По следам Грааля

Пролог

5 декабря 1484 г.

Роковая дата для всего ведовского мира. День, когда Папа Римский официально признал существование колдовства. В городах запылали костры, а люди превратились в свечки. «Молот ведьм», «Нюрнбергская дева», «Меч», «Сковорода» — лишь крупицы той извращенной жестокости, что принесла с собой Святая инквизиция.

Ведунов сгубила порочная связь с Дьяволом. Но правда в том, что ведьмы и ведьмаки не принадлежат ни Богу, ни Дьяволу — они служат себе и своим силам.

Тринадцать некогда могущественных ковенов ушли в небытие. А те, кто уцелел, были вынуждены подписать пакт о заключении мира, согласно которому ведуны обязуются:

1. Скрывать свои силы от простых смертных.

2. Не сеять смуту и не использовать магию во вред людям.

3. Ежели в действиях ведьмы или ведьмака будет таиться злодеяние, то они добровольно подчинятся ордену инквизиторов.

4. Инквизиторы, в свою очередь, прекращают гонения.

5. Если после справедливого суда вина обвиняемого будет доказана, его ждёт наказание: заключение в специальной тюрьме или казнь (в особо тяжких случаях).

Историю пишут победители. Вышеперечисленные события ныне известны как «Охота на ведьм».

«Ведьмы — зло. Они коварны, опасны и слабы, вот почему в конце концов церковь одержала верх».

Вы слышали это много раз, не так ли? Однако ещё остались те, кто знает всю правду. Кто помнит долгую и кровопролитную войну. Отчаянное и смелое противостояние ведунов. Остались те, кто готов бороться за магию.

1 августа 1755 г.

«История ведьмовства».

Мари Блессюр

Часть первая. Город ста шпилей. Глава 1. Софья

Часть первая. Город ста шпилей

Звуки Имперского марша всё настойчивее разносились по комнате. Казалось, что вот-вот заявится Дарт Вейдер, признается, что он мой отец, и любезно предложит перейти на «тёмную сторону». Я, разумеется, согласилась бы, рассыпаясь в ответных любезностях.

Наскоро замотав мокрые волосы в полотенце, выхожу из ванной. Тем временем в марше наступила кульминация. Смартфон не переставал дребезжать, грозясь свалиться с компьютерного стола. На тёмном дисплее высветился незнакомый зарубежный номер.

— Не бросай трубку. Это твой брат, — строго сказал голос.

— Знаю, — без особого энтузиазма ответила я.

— Почему тогда второй день не отвечаешь на звонок?

— О, всё очень просто. Потому что звонок от тебя.

Мирослав выдохнул в свойственной ему манере: тяжело и шумно, будто все проблемы этого бренного мира скинули на его широченные плечи. Я без труда представила его лицо: губы, сжатые в тонкую полоску, медные брови, грозно свёдённые к переносице. Может, он даже закатил глаза: этот изящный жест у нас семейный.

— Полагаю, ты уже догадалась о причинах моего настойчивого беспокойства.

Для этого не стоило обладать особенными навыками, достаточно было лишь бросить взгляд на календарь и увидеть дату: «28 апреля».

Два дня до Вальпу́ргиевой ночи.

Два дня до ежегодного собрания одного из двух последних существующих ковенов.

А ведь когда-то их было больше.

— Ответ всё тот же?

Хотя в голосе брата звучали вопросительные нотки, куда сильнее в нём читалась уверенность в отрицательном ответе. Знал бы он, как мне хотелось оправдать эти ожидания: послать его на чёртовом чешском и вновь сказать «нет». Но за последние два года я прошла через все стадии: отрицание, гнев, депрессия и, наконец, принятие.

— Пойми, ведьме сложно быть одной. Без ковена, без семьи.

— У меня есть ковен, здесь, в России.

— Два человека не могут быть признаны, ты ведь знаешь.

— О, правда? А не подскажешь, почему нас осталось всего двое? Ах да! И раз уж мы заговорили о семье. Возможно, она была бы у меня, не покинь кое-кто родину ради какого-то европейского ковена.

— Ничего не меняется. Я по-прежнему главный предатель в твоих глазах.

Я еле сдерживалась, чтобы не закончить разговор. Надежно зажав телефон между плечом и ухом, я вытащила карту из тёмно-бордовой колоды.

«Колесница» — карта старшего аркана, означающая цель.

Она подтверждала, что сейчас самое подходящее время для решительных действий.

Утихомирив гнев, я оставила место лишь холодному расчёту.

— Впрочем, это не важно, — пришлось продолжить, когда молчание в трубке затянулось. — Я приеду на собрание.

— Что?

— Да-да. Тебе не показалось. А теперь, перестань мне докучать.

Наконец-то разговор закончился. Существовали дела поважнее разговоров с ним. Необходимо ещё раз обдумать план. Добиться желаемого непросто, но нет ничего невозможного, пока я сама не опущу руки.

♝♝♝

Я покачала головой в ответ на вопрос стюардессы. Кусок в горло не лез, да и пить не хотелось. Мягкий свет из иллюминатора освещал лист бумаги, исчерченный схемами понятными лишь мне. Окинув взглядом шесть фамилий, заключенных в фиолетовые кружочки, я ещё раз проверила: не упустила ли что-то важное?

Европейский ковен состоял из пяти семей, пока три года назад к нему не присоединилась шестая. Все они — представители разных стран, а некоторые из них и — дурных характеров. Семья Новак родом из Чехии, она же является и главой ковена. Семья Суви — Эстония, Кённинг — Германия, Берг — Норвегия, де Ла Саль — Франция и Красовских — Россия.

Традиционно в собрании принимали участие те, кто достиг совершеннолетия и те, кого выбрала семья. Я попыталась выудить из памяти любую мелочь о каждой из них: ведь чем лучше ты знаешь противника, тем проще выявить его слабые места.

Суви и де Ла Саль славились своими артефакторами, у Кённинг имелись словесники. Помнится, лишь в семье Берг были такие же мантики, как я. Быть мантиком среди ведунов — это означает находиться в самом низу общей иерархии. С точки зрения силы, конечно. Мы своего рода толкователи: одни извлекают информацию с помощью предметов, таких как руны, карты или кофейная гуща, другие — входят в транс или видят вещие сны, предсказывая возможные варианты развития будущего.

Самые сильные среди ведунов — словесники. С помощью слов они способны управлять окружающей энергией, преобразовывая её в удивительные вещи. Они способны вызвать дождь, разжечь огонь или заставить предметы двигаться. Однако это чрезвычайно сложно, не всякий словесник способен превратить силу слова в действие.

Ещё есть целители и отражатели, последние встречаются редко. На самом деле за все свои двадцать два года я не встретила ни одного. Говорят, что они способны перемещаться через любую отражающую поверхность. Довольно полезное умение.

Я вычёркивала слова и дополняла список, пока приятный голос не вывел меня из раздумий. Самолет приземлился. Что ж, здравствуй, Прага.

Прага — «город ста шпилей»; «каменная места»; «золотая столица». Какими только эпитетами не восхваляли это старинное место с хитрым переплетением узких улочек, домами с красными черепичными крышами и огромным количеством замков, сконструированных под влиянием самых разнообразных стилей — от мрачной готики до помпезного барокко.

Гуляя по Старо Место — одному из старейших районов города — я всё никак не могла определиться: бесят меня эти лощёные улочки или же восхищают? Совсем скоро они наполнятся людьми в пёстрых одеждах, остроконечных колпаках и вычурных масках, олицетворяющих ведьм.

Здесь каждый год в ночь с тридцатого апреля на первое мая чехи проводят фестиваль в честь событий времён охоты на ведьм. Для ведунов это могло показаться насмешкой, но мир не стоит на месте. Люди, принимавшие участие в Вальпургиевой ночи, действовали без злого умысла, который двигал инквизиторами. Жители лишь размахивали бутафорскими метлами, продавали котелки, мешочки с запашистыми травками и просто веселились. А ещё служили прекрасным отвлекающим манёвром для европейского ковена. В такой толпе легко спрятаться от зоркого взгляда недруга. Да и кому придет в голову, что ведуны будут собираться в самой гуще событий. В месте, где процветает католическая церковь? Инквизиторы скорее решат, что мы побоимся действовать так смело. Болваны.

Спустя некоторое время я добралась до Староместкой площади, а затем нырнула в неприметный переулок, возле трехэтажной постройки, принадлежавшей ковену. Кремовое кирпичное здание ничем не выделялось среди остальных, но я чувствовала волнующий сгусток энергии, обволакивающий дом из-за большого количества собравшихся ведунов. Инквизиторы тоже могли бы его почувствовать, но, как я и говорила, толчея людей умело маскировала этот недочёт.

На входе меня сразу же встретил ведьмак, упомянув, что все уже ожидают в главном зале. Отказавшись от сопровождения, я решила устроить себе небольшую экскурсию. В последний раз я бывала здесь лет шесть назад, когда мои родители приезжали на экстренное собрание. С тех пор почти ничего не изменилось. Всё те же картины с изображениями выдающихся ведьм и ведьмаков, те же бархатные шторы на окнах и малиновые ковры.

Я не торопилась, хоть и опаздывала. Разве можно упустить возможность побесить этих заносчивых стариков? Мне не составляло труда прийти вовремя. Выказать уважение. Возможно, даже склонить голову. Но я скорее сменю имя на чешское, чем стану перед ними лебезить. Из-за принятого решения глав ковена, их веского слова и авторитета, был расформирован мой. Я пообещала себе, что найду способ, который поможет вернуть всё на свои круги. Если понадобится, пойду по головам, но не стану добиваться расположения, заискивая и рассыпая сладкими речами.

Выждав еще несколько минут, я уверенно вошла в совещательный зал. Солнечный свет играл с мозаичным узором на полу. Огромная стеклянная люстра отбрасывала блики, покачиваясь над головами сидевших за старым столом из красного дуба.

Все как один повернули головы. Маренка, та самая глава, недовольно постукивала пальцем, а её муж, Лукаш, натянуто улыбался, пытаясь сгладить острые углы в этой колющей атмосфере. Конечно же, Мирослав тоже был здесь. Брат окинул взглядом мой наряд и, кажется, остался недовольным. Радует, что он оценил старания. Зная, какие здесь все снобы, я намеренно выбрала самый дерзкий из своих нарядов: с кричащими цветами и вырезами.

Неодобрение, смирение и что-то, напоминающее облегчение, смешались на лице брата. Боялся, что я всё же не приду?

Никто не пытался скрыть возмущенные гримасы, однако все молчали, обхватив правое плечо левой рукой в знак приветствия. Я хотела произнести что-нибудь ёмкое, но мою пламенную речь прервало внезапное появление.

Вошедший вмиг перетянул всё внимание на себя. Признаться, я и сама не сразу смогла перестать его рассматривать. Яркий вишневый костюм бросался в глаза, как и его идеально ровная осанка. Я знала лица всех представителей, но впервые видела этого парня.

Кто он такой? Из какой семьи? И почему заявился в таком наряде на встречу с консерваторами и блюстителями строгих нравов? У меня появился соперник?

— Прошу прощения, в этом месте легко заплутать. — На его лице ни грамма раскаяния. Всё указывало на то, что он нарочно опоздал, как я.

Он бегло говорил на английском, но его акцент напоминал французский. Неужели этот парень как-то связан с семьей де Ла Саль?

— Vous avez du culot de venir ici?![1]

Я плохо понимала французский, но судя по реакции, незнакомцу не рады. Он продолжал сохранять невозмутимость, однако от меня не скрылась тень насмешки, скользнувшая по его губам.

— Ну что же вы, Tante.[2] Разве это прилично — разговаривать на другом языке, среди тех, кто его не понимает?

Я с интересом взглянула на Ренарда, успокаивающего покрасневшую мать. Не знала, что у него есть брат.

—Mlčte![3] — голос Маренки громким эхом прокатился по комнате. Все за столом заметно напряглись: никому не хотелось гневить словесника. — Подобные разборки не выносят за пределы семьи. У нас есть дела куда важнее. Вы двое, скорее садитесь.

Мирослав склонился ко мне, как только я заняла место подле него:

— Надеюсь, это просто совпадение, и тебе хватило благоразумия не таскаться с этим типом по коридорам.

На мгновение я задумалась, а потом осознала, как, должно быть, это выглядело со стороны. Мы оба опоздали и пришли в вызывающих нарядах, создав настоящий переполох.

— Я не собираюсь это комментировать. — Мой взгляд невольно остановился на парне в костюме. Волнистая челка, уложенная на левую сторону, закрывала часть лба и создавала тени на загоревшем лице. Вивьен демонстративно игнорировала юношу, в то время как Ренард с осторожностью поглядывал на родственника. Удивительно, но того это нисколько не напрягало. Несмотря на явную враждебность, он оставался спокойным и, похоже, наслаждался эффектом, который произвел ранее.

Брат хмыкнул и отстранился, когда старушка начала говорить. Ну, хорошо, со старушкой я явно погорячилась. Маренка выглядела прекрасно для своих лет. Пшеничные волосы были собраны в пышную косу, зелёные глаза были все такими же живыми и яркими, как в молодости.

— Хотелось бы поприветствовать вас улыбкой, но время не ждёт. Опустим формальности, и я перейду к делу. До нас дошли слухи, что примерно месяц назад орден начал вести странную деятельность. Они посещают церкви и монастыри в разных странах. Поднимают архивы.

— Что же они ищут? — поинтересовалась Сиф на ломаном английском.

Женщина являлась старшей представительницей из семьи Берг. Она была известным мантиком. Поговаривали, что Эйр, её внучка, унаследовала сильный дар бабушки.

— Святой Грааль.

— Ха, вы это серьёзно? Из-за какой-то выдуманной чаши подняли такой шум, — сказал Вигвар, вызвая слабую улыбку у своего брата Фридриха. Эти светловолосые немцы всегда недооценивали инквизиторов, считая, что их былое могущество давно утрачено.

— Поумерь-ка свой пыл, юнец. — Маренка кивнула мужу.

Лукаш, откашлявшись, передал документы с отчетом ведьмы, которая занималась этим делом.

— Всегда следует помнить, что малая искра предшествует огню. Мы не можем закрывать глаза на то, что творится у нас под носом. — Лукаш выглядел не таким энергичным, как жена, но и в нём ощущалась скрытая сила. Сила ведьмака, чьё слово могло покарать тебя в один миг. — Нашему человеку удалось перехватить письма, в которых говорилось о свойствах Грааля.

Я нетерпеливо поёрзала: кажется, меня ждало нечто интересное.

— Всякий ведун, выпивший воду из чаши, лишается своих способностей.

— Если и так, кто в своем уме согласится выпить из неё?— не унимался Вигвар, не видя в ситуации ничего опасного.

— До тебя не доходит?

Блондин со злобным прищуром покосился в мою сторону.

— У ордена огромное влияние в обществе. У инквизиторов уйма людей, работающих в крупных организациях. Им ничего не стоит,например, пустить воду из Грааля в массовое производство.

— С каких пор тебя заботят судьбы других ведунов, Einsiedlerin?[4] Совсем недавно ты и слышать не хотела о нас, почему вдруг прибежала?

— Следи за языком, Вигвар, — предостерёг Мирослав, заслоняя меня от немца.

Меня не волновали слова Вигвара, куда сильнее я была заинтересована в реакции незнакомца. Я покосилась в его сторону, но тот продолжал изучать бумаги.

— Не вынуждайте меня сделать так, чтобы вы все замолчали, — командным голосом произнесла Маренка.

Воздух в комнате завибрировал. Никто не сомневался, что женщина воплотит угрозу в жизнь.

— Кхм, чудно. Мы задействовали лучших мантиков, но даже они не смогли сказать наверняка, существует Грааль или нет. В любом случае инквизиторы что-то ищут, и это что-то не сулит нам ничего приятного. Орден не должен узнать о нашей осведомлённости. Мы приняли решение создать тайный отряд, который займётся поисками. Среди всех возможных кандидатур мы выбрали Хельгу, Вигвара, Эйр и тебя, Милош.

Хотелось хлопнуть себя по лбу, а лучше эту старушку. С точки зрения магических способностей, команда подобрана удачно. Два артефактора, целитель и мантик. Но как же другие факторы? Вигвар вспыльчив, Хельга не всегда бывает разумной. Да, Эйр и Милош вполне подходят, но они слишком известны среди ведунов и инквизиторов.

Остальные согласно зашептались. Фридрих одобрительно хлопнул брата по плечу, отец Хельги раздавал указания, пока та самодовольно улыбалась. Казалось, всех всё устраивало.

Грааль мог сыграть мне на руку, так не пора ли разрушить эту идиллию?

— Не хочется критиковать ваш выбор. Но от него зависит успех операции, а потому выскажусь.

Парень в костюме наконец поднял голову.

— Люди из ордена наблюдают за нами каждый день, им известны имена и внешность большинства особо выдающихся ведунов. Будет ли разумным посылать тех, кого вы перечислили? Не лучше ли отправить кого-то, чья личность не столь заметна?

— Ни себя ли ты имеешь в виду, отшельница? — ехидно пропел Вигвар.

«Надо же, а у него есть мозги», — хмыкнула я про себя.

— Прости, Софья, но ты всего пару часов назад присоединилась к нам. Этого недостаточно. К тебе нет должного доверия. Мы не будем менять свой выбор. На сегодня всё, — отрезала Маренка и поднялась с места.

До чего же упрямая старушка! Даже не удосужилась поразмыслить над моими словами.

— Кажется, пирожки и бабушкин борщ добавили тебе парочку лишних килограмм.

Она нагнала меня в коридоре. Тащилась за мной от самого зала совещаний. Не знаю, с чего началась её неприязнь ко мне, хотя вполне вероятно, что она относится так ко всем. Хельга — старшая наследница семьи Суви и сильная целительница в одном флаконе. Она никогда не упускала возможности посоревноваться со мной в красноречии.

— Всем пойдет лишь на пользу, если в этом мире меня станет чуточку больше. Так что они вовсе не лишние, дорогая.

Пухлые губы девушки дрогнули в презрительной полуулыбке, но тут же расслабились.

— Отказ Маренки, должно быть, сильно тебя задел. Но не переживай, я обязательно пришлю тебе фотографию, когда добуду Грааль.

— Жду не дождусь, — скрестив указательные и средние пальцы, чтобы унять раздражение, я поспешила убраться подальше. Необходимо подумать в каком-нибудь уединённом месте с хорошей аурой.Но, видимо, все решили сговориться против меня.

На пути, словно огромная скала, возник Милош.

Он же Мирослав.

Он же мой брат.

◇◇◇◇◇

[1] Тебе хватает наглости приходить сюда? (фр.)

[2] Тётушка (фр.)

[3] Замолчите!(чешск.)

[4] Отшельница (нем.)

Глава 2. Софья

Я могла бы попытаться убежать, но брат занимался легкой атлетикой на протяжении долгих лет. Ему ничего не стоило догнать меня. Оставался только один вариант — заставить сбежать его.

— Неужели сам Милош вновь встретился на моем пути? Наверное, в прошлой жизни я держала сиротский приют, не меньше.

Он поморщился, но шагнул навстречу.

— Мне казалось, тебе не нравится это имя?

— Верно, оно меня бесит. Считаю своей святой обязанностью сделать так, чтобы ты воспылал к нему похожими чувствами.

— Смотрю, это доставляет тебе удовольствие: хамить, поступать наперекор моим словам? Я думал, ты повзрослела. Но ты всё тот же ребенок.

Я вскинула подбородок в надежде испепелить Мирослава взглядом.

— Ты потерял право учить меня и говорить что делать, когда сел на самолет в один конец.

Он вздрогнул, словно я внезапно напугала его или больно ущипнула. Лицо брата побледнело.Хорошо. Я хотела причинить ему боль. Хотела, чтобы он страдал. Но почему у всего этого такой отвратительный привкус?

— Прошу тебя, — нежно произнес он, взяв меня за руку и переплетая наши пальцы. — Давай просто поговорим.

Появилось ощущение будто я переела, и теперь мой желудок заполнился желчью. Нечто противоречивое поселилось в голове. Нечто, желающее вцепиться в тёплую ладонь брата и больше не отпускать ее. Но это нечто не поможет достичь цели. Нечто не вернёт мне ковен и не проучит Маренку.

— Я тоже просила тебя однажды. — Я старалась не смотреть ему в лицо. — Всего доброго, Милош.

Я уходила с прямой спиной, ни разу не обернувшись.

Теплый воздух ударил по лицу. Староместкая площадь заполнилась людьми. Со всех сторон разносилось: «Nechoďte kolem!», «Jen u nás! Skutečné kouzelné zrcadlo!». Среди потока слов, я смогла распознать лишь одно — «зеркало».

К зеркалам не стоит относиться так легкомысленно. Особенно бездумно их продавать. Мало ли кто из него может появиться? И всё же моё любопытство было не унять. Оно зарождалось тягучим комком, подмывая подойти ближе и посмотреть.

Грузный мужчина с широкой улыбкой не скупился на похвалу собственного товара. Тут тебе и чудо-трава, и целебные зелья, и, конечно же, заколдованное зеркало. Идеально чистое, в чёрной оправе, покрытой замысловатыми узорами, создающими налёт мистики.

Повинуясь странному порыву, я осторожно схватилась за ручку предмета и поднесла к лицу. Я долго и пристально всматривалась в загадочную поверхность, но не увидела ничего нового. И всё же я словно попала в плен. Чем дольше я вглядывалась, тем сложнее было отвести взгляд. Отражение словно покрывалось дымкой.

Вот она — магия зеркал. Им не нужна ведьма, они удивительны сами по себе.

Меня не покидало ощущение того, что кто-то, затаившийся по ту сторону, вот-вот появится. Слабый проблеск полыхнул и погас в глубине моих глаз. Это длилось всего секунду. Тем временем людей становилось всё больше.

Вереница запахов обрушилась на меня, из-за чего закружилась голова. Ускорив шаг, я направилась в сторону старенького, но уютного хостела. Ровно три поворота ключа отделяло меня от долгожданного душа, свежих фруктов и мягкой узенькой кроватки.

Сбросив обувь, я прошла к небольшому столику возле окна. Когда металлический браслет с лёгким стуком коснулся его поверхности, за спиной прозвучало тихое: «Bienvenue».

Понадобилось приложить огромные усилия, чтобы не вскрикнуть. А ведь я знала, что эта встреча произойдет. До того как приехать в Чехию, я делала расклад. Карта визитёра предупредила меня об этом. Но как бы не старалась выяснить кем окажется гость, всегда выпадал неизменный «Шут».

Тот, кто не знаком с картами, мог бы подумать, что она выпадает только для легкомысленных и безответственных людей, однако всё гораздо сложнее. Шут лишь прячется за маской, не желая раскрывать личность. Он всеми силами оберегает своё хрупкое «я» ото всех. И даже от самого себя.

— Кажется, вы что-то перепутали. Обычно хозяин приветствует гостя, а не наоборот.

Отлично. Руки больше не дрожали. Я продолжила снимать с себя украшения, будто ничего не произошло.

— В наши дни сложно встретить человека с хорошими манерами. — И вновь в его тоне ни капли раскаяния.

Я узнала этот голос. Удивительно, что я не ощутила его присутствия сразу же, как вошла: комната была буквально пропитана свежим запахом с морскими оттенками. С каждым вдохом аромат щекотал лёгкие и бодрил куда сильнее, чем появление этого парня.

— Что вас сюда привело?

«И как ты сюда проник, засранец?» — ехидно добавил внутренний голос.

Окна по-прежнему закрыты, дверь тоже была заперта. Он не мог её открыть, ведь я использовала ключ, созданный сильным артефактором — Мирославом. При всей моей «любви» к нему, я не могла не признавать его таланта. Так как же незнакомец сумел пробраться?

— Я пришёл кое-что обсудить. Думаю, что наши желания совпадают.

Пол скрипнул, намекая, что теперь незваный гость несколько ближе. Я не спешила оборачиваться, продолжая излучать отстраненность.

— Какие, например?

— Мы оба хотим что-то значить. Однако и вы, и я выбираем сложные пути для этого.

Шут. Он вполне оправдывает эту карту. Пытается манипулировать моими мотивами, умело, не раскрывая своих в полной мере.Верткий тип.

— Как вас зовут? - спросила я.

— Это действительно так необходимо сейчас?

— Должна же я знать имя человека, которого собираюсь послать в приятное путешествие по Франции.

— Я думал, вы хотите найти Грааль.

— А я думала, никто кроме меня не может знать, о чём я думаю.

— Некоторое время назад вы показались мне очень разумным человеком, — в его голосе прозвучала явная скука. — Видимо, я ошибался. Приятного вечера.

Он ушёл бесшумно, оставив после себя шлейф сладковатого парфюма.

♝♝♝

Контрастный душ охладил разум. Теперь я могла трезво оценить произошедшее. Начнём с самого начала. Моя главная цель — восстановить российский ковен. Для этого нужно либо переманить на свою сторону влиятельных людей, делая при этом не самые приятные вещи, либо добиться авторитета своими усилиями: тогда, важные персоны уже по собственной воле присоединятся ко мне. Второй вариант — наилучший и в то же время самый трудный из всех. Никто из ведунов ко мне не расположен. И как не прискорбно я сама поспособствовала этому: из года в год, отказываясь вступить в их ковен. Но я не могла поступать иначе. Гнев и боль утраты слишком надёжно удерживали меня в колючих объятьях.

Я скрестила пальцы, прогоняя непрошенные воспоминания. Не время вспоминать обо всем этом. Как выразилась Маренка, ко мне нет доверия, а что, как не поимка потенциально опасного предмета способна его создать? Вот только одной вряд ли удастся найти Грааль. Помимо инквизиторов придётся опасаться и четверых ведунов, отобранных для этого задания. Вывод весьма неутешителен — никто не будет сотрудничать с отшельницей. Никто, кроме такого же отшельника, как я.

Я ещё раз прокрутила в голове образ шута. Его строгие черты лица вполне привлекательны. Разве неприятно иметь дело с таким парнем? Вот только эта вишенка в тёмно-красном костюме не так проста. Не хотелось оказаться в ситуации, когда напарник набросит удавку на мою шею или не подаст руку, если я зависну над пропастью. Кто знает, на что из этого списка способен выходец из семьи де Ла Саль. Кстати об этом, неплохо было бы выяснить, почему до сих пор о нём нигде ничего не упоминалось?

Кажется, это уже была двадцатая виноградинка, которую я не глядя закидывала в рот, пока другой рукой щёлкала по окошкам на экране ноутбука.

Я слегка потянулась, чувствуя, как мгновенно загорели мышцы из-за долгого нахождения в одной позе. Я проверила всех людей с фамилией де Ла Саль, которых нашла в друзьях у Ренарда, но никто даже отдаленно не напоминал недавнего визитера.

Разве так бывает? Хотелось оставить эту затею, но вспыхнувшее чувство азарта не желало отступать. Я упорно продолжала просматривать страницу Вивьен в инстаграм, надеясь найти хоть что-то полезное. Но находила лишь качественные фотографии с мотивирующими подписями. Все говорило о том, что женщина — отличная жена и заботливая мать. Идеальная картинка. Скука.

Добравшись почти до самого конца, я наткнулась на чёрно-белый снимок, по всей видимости, семейную фотографию. Справа располагалась супружеская пара: родители Вивьен, рядом с ними стоял их сын и симпатичная малышка с пышным бантом в волосах. Она крепко держала за руку брата и... ещё одну девочку.

Я едва не подпрыгнула на месте. Разве у Вивьен есть ещё один родственник кроме брата? Кто этот ребенок с робкой улыбкой? В загадках этой семейки сам чёрт ногу сломит.

Вздохнув, я взяла карты. Их энергия мгновенно откликнулась, прокатившись теплом по всему телу. Каждый раз, когда я прикасалась к ним, то чувствовала себя сильной, способной справиться со всем. Но всё это так зыбко. В решающий момент даже самых сильных ведунов магия может покинуть. Так ведь, мама, папа?

Я потянулась своей энергией к картам, попросив их дать мне ответы. Спустя пару секунд ожидания, ведомая знакомым ощущением, вытянула одну.

«Перевернутая десятка кубков».

Без сомнений, все люди с фотографии — родственники. Семья, идущая рука об руку с предательством.

А ведь он не соврал. Кажется, у нас и впрямь есть что-то общее. Становится всё забавнее

◇◇◇◇◇

[1] Не проходите мимо! (чш.)

[2] Только у нас! Настоящее заколдованное зеркало! (чш.)

[3] Добро пожаловать (фр.)

Глава 3. Фабьен

Улицы быстро заполнялись людьми. Почти каждую секунду в меня врезалось чьё-нибудь разгоряченное тело. Все входили в кураж Вальпургиевой ночи.

Свернув в безлюдную улочку, уже через мгновение я оказался на улицах района Нове Место. По сравнению с центром всё здесь казалось лишенным ярких красок. Воздух был пропитан речной водой, рыбой и историей прошлого. Мрачное, но спокойное место.

Я неторопливо двигался в направлении временного пристанища, прокручивая в голове разговор с той девушкой. Я изучил досье ведунов с совета, но она оказалась единственной, кого не было в списках. Складывалось впечатление, что её тоже не ждали на торжестве.

Изначально я не планировал вести переговоров. Но внезапная новость о Граале и её замечание по этому поводу заставили скорректировать задачи. Она могла быть полезной: это видно. Чем больше людей ты используешь, тем дальше продвинешься. Однако, признаться, я немного рад, что она отказалась. Нет ничего приятного в том, чтобы получать всё так просто. Её согласие — вопрос времени.

На входе в комнату меня встретил кузен. Меня не удивило это. Ладно, может, только самую малость. Его крепкое телосложение и артефакты, припрятанные в карманах, способны доставить проблем, если придётся драться. Но что-то подсказывало, что этого не будет.

— А вот и ты. Боялся, что сегодня так и не придешь. — Ренард дружелюбно протянул руку. — Мы не поприветствовали друг друга как следует.

Это явно лишнее. А вот перекошенное лицо его матери доставило мне удовольствие. Жаль, что то мгновение нельзя было растянуть. Догадавшись, что я не собираюсь делать ничего подобного в ответ, он сконфуженно спрятал руку за спину.

— Надеюсь, ты не расстроился? Она не должна была так реагировать.

Едва ли та небрежно брошенная фраза ранила мои чувства. Люди этой семьи реагировали и похуже.

— Мы давно не виделись, мне понятно её удивление, — я поравнялся с Ренардом и слегка хлопнул по плечу. — Передай тётушке, что я обязательно загляну к ней побеседовать с глазу на глаз.

Он переменился в лице только от одной мысли об этом. Жалкий лицемер.

— Пожалуй, мне необходим отдых. Путь был неблизким.

Он мог быть значительно короче, и я не гнушался лишний раз напоминать им о том, что они сделали.

— Конечно. Доброй ночи, — кузен стыдливо опустил глаза, пропустив меня вперёд.

Какой толк в его появлении? Чувствует вину за то, что всё детство выказывал ко мне презрение на публике? Или, быть может, ему стало жаль кузена — изгоя в собственной семье? Судя по выражению на его физиономии, так оно и было. Я и забыл, что люди склонны к сантиментам. Впрочем, так ли я отличаюсь от всех? Я и сам лишь подтверждение этой аксиомы, нежели исключение.

♝♝♝

— Бенжу'рр, мой скользкий друг, — Стэнли каждый раз коверкал приветствие на французском, умудряясь ни разу не повториться.

Он был айтишником и артефактором, сбежавшим от американских властей. Молодой парнишка любил кино-вселенную «Звездные воины» и частенько взламывал счета богачей, чтобы купить себе тот или иной сувенир: световой меч или что-то в этом духе. Мы пересеклись на одном аукционе. Стэнли присматривал себе редкую микросхему, а я занятный артефакт в соседнем зале.

— Всё получилось? Камеры работают?

— Конефно, я ведь их софдал, — чавкающие звуки заглушили половину звуков.

Я опоздал на собрание не просто так. Всё это время я пытался найти личный кабинет глав ковена, чтобы установить временные камеры. Кабинет был полностью защищен от воришек, артефакторов и даже словесников. Их ошибка лишь в том, что они не знали обо мне.

— Всё работает прекрасно, только не сильно-то это нам поможет.

— О чём ты?

— Женщина передала все документы какому-то симпатичному парню. Всё, что я успел разглядеть, — название ресторана.

— Пришли на почту.

— Ты ведь помнишь, что обещал за моё содействие?

— Я в процессе.

— Тогда, аудьё, мой французский круассанчик!

Уже через пять минут я вглядывался в мужское лицо, узнавая в нём Милоша, одного из четырех ведунов, которым поручили найти Грааль.

Ушло всего пять секунд на то, чтобы я вспомнил, как он взаимодействовал с той ведьмой, и ещё одна, чтобы уловить схожие черты во внешности.

Похоже, я не ошибся, и она, действительно, будет полезна.

♝♝♝

Дребезжащие звуки от будильника продолжали разноситься по комнате. Однако моих сил хватало лишь на то, чтобы лежать в кровати и пытаться абстрагироваться от них. Ночная рубашка липла к разгоряченному телу, а в голове гудело. Никогда не чувствовал прилив сил сразу же после пробуждения.

Я любил те редкие ночи, лишенные сновидений и проклятого кошмара, преследующего меня. Запертый в ненавистном доме, без света и свежего воздуха, я вынужден был ждать до рассвета пока не проснусь. Иногда ожидание было недолгим. Иногда мучительно бесконечным. Однако кое-что оставалось неизменным. Во сне я всегда был один. Но сегодня будто что-то разомкнуло круг. В комнату, пропитанную сыростью и беспомощностью, проникал солнечный свет. Шторы, которые я пытался снять сотни раз или порвать в порыве злости, были раздвинуты. Ощущалось чьё-то едва уловимое присутствие.

Сколько бы ни думал об этом, никак не мог найти объяснение.

В небольшом кафе с типично чешским названием «У Радко» подавали весьма недурной кофе. Корица приглушала горечь, оставляя насыщенный вкус зёрен. Ажурный зонтик защищал меня от палящего солнца, а угол обзора позволял любоваться знаменитым Тынским храмом с двумя острыми чёрными башнями. Мимо проходили туристы с брошюрками и жители города в забавных шляпах и темных очках. Любой из них мог без труда рассмотреть меня в ответ. Этого я и добивался.

Примерно через полчаса на горизонте наконец-то появилась та, кого я ждал. Я опустил взгляд и сделал вид, что увлечён чтением. Сердце бешено колотилось от предвкушения: мерный цокающий звук её каблучков сливался с каждым его ударом.

— Полагаю, теперь мне стоит вас поприветствовать? — не спрашивая разрешения, девушка села за столик и деловито закинула ногу на ногу.

Я с любопытством разглядывал ведьму, отмечая, что её необычный стиль остался прежним. Как и днём ранее, в её образе присутствовали яркие летящие ткани и множество украшений. Должно быть, я рассматривал Софью неприлично долго, из-за чего густые брови девушки выстроились в одну недовольную линию.

— Какое поразительное совпадение! Не ожидал вас здесь встретить.

— Не ожидали встретить меня в кафе, которое находится через дорогу от моего хостела? — она слегка откинулась назад и улыбнулась уголками губ. — Понимаю.

— Позволите угостить вас кофе?

— И про десерт не забудьте.

Официантка быстро записывала наш заказ, не сводя с нас глаз. Казалось, уже одним своим появлением мы привлекли её внимание.

Глаза ведьмы заискрились, когда принесли Чешский дёрт. Кусочек торта, покрытый глазурью и пропитанный терпким ликером, явно пришёлся ей по душе..

— Вы выглядите иначе, как будто готовы сотрудничать. Что случилось?

— Достаю своё рабочее настроение по четвергам. — Девушка не боялась испачкать лицо и с наслаждением поглощала лакомство, не замечая крошки и остатки глазури вокруг рта.

— Но сегодня среда, — напомнил я.

— Значит, вам крупно повезло, мсье де Ла Саль.

Я слегка поморщился, словно кто-то потянул меня за волосы. Не хотелось бы слишком часто слышать эту фамилию.

— Прошу, просто Фабьен.

— Софья, — произнесла ведьма, отставляя в сторону блюдце и устремив на меня проницательный взгляд. — Раз уж мы перешли на имена, то, может быть, пропустим любезности и сразу перейдём к делу?

Такой подход меня более чем устраивал. Я снял с себя пиджак, немного закатал рукава кремовой рубашки и озвучил речь, подготовленную заранее.

— Как и говорил, наши интересы пересекаются. Предлагаю объединить усилия и найти счастливый билет, который обеспечит нам место под солнцем.

— Маренка высказалась предельно ясно: никаких изменений в её решении не будет. Ты же понимаешь, что придётся иметь дело не только с инквизиторами, но и с членами ковена? Вся информация, которая у них есть, для нас недоступна.

— Я не стал бы браться за это дело, считая его заведомо безнадежным. Я знаю, на что иду. И знаю, как устранить проблему с информацией.

Становилось всё жарче. Воздух накалялся и вибрировал. Люди за соседними столиками обмахивались буклетами с меню. Не обращая внимания на это, я двумя пальцами пододвинул фотографию Софье, внимательно наблюдая за реакцией.

Замешательство на её лице продлилось недолго, уже через секунду она вернула фотографию мне, пряча смятение за нарочито кривой улыбкой.

— Поверь, он тоже меня раздражает, но вот так сразу и устранить? — ведьма отшутилась, но что-то подсказывало, что это — не что иное, как попытка скрыть напряжение, существующее между ними.

— В руках Милоша все наработки, связанные с Граалем.

— Думаешь, если я попрошу их, он просто возьмёт и покажет? Хочешь, чтобы я пришла к нему и сыграла на его братских чувствах? Боюсь тебя разочаровать. Миро… кхм, Милош слишком ответственный, он ни за что в жизни не провалит задание таким образом.

Пришлось сделать вид, что я не заметил, как она замешкалась, произнося имя брата. Что ж, всё в Милоше говорило о его безграничной преданности. Это качество вызывает восхищение, но я всегда предпочитал держаться подальше от таких людей.

— Тем не менее, я действительно хочу, чтобы ты пришла к нему и использовала его чувства, пока я буду занят документами.

— Мне нравится твоя уверенность, но проникнуть в дом Мирослава далеко не то же самое, что пробраться ко мне в номер.

— Твоё дело — отвлечь его, всё остальное за мной.

Софья сомневалась. Хорошая позиция. Сомнения — показатель осторожности.

— Я принимаю предложение, но помни, что я не доверяю тебе.

Я и сам бы себе не доверял. У меня ведь есть мозги.

Глава 4.Софья

Неужели я действительно вот так просто согласилась сотрудничать с парнем, скрывающимся за картой шута? Так ли выглядит отчаяние?

Меня не удивила наша случайная встреча. Я ждала её. И всё же не думала, что это произойдет так быстро.Я сразу заметила его статную фигуру, облаченную в светлую рубашку с ярким галстуком винного цвета. Кажется, оттенки красного — его фавориты.

Фабьен умел очаровывать. Всё в нем, начиная от внешности и заканчивая природным обаянием, срабатывало на других. Даже голос обладал силой. Официантка завороженно ловила каждое его слово. Она была словно бабочка, а он — Генлисея, хищное растение, которое выжидало секунды, чтобы захлопнуть ловушку.

Вот только я не бабочка.

Когда он протянул фотографию брата, я неосознанно напряглась. Стало понятней, почему Фабьен заинтересовался мной. Сестра того, в чьих руках важные данные, хороший союзник. Но стоит ли мне вообще позволять этому союзу возникнуть?

И всё же сомнения растворялись под натиском одной единственной цели.

— Я принимаю предложение. Но помни, что я не доверяю тебе.

Его глаза заблестели. Вопреки ожиданиям, мои слова, кажется, ему понравились.

— Отправь сообщение с адресом и временем, когда будешь готова. Надеюсь, совместная работа принесет нам лишь удовольствие.

Он уже собирался уходить, но я поспешила его остановить:

— А как же знаменитые французские поцелуи на прощание?

Фабьен замер, повернув голову в мою сторону. Он сканировал меня взглядом, пытаясь разгадать серьезность высказывания. А может, пытался разгадать намерение, которое крылось за ним. Однако уже через секунду Фабьен оказался рядом, загородив собой солнце.

Я знала, что они не целуют друг друга, а только касаются в знак приветствия или прощания. Мне лишь нужно было, чтобы он подошел ближе, так я смогла бы незаметно подложить карту в его карман.

Он обхватил ручки стула и склонился, прижимаясь щекой к моей щеке.

— Я сражен твоей заинтересованностью во французском этикете.

Прикосновение было невинным, но его мягкий вкрадчивый шёпот превращал ситуацию в нечто более интимное.

— Хорошего дня, мадемуазель, — он оставил короткий поцелуй, нарушив правила.

♝♝♝

Брат не спешил открывать дверь. Двухэтажный домик с типичной красной крышей выглядел неприметно: ни у кого не возникнет мыслей, кто живёт за этими стенами. Не понимаю, как Фабьен собирается сюда проникнуть? Неужели он столь же талантливый артефактор, как мой брат?

Наконец, послышались шаги.

«Какого?!»

Несколько секунд мы с Эйр глупо рассматривали друг друга. Эта хрупкая провидица с золотистой копной коротких волос всегда казалась мне милой, но что она здесь делала?

Девушка дружелюбно улыбнулась, пропуская меня внутрь.

— Милош попросил нас прийти, чтобы обсудить план, — пояснила провидица, заметив недоумение на моем лице.

— О, тогда понятно.

Оказавшись в гостиной, я с трудом подавила порыв схватиться за виски, чтобы унять внезапную пульсирующую боль. Команда ведунов под одной крышей, что может быть лучше?! Я была в нерешительности: мне хотелось написать Фабьену, что у нас ничего не получится, но я не могла заставить себя признать поражение. Быть может, он все же сумеет остаться незамеченным.

В отличие от Эйр, Хельга встретила меня с лёгкой ухмылкой на лице. Вигвар же демонстративно не обращал на меня внимания. Мирослава среди них не оказалось.

— Надо же, неужели ты пришла навестить брата? Надеюсь, завтра на Прагу не свалится снег, — Хельга откинула назад чёрные кудри и непринужденно посмотрела мне в глаза.

— Не переживай, наверняка, у неё есть с собой лишняя пара валенок, — Вигвар нарочно коверкал русские слова, пытаясь меня задеть.

— Ребята...— Эйр попыталась вмешаться, но Хельга недовольно зыркнула на неё и перебила.

— Что такое Эйр? Я просто констатирую факт. Я вовсе не пытаюсь обидеть Софью. Но согласись, что по этим двоим совсем не скажешь, что они родственники. Ты не проявляешь должного отношения к брату, — целительница вновь обратилась ко мне.

— Не знала, что ты так хорошо разбираешься во взаимоотношениях между родственниками. Но, пожалуй, ты права. Мне надо бы изменить своё поведение. Может, стоит все время хвалить Милоша, хлопать его по плечу и заискивающе вертеть перед ним хвостом? Как тебе, Вигвар?

Немец выпрямился, а после подошел ко мне на расстояние нескольких шагов. Если бы одним взглядом можно было бы замораживать человека, уверена он бы давно сделал из меня ледяную статуэтку.

— Скажу, что не хочу слышать из твоего рта хоть что-то, касающееся меня и моего брата.

Я насторожилась, но не из-за угрозы в его голосе, а из-за того, что он уловил скрытый смысл, адресованный ему. У него действительно есть мозги: впредь стоит быть более внимательной.

— Вигвар, я думаю, Софья не это имела в виду, — Эйр предприняла попытку сгладить обстановку.

— О нет, именно это я и имела в виду.

Я сократила дистанцию, чтобы он смог всё отчетливо расслышать.

— Я не доставляю проблем тем, кто не доставляет их мне. Можешь миловаться с братиком, как душе угодно. Мне всё равно. Но не советую лезть к нам с Милошем.

— И что же ты сделаешь, отшельница?

— Ничего особенного, — пожимаю плечами с невинным выражением на лице. — Ich werde Friedrich einfach sagen, dass sein Bruder nicht so heilig ist, wie er denkt. Ты ведь понял, о чем я?

Мой немецкий не идеален, но Вигвар уловил смысл. Его глаза покраснели от злости, казалось, что он с удовольствием вцепился бы мне в глотку. Он едва не воплотил это желание, но ему помешали.

— Что происходит?

Мирослав торопливо спустился с лестницы и встал между нами.

— Мы просто приветствовали друг друга. — Брат был в домашней темной футболке, но даже так выглядел преступно привлекательно. Каштановые с рыжим отливом волосы были зачесаны назад, голубые глаза как всегда излучали тёплую энергетику, а на лице красовалась легкая щетина. Она определённо делала его ещё мужественнее.

Вигвар не стал продолжать конфликт и вернулся на место. Челюсть Мирослава напряглась, он явно хотел выяснить, что случилось.

— Я пришла поговорить.

Он кивнул головой на лестницу и попросил следовать за ним.

— Мне нужно забрать кое-какие документы в кабинете, там и поговорим.

Я обогнала его, перегородив путь.

— Ну уж нет, лучше поговорим в твоей комнате.

Должно быть, я произнесла это слишком резко. Мирослав скрестил руки на груди и выжидающе на меня посмотрел.

— Наверняка, всё в твоем кабинете говорит о том, кем ты стал. Не хочу ощущать это на себе.

— И кем же я стал?

— Милошем.

Повисло гнетущее молчание. На лице брата отражалась внутренняя борьба. Он видел подвох и чувствовал неладное, но все равно уступил.

В его комнате не было кровати, лишь темно-синий диванчик. А ещё круглый журнальный столик с двумя огромными пуфиками и картины с героями из любимых фильмов.

«Как он помещается на диване, с его-то ростом?» — пронеслось в голове, когда я прикоснулась к мягкой обивке.

Мирослав сел на пуфик напротив меня.

— Хорошо, давай начнём, — в моём голосе сквозило скованностью, и я попыталась расслабиться.— Теперь, когда мы в одном ковене, полагаю, размолвки продолжаться не могут. Будем общаться друг с другом только в крайних случаях. Обещаю, что не буду тебе хамить. Постараюсь вести себя подчеркнуто вежливо. Что ты думаешь об этом?

— Предлагаешь вести себя так, будто мы всего лишь коллеги? Будто нас ничего не связывает?

— Именно.

На некоторое время воцарилась тишина. Я внимательно смотрела на брата, но в голове не переставала гадать, удалось ли Фабьену проникнуть в дом..

— Отказываюсь.

Я едва не поперхнулась слюной.

—Ты — моя сестра. Ничто этого не изменит. Даже твоё упрямство.

Я не могла ничего ответить, словно Вигвар и правда сдавил мне горло и перекрыл доступ к воздуху. Может быть, это какой-то особый вид магии — обезоруживать человека одними лишь словами?

— Не страшно, если ты не готова принять это сейчас.

«Не обращай на него внимания. Помни о цели».

— Я подожду.

«Помни о цели. Помни о ковене».

Телефон завибрировал. На экране высветилось сообщение от Фабьена. Взяв себя в руки, я поднялась:

— Мне пора. Это всё, что я хотела сказать.

♝♝♝

Мы условились встретиться вечером, когда на Прагу опустится спасительная прохлада. До этого времени я хотела сделать расклад и посмотреть, получится ли узнать что-нибудь в этот раз. Поэтому я и подбросила Фабьену карту, чтобы лучше почувствовать его энергию.

С самого рождения каждого человека наполняет энергия, которая укрывает нас со всех сторон, словно невидимое для глаза мягкое одеяло. Кто-то зовет её аурой, кто-то — чакрой, а кто-то — магией. Неважно, какое название выберете вы, суть от этого не изменится. Чем выше ваш запас энергии, тем вероятнее, что вы можете оказаться целителем, мантиком или артефактором.

Поток магии постоянно окружает нас: сам того не ведая, человек может забрать головную боль у другого, наделить предмет необычными свойствами или увидеть вещий сон. Загвоздка в том, что при этом тратится энергия самого ведуна. ОН испытывает упадок сил, ссылаясь на обычную простуду, но всё совсем не так. Ведуну необходимо знать — кто он такой, иначе он не сможет восстанавливать магию, и она иссякнет, забирая с собой часть его жизни. Вот почему существуют ковены.

«Мы учим друг друга. Оберегаем. Помогаем познать мир и себя», — родители любили это повторять.

Я почувствовала покалывание, когда закончила раскладывать карты в форме треугольника. Его вершина должна показать мысли, чувства и желания Фабьена, которые по-прежнему от меня скрыты. Но я всё же сумела заглянуть в приоткрытое окно его прошлого.

Карты основания треугольника поведали о крепкой связи с матерью. Для него она словно путеводная звезда на ночном небе. И в то же время эта связь явно приносила ему боль. Была ещё одна карта с изображением тени, притаившейся в дневном свете. Карта очень важная, но я не совсем понимала, как следовало её интерпретировать.

♝♝♝

Фабьен сменил костюм на менее строгую одежду, но как и прежде в его образе были оттенки красного.

— Мне стоит поздороваться или сразу перейти к поцелуям? — спросил он.

Склонив голову, я внимательно изучала его лицо. Неужели я всерьёз задумалась над его предложением? Возможно, если бы не наши странные деловые отношения, я бы позволила себе эту маленькую шалость.

И всё же я не удержалась:

— Только если к самой интересной их части.

Хмыкнув, ведун сел напротив. В его руках была тоненькая чёрная папка. Открыв её на первой странице, Фабьен постучал пальцем по фотографии седовласого мужчины в круглых очках. В глаза тут же бросились пышные усы и ухоженная борода.

— Марко Канте — историк из Италии, известный своими научными работами в области религии.

В досье написано, что Марко долгое время исследовал всё, так или иначе связанное с Граалем. Ходили слухи, что он узнал нечто чрезвычайно важное, но по каким-то причинам внезапно прекратил все поиски. Мужчина оставил работу и поспешно покинул Италию. Наверняка им заинтересовалась церковь. Однако, по всей вероятности, Марко подобного внимания не оценил.

— По счастливому стечению обстоятельств, Марко сейчас в Праге. Каждые три дня он заглядывает в один и тот же ресторан. В документах Милоша указаны время и название этого места.

Упоминание о Мирославе вновь всколыхнуло моё любопытство.

— Удивительно, но ты действительно проник в дом моего брата и благополучно выбрался. Кажешься настоящим профессионалом, — говорю я с лёгкой ухмылкой, пристально наблюдая за Фабьеном, пытаясь понять, какую магию он всё же использует.

— Тебя это напрягает?

— Ведьминский интерес.

— Что ж, мне доводилось помогать людям доставать ценные вещи, которые надежно скрыты, — лицо ведьмака оставалось расслабленным, как если бы он рассказывал, что его умиляют пушистые кролики.

Карта с тенью выпала не просто так. И сейчас я это поняла. Фабьен не красуется, он действительно способен сделать то, на что неспособны даже самые талантливые воры.

— Ты слишком добропорядочная для этой информации?

— Я гадала на картах, чтобы выигрывать в лотереях.

Он улыбнулся, поняв, что я имела в виду. Я просто хотела показать, что меня не пугала эта часть его жизни.

— Прежде чем мы встретимся с Марко, я хочу, чтобы ты кое-что сделала. Вот здесь указаны все блюда, которые есть в ресторане. — Он протянул мне распечатанное меню. — Сможешь узнать по картам, какое из них его любимое?

Просьба меня подивила, но я утвердительно кивнула.

◇◇◇◇◇

[1]Я просто скажу Фридриху, что его брат не так свят, как он думает(нем.)

Глава 5.Фабьен

Разноцветные кольца отбрасывали блики, пока девушка отточенными и быстрыми движениями тасовала чёрно-золотую колоду. Ветер трепал её кудри, напоминающие насыщенный цвет зёрен.

Спустя пару секунд она с торжественным видом вытянула карту, кладя её картинкой вверх.

— Апельсины? — недоверчиво склоняюсь ближе, чтобы убедиться, что зрение меня не подвело. — Он ходит в итальянский ресторан, чтобы поесть апельсины?

— Карты нельзя понимать буквально. Как и слова людей, они имеют двойной смысл.

Софья дотошно обводила пальцем каждое блюдо и, наконец, остановилась возле одного: «Аранчини». Что значит «маленькие апельсины». Небольшие колобки действительно напоминали этот фрукт, но на деле это — рисовые шарики с начинкой из фарша и моцареллы, обжаренные в панировке.

— Хорошо. Встретимся послезавтра в ресторане.

— Подожди-подожди, не хочешь обсудить план? Или хотя бы некоторые детали того, что задумал.

— Наш план на ближайшее время — сходить в ресторан и поесть. Вот и всё.

Глаза ведьмы опасно потемнели, меняя голубой цвет на более тёмный.

— Отлично. Надеюсь, твои финансы в порядке, потому что я собираюсь попробовать всё самое вкусное.

Я ожидал, что она станет настаивать. Потребует, чтобы я раскрыл замысел, но Софья уступила. Или сделала вид, что смирилась.

— Последний вопрос. Твой брат пунктуален?

— Безусловно.

— А вот итальянцы нет, — прошептал я себе под нос, почувствовав, как в моей душе зарождается желание поскорее встретиться с историком.

Милош не глуп. В конце концов, он сумеет подобрать подходящие слова, чтобы вытянуть информацию из Марко. Но метод проб и ошибок — не для меня.

Поправив запонки и затянув галстук с переливающимися линиями, я переступил порог шумного заведения. Живые растения и деревянная отделка очень удачно приглушали изобилие ярких красок. В каждой детали чувствовалась солнечная Италия с её буйным потоком энергии и позитивом. В углу, возле овального окна с ажурными шторками, расположился Марко.

Как я и предполагал: мужчина явится либо раньше, либо позже, но не в указанное в документе время. Такова уж особенность культуры итальянцев. Время течёт для них иначе: они не привыкли спешить, не привыкли и опаздывать.

Я двинулся к забронированному столику, чуть затормозив возле Марко.

— Извините, у вас на тарелке ведь аранчини, я не ошибся?

Марко вздрогнул от неожиданности и поднял на меня настороженный взгляд.

— Не поймите неправильно, дело в том, что это любимое блюдо моей девушки. Хотелось бы её удивить.

Чем больше я говорил, тем миролюбивее становилось лицо историка.

— Так что скажете, каково оно на вкус? Стоит ли мне рискнуть и заказать его?

— Если она и впрямь его любит, то однозначно оценит ваш порыв. Здесь готовят лучшие аранчини во всей Праге. Более того, признаюсь, местные повара могут посоревноваться с некоторыми профессионалами из Италии.

В его голосе совсем не чувствовалось враждебности, всё шло как надо. Поблагодарив мужчину, я занял своё место и взял меню в руки.

Спустя десять минут появилась Софья. Пружинистой походкой она продефилировала в мою сторону, стараясь не смотреть на Марко.

— Почему ты просто сидишь? — прошептала ведьма, когда я попытался встать, чтобы её поприветствовать.

— Потому что так гораздо комфортнее ждать, когда принесут еду, не находишь?

Она что-то пробормотала на русском и села напротив.

— Нам стоит расспросить Марко, пока не пришёл Мирослав, — девушка бегло осмотрелась по сторонам, выискивая брата. — Иначе ничего не выйдет.

— О, не беспокойся об этом, просто наслаждайся аранчини.

— Что?

Ведьма закипала. На её щеках проступил гневный румянец. Кажется, Софье очень хотелось запустить в меня чем-нибудь или ударить, но она неплохо сдерживала свои желания.

— Представь, что владеешь некой информацией. Очень важной информацией, из-за которой тебя лишают работы, дела всей жизни, может, даже семьи. — Я чуть подался вперёд и понизил голос. — А теперь скажи, как ты будешь себя вести с человеком, решившим расспросить об этом и тронуть едва зажившую сердечную рану? Будешь ли ты приветлива? Доброжелательна? Открыта? Или всё же пошлёшь его в увлекательное путешествие во Францию?

Несколько долгих секунд Софья буравила меня взглядом, анализируя сказанное, после чего с тихим вздохом откинулась на спинку стула.

— Чтоб ты знал, я ненавижу фарш.

— Прости, но я уже сказал Марко, что ты обожаешь аранчини.

В ресторане зазвенел колокольчик, извещая официантов о появлении нового посетителя.С нашего ракурса мы легко могли рассмотреть Милоша, уверенно направляющегося к столику историка. Через плечо парня была переброшена сумка, из кармана клетчатой рубашки виднелся диктофон, на глазах красовались круглые очки, а в руках он держал маленький блокнот и карандаш.

— Он что правда думает, что журналисты выглядят так? — Софья повернулась корпусом в сторону Милоша, придирчиво разглядывая его с ног до головы.

Притвориться журналистом или студентом, работающим над статьёй, связанной с Граалем, — хороший план. Однако станет ли Марко сотрудничать?

— Добрый день, меня зовут Мирослав, я писал вам по поводу встречи.

Марко с явной неохотой пожал протянутую руку.

— Тогда вы должны были прочитать мой ответ.

— Подумал, что смогу переубедить вас,— Милош присел на стул сбоку от Марко и дружелюбно улыбнулся. — Я не преувеличивал, когда говорил вам о том, как важна эта информация. Никто, кроме вас, не сможет помочь. Другого такого специалиста мне просто не найти.

Решил начать с лести? Я внимательно вслушивался в диалог, стараясь ничего не упускать.

— Послушайте, ваш интерес к истории похвален, но я не знаю того, о чем вы спрашиваете, — Марко старался говорить отстраненно, но время от времени его голос дрожал.

Милош приводил разные аргументы, давил на профессиональное нутро историка, пытаясь пробудить любопытство. В какой-то момент мне показалось, что это сработает. Во взгляде Марко, действительно, блеснул интерес прирождённого учёного, но он быстро погас, и мужчина поставил точку.

— Мой вам совет: оставьте эту тему. Перестаньте искать, иначе всё плохо кончится. — Раздраженный итальянец бросил несколько купюр на стол и поспешил покинуть навязчивого собеседника.

Милош снял очки и, обдумывая дальнейший план действий, стал массировать переносицу двумя пальцами. Он что-то печатал в телефоне, но внезапно его внимание коснулось и нас.

Глава 6. Софья

Меня бесило его спокойствие и эта холодная уверенность, которой веяло от него за пару метров. Я не знала, о чём думал Фабьен, а он не спешил этим делиться. Лишь после его короткого монолога я начала обо всём догадываться. Мне хотелось ринуться в бой и вытянуть из Марко как можно больше сведений, но я совсем не подумала о том, что они значили для историка. Грааль перевернул его жизнь. Возможно, Марко и вовсе не было бы в Праге, не ввяжись он во всё это. Наверняка мужчина воспримет в штыки любой вопрос, связанный с чашей.

Могло показаться, что Фабьен бездействовал, но он лишь подготавливал почву. Со вздохом я посмотрела в свою тарелку. Аранчини одним видом заставляли меня скривиться.

— Чтоб ты знал, я терпеть не могу фарш.

— Прости, но я уже сказал Марко, что ты обожаешь аранчини.

«Лично исполню реквием на твоих похоронах», — с язвительной улыбкой точным движением я вонзила вилку в шарик.

Вдруг ведьмак переключился на кого-то за моей спиной. Проследив за его взглядом, я наткнулась на Мирослава и едва не засмеялась в голос. Он постарался на славу, продумывая образ. Последний раз эти забавные очки брат надевал, кажется, ещё в школе?

Как и ожидалось, Марко не стал сотрудничать. Я вздрогнула, когда наши с Мирославом взгляды столкнулись. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения. Тяжёлой поступью он за считанные секунды оказался возле меня.

— Как тесен мир, — произнёс Фабьен, спокойно выдерживая уничижительный прищур Мирослава.

— Вот уж точно. — Брат обхватил меня за локоть, слегка потянув за собой. — Можно тебя на секундочку?

Только Мирослав был способен говорить шёпотом, но звучать так грозно. Он отвёл меня к небольшой перегородке возле барной стойки. Она скрывала нас от посторонних глаз, но всё же не прятала от Фабьена. Он следил за нами. Я ощущала кожей его вездесущий нос.

— Какого чёрта? Тебе ведь ясно дали понять: не ввязываться в это дело.

— Не припоминаю, чтобы Маренка запрещала мне ходить в итальянский ресторанчик.

— Прекрати. И дураку понятно, зачем ты здесь. Но когда ты успела залезть в мои документы?

— Ты меня пугаешь, — я состроила обеспокоенный вид и поднесла ладонь ко лбу брата. — У тебя что начался маразм? Не знаю ни о каких документах. И если ты не заметил, я была не одна. Надеюсь, не надо рассказывать, зачем мужчина и женщина ходят в ресторан?

Он поджал губы, бросил быстрый взгляд на Фабьена, а затем вернулся ко мне.

— Ты это ведь несерьёзно? Софья, парни, подобные ему, не подходят таким, как ты.

Казалось, что своей фразой он бросал мне вызов. Тот же немой вызов я наблюдала и в глазах Фабьена. Эта наивная уверенность, что они способны залезть в мою голову, откопать в ней мои эмоции или предугадать последующие шаги.

— Такие братья, как ты, тоже мне не подходят. Но мы ведь всё еще родственники, правда? — стоило нам начать разговор, как наружу выползала вся моя язвительность. Я ничего не могла с этим поделать.

— Прошу, не говори так.

Его слова прозвучали так жалобно, что, не выдержав, я отвернулась, не позволив совести взять надо мной верх. Её тонкий голосок так и подмывал меня извиниться, поэтому, махнув брату головой, я поспешила к выходу.

Я выскочила из ресторана, не попрощавшись с Фабьеном. Мрачное раздражение клокотало внутри. Дневной гам Праги сбивал с мысли, которая никак не могла обрести форму. Руки неосознанно потянулись к набедренной сумке. Почти невесомое прикосновение к колоде принесло облегчение. Пульс перестал стучать так оглушительно. Дыхание выровнялось.

Мне нужно с кем-нибудь поговорить. Желательно с человеком, который всегда верил в меня.

Ровно три гудка, и в телефоне раздался суровый женский голос:

— Красовских Софья Олеговна, ты что, оставила совесть в России?!

Слова бабушки отозвались теплом в груди.

— Прости, что не звонила.

— Обычным прости тебе не отделаться. Все нервы мне истрепала!

— Обещаю, что съем всё, что ты приготовишь, когда вернусь.

Бабушка тяжело выдохнула.

— И я привезу тебе какую-нибудь сумочку из Праги.

— Ты решила подкупить собственную бабушку? — проворчала она, явно довольная. — Тогда захвати с собой тот вкусный напиток. Бурный стакан или как его там?

Улыбка против воли расползлась по всему лицу. Напиток, про который она говорила, — «Буря в стакане», но она упорно продолжала настаивать на своём варианте названия.

— Договорились.

— Ты хорошо кушаешь? Как Мирослав?

«Как только он встречается со мной, ему больно», — пронеслось в голове.

Но вместо этого я лишь лаконично ответила:

— Всё нормально.

— Вы разговариваете друг с другом?

— М-м, да. Можно и так сказать.

— Тогда в чём дело?

Бабушку всегда было трудно провести. Интересно, дело в том, что она — сильный мантия или просто проницательная женщина?

— Немного поконкретнее, бабуль.

— Вчера я видела тревожный сон. Ты стояла посреди пустой комнаты напротив зеркал, в которых отражались горящие факелы. Я чувствовала твоё смятение и страх.

— Не понимаю, к чему тебе это приснилось, но обещаю быть осторожнее.

Я произносила это на полном серьёзе. Нельзя не прислушиваться к словам провидца. Если бабушка видела меня посреди комнаты с зеркалами, то, скорее всего, так и случится.

— Это касается не только сна, доверяй своему чутью, Софья. Оно никогда не подведёт. Не забывай, чья ты внучка, хорошо? Для тебя нет ничего невозможного.

Бесконечная благодарность затопила сердце. Бабушка — единственная, кто остался со мной до конца. Единственная, кто не сомневалась, что я восстановлю ковен.

♝♝♝

Смеркалось. Прохладный ветер подхватывал подол лёгкого платья, пытаясь продемонстрировать, что прячется под ним прохожим. К счастью, на улицах было непривычно пусто. Многие сидели в тёплых кафе с мягким освещением, поедая лазанью и распивая напитки.

Я же бесшумно скользила по улочкам, стараясь не упустить Марко из виду. Я доверилась собственной интуиции и картам, показавшим, что историк может попасть в беду. Конечно, между мной и Фабьеном существовало негласное соглашение, и следовало бы ему рассказать. Но я не могла терять время. Да и француз достаточно проницателен, чтобы понять: я не стану бездействовать, ожидая его приказов.

Марко то и дело озирался, будто ощущал неладное. И он был прав. Ни я одна следовала за историком по пятам. Даже с этого расстояния я чувствовала терпкий запах древесной смолы: ладан — верный спутник священнослужителей и ордена инквизиторов. Двое мужчин в костюмах шли за Марко с тех пор, как он покинул винный магазинчик.

Не знаю, что им от него понадобилось, однако карты ясно говорили о том, что он в беде. Историк наверняка нервничал: улица, ведущая к его дому, плохо освещалась, а здания прилегали друг к другу так близко, не предоставляя и шанса спрятаться. Мужчина слышал каждый тяжёлый шаг преследователей. Они не подходили близко, но давали понять, что всё может измениться. Единственное, что оставалось — опередить их.

Марко вскрикнул, когда моя рука опустилась на его плечо.

— О, я не хотела вас напугать! С вами всё в порядке?!

Мужчина побледнел и попытался сфокусировать взгляд. Я изобразила беспокойство, незаметно поглядывая назад. Преследователи остановились, затаились в тени, ничем не выдавая своего присутствия. Но я их чувствовала. Особенная энергия инквизиторов просачивалась под кожу, и я очень надеялась, что с этого расстояния они не почувствуют моей.

Однако они отступили, возможно, приняли меня за обычную женщину. Что ж, тем лучше.

Я вновь обратилась к Марко:

— Мне показалось, что вы плохо себя чувствуете. Простите, если лезу не в своё дело.

«Ну же, Марко, приди в себя и начни разговор».

— Нет-нет, я благодарен вам, — Марко бегло осмотрелся, после чего сосредоточился на мне. — Вы правы, я неважно себя чувствую.

— Вы живёте где-то поблизости? Я могла бы проводить вас.

Он окинул меня внимательным взглядом. В его глазах промелькнули искорки узнавания. Однако, если Марко и посчитал девушку из ресторана подозрительной, то справедливо рассудил, что моя компания куда приятнее инквизиторов.

— Если это не доставит вам неудобств, — быстро проговорил мужчина, предлагая мне свой локоть, который я с готовностью приняла.

— Так значит, вам нравятся аранчини?

— О, я просто без ума от них! Но откуда вы узнали?

— Сегодня в ресторане ваш возлюбленный поинтересовался их качеством. Хотел вас удивить.

— Правда? Черта настоящего чуткого мужчины, вам так не кажется? — задав Марко вопрос, я мысленно прокляла Фабьена. Вкус фарша не оставлял меня даже после того, как я использовала несколько жвачек.

— Это так. Мужчина всегда заботится о близких и о том, что они едят, — с мягкой улыбкой ответил историк, но я уловила в его голосе грусть.

Наши слова и цокот моих каблуков эхом разносились по округе. Я держалась за локоть историка и незаметно всё с большим интересом втягивалась в разговор.

— Ваши близкие, должно быть, рады, что рядом с ними такой заботливый человек.

— Да, должно быть, — пробормотал Марко, отводя взгляд в сторону.

— Что-то не так?

— Нет-нет, просто вы внезапно напомнили мне дочь. Мы... — мужчина замялся, — давно не виделись. Пожалуй, слишком давно.

— О-о, — протянула я, понимая, что начинаю ему сочувствовать, ведь мне хорошо известно, что значит скучать по тем, кого любишь.

Я должна спросить о причине, надавить на его слабость, чтобы он помог мне найти Грааль. Но внезапная жалость рушила все планы.

— Вы вдруг погрустнели. Переживаете нечто подобное?

Я стиснула зубы, почувствовав прилив раздражения. Я здесь для того, чтобы обсуждать его проблемы, а не свои. Хотя вполне вероятно, что подобная тактика — верный шаг на пути к завоеванию его доверия.

— Вы не похожи на моего отца. Но да, я очень скучаю по нему.

— Он далеко?

— Дальше, чем вы можете себе представить.

Кажется, Марко всё понял. Он накрыл мою ладонь своей, и я благодарно улыбнулась.

Совсем скоро мы оказались возле небольшого здания, примечательной чертой которого были лишь цветы в горшках и расписная дверь.

— Знаете, не могу расстаться с вами вот так. Прошу, приходите завтра. Я угощу вас аранчини..

— Вы слишком добры. — Проигнорировав приступ тошноты, мило продолжила: — Но раз уж вы упомянули аранчини, не могу не согласиться.

Ликование не покидало меня даже после того, как я оказалась в номере хостела. Я довольно напевала любимую мелодию, как вдруг морской запах коснулся носа, заставив чихнуть.

— À tes souhaits, — мягкий тембр говорящего едва не сбил меня с ног.

— Звучит красиво. Означает что-то неприличное?

Невозмутимо пройдя мимо Фабьена, сидящего за моим рабочим столом, я включила плиту.

— Не хочется тебя разочаровывать, поэтому скажу да.

Тихонько хмыкнув, я поднесла турку к маленькому огню. Когда дно достаточно прогрелось, я высыпала в неё зёрна и ровно наполовину залила холодной водой.

— Кажется, тебе нравится приходить в мой номер, когда меня нет. Ты ведь не извращенец и не крадёшь женское нижнее бельё, чтобы примерить?

— Ради такого мне ещё не приходилось красть, — он явно был в восторге от моего вопроса. — Но почему именно эта версия?

Пожав плечами, я добавила в турку ещё немного воды.

— Сказала первое, что пришло на ум.

Фабьен разочарованно выдохнул, всем видом показывая, что ждал интересную историю из жизни. Но уже через несколько секунд он вновь оживился:

— Где ты была?

— Строишь из себя ревнивого мужа?

— Разве я похож на того, кто будет ревновать? — парировал ведьмак.

Интересный вопрос. Я бы обязательно задумалась над ответом, если бы мне было не всё равно.

— Я была с Марко, — не имело смысла это утаивать.

На поверхности будущего кофе начали появляться пузырьки, и я быстро убрала турку от огня.

— Расскажи подробнее.

Он встал позади меня, наблюдая, как я вновь поднесла турку к огню.

— Ничего особенного. Я избавила его от неприятного общества инквизиторов. После мы немного прогулялись, и он любезно пригласил к себе домой. Завтра я вновь с ним встречусь.

— Превосходно, — с нотками восхищения протянул Фабьен.

Оглянувшись через плечо, я внезапно осознала, что он будто бы предвидел мою встречу с Марко. Всё происходило так, как он того и хотел.

Выключив огонь, я оставила кофе немного остыть.

Также я заметила, как близко мы стояли друг к другу. Фабьен наклонился вперёд, и мои лопатки коснулись его груди. Он шумно вдохнул и выдохнул, и его тёплое дыхание коснулось моей шеи.

— Запах приятный.

В этой ситуации было сложно понять, имел ли он в виду аромат кофе или меня. Поэтому я решила ответить ему в том же духе:

— На вкус ещё лучше. Хочешь попробовать?

Наши взгляды встретились, и мы оба наслаждались этой молчаливой дуэлью.

Фабьен, не отрывая глаз от моего лица, потянулся к шее, ослабил узел галстука и, приподняв уголки губ в плутовской улыбке, продолжил:

— В следующий раз. А пока насладимся твоим кофе?

◇◇◇◇◇

[1] «Пусть исполнятся твои желания» — во франции чихающему человеку принято желать исполнения желаний.

Глава 7. Фабьен

— Слушаю, мой загадочный Лувр.

— Нашёл что-нибудь новое о Марко?

— Ты разбиваешь мне сердце, моя французская башенка. Неужели ты звонишь только когда тебе что-то нужно?

— Ты же прекрасно знаешь, что да.

— И на чём только держится моя любовь? — Стэнли театрально вздохнул. — Ладно, к делу. Осведомители ковена проделали хорошую работу. Мне не так уж много удалось откопать. Разве только больше узнал о его семье. У него есть дочь, твоя ровесница, кстати. Год назад родила мальчика, так что наш Марко — счастливый дедушка. Ну, или не совсем счастливый. Он не был в Италии около десяти лет. Скитался по Европе, но домой ни разу не возвращался. Думаю, ковен приложил к этому руку.

Я задумчиво постукивал ногтем по столу, размышляя над словами Стэнли. Его выводы были логичны. Однако меня всё ещё беспокоило, почему Марко оказался в Праге именно сейчас. Обычное совпадение?

— На этом всё?

