По прозвищу "солнечный"

Предисловие

На кухне горит свет. Дети, вдоволь наигравшиеся на сегодняшнем утреннике, уже давно легли в свои мягкие кроватки. Через полузакрытую шторку пробивается лунный свет. Кажется, что он вот-вот сдвинет её и заглянет в квартиру.

Кому, как не старшему сыну Франсу не спится. Он уже тихонько пробрался на подоконник и стал наблюдать за только начавшимся звездопадом, который застал совершенно случайно.

- Вот бы сейчас, среди черного неба появилось солнце! А звезды бы остались на месте и я..! - произнес Франс шепотом, который слышал только он - был бы этим солнцем!

- А я бы была луной! - тихонько сказал голос сзади.

Франс резко обернулся. Неожиданный голос, послышавшийся сзади, напугал его, ибо он подумал, что матушка проведала его тайную выходку в совершенно другой и еще малоизвестный ему мир. Но оказалось, что средняя сестра Миранда, которая была младше Франса буквально на полтора года, тоже проснулась от шагов брата.

- А я! Я... - послышался тоненький голосок из постели младшей сестренки Гильды

- А ты будешь нашей звездой! - сказал Франс

- Но звезда такая маленькая. А вы такие большие. Меня будет не видно!

- А ты будешь большой звездочкой! Тебя увидят все! - убедительно поставил точку Франс.

- а если я упаду, как те звезды на небе? Это значит, что я умру? - обеспокоенно всхлипнула Гильда

- Нет, не упадешь. Твоя душа никогда не умрет, ведь мы всегда будем оберегать твое сердце, будучи совершенно на другом конце света!

Гильда, кивнув головой, подошла к брату с сестрой и залезла на подоконник при их помощи, периодически показывая пальцем на упавшую с неба звезду.

И все таки, ночное небо действительно прекрасно. Оно переливалось из светлого оттенка в темный, звезды, казалось, падали и снова возвращались на свои места. Собственно, так оно и было. Тут Гильда снова обеспокоенно спросила брата:

- А кто же наше небо? Без неба мы не сможем сиять!

- Я буду вашим небом - послышался голос из за двери.

Дети обернулись. В комнату зашла матушка. Свет на кухне уже погас, но загорелся в детской комнате. Однако, выключатель в комнате остался на своем прежнем месте - выключенный. Мать держала в руках маленький фонарик. На вид он казался очень старым и совсем непригодным для использования. Однако, смыкая два толстых провода, он загорался ярче всех. Ведь этот огонек оставался с матерью, начиная с момента, когда ее сердце заполнил еще один человек. Этот огонек ее самое заветное желание - сделать других людей счастливыми, перекрывая рану в сердце, которая не дала счастья одному человеку.

Дети тут же кинулись в мамины объятия.

- Что не спим? Или вы уже взрослыми стали? - с насмешкой сказала матушка

- Ну мам! Почему спать нужно именно ночью? Ведь так красиво.. - сказала Гильда

- Ах, ночь. Чего я в ней только не видела.

- неужели она тебе не нравится? - спросил с удивлением Франс

- да как сказать вам. Ночью страшно было, вот и все - ответила мама

- ты боялась темноты? - сказала Миранда

- нет. Не темноты. Мы боялись умереть.

- Умереть?! - вскрикнула Гильда

- ой, я, наверное, резко сказала. Но это было действительно так. Впрочем, все боялись умереть, потому я ненавидела ночь

- Но почему вы боялись умереть? - спросила Миранда

- Не в те времена я жила.

- Мам! - крикнул Франс - а у тебя были братья или сестры?

- У меня? Когда то была сестренка. Я.. Не смогла ей подарить счастье. Ну, а еще у меня был друг. Тогда то он мне заменил брата, оставшись в моем сердце на долгие годы.

- ты его любила? - тут же спросила Миранда.

- это было даже больше чем любовь.

- Расскажи о нем! - сказала Миранда

- Ну что ж, уговорили! Только недолго!

