По прозвищу "Сокол" (Том 3)

Глава 1

Оксанка смотрела на меня, словно на дикого зверя. Не вошëл, ворвался в квартиру, чуть не сшиб еë с ног. Прочь бросилась едва не угодившая под подошву Тучка, несчастная кошка предпочла забиться под шкаф.

- Где... пистолет? - схватил оробевшую девчонку за плечи, глядя ей прямо в глаза. От страха она разучилась говорить. Словно в насмешку в голове наперебой звучали голоса Вениаминовича с Максимом.

“Сотруднику корпорации держать незарегистрированное оружие прямо в квартире не к лицу”.

Отпустил дочь, поняв, что она здесь ни при чëм, сам же перепрятал и от непрошенных гостей, что повадились шастать по дому, и от её любопытства. Мало ли?

Оксанка так и села на тумбу зеркала в прихожей, как будто еë не держали ноги.

- Пап, что-то случилось? Зачем тебе эта... штука?

На пол полетела обувная коробка, зашуршала тонкая промасленная бумага. Убирать не стал, в спешке швырнул куда-то в сторону. Глянул на девчонку. На ней лица не было: болезненная бледность, лихорадочный блеск глаз. Казалось, отсюда слышал бешеный ритм еë сердца.

- Мне полицию вызвать? Скорую? Что? Что случилось? - закудахтала, словно наседка. Прав был сержант, говоря, что страх высекает из женщин глупость.

Сунул "Богатыря" за пазуху, холод затвора прильнул к разгорячëнному телу. Рукоять спряталась за манжетным низом свитера. Я вновь коснулся плеч дочери.

- Всë будет хорошо, слышишь? Запрись, спрячься, не высовывайся, хорошо? Я скоро приду!

Последние слова были нужны ей как воздух. Сгорая от волнения, она нервно улыбнулась. Почти слышал, как среди заклинившего рассудка зарождается искра мысли.

Это всего лишь сон.

Тучка послушно прыгнула ей на руки, вместе закрылись в комнате. Слышал, как клацнула щеколда замка. Свет в прихожей гасить не стал, выскочил в коридор. С хлопком, подгоняемая сквозняком, захлопнулась входная дверь.

Не было времени на споры с Мегерой. По ступенькам сбежал со второго этажа, через окно вылез наружу и спрыгнул в мягкий снег.

Адреналин подзуживал на глупость, крал страх, прятал за плащом уверенности опаску. Здравый смысл спешил вернуться на трон. Да кто ж его пустит без боя?

Глаз (ожидал, желал, жаждал) зацепиться за опасность в окне, за поворотом, около подъезда соседнего дома. Словно бесëнок, припрятанный под одеждой, пистолет придавал уверенности, разбавлял горячей водой стылую унылость.

Стройка на девятой.

От волнения не сразу вспомнил, где это. С запозданием ловил самого себя на мысли, что рванул в эту пучину с головой, потому что хотел этого с самого начала. Вернуться к опасности. Настоящей, щекочущей нервы, играющей на самом сокровенном.

Бежал, привлекая внимание окружающих. Прохожие шарахались в стороны, казался им пьяным. Распахнутая куртка, красные щëки, воспалëнные глаза… -Самого бы себя испугался!

Каток, вещевой рынок, за ним юридический офис и три жилые многоэтажки. Потом будет она, стройка.

Выдохнул, когда увидел тяжелые МАЗы с MAN. Грузовики стояли на приколе, обещая с завтрашнего утра месить бетон, гнать за кирпичами. Валялись на земле строительным мусором доски и пустые мешки.

Перемахнул через забор, хотя можно было и через парадный вход. Если здесь что-то происходит, значит, с охраной скверно или её вовсе нет.

Смущала безликая, плещущаяся в ночном чреве тишина. Здравый смысл, наконец пробившийся к рулю, жал плечами и вопрошал: - А чего ты, собственно, ждал? Перестрелку как в шестьдесят восьмом и светошоу?

Ответить самому себе было нечем.

Старался не наступать на скрипучий снег, прыгал по расчищенным тропкам. Ступал по мëрзлой грязи в глубокой колее, прочерченной шинами строительных машин.

Словно ястребы клевали носом строительные дроны, мирно спящие под кирпичным навесом. Его построили в первую очередь, потом будут хранить в нëм уборочную технику.

Теплом и уютом пахло со стороны сторожевой будки. Шлагбаум у жилого вагончика, штыри упрятанного в землю забора, словно здесь оборону собирались держать. Тëплый домашний свет лился из вереницы окон, манил заглянуть внутрь.

Я не удержался и похолодел. Мирно дремавший на столе сторож оказался убит. Под ним набежала красная лужа, валялись на полу разбросанные бумаги с канцелярией.

Коснулся рукояти пистолета, вытащил его, сжимая в обеих руках. Нагрянет сюда полиция или СТО-ражи - и у них готовый обвиняемый. Как будто подозрений в Антохиной смерти мне мало!

Словно родной сын пистолет убаюкивал, обманывал слепой надеждой, что уж с ним-то в руках обязательно всë будет хорошо. Будто малое дитя я ждал. Должно произойти нечто, и вот уж тогда обязательно станет ясно, что делать дальше. Больше остального пугала неизвестность.

Она же шептала сомнения в уши: это подстава. Роман решил всë спихнуть на тебя и сейчас услышишь рокот сирен, орущий бас грубости граммофона, и тогда...

Щелчок.

Мозг сработал раньше, воззвал к рефлексам. Я рухнул в снег, перекатился валом за вереницу возносящихся бетонных труб будущих коммуникаций и лишь затем осознал, это выстрел.

Кем бы ни были сегодняшние проказники, но тишину они любили, а потому прихватили глушители. Грохоталом показался собственный "Богатырь". Жми на крюк, и услышат аж в соседнем Храмовске...

Соображал дальше, пытаясь анализировать. Стреляли не по мне и не здесь, но очень близко: иначе не услышал бы ничего вовсе. Где-то на задворках сознания плавала вброшенная слепой надеждой мысль, а вдруг это всего лишь воздушка? У некоторых пневматических стволов такой же характерный звук...

- Ага, - поддакивал едкий сарказм. - А сторож просто граппу пролил да прикорнул. Эка невидаль, каждый день такое!

Вереница щелчков заставила вздрогнуть. Где-то внутри строительных лесов велась отчаянная схватка.

Роман не шутил.

До кого же он добрался, и сколько их здесь? А что, если всë это даже не связано с делом Антохи, а личные проблемы детектива? Мало ли у него врагов?

Разум гоношился: - А наше ли это дело? И что будет, если попросту развернуться, уйти, вернуться домой, прижать к себе Оксанку?

Зря только девчонку напугал.

Зашëл внутрь прогала, где планировалась парадная. По потолку тянулась нить едва дающих свет ламп, словно новогодние гирлянды. Серые голые стены наводили тоску. Здесь ещë только собирались клеить плитку, обои, творить лепнину с облицовкой.

Вспоминалось разнузданное детство. Получив очередную затрещину от пьяного отца и шмыгнув носом, убегал во двор, а оттуда с друзьями на ближайшую заброшку. И занозистая деревяшка исполняла роль автомата ничуть не хуже гипоаллергенного пластика...

Вспоминалась наука. Опыт старым инструктором рявкал в ухо: - Прильнуть к стене, проверить тылы, не упускать из виду углы, в проëмы заходить осторожно! Стрелять сначала в того, кто стоит дальше, после в ближнего...

Стрелять пока было не в кого, но скрип подошв этажом выше говорил, что скоро найдëтся.