— Да. Но что там с моим делом? — нетерпеливо поинтересовался парень.

Настал мой черёд вздыхать. Стэнли около трёх лет охотится за редкой фигуркой Дарта Вейдера. Даже благодаря связям ему удалось выяснить весьма скудные данные о владельце. Единственное, что мне было известно, так это его ник на одном из форумов в интернете.

— Я написал ему, но он не хочет её продавать.

— Конечно, не хочет! Она ведь уникальна, понимаешь? Мои лягушачьи лапки, если бы её можно было так легко купить, стал бы я к тебе обращаться?

— Как только я выясню, кто владелец, то сразу же добуду тебе фигурку.

Айтишник что-то пробормотал в ответ, но я уже положил трубку.

Разговор оставил множество вопросов, однако в одном я был уверен наверняка. Наличие дочери у Марко делало наш союз с Софьей ещё более выгодным.

♝♝♝

— У Марко есть дочь, — как бы между прочим сообщил я, попробовав кофе на вкус.

В глазах ведьмы вспыхнуло понимание.

— Ты знал, что я предприму шаги, не так ли? Вот к чему был весь этот цирк с рестораном.

— Играть на чувствах людей и манипулировать ими — задача не из лёгких. В случае с Марко я счёл, что твоя кандидатура наиболее подходящая.

Софья старалась сохранять спокойствие, откусывая круассан и аккуратно слизывая крошки с губ.

— И что дальше? Мне не очень хочется играть с Марко.

— Но ты уже это сделала.

Её гневный взгляд ничуть меня не смутил. Вопреки здравому смыслу я ощутил, как подскочил пульс. Софья всё время оказывала сопротивление, пыталась предугадать мои мысли, стремилась опередить. Мне всегда были по вкусу умственные столкновения. Разве может подобное оставить равнодушным?

— Завтра, во время беседы, старайся аккуратно, но как можно чаще задавать вопросы Марко о дочери. Твоя цель — расположить его к себе. Какая-нибудь слезливая история про родню пришлась бы кстати. Но не упоминай Милоша. При личном разговоре и определённом ракурсе твой брат, конечно, может стать причиной для слёз. Но сейчас обойдёмся и без него.

— Осторожнее, — едва ли не прошипела ведьма, — только я могу насмехаться или говорить гадости о нём.

— Как мило. Он не так уж и безразличен тебе, как ты пытаешься всем доказать, правда?

В ожидании её следующей фразы я сделал ещё один глоток, на этот раз более осознанно наслаждаясь вкусом напитка. Однако посмаковать в полной мере мне так и не удалось. Нога Софьи неожиданно оказалась в опасной близости к моей ширинке.

— Раз уж ты хочешь поговорить о личном, может, тогда побеседуем о твоей семье? — С очаровательной улыбкой Софья слегка придвинулась ко мне ногой, как бы давая понять, что это не просто флирт и в любой момент она может усилить давление. — Например, о твоей маме. М, как тебе?

Одно упоминание о матери заставило едко улыбнуться. Кажется, не я один вёл игру. Готов поспорить, что она делала расклад. Как много ей удалось узнать? И как именно она собиралась использовать эту информацию?

— Дорогая, думаю, мы ещё не на том этапе отношений, чтобы устраивать знакомство с мамой. Нет смысла о ней говорить.

Она склонила голову в сторону, почувствовав мою хватку на щиколотке.

— Что ты делаешь? Мы ещё не в тех отношениях, чтобы ты мог касаться моих ног,— передразнила она.

Я слегка дёрнул её на себя. Она не ожидала такого коварного действия, но всё же успела выставить руки вперёд, чтобы предотвратить столкновение лба со столом.

— Подумал, что ты слишком напряжена и тебе надо расслабиться.

— Хочу расслабить тебе лицо, — раздражённо пробурчала ведьма.

♝♝♝

Марко производил впечатление разумного человека, и надежды на то, что удастся найти что-то действительно стоящее, было немного. Однако стоило попытаться. Даже незначительные детали могут оказаться ключевыми.

С кухни доносился звук посуды и, должно быть, голос ведущего какого-нибудь итальянского шоу. Марко полностью погрузился в себя и совсем не замечал чужого присутствия.

Скользнув по лестнице на второй этаж, я стал рассматривать детали интерьера. Всё в доме намекало, что мужчина жил здесь уже достаточное время и успел освоиться. Значит, Марко в Праге гораздо дольше, чем мы думали. Стены украшали картины пейзажей, утончённых балерин и девушки, похожей на самого Марко. Это была жгучая брюнетка в воздушном красном платье. С фотографии она смотрела с дерзкой улыбкой, словно бросая вызов тем, кто сомневался в её привлекательности.

Солнце щедро баловало комнаты и многочисленные растения своим светом, а салатовые оттенки в интерьере лишь подчёркивали связь итальянца с природой. Вот только странно, что у заядлого историка не нашлось ни одной карты или старинного артефакта. Орден привил к этому всему отвращение? Или Марко тщательно скрывал любые намёки на прошлое? Что бы ни случилось, но человек, увлечённый чем-то столь страстно, не мог так легко обрубить все концы.

Я обошёл гостиную, заглянул в спальню и проверил ванную. Оставался лишь кабинет. Внизу послышалась возня у входной двери.

Она пришла.

Не терпелось посмотреть на ведьму в деле.

Глава 8.Софья

«Он считает меня одной из своих марионеток», — эта мысль не покидала даже после того, как Фабьен ушёл. Каким-то образом всё складывалось так, как он задумывал. Подобное способно вскружить голову и заставить поверить, что это ты дёргаешь за ниточки. Что ж, тем приятнее будет увидеть ошеломление на лице Фабьена, когда он поймёт, что его нити никогда не сковывали меня.

Приветливая улыбка Марко ощутилась чем-то кислым во рту. Должно быть, именно таков обман на вкус.

Уже на пороге дома можно легко догадаться, что мужчина ждал гостей. В воздухе витал сладковатый запах цветов и чего-то мучного.

— Проходи, bella, не стесняйся!

Он казался через чур радостным, пришлось заставить уголки своих губ растянуться в ответ. Притворство и Ложь — мои давние друзья, я обращалась к ним и не один раз. Но с Марко хотелось быть искренней.

Мы оказались в просторной и светлой кухне. В центре помещения расположился массивный стол с витиеватой резьбой, предназначенный для большой семьи. А справа расположилась барная стойка и рабочая зона для готовки.

Время от времени мой взгляд цеплялся за окно. Не было сомнений, что Фабьен не станет упускать подобной возможности.Он придёт, и тогда, возможно мне удастся выяснить, как же он проникает в дома.

— Аранчини всё ещё готовятся, но я могу предложить сок и бискотти.

Кажется, это какой-то десерт, а кто я такая, чтобы отказываться от десерта?

— С удовольствием!

Как выяснилось, бискотти — это дьявольски вкусное рассыпчатое печенье с вкраплениями орехов.

Не оставив и крошки лакомства, я решила, что пора действовать:

— Вы говорили, что я напомнила вам дочь. Мы так похожи?

Рука Марко дрогнула над моим стаканом, проливая сок. Жёлтое пятно безжалостно расплылось на светлой блузке.

— Uffa! Прости меня, я испортил твою одежду.

— Ничего страшного, — заверила я, замечая тряпку на барной стойке. — Я вытру.

— Нет-нет. Я сам, — возразил Марко. Уже через секунду от пятна на столе не осталось и следа. — Ванна наверху, ты можешь выбрать любую чистую рубашку.

Я кивнула и, прежде чем выйти из кухни, тихонько произнесла:

— Простите. Должно быть, для вас это слишком личное.

— Здесь нет твоей вины, красавица. Кажется, я давно ни с кем не говорил о Бьянке, поэтому немного растерялся.

— Чудесное имя.

Марко вновь расплывается в улыбке.

— Как и она сама! Что касается твоего вопроса — нет, вы совсем не похожи.

«И что это значит? Мне стоит оскорбиться?» — но не успела я подумать над ироничным ответом, как мужчина вновь заговорил:

— Ты слишком худовата. Вот набрать бы тебе несколько килограмм, тогда сходства стало бы больше.

Слишком худовата? Такое мне доводилось слышать лишь от бабушки. Марко, определённо, знал толк в комплиментах Состроив смущённое лицо, я направилась наверх.

Несмотря на тесноту, ванная была очень стильной и уютной. Кремовую стену украшало прямоугольное зеркало, такой же формы белоснежная раковина располагалась у стены, а по правую сторону от неё поместилась маленькая ванна.

Я была рада избавиться от липкой тряпки. С усердием пытаясь оттереть пятно, я вдруг ощутила всплеск вибрирующей энергии позади себя. Меня бросило в жар. Чужая магия давила своей силой. Она не была похожа ни на одну, что мне доводилось чувствовать когда-либо.

Ушла всего секунда на то, чтобы я выудила из кармана шорт особую карту с металлическим покрытием. Резкий разворот. И карта плотно соприкоснулась с изящной шеей. Надавив чуть сильнее, я оставила на ней тонкий порез.

— Ты полна сюрпризов, — прошептал Фабьен как можно тише. — Не знал, что у мантиков есть такие карты.

— Люблю чувствовать себя в безопасности, знаешь ли, — подражая его шёпоту, произнесла я, лихорадочно шаря взглядом по комнате.

Обычно магия проявляла себя так ярко, когда ведьма или ведьмак использовали магический атрибут: зелье, карты, слово или артефакт. Но Фабьен молчал, а в его руках не было предметов.

«Думай, Софья. Думай».

Ванная едва вмещала в себя двоих людей, поэтому, чтобы хоть как-то увеличить расстояние между нами, пришлось отступить.

Пока я пыталась его раскусить, он ни на миг не переставал на меня глазеть. Он не раскрывал рта, а я не знала магии, способной удерживать внимание без каких-либо слов. Возможно, он владел гипнозом, и поэтому бездонная чернота его глаз утягивала в неизвестность, совсем как то зеркало с торговой площади?

— Тебе лучше поторопиться. Не стоит заставлять Марко ждать.

На секунду шум от незакрытого крана словно перестал существовать. Единственным звуком в комнате стало наше тяжёлое дыхание. Фабьен оказался близко. Очень близко.

— Тогда, может, подвинешься и дашь пройти?

Пришлось пихнуть парня в грудь. От меня не укрылось, как дёрнулся его острый кадык.

— Может, — выдохнул он.

Но вопреки словам Фабьен не отошёл, а лишь сильнее подался вперёд. Все мысли о магии француза плавно перетекли в размышления о том, что предпринять. Я чувствовала, как мягкая ткань его рубашки касалась обнажённого живота. Колено Фабьена задевало плотно сжатые бёдра, заставляя меня сжать их ещё сильнее.

Вдруг край раковины упёрся в поясницу. Неприятное ощущение отрезвило. Бросив короткий взгляд назад, я выхватила отражение наших тел, и тут искорка понимания вспыхнула в голове.

— Во-о-т оно что, — довольно протянула я, улавливая перемены в его лице.

Всё указывало на то, он пытался отвлечь меня и сбить с правильного пути.

— Готова поспорить, что твоя магия мало кому известна. Ты её так тщательно оберегаешь. Не хотел, чтобы я поняла?

— Ты слишком догадливая ведьма, — цокнул француз, запустив пальцы в волнистые волосы. Он отступил, освободив проход. — Ты ведь не станешь болтать об этом?

— У меня появился просто замечательный рычажок давления. Даже не знаю, сумею ли устоять перед таким соблазном.

Марко не переставал суетиться вокруг меня, его забавный розовый фартук мелькал в воздухе. Он чувствовал свою вину, несмотря на мои уверения, что всё в порядке.

— Скажите, а чем увлекается Бьянка?

Я вновь перевела разговор в сторону его дочки.

— Тебе правда интересно?

— Да, — сорвалось с губ.

Кажется, я говорила серьёзно. Мне действительно любопытно?

«Соберись!»

— Она преподаёт уроки танцев. Бьянка с детства не могла усидеть на месте. Неудивительно, что дочка стала заниматься этим. Клянусь, когда Бьянка танцует, кажется, что музыка подстраивается под неё, а не наоборот!

Мужчина включил приятную мелодию и принялся описывать красочные фестивали, на которых Бьянка кружилась в ритме танго.

Его плавная речь будто перенесла меня в солнечную Италию, в гущу танцующей толпы. Барабаны задавали темп, а переливы гитары заставляли кровь бурлить.

И вот люди расступаются, пропуская мужчину и женщину в самый центр площади. Их страстный дуэт тут же притягивает взгляд всех без исключения. Бордовая юбка женщины взлетает с каждым дерзким поворотом. Рука мужчины уверенно подхватывает ногу партнёрши, забрасывает её на бедро и делает несколько шагов назад.Они смотрят друг другу в лицо, не сдерживая рвущиеся эмоции.

Я прекрасно знала этих людей. Определённо, мои родители были рождены для чувственного танго.

— Ты ведь тоже танцуешь, не так ли? Тело выдало тебя, красавица.

Я совсем не заметила, как на протяжении всего рассказа неосознанно покачивалась в ритм.

— Родители обожали танго. У меня не было и шанса не научиться.

Я любила эту маленькую семейную традицию. Каждую пятницу мама и папа устраивали танцевальный вечер. Помнится, когда родители только-только взялись за наше обучение, Мирослав сильно настрадался из-за меня и моей грациозности.

— Это же прекрасно! Мы о многом молчим, и даже слова не до конца передают то, что можно выразить через танец.

Мы поддерживали непринуждённую беседу около получаса. Марко расспрашивал о семье, работе, о возлюбленном, который, к слову, с чистой совестью в эти самые секунды обследовал его дом. Первое время я не могла говорить о смерти родителей. Казалось, чем больше я произносила эти слова вслух, тем реальнее они становились.

Пронзительная трель дверного звонка стала, как удар сосульки по голове в тёплое весеннее утро. Марко растерялся не меньше меня. Если он и ждал кого-то, то по удушливому запаху ладана очевидно, что точно не таких гостей.

— Схожу посмотрю, кто это может быть.

Когда Марко скрылся из виду, я напряжённо вцепилась в край стола. Мне нельзя здесь находиться. Инквизиторы ни в коем случае не должны почувствовать присутствие ведьмы.

Что же делать? Убежать на второй этаж? Но это не слишком надёжно. В ушах зашумело. Одним глотком я опустошила стакан с соком. Быстро проведя помадой по салфетке, я оставила Марко записку. Затем буквально на цыпочках выбралась из кухни, надеясь на ведьминскую удачу и наличие чёрного выхода из дома. Но, конечно же, это было бы слишком хорошо.

Голоса раздавались всё отчётливее. Уже не заботясь о шуме, я стрелой пронеслась к ближайшему окну.

— Чёртовы деревянные окна, — прошипела я, понимая, что придётся лезть через форточку.

Оценив взглядом её ширину и размер своих бёдер, я удовлетворённо выдохнула. К счастью, она оказалась не слишком узкой.Как сделать это лучше всего? Лезть лицом вперёд или ногами?

Тяжёлые шаги за спиной не оставляли времени для размышлений. Встав на поддонник, решительно нырнула в прямоугольное отверстие.

Приземлилась я, как и полагается в таких ситуациях, — лицом вниз.

— У вас гости? — холодный тон незнакомца пробирал до самых костей.

Замерев, я старалась не чихнуть: пушистая трава и пыль щекотали ноздри.

Марко замялся, наверное, выискивал меня взглядом.

— Одна знакомая приходила выпить кофе и поболтать. Ушла незадолго до вас.

Мысленно пожимаю ему руку за сообразительность.

— Гостья? Кто она?

Кажется, ответ историка его не удовлетворил. Мне надо было убираться отсюда как можно скорее. Ползком я двинулась в безопасном направлении.Лишь отойдя на значительное расстояние от дома, я осмелилась встать на ноги. Уперевшись ладонями в колени, я старалась восстановить дыхание. Адреналин и страх быть обнаруженной всё ещё бушевали в моей крови.

Вдруг чья-то большая тень возникла в нескольких метрах от меня.

— Что ты здесь делаешь? — Мирослав навис надо мной, словно солнечная лупа над муравейником. — Чья это рубашка? Что с твоими коленями?

— Ты превысил лимит, — произнесла я, пытаясь унять дрожь в голосе и отряхнуть себя грязи.

— Какой ещё лимит?

— Лимит вопросов, на которые я готова ответить.

— С каких пор он появился? — Мирослав скрестил руки на груди.

— М-м, с этой самой минуты.

— Спрошу ещё раз: чья на тебе рубашка?

— Мужчины. Разве сам не видишь? — огрызнулась я, невольно переступив с ноги на ногу. Глаза брата горели негодованием.

— Мы обязательно это обсудим. Позже, — он обошёл меня, намереваясь уйти.

Я закатила глаза, но тут же нахмурилась. Брат мог оказаться в этой части города только по одной причине. Немедленно схватив его за руку, я не позволила Мирославу сдвинуться с места.

— Тебе нельзя к Марко.

Он молчал, но явно ждал объяснений.

— В его доме инквизиторы.

— Нам точно следует многое обсудить.

◇◇◇◇◇

[1] Красавица ( итал.)

[2] Проклятье!( итал.)

Глава 9.Фабьен

Острота карты стала ещё одним поводом для приятного удивления. Никогда не слышал, чтобы кто-то из ведьм использовал их как средство самозащиты. Пока я невольно обводил взглядом фигуру Софьи, девушка слишком дотошно рассматривала меня в ответ.

«Пытается найти источник магии?» — промелькнуло в голове.

Не было сомнений, что она всё поймёт, если постарается. Но я не мог этого допустить. Чем меньше людей знает о моих способностях, тем больше козырей в рукавах.

Сократив дистанцию, я намеревался отвлечь ведьму, перенаправить её мысли в другое русло. Пусть думает только о причине подобного поведения.

— Тебе лучше поторопиться. Не стоит заставлять Марко ждать.

В маленьком помещении стало душно. От наших тел словно исходили горячие волны, от которых взмокли волосы на затылке. Грудь девушки быстро поднималась и опускалась из-за рваного и частого дыхания. Она нервничала, я же старался дышать ровно и не опускать глаза вниз, как бы не хотелось.

— Тогда, может, подвинешься и дашь мне пройти? — резко произнесла Софья, пытаясь оттолкнуть своим кулачком.

— Может, — выдавливаю из себя, пытаясь вспомнить, какую цель я преследовал в начале всего этого.

В какой-то момент голос разума затерялся на затворках других мыслей. Но, к счастью, это временное помутнение быстро исчезло.

— Во-о-т оно что.

Она поняла. Было видно, что девушка упивалась своей маленькой победой.

— Ты слишком догадливая ведьма, — я постарался звучать не слишком резко. Это лишь подтвердило бы, что её открытие как-то задело меня. — Ты ведь не станешь болтать об этом?

— У меня появился просто замечательный рычажок давления. Даже не знаю, сумею ли устоять перед таким соблазном.

Я ничуть не сомневался в таком ответе. Сам поступил бы так же. Мне стоило подумать, что противопоставить ей в случае чего.

Софье удалось пошатнуть моё спокойствие настолько, что, вопреки своему первоначальному замыслу: внимательно слушать их разговор, я старался абстрагироваться от её раздражающего голоса. В то время как Марко и девушка перебрасывались бессмысленными фразами о танцах, глаза жадно изучали строчки из попавшихся бумаг. Это были различные статьи из газет про Италию, вырезки из журналов про садоводство и готовку. Ничего, что могло бы вывести на Грааль.

Глухо стукнув ладонями по деревянной поверхности и тут же костеря себя за несдержанность, я нагнулся и потянулся за ручкой, скатившейся под стол. Внезапное открытие вмиг отрезвило: пожелтевший листок, прикрепленный к обратной стороне мебели, мог оказаться чем-то важным. Первая попытка отцепить бумагу не удалась. Скотч плотно удерживал находку. Однако со второй попытки всё получилось.

Время стёрло многие буквы и схематичные рисунки, без должной концентрации изучить документ как следует не вышло. А звонок в дверь и копошение внизу и вовсе заставили поторопиться.

Я вошёл в заранее подготовленное зеркало и выглянул через стеклянный кофейный столик в гостиной. Даже с этого расстояния можно было уловить, как близко находились инквизиторы. Ладан вызывал першение в горле. Пришлось только надеяться, что Софья сама поймёт, что оставаться в доме Марко опасно.

Убедившись, что она благополучно выбралась, я последовал её примеру.

Я оказался на улице, которая проходила параллельно дому Марко. Моя магия позволяла мне перемещаться от одной отражающей поверхности к другой, но радиус таких перемещений был ограничен — примерно пятьсот метров. Чтобы проникнуть в любое место, мне нужно всего лишь три вещи: правильно рассчитать расстояние, всегда держать в кармане зеркало и выбрать наилучшую позицию внутри здания.

Фотографии, сделанные в спешке, терзали моё любопытство. Я так быстро переставлял ноги, что почти не касался асфальта. Мне не терпелось оказаться в номере и изучить каждую деталь.

Моё внимание привлекло тихое механическое жужжание. Подняв голову, я увидел обычную синекрылую бабочку. Точнее, мне показалось, что она обычная. На самом деле это был искусно выполненный механический артефакт.

Магическое насекомое зависло напротив моего лица, сделало несколько сильных взмахов, и из её лапок посыпалась голубая пыльца, которая тут же начала принимать очертания букв.

Я несколько раз перечитал послание, чтобы убедиться, что всё правильно понял. Но что за внезапность? Почему Маренка захотела встретиться со мной?

♝♝♝

На этот раз меня пригласили не в главный зал, где обычно проходят собрания, а в кабинет Маренки. Я внимательно осмотрел помещение, стараясь сделать вид, что впервые здесь нахожусь. Главе ковена не следует знать, что совсем недавно я уже успел изучить каждый уголок этого небольшого, мрачного кабинета.

Единственным светлым пятном в этой комнате был кремовый ковёр, на котором стоял рабочий стол. За большим кожаным креслом виднелся чёрный стеллаж, где хранились редкие книги. Многие из них были написаны известными ведьмами и ведьмаками. А в правом углу комнаты уютно расположился крошечный аквариум с ярко-красными рыбками-петушками.

Маренка, как всегда, выглядела строго. Своим цепким взглядом она изучала моё лицо, делая только ей известные выводы.

— Как тебе наш ковен, Фабьен? Уже сумел найти общий язык с кем-нибудь?

Она задавала расплывчатые вопросы, но её истинные намерения легко читались между строк. Должно быть, Милош рассказал, что видел меня и сестру в ресторане. И теперь женщина хотела знать причины нашего общения с Софьей.

Я не успел ответить, потому что нам помешали.

Милош осторожно ввёл сопротивляющуюся девушку в кабинет.

— Отпусти меня, — прошипела Софья, выдёргивая локоть из его хватки.

Вслед за братом и сестрой появились остальные члены отряда Милоша. Я окинул взглядом гордую Хельгу, растерянную Эйр и Вигвара, который с неприязнью смотрел на Софью.

О чём собралась разговаривать Маренка в присутствии искателей Грааля? Ведьма неуверенно посмотрела на меня. Она будто спрашивала: «Что нам делать?». Я коротко улыбнулся, и Софья расслабилась, откинула волосы себе за спину и воинственно уставилась на Маренку.

Женщина скрестила руки на груди и облокотилась на спинку кресла.

— Собрание незапланированное, однако не стоит волноваться. Я всего лишь хочу обсудить некоторые вещи. Скажи, Фабьен, что вы делали в том ресторане несколько дней назад?

— Мне очень жаль, что вам пришлось потратить время и собрать совет, ведь ответ довольно прост.

— И всё же я хочу услышать его, — голос Маренки звучал настойчиво.

— Мы делали то же самое, что и все собравшиеся там. Просто обедали и наслаждались обществом друг друга.

На последних словах Милош напрягся и покосился в мою сторону.

— Почему вы выбрали именно его?

— Потому что Софья любит итальянскую кухню. А у этого ресторана достойные повара и отличные отзывы.

— Это единственная причина?

Я кивнул. Несколько секунд она сверлила меня взглядом, после чего переключила внимание на девушку.

— А что скажешь ты? Это действительно единственная причина? Вы были в ресторане только потому, что там хорошая кухня? Или, быть может, дело в другом?

Софья закатила глаза:

— Хватит ходить вокруг да около, спросите у меня напрямую.

Женщина прищёлкнула языком, выказывая недовольство её манерами:

— Вы влезли в чужое дело и поставили под угрозу всю операцию.

— Каким образом?

— Тебе нельзя было приближаться к Марко. О чем вы разговаривали? Он говорил что-нибудь о Граале?

Софья громко воскликнула и выпучила глаза:

— Откуда же мне было знать, что этот мужчина связан с Граалем?!

— Ну да, хочешь сказать, ты просто так заглянула к нему домой, — пробасил Вигвар. Его массивная фигура смотрелась несуразно в таком крошечном кабинете.

— Если бы Марко был так важен, вы бы куда лучше за ним следили, — с вызовом парировала девушка. — Я шла домой. Заметила, как двое инквизиторов плетутся за ним по пятам. Я просто помогла ему, и теперь расплачиваюсь за свою доброту.

Маренка подвергала сомнению каждое слово ведьмы, но, в конце концов, даже у главы ковена не хватило терпения перебрасываться колкостями. Она отпустила нас, предупредив, что мы будем наказаны, если вновь попробуем вмешаться в поиски Грааля.

Поговорить с Софьей наедине не вышло. Как только мы покинули кабинет, я наткнулся на Ренарда. Он, как верный пёс, ждал под дверью, чтобы позвать на ужин.

Что ж, мне давно стоило навестить тётушку.

Глава 10. Софья

— Почему мы здесь?! — Здание ковена не сулило ничего хорошего. — Мне казалось, мы идём к тебе. Кто-то ведь хотел поговорить. Забыл?

— Мы и идём говорить. С главой, — совершенно нагло заявил Мирослав. Он обхватил мои плечи и подтолкнул ко входу.

Я тут же начала упираться:

— Не могу поверить! Ты! Ты сдал меня!

— Не драматизируй. Ты всего лишь ответишь на несколько вопросов.

— Ты сдал меня Маренке! — упрямо твержу я, поджав губы.

— Должен же я поддерживать образ подлеца, который ты нацепила на меня.

— О-о-о, ты намного-намного хуже, чем я думала! Боже, серьёзно, как ты мог?

Я продолжила вялое сопротивление, но прекрасно понимала, насколько жалки эти попытки. Вопреки ситуации и здравому смыслу, мой брат расплывался в широкой улыбке.

— Увидел в этом что-то забавное?

— Нет, просто сегодня ты смотришь на меня иначе. Без ненависти, — щёки Мирослава слегка порозовели.

— О чём ты говоришь? Прямо сейчас я очень зла. — Мне не хотелось признавать его правоту.

— Злость лучше ненависти.

За одним сюрпризом последовал другой. Встреча с главой не входила в наши планы, и мы не обсуждали возможные ответы на такой случай. Фабьен улыбнулся — сдержанно, едва заметно. Но даже этого мимолетного движения его губ было достаточно, чтобы успокоить меня.

Бесконечные вопросы старушки жутко выводили из себя. Она придиралась к каждому слову и всё время бросала недовольные взгляды. Однако, надо признать, мы легко отделались.

Фабьен быстро скрылся из виду. Возможно, это даже к лучшему. Нам не стоило встречаться и обсуждать что-либо в месте, где на каждом углу запрятан подслушивающий артефакт, замаскированный под картины, светильники или безвкусные шторы.

Два поворота направо, один налево. Оставался последний поворот направо.

— Надо же, водишь шашни с едва знакомым мужчиной. Куда делась та недотрога? Всегда казалось, что ты и не знаешь других слов, кроме «нет».

Только не он.

Я смерила Вигвара отнюдь не дружелюбным взглядом, надеясь, что это поможет от него избавиться. Но он продолжал стоять и загораживать проход.

Не было смысла притворяться, что мне непонятны его слова. Несколько лет назад брат Вигвара признался мне в чувствах. Фридрих был славным парнем, но в то время я не нуждалась в романтике. Колдовство очаровывало куда сильнее. Я оттачивала навыки толкования карт, изучала историю ведьмовства, взахлёб погружалась в чтение мифов и легенд.

Я была уверена, что мне удалось очень деликатно донести эту мысль до Фридриха. Но оказалось, что нет. Некогда дружелюбный и приятный парень прекратил всякое общение, при редких встречах он, конечно, не поддерживал поддёвки Вигвара в мою сторону, однако и не пытался их остановить.

— Тебе тоже бы не помешало научиться говорить «нет», — насмешливо бросила я.

Немец злобно оскалился: любое упоминание о том случае всегда приводило его в бешенство.

— Дай пройти. Я очень устала, а твоё лицо навевает тоску.

Я попыталась обойти громилу, но Вигвар с силой швырнул меня к стене. Огромной ладонью он надавил мне на грудную клетку. Не было и шанса вырваться.

— Настоятельно советую не играть на моих нервах. Видишь этот пузырёк? — Он поднёс к моему носу крошечный сосуд с ядовито-жёлтой жидкостью. — Одна капля этого зелья вызывает высыпания. Не смертельно, но может добавить парочку неудобств.

— Запугиваешь прыщами на лице? — я старалась говорить спокойно и не провоцировать парня.

— Ну что ты, разве я могу оставить француза без твоего милого личика?

Я неосознанно дернулась, когда Вигвар нарочито медленно провёл пузырьком по щеке.

— Я лишь хочу объяснить на пальцах, чтобы до тебя наконец дошло. Существует куча способов, артефактов и зелий, которые могут заставить человека забыть о чём-то. Понимаешь, что произойдёт, если не будешь держать язык за зубами?

Меня затрясло. Это уже была не безобидная выходка из разряда «я обзову тебя самыми низкими ругательствами». Мне захотелось причинить боль ведьмаку, чтобы он никогда больше не смел угрожать мне.

Эмоции переполняли меня, и я резко подалась вперёд. Голова загудела от сильного удара. Когда перед глазами перестали мелькать белые пятна, я заметила отступившего Вигвара, который схватился за нос. По его пальцам текла кровь.

— Сука! — гнусливо прорычал он.

Ноги задрожали: никогда прежде мне не приходилось видеть его таким злым.Я не сомневалась, что если он обхватит мою голову своими огромными руками, то легко сможет её раздавить.

— Сделаешь шаг, и я доломаю тебе нос.

Мы синхронно повернули головы. В своём напускном спокойствии Мирослав выглядел очень пугающим.

— Не лезь! Я должен её проучить.

— Я что, непонятно выразился? — спросил Мирослав, быстро подойдя к блондину и схватив его за ворот рубашки.

— А я что, должен тебя слушаться? Увидел, во мне собачонку?

Казалось, что ещё немного — и они набросятся друг на друга. На лбу брата вздулась вена, что не предвещало ничего хорошего. Он был готов к драке. Из-за меня.

Вигвар тоже осознал это, но вместо того чтобы отступить, он лишь усугублял ситуацию и продолжал провоцировать Мирослава.

В отчаянии я произнесла какие-то бессмысленные слова, похожие на молитву, как будто кто-то мог услышать и помочь.

— Так вот что за шум.

«Вау, я почти поверила в Бога».

Никто не заметил, когда появился Фабьен, словно он всё время находился здесь.

— Здесь что, драка из-за девушки? — он мельком взглянул на меня, после чего его внимание переключилось на мужчин. — Пожалуй, и мне стоит присоединиться к вам.

— Давайте обойдёмся без рыцарского турнира. Маренка уничтожит всех, если мы не прекратим , — я поспешила остановить разгорячившихся ведунов, опасаясь, что старая ведьма непременно почувствует всплеск мужских феромонов.

Но напряжение не спало. Вигвар всё ещё мечтал пустить мне кровь. Мой брат хотел ударить Вигвара. Фабьен, по какой-то неизвестной мне причине, тоже принимал активное участие в происходящем.

И вот пока я усиленно размышляла, как бы избежать конфликта, француз вдруг подошёл ко мне и, протянув руку, произнёс: «Идём».

Вот так просто. Ни тебе «куда», ни «зачем». Я не смогла удержаться от взгляда на брата, в котором читалось немое осуждение. Это только укрепило моё решение.

Я вложила свою ладонь в его, и Фабьен слегка сжал кончики моих пальцев, как будто пытаясь ободрить меня

Когда мы вышли из здания, ладошка всё еще уютно покоилась в его руке. Торговая площадь, фасады домов и улицы оставались позади. Сегодня довольно пасмурно и прохладно. С завистью взглянув на его плотный пиджак, я постаралась подстроиться под его широкий шаг. Он, казалось, был глубоко погружён в свои мысли, но потом обратил внимание на то, как ноги время от времени подводили меня из-за быстрого темпа, с которым мы передвигались.

Фабьен замедлил шаг, и от этого обычного жеста к щекам прилила кровь. С каких пор меня так легко впечатлить? «Тоже мне, джентльмен», — усмехнулась я про себя.

— Кто бы мог подумать, что твой брат окажется любителем распускать руки?

— Это не про него.

— А как же? — ведьмак шутливо схватился за нос, подражая Вигвару.

Я не смогла сдержать улыбку, а на лице Фабьена появилось понимание.

— Постараюсь не злить тебя.

Я нервно отбивала ритм ногой, пока ведьмак делал заказ. Мы выбрали небольшое неприметное кафе, в котором почти не было посетителей. Интуиция подсказывала мне, что Фабьен отчего-то сомневается, будто взвешивает все за и против. Наконец, сделав выбор, он показал мне экран своего телефона.

— Что это?

Я с интересом рассматривала фотографии со странным текстом. В нём явно было использован латинский алфавит, но весьма затруднительно вот так вмиг определить, что это за язык. Ещё в глаза сразу же бросились значительные пробелы между словами.

— Нашёл в кабинете Марко. Уверен, это нечто важное и касается Грааля, иначе он не стал бы прятать эти документы.

— Это какой-то шифр? Слова будто пропущены специально.

Фабьен кивнул.

— Думаешь, Марко сумел его разгадать?

— Даже если и так, сомневаюсь, что он как-то это зафиксировал. Слишком рискованно.

— Позволишь поработать с текстом? — Завитки букв манили меня к себе.

— У тебя есть друзья, которые специализируются на этом?

— У меня нет друзей, — произнесла я, надеясь, что он не будет продолжать расспрашивать об этом.

Долгое время отсутствие друзей не вызывало у меня особого беспокойства. У меня были родители и лучший брат, которому я могла доверить всё без тени сомнения. Однако всё может круто измениться...

— Так значит, я у тебя первый и единственный? — Фабьен притворился, что жутко польщён этим фактом.

Я едва ли не фыркнула. Забавно слышать подобное от человека, который вдыхает кислород, а выдыхает обман.

Ложь — это самый ненадёжный фундамент. Можно построить на ней дружбу, но как долго она будет держаться? Впрочем, не мне судить Фабьена.

Молчание затянулось, и я поспешила ответить:

— Вот уж вряд ли. Мы — деловые партнёры. Пожалуйста, не забывай об этом.

Парень снова произнёс это слово, делая особый акцент на букве «р». Не знаю, намеренно он это делал или нет, но его рычащие звуки заставили меня заерзать на стуле.

♝♝♝

Слабый звон колокольчиков донёсся до моего слуха. С тихим вздохом я отложила распечатанную фотографию и сосредоточилась на колоде карт.

Звук повторился.

Такое случалось, когда они хотели что-то мне сообщить. Это могло быть незначительным предупреждением о внезапном дожде. Тогда я обязательно делаю пометку о том, чтобы не забыть зонт. Иногда послания бывали намного серьёзнее. Например, весть о краже или о человеке, который попытается меня обмануть (вроде того типа, который хотел продать неисправные электрические часы по двойной цене).

Сейчас на карте светилось изображение солнца, которое было настолько ярким, что могло бы конкурировать со светом местных ламп. Я знала,что это какая-то важная подсказка, но утомлённый мозг отказывался улавливать завуалированное сообщение. Ему хватало загадки с текстом.

После двух часов напряжённых поисков, сравнений и трёх чашек кофе я наконец-то определила, на каком языке написан текст. Автор использовал окситанский язык, а точнее — один из его диалектов, лангедосский. В настоящее время на этом языке говорят в сельской местности на юге Франции. Вероятно, Фабьен понял это быстрее меня, ведь он француз. Однако я успокаивала себя тем, что знание языка — это только половина дела. Пробелы в тексте нужны не для красоты, а значит, мы в равных условиях. Нам обоим предстоит попотеть.

Глава 11.Фабьен

Вечер обещал быть жарким, однако не из-за погоды. «Семейные» посиделки — что может быть прекраснее? Тётушка всегда считала, что все оттенки красного в одежде вульгарны. Но дело не в самой одежде. Приди я в лохмотьях или в дорогом фраке, она бы всё равно смотрела на меня как на грязное пятно. Так почему бы не усилить эффект своего появления и не выбрать красный?

Вивьен сдержанно кивнула, когда Ренард проводил меня к столу. Женщина не скрывала презрения, но пока держала себя в руках. Она отрезала маленькие кусочки от стейка, изящно погружала их в рот и тщательно пережёвывала.

Кузен смущённо откашлялся и поспешил наполнить бокалы красным вином, кажется, урожая 1990 года? Что-что, а вкуса этой семье не занимать. Разливая напиток, Ренард с гордостью рассказал, что даже Наполеон не раз упоминал его, восхищаясь глубоким рубиновым оттенком и ярким вкусом, в котором чувствуются нотки сливы, вишни и сладковатых специй.

— Дорогой, разве оно не для особых случаев? — Вивьен в очередной раз попыталась задеть нелюбимого племянника. Это не вызывало у меня ничего, кроме усмешки.

— Мы давно не видели Фабьена, мама. К тому же, он стал частью нашего ковена. Случай более чем особенный, — сказал Ренард, не обращая внимания на то, как недовольно поджала губы его мать.

Вивьен не любила шумных людей. Помня об этом, я сделал глоток терпкого напитка и нарочно громко поставил бокал на стол.

— Позвольте отметить, что вино такое же безупречное, как и ваши манеры, тётя.

Она метнула в меня острый взгляд и аккуратно промокнула губы салфеткой.

— Не могу сказать того же. Если бы Аннет уделяла больше внимания твоему воспитанию, возможно, тогда ты бы осознал, как оскорбительны подобные действия для всей семьи.

— Пожалуйста, будьте более конкретны. Что именно вы нашли оскорбительным?

В и без того тёмной гостиной будто стало ещё мрачнее, а тиканье старинных часов — ещё громче.

— Само твоё существование. А если говорить более конкретно, то кровь твоего отца-ничтожества, смешавшаяся с нашей.

Вот она, причина, по которой Вивьен и другие родственники не переставали плеваться ядом с самого моего рождения. Всего лишь из-за одного человека они повернулись спиной к дочери, сестре, моей матери. Вычеркнули её из семьи, как какую-то нелепую ошибку из текста.

Ничтожество? Я бы мог назвать этого человека и более ёмкими словами. Однако было бы несправедливо винить только его. Ведь не он отправил мою маму в это забытое всеми место.

— Мне безразлично, как вы ко мне относитесь, тётушка. Но, если вы уже забыли, мама всё ещё остаётся вашей сестрой. Она не заслужила грязи, которую вылили на неё члены этой прогнившей семьи.

Ноздри Вивьен гневно раздувались. Кажется, я довёл её до предела?

— Прошу, не принимай близко к сердцу резкие высказывания матушки. В последнее время она часто бывает не в духе, — снова попытался сменить тему Ренард, чем оказал мне большую услугу.

Я легко вонзил нож в сочное мясо и вложил в голос как можно больше издевательского сочувствия:

— Слышал, у дяди маленькие неприятности с бизнесом. Каждый ведьмак и ведьма в Европе знают, что магический банк семьи де Ла Саль — самое надёжное место. Но кто бы мог подумать, что кто-то решится на такой дерзкий поступок, как кража?!

Слова, словно едкий дым, повисли в воздухе. Весть о том, что некоторые влиятельные ведуны лишились своего золота и вложений, распространилась со скоростью лесного пожара, нанеся серьёзный удар по репутации не только её мужа, но и всего рода де Ла Салей.

Тётя в ярости швырнула бокал на пол и, вскочив на ноги, уперлась ладонями в стол:

— Чего ты добиваешься?!

О, я с радостью поделился бы своими планами. Мне хотелось бы в мельчайших подробностях описать, что именно я собирался сделать с каждым из них. Но сейчас не время. Я вновь отпил вино. Это простое действие вызвало у женщины новую вспышку злости.

— Ничего особенного, тётя. Я просто хочу помочь вам понять одну простую вещь. Не мама недостойна носить фамилию де Ла Саль, а семья де Ла Саль недостойна быть её родственниками.

Ужин прошёл восхитительно! Я доставил Вивьен немало хлопот, да ещё и в награду получил вкусную еду. Бросив взгляд на часы, я задумался, стоит ли прогуляться пешком или лучше вызвать такси.

— Ты же не имеешь к этому отношения? — Вопрос Ренарда настиг меня, когда я выходил из особняка. Я думал, он не решится его задать.

— Тебе, как и твоей тётушке, не хватает конкретики, — ответил я.

— Ты же понял, о чём я, брат.

— Не имею ни малейшего представления.

От выпитого алкоголя и, возможно, волнения, его щёки слегка порозовели. Эта ситуация с банком, безусловно, не могла не сказаться и на моём дорогом кузене. Мог ли этот вечер стать ещё более прекрасным?

— Фабьен, мне очень жаль, что наша семья причинила тебе столько боли, — его губы предательски задрожали, а на глазах едва не выступили слёзы.

Он что, хотел вызвать у меня сочувствие? Для этой семейки Ренард слишком наивен и мягок.

— Правда? А мне совсем не жаль. Вы все преподали мне отличный жизненный урок, и я обязательно отплачу вам тем же.

Кузен сник и тихо произнес слова прощания.

♝♝♝

Соприкосновение прохладного постельного белья к телу — это, пожалуй, одно из самых приятных ощущений после тяжёлого дня. И хотя сны уже давно перестали приносить мне радость, мне всё равно нравилось просто лежать на кровати, ощущая, как каждая мышца расслабляется.

Я вытянул перед собой раскрытую ладонь и стал изучать свои пальцы. Они были тоньше и длиннее, чем у многих моих знакомых. Однако я не считал их такими привлекательными, как пальцы Софьи, на которых всегда было множество причудливых колец. Когда я держал её за руку, я мог почувствовать каждое из них.

Это было удивительно. Мама — единственный человек, чье прикосновение я мог бы терпеть, но даже она не стремилась взять меня за руку. Примерно до шести лет я думал, что не был желанным ребёнком. И это действительно так. Обстоятельства моего рождения долгое время мешали маме видеть во мне обычного ребёнка. Ведь я был и остаюсь живым напоминанием о том, что она так отчаянно хочет забыть.

Номинально мама выполняла все свои родительские обязанности: она готовила мне вкусные каши, следила за моей гигиеной, обучала грамоте и другим наукам, в которых была сильна. Но она никогда не читала мне сказки на ночь, не обнимала и не проявляла ко мне тёплых чувств. Лишь изредка она скупо хвалила меня, когда я успешно справлялся с заданиями.

Когда мне было семь лет, я сильно простудился. Лихорадка не отпускала меня ни на минуту, и я был на грани жизни и смерти. Но моя мама всё же смогла отыскать целителя. С того дня многое поменялось. Я замечал, что ей сложно выражать свои чувства, но в её глазах стала появляться теплота. Мы старались проводить больше времени вместе, и в её словах всё чаще звучала уверенность в том, что из меня выйдет великий ведьмак, и вся семья де Ла Саль будет мной гордиться.

Я жил этими идеями, пока однажды не понял, что мне не нужно ничьё одобрение. Моя жизнь не зависела от признания кого-либо из них. Однако оно было необходимо ей — женщине, которая так отчаянно стремилась вернуться домой. Мама упорно цеплялась за кровные узы. Именно поэтому я решил сломать де Ла Саль. Я переверну эту семью с ног на голову, а затем построю её заново. Создам пространство, где Аннет де Ла Саль станет хозяйкой и будет распоряжаться их жизнями.

♝♝♝

— Не то. Всё не то, — бормотал я, вычеркивая пятый пункт из списка.

На мгновение я отвлёкся, чтобы посмотреть в окно: дождь барабанил по крышам, застилая городской пейзаж и принося с собой ощущение умиротворения. Я был уверен, что если выйду из квартиры, то промокну до нитки. Желание почувствовать на себе прохладные капли дождя стало непреодолимым. Мне хотелось оказаться в центре пустой улицы, поднять голову, не пытаясь спрятаться, и просто стоять.

Однако шифр не разгадается сам по себе. Я пробовал составлять новые слова из первых букв уже написанных. Подчёркивал повторяющиеся словосочетания и предлоги, пытаясь уловить связь. Менял предложения местами. Но все действия казались слишком поверхностными.

Топтание на месте удручало, но я понимал, что это лишь временное препятствие. Мысли от текста плавно перетекли в размышления о произошедшем с Марко. Последние десять лет орден всегда незримо находился рядом с историком. Но что послужило причиной, чтобы подобраться к нему так близко сейчас? Осторожный итальянец сделал что-то странное? Теперь и ковен наверняка не спускает с него глаз. Весьма рискованно возвращаться к нему домой и пытаться узнать ещё что-нибудь.

Телефон завибрировал. Дисплей учтиво демонстрировал, что звонила «ma lionne». Я записал её так под воздействием неопределённого порыва, но, поразмыслив об этом на досуге, решил ничего не менять. Софья действительно производила впечатление разъярённой львицы, особенно когда вступала в спор с кем-либо.

— Нам нужно срочно поговорить.

— Ты кажешься взволнованной. В чём дело?

— О, я уверена, ты будешь взволнован не меньше. Похоже, я знаю, как восстановить пропущенные слова в этом тексте.

Прикрыв глаза, я попытался сдержать бурю противоречивых эмоций, охвативших меня. В душе боролись раздражение из-за того, что я не был первым, и некое восхищение, ведь эта ведьма оказалась на удивление изобретательной.

— Но для этого нам понадобится оригинал. Ты ведь справишься с этим, верно?

Похоже, первоначальный план не пытаться снова попасть к Марко потерпел крах.

◇◇◇◇◇

[1] Моя львица( с фр.)

Глава 12.Софья

Я снова выглянула из номера, чтобы проверить, не пришёл ли Фабьен. Неужели его схватили члены Ордена или, возможно, Ковен? Не уверена, что из этого будет меньшим злом.

Закрыв за собой дверь, я чуть не подпрыгнула от неожиданности. За столом, с невозмутимым видом потягивая моё кофе, сидел ведьмак, лениво обмахиваясь пожелтевшей бумагой. Мне даже стало немного завидно, что у меня нет таких способностей. Интересно, куда бы я проникла в первую очередь, окажись я отражателем?

«Не отвлекайся, Софья».

Стиснув зубы, я преодолела разделяющее нас расстояние и выхватила текст из его рук. Мне не терпелось убедиться в своей догадке.

С самого утра, когда сон окончательно покинул меня, я беспокойно ворочалась в постели, пытаясь разгадать загадку карт. Окончательно вымотавшись, я всего на секунду прикрыла глаза и почти сразу же их открыла. Луч света раздражающе ярко оповещал о том, что наступил новый день.

Со стоном я потянулась к прикроватной тумбочке, схватила распечатанный листок и закрыла им лицо. Так прошло несколько минут. Я вглядывалась в буквы, не думая ни о чём, пока в голову не пришла безумная идея. А что, если между словами есть что-то ещё? Ведь существуют чернила, которые проявляют себя только в определённых условиях!

— Может быть, расскажешь, в чём дело ? — в его спокойном тоне легко читалось такое же нетерпение, как и у меня.

— Подожди немного, — пробормотала я, устраиваясь на подоконнике.

С замиранием сердца я поднесла листок к окну, наблюдая, как солнечный свет заливал его полностью.

Секунда.

Вторая.

Третья.

Очертания букв начали проступать на поверхности. Однако они были слишком блеклыми и нечеткими, чтобы можно было разобрать слова.

— Кажется, затея провалилась.

Фабьен наклонился к листку, слегка коснувшись меня плечом. Он внимательно изучал написанное, а я не стесняясь рассматривала его. Сегодня он не стал укладывать волосы набок, как обычно, а позволил мягким каштановым завиткам свободно спадать на лоб. С такой прической он выглядел моложе и безобиднее, что, конечно, было абсолютной глупостью.Никакая причёска не могла скрыть этот яркий хищный блеск в его глазах. Этот блеск притягивал и отталкивал одновременно.

Бабушка говорила доверять интуиции, и я доверяла. Фабьен де Ла Саль определённо опасен, и чем больше я с ним сотрудничала, тем сильнее в этом убеждалась.

— Похоже, что солнечного света недостаточно. Нужен другой источник.

Он выразительно посмотрел на меня, пытаясь донести свою мысль, но я не могла ответить: звуки не хотели складываться в слова.

Я сглотнула, кивнула, а затем, открыв рот от удивления, произнесла:

— Пожалуйста, скажи, что я неправильно всё поняла.

Он многозначительно промолчал.

— Но разве такое возможно? Магия и текст о священном библейском артефакте...

— За то, что мы считаем невозможным, отвечают лишь наши предрассудки.

Если Фабьен прав и используемые чернила сотворены из магии, то я знаю один артефакт, который мог бы нам помочь. На чешском языке оно звучало как «Маленькое солнце». Это устройство было создано артефакторами как мощный источник энергии для крупных предприятий, где работают ведуны. Однако источник оказался гораздо мощнее, чем ожидалось. Его свет мог бы осветить несколько небольших стран одновременно. Орден не мог допустить столь явную демонстрацию магии. Поэтому маленькое солнце было запрещено и передано на хранение европейскому ковену.

Если задуматься, то в руках Маренки находится множество удивительных артефактов. Я уверена, что на чёрном рынке за некоторые из них можно было бы выручить крупную сумму.

♝♝♝

К счастью, любой член ковена мог посетить комнату с артефактами. Конечно, некоторые из них нельзя было трогать, и, конечно, не могло быть и речи о том, чтобы забрать их себе (охрана тщательно проверяла каждого ведуна, покидающего здание). А вот вдоволь поглазеть никто не запрещал.

Склад, где хранились артефакты, напоминал просторный библиотечный зал с высокими потолками и огромным количеством массивных стеллажей. Однако вместо полок с книгами на них располагались разнообразные магические приспособления.

Трепет наполнял моё тело от макушки до пят. Руки сами тянулись к предметам: к чашке, которая никогда не наполнится до краёв, к шкатулке, где хранится вечный огонь, или к кинжалу, который в руках обычного человека не способен нанести даже небольшую рану.

Мы с Фабьеном молча бродили среди артефактов, стараясь найти нужный. В этом месте царила такая умиротворённая и волшебная атмосфера, что не хотелось нарушать её разговорами. Однако я не смогла сдержать радостного возгласа, когда заметила яркий оранжевый шар, похожий на теннисный мяч. Маленькое солнце расположилось на самой верхней полке стеллажа, в дальнем конце комнаты.

— Ты сможешь здесь перемещаться?

— Я могу перемещаться через отражающие поверхности: зеркала, воду, а иногда и через металлические или мраморные стелы и пол. Как видишь, здесь всё сделано из дерева, но я могу поднять тебя.

— Даже так сомневаюсь, что дотянусь.

— Тогда ты можешь забраться на меня, — уголок его губ приподнимается в подобии невинной улыбки.

— А что, если я увлекусь и мне понравится?

— Не волнуйся, я смогу это пережить. Всегда мечтал, чтобы хорошенькая ведьма села ко мне на шею, свесив ножки.

Я с волнением наблюдала, как Фабьен плавно опускается передо мной. «Хорошо, что сегодня на мне штаны», — мелькнула мысль, когда я немного неуклюже попыталась устроиться на его плечах.

— Поспеши.

В такие моменты его язвительное спокойствие вызывало раздражение и желание рычать от злости. Трудно представить, что он проявит бешеное рвение, если ему придётся взбираться на высокого и широкоплечего ведьмака.

— О, прошу прощения за свою нерасторопность. Я ведь должна была сделать это за целых пять секунд, не так ли?

Француз тихо шипит, когда мои ногти впиваются в его голову. Он мог бы подумать, что я собираюсь вырвать ему волосы, но нет, это всего лишь попытка не свалиться. Я старалась расслабиться, не хотелось задушить его своими бёдрами, за которые он так крепко держался.

Воздух вырвался из лёгких, когда Фабьен сделал несколько уверенных шагов, приближаясь к стеллажу. Это помогло отвлечься и полностью сосредоточиться на выполнении задания. Мне с трудом удавалось коснуться тёплой поверхности артефакта. Чтобы схватиться за него, не хватало буквально пары сантиметров. Надавив на макушку ведьмака, я попыталась подтянуться, но вскоре оставила эти тщетные попытки.

У меня возникло неприятное ощущение, будто за мной следят. Я посмотрела вниз и встретилась взглядом с Фабьеном. Его взгляд всегда ощущался чем-то весомым, будто кто-то проводил по тебе рукой.

— У меня не получается.

— Упрись ладонями в стеллаж, — предложил он.

На моём лице, должно быть, отразился скепсис.

— Наклонись вперёд и упрись ладонями в стеллаж, Софья, — повторил Фабьен, уже не скрывая, что начинает терять терпение.

Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. Его властный тон словно что-то перевернул внутри меня, и я не смогла противостоять.

— Хорошо, хорошо, только избавь меня от своей доминирующей натуры, — произнесла я, но не успела договорить, как ощутила сильную хватку на своих ягодицах. — Стесняюсь спросить...

— Не стесняйся, — перебивает ведьмак, крепче сжимая мой зад.

— Ты что, пытаешься пощупать меня, замаскировав всё под благое дело?

Хотя и сказала так, но я знала, что он пытался приподнять моё тело над собой, чтобы я могла дотянуться до артефакта.

— Поверь, ты поймёшь, если я действительно начну это делать, — несколько нахально заявил француз. Иногда его уверенность в себе даже подкупала.

Руки ведьмака слегка дрожали, но он всё же сумел удержать меня в воздухе.

Я радостно воскликнула, когда маленькое солнце оказалось в моих руках. Почувствовав магию, артефакт тут же начал работать, освещая всё помещение.

— Спускай меня.

Я ликовала. Через пару минут мы наконец-то узнаем, что же скрывается в этом таинственном документе. Фабьен всё ещё поддерживал меня, и мне оставалось лишь перекинуть ноги через его голову, чтобы завершить это неловкое положение. Однако, как это часто бывает, что-то пошло не так.

Шаги приближались, и мы всё отчётливее слышали их. Само по себе наше присутствие здесь не вызывало подозрений, чего нельзя сказать о сгустке света в моих руках. Кем бы ни был этот человек, у него могли возникнуть вопросы, и он, вероятно, поспешит поделиться ответами с Маренкой.

Глава 13. Фабьен

Получив артефакт, я сразу же спрятал его в карман. Однако даже плотная ткань не могла полностью скрыть Солнце. Его жёлтый свет то и дело мерцал, что, несомненно, привлекло бы внимание незваного гостя.

Сомневаясь, что у нас есть хотя бы минута в запасе, я уверенно обхватил ведьму за талию, приподнял над собой. В результате мы оказались в ещё более интересном положении, чем прежде. Однако именно оно должно было помочь сместить фокус с артефакта.

Ведьма лежала на полу, опираясь на локти, и с настороженностью наблюдала, как мои пальцы касались её рёбер. В прошлый раз, когда мы столкнулись в ванной, я заметил странный след, который был прямо здесь, под тканью, в области сердца. Возможно, Софья сама не замечала, как часто прикасалась к этому месту.

— Притворись, что мы занимаемся чем-то неприличным.

— Своеобразный отвлекающий манёвр, — усмехнулась она и расслабилась, когда я немного отстранился и положил руки по обе стороны от её лица.

Возмущённое сопение, доносящееся с другой стороны, не заставило себя долго ждать.

— Что здесь происходит?! — спросила Хельга, уперев руки в бока и нахмурив брови. — Я всегда знала, что ты распутница, но не до такой же степени. Подумать только! В хранилище ковена!

Ведьма внимательно наблюдала за нами. Ещё немного, и она могла бы заметить свет артефакта, но мне не пришлось ничего придумывать, чтобы предотвратить это. Софья сама всё сделала.

— Тебя смущает только место? — спросила девушка, приподнимаясь и властно беря меня за подбородок. — Что скажешь, Фабьен? Может быть, продолжим в зале для совещаний?

Хельга откинула назад свои тёмные волосы и с шумом втянула в себя воздух. В такие моменты она напоминала шумный пылесос.

— Подумай о Милоше! Что он скажет?

— Сомневаюсь, что мысли о брате — лучшая идея сейчас, — вмешался я. — Оставь эти развратные картинки для себя, дорогая Хельга.

Эстонка покраснела и едко процедила, прежде чем уйти:

— Поздравляю. Ты нашла дикаря под стать себе.

Мы переглянулись и постарались спрятать улыбки друг от друга.

♝♝♝

На этот раз всё сработало как надо: пропущенные слова появлялись одно за другим. И вот что удалось узнать.

«Сея чаша хранит спасение всех ведунов. Если жидкость с её дна коснётся губ, глаза мантиков подёрнутся дымкой, и они перестанут видеть; травы целителей иссохнут; руки артефакторов утратят умение творить; а Словесники умолкнут навсегда.

Альсиния».

В тексте не было указано ни местоположение, ни раскрыта тайна происхождения Грааля. Он стал ещё одной преградой на пути к истине.

— Хорошо, мы в очередной раз прочли о свойствах чаши. Не похоже, что это написано рукой инквизитора. Тогда не понимаю, почему кто-то, предположительно близкий к ведунам, считает лишение сил спасением?

Я разделял её тревогу. Магия — часть каждого из нас. Потерять её — подобно тому, как если бы мир лишился всех красок и звуков. Ты становишься слепым, бездушным и бессмысленным.

— Погоди, не уверена, но, кажется, мне знакомо это имя.

— Где же ты могла его слышать?

— Думаю, его упоминала Мари Блессюр.

История ведьмовства. Я смаковал каждое слово, каждую нашу догадку, чувствуя, как всё сильнее переплетается связь Грааля с магией. Сейчас у нас в руках была только одна ниточка из этого запутанного клубка. Чтобы его распутать, понадобится гораздо больше. Но как ни посмотри, без Марко нам не обойтись.

— У меня есть эта книга. Если женщина в ней упоминается, я её найду.

Хорошая идея. Когда не получается распутать нити, следует взять ножницы и начать резать их по одной.

Мы вышли из здания ковена с самыми невозмутимыми выражениями лиц, словно только что приняли участие в экскурсии с интереснейшими видами. Прежде чем отпустить локоть ведьмы, я всё же задал вопрос:

— Почему именно «История ведьмовства»? Насколько мне известно, эта книга не очень популярна среди молодых ведунов. Более того, её репутация оставляет желать лучшего.

— Ещё бы. Ведь европейский ковен уничтожил три экземпляра книги. Ой, — Софья сделала вид, что оговорилась, — я хотела сказать, что, конечно, эти книги сгорели во время пожара в библиотеке. Удивительно, что остальные книги не пострадали, правда?

Мы остановились на мгновение, чтобы насладиться вечерним перезвоном колоколов. Как только он стихнет, дневной шум растворится в воздухе, и в Праге воцарится безмятежность.

— Ковен не жалует Мари, поэтому здесь ты вряд ли встретишь ведьму или ведьмака, которые признаются в симпатии к ней. Но в России Мари уважали, а её книги ценили. Мы даже подумывали сделать несколько экземпляров. Но не вышло.

Я знал про её ковен, поэтому не нуждался в ответе, почему не вышло. Меня интересовало иное.

— Пока другие пытались откреститься от книги, вы так старались её сохранить. Зачем?

Софья пожала плечами.

— Затем, чтобы не забыть? Мир не чёрно-белый. И даже не серый. В нём гораздо больше красок, а оттенков и того больше. Мари изображала события такими, какие они есть. Она не боялась рассказывать о грязных подробностях и неприятных фактах, касающихся ведунов. Слышал о целительнице, отравившей пятнадцать молодых девушек? Она сделала это только потому, что они были красивее её. Или, может быть, знаешь что-то о мантике, который нарочно предсказывал неправду, чтобы сгубить одну знатную семью? Можно продолжать до бесконечности. Но кому понравится читать о грехах, когда куда привычнее и благороднее считать себя жертвами? Я вовсе не оправдываю инквизиторов, но и не идеализирую мир ведунов. Истории Мари помогает это понять.

Сейчас, когда ветер развевал волосы Софьи, а закатные лучи нежно ласкали её лицо, ведьма выглядела намного старше своего возраста. Или, возможно, это была мудрость, которая отразилась в её чертах?

♝♝♝

Даже в безупречном на вид городе обязательно найдётся место, которое вобрало в себя все самые тёмные стороны человеческой жизни. Запах испорченных остатков цеплялся к одежде так же цепко, как пальцы бродяг хватают тебя за руку, чтобы выпросить монеты. За пазухой их потрепанных жилеток гремели бутылки, а в карманах притаился складной нож на тот случай, если ты решишь проигнорировать просьбу о помощи.

Оставалось только догадываться, почему Марко сейчас находился именно здесь. Возможно, ему казалось, что те, кто следовал за ним по пятам, побрезгуют ступать там, где бродила вечная нищета. А, возможно, магазинчик канцтоваров в полуподвальном помещении стал для него чем-то важным.

Перемещаясь от одной стены к другой, я старался держаться поодаль от мужчины в широкой шляпе с полями и ведьмака, которого, по всей видимости, приставили к Марко. Они прятались друг от друга, а мне приходилось скрываться сразу от них обоих.

Ведьмак не отправился в магазин вместе с Марко, а принял решение наблюдать из-за угла. Должно быть, он тоже заметил розарий, на запястье неизвестного шпиона. Розарий, или так называемый «венец веры из роз», был важным атрибутом для всех инквизиторов, прошедших посвящение. Перебирая чётки, они подсчитывали молитвы или придерживались строгого ритма во время их прочтения. Однако не всё так безобидно, как могло показаться на первый взгляд. Определённый порядок бусин и верные слова, могли лишить тебя магии. Да, эффект длился всего пару минут, но порой этого оказывалось более чем достаточно. Членов ордена можно было считать своего рода словесниками. Но, конечно же, любая связь с колдовством отрицалась. Они свято убеждены, что их способности — дар от Бога, когда как ведуны — дети Дьявола.

Коснувшись зеркала в кармане, я шагнул вперёд. Пора задействовать один из главных козырей. Те, кто увлекается чтением новостных сводок ведовского мира, наверняка хоть раз натыкались на статьи об исчезнувших артефактах. «Удача». Её называли главной помощницей вора. Но удача не придёт только потому, что ты попросил. Чего не скажешь о незаметности, которая оттачивается тренировками и концентрацией.

Сначала я должен был почувствовать любой из подходящих предметов в этом магазине. Это не заняло много времени: помещение оказалось зеркальным раем. Перемещение проходит в несколько этапов. На первом ты попадаешь в пустоту, в которой нет ничего, что могло бы ограничивать пространство. Ни стен, ни потолка, ни пола. Затем появляются двери: у каждой своя форма и цвет. Так образуется лабиринт — второй этап. Когда я попал сюда впервые, то пробродил несколько часов, не решаясь открыть какую-нибудь из них. А когда всё же повернул ручку, увидел парня, который напевал песни Битлз, принимая ванну.

Двери — это все отражающие пространства в радиусе пятисот метров. Необходимо лишь найти нужную. Крайняя дверь выглядела изношенной: такое случалось, когда поверхность с другой стороны была повреждена или загрязнена.

До меня доносились обрывки фраз. В туманных силуэтах удалось разглядеть сгорбленную фигуру историка.

— С ней всё хорошо? — спросил Марко с дрожью в голосе. Его взволнованный тон выдавал, насколько важен был для него ответ.

— Так-так. Тройка жезлов… Да-да, всё правильно. Небольшие проблемы с финансами.

Разглядеть собеседницу не получалось. Отстранившись от двери, я приблизился к другой. На этот раз поверхность с той стороны была в полном порядке, и картинка больше не размывалась.

— Смотрите, — женщина в разноцветном платке на голове указала на карту, — ребёнок с куклой. Понимаете?

— Что? Что я должен понять?

Марко сильнее склонился над круглым столом с ажурной скатертью.

— Что-то с дитём, не иначе.

Благодаря удачному углу обзора можно было разглядеть всё в мельчайших деталях: чёрные свечи, карты, стеклянную вазу, в которой вместо цветов лежали перья ворона, и даже сертификат с крупными буквами: «Потомственная гадалка в пятом поколении». Смуглая женщина с чёрной мушкой в уголке губ громко охала и качала головой, в то время как историк вытирал лоб старым платком с вышивкой.

— Умоляю, скажите всё как есть.

Гадалка схватилась за переносицу и крепко зажмурилась:

— Кто-то пытается мне помешать. Дурная энергия нависла над магазинчиком.

Удивительно, но даже будучи шарлатанкой, она сумела сказать правду. Вот только дальше стало ясно, что вовсе не интуиция пыталась подсказать ей, а жажда денег.

— Приходите завтра. Я проведу спиритическую уборку, а потом поведаю о вашей внучке.

У Марко был внук, однако погруженный в мысли историк не заострил внимание на досадном промахе. Поблагодарив гадалку, он наспех надвинул шляпу на глаза и вышел из комнаты.

♝♝♝

Я сидел напротив Софьи уже десять минут, но она упорно не замечала меня. В одной руке она держала яблоко, а в другой — книгу в кожаном переплёте. Она сидела, поджав ноги под себя, и с громким хрустом поглощала кусочки фрукта, не отрываясь от текста. За всё время нашего знакомства Софья часто принимала странные позы: скрещивала ноги, садилась в позу лотоса или вот так, как сейчас. Это казалось интересным. С детства мама учила, что наше тело способно поведать о многом, выдать секреты, которыми не хочется делиться. Возможно, поэтому большую часть времени я пытался следить за каждым жестом.

— Я так и думала! — воскликнула ведьма с торжествующим видом, захлопнув книгу. Она подняла голову и, увидев меня, вздрогнула. Однако её замешательство длилось лишь мгновение, и она продолжила, словно ничего не произошло: — Я была права, говоря, что имя из этого документа мне знакомо. Мари упоминала Альсинию как выдающуюся ведьму своего времени. Она основала первый ковен... Никак не возьму в толк, почему Альсиния считала, что избавление от магии нам поможет?

Софья задавала правильные вопросы, на которые у меня не было ответов. Пока.

Ведьма поднялась из-за стола, прошагала к плите, а затем вернулась с чашкой в руках. Это становилось традицией — пить кофе в её компании. Я спрятал улыбку за кружкой.

— Как поступим?

— Я тоже не сидел без дела.

— Не волнуйся, я бы никогда не подумала, что ты потратил время впустую.

— Мне приятно, что ты так высокого обо мне мнения.

— О, это не совсем так. С каждым днём я убеждаюсь, что ты из тех, кто не знает, когда стоит остановиться. Даже если хороший отдых устроит концерт, а лень сядет к тебе на колени, ты просто встанешь и побежишь навстречу своим важным делам.

— Что ж, ты очень тонко завуалировала слова «зануда» и «трудоголик».

Её звонкий смех заполнил всё пространство небольшого номера, и его отголоски ещё долго звучали в моей голове. Но, к сожалению, мне пришлось стереть эти морщинки веселья вокруг её глаз. Ведьма погрузилась в глубокую задумчивость. Мой рассказ явно заставил её о чём-то серьёзно поразмыслить.

— С какой стороны ни погляди, а не сходится. Орден считает, что Бог создал Грааль. Уж не знаю, кто это сделал на самом деле, но упоминание ведьмы явно неспроста. Всплыви этот факт наружу, и среди церкви и ведунов начались бы волнения. В ордене ведь не дураки и всё понимают. Так почему отпустили Марко?

За окном стемнело. Я невольно окинул взглядом комнату, зацепившись за одну деталь, но тут же сосредоточился на лице Софьи. Через тонкие стены доносились громкие голоса: кажется, соседи устроили праздник. Поманив ведьму пальцем, я и сам наклонился.

— Что, если наш Марко забыл упомянуть имя ведьмы?

— Но даже без её имени в тексте полно опасных слов.

— Ничего не значащих для историка, незнакомого с ведовским миром. Мантики, артефакторы — пустой звук для него. К тому же, моя львица, разве можно говорить, что они его отпустили? Орден десять лет держится на расстоянии куда более близком, чем мы с тобой сейчас.

Девушка резко отстранилась и выпрямилась. На этот раз я не стал скрывать улыбку.

— Уверен, мы скоро во всём разберемся. Марко нуждается в мантике, как удачно, что у нас есть один на примете.

♝♝♝

В Праге выдались на редкость промозглые для мая деньки. Дождь лил часами, а когда прекращался, над городом сгущалась пелена тумана, в которой перемещаться получалось свободнее, чем обычно. Грязь цеплялась к подошве и пачкала всё, до чего только могла дотянуться: низ штанов, край плаща, а иногда капли попадали и на поясницу. Кончики моих пальцев начали подмерзать, когда Марко наконец покинул дом.

Как я и предполагал, историк не торопился возвращаться к гадалке на следующий день. Он осознавал, что за ним следят, и, вероятно, надеялся усыпить бдительность ордена.Три дня Марко почти не покидал свой дом, лишь изредка выбираясь до ближайшего продуктового магазина. Однако, судя по выражению его лица, сегодня он полон решимости.

Петляя между домами с красными крышами, Марко не сбавлял скорости, направляясь в сторону того самого района.Со всех сторон надвигались тучи, сливаясь в одну тёмную массу. Дождь грозился начаться с минуты на минуту, но ни Марко, ни я не обращали на это внимания. Оглядываясь по сторонам, он ступал по лужам, разбрызгивая чёрные капли во все стороны. Судьба была на нашей стороне, до сих пор я не увидел, как кто-либо шёл за нами. Однако сомневаюсь, что так будет и впредь.

Чужое громкое восклицание выдернуло из мыслей. Марко поскользнулся и оказался в луже на четвереньках. Он спешно пролепетал слова благодарности, но, когда поднял взгляд, застыл. Историк не был глупцом: на его лице отразилось недоверие. Встреча с Софьей могла быть совпадением, но встреча со мной, скорее всего, могла его насторожить. Ходить вокруг да около больше не имело смысла:

— Я знаю, зачем вы здесь. Уверяю, эта женщина не сможет вам помочь.

Марко сбросил мою руку с локтя.

— Вы ведь и сами догадываетесь, ей не стоит доверять.

— Как и вам, — парировал историк, поправляя сбившиеся очки. — Что вам нужно?

— У вас есть вопросы. У меня они тоже есть. Так почему бы нам не помочь друг другу найти ответы?

Когда я попытался приблизиться к Марко, он отступил назад. Мне пришлось остановиться и поднять руки вверх в успокаивающем жесте.

— Вы ведь давно догадались, что есть люди с необычными способностями, правда? Я могу отвести вас к одной из таких. Она расскажет о вашей дочери и внуке. Обещаю.

Взгляд Марко метался: от стены к стене, вверх-вниз, от собственных туфель ко мне. Наконец, он посмотрел прямо в глаза:

— И что же вы хотите взамен?

Я слегка улыбнулся, понимая, что Марко уже согласен на мои условия.

Глава 14. Софья

Дом — вовсе не четыре стены и крыша. Многоэтажки, коттеджи, дворцы — ни одно здание не способно вместить в себя всё то, что наполняет истинный дом смыслом. Звук льющейся воды в ванной, запах выпечки, улыбки за столом, новогодняя ёлка, суп с домашней лапшой — вот что действительно имеет значение. Жаль, что я осознала это только когда потеряла.

Скрипнув зубами, я заставила себя погрузить ложку в рот.

— Как тебе?

Знакомый вкус обжёг горло: Мирослав унаследовал мамины способности к готовке. Внезапно захотелось расплакаться. Лицо брата, домашняя лапша — всё напоминало о некогда беззаботных днях. Однако Мирослав улавливал малейшие изменения во мне, а я была слишком гордой, чтобы позволить ему вновь увидеть очередную слабость.

— Сносно. Так зачем позвал?

Мирослав улыбнулся, будто знал, что на самом деле крылось за моим «сносно». Но все мысли о том, как это раздражает, отошли на второй план.

— Повтори-ка.

— Маренка дала согласие на то, чтобы ты присоединилась к поискам Грааля.

Значит не показалось. Сколько же времени он потратил, чтобы её уговорить? В том, что это его рук дело, не было сомнений.

Мирослав занервничал, похоже, он ждал немного другой реакции.

— Почему колеблешься?

— И что же за условия выдвинула старушка?