Все были в предвкушении. У девочек в голове представлялись образы радостных моментов их встречи и дружбы. Конечно, одно их смущало, что все боялись умереть и что матушка жила « не в те времена ». Но их сомнения перекрывались тем, что они думали про то, как в городе просто разгуливали банды. Но это было далеко не так. Их мать жила в страшные времена. Она жила во времена войны между двумя странами. И застала матушка это время уже в детстве, познав много боли и страданий. Об этом всем знал только Франс, уже изучивший историю войны в школе. Но не нужно было пугать своих сестер, они сами все узнают. Начался рассказ о детской жизни, любви и дружбе в военные времена.

Глава 1. Путь к смерти

Война страшная пора. Она уносит жизни тысячи и даже миллионов людей. Если же взрослые могли принести пользу на фронте и в тылу, то несчастные дети были обречены на смерть. Ведь никто из детей не мог сутками работать на станках и полях без еды, питья и отдыха. К тому же дети в то время лишние затраты для государства. Но самая главная проблема воровство. Воровство во время войны было самым обычным делом, но при этом самой критически опасной проблемой. И воровство чаще всего было распространено среди подростков и в четверти случаев кражи в них учавствовали дети от трех до восьми лет. К сожалению никто не мог избавиться от него, ведь с течением дней войны все больше и больше людей в секунду умирало от голода по всей стране. Абсолютно никто из рабочих не задумывался о личной жизни, а про детей зачастую вообще забывали, оставляя их умирать практически в полном одиночестве.

Во избежание продолжения такого отношения к детям, они приспособились выживать самостоятельно либо группами разных масштабов, иногда переходя черту, разоряя все на своем пути и не сожалея о произошедшем. Население вновь начало терпеть новую вспышку восстаний и крупных потерь. По этой причине взрослые, иногда сами не желая того, начали жестоко наказывать детей и подростков за любые провинения. В частности случаев задания, что давали им взрослые, были крайне невыполнимыми и не выдерживая, дети падали замертво прямо на дороге.

Другая причина раздоров между подростками и взрослыми - сам переходный возраст у них. Именно в такую пору дети начинают понимать, что к чему, начиная сводить концы с концами, часто делая это неправильно. Они начинают упрекать взрослых во всем, что они делают, создают свои группы против насилия. Но почти в каждом из таких восстаний половина восставших оказываются на деревянной койке в своем домике, еле дойдя до туда. А другая половина восставших оказывается в могилах с деревянным крестиком на надгробье.

Вы подумаете, как же так жестоко обходятся взрослые с детьми, ведь они ни в чем не виноваты? Они сами все прекрасно понимают. В начале войны, когда еще не все мужчины уехали на линию фронта, женщины наоборот старались как можно быстрее завести детей, чтобы продолжать род после войны. Но примерно спустя год военных страданий, спустя "прозрения" подростков и настоящего восстания против взрослых, женщины зачастую убивали собственных детей, избавляя их от лишних страданий.

Я же была одна из тех подростков, что не имели друзей, родных и в целом всегда ходили по одиночке. Мои мысли не были заняты тем, чтобы убедить взрослых выдавать еду детям. Я просто старалась как можно дольше прожить свою жизнь и наконец дождаться ключевого момента, когда в динамики всей страны прозвучит фраза: "Война окончена. Мы победили."

Некоторые дети умудрялись подружиться, но у меня, как я уже говорила, никого не было, младшую сестру убили при нападении на мой родной город, попав ей прямо в бедро, раздробив его на мелкие кусочки по разные стороны; отец пропал без вести в бою, а матушка покончила с собой, прося перед смертью повторить мне с собой тоже самое, избавя себя от страданий.

Но заниматься собирательством, как наши предки в первобытные времена, я вечно не собиралась. Разок вечером я чуть не умерла от отравленного яблока, что нашла у старого торговца, час которого уже был совсем близок. Потому я ушла в ближайший город, что назывался Соломна из-за ее богатства ржаными полями, находясь за четыре мили от моего местонахождения тогда. Я пришла туда лишь для того, чтобы начать жизнь с чистого листа, начав работать и подкапливать еду, но к большому сожалению разочаровалась. Можно было даже и не мечтать о таком счастье в те времена, потому что ситуация здесь была намного хуже и жестче, чем в родном городе Виланиция. Конечно там также были наказания для воров и воровок, но их просто заставляли работать столько же, сколько работали взрослые на станках. Здесь же ситуация была пострашнее, поскольку до войны экономика и процветание этого города была почти на высшем уровне, на ровне со столицей. Из-за этого жуликов не только принуждали к тяжкой работе, но и устраивали массовые порки на виду у всех детей со всех окрестностей, угрожая такой же участью.

