По прозвищу "Сокол" (Том 4)

Глава 1

Зачитывался раньше бульварными детективами. Поезд, автобус, самолëт… Всего времени на сон не истратишь, а если не занять голову чем-нибудь пустым и бестолковым, будешь думать о том, что в очередной раз вместо мирной жизни выбрал капкан на шею и автомат в руках.

Герои бульварщины были на любой вкус. Любили дрянной кофе, дешëвые сигареты, бежевые плащи со шляпами. И общались с читателями, делясь своими колкими остротами и размышлениями.

Сейчас чувствовал себя героем детектива. Кровь, тело молодой девушки, сиятельный мрак катящегося к закату дня, смарт в руках.

Не хватало воя полицейских сирен, да что-то мне подсказывало, что за ними дело не станет, явятся в самый неподходящий момент.

Сглотнул.

Первым порывом было подойти ближе, проверить пульс, словно люди с перерезанными глотками могут быть живы. Не поддался страху, что охватывал порывами, вновь глянул на экран смарта. Роману я позвонил, а надо-то было Максиму. Ну и где там вся мудрость дяди Юры с просьбой не вляпываться всякий раз, а уйти при первой возможности?

Вот, попытался, и грязью облили из ушата прямо с небес.

Представил, что сейчас кто-нибудь зайдëт сюда. Обернусь, и наложат в штаны. Вспомнил, каким испуганным взглядом тогда смотрела на меня Маша, когда я решил выйти поработать в субботу...

А теперь всë будто как во сне и до невозможного в прошлом.

Медленно зашагал прочь. Хладнокровие взяло на себя бразды правления, отдавая чëткие команды. Люблю его, своë хладнокровие: если бы не оно, то я бы уже сотню раз успел оказаться в могиле.

Чëтко, без лишних эмоций, размеренными словами и движениями прямиком в кабинет Максима, не прячась от вездесущего ока охранных камер.

Как же это так? От безопасников не скрыться, но никто не заметил убийства Маши?

Убийца мог быть ещë тут. Отринул жуткую мысль, вряд ли. Судя по виду, девушка мертва с полчаса, если не больше. Едва ли преступник неуверенно переминался с ноги на ногу где-то неподалëку, уже давно ушëл.

И знал, куда надо уходить.

- У нас труп, - стало тошно от той будничности, с которой это сказал, заглянув в кабинет Максима.

- Возможно, криминал? По коням? - куратор утопал в облаке сигаретного дыма и мраке выключенных ламп. Насмешливость ответа пробрала до костей. А уж не он ли убийца.- Не шутите? - уже через мгновение Максим стал серьëзен до рвоты, вскочил со своего кресла. - Где?

Отвëл его в по-прежнему пустой кафетерий. Максим, вопреки ожиданию, не желал бродить в потëмках, заглянул в электрощиток. То, что мне показалось приглушëнным светом ламп, оказалось хитрой настройкой. С хрустом провернулся барашек, добавляя яркости тусклому дню.

Максим, как и я, остановился в десяти шагах от бездыханного тела. Надо отдать ему должное, обстановку оценил быстрее моего. Присел на корточки. На лице куратора в кои-то веки отразилось сомнение. Подобно мне, вырвал из кармана телефон.

- Бригаду медиков сюда. Охрану из пяти человек. Закрыть выходы до особого распоряжения под мою ответственность. Людей из "Ратника" и начальника охраны сегодняшней смены в кафетерий.

Взгляд на меня.

- Я не убивал, - зачем-то подумал, что ему необходимо моë оправдание.

- Знаю. Хотя и мотив у вас формальный был. Звонили кому-то ещë?

Закусил губу, но скрывать не стал.

- Детективу от "Айм-мита". Наверняка, пока приглядывали за мной, уже видели его.

- Как минимум знаю. Хорошо. Пусть, как приедет, позвонит вам, выпишу ему пропуск.

- Вот так запросто? Даже учитывая, что работает он на соперников?

- Люди вроде Романа работают на собственное чувство уязвлëнной когда-то справедливости. А ещë он может быть полезен. Кажется, смерть вашего друга только что получила новый виток.

- Вы так думаете?

- Я так знаю.

- И всë ещë хотите сказать, что это слишком грязно для "Айм-мит"? - меня бередило возмущением. Максим покачал головой.

- Нет. Хочу сказать, что для них такое слишком дерзко...

***

Ночь быстро заполнилась белыми халатами, бригада медиков из четырëх человек. Не знаю, как выглядит спецподразделение "Сорорита-течнолоджи", но эти ребята им не уступали ни в выдержке, ни в оснащении, ни в опыте.

Толстые ярко-оранжевые комбезы лоснились светоотражательными полосами. Ранец-аптечка, подсумки с анальгетиками. Упрятанные в пластиковые колбы, ждали своего часа инъекторы стимуляторов. Как вишенка на торте - гравитационные носилки, мечта любого санитара. Управляются через приложение для смарта, с окантованными краями, способны поднять и опустить любую тушу не более трëхсот килограммов.

Жаль, что Маше ничего из этого уже не поможет.

Явились они раньше охраны с полицией и трезво оценили ситуацию: не стали ничего трогать. В их руках явились диковинные измерители. Я посчитал, что моë любопытство здесь будет неуместно.

- Я отойду позвонить.

- Дочери? Здравое решение. Но лучше без подробностей, боюсь, не оценит.

Я кивнул ему в ответ. Оксанка моим новостям была не рада, но могла ответить лишь вздохом.

- Всë хорошо у тебя там? - спросил напоследок.

- Тебе самому-то как, лучше не стало?

После тех стимуляторов, коими обрабатывали моë тело, пока лежал в капсуле, гораздо лучше, чем днëм. А вот нос всë ещë сопливил.

Шмыгнул им, словно вместо ответа на еë вопрос, проговорил: - Могу вернуться поздно.

- Отмечаете Новый Год?

- Хотелось бы, но аврал. Сдача сроков и планов.

- Спасибо, что позвонил.

От ее благодарности веяло теплом домашнего уюта.

Начальник охраны успел явиться в сопровождении здоровенных ребят. Едва увидел тело, побледнел и как будто разом постарел на десять лет. Стоило отдать ему должное, там, где иные бы бормотали что-то бессвязное, он выбрал чëткие ответы: “да”, “нет”, “не знаю”.

Яснее не становилось. Ждали отчëта от смены о работе камер. Сотрудники безопасности готовы были с пеной у рта доказывать, что все машины работали, ни один объектив не вырубался. Конечно, их слова бы да на стол проверочной комиссии, но это уже вряд ли сегодня.

Я оглянулся. Люди всегда люди, даже если корпораты. Запертые в огромной башне, не ведающие о случившемся, тихо гомонили, выкладывая на стол одну смелую догадку за другой.

Какой-то словохот брякнул: – Убийство! И сладкая паника потекла меж рядами людей. Вскоре они догадаются, кого среди них нет, и им с ходу всё станет ясно.

- Алексей? Я приехал, - звонок от Романа не стал неожиданностью. Словно того и ждавший Максим появился со спины, вручил подписанное разрешение. Серая картонка листа казалась до непомерного тяжëлой.

- А это чтобы охрана не останавливала на каждом шагу.

Ещë один пропуск. Максим что, таскает с собой печатную машинку? Вроде, не выпускал его из виду, а он успел сгонять в свой кабинет…

Вышел сквозь толпу. Коллеги, лица которых не знал, голодными призраками тянули ко мне руки. Для спокойствия им хотелось знания, чтобы уж паниковать наверняка. Я же вспомнил, как обещал Маше пойти с ней на ужин, да так и не смог. Наш последний разговор прошёл на повышенных тонах.

Я отвечал вопрошающим молчаливым презрением и тихо качал головой, зная, что не скажу им ни слова. Они отставали с неохотой.

Охраны и в самом деле нашлось немало. Вооружëнная и не очень, будто у "Майнд-тек" появилась собственная армия. Хмурили брови, но сквозь инфовизоры быстро сканировали ви-ар код на пропуске, что сунул куратор.

Уже в кабине лифта ко мне заскочил человек, не сразу узнал в нëм Андрея. Сержант говорил, “хочешь узнать человека, кинь его посреди чрезвычайной ситуации и погляди”. Недисциплинированность быстро обращает пай мальчиков в разбойников, а уверенных в себе джентльменов в готовых рыдать на каждом углу детей.

Андрей оказался из последних. Я и до того видел в нëм слюнтяя, сейчас же он и вовсе выглядел жутко: всклокоченные волосы, покрасневшие от волнения глаза, тяжкое прерывистое дыхание.

- Нас ведь всех не расстреляют, правда?

- А должны?

- Не шутите! Что-то произошло, нас заперли и молчат. А у меня жена, ребëнок вот-вот родится, как они без меня будут?

Многозначительно положил ему руку на плечо. Андрею оказались чужды братские мужественные жесты, не оценил и не знал, как реагировать. Оставалось только моë красноречие.

- Всë в порядке и под контролем. Тебе есть из-за чего трястись?

Он неуверенно покачал головой, будто в самом деле пытался вспомнить свои прегрешения. Что-то мне подсказывало, что ничего серьëзней не вовремя сданного отчëта за ним не числится.

Когда лифт опустился на первый этаж, он успокоился. Я сунул руку в карман, мятые, невесть откуда взявшиеся купюры. Сунул парочку ему.

- Иди купи кофе или содовой. Или что ты там хлещешь, чтобы успокоиться?

- Колу с молоком.

Кажется, я только что узнал, кто в ответе за любимое пойло Свонсона.

Охранник взялся за ружьë, когда сделал шаг в сторону дверей. Я обошëлся без слов, документ Максима служил пропуском куда угодно. Интересно, на каком у них этаже Совет Директоров заседает? Туда с этой картонкой пустят?

Едва оказавшись на улице, почуял, как предновогодний мороз принялся кусать меня за щёки, нос, неприкрытые перчатками ладони. Свитера не хватало, чтобы удержать тепло.

Роман припарковал автомобиль неподалëку. Завозился, выбираясь наружу, а я подумал, как хорошо было бы уехать, и гори оно всë тут синим пламенем!

- Что случилось? - лицо детектива словно из мрамора секли, не сумел прочитать отпечатанное на нëм выражение. Его взгляд упал на выписанный для него пропуск. Кажется, мне удалось его удивить. - Всë настолько серьëзно?

- Серьëзней некуда.

Ощутил себя в паршивом детективном фильме: перекидываемся ничего не значащими фразами, многозначительно молчим.

Охрана неохотно пропустила нового гостя, но власть Максима была в моих руках.

- Вкратце, Алексей, - Роман затребовал экспозиции, пока лифт, поднимая нас на рабочий этаж, лениво гудел стальными тросами.

- Убита сотрудница.

- И?

- Она смогла узнать, что я работал на "Айм-мит", и хотела со мной поговорить по этому поводу.

- С вами? Не с начальством?

- Начальство изначально знало об этом.

Роман вскинул бровь, но лишних вопросов не задал. Профессионал! Знал, что к делу это не относилось.

- Охрана утверждает, что не было ничего подозрительного, а камеры работали как надо?

- В яблочко! - кивнул ему в ответ.

- Мда-а. Ведите...

***

С того момента, как покинул место преступления, мало что изменилось, разве что охрана умело справилась с толпой. Я пытался высмотреть среди рабочих Нину. Уверен, еë помощь понадобится многим. Штатный психолог, словно зарплата, испарилась, когда она так нужна.

- Полицию вызвали? - суховато спросил Роман.

- Уже едет, - в тон ему отозвался Максим. Вместо улыбки на лице куратора жëсткость, будто меж этими двумя увязла старая вражда.

- Тогда не будем ничего трогать до их приезда, но я могу осмотреть место преступления. Позволите?

Максим пожал плечами, пропуская детектива. Я молча следил за их разговором, пытаясь скрыть полные карманы любопытства. Я уже видел Романа в действии, там, в Тохиной квартире он проявил чудеса интуиции и дедуктивного метода и сейчас не собирался отступать от принципов Шерлока Холмса.

Каждый шаг выверен с точностью, будто шëл по минному полю. Вздымались крылья носа, как у поискового пса. Роман будто нюхом надеялся взять след преступника.

Того и гляди развернëтся, велит идти за ним и приведëт к убийце. Максим наблюдал не без интереса, я томился ожиданием.

- Часто она ходила в кафетерий одна?

- Нет. Она вообще не любила ходить сюда, - отозвался Максим.

- Даже на обед?

- Приносила с собой в судочках. Раздельное питание, диеты... - я даже знать не хотел, откуда Максиму всë это известно. Роман понимающе кивнул, а после перевëл взгляд уже на меня.

- Алексей, вы обнаружили тело?

- Так очевидно?

- По тому звонку да. Она назначила вам встречу?

Я покачал головой, с самого утра ведь еë не видел. Мало ли, чего ей там взбрело в голову?

- Хор-рошо, - сквозь зубы процедил детектив. Свет крохотного фонаря скользнул под стол, отмечая оставленные на полу следы. Захотелось глянуть на свои подошвы. Неужели у меня настолько грязная обувь?

Рядом ворох чужих отпечатков, свежих, только что натоптанных, и лишь мои вели к телу Маши...

- Запускаете роботов на вечернюю уборку?

Вопрос адресовался Максиму. Куратор решил, что хватит и простого кивка. Роман выдохнул.

- Кто-то хорошо умеет заметать следы. А ещë знает, когда и в какое время на полу будет чисто. До вечерней уборки ещë минимум два часа, но на момент убийства было чисто.

- Хотите сказать, это кто-то из наших? - тон Максима стал грубее. Настала очередь Романа качать головой.

- Хочу сказать, что "ваш" убийца знал две вещи: тело обнаружит Алексей, а второе - жертва прекрасно знала убийцу.

- С чего вы взяли?

- Все стулья поставлены в паттерне, который заложен в роботов, а тот, что напротив, немного под углом. У них с убийцей состоялся разговор, дальше вы видите сами.

Максим нахмурился.

- Умно. А что мешало убийце запустить роботов повторно? Или что, всë это не недочëт уборочных ботов?

- Не стану отрицать и этого варианта, но в таком случае либо боту что-то помешало задвинуть стул правильно, либо в мире пробудилось божество, ответственное за жутко странные совпадения. Есть ещë причина так считать: преступник желал, чтобы здесь остались следы жертвы.

Они вдвоëм пришли к каким-то выводам и уставились на меня. Почувствовал себя, словно в парилке.

- Меня вы из списка подозреваемых вычеркнули? - спросил у обоих, сам не зная зачем. Повëл плечами, расправляя свитер.

- Нет. Но этот вариант слишком прост для всего дела, что было заварено вашим появлением, - Роман умел успокоить. - Убийце требовалось, чтобы остались две дорожки следов, ваших и жертвы.

- А какой от этого толк? Посадить, бросить меня за решëтку? Кинуть тень? - до жуткого хотелось знать мотив маньяка, что льëт кровь уже второго знакомого мне человека. На этот вопрос у куратора с детективом не было ответа, зашли в тупик.

С досады хотелось кусать губы. Вместо этого выдохнул, запрокинул голову, зажмурился. Жутко хотелось принять душ, выпить пива, лечь спать. Смерть, утащившая сегодня в своих лапах Машу, гоготала, убеждая, что до этого мне ровно как до рая.

- Мария… Так звали вашу сотрудницу? – переспросил Роман, решив разбить застоявшееся молчание. Максим кивнул. – У неё личная квартира или корпоративные апартаменты?

- Второе. Ей негде было жить. Одним из условий её работы на корпорацию было

предоставление жилья с возможностью отработки в течении десяти лет.

- И много ей ещё оставалось? – я выплюнул вопрос. Максим смерил меня взглядом, но Роман кивнул, его это интересовало тоже. Куратор не стал утаивать и пожал плечами. Охота пуще неволи…

- Прилично. Увы, я не могу раскрыть всех подробностей. Корпоративная тайна, сами понимаете. Но я уверен, вы найдёте способ узнать, что кроется за этим словом. Это важно?

- Может быть, да, может быть, нет. Ещё не знаю. У вас нет ключ-карты от её жилья? – Роман устало опустил взгляд. Словно ему надоело вторгаться в чужие квартиры, словно какой-нибудь вор. Максим прищурился, но похлопал самого себя по карманам, прежде чем выудил пластиковый прямоугольник.

- Обратитесь к администратору внизу, я передам свою санкцию. На всякий случай, номер 66-84-57.

Какой красивый, обыденный набор цифр!. Вспомнился парень из взвода, что называл их «повседневными», встречающимися каждый день. Максим продолжил, уже обращаясь ко мне.

- Пойдёмте, Алексей. Я отвезу вас домой. Надеюсь, не станете возражать? – вопрос прозвучал без возможности отказаться. Я прочистил горло, но вместо ответа попросту кивнул.

Роман остался наверху, мы спустились вниз на лифте. Мне смотрели вслед кто с завистью, кто с сочувствием. Казалось, вижу, как в головах людей роятся домыслы: я убийца, и дабы не свершился самосуд, куратор уводит меня под своим надзором. Иным была милее история, где я – сам пострадавший, и Максим жаждет закрыть меня собой от вездесущих взглядов.

Сам я ничего не думал.

Максим остановился на мгновение у стойки администратора. Девочка, сидевшая за столом, была обескуражена творящимся в офисе безумием, ей уже успели донести про убийство. Такого ждёшь меньше всего, устраиваясь в одну из перспективнейших корпораций мира.

У Максима оказалась чарующая улыбка. Поправив солнцезащитные очки, он сумел убедить её в том, что ничего страшного не случилось. Подойдёт человек, даст ключ карту, надо оформить её на номер. На миг захотелось взять его в свою игровую команду. Покачал головой, прогоняя наваждение.

- Вот так просто? – спросил, когда оказались на улице. – Ни полиции, ни показаний? Отпустите домой и лично подбросите? Не думали о карьере в такси?

- Ёрничаете, Алексей. Это хорошо, за насмешками пытаетесь скрыть собственный страх. Садитесь в машину и ответьте на вопрос не мне, хотя бы самому себе: вам правда хочется провести не только сегодняшний вечер, но и пару последующих в застенках тесной душной допросной камеры?

Я приоткрыл рот, чтобы ответить, но тут же понял, крыть мне совершенно нечем. Согласно кивнул, дёрнул на себя дверцу автомобиля, та легко поддалась. Запрыгнул в салон и закрыл глаза…

Глава 2

Запах чужой машины будоражил ноздри.

Почуял резкую потребность лишь в одном: проснуться сразу в рабочей капсуле посреди заданий полковника, сомнений Глеба, недовольного ворчания Свонсона. Потому что сколько бы недомолвок не хранило в себе противостояние Пустельги и Гунгнира, оно проще, ближе, понятней.

И не такое кровавое.

Там можно переиграть, позвав Юшку, попросить, загрузи! И она выудит откуда-то из под полы второй шанс.

Поймал себя на том, что прошу системную деву явиться, когда медики выносили тело Маши. Буднично, на новомодных гравитационных носилках, скучающе управляя ими с приложения. Чëрная простынь прятала кровавый след. Кому-то из этих ребят сегодня выпадет жребий ехать к родственникам, бубнить под их плач заученную и тысячи раз повторëнную речь. Не потому, что им всë равно. Просто лишь, отстранившись от чужого горя, можно сохранить здравый смысл.

Представил себя на их месте, стало не по себе.

Полиция примчалась с небольшим запозданием. Краснолицые и суровые, устало глядели на очередной труп за эту ночь. Были немного обескуражены, редко их пускают в святая святых, верхние корпоративные этажи.

Почему-то надеялся выцепить среди них взглядом Сашку, а ведь тут даже не его участок. Ему наверняка уже обо всëм доложили, а он даже не позвонил.

Чëрт с ним!

- Завтра работаем в прежнем режиме? - спросил, когда Максим сел за руль. Куратор поправил солнцезащитные очки, на миг задумался, ища ответ в размышлениях.

- Вы в порядке, Алексей?

- В полном.

- Не чувствуете злости, раздражения?

Кажется, такие же вопросы задавал психолог, выдавая мне справку о том, что я пригоден к мирной жизни и не нуждаюсь в реабилитационных курсах.

- Не знаю. Хочу домой и спать.

- У вас железные нервы, Алексей. Ничуть в вас не сомневался.

- И вы по-прежнему не ответили на мой вопрос. Работаем?

- Желаете забыться в дурмане игрового сна? Тогда мой ответ нет.

Хотел было спросить почему, да не стал, просто смерил куратора изучающим взглядом. Знаю Максима, он не удержится и расскажет всë сам.

- У вас три попытки, Алексей, три возможности провалиться. Сейчас вы выглядите как тогда, когда я буквально вырвал вас с края пропасти. Готовы на глупость, лишь бы забыться. Перебить одну свалившуюся проблему решением вороха других, словно желаете победить качество количеством.

- А разве не для того делаются игровые сны?

- Эскапизм наших клиентов и эскапизм сотрудников - вещи разные.

Какие умные слова он знает! Я такое разве что в ролике про объяснение смысла игры однажды слышал.

Уход от реальности – защитный механизм организма. Спрятаться в вымысле от суровой реальности. Дети и подростки от таких методов решения проблем в восторге.

Жаль, что мне давно не четырнадцать.

- У следствия будут к вам вопросы. Вряд ли сегодня, но завтра точно, - Максим словно оправдывался, почему мне не стоит завтра переступать порог офиса. Я выдохнул. А мне-то думалось, что моя жизнь хоть сколько-то начала устаканиваться.

Подумал, что лучше бы остался с своими проблемами там, в грязной подворотне, чем принял помощь этого улыбчивого беса.

Хитрый, словно лис, Максим буквально за шкирку втащил меня в проблемы, и все прежние переживания начали казаться мелочью на фоне того, что теперь сыпалось на голову.

- Максим, я устал.

- Вообще-то это людям свойственно, - куратор кивнул.

- Да нет же. От всего... вот этого. Устал. Мне казалось, что после того, как побывал в горячих точках, уже нет того, что сможет меня удивить, что сможет прижать к ногтю и дать почувствовать себя абсолютно беспомощным.

- К чему вы клоните?

- Что на войне, что в игровых снах я... Ну, там можно взять автомат и...

- Перестрелять всех, кто с тобой не согласен? - свет фонаря, мимо которого проскочили, лишь на миг выхватил его широкую, словно у чеширского кота, улыбку, которая сгинула мгновением позже. - Простите, Алексей. Неудачная шутка. Я вас прекрасно понимаю; там вы отвечали за себя, за жизнь подчинëнных, вот, в принципе, и всë. Многое и впрямь можно было решить удачной автоматной очередью. Жми спусковой крюк и верь в лучшее, потому что иного нет. Верно?

У меня пересохло в горле, а потому просто кивнул в ответ. Максим выдохнул.

- Понимаю. Наверно, мне стоит попросить у вас прощения за то, что втянул в эту... борьбу корпораций.

- Ваша борьба… Почему она вот такая? Подковерная?

- Предпочитаете, чтобы было иначе? Хотели бы пустить дочь гулять по улицам, когда мы с Сорорита-Течнолоджи решим выяснить, чьë новое ноотропное лучше?

А я как-то успел и забыть, что Майнд-Тек ещë и лекарства производит...

- Не хотелось бы.

- То-то и оно, Алексей. Бойни плохо влияют на бизнес. Кровавые бани не привлекают людей, их привлекают улыбки, радушие и распростëртые объятия.

- А вот гибель Маши это что из перечисленного?

Кажется, в кои-то веки мне удалось уязвить самого Максима, от неожиданности он чуть было не пропустил поворот. Но я знал, как-нибудь выкрутится, не зря его считали мастером слова.

- С Машей, как мне кажется, всë очень и очень неоднозначно. Но... выкиньте из головы. Я потому и не желаю видеть вас в офисе на все праздники. Отдохните, посмотрите на мир под другими углами. Глядишь, когда отзвенят рождественские колокола, проблема решится сама.

Звучало так, словно он успокаивал не меня, самого себя.

Точно дурной знак!

- А Роман?

- Мы будем с ним работать ,даже несмотря на то, что ему платят конкуренты. В конце концов, кажется, он подобрался близко к какой-то разгадке. Лучше скажите вот что, почему вы отказались?

- Почему я что?

- Отказались, Алексей. Он выглядел так, словно поймал здоровенную рыбу за хвост, Правда, по каким-то причинам считал, что исключительно вы можете его подстраховать. А мне не поступало вестей, что в Айм-Мит закончились профессиональные военные. Итак?

- Я... Мне хочется, чтобы дочь была в безопасности, и находиться с ней рядом, когда ей тяжко.

- Не осуждаю. Что ж, Алексей, достойный выбор. Оказывается, чтобы ни говорила про вас Нина в своих отчëтах, вы закостенелый солдат, но способны расцветать характером под действием окружающих факторов. Хорошее качество. Я уже говорил, что вы мне нравитесь?

Мы приехали, я вылез из машины и вздохнул. Неприкаянным призраком, укутавшись в покрывало из снега, сиротливо ждала своего часа давно позабытая мной “Рысь”.

Максим уехал, а я нашëл странное успокоение в том, чтобы вытащить щëтку и наконец почистить автомобиль. Заодно и собрался с мыслями.

Первым делом - не думать про Машу. Забыть еë улыбку непросто, но и не такие исчезали из моей жизни. Не дать Оксанке узнать о случившемся, хватит с неë беспокойства! В голове складывался до безумия простой, но надëжный план, и я словно драгоценность понëс его домой.

***

- Пап? Ты... как себя чувствуешь? - Оксанка встретила меня ворохом медикаментов на входе. Судя по содержимому еë рук, она минимум ограбила аптеку.

Я как будто и забыл, что у меня насморк после вчерашнего. Исправно дышащий (не иначе как от пережитого шока!) нос вдруг засопливил. Ну, спасибо за напоминание!

- В норме, но завтра на работу не пойду, - чуть было не сболтнул лишнего. Зачем ей знать про то, что случилось в офисе Майнд-тек?

- Садись сейчас же. Я чай тебе сделаю и бульон приготовила.

- Ты это всë откуда взяла? - кивнул на картонные коробки, что она отчаянно прижимала к груди. Нимескал, Фальгурид, Жанькушай… На миг показалось, что если прочту все названия, ненароком вызову Сатану.

- Да так... были сбережения. Давай куртку.

От еë желания помочь веяло домашним уютом и заботой, даже не знал, что они могут быть настолько приятны. Оксанка проявляла чудеса расторопности. И как только умудрилась с занятыми руками закинуть куртку на вешалку? Может, ей в фокусницы пойти?

Тучка драла когтями когтеточку. Лентяй робот - пылесос старательно тыкался оптической мордой в обновку, пушистую подушку-лежак. Кошка уже получила свои подарки на Новый Год.

Оксанка прочитала мой взгляд и, как будто извиняясь, принялась оправдываться.

- Взяла немного, у тебя там было на кухонной полке. Ничего? Я потом верну, как стипендию дадут...

- Пустое, - махнул рукой. - А с чего вдруг такая щедрость?

- Да вот заметила, что она начала диван драть и подумала, сколько мороки будет. А в магазинах распродажа...

Еë наивности можно позавидовать, девчонке хватало смелости верить в распродажи.

Сел в кресло, устало выдохнул. Она вертелась возле меня, словно ласка, не зная, с какого боку подойти. Смелости набралась не сразу.

- Пап, мне...

Я посмотрел ей в лицо, наверное, слишком пристально, и она отшатнулась. Смешно наморщила лобик, удивлëнно поинтересовалась.

- Пап, ты чего? На лице что-то?

Лишь рамки приличия не позволяли ей нырнуть поближе к зеркалу и рассмотреть себя с ног до головы. Видят боги, я долго бежал от этого разговора, боялся даже допустить мысль о нём.

- Оксан, расскажешь, какая она?

- Да кто? - она нахмурилась ещë больше, а я вздохнул.

- Твоя мать.

Девчонка села за стол, пожевала губами. Закачался в руке пакет с печеньем, так и не оказавшись на столе. Исходила паром чашка ароматного чая, а мне казалось, что именно так пахнет напряжение.

- Я же тебе рассказывала... прежде.

Я покачал головой.

- Нет, Оксан. Я про другое. Веришь-нет, но я не помню, как мы с ней встретились. Не помню даже, что встреча вообще была. Потому-то и было сложно поверить, что у меня есть ребëнок.

- А документы? - наивная девчонка верила в непреложность силы бумаг, да и в твëрдость поставленных на них подписей с печатями. Мой же опыт показывал, что мошенники сварганят любую бумажку...

- А что документы, Оксан? Если тебе завтра подсунут под нос бумаги, что я террорист Али-Баба, а в шкафу прячу сорок разбойников, ты же не поверишь?

- Ну-у, в свете недавних событий... - девчонка неопределëнно склонила голову набок. На душе стало горько, но сложно отказать ей в правоте.

- У тебя есть еë фотографии?

- Я же показывала, когда только... Ну, ты ещë полицейского тогда привëл домой.

Было дело. Кажется, я даже пристально вглядывался в неё, а сейчас всë выветрилось из головы.

- А ещë есть?

Короткий, почти ничего не значащий кивок стал мне ответом. Она молча зашагала в свою комнату, а я раздумывал, неужели снова умудрился еë обидеть?

Оксанка вернулась с планшетом в руках, тем самым, что получила от тëти Тони в подарок. Экран вспыхнул тусклым. На белом полотне документа строки конспекта с до строгого красными правками на полях. Что-то про глубинность сна. Видать, девчонка и правда взялась за ум.

Где-то в груди почуял совершенно лишний укол гордости.

- Странно, наверно.

- Что странно? - переспросил, когда она села рядом. Оксана лишь повела плечами.

- Я столько тебе о ней... нехорошего говорила, а тут вот… фотографии еë храню. Честно, сама не знаю, зачем. Даже не пересматривала их ни разу с того момента, как приехала. Думала, буду скучать.

- Скучать? - я готов был прикусить язык. И откуда эта манера односложно переспрашивать? Оксанка не обратила на это внимания и попросту кивнула.

- Ну да. Я... Ну, мы же всë-таки люди. Нам на парах говорили, что человеку свойственно запоминать плохое, минуя хорошее. Сны в данном случае как защитная реакция мозга на возможность даже из плохого выжать положительный опыт. Что-то ещë было про психологию и Стокгольмский синдром. Я сохранила фотографии, думая, что смогу отыскать что-то хорошее в своëм прошлом и в ней. В себе самой. Не сейчас, потом. Ведь время лечит...

Глаза у неë были на мокром месте, а я вдруг понял, что за годы службы обрëл толстую корку брони против нежданной чужой сентиментальности.

- Нет, ничего. Думала тысячу раз, может, удалить? Папка мозолила глаза, но всякий раз передумывала. Выходит, не зря...

Пара кликов по матовому экрану, и иконки изображений поспешили растянуться, показать себя во всей красе.

- А зовут еë как?

- Жанна, - Оксанка почти поперхнулась именем. С фотографии на меня смотрела юная симпатичная девушка с до невозможного хмурым выражением лица. От фотографии к фотографии она теряла прежнюю красоту. Мешки под глазами, морщины, заострившийся неприятный взгляд, словно вечно недовольна...

Сарказм нашëл потеху в том, чтобы утверждать, жизнь со мной сделала бы еë только хуже. Добавила бы веса на бока, морщин на лоб, заострила бы уголки рта книзу, потому что в деле разочарований мне нет равных.

- Хочешь, я их удалю? - девчонка подняла на меня заинтересованный взгляд. Словно от одного факта, что она сохранила фото на планшете, я должен был впасть в ревность.

Я поискал внутри себя хоть что-то, кроме холодной гнетущей пустоты. Равнодушие скрашивалось лишь теплом благодарности: кто бы что ни говорил, а дочь мы смогли создать великолепную.

Я сел на еë кровать, возмущëнно застонали пружины, покачал головой.

- Да нет, пусть остаются. Есть же не просят. А вообще поступай, как знаешь.

- Пап, а ты почему спросил? Ну, прежде тебе неинтересно было, есть она, нет еë… Для тебя словно фантик от конфеты, развернуть да выбросить.

Не сразу нашëл, чем ответить. Пожал плечами.

- Подумалось, вот как было бы, сложись всë иначе, запомни я и встречу с ней и ту ночь? Притащил бы к себе домой или нет? Смог бы утонуть в кашках-какашках, в быте подгузников, отрыжке и вечном духе парного молока?

Оксанка улыбнулась моим перечислениям.

- Думаю, что смог бы. Неужели с детьми хуже, чем на войне?

- С последней я годами возился, а вот с детьми дел не имел. Просто задумался, а могло ли сложиться иначе?

- И к какому выводу пришëл?

- Ни к какому.

Оксанка погасила планшет, отложив его в сторону. Разодетая в домашнюю пижаму, она пахла тёплым сытым уютом. Завидую еë будущему мужу, возвращаться к такой в радость.

Дочь заглянула мне прямо в глаза: - Пап, а ответ за ответ дашь?

- Смотря что спросишь.

- Дедушка... ну, твой папа, ты говорил, что он был... Не знаю… Недобрый человек. А что ещë про него скажешь?

Хотел было спросить, зачем ей, да передумал. Сам ведь только что невесть по каким причинам полез ворошить ей старые раны. Пришëл мой черëд отвечать.

- Недобрый. Недовольный, злой. Пил много, находил особую прелесть в том, чтобы помимо прикладывания к бутылке поднимать руку на нас с матерью. Может, тебе лучше про... бабушку? – чуть было не поперхнулся. Вот уж не думал, что когда-нибудь назову так собственную мать! Оксана покачала головой.

- Не надо. Мне бабушка Тоня про неë уже рассказала. Добрая, хорошая... затравленная.

Как же точно тëтка сумела описать! Ничего лишнего, даже добавить нечего.

- Просто я когда маленькая была, мне казалось, что у плохих родителей сплошь плохие дети. Пойдут по стопам. Я и с мальчиками потому не встречалась, представляешь? Иногда ложилась в кровать, закрывала глаза и тут же представляла, как кричу на собственного ребëнка. Как злость кипит, валится на него потоком грязных слов, а он не понимает за что и почему? И самое жуткое, я не понимаю сама.

- А сейчас, зажмурившись, представляешь другое?

- Стараюсь ничего не представлять.

Я глянул на часы. А разговор-то затянулся, время ложиться спать. Оксанка поддержала мои начинания в этом направлении. Я быстро покинул еë комнату и первым нырнул в душ.

Совесть, приглушëнная, но не дремлющая, голодно смотрела на меня и лыбилась, представляла, как будет ночь напролëт жевать неудобными вопросами.

Послал еë к чертям и велел заткнуться. Грубость сработала. А когда моя голова коснулась подушки, я ощутил лишь теплоту отопления и усталость, словно все живы, здоровы, а меня не закрутило в жутком водовороте событий.

Закрыл глаза и тут же понял, что проваливаюсь. Прежде бы вздрогнул, а сейчас поддался порыву. Гири усталости камнем заставили ухнуть в пропасть липкого сна.

Снился коридор Неппера.

Наверно, мне даже следовало удивиться...

Глава 3

Вспомнил, как спешил зайти в кабинет к Миллеру первым, теперь же торопился первым из него выйти.

Йоханес помедлила. Как и положено порядочной женщине, решила задержаться. От еë неспешной походки веяло уверенностью, а ещë знанием, что я захочу с ней разговора.