Брат нахмурился: ему не нравилось, когда я называла её так.

— Беспрекословное следование всем указаниям капитана отряда.

— То есть тебе.

— И что с того? Неужели ты откажешься от такой прекрасной возможности только из-за этого?

Из меня вылетел смешок. Он всерьёз так считал? Дело не в том, что Мирослав — главный, а в том, что так называемая возможность уж слишком напоминала добровольное заключение.

Я вновь обратила внимание на своего брата. Сегодня Мирослав не стал укладывать волосы, и они, заметно отросшие, падали на лоб, скрывая его взгляд. Однако мне не нужно было видеть его глаза, чтобы понять, что моё молчание выводит его из себя.

— Ты хотела искать Грааль? Пожалуйста. Хотела поднять авторитет? Отлично. Вперёд. — Он всплеснул руками. — Я всё сделал и готов сделать больше. Так что тебе не нравится?

— Для начала, я ни о чём тебя не просила. Ты действительно думаешь, что я с радостью позволю связать себя по рукам и ногам?

Кадык брата резко дёрнулся, он поспешил спрятать сжатые кулаки под стол.

— Ты верно заметил: я хочу найти Чашу, но на равных. Хочу иметь право голоса. Хочу и могу проявить себя.

— На ра-а-авных значит. Что-то не пойму логику.

— О чём ты?

— О твоём тандеме с тем прохвостом.

Зачастую брат напоминал сторожевого пса, который ни за что не отдаст свою кость. Он опекал меня всегда, и раньше это не казалось проблемой. Рука инстинктивно потянулась к шраму на груди, но я тут же остановила себя. Не стоит лишний раз напоминать о том дне.

Я чувствовала ответственность за состояние брата, и только сейчас я осознала, что наш конфликт может стать путём к избавлению от этого бремени. Нам обоим необходимо научиться существовать без присутствия друг друга.

Что-то щёлкнуло во мне. Кто-то словно наконец разрезал часть пут, стягивающих грудную клетку, не позволяющих дышать свободно. Желание сбежать как можно дальше больше не ощущалось так остро.

Я вздрогнула, когда телефон задребезжал в кармане.

«Встретимся у тебя. Срочно».

Речь Фабьена всегда была свободна и мелодична, словно журчание ручья. Она ласкала слух, обволакивая, как вода покрывает камни. Однако удивительно, что когда дело доходило до SMS-сообщений, всё это красноречие сводилось к краткости и лаконичности.

— Мне пора.

Мирослав поднялся следом.

— Он ведь использует тебя.

Язвительный ответ по обыкновению вспыхнул в голове, но я сдержалась. Лёд дал трещину, и сквозь неё показался маленький росток нежности. Слабый и хрупкий, он боязливо потянулся навстречу к Мирославу.

— Знаю-знаю, — впервые за долгое время улыбка вышла ненатянутой. — Не стоит так переживать.

♝♝♝

Сумка выскользнула из рук и с грохотом свалилась на пол. В смешанных чувствах я наблюдала за галопом эмоций в глазах Марко. Они быстро сменяли друг друга, однако одну из них я всё же распознала: разочарование. Должно быть, он понял, что ни та встреча в переулке, ни мой визит не случайны.

Редкий зверь, на которого объявили охоту. Пешка на шахматной доске ведьмаков и инквизиторов. Вот кем был историк.

— Рада вас видеть, Марко, — я двинулась вперёд, не обращая внимания на брошенную сумку или чувство сожаления. Слишком поздно играть в раскаяние.

— Хотелось бы и мне сказать то же, но я не привык лгать.

Я стойко выдержала его холодный тон, невозмутимо опустившись на стул рядом с ведьмаком.

— Так уж и не привыкли? — Фабьен слегка склонил голову. — Впрочем, мне нет дела до того, как часто вы врёте. Предлагаю приступить к тому, зачем мы собрались.

Я с интересом покосилась на француза, лишь смутно догадываясь о его намерениях.

— Нравится вам или нет, но эта женщина способна помочь.

Вся враждебность Марко схлынула, уступив место чему-то другому. Выслушав, зачем он пришёл, я убедилась, что все домыслы Фабьена правдивы. Неизвестность тяготила сердце мужчины, мешая крепко спать по ночам. Чувства к дочери побудили наплевать на осторожность, переломить гордость и последовать за незнакомцем в алом костюме.

Карты согревали ладони, подсказывая, какую именно стоит достать. Марко затаил дыхание.

Девятнадцатый аркан. Солнце.

— Ваша любовь протянута красной лентой. Время и расстояние не истончили нить. Она никогда не винила вас, Марко.

Восьмёрка кубков.

Лицо покалывало, как всегда бывало из-за Фабьена. Пытался ли он так донести что-то или просто разглядывал?

— С Бьянкой всё в порядке, как и с вашим внуком, — я не ведала, как всё это повлияет на Марко, но говорила всё, что чувствовала. — Жизнь вечного путника полна невзгод, только если ступать по пути в одиночестве.

Я сомневалась, что он примет мои слова за истину. И всё же Марко выдохнул с облегчением. Он зарылся пальцами в волосы, крепко зажмурился, а затем вперился в меня широко распахнутыми глазами.

— Настало время вернуться домой, — сипло пробормотал он, что-то прикидывая в голове.

Кончиками пальцев Фабьен придвинул расшифрованный текст историку.

— Что ж, мягкой дороги, Марко. Однако прежде выполните часть уговора.

Мужчина задумчиво огладил бороду. Что-то происходило. Плечи историка больше не были опущены, глаза не казались тусклыми и безжизненными. Уверена, мой напарник тоже это ощущал.

— Легенд о Граале бессчётное множество, но вас, как и их, интересует именно эта. Впрочем, после увиденного это уже не кажется чем-то удивительным. Однажды ко мне пришёл человек из церкви. Он был заинтересован в моих трудах и на протяжении многих лет спонсировал экспедиции. Я объездил весь мир, по кусочкам собирая сведения, которым, поверьте, нет цены, — Марко так и не притронулся к листу. Избегал его, словно тот был ядовитой змеёй. — Я два года бился над этими строками. Будь проклят день, когда я всё же разгадал их.

«Нам понадобился магический артефакт, чтобы сделать это. Как же ему удалось найти ответы?». Я почти спросила об этом, но историк уже продолжил рассказ.

— Как только я поведал о содержимом, тот человек «порекомендовал» всё забыть. Оставить работу всей жизни и просто забыть! — темперамент мужчины наконец выбрался на волю. Историк активно жестикулировал, иногда используя ругательства на итальянском. — Конечно же, я был против.

Но вскоре стало ясно, что все угрозы — не шутки. Они начали следить за моей семьёй. Я не мог подвергнуть дочь опасности. Уговорив её уехать в другое место, я покинул дом. Покинул мою Бьянку. И из-за чего? Из-за какой-то несуразицы на древнем языке.

— Ну-ну, если бы вы действительно считали так, то упомянули бы имя женщины, которой принадлежат эти слова.

Марко стушевался, и я поняла, что Фабьен попал в точку.

— Почему вы не сказали им имя?

— Потому что хотел выяснить, кто она и почему её пророчество так важно.

В горле пересохло от волнения. Неужели Марко узнал что-то про Альсинию?

На улице неожиданно стало слишком оживлённо. Фабьен подошёл к окну, но встал так, чтобы его не было видно с той стороны. Несколько секунд он напряжённо всматривался вниз, а потом спокойно вернулся на место.

— Два крепких парня устроили драку. Их пытаются разнять.

— Ты разглядел лица?

— Да. — Фабьен закинул ногу на ногу, обхватил острую коленку и снисходительно улыбнулся. — Марко, у нас мало времени. Не пора ли перейти к сути?

— Я готов рассказать всё, но только если вы поможете добраться до дочери.

Историк пытался занять ведущую позицию, но если Фабьен и был недоволен сложившейся ситуацией, то не показывал этого.

— С минуты на минуту в номере появятся люди. Люди не из церкви, поэтому паниковать не стоит. Вас начнут расспрашивать. Старайтесь не лгать, но уклоняться от прямых ответов. «Вы сильно скучаете по дочери, вот почему вам приятно проводить время с Софьей» — пусть это станет основным мотивом. Я свяжусь с вами позже, и мы ещё раз обсудим сделку.

Мне не понравилось, что он забыл упомянуть и о моём участии в переговорах, однако ведьмак в очередной раз предвосхитил события. К нам пожаловали гости.

Эйр мялась на пороге. Вежливо дождавшись приглашения, девушка вошла, а следом за ней промаршировал Фридрих. Немец уступал брату в росте и ширине, но не в воспитании. Ведьмак не пытался наседать, но всё же засыпал нас вопросами.

Когда Эйр закончила свой деликатный допрос Марко, она предложила историку свою помощь и вызвалась его проводить.

Если бы дискомфорт имел оболочку, наверняка, он выглядел бы в точности, как я и этот парень наедине. Фридрих недовольно хмурил светлые брови, на его щеке красовалась ссадина, что наталкивало на логичные выводы о том, кто дрался под окнами моего номера. Отвлекающий манёвр?

«Скажи уже хоть что-нибудь!» — я едва не завыла от отчаяния: лучше бы он спорил со мной, как Вигвар. Однако совсем скоро я пожалела, что хотела разговоров с ним.

— Мы ведь в одном ковене. Так не поступают.

— Как?

— Как минимум не действуют за спиной друг у друга. Ты уже потеряла ковен. Хочешь испытать это вновь?

Мерзкое чувство мгновенно опутало своими скользкими щупальцами. Сделав глубокий вдох и проигнорировав болезненный укол от слов Фридриха, я рассмеялась. Громко. Издевательски. Словно сумасшедшая.

Пусть катится в Тартар со своим осуждением.

♝♝♝

Два циферблата на башнях центрального вокзала Праги показывали одно и то же время с точностью до секунды. Здание, как и многие в Чехии, напоминало замок, величественно возвышаясь над узкими улочками, поблескивая на солнце. Чем ближе подходишь ко входу, тем сильнее ощущение, что множество фигур, высеченных прямо в камне, следят за каждым шагом прохожих.

Два дня после встречи с Марко я терялась в догадках, и вот вчера ночью Фабьен выслал адрес и номер поезда, отправляющегося сегодня утром. В запасе оставалось около сорока минут, но на перроны уже стекались пассажиры, образуя единую толпу. Скрипы колёсиков от чемоданов, чешская речь и стук работников вокзала сливались в общий гам, который, к удивлению, казался приятным. Как и в любом подобном месте, воздух полнился запахами историй: горечью расставаний и восторгом долгожданных встреч.

Волосы липли к шее: из-за навесного стеклянного купола духота ощущалась в разы сильнее. Марко приходилось часто снимать очки и вытирать лицо платком. Мы сухо поприветствовали друг друга и больше не обменялись ни словом. Так мы простояли минут десять, не дольше, однако из-за глухого молчания казалось, что прошла вечность.

— Скажи, — обратился Марко ко мне так тихо, что пришлось придвинуться к мужчине, чтобы лучше расслышать, — странно спрашивать это у тебя, но ему можно доверять?

Я посмотрела на свои туфли и провела носком по асфальту, а затем снова подняла взгляд на Марко:

— Да. По крайней мере, пока мы ему нужны.

Марко открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут в него врезался один из пассажиров. Телефон историка чуть не выпал из рук, но налетевший на него мужчина ловко его подхватил. Он был в яркой рубашке и солнечных очках, бормотал что-то невнятное, извиняясь и похлопывая Марко по плечу. Наконец, он вложил телефон в карман историка и поспешил прочь.

Всё произошло очень быстро, но я уверена, что уловила усмешку на его лице. У всех ведунов превосходная интуиция, а когда ты мантик, то воспринимаешь мир более тонко. Я могла бы сказать, что это была игра моего воображения, и сделать вид, что ничего не заметила. Однако я уже знала, что это не так.

— Возьмите карту и ни за что не выпускайте её. Пусть она всегда будет где-то рядом.

— Что? Зачем?

— Так я буду знать, что с вами всё в порядке.

— Что ты собралась делать?

— Хочу вернуть вам телефон.

Я рванула вперед, успев захватить выражение полного ошеломления на лице Марко.

Я старалась сохранять спокойствие, хотя адреналин подгонял меня идти быстрее. Я ловко лавировала между людьми, внимательно следя за мужчиной в яркой рубашке. Он двигался уверенно, иногда останавливаясь, чтобы поговорить с продавщицей сувенирного киоска или попробовать мороженое, которое так расхваливал дедушка за прилавком.

И вот, когда он завернул к узенькому проходу, который вёл в город, я с силой толкнула вора к стене и приставила карту к шее.

Мужчина поднял руки и затрясся:

— Сколько вы хотите? Можете взять и мороженое. Очень-очень вкусное.

Я прищурилась, мазнув взглядом по каплям, стекающим по его пальцам, а затем ударяющимся об асфальт. Очки в тёмной оправе съехали вниз, открывая вид на ярко-голубые глаза, однако вовсе не цвет показался мне примечательным. Несмотря на жалобное блеяние в голосе, в них плескалось… озорство?

Навалившись на него всем весом, чтобы не сбежал, я попыталась нащупать телефон Марко.

— Спасите! Обкрадывают средь бела дня! Люди добрые! — вопил он, как ненормальный.

— А ну замолчи, — шикнула я, плотнее прижав карту к коже.

Когда телефон нашёлся, я отошла от мужчины и внимательно осмотрела предмет со всех сторон. Остатки магии вибрировали на коже. Он явно что-то делал с ним.

— Кто ты такой? Из какого ковена?

— Нельзя задавать подобные вопросы после того, как ограбила меня! — ведьмак поспешил засунуть в рот всё, что осталось от лакомства.

— Ты первым стащил чужой телефон, а теперь рассуждаешь об этикете?

— Ах, и почему все вокруг такие неблагодарные.

Смахнув ладонью остатки мороженного, мужчина выхватил телефон, постучал по нему пальцем и нравоучительно протянул:

— Внутри этого красавчика находится уйма всего, что может вести инквизиторов по следу любителя чаш. А я ведь говорил ему сделать всё заранее, но этот упрямый жандарм никогда не слушает. Эх, иногда я спрашиваю сам у себя: «Стэнли, кому же ты достанешься? Есть ли хоть кто-то, кто сможет оценить всю глубину твоего таланта?».

Я едва поспевала за ходом его мыслей: мужчина быстро переключался с одной темы на другую. Единственное, что удалось понять — воришка не из ордена. Европейский ковен тоже его не посылал. Оставался только один вариант.

Фабьен.

Часть вторая. Под палящим Итальянским солнцем. Глава 15. Фабьен

Часть вторая. Под палящим Итальянским солнцем.

Купе напоминало небольшой уютный номер старых времён. Оливковые краски в сочетании с деревянной отделкой, ажурные узоры на дверной ручке и пышный ковёр только усиливали иллюзию того, что ты очутился в доме какого-нибудь аристократа, пригласившего тебя поболтать за чашечкой чая.

Я уверен, что необычный интерьер произведёт впечатление на моих гостей, которые, кстати, уже должны были прийти. Как только я подумал об этом, дверь с шумом отъехала в сторону. Стэнли упал мне на колени, крепко вцепившись в воротник пиджака. Его лицо покраснело и раздулось, казалось, ещё немного — и он начнёт свистеть, как чайник на плите, из носа которого поднимается пар.

Софья довольно хмыкнула и, не удостоив вниманием обстановку в купе, перешагнула через раскинувшиеся ноги ведьмака. Она расположилась у самого окна и без капли раскаяния произнесла:

— Прости-прости. Я давно не ездила на поездах. Ну и тряска, просто жуть!

Стэнли поднял блестевшие от слёз глаза и прохныкал:

— Мой эклерчик, неужели нам придется провести два дня с этой жестокой женщиной? Посмотри, — он ткнул пальцем в едва заметный порез на шее. — Сегодня ты чуть не лишился лучшего друга.

— Наверняка, ты это заслужил.

Чтобы рассмотреть ведьму как следует, пришлось спихнуть с себя айтишника и повернуть голову. На её лице читалось недовольство, которое было гораздо ярче дискомфорта из-за присутствия историка. Она постаралась оставить между собой и Марко как можно больше места.

— Думаю, стоит прояснить некоторые детали плана и этой внезапной поездки, — начал я.

— Да брось, пусть остаётся сюрпризом. Ты в этом настоящий мастер.

Короткая улыбка с моей стороны вызвала лишь новую волну негодования, однако она умело сдерживала гнев, покручивая одно из колец.

Возможно, Софье казалось, что я водил её за нос. Нельзя отрицать, что этого не случится в будущем, однако сейчас между нами не было лжи. Мне пришлось умолчать о разговоре с Марко, так как того требовали обстоятельства.

— Зря переживаешь. Разве можно что-то утаить от твоей магии?

Ведьма отдёрнула пальцы от кольца и расправила плечи.

— Разумеется.

Софья — умелый мантик, но, как бы талантлива она ни была, увидеть настолько тонкие детали ей не под силу. Я знал это и просто дразнился. Но стоило запомнить, что эта ведьма любила оставлять последнее слово за собой.

— Держи это в голове, точно так же, как те синие шторы.

Всё веселье исчезло. Схлынуло, как волна, оставляя после себя пустой безжизненный берег. Сколько ни пытался, но выжечь из памяти то злачное окно не получалось. О чём ещё, кроме подобной мерзости, она ведала?

Моя реакция улучшила настрой ведьмы. Она даже позволила себе, наконец, оглядеться, заостряя внимание на интересующих её вещах. Увидев это, я расслабился, решив не развивать неприятную тему.

После некоторой паузы я протянул Марко пожелтевший лист.

— Что это?

— Это гарантия нашей сделки. Бумага заколдована артефактором. Она не намокнет, не помнётся, и её будет трудно разорвать. Я прописал все условия. Пусть пока побудет у вас для надёжности.

Софья с удивлением покосилась в сторону артефакта. Должно быть, она не понимала, почему я передал Марко столь опасную вещь. Попади этот договор в руки к ковену, и меня ждало бы серьезное наказание. Но в основе любой бесчестной сделки лежит крупица порядочности. Только так люди будут обращаться к тебе вновь и вновь.

Историк довольно кивнул и запрятал ценную вещицу в пиджак. Немного погодя он всё же задал вопрос, который, вероятно, уже давно вертелся на языке.

— Как вам это удалось? Обычно, когда я оказываюсь рядом с вокзалом, меня сразу же находят и просят вернуться обратно. Но сегодня мы не встретили ни одного человека из ордена.

Стэнли самодовольно хмыкнул. У него и впрямь были все причины выглядеть таким довольным. Большую часть работы выполнил именно он. Взломав сайт аэропорта, он заказал на имя Марко билет до Германии. Именно Стэнли создал артефакт, который позволил мне на некоторое время принять образ Марко.

Под мерное постукивание колес я ненадолго вернулся на несколько дней назад.

Марко уже становился свидетелем моей магии, однако и в этот раз появление через длинное зеркало заставило его оторопеть. Правило, которое я сам же и придумал, гласило не демонстрировать силу отражателя каждому встречному. Даже де Ла Саль считали, что я — артефактор. Однако в последнее время приходилось закрывать глаза на собственные установки.

Поборов смятение, Марко впал в прежнее спокойствие и перечислил все свои требования. Что вчера, что сегодня непредвиденные изменения в плане раздражали. Когда-нибудь излишняя самоуверенность меня погубит.

Выслушав заготовленную речь до конца, я попросил его одолжить одежду, в которой он часто появляется на улице, и велел быть на вокзале в точно назначенное время.

Неторопливая походка была намеренной уловкой. Словно охотничьи псы, люди из ордена гнали «Марко» к аэропорту, не давая отклониться от маршрута. Где бы я ни оказался, за мной всюду следовал перестук бусин, цепкий взгляд в душном автобусе, удары туфель о каменную плитку или запах ладана, зудящий в носу. И так по кругу, пока поддельный Марко не скрылся в так называемом «рукаве», который связывал самолёт и здание аэропорта. В то время как историк летел в Германию, я, сбросив действие артефакта, приближался к железнодорожному вокзалу.

Стэнли не мог усидеть на месте. Он потратил полчаса, пытаясь завязать разговор с Софьей, но она была непреклонна: скрестив руки на груди, ведьма хранила молчание. Однако ведьмак не из тех, кто легко сдаётся, и на её безупречной маске безразличия наконец появились первые трещинки.

Густое, почти осязаемое напряжение словно вылетело в узенькое окно поезда. Было ли это игрой воображения, но все будто вздохнули с облегчением. Враждебность Софьи сменилась интересом. Признаться, она долго продержалась, обычно люди сдавались под натиском Стэнли спустя пару минут после знакомства. Он умел располагать к себе, невзирая на чудаковатость. Хотя, вполне возможно, что именно она и влекла к нему других. В конце концов, кого из нас можно назвать нормальным?

Стэнли извергал один нелепый анекдот за другим: Марко маскировал улыбку за покашливаниями, а Софья, напротив, с радостью смеялась над каждой шуткой, да так, что в какой-то момент в уголке её глаз показались слёзы. Кто бы мог подумать, что эту ведьму так легко рассмешить?

Когда арсенал баек наконец закончился, непринужденная атмосфера сошла на нет. Не зная, куда себя деть, Марко решил сходить за кофе.

— Лучше не оставлять его одного.

Без лишних слов Софья последовала за историком. А я вновь пробежался взглядом по убранству купе. Обстановка действовала странным образом — она успокаивала. Неужели никто, кроме меня , этого не ощутил?

— Мой Версальский дворец, я ведь скоро начну ревновать.

Моё фырканье не остановило словесный поток Стэнли.

— Ты пялился на её рот как минимум в два раза дольше, чем на мой.

— То, как смотришь на мой рот ты, вообще выходит за рамки приличия.

Стэнли вытаращил глаза и затряс пальцем возле моего носа:

— Так мне не показалось. С ума сойти, этому серому кардиналу понравился чей-то смех!

Он пытался развить тему, но совсем скоро ему наскучило моё равнодушие. Спустя несколько минут вернулся Марко с подносом в руках. Три кофейные чашки радовали глаз своей белизной, однако посреди этой безупречной картинки затесался невзрачный граненый стакан. Стеклянный и настолько простой, он казался чем-то вроде мусорного пакета на идеальном газоне.

Я прислушался к чувству, напоминающему пренебрежение внутри себя. Откуда в нас берётся эта предвзятость? Это ощущение превосходства ко всему, что хоть как-то выбивалось и не вписывалось в наши представления? Параллель между стекляшкой и мной вырисовывалась как нельзя ясно: я такая же «никчёмность» в глазах семьи.

И не только я, мы все заложники подобных рассуждений. Марко — соринка в глазах инквизиторов. Стэнли — преступник, сумасбродный ведьмак. А Софья, которая потянулась сейчас к ближайшей чашке и замерла, — отшельница. «Помешанная». Кажется, именно так они называли её за спиной?

После секундной заминки девушка всё же обхватила тот самый стакан.Марко раздражённо дёрнул ведьму на себя. Он не давал ей возможности вставить и слово, причитая и внимательно рассматривая покрасневшую кожу.

— Где твои глаза? Неужели не знаешь, что нельзя хвататься за стакан с кипятком?

Девушка виновато качнула головой, но, готов поклясться, всего на мгновение уголки её губ дёрнулись в призрачном подобии довольной улыбки. Волна мурашек прокатилась вдоль позвоночника до самого копчика. Я едва не разразился смехом, наконец осознав, насколько ошибался в ней.

Хитрая, словно та самая лиса, что сбежала из русской сказки про колобка. Необычайно проницательный мантик. Безусловно, этого нельзя было не заметить. И всё же я проглядел, что мне в руки попался меч, до сих пор запрятанный в ножны.

Сначала казалось, что ведьма бунтует, раз за разом отклоняя предложение ковена. Погоню за Граалем я посчитал ещё одним вызовом. Но если бы я сразу подумал над этим тщательнее, то отвесил бы себе знатную пощёчину.

Столь упрямая особа так просто наплевала на принципы и присоединилась к ковену? Несмотря на очевидную любовь к брату, Софья без сомнений шла против него. Она не хотела обманывать Марко, но всё равно сделала это. Даже сейчас. О, ведьма прекрасно знала, что пострадает, оттого её манипуляция выглядела ещё более жестокой по отношению к историку. И всё ради чего? Ради обычного протеста и репутации? Вот уж сомневаюсь.

Другие ведуны считают Софью зациклившейся, но они не подозревают, насколько на самом деле сильна её одержимость. Однако какую же цель она преследует? Вернее, какую из двух очевидных. На что она готова ради неё?

Почувствовав холодный взгляд, азарт внутри меня заурчал, словно домашний кот. Пускай немного, но Софья продемонстрировала остроту стали, которой являлась. Больше нельзя позволять ей пускать пыль в глаза.

♝♝♝

Нам предстояло совершить несколько пересадок. Первым пунктом в этом длинном путешествии стала Вена. Изящность и элегантность австрийской столицы завораживала туристов, впервые посетивших город. Как и в Чехии, многовековая история махала вам рукой почти из каждого закоулка, правда, делала это гораздо скромнее. Всё же веяние современных тенденций здесь было гораздо сильнее. Пожалуй, в этом городе есть где разгуляться как ценителям искусства, так и любителям всего нового и технологичного.

Однако, если спросят у меня: «Какой из городов пришёлся мне по душе — Прага или Вена?», я выберу «город ста шпилей». Что-то незримое тянуло меня на узенькие улочки, где гордо высились готические замки и домики с красной черепицей. Туда, где ведьма варила вкусный кофе, которым я наслаждался, ведя долгие беседы.

Покинув Вену, мы достигнем Венеции, затем Флоренции, и уже там, по морю, доберемся до острова Сардиния. Продумывание плана и мерное покачивание поезда постепенно погружали в дремоту. Даже храп Марко и сонное бормотание Стэнли действовали как колыбельная.

Перед моими глазами уже начали возникать образы пыльной комнаты, старого торшера и синих штор, как вдруг тихий вопрос вернул меня к реальности.

— Зачем тебе Грааль?

— Боюсь, придётся убить тебя, если расскажу.

Что-то в моей интонации заставило её затихнуть. Спустя пару секунд послышались скрипы. Её излюбленное оружие в виде карты не заставило себя ждать.

— Ну так давай проверим, кто сделает это первым. — Она скомкала ткань подушки рядом с моим лицом и склонилась ближе. В нос ударил аромат зелёных яблок. Кажется, так пахли её волосы? — Представь, что ты порядочный компаньон, и скажи правду.

Я резко выпрямился, и, слава богам, расстояние до верхней полки позволяло мне это сделать. Наконец-то я мог разглядеть ведьму. Софья была в смятении: несмотря на свои угрозы, она быстро отпрянула, чтобы карта не оставила на моей шее более глубокий порез. Обхватив её тонкое запястье, я не позволил ей сдвинуться, удерживая на месте.

— Я умею быть честным. Но с чего бы мне становиться порядочным, когда все вокруг только и делают, что лгут?

Боль была едва заметна, но, казалось, её беспокоила всё ещё сочащаяся кровь. Она не пыталась вырваться или отстраниться, спокойно сидя на мне, но её взгляд метался от раны к моему лицу и обратно.

— Ты первый, кто меня обманул, — прошептала она хрипло, внезапно отворачиваясь.

— Вот как? — я нежно сжал её ладонь, скользнув пальцами по запястью. — В нашу первую встречу я сказал, что Грааль поможет нам возвыситься в глазах других ведьмаков. Разве я солгал?

Софья недовольно поджала губы.

— Я не рассказал всего, чего хочу достичь, но ты ведь и не спрашивала об этом.

Никто из нас не заметил, что карта уже давно исчезла в темноте купе.

— Так или не так?

— Так.

— Тогда в чём же моя вина?

— Хорошо. Я спрашиваю тебя сейчас.

Мы замерли: казалось, Стэнли проснулся. Но он лишь громко выругался, после чего причмокнул губами и снова погрузился в сон. Софья выдохнула, а я воспользовался возможностью и оставил короткий поцелуй в месте, где переплелись наши пальцы.

— Обычно, когда просят, предлагают что-то в ответ, — сказал я.

Ведьма прищурилась, но потом расплылась в сладкой улыбке:

— Разрешаю поцеловать и мою ногу.

Секунда, ещё одна, и я уже не могу сдержать смех. Стэнли падает с верхней полки. хватаясь за сердце, он недовольно ворчит:

— Боже, мой мушкетёр, звуки из твоего рта чуть не отправили меня на тот свет!

Глава 16. Софья

Шум причала будоражил. То тут, то там заядлые капитаны перебрасывались привычными фразами.

«Колдунчик прикрепил?» — слышалось со стороны судна с пышными белыми парусами. «Нужен он мне!» — вторил ему голос второго моряка.

Приходилось постоянно щуриться из-за яркого солнца, однако даже это не портило обстановку. Я сидела на краю катера, болтая ногами, чтобы спастись от жары. Лёгкий бриз нежно касался моей кожи и трепал волосы, словно стараясь ещё больше поднять мне настроение. Буйство окружающих красок, атмосфера Италии и море действовали, как несколько чашек кофе. Энергия бурлила внутри, ища выхода.

Пока я наслаждалась видами, Стэнли и Фабьен готовились к отплытию. Как оказалось, оба умели управляться с кораблем, но на вопрос: «Где вы научились?» — они долгое время отшучивались, пока Стэнли наконец не поведал, что как-то им пришлось пересечь Средиземное море, спасаясь от наёмников из Марокко. Тогда и научились.

Бывает же так: смотришь на кого-то и даже не подозреваешь, что перед тобой стоят люди, способные на настоящие безумства, которые для них всего лишь часть рабочей рутины.

Марко сидел рядом со мной и читал газету. Каждый раз, когда кто-то из ведьмаков ступал на палубу или сходил с неё, катер заметно раскачивался. Судя по бледному лицу историка, предстоящая поездка по воде его совсем не радовала.

За последние несколько дней Марко оттаял, маленькая провокация с моей стороны принесла плоды. Я не пыталась играть на его чувствах в том смысле, в каком это могло показаться. Но путешествовать с осязаемым напряжением было невыносимо. Марко годами закапывал внутри любовь к дочери, а я воспользовалась этим и приняла часть его нерастраченной заботы на себя.

Безусловно, у моря жара не душила своими объятиями, как в городе, но даже здесь я чувствовала, как капли пота стекали по лопаткам к пояснице. Скрип за спиной нарастал, пока не замер, а на воде не показалась тень. Вдруг мне на голову опустилась шляпа.

— Солнце на море коварно, моя львица, — не спрашивая, Фабьен сел рядом, скинул с себя обувь и погрузил ступни в заманчивую прохладу.

Поправив подаренную им шляпку, я устремила взгляд вдаль. Крикливые чайки восседали и высматривали добычу. А дальше, там, где не было кораблей, где синева моря сливалась с зеленью островов, царил дух приключений.

Вдохнув солёный воздух глубже, я вернулась на катер. Вернулась к ведьмаку. С того эпизода в поезде мы не затрагивали тему Грааля, вернее, наших намерений касательно чаши.

Когда пальцы ведьмака случайно задели мои, я невольно вспомнила прикосновения его губ к ним. Меня не покидало ощущение, что Фабьен вёл какую-то игру. Он словно прощупывал меня, мои возможности.

— Не снимай её, пока мы не доберёмся до острова, хорошо?

Его голос пробирался под кожу и жутко раздражал.

— Очередная уловка?

— Это называется «забота».

У меня было иное мнение на этот счёт.

Сама того не ведая, я всё время кидала взгляды в его сторону. И, конечно же, это не укрылось от ведьмака.

— Что, кажусь тебе настолько несуразным в таком виде?

И ведь действительно, сегодня он выглядел иначе: простые черные брюки, футболка и кепка — никаких ярких принтов и винных оттенков.

— Не важно, как ты выглядишь, — я постучала пальцем по виску. — Куда больше меня занимает, что творится у тебя здесь.

Судно в очередной раз качнулось: я почти упала на Фабьена, но успела отстраниться прежде, чем он прикоснулся бы ко мне.

— Послушай, а не заключить ли нам ещё одну сделку?

Я не верила ни в рай, ни в ад, но сидящий передо мной ведьмак вполне подходил под описание какого-нибудь демона. Слово «сделка» слетало с его губ чаще, чем ругательства с моих. А каждое моё «да» будто отщепляло кусок от души.

— Не стоит так беспокоиться. Я предлагаю равноценный обмен. Раскрывать все карты было бы неинтересно, но мы могли бы поделиться друг с другом некоторыми деталями.

Закинув ногу на ногу так, чтобы большая часть капель попала на Фабьена, я слегка откинулась назад и изобразила любопытство. На самом деле, отбросив всякое лукавство, я была искренне заинтригована.

— Только сначала я выслушаю тебя. Хочу знать, насколько откровенен ты будешь, прежде чем рассказывать самой.

— Моя львица, ты знаешь толк в переговорах.

И это была не лесть. Ещё одна странность ведьмака: он приходил в восторг всякий раз, когда я в открытую говорила о своем недоверии к нему.

— Семья. — Фабьен сильнее надвинул кепку на лоб и замолчал.

Ответ можно было посчитать абстрактным, но не лживым, и я не знала, радовало это или пугало? Чужие тайны — вещь притягательная, но вместе с тем коварная. Каждый секрет, как красная нить на пальце, тянется к другому человеку и связывает с ним. А у Фабьена тайн столько, что не хватит пальцев.

— Что, даже ни о чём не спросишь?

— Нет.

— Нет? — он звучал так, словно не мог поверить.

Кивнув, я вновь посмотрела на горизонт, мечтая утопить в нём то, что видела ранее. Но что-то подсказывало, что даже это не помогло бы. Нить между нами уже натянулась.

♝♝♝

Если ты рождён в семье ведунов, ещё до проявления сил можно предположить, каким даром ты будешь владеть. В роду больше артефакторов? Тогда с вероятностью 80%, ты станешь им. В прошлом многие заключали браки, преследуя цель передать желаемые способности. Однако сейчас лишь некоторые семьи придерживаются подобных взглядов. Семья Хельги была как раз из таких. Но, как казалось, не только Суви ставили вопросы крови в приоритет.

Мой папа был артефактором, его силы передались брату. Имя мамы нередко можно было услышать в кругах мантиков. Я унаследовала её магию. Но иногда случается так, что часть дара смешивается с другим, приобретая интересную форму. Моя бабушка — провидица. Я же не способна вызывать видения, как она. Завесу возможного будущего для меня приоткрывает Таро. Однако бывает, что во снах я вижу отрывки из прошлого. Как правило, они случайны и могут принадлежать совершенно незнакомому человеку.

Незадолго до поездки в одном из снов я очутилась в полупустой комнате. Взгляду почти не за что было зацепиться, разве что за ярко синие шторы. Казалось, что они поглощали весь солнечный свет и радость, отчего воздух становился тяжёлым и густым. Я не была уверена, связано ли это место с Фабьеном, но в тот момент, в поезде, просто предположила, и, как оказалось, не ошиблась.

Как бы хорошо ведьмак не владел своим лицом, все заметили, как переменилось его выражение, как вмиг изменилось его настроение. Та комната связана с воспоминаниями, тяжелыми или приятными, мне было неведомо. До сегодняшней ночи.

В то время как глаза привыкали к окружающей темноте, слуха коснулись несколько голосов. Один из них был тихим, словно говорящий боялся быть услышанным. Его собеседник, напротив, говорил громко и звонко. Разобрать хоть что-то не получалось, так как оба говорили на французском.

Прищурившись, я заметила тонкую полоску света, которую прежде загораживала маленькая фигура. Сделав несколько шагов к ней, я замерла. Словно почувствовав чужое присутствие, она обернулась. Мрак скрывал черты лица ребёнка, но даже так его взгляд цепко удерживал на месте.

Но как меня мог видеть кто-то из прошлого? Обескураженная подобным открытием, я упустила момент, когда набор из непонятных слов на другом языке стал понятен. Взяв себя в руки, я решительно прошла мимо ребенка и прислонилась к двери.

— Ты слышишь себя?!

— В округе нет ни одного целителя. Он едва выжил. Что ,если он заболеет вновь?

Женщина сомкнула губы в безжалостно ровную линию и взмахнула ладонью, словно пыталась отогнать надоедливое насекомое.

— Ведуны редко болеют. Так или иначе, а он тоже один из нас. Переживёт, — холодный тон соответствовал ледяной маске на её лице.

Что-то в этом отчуждённом высокомерии показалось мне знакомым.

Скрипнула половица. Тяжёлое сопение позади ненадолго отвлекло от говорящих. Блеклое свечение из другой комнаты слегка озарило пространство. Грудь ребёнка часто вздымалась, а сжатые кулаки демонстрировали, насколько эта ситуация была ему неприятна.

— Дело не только в этом. Я дала ему всё, что знала. Ему нужно учиться. Нужно общаться со сверстниками, — черты второй женщины были схожи с первой, но намного мягче. Совершенно очевидно: она не привыкла спорить. Но, похоже, судьба ребёнка занимала её сильнее собственной кротости.

— Мы с мужем уже говорили, при каких условиях ты можешь вернуться. Мне нечего добавить, Аннет. Либо ты возвращаешься без него, либо не возвращаешься вовсе.

Та, кого назвали Аннет, с шумом втянула воздух и схватилась за горло. Слёзы рвались наружу, но она сумела их побороть, после чего хрипло протянула:

— Как ты можешь ставить меня перед подобным выбором?

Стряхнув пепел и убрав мундштук в сторону, женщина закинула ногу на ногу и обхватила острую коленку:

— Избавься ты от него раньше, и не пришлось бы выбирать.

— Вивьен!

Звон стекла заставил картинку рассыпаться на части.

Вздрогнув , я проснулась. Первое, что я сделала, это — попыталась всё забыть. Но кровь, стекающая по пальцам мальчика, никак не выходила из головы.

По неведомым мне причинам де Ла Саль отреклись от Фабьена и его матери. Не следовало пропускать это через себя и уж тем более не следовало начинать ему сопереживать. У всех нас свои косточки, которые застряли в горле и царапают его изнутри. Но даже если бы очень захотела, то не смогла бы стать пинцетом для Фабьена. Ведь моё горло тоже до сих пор распирает боль.

Стэнли сбавил скорость, и Марко не смог сдержать благодарного вздоха. Морская болезнь историка стала настоящим сюрпризом. За час поездки его вырвало не меньше двух раз, поэтому он почти все время проводил поближе к бортикам. В последний раз бросив взгляд на сгорбленную фигуру мужчины и убедившись, что он всё ещё на палубе, я уткнулась в записи и в десятый раз прочла пророчество Альсинии:

«Глаза мантиков подёрнутся дымкой, и они перестанут видеть;

Травы целителей иссохнут;

Руки артефакторов утратят умение творить;

А Словесники умолкнут навсегда».

Странно, что ведьма не упомянула отражателей. Тогда их не существовало? Или причина в другом? Поддавшись порыву,я отыскала Фабьена, он тоже смотрел на меня. Улыбнувшись уголком губ, ведьмак указал пальцем в небо.

В оранжевых всполохах восхода кружили чайки. Всё вокруг заливал мягкий солнечный свет, его отголоски кружили над поверхностью моря, превращая водную гладь в чистое золото. Я успела позабыть, каково это, когда перехватывает дыхание, а пульс бьётся так сильно не из-за тревог и страхов, а просто красивого вида. Восхищение вытеснило все дурные мысли.

Не знаю, как долго я продолжала любоваться всем этим, но в какой-то момент крики чаек стали в несколько раз пронзительнее. Сердце ухнуло в пятки, когда вдалеке показались две точки, которые стремительно надвигались на нас. Маршрут, которому мы следовали, не был секретным. Любой желающий мог использовать его, чтобы добраться до Сардинии. Но интуиция вопила об опасности, а жар, исходящий от карт, лишь подтверждал это.

Спустя десять минут уже можно было различить очертания ярко-красных посудин. Даже моих скудных знаний о лодках хватило, чтобы понять, что они явно превосходили по быстроте наш небольшой катер.

Фабьен спустился с капитанского мостика и, поравнявшись со мной, передал бинокль. Не став задавать лишних вопросов, я тут же взглянула в сторону возможных преследователей. Палубы обеих яхт пустовали, но, отыскав капитанскую рубку, непроизвольно сжала руки сильнее.

— Это то, о чём я думаю?

Фабьен мрачно кивнул, подтверждая, что знак, вышитый на форме одного из моряков, действительно принадлежит ордену.

— Стэнли!

Айтишник одной рукой спустил солнцезащитные очки на нос и весело выкрикнул:

— Что случилось, моя французская шпага?

— Тебе лучше ускориться.

— Насколько? — деловым тоном поинтересовался Стэнли.

— В несколько раз быстрее, чем в Арабских Эмиратах.

— Когда мы попали в наркоманский притон?

— Нет. Когда выбирались из гарема, — невозмутимо ответил Фабьен, вынуждая посмотреть вниз и проверить, а не отвисла ли у меня челюсть от шока?

Марко хотел что-то добавить, но как только катер ускорил ход, его вновь скрутило. Зажав рот рукой, он едва успел перегнуться через борт. Мы прыгали на волнах, в ушах свистел ветер, сквозь слезящиеся глаза я видела, что инквизиторы стали отставать.

Стэнли резко развернул лодку, и меня прибило к левому борту. Когда тупая боль в затылке прошла, а сознание прояснилось, волнение отвесило хлёсткую пощёчину. Уповая на чудо, что Фабьен услышит меня сквозь шум мотора, я закричала, что есть силы.

— Остановитесь! Он упал! Марко упал! — повторяла я снова и снова. Когда корабль перестал качаться, я смогла подползти к краю палубы.

Я внимательно осматривала море в поисках любого движения, пока не увидела Марко, который пытался удержаться на воде примерно в трёхстах метрах от нас, а может быть, и дальше.

— Мы должны вернуться! — воскликнула я.

Время сгорало подобно восковой свечке, но Фабьен не проронил ни слова.

У нас было всего несколько минут форы прежде, чем инквизиторы вновь подберутся близко. Тянуть нельзя, однако хватило одного взгляда, чтобы понять, почему он медлил. Эта мысль так явно играла на его лице.

Желудок предательски сжался. Пока я боролась с тошнотой, ведьмак боролся с собой. Что бы не надумывал себе мой брат, но я никогда не строила иллюзий относительно Фабьена. Я видела, как холодная расчетливость призывно виляет перед ним хвостом. И всякий раз, когда в дело вмешивается голос совести, он схватится за хвост. Не важно, кого это коснётся. Не важно, что за ситуация. Всегда.

Поднявшись на ноги, я принялась порывисто снимать кольца, браслеты — всё, что могло помешать.

— Что ты задумала?

Стряхнув его ладонь с запястья, я глубоко вдохнула, после чего расплылась в улыбке:

— Боюсь, ты не поймёшь, даже если объясню.

Рёв мотора не стал для меня неожиданностью. Я старалась заглушить свои сомнения и сосредоточиться на Марко. Солёная вода щипала мою кожу, но я пыталась дышать ровно и сохранять спокойствие.

Я не думала ни о лодках инквизиторов, ни о Фабьене, который мог и не вернуться. Всё, о чём я могла думать, — это спасение Марко.

Когда до мужчины оставалось всего ничего, я поняла, что потеряла его. Остановившись и внимательно осмотревшись по сторонам, я смачно выругалась. «Да что ж такое!»

Как некстати в голове всплыли любимые истории брата о морском дне, которое тянуло к себе нерадивых моряков и ни за что не отпускало.

Задержав дыхание, я занырнула. Марко нельзя умирать.

Его ведь ждут. Дочь. Внук.

И никаким силам моря не отнять его у них.

— Держу. Я держу вас, Марко. Держу.

◇◇◇◇◇

[1] На языке моряков так называют приспособление, с помощью которого определяют направление ветра.

Глава 17. Фабьен

В жизни мне приходилось сталкиваться с двумя трудностями: первая была связана с освоением магии, а вторая — с буйным нравом. Возможно ли обуздать ветер или посадить зверя в клетку, попытавшись сделать его ручным? Возможно. Но совершенно бесполезно.

В России есть одно выражение: «Сколько зверя ни корми, а он всё равно будет смотреть в лес». Софья уплывала всё дальше, а я чётко осознавал: её место — воля. Среди рассветов и закатов. Без клеток и заборов из чужих желаний.

— Члены команды один за другим бросаются в море. Уже пора сомневаться в твоих лидерских качествах?

Кажется, кто-то слишком много думает о ведьме. Я попытался выбросить её из головы и сосредоточиться на цели.

Ранее я оценивал наши шансы на успех без Марко. Это заняло бы гораздо больше времени, чем мы планировали, но я почти нашёл решение. Однако было бы большой ошибкой потерять и мантика. Софья не оставила нам другого выбора. Придётся принять бой.

— Заводи, Стэнли.

— Уверен? — ведьмак нахмурился.

— В этот раз нам не нужно быть быстрыми. Они должны следовать за нами.

Стэнли шутливо приставил руку к виску. Катер вновь пришёл в движение. Вынув зеркало из кармана и протерев его несколько раз, я почувствовал, как магия невидимыми линиями опоясала тело. Я был почти готов отправиться в коридор из дверей.

— Погоди-погоди, ты что опять?!

Мои губы растянулись в заговорщицкой улыбке, на что он закатил глаза.

«Макака», «гриб», «красный зад».

Несколько секунд мозг пытался понять, почему он произнёс именно это, да ещё и на французском?

— Что ты так смотришь? Это единственные знакомые слова из моего запаса, которые напоминают ругательства!

— Ты справишься, — бросил я прежде, чем покинуть его.

Дверей оказалось не так много, как хотелось. Некоторые из них вели прямиком на палубу, одна помогла бы пробраться в рубку капитана, что слишком рискованно. Я собирался остановить их, не показывая магии.

К счастью, на той яхте, что немного отставала, вся немногочисленная команда находилась вместе с капитаном. Однако передвигаться приходилось почти ползком: окна рубки открывали слишком хороший обзор.

Будь у меня чуть больше времени, возможно, я смог бы придумать более надёжный план. Но Софья и Марко не станут ждать вечно.

На удивление камбуз выглядел не так броско в сравнении с цветом яхты. Вполне вероятно, что судно не принадлежало ордену, который славился своими финансами и возможностями. Это было небольшое прямоугольное помещение с двустворчатой газовой плиткой, раковиной и несколькими ящиками вдоль стены. В центре комнаты располагался обычный стол, а вокруг него — диванчики с дешёвой обивкой. Если бы она загорелась, вся команда могла бы погибнуть в огне или, по крайней мере, получить отравление угарным газом.

Довольно постучав по спинке мебели, я выудил из карманов два предмета: именно столько позволялось проносить с собой через коридор. Первым был особый ключ артефактора. С его помощью можно запереть дверь, открыть которую удастся, только если воспользоваться им же. Или можно воспользоваться другим ключом, но уже от более сильного артефактора.

Второй предмет представлял собой особую лампу с рисунками. Она напоминала детский вращающийся ночник, отбрасывающий тени. Ведуны называют её «Обманка» из-за своих свойств создавать несложные иллюзии. Попавший в чары человек может увидеть пауков, змей, а иногда и взрыв, всё зависит от того, что выберет ведьма или ведьмак.

Заперев обе двери и поставив обманку на стол, я скомкал несколько салфеток, позаимствованных из шкафчика. Датчик дыма сработал исправно. Совсем скоро на палубе послышался встревоженный топот. Встав возле двери так, чтобы меня не заметили, я стал ждать, когда подействует иллюзия.

Увидев, как в камбузе всё объято пламенем, моряк попытается его потушить. Не сумев открыть дверь, он наверняка кинется к огнетушителю, но, не найдя, его поддастся панике. Пожары на суднах — вещь редкая, отчего особо опасная. В случае, когда его невозможно устранить, весь экипаж как можно скорее покидает яхту. Именно на подобный исход событий я и рассчитывал.

Всё могло обернуться против меня, если бы среди них был кто-то с розарием. Инквизитор, владеющий этими чётками, способен развеять мор. К счастью, за нами не отправили кого-то настолько важного.

Мужчина поддался панике быстрее, чем ожидалось. После безуспешных попыток отпереть дверь он застыл как вкопанный. Нетипичное поведение для бывалого моряка, что, впрочем, мне лишь на руку.

Его мертвецки бледное лицо не на шутку встревожило подоспевшего к нему на выручку.

— Чего возишься? — Похлопав его по плечу и не дождавшись ответной реакции, он с силой отодвинул моряка в сторону. — Какого?!

Ужас сквозил в глазах обоих, и когда один из них всё-таки собрал волю в кулак, ситуация свернула в верное русло.

— Идём, надо выбираться, — мужчина потянул соратника за локоть. — Идём же! Скоро всё взлетит на воздух!

Быстро найдя дверь, ведущую в рубку, я стал наблюдать, как инквизиторы в спешке выбираются на палубу и бросаются к шлюпкам. Как и полагается, капитан покидал судно последним.

♝♝♝

Выследить их оказалось не так просто. Услышав звук приближающейся лодки, Софья нырнула в воду, надеясь избежать встречи с орденом. Однако Марко был не в том состоянии, чтобы справиться с такой задачей, да и ведьма, вероятно, уже выбилась из сил. Когда она наконец вынырнула, я уже заглушил мотор.

— Не знаю, что вам нужно, но предупреждаю, что у меня четвёртый дан по каратэ.

Софья выбрала верную стратегию: орден мог не знать о тех, кто был рядом с Марко. Поэтому лучше не раскрывать своё истинное лицо.

— А ещё я больно кусаюсь. Так что если не хотите…

Я тихо рассмеялся:

— Давай побережём твои зубки, моя львица.

— Фабьен?!

Я постарался не обращать внимания на радостные нотки в её голосе. Подняв Марко на палубу, я протянул руку Софье. Она заколебалась, словно от её решения зависело нечто большее, чем просто принятие помощи.

Знакомое ощущение прохлады, за которым всегда следовало приятное покалывание, разлилось от кончиков пальцев до поясницы. С каким-то странным сожалением я выпустил её ладонь. Пожалуй, стоит позаботиться о самочувствии нашего историка.

По коже Софьи стекали ручейки, несмотря на жару, ведьма дрожала, но стойко переносила усталость. Даже когда Марко пришёл в себя, она ни одним словом не выдала своего состояния, поспешив к нему.

— Ты спасла мне жизнь, белла, — с хрипотцой в голосе произнёс историк, нежно сжимая её ладони. В его глазах читалась искренняя благодарность и почти щенячья преданность.

— Очень надеюсь, что не зря, — с усмешкой заметил я, за что тут же получил упрёк.

— Твоя тактичность ходит по краю наглости. — Смерив меня недовольным взглядом, она повернулась к историку и с теплотой улыбнулась ему. — Вы ничем мне не обязаны, Марко. Разве что, проведите как можно больше времени с семьей. Не упускайте эту возможность.

Она говорила об этом без лукавства, ей хотелось воссоединить Марко с дочерью. Но я также знал, что в любой момент честность Софьи способна обернуться оружием. Она станет жестокой, если того потребуют обстоятельства. И вот это — настоящая загадка. Не понимаю, как мы могли быть такими похожими, но в тот же миг абсолютно разными?

♝♝♝

Солнце почти достигло точки в зените. Мы потеряли достаточно времени в море и потеряем столько же, заметая следы. Городок, в котором проживала дочь Марко, находился на юге острова. Мы же высадились у восточной его части. Чтобы отвлечь внимание ордена, Стэнли нанял людей, которые должны переправить яхты обратно. Как можно дальше.

Когда хочешь что-либо спрятать — оставь это на виду. Мудрость проверенная веками. Именно поэтому мы ждали рейсового автобуса в Карбонию, не таясь по закоулкам, а сидели в кафе под открытым небом. Марко заказывал перекусить, пока мы слушали рассказ Стэнли.

— Они почти догнали меня. Запах сандала уже сносил меня с ног! К счастью, я вовремя вспомнил, что всё-таки артефактор, а не просто лучший специалист в айти-технологиях.

Софья покосилась на меня с немым вопросом, не понимая, как ведун может позабыть о таких вещах. Но каким удивительным бы это ни казалось, со Стэнли подобное случалось не раз.

Долгое время он жил, не подозревая о том, кто он. Стэнли никогда не состоял в ковене, у него не было никого, кто мог бы рассказать ему, что значит быть ведуном. Ещё в детстве его усыновил старый пройдоха-программист, от которого он и научился взламывать чужие банковские счета и правительские сайты. И лишь после смерти приёмного отца Стэнли случайно попал в наш мир.

Ведьма перестала грызть кубики льда и обмахиваться ладошкой. Стэнли не только унёс ноги от инквизиторов, но и увидел кое-что весьма любопытное.

— Звучит так, словно мой брат как-то замешан в этой погоне с орденом, — её губы недовольно скривились.

— Тот брутальный красавчик — твой брат? — Стэнли многозначительно присвистнул, за что получил пинок по коленке.

Скрываясь от инквизиторов, он заметил группу ведунов, которых не должно быть в Италии. Во всяком случае, мы рассчитывали на неделю форы, прежде чем провидица из отряда обнаружила бы нас.

— Нас выследили. И я почти уверен, что это сделал Милош. Будь добра, передай кольцо с гранатом Стэнли.

— С какой целью?

— Рыбак легко распознает другого рыбака.

— Как ты понял, что оно от брата? — Софья нахмурилась, но отдала предмет.

Окинув ведьму взглядом, я подарил ей озорную полуулыбку. Удивление Софьи напоминало первый кусочек любимого десерта.

— Ты всё время крутишь его на пальце, когда злишься или чувствуешь себя уязвимой. Оно придаёт тебе уверенности, правда?

— Это к вопросу не относится, — хмыкнула она и залпом осушила бокал с соком.

— Отнюдь. Подобные мелкие детали говорят, что ты дорожишь этим предметом. Бросившись за Марко, ты сняла всё, кроме этого кольца. Из чего можно сделать вывод, что оно от очень ценного человека. Стоит ли мне озвучивать имя или ты признаешь, кто для тебя важнее всех?

Спустя пару минут догадки подтвердились. Подаренное кольцо не куплено в ювелирном магазине, а сделано вручную. И именно благодаря этому своеобразному маяку Милош узнал о нашем местоположении.

— Пусть так, но это не объясняет того, как нас нашли инквизиторы.

— Ты ведь умная ведьма.

— Он ни за что бы не сказал им, Фабьен, — упрямилась Софья. Всем своим видом она демонстрировала, насколько мысль о сотрудничестве брата с церковью абсурдна.

Поблагодарив официанта, я пододвинул девушке порцию джелато. Марко уверил нас, что никакое другое мороженое не сравнится с этим лакомством. Он описал его как прохладу, которая прячется за лёгкой молочной вуалью и спасает от зноя.

Свежие фрукты заворожили ведьму, но она продолжала сидеть, вскинув подбородок. Хотела, чтобы я согласился с ней?

— Вы с братом повздорили. И серьёзно. Конфликт не что-то самостоятельное, моя львица. А значит, Милош совершил нечто весьма неприятное. В противном случае ты не наказывала бы его всякий раз, когда вы встречаетесь. Но главное не это. Зачем защищаешь его? Почему продолжаешь доверять, если он уже предал тебя однажды?

Я осознал, что сболтнул лишнее, только когда Стэнли перестал стучать ложкой по стакану, беззвучно нашёптывая, что я перегнул палку. Боль в её глазах заставила меня забыть о желании поперебрасываться остроумными словами.

— Кажется, мы говорили о другом. Проблемы с братом — это моя личная головная боль. Что бы ни происходило между нами, Мирослав всегда был и будет верен своим принципам. До конца. Чего я не могу сказать о других, — она отдала мороженое Стэнли и ушла, оставив после себя лишь аромат яблок.

В детстве казалось, что лишь обман способен ранить других, поэтому я принял решение никогда не лгать. Но чем старше я становился, чем чаще говорил правду, тем сильнее страдали люди вокруг меня. Так в чём же смысл?

Софья стояла возле трёхъярусного фонтана. Он не был чем-то выдающимся: обшарпанная краска, скромные размеры, незамысловатые узоры. Однако это не мешало местным жителям и туристам собираться вокруг него, чтобы сделать фотографии.

Смех и итальянская речь заглушали шум падающей воды. Несколько детей громко кричали и обливали друг друга. Капли попадали на её струящееся платье, но ведьма не предпринимала попыток отодвинуться или остановить негодников.

— Я хотела побыть одна, — она не прекращала улыбаться, глядя на детей, даже когда наши локти соприкоснулись.

Я кивнул, подтверждая, что понял это.

— Ты ничего такого не сказал, за что следовало бы просить прощения .

— И в мыслях не было извиняться.

Софья закатила глаза, наконец взглянув и на меня.

— Тогда что ты тут делаешь?

— Не встречал таблички, запрещающей мне быть здесь.

— Правда? А я вот совершенно точно видела одну.

Девушка часто отдавала предпочтение длинным серьгам со множеством камней, сейчас к одному из таких зацепилась прядь её волос. Бусины перекатывались под пальцами, пока я пытался распутать узел.

— И что там было написано? — не удержавшись, я всё же коснулся её шеи, там, где подрагивала жилка.

Мне нравилось заставлять ведьму нервничать. Тело выдавало её волнение, чего нельзя было сказать о голосе. В каждом её слове сквозила та дерзкая уверенность, которая всякий раз вызывала восхищение.

Софья шагнула навстречу и обхватила плечо, удерживая мой взгляд на месте. Напрасно, даже если бы захотел, сомневаюсь, что сумел бы уговорить себя прекратить смотреть на неё сейчас.

— Тому, кто не верит другим, вход запрещён, — произнесла она.

Ведьма ласковым движением смахнула чёлку с моего лба, ненадолго задержавшись на крошечном шраме.

— То, за что ты так упорно цепляешься, штука ненадёжная, — примиряюще сказал я, перехватив её ладонь.

— Ты не доверяешь другим, потому что не хочешь. Даже не пытался это сделать. Но я хочу верить, да вот только некому.

Я промолчал. И это казалось неправильным. Не знаю, что именно, но нечто важное так и не обрело форму, оставаясь неосязаемым и скрытым в глубоком тумане.

В какой-то момент на нас обрушился дождь из брызг. Дети достали водяные пистолеты и без стеснения использовали их против всех подряд. Из-за внезапной влажности волосы стали пушистыми и завились ещё больше. Увидев это, ведьма рассмеялась.

— Ты похож на домовенка Кузю!

Моё недоумение лишь сильнее развеселило Софью. Понятия не имел, кто такой этот Кузя, но он, определенно, не был плохим, раз заставлял её смеяться.

На обратном пути я вспомнил об одной фразе, которую она обронила. Я тоже сомневался, что Милош, верный своему ковену, стал бы сотрудничать с орденом. Однако Софья предположила, что это могли сделать другие.

Милош точно передал информацию о нас главам, возможно, рассказал кому-то из своего отряда.

— Как бы ни хотелось в это верить, но среди нас есть предатель, — Софья согласилась с моими догадками. — Думаю, он ещё проявит себя. Нам следует быть настороже.

Грааль скрыт от всех, словно за семью печатями. Его поиски становились всё более сложными. Но с каждым новым препятствием моё желание заполучить чашу первым только крепло. Также как и стремление отомстить своей семье.

Цель по-прежнему была ясна. Однако иногда кое-что пыталось сбить меня с пути.

— Кажется, мы опаздываем, — Софья встревоженно вцепилась в мой локоть. — Поспешим.

Кое-что.

«Кое-кто», — мысленно поправил я себя.

Глава 18. Софья

В доме Бьянки пахло специями и уютом. Стол ломился от выпечки и фруктов, которые Стэнли не стеснялся уплетать за обе щёки. Я рассматривала фотографии и ажурные переплетения на скатерти, не опасаясь, что мой интерес посчитают чрезмерным. Никто не обращал на нас внимания. Марко подбрасывал внука на руках, трепал его по кудрявой макушке и не сводил глаз с дочери.

Маленький Вито с удовольствием льнул к дедушке, дёргая его за усы. Бьянка наблюдала за этим, время от времени утирая слёзы счастья. Их встреча произошла так, как и должна была. Объятия, наполненные восторгом и бессилием от того, что воссоединение затянулось так надолго. Девушка не прекращала поток слов, ярко размахивая руками в сторону и хмуря густые брови.

Я не знала итальянского, но была почти уверена, что понимала всё, ведь любовь говорит на одном языке.

Когда я с наслаждением ела виноградинки, то заметила, как Фабьен недовольно скривился.Некоторое время он осматривал интерьер дома вместе со мной, но, кажется, его терпение на исходе. Удивлена, что он вообще продержался так долго. Не заключи они с Марко контракт, ведьмак наверняка вытряс бы из него информацию ещё в поезде.

— Пора бы ему выполнить свою часть соглашения, — он уже собирался встать из-за стола, но я удержала его за локоть.

— Они ведь только встретились, — моё замечание не произвело на ведьмака никакого впечатления. — Отложи свою чёрствость хотя бы на сегодня. Позволь им просто побыть вместе.

— Сантименты, моя дорогая ведьма, не приведут нас к чаше, — Фабьен слегка похлопал меня по руке, желая избавиться от неё, но я лишь усилила хватку.

Слова Фабьена логичны, более того, я полностью разделяла его точку зрения. Ещё до того, как прилететь в Чехию, я знала, что предстоит идти по головам. Я и сейчас готова к этому. Однако иногда прошлое всё же сильнее. Если бы мне представился шанс хотя бы на мгновение увидеть своих родителей, услышать, как бьются их сердца, или почувствовать их крепкие объятия, я бы не упустила эту возможность. Я отдала бы всё: деньги, магию, жизнь. Но для меня этот шанс утерян навсегда. Не хочу, чтобы и Марко его лишился.

— Всего одна ночь, Фабьен. Утром я сама скажу тебе, где чаша.

Большую часть времени Фабьен хорошо контролировал себя, вплоть до взгляда. Однако сейчас я ясно осознавала его негодование. Он восхищался моими способностями и хитростью, но не принимал жалость к другим. Возможно, он видел меня насквозь и понимал, что, в первую очередь, я жалела себя?

— В этот раз нам повезло: мы сбежали. Кто знает, как скоро случится второй? Инквизиторы доберутся до этого места. Рано или поздно.

Стиснув зубы до скрежета, я опустила взгляд. Отвратительное чувство стыда из-за того, что мы сознательно подвергли семью Марко опасности, вновь вернулось.

— Не стоит переживать. Марко с самого начала знал, на что шёл, — в успокаивающем жесте он провёл пальцами по моим костяшкам. — Не смотри так. У тебя всё на лице написано. Марко готов нести ответственность за свой выбор. Но готова ли ты отвечать, если что-то пойдёт не так?

Мама всегда говорила мне не давать опрометчивых обещаний, не обещать того, в чём я не уверена, и не отступать, если уже наломала дров. Я понимала, что у моего решения будут последствия, но всё равно пошла на риск.

— Не сомневаюсь, что справлюсь, — легко ответила я, потрепав Фабьена за щёку.

Он кивнул, сказав, что согласен подождать, но только до утра.

♝♝♝

Поздний ужин выдался насыщенным. Как оказалось, Бьянка владела английским. Она расспрашивала нас о знакомстве с отцом, не забывая наполнять бокалы с вином. Тарелки тоже не пустовали слишком долго: как только девушка замечала, что кто-то доел, она тут же докладывала добавку.

К моему удивлению, девушка проявляла интерес и к русской культуре. Сначала я думала, что слух подвёл меня, когда услышала голос Леонида Агутина. Однако Бьянка обожала его творчество и включала песни Агутина всякий раз, как предоставлялась возможность. Вито разделял вкусы мамы, он радостно размахивал в такт знакомой мелодии, ёрзая на её руках.

— Когда мы подходили к дому, я заметил сад. Выращиваете виноград? — деловито поинтересовался Фабьен.

— Си, синьор. Мой муж занимается виноделием. Хотите взглянуть?

— С удовольствием.

— Я только уложу Cipolla. Ему пора спать.

— Давай я, — предложил Марко. — Если Вито похож на тебя, то ему понравятся мои сказки перед сном.

— Ах, папа, он полюбит их! — Бьянка чмокнула отца в щёку и поманила ведьмаков за собой. — Идёмте, синьоры.

Детская комната была наполнена атмосферой моря. На стенах красовались декоративные спасательные круги, а сама кроватка напоминала корабль с парусом. Оттенки голубого и синего цветов лишь усиливали это впечатление, создавая иллюзию водной глади.

«Кажется, что когда Вито вырастет, то станет капитаном корабля», — с улыбкой подумала я.

Я хотела отправиться в сад вместе с остальными, но Марко настоял на том, чтобы я осталась. Что ж, вдруг сказка и впрямь окажется интересной?

— Эта история о том, как важно научиться отличать действительно важные вещи от тех, которые только кажутся таковыми. Давным-давно, Вито, когда ты ещё не родился. И твой дедушка тоже, — с нежностью произнёс мужчина, слегка щёлкнув мальчика по кончику носа. Хотя ребёнок и не понимал слов, он радостно заулыбался, крепко вцепившись в палец деда. — За сотни километров от нашего дома был построен волшебный замок, который называли храмом Солнца. В нём проживали добрые женщины и добрые мужчины.

Я удивилась тому, что Марко говорил по-английски, однако его голос успокаивал и словно вводил в транс. Глаза закрылись сами собой, позволяя полностью сосредоточиться на словах и картинках, что рисовало воображение.

— Эти люди считали, что существуют Свет и Тьма. Только идя к свету, можно познать истину. Добрые женщины и мужчины не признавали ложь, стремились уважать каждое живое существо, а особенно они уважали тех, кто отличался от них. Кто обладал тайными знаниями и был способен творить настоящие чудеса: исцелять людей, призывать дожди, предсказывать беды.

Вздрогнув, я сбросила оцепенение и уставилась на историка. Он смотрел со всей серьезностью, на которую только был способен. Я старалась не дышать, опасаясь, что если отвлекусь на такую мелочь, то пропущу то, что он хотел мне сообщить.

Сперва его рассказ действительно напоминал сказку, но теперь не было сомнений, что таким образом он пытался донести совсем иное.

«Те, кто отличался от добрых людей», — мысленно повторила я, окончательно уверившись, что речь шла о ведунах.

— Однако доброта этих людей и непохожесть других пугала Тьму, скрывающуюся под маской света. И дабы эта маска не была снята, Тьма решилась на отчаянный шаг. Сотни людей погибали на кострах. Над их головами свистели стрелы, а сердца пронзали отравленные ножи.

Кожа покрылась мурашками. Какими бы метафорами и сравнениями ни описывали это событие, каждая ведьма и ведьмак узнают его. Истории об охоте передаются из уст в уста, укрепляя страх перед силой ордена,подпитывая ненависть, въевшуюся под самую подкорку сознания.

Когда отец рассказывал о гонениях на ведьм, Мирослав хватался за деревянный меч. Размахивал им в разные стороны и клялся, что поквитается с вероломными инквизиторами. Мысли о его предательстве казались такими же противоестественными, как и мысли о том, чтобы оставить попытки восстановить ковен.

— Жители храма прозвали её Белая Леди. Она подарила особенным людям надежду. Однако для мирной жизни требовалось заплатить высокую цену. Требовалась их непохожесть, — Марко замолчал, дав время на обдумывание.

Альсиния. Уверена, Марко говорил про неё. Мозаика сложилась. Теперь стало понятно, почему ведьма говорила о лишении магии, как о спасении. Она верила, что инквизиторы прекратят привязывать камни к нашей груди и топить в озёрах, если мы станем обычными.

— Но не все были согласны вступить на тропу с развилкой. Так началось ещё одно противостояние. С одной стороны — Тьма, желающая заполучить надежду. С другой — группа тех, кто не готов расстаться со своей особенностью. Белая Леди мечтала спасти всех, но в итоге погубила саму себя. Ходят слухи, что перед самой смертью она спрятала надежду где-то в стенах волшебного храма.

— Но чашу так и не нашли, — тихо закончила я. Вито давно спал, убаюканный спокойным рассказом Марко. — Почему вы рассказали именно мне?

Мужчина поцеловал внука в лоб и осторожно поднялся с кровати. Он подошел ко мне и сел рядом. Протерев стекла очков, он, наконец, произнёс:

— Белла, иногда, чтобы защитить тех, кто дорог, приходится чем-то жертвовать. Не ведаю, что побудило тебя отправиться на поиски Грааля, пойти на всю эту ложь. Но верю, что ты способна сделать правильный выбор. Я понял это ещё, когда ты рассказывала об отце. И убедился окончательно, когда ты спасла мою жизнь. Тш-ш, — он приставил указательный палец к моим губам, не позволив возразить. — Слушай внимательно. Я не знаю, где находится храм Солнца, но я знаком с человеком, который точно знает.

— Кто же?

— Человек, который рассказал эту историю, — Фёдор, смотритель маяка на Сахалине. Его семья — потомки жителей храма, и из поколения в поколение они передают легенду о Белой Леди и Чаше. Не уверен, что он с радостью поделится всеми подробностями, но вы, ребята, умеете убеждать, — усмехнулся Марко и похлопал меня по колену.

Его вера в меня ощущалась как первые тёплые лучи после затяжных дождей, но промозглый ветер, завывающий о рациональности, как всегда всё портил.

♝♝♝

Я хотела поделиться с Фабьеном и Стэнли своими открытиями, но все мысли о Граале отошли на второй план. Когда я спустилась в гостиную, то застала весьма забавный разговор.

— Мой грациозный Менуэт, ну почему мы не можем немного повеселиться?

— Гонок по морю тебе было недостаточно? — с явным сарказмом произнёс Фабьен, после чего сел в малиновое кресло и раскрыл газету.

Стэнли подскочил к нему и принялся массировать его шею:

— Подобное считается развлечением только для тебя. Что плохого в том, чтобы развеяться? К тому же Бьянка сказала, что там будет полно народу. Нас никто не распознает в такой толпе!

Заметив меня, Стэнли воодушевился пуще прежнего. Ведьмак подскочил ко мне и приобнял за плечи:

— Софушка, хоть ты меня поддержи.

— С радостью бы, но пока ты меня так держишь, боюсь, что не смогу. — Фабьен прыснул от смеха, а Стэнли надулся от обиды, и мне стало его жаль. — Хорошо-хорошо. Скажи хоть, в чём дело?

Он пустился в долгие и красочные объяснения причины их недомолвки с Фабьеном. Бьянка рассказала, что за пределами Карбонии сегодня состоится Люминара — особый фестиваль Святого Раньери. Сан Раньери считался покровителем города Пизы, в его честь ежегодно устраивали парад фонарей. Тысячи огоньков мерцали, освещая ночное небо и простираясь над зеркальной поверхностью моря.

Представив всё это, я не смогла противиться соблазну. И раз наш с Фабьеном уговор действовал до утра, то почему бы не взглянуть на эту красоту одним глазком?

Однако даже после моего согласия, француз продолжил упрямиться. Тогда Стэнли склонился к моему уху и принялся шептать, но так, чтобы слова точно долетели до Фабьена:

— Бьянка упомянула, что на фестивале принято танцевать всю ночь напролёт. А он в этом плох. — Фабьен хмыкнул и демонстративно встряхнул газету. Реакция порадовала айтишника, подталкивая подлить масло в огонь. — Впрочем, так даже лучше. Пойди мы вместе с ним, то никто не стал бы с нами знакомиться. Он умеет быть устрашающим.

Послышался скрип, и глаза Стэнли замерцали плутовским озорством.

— Хорошая попытка, — Фабьен всучил газетку ведьмаку в руки и обвёл нас снисходительным взглядом. — Не уметь что-то делать — не постыдно. Все свои недостатки я компенсирую умом и харизмой. А что до фестиваля, я не собирался идти только потому, что это как минимум легкомысленно, а как максимум — опасно.

Он давил на нас своей энергетикой, но энтузиазм Стэнли оказался настолько заразительным, что мы продолжили гнуть линию.

Не желает повеселиться? Что ж, его право. За окном послышалось пение. Люди уже начинали праздновать, бродя по улицам и призывая всех скорее покинуть дома.

Осознав, что нас не отговорить, Фабьен вздохнул:

— Раз уж вы решили совершить глупость, то я обязан увидеть всё своими глазами. Не хочу упустить тот самый момент, когда надо будет упомянуть заветные слова.

Я пожала плечами в ответ на озадаченный взгляд Стэнли.

— «Я же говорил» — любезно подсказал Фабьен и вышел из гостиной.

♝♝♝

Когда сборы были почти завершены, в дверь настойчиво постучали. Я не выразила удивления и с готовностью протянула Стэнли расчёску. Он слегка подтолкнул меня в бок и, заняв место у зеркала, начал с особой тщательностью укладывать волосы, что, признаться, вызывало у меня лёгкую зависть. Как бы я ни старалась, мне не удавалось сделать из своей копны волос хоть какую-то более-менее элегантную причёску.