Услышал грохот тяжëлых сапог по ступенькам. Страша и пробуждая тревогу, зашатались недавно сваренные перила.

Судя по бряцающим звукам, хорошо вооружëн, вероятно, в броне и при каком-никаком, а инфовизоре. Странно, что глушащее поле не включил, сейчас бы я и звука не услышал.

Сержант говорил, ошибка на пользу врагу. Я решил не упускать подброшенный мне подарок, нырнул в дверной проëм коридорной. Будущие квартиры смотрели на меня пустыми чёрными дуплами прогалов.

Чуть не споткнулся о невесть кем брошенную батарею. Видимо, уже начали устанавливать коммуникации.

Дождаться поганца, посмотреть, кто шëл, или двинуть в сторону лоджий и уже оттуда подтянуться на следующий этаж? Второе звучало как план, но пришлось идти по первому пути.

В кармане заëрзал телефон, через мгновение разразившись непрошенным звонком. Незнакомый номер. То ли детектив решил узнать, где я, то ли роботу приспичило предложить мне тридцатипроцентную скидку на посещение стоматолога.

Дурак! - выругал самого себя. Надо было выключить, как только добежал. Жаль, что умные мысли приходят напоследок.

Вырубать звонилу было поздно. Кто бы ни спускался, он услышал и теперь спешил на трезвон. Импровизация пришла на выручку. Телефон полетел в одну из квартир, сам я перепрыгнул через порог другой, притаился.

Бегун не хуже моего споткнулся о батарею.

- Лопух, - подумалось мне, словно не я совсем недавно был на его месте. Страх родом из детства умолял затаиться. Не дышать, не двигаться, зажмуриться, став единым целым со стеной, и тогда чудовище уйдëт, сгинет, не тронет.

Жаль, что вырос, и эти приëмы больше не работали. Осторожно выглянул из своего укрытия, когда боевик пошëл на звук телефона.

За ним тянулась дорожка кровяных следов. Форменная куртка лоснилась липким и влажным. Через плечо перекинут ранец оборудования. Глушилка при нëм была, да только еë подстрелили. Судя по положению локтей, вооружëн чем-то вроде небольшого пистолет-пулемëта.

Скверно.

Он-то в броне, а мне хватит и пары попаданий, чтобы умчаться к праотцам. Бросил в никуда мысль-позыв, просил у Юшки сохранения. В досаде сплюнул, не в игровом же сне сейчас!

- Чëртовы мастурбеки... - проговорил боец, найдя во мгле вибрирующий телефон. Смарт захрустел. От злости тот принялся давить его сапогом.

Глаз цеплялся за подробности: прихрамывает на левую ногу, движется с опаской. Он в броне, но пару попаданий словил. И, кажется, она уберегла его не так хорошо, как ему хотелось бы.

Выскочить, взмахнуть рукоятью пистолета, оглушить ударом по затылку, после взять в силовой и швырнуть оземь, лишить оружия, выстрелить в лицо. Инфовизор такого нахальства не выдержит.

Хорош план, да как осуществить? Стоило мне двинуть ногой, как под сапогом захрустела пыль. От ушей недруга не ушло, принялся разворачиваться в мою сторону.

С трудом подавил в себе отчаянный позыв бежать без оглядки. Насколько же сильно успел привыкнуть к защитной экипировке!

Спасение явилось сверху. Грохот, возня, хлопки ничем не приглушëнных выстрелов. Несчастный посмел отвлечься на них, а для меня это стало сигналом.

Пан или пропал.

Грудь в крестах, или голова в кустах.

Сшиб его с ног, врезавшись всем телом. Он вскинул руки, выпуская из них оружие, мне удалось застать его врасплох. Под маской, за жëлтым стеклом инфовизора, казалось, видел исказившееся от безмолвного ужаса лицо.

Рукоять пистолета обрушил, словно молот, из широко распахнутого рта мне в лицо брызнуло кровью. Не обратил на это внимания, вторым ударом заставил боевика навеки умолкнуть. Он забился в предсмертных судорогах.

Адреналин щекотал нервы. Не помнил, когда подобрал ПП, как пересëк расстояние до лоджии. Не было куртки, скинул где-то по дороге, ту же участь разделила и любимая шапка. Оружие повисло на тактическом шершавом ремне, тканевой основой вгрызаясь в плечо. Двадцатизарядный "Эльф". Откуда только вытащил это старьë? Из музея?

Неудобный короб треугольного глушителя колотил по лопаткам при каждом движении. ПП предполагалось таскать в специальном чехле, а не вот так, как я.

Но жаловаться не приходилось.

Наверху всë ещë слышна была возня. Я запрыгнул на перила лоджии, ухватился руками и подтянулся. Мешала мерзкая наледь, кусая пальцы, угрожая скинуть вниз. Казалось, чуял, как ломались собственные ногти.

В борт лоджии сверху врезалось тело. Кто бы ни был по ту сторону, он двинул несчастному ещë разок, помог перекинуться через перила. Нелепо взмахнув руками, несчастный вскрикнул, падая вниз, чудом не зацепив меня.

Я подтянул собственное тело, перемахнул через борт, коснулся твëрдого пола. Приятно было вновь чувствовать его под ногами.

Рядом валялся труп. Прислонившись к стене, скрючившись в неестественной позе, он истекал кровью. Взор стеклянных глаз за линзами инфовизора был устремлëн в вечное никуда. Такой же, как у меня "Эльф" сиротливо валялся рядом с правой рукой.

Я действовал. Нагнулся, на ходу подхватывая магазин из его подсумка. Если судить по весу, в моëм максимум половина запаса. Не знаю, что здесь творится, но негусто.

Я нырнул внутрь недостроенной квартиры. В ноздри ударил едкий запах нитрокраски и раствора на кадоминовой основе. Строительные боты, что укладывали поперечные стены, зловеще сверкали красными светодиодами во мгле.

Возникший передо мной боевик был немало удивлëн. Лунный свет ворвался внутрь, мазнул по его силуэту. Красная взъерошенная(распаренная, обалдевшая?) рожа, струйка крови под носом, надорванное левое ухо. Держал в руках собственный, невесть зачем снятый шлем.

Он не успел и рта раскрыть, как я выдал очередь. Затвор защëлкал, компенсатор приклада сожрал отдачу. Вскинув руки, несчастный сделал шаг назад, прежде чем завалился на спину. Броня у него хорошая, да я ведь стрелял почти в упор. Не выдержала, треснула. Убитый закатил глаза...

Шорох возни в соседнем отсеке. Я сдавил спусковой крюк, запоздало вспомнив, что там может быть Роман. Оставалось надеяться, что он для госпожи удачи дороже родного сына.

Ждать не стал, отстегнул опустевший магазин, отступив на пару шагов назад. Натянул на себя боевой шлем, инфовизор был уже включён на ночной режим.

Стало светлее, словно днëм. Я перезарядился, дëрнул затвор, загоняя патрон в ствол.

Возня затихла, я поднял взгляд.

Увидел детектива. Выпрямившись, тот рукавом утирал кровь. Бросил на меня изучающий взгляд. Я не сразу заметил боевой клинок в его ладони.

- Алексей, вы? - выдавил он из себя, слова давались ему с трудом. Рядом с ним покоилась хламида, боец был одет невесть во что. Три пулевых отверстия в спине. Ого, всю очередь прямо в него засандалил!

Везëт!

- Что здесь творится? Я ожидал встретить бандитов, может быть, "Лодырей", но точно не вооружëнный спецназ. Сколько их тут?

- Четверо, один вниз ушëл.