- С чего это ты вдруг решила работать на пару со мной?

- А ты возражаешь?

Я не нашëлся, что ответить, а она тут же выдохнула.

- Наслышана о твоих действиях, Сокол. Миллер хоть и не говорит этого тебе-то уж точно, но ты показываешь наибольшую эффективность среди оперативников. Кажется, у Глеба появился конкурент.

- Да ну?

- Что-то вроде того. Инициативен, работаешь на совесть. Не всегда чисто, но трещинку оставляют и на кувшине, чтобы боги не обижались...

- Ну, допустим. Ты решила выдать мне похвалу авансом, ожидая взамен чего-то? Петушка хвалит кукуха, за то, что её хвалит петух?

Смысл исковерканной мной пословицы до неë не дошëл, она неприязненно поморщилась, но кое с чем, похоже, угадал.

- Мне нужна помощь, Сокол. Ищу внештатного сотрудника. Собираюсь прижучить крупную шишку в Гунгнире.

- Миллер в курсе?

- Это одна из причин, по которой я решила обратиться к тебе. Официально ты не работаешь, просто наëмник со своими целями. Чего ты жаждешь? Заработать денег или просто ищешь себе применение на послевоенном поприще, потому что не видишь себя с мастерком в руках или у станка?

- Мы не про ПТСР говорим. К слову, если бы я ушëл сразу же после брифинга, не дожидаясь тебя, то что?

Йоханнес выдохнула, словно умудрëнный жизнью старец.

- Мужчины! Им всегда кажется, что они могут в непредсказуемость, - она широко улыбнулась. Если бы не знал, что Светлана занята изучением гаремных правил в своей капсуле, то запросто мог подумать, что роль американки отдали ей.

Меня так и подмывало спросить, как же такая хитрая, пронырливая и всезнающая угодила в капкан Гунгнира? Там нашлась девчонка похитрее?

Язвить не стал, передо мной замаячило ещë одно задание. Грех сводить рабочий интерес на пустословие.

- Допустим. Что за шишка-то? И чем насолил лично тебе?

- Не насолил, насолила. Та, из-за кого я оказалась в застенках Гунгнира.

Ага, выходит, и правда сыскалась девчонка хитрее, чем она, и Йоханнес решила не играть с ней в поддавки, а попросту избавиться от конкурентки.

Американка продолжила: - Секретарь Эмма Воук. Наши личные отношения с ней тебя не касаются, но она сдала меня Гунгниру.

- Тебе правда нужен я для того, чтобы от неë избавиться? Знаю, там, в плену, с тобой делали много неприятных штук, но выглядишь ты вполне боеспособной.

- Выгляжу, Сокол. Только выгляжу. Подумываю подать прошение на перевод из боевого оперативного крыла в поддержку.

- Что это за крылья такие вообще?

- А Глеб тебе ничего не рассказал? Риторический вопрос, это же Глеб... - она удручëнно выдохнула, не иначе прежде была на моëм месте. - Всë просто, Сокол. Пустельга, как организация, хоть и монолитна, но тут есть свои отделы. Боевые оперативники исполняют приказы, что поступают свыше, а поддержка работает в инфополе. Ищет новых сотрудников, формирует образ для наших руководителей в СМИ, подчищает хвосты за боевыми, организовывает возможность эвакуации.

Я кивнул, давая понять, что всë понял. Оказалось настолько просто, что мог бы и сам догадаться.

- С того момента, как побывала в плену, ситуация стала хуже. Кошмары, видения… Дитрих выписал что-то психотропное и для успокоения. Иногда помогает, иногда не очень. Джекпот – хороший парень, но его бригада больше похожа на выездных медиков с пушками.

- Как же он воюет? Закидывает боевиков шприцами с фуфломицинами? Разведëнный сахар им по баснословным ценам толкает?

Кажется, мне удалось еë рассмешить, Йоханнес бросила в ответ неловкий смешок.

- У него свой стиль. Видишь ли, Сокол, нас со всех сторон окружает техника. Что и говорить, даже в твоей винтовке индийской...

- Я еë уже сменил на "Айдола".

- Звуковое оружие? Тем не лучше. Знаешь принцип работы? Там многофакторная система. Конечно, я малость утрирую, это оружие слишком простое для того, чтобы его можно было взломать при помощи хакерских протоколов. Но взломать можно машины, туррели, инфовизоры противника, импланты.

- Ты же говорила, у него медики...

- А он сам снайпер с медицинским образованием. Его хакеры отслеживают взаимосвязь имплантов в боевиках. Знаешь, что многие из Гунгнировцев - брошенные на произвол судьбы послевоенные калеки? Мало кто хочет до конца жизни гадить под себя, а вот получить шанс и возможность отомстить бросившим их обидчикам из рук выпускают немногие.

- А Глеб говорил, среди них сплошь военные преступники... - вспомнил, как тогда, после допроса, шпион прирезал рыжего мальчишку. Йоханнес кивнула.

- А Крошка дезертир и насильник. Нас тоже не из белых и пушистых набирают. И лучше тебе не знать, что мне приходилось делать с твоими соотечественниками в застенках ЦРУ.

- Ну, допустим. Значит, ты не в боевой форме, но отряд-то у тебя есть. Грамотный руководитель ценней добротного штурмовика. Уверен, в твоих рядах есть парочка...

- Она засела в охраняемых Гунгниром апартаментах, и это малая проблема. Гунгнир - не бюро добрых услуг. Там принято избавляться от людей, переживших свою пользу. Эмма прекрасно знает об этом, а значит, ещë не выболтала и половины сведений.

- Если оно так, почему от Миллера скрываешь? Думаю, он первым поставит печать и три подписи под еë устранение.

- Подавала, - обречëнный вздох стал мне ответом. - Но он наотрез отказался. Сказал, что не станет рисковать людьми ради еë устранения, и что сведения, которыми она может поделиться, не проблема Пустельги.

Я нахмурился и покачал головой. Помимо хитрости у этой женщины было умение запутать.

- То есть как “не проблема”? Почему?

- Ты ещë новичок в нашем деле, Сокол, а потому многого не знаешь. Выдающиеся оперативники, что командуют собственными группами, имеют помимо пристрелянных и притëршихся друг к дружке бригад ещë и зону прикрытия. Информаторы, поставщики, связные.

- Разве этим не обеспечивает крыло поддержки? Только что же про него говорили...

- Обеспечивает, но не полностью. Ты вон оружие покупаешь у Елены, думаешь, она одного твоего члена ради здесь ошивается? Мы ходим к ней как на работу перед каждым вылетом обновить снаряжение, заказать... особые игрушки. Но чего-то, случается, нет даже у неë. Тогда на помощь приходят те, кого можно подцепить со стороны. Слышал, что сказал Миллер? Эвакуация своими силами до подконтрольной территории?

- Ну! - я развëл руками.

- Круассаны гну, - в тон мне с небольшим раздражением отозвалась женщина. - В таких случаях приходиться полагаться на зону поддержки. Связи, мальчик, могут многое. Где-то укроют, когда у тебя кишки наружу, и зашьют лучше, чем в приëмной Хауса. А где-то достанут пушки прямиком на месте, помогут с жильëм, транспортом и документами. Полезные люди. Эмма была моим секретарëм, я проворачивала через неë много чего, а потому у неë остались адреса, имена... Мои люди в зоне прикрытия начали исчезать и таять, понимаешь?

- Как минимум мотив мне ясен. Слушай, ты читала "Ведьмака"?

- Какая-то сказка с твоих варварских земель? - выражение еë лица дало однозначный ответ. Эх, а ведь в наше время его успели признать международной классикой...

- Не суть. Но там главный герой не работал за бесплатно.

Йоханнес быстро смекнула, в какую сторону дует ветер.

- Что ж, деньгами, как Миллер, я отплатить смогу вряд ли, однако поделюсь с тобой связями и дам контакты людей. Полковник давал тебе папку с наëмниками? - кажется, это ни для кого не секрет, так к чему отрицать, если все и так знают? Я кивнул, а она продолжила: - Там сможешь найти ребят покрепче, покруче, посерьëзней. И ещë кое-что. Миллер сказал, у тебя нет медика в команде?

- Не соврал.

- У меня в отряде есть перспективная девочка, Зайчик. Наëмница, как и другие, каких обычно ты берëшь. Перейду в крыло поддержки, и мне еë услуги станут не по карману; платят там пожиже, чем в оперативном-боевом. Я себе на пенсию заработала. Передам еë пока в твоë распоряжение. Постарайся не погубить на первой же вылазке.

- И чем она такая перспективная? - ждал, что вместо объяснений из недр системного кода явится Юшка и тут же поведает в подробностях про особенности, навыки, способности…

Но дочь гибернационной капсулы потерялась где-то среди строк. Йоханнес пожала плечами.

- Восемь лет учëбы на медицинском, аспирантура, защита диплома. Три года практики в боевых условиях. Отбилась в одиночку от троих штурмовиков в Ново-Ливанском конфликте, что прямо перед Мироновской разгорелся, знаешь наверняка...

Я неопределëнно кивнул, Йоханнес сглотнула.

- А теперь иди подготавливай свою группу, завтра с ней перезнакомитесь. Составим план действия, и уж тогда...

Спорить не видел смысла.

***

Сон проглотил подробности.

Мне почему-то думалось, что стоит Йоханнес продефилировать бëдрами, уходя прочь, как Юшка наконец покажет себя и заявит что-то вроде того, что “у каждого задания есть норма времени на исполнение”. Ларри, устроивший мне встречу со своим начальством, не станет ждать. А если пропущу лабораторию и четырнадцатый отсек в серверной, Свонсон разочаруется и вместо награды пожмëт плечами.

Она не спешила давать о себе знать.

- Юшка? - позвал персонального ассистента. Иногда хватало и мысленного порыва, чтобы она явилась в искристом блеске, но не сегодня.

Не появилась, не ответила, не обозначила своего присутствия. Обиделась, что ли? А может, какая системная ошибка? Спрошу потом у техников.

Сон спешил, боясь не успеть. Вот только что мы разговаривали с американкой, а вот я уже стою перед Еленой. Купил инфовизорные маски со встроенными тубусами фильтров противогазов, Защитные накидки на тело, оберегающие от химического воздействия летучих веществ, присмотрел пару силовых наручей на обе руки, сменил компенсаторные накладки на стопах и коленях.

- Как тебе Айдол? - потягиваясь, словно кошка, торгашка хотела знать, понравился ли мне еë сюрприз. Врать не стал, винтовка показала себя неплохо. Странно только, что при загрузке игрового сна у меня не было возможности ни распределить очки навыков, ни проверить ветку привычки.

- Собираетесь влипнуть во что-то масштабное? - она допытывалась, подходя всë ближе. Женственный напор был суров, рубаха и штаны слетели с меня быстрее, чем я успел это осознать. Бельë будет следующее.

- С чего ты взяла?

- Вы словно решили идти ко мне по очереди, и все берëте одно и тоже. Защита, маски... Не совпадение же, правда, красавчик?

- И за сколько ты продаëшь подобную информацию заинтересованным людям?

- Что ты, котик! - её лицо исказила непритворная обида. - Разве я могу променять возможность гладить эти плечи, руки, торс на какие-то пошлые деньги?

Говорила так, что я почти поверил, но сдавалось мне, если не Миллер, то Глеб еë уже давно проверил, а значит, беспокоиться нет нужды.

Добавил к своему арсеналу финского "Вепря" - GWAR-17. Чаквартанне не ровня, но на неë и не равнялся. Вепрь неприхотлив к погодным условиям, Магазин на двадцать пять патронов, возможность установить точную отсечку при стрельбе короткими очередями, совместимость с купленной мной инфовизорной маской.

Словно в довесок шла приписка: увеличивает на +1 уровень способность "Оглушающий удар". Отбойная накладка на приклад, чтобы отправлять противника в нокаут, шла в комплекте.

Пистолеты даже смотреть не стал, Ригглер ещë даже в бою опробовать не успел. А вот швырятель гранат EAGLE показался достойным приобретением: позволял прямой наводкой или лёгким навесом стрелять из укрытия. Подсумок с десятком гранат с полок магазина перекочевал на мою разгрузку.

Ребята тоже не остались без обновок. Акуле достался карабин М-16. Старьë по нынешним меркам, да его дело не стрелять, а править дронами. Приведу его сюда после, выберет игрушки по нраву.

Крошку с его любимым пулемëлом в узких коридорах горнодобывающего комплекса представлял с трудом, в бой пойдëт с дробовиком. Как дополнение и оружие подавления лёгкой техники подошло облегчëнное ружьë WU-224. Не на танках же там будут Гунгнировцы кататься?! А против турелей вполне хватит.

Зайчик числилась ещë под командованием Йоханнес. Надеюсь, сама подберëт ей оружие, не маленькая. На всякий случай прикупил ещë парочку инфовизорных шлемов, вспомнил, как во Вьетнаме остался без своего.

Для нас с Акулой выбрал бронежилеты облегчëнного типа, по весу от куртки не отличишь, а обеспечивают защиту до четвëртого уровня, абы чем не прошьëшь.

Джону достался тяжëлый каркасный полудоспех. Ну, так великану. В случае чего все шишки на свою бестолковую голову ему и собирать...

Убить его теперь можно было разве что из крайне тяжëлых пушек.

Из магазина буквально оказался в самолëте. Что за чертовщина? Мозг прежде мягче обрабатывал подобные переходы, а сейчас буквально вытянул из-под Елены.

От резкой перемены застонала голова, поток резко свалившейся информации готов был разорвать меня изнутри.

- В порядке, босс? - рядом сидевший Джон пихнул в плечо. Посмотрел в его упрятанное под маску лицо. Как будто если скажу “нет”, то на широкой ладони великана явятся таблетки от давления...

- В полном. Немного задремал, неприятное приснилось, - оправдание само легло на язык. Здоровяк пожал плечами, буркнул "бывает" и тут же потерял ко мне интерес.

Финальный брифинг оказался скуп и почти пересказывал то, что уже слышал. Германия, территория под контролем Гунгнира. Для сохранения порядка там уже второй год тусуются польские миротворцы, планомерно отстреливающие мародëров.

Встретит свой человек. Добираться будем разными путями. Наша группа из девяти человек обязана была разделиться на три, прежде чем приступим к выполнению задания.

Перед вылетом нам вручили биометрические ключи; теперь ясно, зачем товарищей Свонсона держали взаперти. Их не только пытали относительно карты комплекса, но и подбирали генетический код. Как вообще узнали, что комплекс открывается таким путëм? Решил, что не желаю знать ответа.

Как и ответа на вопрос, как ребята Миллера столь шустро синтезировали необходимое и недостающее. Ещë одна загадка, над которой Глебу будет где поломать голову...

Зайка оказалась симпатичной полногрудой девушкой. Копна стриженных под каре рыжих волос, россыпь веснушек по лицу. А я почему-то представлял еë голубоглазой блондинкой…

Тратить время на многословие не стали, обошлись коротким приветствием. В группе Йоханнес были ещë хакер Борд, разведчик с подклассом киллера Гриб и невесть как затесавшийся в эту компанию пулемëтчик Титч.

Вряд ли это их имена, скорее привычные позывные.

Летели самолëтом, как будто ровно тем же самым, что тащил нас из Вьетнама. Не было никакого желания сверять, абсолютно без разницы, на чëм добираться,

лишь бы не вышло как в тот раз, когда пытались спасти Йоханнес с товарищем.

- Сокол, делимся на три условные группы. Машины едут в разные стороны. Получаем документы. Встречаемся после установки связи. Помнишь, что говорил полковник?

Смутно. Ведь последний брифинг пролетел мимо меня. И без того перегруженный мозг выплюнул подачку воспоминания: помимо установки связи со своей группой, следовало наладить общение с остальными, Оливером и Джекпотом. Даже не знаю, чем нам это могло помочь, но спорить желания не было ни тогда, ни сейчас.

Кивнул ей в ответ.

- После добираемся до места сбора, оттуда уже выдвигаемся в сторону карьера, там окончательно делимся. Тебе бойцов понадобится больше, потому возьмëшь с собой ещë Гриба. Дальше перейдëм к выполнению основных задач.

- Да понял я, понял. Когда там уже посадка?

- Сейчас, - ответил чудом услышавший меня пилот. И как только сквозь рокот турбин? Спрашивать лишний раз не стал...

Глава 4

Разделились по-особому: я, Акула и Зайчик. Йоханнес прихватила моего Крошку и заручилась поддержкой Борда. Титч остался в компании с Грибом.

Сели на частном аэродроме, предварительно запросив аварийную посадку в диспетчерской. Вокруг на многие мили простирались кукурузные поля. Ожидая своего часа, в ангаре мирно дремала гражданская двухместная одномоторка, предназначенная для распыления удобрений.

Машины прятались неподалëку. Первыми отправились мы и группа Титча, Йоханнес осталась ждать в доме гостеприимного хозяина. Вскоре сюда нагрянут с проверкой польские пограничники с миротворцами, и для них уже всë подготовлено: и поломка двигателя нашей птички, и ящики с гуманитаркой от ООН, и документы...

Нам достался тяжëлый четырëхдверный внедорожник. Серый, невзрачный цвет, лакированная деревянная полоса по борту. Автомобиль явно родом не то что из дремучих двадцатых двадцать первого века, а как бы не из двадцатых двадцатого...

Зайка оказалась серьëзной немногословной молчуньей. Я не лез к ней, она не приставала к нам. Акула занялся тем, что настраивал собственные дроны (половина багажника была забита запчастями), просто не вылезал из гаджетов. Набирал строки кода, а после многозначительно и задумчиво смотрел в окно. Ему не хватало разве что полувыкуренной сигареты в зубах.

За водителя у нас был Андерс, суровый, крепко сложённый немец. Светлые кудри, борода лесоруба, острый взгляд - хоть сейчас на нацистский плакат с орлами. Настроение у него было соответствующее.

Часть Германии после войны погрязла в беспорядках. Мигранты, коих они когда-то дружелюбно привечали, заполонили улицы. Процветали мародëрство, разбой, продажа наркотиков. Андерс рассказывал об этом неохотно, но непрошенно, словно давно хотел выговориться.

Польские миротворцы катались словно сыр в масле, ни в чëм не зная отказа и позволяя себе больше, чем делегировано. Верить нашему провожатому, так пшеки мстили за унижения прошлого, надеясь отыграться сейчас и хотя бы в этот раз оказаться не разделëнной страной, а с новыми землями.

Такие себе перспективы...

Нас остановили почти сразу же. Вооружëнные погранцы, легкая бронетехника, шлагбаум, колючая проволока, как будто выезжали из концлагеря. Или наоборот...

- Эти кто? - Андерса, судя по всему, знали, проверяющий документы кивнул на нас.

- Друзья из Берлина. Самолëт сел, аварийную посадку совершил у меня на поле, видели?

- Как много у вас друзей, герр Андерс!

- А ещë больше их у Вроцлава. Печати видите?

Пролистнув наши бумаги, погранец сбледнул с лица, отрапортовал и дал дорогу. Словно все несчастья этого мира, заскрипел открываемый шлагбаум...

Я не спешил с расспросами, всему своë время. Разговорчивость Андерса вскоре вновь дала течь.

- Если бы русские не победили, мы бы сейчас были на вершине. Заставили бы их платить репарации, забрали газовую и горнодобывающую промышленность. Нефть, опять же.. - имперские амбиции не покидали Андерса, будто в Мироновской его народ хотел воздать за два прошлых поражения.

Но старушка-Германия в третий раз получила по зубам и теперь уже могла не оправиться от нокаута.

Я смотрел в окно, будто надеясь наглядеться впрок. Ничего такого, чего не видел прежде: полуразваленные пригородные дома, что приняли на себя первый удар наступающих войск, чëрные пепелища сгоревших кварталов. Если мир и вставал с колен после ещë одного потрясения, то про это место словно забыли.

- Чистилище, - как-то сказал мне Сашка, когда мы находились с гуманитарной миссией в Дубае. Сильнейшая песчаная буря тысячелетия обратила прекраснейший город в полузаброшенные руины. Ни света, ни воды, лишь одичавшие оголодавшие люди, готовые сцепиться друг с дружкой за клок одеяла. - Чистилище. Люди не люди, город не город, дома не дома. Как будто здесь нет даже самого времени...

Что там, что здесь, всё похоже. Вспомнил старушечьи глаза, сидевшей на ступеньках некогда элитного офиса женщины. Где-то в прошлом она директор крупной компании, что правила судьбами, финансами, экономическими потоками, а теперь всего лишь отощавшая оборванка с сильнейшим обезвоживанием.

Поймал на себе такой же взгляд, только детский. Ребятишки снуло пинали мяч, назвать эту игру футболом можно было разве что в самых смелых фантазиях. Они с завистью смотрели на нас, на блестящие серые бока автомобиля и глотали слюну по потерянному детству.

- Андерс, я что-то не понял...

- Слушаю.

- Здесь миротворцы. Мародëров не видать, то ли всех постреляли, то ли брать больше нечего. Почему город выглядит так, словно тут ещë поутру катались танки?

Немец хмыкнул, покачав головой. Мой вопрос его позабавил.

- А как вы думаете? Всë... миротворцы. Они не собираются уходить. Скоро Польша приведëт сюда войска. Настоящие. Мы подаëм жалобы в ООН, но страну-капитулянта обычно не слышат.

- И что тогда будет?

- Возьму ружьë, уйду в лес.

- Погоди, да у вас ведь там ферма. Кукуруза, целые поля! Я видел.

- Кукуруза! Целые поля ты видел! - закивал бородач. - А ещë колючая проволока, блокпост, вооруженная охрана. Урожай с этих полей уже купили в Польше.

- И ты всë равно намерен идти воевать против них в случае чего? Патриотично, - я хмыкнул, но спрашивать, где он был во время Мироновской, не стал. За ухмылку мне отплатили суровым неодобрительным взглядом и вздохом.

- Они купили его не по рыночной цене, по своей, в разы ниже, чем стоили труды всë вырастить. Многие на этих землях в тех же условиях. Поляки хотят, чтобы частные фермеры позакрывались и разорились, перебрались в неоккупированные части Германии, тогда можно будет присвоить оставшиеся поля себе. Многие уже переехали.

- А ты решил остаться? - почему-то думал, что сейчас услышу истëртую до дыр историю, что здесь ещë растили кукурузу его прадед, дед и отец, а он хочет их же стопами, чего бы оно не стоило.

Андерс же пожал плечами.

- Да. У меня частная маленькая взлëтно-посадочная. Сюда частенько заглядывают самолëты с гуманитаркой и не очень.

- Не понял, - я нахмурился.

- А чего неясного? Гуманитарная помощь иногда может "затеряться", и кое-что перепадает миротворцам. Что-то мне, что-то местным.

- Почему местным не всë? Разве не для них?

Андерс задумчиво вскинул брови.

- Потому что помощь для других городов. Здесь же "миротворцы"! Считается, что с гуманитаркой проблем нет.

- Занимаешься бутлегерством? - вмешалась наконец в разговор Зайка. То, что Андерс много чего достаëт людям из-под полы, можно долго и не гадать.

- Можно и так сказать. Кому-то лекарства, кому-то памперсы. Вроцлав закрывает на это глаза, за что имеет свою долю. Собственно он и курирует "сломавшиеся” самолëты с гуманитаркой.

- Но с поляками ты всë равно собрался воевать? - я вернулся к тому, с чего начали.

- Когда они станут здесь полноценной властью, чёрт-те что начнëтся. Люди хоть как-то здесь живут, а выгнать их, так большинство погибнет.

Вот уж чистилище, как оно есть...

- А на Пустельгу почему работаешь?

- Ваши ребята обещают не дать этому случится. Ну, что Польша возьмëт территории себе. Обещают политически сдерживать и снабжать в случае чего сопротивление оружием, медикаментами, боеприпасами. Почти что вклад в будущее...

Дальше ехали молча.

***

Почуял усталость и ломоту в спине. "Утомлëнность" как эффект, скушала единицу силы, а на десерт взяла две от ловкости. Чувствовал себя разбитым корытом. Хорошо, что интеллект остался нетронутым.

Андерс привëз нас в один уцелевших домов. Отсюда открывался прекрасный вид на развалины частной клиники и парковку с остовами давно сгоревших автомобилей. Где-то неподалëку лениво, но раздражающе тарахтел трактор...

В моë время Германия выглядела лучше. Отстроилась, хотя и прежнего влияния взять не смогла. Лежали ли эти земли когда-то под поляками? Не вспомнил бы даже под страхом смерти.

- Сокол, добрались? - Йоханнес не дала расслабиться. Первой в душ ускакала Зайка, задорно и дразня скинув с себя одежду ещë в коридоре. Мы с Акулой ждали своей очереди.

- Так точно. А что там Титч?

- Говорят, тоже разместили в апартаментах. Выходила с ними на связь чуть менее получаса назад.

- Нас не прослушивают?

- Канал экранирован и не на местных частотах. Без точного знания линии не отыщешь даже с аппаратурой.

Я бы с ней поспорил, да не стал.

- Забираем оружие, ближе к рассвету выступаем.

- Собирались же вечером, - нахмурился я.

- Оливер и Джекпот выходили на связь. Говорят, у них там активная работа Гунгнира невооружëнным взглядом видна. У нас сведений нет, но лучше поспешим.

- Понял. В условленном месте? Без опознавательных? Обменяемся речëвками?

- Обойдëмся. Нас тут если и ждут, то не активно спешат к взаимодействию. А может, и вовсе надеются, что мы не знаем про это место.

- Я бы не рассчитывал. А севший самолëт с гуманитаркой? А несколько машин, что увезли людей, про которых местные погранцы ни слуху ни духу? У Гунгнира тут наверняка есть информаторы.

- Если и так, в бой без лишней необходимости не вступать. Собственно потому и звоню, наша задача многократно сложнее.

- Не дурак, - ответил ей не без доли обиды. С другой стороны, я тащил за собой ватагу сорвиголов, включая Джона. Темнокожий великан известен своим необузданным нравом, и его этот приказ касался в первую очередь.

- Рада слышать, - заверила по ту сторону трубки Йоханнес. Отдыхайте.

Легко сказать. Взбудораженное полëтом тело жаждало отдыха, но не сна. Андерс, едва заселил нас, тут же уехал. Я не стал выпытывать у него куда и по каким делам, но осторожность цокнула языком. Стоило бы. Этот парень выглядел добротным, крепким и надëжным, оттого ещë больше вызывал подозрения.

В холодильнике обнаружилось пиво, и глаза Акулы вспыхнули радостным огнëм. Как ребëнок, честное слово! Зайка, кажется, была не прочь присоединиться к веселью.

- Алкоголь не употреляем, здесь не едим.

Возмущение на лицах обоих потухло почти в тот же миг, как и зародилось. Марк пожал плечами, буркнул до боли знакомую фразу: - Ты босс, босс...

Чуть не поперхнулся. На миг показалось, что вижу перед собой Крошку. Образ темнокожего здоровяка растворился, будто голограмма, Акула вновь стал самим собой и кивнул, вопрошая, что на меня нашло. Покачал головой в ответ, правда ему всё равно не нужна.

- Оставайтесь в боевой готовности. Не расслабляться.

- Может, оборудовать гнездо дронов? – он кивнул на привезённые коробки. Я отрицательно потряс головой.

- Пока хватит разведывательного. А вот инфовизоры лучше сразу нацепите и броню проверьте, мало ли? Держите всё под рукой.

Марк серьёзно кивнул.

- Йоханнес же велела не шуметь, - вмешалась Зайка, потешно нахмурив брови.

- Велела. Так я от вас требую осторожности, а не хвататься за стволы при первой же возможности.

- Подозреваешь Андерса? - девчонка почти читала мои мысли и кивнула, когда ответил утвердительно. - Мне он тоже показался слишком скользким.

- И какой-то он чересчур болтливый, - Марк как будто не мог удержаться не вставить свои пять копеек в сомнения.

- Потому будьте наготове.

- А ты куда?

- На разведку. Хотелось бы знать, куда в случае чего делать ноги.

- Разумно, - хмыкнула Зайка. По еë глазам читалось ясно, она не прочь составить мне компанию.

Как-нибудь обойдусь, решил я и тут же выскочил за дверь. Сунул микронаушник в ухо, через телефон настроил на частоту инфовизорных масок. Связь решил держать с Джоном, его я лучше знаю.

- Если что, сразу же выходите на связь. Боевая готовность номер один. Если хотите спать, распределите между собой дежурства.

- Есть ли смысл? - Акуле, вроде, моя идея пришлась не по душе, ему казалось, что у него мысль получше. Кивнул в сторону выгруженных картонных коробок. Андерс тащил их вместе с нами, но о содержимом не спрашивал. - Я запущу дрон, увидим всë, как на ладони.

В этом он точно прав, но я привык полагаться на собственную зрительную память. Мало просто обозревать местность сверху, надо знать, где проложить маршрут. А потому покачал головой в ответ.

- Нет. Лучше сам. Но дрон запусти на всякий случай.

- А его местные не заметят? - Зайка, кажется, была не в восторге от этой мысли, и я вполне разделял еë опасения.

- Верно. Не думаю, что такие птички здесь бороздят небо каждый день. Нашим польским "друзьям" это вряд ли понравится...

- Мы когда в машине ехали, я ловил сигналы местных систем. У них оказались хорошие протоколы, но и я не без игрушек.

- И? Говори прямо, - его самодеятельность пришлась мне не по вкусу. Хотелось дать выговор, а то и лишить части гонорара. Кто знает, что вышло бы, обнаружь он себя в их сети? Поймал себя на горьком разочаровании, до сего момента Марк казался мне серьëзным и осторожным. Не увлекающимся...

- У их дронов есть кодировки. Они посылают сигналы на станции и блокпосты. Перекликаются друг с дружкой, но не особо отслеживаются. Никто не задаст лишних вопросов.

- Опасно, - мой ответ ему не понравился, но он его принял. - А их дрон взломать сможешь?

- Разве только что получить с него картинку. Попробую взять под управление, и это уже заметят.

- Картинки вполне хватит. Исполняй, даю добро.

Марк тяжко выдохнул, откинулся на диван и вновь положил на колени ноутбук. Зайке выпала роль подавать ему разного рода гаджеты, и Акула обрастал проводами, микросхемами и планшетами, словно киборг. Я поспешил за дверь до того, как он целиком станет из них состоять.

Лифта ждать не стал, в молодецкой удали выбрал бег по лестнице. Застонали, дрожа от ужаса, жестяные, давно не ведавшие краски перила.

Тишина со всех сторон удручала. Безнадëга призраком бродила по окраинам улиц, любопытной кошкой заглядывала в разбитые окна первых этажей. Сквозняк гулял, напарываясь на обломки стекла, и заунывно выл на разные лады.

Тарахтел старенький "Форд", в воздухе воняло бензином и машинной смазкой. Словно желая подчеркнуть удручëнность местного бытия, ветер спрятал солнце за маревом серых свинцовых туч. Небо не спешило разразиться дождëм, хотя угрожающе стонало громом где-то вдалеке. Редкие яркие вспышки молний слепили глаза...

- Юшка, я хотел бы знать про эту самую "Зайку" всë. Класс, биография, умения, - чуть не добавил "имена, пароли, явки". Поперхнулся на полуслове.

В ответ лишь громоздкая неприятная тишина. Голова отозвалась внезапной острой мигренью, словно прилетело железной трубой.

Согнулся пополам, потеряв равновесие. Ноги споткнулись на полушаге, я позволил себе слабый стон. Полегчало, но не сразу; боль отступала волнами. Что ещë за напасть?

Вокруг толпились дримейджи. Захотелось хмыкнуть. Ни война, ни собственная поддельность не вытравили из личностных матриц простую человечность. А говорят, доброту невозможно изобразить в цифровом формате...

- Вы в порядке? - женщине, что держала мне голову, было далеко за пятьдесят. Серые глаза, серебристые волосы, морщины лежали отпечатком старости на некогда красивом лице.

- Да... Да, всë в порядке.

- Скорую вызвать? - моложавый парень уже выудил телефон из кармана. Я ещë раз оглянулся по сторонам; представить страшно, как у них здесь выглядит амбулаторный мобиль и те, кто на нëм приедет.

- Не нужно. Просто голова закружилась. Уже в порядке, - напустил в свой голос уверенности на три столетия вперëд. Актëрская игра удалась, мне поверили. Есть ещë порох в пороховницах!

- Юшка, это что такое было? Ещë одни... искажения сна? Какой-то особый слой, про который мне опять забыли рассказать? Повреждение гибернационной камеры?

Вопросы сыпались в никуда. Боль, едва только отступившая, вновь явилась коротким наплывом, давая намëк, стоит продолжить в том же духе, и она вдарит сильнее. Троекратно, если не в десять раз больше...

Ла-адно.

Покачал головой, словно прогоняя злое наваждение, уверенно зашагал прочь.

Район оказался небольшим, небогатым, полуразрушенным. Проверку что временем, что невзгодами прошли лишь те строения, что строились из камня. Кирпичная кладка лишь местами хвасталась прорехами. Словно пластыри на ране, изнутри их наспех и неумело заколачивали досками, лишь немногие спешили взять мастерок в руки и восстановить порядок.

Бежать отсюда особо некуда. Унылые улочки посреди утлых, почти склонившихся зданий, словно сам город спешил отвесить холопский поклон своим новым хозяевам.

Мысль угнать машину отмëл сразу же. Их здесь немного, и возня привлечëт слишком много внимания что местных, что миротворцев. Значит, в случае чего полагаемся на свои двои.

Около часа мне понадобилось, чтобы набросать в голове примерную карту. Не хватало инфовизора. При помощи него уж точно смог бы сформировать идеальный маршрут, но боюсь, что человек в военном шлеме и экипировке привлечëт излишнее внимание. И отряд готовых к действию миротворцев.

Голову не покидали отвлечëнные размышления. Не удавалось отшвырнуть мирское, оставить личную жизнь за пределами капсулы, разграничить еë с работой. Почему молчит Юшка? Где она, чëрт бы еë побрал?!

Представил, как едва вылезу из капсулы, устрою Максиму и техникам допрос с пристрастием. Поначалу меня, словно щенка, из одного сна в другой кидает, потом пропадает Юшка. Конечно, Максим пошëл на большие уступки, но это ж не превращает меня в подопытного кролика!

- Вижу противника, - голос Марка резанул по ушам, заставил насторожиться. Я выдохнул, чего-то подобного и ожидал.

- Полный отчëт.

- К нам движутся две машины с миротворцами. Вижу с дрона.

- С чего ты взял, что не просто патруль?

- Мчатся на всех парах, а вокруг ни одного происшествия. Не думаю, что стоит надеяться на лучшее...

Чëрт бы побрал этого Андерса!

- Что за машины? - я унял колотящее меня волнение, возвращая самообладание.

- Вездеходный бронетранспорт. Не уверен, что с нашим нынешним вооружением мы сможем дать им достойный отпор. Уходим? Бросаем часть экипировки?

- Есть время поджечь? - зачем-то глянул на собственные часы.

- Можно попробовать. От дрона отсоединяюсь. Куда выдвигаться?

- Переулок за продуктовым. “Орднунг” или как-то так называется...

- Понял!

Час от часу не легче!

Глава 5

Акула не солгал. Шестиколëсный бронетранспортëр, скрипя шипастыми шинами и размалывая уличную грязь, пробороздил остатки и без того убитого асфальта и пронëсся мимо меня, грозно сверкая красно-зелëным фонарëм. Предупреждающая сирена предательски молчала.