Мне оставалось лишь надеть серьги, и я присела на край кровати, терпеливо ожидая, пока ведьмак закончит свою работу. Любопытство вспыхнуло внезапно: сколько бы раз не раскладывала карты, они отказывались говорить, к какому ковену принадлежал Стэнли. Вернее, на этот вопрос у меня ответ был. Точно не к европейскому. Фабьен присоединился к нему вместе со мной. А Стэнли никак не мог в нём состоять: за все их выходки Маренка давно бы выгнала его, завалив лавиной из гневных рекомендательных писем. Но тогда почему мне не выпал американский ковен? Других ведь больше нет.

— Не спеши разочаровываться в этой колоде, — сказал айтишник, выслушав мои рассуждения. Он опёрся о край столешницы и скрестил руки на груди. — Она не обманула тебя.

На мгновение в комнате воцарилось молчание. Мысли, словно минутные стрелки, тикали в голове, пытаясь выстроить логическую цепочку, а когда до меня наконец дошло, Стэнли довольно закивал.

— Да-да, я не состою в ковене. Честно говоря, никогда и не состоял.

«Вероятно, то, что он забывает о магии, как раз связано с этим», — заключила я, не собираясь расспрашивать о чём-то личном.

Стэнли вновь повернулся к зеркалу, намереваясь добавить последние штрихи в образ.

— Значит, твои родители сами по себе? — ляпнула я и прикусила язык. Ну почему он всегда действует без разрешения?

— Не имею представлений, — беспечно пробормотал он. Подметив флакон с духами, ведьмак брызнул несколько капель на запястье и втянул запах. — Недурно.

К счастью, Стэнли продолжил раньше, чем мой рот успел вымолвить хоть ещё что-то.

— Я не видел своих родителей. Рос с приёмным отцом. Он ничего не знал о магии. И мало во что верил. Разве что в самого себя, меня и силу денег.

— Но кто учил тебя колдовать?

— М-м-м, — ненавязчиво ведьмак исследовал содержимое туалетного столика. Готова поклясться, что за весь наш разговор он съел как минимум несколько шоколадных конфет. — Что-то узнал от Фабьена, что-то пришлось постигать самому.

Он так легко говорил об этом, а у меня внутри всё похолодело. Побывав в роли отшельницы, я чётко осознавала, что не хочу оставаться в ней всю жизнь. Не потому, что меня беспокоили косые взгляды, просто в моей памяти слишком остро ощущались картинки того, что значит принадлежать к ковену по собственной воле.

Ковен не просто группа ведунов-единомышленников. Это семья. Продолжение твоей магии. Тебя самой. Возможно, даже к лучшему, что Стэнли не испытывал всего этого. Ведь порой терять то, что успел попробовать, и знать, что вкус будет отравлять душу до самого последнего дня, куда легче неведения.

Закончив, ведьмак вдруг уставился на меня. Почесав подбородок, он многозначительно протянул:

— О-о-отличный цвет, — для убедительности он вздёрнул большой палец вверх.

— Он мне к лицу, — невозмутимо бросила я, стараясь не думать слишком долго об истинной причине того, почему мой выбор пал на платье вишнёвого цвета.

♝♝♝

Фабьен ушёл раньше нас вместе с мужем Бьянки. Мы пытались не отставать от девушки, но узкие улочки, украшенные гирляндами, будто заманивали нас в свои очаровательные сети.

Сердце билось в такт нарастающей музыке: мы приближались к месту проведения фестиваля, а я, кажется, всё сильнее становилась похожей на ребёнка. Голова вертелась в разные стороны, выхватывая каждую мелочь, каждого продавца сладостей или жонглёра с запоминающимся макияжем. У одного из таких Стэнли одолжил несколько шаров, но после того, как они больно ударили его по макушке, сразу же вернул.

Цветочный запах кружил голову ничуть не хуже крепкого алкоголя. Заметив мой интерес, Стэнли купил букет из ромашек. Часть он прикрепил на карман летящей рубашки, а часть захотел вплести в мои волосы. Закончив, он хлопнул в ладоши, после чего сделал вид, что вытирает слёзы умиления.

— Софушка, ты само очарование, когда улыбаешься вот так.

Уголки губ поползли вверх. Радость переполняла меня, и я не собиралась её сдерживать.

До запуска фонарей было ещё далеко, но в воздухе и без того витал запах предстоящего события. На песчаном берегу кружила разноцветная толпа. Красные, синие, ярко-жёлтые юбки и платья развивались, будто подмигивали и призывали пуститься в танец.

Скинув туфли, Стэнли потянул меня за руку, но, вспомнив про Бьянку и ещё одного ведьмака, я притормозила.

— Стой! Мы должны найти Фабьена. Да и нельзя вот так бросать Бьянку.

— Наш друг уже взрослый мальчик. Однако ты права. Душа моя, — айтишник оставил меня и приблизился к дочери Марко, — вы ведь не возражаете, если мы прямо сейчас отправимся на танцпол?

— Идите-идите, — девушка кокетливо качнула волосами. — Я найду мужа, и мы к вам присоединимся.

Я не успела опомниться, как мои ноги увязли в песке, а со всех сторон послышались одобрительные вскрики и хлопки. Около десятка людей, среди которых были как молодые, так и пожилые, выстроились в круг. Как оказалось, они встали так, чтобы поучаствовать в незатейливой игре. Пока звучала гитара, а ложки отбивали ритм, один человек важно обходил игроков, подмечая жертву. Как только музыка затихала, он хлопал человека по плечу, и тот срывался на бег. Ему предстояло пробежать круг, прежде чем он смог бы вернуться на место. Однако если его ловили, то уже он становился охотником. И так, пока всем не надоест.

Мне удалось побывать жертвой два раза. К счастью, я всегда успевала встать на место. Поиграв ещё несколько раз, мы решили что-нибудь выпить. Стэнли почти сразу же нашёл бар, в котором продавали вкуснейшие коктейли.

Спустя несколько глотков дыхание пришло в норму. Бегать по песку было куда труднее, чем представлялось. Ноги слегка гудели, но я не жалела ни о секунде. Мы болтали без умолку, но в какой-то момент я заметила, что ведьмак подобрался: распрямил плечи и вздёрнул подбородок.

— Кажется, мне только что намекнули на приятное знакомство.

— Правда? — я не успела обернуться, Стэнли шикнул на меня и пододвинул свой бокал.

— Я оставлю тебя ненадолго. Не скучай слишком сильно, хорошо?

Как будто это было возможно в таком месте. Свежий ветер создавал контраст с разгорячённой кожей. Вместо того, чтобы смотреть вслед ведьмаку, я сделала ещё несколько маленьких глотков и отправилась на танцпол. Тело с удовольствием отдалось во власть музыки. Ощущая всё ещё тёплый песок под ногами, я не переставала кружиться, стараясь подстроиться под дерзкие мотивы. Вскоре страстный настрой сменился более плавным, располагающим к крепким объятиям и медленным чувственным движениям.

«Не выпить ли ещё один коктейль?» — несколько вариантов из барной карты уже пронеслись в голове, но дорогу мне перегородили. Винного цвета рубашка первой бросилась в глаза. Из-за легкого хмеля потребовалось чуть больше секунд, чтобы узнать человека.

Фабьен приглашающе протянул ладонь. Этот жест становился всё привычнее, от чего было не по себе. Следовало хорошенечко подумать, но моя рука сама тянулась к нему. Уже через несколько шагов я едва сдерживала смешки. Он наступал мне на ноги, путался в ритме, но всё равно выглядел так, словно закончил лучшую танцевальную академию. Определенно, уверенность — ещё один из его талантов. Вот почему мне не хотелось смеяться. Я боялась разрушить атмосферу и ту близость, заставляющую кожу покрываться мурашками предвкушения.

Резко повернувшись, я столкнулась лопатками с его часто вздымающейся грудью. Ведьмак крепко прижимал меня к себе, сложив руки на уровне солнечного сплетения. Почувствовав его подбородок у себя на макушке, сердце сдалось окончательно. Мы не первый раз оказывались так тесно друг к другу, и всё же сегодня это ощущалось иначе. Словно мне удалось заглянуть под одну из его масок и увидеть искренность. Едва уловимую. Хрупкую.

Удивительная ночь! Волшебная! Да, именно так, хоть это и кажется странным, что ведьма может так говорить. В глубине души я хотела, чтобы время остановилось. Хотя бы ненадолго.

— Я мог бы попробовать это сделать, — выдохнул Фабьен на ухо.

Прекрасно! Я не была пьяна, но уже начала говорить вслух. Я с улыбкой повернулась к нему и, слегка запнувшись, закинула руки ему на шею. Выражение лица Фабьена было достаточно серьёзным для таких, казалось бы, шутливых предложений.

— Лучше не говори что-то подобное, а то я всерьез сяду тебе на шею.

Его прежняя деловитость сменилась улыбкой.

— Если ты будешь с этими милыми ромашками в волосах, то я готов хоть сейчас опуститься на колени. — Он провёл рукой от цветов на моей голове до пряди, заправив её мне за ухо. А потом его пальцы нежно коснулись моей поясницы, и он снова сократил расстояние между нами.

Мы плавно покачивались из стороны в сторону, наслаждаясь шумом волн и светом звёзд. Парфюм Фабьена отдавал солёными морскими нотками. Ведьмак идеально вписывался в это место.

— Пытаешься увидеть мою душу в декольте? — игриво поинтересовалась я, заметив, что он всё чаще опускает взор.

— Для этого достаточно взглянуть тебе в глаза.

Давлюсь слюной, но всё же беру себя в руки.

— Мне спокойнее, когда на кончике твоего языка яд, а не мёд, — отшутилась я.

— Но ведь и яд может быть сладким, правда?

О чём бы мы ни говорили сейчас, невозможно было отрицать ,что его запах окутывал со всех сторон, напоминая теплую летнюю шаль. Ведьмак вдруг заставил меня покружиться. Никогда не чувствовала себя такой воздушной. Такой невесомой. Счастливой?

Он переплёл наши пальцы и с лёгкой улыбкой произнёс:

— Каждая твоя часть прекрасна, моя львица. Но это не то, о чём ты подумала. Я пытался рассмотреть шрам.

Музыка переменилась, и мы замерли. Вуаль беззаботности слетела, вынуждая вспомнить, кто я, кто передо мной и кто мы друг другу. Треугольный вырез был достаточно глубок, но не до такой степени, чтобы разглядеть то, что так заинтересовало ведьмака. Зная это, всё же не смогла сдержаться и, выдернув ладонь, поправила платье.

— К чему всё это? Он не имеет отношения к Граалю.

— Да, но имеет отношение к тебе. Хочу узнать тебя лучше.

— Чтобы использовать полученную информацию против меня?

— Разве ты не преследовала схожую цель, когда делала расклад на меня? — он вдруг тяжело вздохнул. Небрежно поправив растрепавшиеся волосы, он сделал шаг ко мне. — Но это я не собирался оборачивать тебе во вред.

Отшатываюсь назад. Целитель полностью излечил мою рану, она не могла болеть, но всё же болела. Ноющее чувство раздражало. Хотелось расчесать место, где навсегда отпечаталась собственная глупость.

На пляже зазвучали ударные, но в ушах звенели лишь отчаянные крики.

«Не смей бросать меня!» — ни то рычал, ни то хрипел Мирослав, пытаясь остановить кровь. Её было так много, что белая рубашка брата окрасилась в алый.

Тело пробивал озноб: я продолжала шептать, что мне холодно. Вернее, мне казалось, что шептала. На деле же изо рта не вылетело ни слова.

«Не закрывай глаза, Софа. Умоляю тебя», — былая уверенность сменилась горькими мольбами, сопровождаемыми всхлипами. От этих звуков становилось лишь больнее. Я пыталась утешить его, сказать, что ошиблась, что больше никогда так не сделаю и всегда буду рядом. Но темнота засасывала, подобно болотной трясине или вязкому илу в деревенской речушке.

В нос ударил мужской парфюм. Я вновь оказалась прижатой к ведьмаку, который не переставал гладить меня по голове, словно успокаивая маленького ребенка.

Паническая атака случалась со мной лишь однажды. В тот день, когда самолет Мирослава взмыл с взлетной полосы и скрылся за черной полоской туч. Не думала, что подобное повторится вновь.

— Набери как можно больше воздуха и выдохни. Вот так. Да. Медленнее, — наставлял Фабьен. — Не надо бояться, хорошо?

Я несильно ударила его в грудь и буркнула:

— Не боюсь я.

— Конечно же, нет. Ты самая храбрая из всех львиц, что я встречал.

Я закатила глаза. Сознание прояснилось, сердце перестало колотиться, увидев, что оно в окружении танцующих людей, песка и волн.

— Думала, у тебя фантазия богаче. Давать всем девушка, одинаковое прозвище — дурной тон.

Ведьмак негромко рассмеялся и указал пальцем в небо, совсем как тогда на катере. Восторженный вздох вырвался из груди. Сотни фонариков приковали взгляд. Они заслоняли собой звезды, освещали море на несколько метров вперед и заставляли взволнованно переступать с ноги на ногу. Партия гитары и хлопки в ладошки прекрасно дополняли очарование момента.

Всматриваясь в сторону горизонта, второй раз за вечер мне захотелось провалиться сквозь землю. Обступая людей, желающих продать ему тот или иной сувенир, Мирослав уверенно направлялся в нашу сторону.

Мне было нелегко убедить Фабьена уйти и найти Стэнли с Бьянкой. А ещё мне пришлось приложить усилия, чтобы не сбежать вместе с ним. Но игра в прятки не была моей любимой, а мы с братом уже достаточно в неё наигрались.

В свете фонариков волосы брата отдавали ещё большей рыжиной. Лицо заросло густой щетиной, а под глазами залегли тени. Многие сравнивали Мирослава со свирепым медведем. Крупный и широкоплечий, с суровыми чертами лица, он напоминал им грозного зверя, но для меня брат всегда был мишкой. Сильным и заботливым. Был как лесной шалаш, который не сломить ни ветру, ни проливному дождю.

— Здравствуй.

Мирослав недоверчиво прищурил глаза, но, словно почувствовав мой настрой, расслабился и ответил:

— Здравствуй.

— Полагаю, остальные уже знают, что мы здесь?

— Нет.

Вскидываю брови в удивлении.

— Пока нет, — объяснил он. — Хотел сначала лично поговорить с тобой.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да. Давай поговорим.

Заметив его растерянность, я сама пригласила брата на танец. Музыка, звучащая сейчас, так сильно напоминала одну из тех, что включали мама и папа. Захотелось хотя бы ненадолго окунуться в прошлое. Приятное прошлое.

В детстве мы были примерно одного роста, но сейчас я едва достаю ему до ключиц. Его рука почти полностью обхватила меня ниже лопаток. Подобный контраст в размерах забавлял.

Он едва ощутимо стукнул носком по моей лодыжке, и я автоматически переступила с ноги на ногу. Раньше он часто заставлял прыгать меня вот так. Одно знакомое движение за другим. Не нужно было размышлять о том, какой сделать шаг, когда поднять руку, а когда отступить. Танцуя с Мирославом, мне вообще не нужно было думать о чём-то. Тело само знало, что ему делать.

Под конец я едва могла дышать. Но когда брат подхватил меня за талию и закружил, у меня словно открылось второе дыхание. Энергия била ключом, и я беззаботно рассмеялась.

Ноги коснулись песка, и я сразу же ощутила теплые ладони на щеках.

— Так давно не слышал его.

Не было нужды в уточнениях, чтобы понять, что он говорил про смех. Веселье давно покинуло нас, но здесь, в Италии, вернулось. И вместо того чтобы оттолкнуть, как делала это сотни раз, я встретила его, как старого друга.

— Давай закончим с этим, Софа. Забудь о ковене в России. Давай просто вернём всё.

Я вздохнула и отняла его руки от лица. От быстрой смены эмоций кружилась голова. Сколько ещё чувств свалится на меня сегодня?

— Нет, Мирослав. Я не могу этого сделать.

— Но почему? Прошло столько лет. Почему не отпустишь эту навязчивую идею?

— Да потому что это — единственное, что осталось от родителей! — не выдержав, прошипела я.

— Нет! — воскликнул брат громче обычного. Но затем, уже спокойнее, добавил: — Нет. Мы. Вот, что осталось от них. И мы должны держаться вместе.

— Тогда почему ты бросил меня?

Осколки моей некогда разбитой души резанули по сердцу. На глаза навернулись слёзы. Как будто я опять стала той маленькой девочкой, которая в один миг потеряла родителей и любимого брата.

— Я никогда не бросал тебя, — он стёр всё же сорвавшуюся слезинку. — Ты же знаешь, как относятся к ведьмам и ведьмакам без ковена. Ни работы. Ни поддержки. Ни капли уважения. Разве я мог допустить подобное?

Один за одним фонари гасли. Казалось, что мрачные тени обступали нас со всех сторон. Интуиция что-то нашептывала, но, поглощенная глазами напротив, я отмахивалась от неё.

— Я ведь думала, что ты мстишь.

— Мщу? — хрипло переспросил Мирослав, невольно сжимая мои плечи. — За что?

— За то, что чуть не бросила тебя, — слова терялись за шмыганьем и попытками остановить слёзы. — Я н-не могла отделаться от мысли, что т-т-ы наказываешь меня. Но я раскаиваюсь…. Каждый прок-л-лятый день.

— Что? — на его лицо отразился глубокий шок. Казалось, он совсем не ожидал услышать такого. — Чёрт побери, почему ты раньше просто не спросила об этом?

Замечание было справедливым. После того как он оставил нас с бабушкой, я игнорировала все его звонки, отсылала деньги и подарки обратно. Пыталась протестовать известными мне способами.

Сладковато-древесный запах на мгновение привлёк мое внимание, но слова брата заставили обо всём позабыть.

— Я бы никогда так не поступил, — сказал он, коснувшись моего лба своим. — Смерть родителей, твоя рана… Всё это произошло так внезапно. А я просто хотел, чтобы ты ни в чём не нуждалась.

— Но я нуждалась в тебе.

Наконец-то я смогла признать это. Вслух. Лицом к лицу.

— Прости меня. Прости. Прости.

Я вслушивалась в его ровное дыхание, понимая, что одной недомолвкой стало меньше. Кажется, мы сумели собрать разбитые куски вместе. Возможно, когда-нибудь сумеем и их склеить.

— И ты меня, — искренне произнесла я, нажимая на сонную артерию, через которую протекал наибольший поток энергии.

Подобно крови, магия разносилась по всему телу, подпитывая ведуна. Перекрытие одного из таких потоков не убьет его, но сделает слабым на несколько минут. Марко считал, что живи я во времена Альсинии, то встала бы на её сторону. Но это не так. Ведь исчезновение нашей силы не спасло бы никого из нас. Без магии ведун не умирает, но становится уязвимым. Его жизнь сокращается вдвое, а каждый день превращается в испытание.

Дыхание брата стало тяжелым, ноги плохо слушались, но он был достаточно сильным, чтобы продолжить на них держаться.

Его побег в Чехию был не только ради меня, но и его самого. Люди по-разному справляются с горем. Это я понять могла. Но принять то, что он не будет бороться за наш ковен, — никогда.

Я безумно скучала по нему. Любила его. Однако сейчас мы оба охотились за Граалем, находясь по разные стороны баррикад.

Оставив брата, я поспешила на поиски Фабьена. У нас было примерно десять минут, чтобы покинуть фестиваль, вернуться к Марко и собрать вещи. Людей стало в несколько раз больше. С трудом протискиваясь между танцующими, я тщетно пыталась разглядеть знакомую кудрявую макушку.

— Ох, извините, — быстро проговорила я, задев высокого мужчину плечом.

Мускусный запах защекотал ноздри.

— Извинитесь позже, — спокойный баритон отдался вибрацией в груди. — Когда мы доберемся до Дуомо.

Кровь отлила от лица. Это итальянское слово было мне знакомо. Так называли специальные соборы инквизиторов.

◇◇◇◇◇

[1] Луковка – ласковое прозвище для ребёнка в Италии

Глава 19. Фабьен

Мышцы одеревенели. Ощущение полной неподвижности заставляло пульс биться чаще. Шея ныла: слишком долго подбородок безвольно свисал на грудь. Пришлось несколько раз махнуть головой, но белесая пелена перед глазами не желала спадать. Более того дымка сгущалась, неспешно поднимаясь к конусообразному потолку, исписанному ликами святых с белоснежными крыльями за спиной.

В голове всё ещё гудело, но я был в порядке. В полном здравии, чтобы сообразить, где оказался, и что клубы благовонного дыма исходили из золотистых сосудов — кади́л. Их было так много, что и без того специфичный запах ладана намертво въедался в ткань, волосы, в обнаженные полоски кожи. Угли, на которых разжигали смолу, трещали, заглушая другие звуки. Именно поэтому я не услышал, как кто-то твёрдо и уверенно приближается.

Кроваво-алые бусины первыми бросились в глаза. Тонкие пальцы с безукоризненной выверкой перебирали розарий. Мысли путались, образы в голове расплывались, но даже так, среди всего вороха картинок, лица Софьи и Стэнли оставались ясными. Я знал, что Стэнли справится. Уведёт Бьянку с празднества и отвлечет острый взгляд инквизиторов от Марко. Но судьба Софьи волновала. Не следовало оставлять её. Только слабая надежда на Милоша помогала мне сохранять спокойствие.

Когда фигура, облачённая в чёрную рясу, наконец вышла на свет, перестук чёток стих.

— Фимиам поистине прекрасен, — вопреки словам, в голосе говорящего не было ни намека на восхищение. — Всегда стремится вверх, в небо. Как и молитвы людей.

Я не был уверен, что причина, по которой священнослужители были так восхищены фимиамом, заключалась только в этом. Ведь слишком концентрированный дым от ладана способен вводить человека в состояние сладкой безмятежности, эйфории.

Откинувшись немного назад, я прищурил глаза, стараясь разглядеть лицо инквизитора. Однако плотная дымка надежно скрывала его черты, позволяя мне увидеть лишь блестящие туфли и крепкое телосложение.

Вероятно, это было попыткой оказать психологическое давление. Ведьма или ведьмак, оказавшись в кромешной тьме и не видя ничего, кроме рясы и кроваво-красных чёток, не могли не испытывать волнение. Страх подобного передавался нам вместе с молоком матери.

Все ночи, проведённые за тренировками самоконтроля, оказались забыты. Я полагаю, что только гордость помогала мне не опускать глаза в пол и не съеживаться под ощущением, будто инквизитор ощупывает меня своим взглядом. Хотя расстояние между нами по-прежнему было безопасным.

— Ты знаешь, где мы находимся?

Верёвки стягивали грудную клетку, затрудняя дыхание. Абстрагируясь от боли, я прочистил горло:

— В церкви, полагаю.

— Ведомо ли тебе, почему ты оказался здесь?

— Существует ли правильный ответ, святой отец?

Безмолвие инквизитора нагнетало. Играло на оголённых нервах.

— Право, я не понимаю, зачем слугам Бога понадобился такой человек, как я?

— Мгм, — скупо отреагировал он, но всё же обдумав что-то, сделал короткий шаг. — Дети Дьявола становятся всё вероломнее. Ты тому подтверждение.

Что ж, попытка «не раскрыть себя» провалилась. Ему известно, кто я. Иначе, розарий не покачивался бы так угрожающе сейчас. Следовало ли ещё немного поиграть в дурака?

От невыносимой духоты волосы настолько вспотели, что даже не пушились. Они спадали на лицо и мешали. Вдохнув и выдохнув, я спокойно спросил:

— Я не совершил ничего, что противоречило бы пакту. Так отчего же меня приволокли в Дуомо, как какого-то преступника?

— Это не тебе решать, — на пару секунд инквизитор исчез, растворился в едком тумане. Но совсем скоро его безэмоциональный голос раздался вновь. — Свяжите ему руки за спиной. Пусть они увидят друг друга. Будет эффективнее.

Внутри всё похолодело. Они схватили кого-то ещё.

Ряды скамеек тянулись бесконечной лентой, устремляясь к огромному витражному окну, в котором угадывалась восьмиконечная звезда. Считалось, что она указывала путь к небу и совершенству. Окажись я здесь гостем, а не пленником, возможно, оценил бы величие колонн, искусность мозаики и бесконечность купола. Но я смотрел лишь на широкую спину идущего. Его походка была размеренной, почти нерасторопной. Подчиненные, не обряженные в рясы, не отступали от меня ни на метр. Оставалось лишь послушно следовать за инквизиторами.

Когда до мраморного престола оставалось не больше десяти метров, тело неосознанно подалось вперёд. Заметив это, меня ударили по коленям и заставили опуститься на дьявольски холодный пол. Подавив шипение, я тут же вскинул голову.

Там, возле алтаря, двое послушников пытались отодрать разъярённую ведьму от инквизитора в облачении священника. Софья сидела на нём сверху, занося руку для ещё одного удара. Из губы мужчины текла кровь, но каждый раз, пытаясь её стереть, ему приходилось защищаться.

— Отпустите! — цедила девушка, метая взглядом молнии. Лучи солнца, проникающие через витражи, играли на её лице, придавая ему зловещее выражение. Осознав наконец, что палачей стало в разы больше, она позволила оттащить себя.

Пострадавший от кулака ведьмы поднялся. Пыхтя, он отряхнул белоснежный воротничок и подскочил к девушке.

— Этому учит ваш Бог? Оскорблять? Угрожать женщинам? — холодно бросила Софья.

Мужчина скривил губы в презрительной полуулыбке. У меня засосало под ложечкой.

— Же-е-енщинам? — наигранное удивление взбесило Софью, но она взяла себя в руки. — Бесовское отродье, да как ты смеешь упоминать Творца своим грязным языком?!

Оглушительный хлопок отразился гулким эхом, противно прокатываясь по стенам зала. Голова Софьи дёрнулась в сторону, но она не издала ни звука. На светлой коже мгновенно проступили очертания крупных пальцев.

Инквизиторы возле меня выдавили из себя что-то похожее на издевательские смешки. Потеряли бдительность, болваны. Раньше со Стэнли мы часто связывали друг другу кисти, чтобы научиться высвобождаться из пут. Благодаря этому мои руки уже давно были свободны. Я выжидал удобного момента, но удар Софьи произвёл впечатление куда более сильное, чем должен был.

Перехватив концы верёвки, не мешкая, я оказался за спиной мужчины в чёрном. Перекинуть её через шею, натянуть, и ход игры переменился.

Четверо инквизиторов замерли, испуганно таращась на своего начальника.

— Отпустите девушку, и мы уйдём с миром.

— Не дёргайся, Пабло, — отдал приказ мой пленник.

Интересно, моя невозмутимость раздражает других так же, как его — раздражает меня сейчас?

Дабы сбить с него спесь, натягиваю верёвку чуть сильнее. Заметив это, инквизиторы ослабили хватку на запястьях Софьи.

— Я сказал, стоять на месте. Он не убьёт меня. Иначе путь будет только один. Верно?

Ведьмака, нарушившего пакт, ждала печальная участь. И даже если до него не доберутся инквизиторы, то это сделают другие ведуны. Софья качала головой, отговаривая от столь безумного поступка. Но как выбраться иначе? Я покосился на четки, находившиеся так близко, перевел взгляд на лицо мужчины в рясе и не почувствовал ничего, кроме отвращения. Скулы выпирали, подобно острой бритве. Желтоватые глаза отблескивали чистым безумием, намекая, что такой человек способен на многое. И ничего из этого «многое» хорошего не сулит. Если он применит розарий, наши с Софьей силы будут заблокированы. Я не смогу переместиться. Не смогу вызволить нас.

«Думай, Фабьен. Думай».

Глаза бегали по убранству зала, выискивая то, что пригодилось бы.

«Чем опаснее ситуация, тем изощреннее ты становился. Что случилось?» — ядовито плевался внутренний голос.

— Осторожнее! — вскрикнула ведьма и перекосилась.

Казалось, я получил крепкий удар под дых, но никто не притрагивался ко мне. Так действовали чётки. Вернее, одна из последовательностей, в которой их перебирают. Но человек, которого я держал, даже пальцем не пошевелил.

Слишком поздно я заметил, как у одного из них тоже был розарий. Отшатнувшись в поисках опоры, я потерял равновесие. Погрузился в темноту, но сохранил связь с реальностью.

Шаг. И мужчина склонился надо мной.

Шорох. И пальцы оттянули волосы на затылке, заставив запрокинуть голову.

— Скажи спасибо, что мне понравился ход с лодками. Иначе вы станцевали бы на углях, — инквизитор отступил. — В молельный зал его. Её я приведу позже.

Тело всё еще находилось под действием проклятого перестука. Я пытался пошевелиться, вырваться, сделать хоть что-то, чтобы не оставлять Софью наедине с ним. Однако мягкое и успокаивающее «Всё хорошо» — это последнее, что я услышал, прежде чем меня заперли в душной камере, наполненной ненавистным благовонием.

♝♝♝

Церковное песнопение, лившееся в эти стены, словно через рупор, отвлекало от творящегося за дверью. Я тряхнул головой, будто пытался избавиться от лишних шумов, мешающих определять направление. Но выходило плохо. Протяжные строчки обволакивали тело, ложились зудом на кожу и тёрлись об неё, подобно обманчиво ласковой кошке. Внутри черепушки сидел человек с отбойным молотком и стучал. Стучал. Стучал.

Умудрённые опытом ведуны называли это молельной комой. Смещая бусины розария, инквизитор читал особую молитву, считая, что так погружает врага в бессознательное состояние. Но уж лучше бы и впрямь терять сознание. Ведь на самом деле ведьмака отправляют на растерзание кошмарам. В эти мгновения вспоминается что-то, что происходило на самом деле. Что-то было всего лишь плодом манипуляций, отвратительными галлюцинациями, навязанными извне.

Казалось, прошла целая вечность, как я начал бороться с мором. Затылок тянуло вниз. Хотелось прислониться к чему-нибудь и перестать удерживать эту тяжесть навесу. До сих пор я не попадался. Никогда. Даже будучи у края пропасти — ускользал. Всему виной старость?

«Чувства», — нараспев промурлыкали рядом с ухом.

Пропахшие рыбой пальцы сомкнулись на шее. Я царапал ледяную ладонь, но существо, напоминавшее безобразную женщину, продолжало душить меня. Из приоткрытого рта проглянули гнилые зубы. Ими она (оно?) жевала синие разбухшие губы, напевающие что-то и утаскивающие на дно. Силы растворялись в зловещей морской пучине. Щёку обожгли горячие слёзы, однако не мои. Существо заходилось в зловещем смехе, но при этом горько рыдало.

Зеленое лицо, поросшее гнойными наростами, начало меняться. Кожа становилась светлой-светлой, стеклянные глаза наливались синевой, а мертвецкие губы расплывались в мягкой чувственной улыбке.

Воздух ударил в лёгкие, как волна обрушивается на скалы. Кошмарная женщина исчезла, и передо мной на коленях оказалась ведьма. Её слёзы поразили меня. Рука потянулась к Софье, но вдруг повисла безвольной тряпкой. Ведьма плакала всё сильнее. На какой-то миг мне и самому показалось, что я делаю это вместе с ней.

Исчезни я из этого мира, стал бы кто-нибудь оплакивать «потерю»? Должно быть, Стэнли поддался бы печали. Вероятно, и Софья могла скорбеть вместе с ним: уж слишком мягкое у неё сердце. Говорят, если прожить до конца дней и не обрести людей, которые проронят ради тебя слёзы — жизнь прошла впустую. Но уж лучше так, чем заставлять Софью или Стэнли плакать из-за такого , как я.

Ноги свело судорогой, и я зажмурился. А когда открыл глаза, то больше не находился в комнате, наполненной опасной смесью из молитв и дыма.

Синие шторы неизменно задёрнуты. Унылый полумрак окутал каждый уголок комнаты и накинул покрывало, сотканное из печали и серости, на плечи детей и двух женщин. На лице мамы отразился страх, и Вивьен упивалась этим.

Маленький Ренард переводил взгляд с разбитой вазы то на меня, то на мать.

— Змеёныш, — процедила она, обращаясь вовсе не к сыну.

— Н-но, мама, это я… — Ренард попытался прояснить ситуацию, но робкая попытка пролетела мимо внимания женщины.

— Молчи! Разве не видишь? Он портит всё, к чему прикасается. Он и тебя испортил, Аннет.

Слова точно иглы вонзались в грудь, но мама не возражала против них. Молчал и я. Она лишь взяла совок в руки и принялась осторожно собирать осколки.

— Её можно починить, — тихо произнесла мама, вздрагивая, когда Вивьен громко расхохоталась.

— Починить?

— Она ведь нравилась тебе.

— Как мне может нравиться порченная ваза? Ненужной вещи самое место на свалке.

Стёкла позвякивали, ударяясь о металлическую поверхность совка. С каждым звоном меня мутило сильнее. Убрав всё до единого, мама вышла из комнаты. Вивьен подкурила очередной мундштук. Вместе с клубами она выдохнула и яд.

— Запомни этот момент. То же бывает и с людьми. Когда-нибудь она поймет, что её сын бесполезен. И вышвырнет тебя.

В плотном мраке дышать всегда было невыносимо. Он давит на тебя и давит, опускается грузом на плечи. Лишь лицо, подсвеченное тусклым светом торшера, спасало в такие моменты. Блики позволяли рассмотреть точёный подбородок и изящный тонкий нос. Я считал маму красивой, но пустой. Словно ТОТ человек высосал из неё всё светлое, всю любовь, в которой маленький я так нуждался. Однако какая-то часть меня всегда знала, что мама никогда не подарит эмоций, способных вскружить голову. Будучи нерожденным, я уже стал тем, кто продолжит тянуть из неё жизнь.

Раньше каждый день меня прожигало желание доказать, что я не ошибка, что необязательно кидать в мою сторону взгляды, наполненные вынужденной заботой. Но ребенок, сидящий на полу и вцепившийся в подол женской юбки, демонстрировал, что ничего не изменилось. Одиночество как таковое не пугало. Можно жить одному, ходить в кино или кафе, но знать: где-то в этом безумном мире есть человек, который изредка вспоминает о тебе. А когда нет даже этого, ты превращаешься в мусор. Никому не нужный и бесполезный.

Сломленные просьбы моей копии разрывали перепонки:

«Не бросай меня, мама!»

«Я стану полезным, вот увидишь!»

«Мама?»

«Мама…»

— Мама! — словно со стороны раздался собственный крик. Благовония обожгли связки. Я зашёлся в кашле, ощущая, как дрожь всё ещё расползалась по ногам.

Обливаясь потом и жадно глотая воздух, я начал царапать горло.

— Перестань, — мягко произнёс кто-то.

Запах яблок выдернул меня из дурмана. Послевкусие кошмаров всё ещё пыталось затянуть обратно, и я попытался ухватиться за тот единственный оплот реальности, который у меня был.

Объятия были слишком сильными и отчаянными, чтобы их можно было назвать приятными. Однако Софья не пыталась отстраниться. Она снова и снова похлопывала по согнутой спине, позволяя перебирать свои волосы. Даже в накуренной камере, сквозь пелену высыхающих слёз, их цвет по-прежнему напоминал любимый крепкий напиток.

Яблоки и кофе: ведьма будто вобрала в себя то немногое, что радовало меня в этой жизни.

Постепенно мысли приходили в норму, заметив это, она отстранилась. На секунду в её глазах промелькнуло странное выражение, которое я так и не смог распознать. Как долго она здесь находилась? Что им удалось выпытать? Однако куда важнее ответов было наше спасение.

— Он провёл обряд, чтобы заблокировать наши силы?

— Да. Сразу же, как впихнул меня сюда. Этот человек… — её голос наполнился тревогой. — Прошло больше пяти минут, но магия так и не вернулась. Он пугающе силён.

Должно быть, всё дело в чётках, точнее в материале, из которого они сделаны. Мне показалось, что над ними поработал кто-то, связанный с колдовством.

Гремя цепями, закрепленными на лодыжках, я добрался до двери. Софья держалась сбоку, будто готовясь поймать меня в любой момент.

С первого взгляда можно было подумать, что подобную дверь не открыть. Отливающая сталью, прочная и без замочной скважины. Но всё, что запирается, так или иначе возможно отпереть. Если знать, как.

Я тщательно ощупывал горячую поверхность, скользя подушечками пальцев, пытаясь найти отверстие.

— Даже если найдешь, что дальше?

Я выпрямился, чтобы видеть её глаза, с облегчением осознавая, что в них не было слёз.

— Как насчет того, чтобы станцевать ещё разок?

Ведьма опешила, но затем передернула плечом и расслабилась.

— Они испортили мне платье.

— Можем сделать это и без него.

— Какой-то новый вид танцев?

— Да, — палец замирает над крошечной выпуклостью на двери, — тот, в котором я не отдавлю тебе ноги.

Под её веселый смешок я с триумфом отодвинул затворку, маскирующую скважину. Короткое перебрасывание глупыми фразами окончательно вернуло мне уверенность. Выудив из заднего кармана тонкий стержень, напоминающий иглу, руки приступили к привычной работе.

До того, как запели молитвы, я прислушивался к шагам за пределами камеры. Направо звуки ударов подошвы о плитку почти не прекращались. А вот налево люди ходили реже и только в одну сторону. Либо путь вёл к выходу, либо к чему-то другому. Конечно, из-за стен и акустики я мог ошибаться, но, кроме слуха, надеяться было не на что. Если этот коридор и не приведёт к свободе, высока вероятность, что в конце пути нас будет поджидать меньшее количество инквизиторов.

Софья шла чуть впереди, цепи затормаживали меня, а их звон, казалось, разносился по всему Дуомо. Следовало бежать, но вместо этого приходилось еле ползти.

Грязно-жёлтые стены сужались с каждым метром. Я неосознанно опирался на них, опасаясь, что в один миг они сомкнутся и раздавят нас, как беспомощных насекомых. В конце показалась маленькая овальная дверь, а за спиной послышались голоса. Они были ещё далеко, но уже можно было ощутить атмосферу розария, которая становилась всё более явственной.

Ведьма продолжала идти, но её шатало из стороны в сторону. Инквизитор заблокировал наши магические силы, ещё одно воздействие чёток становилось сродни ударам деревянной палки по самым чувствительным местам. Однако странно, что в отличие от Софьи в этот раз боль не беспокоила меня. Организм всё ещё отходил от молельной комы?

Я остановился, осознавая, что нам ни за что не успеть.

— В чём дело? — спросила она, обеспокоенно оглядываясь через плечо.

— Возьми, — я вложил в её ладонь стержень. — В нём ещё есть немного магии. Главное — услышь щелчок, и тогда всё получится.

Софья осторожно сжала полученную вещь.

— Так нельзя. Это ведь из-за меня.

Должно быть, ведьма вспоминала тот разговор в доме у Марко ,и её терзала вина.

— Мы не выберемся вдвоем. По крайней мере, этим путем.

— Но…

— Послушай, — начал я, но она попыталась отстраниться, явно не желая продолжать разговор.

Не в силах сдержаться, я с силой встряхнул её.

— Прошу, включи голову! Окажись цепи на твоих ногах, а не моих, думаешь, я бы колебался? Ты ведь прекрасно знаешь, каков ответ.

— Ты сейчас серьёзно?

Понимание давно отразилось на её лице. Но отчего-то она до последнего продолжала верить, что мои слова — ложь. Однако я и сам не уверен, как поступил бы на самом деле.

— Я бы не остался, — произнёс я с нажимом, заметив её сомнения. — Я бы убегал так быстро, как только мог.

Софья кивнула, отвернулась, сделала робкий шаг и… наконец побежала.

♝♝♝

Дыхание моё давно сбилось, но я всё же заставил себя сделать ещё несколько прыжков. Этого должно быть достаточно, чтобы привлечь внимание. Как только Софья скрылась из виду, то я свернул в тёмный и неприметный коридор.

Обрывки некоторых фраз уже доносились до меня, когда я захлопнул дверь и очутился в крошечном помещении, вероятно, подсобке. Подперев ручку двери первым попавшимся стулом, я с напряжением замер. Очевидно, что в комнате находился кто-то ещё. И когда я понял кто именно был со мной, мысли о побеге рассеялись, освободив место для чего-то более зловещего в моей душе.

Покуривая, священник с довольным видом покачивал головой в такт музыке, которую слушал в наушниках. Приложив два пальца к губам, я свистнул, и он мгновенно повернулся ко мне.

— Т-ты! — воскликнул он, потрясённо указывая на меня. — Как ты здесь оказался?!

Увидев металлический крест на одной из полок, я подошел ближе и вежливо спросил:

— Правой или левой?

— Что?

— Какой рукой ты её ударил?

— Не смей прикасаться к кресту! — священник сорвался на писк.

Злорадство заулюлюкало внутри меня, наблюдая, как из его ещё не затянувшейся ранки на губе вновь потекла кровь.

От удара священник потерял равновесие и, упав на четвереньки, начал бормотать молитву. Вероятно, он ожидал, что я рассыплюсь на куски, услышав церковные слова, как это делают злые духи.

Мужчина заскулил, когда носок моей обуви приземлился на пальцы.

— Точно! — Убрав ногу, я опустился перед ним на корточки, упёрся крестом в другую руку и прошипел: — Вспомнил. Это была правая.

В дверь забарабанили. Каждый стук прошибал тело, подобно зарядам тока.

Инквизитор со странными чётками уже здесь. Тогда почему я ощущал прилив магии, а не наоборот?

Глава 20. Софья

В родном Екатеринбурге я становилась свидетельницей разных рассветов: от нежно-розовых и воздушных, словно сладкая вата, до мягко-золотых. Но таких кровавых, как в Италии, не встречала никогда. Казалось, чья-то недобрая рука сделала надрез на запястьях невиновного и разбрызгала алую жидкость по небу.

Словно в тумане я добралась до ближайшей подворотни, скатилась по обшарпанной стене и остервенело вцепилась в волосы. Мне было всё равно на запах, исходивший от мусорки, рядом с которой я оказалась, и на отдалённые голоса людей, которые, похоже, перебрали на фестивале.

«Я бы не остался».

Словно издеваясь, мозг прокручивал фразу раз за разом.

— И без тебя знаю, идиота кусок! — рычу я и со злостью пинаю подвернувшуюся бутылку.

Сложно определить, что именно поднимало волну гнева во мне. Инквизиторы? Слова Фабьена и его мучения? Собственная глупость? Пожалуй, последнее. Ведь не поддайся я чувствам, прислушайся к ведьмаку с самого начала, и никто из нас не оказался бы в подобной ситуации.

Выбор Фабьена не стал новостью, но это вовсе не означало, что следовало так легко убегать. Бабушка всегда твердила, что эмоции поглощают меня чересчур быстро. Однако во мне достаточно здравого смысла, чтобы понять: собственное спасение — правильный выбор. Но что делать, если ко всему этому прибавляется и голос совести? Он не мучил бы так сильно, будь я уверена, что Фабьен сможет выбраться. С его способностью это проще некуда. Но он не мог.

Моя магия медленно возвращалась в тело, словно боясь, что её снова попытаются изгнать и причинить боль. Можно только предполагать, что происходило с ведьмаком после молельной комы и воздействия розария.

«Я бы убегал так быстро, как только мог ».

Верно. Какие бы роли мы ни разыгрывали друг перед другом, нельзя забывать: всякий спектакль заканчивается. Иногда казалось, что между нами всё же наступал антракт. И прячась за кулисами, куда не проникнуть взглядам зрителей, можно было попробовать смыть грим. Можно было. Но никто из нас даже не пытался.

Фабьен мне не родственник, не друг, но и не враг. Как только обещание срывается с губ, то вступает в силу. Я должна взять на себя ответственность за произошедшее и вызволить ведьмака.

Опираясь о стену, получается встать. Чем дольше возвращается магия, тем болезненнее это сказывается на организме. Я запрещала себе думать о том инквизиторе, но его явное безумие, которое он так любовно подпитывал, угрожая мне, заставляло содрогаться.

Я осторожно продвигалась к выходу на улицу, которая вела к чёрному входу в Дуомо, стараясь обдумать, как лучше поступить. Карты, закреплённые специальной повязкой на бедре, по-прежнему отдавали холодным безразличием. Это опустошало. Не ощущая привычной связи между нами, казалось, что кровавые пятна в небе остались единственными яркими красками, окружающими меня.

— Что, по-твоему, ты собираешься сделать?

Тук. Тук. Тук. Моя рука потянулась к колотящемуся сердцу. Как такое возможно?

— Я ведь говорил тебе уходить, — повторил он.

Я резко обернулась и застыла. Какой-то мор? Проделки молельной комнаты?

Увидев, что я едва стою на ногах, Фабьен бросился ко мне, но моя протянутая ладонь остановила его.

Был только один способ узнать, реален он или нет.

— Я знаю, где чаша.

Невзирая на ситуацию, на дне его глаз засверкал знакомый огонёк алчности. Фабьен метался между тем, чтобы помочь мне, и тем, чтобы скорее заполучить желаемое. Замечательно, ведьмак был реальным, ведь я хорошо знаю себя. Если бы подсознание вздумало подкинуть иллюзию, то в ней Фабьен не стал колебаться. Он выбрал бы меня.

Взгляд с жадностью цеплялся за бледное лицо Фабьена. Секунды грозились растянуться вечностью. Ведьмак снова протянул руку, чтобы помочь, но его добрый жест словно растворился в тени, которую отбрасывала мощная фигура внезапно появившегося брата.

— Не лучшее место для таких разговоров, — Мирослав полностью заслонил меня от Фабьена. — Идёмте.

Ума не приложу, как и он нашёл меня. Сегодня я не надела его кольцо. Впрочем, спорить и выяснять что-либо совершенно не хотелось. На моей памяти подобное случилось впервые за три года.

Это было похоже на то, как если бы вы принимали горячую ванну, наполненную ароматными маслами. Именно так опустошенное тело воспринимало потоки магии от каждого ведуна в доме. Отношения между мной и любым членом отряда Мирослава нельзя назвать приятельскими. И всё же мы были связаны особыми узами. И хоть я отказывалась это принимать, природу не обмануть. Почувствовав других ведунов, моя собственная энергия начала возвращаться.

Мирослав привёл нас в обычный двухэтажный домик, коих в городке было пруд пруди. Однако уже с порога становилось понятно, кому именно принадлежит это место. Всюду можно было наткнуться на обереги самых разных форм и назначений. Колокольчик на входе начинал звенеть, как только в радиусе пятнадцати метров появлялся посторонний. Небольшие кинжалы в дверных проёмах были готовы атаковать ведьму, если бы она принесла с собой зловредный артефакт. Присмотревшись внимательнее, можно было заметить и более мелкие магические предметы: иглы, свёртки, куколки.

С кухни доносился запах лекарственных трав, вероятно, Хельга варила свои отвары. Со второго этажа были слышны голоса братьев-немцев, а в гостиной нас поджидали краснеющая Эйр и хохочущий Стэнли. Казалось, его совсем не смущала довольно мрачная обстановка. Все окна были закрыты плотными шторами, и единственными источниками света в комнате были одинокий торшер в углу и свечи, зажжённые на комодах и стеклянном столике, окружённом чёрными диванами. Эйр только что гадала по шару, и бьюсь об заклад: шумный ведьмак жутко её отвлекал.

Завидев нас, Стэнли подскочил, перевернув одну из свечей. Воск мгновенно затвердел, приобретая какие-то неясные очертания. Никто из мужчин не обратил внимания на это, лишь Эйр понятливо кивнула, похлопав на место рядом с собой.

— Мой французский поцелуй, — Стэнли шмыгнул носом и попытался сгрести Фабьена в охапку. — Хоть эта милая ведьма и сказала, что вы в порядке, я так переживал!

— Ты сделал, что я просил?

Руки непроизвольно сжались в кулаки: весь путь я старательно делала вид, что Фабьена нет. Только так его странное спасение не поглощало другие, не менее важные мысли.

— Присядь ненадолго, — теплота в голосе брата встала комом в горле, но уже в который раз за последний час я решила послушаться.

Прежде чем я направилась к Эйр, Стэнли мягко обхватил меня под локоть:

— Рад, что с тобой всё хорошо.

Улыбка сама по себе появилась на лице. Возможно, он был просто хорошим актёром, но на интуитивном уровне я понимала — ещё несколько недель назад незнакомый мне ведьмак сейчас искренне переживал.

В сторону Фабьена я так и не посмотрела.

♝♝♝

Вода в крошечном котелке бурлила уже несколько минут. Ещё немного, и она могла бы перемахнуть через край и залить плиту, но едва ли это беспокоило хмурую ведьму, хлопотавшую над моим телом.

— Всё в порядке, — в который раз повторила я.

Но, как и в первый, Хельга полностью проигнорировала меня.

— Не тебе это решать, — в конце концов раздражённо бросила ведьма, продолжив втыкать магические иглы в нужные точки.

Несмотря на волны откровенной неприязни, Хельга не пыталась как-либо навредить. Она была истинным целителем, знающим своё дело. Мышцы расслаблялись, гул в голове исчезал, даже дышать становилось в разы легче. Из гостиной доносились отрывки бесконечных вопросов Стэнли и лаконичные ответы Мирослава. Вопросы звучали примерно так: «А как ты это сделал?», «А что это у тебя на шее?», «А как ты используешь…».

Над головой раздавались звуки скрипящих досок: кто-то словно ходил из одного угла комнаты в другой. Суета этого места напоминала о далёких днях, когда в нашей собственной штаб-квартире состоялись встречи, на которых собирались ведуны со всей России. Долгие разговоры на серьёзные темы сменялись всеобщим смехом, готовкой, а иногда гаданием. Обычные люди могли бы прозвать это самым настоящим шабашем.

— Улыбаешься? — Хельга хмыкнула.

На пререкания сил не было. Да и сама ведьма, хоть и источала презрение, казалась довольно-таки измотанной. Что неудивительно. Отвар для Фабьена, возвращение моей магии, да и брата ей, наверняка, пришлось осмотреть.

— Вечно ты ему доставляешь проблем.

Она и раньше акцентировала внимание на Мирославе, но я впервые придала этому значение. Если подумать, почти все претензии Хельги были обращены не ко мне напрямую, а связаны с ним.

— Он…нравится тебе?

Одна из зелёных игл выпала из её рук. Ведьма поспешила исправить оплошность. С показным спокойствием она опустила предмет в коричневую жижу и сказала:

— Я уважаю твоего брата. Он настоящий лидер. Умён. И всегда заботится о других ведунах… — Достоинства Мирослава всё никак не заканчивались, однако ничего из этого списка не относилось к вопросу.

— Будь он хоть трижды хорош и талантлив, тебе нельзя испытывать к нему чувства, так ведь?

Лицо Хельги исказилось, лишь подтверждая догадку. Её семья — чистокровные целители: им не нужен зять-артефактор. Ведьма откинула косу за спину и усмехнулась. Но на сей раз в привычных жестах не было высокомерия.

— Знаешь, в детстве твоё поведение жутко раздражало. Что бы ты ни делала, все нелепые выходки сходили тебе с рук. Пожалуй, я завидовала твоему легкомыслию, твоей свободе. Когда выросла, то поняла, что наши законы создавались для защиты. Детская зависть прошла, уступая место иной.

Мне нечего было сказать. Всё время, что мы были знакомы, я считала её занудой, которая скорее проткнёт носом потолок, из-за того что постоянно задирает голову, нежели откроет душу перед кем-то. Было неловко видеть ведьму такой. Но ещё более неловко было узнавать об истинных причинах её отношения ко мне.

Отключив плиту, Хельга опустилась на стул, скрестила руки на груди и слегка вскинула подбородок.

— Всякий раз, когда ты наотмашь била брата по лицу словами, я мечтала лишь о том, чтобы проучить тебя. Но я не могла. И от этого ещё паршивее. Как бы сильно ты его ни ранила, он ждёт, что именно ты подставишь ему плечо. Именно тебе позволяется быть с ним, а не просто находиться рядом.

Пришлось прикусить щеку, чтобы не наговорить лишнего. Ситуация, в которой Хельга оказалась, гораздо сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. На одной стороне весов — семья, на другой — чувства к Мирославу. Оторвать от себя кусок и попытаться заполнить пустоту не получится. Однако это не значит, что я позволю ей перекидывать всё это на меня.

— Никто не может заставить тебя перестать любить Мирослава. Как и никто не заставит тебя бросить семью. Если Суви способны так легко отказаться от дочери, это наталкивает на определенные размышления.

Зрачки Хельги расширились. Я словно произнесла вслух то, о чём она долго размышляла. Несколько долгих секунд мы рассматривали друг друга, пока наконец она не фыркнула, передав мне два пузырька.

— Довольно нравоучений. Забирай отвар и беги к своему дикарю. Пусть выпьет его и перед сном тоже.

♝♝♝

С каждой ступенькой сердце будто опускалось вниз. Складывалось впечатление, что как только я доберусь до нужной двери, оно окажется у меня в пятках. От Фабьена не ожидаешь ни благородства, ни честности, но мне хотелось быть уверенной в том, что он на нашей стороне. Анализируя всё произошедшее, очевидно, что ведьмак не с инквизиторами. Он не тот предатель, проникший в ковен. Уж слишком многослойное представление для обычного шпиона. Тогда как он выбрался из Дуомо без чьей-либо помощи?

Не утруждая себя лишними приличиями, я вошла к нему без стука. Выделенная для него комната напоминала домашний ботанический сад, нежели спальню. Похоже, здесь Хельга выращивала необходимые травы и грибы. Свет беспрепятственно лился через огромные окна, кидая разнообразные блики на светло-зелёные стены. На подоконниках стояли цветущие кактусы, на полу можно заметить целые травянистые ковры с чистотелом, ядовитым Вёхом или огромные горшки с карликовыми деревьями. Единственными предметами мебели оказались широкое кресло да самодельный столик.

Фабьена не было, и я собиралась уйти, однако звук льющейся воды меня остановил. Решив подождать ведьмака, я принялась осматриваться более тщательно. Незнакомых растений оказалось куда больше, чем думалось. Бродя меж горшков, но не склоняясь уж слишком близко (как знать, какой из цветочков окажется опасным), я вспоминала уроки Олега — одного из лучших целителей в России. Он часто преподавал травологию для ведунов нашего ковена и терпеть не мог, когда кто-то не усваивал информацию сразу. Это сложная наука, к которой у меня никогда не было должного интереса. За это, собственно, ведьмак меня и невзлюбил. Он плевался, когда замечал, как я рисую его портреты на полях тетрадей вместо того, чтобы внимательно слушать. Но именно Олег спас мою жизнь однажды.

Относиться к травам легкомысленно и дальше было бы глупо. Пускай мне никогда не стать целителем, но вот основы знать необходимо. Особенно сейчас, когда магия подкидывала столь тревожные знаки.

Мы не тратили время на лишние слова. Девушка была провидицей, но даже для неё гадание подобным образом оказалось в новинку. Поэтому, чтобы распознать посланный знак, мы объединили силы.

— Может быть, стена? — пробормотала я, склонившись над изображением.

— М-м-м…— протянула Эйр, перелистывая страницы. — Здесь нет ничего похожего. Это что-то иное.

Поборов желание и дальше пялиться на книгу в кожаном переплёте, я переключилась на цель. У всех провидцев есть особая толковая книга, передающаяся из поколения в поколение. И у моей бабушки тоже была, правда, она категорически отказалась обтягивать её кожей быка, как у Эйр, или любого другого животного. Вместо этого она использовала ткань, изготовленную для неё дедушкой.

— Кажется, я поняла! — пришлось выкрутить голову под невозможным градусом, но это того стоило.

Эйр оторвалась от книги и с интересом подалась вперёд.

— Вот, — я прочертила пальцами спираль, сужающуюся к низу. — Что-то вроде винтовой лестницы или торнадо.

— И правда, — тихонько согласилась ведьма и вновь уткнулась в страницы.

Когда она наконец подняла взгляд, тьма словно сгустилась в самом центре комнаты и осела к нам на плечи.

— Это весьма мрачное предзнаменование…

Что и так было понятно. Опытные провидцы описывают это как череду печальных событий, от каждого из которых тяжелее оправиться. Тебя закидывают в самый эпицентр воронки, высасывающей радость и силы. Часто это также предвещало сильную физическую боль.

Задумавшись так крепко, я не заметила, что вода давно прекратила литься, и что всё это время моя рука гладила крапиву. Кожа покрылась волдырями, а кончики пальцев обожгло зудом. Говорили ли свечи об этой боли? Хотелось бы мне, чтобы всё обошлось так просто.

— Ты выбрала не самое радушное растение, — донеслось из-за спины.

Отдёрнув руку, я лениво обернулась. Фабьен сушил непослушные волосы полотенцем, однако не потрудился перед этим вытереть своё тело. Он внимательно наблюдал за моей реакцией, и, кажется, остался доволен тем, что мои глаза не бегали по комнате, а были всецело устремлены на него.

— Снял бы одежду раньше, зная, что это заставит тебя наконец вспомнить обо мне, — в его тоне прозвучала обида.

— Будто это имеет значение.

Ведьмак на мгновение вернулся в ванную, а когда появился вновь, на нём уже красовалась чёрная рубашка.

— Это выпей сейчас. А это — перед сном, — я поставила пузырьки с отваром на столик, ожидая, что ведьмак что-нибудь скажет, но он лишь выжидающе смотрел, предоставляя право первой начать разговор.

— Как ты покинул Дуомо?

— Через зеркало в одном из домов неподалёку.

Одним богам известно, как трудно было не зарычать от злости. Фабьен знал, что я пыталась выяснить, но продолжал тянуть резину. И глазом не успела моргнуть, как он оказался в кресле. С невозмутимым видом он потирал листья лимонного дерева, ветви которого нависали над его головой.

— Дальше, — попросил он. — Задавай свои вопросы, иначе они замучают тебя. А мне бы хотелось, чтобы ты спокойно спала по ночам.

— Ты ведь в курсе, что слишком высокого о себе мнения?

— А ты знаешь, что люди, похожие на нас, раздражают больше всего?

— Если закончил упражняться в остроумии, то просто ответь.

— Разве я не сказал? — он поднес пальцы к носу, втянул цитрусовый запах и поморщился.

Цокунув, я сократила расстояние между нами, уперлась одной рукой в спинку кресла, а другой – вцепилась в ворот его рубашки. Его зрачки расширились, и тёмные глаза стали пугающе чёрными.

— Как, Фабьен? Просто скажи, как? — с нажимом требую я и получаю в ответ обжигающий вздох.

— Не знаю.

Сложно было понять, шутит ли он, чтобы я продолжала выпытывать информацию, или говорит правду. Однако мне пришлось отпустить его.

— Не горячись. Иди сюда, — сказал он, подвинувшись влево и освобождая место рядом с собой.

Голова раскалывалась от различных предположений. Какое-то время я просто молча слушала его объяснения. По неизвестной причине розарий не сработал на Фабьене. Вариант того, что инквизитор ошибся в молитве, отметался. Моя магия исчезла сразу же. Так почему?

Только сейчас я заметила, что эта загадка терзала и Фабьена. Ни он, ни я не слышали о подобных случаях. Возможно, дело в его магических способностях? Отражатели — редкие ведуны, но кто-нибудь наверняка должен был упомянуть об этом важном факте. Стоит спросить у бабушки.

Скользнув взглядом по профилю Фабьена, я не смогла сдержать лёгкой улыбки. Он напоминал надувшегося ребёнка, продолжая недовольно морщиться из-за цитрусового запаха.

— Твой синяк… Почему ты не попросила Хельгу избавиться от него? — спросил он.

— У неё и так полно забот. К тому же, это ведь не что-то смертельное.

У меня не было времени понять, как он оказался так близко. Вот Фабьен, облокотившись на кулак, задумчиво рассматривает фиолетовое пятно, а вот он уже нежно гладит пальцами место удара. Я хочу отвернуться, но его следующие слова приковывают меня к себе.

— Не переживай, сомневаюсь, что он сможет причинить кому-либо вред в ближайшее время.

— Что? О чём ты говоришь? — от его прикосновений по моей коже разливалось приятное покалывание, и я прикрыла глаза.

— Я сломал ему руку.

Разомлевший разум не сразу принял сказанное, а когда это произошло, по телу побежали мурашки.

— Сломал руку?

— Крестом, — едва ли не промурлыкал ведьмак.

И должно быть, я совсем спятила, раз часть меня взволнованно затрепетала.

Он рассказал мне, чтобы показать своё неравнодушие? Или же для того, чтобы продемонстрировать силу? Здравый смысл цеплялся за второй вариант, но сердце не прекращало оглушительно стучать на всю комнату, заодно окрашивая щёки румянцем.

— Не нравится мне, в какую сторону мы движемся. — Я затаила дыхание в ожидании ответа.

— А по-моему, мы ходим по кругу, — на его губах появилась дурманящая улыбка.

Кажется, я первой подалась вперёд.

— В молельный зал его. Её я приведу позже, — колючий взгляд инквизитора прошёлся по мне, словно оценивая реакцию на слова, которыми старшие ведуны пугали неопытных ведьм и ведьмаков.

Щека ныла от хлёсткой пощёчины, но даже боль не перекрывала беспокойство за Фабьена. Молельный зал поистине отвратительное место, в котором обитали страх и кошмары. Одна мысль о том, что ему придётся столкнуться с призраками прошлого, выворачивала душу наизнанку.

— Оставьте нас, — приказал мужчина, перебирая одну алую бусину за другой. Меня мутило оттого, как его силуэт расплывался в зале, пропахшем дымом и жжёными свечами.

Стук чёток прекратился, и я смогла поднять голову. Инквизитор стоял совсем рядом, холодно взирая на меня сверху. Попытка подняться с колен не увенчалась успехом. Ни один участок тела больше не слушался меня.

— Со временем это пройдёт. Конечно, — его лицо исказила злобная гримаса, подчёркивая жуткий шрам на щеке, — если ты не дашь мне повод снова помолиться.

— Чего вы хотите?

— Для начала хватит и крупицы правды. Зачем вы приехали сюда?

— В отпуск. Мы путешествуем. Божечки, неужели отдых теперь тоже запрещён пактом?

Моя дерзость ничуть его не впечатлила.

— Что историк сообщил вам?

Я старалась не отводить взгляд и говорить убедительно. Однако понимала, что ему известно гораздо больше. Теория о предателе обрастала неприятными доказательствами.

— Много чего. Он же историк, знает кучу интересных вещей.

Инквизитор схватил меня за подбородок той самой рукой, в которой были чётки. Кровь отлила от лица, а желудок сжался от страха.

— Не советую шутить со мной, ведьма, — тонкие губы зашептали молитву.

Рано или поздно это должно было случиться. Рано или поздно вкус Фабьена проник бы в мой организм. Мои пальцы крепко сжали бы его волосы, а зубы нашли бы чувствительное место на шее. С первой же встречи я поняла, что, как только это произойдёт, я рискую потерять себя в этом ведьмаке.

Голод в его глазах словно пожирал каждую эмоцию на моём лице, усиливая моё желание поцеловать его. Я уже почти коснулась его губ, но его рука, переместившаяся к моей шее, удержала меня на месте.

Даже сейчас, когда контроль рассыпался на кусочки притяжения, ведьмак всё ещё мог этому противостоять. Или так только казалось, ведь уже через секунду голова закружилась от переизбытка обрушившихся ощущений.

Заметив, как уголки моего рта приподнялись из-за его нетерпения, ведьмак укусил меня. Охнув от неожиданности, я почувствовала, как язык Фабьена тут же попытался подчинить мой.

В комнате стало невыносимо жарко, одежда обжигала, но пальцы ведьмака, напротив, словно дарили необходимую прохладу. Он продолжал удерживать меня за шею, в то время как вторая рука скользила по моим лопаткам, спине, пока наконец не добралась до поясницы.

Я старалась прижаться к нему сильнее. Плавилась под яростным напором. Тонула во влажных и стирающих мою адекватность движениях языка.

Задумывалась ли я о том, что буду делать, когда всё закончится?

Нет, не задумывалась.

Я не знала, как остановиться.

И не хотела этого.

— Софа, спустись ненадолго. Нам нужно поговорить, — донеслось с первого этажа.

Мы замерли. А когда немного отстранились друг от друга, комнату заполнило наше частое дыхание. Я не открывала глаза и не могла видеть выражение лица Фабьена, но чувствовала, как он уткнулся лбом в мою ключицу.

Дрожь от прикосновений Фабьена, словно раскалённый свинец, разливалась по моему телу, наполняя его тяжестью. Он продолжал крепко обнимать меня.

Неужели я действительно это сделала? Неужели я действительно поцеловала его? Позволила его языку с таким упоением исследовать мой рот?

— Ты идёшь? — нетерпеливо крикнул Мирослав.

— Иду! — отозвалась я, надеясь, что голос не выдаст мои смешанные эмоции.

Ведьмак отпускал меня с явной неохотой, и я как никогда была рада тому, что брат крутился где-то неподалёку. Мы оба этого хотели. Оба поддались соблазну. И оба знали, что в следующий раз его избежим. Потому что свобода дороже, чем опасные чувства.

Мирослав прожигал во мне дыру. Готова поклясться, что он догадался. Он слишком хорошо меня знал. Когда я смаковала впечатления от первого поцелуя, сидя в беседке, подальше от чужих глаз, брат выскочил, как чёрт из табакерки. И он сразу всё понял. Хорошо, что мне уже не четырнадцать, и я знаю, как пресечь его любопытство.

— Присоединяйтесь к нам, — наконец произнёс он.

— Под «присоединяйтесь» ты имеешь в виду всех нас? То есть и Стэнли, и Фабь…

— Да-да, — перебил Мирослав. Казалось, он был несколько раздражён. Но всё же сумел совладать с собой, продолжив уже более спокойно. — Как ты поняла, это не просьба. Маренка отдала приказ.

Я откинулась на спинку кресла и запрокинула голову. Если сама глава ковена так пожелала, то отказаться не представлялось возможным. Вернее, мы могли бы. Конечно же, могли. Вот только тогда все планы рухнут. Мне нельзя покидать ковен до того, как заполучу Грааль. Только ведьма, принадлежащая к нему, имеет право обратиться к Маренке с просьбой.

«Проклятая старушка. Как долго она собирается вставлять палки в колёса?»

Моё внимание остановилось на защитной руне, украшающей потолок. Я внимательно обвела взглядом каждый завиток, словно пытаясь нарисовать её глазами.

— Нападение на вас говорит само за себя. Грааль – не шутка. И он очень нужен им. К тому же Марко лично подтвердил уже известные нам свойства.

Я в недоумении моргаю. Марко. Как же я могла забыть о нём?

— Он в безопасности? — спрашиваю охрипшим голосом.

— Да, он и его семья теперь под защитой ковена. Их надёжно укрыли.

Я нервно провела языком по губам, стараясь избавиться от ощущения вкуса Фабьена. Однако моё облегчение быстро сменилось беспокойством. Интересно, насколько откровенен был Марко с Мирославом?

— Мы знаем про Альсинию и про зашифрованный документ. Однако об остальном Марко умолчал, сказав, что уже обо всём поведал тебе.

Меня загоняли в клетку: это ощущалось как никогда остро. Пускай прежде я не стояла крепко на ногах, но всё же стояла. И вот теперь меня пытались сбить, нарушить хрупкое состояние баланса.

— Ситуация становится опасной. Для всех будет лучше, если мы объединимся. И я говорю тебе это не как твой брат.

Надеюсь, карты подскажут мне, как обхитрить всех и найти чашу раньше брата, ведунов из его отряда, а заодно и Фабьена.

— Но как твой брат, я хочу обсудить ещё кое-что, — произнёс Мирослав, немного замявшись. Он нервно поглаживал подбородок, выдавая свою обеспокоенность.

— И о чём же пойдет речь?

— О Фабьене. Вернее, о его родителях.

Почти во всех просмотренных мною мыльных операх встречались похожие фразы. Однако реальная жизнь всегда умела удивлять куда сильнее.

Часть третья. Смотритель маяка Глава 21. Фабьен

Долгий путь утомлял не меньше перешёптываний и недоверчивых взглядов в спину. Пять часов до Москвы, ещё двенадцать — до острова, окутанного туманами и дождями. Впереди разухабистая дорога до посёлка у залива, и, наконец, Анива — финальная точка, в которой нам укажут на местоположение Грааля. В лучшем случае, разумеется. Ведь, как показывают события последних часов, не всё идёт по плану, как бы тщательно ты его ни рассчитал.

Расхлябанная газель, едва вмещающая в себя всю нашу чудесную компанию, с удивительным упорством продолжала движение. Водитель называл это знаком свыше, однако когда в твоём автомобиле четыре артефактора, едва ли дело в одной удаче.

Софья украдкой разглядывала меня, словно видела впервые. Сутки назад внутри меня всё кипело от недовольства из-за того, как эта ведьма старалась избегать меня. Сейчас же её вернувшееся внимание вызывало только раздражение и тоску. Тоску по тому, что уже произошло и не должно повториться. Так было правильно. Так считала она, и я был с ней согласен.

Остров мог похвастаться живописными пейзажами: сила первозданной природы ощущалась в воздухе, касалась кожи вместе с прохладными каплями дождя, и это было действительно невероятно. Но, к сожалению, вместо того, чтобы прочувствовать на себе атмосферу зелени, высоких сопок и морского ветра, я со скучающим видом всматривался в крохотное окно, стекло которого было перепачкано слоем грязно-коричневых брызг.

Я поморщился, когда мы проехались по особенно глубокой яме, газель подпрыгнула, и мы вместе с ней.

Водитель гоготнул: «Ну что, как вам наши американские горки?»

Общий посыл иностранной фразы я разгадал и усмехнулся. Вот он, знаменитый русский каламбур.

Пухлый мужчина в клетчатой кепке всё никак не унимался, и это несмотря на то, что ему несколько раз повторили: по-русски понимало только два человека. Впрочем, Стэнли языковой барьер тоже не смущал. Он уже давно разрабатывал магический наушник, переводящий иностранную речь. Пока работало с переменным успехом, но он не сдавался. Правда, словарик далеко от себя не убирал.

На очередном крутом повороте Софью тряхнуло, и она, потеряв равновесие, начала падать на меня. В последний момент она оперлась руками о мои бёдра, стараясь удержаться. С трудом выдавив подобие улыбки, ведьма поспешила отстраниться. Однако я уже не мог остановить свой гнев.

— Опять этот взгляд, — сухо заметил я, чувствуя собственную досаду и то, как участился её пульс.

Ведьма попыталась убрать руки, ведь Милош не переставал бросать на нас косые взгляды. Что ж, это был отличный способ подействовать ему на нервы. С недавних пор это стало моим любимым занятием.

Убедившись, что он смотрит, я наклонился к лицу Софьи и прошептал:

— Не позволяй своей жалости вручить мне Грааль.

Зрачки ведьмы расширились, она нервно облизнула губы и кивнула.

Я знал, что попал в точку. Эти мысли были написаны на её лице с тех пор, как она узнала, как обошёлся отец-инквизитор с моей матерью.

— Не обязательно было шептать мне на ухо. — Она выразительно махнула головой в сторону притихших ведьмаков. — Ты только подкрепляешь слухи.

— Кому же ещё их подкреплять, если не мне?

Вигвар неодобрительно цыкнул, уловив последнюю фразу, однако что-либо сказать не посмел. Видимо, хорошо помнил последний разговор, состоявшийся между ним и Софьей.

☁ ☁ ☁

Несколько дней назад

Голоса сестры и брата звучали приглушённо, словно я находился под водой. В моём магическом коридоре такое случалось редко: обычно, когда я был очень зол, растерян или не понимал, что происходит. Сейчас я чувствовал всё это одновременно.

Тряхнув головой, я сосредоточился на двух фигурах, отражающихся в одной из открытых дверей лабиринта.

Рука Милоша постоянно тянулась к напряжённой шее. Создавалось впечатление, что ему не хотелось начинать разговор на эту тему, так же как и мне не хотелось слушать это. Но я боялся упустить что-то важное: случайно обронённую информацию о Граале, планы Маренки или… выражение лица ведьмы, когда она наконец узнает правду обо мне.

Хотя я неоднократно выслушивал истории о своём гнусном и недостойном отце и даже успешно игнорировал насмешки родственников, что-то внутри обеспокоено замерло в ожидании реакции. Её реакции.

Они сидели за массивным столом, заваленным книгами, свитками и магическими чернилами. Стеллажи, словно окольцовывая их, надёжно защищали от посторонних, которые могли бы заглянуть в библиотеку, чтобы почитать перед сном.