- Не ушëл, - мрачно буркнул ему в ответ. Роман качнул головой, тяжко дыша, согнулся, и его вдруг стошнило кровью. Я понял, сейчас начнëт сползать на пол. Вмиг оказался рядом, придержал за шиворот.

Помог сесть.

- В живот? - спросил у него. - Куда?

- Здесь. Чуть ниже лёгких. Сам подставился.

Я сунул руку в карман. Как бы Роман ни противился, а время было вызывать скорую с полицией. От волнения я и забыл, какая судьба постигла мой смарт.

Захотелось сплюнуть, не стал себя сдерживать.

- Есть у вас при себе труба?

Он тоже покачал головой, усмехнулся. Кивнул в сторону окна. Я не сразу сообразил, а он таким образом намекнул(дал понять), что выкинул его при первой возможности.

- Говорить можете?

Роман вместо ответа харкнул сгустком крови, словно собственные внутренности отплëвывал. Коснулся его лба, несчастного колотила лихорадка. Рану требовалось как можно быстрее перевязать, пока не пошло заражение.

Роман покачал головой, едва выдавил из себя, отложив нож в сторону: - На этаж... выше... сумка. Увидите...

Его минималистичная манера выражаться вышла на новый уровень, но я просто кивнул.

"Эльфа" из рук не выпускал. Это он думал, что поганцев было четверо. Кто сказал, что на меня не выскочит пятый? Спокойствия ради, поднявшись выше, я выдал короткие очереди по самым тëмным углам. Пусто.

Только сейчас понял, что по таким указаниям что-то искать - всë одно что копошиться с поиском иголки в стоге сена, но удача сегодня и правда была на стороне детектива. Заглянул в квартиру, что была справа от лифтового короба и увидал сумку.

Потрëпанную, но не вымазанную в строительной пыли. Точно его. Внутри не пахло сокровищами: пара магазинов для польского Р-224, россыпь патронов для револьвера в промасленном пакете. Бумаги, шарф, влажные салфетки - всë не то!

Наконец наткнулся на бинты-наномед. Улыбчивая сестра милосердия с обëртки обещала и снять боль, и снизить температуру. Продукция Сорорита-течнолоджи всегда славилась заверениями.

Несбыточными.

Нам сейчас было не до жиру.

Что брать не знал. В медицине у меня познания лишь с боевых курсов, больше надежд возлагал на санинструктора. Будем надеяться, Роман сам неплохо шарит во всех таблетках, что были в медицинском отсеке.

- Вот, - протянул ему. А детектив предусмотрительный. Мятая пластиковая бутылка с водой барахталась на самом дне. - Может, наконец объяснишь, что здесь произошло?

Он кивнул, но говорить не спешил, ему всë ещë больно. Словно умалишëнный, он принялся распечатывать один блистер за другим, я зажмурился.

Кажется, ночка будет непростой...

Глава 2

Я боялся, он забудется рваным сном, провалится от всего принятого в бессознанку.

Роман клал в рот одну пилюлю за другой, словно конфеты. Приволоки я сюда не сумку, а целую аптеку, он поглотил бы и еë.

- Что здесь случилось? - повторил вопрос. До жути хотелось знать, как это всë связано со мной. Вспомнились Сашкины предупреждения: это не бандиты и не "Айм-мит", кто-то третий. И пожелания быть осторожным.

Пока Роман упражнялся в глотании таблеток, осмотрел непрошенных гостей. Точнее, их тела, форменные, но продающиеся в любом военмаге куртки. А вот разгрузка хорошая, что надо. С комплексом автозаряжания уже опустевших магазинов только патроны в сумку-рассыпушку засыпай.

Под куртками позвоночная дуга с туловыми рëбрами. Облегчала нагрузку, позволяла стоя стрелять из ручного пулемëта почти без отдачи. Такая роскошь, а они явились сюда с "Эльфами"? Вот уж воистину...

А вот с опознавательными знаками негусто. Ни шевронов, ни нашивок с эмблемами. С предплечья одного выглядывал кончик татуировки. Осторожно поднял(потянул кверху) рукав, почему-то зная, что конкретно увижу.

Символ "Гунгнира"...

- Вы вовремя, Алексей. Зажали, - детектив наконец решил, что я достоин ответа. А на самом деле заживляющий гель взялся за работу, в ход пошли быстрые антибиотики с обезболивающим эффектом. - Думал, мне конец.

А он оказался не такой уж и тюфяк. Странно, мне удалось хорошенько ему врезать там, в машине, а здесь он четырëх спецназовцев раскидал. Хорошо, не раскидал. А не приди я на помощь, всë кончилось бы его похоронами. Но он с пистолетом дал бой отъявленным(опытным), неплохо вооружëнным бойцам. Как?!

Ответ оказался под ногами. Хрупнул стеклянный пузырëк, я убрал ступню. Капсула боевого наркотика, выкатившаяся из разверстого чрева сумки.

- Это кто такие? Гунгнировцы?

- Корпораты, - он ответил на одном дыхании. Пытался говорить, но я видел насколько тяжко ему даëтся каждое слово.

- Как... Откуда? Это "Айм-мит"? - вопрос с моей стороны звучал как издевательство. Сначала Вениаминович пытается ко мне на кривой козе подъехать, суëт хорошего детектива в расследование, а после того, как тот докапывается до правды, пытается его убить?

Здравый смысл хмыкнул, он картину видел иначе. Кто сказал, что Роман - хороший детектив, а не просто прекрасно исполняет его роль? Он должен был как раз вести меня по ложному следу и ничего не значащим уликам, а здесь судьба сыграла с ним злую шутку.

Нашëл то, чего не должен был найти...

- Нет. Сейчас, постойте... Вы один приехали, правильно? - он осмотрелся на последнем выдохе, словно пресловутая полиция вот-вот должна была выпрыгнуть у меня из кармана. Я развëл руками в ответ. - Отлично. Слушайте, Алексей, вы перешли дорогу очень серьëзным людям. Я начинаю подумывать о том, чтобы отказаться от дела или взять больше денег.

- Меньше слов, больше дела, - мне надоело, что он ходит вокруг да около. Роман попытался встать, сурово глянул на меня, когда захотел ему помочь. Не надо так не надо, я не настаивал.

- Я нашëл убийцу.

- Нашли? Кто он?

- Имя вам всë одно ничего не скажет. Давид Демидович Дедов вам известен?

Хотел было покачать головой, признавая его правоту, а потом вспомнил, Антоха же рассказывал мне про некоего 3Д. Ещë давно, до нашего разговора. И Сашка в посиделках за пивом нет-нет, да жаловался на суровую судьбу следователя, упоминая его имя.

- Вижу, вы человек многих тайн, Алексей.

- Так значит, это он убийца? И доказательства есть?

- Я не договорил. Он убийца, но лишь исполнитель. Даже не так. Он ищет людей для исполнения грязных работ. В числе его клиентов многие влиятельные люди: политики, главы корпораций... - непривычное многословие заставило детектива закашляться. Он глянул на ладони. Снова кровь. Дело дрянь.

- В больницу нужно.

- Нет, - Роман отчаянно бежал от помощи наших эскулапов Чем они ему так не угодили? - Дедов... берëт плату не деньгами. Возможностями. Умеет решать чужие проблемы.

Меня пробрало ознобом. Представил, что тогда у казино мне попался бы не Максим, а этот самый Дедов.

"У вас проблемы, а я тот, кто умеет решать проблемы... "

- Нужно повидаться с ним.

- Он что же, при костюмчике в офисе сидит, заходи кто хочешь?

- Мне больно смеяться, Алексей. Обойдитесь без шуток. Я знаю его местоположение. Сейчас мне... станет лучше... и...