Я двинул в сторону нашего бывшего жилища, чëрно-сизый дым поднимался в небо с той стороны. Знать бы, что они там такого подожгли?

- Сокол, что происходит? - Йоханнес была уже в курсе.

- Андерс нас сдал. На нашу конспиративную квартиру кто-то решил пригласить миротворцев.

- Потери? Боестолкновение? - казалось, мог отсюда слышать, как бешено колотится еë сердце.

- Про потери пока не знаю. Боестолкновения не было. Что скажешь про Андерса?

- Вряд ли он сдал нас по своей воле, я бы вычеркнула его из списка живых. Меняем план. Пробирайся с группой в сторону карьера, там встретимся.

- Прямо сейчас? Нам пришлось бросить часть экипировки.

- Я прихвачу то, что взяла на всякий случай. Живо, Сокол, живо! Чую, уходить надо не только тебе, наше местоположение тоже будет раскрыто...

Связь оборвали. Я закусил губу; мне с самого начала не понравилось, как всё началось. Жаль, что моя интуиция не умеет ошибаться...

Проверил кобуру под курткой, хорошо, что прихватил Ригглер. Одного касания к рифлëной поверхности рукояти хватило, чтобы ощутить себя в своей тарелке.

Вернулся в подворотню, подняв ворот и пряча лицо от наседавшего ветра. Мусор вперемешку с каменным крошевом закружился в дивном танце, тонким слоем оседая под ногами.

За спиной неспешные шаги. Ну кто бы мог подумать! Оборачиваться не спешил, давая преследователям возможность подойти ближе. Вздрогнуло сердце. Кажется, я на мушке снайперского прицела. Час от часу не легче!

Мрак уходящего в закат дня сгущал краски, обещая сделать возможную перестрелку почти невозможной. Окажутся эти парни с оборудованием и инфовизорами, и я труп.

- Акула, вы где? - проскрипел сквозь зубы.

- Идем на указанный маршрут. Что-то случилось? - неладное он чуял не меньше моего.

- Ага. Я на мушке. Не знаю у кого. Попытаюсь выяснить. Идите осторожно, окольными путями. Услышите стрельбу, значит, это я. Не выхожу на связь в течение пяти минут, выходите на связь с Йоханнес и отступаете, - сам не знаю, зачем отдал приказ. Ведь если меня убьют, попросту вернусь к контрольной точке.

Интересно, где она в этот раз? На аэродроме или в тот миг, когда покинул квартиру? Хотел было поинтересоваться у Юшки, да остерëгся. После головной боли было боязно взывать к дочери системы. И сейчас совсем не кстати.

Завернул за угол, и от сердца отлегло; ушëл со снайперской зоны контроля. Ну, посмотрим, насколько профессиональны эти ребята. Быстро осмотревшись, я заскочил на мусорный бак. Глухой стук по жестянке ударил по ушам, словно барабанная дробь. Подтянулся на пожарной лестнице, закинув тело на жестяные леса. На пальцах ржавый след, в голове попытка вспомнить, делал ли прививку от столбняка? Не хватало ещё подцепить здесь подобную заразу!

Ночные охотники ринулись следом за мной, ускорив шаг.

Трое.

Модные шляпы, чëрные плащи. Под такими наверняка хорошо прятать что-нибудь запрещëнное: выпивку, наркоту, незарегистрированные стволы.

Последние мрачно сверкнули в пересвете уходящего дня, вороненая сталь пистолет-пулемëтов.

Ребята не спешили переговариваться, а я прищурился и понял свою ошибку.

Нужно было удирать, а не выжидать, когда они явят себя! Под шляпами они прятали инфовизорные голографические датчики, изображение выдавалось прямиком на сетчатку импланта глаза.

Киборги.

Вскинули стволы, словно по команде. Почуял непреодолимое желание схватиться за пистолет прежде, чем дëрнулся с места. Трель короткой приглушëнной очереди, брызги искр ударили по глазам.

Вскрикнул, когда боль резанула в области головы, а всë передо мной заволокло кроваво-красной дымкой. Верить состояниям, что посыпались на меня словно из рога изобилия, так я обездвижен и ослеплëн.

Наощупь, касаясь влажного кирпича и перекладины лестницы, сделал несколько неуверенных обречëнных шагов по ступенькам. Киборги быстро исправили недочëт, вторая очередь срезала меня, грубо швырнув в голубой коридор перезагрузки.

Смерть была мгновенной...

***

На миг показалось, что угодил в вязкую глину липкого кошмара. Боль предсмертной агонии щекотала тело остаточными чувствами, но прекращаться не спешила.

Вдруг понял, что проваливаюсь куда-то в небытие, а мне до бесконечного не хватает воздуха.

- Юшка! Юш... - крик, зародившийся в глотке, потонул и увяз вместе со мной. Дочь системы не спешила на выручку, бросив меня на произвол судьбы...

***

Рывок, ещë рывок… Вязкая пелена игрового сна разрывалась на части вместе с открываемыми глазами.

Почему-то ждал привычного запаха кожаной обивки капсулы, бегущий по крови поток пробуждающего раствора и суету техников, к которым у меня масса вопросов. Но это потом, сейчас выбраться бы наружу…

Громкое мяуканье резануло по уху, как и вклинившийся отчаянный надрывный крик.

- Пап! Папочка! С тобой всë в порядке? С тобой всë хорошо?

Лицо девичьего волнения всегда заливают слëзы, за ними так удобно прятать едкий, разлагающий прямо изнутри страх. Девчонка вцепилась в майку, острые кулачки впились мне прямо в грудь. Дикая, смертная хватка! Такой можно выволочь с того света.

Оксанка выглядела так, словно только что этим и занималась. Липкий ужас раскрытого рта сменился потоком причитаний и внезапными объятиями, едва увидела, что я раскрыл глаза. Невольно обнял еë в ответ, не отталкивая ни заботу, ни нежность.

В голове было мутно, в голове царил бардак. В ворохе плавающих мыслей, что стучались о стенки черепа, лишь один, но важный вопрос: почему я здесь? Где камера, где техники? Будто назло грязь догадок ляпала пятнами по здравому смыслу, желая выискать жуткое в обыденном.

Будто я не дома. Просто это ещë один скрытый и неведомый мне слой сна, и я провалился в него точно также, как в кошмары Миры, только на этот раз в свои...

- Ты... не просыпался. Я уже... не знала, куда звонить. И в скорую, и в полицию, и...

- Тише-тише... - погладил еë по голове. Страх, ещë недавно колотивший еë нервной горячкой, с каждым новым вздохом исходил прочь, будто злобный дух. - Что случилось? Расскажи.

Она отстранилась настолько неохотно, насколько возможно. Будто боялась, что едва разожмëт ладони, уберëт с моих плеч, и едва отпустивший призрак погибели вновь утянет меня в свои пучины.

Поправила волосы, утëрла ручейки слëз со щëк. Стыд щемящей пощëчиной ударил по самому нутру, опять умудрился довести девчонку до слëз! Какой же ты отец? Так, "папаша"...

- Ты вчера пришëл домой, быстро лëг спать. Мы говорили о чëм-то... ну, на отвлечëнные темы. Помнишь?

Я кивнул, хотя спроси меня кто о содержании, не вспомнил бы ни слова. Будем верить, что это ложь во спасение.

- А потом тебя... Ну, ты во сне начал ворочаться.

- А раньше не ворочался? - девчонки, что проводили со мной ночь-другую, обычно жалобились поутру, что, едва закрыв глаза, я едва ли не вертелся веретеном и неизменно крал у них одеяла...

Девчонка смутилась вопросу. Не так-то легко признаться в семнадцать лет, что подглядываешь за спящим отцом. Неловко повела плечами, отвела взгляд; сразу же стало ясно, не знает, что сказать.

Будильник умного дома, что должен был трезвоном ударить по мозгам ещë два часа назад, стыдливо молчал. Чего это с ним? И почему не прозвонил?

Где-то внутри зашевелилась паника. Опоздал на работу, проспал самым постыдным образом! Солдатская выучка потирала руки, обещая взбучку, но уныло поникла от голоса Максима: "Останьтесь дома. Выспитесь. Придите в себя. В конце концов, поглядите вокруг, Новый год на дворе!"

Вздрогнул, вспоминая, как легко он это сказал. Будто каждый день находил в кафетерии сотрудников с перерезанным горлом.

- Ты по-особому ворочался. Метался, словно за тобой кто-то гнался, - Оксана наконец подобрала подходящие слова.

Тучка запрыгнула на кровать, свернулась клубком в самых ногах, игриво запрокинулась на спину. Завидовал еë умению быстро находить утешение. Опасная ситуация сгинула, так чего лишний раз наводить панику? Все живы, все здоровы...

По поводу последнего меня мучили жуткие сомнения. Мне точно снился игровой сон. Не так, как прежде, слишком урывисто, слишком сумбурно. Кидало, словно в горячке. Может, это Оксана и имела ввиду?

Она продолжила рассказывать: - А после... Ну, даже не знаю. Словно в тебя кто вселился. Прямо как в той передаче "Бесогоны по вызову"...

Не видел ни единой серии, но понимающе кивнул.

- Давно тут рядом со мной кукуешь?

- Может быть, час... или полтора. Я не считала.

- А прозвон когда начала? - кивнул на в спешке брошенный телефон. Вместо ответа она пожала плечами. Ну, учитывая, что здесь не толпится целая очередь...

Ан нет, на ловца и зверь бежит. Звонок в дверь. Функция распознвания, встроенная в глазок, успела просканировать гостей и сообщить, скорая помощь...

***

В медсестричках было от силы чуть больше бараньего веса, а ростом они оказались едва ли не ниже Оксаны на голову. А из СТО-ражей приедут карлики? Или совсем уж лилипуты?

Но сомневаться ни в их умениях, ни в способностях не стал. Из-за спин торчали гидравлические шланги и спицы усилителей, с такими штуками можно запросто переволочь двухсоткилограммовую тушку, словно бублик в авоське.

Вспомнилось почему-то, как, глядя на них, вздыхал дядя Юра и неизменно рассказывал, что чтобы донести до амбулатормобиля его тëщу, пришлось искать по соседям с тройку дюжих детин...

- Давление? Сахарный диабет? Хронические заболевания есть? - несмотря на праздник зимы, царящий за окном, они были невзрачны и унылы настроением. Поездить с ихнее, и не такое лицо будет.

Я отвечал. Стыдно было сидеть перед ними на кровати, прикрываясь одеялом, словно маленький мальчик.

Техники у них с собой оказалось навалом, за такие игрушки Дитрих с Урри бы продали кого угодно. Часто закивали, когда на вопрос о работе упомянул Майнд-тек. Неужели к ним часто обращались из фирмы? Почему-то верилось с трудом.

Заключение выдали с видом, будто всë очевидно с самого начала, а мой вызов не стоил их времени. Наверно, в чëм-то был с ними абсолютно солидарен.

- Нейроперегрузка. Наверняка испытываете гибернационные камеры?

- А что, так очевидно?

- На такое нам только их студенты, пересидевшие в капсулах, жалуются, да ваши коллеги... - девчонка умолкла, осознав, что ляпнула конфенденциальное и зарделась. Не стал их винить за словоохотливость. - Ещë жалобы есть?

Хотел рассказать правду, а после решил придержать при себе. О таком лучше не рассказывать на каждом углу, кто знает, где и как это всплывëт? И уж наверняка за эту информацию хорошо заплатит Айм-мит. Вениаминович так точно держит на карандаше любой мой вызов по адресу.

Как и Максим...

- Всë в порядке, девчат. Спасибо.

Они уехали, но не успели закрыть дверь, как на пороге нарисовался Сашка. По его виду можно было сказать, что бывший наëмник вспомнил лучшие годы. Не бежал, летел...

- В порядке я, в порядке. Вон, видишь? Дали заключение, выписали кучу таблеток, - ответил ему на немой вопрос. Он неопределëнно кивнул, словно моë состояние сейчас волновало его меньше всего на свете.

- Лëх, выйдем покурим?

Та-ак, а вот это уже становилось интересно. Одеяло отшвырнул от себя ногами, запрыгнул в домашние брюки заученным движением, хоть сейчас на штурм.

- Что-то не так, пап?

- Знаешь, Оксан... приготовь-ка мне чего-нибудь вкусненького. Жрать хочется, сил нет.

Она смерила меня взглядом. На языке дочери так и вертелось замечание, что зверский аппетит - первый признак выздоровления. Знавал я с десяток врачей, что с ней бы поспорили, но ладно.

- Я поговорю с... Александром. Ты его точно помнишь.

Он бросил ей неловкое “здрасьте”, еë же хватило на холодный кивок. Сашка в еë представлении был чудовищным демоном, джинном, третьей силой.

В первое их знакомство я призвал его, чтобы выдворить еë прочь, во второй он утаскивал меня в кандалах. Или наручников тогда не было?

Сейчас же он вновь жаждал моего внимания вопреки еë желанию.

Сложно отказать старому другу. Вышел с ним в коридор. Лестничный проëм, привычная курилка у окна. Кем-то заботливо забытая пепельница, три десятка вонючих бычков; с такой напастью едва-едва справлялась пневмовытяжка.

- Ты не мой участковый, - буркнул себе под нос, раздумывая над тем, что такого должна была наплести Оксанка, чтобы он сорвался с места? Или он уже привык к тому, что там, где я, победа, кровь и трупы?

- До конца жизни мне теперь вспоминать будешь? - полуобиженно буркнул Сашка в ответ. Я пожал плечами.

- Как придëтся.

Задумчиво помолчать после переброски ничего не значащих фраз - древний мужской ритуал. Не стали им пренебрегать.

- С тобой в последние дни не случалось ничего необычного? - Санëк избегал смотреть мне в глаза. Я поперхнулся дымом. Да у меня целый список! Но бежать впереди телеги остерëгся.

- А что?

- Не из праздного же любопытства спрашиваю, - раздражённо огрызнулся бывший наëмник. - Лëшка, скажи мне кто пару месяцев назад, что ты позовëшь меня выдворить девчонку из квартиры, а после начнëтся кувырк-коллегия, наверно, не поверил бы.

- Да скажи ты толком, не ходи вокруг да около!

Он сунул мне в руки свëрнутый, затëртый грязными пальцами листок. Вереница печатных букв, четырнадцатый кегль. Будь рядом Роман, так подсказал бы, что за шрифт, я же не был настолько осведомлëн.

Читать не стал, всë внимание сразу же привлекло к себе копьë в обрамлении лент.

Символ Гунгнира...

Глава 6

Сашка затянулся, словно надеясь отыскать океан спокойствия в густом сигаретном дыме. Получалось слабо.

- Сегодня мне жена показала, нашла в почтовом ящике. А ещë забегали ребята "в спецовках и при корочках", еë слова. Газ проверить.

- Кто угодно мог подкинуть.

- Кто угодно, - он согласно кивнул, не споря. - Вот только всë дерьмо последнего месяца с этим изображением связано. Антохино тело, медальон, наëмники… Словно разворошили осиное гнездо.

- Ну, допустим, - я вспомнил, что такие же татуировки видел на телах тех, кто атаковал Романа. Детектив был уверен, что это левые люди, рисунки на их телах - пустая фикция, мистификация и попытка пустить расследование по ложному следу.

Знать бы, кто столь отчаянно заигрался, чтобы идти на такие меры. Пробежался глазами по тексту в Сашкиной листовке. Так, ничего не значащее сообщение, но от него за версту разило завуалированной угрозой.

- Расскажешь про эту дрянь чего-нибудь, чтобы мне знать, куда идти, бежать и прыгать?

- Зачем? - понуро поинтересовался у него. Судя по его взгляду, от моего вопроса "не мой участковый" готов был взорваться злостью, гневом и раздражением.

- Что значит, “зачем”? Ты в своëм ли уме?!

- Ты полицейский, Сашка, - я хлопнул его по плечу, но он всë равно не понял. Пришлось пояснять: - Знаешь, зачем полицейским шлют угрозы? Чтобы они не шли, не бежали, не прыгали. Не думал о том, чтобы соскочить с дела? Тебе что, убитого напарника мало?

- А ты сам?

- А я отстранился. Послал всë к чертям и в задницу. У меня вон... дочь. Пускай я и знаю еë с месяц, если не меньше, не хочу рисковать еë жизнью. Больше не хочу. Она вон из-за этого вся на нервах, чуть с крыши не шагнула. Ни одна амбиция того не стоит. Ни одна амбиция, месть, справедливость...

На миг мне показалось, что говорю словами дяди Юры, но ничуть не стыдился, что взял их взаймы. Сашка неопределëнно пожевал губами, уставился на меня, словно желал убедиться, что перед ним в самом деле я стою, а не кто-то другой. Качнул головой, будто хотел плюнуть что-то вроде "сдался", а то и "скурвился".

Ощутил, что мне совершенно плевать, что он скажет...

- Лëш, тебе, может, и хорошо, а ко мне угрозы подъехали. Такие, что мне с ними никуда не пойти. Без конкретики. Думаешь, у меня одно твоë дело на столе лежит? Как бы не так! Тоха Тохой, а у меня пропажа пятилетней девочки на окраинах Великанска, изнасилование малолетней, три убийства, пять краж. И как же я был бы рад, окажись вместо этого бытовуха, поножовщина или ещë какая обыденность.

- А они разве не обыденность? - я докурил свою сигарету, швырнул бычок в лестничный пролëт и тут же ощутил укол стыда, самому себе показался свиньëй.

- Нет. Там такие люди шастают, при таких костюмах и машинах, что воюй я до ста лет, не хватит на носовой платок из кармана их пиджака. Кто-то хочет кого-то посадить, кто-то отчаянно пихает прямо в нос то алиби, то ещë какую дрянь. Почитаешь, решишь, что из дурдома написали. Так какое дело мне бросать? Все и сразу? Я следователь, чëрт тебя дери!

- Ну, - я кивнул на листок и тряхнул им в руках, - с этой-то закорючкой только моё дело связано. Или... или нет?

Прищурился, уставившись на него. Сделал настойчивый шаг ближе, Сашка не отступил, но взгляд отвëл.

- Это что же получается, ты эту закорючку не первый раз видишь? И тогда, когда Тоху убили, тоже про неë знал?

Он выставил передо мной руки, будто пытаясь защититься, а я вспомнил, как они с напарником приволокли меня на первичный допрос. Хотелось вернуться домой, спать и есть, а лучше провести вечер с Машей.

Вспомнил про последнюю, и стало до бесконечного тоскливо, на душе заскребли кошки.

- Скажем, Антон не тебе одному рассказывал про них байки. Забыл? Мы вместе служили.

- И ты решил ненароком умолчать про это? Запамятовал, наверно? - сарказм так и просился на язык.

- Лëшка, давай без всего вот этого? Это символ Гунгнира, некой мифической организации, что как будто бы имела власть в прошлом. Чëрная кошка, красный барон. Байка из далëких тридцатых, если не раньше.

- А вот на этой бумажке что, тоже байка?

- Знаешь, сколько мне до этого угроз приходило? И от Пиковых Дам, и от "Лодырей", и чёрт-те знает от кого! Пару раз даже получил от Сообщества Граждан Нибиру. Мне что же, прикажешь в НЛО теперь верить!?

Я охолонил, с его стороны звучало более чем разумно. Это я совсем недавно, словно ужаленный в зад, носился с Гунгниром. Это в моих снах они угроза всему миру и серые кардиналы политики. А здесь, где за окном балом правит люминесцентный неон голограмм, они всего лишь старая позабытая байка.

Теория заговора...

Похлопал Сашку по плечу, словно прося прощения.

- Ты прав, дружище. Так, ладно. Ты чего ко мне прилетел?

- Твоя дочь позвонила в отделение. Бормотала что-то бессвязное, мол, не можешь прийти в себя ворочаешься, как бес. Не пьян. Перепутала со скорой?

- У неë не такие стальные нервы, как у нас, - вступился перед ним за Оксанкину бестолковость. - Растерялась, вот и всë.

- Да как скажешь! Просто у вас там, в Майнд-тек, вдруг нарисовался ещë один жмурик.

А мне-то наивно думалось, что Максим попытается удержать это в секрете. Сашка продолжил: - А потом вот это. Ну, над вызовом посмеялись, а я твой адрес увидел… Мало ли? Подумал, отравили. Да и ведь этот символ тебе тоже знаком. Вдруг как-то связано?

- Так что делать будешь? Бросать дело? Слушай, Сань, мы всякое с тобой повидали. И в разведку, и на штурм ходили. Я тебя раненого пëр, хоть твоя жопа толще моей весила. Тоху только-только схоронили. А всë это дело настолько дурно воняет, что трупы сыплются как из рога изобилия.

- Из него только хорошее сыплется, - он решил тактично меня поправить.

- Да похрен! Не суть. И чтоб ты знал, свежий жмурик из Майнд-Тек - моя коллега. Близкая. Это с ней ты меня тогда в ресторане застал.

- Подыскивал дочке новую маму?

- Давай не ëрничай, - сурово отозвался. - Не хочу я через пару дней узнать, что твою голову нашли в пакете. Откажись от Антохиного расследования. Помню, ты говорил, вы накрыли там кого-то, с меня все подозрения долой. Но ты ж не остановился?

Он вновь замялся, прежде чем дать ответ. Ну, значит, бью в самую точку! Не стал сбавлять напора.

- Раскопал чего-то ещë? Иначе к чему такие меры? Кто-то знал ведь, что этот рисунок тебе как наждачка вместо туалетной бумаги, верно?

Он выдохнул. С уст слетела старая знакомая фамилия.

– Дедов...

***

Окруженный врагами, опальный из-за провала криминальный авторитет. Деньгами не брал, только услугами.

- Знаешь его, что ли? - кажется, мне удалось удивить Сашку.

- Только слышал. Ладно, Сань, я тебе своë слово сказал. Бросай дело, не лезь в него, не оставляй жену вдовой.

- Как она говоришь.

- Не понял…

Он удручëнно вздохнул, утëр нос рукавом.

- Всë ты понял. Она мне то же самое сказала сегодняшним утром. Еë эти работники напугали до чëртиков, какие-то не такие показались, словно от них за версту кровью тянет. А пустила. Ну, мало ли чего там по-бабьей интуиции привидится? Ну и корочки у них соответствующие были...

- Тебе уже двое говорят. Третий может быть последним, кого ты услышишь. Хотя...

Он словно бойцовский пëс напрягся, будто ожидал, что я сейчас скажу нечто обратное. - Давай так. Я сам от дела отошëл, но один детектив копает...

- Из ваших? Майнд-тековский? - следователь скорчил рожу, сплюнул под ноги. Ясно, что ни с ним, ни с адвокатом, что меня тогда защищал, они не поладили.

- Другой. Вроде от Айм-мит, а вроде как и на свой страх и риск работает. Знаешь наверняка, Романом кличут.

Сашка сразу понял, о ком речь. Судя по так и не изменившемуся выражению лица, о Романе он также был не лучшего мнения.

Плевать, что он там думает, я видел человека в деле. Скользкий, пронырливый, местами беспринципный, но надëжный и дело своë знает. Такого не грех и в разведку прихватить...

- Собери копии бумаг, мне передашь. Ну, не сейчас, после праздников тогда. Думаю, найдëм, свяжем, да и всяко у корпоратского детектива на контракте и защита покрепче, и тылы прикрыты.

Он раздумывал над предложением, а после махнул рукой. Хрен с ним! А мне-то уж думалось, что откажет.

Договорились, крепко пожали друг дружке руку на прощание.

Я поспешил вернуться домой. Оксанка решила, что картофель на сегодня будет слишком жирно, а потому решила обойтись чем полегче.

Скрывать не стал, оказался рад и простым макаронам с сосиской, будто вечность не ел домашней еды.

Дочь поглядывала на меня с осторожностью, словно ждала, что едва покончу с едой, умчусь, но на этот раз с гранатомëтом наперевес. А забирать меня приедет не следователь с напарником, а вооружëнный отряд спецназа.

Ничуть не жаль было еë разочаровывать...

- Прогуляемся? Просто так. Магазины, кино, пообедаем в закусочной?

Ей моë предложение пришлось по вкусу, у девчонки сразу же поднялось настроение.

- О чëм говорили?

- Да так, - отмахнулся, покончив с завтраком. - О былом. Ну ты учудила! В полицию звонить всë же не стоило.

- Знаю. Просто я испугалась, вот и...

- Не оправдывайся, не за что. Всем бывает страшно, каждый может растеряться. Ну что, пойдëм? Одевайся тогда пошустрее и...

***

Со стороны мы могли сойти за парочку. Закусил губу, настойчиво пытаясь прогнать мысли, что мог запросто цеплять семнадцатилетних девчонок. Впечатлительных легко купить на рассказы о боевом прошлом, доблести и чести. Самые крепкие сдавались после демонстрации боевых шрамов.

Оксанка была другой. Обветренные губы, капюшон с терморегуляцией, каркасный усилитель, не дававший ветру снять его с головы. Она походила на ту, что прежде думает, чем делает. А то, что было неделю назад - подростковый, нашедший выход бунт...

- Пап, почему?

- Что "почему"?

- Почему выбрал Великанск?

- Красивый город, - вдруг поймал себя на том, что у меня нет чëткого ответа на еë вопрос. Просто никогда об этом не задумывался. Девчонка повела плечами, будто от холода, поправила причëску под белоснежной шерстяной шапкой. Только сейчас заметил, как красиво лежат снежинки на еë ресницах.

Еë мать была такой же красавицей? На фото Оксаны ей уже было за тридцать, сразу и не поймëшь, как выглядела в свои бурные семнадцать. Усталость, недовольство и злоба из любой женщины сделают жуткое чучело.

Покачал головой. Но ведь должен же я был хоть что-то запомнить! Неужели всë может выветриться вот так? И поездка с другом, и первая нежность женского тепла...

Верилось с огромным трудом.

- Просто город слишком новый, - Оксана заговорила вновь, опустив взгляд. - Слишком небольшой, и слишком дорогой.

В глазах дочери как будто сверкнула обида на весь мир.

Тут она бесспорно права, в Великанске цены на жильë бежали едва ли не впереди столичных. Оно и понятно, не в каждом городишке крупнейшие мировые корпорации вдруг решают возвести по офисной башне. Даже "ЛАДА-ВАЗ" решили построить на отшибе пару заводов по производству своих машин.

- Я после... местечко искал, где бы мог спрятаться, - начал говорить и прикусил язык. Почему-то каждое последующее слово звучало как оправдание. Сглотнул. - Точнее, уйти от всех проблем, залечь на дно. А здесь было тихо, когда покупал, и инфраструктура... уже построенная. Школа, больница, детский сад...

Она бросила на меня вопросительный взгляд. В чëм из перечисленного я нуждался? Мне оставалось только развести руками.

- А почему ты спрашиваешь?

- Просто, - уклончивости она точно училась у меня. - Странным показался выбор. Я... цены на квартиры посмотрела. Точнее, мне реклама выдала. Пап, ты знаешь, что за такие деньжищи можно две, а то и три квартиры купить?

Я потеребил затылок.

- Тогда на цены не обратил внимания. Да и выпал из мирной жизни.

- Выпал?

- Что-то вроде того. Сначала один контракт, потом второй, третий… Оно словно как в тумане, Оксан.

- А между контрактами жил где? Я у тебя документы нашла, там по ипотеке ещë три года платить. Мне казалось, контрактникам платят много...

Заскрипел зубами на еë любопытство. Вот же пронырливая девчонка! Но сам виноват, эти бумаги валялись чëрт знает где. Наверняка в кухонной тумбочке, где вывалились на неë скопом.

Вздохнул, словно двоечник перед признанием.

- Достаточно платят, да деньги всегда нужны бывают не только тут, там тоже. Потом как-нибудь расскажу. Ну а жил… У друзей перебивался, да и компании предоставляли общежитие на первый месяц после завершения. Что-то вроде санатория для возвращения к мирной жизни. Тренажëры, психологи... - про распутных девочек, что за звонкую монету спешили скрасить вечера боевых парней, я решил скромно умолчать.

- Странный город, - она вновь нахмурилась, но уже не моим ответам, собственным размышлениям.

- Это ещë почему?

Она по-девичьи пожала плечами,как бы говоря, что понятия не имеет. Просто знает...

- Я когда... искала место, где учиться, ну, сначала думала в Москву. Школьницей была, на открытки с ней всегда глазела, видео в сети смотрела. Мечтала в гибернационную капсулу с туристической прогулкой попасть.

- А потом узнала про меня?

Оксанка возмущëнно затрясла головой.

- Ты тут совершенно не при чëм. Просто однажды... ну, поехала с подружкой туда. Пап, я должна кое в чëм признаться...

- Ну, начинается! - шутливо проголосил ей в ответ.

- Нет, ты послушай! Я... ну, помнишь, напилась недавно?

- Такое забудешь! Но лучше забыть. С чего вдруг опять решила вспомнить?

- Да так... Помню, я спрашивала у тебя, плохая ли я девочка? Ну, просто ты ведь обо мне почти ничего и не знаешь, только то, что я тебе рассказала. Я... ну, признаюсь, по первой тебя боялась, сторонилась, а ты как будто этого даже не замечал.

- Оксан, я знаю классного психолога… - решил, что мы уже достаточно провели душераздирающих разговоров. Ещë одного хотелось меньше всего на свете.

- Да нет же! Просто ты принял меня такой, какая есть, не копаясь. А я... Ну, я воровала в детстве. В магазинах. У всех всë было. Соседский мальчишка был на пять лет меня младше, а у него всë: игрушки, любовь родителей, деньги. Мне также хотелось, вот и решила, что достану сама.

- Ты не похожа на ту, кому эта светлая мысль могла прийти в столь извращëнном виде, - диалоги с Мирой, Ниной и прочими принесли плоды, я научился лучше разбираться в людях. По крайней мере в тех, кто меня окружал.

- Аг-га. Не сама догадалась, подруга подбила. Ну мы на эти деньги рванули в Москву. И город мне показался... красивым, конечно, но чужим. Слишком большим, а я в нëм то ли мошка, то ли блошка. Прожуёт, выплюнет, не заметит.

- Здесь иначе?

- Здесь уютнее, - она теплее укутулась в кантипон куртки. Генерирующая тепло из внутренних наносхем ткань на миг стала ярче, по глазам резануло неоном. - Как будто здесь творится будущее. Москва лишь забирает хорошее: людей, деньги, технологии. А куют их прямиком здесь.

Выдохнула, пар изо рта, указала на возносящиеся к небесам высотки корпоративного квартала. Сам не знаю почему, но стало обидно за столицу.

Решил заступиться.

- В Москве такие же есть. Даже, наверно, больше.

- Может быть, но здесь я чувствую себя дома.

- Это до первого поворота. А потом на тебя выскочит кто-нибудь из "лодырей", и вот тогда сразу напомнят, кто здесь чужак.

- Ты всегда такой зануда?

Пожал плечами.

- Не зануда. Реалист. Просто живу в этом городе, вижу, что тут случается, не только по новостям. Помнишь, за мной полиция приезжала?

- Такое забудешь! - на манер меня ответила девчонка и потупила взгляд. Как будто именно с этого и начались все наши проблемы.

- Среди них мой друг был, Александр. Тогда ещë тебя спровадить пытался вместе со мной при первой встрече, - слова казались липким месивом, тяжко давались, не желали слетать с языка, но я справился, а Оксана просто внимательно слушала. - Знаешь, сколько всякой дряни он про этот город рассказать может? Как детей воруют, грабят, убивают...

- А в других городах водят хороводы и песни поют, так что ли?

- Так, - возражать не стал. - Да только не такой он добрый и приветливый город, каким кажется.

Словно в доказательство моих слов невесть откуда нарисовалась мадама. Я заскрежетал зубами. Как так вышло-то, что завëл Оксанку в неблагополучный район?!

Снег здесь лежал ровно также, как на центральной городской площади.

Мадаме было за тридцать, выглядела на сорок, а размалëвана на все пятьдесят. Сигарета из рук будто нарочно нырнула мимо урны.

- Молодой человек, не желаете приятно провести время с настоящей женщиной? А вашей пигалице найдëм няньку.

Она напрашивалась то ли на грубость, то ли на затрещину. Ни того, ни другого при мне для неë не было. На лице Оксанки проступил страх, кажется, она начала понимать, о чëм говорил ей прежде.

- Идëм, - потянул еë за локоть, стараясь прикрыть собой, будто от словесной дряни могла защитить широкая спина.

- Нет? Ну и как хочешь. Импотент!

Мы отошли, вернулись вновь под защиту неоновых вывесок. Вывески магазинов что светоч цивилизации.

- Пап, это что было?

- То, о чëм говорил. Пойдëм-ка мы лучше домой, пока не отыскали на свою голову новых приключений. Что скажешь?

Она была полна молчаливого согласия.

Глава 7

Оксанка спала. Уснула, как будто малый ребенок после долгой прогулки. Тучка прыгнула рядом, вольготно улеглась на грудь, оберегая сон хозяйки.

Перед сном девчонка шутила, улыбалась, заурядно зевала, а в живых глазах всë ещë трясся неприятный маленький осколок страха. И откуда только на нашу голову свалилась эта старая ночная бабочка?

Укрыл дочь одеялом. Будто где-то внутри меня всë это время жил заботливый отец, и вот наконец ему выпал шанс проявить себя во всей красе.

Надеялся, что не проснётся до самого утра. Шустро, по-солдатски одевался. Штаны, свитер, ботинки. В куртке мятые купюры и банковская карта, угловато топорщился в кармане смарт.

На глаза попал носитель, за которым вскоре явится Вениаминович. Что будет, когда он узнает о подлоге? Почему-то забыл спросить о том Максима, но подозревал, тот ответит прежней улыбкой и скажет, что “дальше уже не моё дело”.

И будет прав.

Организм, привыкший прятать тело под одеялом в одно и в то же время, просился отбросить гнилую затею и лечь в кровать. Простуда организовала новые набеги.

Дверь закрыл за собой осторожно, теряя навалившуюся сонливость. Верхом на ней восседал страх, говоря, что вчерашнее не просто случайность или переработка. Помню, с какими серьёзными глазами выдали заключение приехавшие врачи, и словил себя на том, что бегаю взглядом по строкам, но не понимаю смысла.

Просто знал, что это не нейроперегрузка.

Мегера притаилась в тёмном подъезде. Мне повезло, и она задремала. Проскочил мимо, ощущающая себя героем древности. Не хватало только чудесных яблок, или зачем там бегал Геракл?

Такси через дорогу, а не через приложение. Машина для тех, кто не может позволить себе комфорт и уют. Водитель за рулём старенькой «Леди» смолил вонючее и дымное. К моему удивлению, у него даже все зубы были на месте.

- Тебе, чего парень? - он напрягся, как будто испугался. Мало ли?!

Я молча подал ему знак. Не распознает, просто уйду и растворюсь в ночи. Но шофер оказался из тёртых калачей.

- Вот оно чего! На "сладенькое" потянуло? Тебе каких? Подешевле, подороже?

- Средне, - неопределённо буркнул ему в ответ, забираясь внутрь.

- Это можно, найдём. Только зачем оно тебе? Молодой, здоровый, ряха как из телевизора. И такой плечистый. Качаешься? На таких, как ты, девки и без тачки с хатой запрыгнут, ещё и приплатят.