Конечно, другой выход был, но не намного лучше. За работу без отдыха на официальной работе в любом деле раз в день давали глотнуть воды три раза, а раз в 5 дней выдавали кусочек хлеба по размеру в два раза меньше ладони взрослого человека. В то время не было удобного способа остаться целым и невредимым, но по опыту других подростков, многие даже не доживали до получения корочки хлеба. Вот откуда появилась самый волнующий вопрос "Почему воровство так быстро распространяется?". Сделав выводы после долгих поисков работы, друзей и еды я, как и все подростки в то время начала потихоньку воровать еду с оставленных без присмотра прилавков. Чаще всего я воровала морковь и яблоки. Морковь, как я узнала тогда, поддерживала зрение витамином А, ну а яблоки обладали свойством улучшать пищеварение, а так же помогать работе сердца и мозга. А о том, чтобы взять без спросу хлеб даже никто и задуматься не мог. Ведь не то что достать, его и найти было практически невозможно. Да и даже если ты нападешь на человека, что имел в своем ящике пару маленьких кусочков заплесневелого хлеба, то и думать о том, чтобы его взять тоже не стоило, ведь для таких смельчаков придумали наказание пострашнее, чем за обычную кражу - их не только пороли, но и топили до определенного времени. Кто то находил силы для того, чтобы выжить, а кто-то, увы, погибал. Так люди избавлялись от населения и от воровства.

Попадалась ли я на краже еды? Да, причем несколько раз. Первый раз был примерно в первую неделю после прибывания в Солонму. Тогда меня взяли на самую простую работу, так как не допускали к работе на станках. А работа заключалась в том, чтобы находить разные ненужные предметы, проще говоря мусор и приносить на заводы, чтобы сделать из них нечто пригодное для бойцов. Но был один минус в том, что за такую легкую работу и дарования было не так много. За неделю такого безвылазного образа жизни твоей наградой были старые и уже давно заплесневелые кусочки хлеба и если ты потрудился лучше, чем остальные, давали шаль ручного производства. Собственно, я могла остаться на этой работе, если бы не удар противника по ржаным полям в тылу. Тогда производство и поставка хлеба были на время прекращены и остатки раздали ближайшим населенным пунктам.

Примерно в то же время начиналась засуха, так как воды из-за войны и разных боевых ракет опустошались. Поставка хлеба задерживалась на следующие месяцы, потому нормальной зарплаты за работу можно было даже не дожидаться. Тогда я заметила, что старым прилавком на окраине Соломны управляла слепая женщина. Моему сожалению о том, что придется воровать у нее фрукты не давало никакого покоя в ближайшие недели после того, как это все заметил ее муж. В наказание за то, что поступила подло, он сначала очень долго порол деревянной палкой с крапивой на наконечнике, а затем отправил меня пойти наловить рыбу и правильно ее засушить

И в этот же день я, как и было мне указано, направилась в сторону реки, что протекает недалеко от города, примерно в десяти верстах. Если поторопиться, то весь путь можно пройти за три с половиной часа. Без всяких предметов и оружия я вышла из дома. Домом это место назвать было трудно, но большую часть времени я проводила здесь. Старая доска, которую я однажды приколотила к двери, едва держалась. Она служила таковой "подставкой" для двери, чтобы любой мелкий ветерок не снес ее. Этот "дом" я нашла после вторжения в Виланицию. Он был заброшен и совсем не пригоден для выживания в нем. Но деваться было некуда, хоть он и был практически пустым, я сумела найти там полезные вещи и сделала оружия для нежданного боя.