Он зашëлся в сильном приступе кашля, кровавая мокрота спешила наземь в каждом плевке. А я не знал, как дальше. Взвалить его на плечи и дотащить до ближайшего СТО-ража? Глупо, они тут как тут, когда их не ждëшь, и исчезают при первой в них необходимости.

Здравый смысл готов был надавать мне по щекам за недогадливость. Ответ же на поверхности! Попросить первого встречного прохожего вызвать скорую, у них-то со смартами точно никаких проблем...

- Спустите вниз. Там моя машина. Я назову адрес.

- "Чаппарель" и доктор Урри?

- Что? - он не понял мной сказанного, я отмахнулся. Так, абсолютно ничего. Просто я где-то уже видел точно такое же начало...

***

Нас не спешили тормозить. Роман, покупая машину, сделал правильный выбор: старенькая, ничем не примечательная "ЛадаВАЗ Оптима" пятидесятых годов. Одна из первых удачных машин не только на русском рынке, но и на зарубежных.

Злопыхатели шутили, российский автопром на подъëме! Привыкли, что “из-под пера” наших инженеров обычно выходила рухлядь.

Болталась ëлочка освежителя. Отчаянно, словно мы мчались по колдобинам. Я смотрел на экран навигатора, спутник обещал провести нас до места по кроваво-красной линии.

Роман проваливался в сон каждые две-три минуты, но приходил в себя от боли. Я давил в себе желание плюнуть на все его опаски и отвезти в больницу. Проказница-совесть наточила клыки, неустанно вопрошая, насколько же я сволочь, раз готов равнодушно разменять знание об убийце друга на жизнь человека?

Благо, за столько лет я успел нарастить броню равнодушия.

Вспоминал нуарные детективы. Мрачная берлога одинокого волка, запах протухшей тайки и дешëвых сигарет. Всë настолько мрачное, что давно потеряло цвета. Серость поглощала окружающий мир вокруг.

- Рыбный квартал? - я нахмурился. Терпеть не мог портовый квартал за стоящую здесь рыбную вонь. Роман ничего не ответил.

Он занимал офис деловой конторы на первом этаже. И слава богу. Не было желания тащить его по ступенькам.

Думал, навстречу нам бросится секретарша или какая иная помощница. Глубоко внутри жила надежда на чудо: сейчас из ниоткуда явится отряд врачей из Сорорита-течнолоджи и закинет его на носилки.

Ага, как же! Дожидайся!

- Ключ. Правый карман, - чудо было лишь одно и заключалось в том, что детектив по-прежнему был в сознании.

Дверь распахнулась перед нами, обдав затхлым, застоявшимся духом пыли. Не бардак, но уборку здесь не делали недели две, если не больше.

Темнота сжирала очертания, прятала в себе чудищ. Безмолвно корчась, они мгновенно сгинули прочь, стоило мне потянуться к кнопке выключателя.

Свет заморгал, словно пробудившийся от столетней комы старик. Такой же блёклый, тусклый и невзрачный.

То, что я видел в нуарных фильмах, Роман решил взять за образец. Я едва удержался, чтобы не развести руками и не сказать "ну и дыра".

Усадил раненого на стул, он болезненно захрипел, оскалился, но не закричал.

- Шкаф. Третий ящик. Короб.

Дверца шкафа поддалась сразу же, ящик напротив норовил зацепиться тем, что лежало внутри за днище верхнего. На сантименты не было ни сил, ни времени, ни настроения. Вырвал его едва ли не с мясом.

Шприц со стимуляторами. Тета-витаминный коктейль на основе растворяемых в крови нанороботов. Помню подобную дрянь в наших медпакетах. На ноги не ставила, но до прибытия санинструктора помогала дожить. Косым шрифтом сквозь всë тело цилиндра бежала надпись "вызывает привыкание".

Надеюсь, он в таком состоянии пребывает не часто.

- Это? - показал ему шприц, но Роман уже провалился в бессознанку. Чëрт бы его побрал! Выдохнул и вколол ему в плечо, закусил губу. Что делать дальше? Оставаться здесь? Ждать, когда придëт в себя?

- Спасибо, - он прошелестел одними губами. Ого, я не ожидал, что подействует так быстро! Детектив попытался встать, но я усадил его обратно. Своим телом он сейчас владел плохо.

Он то ли собирался брыкаться, то ли смирился, по выражению лица и не понять. Через минуту стало ясно. Второе. Откинулся на спинку стула, развалился, блаженно зажмурился; обезболивающее приятной прохладой разлилось по всему телу, снося боль потоками чистой благодати.

Знал, потому как мне самому вкалывали эту дрянь пару раз.

- Не думал, что до такого дойдëт.

Я выдохнул и глянул на часы. Захотелось позвонить домой. Совесть что было сил пнула задремавшую ответственность, кисло и пьяно вопрошая прямо в ухо: - Как там сейчас Оксанка? О ней хоть подумал?

У стыда были острые клыки и когти.

- Что вы вообще такого сделали?

- Свой ход. Убийц следовало подстегнуть. Как видите, мне удалось.

- В следующий раз заведи себе Робина или Бэтгëрл для таких развлечений, - моë недовольство можно было понять. Роман кивнул, соглашаясь с обвинением.

- Я пустил слух, что знаю, кто убийца, и жду вознаграждение за молчание. Айм-мит обещал много, но они могут предложить больше.

- Они? Кто вообще купился на такой детский блеф?

- Детектив - не столько профессия, сколько репутация, - сказав, Роман зашëлся кровавым кашлем. И без того изгвазданная рубаха превратилась в тряпку. - Я блефую. Но редко. Они об этом знают.

- И это их реакция? Ни проверить, ни узнать, сразу направить головорезов? К слову, хорошо вооружëнных головорезов.

У Романа хватило сил на укорительный взгляд, словно я ляпнул глупость.

- Они знают, на кого работаю и чьë дело веду. Кто захочет связываться с "Айм-мит"?

- И всë же ты упомянул корпоратов...

Роман кивнул.

- Кто-то из них. Не знаю, кто именно, но выясню завтра из полицейских отчëтов.

Я удивлëнно вскинул бровь, он решил пояснить. К детективу вернулась способность управлять телом. Криво, косо, неуклюже. Он выудил невесть откуда медицинский наногель, тот самый, которым мне привели в порядок истерзанную руку. Задрал рубаху, градом сыпанули на пол оторванные пуговицы, ляпнул массу поверх моей перевязки. Оно что, и так работает?

Но спорить с ним не спешил.

- Эти боевики. Мне надо узнать, откуда они.

- Думаете, корпораты от них не открестятся?

- Думаю, у убитых есть имена, фамилии и происхождение. Они не местные. Дедов, сукин сын, редко берëт на работу местных. Заметает следы.

- Как вышел на этого Дедова? Директор про девчонку говорил. Маленькую, хрупкую... - пытался вспомнить всë, что говорил нам старикан перед сердечным приступом.

Роман кивнул.

- Верно. Девчонка. Среди местных авторитетов нет девчонок.

- Не местная? Или просто подставное лицо? - тяжким грузом на плечи ложилось осознание, мы гоняемся не за звеньями цепи, а пока только за звоном...

- Возможно, да. Возможно, нет. Возьмëм Дедова, и он раскроет нам карты.

- Уверен, что после твоего "хода" кто-то просто не нанял его, как обычно? - я нахмурился. Неприятно было это говорить, но логика действий детектива ускользала от меня. Роман хмыкнул и вновь зашëлся кашлем.

Встал, подошëл к рукомойнику. Бедолагу стошнило. Громко, почти как водопад зашумела вода из-под крана, он умыл лицо.

- Он не берëтся за работу без подготовки.