- Не твоё дело.

- Молчу, - угрюмо и как бы даже разочарованно ответил он, не иначе как надеялся на задушевный разговор. Увы, сегодня у меня для него лишь ворох мятых купюр.

Девочки были на выбор: толстые, худые, симпатичные. В глазах помутилось, когда увидел похожую на Оксанку девчонку, сразу исчезло настроение. Мамка, заметив, что клиент вот-вот сгинет, начала расхваливать достоинства своих подопечных с утроенной силой.

Раньше это выглядело иначе, не так уж и открыто.

Выбрал кареглазую шатенку. Ей далеко было до красавицы, что лицо, что фигура. Она не построила свой счёт особых иллюзий и, кажется, даже была удивлена, что решил провести ночь с ней.

- Ты как хочешь? Интим-массаж, потом я могу поработать ртом, а уж после оседлаю тебя. Или ты сверху любишь?

Я молчал, дав ей право инициативы, мял в руках большую нежную грудь. Взгляд цеплялся за коричневые соски, большие ореолы. Искал мальчишеского возбуждения, а вместо того работал как на автомате. Не удивлюсь, если под утро спутает меня с терминатором...

Отдался на волю её умениям, зная, что при оплаченных часах они стремятся загнать клиента как можно быстрее.

Девчонка оказалась мастерицей, и вместе с волной телесного здоровья я провалился во влажную пучину сна.

Надеюсь, снов не будет совсем...

***

Болела голова. Сознание, что на мгновение потерялось на задворках царства Морфея, медленно приходило в себя. Что впереди,

кошмар? Горячечный бред? Ничего не значащая бестолковщина липкого сна?

Рабочий сеанс.

Вместо знакомого коридора загрузки мушки искрились перед глазами. Мозг насмешливо убеждал, что, несмотря на свой гамбит, больше всего на свете мне хотелось оказаться именно здесь. Закусил губу, ухмыльнулся и смирился. Это правда.

Загрузка ударила головной болью. Мозг цеплялся за знакомое, но не находил его. Комната, в которую привез нас Андерс. Акула, только что предложивший мне запустить дрон. Увлечённая экономическим журналом Зайка развалилась в кресле.

Пытался вспомнить, так ли было в прошлый раз? Так ли стояла мебель? Одно знал точно, журнала не было...

- Сокол, ты чего? Рот закрой, муху поймаешь, - Марк беззлобно пошутил. Для них всё в порядке, только командир группы застыл в прихожей и озирается, как будто новорожденный несмышленыш.

В прошлый раз я попал в перестрелку, из которой мне не суждено было выбраться живым.

Я стоял на пороге полуоткрытой двери, как бы разом передумал куда идти.

Так оно и было.

Закусил губу и, проглотив горький ком в сухом горле, я шагнул обратно в апартаменты.

- Марк, свяжись с Йоханнес. Сейчас же!

- Ладно-ладно... Чего так кричать? Беспилотник?

- К чёрту!

Зайка отшвырнула чтиво, моё раздражение передалось ей как чума. Заглянул ей прямо в глаза. Йоханнес не солгала, девочка и впрямь перспективная. Вместо волнения её колотила адреналиновая дрожь ожидания.

Ждала моих действий.

- Йоханнес? Мы под прицелом.

- Твоя группа?

- Все мы. Меняем дислокацию, срочно! Передай остальным.

- Откуда такие мысли? На вас напали? Мне от Андерса была весточка, что вы в безопасности.

- Кажется, нас сдали. Ещë до того, как мы приехали. Даже до того, как распределились на группы. Твоя секретутка могла?

- Эмма? Нет. Значит, Глеб говорил правду...

Спросить, о чëм не лгал наш супер-шпион, я не успел. По ушам ударил резкий визг тормозов.

Бросился к окну. В прошлый раз у меня было куда больше времени, успел пересечь пару улиц! Здесь и сейчас остановилась пара гражданских автомобилей. Не предел. Здравый смысл подсказывал, что колëса польских "миротворцев" уже месят грязь в нашу сторону.

Выудил из кобуры прихваченный пистолет, кивнул ребятам. Зайка в один миг прильнула к стене напротив окна, желая глянуть своими глазами, на ходу подхватила пистолет-пулемëт, снимая с предохранителя.

Акула перевернул диван, обращая его в баррикаду. Третий уровень защиты. Против пистолетных пуль пойдëт, да вот только против нас роботизированные ребята...

Я вспомнил про ручной гранатомëт, вогнал в него снаряд. Раздался щелчок, знаменуя готовность к стрельбе. Сейчас пошумим...

Наступавших было четверо. Боевое зрение красило их силуэты в красный, слух позволял расслышать тяжкую поступь по ступеням. Я поддел ногой так и не захлопнутую входную дверь, вскинул трубу гранатомëта в руке, выстрелил, не целясь. Дымный снаряд в снопе искр заскакал по ступенькам.

Взрыв.

Крики отчаяния и боли. Почему-то ждал Юшку, что поспешит предупредить о том, что стрельба в жилом доме - не лучшая затея. Полностью с ней согласен, но другого выхода не видел.

Нырнул обратно в квартиру к автомату, что заложил за диван. Пришла очередь Акулы действовать. Он притаился за углом с дробовиком; я видел, как его лицо заливало потом, бегущим из под тесной обшивки инфовизора. Зайка нацепила свой подсумок с медикаментами, словно боялась его оставить.

Я же опустил забрало инфовизора, и защитный экран без промедления загрузил боевой интерфейс шлема: количество патронов в магазине винтовки, камерный прицел, шансы попадания. Вспомнил, что Лена предлагала штучку покраше. Та шла со встроенной нейросетью, позволяющей предугадывать последующие действия противников, выхваченных боевым зрением.

Не судьба, как-нибудь в другой раз. Стоила она столько, что пришлось бы брать в кредит больше, чем получу за эту вылазку.

Первым ворвался изодранный в клочья киборг. В нëм не осталось человеческого: клочья плоти свисали со стального остова, голова болталась на сломанной шее, а шагал только за счëт заложенных в его имплантах программ.

Акула пихнул его ногой. Компенсаторный усилитель пшикнул паром, троекратно усиливая пинок. Жестяной болван, нелепо вскинув руки, покосился, заваливаясь наземь. Зайка не заставила себя ждать, всадила три короткие очереди в рухнувшую тушу, угодив прямиком в повреждëнное нутро. Прореха в брюхе заискрила, прежде чем плюнуть дымом, киборг умолк навсегда.

Акула высунулся на полкорпуса, косая очередь по дверному проëму отозвалась в его броне цокотом. Марк молодцом, устоял, несмотря на боль. Дробовик в его руках лязгнул дважды. Моих ушей коснулся искрящийся шëпот. Кажется, второму нападавшему не поздоровилось.

Сколько их было в прошлый раз? Трое? Четверо? Нет, нельзя полагаться на прошлый раз, тогда и эти ребята не были столь стремительными.

- Сокол, третий тоже издаëт сигналы как киборг, - через переговорник отозвался Марк.

- Ты его через инфовизор, что ли, чуешь? - я как будто забыл про особенности класса Акулы. Тот решил, что обойдусь без ответа, продолжил.

- У него импланты хорошие, мне не взломать.

- Лучше чем у берсерков? - меня терзали смутные сомнения, но в правдивости его слов не сомневался. Если уж кто и знает, что говорит, так это Акула.

Я глянул на Зайку, девчонку едва ли не трясло от нетерпения и жажды действий. Она резко сменила позицию и вдруг высадила окно прикладом пистолет-пулемëта. Короткие очереди принялись зло решетить машины; слышал, как пули гремят по жестяным бокам и резиновым шинам.

- Там, на улице, их оператор. Третьего возьмëте на себя, этот на мне!

- Зайка, отставить! - рявкнул ей вслед, но было поздно. Девчонка шагнула вниз, словно в будущее.

Акула чертыхнулся еë своенравию. Вот только ещë одной Крошки нам не хватало! Я метнулся к нему, не дав упасть.

- Ты как?

- Зацепило. Кажись, броня выдержала, а вот рëбрам не так вкусно.

- Обезбол есть?

Он кивнул, но я уже вытащил из своей наплечной персональный инъектор, всадил ему в руку.

Третий киборг не спешил, словно затаился. Акула вдруг удивлëнно вскинул глаза и отпихнул меня прочь. Пол под ногами взорвался брызгами деревянного крошева, отчаянная, на разрыв, очередь ударила снизу вверх.

Марк тотчас же откатился в сторону. Почуял исходящие от противника сигналы этажом ниже? Походило на то...

Я закусил удила, ответил из "Вепря" длинной очередью так, впустую, скорее чтобы заставить жестяного болвана залечь. Если, конечно, ему вообще знакомо чувство самосохранения.

Выбранный мной подкласс толкал к действию. Снизу вновь ударило, Акула вскрикнул, на этот раз завалившись на спину, словно навозный жук.

Я перепрыгнул через обломки мебели. Пол, где я стоял мгновение назад, взорвался от дырявящих его выстрелов. Не знаю насчëт самосохранения, а стрелять на упреждение эти болваны не научились...

- Марк!

- Я в порядке! Зацепило только! Чëрт, встать не могу!

Тотчас же проверил его строку состояния. Критическая рана на пару с кровотечением приволокла на хвосте эффект обездвиженности.

Час от часу не легче!

Боевое зрение сбоило, не давая увидеть засевшего внизу неприятеля. Неподвижный красный силуэт возник там же, где и был пару мгновений назад. Меня терзали подозрения, почему паскудник не двигается.

- Зайка, нас тут выносят!

От девчонки никакого ответа, лишь шипение белого шума. Ну, блеск! Ещë раз перезагружаться? А мы ведь, считай, только начали...

Не стал торопить события.

Прыгнул к Акуле; здравый смысл подсказывал, что киборг отслеживает мои движения по звукам шагов.

Прыжок, другой, третий… Чуть не поскользнулся, когда запрыгнул на стол, пинком с тумбочки сшиб телевизор. Автоматная трель стала ответом на грохот. Ну, всë ровно так, как и думал...

- Дробовик дай, - кисло выдохнул, оказавшись рядом с хакером. Марк спорить не стал, принимая из моих рук винтовку. Я закусил губу. Созревший в голове план был безумен и прост.

Иногда только и остаëтся надеяться на беспечность...

***

Хорошо, что снаряд в штурмовые боты я заложил заранее, белый тубус со шнуром и кольцом. Сорвал пломбу, дëрнул за чеку, топнув ногой.

Пан или пропал.

Наколенные компенсаторы выдохнули паром пневматики, когда импульсный снаряд обратил остатки пола в ворох деревянных щеп. Не будь на мне брони, обратился бы в кровоточащую от заноз мясную тушу.

Три попадания: два в грудь, одно в плечо. По колену словно шибанули молотком. Представить страшно, не будь при мне компенсаторов…

Провалился вниз, рухнул на спину. От боли хотелось лезть на стену, но вместо того дëрнул спусковой крюк.

Дробовик рыгнул. Я точно видел искры рикошета сквозь тучу поднявшейся пыли. Стиснув зубы, я выстрелил ещë трижды, пока не опустел боезапас. Заряди Акула ударными, глядишь, дело пошло бы лучше.

Вместо того увидел несколько предупреждений. Текст не читался, да что-то подсказывало, хорошего в них мало.

Так и есть! Детский отчаянный плач. Прильнувшая к стене тяжело дышащая женщина билась в агонии от дикой боли, прижимая руки к животу.

Вот уж чего только не хватало моей совести, так очередного повода для самоедства.

Киборг тоже был.

Лежавший навзничь, заваленный обломками, он силился встать. Выстрелом ему снесло руку, правая нога искрила. В области грудины мятые пластины, самую прочную броню ставили именно туда.

Мне повезло не больше: бронежилет лишился четырëх главных пластин, наплеч теперь разве что на выброс. Хорошенькое начало задания!

На ноги мы вскочили почти одновременно. Ноги гудели, казались ватными. В ушах свист и чьи-то отчаянные попытки докричаться сквозь марево эфира.

Стало вдруг плевать, на смену холодному рассудку пришла злоба. Ровно такая же, когда колошматил пристававших к Оксанке мерзавцев.

Полуоблезший покосившийся череп напомнил мне об отвратной ухмылке одного из поганцев.

Тело застонало от боли. Плевать, обошëлся даже без Адского терпения. В прыжке врезался в механизированного боевика, сшибая его с ног. Первый удар пришëлся ему в челюсть, от второго дробью разлетелись пластиковые серые зубы. На третьем рука сообщила, если не перестану, получу травму.

Прислушался к собственному телу и замешкался на миг. Скверная ошибка, когда имеешь дело с киборгом.

Он отшвырнул меня затрещиной, сшиб с себя. Теперь уже не пытался встать, но дотянулся до моего дробовика. Кремниевых мозгов хватило понять, что боезапас пуст, да он и не собирался стрелять.

Размашистым ударом, словно дубиной заехал мне в скулу. Теперь, кажется, помощь стоматолога не помешает мне самому. Встать на ноги у киборга так и не вышло, попытка закончилась неудачей, и он вновь упал, но на этот раз на меня. Жуткие стеклянные глаза оптики буравили меня невидящим взглядом. Казалось, если в них и была жизнь, то ушла прочь с того момента, как в тело закрутили последний болт.

Ему отчаянно не хватало второй руки, чтобы меня придушить, я же потянулся за пистолетом. Если он догадается ударить меня головой...

Накаркал!

Не будь на мне шлема, он сломал бы мне шею ударом стального лба. Инфовизор засбоил, интерфейс "потëк", норовя отрубиться.

Второго удара не случилось. " Ригглер" мягко лежал в руке. Саданул торцом рукояти по затылку, у киборга хрустнула шея, кажется, переломил ему что-то важное.

Это дало мне нужное мгновение. Он приподнялся, чем дал мне возможность подтянуть ноги. В моменты опасности рефлексы срабатывают прежде, чем успеваешь подумать.

Обеими ногами оттолкнул тушу от себя. Да сколько же эта махина весит?! Тонну? Удалось лишь слегка отбросить, но хватило и этого.

Направил в его сторону ствол, сдавил спусковой крюк прежде, чем страх успел спросить, а если рикошет?

Плевать!

Пуля ударила в и без того измятую нагрудную броню. Второй выстрел прорвал еë насквозь, я почти видел раскрасневшиеся от жара края белого металла.

После третьего выстрела из пробоины брызнула кровь вперемешку с машинным маслом. Боевик обмяк не сразу, но, кажется, перед смертью успел совершенно по человечески испугаться.

Я вытер кровь, смешнную с потом, приподняв забрало инфовизора. Выдохнул, слыша как стрекочет разгорающийся пожар. То ли проводка, то ли ещë что.

Знал лишь одно, нужно убираться...

Глава 8

Жители затаились в своих квартирках, боясь показать нос наружу. Кто-то кричал, кто-то отчаянно плакал. По лестничному пролëту нёсся отчаянный дух сердечных капель и корвалола.

Стыд спешил лечь грузом вины. Им и так досталось и от войны, и от польских "миротворцев", и от собственного правительства. Надеялись забыть грохот выстрелов и чадный дым разрывов, но в их жизнь ворвалось противостояние Гунгнира и Пустельги...

Помню, как выпрямился, как прожал наконец адское терпение, но боль сгинула не сразу. Поймал на себе полный ненависти взгляд. Дримейдж-девчонка видела во мне чудовище, вдруг свалившееся сверху для битвы с другим, итогом которой стала смерть еë матери. Умерла от моих выстрелов или еë прикончил боевик? Какая разница.

Едва нашëл в себе силы, чтобы встать и попросту уйти. Где-то на языке вместе с горькой обидой вертелись слова извинения. Неловкого, непрошенного, совершенно ненужного.

– Что, – поинтересовался сарказм, – снова перезагружаться будешь? Чтобы в миру да с чистенькими руками?

Ничего ему не ответил.

– Это не по-настоящему, – утешал я совесть. Игровой (игровой ли?) сон. Всего лишь смрадный кошмар, от которого не смог спрятаться в девичьих обнажëнных объятиях.

Через пару часов меня разбудят, как только выйдет оплаченное время. Растолкают, заставят встать, выдворят прочь под снулый и усталый взгляд недоспавшей ночной бабочки из тëплой постели и на мороз.

Совесть унималась, но, словно малое дитя, через мгновение забывала и начинала стенать серым призраком по новой. Ей вторило любопытство: – Чего ж ты, если это всего лишь игровой сон, не прервëшь его собственной смертью, как в прошлый раз? Боишься? Трусишь?

Я гнал эти мысли взашей, боясь признать их правоту.

Акула хромал. Обезболивающее помогло, сняв негативный эффект, а вот последствия никуда не делись. Читал на нëм иконку с каплей, кровотечение пришло следом за обездвиженностью. Боевые навыки понижены.

А мы ведь только-только начали. Не придëться ли позорно отступать с носом? Потерь не хотелось, а ещë Зайка...

Позвал еë через переговорник, на этот раз, отозвалась.

Устрою ей головомойку, а после сдам обратно Йоханнес. Может, как медик она и ангел, но вот девчонка совершенно не подчиняется дисциплине и не готова к выполнению приказов и рано или поздно подведëт всю группу под раздачу. Не хочу каждый раз вытягивать сохранениями еë задницу из смертельных ранений.

К слову, о сохранении.

- Юшка?

Как и следовало ожидать, ответа не было. Дочь системы спокойно спала где-то за пределами свалившегося на меня кошмара. Перегруженный мозг справлялся, как мог, но эту функцию уже потянуть был не в силах. Вот тебе точки сохранения и баста.

Здравый смысл подсказывал, что следующая появится прямиком у входа в горнодобывающий комплекс.

Дожить бы. Не хотелось, чтобы эта кутерьма повторялась из раза в раз. А как только проснусь, позвоню Максиму или Нине. Хоть кому-нибудь. Дважды оказаться в игровом сне вне капсулы явно ненормально. Не хватало Маши. Почему-то казалось, что она-то точно знала ответ.

Обречëнно вздохнул.

- Живы? - Зайка подскочила к нам у самого выхода. Ей и правда не хватало ушей, чтобы ими шевелить. На улице нас ждала машина. Где и когда успела раздобыть? Взятого в плен "кукловода" не видать, но что-то подсказывало мне, он внутри, за прикрытием тонированных окон с кляпом во рту.

- Не твоими молитвами, - буркнул ей в ответ Марк. Она настойчиво, но мягко отстранила меня прочь, под еë руководством Акула зашагал шустрее. Как это у неë получилось?

- Сокол, сядь за руль. Я его осмотрю.

- Да в порядке я, - забурчал хакер, словно ему неприятна еë забота. Я нахмурился, с Сабуко он тоже вëл себя недоброжелательно. Женоненавистник?

Зайку это не остановило, я спешно прыгнул за руль. В районе багажного крытого отделения, посреди мусора и запасных шин лежал свëрнутый калачом человек. Сверкнул на меня недовольным взглядом. На лице глушащая повязка вокруг рта, ноги и руки стянуты браслетным захватом. Такой не в каждом БДСМ-ларчике купишь. Откуда он у девчонки?

Она словно услышала мой мысленный вопрос и усмехнулась.

- Йоханнес не рассказывала, чем я прославилась? За мной полтора десятка взятых в плен живьëм ему подобных. А ну не дëргайся! - последнее уже было сказано Акуле. - Сейчас немного пощиплет.

Я закусил губу, а Марк зашипел. И почему адская боль в сознании врачей всегда связана с лëгким покалыванием?

- Тш-ш-ш, тш-ш-ш, бобо заживёт. Леденец хочешь? - она усмехнулась, а Марк одарил еë взглядом исподлобья.

Я вдавил газ в пол, не желая оставаться здесь больше ни минуты.

- Сокол, у меня вопрос, - шмыгнув носом, выдохнул приходящий в себя Марк. Минуло всего ничего, а Зайка поставила его на ноги. - Как ты узнал про нападение?

- Интуиция. И Андерс показался мне слишком скользким.

- А если бы ты ошибся? - хоть история и не знает сослагательного наклонения, но он прав, оправдывать всë каждый раз предчувствием глупо и опрометчиво. Дримейджи вообще должны задаваться подобными вопросами? Жаль, Юшки нет, чтобы дать ответ...

Я выдохнул, сочиняя правдоподобную байку на ходу.

- Скажем, заподозрил Андерса, когда ещë говорил с ним. Он тесно повязан с местными миротворцами, а территория под контролем "Гунгнира", не забыл?

- Забудешь тут, все на брифинге были.

- Ну и вот он весь такой распрекрасный, нераскрытый агент, при этом борец сопротивления. Вот по поводу последнего и возникли сомнения. "Гунгнир" знает про горнодобывающий комплекс со сверхсекретной лабораторией в округе, но не знает про какое-то "сопротивление", что готовится дать отпор польским пограничникам?

Вопрос его если и не смутил, то озадачил. Я решил добить льющимися мне в голову доводами; раз уж фабрика логики пришла в движение, следует не мешать, вдруг и сам приду к каким интересным выводам? Не зря же игровые подсказки время от времени намекают, что большая часть недомолвок с нестыковками на поверхности лежат...

- Сдаëтся мне, Польша хочет оттяпать этот кусок земли как раз из-за горнодобывающего комплекса. К слову, нам даже есть, у кого спросить.

Пленник понял, что речь пошла о нëм, и заворочался. Ничего, бежать ему некуда...

***

Свернули поближе к лесу.

Дорогу я не запомнил. Разговор в машине прервался резким скачком где-то к окраине города, за бортом осталась стычка на блокпосту с пограничниками.Стреляли-отбивались? Память отказывалась говорить, а мозг заверял, что эпизод не стоил моего внимания.

Пусть будет так...

Акула запустил беспилотник в чаще, тот пошëл низко, не выше крон деревьев. Приглушëнный сигнал, камера с нейросетью… И чего только для смертоубийства не придумают!

- А стрелять он не может?

Помню, как наши дроноводы запускали птичек, снаряжëнных безгильзовыми пневматическими пулемëтами. БТР не прошибëт, а вот пехоту в бронежилетах средней тяжести разорвëт в клочья.

- Этот нет, - угрюмо отозвался Марк. На нëм висела плеяда положительных эффектов. Зайка заверила, что обколола его стимуляторами, а помимо прочего приспособила рëберный фиксатор (даже не слышал, что такие существуют), выудила специальный корсет из своей аптечки. Интересно знать, какие ещë он таил секреты?

Здравый смысл зло буркнул, что когда ранят по-настоящему, тогда и узнаю.

Парня выволокли из машины, словно мешок картошки. Он пугливо озирался, меньше всего походил на кого-то из боевого крыла. Оно и понятно, три киборга, застань врасплох, могли легко разобрать нас на запчасти...

- Имя, должность, звание? - я добавил ему пинка под рëбра для сговорчивости. Зайка сняла заглушку с его лица, давая возможность говорить. Бедолага задышал так, словно вечность провëл в подполе и теперь жаждал надышаться впрок...

Зайка не вмешивалась, стояла, привалившись к дереву и сложив руки на груди. С ней у нас был недолгий разговор о случившемся. Заверения, что подобного не повторится, звучали искренне, да не настолько, чтобы я в них поверил. Но вот то, что сумела в одиночку догнать удирающего, самолично взяла его в плен, раздобыла машину, действительно говорило о потенциале. Может, и возьму еë ещë на пару вылазок...

- Говорить будешь? - его молчание нервировало. Паскудëныш нас не боялся. Неужто думал, что не пустим в ход оружия? А может, догадывался, что живым он нам не сдался, а времени на долгие пытки с допросами у нас нет?

Пожалел, что с нами нет Сабуко, уж она-то, если еë умения не фикция, сумела бы развязать ему язык...

Вместо ответа усмешка. Злая, мерзкая, разбойничья.

- Мирча вам этого так не оставит.

- Мирча? - сдавалось мне, пора взяться за ум и прошерстить архивы Пустельги относительно имëн. Глянул на соратников, но и им оно ничего не сказало. Парень побледнел, понимая, что мы не шутим.

- Мирча, двенадцатый регион, дробь семнадцать, ну? Из чьей вы банды, ребята, а? Кто вас прислал? Лейтенант Мерзликин? Роббинсон? Мари? Позвоните своему начальству, скажите, что они пришли, куда не звали, и что им отгрызут ноги, как только с моей головы хоть волос упадëт!

- О чëм он бормочет? - первым не выдержал Акула. Я глянул на Зайку. А не слишком ли сильно она приложила пленника по голове? Бедолага же начал осознавать, что спутал нас с кем-то ещë. Уверенность сменилась плаксивой истерикой.

- Да кто вы такие?!

- Пустельга, дружище. Слыхал, поди, про нас?

Он несколько раз изменился в лице. Улыбка смешалась с подозрительным прищуром, лоб хмурился от сомнений. Нам он не верил.

- Пустельга? Какого чëрта тут может делать Пустельга?

Либо он водил нас за нос и искусно притворялся, либо нас в самом деле тут не ждали. В голове бедолаги тут же перемкнуло, он нервно затряс головой. Если до того сыпал угрозами, сейчас был близок к мольбам о пощаде.

- Говори, - я кивнул ему, направив дуло автомата в грудь. Палец сам лëг на спусковой крюк. Парень не знал, куда себя девать, тело требовало от него повержено поднять лапки, даже закованные в наручники.

Он затараторил: - Пустельга... Пустельга... Про вас же с того самого момента, как случилась стычка в Китае, ничего не было слышно.

- Йоханнес работала в Китае, - Зайка шепнула сквозь динамик переговорника. Акула принял задумчивый вид, но голоса не подавал.

- Что вы тут делаете? Разве вы не должны быть сейчас заняты... не знаю, ликвидацией тех, кто работал над Гравитационным Щитом?

А вот это уже что-то новенькое, хотя пока ещë звучало как самая что ни на есть деза.

- Ликвидацией?

Пленник часто закивал: - Конечно! Мы вбросили вам несколько уже отработанных имëн. Мелких сошек, которыми не жалко пожертвовать, но все они далеко отсюда. Вы что, шли пописать и заблудились?

- Ты со своими ребятами напал на нас первый.

- Так вы же из отряда Волка! Мы ждали вас тут, и вот наш двойной агент донëс на вас.

- Имя агента? - почему-то знал, что услышу. Гунгнировец не разочаровал.

- Андерс.

- Сокол, Волк – один из управляющих Гунгниром. Волк, Фенрир, Сын Локи. У него много имëн, - пришло время для пояснений от Марка. Благодарно ему кивнул, продолжил слушать. - Известно, что через него многие отделы получают задания, ориентировки, проводятся очень крупные операции.

- А ещë Гунгнир с ним воюет? - вставил я наконец главный вопрос. Акула не нашëлся, что ответить, а я вспомнил слова Свонсона, что наш враг неоднороден. Немонолитность часто приводила их к внутренним стычкам. Неужели им "Пустельги" во врагах мало, обязательно меж собой за власть передраться?

- Почему мы здесь - не твоë дело. Почему вы охотились на людей Волка?

- А это не его юрисдикция. Здесь заправляет Мирча, а его боевики здесь должны быть подконтрольны ей.

- Должны быть? - переспросил, но замолк, тут же поймав брошенную мне ниточку подсказки. - Зайка, ты говорила, у тебя нитродрамулин есть.

- Есть, - девочка оказалась из догадливых и кивнула. В глазах пленника океаном расплескалось недоумение вперемешку со страхом. Незнакомое слово пугало, незнакомое слово будоражило.

Короб аптечки лëг на землю, раззявив пасть. Шприц, ампула, в воздухе запахло сладковатым ароматом физраствора.

- Что ещë за нитродрамулин?

- Дрянь, что бьëт по нервным окончанием. Как обезболивающее, только наоборот. Сейчас каждая клеточка твоего тела будет реветь, что медведь, а ты давиться собственными слезами, если, конечно, будешь много возникать и играть в супергероя. Ты ведь не будешь? - Зайка продолжала меня радовать. У неë что, актëрские курсы? Напустила в голос столько жути, что аж меня пробрало до мурашек.

Пленник обмочился...

***

Его звали Жан. На француза он походил меньше всего, да и меня это ничуть не волновало. Едва острие шприца придвинулось к его вздувшейся от напряжения шее, как он принялся говорить, только успевай записывать.

- Солдаты Волка отказались подчиняться. Хуже того, они устроили тут бойню! Напали на миротворцев, перебили отряд сопровождения.

- А в Гунгнире норма воевать друг с дружкой?

- Иди на хрен! - зло огрызнулся несчастный и тут же пожалел. Зайка выпустила струю из шприца, делая вид, что готова колоть. Жан сглотнул, но продолжил: - Я не знаю, что на них нашло!

- С чего ты взял, что это были люди Волка? По нашивкам? Документам?

- Гунгнир - не ваша ссаная контора, куда берут по объявлению, - смелость в очередной раз вернулась к нему всего на мгновение. - У нас есть ID номера на каждого солдата, которые меняются от региона к региону. По ним можно отследить, кто и в какой операции участвовал.

- А ещë удобно избавляться от тех, кто стал ненужен, - буркнул Марк, но обошëлся без пояснений. О кей, потом разберëмся.

- Дальше, - приказал захныкавшему слизняку. Тот шмыгнул носом.

- Это были солдаты Волка. Он с ними вместе и один берсерк.

- Плохо, - закусила губу Зайка. - Ликвидатор со своим отрядом может нам задать.

- Ну и много он приволок с собой... щенков?

Жан затряс головой, словно от этого зависела его жизнь.

- Около трëх десятков. Семерых нам удалось ликвидировать. Остальные рассредоточились и затерялись в пределах города. Знаете, как местные миротворцы на взводе? А ещë их командование получает разрозненные приказы.

- Кувырк-коллегия какая-то... - проговорил Акула, утерев вспотевшее лицо. Был полностью с ним согласен.

- Приказы вплоть до устранения и отмены всей операции. Сворачивание активов и напротив, развернуть все силы, согнать их... - на миг в глазах Жана сверкнул огонëк догадки. Кажется, он понял, что мы здесь ради горнодобывающего комплекса. Точнее того, что лежало внутри...

Через миг на его лицо легла то ли ухмылка, то ли усмешка, казалось, ровно так выглядит безумие.

Я прищурился, вглядываясь в его глаза и уловил там слабый огонëк невесть откуда взявшейся надежды.

- Вам следовало меня отпустить, пока имели возможность. Думаете, я прихватил с собой лишь троицу жестяных болванов? Ха... хах-ха-ха! Вы плохо знаете Мирчу!

Смех безумца словно молот колотил по ушам, а распалëнное боевое зрение выхватило из чащи вражьи силуэты. Один, два, пять...

Предупредить остальных я уже не успел.

***

Закрутилось. По ушам резанул противный гогот Жана, отчаянно захотелось двинуть ему в зубы.

Акула успел привстать, прежде чем его срезала очередь. Яркие вспышки по броне, россыпь искр… Вместо ответа в переговорник ударила жгучая тишина.

Зайка оказалась проворней: взявший еë на прицел молодчик завалился наземь, она положила пулю ему прямо в лоб. Словно грецкий орех лопнула каска, развалившись пополам, а девчонка перемахнула через поваленное бревно, сиганула в овраг.

Я рухнул на колено, отступая, выдал пару злых бесполезных очередей, после рухнул на живот. Заработали гудящие нагреватели куртки и штанов. Покатился по земле, выхватывая ручной гранатомëт. Плошка снаряда цокнула об ударник, прежде чем дымящейся, будто хохочущей смертью снаряд вырвался наружу.

Земля встала столбом в сером потоке пыли, грянувший разрыв проглотил чужой отчаянный вскрик. Боевое зрение очертило врагов красным; я видел, как отчаянно и зло перед взрывом заметался силуэт, а после, окрасившись нейтрально-серым, обозначало его гибель.

Марк был окрашен также, я гнал прочь мрачность мыслей. По камню, за которым залëг, ударил пулемëт. Сквозь канонаду стрельбы воздух резало ритмичное полубезумное "ха-ха-ха" нашего бывшего пленника. Страх и паника сделали своë дело, но скованный по рукам и ногам, он мог только раскачиваться из стороны в сторону.

Войне наскучил его облик, а может, кто-то из напавших решил положить конец его смеху. Парень трижды поймал пулю, прежде чем замолк.

- Сокол, что там у вас? - сквозь шипение эфира прорывалась Йоханнес.

- Ведëм бой! Возможности отступить нет. Нужно подкрепление!

Боялся, что страшным грянет ответ “держитесь сами”. Страхи имеют свойство сбываться...

- Не можем! На нас налетел патруль. У меня трëхсотый уже, вместе с Крошкой держимся!

Я заскрежетал зубами, когда оборвалась связь.

Пулемëт замолк, уйдя на перезарядку. Уши хватались за звук выстрелов, пытаясь распознать орудие на слух, мозг отчаянно считал стрекочущие щелчки. Это двадцатый выстрел? Или только девятнадцатый?

Я рискнул. Сорвав с подсумка светошумовую и швырнув еë в сторону подступающих вражьих силуэтов. Те шли нагло, не прячась, почти напропалую, за что и поплатились.

- Зайка, поддержи! - выкрикнул девчонке. Та слабо кивнула и метнулась в сторону холмистого склона. Огрызалась из пистолет-пулемëта, ни в скорости, ни в точности ей отказать было нельзя.

Вспышка полыхнула словно молния, стекло моего инфовизора моргнуло матово-серым, защищая глаза. А вот этим ребятам таких штук не досталось. Воя и рыча, спотыкаясь на ходу, они искали укрытие по зрительной памяти.

Не помогло.

Я засадил длинной размашистой очередью, словно Рэмбо, Акула был отмщëн. Сразу трое безжизненно замерли, упав в грязь лицом, предсмертно и нелепо раскинув руки в сторону.

Зайке удалось осадить молодчика, что уже вскинул на плечо трубу одноразового "Москита". Дальний потомок "Мухи" не успел выстрелить, как его владельца толкнуло назад. Медик строчила, словно в последний раз, искры вперемешку с осколками брони брызгами рухнули наземь. Тяжко дыша, парализованный дикой болью, боевик завалился на спину и затих.

Ушей коснулась сдавленная ругань пулемëтчика, перенервничавший салага никак не мог воткнуть магазин в пулемëт. Отчаянием сверкали красные линзы на маске инфовизора, он остался один.

Взять в плен?

Я слишком размечтался.

Боевое зрение на краю сознания слишком поздно отметило спрятавшегося среди листвы снайпера.

- Сокол, в укрытие! - предупреждающе рявкнула в переговорник Зайка, но было поздно. Первый выстрел я не почувствовал, лишь заунывно застонало внизу живота; чëртовы киборги обратили мою броню в мусор. Второй толкнул в грудь, выбивая остатки воздуха из лëгких.

Самонадеянность на войне дарит лишь покой смерти...

***

Снайпер - подкласс солдата, навыки которого заточены под скрытное устранение противника с дальних расстояний. Умение #Камуфляж# в зависимости от уровня уберегает их от навыка #Боевое зрение#. Будьте осторожны, полагайтесь не только на органы чувств, но и на специальную чувствительную технику.

***

Уголки рта Жана потянулись вверх. Я помнил, что за этим последует. Мозг ломился, мозг трещал, мозг желал, чтобы такого больше не повторялось. Знал, чем стимулировать.