Софья подпирала щёку кулаком, всем видом демонстрируя: что бы Милош ни сказал, её не удивить. Но с каждым новым словом, пальцы её левой руки постукивали по деревянной поверхности, а брови устремлялись всё ближе и ближе к переносице.

— Его положение намного ниже, чем у обычного бастарда, — ведьмак замолчал, вероятно, заметив, как сестра совсем растерялась. Она ни разу не перебила Милоша, позволив ему договорить до конца.

На мгновение я прикрыл глаза, смакуя то, что сказал Милош. Когда он едва слышимым шёпотом обрисовал картину моего появления и сообщил, кем являлся мой отец, Софья сделала именно то, чего я опасался. Она наполнилась жалостью ко мне, но лучше бы она относилась ко мне с презрением, как и остальные.

Мне были понятны её мысли: «Ребёнок не может выбирать своих родителей». «Он не виноват, что родился таким». Конечно, глупо это отрицать. Однако в действительности люди замечают только то, что лежит на поверхности. Следуют за фактами. А факты говорят, что я — сын ведьмы и инквизитора. Плод насилия и непозволительного в ведовских кругах союза.

— Кто ещё знает об этом? — Её ледяной тон заставил меня открыть глаза.

— Все.

— Ты им рассказал? — прошипела Софья.

— Я не копаюсь в чужом семейном белье, Софа, — слова брата, казалось, смутили её, но она быстро пришла в себя. — Перед отъездом из Праги его тётка ворвалась к нам на собрание.

Так-так, хвалёное воспитание Вивьен затрещало по швам. Готов поспорить, что таким образом она хотела избавиться от меня. Столько лет скрывать моё существование, чтобы в один прекрасный день поведать обо всём самой? Хотел бы я видеть её лицо, когда этот нарастающий гнойник наконец вскрылся.

Злорадство ехидно посмеивалось над сложившейся ситуацией, однако я не забывал внимательно прислушиваться к разговору.

— Она никогда мне не нравилась, — прокомментировала Софья, когда Милош в красках описал реакцию остальных ведунов.

— Как будто к остальным ты питаешь симпатию.

Ведьма с чувством закатила глаза на фразу брата, но отрицать не стала.

Я пытался заставить себя не акцентировать внимание на её словах и не позволять тёплому чувству зародиться где-то в области сердца, но полностью облажался.

— Софа, давай начистоту? Что в нём такого? Ты знаешь, я никогда бы не осудил тебя. Но почему из всех именно он? Фридрих вполне себе ничего.

— Разве не ты угрожал Вигвару, что переломаешь рёбра его брату, если тот вздумает прикоснуться ко мне? А знаешь, это не имеет значения. Фабьен точно не хуже кого бы ты там ни имел в виду. Из всех людей он один не видит во мне человека, который нуждается в защите. Он не считает меня отшельницей или как там меня ещё называют.

— Воспринимает тебя равной, да? — с невесёлым смешком выдавил Милош, словно уже не раз слышал нечто подобное.

— Да, — ведьма гордо вскинула подбородок. — Пожалуй, ещё талантливой, хитрой и обаятельной.

Я одобрительно покачал головой. Возможно, добавил бы к этому списку «храброй» и «опасной».

Возвращение в комнату не составило и тридцати секунд. Рухнув на диван, я позволил размышлениям поглотить себя. Присоединение к отряду — вопрос решённый. Почему Маренка поменяла собственное решение, я понимал. Должно быть, опытная ведьма разглядела в нас опасность и решила не выпускать из поля зрения. Надеюсь, не она тот предатель: иметь во врагах словесника задачка не из простых.

Пальцы скользили по обивке, которая сейчас казалась гораздо холоднее, чем когда Софья... Я запретил себе продолжать. Следовало сосредоточиться на том, чтобы действовать ещё более осторожно. Нужно получить все необходимые сведения, но так, чтобы остальные не догадались об этом.

Марко не сказал Милошу, где находится чаша, а лишь упомянул о пророчестве. На данный момент Софья находится в более выгодном положении, чем остальные. Стоит ли расспросить её прямо сейчас или лучше подождать?

За всем этим я успел позабыть, что теперь она в курсе моей неприятной тайны. Может быть, ведьма даже начнёт сторониться меня? И будь проклята внезапно проснувшаяся слабохарактерность, которой совсем этого не хотелось.

— Боже, Фабьен, ты ведёшь себя как прыщавый подросток, который впервые поцеловал девушку, — в голосе прозвучал лёгкий сарказм, но он не мог заглушить охватившее меня отчаяние.

Когда я всё же решился выбраться из комнаты, сонная дымка окутывала каждый уголок штаб-квартиры. Стояла мёртвая тишина. И несмотря на то, что логика подсказывала о невозможности подобного, опыт в молельной комнате не забылся. Тело неосознанно напряглось, будто опасалось, что вот-вот выскочит чьё-нибудь безобразное лицо или я столкнусь с видением.

Спускаясь по лестнице, я всё больше осознавал, что моё одиночество в этом месте лишь иллюзия. Мнимое безмолвие постепенно исчезало. Мой слух улавливал едва различимые звуки: тихое постукивание посуды, шум какого-то боевика из телевизора, жужжание неизвестного инструмента.

Заметив меня, Хельга поспешила завершить чаепитие и покинула кухню. Интересно, это реакция на наше с Софьей представление в хранилище? Или ей просто претила сама мысль делить со мной один воздух в одной комнате?

Эйр осталась. Она робко улыбнулась и предложила мне выпить чаю. Недолго думая, я согласился. В конце концов, всегда лучше узнать тех, с кем предстоит совместная работа.

Сначала провидица держалась отстранённо. Ещё бы, наверняка она слышала немало противоречивых слухов про меня. Однако с каждой минутой, с каждой новой темой, которую мы обсуждали, её настороженность рассеивалась, уступая место любопытству.

— Ты прикасался к шару Игнатины?!

Нужный рычажок, и вот Эйр напрочь позабыла о всяком беспокойстве. Гадальный шар самой известной провидицы в кругах ведунов поглотил её воображение целиком и полностью. Про то, что мы его продали, я, разумеется, умолчал.

— Ты столько всего повидал, — с восхищением протянула Эйр. В ответ ведьма поделилась историей о том, что их семье доверили хранить зеркало одного из первых провидцев — Симуса. Иногда они заглядывали в него, чтобы узреть надвигающиеся беды, но мало что получалось из него вытянуть. Древний артефакт неохотно шёл на контакт.

Мы допивали третью по счёту чашку чая, когда шум на лестнице добрался до каждого ведуна в квартире. Я сохранял невозмутимое выражение лица, однако игнорировать происходящее не стал. Припрятать чужой конфликт в кармане никогда не бывает лишним.

— Не надо, Вигвар. Успокойся.

Чья-то попытка явно провалилась. Тот, кто отвечал, едва сдерживал ненависть в голосе.

— Кто-то должен поставить её на место.

— Вы забыли, что я понимаю по-немецки, — фыркнула ведьма, не пытаясь как-либо скрыть насмешку.

Эйр, волнуясь, теребила края своих длинных рукавов блузки. Возможно, она раздумывала, стоит ли попытаться избежать назревающей ссоры. Я же с удовольствием продолжил наслаждаться вкусом ягод, помня о том, что Софья думает о чрезмерной опеке в её сторону.

— Ты здесь всего несколько часов, а уже успела испортить всем настроение. Даже не знаю, кто бесит меня больше: ты или тот испорченный француз.

Эйр вздрогнула, осознав намёк Вигвара, но, увидев улыбку на моём лице, она опустила глаза. Мне не казались оскорбительными нелепые слова ведьмака. Однако Софья, похоже, так не думала.

— Бедный-бедный Вигвар. Мне так жаль твоё настроение. Хочешь, испорчу его заодно и твоему любимому брату?

— Не смей, — угрожающе произнёс ведьмак.

— Я за справедливость, — ответила Софья, словно не замечая его тона. Для всех было очевидно, что ей известно нечто важное, и именно поэтому она так открыто глумилась над ним.

— О чём она? — поинтересовался Фридрих.

Насколько помнится, его не должно быть в отряде Милоша. Похоже, Маренка сочла нынешнее положение достаточно серьезным, чтобы призвать как можно больше сил.

Я подвинул стул так, чтобы иметь хороший обзор на лестницу. Софья почти довела ведьмака до той опасной точки, и я подумал, что он может сорваться и натворить глупостей. Однако, к моему удивлению, вместо того, чтобы взорваться, ведьмак просто сбросил руку брата с плеча. Он оценивающе скользнул взглядом по ведьме и, убедившись, что та не шутила, поспешил свернуть с опасной дорожки.

Что же за секрет объединял этих двоих, раз светловолосый громила раз за разом отступал?

— Держи язык за зубами, отшельница.

— Повторяй это себе почаще, — мило произнесла ведьма и помахала ему на прощанье.

Фридрих не последовал за Вигваром, а остался стоять рядом с Софьей, погруженный в свои мысли.

— Ты всегда угрожала брату, только если он как-либо затрагивал запретные темы. Но сейчас, — Фридрих сощурился, пытаясь что-то разглядеть в мимике девушки, — речь шла не о Мирославе или твоём ковене.

Софья растерянно моргнула, сосредоточившись на ведьмаке и его словах.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Ты считаешь его своим. Напарником, другом — пока не уверен, кем именно.

Вся дерзость схлынула с лица ведьмы, оставив после себя накопившуюся усталость. Она ничего не подтверждала и не отрицала, задеть Фридриха тоже не пыталась. Как бы ни злилась на его старшего братца, она не стремилась всерьёз навредить младшему.

Где-то в желудке тень недовольства заскребла острыми когтями. Мне хотелось получить секрет Софьи и Вигвара. Без угрызений совести я бы воспользовался им против Фридриха, который продолжал с беспокойством что-то доказывать ведьме. Уверен, загадочная информация не принесёт Фридриху радости. Для меня в этом не было никакой выгоды. Однако, пожалуй, это именно то, что доставило бы мне удовольствие прямо сейчас. И плевать на его душевное состояние, которое они так рьяно оберегали.

— Всё нормально? — провидица осторожно коснулась моего плеча.

Я с некоторой задержкой кивнул Эйр. Она тут же начала новый разговор, словно почувствовав, что мне не стоит оставаться наедине с мыслями. Когда я снова посмотрел на лестницу, там уже никого не было.

☁ ☁ ☁

Меня ничуть не смутила показательная тишина, воцарившаяся при моём появлении. Подобную тактику не раз использовали тётя с дядей. За столом собрались все члены отряда за исключением Софьи и Стэнли.

Никто не обратил на меня внимания, но Эйр не постеснялась поздороваться. Даже сердитое шиканье Хельги не заставило её изменить своё решение. Спокойно размазывая масло по ломтику хлеба, я исподтишка наблюдал за ведунами. Старался подметить мелкие детали в привычках, которые зачастую могут поведать о нас куда лучше всяких фраз.

Взять к примеру целительницу: каждый раз, когда она испытывала неудобные для себя чувства, то совершала манипуляции с волосами. Откидывала густые пряди за спину, дёргала волосинки, порой разрывая их напополам, и даже не замечала этого.

Братья-ведьмаки. Под схожей внешней скорлупой скрывались совершенно разные зёрна. Темпераментный Вигвар транслировал свою горячность в активной жестикуляции и грубых словах. Фридрих же с первого взгляда производил впечатление куда более спокойного человека. Но таких-то и стоит остерегаться сильнее, чем кого-либо. Не угадаешь наверняка, что скрывается за личиной отстранённости.

Милош. Если поблизости не мелькала его хорошенькая сестра, ведьмак казался скалой, которую не разрушить обычными методами. Его плечи расправлены, подбородок, покрытый щетиной, слегка приподнят. Этот семейный жест, который он разделяет с Софьей, выражает уверенность и готовность отстаивать свои убеждения.

Что ж, когда он не смотрит взглядом загнанного зверя, то вполне себе внушал чувство уважения. Удивительно, как близкие могут влиять на нас. Лепить всё, что вздумается.

По шее прокатилась холодная волна. Заливистый смех Софьи в ответ на болтовню Стэнли дезориентировал на несколько секунд. Ведьма замолчала, стоило нашим взглядам пересечься. Без лишнего стеснения Стэнли умостился под боком у Милоша, сразу же задав как минимум три неудобных вопроса. За столом оставалось не так много мест — с Фридрихом и со мной. Раскусив намерения ведьмы, я отодвинул стул и молча указал на него. Софья нехотя двинулась ко мне, однако, заметив реакцию остальных, вдруг сменила тактику избегания.

— Надеюсь, вы уже закончили перемывать косточки Фабьену? — Софья сомкнула губы в тонкую линию, ставя тем самым точку в перешёптываниях обо мне.

Милош кашлянул и принялся за объяснения предстоящей миссии. До конца завтрака на меня больше не смотрели.

☁ ☁ ☁

настоящее время

Шум моря стал настоящим спасением. Глядя на набегающие волны, собственный эмоциональный шторм сдавал позиции. Местный рыбак в клетчатой рубахе подготавливал лодку к отплытию. Деревянная и старая, с длинными веслами посудина странным образом внушала доверие. Каждая зарубка, трещина или потёртость говорили лишь о том, что уже однажды она пережила путь до маяка, а значит, сделает это вновь.

Я вновь обвёл взглядом берег. Накрапывающий дождь, пар изо рта и раскаты грома — краски окружающей действительности, которую мне навязали. Но я был уверен, что нанесу последний штрих на этот холст.

Милош в последний раз обговорил детали с рыбаком и вернулся к нам. Мы разделились на две группы. Пока одна разыскивает Фёдора, другая ждёт в посёлке. Эйр и Хельга уже забрались в лодку, оставались лишь я и брат Софьи.

Ведьма стояла вместе с Фридрихом и Стэнли: все трое внимательно прислушивались к Милошу. Когда он закончил, Стэнли кинулся его обнимать. Ведьма улыбалась, однако что-то подсказывало, что дрожала она не от смеха. Тоненькая куртка совсем не закрывала горло и не спасала от резких порывов ветра.

Милош хотел избавиться от назойливого айтишника, но тот не собирался отступать. Ловко подстраиваясь под широкий шаг ведьмака, Стэнли вызвался проводить его до самой кромки моря. На мгновение мне показалось, что наш «капитан» взглядом молит о помощи. Я с удовлетворением усмехнулся и крепче сжал ткань в руках.

Мы были как минимум на расстоянии вытянутой руки, но запах яблок всё равно дразнил меня, ощущаясь чем-то сладким на губах. Софья была растеряна. Фридрих всё ещё находился рядом, но мы оба старались не замечать его. Или, возможно, старался только я.

— Вот, — я обернул шарф вокруг её шеи.

— Зачем?

Кто-то обозвал бы это паранойей, я же признавал в подобном неотъемлемую часть нашего общения. Только пока она продолжает сомневаться и искать двойное дно, я не забывал делать то, что умею лучше всего — обманывать. И не так важно себя или остальных.

Я лишь покачал головой. Причины не было, а может быть мне просто не хотелось говорить. Ведьма выдохнула и потянулась к карману своей куртки. Я ожидал, что она достанет карту, ведь Софья уже проделывала нечто подобное с Марко. Но когда в моей руке оказался браслет, я с трудом смог скрыть удивление. Камни кирпичного оттенка, испещрённые тысячей искр, были мне знакомы. Догадывалась ли она, что означает авантюрин?

— Зачем? — я вернул ей вопрос, но точно так же не получил ответа.

Пришлось напомнить себе, что пора уходить.

Маяк производил смешанное впечатление. Величественный, но забытый. Огромный, на крохотном каменистом мысе, словно оторванный от всего мира. В мраке надвигающейся бури чайки выписывали круги над давно неработающим фонарём. Пронзительные крики нагнетали, а неприятный запах их экскрементов и вовсе отталкивал.

Мы почти добрались до берега, когда Эйр указала на силуэт, сливающийся с серой скалистой поверхностью. Рыбак предположил, что это Пётр — гид, отвечающий за экскурсии. Чтобы не привлекать ненужного внимания мы прикинулись туристами. Так мы уже знали, что смотритель маяка — человек нелюдимый. Он редко выходил из своей коморки, когда в его дом заявлялись чужаки. Стоит только предполагать, как он отреагирует, узнав, что чужаки ко всему прочему ещё и ведуны.

Лодка накренилась под весом Милоша. Друг за другом мы сходили на берег.

— Вернёмся через час. Как и договаривались… — голос ведьмака растворялся в окружающих звуках.

Туман обступал остров со всех сторон, однако не касался маяка. Корабли, отклонившиеся от курса, должны всегда следовать яркому свету, простирающемуся на многие километры. Но Анива будто позабыл о своей цели и нарочно прятался в голубоватой дымке.

Время потрепало башню. Вглядываясь в оконные рамы без стёкол, я чувствовал апатию. В самолёте Софья поделилась, что карты показали ей образы обветшалого здания и разбитого зеркала. Ведьма так и не смогла растолковать знаки, но они её взволновали. Вероятно, она связала их со мной.

Мы взбирались всё выше, я слышал частое дыхание идущей впереди Эйр и ворчание Хельги. Милош сохранял молчание, изредка оборачиваясь, чтобы проверить нас. С каждым вдохом холод оседал в лёгких и обволакивал желудок, заставляя его покрываться тонкой ледяной корочкой. Атмосфера этого места давила,распространяла тоску, как какой-то отравленный отвар. Что бы ни означало виденье Софьи, я был уверен — в этом месте нет зеркал. Нет ни стёкол, ничего отражающего. Ощущение пустоты испугало магию. Возможно, напугало и меня самого. Я привык к тому, что всегда мог переместиться в коридор из дверей и спрятаться за одной из них.

Мы встретились с гидом у самого маяка. Пётр источал энергетику схожую с аурой Стэнли. Он говорил с невероятной скоростью, переходя то на английский, то на русский, постоянно подкручивал тоненькие усики, жидкую бородку и сверкал неестественной белизной зубов.

— Так-так, сейчас быстренько пробежимся по нижним этажам, а потом перейдём к вкусненькому! На первом этаже размещался склад и кухня, — Пётр согнулся, чтобы не зацепить лбом низкую балку на входе. Мужчина размахивал руками, указывая на полусгнившие предметы, которые когда-то служили мебелью для работников.

Всюду торчали провода,какие-то обломки и остатки некогда работающей техники. На втором этаже располагалась радиорубка: здесь отчётливо виднелись следы мародёров. Они не только прихватили с собой всё, что не было прикручено, но и оставили надписи, в которых кичились сделанным.

Следующие три этажа служили комнатами, убранство которых составляло несколько коек да небольшие выемки для личных вещей. Пётр показал нам все помещения, сопровождая это бесполезными фактами о каждом хозяине. А вот пятый этаж он отчего-то пропустил.

Мы с Милошем обменялись взглядами, и как бы не хотелось этого признавать, подумали об одном. Скорее всего, смотритель маяка обитал именно там. Гид обмолвился, чтобы мы не тешили себя надеждой, что Фёдор выйдет к нам и поприветствует.

Пётр вёл нас по винтовой лестнице прямиком на девятый этаж, к балконам, с которых открывался захватывающий вид. Примерно на втором пролёте я отстал от остальных. Я сослался на то, что у меня закружилась голова, и чтобы не задерживать всех, решил немного передохнуть. Милош коротко кивнул и поспешил отвлечь внимание Петра.

Длинный бетонный коридор встретил затхлым запахом сырости и ржавчиной. Частицы пыли, видимые глазу, липли к пальто, приходилось постоянно стряхивать их с ткани. Переступая через сгнившие доски, я с трудом сдерживался, чтобы не пнуть тот или иной мусор. С трудом верилось, что кто-то добровольно мог жить в подобном месте. Почему смотритель позволил всему здесь прийти в упадок? Чайки и разруха — вот кто заведовал маяком на самом деле.

Почти на всех комнатах висели старые массивные замки. Раздражение начинало понемногу подкатывать к горлу. Хотелось устроить разгром, накинуться на кого-нибудь и выместить беспомощность, заставляющую сжимать губы и кулаки. Я не чувствовал ни зеркал, ни гладких поверхностей — ничего из того, что было моим преимуществом. Нелепо. Как там, где бывают люди, не завалялось ни одного крошечного осколка?

Лязг чего-то железного заставил вытянуться по струнке. Звук донёсся из конца коридора, там где серость стен поглощали тени. Лишь узкая полоска света из-под двери свидетельствовала о том, что я не один. Азарт и жажда первым услышать о Граале подгоняли к одной из многих комнаток, в которой, вероятно, и обитал Фёдор.

Помещение оказалось больше, чем ожидалось. Однако едва ли его можно было назвать комфортным. Два окна, заколоченные досками, не пропускали солнце, складывалось впечатление, что и свежий воздух тоже. На каменном столе стояла маслянистая лампа, именно её блёклое свечение позволяло рассмотреть: железную койку с торчащими по бокам пружинами, самодельный умывальник, таз с водой и крохотную тумбу, заваленную газетами, письмами, сверху которых был рассыпан табак. Или не только табак.

Подозрения крепли, по мере того, как я чертил взглядом по сургучным печатям на конвертах. Сейчас весь мир пользовался марками, однако ведуны до сих пор предпочитают этот пластичный восковой материал. В руках артефактора печать гарантировала: ни один инквизитор его не прочтёт. Однако свои недостатки тоже имелись. Почти любой ведьмак или ведьма сумеют опознать символ, выгравированный на сургуче: у каждой семьи он был свой. Де Ла Саль использовали виноградную лозу. У глав европейского ковена — Новак — изображалось перо.

Мысль о ведьме предательски скользнула в голове, и я поспешил отмахнуться от неё, сосредотачиваясь на письмах перед собой. Лишь одна из печатей была мне знакома. На коричневом застывшем воске была выгравирована «V». Первая буква французского слова vérité — истина. Знак ведьмы, что всегда стремилась обличить правду, независимо от того, кого она касалась. Откуда у Фёдора могло взяться письмо Мари Блессюр?

Судя по целостности сургуча, конверт не вскрывался. Что-то скрипнуло. Отпрянув от тумбы, я сосредоточил всё внимание на тёмном углу комнаты. На полу лежало несколько картин в массивных рамах. С первого взгляда руины замка на почти изумрудной траве, усеянной мечами и остатками рыцарских доспехов,можно было оценить в несколько тысяч долларов. Присмотревшись к деталям и технике, в которой работал художник, очевидно, что сумма увеличивалась на несколько нулей больше. Обычный вор едва ли будет знаком с подобными тонкостями, но вор профессиональный распознает руку творца из прошлого. А прошлое в наши дни приравнивалось к выгодной сделке на чёрном рынке людей (и ведунов в том числе).

— Кто же ты такой, Фёдор? — пробормотал я и двинулся к картинам. Магия завибрировала под кожей. Там находилось что-то ещё. Что-то близкое мне.

Всего полотен было три. За развалинами пряталась молодая девушка в белой сорочке; на следующем — были изображены люди в тёмно-зелёных мантиях: они склонились над каменной плитой, испещрённой колдовскими рунами, словно проводили некий ритуал.

Отодвинув картины, я увидел квадратный предмет, закрытый плотной тканью. Он был примерно такого же размера, как и первая картина, но мне не удалось рассмотреть, что там находится. В этот момент в затылок мне упёрлось дуло ружья, и я услышал, как кто-то за моей спиной взвёл курок.

— Даю пять секунд, чтобы убраться из моего дома, — протянул низкий прокуренный голос.

Я поднял руки, чтобы не провоцировать неизвестного.

— Я не знаю русский.

— С пулей в заднице выучишь.

Мужчина надавил на ружьё. Пришлось прогнать удивление, вызванное чистой английской речью. Я попытался скосить взгляд и чуть повернуть голову, но он это заметил.

— Не вертись, курносый — приказал мужчина и закашлялся. Закончив он подхватил меня за ворот пальто и толкнул в центр комнаты. Отойдя на несколько шагов, он велел повернуться.

Его светлые глаза, скрытые под тяжёлыми веками, смотрели на меня с холодной подозрительностью. Синеватые губы, едва различимые в неопрятной бороде, недовольно кривились. Надвинув шапку на широкий лоб, он поднял ружьё, направив его ствол мне в лицо.

— Фёдор, опусти оружие. Я хочу лишь поговорить.

Услышав имя, мужчина сплюнул на пол после чего небрежно вытер рот морщинистой ладонью. Стоило больших усилий не выказать брезгливость. Неприятная наружность Фёдора отвлекала. Сложно судить, были ли его манеры способом увести мысли в другое русло. Он говорил на английском, у него хранились дорогие картины и письма от одной из самых известных ведьм — он не был дураком. И уж точно не был обычным смотрителем маяка.

— Яйца не доросли, чтоб приказывать мне, — рявкнул он, однако всё же отвёл ружьё в сторону.

Заметив, что я даже бровью не повёл, Фёдор оскалился и прошёл мимо. Мужчина высвободил густую шевелюру чёрных курчавых волос, отшвырнув шапку в сторону. Он вынул из телогрейки небольшую фляжку с гравировкой, отыскал две стопки и с грохотом поставил на стол. Фёдор наполнил их до краёв и протянул одну мне.

— Ты ведь понимаешь, что я заметил твой настрой в отношении меня?

— Если бы я хотел, то тобой бы уже давно кормились рыбы, — хмыкнул он, намекая, что не собирается меня убивать. Одним глотком мужчина осушил стопку. — Водка это. Проверю, есть ли у тебя стержень, коли уж яиц нет.

— Они и правда так волнуют тебя? — язвительно бросил я прежде, чем выпить предлагаемый алкоголь.

Горло обжёг неприятный вкус. Вот почему я всегда предпочитал вино, а не крепкие напитки. Хотелось прокашляться, но я не мог. Фёдор не сводил с меня глаз, наблюдая за реакцией.

— Ну и кто ты такой?

— Меня зовут Фабьен. Я прилетел из Франции, чтобы увидеть маяк…

— Тормози-ка, Фабулер, — он залпом выпил ещё одну стопку, прижался носом к руке, а затем всё так же насмешливо продолжил: — Целитель? Мантик? Кто?

Вкус водки всё ещё казался ужасным. Но совсем скоро крепкий алкоголь начал оказывать влияние на организм: приятная нега растекалась по телу, расслабляла и как ни странно заставляла работать мозг.

Вновь осмотрев комнату, я убедился, что нас с Фёдором связывала не только принадлежность к ведьмакам. Он слишком твердолоб для тонко чувствующих мантиков. Ни на одном этаже нам не встретились артефакты. Это подтвердил и сам Милош. Стены совсем не впитали в себя запах трав. Отсутствие отражающих предметов смущало. Но я чувствовал, что один всё же был. Здесь, в комнате косматого мужчины с ружьём.

— Ты ведь и сам знаешь.

Казалось, что на Фёдора вылили стакан кипятка. Боль, подобно красным нарывам, проявилась на его лице.

— В таком случае жаль твоё зеркальце, Фабулер.

Желудок ухнул вниз. Пальцы нащупали нужный предмет на дне кармана. Каждая мелкая деталь, каждая царапина были мне знакомы. Не проходило и дня, чтобы я не прикасался к нему — для перемещения; чтобы заглянуть в коридор; для успокоения, в конце концов.

На секунду меня оглушил собственный пульс. Реальность поразила, однако не было ни ярости, ни тоски от потери чего-то важного.

Разве можно и дальше испытывать привязанность к поломанной вещи. К чему-то, что стало непригодным. Бесполезным.

Я ждал новой порции колкостей. Не сомневаюсь — выражение моего лица оставалось непроницаемым, но Фёдор, возможно, как никто другой понимал, что со мной происходило.

— Это место не принимает зеркала, — едва различимо пробормотал ведьмак.

Воск плавился и пачкал стол. Свеча догорала и всё меньше отбрасывала света. Когда мы сели на деревянные табуреты возле стола, лишь нижняя часть лица Фёдора оставалась освещённой. Я не мог видеть его глаз. Не мог распознать, что за эмоции обуревали его сейчас.

— М-да, ко мне и раньше наведывались искатели редких сокровищ. Но чтоб отражатель… — Мужчина кивнул своим мыслям и немного отпил. — Правду говорят, что язык до Киева доведёт. А Машкин — довёл аж до самой Франции. Она ведь тебе сболтнула?

Я не спешил возражать. Кто такая Машка и почему всплыло её имя, мне неизвестно. Но не зацепиться за эту ниточку было бы глупо.

— Немудрено. Рожа-то у тебя наивная. Хотя эта любого убедит в чём угодно.

За первой фляжкой последовала другая. С каждым новым глотком Фёдор становился всё разговорчивее. Кто бы мог подумать, что он окажется любителем поболтать. Складывалось ощущение, что он не делал этого уже долгое время. Так называемая «Машка» оказалась некой ведьмой, которая уже больше десяти лет выдаёт себя за Мари Блессюр. Вдохновившись её книгами о реальной истории ведунов, она решила, что должна продолжить дело своей далёкой родственницы. Если верить Фёдору, то половина из того, о чём она писала, — пустословие, а её россказни про Грааль — детская сказка.

Удача мне благоволила. Ведьмак сам упомянул чашу, тем самым подтвердив, что он тот, кто нам нужен. Осталось лишь вытянуть из него, где артефакт сейчас. Однако Фёдор продолжал настаивать на том, что существование Грааля — вымысел, и чтобы я не тратил время. На любой вопрос он отвечал заученными фразами и постоянно оборачивался, кидая быстрые взгляды в сторону картин.

Моя рука вновь потянулась к карману. Холод, исходящий от зеркала, сменился теплом, когда я почувствовал, как авантюрин звякнул о его поверхность. Повинуясь внезапному порыву, я надел браслет на запястье и замер.

— Откуда у тебя этот браслет? — Фёдор подался вперёд.

Проследив за направлением его глаз, я почувствовал как червячок подозрения шевельнулся внутри.

— Подарок, — только и смог ответить я. — А что?

— Ничего. Просто… знавал я одну ведьму, которая любила этот камешек.

Что-то изменилось. Что-то едва уловимое, но стало очевидно, что Фёдор сдёрнул с себя первый слой подозрительности. Он словно стал присматриваться ко мне: не чтобы поскорее отделаться, а понять, вникнуть в мотивы.

— Так кто, говоришь, подарил браслет? — как бы невзначай поинтересовался мужчина.

— Красовских.

Кадык Фёдора дёрнулся, а пальцы нервно сомкнулись на стопке.

— Младшенькая, полагаю? Должно быть, красавица. Есть в ведьмах этой семейки что-то поистине колдовское, — наши взгляды столкнулись, и его губы расплылись в жутком подобии улыбки. — Не осуждаю, Фабулер.

Неприятное ощущение быстро прошло. Ведь следующей фразой Фёдор велел рассказать правду. Он выслушал сложившуюся ситуацию о противостоянии с орденом инквизиторов. Задал кучу вопросов, сопровождая всё крепкими оскорблениями церковной системы. А затем он надолго замолчал.

Удивительно, но мне помогли не собственные навыки или обман, а браслет. Лицо ведьмы, словно цунами, ворвалось в сознание. Её взгляд, когда она отдавала авантюрин. Тепло кожи. Притяжение к ней дезориентировало и отвлекло от истинной причины преподнесённого подарка. Она знала, что этот камень окажет влияние на Фёдора. Знала, что он сыграет ключевую роль.

Чувствовал ли я разочарование оттого, что браслет не предназначался для меня? Да, возможно, самую малость. Софья действовала так, как поступил бы я сам. Это сводило с ума.

— Ч-что? — хрипло переспросил я, облизывая губы.

— Дважды повторять не стану, курносый. Я поступаю так только потому, что ты поймёшь. Как отражатель.

Фёдор зашагал в сторону предмета, спрятанного под тряпкой. Все переживания отошли на второй план.

Глава 22. Хранитель тайны

Эта история стара как мир. Человек всегда ступал по одну сторону со своими желаниями. Жажда славы, признания, любви и, наконец, власти. Чужая судьба одного, двоих или целого народа. И всё зависит от тебя. Твоего решения. Твоего слова. Когда-то это полностью захватило мои мысли. Но ещё раньше этот вопрос стал камнем преткновения для других. И, без сомнений, станет им и сейчас.

Что есть Грааль? Созданная руками артефакторов. Смазанная травами целителей. Спрятанная от посторонних глаз лучшими мантиками. Закалённая словом. Чаша, несущая спасение, или всё же проклятая? Предмет, чей секрет потонул в крови и увяз в грязи моей жизни.

Меня зовут Фёдор.

И это моя история.

Старые страницы всё ещё хранили отголоски былых приключений, а твёрдые корешки надёжно удерживали голоса героев, имена которых едва отзовутся чем-нибудь в моей груди. Ведьма могла проводить здесь сутки напролёт, конечно, если дела ковена не требовали личного вмешательства. Искренняя страсть к закорючкам была мне чужда. Не читать о странствиях и битвах, а проживать их в реальности — вот что всегда заставляло меня двигаться вперёд и копаться в секретах прошлого, надеясь лучше понять настоящее.

— Ты опоздал, — с прохладой подметила Анна. Звуки её голоса, словно длинная змея, окутали тело смертельными кольцами. Даже без магии она зачастую звучала так, что начинало казаться, будто тебя сунули головой в ведро со льдом.

Кончик алой ленты, вплетённый в косу, покачивался из стороны в сторону, пока ведьма ходила между стеллажами и расставляла книги. По немного квадратным чертам лица скользили тени, делая его ещё более отстранённым. И лишь постукивание пальцев по обложкам и едва уловимые взгляды в мою сторону выдавали её нетерпение.

— Проводил бабушку через дорогу.

Во рту вновь появился сладко-горький привкус во рту. Он всегда появлялся, когда чопорная ведьма показывала искренние эмоции. Для коллекционера эти моменты были сродни редким находкам.

— Ты занимался этим два дня? — её бледно-розовые губы выстроились в одну недовольную линию.

— Она была вместе с подругами.

Ведьма не издала смешок и не улыбнулась шутке, как сделали бы это другие. Вместо этого она равнодушно поинтересовалась:

— Надеюсь, эти бедные старые женщины не пострадали из-за твоего очарования?

Даже через ткань рубахи клочок бумаги жёг кожу на груди, но я не спешил вытаскивать его и демонстрировать главе ковена, которая давно стала моей напарницей. Оказывается, и у снежных королев есть свои слабости. Неуёмное любопытство и желание стать первой — тщеславия в ней не меньше, чем водки в моём теле по пятницам.

Взяв первую попавшуюся книгу, я без интереса пробежался по блёклым буквам и вернул её на место. Анна не любила, когда её слова игнорировали. Не повезло, так не повезло: делать то, что людям не нравится, для чего-то вроде хобби.

— Фёдор, ты… — растерявшись, ведьма вдруг позабыла все слова. Зажатая между моим телом и полками, она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Но шальные искры интереса в ней потухли почти мгновенно. — Отойди.

Кончики пальцев сковало морозом. Магия подействовала мгновенно. Пришлось подчиниться. Она всегда использовала приказы, когда я был слишком близок к тому, чтобы проделать очередную трещину во льду наших недоотношений с прибабахом.

— Я пиздец как завидую подобным штучкам словесников, — выдохнув, я направился к выходу. Хватит с меня душка пыли и бумаги.

Бесстрастное «не выражайся» заставило улыбнуться. Я скинул обувь и закинул ноги на чайный столик. Любимый столик Анны. Она могла бы заставить меня убрать их, но лишь наградила хмурым взглядом. Должно быть, не хотела вестись на мои попытки хоть как-то её раззадорить.

Передав мне крошечную чашку, расписанную золотыми закорючками, Анна села напротив и деловито сложила руки коленях. Узкая юбка хорошо подчёркивала приятные глазу формы, но, к сожалению, не демонстрировала слишком много. Даже когда ведьма закинула ногу на ногу, милые рюши на подоле продолжили оставаться в том же положении.

— Ты нарочно носишь такую бесконечно-мерзкую длину при мне?

— Неужели ты умрёшь, если хоть на секунду выкинешь из головы все похабные мысли?

Она не дала мне ответить, сразу перейдя к сути.

— Где ты был?

— На экскурсии. Одна француженка любезно показывала мне красоты Памье, — не было смысла и дальше тянуть кота за яйца. Одним небрежным движением я кинул лист бумаги на стол, наблюдая, как острые скулы ведьмы слегка подёргиваются румянцем.

— Это оно? Доказательство?

Анна осторожно поднесла к лицу находку и жадно впилась в её содержимое. Мы искали следы Грааля два года. По скудным обрывкам собирали информацию, пока я не вышел на Марию — последовательницу Мари Блессюр. Сначала, она показалась дамой, у которой не все дома. Её россказни о чаше, способной лишить ведунов магии, звучали как наивная чушь. Но так казалось лишь до тех пор, пока я не увидел дневник Альсинии собственными глазами.

Из дневника Альсинии

1229 г.

Конец крестового похода против альбигойской ереси.

С каждой весной, когда земля сбрасывает с себя белое одеяние, церковь пытается облачить её в кроваво-алый плащ. Походы против еретиков сменяют друг друга в бесконечной череде. Можно считать удачей, если в жестоком потоке погибнет поистине чёрная душа. Но даже их гибель не покрывает жизни всех безвинных людей. Жизни ведунов. Моих братьев и сестёр.

Вот уже как три года мы стараемся держаться вместе: одной семьёй, одним ковеном. Больно видеть страх в их глазах. Больно видеть, как им приходится скрывать собственную природу.

1232 г.

Лето.

Опасность. Её смрад разносится на сотни километров от Ватикана. И хоть последний поход окончен, я знаю, что самое страшное впереди. До меня доходили сотни слухов. И всё чаще среди них мелькали вести о судах над ведьмами. Церковь и ранее подозревала о существовании магии. Однако теперь их решимость в этом вопросе видна как никогда. Всякий, владеющий магией, станет куда более страшным грешником, чем те, кто сопротивляются Папе.

1233 г.

Осень.

Исчезновение ведунов больше нельзя считать обычной случайностью. Я думаю, церковь готовится к войне. Шпионы, которым повезло, сообщают о скоплениях людей в алых мантиях по всей Европе.

Они изучают моих братьев и сестёр. Пытают, чтобы создать нечто, что могло бы даровать им власть. Более нельзя стоять в стороне. Ковену не понравится моя идея, но они её выслушают. Чего бы это ни стоило.

1237 г.

Зима.

Ведуны в ужасе покидают дома. Покидают ковен. Отчасти из-за инквизиторов, отчасти из-за моих слов. Один приказ мог бы их остановить. Но это не продлилось бы долго. Да и не для того я владею магией, чтобы запугивать свою же семью. Скоро они увидят, что столь отчаянные меры — единственный выход.

1240 г.

Зима.

После упорных попыток отговорить, многие отвернулись от меня. Однако нашлись и те, кто разделил идею, завладевшую всем моим существом. Чаша, которая заберёт магию и лишит орден повода для убийств, будет создана и названа в честь её творцов: Г ермана, Р озы, А мелии, А льсинии и Л ореана.

1241 г.

Весна.

Накануне красной луны мы собрались на холмах Литерфуля. Но ритуал был прерван. К счастью, Лореан вовремя заметил дым. Орден поджёг соседние деревни.

Краски сгущаются. Чёрные времена всё ближе. Мы должны поспешить.

1243 г.

Осень.

Никто не выбирает, где и кем родиться. Но каждый в силах определить свой путь. Знаю, почти все ведуны предпочли бы сражение и смерть. Однако я верую, что ни одна магия не стоит их жизней. Рано или поздно они осознают это, как осознала я и мои близкие друзья.

1244 г.

Осень.

Цепные псы церкви находят нас везде, куда бы не ступила наша нога. Как бы не пыталась, Амелия не могла обнаружить брешь в нашей общей лодке или заглянуть в будущее. Лишь одно утешает: совсем скоро бы осуществим то, к чему так долго готовились. Лореан нашёл для этого подходящее место. Юный ведьмак прикладывает все силы. Он верит в успех. А вера сильнее магии и невзгод.

1244 г.

Конец осени.

Стены крепости больше не в силах нас защитить. Люди, давшие нам кров и пищу, верили в Бога. Иначе, но всё же следовали его учению. Но это их не спасло.

Крутой подъём даёт нам отсрочку. Спасительные минуты, проведенные в ритуале над чашей. Сеть потайных троп, коих в Монсегюре было бесчисленное множество, стала единственной связующей нитью с внешним миром. По ним смельчаки покидают крепость, спускаются по горам, а затем карабкаются обратно, чтобы доставить скудные запасы провизии.

Герману надоело прятаться, таиться подобно крысам в норах и ждать удобного случая. Горячая голова рвётся в бой. Лишь моё слово всё ещё оттягивает его смерть. Хотя все чувствуют её крадущуюся поступь. Нам не выбраться из крепости. Но надежда есть. Лореан открыл мне свой секрет...

1244 г.

Весна.

Чёрные клубы дыма заслонили небо.

Крестовая армия уже у стен. Кто-то поведал им о тропах. Осада, длившаяся долгие месяцы, подходит к своей кульминации.

Стены сотрясаются от ударов катапульт. Стоя на самой высокой башне, я едва сдерживаю слёзы и рвущееся рычание. По меньшей мере двести светлых душ корчились в языках пламени. Поля превратились в один бесконечный костёр.

Я должна проглотить ком сожалений. Осталось совсем чуть-чуть. Последнее слово будет за мной.

1244 г.

Инквизиторы заполонили пустынные коридоры. Истекая кровью, наставница Альсиния сумела добраться до подвалов, в которых я укрылась вместе с младшими братом и сестрой.

Зажимая рану дрожащей рукой, она велела нам убегать. А ещё она повторяла одну единственную фразу: «Следуйте за отражением».

Те, кто выжил, выбрались через потайной ход. Прежде чем скользнуть в проём, я увидела силуэт Лореана. Отчего-то он не бежал вместе с нами…

По официальным данным церкви, Шато де Монсегюр стал последним оплотом неверных катар — безбожников и осквернителей веры. И дружба с ведунами отнюдь не пошла им на пользу.

Спустя несколько столетий путь к крепости оставался неприступным. К ней не подъехать на транспорте и не добраться за час или два. И всё же находилось немало желающих прогуляться по грязи и потренировать дыхалку. Для любителей истории предприимчивые жители Памье организовали особый вид туризма. Переодевшись в одежду тех веков, делая привалы с разогреванием еды на костре и останавливаясь в трактире, можно было представить себя человеком прошлого. И хоть я предпочитал ролевые игры иного характера, подобная маскировка была весьма удачна: на случай внезапного появления инквизитора.

Стряхивать грязь с обуви было бесполезно. Извилистые тропки напоминали болотные топи. Духота и комары действовали на нервы. Но похоже, что у Анны с этим проблем не было. Вероятно, контраст из запахов сырости и полевых трав она сочла чем-то романтичным. Её светлое простого кроя платье в пол давно перепачкалось. К открытой шее липли насекомые, но она лишь изредка отмахивалась от них с изящной ленцой и продолжала двигаться к цели. Удивительно, какие вещи может творить желание заполучить артефакт, способный возвысить российский ковен над другими.

Передумает ли ведьма, узнав правду? Если я окажусь прав, то будет лишь два пути: позволить Анне решать судьбу чаши, а самому и дальше нести это бремя или исполнить задуманное.

Стоило отдать должное владельцам местного трактира. Если не обращать внимания на кондиционер и стерильность, то внутреннее убранство хорошо передавало атмосферу той эпохи, когда в подобные заведения стекались все любители выпить, поиграть в кости или послушать бродячих музыкантов.

Деревянные столы со свечами и глиняной посудой занимали почти всё место главного холла. За барной стойкой, заставленной стилизованными бутылками, напевал песни полный мужчина, разодетый в полосатую рубаху и штаны.

Огладив поля шляпы, я подмигнул бармену, незаметно осматривая остальных посетителей. Кроме нас с ведьмой оказалось ещё три пары: потрепанные и уставшие, но с выражением довольства на лице.

— Чего-нибудь покрепче, друг, — наконец сказал я, предвкушая вкус хорошей выпивки.

— Кулак подойдёт? — невозмутимо поинтересовалась Анна, перехватив мой стакан на полпути.

— Не по этой ли причине от тебя сбежал муженёк, Аннушка?

Взгляд ведьмы потемнел. Она разжала руку, и я спокойно опрокинул содержимое стакана в себя.

— Даже не думай забираться в мою постель пьяным.

Она уходила с величием королевы, а я не смог удержаться от поддразнивания и крикнул ей вслед:

— Нашу!

Весь оставшийся вечер я провел в компании виски, бармена и местных баек. Вопреки ожиданиям о секретности, про Грааль знали все. Разумеется, только ту информацию, которой позволили просочиться. Так, например, Жан уверял, что катары укрывали в стенах Монсегюра святую Чашу с каплей крови Иисуса. В день, когда неверные по собственному желанию взошли на костёр, одному из них удалось скрыться и унести Грааль с собой.

У меня было совсем иное мнение. Возможно, Альсиния и хотела, чтобы всё случилось именно так, и Грааль покинул крепость. Но последняя обрывистая запись намекала на обратное.

Поднявшись, я бросил несколько купюр на стойку и дружески похлопал Жана по плечу. Хороший бармен автоматически приравнивался к хорошему приятелю.

В отведенной нам комнате не горел свет. Ведьма не позволила ни одному огоньку облегчить мне задачу. Пришлось добираться вслепую, собирая все острые углы и уступы.

Устав бороться с пряжкой, я плюнул на всё: стянул рубаху и рухнул на кровать. Старый матрас жалобно заскрипел. Я не боялся разбудить ведьму, прекрасно зная, что она дожидалась меня всё это время.

Анна сильнее закуталась в плед, не оставив и сантиметра ткани.

— Аннушка, — тихо позвал я. Но, как и ожидалось, мне не ответили.

Длинные волосы соблазнительно рассыпались по напряжённой спине. С пьяной улыбкой я потянулся к закрученным прядкам. Не выдержав, ведьма повернулась, и теперь мы лежали в одинаковых позах: заложив одну руку под голову и смотря друг на друга.

Темнота не мешала чувствовать на себе её ясный острый взгляд.

— Ты обиделась?

— Если бы я помнила всё, за что на тебя следует обижаться, я бы уже сошла с ума.

Я и сам не знал, зачем так часто упоминал её мужа. Возможно, подобным образом пытался доказать, каким никчёмным он был. Или какой глупой когда-то была она. Возможно, хотел убедиться, что он остался для неё в прошлом. Убедить в этом и себя.

Скользнув свободной рукой под плед, я на ощупь нашёл её запястье и дёрнул ведьму на себя. Её дыхание обожгло губы. Ведьма уперлась ладонями в мою грудную клетку. Должно быть, она хорошо чувствовала, как взволнованно билось сердце в ответ на тяжесть её тела, на её касания.

Пробежавшись пальцами по лопаткам, я с довольным урчанием схватил волосы ведьмы и заставил её запрокинуть голову.

— Ты превращаешь меня в раба, знаешь?

Её губы дрогнули в призрачном мираже улыбки.

— Пьяные рабы не в моём вкусе.

Ничего не оставалось, кроме как смириться с поражением. На пол меня не выгнали, но дали понять, что на её половину кровати путь заказан.

☁ ☁ ☁

Голова раскалывалась от количества выпитого и отвратительных звуков. Словно кто-то притащил в комнату птицу и заставил её рвать глотку над моим ухом. Лишь спустя несколько минут я понял: мне не казалось. В комнате действительно кто-то кукарекал.

Анна сидела у окна и распивала чай. Вчерашние отблески легкомысленности исчезли вместе с распущенными волосами. Строгая причёска, строгое выражение лица, с которым она просматривала местную газету, не удивляли. А вот будильник в виде улыбающегося петуха заставил глаз дёргаться.

— Проснулся?

— А у меня был выбор? — хотелось промыть рот с мылом и вывернуть желудок.

— Раз проснулся, то можно и поговорить.

Мир резко перестал вращаться. Что-то в её интонации настораживало. Скосив взгляд в сторону, я застонал, сетуя на собственную оплошность. В её руках оказался дневник Альсинии. К счастью, закрытый. Хорошо хоть ключ додумался спрятать.

— Ты сказал, что Мария показала несколько записок. Отдал мне крошечный обрывок. А сам всё время носил с собой этот дневник.

«И о чём тут говорить?» — хотел было бросить я, но сказал другое.

— С чего ты взяла, что он не мой?

— Не лги, Фёдор.

— Разве я когда-нибудь лгу?

Она смерила меня подозрительным взглядом.

— Всегда, кроме тех моментов, когда мы в постели.

Это против правил — так хорошо меня знать. Я закрыл ладонью лицо, но убрал руку, когда кровать прогнулась под весом ведьмы. Анна оседлала меня так заманчиво, что похмелье чуть отступило.

Пожалуй, мне повезло, что я давно знаком с Анной. Одним из минусов магии словесников была возможность адаптироваться к ней. Нельзя полностью игнорировать приказы, но можно научиться их обходить. Например, искажать правду, которую от тебя пытаются выяснить. Но, увы, в этот раз она избрала иной способ вытягивания информации.

Ведьма не стала комментировать предположения о том, что отражатель стал последним, державшим чашу в руках. Не потому что не хотела — решила поберечь мои чувства. А вот часть про лишение ведунов силы её насторожила. И дело вовсе не в инквизиторах. Вернее, не только в них. За последние несколько лет численность ведунов сократилась. Большая часть ковенов Европы уже ассимилировалась с чешским. Однако Грааль мог бы изменить положение весов. Стать рычагом давления в умелых руках. Как глава ковена, Анна хорошо это понимала.

Я не сомневался, что ведьма сделает всё возможное, чтобы заполучить чашу. Однако я также понимал, что даже если Анне удастся завладеть Граалем, она не станет делиться этой тайной с остальными. Куда больше влияния она ценила безопасность.

Истинные свойства Грааля привлекли бы внимание ведунов и инквизиторов, поставив под угрозу её людей. Она продолжила бы пребывать в страхе, вечно зависеть от обстоятельств и избегать неприятностей. Я же мечтал раз и навсегда освободиться от этого. Стать хозяином жизни, а не дополнением к ней.

☁ ☁ ☁

Нынешнее состояние Монсегюра наверняка мало чем походило на то, что было здесь во времена катар. Перед нами развернулись руины некогда неподсудного сооружения, в котором целый год ведьмы и безбожники сражались за собственные жизни. И хоть местные власти реконструировали крепость, в его стенах всё еще пахло кровью, а в коридорах шорохи напоминали стоны и крики.

Вместе с другими туристами мы перемещались из зала в зал. С каждым шагом всё сильнее хотелось приложиться к фляжке, но Анна без слов пояснила, что последует за этим.

В одной из комнат я отделился от остальных. Здесь оказалось не так много отражающих поверхностей. Пять дверей в зеркальном коридоре — ни за одной из них чаши не было. Я обшарил все уголки, даже самые непримечательные, но ничего.

Гнев от неоправданных ожиданий затуманил разум. Это сейчас, прокручивая в голове воспоминания, я мог распознать едва заметный отблеск в темноте, но тогда желчь и желание выплеснуть её на кого-нибудь (а ещё лучше запить) погнали меня к ведьме.

Я нашёл Анну возле полуразрушенной лестницы в компании инквизитора. Даже на расстоянии я почувствовал, как от его розария исходит удушающая энергия.

— Пакт ведь не запрещает туризм? — спрашивает Анна без единого намёка на волнение.

— Разумеется, нет.

Я расслабился, в голосе инквизитора не слышалась угроза. И среди этих ребят бывали адекватные. Он ненавязчиво расспросил Анну о деталях нашей поездки. И хоть это не было допросом, моё местонахождение его явно заинтересовало. Больше выжидать не стоило.

Увидев меня, инквизитор ещё раз задал схожие вопросы, а затем пожелал приятной экскурсии и ушёл.

— Нашёл?

Я отрицательно покачал головой. Анна поправила ворот на платье и меланхолично заявила:

— Нас запомнили и будут следить некоторое время.

— Проклятые ищейки, — я даже не думал скрывать раздражение.

— Мы попробуем ещё, но позже. Пока надо сделать так, чтобы Мария не болтала.

Её «ещё, но позже» означало «никогда». Она хотела оберегать тайну Грааля, чтобы его не обнаружили другие, но не искать самой.

Три. Столько раз я возвращался в Монсегюр за Граалем. Но каждый раз, когда казалось, что чаша вот-вот окажется у меня, кто-то словно нарочно заметал все следы. Анна смотрела на мои попытки сквозь пальцы. Хоть ей не нравилась моя одержимость, она всё ещё лелеяла мечты спрятать артефакт от посторонних глаз.

Я стал больше курить и пить. Навязчивая идея сжирала, оставляя пустоту, которую можно было заполнить только одним пришедшим на ум способом. Я с головой погрузился в создание нового артефакта. Но не затем, чтобы сотворить ещё один Грааль. Моей целью стали инквизиторы: блокировка их энергии, которую они вкладывали в молитвы и розарий. Если бы всё удалось, и Грааль был бы у нас, всякий страх исчез бы. Боялись бы нас, а не мы.

Чтобы понять, как действовать, нужно было выяснить, на что реагируют инквизиторы. Какие травы или артефакты влияют на них больше всего. И для этого мне понадобились подопытные. Совесть мало беспокоила меня: они веками похищали ведунов, прежде чем создали своё оружие.

— Фёдор? — всё тот же спокойный тон, в котором едва уловимо проскользнуло удивление.

Мы столкнулись в одном из старых коридоров главного здания ковена. Сюда редко заглядывали: опасались наткнуться на какой-нибудь каверзный артефакт. Но Анна была главой и могла ходить там, где вздумается.

— В чём дело? Помнится, раньше даже мои приказы не были достаточным основанием для того, чтобы ты так часто появлялся здесь.

Блики играли на лице ведьмы. Ни годы, ни наличие сына не сказались на ведьме. Мы редко болели. Старели медленно. И совершали больше ошибок.

— Соскучился, — просто и вполне искренне ответил я.

Мои помыслы и поступки не ослабили ошейник чувств и их железную хватку на яйцах. Анна владела мной, даже не подозревая, насколько сильно.

Ведьма поверила незатейливому признанию, ведь нередко и сама посылала письма с угрозами, между строчек которых угадывалась тоска. Но я оступился.

— Ты трезв, — ни то спросила, ни то утвердила она.

Возможно, именно следующие слова выдали меня.

— Нельзя же всю жизнь пить.

☁ ☁ ☁

Казалось, что этой осенью ливень превратился в ненасытного работягу, который заступал на работу с самого утра и заканчивал только глубокой ночью. Сколько бы ни пытались, но артефакторам не удавалось создать нечто, что заставило бы подвал в западном крыле оставаться сухим.

Хлюпая пальцами в насквозь мокрых носках, я заканчивал взбалтывать отвар. Пришлось здорово раскошелиться, чтобы уговорить Олега приготовить его, а заодно не рассказывать об этом Анне. Половина ингредиентов из этого варева была запрещена в ведовских кругах. О половине знали лишь единицы целителей. Хотелось надеяться, что подобный риск оправдается.

Инквизитор, привязанный к стулу специальными веревками, владел розарием, однако не казался уж слишком смышлёным. Это почти решило его судьбу.

Её появление можно было сравнить разве что с раскатами грома в горной местности. Стены подвала вибрировали от звуков её голоса. Больше никогда я не видел подобной ярости в глазах Анны, как в тот день. Она велела мне замереть.

Каждую конечность словно парализовало. Я не чувствовал тела, но впитывал в себя её злость. Выбив колбу из моих рук, Анна отвесила мне пощёчину и процедила:

— Кретин!

Она схватила меня за грудки и стала горячо нашёптывать:

— Что ты натворил, Фёдор! Скольких из пропавших похитил ты?

— Двоих.

Позади доносились слабые хрипы инквизитора. Он стонал от боли, а я всё ещё надеялся испробовать на нём отвар, пока тот не остыл.

— Они идут сюда с проверкой. И это ты натравил их.

В какой-то момент марево, в котором я прибывал последние месяцы, начало понемногу развеиваться. Но я всё ещё был готов стоять на своем.

— Двое — ничто в сравнении с тысячами загубленных, Аннушка.

Сквозь злобный прищур ведьма продолжала натягивать водолазку на моей груди. Её ногти царапали кожу сквозь ткань. Она казалась разъярённой хищницей, готовой вспороть мне глотку.

— Ты привёл беду в наш дом. Ты и твои безумные идеи.

Обернувшись сквозь плечо, Анна вскользь оглядела инквизитора, оценивая его состояние. Изнемождённый, почти лишённый святой энергии и без сознания. Лицо ведьмы медленно обрастало маской изо льда, в то время как боль в её глазах рассыпалась на сотни осколков. Губы едва-едва прошептали что-то, и после этого мир уже перестал быть прежним.

☁ ☁ ☁

Холод и вонь.

Вонь и холод.

Вот что встретило меня первым. Что остается неизменным до сих пор.

Я лежал на узкой железной кровати в окружении бетонных стен и криков чаек. И я не чувствовал магии. Вернее, своей магии. Анна позаботилась о том, чтобы из маяка убрали все отражающие поверхности. А на случай, если они всё же вдруг появятся, то она сделала так, что те не продержатся долго.

Сквозь крохотное оконце виднелась фигура в плаще. Капюшон скрывал лицо, но я держал её в руках тысячи раз, чтобы суметь распознать. Ведьма стояла на краю. Волны почти добирались до неё и разбивались у самого подножья уступа.

С трудом игнорируя шум в ушах и сухость во рту, я преодолел пять пролётов. Непонимание заставляло покалывать каждый сантиметр тела. Чем ближе я подбирался к Анне, тем хреновее становилась ситуация.

— У тебя только два пути. — Ветер сорвал капюшон с её головы, высвободив густую копну растрёпанных волос.

Сначала у меня засосало в желудке от того, что Анне пришлось несладко. Она была вынуждена улаживать ситуацию с орденом из-за меня. Однако дальше был только гнев. Обжигающий и губительный.

Она решала мою судьбу с жестоким равнодушием. Как будто имела на это право. Как будто моя жизнь полностью зависела лишь от её слова. И тогда я не понимал, что так оно и есть.

Она дала мне иллюзию выбора: принести клятву или остаться гнить в маяке навсегда. Я должен был поклясться, что откажусь от своих идей, оставлю поиски чаши и больше никогда не покину пределы России.

Однако вместо того, чтобы покаяться, я обхватил её горло. Меня колотило от злости. Пальцы сжимались. Всё сильнее и сильнее. Брызги ударяли ей в спину. Волосы облепили лицо. Я вглядывался в него и не видел страха. Я не мог остановиться.

— Ну же, — процедил я, сталкивая наши носы друг с другом, — прикажи мне отступить.

Анна хрипло выдохнула и улыбнулась. Часть меня хотела увидеть её гибель. Но другая… другая помнила каждое касание маленьких ладошек. Каждую редкую улыбку, которую она прятала, утыкаясь лбом в моё плечо. Каждое проклятое слово.

— Чокнутая стерва.

Я выплюнул это, словно самую омерзительную закуску, и оттолкнул ведьму от себя.

— Возьми. Если передумаешь, просто надень и подумай обо мне. — Она попыталась всучить мне браслет, но я с яростью швырнул его в море.

Мысль о том, что Анна прокляла меня, словно раздражающий сосед вколачивала в сердце гвозди. Я заставлял ноги идти быстрее, чтобы не передумать. Не довести дело до конца.

То, как она прыгнула в воду за побрякушкой, стало последним ярким воспоминанием о ней.

Порча Анны привязала меня к маяку и тайне Грааля. Я не могу рассказывать о нём всех деталей, но, чтобы насолить ведьме, однажды сочинил сказку, в которую вплёл реальные факты.

Я не могу покинуть каменный клочок земли и Аниву, но я уговорил Олега привезти мне зеркало, закаленное магией артефактора. Оно не помогло выбраться, но стало жалким подобием убежища, в котором за последние двадцать лет появился кто-то ещё, кроме меня.

— Что хуже: находиться в заключении у инквизиторов или гнить на маяке? — спросил едва знакомый ведьмак, вернув меня к реальности и заставив горько усмехнуться.

Утихшие отголоски ненависти давно перемешались с отголосками чувств. Я знал, что проведу остатки дней, коря себя за то, что всё же признал это вслух.

— Продолжать жить после её смерти. Вот что хуже. Анну... Кхм, ведьма даже в этом обыграла меня.

Ни одна магия не даётся легко. Проклятия, подобные тому, что наложила Анна, требуют огромных затрат энергии. Мало кто отваживается на это по своей воле. Порча иссушила её магические силы. Из-за стремления к справедливости Ведьма отдала часть своей жизни, чтобы наказать меня.

Мы пробыли в зеркальном коридоре с одной-единственной дверью слишком долго. Настало время возвращаться. Но прежде чем это сделать, я похлопал француза по плечу и хрипло выдавил:

— Хочу дать тебе совет, Фабулер.

Ведьмак нахмурился. Должно быть, подумал, что я начну уговаривать его оставить поиски Чаши. Но кто я такой, чтобы давать такие советы?

— Не потакай своим чувствам. Целее будете.

Болезненный спазм сжал горло. Всем своим напыщенным видом он демонстрировал, что это ему чуждо. Однако я видел, как он смотрел на браслет. Я не мог не узнать этот взгляд.

Я возвращался в знакомые стены с большой неохотой. Тот факт, что мою комнату заполнили другие ведуны, лишь вконец испортил настроение.

— Значит так, шалупонь, считаю до пяти…

Ещё один из семейки Красовских оборвал меня на полуслове. И как только он закончил вещать что-то о своей сестре и остальных в деревне, по выражению лица Фабулера стало понятно — внучка Анны уже обосновалась в его голове.

Глава 23. Софья

Туман скрыл очертания Анивы. Ветер крепчал, поглощал крики чаек и другие звуки. Лишь шум волн пробивался через его порывистые объятия и достигал кромки земли. Я уже не различала: брызги волн или моросящий дождь чертили холодные линии на коже, но, дрожа от холода, продолжала всматриваться в зыбкую линию горизонта. Дурное предчувствие тревожило с тех пор, как Эйр увидела то мрачное предзнаменование. Карты, словно издеваясь, постоянно твердили только одно — беда случится здесь, на островке вблизи маяка.

— Если простудишься, у тебя разболится голова, испортится настроение и, в конце концов, ты разоришься на салфетках.

Я позволила себе бросить ещё один взгляд в сторону маяка, прежде чем обернуться к парню с улыбкой:

— Почему на салфетках?

— Потому что слёзы и сопли принято скрывать от других.

Хорошее настроение, передавшееся от Стэнли, боязливо попятилось назад. Непринуждённая атмосфера сошла на нет почти сразу, как мы переступили порог рыбацкой хижины.

— О, глядите! Тут и холодильник есть, — присвистнул айтишник, и оба брата, наконец, оторвали от меня взгляды. Вернее от шарфа.

Фабьен явно мстил мне за что-то.

Чёрные доски скрипели под каждым шагом Стэнли, пока он без зазрения совести гремел посудой и дверцами шкафчиков в поисках съестного. Крошечная кухонька была совмещена с такой же крошечной гостиной, в общем-то, которая была и спальней, и кладовой для рыболовных снастей.

Фридрих и Вигвар играли в шашки. Деревянные табуретки и хлипкий столик жалобно поскрипывали под весом этих двоих, но пока держались. Было любопытно понаблюдать за игрой, но я не спешила покидать кухню и компанию Стэнли. Вероятность того, что я и Вигвар учиним скандал, была примерно… абсолютная?

— Не желаешь сыграть с победителем, Софья? — поинтересовался Фридрих.

Вигвар помрачнел, но ничего не сказал. В последнее время он неплохо держался. Мне не следовало соглашаться, но этот Фридрих. Хитрый маленький ведьмак, спекулирующий на моей любви к подобным играм.

Сама того не заметив, я оказалась сидящей за столом. Фридрих с невозмутимостью удава расставлял шашки, а Вигвар докуривал вот уже вторую сигару за последние несколько минут.

Я съедала фигуры ведьмака одну за другой, однако тот не подавал виду, что боится проиграть. Мой ход. Его. И вот я оказалась в безвыходном положении. Любой выбор приводил к неудаче.

— Давно мечтал увидеть это выражение, — Вигвар рассмеялся и потрепал брата по волосам.

Прищёлкнув языком, я потребовала ещё одной партии. А затем ещё одной. И ещё. В шестой раз Фридрих заявил, что потерял интерес к игре в одни ворота. Азарт всегда застилал разум, подобно тому, как туман окутывал этот остров. И даже росток сомнений, взошедший из-за странного взгляда Фридриха, не прижился на благодатной почве из желания победить.

— Ты не словесница, но должна знать цену слову, верно?

— К чему ты ведёшь?

— Если проиграешь, то ответишь на любой вопрос.

На плите засвистел чайник. Ножки стула, на котором вальяжно покачивался Вигвар, с грохотом стукнулись о дощатую поверхность. Вигвар клацнул зубами, его нервно сжатые кулаки дали понять — он думал о том же, что и я.

— Не надо, Фридрих… — Я постаралась вложить в голос всю искренность, на которую была способна.

— Почему? — Всегда спокойный ведьмак смотрел на нас с несвойственным ему вызовом. — Мне надоело делать вид, что я ничего не замечаю. Вы грызетесь друг с другом, но при этом единственным дураком остаюсь я.

Вигвар побледнел. Врать легче, когда другой притворяется, что верит. Но лгать вот так, в открытую. Возможно, он справился бы с этой задачей, будь перед ним любой другой ведьмак.

— Мы переспали. — Вигвару тяжело дались эти слова, но ещё больнее они ударили по его младшему брату.

Стэнли недоумевающе сморщил нос. Должно быть, решил, что тот говорил обо мне. Но Фридрих понял верно.

— Что ж, Ева свободная девушка и вольна делать что захочет.

— Мы переспали, — голос Вигвара стал чуточку выше, — когда вы ещё были вместе.

Между нами повисла неловкая тишина. Даже Стэнли тактично перестал греметь посудой. Кровь отлила от лица Фридриха. Он переводил взгляд то на меня, то на брата, ища подтверждение сказанному. И, к сожалению, он его нашёл.

От вида пристыженного Вигвара не было ни радости, ни злорадства. Я пользовалась его грязным секретом, но никогда не хотела им владеть. Фридрих и Ева встречались два года. Как-то Эйр проболталась, что он просил её помочь с выбором кольца, которое и вовсе не понадобилось. Наверняка, это мучило ведьмака ни один день. Извечный вопрос: «Что я сделал не так?». Но порой даже получив ответы, счастливым не становишься.

Разочарование Фридриха напомнило о собственном — что когда-то удалось пережить. Кислый металлический привкус обжёг горло и намертво вцепился в желудок. Тело вмиг обмякло и скатилось по жёсткой спинке стула. Глаза закрылись под тяжестью чужой боли.

Ведьмака никто не останавливал.

— Знаете, я, может, чего-то не понимаю в этой жизни? Но вы реально считаете, что пить сейчас лучше, чем идти за ним?

Стэнли задал этот вопрос в третий раз, но так и не услышал вразумительного, на его взгляд, ответа. Я и Вигвар выпили уже по две стопки какой-то терпкой настойки, отыскавшейся на закромах ящиков. Мы ничего не обсуждали, только переглядывались друг с другом, обмениваясь скупыми кивками или обреченными вздохами.

Терпение Стэнли лопнуло. Бутылка исчезла со стола так же быстро, как Вигвар заключал сделку с совестью и вымещал раздражение на других. Но какая теперь разница: срывал немец собственную злость или действительно испытывал ко мне презрение?

— Господа, хочу напомнить, что вы хлещете подозрительную субстанцию, словно воду. Пока ваш, кхм, товарищ, возможно, уже помышляет, как бы получше справиться с горем.

С губ срывается смешок. Кто-кто, но Фридрих никогда не опустился бы до таких глупостей. Скорее, это наш с Вигваром удел — предаваться унынию и жалости к себе.

Немец неожиданно прислушивается к Стэнли и отодвигает от себя стопку. По коже прокатилась волна мурашек, когда он зарылся всей пятерней в волосы и едва слышно всхлипнул.

— Херовый из меня брат.

— Так и есть.

Мой резкий ответ его отрезвил. Он низко зарычал, но что-то во мне заставило его вновь опустить голову. Неужели, он полагал, что я начну вытирать ему сопли? Да, я не хотела подобного исхода, но это не моя ошибка. И хоть от них никто не застрахован, всё произошедшее — совокупность только его действий.

— Тебя не тянули за ширинку и не требовали засовывать язык в рот чужой невесты.

Жестокие слова щедро сыпали соль на свежие раны, но нельзя молчать, воображая, что так тот поцелуй перестанет быть реальным.

— Ты круто облажался, — хмыкнул Стэнли, садясь с нами за стол. — Но извинения не то, чего стоит избегать.

Пришлось прикусить язык. Стэнли был прав. Хоть извинения всегда давались мне с трудом.

— Сделанного не вернёшь. Но лучше попытаться всё исправить. Пока не ещё не поздно, — голос сорвался, и я поспешила откашляться. Пожалуй, на сегодня хватит и чужих поводов для грусти.

За окном до сих пор буйствовала непогода, однако ветер, пробирающийся внутрь сквозь щели, совсем не разгонял спёртый воздух и духоту, сотканную из внезапно свалившейся печали.

Хотя бы ещё одна секунда, проведенная здесь, могла обернуться по-настоящему тошнотворным настроением, а того и гляди — обмороком.

Иногда казалось, что кто-то недобрый наложил на меня порчу: как только я приближалась к желаемому, меня поджидал скверный исход. Вот и сейчас спасительное одиночество помахало рукой и удалилось под аккомпанемент неизвестных голосов.

С холма к кромке моря приближалась группка из нескольких людей. Напряжение сжималось, словно тугая пружина. Но ни через двадцать, ни через тридцать секунд сила розария не проявила себя. А когда стало понятно, что компания состояла из обычных подростков, то я и вовсе расслабилась.

Они походили на нахохленных воробьёв, возомнивших себя грозой местных окрестностей. Самому старшему на вид было не больше восемнадцати. С зализанными назад волосами, проколотой бровью, в чёрной кожанке, испещрённой цепями, парень напоминал карикатуру на плохого мальчика из романов.

Удержавшись от колкости в первые минуты знакомства, я с интересом прошлась по крупному подростку, в руках которого игриво поблёскивал складной ножик,и наконец, остановила взгляд на тощем, как жердь, рыжеволосом мальчугане.

И хоть компания и впрямь показалась мне колоритной, особого желания заводить с ними знакомство я не чувствовала, но всё же начала разговор первой:

— Собрались порыбачить или плановая романтическая прогулка?

Я недоуменно изогнула брови: они подошли вплотную, почти нарушив всякое понятие о личном пространстве.

Тот, что в цепях, предводитель стайки, решил сразу продемонстрировать всё своё скверное знание об этикете.

— Так-так-так, кто это тут у нас? Туристическая потеряшка?

После трёх стопок самообладания оставалось не так много, но я всё-таки заставила себя мило улыбнуться.

— Внучка хозяина этой хижины. Саша, — я протянула руку блондину, которую он пожал с явной неохотой. Кажется, он рассчитывал на другой ответ.

Щуплый мальчик приподнялся на цыпочки и что-то шепнул другу. Тот довольно хлопнул его по плечу и вновь обратился ко мне:

— У Серёги всю жизнь ни жены, ни детей, а тут тебе сразу столько родни нарисовалось.

Происходящее превращалось в весьма странный допрос. И пока не совсем ясно, что крылось за ним на самом делеНевинно откинув волосы назад и поймав тёмный взгляд громилы, я продолжила разыгрывать дурочку.

— Он разрешил так себя называть. Какие-то проблемы с этим?

— Проблемки у тебя, Сашка. И лучше говори, как есть. Сколько вас, ведьма?

— Могу попросить дедушку, чтобы он и вам… — пульс вдруг резко подскочил. — Как ты меня назвал?

Хмель мгновенно выветрился из головы. Что ещё за шутки? Разве могла я не заметить инквизитора перед собой?

После ещё одного внимательного сканирования подростков, растерянность лишь усугубилась. Ни розария, ни татуировки, ни отличительной нашивки на одежде. Да ими только школьниц в тёмных переулках пугать, а не ведунов. Совпадение?

— Кирюха, да она точно из них! — торжествующе пробасил громила.

Блондину с трудом удавалось сохранять на лице угрожающее выражение. Сплюнув на землю, он начал загибать пальцы, на одном дыхании задавая вопросы: «Давно вы здесь?», «Зачем приехали?», «Уже кого-то прокляли?».

— Как раз на грани этого.

Изменения в моём тоне чуть напугало их. Похоже, они и впрямь думали, что проклятия накладываются так просто.