- Даже если так, он что, готовился к тому, что ты ляпнешь во всеуслышание глупость? - я и заметить не успел, как перешëл на "ты". Роман кивнул, выуживая из-под стола початую бутыль тайки, запахло алкоголем. Больше на стол пролил, чем в две рюмки.

- Скорее, готовил мягкое покушение. Автокатастрофа, уличный грабëж с летальным исходом.

Я глянул в рюмку. Рыжая жидкость не вызывала доверия, но опрокинул в глотку, словно желал законопатить опьянением бушующий внутри ураган чувств, прогнать сомнения.

Сомнения оказались крепче алкоголя.

- Чего бы он добился вашим убийством, если дело курирует "Айм-мит"? Вы же отчитывались перед ними. Просто наняли бы иного детектива, выдали ему больше охраны...

Роман задумался, усмехнулся через мгновение, покачал головой. Свою стопку осушил залпом, зажмурился.

- Моë убийство тоже даст сигнал многим, что лучше оставить это дело для полицейских, иначе можно будет кончить, как я. Никакие корпораты не прикроют.

Звучало до странного логично, Роман удручëнно вздохнул и продолжил.

- Смельчаки, конечно, найдутся, каждый будет считать, что он окажется сильнее, быстрее, ловчее меня. Без этого в моей профессии никуда... - алкоголь развязывал ему язык. Интересно было бы с ним оказаться(поболтать), когда он налакается до бровей. Здравый же смысл хмыкал в сторону любопытства, говоря, что напротив, едва детектив дойдëт до кондиции, закроет рот на замок.

Он налил ещë по одной, ту же осушил свою и снова зажмурился. Обезболивающее с антибиотиком уже начали работу, а ему всë ещë было не очень.

- ... Вот только я уже знал. И многие улики у меня на руках.

- Слушай, они знают, где живëшь. Что им мешает нагрянуть прямо сюда, доделать работу? Не сегодня - завтра? Уж твои-то пляски на граблях мало кто сочтëт предупреждением “не приходи, убьëт”.

Он рассмеялся моему сравнению, но принял к сведению.

- Ты прав. Ничего не мешает. Но я уже отправил в "Айм-мит" запрос. Они заберут меня через... - он глянул на циферблат старых, родом из двадцатого века часов.

Договорить не успел, послышался грохот сапог по ту сторону двери. Адреналин хлынул в кровь, надо было прихватить с заварушки что-нибудь убойней, чем моя пукалка...

Роман же сидел то ли пьян, то ли спокоен - хрен разберëшь! Поднял рюмку, словно предлагая третий тост, но поставил обратно на стол.

- Сядьте, Алексей. Не провоцируйте. Будет глупо, если они примут вас за покушающегося и убьют без разговоров, - флегма в его голосе топила окружение. Надеюсь, они позвонят в звонок, не высадят дверь? Детектив добавил: - Вот поэтому Дедов хотел мягкое покушение. Но я его спровоцировал.

***

Надежды оказались тщетны. Приклад штурмового НАГ-17 за три хлопка(удара) высадил замок. Роман сказал, что лучше не открывать, за дверь и ремонт заплатят.

Ворвавшиеся положили меня мордой в пол. У меня сработали рефлексы, но на их стороне были выучка, дисциплина и эндоскелетные импланты. Вместо зрачков глубокий голубой блеск светодиодов в пуленепробиваемом стекле, ребятам даже защитные очки не нужны. Полукиборги безмолвны, бесстрастны и, наверно, даже бесчеловечны...

В прошлый раз их собрат был убит исключительно из револьвера Максима. Хотел бы видеть ту чудесную пушку.

Подумалось, проведу в их неласковых объятиях остаток ночи, но Роман дал им понять, что меня отпустить.

Они говорили через исказители голоса. Чëрная маска из армированной защитной ткани прятала лица, давая лишь глазам полный обзор. Уверен, у них черепушка автоматную очередь выдержит.

На слова и вопросы ребята оказались скупы; можно понять, такая работа.

- Сопроводить до дома? - спросил у меня один из них, а я покачал головой. Зря, наверно, отказался. Мало ли кто ехал за нами хвостом?

Но мне повезло.

Снег хрустел под ногами, лицо кусал зябкий колючий ветер. В животе заурчало. Понял, что готов проглотить целого слона, не ужинал ведь. Лавчонки, обещавшие работать до самого рассвета, изменили своим традициям. Там, где прежде сыто пахло шаурмой, был погашен свет.

Сомнения вились надо мной злыми бесами, кусали за пятки, рвали душу. Сказанное Романом не давало покоя, ясно, что просто так не усну. Хорошо, что завтра выходной, можно будет выспаться.

Здравый смысл прятался за заслонами обыденного. Хотел пролить тщету того, что ничего страшного не случилось. Мир не рухнул, не провалился, да и угрожало ли мне сегодня что в самом деле?

Словно это было театральным представлением.

Мегера сторожевым псом будто одного меня и караулила. У неë есть дом, родные? Те, к кому следовало бы идти этим зябким, мерзким вечером?

Вид у неë был такой, что она с радостью променяет их общество на мои мучения.

Кто бы сомневался!

- Наркоман, подлец! Пьянь, опять где-то шастал? Заразу притащишь!

Будто весь подъезд в еë безраздельном владении...

Благо при старой ведьме не было метлы. Она как будто что-то поняла по моему снулому равнодушному виду. Сбавила обороты, отстала.

Не знал, как зайду домой. У входной двери поймал себя на отвращении. Хотел оказаться где угодно, но не за порогом родной квартиры, словно там поселилось чудовище, порождëнное моими силами.

Ключ нырнул в замочную скважину, дверь поддалась с толчка. Тонкая грань разума, до сего момента державшая напор вопросов, дала трещину, и они потоком обрушились на меня. Что сказать Оксане, как оправдаться? А главное, как уберечь?

Сарказм плясал на костях издохшей совести. Сегодня они захотели стрелять в Романа, завтра выберут своей целью еë, но всë ещë по-прежнему не тебя самого. Знать бы только почему?

Духота опустилась на плечи, окутала с ног до головы, захотелось как можно скорее раздеться. Я скинул грязные сапоги, под ними тут же начала собираться мокрая лужа талого снега. Заворочался спящий робот-пылесос, умный дом решил, что самое время для уборки.

Ему виднее.

- Оксана! - позвал еë.

Тишина в ответ, ни единого шороха. Страх терзал душу предположениями. А вдруг пока ты шастал на спасение детектива, еë убили? И сейчас, прямо за дверью еë комнаты...

Даже думать не хотелось.

- Оксана! - рявкнул громче прежнего. Застучали по батарее, взывая к ночной тиши. Благо, что всего не слышала Мегера, ей нашлось бы что сказать.

Вошëл в еë комнату, словно на минное поле, включил свет, увидел еë сидящей на полу. Подняла на меня взгляд зарёванного лица. В глубине глаз прятался первобытный животный страх. Тучка металась, пытаясь успокоить хозяйку, но после мирно уснула, прильнув к еë бедру.

Не стой столбом. Скажи чего-нибудь.

Она ждëт.

- Оксан, это я.

Глупее выдумать попросту невозможно. Молчание в ответ, отсутствующий взгляд. Шок не давал ей сосредоточится, словно так и сидела с того момента, как оставил еë здесь.

Коснулся еë плеча, девчонка вздрогнула, словно от пощëчины. Вскочила разбуженная Тучка, тенью метнулась под кровать. Девчонка в один прыжок оказалась на ногах, страх во взгляде сменился бунтом.

Бессмысленным и беспощадным.