- Думаете, я просто так взял с собой троицу стальных болванов? И меня никто не пас? Меня? Жана? Хах... ха-ха...

Сказать, что мы плохо знаем Мирчу, он не успел. Я тряхнул головой, сбрасывая с себя оцепенение. Видел, как под защитными линзами своего инфовизора нахмурился Акула, когда я подскочил к пленнику.

Исполнил то, что в прошлый раз первым пришло на ум: стальная обивка носка ботинка врезалась французу прямо в скулу. Акула успел выставить руки в защитном жесте, не ожидал, что врежусь в него всем корпусом.

- Зайка, в укрытие! - не дай бог, она сейчас начнëт спрашивать "зачем?"...

Умная девочка. Спорить не стала, а может, тоже что-то почувствовала. Мгновенная реакция! Не зря Йоханнес еë хвалила.

В этот раз первым ударил пулемëт. Очередь над головой вспорола мягкую плоть дерева, на головы просыпалась щепа. Акула живо пришëл в себя, отложив все вопросы на потом. Вскочил на ноги, благодарно кивнув мне напоследок. Избрал себе укрытием тот камень, за которым я прятался в прошлый раз.

Я же нырнул в обратную сторону, под прикрытие ствола большущей лиственницы. Волосы на загривке встали дыбом, интуиция щекотала вкрадчивым шëпотом: – Ты на прицеле.

Нырнул в пучину собственных умений, теряя самоконтроль. Страх спешил прожать всë и сразу: и "боевой раж", и "мангуста", и чëрт знает чего ещë...

Едва взял самого себя под контроль, не давая чувствам воли. Вскинул "Вепря", высадил первый магазин, не целясь. Вражеские штурмовики, спешившие застать нас врасплох, не ожидали от нас такой прыти. Первого срезало, как траву, второй поспешно нырнул в сторону, но споткнулся. Зацепило. Третий, уже решив не рисковать, разразился ответным огнëм, отступая под прикрытие товарищей.

Всё обдуманно, по тактике: выманивали на открытое пространство, там мы будем у снайперов как на ладони. Пулемëтчик боевиков сменил позицию, не поднимаясь; боевое зрение показывало, как его силуэт перекатывается колбаской в сторону пригорка.

- Зайка, не высовываться. Акула, постарайся зайти к ним в тыл. Они не зря отступают, глянь, чего у них там.

- Сделаю!

Жан после моего пинка валялся, не смея поднять головы. Содрогался от боли и собственных рыданий. Как и в прошлый раз, с ним приключилась истерика...

Глава 9

Дрон Акулы воспарил над нами хищной птицей, но противники не оставили его птичку без внимания. Лавируя меж автоматными очередями, машина заложила крутой вираж, а я увидел в окне инфовизора почти всё как на ладони.

Боевая группа, насчитал семерых человек. Снайпер прятался на дереве. Новичок, что ли? Без камуфляжа, внаглую, даром что листвой закрыт. На одном из гунгнировцев разглядел нашивки сапёра. Парень к нам не торопился, был занят, судя по джойстику в руке, словно решил поиграть с Акулой, кто из них лучший дроновод.

- Зайка, снайпер на четыре часа. Видишь плакучницу, что торчит выше остальных. Сможешь подобраться? – выдохнул в переговорник. Девчонку просить дважды не пришлось, словно такого приказа и ждала, рванула в густые заросли ближайшего кустарника.

- Акула, прикрой. Мне надо залп сделать.

Марк приказы не обсуждал. Прыгнул в ближайшую канаву, от вражеского огня его удобно прикрывало сухое бревно валежника. Беспилотник мигом ушёл в режим автопилота; стоило мне выдать пару очередей из «Вепря», как про него забыли. Акула поддержал огнём, заставил противника залечь. Почти сразу же улыбнулась удача. Тяжелобронированный боец с пулемётом неловко высунулся и поймал разом три попадания в корпус. Уверен, броня выдержала, но воин из него теперь такой себе.

Ничего, есть у меня для него лекарство от всех болезней.

Стрельнул из EAGLE’а навесом, снаряд удачно ухнул, утащив в могилу пулемётчика и двух штурмовиков. Эх, существуй возможность сохранить-загрузиться в реальности, сколько жизней можно было бы спасти!

- Чисто, - отозвалась Зайка в эфире. Стрелок, в прошлый раз отправивший меня на перезагрузку, рухнул, словно мешок.

Оставались ещё трое.

В них взыграло благоразумие: получив отпор, они засобирались отступать. Я поймал себя на пьянящем жгучем кураже, понял, что не дам им уйти.

- Вперёд! Зайка, что там относительно снайперской винтовки? Умеешь управляться?

Щелчок затвора стал мне ответом, когда зазевавшийся дроновод нелепо вскинул руки, покрылся серым. Девчонка разила с первого выстрела. Её авторитёт рос в моих глазах не по дням, а по часам, как бы Крошка с Акулой не приревновали…

Пришло время переходить от обороны к наступлению. Казалось, по прежнему слышу гогот неуёмного Жана за спиной. Всадить в него пулю, что ли? Обернулся. Бедолага лежал, где я врезал ему по зубам. Чудит что-то система…

Юшка в очередной раз не явилась на зов. Я утопил сомнения в горячке разыгравшейся погони, отступавшие выдавали короткие очереди, уходя ниже, к самому пригорку.

- Я их не вижу! – проговорила Зайка в переговорник. Видать, обследовали местность до того, как напасть, и прекрасно знали, где находятся слепые зоны. Хитрые ублюдки!

Во рту пересохло, винтовка, казалось, натирала мозоли даже сквозь перчатки. Инфовизор временами сбоил, но я не обращал на то внимание. Перескочил через поваленное бревно, перекатился у густого кустарника, прильнул к стволу многовекового толстого дуба. Из таких, поди, польские паны себе столы строгали.

Не зря. Очередь вспорола древесину вместе с корой, в броню ткнулись пули на излёте. Неприятно, но терпимо. Высунулся и тут же поймал в прицел красный удирающий силуэт. Мне выпал джекпот. Впереди лежала поляна, и негде спрятаться. До ближайшего булыжника с десяток шагов. Высадил полмагазина в спину боевика. Тот схватил четыре попадания, прежде чем посереть.

Отщёлкнул боезапас, швырнув его в распахнутый подсумок, нащупал следующий. Зло дёрнул затвор, загоняя патрон. Осталось настичь последнего. – Ведь уйдёт! – кричал мальчишеский азарт, не позволяя отступить. Здравый смысл искал оправдания: – Это чтобы не успел доложить своим!

Словно переговорники, что встроены в инфовизор, были только у нас.

Под ногами хлюпала мокрая липкая грязь. Брызгами летела из-под сапог после каждого шага, пока по ушам не ударил характерный, похожий на шёпот свист. Страх проснулся с запозданием, зарычал, будто дикий зверь, напряг мышцы, совершив самый небывалый в своей жизни прыжок.

Не получилось.

Вспомнил дроновода, что не спешил участвовать в общем веселье. Жар взорвавшейся мины вскрыл броню, словно консервную банку, осколки разодрали плоть, перемалывая кости, обращая меня в падающий наземь подгоревший фарш.

Глупо… Как же глупо…

***

Не спешите за противником. Дримейджи не столь умны, как человек, но запрограммированы копировать многие действия, в том числе и тактические. Бойцы класса "Поддержка" умеют расставлять капканы и мины и имеют все шансы заманить вашу группу в ловушку...

***

От обиды хотелось закусить губу, так глупо я ещë не попадался, словно зелëный сопляк в пустынях Сирии. Помню, как меня тогда придержал сержант, не дал рвануть следом за сверкающим пятками террористом на мотоцикле. Второй был прямо передо мной, внутри свербило воистину собачье желание нагнать, настигнуть, захватить.

- Ведь уйдëт! За поворот - и уйдëт! - кричал, размахивая руками, а сержант прижимал меня к земле грузом своего тела.

Боевика подстрелил снайпер, а у меня всë похолодело внутри, когда сапëры обнаружили мину на заводном устройстве мотоцикла.

Коридор загрузки был мал и тесен, а ещë не давал времени прийти в себя. Выплюнул, словно пережëванную жвачку, в опостылевшую ситуацию, наградив дикой головной болью, которую сумел прогнать лишь накатившей волной злости. Снайперы, мины… Что у них там ещë? Броневик чуть дальше к дороге или целый танк?

Здравый смысл отыскал где-то в закромах три короба страха, как будто стратегический запас, и вывалил их на меня скопом, не забывая приговаривать, что ещë одна смерть - и баста, данные удалятся. И тут же зло подмечал, что я не в капсуле. Что, если вместо данных сгорит моя память? Или выгорят мозги? Отчаянно вспоминались те фото, что так услужливо приволок с собой Вениаминович в нашу первую встречу...

Зашипел переговорник по защищëнному каналу, у Йоханнес был хриплый голос.

Я вытащил из вражеского тела нож, обтëр о покойника, сунул обратно в ножны. В колене стонало и горело, лопнувший наколенник висел пластиковой оскольчатой тряпкой.

Зайка взялась за жгут, зашелестела блистерами медикаментов.

- Слушаю, - ответил разведчице по ту сторону связи.

- Сокол, тебе лучше самому на это взглянуть.

- Думаешь? - в моëм голосе сквозило ехидство. Как она узнала, что мы до сих пор живы?

Две смерти маячили за плечами, глупые, нелепые, полные самонадеянности

и головной боли. Чувствовал, что после третьей произойдëт не перезагрузка, взорвëтся моя собственная голова.

Сон не заканчивался, сон переселился в Жана и готов был ухмыляться над каждой моей неудачей, потирая ручонки и ожидая, что следующая смерть станет для меня последней.

Повторил всë, как в прошлый раз: обезумевшему от страха французу в зубы, Акулу наземь, Зайке отдал приказ прикрывать нас обоих.

- Отходим! - шикнул в переговорник до того, как послышалась стрельба. Кто бы ни руководил этим отрядом Гунгнира, в штурмовиках он видел лишь пушечное мясо, а мы сыграем по-новому, теперь уже на моих правилах.

Злость с обидой застили глаза, но я не давал красному туману воли, лил воду холодной расчëтливости на каждое действие.

Зайка встретила противника огнëм, вполне удачно сшибла одного из штурмовиков с ног. Мазнувшая по нему очередь брони не пробила, но точно сломала пару костей. Так и вышло, увидел лëгшую на противника карту эффекта обездвиженности и оглушения.

Его соратники нырнули прочь под сень деревьев, как и салага с пулемëтом. На сей раз мне удалось увидеть, как пухляш тащит эту штуку, заливаясь потом; ему достался лишь касочный шлем, на инфовизор поскупились. А говорят, Гунгнир на солдат денег не жалеет...

Вепрь в моих руках отцокал ему песнь смерти. Винтовка сработала, как часы: бедолаге пробило грудь и голову, он рухнул, как подкошенный.

- Сокол, что там у вас? - Йоханнес рвалась сквозь эфир с опостылевшим вопросом. Вместо ответа обрубил с ней связь, не было времени на разъяснения. Она не бросилась нам на подмогу в прошлые разы, интуиция подсказывала, что и в этот не будет иначе.

- Акула, мины при себе? Заложи пару зарядов у деревьев. Зайка, отступай, не геройствуй, слышишь?

- Есть! - в еë голосе слышалась адреналиновая дрожь.

- Я беспилотник запущу, - пообещал Марк, едва оказался на ногах. Подхватил лежащий на земле дробовик, метнулся в сторону узкого перешейка среди двух канав. Лучшего места для минирования и не придумать. Только когда же эти твари успели заложить свои снаряды? Высунувшись из укрытия, увидел их как на ладони. Штурмовики уже не спешили взять нас нахрапом, где-то посреди густой листвы камыша прятались два снайпера. Боец с гранатомëтом ещë только подбирался к позиции.

Память стукнула по голове очередной картиной из прошлого. Холод Сибири, самое пограничье с Китаем. Побывал там всего месяц в качестве охраны какой-то делегации, контрактников гоняли не только по боевым точкам. В зоне были боевые действия как раз Мироновской войны, гробокопы искали останки без вести пропавших. Вот же работка у людей!

В этот раз аккуратней, помирать сегодня будем с умом.

Атаку, что только начали, тут же прекратили, подпуская противника поближе. Посмотрим, каково им на вкус собственное лекарство. Мир на миг схлопнулся в точку, меня погрузило во мрак и тут же вернуло назад. Пошатнулся и чуть было не упал, благо поблизости оказался пень. Присел на него, шмыгнул носом.

Воздух вспорола речь из громкоговорителя, втроём навострили уши. А вот это уже что-то новенькое, в прошлые разы на речи с нами никто не разменивался.

- Сдавайтесь! Сдадитесь, и к вам отнесутся как к солдатам.

Отчаянно жаждалось выкрикнуть, что русские не сдаются, да выдавать свою позицию не хотелось. Кивнул Акуле, вопрошая, что там. Изображение с беспилотника выдало ещё одно новшество. Да что за чертовщина здесь творится?!

На опушке, где в прошлый раз я прикончил бедолагу, гордо стоял броневик. Помяни чёрта… Откуда он там взялся и почему не видели его в прошлый раз? Сон как будто издевался, добавляя новых проблем.

Да уж, не было печали, из Гунгнира накачали. Неужели придётся отступать? Совесть подсказывала, что тогда потеряю и Йоханнес, и Крошку, и уважение к самому себе,

будто последнее дороже собственной жизни.

- Отступим? – Акула словно читал мысли. Здравые при таких обстоятельствах мысли, против боевого фургона нам противопоставить нечего.

- Йоханнес… - проговорил в динамик, вместо ответа услышал шорох белого шума. Марк уже спешил с пояснением.

- У них, кажется, глушилка в машине. Глушат наши сигналы.

- А друг дружку мы как слышим?

- Я наш сигнал экранировал, на защищённую частоту вывел.

Странная у них глушилка, по частотам работает. Как будто было на что жаловаться…

- Тогда сделаем хитрее. Зайка, останешься тут. Пошуми хорошенько у того места, где мины заложены, пусть побегают за тобой. Справишься?

- Постараюсь, - кажется, в этот раз мысль стать наживкой ей пришлась не по вкусу, но иного выхода не было.

- Акула, обойдём их со спины.

- А есть где?

- Там пригорок, вон, с дрона было видать. Там зона слепая. И ещё. На дереве снайпер.

Лица Марка не видел, но мог поклясться, что смотрел он на меня с прищуром. Откуда, мол, знаю? Но вопрошать не стал, видимо, знал, что ничего нового, кроме как “интуиция”, ему не отвечу. Выглядел он так, будто жаждал более тактичного подхода, но не спорил.

Зайка заготовила с пяток гранат, все, что прихватила с собой. Три снаряда сразу взвела, не спеша выдёргивать предохранительное кольцо, дала очередь из пистолет-пулемёта, после перешла к агрессивному отступлению. Первая граната легла недалеко от броневика, машину качнуло взрывом. Приготовившиеся к штурму боевики тотчас же укрылись за ним, остальные залегли у кустарника. Полетели первые злые очереди в сторону девчонки, Зайка закатилась за булыжник, прижалась к нему спиной. Дрон, запущенный Акулой вспыхнул в воздухе, устремился к земле огненными осколками, нас как будто лишили глаз.

Снайпер выцеливал её. Акула нахмурился, когда увидел блик линзы на солнце, вскинул винтовку, но я не дал ему выстрелить, рано. Вот подойдём поближе…

Броневик стал основной целью. Троица укрылась за ним, не спеша использовать преимущество техники. Самоуверенность? Или же у них что поломалось? Черти знают, ведь этой машины здесь не должно было быть вовсе…

По нам открыли огонь; один из штурмовиков заметил нас, когда мы уже почти пересекли тыловую черту. Жаль, хотелось заступить к ним со спины. Двоица сконцентрировала огонь на мне, почуял, как критический эффект паники лизнул сознание. Чертыхнулся, рухнул прямо в песок. EAGLE вновь пришёл на выручку, такого «подарка» ребята никак не ожидали. Запоздало метнулись в сторону, прежде чем взрыв покромсал их осколками. Акула наконец прикончил снайпера тихо и без лишнего шума. Вот что значит грамотно подобранная позиция!

Третьего уже добила сама Зайка, ей не терпелось перейти от пустой обороны к рьяному наступлению.

- Чисто? – поинтересовался у Марка, когда тот запустил сканер, с грустью взглянув на обломки собственного дрона. Словно друга потерял… Кивнул мне в ответ мгновением спустя, давая знать, что поблизости никого нет.

- Глушилка, наверно, в машине. Глянем?

Глупо было отказываться. Настало время наконец узнать, что там приключилось с Йоханнес.

Жан с мокрыми штанами выглядел жалко, Зайка толкала его впереди себя без намёка на сострадание. Вот и верь после этого в милосердие медиков. Ещё и улыбается, поди, под инфовизорной маской…

- Сейчас всё будет, - проговорил Акула, забираясь внутрь, я же глянул на капот броневика. Стало ясно, почему его не использовали: движок пробит, шины сдулись, словно ребята досюда чудом докатили. Знать бы, кто это их так? Решил, что обойдусь без ответа…

***

Эфир шипел, эфир гудел. Акула выудил из грузовика короб глушителя, с силой сорвал жестяную дверцу, только заклëпки полетели в стороны.

- Сейчас будет, - выдохнул он, выуживая из подсумка инструменты. Вереница проводов была хирургически надкушена, наш канал связи вернулся, и душе стало уютней.

- Йоханнес, вызывает Сокол. Как слышно? Ответьте...

Тягучие мгновения тишины бередили нутро волнением. В два прошлых раза у неë не обошлось без потерь, даже Крошке досталось. Неужели в зависимости от того, как мы ведëм бой здесь, где-то ситуация меняется в иные стороны?

Подавил жгучее желание позвать Юшку. Успел привыкнуть к подсказкам персонального ассистента, чувствовал себя без еë помощи если не голым, то как минимум ментально искалеченным...

- Lollipop?

- Lilliput, - ответил на чистом английском. Старая уловка, на этот шибболет ещë вьетнамцев в шестидесятые ловили. Только откуда она знала, что я знаю и автоматически дам ответ?

- Йоханнес на связи. Как у вас, Сокол? Наша прошлая беседа оборвалась.

- Мы взяли пленника, и на нас налетели преследователи.

- Пленника? - казалось, вижу, как по ту сторону трубки американка закусила губу от неуверенности. - Наша задача не предполагает захват пленных. Рекомендую пустить в расход.

- У него важные данные, вероятно помогут при выполнении последующих поставленных задач.

- Потери? - спросила она через секунду размышлений. Кажется, пришла к выводу, что я прав.

- Только с их стороны. У вас?

- Чисто, - прозвучало к моему облегчению. - Как по учебнику. От Титча и Гриба никаких вестей?

Хотел уже было ответить, что нет, как их голоса ворвались в эфир.

- Говорит Титч. Двести четыре сто семь - ноль семьдесят пять... - он отчеканил без запинки, видать, не первый раз повторял свой пароль. - Ребята, вам лучше самим всë увидеть.

Звучало до бессовестного любопытно, а ещë подозрительно.

- Вы встретили сопротивление?

- Мимо нас проехал патруль на внедорожнике без опознавательных знаков, не похожи на местных миротворцев. Подозреваю, Гунгнир, - Титч будто стрелял словами.

- Координаты?

- Мы уже на пункте, который должна была занять вторая группа, - он вдруг понял, что сказал лишнего и поспешил поправиться. - В смысле рядом с точкой. Здесь застава Гунгнира. Хорошо вооружëнная.

- И что нам следует увидеть самим?

- Кажется, у наших заклятых "друзей" из Гунгнира внутренний раскол.

Я посмотрел на Жана. С каждым мгновением его слова про отряд Волка становились правдивей...

***

Вражий пикап забирать не стали, слишком шумно и заметно, но потратили пару минут на то, чтобы загнать автомобиль под пологий навесной склон. Теперь даже с беспилотника не сразу заметишь. Землистого цвета тент, будто только и ждавший своего часа, что лежал в кузове, пришëлся как нельзя кстати.

Укрыли полотнищем, выдвинулись на точку.

Жан не затыкался. Словно сделав из наших переговоров вывод, что его слова стоят жизни, пытался купить еë полуправдой. Врал и не краснел, краснел и не врал. Акула хмурился, я не слушал.

Первой не выдержала Зайка и чуть пристукнула его прикладом, пихнула стволом под рëбра.

- Нитродрамулин у меня всë ещë при себе. Заткнулся, живо!

Француз только зубами клацнул, но подчинился. Наверно, ему повезло, Глеб или Сабуко уже давно бы вытащили из него всë, что хотели. Что ж, надеюсь, Йоханнес умеет вести допросы не хуже их.

Йоханнес добралась до точки раньше. Нас встретил Гриб, мрачно помахал рукой из своего укрытия. Кто бы что ни говорил, а парень наблюдательный.

Американка глянула на Жана, француз аж побледнел; не иначе встречались прежде. У стоящего рядом с ней Борда, я видел, так и чесались руки отвесить слизняку пару чувствительных тумаков.

- Йоханнес, йа... могу всë объяснить.

Его дрожащий голос вывел еë из себя, размахнувшись, стукнула прямо по макушке рукоятью пистолета. Видать, заслужил.

Повисший над ним эффект говорил, что бедолага в отключке, а я молчаливо смотрел на Йоханнес в ожидании разъяснений.

- Помнишь наш разговор об Эмме? - проговорила тихо, одними губами. Я лишь кивнул в ответ. - Он один из тех, кто переметнулся из моих людей под еë крылышко. А так как обладал практическими умениями работать со сложной аппаратурой и взламывать системы, ему выделили тëпленькое местечко.

- Он ещë сказал, что нас тут не ждали.

- Занятно… - проговорила она, и на этом всё. Обмякшим телом у еë ног занялся Борд, будто не доверял тем наручникам, что уже нацепили на пленника, и желал добавить парочку браслетов от себя.

- Идёте, нет? - это уже заговорил Гриб. Наша задержка его раздражала, а может, боялся, что не успеем увидеть то, что он желал показать.

Путь мне преградила громадная тень. Я кивнул американке, давая понять, что скоро буду, через пару минут. Она не сказала ничего против.

- Живой, босс! - Крошка словно увидел во мне Санта-Клауса. Обниматься не полез, но молодецки хлопнул по плечу. Я осмотрел пулемëтчика, в правом боку прореха. Он лишь махнул рукой, статусных эффектов на нëм не висело.

- Фигня, босс! Зацепило. У них смельчак оказался, залупил мне прямиком из слонобоя почти в упор. Броня вот лопнула, а сам живëхонек!

- Технику не коротнуло? - я не разделял его восторгов. Мы ещë в сам комплекс не спустились, а его броня уже получила урон! Вместо ответа Джон погрустнел, и всë стало понятно. Я вздохнул: - Акула, починить сможешь?

- Глянуть надо, что там у него. Идëм, здоровяк.

Я посмотрел на лежащую чужую винтовку, тяжëлый "Бренстейл", в моë время одна из крупнейших оружейных корпораций Британии. Слышал, они конкурируют с Айм-митом.

Винтовка и правда хорошая, крупнокалиберная и чересчур тяжëлая, разве что Крошке под стать. Великан собирался прихватить трофей вниз.

- Что там у вас? - спросила Йоханнес у Гриба, тот не выпускал из рук инфонокля. Не иначе кто-то из них отважился запустить здесь мелкий дрон...

- Сами взгляните, - он скинул нам изображение прямиком на инфовизоры. Небольшой экран, занявший большую часть левой стороны, возник передо мной, едва одобрил запрос на подключение. Йоханнес медлила меньше моего.

Гунгнировцы, но другие.

Те, что встречались мне прежде, были попроще. Эти же в чëрно-серого цвета спецодеждах, разодетые в бронекостюмы с новейшей функцией хамелеонного камуфляжа (нейросеть отслеживала по команде окружающие цвета, и тут же меняла пятна под стать). Уверен, в них ещë и смена узора встроена.

Ребята Волка, не иначе. Разглядеть было непросто, но мне удалось увидеть на нашивках оскаленную волчью морду. Любят они претенциозность...

- А что необычного? - не понял я, и тут Гриб перевëл взгляд чуть дальше. Я почуял внутри себя неловкость, хотелось направлять объектив инфонокля куда хотелось самому.

- Видите? - Гриб будто засомневался в наших зрительных способностях. Отвечать даже не пришлось. Помимо бойцов санитара леса имелись и другие: с десяток убитых в расколотой броне с перерезанными глотками.

И тоже из Гунгнира.

Боевики тащили покойников к оврагу, освобождая тактический простор. Бой, судя по всему, состоялся недавно. Может, потому на грохот, от которого гудел весь лес, никто и не обратил внимания?

Машина, про которую упоминал Титч, покоилась неподалëку. Внедорожник шелестел затухающим пожарищем, выгорая дотла. Ему досталось из гранатомëта. Точно такой же, но целый, стоял в глубине лагеря, из люка турели, всë еще держась за пулемëт, мрачно в никуда пялился покойник.

- Умелые ребята, - Гриб отдал заслуженные почести боевикам Волка. К моменту, когда мы прибыли, они уже разделались с местными. И прятались хорошо. Титч им чуть на глаза не попался, но я заметил их прежде.

- А машина? - Йоханнес кивнула на груду металла.

- Молодчиков из неë прямо сейчас перетаскивают. Подстрелили из гранатомëта, а после организовано вырезали всех, кто сумел выжить. А сейчас, судя по всему, готовятся встречать остальных. Про них на брифинге не было ни слова. Что делаем?

- В расход, - холодно произнëс я. Титч с Грибом цокнули языками, они-то видели этих парней в деле и не желали с ними враждовать. - Волк. Это вам говорит что-нибудь?

- Его ребята? - Гриб понимающе закивал головой, удивлëнный тем, что не признал сразу. - Кажется, он научился подбирать солдат.

- Он сказал? - Йоханнес кивнула на безвольного Жана, сразу поняв, откуда ветер дует.. Я кивнул.

- Он. У них тут раскол случился. Ребята Волка должны были заступить под командование Мирчи...

- Я должна была знать, что эта польская сука всплывëт именно здесь, - едва заслышав имя, Йоханнес зашипела змеëй.

Глава 10

Сон закончился.

Кошмар начался.

А может, он и не заканчивался, и вся моя жизнь - один большой...

- Просыпайтесь, Алексей. Три часа ночи, злачный район, не лучшего вида девочка. Меньше всего я ожидал отыскать вас в таком месте.

Очертания с голосом складывались в фигуру. Кто бы мог подумать, что лицо собеседника может состоять из одних лишь недостатков?

Страшно хотелось пить.

- Видимо, вам было очень невтерпëж, - сквозь марево ответил сидящему рядом. Я ещë только приходил в себя, а выучка уже набросала нашу позицию.

Накурено, рядом смеются, кто-то щекочет неразборчивые нежности на ухо и настырно лезет в штаны. Словно ночная бабочка, взятая мной, плохо справилась, и теперь профессионал желала показать, как нужно работать на самом деле.

По глазам стучали блики ярких вспышек, музыка громыхала именно так, чтобы заглушить всë остальное, кроме голоса говорившего. Специальная VIP-комната, не иначе.

А рядом со мной четверо человек. Пятого чуял нутром, тот стоял на стрëме.

Всë те же рожи, всë те же фигуры, не иначе в Айм-Мит отбирают исключительно по телосложению и выражению лиц.

Вениаминович закурил, запоздало усмехнулся моей дерзости. Не я ли говорил ему, что не желаю его больше видеть в своей жизни? А ещë сегодня суббота, а не понедельник, как мы договаривались. Сдавалось мне, он пришëл не клянчить обещанное, а по иным причинам.

Пришëл? Сарказм усмехнулся моей наивности. Это он выдернул меня из-под девочки. Сколько он заплатил в борделе, чтобы ему дали право вывезти меня сюда?

- Где мы?

- Проявите смекалку, Алексей.

- Ночной клуб? Тот, что на окраине города?

- Тепло, - он кивнул, выдыхая в сторону дым. - Этим-то вы мне и нравитесь, Алексей. Непосредственностью, догадливостью, стремлением к независимости. Вас сложно, хотя и можно напугать.

Он и правда пытался несколько раз и каждый получал отпор. Старик задумчиво вздохнул.

- Захоти я в самом деле взять вас за жабры, я бы начал с вашей дочери, как мне изначально и советовали.

- Кто?

- Неважно, - вальяжности, с которой он это произнëс, хватило бы на десяток аристократов. - Но это нечестная игра.

Слово царапнуло. Ну да, для них с Максимом это всего лишь очередной виток что личного, что карьерного противостояния. А я пешка на шахматной доске, не определившаяся с цветом. Они изгаляются, предлагая мне честь пожертвовать собой во имя их амбиций.

- Какого чëрта вам надо? Разве мы не решили всë в прошлый разговор? - остатки сна слетали с меня слоями. Мозг всë ещë был где-то там, где шахта, секретная лаборатория, стычка с Гунгниром, взятый в плен хакер...

- О-о-о, Алексей, с того момента расклады успели измениться.

- Вам больше нечего мне предложить. Я отказался от расследования и заявил об этом нанятому вами детективу.

- А он сказал нам совершенно обратное, но не суть, Алексей. Вы, собственно, человек со слабой фантазией, раз думаете, что у меня не осталось козырей на руках. Но сегодня не об этом. Как спалось?

- Прекрасно, - я солгал, а он ухмыльнулся. Моя ложь для него словно сахар.

- Вы ведь уже достали ту штуку, которую я просил? Не спрашивайте, откуда знаю, так получилось. Примите мои искренние соболезнования насчёт несчастной сотрудницы, ужасная, жуткая смерть. Слышал, вы в каком-то роде были с ней близки?

- А теперь ещё раз: какого чёрта вам от меня надо?!

- Ну-ну, не горячитесь так, Алексей. Будьте честны, взгляните в зеркало... - один из его лакеев поставил передо мной полированный жестяной диск в обрамлении. Как будто в тесто смотрелся и все равно не понял, о чём Вениаминович. Старик следил и пытался потянуть кота за хвост.

- Так уж получилось, Алексей, что вывод о состоянии вашего здоровья попал ко мне ещё до того, как вы захлопнули за врачами дверь. Не судите их строго, в том нет их вины.

Я и не рассчитывал, что мои данные хранятся хоть в какой безопасности. Скорее наоборот, именно такого исхода и ожидал. Не потому ли решил ночью сбежать из дома, как подросток?

- Они сделали, вероятно, вывод по их квалификации, но я-то по вашим глазам вижу совершенно другое.

- И что же?

- У вас на лице буквально написано, что вы как младенец. Вас оторвали от груди, но вы по старой привычке чмокаете губами и довольствуетесь подсунутой пустышкой, а то и вовсе большому пальцу.

- Я солдат и наёмник. Предсказуемость - наш конёк.

- Может, и так, но я ведь не об этом. Не пытайтесь закрыться за разговорами. Вы ведь видите игровой сон, да? Закрываете глаза, забываетесь, но вместо того, чтобы видеть милые послевоенные кошмары, плаваете в киселе того, с чем приходилось иметь дело на работе.

Как ловко он это подметил, и впрямь кисель!

Вениаминович выдохнул и поинтересовался: - К слову, какой сюжет вам подсунули? Гунгнир против Пустельги?

Я разом почуял себя не в своей тарелке, Вениаминович знал, куда бить, и лупил, не жалея сил, без продыху...

- У меня к вам предложение.

- Вот как? И что же такого в этот раз? В прошлом году вы предложили катиться к чертям. Сегодня разнообразите выбор? Или уточните? К чёртовой матери или бабушке? - ему нравилась его власть. Старик видел меня марионеткой в своих руках, и любое моё сопротивление его воздействию забавляло.

- Напротив дома, где живу, есть книжный магазин. Уверен, что там вы сможете отыскать красиво оформленный сонник. Купите и почитайте, какая дрянь снится людям, раз уж вас так заело любопытство.

- Дерзите, Алексей? Честно говоря, вы правы, вы солдат и наемник, а оттого и дешевле. Вы видите в моём внезапном появлении очередные происшествия, а я всего лишь хочу вам помочь...

- Слишком много желающих мне помочь за последние дни. Прямо в очередь выстраиваются.

Старик улыбнулся моей шутке.

- Вижу, присутствие духа не покинуло вас. Что ж, давайте скажу прямо. Вы продолжаете игровой сон. Можете отрицать, заверять меня в обратном. Знаете, сколько людей до сего момента было на вашем месте?

Я поднял на него взгляд усталых глаз, а он и правда читал меня, словно раскрытую книгу.

- Будь это кто другой, я бы давно махнул рукой. Наëмник и солдат, как вы выразились. Но есть в вас некая искра, что привлекает.

- Не опалите крылья.

- Постараюсь, Алексей, постараюсь. Так уж вышло, что... Хм, уверен, Максим вам рассказал историю нашего с ним противостояния. Не в моих правилах спорить с чужими призраками, пусть будет так, как рассказал он. Но хватило ли у него смелости рассказать, что бывает с теми, кто видит, кхм, игровые сны вне капсулы?

На ум пришли смерти, что произошли во сне, мозг готов был разорваться от одного лишь воспоминания. Я зажмурился, а губ коснулся влажный край стакана.

- Выпейте, Алексей, станет легче. Так вот, помните те фотографии, что я вам показывал? Людей, у которых, кхм, "сгорели" мозги?

Я сначала не хотел пить, а потом решил, да какого чëрта?! Хуже уже точно не будет. Старик не солгал, полегчало почти сразу же. Каких стимуляторов они напихали в это пойло?

- Ничего особенного. Витаминный коктейль, разжижающий тромбы. Хотите, дам рецепт? - он словно мысли мои читал. Покачал головой в ответ, медленно приходя в себя. Вениаминович вздохнул: - Что вы знаете о природе сна, Алексей?

- Ох, только не начинайте...

- И всë-таки? Вы ведь обсуждали это со всеми, кто, по вашему, в них разбирался. Так устроен человек, по крайней мере, подобный вам. Вы не побежите за помощью без причины, только если столкнëтесь с чем-то из ряда вон выходящим, тем, чего в вашей жизни не должно было случиться. Например, появлением дочери.

- Оставьте Оксану в покое, - ответил холодно и твëрдо. Игорь глянул на мой сжатый кулак и, верно просчитав намерения, не стал усмехаться просто кивнул. Выдохнули напрягшиеся секьюрити. Зачем они ему вообще?

- Как будет угодно. Это была всего лишь подводка к тому, что вы крайне самостоятельны и готовы к действиям в любых условиях, но... как и каждый русский человек много полагаетесь "на авось".

Я прищурился, Вениаминович утëр губы салфеткой, выдохнул и виновато развëл руками.

- С чего вы взяли, что правы? Что вижу продолжение игрового сна?

- А вы, положа руку на сердце, можете сказать, что ошибаюсь? Вот то-то и оно. Вы так наивны и чисты в своëм желании сохранить это в тайне. Наверно, я бы даже пронаблюдал за вами ещë пару вечеров, но боюсь, через пару вечеров мне пришлось бы на пару с Максимом высказывать соболезнования... - он словно забыл, что я попросил его не касаться дочери, но договаривать не стал. - Будет крайне досадно. Итак, хватит ходить вокруг да около, Алексей. Возьмëм как данность, что я прав в своих измышлениях. Согласны?