Как всё дошло до такого? Не в моих правилах обижать детей, но рука зажила собственной жизнью: отвесила подзатыльник самому крупному, оттаскала за уши мелкого и почти добралась до Кирилла. Вот только, похоже, что потрясения и не думали заканчиваться.

«Откуда у него вообще взялся пистолет?! Сейчас что, раздают их вместо карманных денег для школьных завтраков?»

С трудом проглатываю горьковатую слюну: адреналин смешался с алкоголем, гнев дрожью прокатывался по всему телу, лишь остатки адекватности подсказывали, что оружие — вещь опасная. И высока вероятность, что там могут оказаться не резиновые пули.

Вокруг нас сгущался сумрак. Частички песка кружили в воздухе и скрипели на зубах. Прохлада лизала щиколотки, поднималась по позвоночнику и сдавливала легкие. Дышать становилось всё труднее. В противовес мерзлоте бедро обжигала карта. Что-то похожее на панику трелью ударило в висок и исчезло.

Нехорошо.

Чертовски нехорошо.

Отменная интуиция мантика редко ошибалась. Я чувствовала, как над головой нависло предсказание Эйр. Неужели оно предупреждало об этом?

Скрип подошвы отвлёк внимание Кирилла. К нам приближался ведьмак. Спокойная энергия Фридриха подействовала, как пара капель пустырника. Когда сигаретный дым перестал скрывать его лицо, шалопаи заметно напряглись. И хоть оружие всё ещё находилось в опасной близости от меня, становилось очевидно, в чью сторону склонились весы.

— Nimm das Spielzeug weg, — Фридрих с ленцой растягивает звуки, после чего тушит сигарету.

Щуплый парень боязливо вздрогнул. Кирилл же нервно облизал губы, однако руку с пистолетом не опустил.

— Что это ещё значит?

— Значит — что пушка окажется у тебя в заднице, если сейчас же не уберёшь её от меня.

Перевод вышел вольным, но явно действенным.

— Хватит выпендриваться, ведьма. Вам лучше вести себя хорошо, если не хотите пойти вместо сосисок на костёр, — выплюнул малолетний верзила.

Дальнейшие события больше походили на плохо-поставленную пьесу, чем на реальность. Словно в тумане, я бросилась на громилу и попыталась расцарапать ему лицо. Позже, я поняла, почему не вышло сделать это. Стэнли перехватил меня поперёк талии быстрее.

Уже смаргивая пелену гнева, я смогла разглядеть общую картину. Вот Вигвар приподнимает мою несостоявшуюся жертву за грудки. Чуть в стороне Фридрих удерживает тихоню за плечо. И в центре этого импровизированного круга всё ещё находится Кирилл, в панике наводя оружие на каждого из нас.

Волна жара заставила всех замереть. Кто-то из подростков бросил в сторону хижины бутылку с какой-то горючей жидкостью. По лицу Кирилла становилось понятно: ситуация полностью вышла из-под контроля. Словно в замедленной съемке, я вижу, как светлые глаза мальчика наполняются неподдельным ужасом.

«Что так напугало его?»

— Валим отсюда! — вдруг закричал он и со всех ног понёсся прочь. Спотыкаясь и по-детски скуля, за ним последовали остальные.

Взрыв, а затем и треск горящих балок помешали услышать самое главное — выстрел. Страх скрутил внутренности. Вигвар превратился в каменное изваяние. Скованность подчиняла себе и меня. Но что-то всё же заставило меня двигаться: я подхватила Фридриха и помогла ему сесть так, чтобы раненое бедро оставалось неподвижным.

Ярко-красная кровь выбивалась из раны слишком интенсивно. Мысль металась от одной к другой. Руки дрожали, едва слушаясь, но всё же сняли шарф с шеи и обвязали его выше ранения. Едва ли он мог послужить хорошим жгутом, но это лучшее, что я могла сделать.

Вигвар продолжал стоять на месте. Рядом был только Стэнли. Пламя бушевало, невзирая на крепкий ветер и моросящий дождь. Драгоценные секунды Фридриха растворялись в воздухе.

— Нам не справиться без Хельги, — собственный голос показался чужим. Я старалась не смотреть на испачканные кровью руки и не вспоминать, как когда-то руки брата были запятнаны моей.

Надеяться, что отряд Мирослава примчится со скоростью света, было глупо. Но что ещё нам оставалось?

— Придётся немного отойти. Огонь перебивает сигнал колдо-передатчика, — размеренно произнёс Стэнли, прикидывая, на какое расстояние понадобится удалиться.

Я ощутила прилив благодарности за его собранность.

Пламя плясало за спиной, то подбираясь в лёгком па, то удаляясь. Между лопаток зудело. Ведунов уже давно не отправляют на костёр, но я продолжала по-детски жмуриться, когда начинало казаться, что тёмные огненные всполохи вот-вот набросятся на меня.

— Tut mir leid, ich glaube, ich habe deinen Schal ruiniert. — Фридрих сжал мою ладонь.

В носу защипало и я быстро шмыгнула носом, вспоминая, что сейчас важнее нелепого страха.

— Ничего. Надену его на Хэллоуин. Ну знаешь, буду Кровавой Мэри. Что думаешь?

Ведьмак тихонько засмеялся, но почти сразу зашипел от боли. Лицо Фридриха покрывал пот. Ведьмак балансировал между этим миром и обмороком. Ни мои слёзы, ни ступор Вигвара ему не помогут.

Огонь и не думал прекращаться, будто только ждал, когда сможет исполнить погребальный танец. В объятой пожаром хижине всё ещё находились наши вещи.

«Проклятье! Моя сумка». В ней хранились колода и отвар. Хельга всучила его мне на всякий случай.

— Вигвар!

Ведьма не отреагировал. Он стоял в паре метров и словно смотрел сквозь нас.

— Тащи сюда свою тушу сейчас же!

Дыхание Фридриха становилось всё тяжелее, лишь убеждая в правильности принятого решения.

Вспомнив первое случайное ругательство на немецком, я попыталась вновь достучаться до Вигвара.

— Ты нужен своему брату, Trottel!

Оцепенение наконец отпустило ведьмака. С его губ только и успевало слетать нечто, напоминающее ласковое обращение к младшему брату.

— Следи за раной, пока я не вернусь.

Вигвару хватило самообладания, чтобы кивнуть. Теперь оставалось лишь выяснить: хватит ли мне храбрости, чтобы спасти его брата?

◇◇◇◇◇

[1] Опусти игрушку (нем)

[2]Прости, кажется, я испортил твой шарф (нем.)

[3]Дурак, простофиля (нем)

Глава 24. Фабьен

Несмотря на то, что минутная стрелка не успела добраться до четвертой отметки, казалось, что прошла целая вечность с того момента, как мы покинули Фёдора. Увы, начинающийся шторм также не помогал плыть быстрее. Нас мотало из стороны в сторону, словно мы были муравьями, барахтающимися на жалком листе посреди бесконечного моря.

Рыбак рассыпался в успокаивающих фразах, но ни одна не смогла разгладить глубокие морщины между бровей Милоша. Он не переставал хмуриться, вероятно, размышляя о предсказании Эйр. В видении этой ведьмы Софья была охвачена огнём. Однако ни обстоятельств, которые привели к этой ситуации, ни последствий, никакой конкретики она назвать не могла.

Тягостное непонимание и отголоски неприязни к пламени — вот что испытывал каждый в этой лодке. И всё же следовало оставаться спокойным: не терять голову от предположений и не погружаться в себя, как делал это Милош.

Было по-прежнему трудно определить, как много нас разделяло от острова. Белое полотно сгущалось, мешая разглядеть хоть что-либо. Мотор, странно ревущий до сих пор, внезапно замолчал. Как бы усердно ни хлопал по нему рыбак, похоже, что тот и не планировал возвращаться к жизни.

Взволнованное восклицание вырвало меня из раздумий. Милош стоял у края посудины и избавлялся от пуговиц на рубахе. Пришлось за ворот оттащить его как можно дальше. Конечно, сразу после того, как я мысленно отвесил ему несколько оплеух. Куда испарилась вся его рациональность?

— Не время для водных процедур, — прошипел я, возможно, более несдержанно, чем требовалось.

— Не стой на пути, — он отмахнулся от меня и вновь направился к краю борта.

Может быть, всё же стоит позволить ему прыгнуть? Однако, вспомнив, как реагирует ведьма на нелестные высказывания о её брате, я с тяжелым вздохом понимаю, что вряд ли она будет в восторге, если он утонет.

— Ты, кажется, забыл, что единственный артефактор среди нас?

Милош покосился на рыбака, но даже если бы тот захотел, то ничего не понял. Никакой опасности для дискредитирования ковена, а вот его собственное поведение вполне ставило наше положение под угрозу.

— Без тебя эта лодка не поплывет. Взгляни, — я обвел руками пространство вокруг нас, — ты утонешь быстрее, чем доберёшься до цели.

Ведьмак ответил что-то невнятное, но его решимость заметно поубавилась. В наш разговор вмешались. Хельга, посоветовавшись с Эйр, встала между нами. Кончик её косы мазнул меня по лицу, но раздражение на неё по этому поводу быстро прошло: слова целительницы подействовали на ведьмака, как песня дудочки на кобру.

— На острове и наши друзья. Но мы не сможем им помочь, если продолжим терять время.

Они буравили друг друга взглядом, и наконец, Милош сдался. Теперь шансы на то, что лодка заведется, значительно выросли.

И она действительно завелась.

Не припомню, чтобы когда-нибудь было так сложно сделать вдох. Наплевав на все рациональные объяснения, боль ощущалась физически, будто кто-то ударил несколько раз по рёбрам. И ещё один раз, когда стало очевидно, что дым валил со стороны рыбацкой хижины.

Никто не стал дожидаться, пока лодка подберётся к самой кромке и рыбак привяжет судно. Вода достигала колен, а ведьмам и вовсе доходила до пояса, но каждый упрямо и с немалой долей отчаяния спешил вперёд.

Завидев нас, Стэнли громко завопил и замахал руками:

—Сюда-а! Скорее!

Не различая ничего и никого перед собой, Милош свирепым зверем достиг разрушенной постройки. На песке, среди пепелища, беспомощной горсткой рассыпались трое: Вигвар, бледный как мел; его брат, не подающий признаки жизни; и ведьма — в обгоревшей одежде, с тёмными пятнами на лице.

Ничего не говоря, Хельга принялась за дело. Я же оставался на месте, цепляясь за детали в попытке восстановить произошедшее и отогнать от себя непрошенное ноющее чувство.

Милош сгрёб ведьму в охапку: не колеблясь и не торгуясь с собственной совестью.

— Ты чумазая, — хрипло проскрежетал ведьмак, не успев до конца справиться с волнением.

— А ты мокрый, как лягушка, но я всё еще обнимаю тебя.

Софья огрызнулась по-доброму. Я видел её тёплую улыбку, которую она спрятала от всех на груди брата. Она не возражала, что её сжимали, словно плюшевого медведя. Помнится, в детстве мне хотелось получить эту игрушку от мамы.

Бесшумной тенью Стэнли подобрался ко мне и шепнул на ухо кодовое слово. Мы всегда использовали его, когда один из нас узнавал нечто весомое. Ещё раз оценив ситуацию с ранением Фридриха, я последовал за айтишником, чувствуя на спине тяжёлый взгляд.

Ноги вязли в песке: мне нравилось наблюдать, как песчинки приходили в движение от любого соприкосновения. Это подначивало вымерять шаг, быть осторожным.

— Так вот, моё Шато де ля Гардин, после того, как я отправил вам сигнал, последовал за этими ребятками. У одного из них был пистолет.

Как всегда рассказ Стэнли был насыщен эмоциями и красками, но в то же время ведьмак метко и без воды проходился по основным моментам.

— Он наставлял его на Софью, но, завидев нас, перетрусил. А потом взрыв. Паника. Ранение.

Я осознал, что не в состоянии двигаться. От усилий сдержать эмоции, мои лицевые мышцы свело судорогой.

— Она испугалась?

— Испугалась?! — нарочито удивлённо переспросил ведьмак. — Да я думал, что она убьёт одного из них. Вцепилась в громилу, точно кошка.

Мне стало легче. Меня беспокоили странные реакции моего тела, но у меня не было ни времени, ни желания глубоко задумываться об этом. Сведя разговор к обсуждению нашего плана, я окончательно пришёл в себя.

Внутри помещения, куда меня привёл Стэнли, было темно. Спальня с двумя железными койками и стеллажом во всю стену казалась необитаемой. Когда глаза привыкли к полумраку, я осознал, что всё вокруг выглядит довольно ветхо. Фотография в рамке, пожалуй, была единственным не вписывающимся предметом. На ней белокурый ребёнок поедал сладкую вату, не забывая крепко держаться за изящную ладонь матери.

Хмыкнув, я осторожно покинул комнату. Блики света проглядывали сквозь узкую полосу, отделяющую дверь и пол. Хозяин дома и его гости укрылись на кухне, словно испуганные тараканы.

Выражения лиц всех троих, искажённые от удивления, мгновенно подняли мне настроение. Однако шокировать их своим неожиданным появлением было лишь первым шагом. Дождавшись, когда к ним вернётся дар речи, я сел напротив блондина и коротко произнёс: «Входи».

Уже знакомый им ведьмак со словарём в руках подействовал на подростков, словно раскалённая кочерга, приставленная к коже. Стэнли остановился за их спинами, отрезая пути к отступлению.

Что ж, пора приступать к основной части представления.

— Видите ли, господа, я предпочитаю получать развёрнутые ответы. Надеюсь, вы будете готовы поделиться с нами всеми необходимыми подробностями. Это уточнение не является обязательным, поскольку я уверен, что вы будете откровенны и словоохотливы.

Прежде чем перевести фразу, Стэнли бросил на меня тяжёлый взгляд. Я уверен, что мысленно он подобрал несколько крепких выражений не только в адрес тех слов, сложных для перевода, но и в мой адрес в том числе.

Хоть подростки опасались нас, выкладывать правду не спешили. И без знаний языка становилось очевидно, что они юлили и блеяли, ходя вокруг да около.

Без особых усилий я схватил Кирилла за запястье и поместил его ладонь в обычную на вид деревянную коробку с отверстием. Этот артефакт мы позаимствовали у одного весьма богатого ведьмака, собирающего редкие ведьмовские устройства для причинения боли. По моей команде несколько острых игл вонзятся в кожу и пустят по организму магические заряды, сравнимые с электрическим током. Но я упустил эти подробности, упомянув лишь, что за каждую сказанную ложь кто-то будет кричать.

Добавив ещё несколько красочных угроз, мы наконец достигли нужного эффекта. По словам Кирилла, их нанял батюшка из местной церкви. Один серьёзный человек сообщил тому, что все неприятности, случившиеся на острове за последний год, — это происки чёрных ведьм. Именно они — опасная опухоль, отравляющая мир.

Незнакомец, пожелавший остаться неизвестным, объяснил всю важность и опасность предстоящей задачи. Однако, полагаю, именно деньги сыграли решающий фактор. Отнюдь не желание стать героями привело их к рыбацкой хижине и заставило вынюхивать информацию. Подросткам было поручено выяснить, сколько нас и наши цели.

Стэнли задавал им вопросы вновь и вновь, но из путанных ответов было трудно определить наверняка, кто это был. Но что-то подсказывало: этот человек не из ордена.

☁ ☁ ☁

Мирослав возместил рыбаку убытки, пообещав помочь в строительстве другого дома. Новое временное жилище нравилось мне куда больше предыдущего. Просторная кухня и зал выглядели чистыми и приветливыми. Хозяйка, подруга рыбака, угостила нас соленьями и выпечкой. Сытный ужин отлично помогал после напряжённого дня. Фридриху выделили отдельную кровать. Хельга смогла справиться с его ранением, и теперь ведьмаку требовался хороший отдых. А вот нам требовалось определиться с дальнейшими действиями.

Прежде всего, я поделился крупицами информации, которую удалось вытащить из подростков. Стараясь расставлять акценты в нужных местах, в конце концов я остался доволен произведённым эффектом.

Милош, прочитав между строк, сделал верные выводы о том, кто приказал следить за нами. Я уверен, что он и раньше задумывался об этом. Не мог не задумываться.

— Если в ковене и завелась крыса, что же ты предлагаешь делать? — Хельга была недовольна услышанным, да и Эйр явно не нравилась подобная мысль, однако обе девушки не стали оспаривать сказанное.

Погоня за нами в Италии, неожиданно безукоризненная слежка за Марко, который долгие годы с переменным успехом скрывался от взора церкви. А теперь и этот инцидент с ранением одного из нас. Даже если отбросить скепсис и поверить в невероятный талант инквизиторских ищеек, они не обнаружили бы нас столь быстро.

— Вариантов не так много. Но, пожалуй, один всё же есть. Нам придётся разделиться на две группы. Одна группа останется на острове, чтобы выиграть время для второй.

— Считаешь, я не понимаю, к чему ты клонишь? — Тон ведьмака меня позабавил: в нём одновременно звучала насмешка и неотвратимость грядущего.

Настал черёд плавно переходить ко второй части разговора. История Фёдора заставила ведунов застыть с самыми разными выражениями лица. Эйр часто вздыхала, очевидно, сожалея о судьбе смотрителя маяка и его подруги. Хельга кидала обеспокоенные взгляды на Милоша. А тот, похоже, не мог до конца поверить в поступок близкой родственницы и бывшего ведьмака из ковена.

«Что ж, надо ковать железо, пока горячо».

— Давайте посмотрим правде в глаза. Боюсь, никто из вас не сможет найти Грааль. В отличие от меня. Но я не настолько самоуверен, чтобы думать, что справлюсь в одиночку. Стэнли поедет со мной. Артефактор всегда полезен, а в случае со Стэнли — от него польза двойная.

— Это невыносимо! — воскликнула Хельга, в гневе вскочив с дивана. — Как можно даже думать об этом, не говоря уже о том, чтобы произносить это вслух!

— Спокойнее, — Милош попытался усадить ведьму обратно, но та упрямо оставалась стоять.

— Как мы можем ему доверять? Я понимаю, почему надо разделиться. Но в остальном... Кто-то из нас тоже должен поехать.

— Милош — капитан отряда. От него ковен узнаёт обо всём. Чем дольше он будет предоставлять правильную информацию, тем больше у нас времени. На чашу наложили мощные чары, которые защищают её от взора мантиков. А ты всё ещё нужна Фридриху.

Хельга хмыкнула и в привычном жесте убрала волосы назад.

— Но с чего ты решил, что единственный можешь найти её?

— Дорогая Хельга, неужели ты не поняла даже после всего, что услышала?

Ведьма бросила на меня уничижительный взгляд, скрывая за ним стыд. Хельге не нравилось, когда ей указывали на очевидные вещи, смысл которых она не могла понять.

— Ты отражатель, Фабьен. Как и тот, кто последним держал чашу в руках, — тихо произнесла Эйр, словно сомневаясь, стоит ли ей говорить на эту тему.

То, что данный факт всплыл наружу, больше меня не расстраивало. Я чувствовал, что до поимки желанного артефакта оставалось совсем немного. А ради этого вполне можно было пожертвовать такой малостью.

Я выпрямился, стараясь придать себе уверенности. Мои способности станут решающим аргументом, чтобы убедить отряд Милоша остаться на острове. Мы со Стэнли найдём артефакт и без труда передадим его Маренке. Этот незамысловатый план появился, как только Фёдор поделился своим секретом. Непредвиденные обстоятельства в виде ранения Фридриха лишь облегчили задачу. И до сих пор серьёзных препятствий в расчётах не было. За исключением одного.

Софья не спешила вступать в разговор, но я знал о её присутствии. Мне не нужно было оборачиваться и всматриваться в дверной проём, который служил ей убежищем.

Наконец, по звону украшений и шелесту одежды, я понял, что она подошла ближе. Фруктовый аромат с кисло-зеленым оттенком сжал сердце в тиски, а её мягкий голос заставил внутренне содрогнуться в агонии. Но ни один ведун на свете не смог бы уличить меня в столь бурной реакции на Софью.

— Ты верно заметил: Альсиния и её друзья постарались на славу, чтобы защитить Грааль не только от ордена, но и от ведунов, — напряжение опустилось на плечи вместе с её ладонями. — Однако в те времена толкователей почти не было. Поправь меня, если ошибаюсь.

Ступеньки, что я возвёл к цели, разрушались на моих глазах. Ведьма принялась массировать уставшие мышцы шеи, лишая возможности как следует злиться.

— Может, и нас просветите? — потребовала Хельга. Не понимать происходящее нравилось ей всё меньше.

— Отличная идея! — Эйр охватило радостное волнение. Провидица смотрела на Софью со смесью уважения и восхищения. — Карты наверняка смогут показать что-нибудь важное.

Я с сожалением вздыхаю, не сомневаясь, что все присутствующие заметили это. Разумеется, такая мысль приходила мне в голову. Талантливый толкователь, такой как Софья, рано или поздно нашёл бы нужные зацепки. С её помощью время, потраченное на блуждание по крепости, могло бы сократиться в несколько раз. Именно на это я и надеялся, когда предлагал ведьме сотрудничество.

Что же изменилось, Фабьен? Ничего и многое.

Стремления прежние. Я прежний. Единственное, что поменялось, — отношение к Софье? И вопрос ли это? Меня раздражало искать её взглядом. Размышлять, о чём она думает. Да и в целом: думать о ней. Её слишком много. Тогда что заставляет меня тянуться к руке ведьмы, сжимать тонкие пальцы под недобрым взглядом её брата и желать сделать больше?

Я встряхиваю головой, пытаясь отвлечься от всего этого, и отвечаю на вполне закономерный вопрос:

— Хорошо. Отправимся во Францию втроём.

[1]Chateau de la Gardine — марка известного французского вина. Сорта данного вина отличают отличают ароматы фруктов и специй во вкусе, а также ноты ягод и пряностей в послевкусии.

Часть четвертая. Шато де Монсегюр Глава 25. Софья

Почему бабушка поступила именно так? Неужели не нашлось иного выхода? Другого решения, которое не отщепило бы от неё годы жизни и не сделало бы Фёдора заложником. Ни Мирослав, ни я не знали, что произошло с ним на самом деле. Мои родители говорили, что он давно уехал за границу. А я не догадывалась, что стояло за этим, что скрывалось за грустными вечерами бабушки, когда она подолгу сидела перед камином, перебирая в руках браслет. Возможно, как глава ковена она поступила мудро: огородила от ордена не только семью, но и самого Фёдора. Не уверена, но мне кажется, она до последнего надеялась, что ведьмак изменит своё решение и позволит ей снять проклятие.

После долгих размышлений над этим, все мои обиды показались мне неважными. После гибели мамы и папы Мирослав всегда старался вести себя уверенно, идти вперёд, не оглядываясь. Но рассказ Фабьена словно стал камнем, на котором он споткнулся и потерял равновесие. Я ощутила острую необходимость стать ещё сильнее. Перестать неосознанно полагаться на брата и позволить ему наконец-то расслабиться.

И ещё это проклятие. Фёдор уже сполна расплатился за свои ошибки. Стоит попытаться найти способ разрушить бабушкино колдовство.

Стюардесса повторила свой вопрос с исключительной вежливостью.

— Апельсиновый сок, пожалуйста, — ответила я, улыбнувшись девушке, и перевела взгляд на соседнее сиденье.

Место справа пустовало, а вот Стэнли, похоже, вовсе не менял положения всё это время. Его глаза были намертво прикованы к экрану ноутбука. Ведьмак изучал чертежи Монсегюра: сравнивал старые записи (и, судя по всему, засекреченные) с новыми, которые туристы с радостью выставляли в свободный доступ.

— Думаю, он скоро вернётся, — ни с того ни с сего заявил Стэнли, коротко мазнув по мне взглядом.

Я фыркнула. Хотя мне и было любопытно, я не собиралась задавать вопросы. В конце концов, может быть, Фабьену просто захотелось в туалет?

Вдруг моё внимание привлёк знакомый голос. За стандартным вопросом стюардессы последовал встречный вопрос на французском.

«Ага. А вот и туалет. Ухоженный и довольно приятный. В дорогом костюме и со стильной причёской».

— Жюли — дочка одного французского политика. В прессе часто мелькает, что она жертвует церкви деньги и посещает разные службы. А по нашим данным, сам Папа и его приближённые не раз приглашали её на чай.

— Разве я спрашивала?

Стэнли отодвинул ноутбук и театрально вздохнул.

— Софушка, к чему слова? Я понимаю тебя и без них! — Ведьмак вдруг сжал мою коленку в жесте, сильно напоминающем успокаивающий, и добавил: — Здесь не о чем волноваться, наш ажан просто прощупывает почву. Есть шанс, что Жюли в курсе происходящего за дверьми ордена.

Я вновь посмотрела в сторону Фабьена. Он передавал девушке бокал с шампанским, нарочито долго касаясь её руки. Без единой тени смущения он нашёптывал ей на ухо сладкие речи. Сама того не подозревая, француженка позволяла Фабьену опутывать тело порочными нитями.Фабьен — паук, который ни за что не упустит цель, как бы та не трепыхалась. Поддаться его очарованию — всё равно что сдаться. Ты же помнишь об этом, Софья?

— Конечно, он слегка перебарщивает. Но Фабьен знает своё дело. Как-то он добывал информацию у одного шейха...

Я постаралась абстрагироваться от болтовни Стэнли. Было бы неплохо абстрагироваться и от парочки, не прекращающей ворковать и хихикать на весь самолёт. Часть меня прекрасно осознавала, что именно происходит. Жюли действительно могла быть важной фигурой в партии. И в встреча с ней далеко не случайность. Только никогда у тебя под рукой хакер, в чьих силах взломать сервер аэропорта и личную почту кого угодно. Наверняка Фабьен всё просчитал.

Все его действия были разумны и объяснимы. Но от этого мне не становилось легче. Возможно, причина в том, что я никогда раньше не испытывала подобного чувства? Помнится, мне приходилось ревновать только брата, но это другое. Я совершенно не знала, как справиться с новым ощущением.

— Ты в порядке?!

Уловив беспокойство в голосе Стэнли, я с лёгкой тревогой сфокусировалась на ведьмаке.

— В чём дело?

— Твоя рука.

Сама того не заметив, я слишком сильно сжала стакан. Несколько осколков впились в кожу. Порезы не казались опасными, но кровь шла, Стэнли нервничал, а я раздражалась всё больше. Из-за потери контроля поранила себя и испортила юбку.

В тысячный раз заверив Стэнли, что не нуждаюсь в помощи, я вытащила отколовшиеся фрагменты и направилась в туалет. Может, ещё получится отстирать пятно.

— Кровь — плохой аксессуар.

Мыло выпало из рук и с шумом приземлилось на пол. Я обреченно вздохнула. Неужели и десяти минут не может пройти без его вмешательства в мою жизнь?

— Ты прав. Руки вместо браслета или колье будут смотреться на мне лучше, — я беззаботно бросалась словами, ища глазами мыло.

В памяти как назло всплыла приторная улыбка Фабьена, адресованная француженке, и язык решил действовать без меня.

— Как специалист, считаешь, стоит приглядеться к пилоту или кому-нибудь более экстравагантному? К французскому политику, например.

Ведьмак молчал, а я не могла разглядеть выражение его лица. Я почувствовала раздражение, но уже по отношению к себе, и мне захотелось бросить что-нибудь.

Когда потерянное средство гигиены вернулось на своё место, я не удержалась и бросила взгляд в зеркало. К моему удивлению, Фабьен оказался совсем близко. Я открыла рот, чтобы спросить, но тут же захлопнула его, подавив возмущение. Пальцы ведьмака, словно холодные кольца, обвились вокруг моего запястья и шеи.

В глазах Фабьена догорали угли гнева, и, если бы он позволил им разгореться, они могли бы превратиться в адское пламя. Но пока он контролировал эмоции, прижимая меня к себе и удерживая напротив зеркала. С каким-то хищным азартом он следил за малейшими изменениями на моём лице.

В тесном помещении смешались духота и магия, и этот запах ударил в голову. Дыхание сбилось в ту же секунду, когда ведьмак провел кончиком носа от щеки к виску и с шумом вдохнул.

— Что ты делаешь? — спросила я, прикусив губу. Мне не хотелось видеть его довольную улыбку только потому, что мне нравился этот контраст, нравилось, как он нежно гладит меня по волосам, а потом вдруг сжимает мою шею с такой силой, что становится трудно дышать.

— Провожу примерку, — он держит руку на моём горле, будто это колье. — Как тебе такое украшение?

Я склонила голову набок и придирчиво посмотрела на своё отражение.

— Не очень-то хорошо сочетается с юбкой, — произнесла я.

Он пожал плечами.

— Ну что ж, тогда придётся её снять.

Едва появившаяся на моём лице усмешка угасла. Уверенная, что он блефует, я не успела придумать стратегию поведения. Но, кажется, моё тело и не нуждалось в этом, с радостью отвечая на каждое движение ведьмака.

Мне уже посчастливилось наблюдать за его искусными руками. Кто-то восхищается игрой музыкантов, отдающихся силе звука. Подобное восхищение я испытывала, когда наблюдала, как Фабьен взламывает замки. Точно. Со вкусом. С мастерством скрипача, который не жалеет ни струн, ни подушечек пальцев.

— Как мило, — с задумчивым видом произнёс ведьмак, убирая выбившиеся из моей косы пряди. — То, как ты закатываешь глаза, когда тебе приятно, — пояснил он, заметив моё недоумение.

Из-за предательства своей же любимой привычки кровь мгновенно прилила к лицу. Было бы трусливо пытаться опровергать что-то сейчас, однако покорно принимать его правила тоже не хотелось.

— Признаю, пилот бы так не смог.

Губы Фабьена изогнулись в пугающей ухмылке, но его голос оставался мягким, а движения под юбкой — уверенными.

— Хорошая попытка.

Наверняка, в переводе с его языка это означало: « Даже не надейся, что я поверю, будто ты думаешь о другом мужчине сейчас». Пусть и так. Единственное, о чём я могла думать, — это о том, как он меня…

Раздражает. До дрожи в ногах.

А ещё бесит.До хрипоты в горле.

Нервирует. До бесконечных конфликтов разума и чувств.

Я ведь обещала, что больше никаких поцелуев с ним. Ни за что. Но вот моя рука уже тянулась к его лицу. Скользила по скулам. Ныряла в густоту волос. И давила ему на затылок.

Повернув голову до хруста в позвонках, мои губы подались к нему навстречу.

Фабьен дышал в такт со мной: тяжело, рвано, делая над собой усилие для нового вдоха. Отдаваясь моменту, я закрыла глаза. Каждый разделяющий сантиметр становился испытанием, а когда наконец весь путь пройден, на меня обрушилась пустота.

Разочарование, неудовлетворение и ещё куча куда более агрессивных эмоций сменялись друг за другом, когда сквозь пелену желания пришло осознание, что я одна. Стояла посреди туалета самолёта. С задранной юбке. С отголосками разодранных ожиданий.

— Софушка, всё хорошо? — спросил Стэнли.

Я заставила себя улыбнуться. В последнюю очередь хотелось расстроить его.

— Всё замечательно, не переживай, — ответила я.

Можно было похвалить собственную выдержку: мне удалось пройти мимо ведьмаков и не покалечить одного из них. Фабьен прекрасно изображал, будто бы ничего не произошло. С самым серьезным видом он изучал папку с материалами по замку.

— Как-то похолодало, не заметили? — поняв, что его проигнорировали, Стэнли захлопнул ноутбук и тяжело вздохнул. — Не поубивайте друг друга, пока я хожу за вкусненьким. Прятать трупы сегодня не входило в планы, — пробормотал он, удаляясь.

Почти сразу у меня на коленях оказался какой-то предмет. Я сощурилась: то, с каким небрежным тоном Фабьен выдал следующую фразу, заставило кровь кипеть в жилах.

— Дневник Альсинии. Изучи до того, как приземлимся.

На секунду ярость отступила. Пальцы зачесались от любопытства поскорее взять в руки дневник первой ведьмы. Но я всё же отодвинула дневник в сторону.

— Хорошо, что я поехала с вами.

Ведьмак наконец оторвался от бумажек и бросил на меня заинтересованный взгляд.

— Начинаю сомневаться, что ты довёл бы дело до конца.

— Ты вся светишься от злости. Так хотелось, чтобы я закончил?

— Мне не пятнадцать, я вполне могу закончить и без тебя. А вот ты…

Со скучающим видом я склонилась к Фабьену. От дразнящей близости покалывало губы. Почти коснувшись уголка его надменной ухмылки, я таки оставила последнее слово за собой:

— Продолжай утешать себя, что поступил верно.

ℒℒℒ

Фабьен пересказывал нам историю Альсинии, но всё равно захотел, чтобы я изучила записи сама. Почерк ведьмы вызывал почти благоговейный трепет. Всего лишь читая, я ощущала, как магия словесника словно поднималась в воздух и кружила где-то рядом.

Восторг от возможности соприкоснуться со столь далёким прошлым омрачался происходящими в нём событиями. Перелистывая страницу за страницей во второй раз, я поймала себя на мысли, что цепляюсь за одни и те же моменты.

«Лореан вовремя заметил дым. Орден поджёг соседние деревни».

«Лореан нашёл для этого подходящее место».

«Лореан открыл мне секрет…».

Этот Лореан был удачлив настолько же, насколько загадочен.

Фёдор и Фабьен сошлись во мнении, что под секретом подразумевались способности ведуна. Отражателей по пальцам перечесть, возможно, тогда их было ещё меньше. Но всё же они были. Складывалось впечатление, что Альсиния вкладывала нечто большее, чем просто правду о магии этого Лореана.

Вибрация прокатилась по всему телу. Сосредоточившись на Лореане, я перетасовала колоду и вытянула три карты.

Шестой аркан. Карта возлюбленных. Личность, находящаяся в постоянных сомнениях. Тот, кто мечется из стороны в сторону, теряется в выборах, не понимая за что следует бороться.

Шестнадцатый аркан. Башня. Горящее здание, в которое ударила молния. Летящие вниз люди. Карта сильной, но горделивой личности, погрязшей в глубокой безысходности. Магия ясно давала понять, что указанный человек страдает от потери близкого и в то же время пребывает в состоянии постоянной злости.

Ещё до того, как перевернуть последнюю карту, было очевидно, кто кроется за ней.

Нулевой аркан. Шут.

Немного поразмыслив, мне удалось соотнести неизвестные фигуры. Шут — Фабьен, Башня — Фёдор и Возлюбленные — Лореан. Карты давали чёткие подсказки. То, что объединяет этих ведунов, и есть ответ на вопрос о секрете Лореана. Но что у них общего, помимо способностей?

Меня резко притянули к себе. Вскинув голову, я наткнулась на светящееся озорством лицо Стэнли.

— Все любят помечтать, но лучше этим заниматься в кровати.

Мы шли к зоне выдачи багажа, и я едва не поздоровалась лбом со стеклянной дверью. Мне не удалось поблагодарить ведьмака: мимо прошла парочка, и я оказалась не в силах произнести ни слова. Даже когда Фабьен и Жюли скрылись в здании, я не могла сдвинуться с места, словно ноги приросли к асфальту.

— Ах, это, похоже, Жюли-таки оказалась полезной, — заметив моё замешательство, прокомментировал Стэнли и распахнул дверь. — Дамы вперёд.

Хмыкнув, я послушно шагнула.

— Полагаю, пока мистер Задница де Ла Саль трудится над своим заданием, нам отведена роль смиренно ждущих?

— Именно так. Но не печалься, Софушка. Нам будет чем заняться.

— Ага, хоть деньги оставил. И на том спасибо.

Ведьмак хохотнул и приобнял меня за плечи:

— Поразительно, как за столь короткое время ты успела тонко прочувствовать все потрясающие черты его характера.

Да уж, определённо есть чем гордиться. Проглотив горечь, словно гадкую конфету, я твёрдо решила отужинать самым дорогим французским блюдом.

Золотые оттенки буквально во всём не нервировали, вопреки первоначальным ожиданиям. Белоснежные колонны, обступившие со всех сторон, создавали впечатление, что ты очутился в древнем дворце или неприступной крепости. Тут уж кому как нравится. Стэнли же выбрал столик возле огромного окна с панорамным видом на город. Совсем скоро я прочувствовала всю прелесть нашего расположения. Ненавязчивый запах зажжённых свечей расслаблял. Тихие отголоски фортепиано в сочетании с терпким вином ценою в несколько неприличных нулей лились бальзамом на натянутые нервы.

Я покачивала ногой в такт музыке, осматривая гостей за соседними столиками. Мысли блуждали, не останавливаясь на чём-то конкретном. Губы смаковали сладковатое послевкусие напитка. Приятно отвлечься от суматохи и собственного раздрая. А ещё было приятно проводить время со Стэнли. Не то чтобы я сомневалась в его умении поддерживать разговор, но ведьмак в очередной раз сумел меня удивить.

Он делился увлекательными фактами о Бордо. Этот старинный город французы называют «Лунный порт», если посмотреть на него с самолёта, то без труда можно было различить очертания полумесяца. Под переливы голоса Стэнли в голове вспыхивали яркие картинки каменного моста с семнадцатью арками или широкой площади с дворцами и фонтанами, из-за которых казалось, что здания построены на зеркальной глади.

На город опускался сумрак. Толпы студентов и горожан неспеша прогуливались по улицам, нередко останавливаясь, чтобы сделать фотографию архитектурных красот. Совсем скоро в ресторане не осталось свободных столиков. Абсолютно разные люди: кто-то с детьми, кто-то пришёл, чтобы отметить годовщину, кто-то — выгулять новое платье, однако всех объединяло желание насладиться вечером и компанией друг друга. Понравилось бы здесь родителям? Они не в восторге от французской кухни, но, бьюсь об заклад, что живая музыка пришлась бы им по душе. Папа ни за что не упустил бы возможности закружить маму в танце.

— Душа моя, — Стэнли отложил в сторону столовый нож, которым секунду назад разделывал стейк, и пригубил вина. — Ты ведь не почитатель кровавых расправ в публичных местах?

Вопрос Стэнли выбил из колеи. Понятия не имея, к чему он вёл, я всё же ответила:

— Конечно нет.

— Однако ты слишком долго наблюдала за соседним столиком.

Я невольно посмотрела в указанную сторону: ухоженный мужчина средних лет ужинал со своим молодым сыном? Оба выглядели привлекательно и солидно, но мозг всё ещё не улавливал сути.

— Мне почудилось, что ты решила приударить сразу за двумя.

Я ещё раз окинула взглядом мужчин. Что-то в этой картине беспокоило меня, и это было совсем не связано с моим желанием заигрывать с ними.

— Даже если и так, при чём здесь кровавые расправы?

— Наш Монпансье может быть жесток. — Что-то в моём выражении лица повеселило собеседника. — Ты что, не замечала все эти ужасные мысли в его глазах, когда Фридрих оказывался рядом с тобой?

Смех сдержать не удалось. То, как изящно Стэнли пытался сводничать, было выше всяких похвал. Однако ревность и Фабьен казались чем-то несовместимым. Моя маленькая безуспешная провокация в самолёте только доказала это.

— Добавишь что-нибудь ещё или мы закончим ужин и прогуляемся?

— Позволю себе последнее маленькое замечание. — Рука Стэнли опустилась на моё оголённое запястье.

Затаив дыхание, я следила за необычайно вальяжными движениями ведьмака напротив: склонившись, так что его бёдра врезались в край столика, он мягко дёрнул меня на себя.

— Как менее консервативный и опытный ведьмак… — Стэнли вдруг бросил взгляд мне за плечо и сверкнул зубами. — Всё же советую попробовать и с двумя.

Звон посуды вернул нас в ресторан, и мы чуть не отпрыгнули друг от друга. Фабьен небрежно бросил кейс на стол и начал лениво разминать шею. Я невольно напряглась, не понимая, что происходит, но ощущая исходящую от него агрессию на интуитивном уровне. Она напоминала запертого в клетке питбуля, рвущегося на волю.

— Мой уютный Прованс, ты кажешься напряжённым.

Фабьен, стараясь успокоиться, потирает лоб. Кажется, ему это удаётся. В его голосе звучит прохлада, когда он говорит, что нам пора уходить. Удивительно, но мисс Жюли действительно смогла помочь: только благодаря ей мы избежали незапланированного столкновения с инквизиторами.

ℒℒℒ

Со времён инквизиции у ведунов появилась ироничная пословица: «Только глупые и прекрасные оказываются сожжены. Умные и ведьмы живут долго». Но вот что делать прекрасным ведьмам вроде меня, увы, так и не придумали.

Добровольно вступив в огненную ловушку, главное — не терять драгоценные минуты. Ядовитый дым, не давая возможности перевести дух, проникал в лёгкие. Прикрывая нос рукавом, я ориентировалась исключительно за счёт магии. Карты звали меня. Их голос напоминал звон в ухе. И он становился всё сильнее и сильнее.

Кашляя и вытирая проклятые слёзы, я наконец добралась до сумки. Таро и лекарство для Фридриха лежали в шаге, когда жуткий треск пригвоздил меня к месту. Потолок рушился, пламя так и норовило содрать с меня куски кожи.

От отчаяния пространство вокруг плыло белыми пятнами. Трусливые мысли набросились, как пираньи, почувствовавшие запах крови. Должно быть, именно такой конец я и заслужила. Поиграв со смертью однажды, разве неочевидно, что обязательно встретишь её вновь?

Короткий вдох. Шум и…

Я резко распахнула глаза, содрогнувшись всем телом и тут же расслабившись. Паника, накатившая в кошмаре, понемногу отступала.

— Плохой сон?

Макушку обдало тёплым дыханием. Отняв голову от чужого плеча, я сконфуженно пробормотала что-то вроде «плохие воспоминания».

Когда я пришла в себя, то попыталась убрать руку с его твёрдого бедра. Как она там оказалась? Фабьен не позволил мне этого сделать, переплетя наши пальцы в знакомом жесте. После изнурительного сна я не хотела ни сопротивляться, ни спорить.

— Мы почти на месте.

— И что это за место? — сквозь зевок, наконец складываю слова в предложения.

— Безопасное.

Уж не в дом ли к Жюли мы едем?

Услышав смешок, я с опаской подняла взгляд. Да, никаких сомнений, что я произнесла это вслух. Такой довольной гримасы на его лице не было давно.

В темноте трудно разобрать что-то конкретное, но я могла поспорить, что мы проезжали довольно холмистую местность. Вероятно, глушь?

— Мы недалеко от деревни Овиллар, — унял моё любопытство ведьмак.

—Погоди-погоди, — не сдержавшись, выдёргиваю ладонь из захвата и скрещиваю руки на груди. — Та самая, что стоит на паломническом тракте?

Фабьен безразлично пожал плечами. По спине пробежал холодок. Отлично. Просто великолепно. Мы едем туда, где когда-то лежал путь к гробу святого Иакова.

— Одна из главных христианских святынь, наверняка самое безопасное пристанище на свете.

Замечание не произвело на него должного впечатления. Ведьмак пригладил несуществующую складку на брюках, а затем похлопал себя по плечу, предлагая мне подремать ещё немного.

— Не волнуйся. Я знаю, что делаю.

Даже не нужно было прислушиваться к себе, чтобы понять — я ему верила. Самое отвратительное во всём этом.

С первого взгляда могло показаться, что мы на пустыре, поросшем бурьяном и остатками некогда, вероятно, жилого домика. Но чем ближе мы подбирались к голому фундаменту, тем яснее становилось, что мы попали в обитель ведуна.

Родовая защита таяла на глазах, место обрастало реальными чертами. Защиту такого масштаба могли сотворить лишь несколько артефакторов, принадлежащих к одной семье. А это значит, что… Я взволнованно вытерла ладони о ткань. Он привёл нас к себе.

Двухэтажное каменное здание с черепичной многоскатной крышей, окрашенное в светлый, слегка выгоревший оттенок, утопало в зелени и сверкало в отблесках множества фонарей. Входная дверь и деревянные окна с очаровательными ставнями были украшены буйным разнообразием цветов. Создавалось впечатление, что человек, который здесь жил, старался сделать этот дом воплощением французской романтики.

Когда Фабьен постучал, я не могла отделаться от чувства, что не должна быть здесь. Дом — то место, которое оберегаешь, куда не приводишь вот так запросто и не подвергаешь опасности. Это — что-то личное, даже для Фабьена. Вот только излучаемое им равнодушие словно пыталось убедить в обратном.

На пороге нас встретила высокая худощавая женщина с абсолютно непроницаемым выражением. Рада ли она нежданным гостям? Злится или напугана? Я не замечала ни единой эмоции до тех пор, пока чёрные бездонные глаза не остановились на Фабьене. Она отступила назад в замешательстве. Но, возможно, так показалось только мне.

— Bonne soirée, mère — ведьмак зашёл в дом, поравнялся с хозяйкой дома и на кратчайшее мгновение прижался губами к её щеке.

Она слегка отстранилась.

— Combien de temps vas-tu rester à la maison?— непринуждённо интересуется она, кивком головы, призывая нас зайти.

— Недолго, — Фабьен переходит на английский, стараясь не морщиться. Что-то в словах женщины ему явно не понравилось.

Она в очередной раз кивает, сообщая, что сейчас же подготовит гостевые комнаты.

— Если твоя мама нас ещё и покормит, то я прямо сейчас готов сделать предложение, — Стэнли скинул с себя багаж и принялся расхаживать по комнатам.

Подивившись его бездонному желудку, я хотела последовать за ведьмаком, но заметив пустой взгляд Фабьена, замешкалась.

На что он так пристально смотрел? Впереди был только вход в одну из комнат, должно быть, гостиную? Приглядевшись внимательнее, я нашла то, что его так взволновало. Шторы. Ярко-синие и задёрнутые. Точно такие же, как и в одном из мрачных снов Фабьена. Или правильнее будет сказать воспоминаний?

[1] Одно из названий сотрудников полиции во Франции.

[2] Мелкие разноцветные леденцы с ярко-выраженным ароматом. В прошлом аромат обеспечивали примеси пряностей, в настоящее время – различные фруктовые добавки.

[3]Добрый вечер, матушка (фр.).

[4] Как долго ты собираешься оставаться дома? (фр.).

Глава 26. Фабьен

Мама не произносила этого, но всегда казалось, что таким образом она пыталась скрыть существование сына. Мы проживали на отшибе. Магия защищала дом от визитёров и любопытных глаз. Однако утром, в полдень или вечером шторы неизменно отгораживали меня от внешнего мира.

Она двигалась всё так же тихо, словно тень, заменившая собой хозяина. Сколько мы не виделись? Месяц? Два? Мама не изменилась ни на йоту. Светлая кожа с медным отливом, отсутствие морщин, черты лица, будто бы высеченные рукой мастера, — изящная статуя из флорентийской бронзы. Статуи не чувствовали, не сожалели и не жили. Но каким-то образом этому холодному камню до сих пор удавалось держать моё сердце в плену. И то, что от него осталось, взволнованно вздрогнуло, заслышав слова ведьмы, всё ещё стоявшей рядом.

— Аннет, вы не против, если я приоткрою шторы?

Мама застыла посреди лестницы, ведущей на второй этаж. Чуть склонив голову, она вперилась в неё взглядом достаточно тяжёлым, чтобы заставить человека стушеваться.

— Видите ли, порой у меня случаются приступы клаустрофобии. — Софья часто задышала и принялась обмахиваться ладонью, точно веером. — Задёрнутые окна сужают пространство. Начинает казаться, что стены хотят тебя раздавить. Я впадаю в дикую панику! А паника — не лучший собеседник во время чаепития.

Пришлось опустить подбородок и слегка прокашляться, дабы скрыть улыбку: лгала Софья так же очаровательно, как и ревновала.

— Чаепитие? — прохладно поинтересовалась мама, наконец спустившись и поравнявшись с нами.

— Боюсь, кофе на ночь сыграет с организмом злую шутку.

Не придумав достойной причины для возражений, маме пришлось согласиться. Уже спустя пару минут на кухне засвистел чайник, а мы вновь остались наедине.

Вопросы кружили на языке. Подтолкнуло ли тебя к этому что-то кроме жалости? Пугает ли тебя то, что между нами происходит, как меня? Ни один из них не был озвучен из-за нежелания услышать ответы или ещё хуже — страха.

Украсть редкий камень у наложницы шейха или проникнуть в музей магических артефактов и то оказалось куда проще, чем поцеловать ведьму. И дело не в том, что мне не хотелось наброситься на её рот. Как раз только этим и была забита моя голова. Однако, вот так сюрприз, не отрицать чувства и принимать их — не одно и то же. Всё, что Софья заставляла испытывать, необратимо подталкивало к потере контроля. А контроль — именно то, что делало меня собой.

— Ванная наверху?

Ворот рубашки, словно жёсткие ладони, сдавил горло, перекрывая доступ кислороду. Во рту пересохло.

Потерпи ещё немного Фабьен.

— Да, — наконец выдавил я из себя.

На моей памяти это первая мамина улыбка, не похожая на заморозки, опускающиеся ранней осенью. Удивительнее только причина, вызвавшая её.

Гостиная, по обыкновению наполненная тягучей затхлостью и вялостью, заметно преобразилась. Запахи свежих ягод и сушёных трав разжигали аппетит. Преломляясь, лунный свет касался тёмных углов и каждого ведуна в комнате. Одна деталь. Всего лишь открытое окно так повлияло на место, в котором сама жизнь, казалось, остановилась давным-давно.

Очарованная атмосферой мама позабыла о том, что не умеет показывать эмоции: когда Стэнли восхитился видом на внутренний дворик, она позволила себе изумиться, а глазам раскрыться и взглянуть на дом не как на что-то сковывающее.

Постукивание дна чашек о блюдца, степенные беседы — соблазн насладиться этими мгновениями был слишком велик. Я не вникал в то, о чём эти трое болтали, а просто наблюдал. Софья активно жестикулировала, будто чертила знаки в воздухе, а Стэнли с ярым энтузиазмом подхватывал разговор. Мама слушала внимательно, изредка хмурясь или разрешая уголку губ чуть вздёрнуться.

— Это правда, что у вас по улицам ходят медведи?

— Это бредни. Ты ведь не встретил ни одного. Да и как же они будут ходить, если сидят на привязи? — Софья игриво откинула волосы за спину и, улыбаясь до морщинок в уголках глаз, продолжила: — У каждого уважаемого человека в России есть домашний медведь.

Стэнли прищёлкнул языком:

— То-то ты временами такая суровая, душа моя.

Часы пробили за полночь. Я расслабил галстук, расстегнул пуговицы на рукавах и уже приготовился к тому, что мы начнём расходиться по комнатам, когда мама с чего-то решила огорошить меня.

— Софья, не поможешь убрать со стола? — в её голосе прозвучали подозрительно незнакомые нотки.

Ведьма не задумываясь согласилась. Пришлось вмешаться.

— Она ведь наша гостья. Позволь мне помочь, mama.

— Я давно не общалась с кем-нибудь по-женски. Не лишай меня такой возможности.

Опершись локтями на подлокотники и соединив кончики пальцев, я внимательно посмотрел на свою мать. Что она задумала? Всё моё существо восстало против того, чтобы оставить их наедине. Может быть, во мне говорила обида: мама выказала желание посекретничать с незнакомой ведьмой, а не с сыном? Но, прислушавшись к ощущениям, я отмёл этот вариант. Дело в другом. Похоже, мне не хотелось позволять матери находиться с Софьей с глазу на глаз хоть сколько-либо, потому что я не был уверен в её намерениях. Что именно она скажет? Как это отразится на Софье? И почему, тысяча проклятий мне на голову, я вообще об этом думаю?

— Ты не обязана, — предпринимаю ещё одну попытку, которую ведьма демонстративно проигнорировала. На душе скребли кошки.

ℒℒℒ

Ночь вышла беспокойной. Лишь под утро, сев за продумывание плана, тревоги отступили. Оказавшись в привычной стезе, без необходимости отвлекаться и переживать о постороннем, настроение улучшилось. После утренней пробежки мне и вовсе показалось, что всё вернулось на свои места: обострённые чувства потухли, а мысли сосредоточились на Граале. Ни пребывание в этом доме, ни мама, ни ведьма, только чаша, Фабьен. Только она.

Роса оставляла влажные следы на икрах. Утренняя прохлада бодрила. Зайдя в дом, я наткнулся на его хозяйку. Гляделки продлились всего несколько секунд, однако и их хватило, чтобы понять — мама нервничала. Лицо оставалось невозмутимым, но её грудная клетка поднималась и опускалась в неровном ритме. Она постукивала носком туфель по полу, наверняка думая, что я не замечаю.

— В чём дело?

Мама отвела взгляд. Задушив в себе порыв взять её за руку, я повторил вопрос.

— Что бы ты поел на завтрак? — прошелестела она губами.

— Прости?

— Есть ли у тебя любимое блюдо?

Удивленно вскидываю брови. Раньше она никогда не спрашивала о том, что мне нравится. Это касалось не только еды — всего.

— Блинчики…

Мама ушла. Обескураженный внезапностями, я заставил ноги двигаться.

Стэнли уже ожидал в комнате, отведённой под кабинет. Вращаясь на кресле, ведьмак что-то быстро печатал в телефоне. Завидев меня, он убрал его в карман и расплылся в самой опасной из своих гримас.

— Утречка, мой Тур де Франс.

Махнув в сторону соседнего стула, я спокойно дождался, когда он освободит моё место. Однако Стэнли и не думал уходить, только поменял положение.

— Судя по всему, ты уже готов вламываться в защищённые крепости и обкрадывать орден. Мне также не терпится ринуться в бой. Однако пока в нашем механизме не хватает винтика.

— Винтика?

Ведьмак плутовски поиграл бровями.

— Я намеревался разбудить Софушку. Ну знаешь, завтрак в постель или волшебный поцелуй. Но что-то подсказывает, тебе хочется этого больше.

— Болтаешь глупости с самого утра.

Стэнли упёрся ладонями о стол и резко поднялся.

— Что ж, поцелуй, так поцелуй.

Пришлось хлопнуть ведуна первой попавшейся папкой по затылку. Сопя, он сполз по спинке кресла и надул щёки.

Я постучал в третий раз, но Софья не отреагировала. Толкнул дверь, и та с лёгкостью открылась. Куда подевалась вся предусмотрительность ведьмы? Пускай я и сказал, что мы в безопасности, но стоит быть более бдительной, когда ночуешь в незнакомом месте.

Пришлось тщательно приглядеться, чтобы в куче из одеяла и подушек различить кудри волос, а потом и нижнюю часть лица. Ведьма поджала губы, когда я её позвал, но выбираться из тёплого кокона не спешила.

— Продолжишь притворяться спящей?

Софья закопошилась и высунула руку, чтобы средним пальцем ёмко продемонстрировать, какого она обо мне мнения. Это вообще нормально — умиляться с подобного?

Доски издали характерный скрип. Я остановил себя в нескольких шагах от кровати.

— Хочешь, чтобы тебе помогли избавиться от всего лишнего? — невинно интересуюсь, изучающе скользя взглядом по прикроватной тумбочке. Телефон, расчёска, тюбик с кремом, так-так, а вот это уже интереснее: таро и лист бумаги. Делала расклад. Пальцы потянулись к любопытной вещице.

Софья откинула одеяло. Я предусмотрительно отступил, чтобы скрыть следы своих действий. Всё моё внимание было приковано к её полусонной, но, без сомнения, хитрой улыбке.

Опускать взгляд ниже не решаюсь. Ведьму же сложившееся положение вещей отнюдь не смущало. Приняв позу лотоса, она сбрасывала последние путы сна. Потягивалась, разминала шею, не прикладывая никаких усилий, чтобы пригладить беспорядок на голове или прикрыть обнаженные бёдра.

— Уже начал грызть локти? — промурлыкала девушка, плавно ведя ладонью от коленки до груди.

Происходящее напоминало пребывание в тревожной полудрёме, когда всё в мыслях перемалывается и превращается в жижу, а онемевшие конечности отказываются подчиняться. Нужно было увести разговор в иное русло, прекратить любимые намёки на то, что между нами существует хоть что-либо. Лгать всё равно, что читать вслух детские сказки: ничего замысловатого и сразу настигает в цель. Но ложь об этом грозилась стать самой неудачной и жалкой в моей жизни.

— Так и есть, — натянутая усмешка упрощает процесс признания. Дальше слова льются сами по себе. — Уже пожалел. Пару раз в душе. И несколько раз перед сном.

Голые ноги девушки покрылись мурашками, немного нервно она провела рукой по волосам.

— Ты заслужил помучиться.

— Заслужил, — тут же соглашаюсь, пытаясь контролировать дыхание. Возможно, ей всё-таки следовало прикрыться. Во всяком случае для моего спокойствия.

Я неосознанно отвёл взгляд и снова обратил внимание на карты. Ведьма уловила оттенки заинтересованности на моём лице и в мгновение ока поборола смущение.

— Зачем пришёл?

Суровый тон лишь подогрел любопытство. Если и сомневался до этого, то теперь убедился в ценности информации, изложенной на листке. Она совершенно точно не хотела об этом говорить. Что ж, узнаем иначе.

Полностью сосредотачиваюсь на Софье, демонстрируя равнодушие к убранству её тумбочки.

— Пора заняться делом.

Жюли из тех, кто легко и без раздумий делятся фактами, что отнюдь не свидетельствует о глупости. Скорее о том, что, несмотря на тесные отношения с церковью, к делам ордена девушку не подпускали. Вот почему она не придавала значения приглашению в Монсегюр.

Из её слов становилось понятно, что в последнее время священная элита увлечена крепостью. Уверен, ищейки обыскали каждую щель, не найдя желаемого. Но тем не менее это не заставило их начать поиски в другом месте. Более того, они намеренно распустили слухи о чаше и о том, что она уже давно покинула стены Монсегюра.

— Наше положение затруднительно, — заключила ведьма, очерчивая пальцем чертежи, разложенные на столе. — Внутри не так уж и просторно. Искать чашу, одновременно избегая столкновений с инквизиторами не получится, — она становилась всё угрюмее. — А учитывая, что орден стал чаще посылать туда людей, боюсь, они знают, что она в крепости. Нас ждут.

Ведьма права: встреча с инквизиторами — дело предрешённое, вот только кто сказал, что её стоит избегать? Орден не знает наверняка о местоположении Грааля, лишь предполагает. И да, они ждут ведунов — опытных и элитных членов ковена. Тех, о ком им рассказал предатель. Только-только вступившая ведьма из забытого всеми ковена, никому не известный айтишник из Америки и я —существование которого семья упорно отрицала. Софья уже выражала эту идею, тогда на собрании, и сейчас она казалась, как никогда удачной.

— Мы пойдём под своими настоящими личинами. Не нарушая закона. Да и кому в голову придёт подозревать таких, как мы? — Стэнли подмигнул девушке, однако даже после этого серьёзность её не покинула.

— У них нет ничего на Стэнли. Предположим, что забыли и о том, как я ударила одного из священников, — голос Софьи звенел от напряжения. — Но не думаю, что они легко сотрут из памяти Фабьена. Тот инквизитор, он…

Девушка сжала кулаки так сильно, что это могло причинить ей боль. Я и сам чувствую дрожь, когда вспоминаю жёлтые ехидные глаза или тот розарий. Но есть ли здесь только страх?

— Он опасен, — с нажимом закончила она мысль.

— Для нас или для меня?

— Какое это имеет значение, пока мы в команде.

Когда я заставил её разжать ладони, она подняла голову и сразу же отвела взгляд. «Всё же остались следы от ногтей», — мелькнула мысль, прежде чем я смог сосредоточиться на реакции ведьмы. На её шее пульсирует жилка. Она старается держаться уверенно, но всё её поведение выдаёт беспокойство. Даже то, как она пытается уйти от разговора, свидетельствует о её волнении.

— Что ты знаешь?

— Не больше твоего.

Упрямая.

В диалог взглядов вмешался завтрак. Настаивать на ответах я не стал, и мы спустились ко столу.

Запах свежей выпечки и варенья почти сбивает с ног своей сладостью. На мгновение я замираю, чтобы осознать, что нахожусь в том самом доме, где провёл всё своё детство. На подоконниках, не сокрытых плотной тканью, стояли вазы со свежими цветами. По центру ждала мама с совершенно безмятежным выражением лица, что абсолютно дико для статуи, но вполне естественно для обычного человека.

Придерживаясь приличий, я отодвинул стул для матери. Заторможенно кивнув на её благодарности, в прострации проделываю тот же жест с Софьей. Какие разговоры между двумя ведьмами могли стать причиной столь странных метаморфоз? И как только одно утро способно принести столько вопросов? Главный из которых всё ещё касался поисков чаши. Игнорировать предупреждения Софьи нельзя. Не важно, по каким причинам, если она почувствовала опасность, значит, так и есть.

Вход в замок располагается на самом высоком месте. От тропы к нему гораздо больше метров, чем необходимо для перемещения. А если подойду ближе, увеличивается риск, что меня заметят. Сократить расстояние и оставить его всё ещё безопасным — нам предстоит занятная головоломка.

Боль в коленке рушит всякую сосредоточенность. Обращаю внимание на ведьму, рассчитывая на объяснения, но она только лишь указывает подбородком в противоположную часть стола. Мама смотрела выжидающе, крепко стискивая столовые приборы.

— Я давно не практиковалась. Пойму, если вышло не очень.

Что от меня хотят, я понял сразу. Блинчики. Приготовленные для меня. Стоит ответить сдержанно? Кивнуть? Должен ли я поощрять её внезапные действия?

— Je ne me souviens pas quand j'ai mangé de si délicieuses crêpes, — я ответил правдиво и тем, что она так ждала.

Мама провела кончиком салфетки по уголкам губ, посмотрела на Софью, словно искала у той поддержки, и ответила менее прохладным тоном, в сравнении с моим.

— Je vous remercie.

Покончив с завтраком, было решено переместиться в сад. Стэнли зачастую выбирался на свежий воздух, если предстояло сложное дело. Необходимо разобраться со всеми нюансами как можно быстрее. Завтра утром из деревни отбывает туристический автобус. Он и отвезет нас прямиком к цели.

Я обрисовал ведьмаку несколько домыслов на счёт проникновения в Монсегюр, однако ни один из вариантов не показался надёжным. Оперевшись на деревянные перила беседки и подставив лицо под солнце, я стал ждать, пока Стэнли прохрустит суставами пальцев. Уж не знаю, что это за ритуал, но до сих пор он работал безотказно. По блеску в глазах я понял, что у напарника появился план.

— В играх в таких случаях прибегают к читам. Кто-то скажет, что это нечестно. Что определённо нам подходит.

Стэнли воспринимал мир иначе, спорить или пытаться переубедить, что реальная жизнь отличается от игры, бессмысленно и совсем не на руку нашим планам.

— Какой чит-код мы можем использовать?

Ведьмак схватил чистый лист бумаги, выудил из-за уха карандаш и принялся выводить линии. Я едва поспевал за движениями его рук. Когда он закончил, передо мной появилось схематичное расположение крепости, тропы к ней, двух неизвестных точек, а также нескольких математических расчётов.

— Твоя магия работает в радиусе пятисот метров. До входа в Монсегюр почти полтора километра. Если поместим зеркало здесь, — Стэнли указал на первый отрезок, — а затем ещё одно — через пятьсот метров. Получится что-то похожее на мост. Когда доберёшься до второго зеркала, то сможешь отыскать проход в крепость.

Только я бы назвал это не мостом, а коридором, внутри коридора. Обычно я сразу попадаю в физическое место. А в этот раз предстоит перемещаться только по отражающим поверхностям. Как бы то ни было, это звучало как план, который точно сработает. Когда инквизиторы поймут, что Стэнли и Софья ведуны, то сконцентрируются на них. Это позволит почти беспрепятственно вести поиски. Прекрасный отвлекающий манёвр.

— Камеры, — спохватился я. — Если попаду в мониторную комнату, сможешь удаленно вывести их на некоторое время?

— Мой свежий багет, для тебя всё что угодно. Вот только не пора ли поговорить и о моём вознаграждении?

Стоило догадаться, что его намётанный взгляд не упустит желаемого. Утром, когда Софья нагибалась над столом, из её кармана выпала связка ключей. Ничего необычного, не считая брелка в виде лимитированной фигурки Оби-Вана Кеноби. Помимо Дарта Вейдера, которого я пообещал достать, в коллекции Стэнли не хватало и этого персонажа.

Не рассчитывая на успех, я всё же попытался:

— Не подделка ли?

— Я бы это понял.

Заяви подобное кто другой, я бы засомневался. Но передо мной поехавший фанат этой вселенной. Ошибки исключены.

— Думал, Софья тебе нравится.

Он лишь виновато усмехнулся. Что ж, этим всё сказано.

ℒℒℒ

Сумерки ещё не опустились на землю, но на чистом небе уже проглядывали первые звёзды. Тонкие очертания серпа луны напоминали чью-то безумную улыбку. Я не верил в знамения, хоть и знал сотни примеров, подтверждающих их силу.

Поглощённый завтрашним днём, я не менял положения долгое время. И сейчас плетённое кресло с особой жестокостью напоминало об этом, впиваясь в затёкшее тело. Но вот ветер донёс до меня тот аромат, и ватные ноги и руки наполнились энергией, а по венам вновь разлились тоска и желание. Пьянящая композиция. Похожая на ту, по которой пишутся трагедии.

— Я собираюсь просто сесть к тебе на колени.

Не успел я поразмыслить над сказанным ей, как ведьма оказалась на мне: за считанные секунды она перекинула ноги за ручку кресла и крепко обхватила меня за шею.

— Предупредила заранее, на тот случай, если твоя нежная натура вновь захочет сбежать.

Похоже, сцену в самолёте мне припомнят ещё не раз. Не удивлюсь, если не раз в понимании ведьмы приравнивается к вечности. Однако даже приятная тяжесть и тепло, исходящее от девушки, не смогли заглушить простую истину — между нами не будет вечности.

Волосы скрывали профиль ведьмы, а её пальцы слегка дрожали. За ироничными выражениями скрывалось что-то ещё. Я не тороплю её, нежно поглаживая по пояснице, обнимаю за талию и притягиваю к себе. Наконец, Софья решается заговорить.

— Листок, что ты заметил у меня. Я выписывала варианты и зачёркивала, пока не остался подходящий. Тот, который помог понять, что же связывает троих отражателей.

Видя моё полное замешательство, ведьма попыталась объяснить. Но будто бы избегая сути. Карты показали ей, что судьба Грааля закручена с судьбой Лореана. А мотивы ведьмака из древности, якобы, перекликаются со мной и Фёдором. Общее между нами как-то должно помочь в деле. Но как?

— Я звонила бабушке. Расспрашивала о Фёдоре, о детстве и родителях. Его отец не ведьмак. И не обычный человек. Он был инквизитором.

В окошке зажегся свет. Звуки насекомых отдалились, а потом и вовсе исчезли. Ведьма тоже будто осталась на периферии сознания. Такой поворот не мог быть обычным совпадением. Возможно, поэтому отражателей так мало среди ведунов? Контактов с инквизиторами избегает любая ведьма. И только некоторым из них не везёт.

— Это не всё, — говорит Софья, чуть сутулясь, словно ей трудно говорить из-за невидимого комка в горле. — Твоя мама поделилась со мной тем, что с ней произошло.

Перед глазами плывёт. Но я продолжал слушать.

— Одна деталь не даёт мне покоя. Аннет ранила его. Оставила порез на лице. Не могу утверждать наверняка, но в Дуомо, — она замолкает, чтобы набрать побольше воздуха, — на щеке того инквизитора я видела шрам.

Не уверен, сколько именно продлилось это ощущение, будто внутри зажгли свечу или поместили бомбу, которая вот-вот взорвётся. Или привязали камень к телу и бросили в реку. Трудно найти подходящее сравнение.

Мыслить трезво не получалось. В какой-то момент эмоции и вовсе пропали. Осталось лишь ледяное безразличие ко всему, и единственно правильным казалось сменить тему. Перестать жаться к боли, как к источнику тепла.

— Если хочешь, я могу спросить у карт. — Впервые за всё время нашего знакомства Софья сама попыталась взять меня за руку.

— Ты пытаешься отвлечь меня от поисков Грааля? — Я понимал, что говорю глупости. Разве есть в мире человек, кроме меня, кто стал бы стачивать ножи о сердце другого, лишь бы сбить его с пути?

Ведьма резко поднялась, как будто на моих коленях разбился пчелиный улей. Обида мешала ей дышать, и она с трудом сдерживала слёзы. Она старалась показать, что мои слова её не задели, и смотрела на меня сверху вниз.

— До сих пор я никогда не была против соревнований с тобой. Я хочу победить. Но мне жаль, если ты думаешь, что такими методами.

Разочарование Софьи прошлось по мне дорожным катком.

◇◇◇◇◇

[1] "Не припомню, когда в последний раз ел такие вкусные блинчики". (фр.)

[2] "Благодарю тебя". (фр).

Глава 27. Софья

Всё шло из рук вон плохо. Катилось чёрт знает куда. Я совсем не планировала того, что чувствую. Но я чувствую. С того момента, как переступила порог дома Фабьена, а, может быть, начала ещё раньше — когда он ворвался в штаб ковена, подобно непрошенному гостю. Подобно мне.

Бабушка не раз твердила, что помогать нужно только тем, кто пытается, но не способен себя защитить, или тогда, когда тебя попросят. Назвать ведьмака беспомощным — язык не повернётся. И уж тем более он не собирался молить о помощи. Но разве меня когда-либо волновали чужие желания? Возможно, потому-то судьба и решила преподать урок. Показать, что бывает, если вовремя не уйти, не остановиться, а продолжить упорно лезть в чужой семейный улей.

Приступ откровенности со стороны Аннет обезоружил меня. Оставалось лишь теряться в догадках, почему она это делала, и молча наблюдать, как боль этой женщины облачалась в слова. Ужасные слова. Из тех, после которых хочется помыться.

«Я плакала, когда узнала, что беременна. Плакала, когда мне передали его в руки. Я плакала, потому что хотела избавиться от него, но не могла, — женщина горько усмехнулась и подняла взгляд на меня. — Знаешь почему? Потому что ОН не плакал. Странно, правда? Фабьен улыбался и тянулся ко мне своими пухлыми крохотными пальчиками».

Аннет заново проживала фрагменты изнасилования. Она проводила меня по тяжёлым воспоминаниям, будто хотела поделиться самым страшным секретом — причиной, по которой она ненавидела собственного сына и любила. Изуродованной и противоречивой любовью.

Мне было её жаль. Искренне. Однако я не понимала семью Вивьен. Было бы ложью, утверждай я, что до конца поняла и саму женщину. Не мне судить, как поступать правильно, моя жизнь тоже пестрила глупыми поступками.

Но как бы там ни было, ребёнок ни в чём не виноват. Аннет столько потеряла, пытаясь доказать обратное. Она может потерять ещё больше, если не начнёт жить. Не начнёт видеть сына, а не притворяться слепой.

Я доносила эту мысль с такой горячностью, что сейчас, вспоминая об этом, становилось неловко. Ситуацию не разрешить одними моими словами. Святая инквизиция, да я не могла разобраться с проблемами в собственной семье. И всё же я не вернула бы ничего из сказанного. Ни после того, как увидела проблеск перемен во взгляде Аннет. Да, это была песчинка, но, быть может, именно она превратится в пустыню, в которой эти двое наконец встретятся.

Голова трещала. Заснуть не получалось. Решение спуститься и выпить чего-нибудь освежающего родилось само по себе. Однако покинуть комнату я не успела. Стоило потянуться к ручке, как дверь распахнулась, а передо мной возник Фабьен.

Для надёжности я бросила взгляд чуть выше прикроватной тумбы, туда, где висели круглые часы. Любопытство и укол раздражения слились воедино. Три часа ночи, серьёзно? Неужели ведьмаку так скоро захотелось вновь поиграть на моих нервах?

Я не собиралась вести с ним беседы. Ни сочувствие, ни что-либо ещё не заставит меня раскрыть рта.

— Знал, что ты не спишь, — мягко произнёс он, разглядывая меня из-под опущенных ресниц.

Если бы я была кошкой, то с радостью бы выпустила когти и сцарапала это безмятежное выражение с его лица. В реальности же пришлось стиснуть зубы и сощуриться.

На Фабьене была всё та же рубашка цвета спелой вишни, свободные брюки, которые, как и ожидалось, ничуть не измялись. Похоже, что он не ложился в постель. И лишь растрёпанные волосы, выгоревшие на летнем солнце, сглаживали идеальную картинку его образа.

Чем он занимался, что его кудряшки спутались между собой? Запускал в них свои длинные пальцы?

— Я хотел поговорить, — произнёс ведьмак, внезапно став серьёзным. Он распрямил плечи и выпятил грудь вперёд, но в его голосе звучала некоторая неуверенность.