- Ты... ты... ты хоть знаешь?!

Молчал. Не знал, но догадывался. У неë задрожали губы. Истерика, притаившаяся внутри до этого момента, наконец получила право выхода.

И отыграет на все сто, никаких сомнений.

Я возвышался над ней, словно гора. Быть отцом непросто. А отцом, что вляпался в скверную историю и только сейчас осознаëт все возможные последствия - ещë хуже.

Ладони сложились в кулачки, она дрожала от страха, бессильной злобы, раздражения. А я не знал, как вести себя.

Накинулась, заколотила по груди, замахнулась для пощëчины. Выработанные с годами рефлексы перехватили ладонь, собираясь завершить броском. Едва остановил самого себя.

Слëзы хлынули из Оксанки потоком, а я... я обнял еë за плечи.

Глава 3

Она уснула у меня на руках. Когда-то в детстве, глядя крутые боевики, мечтал, что точно также однажды будет со мной. Покрытый кровью врагов герой тащит на руках испуганную, уставшую, заплаканную женщину куда-то в закат. Потому что в закате обитает "долго-и-счастливо". А ещё в нём нет объяснений, как жить дальше.

Принёс её в комнату, уложил на кровать. Тусклый свет настольной лампы, наспех брошенное недоделанное задание из университета. Погрызенный кусочек сине-красного ластика, словно память о прошлом на столе.

Кто бы мог подумать, что буду так переживать за собственную дочь?

На миг показалось, что несу в руках изломанную куклу. Трещина тут, надлом там. Хрупкий пластик устоявшегося характера дал слабину, покрылся хрустящей паутиной осколков. Качнул головой, прогоняя злое наваждение. Это всё духота закрытых окон и жарящего как не в себя отопления. Кто бы ни жаловался на ЖКХ и котельную, а этой зимой они работают на славу.

Мяукнул комочек тьмы под ногами. Тучка ластилась к ногам, Тучка хотела пометить меня своим запахом. Глупая маленькая кошка, чуть на неё не наступил.

Оксанку уложил на кресло. Бедняжка принялась стелить постель, но от волнения бросила на половине. Наспех расправил простыню. За так заправленную койку сержант вставил бы мне три наряда вне очереди и чего-нибудь от себя. Может, оплеуху, а может, и затрещину...

Плевать! Так, подушки. Одеяло как назло связалось в ком, не желая расправляться. Быстро подчинил мятежное ловким хлопком, взявшись за самые края. Задел краем люстру, та возмущённо зашаталась над головой. Хотелось шикнуть на неё, потребовать тишины для спящей дочери. Оксанка лишь засопела во сне, зябко кутаясь в свитер. Раздевать и наряжать в ночнушку не стал, положил, как была, и накрыл одеялом. В последний момент будто в фильмах ужасов она резко распахнула глаза и обхватила меня за руку.

- Пап, не уходи! Пожалуйста.

Представил, что прямо сейчас встану и выйду из комнаты, оставив её в душной горячей мгле один на один с мраком нагнетающих мыслей. И понял, что она не уснёт.

- Не уйду. Я здесь побуду. На кресле. Не испугаешься?

Словно маленькая покачала головой и закрыла глаза. Лунный свет сквозь полную снега тучу пробился в чуть приоткрытое мной окно, ударил по глазам, заставил зажмуриться. Сев на кресло, ощутил нечто мешающее в кармане. Вытащил чёрный силуэт пистолета.

"Сотруднику корпорации не пристало дома..." - в унисон зазвучали голоса кураторов.

- Нет, - ответил им. - Не сотруднику корпорации. Ушедшему на покой бывшему наёмнику, а теперь отцу.

Помню такую же сцену четыре года назад. Сашка ещё не был в органах. Пьяный дрожащий голос в трубке по ту сторону смарта. Осознание его задумки пронзило, заставило вскочить на ноги. Пустой, ниочёмный разговор, не ведущий ровным счётом ни к чему. Помню, тогда была осень, под ногами шелестела рыжая листва. Поскользнулся, бухнулся в лужу, испачкав и куртку, и брюки. СТО-раж зацепился за рукав. Желал знать, куда я, всклоченный, с мокрым лицом и лихорадочным взглядом так сильно спешу. Вместо объяснений заехал стражу порядка в морду, чуял, как утекают из этого мира последние секунды.

Дверь стала преградой, вынес её ударом плеча. До сих пор временами тот ушиб давал о себе знать. Плевать! Ночной мрак грязной, забитой мусором квартиры. Нестиранная одежда, хрустнувший под ногой таракан. Здесь пахло отчаянием. Страх говорил, что идти дальше не стоит, но быть штурмовиком - переступать через истерики собственного ужаса. Пистолет, взгляд в пустоту ночного окна, шелест занавески по старому ковру. Вязкое тяжкое дыхание. Я придержал его руку, а он словно проснулся ото сна.

Забрал у него пистолет, зная, что напрасно. Бывший наёмник найдёт способ купить ещё один ствол. Не знал, кому хотел больше набить морду, ему или самому себе? Остановился на том, чтобы вылить всю брагу, что у него была. Раковина щедро приняла алое пьянящее подношение.

Он выжил. Теперь вон меня кошмарит, ведёт расследование, играет в благородство старой дружбы. А я сейчас смотрел на его пистолет, поймав себя на глупой мысли, что за движением пальца на спусковом крюке прячется ответ на тысячу вопросов. А ещё куда-то сгинувшее, убежавшее спокойствие...

***

Проснулся словно от пощёчины. Смотрел за Оксанкой и не заметил, как задремал сам. Размяк от мирной жизни. Там, откуда я вернулся, такая ошибка стоила многим хорошим ребятам жизни. Оксанки уже не было, только прикорнувшая на коленях Тучка. Захотелось позвать дочь, но не стал. Всё тело ломило от вчерашних упражнений. Старость дряхлой старухой кряхтела на ухо, что боевые заслуги боевыми заслугами, но время берёт своё даже от таких крепких орешков, как я.

Выдохнул, стащил кошку на подушку, та лишь хитро приоткрыла глаза. Принюхалась. Завтраком ещё и не пахло, а значит, можно было съёжиться в комок на бархате подстилки. В голову как-то внезапно вклинилось осознание, что дожил до вторых выходных на свежей "спокойной" работе. Словно успел срочную в горячей точке пройти за это время.

Нос Тучку обманул, завтраком пахло и ещё как. Свирепой змеёй со стороны кухни шипела раскалённая сковорода, маня к себе запахом(ароматом) из детства. Пытался вспомнить, что же это такое, и не смог, пришлось проверять.

Блинчики. Тонкая струйка капала на чёрную плоть нагретого чугуна, превращаясь в забытое лакомство. Зачем-то глянул на календарь, словно засомневался в снежном покрывале за окном, решил, что масленица.

Оксанка была одета в домашний халат, орудовала прихватом, словно надеялась утопить в работе собственные заботы. Как бы ей самой не дойти до кресла и пистолета в руках.

Сел за стол, заставил её обернуться. Меня выдала скрипнувшая половица. Надо бы заняться ремонтом, да что-то всё как-то руки не доходили...

Посмотрел дочери в глаза. Где-то в глубине собственного взгляда она умудрилась спрятать волнение.

- Оксан, всё в порядке?

- Д-да. А что, пап?

Бред. Кратковременная амнезия.

- Впав в шоковое состояние, из памяти может выпасть день-другой-третий, даже не заметите и не вспомните, - так объяснял еë появление в моей жизни Максим.

Сегодня я хотел этим объяснить(оправдать) еë хорошее настроение.

Уснула ведь у меня на руках, а теперь...