- Допустим.

- Так вот. Сон, насколько я узнал, пока возился с вами, в обычном случае не имеет чëткой структуры, не ограничен рамками. Игровой сон лишь создаëт их, не позволяет мозгу выходить, нарушать правила и прочие хитрости механик, что нам не важны. Важно лишь то, что игровой сон - это сотни, если не тысячи миллионов крохотных переменных. Они пересекаются друг с дружкой, и лишь чудеса техники способны их сохранить. Обратить в... Как вы там называете сны?

Один из сопровождающих подсказал, Вениаминович довольно кивнул.

- Сессии, верно. Когда я был маленьким, Алексей, нам хватало для игр джоймышки и нейроклавиатуры. В эпоху развития компьютерной техники нейросети захватывали всë больше и больше киберпространства. Появились административный искусственный интеллект, гражданский, художественный и наконец военный. Вот только кремниевые мозги слишком тупы, чтобы создавать. Компьютер не в состоянии увидеть сон, потому что лысые обезьяны, что его разработали, сами до конца не понимают, что это такое.

Звучало как стариковские бредни о лучших временах. Мне начало надоедать, но почуял внутри прилив сил, стало лучше, чем было. Интересно, если встану и попытаюсь, его мордовороты дëрнутся?

Дëрнутся. Смотрели на меня умоляюще, просили дать им повод. Я прикинул, что одного, пожалуй, и смог бы завалить, но остальные намнут бока. Это точно не уличная шпана, что прижала Оксанку.

- Короче, - нахмурился я. Вениаминович прочистил горло.

- Прошу простить, действительно увлëкся. Я к тому, что гибернационные капсулы обладают сложнейшим интерфейсом для удержания сна в том состоянии, в котором вы его покинули, хранят объём, как вы успели заметить, на специальных носителях. А что будет, если носитель вдруг исчезнет, а... работа продолжится? Сон начнëт терять логичность повествования. Окно Овертона знаете? Мозг будет пробовать время от времени выйти за уже установленные рамки. А ведь его ничто не ограничивает больше, и он начнëт расплываться, становиться не таким чëтким, пока не вернëтся в привычное русло.

- И как с этим связаны те фотографии? - спросил, глядя старику в глаза. Не просто же так он про них вспомнил.

- Напрямую. Смерть во сне. Уверен, вам часто снились кошмары о том, что не успеваете. Рядом ложится граната, а вы не успели отскочить. Слышите шорох подступившего противника и не успеваете уклониться от удара. Тысячи ситуаций, из которых вышли победителем, а могло случиться и наоборот. Так вот, мозг так устроен, что в тот момент испытывает сильнейшие перегрузки. Или думаете, обычно люди просто так просыпаются, когда клинок входит им в живот?

Один из мордоворотов судорожно сглотнул, не иначе частенько видел подобное по вечерам. Я оценил его взглядом. Бычья шея, стыдливо прячет тыльные стороны ладоней в шлицах рукавов форменного пиджака. Значит, татуировка...

Я покачал головой. Сейчас ни к чему анализировать, просто слушать да размышлять...

- В вашем же случае вы не вырываетесь из сна. Остаëтесь в его черте и даже больше, возвращаетесь, кхм, в определëнную точку. Я прав?

- Допустим, - словно мантру уклончиво повторил я. - Если игровые сны столь опасны, что можно запросто выйти из гибернационной камеры и обходиться без неë, хоть и с опаской, почему их не запретят? Майнд-тек корпорация, но даже ей не справиться с возможными убытками.

- Верно, Алексей. Почему? Это-то мне и интересно.

Я захлопал глазами.

- Не понял. Мне казалось, вы сказали, видели десятки мне подобных.

- Иные не выдерживали первого сна. То, что с вами происходит, аномалия. Двойная. И тем самым вы превращаетесь из простого солдата и наëмника в ценный... актив, - он долго подбирал слово, желая остаться в рамках банального такта. Получилось у него скверно.

- Хотите, чтобы я перешëл к вам? Принëс что-то ещë? Опуститесь до угроз? - высыпал на него ворох вопросов. Неспроста он через слово поминал Оксану.

- Будет опрометчиво с моей стороны. Нет, Алексей, угрозы я уже пробовал, те, что помельче, вам как слону дробина, а переступать собственные моральные принципы не в моих правилах.

Сколько ж у него этих правил? Сглотнул, чуть было не затребовав список. Игорь отвëл взгляд в сторону.

- А пряник, на который вы купитесь, лежит за пределами моего понимания. Вы предсказуемы, Алексей, но вы человек идейный, и вам нравится та работа, которую делаете. Давайте так. Я предложу вам... услугу.

- Что может предложить мне "Айм-Мит" из того, чего нет у "Майнд-Тек"?

- Обязательства. Мир жесток, в нëм часто случаются разного рода коллизии, неожиданные встречи. Иногда даже чужое прошлое догоняет и становится нашим настоящим. Так вот, ближе к сути. Мне хотелось бы провести пару медицинских тестов, обследовать ваш мозг.

- А что, девочки из Сорориты мало донесли?

- Как я уже сказал, вы ценный актив, Алексей. Как думаете, сколько среди наших сотрудников ветеранов горячих точек, войн, просто наëмников? Не из России, почти со всего мира. Признайтесь, вы ведь в своë время пытались к нам попасть...

Что правда, то правда. Писал заявление, да только это было лет двадцать назад.

- Вы тогда даже не ответили.

- Имей мы чутьë на скрытые бриллианты, Алексей, ни "Майнд-Тек", ни " ЛАДА-ВАЗ", ни остальные не продолжили бы существовать, присоединились бы к общей, кхм, корпоративной семье. Так что прошу прощения за своих коллег, но оно, может, и к лучшему. Набор добровольцев того года уже сгинул в ряде войсковых операций, а у вас сейчас появилась возможность проявить себя с другой стороны.

- А если я расскажу обо всëм Максиму?

- Ваше право, Алексей. Однако он умолчал о том, что с вами такое может случиться. Вы же не думаете, будто он не знал?

И в самом деле, поверить в подобное равноценно бреду. Вениаминович продолжил.

- Хотите знать, зачем мне это? Видите ли, история с вами вдохновила наших яйцеголовых на некоторые крайне интересные гипотезы, и мне хотелось бы их проверить, пока секреты не утекли к вашим работодателям.

- Вы готовы грызть друг дружке глотки даже за догадки?

- Вы так спрашиваете, будто мы этим никогда не занимались. Алексей. Сегодня гипотезы - завтра открытия и влияние, влияние, влияние. Поверьте, вам ведь на самом деле всë равно, кто в этой бесконечной гонке вырвется вперëд, потому что это не скачки рыцарей тьмы и паладинов. Но подумайте вот о чëм. Мы корпорация войны. Боевые машины, оружие, броня. Наши изыскания спасут десятки, если не сотни тысяч ребят.

- Или помогут свергнуть неугодную власть, где захочется, раз уж заговорили о власти и влиянии.

- Издержки, Алексей. Sol lucet omnibus(солнце светит всем). Мы не выбираем, кому служат наши солдаты и технологии, за исключением всемирно признанных террористов. Люди воюют ровно столько, сколько живут.

- И вы решили запустить руки по локоть в этот омут, чтобы поживиться.

- Как будто это что-то плохое, Алексей. А ещë люди болеют и умирают, но у вас же нет претензий по поводу того, что Сорорита-течнолоджи на этом греет руки вот уже третий десяток лет? Мы как... новые боги, Алексей. Помните из школьный программы римский пантеон? Гермес, Зевс, кто у них там был ещë? Нам вот выпала участь Ареса. Бизнес, сфера влияния и ничего личного.

Я посмотрел ему прямо в глаза, Вениаминович будто и впрямь верил, что он далëкий потомок богов.

- К чему вся эта тщета разговоров? Вы ведь опять захотите время на размышления. Я дам вам его, будьте уверены.

- И что же вы дадите взамен, раз уж кнут и пряник вы уже перепробовали?

Старик усмехнулся.

- Вот с этого вопроса и следовало начинать, Алексей. Он ближе наëмнику, чем размышления о хорошем и плохом. Что ж, взамен я могу предложить лишь решение проблемы. Одной, но и от вас требуется лишь сдать пару анализов нашим эскулапам.

- Какой проблемы?

- Любой. Любого масштаба в разумных пределах, конечно же. Мы не в состоянии остановить тепловую гибель планеты или взорвать ради вас сверхновую, если вам захочется увидеть смерть звезды, но что-нибудь попроще сможем. Юридические услуги, финансовые… Хотите, закроем ваш кредит? Один звонок и ...

- Мне хорошо платят в Майнд-Тек.

- Понимаю, - он кивнул. С морщинистого лица не сходила улыбка довольного сытого кота.

Жаль, что я на роли сметаны...

- С чего вы взяли, что мне требуется ваша помощь, или что не смогу решить проблему, обратившись к Максиму.

- Он куратор, и он крайне влиятелен, но даже у его возможностей есть пределы. Вы ценный актив, Алексей. Читали "Приключения Гулливера"?

- Лишь часть с великанами.

- Тем лучше. Пока на него не требовалось много ресурсов, он был интересной забавной игрушкой при дворе королевы, любимчик и фаворит. Но стоило бы чуть расширить запросы: больше трат, больше внимания, и вот его разом бы поставили на место. Ресурсы - вещь конечная, и им всегда можно найти применение. Ценный актив ценен до тех пор, пока прибыль с него покрывает расходы. Стоит ли говорить, что станет, когда обернëтся наоборот?

- А у вас, значит, денег куры не клюют? Спать и кушать не можете, пока не вложите в кого-нибудь?

Прищурился, глядя на него. Былая боль отступила совсем. Рассматривал Вениаминовича, а старик словно и забыл, что это их киборг пытался прикончить меня в подворотне.

И если бы не Максим...

- Не совсем так. Скажем, это моя личная инициатива, Алексей. Быть крупнее простого клерка в корпорации - это делать ставки. Вечно, всегда. Быть игроком. Вы, погружаясь в капсулу... воюете, мне же снятся списки, графики, упущенные возможности. И совсем не игровые, за ними стоят люди или судьбы, если вам так угодно. И вот я хочу сделать ставку на вас.

- Не очень вежливо сравнивать людей со скаковыми лошадьми, - скривил лицо ему в ответ. Вениаминович сделал вид, что это само собой разумеющееся.

- Возможно, Алексей. Невежливо, некорректно, какое-нибудь другое "не", но ведь на деле вам плевать, с кем вас сравнивают. Максим просто не говорил, кого видит в вас, но это ещë не значит, что он этого не делает, - он вдруг обернулся, глянул на часы. Последовал его примеру, утро было близко.

Куратор "Айм-мита" выдохнул: - Нам пора, Алексей. Вы просили не вплетать в это дело вашу чудесную дочурку, но, уверен, она расстроится, если не обнаружит вас дома. У неë были не лучшие дни в последнее время, грешно делать их ещë хуже.

В кои-то веки, был с ним полностью согласен...

***

Пять утра. Через несколько часов Новый Год. Глянул на смарт: вскоре с него посыпятся пышные, полные фальши поздравления от банка, риэлтора, парикмахерской, в которой я имел несчастье оставить номер своего телефона…

Номер!

Цифры на ладони. Рука всë ещë помнила повелительный жест Вениаминовича. Почему не отдëрнул, почему позволил поднести к коже ручку? А теперь, казалось, номер впечатался ожогом, будто от калëного железа. Позвонить, что ли?

Представил, как Вениаминович столь же снисходительно улыбнëтся, как и тогда, когда его хлопцы высадили меня у самого дома. Шальная мысль шуткой стрельнула, подать, что ли, прошение в администрацию? Пусть уже поставят остановку возле моего дома. Кураторов крупных корпораций хлебом не корми, дай обратить свои лимузины в маршрутное такси до меня.

В квартиру заходил осторожно. Представил, что увижу на пороге Оксанку и чем тогда оправдаюсь перед ней? Мужской необходимостью в женском тепле и уюте? Нет хуже способа обидеть девочку-подростка...

Нет, повезло. Она спала. Увидев еë безмятежно спящую фигурку под одеялом, дал обещание (ей? Себе?) больше никогда не уходить в серость ночи вот так. Говорил же, что буду решать проблемы вместе с ней, а сам постыдно убежал.

Помню Юрку из Третьей Курской, щупленький такой пацан на пяток лет младше меня, когда вынул его из петли, а он сопливо рыдал. И никто бы в жизни не поверил, что этот мальчонка ходил в боевые на равных со штурмовыми отрядами. Стрелял, швырял гранаты, тащил на хилых плечах израненные туши в тридцатикилограммовых обвесах...

А тогда плакал, его бросила девчонка. Мои слова утешения легко ложились в простую парадигму пустых, вообщем-то, обещаний. Всë будет хорошо, хорошо всë будет...

- Я детей от неë хотел.

- Будут, - зачем-то уверенно ляпнул я. - Но не от неë. А тебе зачем?

Он ошалело смотрел на меня и словно не понимал, откуда мог родиться этот вопрос, и что на него вообще ответить. На миг усомнился и неуверенно пожал плечами.

- Просто, Лëшка. Дети - это совесть. Мы бежим здесь, стреляем, убиваем, в крови купаемся, деньги хватаем. Я ведь сюда из-за денег полез.

- Ну, таких как ты, тут на целую казарму, - я обвëл взглядом видневшийся в окне корпус. Юрка покачал головой.

- Нет, Лëшка, я не про то. Я на квартиру коплю. Как отслужу, мне хватит. Я с ней детей хотел, потому что без них я так, машина. Стрелять, трахаться, жрать, спать. А с детьми я как будто человек даже. Совесть, честь...

- Ты точно по адресу пришëл, нет? - усмехнулся я. - Тебе бы не с нами вшей кормить, а философские трактаты катать. Глядишь, и денег было бы больше.

Он кивнул, а я тогда так его и не понял. Через четыре месяца его накрыло шквальным огнëм при отступлении. Три дня мы волочили его до санчасти только для того, чтобы хирург покачал головой: – Могу продлить мучения, а спасти… Увы!

Я тогда тебя не понял, Юрка, но сейчас, глядя на Оксану, понимал. Теперь я не машина, а как будто даже человек...

Скинул с себя куртку, та мешком легла на плечи вешалки. Умному дому было далеко до заботливых девичьих рук, но он постарался разгладить одежду, как мог.

Руку сунул под горячую воду. Обжëгся, но ладони не отдëрнул. Мыло, мочалка. Чернила ручки не сразу, но поддались бытовому волшебству. Чего бы там не имел ввиду под своим "козырем" Вениаминович, катились бы они ко всем чертям!

- С новым годом? - голос за спиной, заспанное лицо Оксанки. Я стоял перед ней в нелепых майке и трусах.

- Рановато ещë, - поморщился в ответ. - Я сейчас умоюсь и ванну освобожу. Есть планы на сегодняшний день?

Она замотала головой в ответ, затрясла копной соломенных волос.

Глава 11

Помню, что в детстве Новый Год мог тянуться бесконечно. Заветные двенадцать часов, в которые обязательно должно что-нибудь случится, словно назло отступали. По глупости малолетства переводил часы, веря, что время подвластно неловким детским пальцам.

Годы сгинули в небытие, ожидание из радостного становилось тягостным. А время, хищно ухмыльнувшись, побежало вперёд с такой скоростью, что не остановить.

День прошёл в бестолковых заботах. Я шутил, Оксанка смеялась. По телевизору грустный взгляд ведущего пытался скрыть разочарование, сегодняшней ночью он будет брать интервью вместо того, чтобы сидеть с семьёй за столом.

С семьёй за столом. Вот уж не думал, что далеко за тридцатник мне выпадет такая честь...

Запах картофеля и жареной курицы дурманил, дразнил ноздри. Так пахло ожидание чуда.

Так пахло отчаяние испорченного праздника.

Словно в детстве ждал, что вот-вот услышу терпкие ароматы тотки или чего покрепче. Уши ждали топота отцовских ботинок, тело дрожало в ожидании боли, словно я снова мальчишка. Во мне сейчас под сотню килограмм мышц, готовых сорваться со штурмовой винтовкой прямо во вражеский окоп, но тело всë равно боялось тяжёлой отцовской руки.

Даже сквозь годы, даже когда я сумел отметелить его в ответ на очередную выходку, это не покидало. Каждый Новый Год, снилось в кошмарах, заставляя идти вперëд.

И вот сегодня я здесь, в кресле, в темноте вечера, в грязи проблем.

Вздрогнул от касания.

Тучка! Пушистый комочек тьмы решил встать между мной и отчаянием с требованием ласки, надеясь отогнать полноту прошлых тревог.

Мурчанье отгоняло злых духов прошлого, вязь воспоминаний пошла трещинами, будто бальзамом успокаивая израненную душу. Шëпот из глубин души напоминал, ты не ребëнок, ты не в окопе, ты здесь.

Дома, в квартире.

И Оксана готовит праздничный ужин.

- Скоро сядем уже, пап. Не спишь? - боялась, что провалюсь в сон. Мирный быт, роскошь уюта сделали слабым. В грязи джунглей, трясясь под ледяным дождëм или подставляя лицо знойному ветру пустынь, я мог не спать сутками, а здесь хотелось провалиться, забыться в царстве Морфея на добрых два-три дня.

- Не сплю, - отозвался, глянув на смарт. Времени ещë пара часов. Где-то в доме припрятана тотка, бурмон, и даже бутыль французского леван'ë. Шипучка, что пьют уже лет сорок кряду вместо шампанского.

Скоро начнут хлопать. Подхватив Тучку за шкирку, медленно зашагал к входной двери. Оксанка в притворной обиде нахмурилась: – Опять курить?

Оправдываться не стал.

На лестничном пролëте было безлюдно. Никто не желал составить мне компанию, ни Максим, ни Сашка, ни даже Вениаминович, словно воплощения проблем решили оставить меня сегодня на произвол судьбы.

Мне нравилось утопать ладонями в мягкой кошачьей шерсти. Тучка успела подрасти, обратившись из котëнка в симпатичную кошечку. С каждым днëм в ней становилось всë больше грации и текучести. Изменчивая, словно само время.

Бахнуло.

Взбудораженный ум нырнул по новой в былое и давно забытое. Траншеи, вражеский оскал, блеск в гаснущих глазах противника, а горячая смесь от рухнувшего снаряда норовит сыпануть за шиворот, обжечь, украсить волдырями.

Глядя на ночное небо, в котором распускалось голографическое изображение из хлопушки, понимал, я тут.

Больше не там.

Надеялся, что вчерашнее не повторится, что не провалюсь в очередной коридор, или как там называют это состояние техники из "Майнд-тек".

Надо бы позвонить и обо всëм рассказать… Максиму? Нине? Почему-то сегодня меньше всего хотелось слышать их голоса.

Голографическое изображение пришло в движение. Мириады микроботов оставляли в зимнем воздухе медленно тающий след: улыбчивое лицо Деда Мороза, целый батальон снеговиков за его спиной. Ещë разрыв, и вместо боли из него выросла ëлка с гирляндами, россыпь подарков в цветастых коробках пряталась под сенью зелëной ветви.

Следующие две хлопушки подтянули изображения счастливых детишек и притаившихся обиженных и лишëнных подарков волка и лису. Память нарыла в себе открытку от тëти Тони, как раз с ровно таким же изображением. Не хватало только зайчат, но за ними дело не станет.

- Денег кому-то девать некуда, - фыркнули за спиной. Та самая женщина, с которой тогда обнаружили замерзающую Тучку, на миг остановилась за спиной. Она же вроде говорила, что на другом этаже живëт, третий там, или четвëртый?

- Красиво, - восхитился вместо того, чтобы поддержать еë бурчание. Словно обиженная в лучших чувствах, незнакомка поспешила вниз, а я подумал, что пару лет назад сказал бы то же самое. Оксанка, Тучка, Майнд-тек научили меня смотреть на мир иначе, хватать из него красивое и вместо ругани искать пусть самую нелепую, но похвалу. Потому что только во мраке ночи можно разглядеть неяркий свет гаснущей человечности и поверить, что ещë не всë потеряно.

Захотелось улыбнуться.

- Нагулялся? - фартук Оксане был к лицу. Строгая кнопка, ещë недавно решившая потерять саму себя в пучине моих проблем.

Там, на краю крыши, я пытался перенести собственный опыт на её жизнь. Права Светлана, мне не понять еë, можно только притвориться. Легко было проглядеть, что, выйдя на крышу, она хотела быть не только нужной и значимой. Хотела знать, что она для меня всë ещë ценнее пустых авантюр. Стало понятно, почему Макс велел не приходить на работу.

Я ждал звонка от Максима, но тот словно сквозь землю провалился с Дедовым. Может, теперь я ему и не нужен для расследования? Работает сразу и на Айм-мит, и на Майнд-тек...

Слуга двух господ.

- Сейчас. Схожу кое-куда.

Оксанка напряглась, я покачал головой, пообещал вернуться через пару минут.

- Опять кто-то с работы?

- Нет. Так, старая знакомая. Надо поздравить.

Нашлась плитка шоколада. Незаметным движением спрятал еë в карман.

- Но только если и правда на пару минут, на стол сейчас подавать буду. Понял?

Еë бы строгостью да армии гонять, вряд ли бы кто устоял перед таким сержантом.

Спустился на лифте. Чем ниже, тем злее мороз кусал за голые щиколотки, нужно было натянуть носки потеплее. Здравый смысл проснулся, крякнув, что наверняка с поздравлением я припозднился, вряд ли кто решит провести сегодняшний день в будке консьержа...

Мегера была там.

Попытался вспомнить, а в прошлые новогодние праздники она также предпочитала прятаться здесь или только сегодня?

Злые глаза смотрели на меня из-под шарфа, словно намекая, что, может, недавно она и была ко мне милосердна, но сегодня пощады лучше не ждать.

Не дал ей раскрыть рта, хотя, казалось, слышал, как она набирает побольше воздуха в грудь, чтобы окатить меня злословием даже в такой светлый день.

Как там еë зовут? Имя вертелось на языке злым бесëнком, и всë равно не смог вспомнить. Надеюсь, она мне простит.

- С Новым Годом! - вытащил шоколад, подходя ближе. Как же глупо, наверно, я сейчас выгляжу! Она вздрогнула, будто вместо лакомства я извлëк по меньшей мере пистолет.

Плитка "Царской" оказалась ей знакома, а уши вдруг расслышали сказанное.

- Чего это ты? Подкупить решил? - она, как всегда, мыслила категориями и, как обычно, негативными. - Ишь, чего удумал! А ну пошëл отседова, пока милицию не вызвала!

Но вместо метлы коснулась оставленного мной шоколада. Сегодня вместо готового рвать и метать Цербера на еë месте я видел несчастную одинокую старуху, что ищет спасения в собственной работе и хочет делать еë хорошо.

Пропустил угрозы мимо ушей, спросил.

- Не хотите к нам? В гости? - слова давались как малому ребëнку перед разъярëнным взрослым. Предложение если и не смутило старуху, то, как минимум, удивило. На миг, клянусь, я видел, как сквозь злобный оскал Мегеры мелькнули человеческие черты.

- Нет... Нет. Спасибо. Тебя тоже... с Новым Годом. И дочь поздравь.

Понял, что ничего иного не услышу, кивнул и зашагал прочь. Казалось, что сделал формальность, с на душе стало теплее прежнего.

В квартиру заходил, ловя себя на жутких ощущениях неправильности. Мозг лихорадочно вспоминал, оставлял ли я квартиру открытой? Что, если сюда кто проник? Тишина с кухни пугала, бередя душу, шагал туда, словно боясь увидеть страшное.

А увидел лишь Оксанку, сидящую за столом. Сервировка стола потеряла для неë смысл, как прикованная, она пялилась в старый фотоальбом.

Сглотнул, увидев пыль на полу, раскиданные коробки, ворох битых осколков. Кажется, девчонка пыталась достать узорчатые тарелки, а достала то, что мне не хотелось бы ей показывать...

***

Валька был улыбчивый, вечно носился со старым, невесть откуда взятым цифровым фотоаппаратом. Ребята морщили носы. Зачем? Можно установить в инфовизор линзу, и хочешь, видео, хочешь, фото! Разрешение, что можно разглядеть, как инфузории-туфельки делятся. А он ворчал, что ничего они не понимают в фототехнике, и винтажное оно лучше.

Сирия забрала у нас полтора года жизни и девятерых парней. Уезжая, прибрала в чемоданы ещë и совесть, уверенность в правильности действий, сомнения. Оставляла скупую радость будущему гонорару и отпуска, самонадеянно считая, что этого достаточно, и нам хватит.

Нам хватило.

Валька хлопнул меня по грудной бронепластине, и в руке у меня будто чудом оказалась картонка цветастой фотографии. Самолëт, серебро аппарели, дикий куст плакучника и мы, уже знающие, что нас ждéт впереди, но не разучившиеся улыбаться.

Где это он нас успел поймать? На высадке, что ли? Да вроде вместе с нами шагал...

- Зачем?

- Вот ведь дурной! На память конечно же! Потом детям покажешь, скажешь, папка ваш отдавал долг родине! Чтобы гордились! - последнее сказал так, будто оно для него самого важнее остального...

Валька убили через месяц. Первая из жертв. По-глупому: подставился в напыщенной самонадеянности под пулю снайпера. Глупость, алкоголь, неосторожность - арсенал смерти на войне...

Мы мстили.

Не только за него, были и другие причины. Горя от стыда, бросали своих, проходя мимо горящего наливника, мол, другая задача и невозможность себя рассекретить. Сквозь мглу тащили раненого Петьку. Помню, как шептал ему, что он вернëтся к жене, дочери, престарелой маме. Я не знал, что ещё нужно обещать тонущему в собственной крови человеку, чтобы он хватался зубами за жизнь. Обещал и не понимал, что он умер вот уже как десять минут назад.

У мужских слëз есть цена. Иногда женщины покупают их за склоки, ссоры, бестолковость слов. Иногда война платит за них кровью, болью, потерями и склоками с сорами. Кто сказал, что у войны не женское лицо? Наверное, он никогда не смотрел жестокой стерве в глаза.

Мы убивали. Много. Иногда без разбору, иногда импульсивно, иногда не тех. Стыд верхом на искусанной совести приезжал лишь потом и всякий раз смотрел лицами бед с фотографий.

От Вальки осталась камера. И мы снимали, как снял бы он сам, словно только так можно было сохранить в себе его улыбку, взгляд, мечты.

И не дать им умереть...

***

Оксана перелистнула страницу. Даже не заметила, как вошëл, а увидев, встрепенулась. На лице испуг, руки задрожали от неловкости движений.

- Я тут... убиралась. Готовилась. И вот. Это твоë?

Протянула мне аккуратно закрытый альбом. Зачем вообще сохранил то, что было пережитком прошлого, ещë когда дядя Юра был молод?

В голове червями роилась мрачность мыслей. Она ведь увидела, будет задавать вопросы, и не всë из того, что ей рассказывала моя тëтка, правда.

Не герой.

Наëмник.

Продающий умение убивать за хорошие деньги.

Она знала об этом и прежде, но наверняка не задумывалась, насколько глубока окопная правда. Вспомнил, почему с одного конфликта спешил убежать в другой.

На вокзале, вернувшись с самого горнила, увидел девчонку. Точнее, она сама подошла. На лице выражение, будто ей больше всех надо. Еë коробили мои медали, еë коробила форма и камуфляж. Будь воля, сорвала бы нашивки, растоптала в грязи, облила бранью своей ненависти.

- Убийца, - пролепетали губы, сложившись в улыбку, прежде чем начать представление. За еë спиной стыдливо пряталась ватага парней. Антивоенный митинг, или как они это там назвали?

- Убийца! - повторила громче, уже обратив на себя внимание окружающих. Не на себя, на нас. После неловкость взглядов полностью перекочует на меня. Словно с самого утра только меня и ждали, они разложили плакаты: “Пацифизм”, “Платить и каяться”, “Комбатантов в тюрьму!” Символично раскачивались розовые мохнатые наручники из секс-шопа, а девчонка перешла в наступление: - Каково убивать детей, а? Много платят за убийство старух? Нет, ты скажи...

Она хватала за руки, когда пытался уйти. В голове кипучий гнев, перед глазами пелена. Отчаянно цеплялся за остатки здравомыслия, а ей было смешно.

Я вновь глянул в пучины ненависти еë глаз и почему-то увидел зарезанную бледную медсестру. Алькайские террористы развлекались, спалив госпиталь. Увидел запëкшуюся кровь на губах бьющегося в предсмертной агонии Андрюхи, сожжëнный БЕЛМАЗ с ранеными, расстрелянных мальчишек у кишлаков Джауль Харчут и понял, что не удержусь.

Лицо нахалки преображалось от бородатой рожи бандита до замотанной тряпками головы террориста, словно кто решил влить в неë всю ту погань, с которой мы бились, чтобы просто потешно посмеяться. Улыбаться под поток лайков и ручей комментариев поддержки, глуша голоса разума банхаммером. В мире есть только их мнение, остальное заведомо неверно...

- Как к ответу, так бежать? Как можно защищать родину на чужой земле? Улыбался, когда ребëнку в голову стрелял? А сейчас стыдно в глаза посмотре...

Затрещина щёлкнула, словно выстрел. Мокрый шлепок оказался способен заглушить шум вокзала. Девчонка крутанулась на месте, прежде чем потерять равновесие и рухнуть в заботливо подставленные руки парней. Отовсюду объективы, глаза самого любопытства. Я не слышал, но чуял нутром, они навострили микрофоны и ждут представления, ответной истерики.

Я ушëл прочь.

- Зря, - сказал потом Сашка.

- Ударил или ушëл?

- Всë зря, Лëшка. И ударил, и ушëл, и поехал воевать за деньги. Родился тоже зря. Для них никогда мил не будешь. Останешься, скажут, что струсил. Честно отвоюешь, назовут детоубийцей, спросят, насколько вымазался в крови. Не бери в голову.

Потом сошло на нет, но единственный эпизод навсегда врезался в память. Он не имел продолжения, каким-то чудом видео не попало в общую сеть. То ли пацифистская молодëжь, не стерпев оставленной пощëчины, не смогла выложить видео в сеть и показать его всему миру, то ли поняли, что были неправы и переросли...

Но я навсегда запомнил тот взгляд. Так на меня не смотрели даже те, кто готов был убить, и я боялся увидеть его в чьих-либо глазах ещë.

Особенно в Оксанкиных.

Ужас пробежал по загривку, защекотал самую душу. И что ты сделаешь, если она точь в точь повторит эти слова?

Все ужасы Миры покажутся мелочью...

- Пап... Я... Ну, я говорила с дядей Юрой,нашим дворником. Точнее, он всегда первый начинал говорить...

- Так, - осторожно ответил и кивнул, садясь на стул. Не обвиняет - уже хорошее начало. За окном снова хлопнуло, началась очередная плеяда голографических фейрверков. И это тут, в Великанске! В Москве и вовсе устроят светопреставление...

Я будто желал отвлечься, уйти от наметившегося разговора, но тщетно. Знал, Оксанка не даст.

- Он рассказал мне. Больше, чем бабушка Тоня. И про себя, и про твою долю.

- А сейчас ты нашла фотографии, и тебя что-то смутило?

Она отчаянно замотала головой.

- Нет. Не то чтобы смутило. Просто я вот тут подумала, что ведь в самом деле срвершенно ничего о тебе не знаю, только чужие россказни.

- В смысле?

- Баба Тоня представляла тебя героем. Как ты отважно бьëшь врагов родины, хоть и за деньги. Гордилась, что остались ещë мужчины, достойные дедовской славы и той войны… Ну, которая очень страшная была.

Как бы кто ни старался показать ужасы Мироновской войны, да только при всей своей разрушительности она уступала Второй Мировой.

Культ победы медленно чах под натиском что новых проблем, что новых вызовов. Парад Победы проводили всë с той же помпой, что и прежде, но как будто неохотно, словно отдавали заскорузлый, скрипящий песком на зубах долг.

Политики по телевизору, мудро поправляя очки и стараясь не вертеться, иначе лопнут по швам узкие костюмы официоза, пытались заверить, что мир давно с тех пор изменился, и следует перестать ворошить старые кости. Забыть, закопать, не вспоминать, словно едва так поступим, и мир вздохнëт спокойно. Я же знал одно: в войне не бывает конца, бывают долгосрочные перемирия..

- Пап? Ты ещë здесь? - она подскочила к моему плечу, затормошила. Кажется, что-то говорила, а я успел утонуть в мареве собственных размышлений.

- Да, извини, просто задумался. Так что там, говоришь, случилось?

- Говорю, что бабушка рисовала тебя героем, мама чудовищем, дядя Юра… Я даже не знаю. Ты для него как будто сын, он тобой гордится.

Ну и сердце у старика! Даже для такой колючки, как я, отыскалось место.

- А теперь ты хочешь услышать от меня, какой я есть?

- Я уже видела, какой ты есть. Добрый, заботливый, способный поддержать. Неравнодушный, - последнее слово будто приберегла напоследок, самая главная для неë черта в людях. - Но ты прав. Без твоего мнения моë представление будет неполным. Расскажешь? Хотя бы вот... вот про эти фотографии?

Глава 12

Выдохнул, закусил губу. Ну, истерики не случилось, и то хорошо. Хотя сарказм злым бесом насмехался прямо в ухо, что я ещë обязательно успею всë испортить. Хотелось, чтобы этого не случилось.

Подвинул альбом поближе, раскрыл на случайной странице и чуть не поперхнулся, показалось, увидел улыбчивое лицо Крошки. Того и гляди, темнокожий великан заявит, что я босс.

Нет, это был камерунец. Черти знают, чем ему приглянулся Эр-Риядский миротворческий корпус, то ли до привычного жарким климатом, то ли хорошей оплатой, но служил он на совесть. Даже под конец начал говорить на русском, до этого изъяснялся простыми односложными словами.

В бой его не брали. Командиры не рисковали пихать наëмника, плохо способного разобрать отданный приказ, а отослать его на родину с выходным пособием мешали высшие чины, как будто он находился в корпусе чисто из интернациональных интересов в рекламных целях. Его и вправду любили репортëры, ни дня не проходило, чтобы он не попадал в объектив, отчеканивая на родном ответы на интервью. Борька зло смеялся, что камерунец бормочет проклятия под нос, просто мы не понимаем.

Иногда из-за то и дело преследовавшей нас неудачи казалось, что так оно и есть.

Он хорошо разбирался в механике, а потому отрабатывал свои боевые в гараже, то перебирая движок вездехода, то восстанавливая поворотную балку заклинившего пулемëтного гнезда.

Несмотря на строго медийную направленность нахождения камерунца в наших рядах, его любили. По-доброму подшучивали, он смеялся с остальными, будто правда улавливал соль хохмы.

Внезапно понял, что не могу даже вспомнить, как его звали. Ветра времени трепали, искажали имя, пока вовсе не вытерли из памяти.

Вздохнул.

- А что там рассказывать? Я же говорил уже, что пошëл в наëмники, надеясь наконец вырваться из дома. Где угодно, только не с отцом. В армию бежал как на работу, жалел, что отменили призыв, перешли целиком на контрактную основу. Там платили хорошо, Оксан. На военных конфликтах.

- Ты что же, вот так запросто пришëл к... генералу и сказал, хочу на войну? Так, что ли? - она плохо представляла себя безыдейно-простецкий армейский уклад.