И к нему я была готова полностью. В забитых друг об друга досках лежали пару самодельных ножей с деревянной рукояткой и лезвием, остро заточенным. А после боя, в котором погибла моя сестра, я нашла пару пистолетов и сумку с патронами. Взяла то, что было более-менее целым. Далее в том же бою я взяла у недавно умершего тела бронежилет, стащила сапоги и ремень, повесила на плечо винтовку и припасы, что нашла в той же сумке с патронами с того боя я больше ничего унести не смогла, так как пистолет, патроны и еда были помещены в маленькую сумочку, ремень, сапоги и бронежилет надела на себя, винтовку повесила на плечо. Все это было не самым легким, потому я посчитала все это самым необходимым на войне, будучи и в тылу.

На улице все так же было пасмурно, но при этом дождя не было спустя столько дней однообразной погоды. Я уже сбилась со счету сколько таких дней идут подряд. Слава богу, что вместо дождя не шел град. Ведь любая частичка, которая чуть больше капельки дождя мгновенно превратит мой скромненький домик в склад досок. Конечно, больше всего я не любила ходить к реке. У меня не было ничего из одежды, кроме рваной рубашонки и почти превратившихся в шорты брюк. Кофту, которую я носила поверх рубашки у меня отобрали, когда я вновь попалась на воровстве. Тогда же у меня забрали и обувь. После этого я носила свои сапоги, что долгое время лежали в ящике с "драгоценностями", но и они совсем скоро потеряли свою форму, а после вообще порвались на куски. Потому про ступни не может быть и речи, на все мозоли и царапины просто больно смотреть обычному человеку, что не видал всех ужасов войны.

Спустя четыре часа быстрого шага или легкого бега я добралась до пункта назначения. Куда ни глянь, везде туман, что не давал видеть дальше своего носа и побледневшие от холода мелкие животные, оставленные на произвол судьбы также как и человечьи дети. В то же время на улице было довольно зябко, что пробирало до мозга костей. По сути простуда могла меня убить, но я прекрасно понимала, что натворила, потому без всяких споров пошла выполнять задание. Кроме того, что сейчас в стране засуха, то это был единственный ближайший водоем. Потому тихого местечка для ловли рыбы найти невозможно. Но из-за сегодняшней погоды количество желающих рыбачить спало и моя задумка сидеть неподвижно вплоть до судорог и ждать пока попадется очередная мелкая рыба в принципе могла одержать успех.

И вот туман наконец одарил меня видимостью на три шага вперед. Вдалеке виднелись только едва заметные очертания вздымающихся ввысь гор. А прямо передо мной, будто по мимолетной прихоти, ветер раздвинул камыши и подпустил ближе к берегу. Я уселась на свободный от острых камней местечко и сняла с плеча отданные мне на время удочки. Я со всей силы замахнулась и бросила леску в реку, оставив под водой только поплавок с приманкой.

Прошло полчаса, но никакого движения на поверхности и на глубине даже не виднелось. - Неужели рыба тоже не смогла выжить? - задала я вопрос сама себе

В ближайший час поплавок ни разу не дёрнулся. Холод все глубже пробирался в мое тело, сопровождаясь периодическим подергиванием конечностей. В момент отчаянья и легкой надежды я заметила, как на небольшом камушке, который виднелся из реки, торчала палка, прикрепленная ветвями к камню и глубоко засевшая в песке. А на ней, как по заказу, зацепилась довольно крупная рыбешка, на которую я рассчитывать и не собиралась. Такую возможность нельзя упускать, я кинулась ее доставать. Неподалеку местности бил ключ. Течение становилось довольно сильным. Я на обум пошла в реку, даже не взяв палки, чтобы удержаться на ногах под давлением воды, что в любой момент могла снести меня или мое тело и унести по течению. Вокруг не было ни души, лишь туман с камышами составляли мне компанию, создавая зловещую атмосферу. Ситуация безмолвно накалялась и пробуждала тревогу где-то глубоко в сердце.

Вдруг вдалеке послышались два выстрела из ружья. Тут же черные птицы разлетелись кто куда из своих гнезда, громко каркая. От испуга я потеряла равновесие, что с трудом держала. Вода зашумела, послышался громкий стук обо что-то.

После я помню только то, как истошным криком призывала к помощи.