Теперь хотела, чтобы всë увиденное было просто страшным сном. Главное только хорошенько замести следы случившегося, и можно жить дальше.

Масло зашкворчало на сковороде, струйка теста растеклась, образуя ещë один блин, девчонка облизнула ложку. Сладкий запах малинового варенья манил взглянуть на стоящую прямо на столе банку.

- А это откуда?

- Баба Тоня с собой дала. А я на самое дно сумки положила, и вот...

- И таскала с собой банку варенья целую неделю в университет?

- Вот дура-то, правда?

Я подошëл к ней ближе, когда она закончила со следующим блином, настойчиво отвëл от плиты. Выключил газ, усадил девчонку на стул. Напускной лоск счастливой и ничем не обременëнной девы слетел с неë, словно шаль.

За окном темно, на кухне свет, наряженная ёлка играла гирляндами, свет отражался в больших разноцветных стеклянных шарах. Утро, о котором я мечтал в детстве.

- Оксан, если сделать вид, что ничего не было, мир не изменится под тебя.

Она промолчала, засопела, опустила взгляд. Боялась смотреть мне в глаза, а я видел в ней слепую детскую надежду, что невзгоды вчера можно прогнать запахом блинчиков.

Моих слов хватило, чтобы прорвать плотину неуверенности.

- Пап, так всегда будет? Скажи мне?

- Как?

- Вот так. Будешь врываться в дом, кричать, чтобы я пряталась, а потом убегать из дома, хватая пистолет?

- Ты испугалась? - говорил мягко, почти елейно. Криком здесь точно ничего не добьюсь.

Она часто закивала головой. Маска счастья на еë лице пошла трещинами, гримаса плача пришла ей на смену.

Совесть умела(переродилась, переключилась) в иронию. Настаивавшая на этом разговоре со вчерашнего вечера, сейчас она вопрошала: - Ну что, добился, чего хотел?

- Я... ну... А ты сам меня на своëм месте представь! Что ты вот сидишь дома, вернулся с работы, а я запрыгиваю в дом, хватаю пушку и убегаю, крикнув напоследок, чтобы ты прятался. Это круто, наверно, в боевике, а в реальной жизни очень страшно. Я чего только передумать не успела...

Кивнул, а она продолжила.

- Знаешь, это вот как... как с детства, понимаешь? Вот когда выходишь из дома, а тебе улыбается дворник, в магазине здоровается кассир. Дети на площадке играют в машинки, куколки, снежки. А ты глядишь на это и понимаешь, что как только перешагнëшь порог дома, всë это исчезнет. Тебе не улыбнутся, не помашут рукой, не спросят, как оно, в школе. Обольют презрением и ненавистью. Каждое слово как будто нож. Мама... говорила всякое, разное. Но я даже в еë призыве на ужин легко слышала, что "лучше бы меня не было". И уже не хочется возвращаться домой, потому что в нëм не осталось для тебя места.

- Оксан, к чему это?

Она нагнулась и погладила льнувшую к ней Тучку.

- Пап, скажи честно, в твоëм доме есть для меня место?

- Мы ведь это обсуждали. Сказал же, живи сколько хочешь...

- Сказал. Но ведëшь себя порой так, словно я кукла. Можно одеть в нарядное платьице, разрешить выйти из картонной коробки, а когда будет мешаться, усадить на книжную полку. Между сказками и трагедиями. Я просто не хочу быть пустым местом.

От еë слов было тяжко на сердце, давило на грудь. Ей бы слезливые книжки писать, а не передо мной распинаться. Дисциплина, которой мне не хватало в последнее время, насмешливо брякнула, что размяк. Ещë чуть-чуть, и превращусь в толстого семейного тюфяка.

Оксана подняла на меня взор, ей хотелось ответа здесь и сейчас. Что угодно, лишь бы не отмашку.

Я выдохнул, попытался начать.

- Ну, ладно... - сразу же прикусил язык. Если что и начинается с этих слов, то нечто успокаивающее и эфемерное. Она хотела другого. - Оксан, ты же знаешь, кто я? Кем работал в прошлом?

Она уставилась на меня, внимательно изучая. Понял, что снова сказал не то. Сейчас где-то в глубине её души хрустит мой прежний образ героя, что словно деды поднимает бойцов в атаку. Наверняка смотрела фильмы, слушала патриотические песни, где окопная правда зарыта так, что не найдёшь. Меньше всего хотелось бы, чтобы она увидела меня залитого кипучей вязкой кровью с ног до головы, пробитый в десяти местах бронежилет и полные безумия глаза от всего всаженного в нутро обезболивающего. Там не до геройства, там до выживания....

- Оксан, я контрактник. Наёмник, как иногда называют либералы. Я убивал, калечил и творил иногда не самые хорошие вещи.

- А сейчас? Это всё из-за прошлого?

- Это всё ради того, чтобы в это прошлое не возвращаться.

- Период такой?

- Что? - я часто заморгал, она у меня почти с языка это сняла. Оксанка зябко поёжилась, зевнула и зажала руки меж бедёр.

- Мама так говорила. На неё иногда... находило. Невозможно же ненавидеть всегда. Иногда она превращалась в добрую, менялась на глазах, плакала и каялась. Словно осознавала, что творит со мной. Я... сперва радовалась, думала. в ней просыпается материнский инстинкт. Только после она становилась ещё злее, словно желала отомстить за ту пробившуюся искорку любви ко мне. Дать и отобрать втройне. Ты также?

Она подняла на меня взор, а меня пронзило холодом. Я вдруг понял, что мне совершенно нечего ей ответить. Звонок, грянувший словно набат, чуть не заставил подпрыгнуть и стал моим спасением. Тихо извинившись перед дочерью, встал и двинул открыть дверь.

Увы, у спасения был привкус Оксанкиной правоты...

***

Сашка приехал без напарника. Милицейский "бобик" нового образца, два СТО-ража в подмогу. Вооружены, словно я собирался бежать.

Оксанка кусала губы, глядя на полицейского, и не знала, что делать дальше. Болталась где-то посредине того, чтобы схватить меня за руку и никуда не отпускать, и между тем, чтобы вывалить весь наш с ней разговор как на духу.

Мне хватило ума забыть о сегодняшнем свежем допросе. Сашке хватило ума не устраивать из всего этого нелепого представления с криками, наручниками и заламыванием рук. Оксанке хватило ума, чтобы сложить два и два. И откуда только мы все такие умные взялись?!

Сашка глянул на девчонку, приветственно, но равнодушно кивнул, сняв фуражку. Сказал, что я прохожу свидетелем по делу о хищении в "Майнд-тек", и сегодня они без моего участия не обойдутся.

Думал, у девчонки отляжет от сердца, но она как будто напряглась ещë больше. Едва за мной захлопнулась дверь, как я протянул руки. Не зря же он притащился с браслетами…

- Клоунаду не устраивай, - раздражения в нëм было на троих. Вызвали лифт.

Мегера выглядывала из своего окошка, словно затаившаяся мышь. Я ждал от неë злословия или злорадства. Обиднее всего, что вместо яда слов в еë глазах мне виделась человеческая жалость.

Даже не знал, что она на такое способна.

- Ты сказал, “свидетель”. Что-то изменилось?

- Почти. Садись. Не для всеобщих ушей.

Арестантский отсек в машине был звукоизолирован. Злопыхатели и любители европейских свобод любили кричать; это для того, чтобы никто не слышал плача несчастных, когда их будут пытать.

Сашка пытать не собирался, залез за мной следом. СТО-раж захлопнул за нами дверь.

- Твои приедут прямиком в отделение. Твой адвокат выделил нам ровно час на всю процедуру. Минут пятнадцать ехать будем. Закуришь?