Я усмехнулся еë наивности.

- Нет, Оксан. На войну просто так не попасть. Нет, конечно, во времена дяди Юры, когда речь шла о самом существовании страны и дальнейшей судьбе всего народа, были и призыв, и мобилизация. Добровольцев было не меньше, а то и больше. У нас иначе...

Я встал, порыскал в поисках бутылки французского пойла. До боя курантов всего ничего, не дело пропускать такой момент.

- Сначала я отличился.

- Стал самым лучшим в беге и стрельбе? - от еë предположения разило логикой. Я же вновь покачал головой, отличиться удалось иначе.

- Был среди нас задиристый, в сержанты метил. Где подгадит, где свару устроит, где ребят рассорит. Наверняка видела таких людей.

Настала очередь Оксаны кивать головой. Судя по всему, участь жертвы таких мерзавцев не избежала и еë. Я продолжил.

- Набил ему морду после очередной выходки.

- Так тебя туда... в наказание, что ли, послали? Ну, на войну?

- Почти. Вызвали к майору на ковëр. Тот, впрочем, знал, что моей вины почти нет, да армия любит порядок и дисциплину. А тот доходяга был племянником кого-то из верхов. Зря он, что ли, в офицеры метил? А это своебразная лесенка, нельзя сразу скакнуть из рядового в полковники. Надо и плац потоптать, и школу офицерскую пройти. Мне тогда дали выбор: год дисбата или боевой контракт.

Оксана поëжилась, не так она себе представляла меня. А может, видела в моих ошибках прошлого свои собственные?

- А почему в дисбат не пошëл?

- Это бесплатный год службы. Считай, что тюрьма.

- Неужели драки между солдатами такая редкость?

Я развëл руками.

- Редкость, не редкость, но за этим стараются следить, выяснять причины, пресекают неуставные отношения. Одного отправят в дисбат, второго… Третий уже задумается в следующий раз, стоит ли ему идти против устоявшихся законов.

- А того... Ну, который подстрекал? Его не наказали?

- Карма, малыш, существуют только в сказках. Нет, хотя премиальных на оставшееся время контракта он был лишëн. Ну а я пошéл на боевой, хотелось купить квартиру.

Оксанка кашлянула в кулачок.

- Пап, я тут случайно в твой смарт как-то заглянула, а там уведомление о погашении очередного платежа по ипотеке. А тебе ведь не двадцать...

Я скривился. Ишь, какая наблюдательная!

- Ты точно там на разработчика игровых снов учишься, нет? Может, подашься в детективы? У меня и связи нужные есть.

Не самая удачная шутка. Едва ли Роман искал учеников в ремесло, да и вряд ли корпоратские разборки много чище того, в чëм мне приходилось принимать участие. А ведь хочется держать еë как можно дальше от этого...

Она съежилась от моего замечания, словно от обвинения.

- Ну, я просто подумала, что с такими боевыми, как там, ипотеку было бы легко погасить. Не сразу, но за год-два точно.

- Можно было бы, но есть одно “но”. Замечала ведь, как иногда я проваливаюсь в свои мысли, ни на что не реагирую, смотрю будто в никуда?

- Да, вот прямо только что было!

- Ха, и верно! Так вот, Оксан, война не проходит даром. Даже если ты сумел за всë время не схватить пулю или пару осколков, приходится докупать себе то, на что жалеет деньги командование.

- Не поняла, - она потешно нахмурила лоб.

- Да всë проще некуда. Обычное обмундирование включает стандартное оборудование: шлем, инфовизор, винтовка, защита. А потом ты вступаешь в бой и выясняется, что снарядили хорошо, но недостаточно. Желая выжить, начинаешь докупать необходимое: лишний дрон, лишний медпакет от Сорорита-течнолоджи, лишний бронежилет.

- Так значит, все деньги уходили туда? - она как будто даже не думала о подобном.

Что ей сказать? Что когда перед тобой возникает боец, закатанный в американский экзоскелет "Дозер", рад будешь, что купил глушащий внутренние системы снаряд?

- Да нет, почему же. Помимо этого есть другое. Ну, знаешь, когда долго находишься по самое колено в нечистотах войны, среди грязи, крови, крыс и нехватки всего и вся, возвращаясь назад, ищешь то, чего не добрал: вино, азартные игры... - про "девочек" тактично умолчал, словно предыдущие пункты были хоть сколько-то светлей.

- А остальные контракты? Всë надеялся?

- Нет, тут по-другому. Представь, что проводишь год-другой в обществе людей, на которых можешь положиться. Они прикроют, вынесут раненого, придут на выручку, когда зажали, собой закроют. А ты для них сделаешь то же самое, потому что иные там не приживаются. И иначе там никак. Сплочëнный обтëсанный коллектив, все свои. И вот ты возвращаешься, а мир другой. Здесь на тебя плевать хотели с высокой колокольни от чинуши в высоком кабинете до последнего кассира в “Пятëрочке”. И обязательно найдутся чистоплюи.

- Чистоплюи?

Я вновь закусил губу.

- Ну, пацифисты. Те, кто верит, что мир любой ценой дороже хоть одной жертвы войны.

Я пристально смотрел Оксанке в глаза. Она опустила взгляд, но всë же нашла в себе смелость спросить.

- А разве не так?

- Не так. Потому что мир сложнее рассуждений об "убивать плохо, дружить хорошо". Пойдëшь на поводу, уступишь, сначала вытрут ноги, а потом чего похуже. Ты ведь слышала про травлю в школе? - от моего вопроса по еë телу пробежала дрожь мурашек. Ещë бы она не слышала! - Почему-то самый миролюбивый и дружелюбный, не готовый огрызаться, как раз и становиться объектом. Никто не перестаëт его третировать только потому, что он, будто попугай, повторяет мантру "Давайте жить дружно". Издевательства над ним выходят на новую плоскость с каждым разом, а наглость мучителей не ведает пределов. Но стоит сломать пару носов и выбить с десяток зубов...

- А разве не ты только что говорил, что не всë так просто? - девчонка поправила волосы, а я на миг запнулся.

- Говорил. И приведëнный мной пример лишь одна из сторон. А граней много, на каждую ситуацию надо смотреть под разными углами, вот только чистоплюи не хотят. Для них есть одна правда: не отстаивать своего, уступать, пусть весь мир сойдëт с ума, а мы наденем белое пальто. Просто так никогда не получается. Тебя учили не врать?

Оксана кивнула. Сколь бы ненависти не вылила ей мать на голову, а задатки воспитания дать сумела. Или это привили в школе, и спасибо учителям?

Неважно.

- И у тебя всегда получается? Не врать?

- Нет.

- Вот и у остальных не получается. Не врать, не драться, не ссориться, делиться, только дружить. Войны начинают не мифические власти, малыш. Это такие же, как мы люди, но чуть поуверенней, чуть понаглее, тысячи “чуть”, и от нас они отличаются лишь властью да масштабами влияния. Дай завтра такому пацифисту власть в руки, и кто знает, сколько войн он успеет начать или насколько быстро будет съеден тем, кто не настолько безобиден. Понимаешь?

Она не ответила и даже не кивнула.

Мы с ней из совершенно разных миров.

Я глянул на часы, потом включил телевизор. Праздничная программа спешила к концу. Певец, успевший вскочить на волну хайпа ещë во времена Мироновской, теперь вместо мужественного баритона старчески хрипел, не помогали даже голосовые импланты.

- Ну, за новый год? - спросил, откладывая альбом в сторону. Разговор о его содержимом сам собой перетëк в беседу о неотвратимости войны в человеческом социуме. - Что там на ужин? Есть хочется как из пушки!

***

Оксанка хорошая девочка.

Заплутавшая, запутавшаяся, словно слепой котëнок тыкающаяся куда попало, но хорошая.

Не знаю, какое мнение она успела сложить обо мне из нечаянного разговора, хитро решила оставить его при себе. А я вот давно понял, какова она на самом деле.

Таких хороших девочек, как она, в мире миллионы, но эта всë-таки моя дочь. Почуял, как кольнуло сердце, когда она отлучилась после курантов, а меня вновь захлестнула ностальгия.

Чудный Новый Год в гостях у папиной сестры. Почему-то представлял тëтю Тоню такой же, как его, пока не увидел воочию. Добродушная толстушка оказалась полной противоположностью отцу. После боя курантов она постучала кулаком под столом, а я замер в непонятном, незнакомом ожидании.

Она вышла всего на мгновение, а вернулась с конструктором и сказкой: “Забегал Дед Мороз, принëс вот какому-то Лëше. Уж не тебе ли?” А мне казалось, тогда сумел поймать чудо за хвост.

Были новогодние вечера и после. Богаче, гуще, с роскошным столом и наоборот. А того чувства не было, словно одноразовая акция.

А теперь оно вернулось вновь.

В руках Оксанки оказался кошелëк. Вспомнил, как недавно выпрашивала у меня деньги якобы на подарок подружке. Кажется, в лучшие подружки записали меня самого.

Когда же я подарил ей плюшевого медведя, взорвалась от восторга. То ли не ожидала ответного подарка, то ли была рада видеть столь витиеватое проявление заботы с моей стороны.

А сейчас она забылась спокойным сном. Полвторого ночи. За окном не смолкало, словно вернулся в дикую неделю Сирийской операции. От иллюминации светило как днëм, боялся, что выгляну в окно и ослепну от обилия вспышек.

Выдохнул, садясь на диван, обтëр взмокшие ладони о штанины. Сна ни в одном глазу. Глянул на экран молчащего смарта. Друзья и знакомые прятались по норам своего одиночества, не желая размениваться на пустословие поздравлений.

Вспомнилось, как в школе смеялись над обилием сообщений в родительских чатах. Вместо ëмкого текстового сообщения предпочитали обмениваться смайлами да странного вида открытками, такие и мемами стыдно назвать.

А сейчас понимали всю мудрость такого сообщения. Пара смайлов, две скобки - вот и поговорили...

От Сашки сообщение, от Романа тишина. Почему-то думал, что Максим расщедрится на голосовое, но скинет не на смарт, а на робопылесос, что вполне в его сумасбродном стиле. У него нашлись дела поважнее.

Я, сам не зная зачем, выбрал имя из списка контактов, Сначала хотел позвонить Нине, а потом в самый последний момент, когда уже был послан сигнал, передумал.

Нет, не ей.

- Алло, не спишь? - если кто устроит конкурс на самое нелепое приветствие в полвторого ночи, точно буду претендовать на призовое место.

- Это кто? - сонный голос. Кажется, вырвал Миру из самого злачного из еë снов. Она оклемалась быстро и узнала по голосу. - Лëшка, ты? Что-то случилось? Тебя не было сегодня на работе.

Слышал сквозь динамик, как она отшвырнула одеяло и спрыгнула босыми пятками на пол. Воображение поспешило нарисовать еë в комплекте белья. Похоть решила, что одежда лишнее, окончательно убрав её из образа...

- Тебя в пятницу на работе не было. Слышал, что с Машей случилось? Ужас! Я чего только во снах не перевидала, а тут... жутко стало.

- Почему жутко? - почему-то казалось, что гуляющая в бесконечности ночи посреди чудищ девчонка окажется крепче нервами. Неужели ошибался?

Не видел, но представил, как она поëжилась то ли от холода, то ли от моего вопроса.

- Ну, знаешь... Там, где работаю я, тоже страшно, да, но там страх другой. А здесь кошмар вылез прямиком из твоего сна и воплотился на ком-то из знакомых. А ты смотришь на то, как уносят тело и понимаешь, что не можешь проснуться, не можешь загрузить и переиграть...

– Ого, да еë посещают те же мысли, что и меня самого! Какая неожиданность! – вскинул руками сарказм. -Ведь решил позвонить именно ей как раз по этой причине.

Мира не умолкала, ей было не до поздравлений.

- Я думала, что на пятницу нас закроют. Ну, знаешь, иногда под новый год людей раньше положенного отпускают домой, а тут такое... Нет, работали в штатном режиме, просто без Маши. Я долго тебя ждала, а ты не пришëл. Начала беспокоиться...

- Тогда почему не позвонила? - спросил, будто ей в самом деле требовалось оправдание.

- Не знаю. А потом разные слухи начали ходить. Знал бы ты, какой злой у Светланы язык! Что у неë, что у змеи один в один. Начала врать, что тебя поймали с поличным, и что ты уехал в сопровождении куратора в тюрьму.

Я закусил губу. Неудивительно, после того, как отказал Светке, она затаила на меня обиду.

- Ты ведь мне не из тюрьмы звонишь?

- Из квартиры своей. Слушай, Мира, есть у меня к тебе пара вопросов относительно работы...

Девушка по ту сторону трубки вальяжно зевнула, кажется, это не тот диалог, которым еë можно заинтересовать посреди ночи. В голосе послышалось раздражение.

- Ты что, начал в “этих” превращаться? В одержимых? Без работы ни дня, так хоть поговорить о ней?!

Обиженное сопение, чудо, что она не сбросила вызов.

- Нет. Мир, у тебя когда-нибудь случалось такое, что ты дома, не в гибернационной камере, но тебе всë равно снится продолжение сна? Того самого, игрового, со всеми функциями. Умереть, сохраниться, загрузить, позвать персонального ассистента.

Дыхание девчонки вновь сменилось со злого на странно возбуждëнное.

- Рассказывай, - только и велела она мне...

Глава 13

Держа трубку в руках, почуял себя извиняющимся маленьким ребëнком, который словно набедокурил, не понимает в чëм и хочет свести вину к улыбке.

Рассказ был недолгим: как проснулся, как вызвали медиков, как пытался убежать то ли от самого себя, то ли от рабочих снов. Почуял, как ей стало неловко, когда упомянул ночных бабочек.

Зря, наверно. После того, как провëл с ней ночь, следовало умолчать...

- Я сейчас приеду. Где живëшь?

Представил на миг, что Оксанка просыпается и видит, что уже подобрал ей новую маму. Вот удивится!

Покачал головой. Так дело не пойдëт.

- У меня тут... дочь, - звучало как оправдание самого скверного толка. Мира цокнула языком, будто вопрошая, зачем тогда вообще звонил, но сдержала себя в руках.

- На улице посидим. Как парочка.

Я едва не спросил, неужели нельзя дать совет на расстоянии? Понял, что обижу, она жаждет не разговора, просто хочет внимания.

Вышел на улицу, накинув на плечи куртку. Зябко поëжился в свете уличного фонаря под порывом колючего ветра, тот ударил горстью снега в лицо.

Пахло свежестью и порохом хлопушек. Взрывы грохали, словно вновь вернулся на войну, праздничные, красивые, яркие.

Мегеры на посту не было. Представил, как она забилась в свой угол и взялась за подаренный шоколад. Покачал головой, прогоняя наваждение, нащупал смарт в кармане. Нетерпеливость подзуживала глянуть, сколько времени прошло.

Хоть одно хорошо, сна ни в одном глазу.

- Привет, - Мира выдохнула пар изо рта, неряшливо приземлившись на лавочку рядом.Снег захрустел под тройным слоем утеплëнных джинс. Замшевая куртка на меху, капюшон, распущенные волосы. В уголке рта пятно от сырного соуса.

Мира виновато опустила взгляд, зашуршала в кармане мятой упаковкой бургера. На ходу, что ли, ела?

Поприветствовал еë в ответ. Она тут же придвинулась ко мне ближе, замешкалась лишь на мгновение, взяв мою руку. Ей хотелось, чтобы еë обнял.

Отказывать не стал.

- Такое иногда случается, - начала она объяснять, заламывая руки, боясь посмотреть мне в глаза, словно иначе еë хрупкий мир попросту рухнет. - Нейроперегрузки. Мозг ведь не железный, живой.

- Я когда домой приходил, мне рабочее прежде не снилось, в особенности с того момента, где остановился в прошлый раз.

Девчонки хватило на уверенный кивок.

- Думаю, это стрессовое.

- Стрессовое? - прищурился на еë ответ. Она часто закивала.

- Да! Я... Ну, я всей науки не знаю, точно не у той спрашиваешь, но когда у меня самой такое случилось, я к Нине пошла, и она мне всë разъяснила.

Едва не поперхнулся вопросом “сама и к Нине?!” Вот уж безумству храбрых поëм мы песнь...

Мира продолжила.

- Сон - это когда отдыхает тело, а мозг получает возможность усвоить полученный за день опыт, переваривает экспу.

Кивнул. Что-то такое печатали в каждом журнале, где хоть мельком упоминались сны.

- Ну и всë дело в том, что какая-нибудь ситуация может наложить отпечаток на психику. Нина говорила, что, кхм, триггеры образуются, когда ситуация оказывается из ряда вон выходящей. Мозг не справляется с полученным опытом, но усвоить его должен. Так образуются всякие... извращения, - она как будто долго подбирала подходящие слова, утопая в собственной неуверенности. Последнее и вовсе выжала силой, оставалось только догадываться о природе румянца на еë щеках.

От холода или...

Обнял еë покрепче, тут же почуял на себе уют девичьего тепла. Мира не знала, куда деть руки, принялась играть с застëжкой кармана. Ей отчëтливо не хватало мужчины рядом. И если прежде ей удавалось спрятать мордашку в разности увлечений, то сейчас хотелось отношений словно наркотика.

Я молчал, давай ей справиться с собой. Мира сильная, Мира себя переборола и сглотнула.

- Может, смерть Маши стало для тебя чем-то подобным?

- Может, - сказал, чтобы хоть что-то сказать, но сомневался. Что, на своём веку мало смерти повидал? И вспомнил, как ещë недавно метался в отчаянии, желая спасти Жаклин.

Да уж, не так я твëрд, как мне того хотелось бы.

- В нашем случае мозг возвращается к привычному. К возможности расслабиться, выплеснуть накопленное, а лучше вовсе растворить ситуацию в кислоте псевдоигрового сна. Понимаешь?

- Честно признаться, не очень, разве что в общих чертах...

Мира цокнула языком, немного отстранилась. То ли взяли верх приличия, то ли смутил слишком пристальный взгляд прошагавших мимо подростков. Вместо моей застëжки взялась рассматривать, будто видела в первый раз, аниме фигурку, брелоком болтающуюся у груди.

- Игровой сон тем и отличается от обычного, что в нëм мы не спим должным образом. Мозг погружается в совершенно иную среду, Он вроде и спит, но опыт не усваивает. А строгие рамки гибернационной камеры не дают сну расползтись, стать чем-то лихорадочно-неуправляемым. Это одна из причин, почему однажды попробовавшие эти сны жаждут вновь в них вернуться и находиться там как можно дольше.

- Звучит как наркотик. Или какой там дрянью ещë приторговывают Лодыри?

Девчонка закусила нижнюю губу, отвела взгляд.

- Не то, чтобы наркотик, скорее, как любая из возможных привязанностей или дурных привычек. Только курящий гробит лëгкие, а рвущегося в игровые сны можно обвинить разве что в лени. Спать-то он горазд!

- Если все с подобным сталкивались хоть раз, то что дальше-то делать?

- Максиму сказал?

Этого вопроса ждал, едва заслышал скрип снега под еë ногами. Странно, что начала не с него.

- Нет.

- Мне думалось, ты умнее. Звони сейчас же! Ты хоть представляешь, что может произойти, если умрёшь три раза?!

- Сгорят мозги? Превращусь в овощ?

Она тяжко дышала от переполняющего её негодования. Кто бы мог подумать, что в столь маленьком теле может быть столь непостоянный характер? Сверкнул льдинкой ставший серьёзным взгляд. Она поправила мешающую чёлку, села поудобней, шмыгнула носом и ухмыльнулась.

- С мужчинами всегда так тяжело, правда?

- О чём ты?

- Да так… Ты понимаешь, что это очень опасно? И он тебя даже не предупредил о возможных последствиях, что если не принять вовремя меры, ты можешь попросту не проснуться?! Остановится сердце и… На кого ты рассчитываешь оставить дочь?

Она будто разом переродилась в совесть. Оксанка для остальных стала словно оружием, всяк спешил надавить на меня её именем. Вот уж никогда бы не подумал, что буду настолько слаб.

- Сегодня праздник, - нехотя ответил я, когда она сунула мне в руки свой смарт, словно при мне своего не было. – Да и поздно уже.

- Ты веришь, что такие, как Максим, спят?

- И то верно. Тогда… набери ему ты. У тебя рука счастливая.

Моя просьба вернула улыбку на её лицо.

***

Когда она дала мне гудящий смарт, я представлял Максима с бокалом виски. Домашний байковый халат, равнодушный взгляд, початая бутыль хорошей выпивки. Вообразить его семью оказалось за пределом возможности.

Думал, он ответит не сразу, гудка после шестого-седьмого. Ему потребовалось не больше трёх.

- Слушаю, Алексей.

- Как вы…

- Вы обновили счётчик удивлений с боем курантов? А мне казалось, вы уже давно разучились. Случилось что-то экстраординарное, что потребовало от вас украсть телефон у юной девушки?

Оправдываться я не собирался. Вкрадчиво сказал, что есть дело и изложил терзавшую меня проблему. На миг ощутил себя попугаем, ведь пару часов назад я всё это уже говорил Мире. Девчонка поёжилась от холода, женственно свела ноги,

почувствовала себя ненужной.

- Серьёзно, - сурово заключил Максим. – Стоило предвидеть. Подождёте? Я подъеду скоро.

- Сейчас? – глянул на часы.

- У беды нет временных рамок, а мне всё ещё кажется, что вы человек и рано или поздно захотите спать. Ждать трагедии не в моих правилах и интересах. И не в ваших тоже. Пусть Мира составит вам компанию, раз уж находится рядом.

Последние слова долетели до девчонки, та зарделась свежим румянцем. Вернул ей смарт, едва закончился вызов. Ждать в тишине оказалось выше моих сил.

- Слушай, Мира, раз уж это не с одним мной происходило, можешь кое-что прояснить?

- Если только мне знаний хватит. Я не Нина и уж точно не… Маша, - помянув последнюю, опустила взгляд, я закусил губу. Что ж, время разрядить обстановку расспросами.

- Это ведь длится не первую ночь. Вчера, в пятницу началось. Сегодня тоже было бы, думаю. Но я ведь каждый раз начинал с того места, где остановился. Как?! При мне ни капсулы, ни возможности сохранить прогресс. Куда уходила информация?

- Сюда, - она игриво ткнула мне пальцем в лоб. – Я не знаю всей науки, но если вкратце… Игровой сон создаёт нейроякоря, за которые впоследствии цепляется. Ну, что такое ориентиры ведь знаешь? Видишь отсюда вышку?

Она указала пальцем, а я кивнул. Словно свеча прошлого, среди блестящих многоэтажек возносилась вышка спутниковой связи.

- Вот. А что рядом с ней, знаешь?

- Магазин, автомастерская, какое-то кафе… - даже напрягаться не пришлось.

- Макдональдс, - улыбнулась она, словно представила тепло свежих бургеров. – Видишь? Ничего из этого ты не видишь, но можешь представить не только то, где оно находится, но и что вокруг. Также и нейроякоря: точки, при подсоединении к которым капсула тут же загружает ровно до того момента, где сон остановился в прошлый раз.

- И как она эти нейроякоря ставит? – при слове «якорь» почему-то представлялся исключительно морфлот и разлапистые железки.

- Это образно, - Мира улыбнулась. – На самом деле я объясняю слишком упрощённо.

- И гораздо понятней остальных, - не удержался от похвалы.

- Так вот. Иногда так случается, что гибернационная капсула немного как бы «записывает» то, что будет дальше. Обстановку, ситуацию, как она может развиваться

- А если я играть не буду месяц-другой? Ну, люди не каждый день хотят после работы окунуться в самую гущу сражения.

Девушка пожала плечами, кажется, на этот вопрос ответа у неё не было. Что ж, для этих целей сюда уже мчится Максим, с него и спрос.

- Могу сказать только то, что если в гибернационной капсуле время начинает делать скачки, когда день или неделя могут пролететь за мгновения, то в отключке от этого события растягиваются, словно перед самым завершением сеанса.

- А почему же тогда моё тело так реагирует? Если это всё настолько опасно, почему разрешено использовать эти самые капсулы? Кто будет рисковать настолько? Не уверен, что корпорация жаждет платить штрафы, судиться с потерпевшими до хрипоты. И это ведь не единичный случай, вон, говоришь, каждый с подобным сталкивался…

- Мы как раз и нужны, чтобы исключить подобные моменты, отрегулировать игровой сон. Данные потом сотни тысяч раз обрабатываются, прогоняются через нейросети, и уже потом из этого получается нечто приемлемое. Иногда рафинированное, иногда не очень.

- Что значит “рафинированное”?

- Да то и значит. Думаешь, все ужасы, по которым мне приходится бегать в роли маленькой девочки, потом подадут как готовое блюдо? Человек, что в ужастик играть будет, должен испугаться, с этим не поспоришь, но не должен схватить сердечный приступ от страха. А потому образы впоследствии редактируются, вырезаются. Иногда целые участки пропадают.

Вот так-так… Значит, не все похождения на благо мира в рядах Пустельги имеют смысл? Как будто бы мне не всё равно.

Вопрос, родившийся следом, заставил сглотнуть застрявший в горле горький ком.

- А всё, что я прошёл… по сюжету в этих снах не сохранится?

- А твои настолько хороши, чтобы сохранять прогресс?

И то верно. Сплошные смертоубийства, хоть заведомо начинай сначала. Ух и досталось бы от меня Андерсу! Даже не знаю, как объяснил бы остальным, за что свернул ему шею.

- Лёш, можно… Можно мы с тобой просто вот так ещё немножечко посидим, пока он не приехал.

Вопрос, не требующий прямого ответа.

Она вновь придвинулась ближе и уткнулась носом мне в куртку. Не видел её лица, но почему-то знал, девчонка улыбается.

- Думаешь, он тебя прогонит? Максим.

- Найдёт повод. И способ. Причём выберет самый обидный, самый скверный.

- Да за что ж к тебе такая немилость?

- Да так… За бунтарство, за иной взгляд на мир. Не то, чтобы перешла ему дорогу, да и премиями он не обижает, вот только… Сам увидишь.

Даже стало любопытно: что именно увижу? И смогу ли дать куратору отпор.

- Ты за меня не заступайся, пусть будет так, как будет. Хорошо? Я вот что ещё хотела сказать. С тобой хорошо, Лёша. Тепло, словно под пуховым одеялом. Ты, может быть, меня не понимаешь и даже ничего толком обо мне не знаешь, так, только что успела наболтать, но всё одно не отталкиваешь. Спасибо.

Как-то стыдно стало отвечать ей стандартное «пожалуйста»…

***

Максиму не хватало белого коня, плаща и короны, был бы вылитый принц. Сверкнули в неоновом блеске неуместные посреди снегов солнцезащитные очки, а мне казалось, слышу, как отчаянно забились сердечки мимо пробегавших загулявших допоздна девчонок.

Куратор умел произвести впечатление.

Мира, до сего момента сидевшая со мной в обнимку, неохотно отстранилась. Посмотрела на Максима, как на дракона, что прилетел меня похитить.

Сильно же исказилась сказка со стародавних пор, а Максим собирался сделать ровно то, чего опасалась.

- Мирочка, душа моя, не позволите украсть вашего кавалера? Уверен, у вас есть на сегодня более важные дела. Ещë не все плюшевые игрушки измяты, не все аниме-сериалы досмотрены. Уверен, новый том "Сказочного поезда моей мамы-приключенца" произведëт на вас впечатление.

Мира фыркнула. Мне казалось, вот-вот сорвëтся на него. Нет, встала и медленно зашагала прочь, словно водой из ведра окатил.

Напоследок успел ощутить идущий от неë жар. Девчонка стала красная, как помидор, остановилась лишь на миг, сжав кулачки, но проглотила последнее слово, заспешила прочь.

- Не надо так было.

- Думаете, Алексей? - Максим задумчиво вскинул бровь, приземлившись туда, где чуть раньше сидела Мира. Надеюсь, он-то обниматься не полезет? - Мира хорошая девочка, но вечно витает в облаках и, вероятно, хотела пригласить вас в кино на довольно дрянную полнометражку. Скажите спасибо, что спас.

- Премного благодарен! - кажется, я переборщил с сарказмом в голосе. Максим усмехнулся, но говорить не спешил, ждал действий от меня.

Что ж, мне было что ему сказать и за что с него спросить.

- Вы знаете, что слежка не только за сотрудниками, за людьми вообще, запрещена законом.

- Может, да, может, нет. Вы ведь не это хотели спросить. Ну же, Алексей, не тяните резину.

Он прав, совершенно не это.

- Вы следите за нами и за мной в том числе. Уверен, что нон-стоп.

- Такова моя работа.

- А значит, знаете обо всëм. О вчерашней ночи, например.

- На вашем месте я бы в самом деле выбрал другую девочку. Брюнетка, вроде, была получше. А после вы и вовсе скакнули в иную категорию. Скажем так, тяжëлую и вовсе не свою.

Хотелось скрипеть зубами, ведь и правда знает.

- Как же тогда так вышло, что, не давая мне и шага сделать без вашего ведома, вы проворонили... то, что проворонили?

Максим пожал плечами.

- Не проворонил. Не позвони вы сегодня Мире, я сделал бы это сам. Просто хотел посмотреть, насколько вы сознательны и самостоятельны в принятии собственных решений.

Что-то мне подсказывало, выводы об этом он сделал неутешительные. Для меня.

- Видите ли, Алексей, я могу ещë немного поболтать с вами о вечном, раз уж вам так хочется, но, думаю, вы догадываетесь. Что сказал вам Игорь? Или, точнее, что предложил?

Я непроизвольно глянул на ладонь, словно начертанный там номер до сих пор был на руке.

- Сказал, что я превратился в ценный актив. Что если попаду в беду, его двери завсегда открыты.

- Взамен?

Зачем он спрашивает? Ведь наверняка знает! Или всë же есть нечто, что скрыто даже от его вездесущего взора?

- Хочет, чтобы прошëл медицинское обследование в его казематах.

- Каналья! - я и представить не мог, что Максим способен на брань. Омрачать меня подробностями своих измышлений не стал, выдохнул: - Он немного оговорился, Алексей. "Если" следует заменить на "когда". Стоит ожидать провокаций разного рода.

- А вы не в состоянии будете решить эти... проблемы?

- Как знать. Не на каждую проблему можно накинуть аркан, всегда можно выдумать нечто особенное.

- Так зачем ему я? Обследование?

- Уверен, он уже сказал и, скорее всего, правду.

- А почему бы тогда не сделать обследование у вас? Опередить?

- Для начала следует знать, какого именно результата он жаждет получить из исследований. Вы же не изобретëте вертолëт лишь потому, что вам показали его на картинке?

Прям какой-то цугцванг. Куда ни кинь, всюду клин.

- И вы дадите добро?

- В контракте нет пункта, запрещающего проходить медицинские обследования. Впрочем, Алексей...

Он не договорил, а я вдруг поймал за хвост догадку, почему Максим выжидал всë это время, не спеша на помощь.

Горько сглотнул.

- Максим, только честно на два вопроса. Это правда может... сделать то, о чëм говорил Вениаминович? Что на тех самых фотографиях?

К чести Максима, переспрашивать он не стал, просто кивнул. Я продолжил допрос.

- Вы ждали, когда он объявится, верно? Потому не спешили, играли, кто первым сломается и явится ко мне? Чтобы... чтобы что? Сделать выводы? Продолжить давнее состязание?

Снова кивок.

- Ну вы и сволочи! - прошипел я.

- Из святых на этих улицах только статуи, Алексей. Я уже говорил.

- И вы готовы были меня убить вот так? Ради амбиций? Запросто? - захотелось глянуть ему в глаза. Не от того ли прячет их за чëрными линзами? - А Маша тоже... жертва ваших амбиций? Посмотреть, насколько далеко зайдëт оппонент?

- А вот это уже теория заговора, Алексей. Давайте обойдëмся без истерик, перейдëм к сути дела, - дружелюбный тон сменился нейтрально официальным. Даже не знал, как на это реагировать. Разозлиться? Послать всë к чертям и уйти в "Айм-мит"? Как будто там я что-то ценней разменной монеты в руках исполинов.

- Это состояние опасно, но я держал ситуацию под контролем. Да, понимаю, звучит из моих уст цинично. Опустим моральную сторону. Вы умнее, чем кажетесь, Алексей, Мира бы на вашем месте принялась грозить судом.

- И потому выпроводили еë?

- В том числе. К тому же вмешивать еë в эти события не хотите ни вы, ни я. Но я дал вам время побыть вместе, вам нужна была поддержка и человек, что не даст вам уснуть. Идеально подходит на эту роль. А теперь к сути. Мы выплатим вам компенсацию. Достойную, сумму обговорим позже. Однако нам надо вытащить вас из замкнутого круга, в котором вы оказались.

- Мне вернуться на работу? К гибернацинной капсуле?

- Уже скучаете? - он позволил себе горечь усмешки и покачал головой. - Нет, Алексей. Нет нужды, да и запускать машины ради одного вас расточительно даже по меркам спасения жизни.

- А вот сейчас не понял...

Максим тут же объяснился: - Не будем нарушать... ход бытия, Алексей. Сейчас праздники, отдыхайте, как отдыхается. Мы привезëм вам прототип портативной гибернационной капсулы.

- У меня не такая большая квартира, - я прочистил горло. Максим кивнул в ответ.

- Мы что-нибудь придумаем на этот счëт, не волнуйтесь. У вас есть ещë какие-нибудь вопросы?

- Есть. Начну я откуда? С того же момента, где...

- Скорее всего, да. Бывало по-разному, но каких либо обещаний дать не могу. Мозг каждого человека не то, чтобы уникален, но разные паттерны имеет. Это всë?

- В портативной версии будет персональный ассистент?

- Копия той, что стоит в капсуле. Мы проведëм быструю синхронизацию, как минимум, эта версия будет знать, как вас зовут, какие подсказки вами уже получены. Всего доброго Алексей. И задумайтесь насчëт шарфа, на улице холодно, простудитесь...

***

Я не часто, но опаздывал на уроки. По разным причинам, но основная всегда одна: не хотелось менять мальчишечью свободу на тесные узы скучной математики. А потом, глядя на часы, со сладким замиранием сердца пытался тихо и осторожно прорваться в класс, чтобы не заметил учитель. Совесть в такие моменты точила клыки и ножи, всякий раз находила, чем уколоть и рисовала образ и без того уставшей, окончательно разочаровавшейся во мне матери.

Образ же отцовского ремня производил большее впечатление, как и осознание, что его не избежать при любых раскладах: отец всегда отыщет повод.

Под ногой скрипнуло, а я вдруг вспомнил, что живу в "умном доме".

Зар-раза!

- Приветствую, Алексей! С возвращением!

Навстречу мне выпрыгнула Тучка. Чëрная, как смоль, кошка сверлила меня осуждающим взглядом, раскачивая хвостом, словно дубиной.

За молчание пушистая заноза требовала ещë корма в опустевшей миске. Куда только в эту доходягу помещается?! Но спорить не стал.

Оксанка не проснулась. То ли вчерашние приготовления к празднику еë утомили, то ли попросту хотела отоспаться за , а потому не обратила внимания - еë усталость была мне на руку.

Зашëл в еë комнату, поправил сползшее одеяло.