Я покачала головой и устало произнесла:

— Наши разговоры ничем хорошим не заканчиваются. Уж лучше бы мы били посуду или швырялись ей друг в друга.

— Пылко, нам подходит.

Губы ведьмака сложились в полуулыбку. И да будут прокляты мои — захотевшие дёрнуться в ответ.

— Не понимаю, что такого чрезвычайного привело тебя ко мне ночью?

— Что-то очень неприятное. Изматывающее. И весьма чуждое мне.

Мне всё меньше хотелось продолжать разговор. А вот Фабьен, напротив, всё больше воодушевлялся. Вдруг я заметила, что он прячет руку за спиной. Примирительные цветы? Таким меня не задобрить.

Потребовалось некоторое время, чтобы переварить происходящее. Во-первых, он действительно стоял передо мной в такой час. А во-вторых, в его руках булочки с корицей? Аккуратные улитки, слегка присыпанные сахарной пудрой.

Обоняние заработало на полную мощность. Желудок, словно голодный щенок, жалобно зашевелился и приготовился скулить. Что ж, аппетитные на вид, спору нет. Но это просто не имело смысла. Я начинала терять терпение, и Фабьен это видел.

— Они готовились под тщательным присмотром, mama. Так что будь спокойна, они точно съедобны.

Меня как громом ударило. Я смотрела на ведьмака широко распахнутыми глазами.

— Ты что, пытаешься извиниться?

— Пытаюсь показать, что сказанное мной было ошибкой. Безосновательной ошибкой.

Ну да, это и называли извинением.

Хотела ли я этого? Возможно.

Ожидала ли подобного? Нет, конечно же, нет.

Думала, Фабьен будет вести себя как ни в чём не бывало. Я смирилась и в какой-то степени приняла этот факт. В конце концов, если бы мне сообщили нечто похожее, сомневаюсь, что смогла бы обуздать чувства.

По телу разлилось неуместное тепло. Это не было нормальным «прости, я не прав», но это определенно несло за собой что-то гораздо более значимое. И дело не в том, что ведьмак выпекал для меня булочки, да и ещё так поздно. Он попросил Аннет помочь. Женщину, душившую Фабьена безразличием с первого его дня рождения. И он сделал это для меня.

Пришлось прокашляться, прежде чем предложить ему поесть их вдвоём.

— Совместный поздний ужин? — уточнил он.

Чисто технически, это было скорее ранним завтраком. Через три с половиной часа нам уже следовало ждать на остановке.

Заснуть уже не получится, так почему бы не воспользоваться подвернувшимся шансом? К тому же, булочки и впрямь выглядели бесподобно. А ещё я могла бы сделать быстрый расклад. Подсказки нам точно не помешают.

Ведьмак воспринял мою заминку по-своему. Двумя пальцами он взялся за мой локоть и потянул к выходу.

— Можем разбить несколько чашек из того сервиза, что в гостиной.

Кидаю на него подозрительный взгляд.

— У него отвратительный дизайн. Боюсь, у тётушки нет вкуса.

Так вот в чём дело. Но сервиз и правда выглядел нелепо. Грязно-жёлтый цвет скорее напоминал содержимое баночек для анализов, чем что-то приятное, вроде золота. Да и даритель подарка ценности сервизу не добавлял.

— Запомню это предложение. — Я освободилась от хватки ведьмака и уже сама обвила его локоть.

Удивительно, но мигрень, мучившая меня пару минут назад, таинственным образом сошла на нет.

ℒℒℒ

Я напевала бессмысленный набор слов, прокручивая в голове посиделки с Фабьеном за чашечкой кофе. Вполне вероятно, что это было наше последнее мирное времяпрепровождение. От подобных мыслей становилось слегка грустно. Но тешить себя иллюзиями — не самый надёжный выбор. Нить между мной и Фабьеном становилась всё короче, да и натягивалась всё сильнее. Кто знает, когда она станет короткой настолько, что нам придётся столкнуться лбами? Или губами.

«Перестань!» — оборвала я саму себя. Да что это в самом деле такое? Мысли о поцелуях, словно навязчивая реклама, постоянно крутились в голове.

Поднимаю глаза, внимательно всматриваясь в отражение. Губы, накрашенные двойным слоем тёмно-красной помады, изогнулись в подбадривающем жесте. Собранные в пышную косу волосы выбивались в нескольких местах, придавая образу некой романтичности. А вот красное шёлковое платье на тонких бретелях, хоть и выглядело в какой-то степени мило, таило в себе несколько далеко не невинных нюансов в виде глубокого выреза на спине. Надо подобрать удобную обувь на случай, если придётся убегать, и я буду полностью готова к поимке Грааля.

Мы столкнулись с ним на лестнице. Первое, что бросилось в глаза — это его стройные ноги в коротких джинсовых шортах. Когда я подняла взгляд выше, то увидела лёгкую рубашку зелёного цвета, расстёгнутую у горла. Ловким движением Стэнли надел очки на голову.

— Достойный соперник, — довольно сказал он, крутанулся и прошествовал на кухню.

В чём же мы соревнуемся? В том, кто перетянет на себя больше инквизиторского внимания?

Впрочем, так ведь оно и было. Узнав, что мы ведуны, люди ордена постараются не упустить нас из виду. В таких нарядах мы точно будем выделяться среди прочих туристов. А это именно то, что нам нужно. Так я и Стэнли выиграем время для Фабьена.

Прощание с Аннет выдалось неловким. Фабьен бросил короткое «До встречи», не став дожидаться ответа, Стэнли расцеловал опешившую женщину в обе щёки, а я пожелала женщине обрести храбрость. Принять себя и обстоятельства — не простая задача, но выполнимая.

Залихватский свист позади нарушил мысленный разговор с самой собой. Я покачнулась, наступив на камешек, коих было полно на просёлочной дороге. Ещё немного, и я могла бы подвернуть ногу, однако судьба решила сжалиться и не вгонять меня в неловкую ситуацию.

— Что за подростковые выходки? — Я развернулась и одарила Стэнли гневным взглядом. Неужели нельзя просто сделать комплимент? Но, к моему удивлению, свистел не он. К счастью, и не Фабьен.

Несмотря на раннее утро, на остановке уже собралась небольшая группа туристов из пяти человек. Ещё двое шли за нами. Раздражающе улыбчивые и с маслянистыми взглядами. В клетчатых рубахах, рваных джинсах и в ковбойских шляпах заодно. Даже не беря в расчёт их донжуанское поведение, они вызывали негодование. Мы вовсе не рассчитывали, что к нашей игре «привлеки внимание инквизиторов» присоединится кто-то посторонний.

Мужчины прошли мимо Стэнли и Фабьена, словно тех и вовсе не существовало, и остановились возле меня. Один из них сел на колено и бесцеремонно прижался губами к моей ладони. Пришлось одёрнуть себя, чтобы не вытереть чужую слюну о платье, когда блондин с громким причмокиванием наконец оторвался от меня.

Сверкнув белоснежными зубами, мужчина принялся рассыпаться красным словцом, путая буквы, а иногда и слова.

— Говорят, если увидеть Эйфелева башня, можно умереть. Но после того, как увидеть ваш зад, может встать у мёртвого, — горячо закончил он и вновь потянулся губами ко мне. Я тут же отшатнулась. Это было выше моих сил.

Поистине волшебный комплимент не оставил равнодушным и моих спутников. Стэнли согнулся пополам от смеха. И даже Фабьен маскировал смешки за покашливанием.

Я многозначительно хмыкнула.

— Что? — весело интересуется айтишник.

— Никак не прокомментируете?

— Ну раз на то пошло, я хотел сказать ровно то же самое!

С надеждой перевожу взгляд на другого ведьмака:

— Фабьен?

— Что ж. На меня так действует и твоё закатывание глаз, — непринуждённо выдал он.

Мужчины.

Свалившийся на голову воздыхатель что-то бормотал на французском. И с каждым его словом взгляд Фабьена тяжелел. Ведьмак подошёл к ковбою сзади, схватился за воротник его рубашки и одним движением заставил подняться.

— Arrête de la déranger. Ou Je te coupe les roupettes, — он произнёс это довольно мило. Но, судя по тому, как побледнел мужчина, смысл слов был весьма далёк от понятия «дружелюбие».

Ковбой больше не улыбался, даже отошёл от нас на несколько шагов. «Может, мне пора выучить французский?»

Никто из тех, кто утверждал о крутом подъёме к крепости, не приукрашивали. Каждый шаг сопровождался моим усердным пыхтением. Исходя из информации о Монсегюр, я подобрала обувь на устойчивом небольшом каблуке, но всё равно чувствовала себя той самой героиней, которая обязательно споткнётся и будет убита маньяком.

— Софушка, не думала податься в модели? С такой походкой ты привнесла бы красок на подиумы! — издевался Стэнли. Уверена, он чувствовал себя более чем прекрасно в очках и удобных кроссовках. Ветер разгонял поднимающуюся жару, но не спасал от слепящих солнечных лучей. Приходилось щуриться и прикрываться ладошкой.

Остановиться и укусить его? А потом можно снять туфли и пройтись босиком. Но природное упрямство и шикарное платье диктовали свои правила, вынуждая двигаться дальше и пытаться быть изящной.

Не знаю, сколько ещё раз каблук увяз бы в земле, как неожиданно мои ноги оторвались от земли. Я с немым вопросом уставилась в расслабленное лицо напротив. Казалось, ведьмак совсем не ощущал моего веса.

— Расценивай это как флирт, — на правой щеке Фабьена появилась ямочка, которую я никогда не замечала ранее.

С этого ракурса можно было подметить и другие мелкие детали. Например, на его кожу хорошо ложился загар. За то время, что мы путешествовали по Италии, преодолев чёрт знает сколько километров по воде, лицо и руки ведьмака приобрели характерный золотисто-коричневый оттенок.

У Фабьена не было ни конопушек, ни родинок, ни морщинок вокруг глаз, типичных для людей, которые часто смеются. Но вот глубокая линия по центру лба была отчётливой и выдавала частые мрачные думы. Именно такой меня когда-то пугал Мирослав в детстве. «Будешь часто хмуриться, появится морщина на лбу», — любил дразниться он.

Слишком поздно я осознала, что подставила руку к его лбу, заслонив лицо ведьмака от солнца. Фабьен уставился на меня немигающим взглядом. Сколько же всего скрывалось в чёрной воронке его глаз?

— Уверена, Стэнли тебя проклянёт, — выпалила первое пришедшее на ум, лишь бы разорвать этот контакт и прогнать дрожь в коленях.

— Поводов у него предостаточно. За что в этот раз?

Выдыхаю: чувство, словно ты падаешь в пропасть, отступило, и я весело поболтала ногами в воздухе. Кроме Фабьена, только папа и брат носили меня на руках. И мне определённо это нравилось.

— Когда ты переместишься, боюсь ему придётся взвалить ношу на себя.

— Я, конечно, ни на что не намекаю, но мои ноженьки тоже устали, — бросил Стэнли через плечо.

Тихонько смеюсь. Вот уж точно никто не мог сравниться с айтишником в умении делать намёки.

ℒℒℒ

До первой контрольной точки оставалось всего ничего. По венам заструился азарт. Знаю, мои путники тоже ощущали это. Сегодня мы либо найдём чашу, либо проиграем инквизиторам. Стэнли отправился с зеркалом к самому подходящему месту. Я и Фабьен ещё раз прошлись по всем пунктам плана и сверились с чертежами. Всего не предусмотришь, но мы попытались.

Как и предполагалось, инквизиторы ждали охотников за реликвией. У входа в здание охранник осматривал сумки туристов, а затем водил по их телам металлоискателем. Рядом с ним неприметной тенью стоял необычайно высокий мужчина. Облачение рядового инквизитора, напоминающее смесь чёрной рясы и удлинённого пиджака, плотно обтягивало крепкие мышцы рук и груди. Зачёсанные назад тёмные волосы открывали вид на высокий лоб, крупный орлиный нос и густые брови, которые прямо сейчас сложились в строгую линию. С сосредоточенным и немного злым выражением лица он озирался вокруг, пока не заметил нас.

Его взгляд остановился на бутылке в руках Стэнли. Та была наполнена неоново-розовой жидкостью. Не причастный к колдовству решит, что это сок или энергетик. По сути отвар из лепестков спиреи вполне мог сойти за Ред Булл, этакий магический источник бодрости.

— Кажется, он почувствовал необычный шлейф с нашей стороны, — шепнул Стэнли, наклонившись к моему уху.

Было похоже на то.

Очередь сокращалась, и вот, когда последняя пышная шляпка туристки скрылась в стенах крепости, настало наше время выворачивать карманы. Охранник с недоумением наблюдал, как Стэнли доставал из сумки одну вещь за другой. Чего там только не было: старинные монеты, какие-то металлические пластины, некоторые предметы я и вовсе не смогла идентифицировать. Но самым существенным из всего этого были засушенные букетики редких трав. Их мы взяли с собой нарочно: хотели создать видимость того, что Стэнли — целитель.

Когда наступил мой черёд, я послушно обернулась вокруг своей оси, давая возможность охраннику провести пищащей палкой со всех сторон. Уверена, ещё несколько минут, и моё платье бы вспыхнуло от столь пытливых взглядов пухленького стража порядка. Я как раз стояла боком к нему, когда металлоискатель подал сигнал, а чужая рука застыла на уровне бедра.

— Что, милочка, вы там прячете? Неужто ножик? — посчитав, что произнёс самую смешную вещь на свете, мужчина загоготал.

— Ну что вы, всего лишь парочку карт таро на удачу.

Я невинно хлопнула ресницами, подмечая, как покраснели кончики ушей инквизитора. Подумать только, неприступный с виду, а так легко смущается, словно юный мальчишка.

— Не поймите неправильно. Работа обязывает. Придётся показать.

— Вот, — приподнимая подол платья, я подцепила карты, — возьмите. Мы законопослушные граждане.

Однако взять их охранник не успел: инквизитор не позволил ему и пальцем коснуться карт или моей руки. Наверняка в его глазах они были орудием массового поражения.

— Идите, Альберт. Я закончу сам, — сцепив руки за спиной, он смерил нас грозным взглядом. А может, так лишь казалось из-за его роста. Ведь голос инквизитора был мягким и сладким, как вкус сладкой ваты на кончике языка.

Дождавшись, когда охранник уйдёт, он продолжил говорить:

— Итак, начнём настоящий досмотр?

Стэнли состроил взволнованную мордашку.

— Мы что-то нарушили? Нам нельзя посещать это место?

Бледные губы инквизитора дёрнулись в дружелюбном жесте.

— Если вы добровольно предъявите все имеющиеся магические атрибуты, то сможете насладиться экскурсией.

Валерио оказался из тех немногих представителей ордена, что при появлении ведунов не плевались молитвами и не тянулись в случае чего за святой водой. Когда он закончил проверку, в наших сумках больше не было ничего колдовского. Этот факт должен был взволновать, не будь мы готовы к подобному исходу. Всё шло именно так, как и рассчитал Фабьен. Что восхищало и обнадёживало, впрочем, как и нервировало.

Несмотря на то, что мы выполнили указания инквизитора, одних в Монсегюр нас не пустили. Валерио подчинялся приказам, а приказы предписывали наше дальнейшее сопровождение. Но и тут мужчина, внешность которого могла напугать, особенно в тёмное время суток, сумел приятно меня удивить. Он пообещал не ограничивать наше передвижение и ко всему прочему предложил показать самые интересные экспонаты этого места.

На какое-то время я позабыла о цели нашего прихода. От гнетущей атмосферы, вместе с едва уловимым шлейфом былой величественности, перехватило дух. Хотелось прикоснуться к стенам, ощутить то же, что ощущала Альсиния, живя здесь долгое время. Знала ли она, что Монсегюр станет её склепом? Провидцы могли это увидеть. Но даже если и так, видения их не спасли.

Я разглядывала полотно с изображением архангелов, пронзающих рогатых существ в белых одеяниях, когда почувствовала чужое присутствие за спиной. Валерио сохранял дистанцию. Он в целом вёл себя очень тактично: подавал руку, когда надо было подняться по ступеням, пропускал вперёд на входах в залы, да и смотрел только в глаза, не пытаясь выяснить, что у меня под платьем.

— Эта картина, — я слегка закинула голову, чтобы видеть эмоции инквизитора. — Её ведь сотворила не рука катарского мастера?

Валерио приблизился ко мне.

— Верно. Хоть среди них было немало талантливых художников.

Его ответ меня удивил. Я рассчитывала, что он проигнорирует мои слова о неверных катарах. Но Валерио их похвалил.

— Простите, — тихо произнесла я.

Пришёл его черёд удивляться.

— За что?

— Мне не стоило спрашивать. Знаю, орден запрещает членам вести такие опасные беседы с ведьмами.

— Вы всего лишь спросили. А я ответил, — Валерио мягко улыбнулся. — Никто из нас не лгал, не клеветал и не порочил имя Господа.

Я открыла рот, чтобы уточнить ещё кое-что, но заметила знак от Стэнли. Пора.

— Вы не отойдёте немного? Хочу сделать фотографии с картиной. Пощёлкаешь меня? — обратилась я к ведьмаку, возвращаясь к роли непосредственной дамы.

Стэнли с готовностью достал телефон и принялся за дело.

Первым шагом было проникновение в Монсегюр. С чем мы справились без труда. Вторым — станет вывод камер из строя. Оказывается, у ведьмаков уже есть отработанный план действий относительно этой задачи.

Фабьен проникает в охранную рубку и вставляет флешку в один из компьютеров. С помощью мобильника, модифицированного магическими деталями, Стэнли на какое-то время замораживает картинку на всех экранах. При этом ему совсем не нужно находиться поблизости. Вот почему мы так старались создать видимость того, что Стэнли — целитель, а не артефактор с хакерскими замашками.

Сразу же за этим следует возвращение моих карт. Те, что конфисковал Валерио, не входили в мою рабочую колоду. Свою же я передала Фабьену. Он должен спрятать её в условленном месте. Крепость, как и многие древние постройки, освещена за счёт искусственных источников, ведь дневному свету никак не пробиться сквозь толстые стены, в которых не предусмотрено никаких отверстий под окна. Как только с камерами будет покончено, на сорок секунд по всему Монсегюру отключат свет. Достаточно малый промежуток, чтобы не вызвать подозрение. И его должно хватить, чтобы достать карты, спрятанные за картиной.

Я отчётливо различала шум собственного пульса в ушах. Сердце гулко стучало в груди, пока Стэнли с беззаботным видом порхал пальцами по экрану. Пока Валерио, стоя прямо, словно кто-то связал его локти вместе за спиной, наблюдал за нами. Без злобы, но хищно. В какой-то мере изучающе. Будто старался подметить в нас что-то знакомое и близкое ему.

Когда с резким щелчком комната погрузилась во мрак, я начала отсчитывать.

Тридцать девять. Тридцать восемь.

Где-то вдали я слышала голос инквизитора, призывающего нас не волноваться. «Перепады напряжения», — со знанием дела комментировал он. Упомянутое напряжение ощущалось мной как никогда остро. Вслепую шаря рукой, я не могла отыскать колоду.

Двадцать шесть. Двадцать пять.

На двадцать четвертой секунде цокот туфель Валерио раздался в опасной близости. Как истинный джентельмен, мужчина решил помочь напуганной даме в беде.

«Вот же ж, блин», — мысленно завопила я, когда голос прозвучал едва ли не над ухом.

Девятнадцать. Восемнадцать.

Я была буквально в шаге от того, чтобы бросить попытки найти карты, как на выручку пришёл Стэнли. Он вклинился между мной и инквизитором и, судя по всему, едва ли не вскарабкался на того.

— Мамо-о-очки, мне так страшно! — захныкал ведьмак. — Что если здесь водятся призраки?! Валерио, не отходите от меня. Ни в коем случае не отпускайте.

— Усп…окойтесь, — очевидно, мужчина пребывал в самом настоящем шоке. И вряд ли вспомнит обо мне в ближайшие секунд десять.

Семь. Шесть. Пять…

Нашла. Я нашла! Наскоро запихнув колоду в сумочку и захлёбываясь от восторга, я решила добить нашего сопровождающего и вцепилась в него со спины.

— Если мы умрём здесь, пожалуйста, замолвите пару словечек за нас, — с дрожащими нотками произнесла я.

Мы стояли в такой странной позе и после того, как свет вновь загорелся. Не сомневаюсь, что со стороны наше трио походило на гигантское дерево и двух обезьянок.

Его могучая фигура занимала большую часть узенького коридора, ведущего в уборную. Когда мы наконец оставили его в покое, то огорошили мужчину новой причудой.

— У-уборную? — запинаясь, переспросил инквизитор.

— Ведунам, знаете ли, тоже необходимо справлять нужду время от времени, — я переступила с ноги на ногу и подняла на мужчину обезоруживающий взгляд, тот самый, что использовал Кот из «Шрека». — Или по правилам нам следует потерпеть?

— У меня слабый мочевой пузырь! — встрял Стэнли.

— Но мы ни в коем случае не хотим доставлять вам проблем и…

Мы закидывали инквизитора всё более интимными туалетными подробностями, пока он не сдался и не перебил искромётные речи:

— Кхм, думаю, ничего страшного, если мы разделимся ненадолго. Прямо по коридору, — Валерио указал Стэнли в нужное направление. — А вот дамскую комнату будет не так просто найти. Я провожу вас.

С счастливой улыбкой хлопаю в ладоши.

— Вы нас так выручаете, Валерио! — подхватив инквизитора под локоть, я завела одну руку за спину и два раза сжала и разжала кулак. Так мы условились сообщить о следующей фазе, на которой карты должны дать ещё одну подсказку о Граале. В лучшем случае, конечно. — Обещаю, мы никому не расскажем о вашей доброте.

Я несла чушь, не позволяя Валерио концентрироваться на какой-либо мысли. Вероятность того, что он догадался бы обо всём, мала. Но рисковать не хотелось.

В нос ударила едкая пахучая смесь мужского парфюма и сандала. Воздух вокруг завибрировал, как если бы ты оказался окружённым огромными включёнными динамиками. Ощущения от розария незнакомца разнились с тем, что я испытала в Дуомо. Тогда казалось, что меня проткнули раскалённой кочергой, которую крутили медленно и со вкусом. Сейчас же боль не была такой изощрённой. Но она свалилась на меня внезапно, не дав и шанса на подготовку.

Валерио ступал впереди и не мог видеть, как я корчилась и содрогалась всем телом. Но, слава всем ведунам, мужчина всё же заметил, что я отстала.

— Остановись! — процедил он сурово куда-то себе за спину.

Из-за закутка показалось желтоватое вытянутое лицо, обрамлённое сальными волосами. Другой инквизитор с насмешкой покрутил чётки на указательном пальце прежде, чем ухватиться за них всей пятернёй.

Я дёрнулась. Как бы не сопротивлялась, любое движение этих бус причиняло страдания. Из груди вырвался стон. Гадкое выражение тут же расползлось по физиономии святого. Очевидно, что он только и ждал этого: увидеть проявление муки ведьмы.

— Что? — не выдержал он взгляда Валерио. — Я провожу воспитательную работу.

— Заканчивай цирк, Кристофер, — крылья его носа гневно раздулись, а глаза запылали негодованием. За всё наше знакомство Валерио вдруг сделался по-настоящему пугающим.

Я провела ладонью по лицу, стерев выступившую кровь из носа, и выпрямилась. Пусть подавится. Больше я не покажу своей боли.

— Завёл себе ещё одного друга-отброса? — съязвил Кристофер, и несмотря на недовольство, перестал перебирать бусины.

— Пока ты единственный отброс здесь, — парировала я, оскалившись.

Отголоски инквизиторского воздействия всё ещё будоражили организм. К счастью, произнесённая им молитва не отнимала магию и не погружала в молельную кому. А значит, я смогу обратиться к картам. Осталось только избавиться от маленькой помехи.

Не знаю, не понравился ли ему дерзкий ответ, или Кристофер просто не желал успокаиваться, но он вновь завёлся. Брызжа слюной в разные стороны, мужчина пытался донести, какое же низкое положение я занимаю в его божественной иерархической цепочке.

— Подлое грешное создание, которому даже носок моих туфель нельзя лизать. Ты всего лишь…— Кристофер запнулся на полуслове и с громким стоном схватился за затылок. — Ч-что это?!

Валерио нахмурился, сделал шаг и склонился. Он рассматривал подобранный теннисный мяч некоторое время, а затем устремил взгляд в конец коридора, чтобы узнать, кто его кинул. Но вполне ожидаемо так никого и не обнаружил.

Я засмеялась:

— Похоже, ты не понравился какому-то ребёнку, и он просто решил тебя проучить.

— Чушь! Стоит заблокировать её магию, — побледневший Кристофер затряс пальцем, тыча им в мою сторону. — Посмотри, что она сделала!

— Перестань, — со смесью брезгливости в голосе Валерио перехватил запястье соратника и заставил того опустить руку. — Это всего лишь мяч. Ты заслужил этот удар, — он повернулся ко мне как раз тогда, когда я выглядывала из-за его плеча и строила рожицы трясущемуся в страхе недотёпе. — А девушка, которую ты так воодушевлённо оскорблял, неспособна сколдовать что-то подобное..

— Откуда тебе знать? Может, она и тебя поймала в свои сети. Как тот мальчишка, за которого ты слёзно умолял.

Не стоит быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что речь шла о ведуне. Значит, Валерио как-то связан с одним из нас? Хоть это и звучало странно, но объясняло бы причины хорошего отношения ко мне и Стэнли.

Кристофер весь сжался и зажмурился, когда его за ворот притянули к себе. Ему явно не стоило упоминать последнего.

— Она — гадалка, тупица. А теперь проваливай, — приказал Валерио и отшвырнул инквизитора в сторону так сильно, что тот с шлепком ударился о стену.

«Вообще-то, мантик», — хотела возразить я, но передумала. В данную минуту Валерио явно не был настроен на разговор. А потому я молча последовала за ним.

ℒℒℒ

Я выкрутила кран и стряхнула руки. Несколько капель попало на прямоугольное зеркало, треснувшее в нескольких местах, и образовало причудливую иллюзию. Слёзы рисовали узкие блестящие полоски на моих щеках. Моё отражение будто плакало и с горечью во взгляде пыталось от чего-то предостеречь.

Пальцы закололо от холода. Стеклянная поверхность словно превратилась в лёд, стоило коснуться её. Что-то, определённо, не так. Я вглядывалась в зеркало. Вновь и вновь, лишь смутно догадываясь о смысле посланий от интуиции.

Я вздрогнула, услышав непривычно серьёзный голос Стэнли у себя в голове.

— Ты в порядке? Я видел по камерам, что произошло.

Верно, всё это время у нас ведь были крошечные устройства, напоминающие наушники. Ещё одно творение айтишника, которое не обнаружить с помощью металлоискателя.

— Да, — я отвернулась от раковины. Наваждение пропало. Я должна поскорее вытащить несколько карт.

Перетасовав колоду, я достала первую и ахнула.

— В чём дело? Тебе дали подсказку, где Грааль?

Тринадцатый аркан. Карта смерти.

Разумеется, речь не всегда шла о физическом конце. Смерть могла означать завершение одного периода и наступление нового этапа. Но моя магия буквально вопила об опасности. Перед глазами до сих пор застыло собственное отражение в зеркале.

— У тебя есть доступ к любой камере?

— Да.

— В комнате охраны они тоже есть?

Стэнли угукнул.

— Хорошо, — я постаралась успокоиться и начала думать. Вторая карта показала на связь с церковью. Кристофер не поверил, что мяч прилетел к нему не из-за меня. Возможно, он собирается удостовериться в моей причастности. Конечно, я была не при чём, но чувствовала, что произошедшее не простое совпадение. — Проверь, что там сейчас происходит?

После непродолжительной тишины, я услышала тяжёлый вздох ведьмака.

— Да что он творит, — негодовал Стэнли. — Нет, ты не подумай, Софушка, я и сам хотел бы врезать тому слизняку. Но наш план просто вылетает в трубу.

— Чего?

— Как же это на русском? А, точно, коту под одно место.

— Я не про фразеологизм! Что ты увидел?

— Фабьен, — коротко, но ёмко сообщил ведьмак.

Желудок ухнул вниз. Так это сделал Фабьен? Откуда он вообще взял теннисный мячик?! Рискнул операцией, чтобы заступиться. Совсем на него не похоже.

— Дерьмо… Похоже, его узнали. Тот, что с жирными паклями, взялся за рацию. А теперь они повскакивали с мест.

— Сколько среди них инквизиторов?

— Три. Нет, погоди. Пять, не считая Валерио и гадёныша. Все двигаются в сторону нашего Д`Артаньяна. А его чёртов наушник не работает!

В голове закружилась карусель из мыслей. Если Фабьена схватят, если вновь доставят в Дуомо, а ещё хуже — к тому человеку, сможет ли он выпутаться так же легко, как в прошлый раз? Нельзя этого допустить.

— Чем занят Фабьен?

— Пытается открыть «Сезам», судя по всему.

— Я серьёзно.

— И я. Он уже вечность стоит возле стены в подсобке в восточном крыле.

— Рассказывай, как туда добраться.

Выждав момент, когда Валерио отвернётся и отвлечётся на рацию, я выскользнула из туалета и перешла на бег. Хвала удаче, подсобка находилась недалеко. Иначе с моей лёгкой формой топографического кретинизма я не добралась бы раньше инквизиторов.

Ввалившись в помещение, я тут же упёрлась ладонями в колени и шумно задышала. Никогда не любила бегать. Особенно на каблуках. Резко вскидываю голову, услышав своё имя.

Я и ведьмак буравили друг друга взглядом, пока моё терпение не лопнуло.

— Чем ты думал?

— Я чувствую, что за ней есть отражающий предмет, — он проигнорировал мой вопрос, вернувшись к изучению стены. — Но это ощущение едва уловимо. В моём коридоре на этом месте — дверь. Испорченная и старая. У неё нет замка и нет ручки.

Фабьен казался растерянным. Похоже, подобное случалось в его практике впервые. Значило ли это, что от Грааля нас отделяло несколько камней? Но времени проверять догадки не было.

— Уходи. Скоро сюда заявятся инквизиторы.

На его скулах заиграли желваки. Намерение идти до конца отпечаталось в каждой мускуле его лица.

Понятливо выдыхаю.

— Скорее найди способ попасть за стену. Я постараюсь отвлечь их.

— И речи быть не может, — на секунду почудилось, что алчность покинула его. Но я ошиблась. — Увидев тебя, они быстрее сообразят, что искать стоит здесь.

Чаша. Разумеется, дело в ней. Чем бы ни был продиктован поступок Фабьена ранее, выше цели мне не подняться.

Ведьмак — сгусток сплошного противоречия. Поступки не вяжутся со словами. Слова постоянно водят тебя кругами. Но могла ли я и дальше размышлять об этом?

— Ладно. Тогда возьми меня с собой. Инквизиторы нас не увидят. А мы наконец заполучим Грааль.

— Невозможно, — отрезал Фабьен. — Никто не проводил через коридор человека.

— Никто из них не был тобой.

— Софья, — уже мягче произнёс он. — Это опасно. И мы теряем драгоценные минуты.

На слове «опасно» меня бросило в озноб. В голове зазвучал шум битого стекла. Я понимала, что предлагала настоящее безумие. Но была уверена, что тоже обязана пойти. Хорошо, возможно не совсем уверена.

— Вот именно. Перестань болтать и приступай, — прорычала я.

Фабьен рывком притянул меня за талию к себе, чтобы потом впечатать в стену. По оголённой спине побежали колкие мурашки. Он обхватил мои плечи и ощутимо стиснул их. Больно не было. Скорее так волнительно, что от этого у меня перехватило дыхание.

— Думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься сделать?

Глаза опустились на его пальцы, которыми он стал поглаживать мою кожу.

— Думаешь, это не очевидно?

— Да о чём ты?! — не выдержала я и встрепенулась, стараясь выскользнуть из хватки.

Фабьен тяжело опустился своим лбом на мой.

— Заставляешь выбирать между тобой и Граалем, — он прошептал это мне в губы, жарко и отчаянно одновременно, отчего голова шла кругом.

Через щель в двери в помещение донёсся легкий отголосок силы розария. Инквизиторы совсем близко. Мы в секунде от проигрыша, а всё на чём я могу сосредоточиться это на словах, которые проклятьем просачивались под кожу.

«Возможно, ведьмак станет моей самой большой ошибкой?» – стоило только подумать об этом, как Фабьен немного отстранился. Он взял мои руки и соединил их у себя за спиной.

— Не отпускай.

— Не отпущу, — пообещала я и прижалась щекой к его груди.

◇◇◇◇◇

[1] — Перестань докучать даме. Или я отрежу тебе яйца. (с фр).

[2] Во время цветения ветви этого кустарника густо усеяны шаровидными соцветиями малинового окраса. Используется ведунами, как источник энергии на краткий срок.

Глава 28. Фабьен

В кромешной чёрной ловушке не было ничего, кроме стука моих зубов и противоестественного холода. Всего лишь какое-то мгновение назад ладони Софьи были на моих лопатках, прижимали к себе сильно, без шанса создать и сантиметр пространства. Но сейчас ни магии, ни проблесков света, ни тепла ведьмы — ничего.

Когда удалось перебороть сопротивление коридора и всё же провести другого человека, мои силы дали сбой. Выплеснулись разом и разрушили все двери, все отражающие поверхности вокруг: их треск грохотом ударил по перепонкам.

Дезориентирован — вот что происходило. Сосредоточиться хоть на чём-то впервые стало непосильной задачей. Я зашёлся в приступе кашля и тут же поморщился от боли. Похоже, ребро справа сломано. Что ж, плата за столь безумную выходку могла быть и куда серьёзнее.

На меня накатила дурнота. «Софья, где она? Почему молчит? Сама ли отпустила меня или…» — не желая додумывать, я позвал ведьму. Сначала звуки, вылетевшие из-за рта, казались надтреснутыми. С каждой вяло тянущейся секундой они становились не просто жалкими, но и умоляющими.

Софья. Софья. Софья.

Словно граммофонная пластинка имя ведьмы крутилось на языке. Я рухнул на колени.

Ворохи картинок, которые мучили меня в молельной коме, вгрызлись в разум, подобно изголодавшемуся зверю. Я не знал, происходило ли всё на самом деле, но чей-то жуткий хохот схватил меня за горло.

«Один». «Не нужен». «Ты больше никому не нужен».

Что-то мокрое обожгло пальцы. Ни всхлипов, ни содроганий. Но тупая ноющая боль в висках. В груди. Рука потянулась к сердцу. Казалось, что оно раскрошилось и больше не могло биться.

Было время, когда я обращался к Нему, из чьей плоти, как утверждают инквизиторы, появились все мы. Я верил, что только кому-то могущественному под силу изменить меня, маму и всех окружающих, смотрящих с молчаливым осуждением. Но чем дольше и упорнее просил, тем яснее осознавал: если Он и существовал, слова ничего для него не значили.

Но сейчас, когда острый взгляд тишины рвал меня изнутри, я был готов молить кого угодно.

— Прошу…

— Фабьен?

Застывшие у лица руки потянулись вперёд, туда откуда слышался сладковатый запах ведьмы, пока не наткнулись на скользящую ткань. Опасаясь, что неизвестное пространство, в котором мне посчастливилось оказаться, ведёт жестокую игру, я скомкал край платья и потянул Софью к себе.

Она не говорила, и я почти уверился, что брежу. Если бы не тяжёлое шумное дыхание над головой, подчиняющее себе все страхи.

— Ты р-ранен?

Я промычал что-то и, словно котёнок, уткнулся в неё носом, куда-то в область солнечного сплетения.

— Почему ты на коленях? — растерялась Софья, когда поняла, в каком мы положении. — Я услышала, как ты звал меня, и подумала, что… — Она резко замолчала, вероятно, почувствовав мою дрожь. — Эй, всё хорошо. У тебя получилось.

Ещё никогда фраза «у тебя получилось» не звучала, как грёбаное унизительное обличение всех моих пороков.

Что-то похожее на злость, такое же всепожирающее и клокочущее, зашевелилось под кожей. Но распознать, было ли чувство направлено на ведьму или на меня самого, не получалось.

— Скажи уже хоть что-нибудь! — не выдержав напряжения, воскликнула Софья.

Я поднялся и вслепую отыскал её лицо.

— C'est comme si on m'avait pris quelque chose de précieux.Ça fait mal. — Костяшками я аккуратно погладил ведьму по щеке.

— Снова что-то неприличное?

— В пекло приличия, — прорычал я и поглотил её вздох.

Можно ли поцелуем выразить больше, чем словами? Подобные странные мысли не приходили мне в голову, пока губы не завели диалог с губами Софьи. Это был разговор между двумя иностранцами, что, к удивлению обоих, оказались так похожи.

Темнота обострила ощущения. Каждый миллиметр ведьмы, словно пытался раствориться во мне. Она всхлипнула, когда моя ладонь оказалась на её голой пояснице. И тональность общения резко изменилась. Жадность, острая нужда в Софье, обнажённые эмоции — ничего из этого не позволяло мне перестать стонать ей в рот. Я цеплялся за талию ведьмы и жаждал прижаться к её шее, оставить следы. Выстрели она или вонзи нож, и я бы не заметил. Увлечение, которое завело в тупик.

Как и в прошлый раз, всё закончилось внезапно. В какой-то момент Софья провела рукой по торсу вверх, задев рёбра. Внимательная ведьма сразу же уловила перемены в звуках, которые я издавал.

— Я же спрашивала о ранах, — возбуждение в голосе Софьи отразилось так очевидно, что мне захотелось сглотнуть и вновь завладеть её губами.

Напряжение витало между нами, даже когда она отошла, нарочито громко откашлявшись. Я был близок к тому, чтобы допустить мысль, что ей неловко. Хоть прежде и не сталкивался с проявлением этой эмоции от ведьмы в мою сторону.

— Если это тоже часть твоего флирта, боюсь представить, что ты вытворяешь, когда влюбляешься всерьёз.

«Кажется, ты увяз по самое горло, Фабьен де Ла Саль». Горько усмехнувшись собственным мыслям, я снял пиджак, шагнул и наугад накинул его на плечи ведьмы. Как бы горячо нам ни было до, воздух здесь пробирал до костей.

Софья поблагодарила меня, и я наконец вернул себе здравомыслие. Пора выяснить, где именно это «здесь». Первое, что приходило в голову — мы всё ещё в коридоре. Но из-за того, что правила были нарушены, пространство повредилось: двери исчезли, а магия не отзывалась. Из хорошего — я и Софья всё ещё живы, из плохого — непонятно, как долго это продлится. Фёдор стал вторым отражателем, с которым я столкнулся. Поэтому я мало представлял, вероятно ли выбраться из коридора при таких обстоятельствах. Без еды можно было продержаться какое-то время, однако без воды наши шансы резко уменьшались.

— Мы не в коридоре, — изрекла ведьма, точно распознав мои переживания. Пускай не сразу, но факты её правоты становились очевиднее. Влажный воздух, ощущение мерзлоты: в пространстве отражателя не было ни того, ни другого.

— Когда ты описывал его, то никогда не упоминал стены или землю, — продолжала Софья. — Прислушайся к ощущениям. Ноги утопают в чём-то вязком, глинистом. А если пройдёмся немного, то наткнёмся на неровную скалистую поверхность.

В её аргументах был смысл. Осторожно вымеряя шаги, мы приблизились к упомянутой Софьей преграде. Она была похожа на завал из груды камней разной формы, а значит, её строили не люди. Если вспомнить старые карты, то на месте подсобки был тупик, а рядом с ним неясное расплывчатое пятно. «Дефект», — решили мы со Стэнли. Но что, если мы ошиблись? Монсегюр был испещрён сетью потайных ходов: Альсиния тоже упоминала этот факт в дневнике. От догадки, посетившей меня, в висках застучало.

Возможно, после того, как Лореан убил Альсинию и отнял чашу, он попытался покинуть крепость через одну из лазеек. Но большинство из них представляли собой подземные проходы. Орден инквизиторов вёл атаку на Монсегюр, в том числе и с помощью катапульт. Их снаряды могли спровоцировать обвал пещерного свода.

Предположим, я прав, то всё ещё неясно: успел ли Лореан выйти раньше, чем это произошло? Он вполне мог попасть под завалы и оказаться в ловушке, как мы. Это не очень утешало, но повышало вероятность того, что чаша где-то рядом.

Я прислонился лбом к жёсткой поверхности, проклиная себя за то, что в большей степени всегда был реалистом, нежели оптимистом. Нам не справиться с этой грудой камней вдвоём. Даже если бы я нашёл что-то отражающее, вряд ли в таком состоянии я смог бы снова переместиться.

Боль при глубоком вдохе становилась навязчивее, а область грудной клетки начала отекать. Пришлось сползти по стене, чтобы тупое чувство затихло. Край пиджака мазнул меня по руке. Софья села рядом, послышались звуки копошения.

— Что ты ищешь?

Удивительно, что её сумка тоже прошла через коридор.

— Особый пластырь Хельги.

— Не трать силы.

— У тебя синдром прерванного вдоха. Думаю, ребро не повредило лёгкие, но лучше снизить подвижность отломков, — Софья говорила и действовала, как самый настоящий целитель.

Из-за отсутствия света я не мог разглядеть лицо ведьмы, и это вызывало у меня некоторое сожаление. Кусала ли она губы, задирая мою футболку? Была ли полностью сосредоточенной или беспокойство завладело ей? Подозревала ли она, что тревога за других так часто угадывалась в её мимике?

— С чего ты взяла, что лёгкое не проткнуто?

— У поцелуя не было привкуса крови, — наклеив последний пластырь, ведьма осторожно вернула одежду на место.

Упоминание о случившемся не так давно скрутило судорогой живот. Это ненормально. Абсолютно ненормально реагировать так.

— Что ты со мной сделала? — с трудом выдавил я.

Уточнять было не нужно. Порой складывалось впечатление, что Софья способна считать всё, что скрывалось за словами.

— Я не словесник, забыл? Я не накладывала на тебя чар, — вспыхнула ведьма. Её негодование разлилось в воздухе.

— Я всё время думаю о тебе. — Это было очередным настоящим признанием от заядлого лжеца.

— И что ты предлагаешь? — огрызнулась Софья.

— Подумать немного и обо мне.

Гордое угрюмое молчание, за которым последовало трудно различимое: «Хотела бы я знать, как не думать». Выходит, Грааль и впрямь проклятый? Иначе как объяснить то, что обрушилось на нас с Софьей?

Место нашего заточения напоминало узкий, но, на удивление, длинный тоннель. Во всяком случае, мы шли уже довольно продолжительное время. Свет, исходящий от карт таро, мягко касался силуэта девушки и отпугивал мрак. Не настолько, чтобы я мог разглядеть каждый камень под ногой, но тот факт, что у нас вообще был источник света, — большая удача.

Найдётся ли хоть ещё один мантик с таким же арсеналом трюков? Металлические карты в качестве средства самозащиты, а теперь и вместо фонарика. Признаться, в подобную комбинацию магии артефактора и мантика я поверил не сразу. Софья рассказала, что отец лично создал карты для неё, чтобы она не портила зрение. Ведьма часто читала книги с толкованием по ночам.

Чем больше рассказывала девушка о детстве, тем сильнее я убеждался: Софья из тех, кто старается извлечь максимум выгоды из своего дара. Она могла бы стать идеальным компаньоном в наших со Стэнли делах. Расчётливая, умеет переносить боль, с хорошими актёрскими навыками. Вот только слишком похожа на брата. Она называла Милоша излишне принципиальным, а ведь у самой этих принципов не меньше. Лгать, красть и вредить людям — табу, если все эти пункты не пригодятся для достижения её собственных планов.

— Значит, ты была заядлой отличницей по части магии?

Тёмная бровь Софьи дёрнулась в изящном изгибе. Ведьма не ждала личных вопросов. Не в нашей ситуации. Но я испытывал потребность узнать что-нибудь новое о ней. Не исключено, что на меня так действовало замкнутое пространство или пережитое волнение из-за мыслей о гибели ведьмы.

— Когда рождаешься в семье, где все либо артефакторы, либо известные провидцы, а того и гляди — словесники, не захочешь оказаться у края обочины.

— Тебя считали недостаточно… — следовало подобрать иное слово, но оно само сорвалось с губ, — полезной?

Волосы Софьи взметнулись, когда девушка яро закачала головой, и вновь рассыпались по спине.

— Никто не измеряет близких такими категориями. Никто адекватный, — поспешила добавить она, очевидно, вспомнив о моей родне.

Можно было поспорить с ней об оценивании других. Ведь именно таким категориям я следовал всю жизнь. Но её слова отвлекли от дальнейших размышлений.

— Быть заучкой я решила сама. Не то чтобы меня это коробило. Я люблю учиться.

Она была жадной до знаний, поэтому нетрудно представить её прилежной ученицей. Чего не скажешь о послушности маленькой ведьмы. На какой-то миг мне даже стало жаль Милоша. Ему пришлось многое пережить. И я, определённо, завидовал этому. Он повидал столько граней Софьи.

— А каким ты был в детстве? — она направила светящуюся карту мне в лицо. — Наверняка считал себя умнее всех?

— Я до сих пор так считаю, моя львица.

На её губах играла улыбка. Грустная улыбка.

— Наверное, между нами всегда так будет?

— Как?

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к спокойному голосу, в котором, вопреки сказанному, не было и капли упрёка.

— Твои слова — просто вода, Фабьен. Ты хочешь узнать меня, не позволяя сделать того же в ответ.

Не было смысла строить из себя слепого, глухого и глупого. Между нами искрили разные чувства. И кроме физического притяжения налицо было что-то большее. Нас можно сравнить с пассажирами, чей багаж за спиной слишком тяжел. А у моего чемодана и вовсе повреждены колёса. Ничего хорошего взаимная симпатия нам не сулила. Но я всё же не мог промолчать.

— Понравились бы мы друг другу, будь всё иначе?

Софья споткнулась и резко развернулась всем корпусом ко мне. Она не сводила с меня тёмного испытующего взгляда.

«Что же ты хочешь, ведьма? Подловить на лжи? Ждёшь, что заберу слова назад?»

Она вдруг склонила голову набок и посмотрела из-под опущенных ресниц:

— Не обольщайся так сильно.

— Тогда перестань меня обольщать, — я подал ей руку.

Ведьма одаривает меня загадочной улыбкой, за которой следует неуверенный шаг. Нежно проведя пальцами по моей ладони, она, наконец, обхватывает её, переплетая наши пальцы.

ℒℒℒ

Мари Блессюр писала: «Магия ведунов не исчезает даже после их смерти». Я думал, что это лишь метафора. Люди того времени часто изъяснялись высокопарно. Однако, находясь под землёй, в туннеле, который стал для Лореана могилой, я и в самом деле будто ощущал отголоски энергии отражателя. Возможно, именно они помогли скелету ведуна так хорошо сохраниться.

Зияющие дыры вместо глазниц словно сосредоточились на путниках, что забрели в обитель сырости, холода и одиночества. Поза, в которой застыл Лореан, говорила сама за себя. Казалось, что ведьмак выбился из сил и прислонился к камню, чтобы отдохнуть. Вот только вместо отдыха его встретили безысходность, а затем и смерть. Ткань ни то фиолетового, ни то чёрного цвета клочками свисала с костлявого туловища. В скрюченных иссохших пальцах покоились листы, которые не разложились полностью. Чаши с ним не было.

Софья занесла карту над головой так, чтобы льющийся свет охватывал как можно больше пространства. Пока ведьма искала следы Грааля, я решил взглянуть на записи ведьмака. Действовать следовало с ювелирной осторожностью: столь древняя бумага, хоть и защищенная крупицами магии, могла рассыпаться в любой момент.

Почерк Лореана был размашистым и небрежным, к этому добавлялось время, пожравшее многие из написанных строк. Я долго вглядывался в буквы и не заметил, как Софья подобралась со спины. Заглянув через плечо, она немного косноязычно, но старательно прочла фразу:

— Лю Гр-раал нё маршэ па… Это ведь французский?

— Верно, — во рту пересохло.

— И что это значит? — тут же спросила ведьма, заметив, как я буквально до хруста вцепился в драгоценные листы.

«Le Graal ne marche pas».

«Грааль не работает».

— Ты не нашла никаких зацепок о чаше?

Я ощущал её взгляд, направленный мне в затылок. Она, вероятно, была не в восторге от моей попытки изменить тему разговора. Но пока я сам не был до конца уверен, что именно скрывается за этими словами, я не хотел делать поспешных выводов.

— Одну только что прокричала тебе на ухо, — стальные нотки в голосе ясно давали понять: она не позволит мне уйти от темы.

— Текст написан на старом диалекте, и без контекста его сложно перевести. Нужно время, — сказал я, пытаясь зайти с другой стороны.

— Учитывая, что мы до сих пор не знаем, есть ли отсюда выход, у нас его предостаточно, — заметила он.

— Твой сарказм очень сексуален, знала?

— Фу, не говори таких вещей, когда мы рядом с останками.

Засмеявшись, я бросил взгляд в сторону черепа Лореана. Мрак скрывал его очертания, но меня не покидало стойкое ощущение, что ведьмак скалился. Если я и испытывал толику жалости к нему, то она исчезла. Не погружаться в раздражение из-за Монсегюра, Альсинии и её сторонников помогал лишь внимательный взгляд Софьи. Подумать только: потратить столько сил и не добиться своего.

Лучше успокоиться и постараться найти подтверждение или опровержение в обрывках записей Лореана.

‡

Меня терзало то, кем я являюсь.

Волк в овечьей шкуре?

Или, быть может, овца, притворяющаяся хищником?

Дитя Дьявола в святой рясе.

‡

Отец приказал заслужить их доверие, тем самым сослужив ордену.

Так тому и быть.

Я слишком устал стоять на развилке двух дорог.

Я хотел принадлежать какому-нибудь из миров.

‡

Ведуны, коих я встретил, оказались не такими,

как нам твердили на вечерних службах.

Вместо алчности их устами говорило бескорыстие.

Вместо жажды людских страданий — желание тихой жизни.

Вместо хитрого ума я разглядел в них наивность.

‡

Альсиния не разгневалась, когда узнала, кто меня послал.

Она узрела в моей силе и происхождении добрый знак.

Волю судьбы, пожелавшей защитить ведунов.

Она верила, что, передав Грааль добровольно,

через мои руки, сумеет уберечь всех от беды.

‡

Альсиния и остальные испили из Грааля.

Но мы не успели отдать чашу.

Солдаты набрасывались на стены крепости,

точно яростные волны на камни.

‡

Когда мы поняли, что чаша не сработала, а орден прорвал оборону,

Альсиния впала в безумие. Я без устали твердил, что выберусь из крепости.

Отдам Грааль инквизиторам. Обману их.

Отсрочу неизбежное. Но она не слушала.

‡

Альсиния пронзила себя кинжалом, что я подарил.

Надеясь спасти хоть кого-то, я бросился в потайной проход.

Однако попал в западню судьбы.

‡

Мне не выбраться. Факел скоро догорит.

Пускай. Так я хотя бы не буду видеть ненавистную чашу.

‡

«Я не вижу, но знаю, что Грааль рядом со мной.

Это сводит с ума. Я скоро умру. У меня не будет могилы.

Но я похороню его. Пусть земля пожрёт причину нашего краха».

— Что-нибудь узнал?

Да. Например, что мы потратили три месяца на погоню за пустышкой. Рисковали десятки раз из-за призраков, водивших нас за нос. Одна из моих целей рушилась на глазах.

Но я всё ещё мог достичь второй. Если никто не узнает, что Грааль — ведьмовская бутафория.

— Лореан не убивал Альсинию, как мы предполагали. Они хотели использовать Грааль как белый флаг. Добровольно сдаться и лишиться магии. Но не успели. Инквизиторы напали на них. И в страхе женщина покончила с собой.

Лицо Софьи болезненно исказилось. Что из сказанного, так задело её? Сдаться? Лишиться магии? Или…

— Это всё?

«Прости, моя львица, но чем меньше людей ведают о лжи, тем дольше она живёт», — подумал я и озвучил иное:

— Нам придётся немного испачкаться в грязи.

Она задумчиво крутила кольцо, пока слушала мою версию. Если интуиция и подсказывала ведьме что-то, то она либо не могла этого распознать, либо решила мне довериться.

◇◇◇◇◇

[1] Словно кто-то отнял у меня нечто ценное. Это больно (фр.)

Глава 29. Стэнли

С мсье Фабьеном де Ла Салем меня связывало многое: от любви к деньгам и приключениям до зуда в правой ягодице. Этот едва заметный шрам, оставленный острой шпилькой, частенько чесался. Хороший получился визит в Абу-Даби.

Я сильнее поёрзал по дорогому сиденью. Инквизиторы, сидящие по обе стороны от меня, вздохнули.

— Господа, — я радостно хлопнул их обоих по коленкам, — к чему эти смурные выражения? Взбодритесь! Кажется, сегодня мы создадим несколько хороших воспоминаний.

Тот, что обидел Софью, брезгливо поморщился и скинул мою ладонь. Я хмыкнул. Не многое было в моих силах сейчас, но хоть как-то напакостить Кристоферу — было делом чести. После того, как ведьма побежала на помощь своему petit monstre, понадобилось в срочном порядке подправлять запись камер.

Когда Софья добралась до подсобки, на экранах был лишь застывший силуэт Фабьена. А уже через пару минут орден лицезрел, как ведьмак покидает Монсегюр. Немного магии и моей природной исключительности, и вот — подозрительная пропажа ведьмы остаётся просто подозрительной.

И хоть прямых доказательств нашей с Софьей причастности у них не нашлось, Кристофер отправил часть людей и охраны обыскать каждый уголок крепости, а другую часть — в погоню за Фабьеном. Мне же был уготован допрос с пристрастиями.

Ближайший Дуомо находился в Тулузе, примерно в двух-трёх часах от Монсегюра. Никогда не понимал, почему они выбрали именно это место для своего штаба. Тулуза — город контрастов, город студентов и туристов разных культур и вер. Ещё, конечно, розовых красок и фиалок, но вряд ли именно это повлияло на их решение.

Несколько пар неживых глаз таращилось на меня с фрески, украшающей всю стену в переговорной. Создавалось впечатление, что ангельские лики преисполнились праведным гневом сразу же, как я вошёл. Напротив расположился Валерио: его мощная фигура едва помещалась в лощёное офисное кресло. По золотым карнизам и нескольким статуям позади инквизитора бродили солнечные лучи.

Насупив прямые брови, Валерио по-прежнему не выглядел враждебно, однако в его взгляде всё же появилось подозрение. На такой случай я всегда пользовался советом папы: «Чтобы допрос прошёл так, как выгоднее тебе, стоит говорить первым», — твердил он, поедая бургеры по понедельникам.

— Моя бедная-бедная подруга! — Я подался вперёд и накрыл огромные ладони инквизитора. — Вы же найдёте её?

— Найдем. Сразу же, как скажешь, где твой дружок, — хмыкнул Кристофер. Он едва ли не дышал мне в затылок.

«Вот же гемор». Уже в третий раз пытается меня подловить. Подавив ухмылку, я как можно шире распахнул глаза и чуть выставил нижнюю губу. Валерио точно заметит, как жалобно она подрагивает от переполняющих меня эмоций.

— По мне не скажешь, но я очень переживаю. Знаете, она ведь одна воспитывает брата!

В грубых чертах лица Валерио проступило более мягкое выражение. Инквизитор оказался на удивление эмпатичной персоной. Теперь я лучше понимал, на что давить.

— Кого ты хочешь обмануть? Одна? Вы не бываете одни. В ковенах вы цепляетесь друг за друга, словно клещи.

Покосившись на Кристофера, я всерьёз задумался о том, чтобы взломать парочку счетов этого прилипалы.

— Ведунам не пристало о таком говорить, но вам, Валерио, я готов доверить наш постыдный секрет. Понимаете, — я поднёс ладонь к губам и смущённо зажмурился, — Софья и я, самые что ни на есть, магические clochards .

Валерио переглянулся с соратниками. Слухи о ведунах-беспризорниках, от которых отворачиваются даже свои, уже давно гуляли среди инквизиторов. На деле всё не так печально. Да, конечно, ведун без ковена лишается поддержки, защиты и работы в сфере магии. Но, с другой стороны, кто мешает найти тебе всё это самому?

Добыча редких артефакторов и их продажа — моё призвание. Скользкий и обаятельный француз — партнёр на взаимовыгодных условиях. Спрашивается, кому вообще нужно проливать пот, чтобы присоединиться к разномастной группе людей со странностями?

Разве что Софье. Стремление ведьмы восстановить то, что давно забыто, вызывало одно недоумение. В газетных статьях и колонках в интернете, которые пришлось прошерстить по просьбе Фабьена, мало что писали о смерти глав российского ковена. Зато было много интервью тех, кто предпочёл отличные возможности перспективе остаться под руководством совсем юного мальца и его сестры. В конце концов, и сам предполагаемый глава переметнулся в Европу. Дестабилизация повлекла утечку магических мозгов. Роспуск был неизбежен. Но, похоже, язык фактов не самый любимый у нашей Софушки. Как бы не пытался намекнуть, что надо уметь отпускать прошлое, всё проходило мимо неё. Вернее, она понимала каждый аргумент, но продолжала упрямиться.

«Ковен — это ведь не только про выгоду, Стэнли. Понимаешь, это мои корни. Моя история. Мой дом, который может стать домом и для других», — Софья говорила с таким вдохновлённым видом, что я почти преисполнился её колдовской доктриной об узах между ведунами.

—Спасите мою подругу и лучшую сестру на свете от этого мужлана-преступника. Прошу вас! От всего сердца! — я продолжил гнуть линию. И, похоже, это сработало.

Валерио с шумом втянул воздух и стукнул кулаком по столу. Кристофер вздрогнул и вытянулся по струнке. Ещё двое инквизиторов прекратили всякое перешёптывание.

— Мы найдём её, не переживайте. Вам также придётся задержаться на некоторое время в…

— Прошу прощения! — быстро перебиваю его я, как только на экране высветился номер Фабьена. От сердца отлегло: по крайней мере, они добрались до схрона, в котором мы заранее оставили мобильники, поддельные паспорта и деньги. — Вы не против, если я отвечу? Звонит брат Софушки. Мальчик будет волноваться.

Недолгие помехи, за которыми наконец раздался уставший голос:

—Мы выбрались. Действуем по привычному плану.

— Эй, дружище! Как всё прошло? — Я отодвинул трубку от уха, прикрыв ладошкой динамик, и прошептал: — Мальчишка сдавал экзамен. — Дождавшись одобрительного кивка, я вернулся к Фабьену.

— Увлекательно, — пробормотал напарник. — Молчу про неповторимые разговоры в кромешной темноте у чужих останков. Про копание в земле и всё в таком духе тоже упоминать не стоит. Ах да, сломал парочку рёбер.

Знал бы он, с каким трудом мне удавалось поддерживать серьёзную мину на лице.

— Настолько темпераментная попалась учительница?

Кристофер вскинул брови в возмущении. Мои легкомысленные беседы явно действовали ему на нервы.

— Ещё какая. Настоящая львица. Что такое? — он явно обращался не ко мне. Я напряг слух и сумел расслышать полный беспокойства тон Софьи. Девушка спрашивала, стоит ли им бежать мне на выручку. Приятно, когда о тебе волнуются.

— Он и не из такого выбирался. Стэнли, будем ждать тебя на Восточном вокзале Парижа.

Любит же хрустящий безе раздавать непосильные задачки.

ℒℒℒ

Я без конца поправлял съезжающие на нос очки. Взгляд скользил по строкам, состоящим из нолей и единичек. Разобравшись с билетами, я кликнул несколько раз по почтовому ящику. Хотелось оставить небольшой подарок в виде спама нашему сальноволосому инквизитору. Воспоминания о его удивлённой физиономии, когда Валерио разрешил мне уехать в Россию, дабы следить за братом Софьи, определённо, надолго останутся в памяти. Конечно, меня отпустили не под честное слово. На меня нацепили отслеживающий браслет, который сейчас благополучно хранился в багаже туриста, летящего рейсом Тулуза-Екатеринбург. Также по прилёту я обязан посетить ближайший к городу Дуомо и расписаться.

Я качаю головой. Валерио нужно поработать над своей верой в порядочность людей. В это время дверь купе открывается, и я слышу грохот и скрип, а затем звонкий голос Софьи. Похоже, она была в прекрасном настроении.

— Стэнли! — ведьма бросилась меня обнимать. — Хорошо, что ты в порядке.

Взгляд Фабьена вызвал у меня улыбку. В нём было так много эмоций, которых я никогда не ожидал увидеть у него. Он молча изогнул бровь и, дождавшись кивка, удовлетворённо опустился на сиденье. Фабьен редко говорил ртом о переживаниях, но за столько лет я научился распознавать его беспокойство. Чаще его волновал исход дела, но иногда намёки на тёплые дружеские чувства доходили и до моей персоны.

— Вы нашли Грааль?

Софья отстранилась и довольно ухмыльнулась:

— Ещё и сумели выжить. Нам крупно повезло заметить небольшую брешь в завале. Пришлось перетаскать уйму камней, но в итоге всё закончилось благополучно.

С отстранённым видом Фабьен рассматривал пейзаж за окном и постукивал пальцем по раскладному столику. Хм, радостная ведьма и угрюмый ведьмак. Что-то не так. Уж слишком кислая мина для того, кто завладел желаемой вещичкой.

Когда полгода назад он заявился ко мне и огорошил, что собирается найти Святой Грааль из легенд и слухов, в голову сразу же закрались подозрения. В россказни о том, что чаша якобы даст возможность обратиться к главам Европейского ковена и тем самым поможет создать дисбаланс в силах семьи де Ла Саль, верилось с натяжкой. Истинные намерения были куда более тёмные и, не побоюсь того слова, жестокие. Фабьену не нужны чьи-либо разрешения. Да и никто бы и не позволил ему устранить дядюшку с тётушкой. Но будешь ли задумываться о таких мелочах, если в твоих руках чаша, способная лишить ведуна магии?

Пускай мои догадки были расплывчаты, но на 70% они наверняка были правдивыми. Тогда почему он кажется таким недовольным сейчас? Размышляет, как использовать чашу, не вызвав подозрения у Софьи? Ему стало стыдно, прости господи? Это даже звучало нелепо.

— В поезде ведь есть душ, правда? — протянула ведьма с надеждой. Кудри облепили её лицо. Несмотря на то, что кондиционер работал, в купе стояла жара.

— В третьем вагоне. Потереть тебе спинку?

— Потрёшь её Фабьену. Со сломанными рёбрами сильно ведь не повертишься.

— Ну вот, а мне хотелось хоть какого-то разнообразия, — с притворной грустью произнёс я.

Софья посмеялась, подхватила сумочку и покинула нас.

С нежностью закрыв крышку ноутбука, я выжидательно скрестил руки на груди.

— Грааль не отнимает магию, — наконец признался он с особой угрюмостью в лице.

— Тогда что он делает? Убивает? Заставляет полысеть?

Моя беспечность, как это бывало обычно, не снизила градус напряжения, а лишь ухудшила эту пропитанную подавляемой агрессией атмосферу.

— Ничего. Грааль всего лишь навсего пустышка.

Значит, провидцы не могли уловить местоположение вовсе не потому, что на чаше лежит мощная защита.

— Что дальше? Мы просто уедем из Праги? — Я старался подбирать слова с особой осторожностью. В тёмном взгляде Фабьена промелькнула вспышка гнева, которая, казалось, могла бы поджечь волосы на моих руках.

— Не думаю, что следует упускать такой шанс, — он протянул конверт, добавив с усмешкой: — На сургучной печати было гусиное перо.

Только после прочтения письма, уточнение данной детали приобрело смысл:

«Находчивость, с которой вы выбирались из каждой переделки, достойна восхищения. И, конечно же, награды. Всякий, кто даёт, получает что-то в обмен.

У вас ведь есть что дать, правда? Встретимся в резиденции глав ковена.

В полночь через два дня.

Ваш друг».

Ну и ну, вот уж не предполагал, что предателем окажется кто-то из глав. Женщина или её муж? Интересно.

— Ладно, злой гений, но что насчёт Софьи?

— А что насчёт неё? — его голос ломается, но он спешит это скрыть.

В отличие от Валерио, на мир я смотрел через очки с прозрачными стёклами. Определённо, между Фабьеном и нашей русской ведьмой кипели шуры-муры. Но даже этого было недостаточно, чтобы побороть упрямство француза. И то ли он мазохист, которому нравилось страдать, то ли просто не верил, что имеет право быть счастливым, а того и гляди — всё сразу.

— Она хоть как-то вписывается в твой план?

С Фабьена вмиг слетела былая спесь. Вопрос словно обнажил все его противоречия. Борьбу между собственными амбициями и желанием быть ближе к Софье.

«Любопытно, что же ты выберешь?» — мысль вспыхнула и растворилась, и я затаил дыхание в ожидании.

— Я никогда не планировал, что Грааль достанется Софье. Моё мнение не изменилось. Так что, будь добр, никак не выдай наших намерений. Эта ведьма опасно проницательна, — сухо отрапортовал Фабьен и стиснул челюсти.

Внезапно он нахмурился, услышав шум снаружи. Фабьен поспешно поднялся и выглянул из купе, но не увидел ничего необычного. Когда он вернулся на место, я не мог справиться с лёгким чувством разочарования. Мне правда нравилась химия этих двоих, но, похоже, оба не готовы пойти на такой серьёзный шаг.

История пестрит примерами, когда отношениям мешали семьи, войны, разные политические взгляды, на худой конец. В этом же случае мешали собственные страхи и нежелание побороть детские травмы.

— Знаешь, что общего у любви и кислорода?

— Что же? — небрежно интересуется он.

— Они доступны для всех, Фабьен. И ты не исключение.

— Я уже решил…

О нет, мой друг, ты ничегошеньки не решил. Ты предпочёл убежать.

События сменяли друг друга с такой скоростью, что в какой-то момент я перестал пытаться их анализировать. Ужин. Совместное чаепитие. Ночь в поезде. Крепкий сон. Пускание пыли в глаза Софьи.

— Странно…— пробормотал Фабьен, сжав и разжав кулак. Он озадаченно смотрел вслед ведьме, которая ждала нас чуть поодаль.

— Что именно?

— Она не приняла руки, когда спускалась.

— Может, решила напомнить, что она — сильная и независимая? — предположил я.

Фабьен кивнул, и мы двинулись вперёд.

Добравшись до отеля, все разбрелись по своим номерам. Я принял душ, перекусил фруктами и засел за ноутбук. Человек, к которому я прикрепил отслеживающее устройство, уже в России. Отлично. Ещё есть время до того, как инквизиторы спохватятся.

Часы, лежавшие на кофейном столике, загорелись. Оставалось два часа до назначенной встречи. Два часа до развязки истории.

ℒℒℒ

В такси пахло бергамотом и немного мёдом. На коленях Фабьен держал неширокий, но достаточно большого размера в длину серебристый кейс с Граалем.

— Что ты ей сказал? Софья ведь может прийти к кому-нибудь из нас.

— Сказал, что необходимо уладить несколько проблем с инквизиторами.

А вот это уже действительно подозрительно. Сомневаюсь, что она без вопросов бы отпустила нас.

— Давай ещё раз. Мы заявляемся в дом к главам. Выясняем замыслы человека, отправившего нам письмо. И дальше… Напомни-ка, что следует дальше в твоём гениальном сценарии?

— Я добываю кое-что. Мы выбираемся из резиденции. Сдаём имя предателя. Купаемся в славе и как герои покидаем Чехию.

Шаги Фабьена казались уж слишком хитровыдуманными. Даже для него. Почему нельзя было просто заключить сделку напрямую? К чему эти игры в порядочных суперменов?

Машина остановилась. Француз крепко взялся за кейс и сверкнул зубами:

— Подумай хорошенько. Ведунам поручают найти Грааль. Казалось бы, чаша и так окажется в руках глав. Тот, кто отправил нам письмо, очевидно, не хочет делиться со всем ковеном. Сомневаюсь, что переговоры ожидаются честными. Я даже не уверен, что нас собираются отпустить. Самым выгодным для нас сейчас будет выжить и переиграть предателя.

Из всего сказанного понятно одно: мы по доброй воле идём в пасть к зверю. Когда я говорил Фабьену, что люблю острые ощущения, то вовсе не намекал, что хочу побывать на волоске от смерти. Почему после знакомства с ним я только и занимаюсь тем, что спешу на прогулку в загробный мир?!

Дом глав представлял собой белоснежное здание в форме русской буквы П. Перед входом раскинулся лабиринт, в центре которого возвышался фонтан. Весьма скромно, ничего не скажешь.

Дворецкий встретил нас без излишней учтивости и сообщил, что нас ожидают. Коридор освещался приглушёнными лампами, которые висели на стенах. Примерно через каждые пять метров стояли горшки с кустообразными растениями, от которых исходил приторный запах.

Дворецкий с готовностью распахнул перед нами дверь и отступил в сторону. Мы очутились в просторном рабочем кабинете, окутанном клубами дыма. Сквозь белёсую завесу первым делом в глаза бросилось обилие цветов, затем — длинные стеллажи с книгами по обеим стенам, серый диван, который казался мягким, и рабочий стол. Широкое красное кресло было пусто. Его хозяин, стоя у панорамного окна, наслаждался ночным пейзажем.

— Сегодня прекрасная погода. Прошу вас, присаживайтесь, — тонкие пальцы указали на место перед собой. Контраст между лунным светом, проникающим в комнату, и светом торшера выгодно подчеркивал классическую внешность и слегка суховатые черты этого интеллигентного мужчины.

Плюхнувшись на диван, я потянулся к вазе с угощениями, подцепил несколько конфет и отправил их в рот.

— М-м-м, вкуснотища. Обожаю «Птичье молоко»!

Лукаш снисходительно улыбнулся и с грацией опустился на свой трон. Выдвинув один из ящиков, он достал резную курительную трубку, напоминающую ястребиную лапу. Далее последовало несколько нехитрых манипуляций, за которыми мы наблюдали без слов. Лукаш утрамбовал табак. Поджёг его в первый раз. Потушил. И вновь зажёг, пока наконец не поднёс острую часть к губам.

— Надеюсь, вы не возражаете?

Мужчина старался быть обходительным хозяином, вот только это больше смахивало на манёвры лисицы перед прыжком за зайцем. Именно так назвал это Фабьен, когда мы вышли из машины. Чтобы хоть как-то унять любопытство, я спросил, кто из Новак, по его мнению, предатель? Недолго думая, он указал на Лукаша.

«Маренка высокого о себе мнения, чтобы путаться с инквизиторами, — пояснил Фабьен. — Лукаш тоже не обделен честолюбием. Однако, ставлю сто евро, что его уязвляет влиятельная жена. В ведовском мире она куда более значимая фигура. Чтобы выйти из тени, он вполне мог начать сотрудничать с орденом».

— Господин Новак, перелёт был долгим. Рассчитываем на ваше понимание, — Фабьен закинул ногу на ногу, но опустил голову, продемонстрировав тем самым смиренное понимание расстановки сил.

— Разумеется. Мне не хотелось бы отнимать ваше время.

— Кто ваш информатор?

Лукаш в очередной раз выдохнул несколько колец. В горле слегка запершило от запаха крепкого душистого табака. Складывалось впечатление, что таким образом он оттягивал ответ.

— У детей, мистер де Ла Саль, есть одно замечательное качество. Стоит подарить им заботу, послушать о переживаниях, и вот — они открывают тебе душу и испытывают благодарность ещё очень долго. Каждый из отряда Милоша рос на моих глазах. Такой ответ вас удовлетворит?

Фабьен кивнул. Казалось, своей репликой мужчина только подтвердил его очередные догадки.

— Что ж, к делу… — Лукаш нахмурился, когда в кабинете появился дворецкий. Преодолев расстояние быстрыми длинными шагами, он склонился к хозяину и что-то шепнул. Глава махнул рукой в одобрительном жесте.

Не успел дворецкий покинуть нас, как произошёл поворот, достойный самого популярного бразильского сериала: в комнату прекрасной бабочкой впорхнула ведьма. Это сравнение возникло в мыслях не случайно. В белом костюме она выглядела как минимум лёгкой и воздушной, как максимум — греческой богиней. В мочках её ушей блестел жемчуг, он же украшал шею и одно из запястий, на втором — жёстким обручем обвивался массивный золотой браслет. Наши глаза пересеклись, и она сладко улыбнулась:

— Какое облегчение, кажется, я не опоздала. Я очень боялась, что не успею, ведь выбор наряда для такого события — задача непростая.

Фабьен всё ещё сидел в расслабленной позе. Зарождающееся волнение выдавала разве что немного нервная хватка на ручке дивана.