Всë пережитое требовало того, чтобы обдумал - а потому нырнул под тугие струи прохладного душа. Царившее в голове легкое опьянение сгинуло, помогло сосредоточится.

Надо вести себя сейчас, как ни в чëм не бывало. Поговорить с Оксанкой: не сразу, а как Максим нагрянет. Почему-то казалось, что куратор поможет убедить еë.

Столкнулся с ней, когда вышел из душа: у девчонки тихие шаги. Не слышал, когда она успела встать, а умный дом на неë никак не отреагировал. Интересно, а это так и должно быть? Или?

- Я умыться, - как будто извиняясь сказала она и протиснулась в ванную комнату. - Есть сейчас будешь?

В животе не урчало и даже лëгкий утренний голод забыл про меня. Покачал головой в ответ.

- Давай попозже. Через часик или два. Лады?

Оксана просто кивнула...

Глава 14

Курил на балконе, глядя вниз. Продуктовый магазин, незатейливая игра в снежки веселящейся ребятни, тихий шелест снегоуборочных дронов. Дядя Юра сегодня на дежурстве. Заметил меня, помахал рукой, я ответил ему тем же.

Где-то внутри ожидание, что сейчас начнëтся. Почему-то ждал грузовиков "Майнд-тек". Ни разу не видел их в городе, но представлял неповоротливых, размером с пусковые комплексы, великанов. Широкая, на целую семью, кабина, а внутри техники на миллионы, если не на миллиарды долларов. Вот будет о чëм посудачить старушкам на лавочке!

Думал, как это всë объяснить Оксане. Сказать, это друзья-коллеги из моего отдела? Им срочно понадобилось, чтобы на новогодних каникулах я спал в фургоне, делая вид, что работаю?

Она поймëт, я знал, ведь сам же недавно разнëс в щепки возникшую меж нами стену. Кивнëт, может, немного побурчит. Спросит, неужели не могут подождать, пока не схлынет температура? Но как и любая женщина, восхищаясь мужеством, отпустит.

Время шло, бежали часы, минуты, мгновения, но грузовики, кажется, где-то застряли в пробке. Наверно, на пересечении Никольской и Колотушкина, сам там застревал. И не раз.

Машину Максима узнал почти сразу же. Это мог быть чей угодно Фольксваген Эйтерниа, но в этом точно сидел куратор. Кортежа при нëм не было.

Чего это вдруг?

- Пап, обедать будешь? И включи на балконе вытяжку. Пахнет! - дочь смешно наморщила нос. Умный дом, решивший, что пора бы отрабатывать своë название, активировал функцию сам. Зажужжал ротор вентиляции.

- Нет, Оксан, что-то не хочется. Я, наверно, в коридоре докурю.

- Ты что, обиделся?

- Скорее привык. На балконе как-то... слишком комфортно.

Девчонка лишь фыркнула в ответ, но держать не стала. Решил всë же, что зря отказался от еë угощения.

- А хотя наложи мне порцию, но не разогревай, хорошо? Потом сам, в микроволновке.

Увидел, как она кивнула и выскочил за дверь. В коридоре на самом деле было на пару-тройку градусов свежее, чем в застенках окутанного тепловым куполом балкона.

Затрезвонил смарт. Ну, ожидаемо.

- Алексей, пустите в гости?

- Внизу сидит дракон, - отозвался я, уже вызывая лифт. Интуиция подсказывала, одной плитки шоколада недостаточно, чтобы растопить заледеневшее сердце.

- Вот как? Значит, спуститесь сами?

- Зрите в корень.

На улице меня наверняка бы посчитали за сумасшедшего. Даже выкатившаяся из своих вписок молодëжь, два праздничных дня к ряду сычевавшая в застенках, шла избавляться от мусора, вырядившись в куртки.

Я играл из себя закалëнного ветрами моржа. Мегера хмыкнула при виде меня, на языке у неë явно вертелась колкость. Не дал возможности еë озвучить, выскочил на улицу, чуть не споткнувшись о порог.

Под тапками заскрипел снег, изредка касаясь белым бархатом оголëнной кожи. Холод щекотал нервы.

Автомобиль Максима был невзрачен, как скучный вечер. Корпус машины выкрашен в цвет мокрого асфальта, по бортам бежала грязная рыхлая наледь, словно ко мне явился представитель дешëвого интернет-банка, а не крупный начальник из Майнд-Тек.

- Ожидаемо, - сказал он, едва открылась дверца, приглашая меня заглянуть внутрь. Закусил губу, мне почему-то думалось, что забираться в машину не придëтся. Не особо хотелось куда-то уезжать едва ли не в одних трусах.

- Ну-с, чем могу? - на старый манер проговорил я, отважившись сесть на заднее сиденье. Рядом с Максимом я выглядел голодранцем.

- Многим, Алексей. Скажите, там, где вы работали прежде, как наказывали за.. скажем, сокрытие важной информации?

- По-всякому.

Максим вздохнул, вспомнился точно такой же его вздох в телефонную трубку. За рулëм сидел водитель, на пассажирском, рядом с ним, не сразу признал еë в шайбоподобной шапке, Нина. Ей бы больше подошли белая вязанка и шарф. Психолог улыбнулась.

- Я думал, мы успели достичь понимания, Алексей, после всего того, что случилось, и на что мне пришлось закрыть глаза. Вы понимаете, что находились в крайне опасном состоянии?

- Разве вам не докладывают о подобном сотрудники скорой? - у Вениаминовича с этим оказалось лучше. Максим только развëл руками.

- Нина, не будем тянуть. Нейростимулятор готов?

Психолог протянула инъектор. Максим не спешил пускать его в ход, тактично попросил разрешения. Разница меж ним и конкурентом из Айм-мит была налицо: что он, что Вениаминович - оба бестактны, наглы и привыкли напором достигать своих целей, но Максиму была чужда торопливость.

Хорошо, что я в майке, не пришлось задирать рукав. Мягкий обрезиненный пластик коснулся кожи, прежде чем лёгким уколом впрыснуть изрядную долю химиката.

Здравый смысл намекнул, что сначала можно было бы и узнать, что там, внутри. Максим решил рассказать об этом сам.

- Нейростимулятор. Приводит в адекватное состояние давление и сердцебиение.

- Мне казалось, они в порядке...

Фольксваген всë же оказался не так прост, Максим указал взглядом на упрятанный под обшивкой сканер. Тот когда-то успел замерить ещë и уровень сахара с гемоглобином, и теперь показывал результат на встроенном в спинку переднего кресла экране.

- Это кураж, Алексей. Ваше тело привыкло к работе на пределе, а потому вы не замечаете многих изменений. Держитесь молодцом, если можно так выразиться, - он откинулся на спинку сидения, на мгновение выглянул в окно. - Ладно. Не будем давать вашим соседям пищу для пересудов, отъедем немного.

Автомобиль тронулся с места. Максим нагнулся, поднимая стоящий в ногах кейс.

- А где же гибернационная капсула? Я думал...

- Подозреваю, представляли многотонный грузовик, из которого кряжистые ребята выволокут капсулу и установят у вас дома?

- Было такое.

Он поставил кейс на колени, щелкнули замочки, открывая содержимое. В линзах неизменных солнцезащитных очков Максима сверкнул едва ли не детский азарт.

- Это одна из новейших разработок, портативный вариант. Экспериментальный образец.

- Я не жажду стать подопытным кроликом, - нахмурился в ответ. Одно дело стерильность лаборатории под постоянным надзором, и совсем другое – нечто, что носит звание "экспериментального образца".

- Вам и не придëтся. Портативный вариант работает лишь как передатчик: передаëт информацию в обе стороны, позволяет снять с мозга нагрузку.

- А можно мне хотя бы знать, что со мной происходит?

- В общих чертах? - на миг мне показалось, что Максим глянул на меня поверх очков. Взгляд как будто проникал в самую душу. Стало неприятно.

- Хотя бы в общих чертах.

Вздох, но теперь уже со стороны Нины. Они что же, ожидали, я не проявлю любопытства?

- Вам знакома разница между фазами сна? - спросила она. Вместо ответа я скривился, давая понять, что нет. Ещë один вздох стал мне наградой. - Есть лёгкая фаза, средняя и глубокая. Последняя считается самой полезной для организма: мозг отдыхает, избавляется от ненужной информации.

Если бы здесь была Маша, смогла бы объяснить с технической точки зрения. Максим словно почуял, о чëм думаю, поправил галстук, будто давая понять, ещë дойдëм до этого разговора.

- Мы вводим химический раствор, способный ввести в глубокую фазу сна, стимулируя области и нервы, отвечающие за сигнализацию усталости.

- Мне бы хотелось узнать, почему мой сон продолжается без гибернационной капсулы? И отчего болит голова, когда пытаюсь воспользоваться отсутствующими функциями?

- Чудо, что вы до сих пор живы, Алексей, - на этот раз с лица Максима можно было писать портрет самой серьëзности. - Таких аномалий быть не должно.

- Но они случались прежде, верно?

- Изредка. Но мы не могли понять толком, почему это происходит и при каких условиях. Ваши медицинские показатели не превышают установленных норм, как и психические, - Нина ответила вместо него. - Однако и не все проваливаются в чужие сны. Сама технология гибернационных капсул не построена на такой возможности.

- Это что же, выходит, перенос сознания?

Максим позволил себе ухмылку.

- Нет, Алексей. Не настолько фантастично. Видите ли, игровой сон происходит лишь в вашей голове, но установленные им рамки всë же зависят от настроек как игрового сна, так и гибернационной капсулы. Так что банально вы оказались в чужом игровом сне. В этом нет ничего особого. Слышали про сонный туризм?

Кивнул. Кажется, отвечал на этот вопрос ещë при первой нашей встрече.

- Путешествия там ведь от одного блока памяти происходят, и можно переместить в один сон от одного до семи человек за раз.

- Тогда в чëм уникальность моего случая?

- Вы к чужим гибернационным капсулам подсоеденены лишь формально, через общий блок обработки поступающей информации, через сеть. Но вы смогли проникнуть в чужой сон через коридор Неппера, - Максим с каждым словом как будто терял собственную таинственность. Из загадочной фигуры обращался в бубнящего пустоту объяснений пиджака.

Я продолжал слушать. Инициативу разговора вновь перехватила Нина.

- А теперь к тому, что с вами случилось. Видимо, из-за прыжков по чужим снам мозг вместо обработки поступающей из капсулы информации "запомнил" еë на будущее.

- Запомнил? - меньше всего думал, что услышу это слово. На голову не жалуюсь, но заучивание стихотворений наизусть давалось с трудом, не говоря уж о чëм-то подобном.

- Мозг - крайне сложная структура, - поморщилась психолог, словно признание в том, что наука ещë не до конца изучила его, корëжила еë изнутри. - Однако у нас есть понятие долгосрочной памяти, ситуативной и имплицитная...

- Попроще! - потребовал я. Как будто мне есть дело до сложных названий! Нина отыскала в недрах себя ещë один вздох, но кивнула.

- Это память, которая учла некий опыт, но сами мы не имеем возможности этим опытом грамотно воспользоваться. Вы можете увидеть, как работают на швейной машинке, но не сможете повторить ровную строчку, пока не выработаются рефлексы на основе настоящего опыта. Часть игрового сна угодила именно в эту область, потому-то мозг и не знал, что именно делать с ней дальше.

- Разве можно записать какую-то информацию на мозг? Это же не смартфлеш и не диск...

- Верно мыслите, Алексей. В том-то и дело, что невозможно. Так мы думали. Но у некоторых людей открыт данный канал. Может, физиологическая аномалия или какое-то неизвестное нейронное нарушение.

Почему-то на ум так и просилось мудрëное слово из прошлого: мутант. Надеюсь, когти у меня не вырастут и я не начну палить лазерами из глаз...

В разговор снова вмешался Максим.

- Нина немного лукавит. Записалась часть игрового сна, но сохранилась рефлекторная мозговая связь. Обрывочная, но всë же… С каждым днëм ваши сны потихоньку становились бы прежними. Мозг со временем избавится от ненужных связей, вот только на это требуется время, которого у вас нет. Смерть во сне и без гибернационной капсулы - довольно скверный опыт для организма. В ней же последствия смягчены до минимума, ведь только капсула может "загрузить" версию сна из того, что отправила в архив, вернуть всё на положенные места, загнать в рамки.

- Меня выкидывало к точкам сохранения, но голова болела, словно чугунная.

- Потому что мозг привык справляться с этим при помощи определëнных ресурсов капсулы, а теперь их попросту нет, и нагрузка ложилась на него целиком. Это сказывалось на сердце, давлении, общем состоянии. Вероятно, вызвало определëнного рода депрессию, панические атаки...

- Да я ведь когда домой приходил и засыпал, мне ни Пустельга, ни Гунгнир не снились! - я разве что не хлопнул ладонями о колени.

- Верно. Это потому, что капсула создавала сон, но по пробуждении уничтожала нейронные связи, связанные с ним. Вы помнили пережитый опыт в общих чертах, но не больше. Однако, видимо, ваше выпадение через коридор Неппера и черновые слои сна что-то поломали в этом механизме.

- Это лечится? - мне не улыбалось застрять в вечном противостоянии двух организаций.

- Без сомнений, - кивнул Максим. - Однако если бы вы сообщили об этом нам сразу же, можно было купировать без срока реабилитации.

Понятно. Сам себе нагадил в шляпу. Что ж, не впервой...

- Период реабилитации длительный, думаю, в вашем случае пройдëт пара недель. И дабы не погибнуть за это время, используйте портативную версию камеры.

Кейс перекочевал с его коленей на мои. Я смотрел на лежащий внутри матовый корпус, но не имел представления, что с ним делать дальше. Наверняка какие-то провода должны куда-то вставляться и...

Как оно вообще было там, в капсуле?

- Нам потребуется доступ в вашу квартиру для установки некоторой аппаратуры. Предвидя вопрос, можно ли работать через него удалëнно, отвечу, что нет. Портативная версия разрабатывалась как бюджетная. По сети и через спутник соединяется с сервером, и уже через него происходит обработка информации, но мощность сильно ограничена. Данный вариант имеет связь с отдельным мощным сервером.

- А может, мне просто вернуться на работу? Плевать на новогодние праздники? - высказал самую здравую мысль из тех, что прозвучали за последние несколько дней. Максим с Ниной переглянулись.

- Такая возможность есть, Алексей. Наверно, это самый простой вариант, на котором я настаивал бы сам, однако ваш случай уникален. И к тому же... у меня есть веские основания этого не делать.

Я кивнул, хотя последнее с его уст прозвучало неуверенно.

- Куда мы... едем?

- Тут, как всегда, недалеко...

***

Магазинчик 24/7.

Фрукты, овощи, дешëвое пиво. На кассе, чуть ли рыдая, скучала девчонка. Мало кому охота вместо веселья с друзьями торчать первого января на работе.

Сверлила нас с Максимом взглядом, словно все беды мира от нас. А мы, будто два алкоголика, укрылись у стенда с тоткой и джеббом.

- Люди правда такое пьют? - Максим покрутил в руках невзрачную, янтарного цвета бутыль.

- Вы вывезли меня, чтобы спросить об этом? - в глубине души отчаянно на это надеялся.

- Нет. Помните, я говорил, что когда в деле оказывается Игорь Вениаминович, стоит ждать беды?

Не было печали, из Айм-Мита накачали. Ответа на риторический вопрос куратор дожидаться не стал и продолжил.

- Есть информация, что он пойдëт на провокацию, вероятно, крупного толка.

- А точнее?

- Мне докладывают о каждом вашем шаге, но то, о чëм вы думаете, я обычно предугадываю. С Игорем, надо признать, совершенно иная история.

Девушка-кассир подняла на нас взгляд, даже не ведая, что видит невозможное: Максим на мгновение снял очки, протëр их тряпицей. Вместо глаз кибернетические импланты. Почуял себя не в своей тарелке, стеклянным шаром хрустнула ещë одна тайна.

- Я не знаю, что у него на уме, и что он задумал.

- А от меня чего хотите?

- Не принимайте поспешных решений, хорошенько обдумайте. Не идите у него на поводу сразу же. Уверен, он выберет... крайне щекотливый способ надавить на вас.

- Мне казалось, обсудили это ещë ранним утром.

- Да. Это что касается ситуации, Алексей. А теперь... поговорим про то, что случилось в головном офисе. Относительно расследования.

Я напрягся, словно бойцовский пëс. Максим не стал держать интригу в плену.

- Вероятно, Маша и была тем самым кротом, про которого вы говорили. Роман... вам расскажет при встрече.

Словно гром среди ясного неба! Не часто оказывался в ситуациях, когда не знал, что делать дальше.

Сейчас была как раз такая. Губы будто слиплись, слова вылетели из головы. Меня хватило лишь на бестолковый вопрос.

- И что это значит?

- Это значит, что в корпорации не один крот. Несколько. Я ещë не донëс эту информацию выше, - трудно было признать, но его слова польстили. Такое доверие да такому как я... - но это всë равно выйдет наружу через день, если уже не сегодня.

Осознание им сказанного пришло мгновением позже. От вывода, что напрашивался сам собой, хотелось кусать локти и грызть ногти.

Я интересен не двум корпорациям. Две другие передрались меж собой, и почему-то второй отчаянно было важно, чтобы именно я нашëл тело.

Не всë так просто в Датском королевстве.

- Высшее руководство поймëт это как... По разному. Не знаю, какие они сделают из этого выводы, но сдаëтся мне, устроят всем тщательную проверку. Мне в том числе. А это значит, что я могу на время лишиться своих полномочий.

Я глядел на Максима. На то, как он это говорил, мял пакетированный хлеб в руках, проверяя на мягкость, и на то, как ему сложно в этом признаваться.

От такого и впрямь не только очки снимешь...

- Это как-то повлияет на... моë состояние? Которое сейчас?

Максим пожал плечами, но вопреки жесту ответил уверенно.

- Не повлияет. Состояние, в котором вы оказались - недосмотр корпорации. Мы проведëм все необходимые процедуры в соответствии с протоколом.

- Максим, можно ещë вопрос, пока мы не вернулись назад?

Он развëл руками, а я сглотнул.

- Я понял, что вы приволокли портативную капсулу, что рабочий процесс продолжится, несмотря на выходные, но как это поможет мне?

- А я разве не упоминал? Программа снимет лишнюю нагрузку на мозг, позволит убрать из него данные, что касаются игрового сна. С каждым днëм машина будет получать обновления.

- А если ляжет сеть?

- Значит, мир сгорел в ядерном огне или избрал какой иной способ погубить человечество. Другими словами, сеть не ляжет.

Много раз я такое слышал, много раз случалось наоборот, но спорить не стал.

- Мы проанализируем, сделаем выводы. Беспокоиться не о чем.

- Мне это говорили перед первым погружением в капсулу.

На это Максиму было нечем возразить, да он и не собирался. Я вздохнул.

- Можно мне будет просто ложиться спать?

- В ближайшие три-четыре дня не рекомендую.

Что ж, узнал, что хотел. Время возвращаться назад.

Глава 15

Оксана смешно обижалась.

- Долго ты, - хмыкнула, когда вернулся назад. В самом деле, вышел покурить, а пропал на час. - Если что, твоя порция в холодильнике.

Я выдавил из себя слова благодарности. Оксана устало вздохнула, села на стул, посмотрела куда-то вдаль окна. На сумрачном фоне рано темнеющего дня высился кран свежей стройки. Не минет и января, как строители добьют корпус очередного жилого квартала и перейдут к следующему. Великанск разрастался с каждым днëм, обещая через десяток лет стать мегаполисом.

Ну, до моногородов уровня Москвы и Питера ему точно далеко.

Девчонка устало зевнула, потерев голые, выглядывающие через разрез халата коленки.Под ним стыдливо прятались края штанин чëрных обтягивающих шорт.

Наверно впервые я про себя отметил, что Оксана красивая. Ладно скроенная девушка с симпатичным лицом и неплохой фигуркой. Неужели ещë никто не обратил внимания? А может, мой запрет на общение с мальчиками отгоняет лишних ухажёров, как проклятие?

Интересно, она сильно похожа на свою мать? Чуть было не спросил, да вовремя прикусил язык. Не лучшее решение заставлять еë вспоминать то, о чëм постаралась забыть.

- Оксан, ко мне по работе сегодня заскочут...

- Пап, у тебя в роду, случаем, нет японцев?

- К чему такой вопрос?

- Ты с работой расстаться не можешь ни на праздниках, ни на больничном. Не привык отдыхать или попросту не умеешь?

Я нелепо хлопал глазами, даже не знал, чего ей ответить на этот выпад. Она верно расценила моë молчание и махнула на ответ рукой.

- Мне иногда кажется, что ты боишься.

- Я? Боюсь? - нахмурился. Уж в чëм-в чëм, а в трусости меня ещë не обвиняли. Последний попытавшийся смельчак оказался с разбитым носом. Сарказм, что не покинул меня, ухмыльнулся, решив напомнить про приступ паники. Я же ответил ему тем, что во сне не считается. Тем более в игровом сне, где подвержен игровым механикам.

- Немного. Что если с тобой будет рядом кто-то другой, ты не сможешь жить. Потому что некто рядом как кандалы: цапает за ногу, тащит гирей в домашний уют. А тебе надо чтобы всë кувырком крутилось, иначе ты не живëшь.

- Откуда вообще такие мысли?

- Да так просто... Подумала, зачем ты держал в доме пистолет.

Опять она об этом?! А мне-то думалось, тема себя исчерпала ещë там, на крыше...

- Низачем. Это меры предосторожности.

- В Великанске? Где СТО-ражи на каждом углу?

- Где ещë есть Лодыри, Оксан. Слыхала про таких? - уж говорить про то, что здесь криминальные авторитеты в моих друзьях ходили, не стал. К чему пугать лишний раз? Она и так девочка впечатлительная. - Или вот те подонки с собакой.

От моего напоминания она помрачнела. Стоило отдать мне должное, в мирной жизни я оказался наделëн талантом обращать любой разговор в смущающий и неудобный.

Такой себе дар, не быть мне супергероем.

- Ладно, Оксан, проехали. Просто ко мне по работе ближе к вечеру заскочат, нужно отдать пару отчëтов.

- Отчëтов? - она нахмурилась. Ну да, всë это время же торчал у неë на виду, не видела, чтобы я их писал.

- Да. Знаешь же, кем я работаю? Мы сейчас испытываем новый образец оборудования. Про бюджетные версии гибернационных капсул слышала?

- Только догадывалась, - девчонка пожала плечами, но мне удалось разжечь в еë груди пожар неподдельного интереса. В глубине глаз вспыхнул огонь азарта. Понял, что без объяснений тут не обойтись.

- Какое-то новое оборудование. Хотят испытать на нашей группе, и я один из участников.

- Говорю же, трудоголик, - вновь вздохнула, но на этот раз добрее. Выглядело так, словно она мне даже завидовала. Жаль. Знала бы, чем там приходится заниматься, и скольких оно сомнений мне стоило, бежала бы, как от огня.

С другой стороны, глупо убивать чужую мечту.

- Ну, я ещë подписался, потому что подумал, тебе интересно будет.

- А почему сразу не сказал?

- Сюрприз хотел сделать.

Еë взгляд преисполнился ко мне дочерней нежностью и уважением. Ещë никогда так не был горд собственной ложью.

- А когда эту штуку... ну, экспериментальную, привезут?

- Ближе к вечеру. Всë ж во сне происходит.

- Фантастика какая-то, пап! Знаешь, я начинаю думать, что ты не трудоголик.

- А кто?

- Мой личный Дед Мороз.

***

Личный Дед Мороз.

Слова крутились в голове, будто на карусели, и не хотели уходить, бередили память. Знал я одну женщину, что, уперев руки в бока, назвалась также.

Доброты тëти Тони могло хватить на грузовик, а моей виной, что не звонил ей месяцами, если не годами, уж точно можно было загрузить пару атлантических лайнеров.

Мать отправила меня как-то на Новый Год к ней. Лгала неумело, мол, дома дела, ремонт. А мне было уже девять, я уже понимал, что отец вместо игрушек приволочëт лишь очередной скандал и побои.

- Выше нос, боец! - тëтя Тоня походила на тех женщин из детских книжек. Пышная, давно утратившая красоту женственной молодости, она обладала привлекательностью иного толка. Будто полнела не от любви к плюшкам, а от слишком широкой души, которой тесно в рамках костлявого тела.

Она умудрилась положить под елку носок. Не то, чтобы я был разочарован, скорее удивлëн. Почему один? Тëтка хитро подмигнула и сказала, что это волшебный носок, что каждое утро на протяжении всей недели он сам собой заполняется конфетами. Звучало чУдно и чуднО настолько, что я даже поверил. От отчаяния и беспросветности принимать непонятное и невозможное проще, так получилось и в тот раз.

Носок и правда на протяжении недели едва ли не трещал от натуги, плотно забиваясь конфетами. Взрослеющий мозг догадывался, что это не проделки сказочного деда, а ребëнок, уставший от невзгод, готов был рад вцепиться пусть в крохотное, но чудо.

Личный Дед Мороз!

Я взял в руки картридж блока памяти, повертел его в руках. Сколько же возни стоила эта штука? И стоила ли в самом деле?

Я покачал головой, прогоняя из неë тщету воспоминаний и лишних мыслей. Сквозь ворох щепетильного сентиментального мусора словно монолит башни возносился вопрос.

Как это работает?

Вениаминович наверняка знал, что Максим ездит ко мне едва ли не как к себе домой, что я наверняка сдал его с потрохами, что та коробка, которую передам, заведомо бесполезна, и всë одно продолжал играть в до жути странную диковатую игру, словно доигрывал партию чисто из уважения к сопернику.

Дочь сидела в своей комнате. Свежевымытая Тучка, обиженная таким отношением, спряталась от девчонки под шкаф.

Оксана умоляюще спросила: - А может, обойдëмся сегодня без обеда?

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, не хочет готовить.

Я кивнул, сказав, что у меня ещë утренняя порция цела. Она укрылась в таинстве собственной комнаты, хоть я и догадывался, что она сгорает от нетерпения увидеть тот самый экспериментальный образец. Жаль, что Нина привезëт его едва ли не к самой ночи.

- Алексей? - старик по ту сторону телефонного звонка будто ждал услышать кого другого. Я поднял трубку после первого же трезвона. - Надеюсь, вещь при вас? Выходите. Мы вас ждëм у подъезда.

"Прихады адын. Ми тоже адни придом!"

Старая смешная присказка спешила заиграть свежими красками. Здравый смысл прогнал мандраж размышлений. Ну не кончат же они меня как в шпионских фильмах прямо на улице, прямо под камерами?!

Дверью хлопать не стал, почуял себя легко вынырнувшим из квартиры призраком. Настолько же невесомым, мертвенно бледным, смертельно замëрзшим.

Надеюсь, Вениаминович не повезëт меня в магазин?

- При вас? - спросил он меня, а я вместо пустоты слов протянул ему завëрнутый в тряпицу короб. Старик передал одному из своих подручных небрежно, словно надоевшую игрушку. А вот уже в глазах того вспыхнул неподдельный интерес.

Вторым сопровождающим Вениаминовича оказался Роман. Зябко кутался в плащ, вместо шарфа шею от холода пытался спасти поднятый ворот толстого свитера.

- Не думали насчëт моего предложения?

Я ему не ответил. Казалось, у старика в кармане притаилась тысяча и одна провокация, не хватало только попасться на крючок.

Он вдруг выдохнул, взгляд глаз стал до обидного колючим. Знал, сейчас будет тирада.

Хоть в чëм-то я не ошибся.

- С вами неприятно иметь дело, Алексей. Вы человек десяти мнений и хватаетесь за то, которое первым придëт в голову.

- Пропустим ту часть, где мы перечисляем недостатки друг друга, и сразу перейдëм к делу? - мëрзнуть на улице у меня не было никакого желания.

- Как будет угодно. Сделка есть сделка. Я оставляю вас в покое и больше не смею радовать вашу никчëмную жизнь своим присутствием. Вам же, в свою очередь, лучше не попадаться мне на глаза по доброй воле. И прошу, когда вас выкинут на мороз из Майнд-Тек, не бежать к порогу Айм-мита, слëзно умоляя найти хотя бы работу уборщика.

Старик говорил с нескрываемой улыбкой. И как только не подавился? Его слова не тронули, но осталось ощущение, что это не пустая бессильная злоба, а угроза, предупреждение на будущее.

Роман взирал на это бесстрастно, его работа лежала в другой плоскости.

- Руки жать не буду. Джентльмены, я вас оставлю, надеюсь, вам будет что обсудить.

Вениаминович забрался в фургон и умчал, чуть не обрызгав нас грязными комьями снега из под колëс. Роман шмыгнул носом. Если ему и стало интересно, что это было, то виду он не подавал.

- Здравствуйте, Алексей. Есть свободная минутка?

- Будем торчать здесь? Прямо на улице?

- Есть предложения? - детектив осмотрелся по сторонам. Ничего, кроме оккупированных бабульками лавочек, поблизости не было. Заметив их, я хмыкнул. Готов голову дать на отсечение, что в молодости эти особы с пеной у рта заверяли, что проведут свою старость иначе.

- Домой, пожалуй, не стоит, - в ответ я принялся размышлять вслух. Оксанка примет его за представителя с моей работы. - Может, вон там? У детской площадки?

Роман кивнул, в общей сложности ему было всë равно.

- Максим приходил. Говорил, у вас есть что-то лично для меня, то, чего вы не стали показывать ему. Это правда?

Роман уселся верхом на пластиграссового крокодила, тот смешно разинул пасть, скидывая с себя навалившиеся слои снега.

- Не будем спешить. Алексей. В каких вы были отношениях с погибшей?

- Я таких вопросов ждал от следователей из сериалов. Обычные. Дружеские. Относительно.

После того, что рассказал о ней Максим, было тяжко думать в том же направлении.

- Обычные, дружеские, относительно, - он повторил за мной, словно с его уст эти слова должны были прозвучать иначе. Тяжко выдохнул. - Вас связывали интимные отношения?

- Нет, но был в шаге от этого.

- Мария высказывала к вам особое отношение?

Пожал плечами: – Да, может быть, только я не замечал.

Закатил глаза, словно пытаясь что-то вспомнить. Всë заиграло свежими красками, едва ярлык "крота" очутился рядом с еë именем, а я ведь даже не знаю, правду ли сказал куратор.

- Алексей, я был дома у покойной. Раньше, чем туда нагрянула полиция.

Следовало отдать должное, у детектива стальные яйца. Если не титановые. Я бы не отважился ехать в еë жильë, зная, что туда вот-вот явится половина городской полиции.

- Допустим. И что там? На ковре кровавые следы?

Я смотрел на него, будто мальчишка на Бэтмена. В прошлые разы он умудрялся выкидывать удивительные фокусы. Что же припас на этот раз?

- Не ëрничайте. Девушка либо была одержима вами до умопомрачения, либо вы представляли для неë интерес иного толка.

Я прищурился.

- Говори прямо.

- В комнате ваши фотографии. Распечатанные. Под разными ракурсами, в разных ситуациях. На компьютере полный архив. Желаете взглянуть?

Как будто у меня был иной выбор.

Щëлкнула молния застëжки плаща, Бэтмен выудил планшет, стянул зубами перчатку, выпустив изо рта струю горячего пара. Перелистнул пару страниц, специально выделяя самое интересное.

Я с Вениаминовичем у чёртового колеса в нашу с ним первую встречу. Я, спрятавший Тучку под полами своей куртки, несу еë домой. Я в грязной подворотне со спущенными штанами помогаю Светлане избавиться от белья...

- Будет что на это сказать?

- А должно быть? - я даже не имел понятия, чем можно ответить. Так это что же, выходит, Маша знала про мою встречу с Вениаминовичем ещë до того, как засекла, что я стал причиной сбоя? - Максим знает?

Где-то в глубине души теплилась надежда, что Маша его агент. Как-то же всë это время он узнавал, где и когда меня поджидает опасность. Кроме встреч с Вениаминовичем. Может, мы наконец поймали нашего крота?

– Ага, – хмыкнул сарказм. – А после ей стало стыдно, и она полоснула саму себя по горлу.

Не сходилось.

- Знает. Ваш куратор выглядит так, словно он всегда обо всëм знает.. Сказал, что не причастен к этому, но будет разбираться.

- Значит, тоже подозревает, что она...

- Тоже, Алексей? - Роман вскинул бровь. Я не стал распыляться на объяснения, вместо этого спросил.

- Это всë? Или есть, что показать ещë?

- Есть, не переживайте. Покойная не хранила дома никаких записей. Я проверил компьютер, возможные тайники, личные документы... - меня передëрнуло от обыденности его слов. Будто вот так запросто копаться в чужой личной жизни - нечто заурядное.

Я, наверное, не смог бы. Роман продолжил.

- Не нашëл в них ничего особенного. Квартира не выглядела жилой. Скорее, как явочный пункт, где останавливаются, чтобы провести ночь. Небольшое отступление: Кузнецова Мария Павловна. Двадцать девять лет, была замужем, в разводе. Окончила Костромское Инженерное. Победительница ряда олимпиад по научным дисциплинам в области информатики и сложных нейронных алгоритмов. После двадцати четырëх лет безработная и лишь последние три года работала в "Майнд-тек".

- А это вот всë к чему сейчас было? - хотелось узнать, какую информацию должен был из всего этого извлечь. Мне думалось, детектив смутится вопросу, но не тут-то было!

- Алексей, девушка показывала невероятные успехи в учëбе. Таких, как она, заведомо привечают и привечают в разного рода корпорациях. И после завершения учëбы она исчезла почти на три года.

- И что тут удивительного? Занималась саморазвитием. Не все жаждут тратить жизнь в застенках корпораций.

- А потом за три года достигла в "Майнд-тек" успехов, что позволили ей стать начальником относительно инженерной составляющей? Перспективного проекта всей корпорации, а не шарашкиной конторы за углом третьей улицы?

Что ни говори, а вопросы он задавать умел. Правда, не тому.

- Ну, допустим. Что с этим делать-то?

- У меня есть подозрения, Алексей, что в вашей корпорации крот.

- Ничего нового.

- Вот как? А если скажу, что крот был не один?

Повисла неловкая тишина.

- В смысле? Она работала с кем-то в паре?

- В смысле, что корпораций в нашей стране больше двух, - в его голосе появились нотки раздражения. То, что казалось ему очевидным, для меня было непонятным. - Сдаëтся мне, Алексей, ваше появление в корпорации спутало чьи-то карты.

- Я ведь туда не своей волей попал. Меня, как и остальных, куратор привëл. Спрашивали у него?

Роман вздохнул.

- Думаю, Алексей, это вам следует поговорить с ним на тему того, почему он выбрал именно вас из сотен людей с похожей биографией. Мне не расскажет, но с вами вдруг будет откровенней? И да, кое-что ещë...

Ну, следовало знать, что нечто детектив припасëт, как вишенку для торта, иначе жанр не работает.

- Давай уже, не томи.

- Помните наш визит на завод?

Кивнул. Такое забудешь! До сих пор вспоминалось раскрасневшееся лицо директора. Интересно, его посадили или у него окончательно не выдержало сердце?

- Покойная была на этом заводе.

- Вернулись к крови на ковре?

- К грязи на ботинках. Кажется, она именно та, кто упражнялся в жестокости на вашем друге.

На миг мне показалось, что земля вот-вот уйдëт из под ног...