— Какой прия-я-ятный сюрприз, — протянул Лукаш. Выражение его лица показывало, что он не до конца решил, как стоит реагировать на новую гостью.

Софья хмыкнула и двинулась к стеллажу. Она без всякого интереса пролистывала первую попавшуюся книгу, взятую с полки. Такая вольность ничуть не смущала ни хозяина, ни её саму. Ведьма словно уже бывала здесь и чувствовала себя комфортно.

— Думала, беседа о Граале будет более приватной, — бросила она, возвращая книгу на место.

Лукаш несколько встрепенулся.

— Хочешь сказать, что следует вести её только с тобой?

Софья неопределённо пожала плечами.

Я невольно посмотрел на напарника, без сомнений Фабьен был озадачен.

— У кого чаша, с тем и стоит вести разговор. Ах, ну надо же! Вот так совпадение. Грааль-то как раз завалялся у меня в сумочке.

— Это блеф, — Фабьен вмешался в их диалог. Ситуация становилась всё запутаннее. Не хватало попкорна и колы, чтобы всё это переварить.

— Почему бы тебе не проверить свой кейс?

Фабьен напрягся и метнул взгляд в упомянутый предмет. Софья же поспешила достать из сумки прямоугольную коробочку, напоминающую те, в которых дарят бутылки с алкоголем. Она была сделана из дерева, и всю её поверхность испещряли резные узоры.

Я почувствовал, как ускоряется пульс от осознания.

— Ты рылась в моих вещах! — Предмет в её руках был мне хорошо знаком.

— Ты рылся в моём грязном электронном белье, — парировала Софья с таким презрением, что мне впору было превратиться в грязь под её туфельками.

Я примирительно поднял ладони:

— Понял-принял, дорогая Софушка. Никаких обид.

Совсем скоро мы все убедились в её правоте. Вместо Грааля на дне кейса находилась какая-то несуразная ваза. Но на этом сюрпризы не закончились. Фабьен подцепил прикреплённый к ней стикер с аккуратными буквами и, держа двумя пальцами, помахал им пару раз возле своего лица. Его губы растянулись в оскале, который было весьма трудно идентифицировать: что-то среднее между желанием приложить Софушку лицом о книгу и поцеловать ей руки.

Лукаш будто бы случайно роняет трубку на стол, но это мало чем помогло. Внимание Фабьена и Софьи по-прежнему было сфокусировано только на друг друге. Может, просто выйти и оставить их наедине? Двадцать минут ведь должно хватить? Я всерьёз задумался над этим вопросом.

Конфронтация же тем временем лишь обострялась.

— Мой нежный мальчик злится? — елейно поинтересовалась она.

— Напротив, я оценил.

Софья смешалась, не ожидая услышать столько обожания в его голосе. Необходимо было срочно пофиксить мысли Фабьена.

— Не время восхищаться! Нас вообще-то обставили, — пальцы сами сомкнулись на краях его пиджака. Придвинувшись ближе к французу, я быстро зашептал: — Дон Жуан, приглядись к коробочке. Неужели ты её не узнал?

Артефакт, который присвоила Софья, был что-то на подобии мини-сейфа. Очень редкого, дорогого и супер-пупер защищённого. Многофакторная аутентификация и рядом не стояла. Эта вещица была одной из тех, что мы приобрели в Эмиратах и оставили у себя. Да, добывая её, мы чуть не лишись чего-то гораздо более важного, чем достоинство и жизни. Моего зада, например. Наложницы шейха не обрадовались, когда под вуалью оказалось моё лицо, а не их подруги. Чего только не сделаешь ради отвлекающего манёвра.

— Кхм, это всё мило, безусловно. Я и дальше с удовольствием наблюдал бы эти брачные танцы. Вот только, боюсь, друзья из ордена не согласятся подождать.

Водворилось безмолвие, в котором отчётливо было слышно, как стукнули зубы подошедшей ближе Софушки. Все и так уже всё поняли, но чистосердечное признание от главы не пришлось ей по душе.

Игнорируя повисшее недоумение, Фабьен перешёл к активным действиям. Несколькими фразами он сагитировал главу пролить свет на совместную с инквизиторами цель. К счастью, планов касательно магического геноцида у них не было, что одновременно огорчало: я ждал чего-то менее тривиального от такого союза. Совместно с ещё одной личностью инквизиторского круга Лукаш намеревался устранять неугодных и не желающих подчиняться ведунов без шума, но показательно.

— И кто удостоился чести быть первым в вашем списке? — полюбопытствовал Фабьен таким тоном, словно интересовался, сколько ложечек сахара кладёт Лукаш в чай.

— Это уже гораздо больше, чем вам положено знать. Но так как мы добрые друзья, я позволю себе слегка намекнуть. Как по-вашему, может ли львица управлять прайдом?

Я присвистнул. Вот это высокие отношения. Как давно этот статный мужчина мечтает устранить жену? Неужели Маренка не замечала этой ненависти в свою сторону?

— А по-твоему, это под силу трусливому шакалу? — процедила ведьма.

— Мы ведь всегда с тобой ладили, — глава тяжело выдохнул и принялся говорить с Софьей, как взрослый с непослушным ребёнком. Сама же ведьма с язвительной ухмылкой качала головой в такт попыткам умаслить её. — И я с уважением относился к твоим родителям и ковену. Уверен, мы сумеем прийти к соглашению. Что скажешь?

Ведьма перестала разглядывать маникюр и подняла взгляд.

— И где же Маренка откопала такой редкостный кусок дерь…

— Ну хватит! — рявкнул Лукаш, вмиг растеряв былое спокойствие. — Что бабка, что внучка — гнилая порода.

Софья рассмеялась:

— Что же ты тогда увивался за юбками моей бабушки?

На худощавом лице словесника отобразилось отвращение.

— Не буду скрывать, порой твоя дерзость меня развлекала. Но терпение не бездонный колодец, моя дорогая.

Воздух в комнате заметно изменился: стал сухим и раскалённым. Казалось, каждое последующее слово Лукаша было способно обжечь или проклясть так, что кожа тут же покроется волдырями. А я ведь говорил, что игры с словесником могут плохо кончиться!

— Передай мне Грааль. С твоим ковеном разберёмся позже, — мужчина не вложил в голос и половину силы, но и этого хватило, чтобы меня тряхнуло. И не меня одного.

Краем глаза выхватываю неловкие движения Софушки. Она пересекла часть пути к столу главы, но, будто опомнившись, цокнула туфлями и вдавила острые каблучки в ламинат. Даже если проделать ими дырки, чтобы застрять и не ступить больше и шагу, ей придётся подчиниться, если того захочет Лукаш.

Надеюсь, французская альпийская коровка уже думает над тем, как нам выбираться. Пунктов — пострадать от словесника, а потом и встретиться с инквизиторами — не было в моей записной книжке.

Словно заметив мою издёрганность, Фабьен приподнял уголки губ. Вы посмотрите на него, он забавляется.

— Я не настолько отчаялась, чтобы восстанавливать ковен вот так, мерзкий ты старикан, — прошипела ведьма и сразу же прикусила язык. Приказ Лукаша эхом прокатился по помещению. Мужчина велел ей замолчать и застыть. Противиться такой магии не то, что нам подвластно.

— Мистер де Ла Саль, полагаю, вы осведомлены об этой вещице. Откройте её, и покончим со всем.

Каким бы эгоистом я ни был, беспокойство за девушку сжалось в груди тугим комком. Парализованная колдовскими нитями голоса Лукаша, она округлившимися глазами наблюдала, как Фабьен приближается к ней, скользит рукой по запястью и забирает коробку.

Софья в отчаянии зажмурилась. Моя голова словно налилась свинцом. Ну же, Фабьен, скажи ей правду. Дай понять, что это всё не по-настоящему, что Грааль не причинит вреда Маренке или кому-либо другому. Но он лишь отворачивается и продолжает поддерживать свою роль засранца.

Лукаш удивлённо поднимает седые брови, когда Фабьен без лишних слов кладёт на стол сейф-артефакт и отходит к окну, поворачиваясь к нам спиной. Его руки сцеплены в замок, и в этой позе, а также в гордой осанке явно чувствуется властность.

— Чтобы исполнить вашу просьбу, пришлось бы пролить её кровь, — тихо и вкрадчиво начал ведьмак. — И даже после этого сейф не открылся бы.

— Поч… — закончить у мужчины не получается. Он издаёт хрюкающий звук и с ужасом хватается за горло. Веки, нос и губы неожиданно краснеют и начинают отекать.

— Уникальность этого артефакта заключается в том, что его невозможно открыть, если не будут выполнены два условия. Первое — это кровь владельца, а второе — его магия. При этом второе условие должно быть выполнено добровольно. Софья должна хотеть отдать частичку своей магии артефакту.

— Что ты…

Глаза Лукаша закатились. Он хрипел, пока со стоном не откинулся на спинку стула. Вся его физиономия заплыла, как у заядлого любителя некачественной выпивки со стажем.

— Кто бы мог подумать, что у главы европейского ковена окажется аллергия на такую безобидную лечебную траву, — с лёгкой иронией произносит Фабьен, вынимая небольшой мешочек из нагрудного кармана и слегка подбрасывая его в воздух.

Я вскочил на ноги и схватился за затылок. Это действие всегда помогало немного прийти в себя. Спокойно, Стэнли. Всё хорошо, дружище. ДА КАКОЕ ТАМ ХОРОШО!

— Мать твою, тебя не учили предупреждать о том, что собираешься почикать человека?! — Я всплеснул руками.

Мини-истерика от меня прошла мимо него. Он продолжил рыться в ящиках стола Лукаша, пока тот в свою очередь безуспешно пытался ухватиться за руку Фабьена.

— Он не умрёт. По крайней мере, не в ближайшее время, — произносит он, выбрасывая в сторону ненужные ему листы и предметы.

— Какого хрена, Фабьен? — не успокаивался я.

Он приподнял голову, мазнул взглядом по Софье, которая начала потихоньку приходить в себя, и выдал миролюбивое:

— Попросим дворецкого на обратном пути вколоть ему антигистаминный препарат.

За окном раздался лай собак. Не медля, я подскочил к нему. Увиденное заставило заунывно застонать, а потом выругаться. Громко и весьма неприлично. Через лабиринт медленно плыла процессия из десяти инквизиторов во главе со священником в красной рясе.

Пожалуйста, пусть кто-нибудь развеет мой прах над Карибским морем.

◇◇◇◇◇

[1] «Маленький монстр» — ласковое обращение француженок к возлюбленным.

[2] С французского — человек без определённого места жительства. С другой стороны этот термин часто романтизируется. Он обозначает человека, который отказался от своего буржуазного существования ради беззаботной жизни в Париже.

Глава 30. Софья

«Нет ничего, с чем ты не справишься. Он не то, без чего ты не сможешь».

С каждой минутой верить в это становилось в разы проще. Особенно сейчас, когда я тряпичной куклой висела головой вниз на жёстком неудобном плече ведьмака. Контроль над руками и ногами медленно возвращался, а вместе с ним и злость. Она пенилась и бурлила, желчью подкатывая к горлу. Но уж лучше я сдамся гневу, чем вновь поддамся той беспомощности, что ощутила два дня назад в поезде.

«Я никогда не планировал, что Грааль достанется Софье. Моё мнение не изменилось».

Не важно, как много я не слышала до, уже по этой фразе можно было предположить, к чему он вёл. Рука, застывшая на дверной ручке, стала ватной и просто соскользнула с неё. В голове завихрилась сотня воспоминаний. Первая встреча, в которую он уверял, что у нас одна цель. Когда он говорил, что хочет узнать меня. Когда обматывал шарф вокруг моей шеи. Как пили кофе. Как ели булочки ночью. Его дрожь. Его губы. Его взгляд. Выходит, всё было фальшью, да и только?

Шаги по ту сторону вынуждают меня отпрянуть. В смятении я забежала в соседнее пустое купе и плотно закрыла за собой дверь. Убедившись, что меня не раскрыли, я сползла на пол и прислонилась к холодной поверхности за спиной. Из груди вырвался короткий смешок. Ещё один. И ещё. И вот я взорвалась хохотом, тут же зажимая рот ладонями.

— Ладно. Ладно, Софья. Ты ведь была готова к такому, — собственное бормотание было насквозь пропитано полной неуверенностью, и всё же оно немного успокоило меня.

Это точно не больнее, чем когда уезжал Мирослав. И уж тем более не так ужасно, чем тот день и авария. Но почему же всё равно настолько паршиво?

Я подтянула колени к груди и с тихим всхлипом уткнулась в них лицом. Возможно, слёзы могли бы хоть немного унять боль, но, похоже, и они предали меня сегодня. С горечью усмехаюсь. Предательство? Слишком сильное и недостаточно точное слово для сложившейся ситуации.

Мягкое покачивание и гул рельс вытаскивали из закрытого ящика памяти приятные события. Когда-то мы всей семьёй часто отдыхали в Сочи. Вместо более быстрого и комфортного перелёта родители неизменно отдавали предпочтение поезду. А я и Мирослав только и рады были. Несколько дней в купе — как несколько дней незабываемого приключения, быстрой смены пейзажей за окном и карабканья на верхнюю полку. Будучи ребёнком, так легко радоваться любой мелочи.

«Хочу всю жизнь путешествовать на паровозике!» — заявила я в одну из поездок. Родители улыбались до паутинок из морщинок возле глаз, Мирослав посмеивался, а я не знала, что пять лет буду в панике обходить любой транспорт, замкнусь в себе, стащу у Мирослава магический пистолет и…

С раздражением я потрясла головой, пытаясь выкинуть прошлое из неё. Для начала не мешало было разобраться с настоящим.

Тоска вновь заполнила желудок. Фантомные ощущения прикосновений Фабьена до сих пор дарили ласку, но теперь вместе с этим будто пытались содрать с меня кожу. Я напоминала себе наивную школьницу, которая впервые поддалась чувствам. И это при том, что в реальности моя первая любовь никогда не всплывала в воспоминаниях с тех пор, как я выпустилась.

Между тем, если рассуждать здраво, Фабьен никогда не обещал, что мы вместе разделим лавры. Он лишь говорил, что наши желания совпадают. И как же это бесит. Бесит, что я не могу просто обвинить его во всём и окунуться в жалость к себе.

Мысли о том, как первой заполучить чашу, постоянно занимали меня, и ведьмак в эти моменты отходил на задний план. Но всё же я прекрасно осознавала, что действовать спокойно и отчуждённо за его и спиной Стэнли не получится. Узнав о детстве Фабьена, стало не так просто торговаться с совестью. Я начала искать другой путь: как сделать так, чтобы и ведьмак не остался обделённым? Однако, кажется, подобным терзалась лишь одна я.

Взгляд блуждал по купе, в котором, по всей видимости, ещё не успели прибраться. Я лениво скользила по обивке диванчиков, фантикам под выдвижным столиком, пока не зацепилась за синюю вазу в самом дальнем углу.

Облизав пересохшие от волнения губы, я встала на четвереньки и потянулась к ней. Ещё не до конца понимая, что буду делать, я взяла её в руки, с удивлением обнаружив, что та размерами и весом идеально повторяла параметры Грааля. И хоть я не успела подержать чашу достаточно долго, сомнений не было — ваза идеальный предмет, чтобы стать оружием в этой игре.

— Tu ñ'as pas d'oeufs, значит, — тихим и спокойным голосом он процитировал фразу, которую я написала на вазе. — Когда ты успела? Кейс всё время был со мной. Да и ты тоже.

Вопросы плавно ворвались в голову, напомнив, что я всё ещё на плече ведьмака.

«Иди ты!»

Задумывалось, что именно это я и отвечу, но на деле распухший и всё ещё онемевший язык не сдвинулся ни на сантиметр. Ощущения во рту напоминали ощущения во время приёма у стоматолога. Хорошо хоть слюной не капаю.

Стэнли, шаркающий обувью позади нас, вдруг хлопнул себя кулаком по раскрытой ладони. Кажется, так делали многие герои в мультиках, когда их посещала гениальная мысль.

— Сдаётся мне, неспроста той ночью спалось так крепко. А я, дурак, ещё умилялся: «Ах, милашка Софья принесла для нас чай».

Бедром почувствовала, как согласно кивнул Фабьен.

— Чем ты нас опоила? Не было ни запаха, ни вкуса, — спросил он.

— Что, если у нас была бы аллергия, как у Лукаша? — недовольно подхватил Стэнли.

Осуждение от них заставило позабыть о тошноте и неудобной позе. От такой наглости хотелось вопить.

«Это меня собирались оставить не у дел! Меня посчитали дурочкой! Я главная пострадавшая! Не считая Лукаша, разумеется».

Его перекошенное и заплывшее лицо до сих пор стояло перед глазами. Наверное, это были симптомы отёка Квинке? Что ж, в любом случае, подлеца совсем не было жалко. Кому и нужно сочувствовать в этой ситуации, так это Маренке. Пригреть змею на груди всегда неприятно, когда эта змея — твой собственный муж, неприятно вдвойне.

— Отпусти, — наконец проскрежетала я.

Фабьен просто проигнорировал меня и свернул в коридор, ведущий прямиком к выходу. Я размахнулась и ударила изо всех сил, что у меня были. Ведьмак споткнулся скорее от неожиданности, чем из-за реальной боли.

— Ты шлёпнула меня по заду, — ни то спросил, ни то констатировал он.

Сквозь зубы я вновь процедила просьбу:

— Отпусти.

— Нет.

— Я укушу тебя.

— Давай.

— Укушу так, что ни один хирург не наложит тебе швы, — предупреждающе добавила я.

Он выдохнул и ответил с неприкрытым весельем:

— Давай. Мне нравится пожёстче.

Фабьен возобновил ход. Кожей я чувствовала его ухмылку. После всего он с наглостью продолжал выводить меня из себя.

— Почему? — обида обожгла лёгкие. — Почему даже сейчас ты не можешь сделать шаг мне навстречу?

Рука, что надёжно удерживала меня за ноги от падения, дрогнула. Что-то в моих словах заставило его передумать. Ведьмак осторожно спустил меня на пол, но не перестал поддерживать, вероятно, на тот случай, если магия Лукаша всё ещё действовала.

— Понимаю, ты хочешь многое сказать и сделать, — он помедлил, ведя ледяными пальцами к запястьям. — Но лучше оставь это на потом. Нам надо выбираться.

Позволяю себе посмотреть на него из-под полуопущенных ресниц и насладиться звуками его голоса, завораживающим притяжением, которое, к сожалению, никуда не делось.

Уступить ему, забыть обо всём ради тех тёплых мгновений, что у нас были, — и правда казалось чем-то соблазнительным, но совершенно опрометчивым. Я не собиралась терять себя. Даже из-за Фабьена де Ла Саля.

— Сомневаюсь, — произнесла я наконец.

— В чём?

— Что ты понимаешь.

Я пнула Фабьена точно по коленке. Ведьмак зашипел и схватился за место удара. Вырвав коробку с Граалем, срываюсь с места, игнорируя мысли о том, чтобы вернуться и врезать ему ещё и промеж ног. Последнее, что я слышу, это хохот Стэнли и бурчание Фабьена.

Когда я добралась до главного холла, мне едва хватало воздуха. Волосы, уложенные в красивый пучок, болтались во все стороны, лезли в глаза и рот. Остановившись прямо по центру длинной-предлинной комнаты, смахивающей на лобби какой-нибудь пятизвёздочной гостиницы, я с жадностью вдохнула. Из коридора, откуда я пришла, донёсся топот ведунов. Как поступить? Я могла бы добраться до спальни Маренки: может, с возрастом у неё просто сдал слух, и только поэтому она ещё не поприветствовала нас лично. Надо двигаться. Пока ситуация не превратилась в ещё больший сюр.

Дверь с оглушительным скрежетом приоткрывается.

Несколько секунд я и ординарий в красном не отрывались друг на друга. Это можно было бы сравнить с бурей, искрой и безумием. Можно было, не будь этот инквизитор возможным отцом Фабьена и тем, кто мучил меня в Дуомо. От абсурда и внезапной вспышки страха не получалось и пальцем пошевелить. Радовало, что остальные инквизиторы были обескуражены не меньше.

— Попалась! — с боевым кличем Стэнли обвил меня руками и приподнял над полом. Когда он наконец удосужился взглянуть вперёд, то выдал нервное «О». Его руки гораздо сильнее сжались на моей талии, прежде чем он произнёс самую абсурдную вещь, которую только можно было произнести в нашем положении: — Вот так удача. Я ведь давно мечтал исповедаться.

Все лица, за исключением одного, вытянулись. Пожалуй, это последнее, что они ожидали услышать.

Импульсивный порыв побудил меня посмотреть в сторону. Там, в глубине коридора, куда свет ламп едва доставал, притаилась знакомая фигура. Фабьен указывал пальцем наверх. Сперва я растерялась. Неужели мой удар вышел настолько болезненным, что он желал мне поскорее очутиться в Раю? Но потом до меня дошло. Наверное, он намекал на второй этаж. Именно там находилась спальня Маренки.

— Я был плохим мальчиком. Лгал, воровал, соблазнял… — с всепоглощающей печалью признался Стэнли.

— Что ты несёшь?! — пришлось задрать голову, чтобы убедиться в сохранности его разума.

— Тц, — шикнул он, ни на мгновение не прерывая зрительного контакта с инквизиторами. — Каюсь, я слишком очарователен, чтобы зваться обычным человеком. Святой отец, может, я инкуб?

На доли секунд он спрятал губы в моих волосах и едва слышно выдохнул: «Когда отпущу, беги». Он казался таким собранным, что я неосознанно сдалась этой уверенности. Хоть душа и грозилась рухнуть куда-то к пяткам.

Бредовые речи не произвели никакого впечатления на непоколебимого ординария со шрамом на щеке. Он коротко махнул двумя пальцами в нашу сторону и первым шагнул за порог.

Стэнли толкнул меня, и на трясущихся ногах я бросилась в правое крыло, к лестнице.

Идея о том, чтобы разделиться, не так уж плоха. По крайней мере, за мной гналась не вся десятка, а только трое, четверо? От напряжения сводило мышцы на лице, но коробка с Граалем жгла руку и подгоняла быть ещё более быстрой и, пожалуй, смелой.

Я остановилась на последней ступени и обернулась. Всё-таки двое, один из которых, вот так удача, оказался Кристофером. Вот кто точно обрадуется, если схватит меня. По обе стороны от меня стояли огромные напольные вазы. Дорогие на вид. И тяжёлые. Усмехнувшись, я ухватилась за верхнюю часть ближайшей ко мне, повалила на бок и подкатила к краю лестницы.

Услышав мой свист, инквизиторы замерли и подняли головы. Ваза стремительно летела к ним, но они всё же успели отскочить и неуклюже повалиться на пол. Кристофер с рыком вскочил на ноги. Не задумываясь, я повторила тот же трюк со второй вазой и поспешила прочь. Было очевидно, что это не надолго их отвлечёт.

Хотя с момента моего последнего визита в резиденцию мало что изменилось, было бы преувеличением сказать, что я хорошо помнила расположение всех комнат. Мне нужно было выбрать, куда идти — прямо или свернуть? Казалось, от волнения весь мой интеллект куда-то испарился. Я закусила губу, неуверенно осматриваясь. Маренка терпеть не могла жару. Если сверну, окажусь на солнечной стороне. Наверное, лучше идти прямо? Дольше метаться нельзя.

Наконец, я начала узнавать узоры в виде золотых лотосов на плитке. Старушка лично обращалась к Мирославу, чтобы он расписал пол возле её комнаты. Успев затормозить в последний момент, я принялась тарабанить по белоснежной поверхности.

— Открывай, инквизитор тебя дери! — со злостью я пнула носком по дереву.

Тишина по ту сторону будто разорвала ниточку нервов, что и без того была натянута до предела. Отголоски ладана становились всё ярче. В глазах защипало из-за собственной глупости. Разве позвал бы Лукаш орден, будь Маренка дома? Наверняка она, как обычно, задержалась в штабе или и вовсе отсутствовала в Праге. Вместо того чтобы опрометчиво следовать за Стэнли и Фабьеном, следовало всё проверить, написать брату. Мысли о Мирославе окончательно подорвали мою решимость.

Лица коснулось дуновение ветра, кто-то втащил меня в спальню Маренки, захлопнув дверь. Я крепче прижала к себе коробку с чашей, хорошо помня, как он уже отнимал её у меня. Те секунды были отвратительными. На кратчайший миг показалось, что Фабьен правда откроет коробку и вручит Лукашу средство для уничтожения многих ведунов. Отчего-то мысль об этом ранила сильнее, чем тот факт, что он не пожелал оставаться по одну сторону со мной до конца.

— Бросай чашу. Я попытаюсь снова провести тебя через коридор.

Что первая, что вторая часть его высказывания маленьким молотком прошлась по всему телу.

— Это что, шутка такая? Раньше хотя бы действовал тонко. Выманивать Грааль таким способом уже слишком.

Что он ещё сказал? Провести через коридор? Да он спятил. Знаю, в прошлый раз я сама вынудила его, но сделала выводы. Последствия серьёзнее, чем просто неприятные. Магия оставила Фабьена на два дня: это куда дольше, чем было со мной из-за розария.

— Софья, — взгляд ведьмака потяжелел, — мне плевать на Грааль. Я просто хочу вывести тебя из этого места.

И сейчас, и тогда в гостинице он смотрел на меня с такой же искренностью, когда лгал. Прежде он говорил что-то о том, что хочет разрешить конфликт. Теперь искал меня среди всех комнат резиденции. Если не ради чаши, то ради чего? Я внимательно вглядывалась в его лицо, стараясь уловить хоть какие-то признаки лжи, но не находила их.

— Прекрасно. То есть дело не в какой-то великой цели или мести. Ты обманул меня просто так?

— Лучше ты сейчас узнаешь, какой я и на что способен, чем когда это станет действительно больно. Мы бы только мучили друг друга, — Фабьен схватился за переносицу и нахмурился. — Я бы мучил тебя.

Обалдеть. Просто обалдеть. Я открывала и закрывала рот, не в состоянии сформулировать всё то, что кипело внутри.

— Думаешь, твой варварский способ лучше, чем обычное «ты мне нравишься, но я не готов к чему-то серьёзному»?

— Скорее, он более наглядный.

Это самое абсурдное и нелогичное, что мне приходилось слышать. И ведь он совершенно серьёзен.

— Значит, это было ничто иное, как попытка показать мне, что ты плохой человек?

— Не совсем, — он отвёл взгляд в сторону, прохрустел пальцами и выдохнул. — Хорошо, возможно, это была именно она.

— Ты полагаешь, будь у меня перед глазами портрет ангела и твой, то я не разглядела бы никаких отличий, да?

Мне с трудом верилось, что мы обсуждали это, когда за нами велась погоня. Но чтобы окончательно развеять все сомнения, я произнесла:

— На самом деле, Фабьен, я никогда не... — и запнулась на полуслове.

Вспышка жара в области затылка на несколько секунд перенесла меня из спальни в розовых полутонах в душную комнатку с рядами скамеек и алтарём с крестом. Каждое движение бусин сопровождалось ударом моего сердца. Дверная ручка дёрнулась. Казалось, что вместе с этим страх приобрёл материальную форму и теперь пытался пошатнуть моё самообладание. Но кроме испуга я испытывала и другое, совершенно иррациональное желание. Оторвав от груди коробку с Граалем, я протянула её ведьмаку.

— Возьми и выбирайся отсюда.

Фабьен явно был раздражён моими словами. Он недовольно кривил губы, тем не менее приближаясь. Действия в коридоре становились всё активнее. Судя по звукам, они собирались ломать дверь. Им повезло, что Маренки нет дома. Старушка точно не обрадовалась бы столь бесцеремонным гостям.

«Всё правильно, — убеждала я себя, когда пальцы ведьмака коснулись артефакта. — Украсть чашу у него будет легче, чем у инквизиторов».

У меня не было сомнений, что ведьмак уйдёт. И это меня радовало. Несмотря ни на что, мне всё ещё хотелось защитить Фабьена от того негодяя за стеной. Если бы я могла, то попыталась бы защитить и его маму. Но на самом деле всё, на что я была способна, — это остаться и попытаться защитить себя. От мысли о том, какой допрос устроит священник на этот раз, мне стало дурно.

Необычное, но в то же время знакомое ощущение, будто меня затягивает в огромную трубу, заставило меня резко вскинуть голову. Шок сменился отчаянием, когда магия Фабьена, словно свирепый ветер, обрушилась на меня со всех сторон.

— Он бесполезен, — скорее прочитала я по губам ведьмака, чем услышала. Уши заложило, пальцы разжались. Заторможенное сознание зафиксировало, как коробка падает к нашим ногам. А дальше — только пустота.

◇◇◇◇

[1] Дословно: « У тебя нет яиц», что подразумевает под собой « кишка тонка».

Глава 31. Софья

Переварить сказанное Фабьеном, а самое главное — сделанное, не представлялось возможным. Как только я открыла рот, он стал стремительно заполняться жидкостью. Задержать дыхание не получалось. В панике я начала размахивать руками в надежде выбраться. В глазах темнело. Тело сделалось каменным.

Минуты перед смертью не были для меня чем-то новым. Когда-то я сознательно подтолкнула себя к ним, нажав на курок. Захлёбываясь слезами, собственной болью и болью в глазах брата, я думала лишь о том, что хочу жить. Это отпечаталось на подкорке моей сущности. Вероятность встретиться с родителями где-то в другом мире больше не приносила облегчения. Разве мама или папа обрадуются моей глупой погибели или тому, что я оставила брата одного? Зажмурившись до белых пятен, слепо вскидываю руку вперёд.

Кто-то с силой потянул меня на поверхность. И я буквально вонзила когти в эту спасительную соломинку. Я с жадностью втянула воздух и зашлась в кашле. Со спутанными волосами и встревоженным лицом, Фабьен пытался плыть вместе со мной. Добравшись до края бассейна, он подсадил меня на него, упёрся руками по обе стороны от моих бёдер, оставшись наполовину в воде.

— В порядке?

Нет. Конечно, нет.

Казалось, вода заполнила каждый орган. Меня трясло. Клацая зубами я всё же смогла произнести:

— Т-ты остав-в-вил чашу.

— Я спас тебя, — возразил он.

Кровь мгновенно прилила к лицу.

— А я убью тебя! — ладони сами ложатся на макушку ведьмака. Я намеревалась утопить его здесь и сейчас.

Несмотря ни на что, Фабьен был всё ещё сильнее меня, и я быстро растеряла запал. И дело вовсе не в его излишней бледности и серых кругах под глазами. Взглянув ведьмаку за спину, я заметила, что дно бассейна было зеркальным. Это объясняло, почему мы чуть не утонули.

Он никак не прокомментировал мою вспышку злости. Вместо этого ведьмак расположил голову на моих коленях, словно они были самой удобной подушкой на свете.

— Бассейн был единственным безопасным местом, — бормотал он. — Но я думаю, что это ненадолго. Стэнли уже должен был покинуть резиденцию и сообщить твоему брату. Будет лучше, если мы поспешим.

Он говорил что-то ещё, но я не слушала. Все кирпичики, которые выстраивались ради одной единственной цели, ломались один за другим. Фабьен позволил чаше оказаться у ордена. Инквизиторы не откроют коробку без меня, но и я не открою её, не передам Грааль в обмен на желание.

В голове всплывает последняя фраза Фабьена.

— Что ты имел в виду тогда?

Ведьмак с глубоким вздохом поднял голову.

— У Альсинии не вышло. Ты ничего не потеряла.

Разочарование задрожало в груди. Всё встало на свои места. Та подозрительная реакция Фабьена у останков Лореана. То, почему, чаша вдруг стала ему неинтересна.

— Ничего значит? — переспросила я со злым весельем. Можно было пуститься в долгое перечисление, сколького я лишилась на самом деле. Но какой смысл?

— Прости, — говорит он вдруг хрипло, и в его голосе звучит стыд. Я удивлённо моргаю, когда он прижимается щекой к моей ладони и трётся об неё, как кот. — Я сказал это не подумав. Конечно, я понимаю, что ты многое потеряла.

Хотелось застонать от собственной реакции на его слова. Казалось бы, это незначительное признание не должно было изменить моего отношения к поступкам Фабьена.

Я отвесила себе ментальную пощёчину.

— Поразительное чувство такта от тебя.

— Язва, — ответил он с уже более довольным видом.

Короткое перебрасывание сарказмом немного подтопило лёд между нами.

— Никто ведь больше не знает, что Грааль не действует? — туман в душе понемногу рассосался, и я могла увидеть очертания верной дороги. Слишком рано сдаваться.

Фабьен коротко кивнул. Это означало, что я всё ещё могла выторговать у Маренки разрешение. Дело оставалось за малым — вернуть чашу себе.

Ведьмак усмехнулся, словно догадался, о чём я думала. Наверняка, он и сам задумывался о чём-то похожем, поэтому и не сказал правду о Граале. Интересно, почему всё же отказался от этого варианта? Безусловно, Лукаш вряд ли выполнил бы требования, но Фабьен ведь мог обратиться к Маренке. Да это и не так важно.

Прежде чем отважиться и поставить на карту всё, мне хотелось бы услышать кое-что важное…

— Если бы Грааль выполнял свои функции, ты всё равно поступил бы так как поступил? Перенёс бы только меня?

— Да, — он силится улыбнуться, но вместо этого выходит какая-то кислая гримаса.

В его глазах читалось то же удивление, что испытывала я. Фабьен ответил не задумываясь и почти сразу пустился в спутанные объяснения.

— Потом я бы корил себя за слабость. Даже понимая, что считать тебя уязвимым местом — неправильно, я продолжаю так думать. Ты моя слабость, Софья. Пускай и очень волнующая. Особенная, — шепчет он и оставляет лёгкий поцелуй чуть ниже браслета, где едва виднеется полоска кожи. А затем порывисто отстраняется. — Но я не умею иначе, и не уверен, что в ближайшем будущем захочу…

Фабьен замолчал, словно ему неловко было заканчивать. Но ему и не нужно было. Я уже это знала. Только в книгах и кино та самая меняет героя: делает его порядочным, верным и нежным. В реальности же никто не изменит твой взгляд на вещи. Никто, кроме тебя.

Наверное, меня должны были расстроить его слова, но ничего подобного я не ощущала. В какой-то степени радовало, что после череды нелепейших поступков Фабьен наконец открыл истинные переживания. Мне тоже не нравилось, когда чувства к нему воевали с моими желаниями. А объединить это воедино просто не представлялось возможным.

Промокшая одежда неприятно липла к телу. Ведьмак и вовсе до сих пор находился по пояс в воде. Я зябко передёрнула плечами и потянулась к его подбородку, вынуждая поднять взгляд.

— Можешь не продолжать. Просто позволь мне побыть твоей слабостью ещё немного.

Дыхание ведьмака замерло. Слова подействовали на него странным образом. Раздался звучный всплеск. Мои губы обожгло почти эфемерным и влажным прикосновением, совершенно отличающимся от всех предыдущих поцелуев. Импульс нежности, дробящий кости.

Когда я тронула губы пальцами, Фабьен уже вновь был в бассейне.

— Что бы я ни сказал сейчас, ты всё равно собираешься остаться?

— Верно.

— А я должен привести сюда Маренку?

— Именно, — ответила я, не пытаясь скрыть восхищение от того, что он до мелких деталей разгадал мои намерения.

— Ты ведь понимаешь, что они не будут ласковы?

— По крайней мере, меня точно не убьют.

Он наградил меня колким взглядом, однако спорить не стал. Никто не убьёт меня. Во всяком случае, пока не завладеют чашей.

Я встала, и с меня тут же ручейком побежали влажные дорожки. Тушь растеклась по щекам, волосы обвисли сосульками, от шикарного образа осталась только харизма. Безумие какое-то, но совершенно внезапно я перестала сомневаться в счастливом исходе сегодняшней ночи. Хотелось верить, что это воздействие интуиции мантика, а не горячки из-за будущей простуды.

Когда я помогла Фабьену выбраться, он сообщил, что Валерио тоже здесь. Мужчина был мил с нами в Монсегюре. Но останется ли он дружелюбным после того, как мы обошлись с ним? Это мне предстоит выяснить.

Убедившись, что в коридорах никого не было, мы покинули комнату с бассейном. Я коротко объяснила Фабьену, как добраться до второго выхода. Карты указали, что мне следует вернуться к кабинету Лукаша. Колдовать он всё равно не сможет, а священник с чашей, скорее всего, будет там: ему ведь надо выяснить, как работает чудо-сейф.

Сердце колотилось от возбуждения. Несколько метров стояло между нашим с Фабьеном расставанием. И хоть я по-прежнему была уверена в том что делаю, лихорадка ожидания не отступала.

Задумавшись, я не заметила, что ведьмак уже остановился, и врезалась в его спину. Он не пошевелился, лишь слегка повернул голову в мою сторону.

— Придерживайся тактики Стэнли. — прохладный тон не полностью скрыл его обеспокоенность.

— Не знала, что она у него есть.

— Сбей их с толку, но не выводи из себя, — уже более ласково произнёс он. Похоже, окончательно смирившись с тем, что придётся действовать по моему плану. — Хоть в это им будет трудно поверить, делай вид, что абсолютно безобидна.

Я активно кивала на каждый совет, и когда они кончились, отвернулась. Теперь мы оба стояли спинами к друг-другу. Казалось, всё, что мы могли сказать друг другу, уже сказано. Пора уходить. Но, кажется, ведьмак так не считал.

— Пообещай кое-что. Возможно, кто-то из них будет стараться задеть или ранить тебя физически. — Он говорил таким тоном, будто сама мысль об этом была ему отвратительна. — Хорошо запомни каждого.

Моё пребывание рядом с ведьмаком продемонстрировало, что я не так уж добра и незлопамятна. Его угроза, а это определённо была угроза, окутала меня словно горячий воздух в парилке. В моей голове возникли неуместные мысли. «Интересно, сломает ли Фабьен руки и этим инквизиторам, как уже делал это прежде?»

ℒℒℒ

По полу веяло холодом. Ночной ветер раскачивал сетчатые лёгкие шторы. Они дрожали и опадали, скрывая пустующее кресло Лукаша, как фата прячет лицо невесты. Запах руты почти не ощущался. Весьма иронично: раньше целители использовали руту в борьбе с чумой, Фабьен же обратил её свойства против чего-то более страшного — Лукаша.

На столе царил беспорядок: включенный свет, разбитая колба с лекарством — всё это говорило о недавней суматохе. Но куда же делся старик? И почему карты посоветовали прийти именно сюда?

Размышляя над этим, я повернулась ко входу и лицом к лицу столкнулась с человеком, который был как минимум на голову, если не на две выше меня. Мне пришлось вытянуть шею и отклонить её назад, чтобы заглянуть Валерио в глаза.

Через ткань рясы проступали напряжённые мышцы. От широкого покатого лба до внушительного размера ног, от режущих взгляд скул до незамысловатых деревянных бусин его розария — инквизитор был соткан из худших страхов любого ведуна.

— Ваш поступок вобрал в себя самые пошлые клише о ведьмах, — Валерио скрестил руки на груди.

В жесте не было ничего насмешливого, никакого намёка на раздражение или что-то подобное. Я позволила расслабить плечи и перестала стоять, словно проглотила копьё. Но как только сделала это, меня одолело лёгкое смущение. Валерио не походил на типичного инквизитора, и это здорово напрягало.

— Понимаю, как это выглядит, — смиренно начала я, но замолкла. Мужчина двинулся ко мне, и внутри всё перевернулось, как во время акробатического трюка. В эту секунду промелькнуло по меньшей мере десять идей о том, как вырубить инквизитора при необходимости. Однако, похоже, не стоило спешить с выводами. Он всего лишь закрыл за собой дверь и больше не приближался. — Валерио, что происходит?

Тело мужчины обмякло, словно в один миг из него выкачали всю энергию.

— Ну хотя бы брат-то у вас правда есть?

— Есть, но… Погодите, — я выпучила глаза, осознав, что последняя фраза была сказана на русском.

— Друг научил, — инквизитор предпринял попытку показать свою шутливую сторону, но получалось весьма скверно. Его дискомфорт был очевидным для нас обоих. — Послушайте меня внимательно. Важно, чтобы вы запомнили всё, что я сейчас скажу.

Где-то вдали играла музыка ночи: шелестела листва, ей аккомпанировали сверчки и вкрадчивый голос Валерио, который посвящал в детали просто потрясающей и идеальной последовательности развёртывания событий. Однако идеальной только для меня.

— Не понимаю. Зачем подвергать себя такому риску ради ведьмы?

Всё это время он старательно отводил взгляд: смотрел на потолок, себе под ноги, куда угодно, но только не на меня:

—Я задолжал другу, Софья. И ведовскому миру тоже.

Я попадала в разные передряги. Среди них были те, которые не забудешь, даже если постараешься. Или, например, такие, которые вызывают смущённую улыбку. Однако ЭТА однозначно не подходила ни под какие категории. Настоящий кошмар ведуна. Растрёпанная, в сыром брючном костюме я изо всех сил пыталась не трястись, как листик на ветру.

Испытываешь непередаваемую гамму ощущений, когда силишься выстоять под натиском ауры человека, надругавшегося над ведьмой, в окружении инквизиторов, а вдобавок у тебя за спиной родственник первого.

Честно говоря, обстоятельства такого рода связи Валерио и ординария — последнее, что можно было предположить. Конечно, их отрешённость на любые раздражители во многом схожа, но мягкая натура племянника не идёт ни в какое сравнение с липкой ядовитой аурой его дяди.

Валерио подтолкнул меня, вынуждая очутиться ровно напротив ординария и бледного Лукаша, так и не оправившегося от аллергической реакции до конца. Сплошное лицемерие: они собирались мучить меня, но носились со стариком, как преданные сиделки.

Инквизитор расположился в плетёном кресле-качалке, уперевшись обоими локтями в колени, и что-то шептал. Его ладони были плотно прижаты друг к другу в форме треугольника, а между ними раскачивался алый, под стать его рясе, розарий.

Всего в нескольких метрах шумел фонтан с фигурами чёрных лебедей, расправивших крылья. Однако отличительной чертой птиц был отнюдь не цвет оперения. Чтобы добиться живости и выразительности взгляда у скульптур, трудилось сразу несколько выдающихся артефакторов. У них получилось. Ведь всем естеством я ощущала, как в глазах лебедей плещется сочувствие ко мне.

— Агустин, задание выполнено, — произнёс Валерио, окончательно убедив меня, что не соврал. Он обратился к ординарию по имени, не вкладывая в голос благоговения и не выказывая робости, как остальные.

— Да благословит Всевышний нынешнюю ночь, — оборвав молитву, Агустин на короткий миг прижал чётки к губам, затем поднёс их ко лбу и только потом сосредоточился на нас.

Я громко кашлянула.

— Мы так часто сталкиваемся, как бы это не стало традицией. Ваше преосвященство, в следующий раз вам придётся напоить и накормить меня.

Трое юных, с отличительными нашивками в виде розы, инквизиторов, расположившихся полукругом возле своего ординария, покраснели от недовольного пыхтения. Возмутительное, неприличное и полностью соответствующее образу ведьмы предложение. Достаточно в духе Стэнли?

Цепким и в то же время замутнённым взглядом Агустин царапал мою шею, уши и запястья — все зоны, где имелись украшения. При этом мужчина продолжал быть холодным, словно живой труп, не способный на проявление хоть малейшей человеческой эмоции.

— Она согласилась открыть Грааль? — поинтересовался ординарий у Валерио, намеренно не обращаясь ко мне.

— Одно ваше слово, и мы приступим, — прогремело над головой.

Валерио сильнее натянул ткань моего пиджака так, что пришлось отступить и прислониться лопатками к его каменным мышцам. Не успела опомниться, как он обхватил мою правую руку и с силой вытянул её вперёд, занося над раскрытой ладонью нож. Сжавшись всем телом, я постаралась не паниковать: мы обсуждали это, так надо. Немного потерплю.

Жмурюсь. Лезвие коснулось кожи и… исчезло? Взглянув на мужчину, натыкаюсь на почти неуловимое сожаление. Чтобы разобраться, чем оно вызвано, пришлось вновь сфокусироваться на проклятом ординарии. Шрам на его щеке превратился в ломаную линию, и всё из-за того, что Агустин отвратительно скалился, пожирая по ложечке моё спокойствие.

— Эрнесто, — ласково обратился ординарий к светловолосому инквизитору подле себя. — Возьми и передай его.

Эрнесто зарделся и жутко разволновался, когда ему вручили столь ценную вещь. Репрезалия — так они нарекли кинжал с выгравированным на рукояти распятым Иисусом. Мари писала, что им они наносили тысячи порезов, тем самым очищая кровь провинившегося ведуна.

— Ты обидела друга церкви. Нанесла увечья нашим братьям. Предстала перед мужчинами в образе порочной девки, — низко прогудел Агустин. С маниакальной жадностью он стремился запугать меня всё сильнее. — Посмела не повиноваться. Твои грехи бесконечны, ведьма. И ты заслуживаешь боли.

Глаза заслезились: похоже, лезвие репрезалия было пропитано отваром из полыни. Вопреки расхожему мнению ордена, трава не убивала ведунов, но тормозила потоки магии, заставляла рану зудеть и препятствовала затягиванию раны. Грязный ход, как и всё в этом низком человеке.

Валерио поудобнее перехватил оружие и приготовился. Я слышала, как скрипнули его зубы от негодования. Он не желал причинять мне лишних страданий, но мы оба знали, что для успеха, ему необходимо сделать это.

Мужчина полоснул меня по ладони. Шипя, я молча наблюдала за его действиями: вот он капает кровью на коробку, механизм щёлкает, и он вытирает оружие подолом рясы. Оставалось пройти последнюю защиту.

Валерио передаёт сейф мне. Я задержала дыхание, всё ещё сомневаясь в том, что он действительно пойдёт на это.

«Когда она окажется у вас, ударьте меня и бегите в лабиринт, — эти слова без особых усилий слетают с его языка, что в них с трудом верилось. — Бегите, не оглядываясь и не колеблясь. Это ваш единственный шанс. Ибо другого уже не будет».

Меня не собирались отпускать, что разумно. Я видела то, что не должна, знала предателя в лицо, а ещё наговорила столько богохульств. Всё в лице ординария говорило, что после всего он займётся мной лично. И это было бы невыносимее молельной комы или избиения.

Когда наши глаза встретились, Валерио едва заметно кивнул. Покрепче ухватившись за края коробки, я ударяю ей инквизитора куда-то в область челюсти. Мужчина пошатнулся и отступил.

Агустин сместил одну из чёток. Болезненные вибрации лишь немного коснулись моих волос. Я успела пересечь зону досягаемости розария.

Пожалуй, столь интенсивной физической нагрузки мне не приходилось переживать. Пригибаясь так, чтобы за зелёными кустарниками, ростом с меня, не было видно макушки, я полностью доверилась интуиции.

Треск веток. Торопливое шарканье обуви. Сбивчивое и громкое дыхание. И повороты. Повороты. Повороты. Бесконечные повороты, что завели в тупик. Преграда, усеянная розами и их острыми шипами, поймала меня в клетку.

— Куда она побежала? — раздалось за растительной стеной сбоку.

Я присела на корточки, нервно зажала рот, боясь издать хоть малейший звук, и стала прислушиваться. Их было двое. Перебросившись несколькими негромкими фразами, они свернули в противоположную сторону.

— Близко… так близко, — прошептала я, прикусив кончик указательного пальца. Порез от Репрезалия ни на секунду не прекращал пульсировать. Подозреваю, что заботливый Агустин натёр лезвие не только полынью. Всё это так изматывало. Слабость обрушилась совсем некстати. Надо продержаться. Но как бы не уговаривала себя, не получалось заставить себя думать, двигаться, бороться.

— Зайдём справа. — от говорящего веяло чем-то умиротворяющим и знакомым.

— Я не собираюсь заходить в собственный дом, как воришка, — вторил ему сухой и ворчливый голос. — Впрочем, в какой-то степени это разумно. Наше появление ошарашит их.

Время остановилось. Я поражённо вслушивалась в спор.

— Плевать мне на инквизиторскую реакцию. Меня волнует только сестра. Которую. Он. Оставил.

После этой фразы я не сомневалась. Опасность, погоня, боль — всё перестало иметь значение. С шлепком плюхаюсь коленями на землю. Этот режущий ледяной тон был слишком родным.

— Мирослав, — зову брата сквозь сдерживаемые приглушенные подвывания.

Ведьмаки резко замолкают. За перегородкой что-то шуршит. Пускай я не видела брата, но его неуверенное «Софа» прозвучало совсем рядышком. Один короткий полувсхлип всё же вырвался из горла.

— Я сейчас. Потерпи. Секунду, — сбивчивое бормотание, за которым последовало копошение, тяжёлое приземление и вот — на меня сверху с паническим выражением взирал Мирослав.

Хлопаю глазами. Мой брат, конечно, не карлик. Но стена была действительно высокой. Как он умудрился забраться на неё?

«Боже, о чём ты вообще думаешь, Софья», — упрекнула я саму себя.

Нужно было уходить отсюда вместе с Мирославом. Однако моё тело не выдерживало нагрузок. Чары Лукаша, борьба в воде и рана давали о себе знать.

Брат среагировал мгновенно. Он сгрёб меня в охапку и принялся баюкать, словно маленькое дитя. Невольно вспомнились времена, когда папа клал себе на вытянутые ноги огромную подушку, а я взбиралась на неё и весело раскачивалась из стороны в сторону.

— Я так устала, — произношу я, касаясь щеки брата. Прежде чем он берёт мою руку в свою, я успеваю ощутить покалывание щетины на своих подушечках пальцев. — Можешь кое-что для меня сделать?

— Всё что угодно. Только попроси.

— Отвези меня домой.

Слёзы подступили к горлу. Раньше я воспринимала улицы, резиденцию и здание ковена, где провела детство, как застывшее пространство, в котором больше не будет места для новых воспоминаний. Теперь же я осознала, насколько сильно любила каждую кофейню и парк, каждый уголок этого города, сохранившего магию моих родителей и моё счастье.

— Хорошо, — сипло пообещал он, прижимаясь губами ко лбу.

Я улыбалась, игнорируя разноцветные круги перед глазами.

ℒℒℒ

Что-то щекотало меня по лицу, будто кто-то водил по нему чем-то пушистым. Мне совсем не хотелось просыпаться, но я услышала, как что-то упало совсем рядом, и по моему телу пробежала дрожь. Шум в голове стал рассеиваться,и я всё вспомнила.

Я села на узкой, но вполне удобной раскладушке и взлохматила волосы. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что передо мной не лабиринт, а комната отдыха в чешской штаб-квартире. Скосив взгляд на тумбочку, натыкаюсь на яркие сиреневые лепестки с шёлковым блеском.

Соскользнув голыми стопами на пол, я склонилась над цветами и медленно вдохнула тонкий сладкий запах. Задумчиво потерев один из лепестков, обнаруживаю, насколько нежным и хрупким он был на ощупь.

— Ох! Ты проснулась? Должно быть, я слишком громко хлопнула дверью, — встревожилась маленькая ведьма, в миг преодолев расстояние от порога до меня. — Как ты себя чувствуешь?

Распрямившись, я повернулась к девушке. Эйр взглядом знатока прочертила дорожку от моего лба до пальцев ног и, только убедившись, что я не планирую падать в обморок, стиснула в объятья.

— Долго я была без сознания?

— Ночью ты приходила в себя, — она отпустила меня и неловко обхватила себя рукой. — Бормотала про аварию, но потом Хельга помогла тебе уснуть.

— Ясно, — немного отчуждённо пробормотала я, вернулась к кровати и похлопала по одеялу, призывая ведьму сесть рядом. — Расскажи, чем всё закончилось?

— Маренка была в ярости, — Эйр понизила голос до шёпота, будто собиралась рассказать большую тайну. — Когда мы увидели тебя на руках Милоша, она фурией понеслась к скоплению инквизиторов. Она поставила их всех на колени! — Ведьма не сдержалась и сорвалась на восторженный возглас.

Я вздёрнула бровь.

— Имеешь в виду фигурально?

— Нет-нет, в самом прямом смысле. Она заставила ординария извиниться за вторжение, за то, что нанёс тебе вред. А ещё пообещала, что обязательно свяжется с верховным архиепископом .Что уже, конечно, сделала, — Эйр выдохнула, собираясь с силами, и продолжила. — Маренка потребовала наказания за превышение полномочий и нарушение пакта. Лукаша будет судить ковен. Через два дня. Архиепископ тоже прибудет, чтобы присутствовать на слушании. А ещё, чтобы лично дать разрешение на хранение Грааля.

Девушка участливо похлопала меня по спине, когда я подавилась слюной от таких заявлений. Это поражало, даже с учётом того, что согласие получено со многими оговорками. Например, Маренка обещала предоставить ордену доступ к чаше для личной проверки её сохранности в любое время.

Остальное же я узнаю на собрании, которое состоится через пару часов. Эйр пообещала принести подходящую сменную одежду. Кажется, роль главной звезды этого дня отвели мне.

Взгляд вновь упал на цветы. Я окликнула Эйр прежде, чем она успела полностью скрыться. Кто-то из её родственников точно заправляет сетью цветочных магазинов.

— Ты случайно не знаешь, что они означают?

Ведьма подозрительно прищурилась, словно впервые заметила их. Затем задумчиво пожевала губу и произнесла:

— Потанцуешь со мной?

— Эм, сейчас?

Эйр рассмеялась, и я поняла, что это и был ответ на вопрос. Подмигнув, она оставила меня наедине с мыслями.

— Значит, не всё было фальшивым? — С грустной улыбкой я притянула букет поближе и вновь вдохнула их аромат, вспоминая наш последний с Фабьеном танец.

Ноги неохотно подстраивались под затихающую мелодию. Ума не приложу, как ему удалось уговорить уличного музыканта сыграть именно эту песню — грустный мотив скрипки из «Звёздных войн».

Непроницаемость ещё не успела скрыть настоящего Фабьена. Он мягко вёл меня в танце, иногда наступая на носки моих туфель. Но это мало занимало меня. Его задумчивость щекотала нервы. Я не знала, как вести себя с таким ведьмаком. Пытаться предугадать его мысли и победить было гораздо проще, чем видеть эту сторону. Уязвимость Фабьена была тем, что хотелось защищать. Хотелось узнавать. Хотелось довериться.

— Иногда я думаю, что мог бы забыть про всё. Оставить ненужное позади.

Пальцы ведьмака чертили замысловатые линии на оголённых лопатках.

Проглотив ком в горле, я заставила язык шевелиться.

— И чем бы ты занялся?

— Пожалуй, из меня вышел бы неплохой танцор. С каждым разом получается всё лучше, правда?

Начало казаться, что на дне глаз ведьмака растопили золото, и их чернота заполнилась искрами. Никто прежде не смотрел на меня так: я не могла распознать значение этой его эмоции.

— В конце концов, Карбония и Париж — не единственные города, в которых можно танцевать. Я мог бы делать это с тобой и в других местах.

Мир так резко сузился до одного человека, что я не сразу вспомнила, как дышать. Как делать хоть что-либо, кроме прокручивания только что сказанного им.

— Если бы… — Пришлось несколько раз прокашляться и провести языком по пересохшим губам. — Если бы я тоже могла?

— Какая… прекрасная ложь.

Только когда он сжал мои пальцы, я поняла, что дрожала всё это время. Это не было страхом или ощущением холода, но я совершенно точно нервничала

— Лучшая, что между нами была — выдохнул он, и я резко выдернула руку из его хватки.

Я вперилась в него злым взглядом. Фабьен почти никогда не ошибался. И я почти ненавидела это.

История повторяется. Известные семьи ведунов замолкают, но, опомнившись, старшие из Суви, Кённинг и остальных почтенных семей приветствовали меня, обхватив правое плечо. Маренка не подняла головы, лишь коротко махнула на стул рядом с Мирославом, продолжив устало прятать лицо в ладони.

Мирослав сразу же подошёл ко мне и помог сесть, словно я была ранена не в руку, а полностью перевязана бинтами. Несколько шуток и язвительных замечаний так и просились вырваться, но я плотнее сжала губы.

Эта ночь подарила Маренке несколько лет, которые серыми тенями легли на весь её облик. Увы, предательство Лукаша ранило всех ведунов. Обведя взглядом присутствующих, я ощутила укол разочарования: среди де Ла Салей не было Фабьена.

Последовала размеренная и вместе с тем проникновенная речь Маренки. Она призывала нас сплотиться, поступок одного из ведунов не должен подрывать уверенность остального ковена. Женщина долго рассуждала о семейных узах, о стойкости, о нашем трио она тоже упомянула.

— Ваш вклад в общее дело не останется незамеченным. Особенно твой, Софья, — Маренка выделила моё имя, и взгляды всех обратились на меня. — Твоя стойкость и упорство помогли защитить магию. Отныне никто не посмеет считать тебя чужой. А теперь, будь добра, передай мне Грааль.

Вот он, тот самый час, ради которого я исколесила пол-Европы. Ради которого пережила, возможно, самую безумную ночь в жизни.

— Оказывается, похвала от главы — достаточно приятная вещь. Я польщена, правда. — Для того, чтобы доказать свою искренность, кладу ладонь на сердце. — Только боюсь, что она совсем скоро обратится в брань.

— О чём ты толкуешь? — проворчала старушка.

— Я не отдам Грааль.

По стенам прокатились горячие перешёптывания. Маренка двумя кулаками ударила по столу, а её тон окрасился сталью.

— Повтори, если духу хватит.

— Я не открою сейф, пока ты не поклянёшься, что дашь официальное разрешение на возрождение моего ковена.

Правая коленка дёргалась, но в целом я не тушевалась и старалась сохранять наглое выражение на лице.

— Думаешь, я не применю дар и не заставлю тебя?

— Мы прекрасно знаем, что нет, — снисходительно качаю головой.

— Ах ты, шмакодявка!

Маренка вскочила и принялась вышагивать вперёд и назад, выплёвывая отборный чешский мат. Так продолжалось по меньшей мере минут двадцать. Испустив громоподобный стон, она как желе растеклась по стулу.

— Ладно, твоя взяла. Если хотя бы трое из тех, кто находится здесь, согласятся вступить в российский ковен, то обещаю, что разрешу. Довольна?

По ушам, щекам и шеи растёкся жар. С лёгким шумом в ушах, перевожу блестящий взгляд на брата. Он ласково треплет меня по щеке и поднимается, гордо расправив грудь.

—Я согласен.

Маренка фыркнула от столь очевидного поворота. Вторым поднялся Фридрих. Игнорируя возмущения брата, он без тени сомнений объявил, что присоединится к нам.

«Спасибо», — произношу я одними губами, глядя на него.

— Я тоже, — произнесла Хельга, и в её голосе звучала решимость. Отец в гневе что-то шептал ей на ухо, но ведьма оставалась невозмутимой. — Я уже достаточно взрослая, чтобы принимать собственные решения, папа. Вы можете согласиться с моим выбором или нет — это ваше право. К тому же, — её взгляд сузился, остановившись на мне, — мы не можем оставить её без присмотра. Мирославу будет тяжко одному.

Я победно захлопала в ладоши, не предпринимая никаких попыток скрыть ликование. Радость взорвалась внутри яркими всполохами фейерверка. В замутнённом сознании я бросилась к старушке и обвилась вокруг неё.

— Спасибо-спасибо-спасибо!

Глава сдалась натиску и легонько похлопала меня по спине.

— Не спеши благодарить. Чтобы до вечера все необходимые бумаги были у меня на столе.

— Конечно-конечно, — закивала я, как болванчик. — Мирослав мигом всё заполнит.

Брат громко икнул и выпучил глаза. До него начало доходить.

— Т-ты с самого начала это планировала, да?

— Разумеется. Я никогда не метила на место главы. С этим никто не справится лучше тебя!

— По-моему, у меня поднялось давление, — Мирослав схватился за переносицу, предвкушая, сколько всего ему предстоит сделать.

Я же с чистой совестью и лёгкой душой подбежала к нему, чмокнула в щёку и вприпрыжку отправилась собирать вещи.

Дом, милый дом. Совсем скоро мы вновь вдохнём жизнь в пустующую штаб-квартиру в Екатеринбурге.

ℒℒℒ

День вылета стал, пожалуй, самым холодным из всех, что были в Праге. Дождь лил с утра, не прекращая. Я лениво чертила пальцем путь капельки, скользящей по стеклу окна аэропорта. Моё внутреннее состояние словно раскололось надвое. Исполненная цель до сих пор дарила эйфорию, но отделаться от зерна меланхолии не удавалось. Я потеряла любимый брелок, брат никак не мог найти фигурку Дарта Вейдера. Подозреваю, что это не обычное совпадение, но переносить рейс мы не стали.

Прикосновение к плечу. Лениво поворачиваю голову и киваю Мирославу. Пройдя весь необходимый контроль, мы вышли к площадке с автобусами, которые должны отвезти к самолёту. Сильнее укутавшись в ветровку, я терпеливо ожидала, когда уже можно будет зайти в транспорт.

— Что он здесь забыл?

Подняв голову, чтобы выяснить причину недовольства брата, негромко охаю. Притягательным миражом в нескольких метрах от нас возник одетый с иголочки Фабьен де Ла Саль.

Дождь ударялся о зонтик над головой ведьмака, и всё же нескольким каплям удалось намочить кончики его волос. Я не готова была видеть его сейчас, ведь уже позволила сердцу пострадать по ведьмаку и отпустить его.

— Я быстро, — сказала я, когда Мирослав потянул меня за локоть обратно. — Мне это нужно.

Неохотно, но он выпустил меня.

Защищаясь сумкой от ливня, я приблизилась к ведьмаку.

— Зачем ты пришёл? — спрашиваю я, не позволив ему начать разговор первым.

— Не мог не поздравить тебя с победой, — отвечает он, тут же прикрыв меня зонтом от дождя.

Для человека, который остался ни с чем, он не выглядел слишком расстроенным. Это наталкивало на нехорошие мысли о том, что я что-то упустила. Но эти мысли вытеснил Валерио и обещание Фабьена.

— Он не хотел причинять мне вред. Это ординарий заставил его.

— Приму к сведению.

Фабьен нахмурился. Было непонятно, расстроило ли его моё ранение или то, что я защищала Валерио. Но узнать это мне было не суждено.

— Ладно.

Мы умолкли. Казалось, ведьмак витал где-то далеко. Наконец, раздался сигнал автобуса.

— Что ж, думаю, это конец, — я всё же осмелилась произнести это.

Одним быстрым движением он наклонил зонтик, чтобы скрыть наши лица от посторонних глаз, и прижался лбом к моему лбу. Мы оба закрываем глаза, отдаваясь моменту. От него пахло горечью кофе и молоком, и я с удовольствием пропускала это сочетание через себя.

— До свидания, Софья, — хрипло произносит он и уходит. Растворяется в дожде, как призрак.

— Прощай, Фабьен.

И, пожалуйста, береги себя.

Эпилог

— …Софья!

Я подпрыгнула на месте. Оказывается, на светофоре уже горел зелёный. Хельга ждала ответа, пришлось вновь поднести телефон к уху. Взгляд устремился вперёд. К счастью, пешеходные переходы уже не вгоняли меня в ступор. Однако полностью избавиться от сосущего чувства в желудке из-за вида белых полос на асфальте пока не получилось.

— Знаешь, у меня был хороший слух до этой секунды, — говорю я и посылаю лёгкую улыбку Фридриху: ведьмак предложил опереться на его локоть и пойти вместе. — И вообще, ты отчитываешь меня в три раза чаще с тех пор, как стала девушкой Мирослава.

— Ерунда, я отчитываю тебя потому, что являюсь помощницей твоего брата. Между прочим, процветание нашего ковена и в твоих интересах, — целительница строго вздохнула. — Не выкини ничего, ладно? Позволь Фридриху говорить на собрании.

Закатываю глаза, не обращая внимания на то, как под кожей растекается тепло. Официальная сторона ведовской рутины — не самая весёлая работа, но Хельга права: процветание нашего ковена стоит того, чтобы слушать её ворчания время от времени. К тому же, я и сама понимала важность предстоящей встречи. Кажется, мы наконец нашли верный способ снять проклятие с Фёдора.

— И не опоздай, — назидательно заканчивает она как раз, когда я и Фридрих, снисходительный к моим выходкам, остановились у известного итальянского ресторанчика в Праге.

«Прости, милая Хельга, на голодный желудок из меня получается отвратительный деловой партнёр».

— Жуй тщательнее, — попросил ведьмак, не отрывая взгляда от газеты, которую держал в руках.

— Я жую, — возразила я, не в силах сдержать себя и тут же отправив в рот ещё несколько шоколадных шариков.

Его губы слегка подергиваются в улыбке:

— Нет, не жуёшь. А потом у тебя болит желудок. — Фридрих мог быть очень упрямым. — Никто не собирается отбирать у тебя еду.

— Я собираюсь забрать у тебя это. Ты невозможный зануда, когда читаешь.

— Эй! — Он поднялся с места, но увидев, что я дразню его, размахивая газетой, снова сел.

Пока раздавались тихие возмущения на немецком, я с победным видом сосредоточилась на случайном заголовке, и веселье стало угасать. С цветных страниц на меня смотрели с прохладным спокойствием и всезнанием. Привычная насмешка пряталась в изгибе его губ, которые, к удивлению многих, могли складываться в нечто более искреннее.

— Кажется, у него всё хорошо складывается, — сказал Фридрих с некоторой отстранённостью.

— Я и не сомневалась в этом, — ответила я, отложив газету и потянувшись за коктейлем. В горле неприятно пересохло.

Прошло полтора года. И за всё это время я нарочно старалась избегать любых упоминаний о семье де Ла Саль. Получалось не всегда. Я вовсе не испытывала к Фабьену неприязни и даже не была обижена, как могло показаться со стороны. Но обвязывать себя нитями, которые только-только ослабли, не хотелось. Последние новости как нельзя лучше подтверждали, что беспокоиться о ведьмаке — напрасное занятие.

Было бы наивно полагать, что Фабьен не извлечёт выгоду из сложившейся ситуации. Не получив Грааль, он решил пойти другим путём. То, что он так настойчиво искал в кабинете Лукаша, оказалось особой магической печатью семьи Новак. Её действие напомнило действие того договора, что Фабьен заключал с Марко. Нельзя было считать её незаконной. Именно она красовалась на документах, которые внесли сумятицу в жизнь де Ла Салей. Печать дарила Фабьену в собственность весьма значительную долю акций, а значит он был в праве принимать участие в семейном бизнесе.

О его личной жизни я почти ничего не знала. Что он решил сделать со своим отцом? Как ведут себя его родственники? Помирился ли он с Аннет? Я слышала, что она вернулась в семейное поместье и теперь живёт там с Фабьеном. Ведьмак захотел одним своим присутствием подпортить тётушкины дни. Во всяком случае, так утверждал Стэнли. Он писал мне иногда и каждый раз умолял замолвить словечко перед Мирославом. Сомневаюсь, что брат простит ему Дарта Вейдера.

Вдруг молодой официант с курчавыми волосами с особым торжеством поставил на стол загадочное блюдо на железном подносе. Он ждал, когда можно будет снять крышку.

— Ты заказал ещё что-то? — обратилась к Фридриху, но тот в лёгком недоумении пожал плечами.

— Это подарок! — радостно объявляет парень. — От гостя за вами. — Он наконец открывает блюдо и немного тушуется, вероятно, представляя несколько иную реакцию.

Щёки залились румянцем от волнения и злости. С трудом повернув шею в указанном направлении, я рвано выдохнула. За столиком никого не было, и только кофейная чашка подтверждала, что официант не придумал гостя.

Я приняла решение меньше чем за минуту. На моем лице читалась уверенность, которой совсем не ощущалось внутри. Я встала, вежливо отодвинув официанта, и замерла, пристально глядя на Фридриха. Он с невозмутимым видом вытер уголки рта и нахмурился.

— Мне стоит переживать?

— Нет?

По правде, я и сама не знала.

— А теперь произнеси это более твёрдо и иди, — Фридрих совершенно точно не одобрял ситуацию. Но он мой друг и верил в моё здравомыслие. Да поможет оно мне и сегодня. — Маренке, так и быть, передам, что тебе нездоровится.

ℒℒℒ

Я заметила пиджак винного цвета и бросилась за ним в переулок. Какая-то часть меня вопила, что, возможно, не стоило принимать это глупое приглашение. Возможно, новая встреча — совсем не то, что мне нужно. Но «возможно» так и останется «возможным», если не проверить.

Завернув за угол, натыкаюсь на тупик. Ошиблась? Но он точно пошёл в эту сторону.

— Давно не виделись, моя львица, — слова коснулись задней части моей шеи и рассыпались тёплыми мурашками по коже.

— Всё такой же внезапный. — Сердце забилось быстрее, но я постаралась взять себя в руки. Повернувшись к нему, я улыбнулась без тени злости. — А вот шутки стали хуже. Аранчини? Неужели ты не смог придумать ничего лучше, Фабьен?

— Захотелось подпортить впечатление от свидания.

— Это было не свидание.

Взгляд сам находит его глаза — чёрные, с блестящими искрами.

— Я знаю, — голос ведьмака сделался серьёзным. Он внимательно смотрит мне в лицо, словно пытаясь уловить любые перемены, которые могли произойти со мной.

— Чего ты хочешь?

Фабьен открыл рот, но я прервала его:

— Только опусти ту часть, где говоришь, что скучал по мне, и переходи к сути.

Ведьмак, посмеиваясь, взял прядь моих отросших волос и, задумавшись, пропустил её сквозь пальцы. Я же старалась изо всех сил не реагировать на эти грудные звуки. Прошло столько времени, а ощущения от его близости не только не угасли, но и стали ещё более яркими.

— Помощи, — наконец признаётся он.

— Кому?

— Миру, Валерио или мне… — Фабьен делает паузу, чтобы взять мою руку и поднести её к губам. — Кого ты предпочитаешь?

— Того, кто предложит что побольше и получше, — со смешком ответила я, аплодируя своей выдержке.

«Помощь? Фабьен? Валерио? Как вообще все эти слагаемые оказались в одном ряду?!»

Голова слегка закружилась. Он заявился ко мне спустя почти два года. А теперь касался как ни в чём не бывало, и превращал мысли в кашу.

— У меня побольше и получше, — абсолютно нескромно заявляет он.

Сомневаюсь, что ведьмак говорил про сердце.

Я сглатываю слюну и отхожу на безопасное расстояние, чтобы сдержать свою фантазию, которая определенно разбушевалась.

— Выглядишь так, будто я играю на флейте и заставляю змей танцевать перед твоим лицом. — Думаю, он специально сказал что-то в таком роде, чтобы сгладить напряжение. И ему удалось.

— Охотно верю, что из тебя вышел бы отличный факир.

Обескураживающее заявление отошло на второй план. А я сосредоточилась на полученной информации. Фабьен не обратился бы ко мне, будь дело пустяковым. Но что могло такого произойти?

Я украдкой наблюдала за ним и с удивлением осознавала, что всё в нём осталось прежним: его вкусы в одежде, манера держаться и взгляд, который, казалось, проникал в самые тайные и порочные уголки моего сознания. Разве что стал чуточку мужественным и щепотку более притягательным. И наверняка ещё более опасным. Но готова ли выиграть в этой игре ещё раз?

— Уже несколько месяцев среди ведунов и инквизиторов распространяется неизвестная болезнь. Разумеется, орден отрицает любые намёки на общий источник. Но есть и те, кто мыслит здраво.

— Валерио, — догадалась я, и смущённо склонила голову набок, силясь распознать, знал ли Фабьен о происхождении инквизитора.

— Верно.

— Почему ты хочешь, чтобы именно я помогла?

— Напрашиваешься на комплименты? — несмотря на сарказм, трудно не заметить нежность в голосе ведьмака. — Что ж, справедливо. Ты достойна их всех.

Фабьен не скрывал, что наслаждался общением. Это обезоруживало. Как и то, что всё время, пока мы говорили, он неосознанно тянулся ко мне, но каждый раз останавливался и сжимал ладони в кулаки. В какой-то момент Фабьен и правда начал говорить комплименты, некоторые из которых и вовсе не относились к качествам, необходимым в расследовании.

— …Потрясающе пахнешь. А ещё красиво ешь. Ты знала?

Не в силах сдержаться, я взорвалась искренним хохотом.

— Ладно-ладно, я поняла, что ты без ума от меня.

Лицо Фабьена озарилось. Он всё же приблизился ко мне и кончиком пальца стёр выступившие от смеха слёзы.

— Так ты согласна?

Я заинтригованно киваю. Если судьбе угодно, чтобы Отшельница и Шут вновь объединили усилия, что ж, придётся подчиниться.