Он распечатал пачку сигарет, я покачал головой, не до этого. Следователь пожал плечами и задымил.

- Ты ведь неспроста один. Где твой резвый и прыткий?

- Его убили, Лëха.

- И ты так спокоен?!

- Если бы волнением можно было оживлять, тряслись бы всем отделом.

- Кто и когда? Связано с Тохиным делом?

- Связано. Я вот почему тебя в звуконепроницаемом боксе везу? Это "Айм-мит", Лëшка.

- Не понял, - я нахмурился и покачал головой. - Ты едва ли не в начале недели готов был на жопе генерала клясться, что они тут ни сбоку, ни с припëку. А тут вдруг мнение изменил? Что ж вы там за улику разыскали?

Он выкурил треть сигареты за одну затяжку. Дело приобретало всё более скверный оборот с каждым мгновением. Сашка вместе со мной ходил в атаку и штурмовал высотки. Закрывал от пуль, едва трижды не подорвался на гранате, спасая новичков.

А вот сейчас он боялся. Его страх был иным. Если у Оксанки вязкий и обволакивающий, у него холодный, бросающий в озноб.

У прожжёного следователя тряслись руки.

- Не в уликах дело, Лëшка. Ваш детектив нас вывел. На ребят, что в прошлый раз устроили за вами погоню со стрельбой прямо на дороге.

- А он, твой напарник, решил как в фильмах, идти в одиночку и без подмоги?

- Лëш, давай без этого твоего сарказма. Он был в штурмовой группе, как и я сам. Ещë двое парней полегло… Да мы там все сами чудом выжили! У них подготовка, снаряжение, всë военное, мы с тобой в таком не бегали. Хрен знает, кто им поставлял, это выяснять будут.

- А по телевизору про это молчок. И в сети.

Сашка швырнул бычок на пол, притоптал ногой.

- А чего ты ждал? Что они начнут крякать, “в Великанске обнаружено крупное бандформирование с новейшим военным оружием”? Мы их экипировку пробили. Это западные образцы военного конгломерата. "Айм-мит" в инвесторах, если не в основателях числится. Сейчас пустить слух об этом по стране - будет международный скандал. Так ли давно война с Евросоюзом была? Половины столетия не прошло.

- Погоди, погоди! - я замотал головой. - Не беги вперëд саней. "Айм-мит" там, может, и в основателях… Да кто угодно, но только зачем им это?! Ну, допустим, они убили Антоху, а причëм здесь я? Не на кого спихнуть больше? А надо ли вообще спихивать, когда у него врагов что в этом, что в других городах по целому легиону? Это по мне удар.

- Может, и так. Да только мы тех поганцев взяли, они уже сознаваться начинают. Мол, их рук дело.

- А Дедов какое-то к этому отношение имеет?

Сашка нахмурился, а я понял, что совершил ошибку.

- Дедов, Дедов... - следователь щëлкал пальцами, пытаясь вспомнить. Будь он к этому причастен, его имя бы с Сашкиных уст не сходило. - 3Д, что ли? А он-то тут каким боком?

Кто-то водил меня за нос. То ли Сашка со своими откровениями, то ли Роман со своей перестрелкой. И что-то мне подсказывало, вчерашняя ночь отнюдь не кровавая постановка.

Я пожал плечами Сашке в ответ, мол, ляпнул первое, что пришло на ум. Если он что и заподозрил, то развивать тему и докапываться не стал. И то хорошо.

- И что дальше будешь делать? Пойдëшь против целой корпорации?

- Мой напарник был хорошим парнем. Но мы всë ещë не в крутом боевике, Лëшка. Потому что там можно вломиться с автоматом и задать жару. А сейчас меня за шкирку, словно котëнка, схватят юристы, даже не их, а наши, полицейские, из участка. И намылят шею так, что хоть в петлю лезь, понимаешь?

Я кивнул.

- Ну а доказательства-то у тебя какие-нибудь есть? Кроме слов тех гавриков?

- Откуда? Да и те, что есть, были добыты вашим детективом. Мы за ним как два хвоста таскались.

- А что подстава, не думаешь?

Он моим вопросам только удивился.

- Мне думалось, ты обрадуешься. Твои нашли способ тебя с крючка снять. Я вот тебя сейчас на допрос волоку, но скоро тебя из подозреваемых в свидетели переведут. Можешь говорить сегодня на допросе, что захочешь, хоть чистосердечное признание. Против тебя улик нет.

- Ну ты прям как будто по этому поводу расплакаться горазд.

- Да нет, не обессудь. Сам понимаешь, моего парня убили, вот и настроения никакого. А что относительно подставы… Ты как себе это представляешь? "Майнд-тек" собирает за кучу бабок толпу наëмников, покупает им стволов на приличную сумму, а потом полиции сдаëт? И всë это, чтобы твою жалкую задницу отмазать? Без обид, Лëха.

- Да какие уж тут обиды. Но... а вдруг это корпоративная война, не думал?

- Мне не по статусу такие думы. И если на то пошло, пускай что "Майнд-тек", что "Айм-мит" хоть перегрызуться, лишь бы не устраивали бойни на моих улицах, ага? Приехали, к слову. Вылезай...

Глава 4

Допрос был без пристрастия, так, для галочки, сплошной процедуры ради.

А ещë как будто Сашка хотел сказать мне то, что сказал, и потому искал для этого причину.

- Тебя подбросить? - спросила Нина. Весь допрос лицо у неё было постным, еë выдернули ради этой бестолковой процедуры в выходной. Я посмотрел на психолога, в голове сошлись две мысли.

Первая - стоит мне оказаться на пассажирском, как Нина захочет повторить случившуюся меж нами в кабинете интрижку. Без обязательств, но чтобы также хорошо. Вторая - взамен того, что займусь с ней любовью, она совершит тоже самое с моим мозгом.

Возможно, даже во всех извращëнных формах.

Хотелось согласиться и забыться в еë объятиях на пару часов, но в кармане затрезвонил телефон. Глянул на экран смарта… А вот это было неожиданно.

- Нет, я прогуляюсь малость.

Нина, кажется, расстроилась.

- Слушаю, - ответил сразу же, едва она спряталась в салоне автомобиля. У Романа вновь был хриплый голос. Ну если он и сейчас потребует от меня рвануть в самую гущу неприятностей...

Не потребовал.

- Пиццерия через две улицы от вас. "Толстый кот". Жду.

Стоило отдать ему должное, наглости и минимализма он не растерял. Я хмыкнул за миг до того, как он сбросил звонок. Что ж, пиццерия так пиццерия...

На вывеске закусочной красовался рыжий, пушистый, очерченный светодиодной проволокой котяра. Механический маятник мерно поднимал и опускал играющий всеми цветами радуги хвост.

Внутри пахло мучным, вкусным и лишними калориями. Желудок урчанием намекнул, что Оксанкины блинчики отпад, но он не против, если я запихну в него ещë какую-нибудь дрянь.

Роман выглядел здоровым, уж не знаю, благодаря чему, то ли врождëнной живучести, то ли румянам. Здравый смысл подсказывал, что второе.

Официантка, скучающая одинокая девочка за двадцать с кривыми ногами, встретила меня усталым взглядом. Под таким в самую пору валить в бездну и никогда не возвращаться.

- Что будете заказывать? - спросила, как плюнула, когда сел за один столик с детективом.

- Повежливей с ним, Оля. Это я его позвал. Среднюю мясную с грибами и томатами. За мой счëт.

Знать бы, с чего такая щедрость? За то, что приволок его израненную тушку в депо? Царапина на животе напомнила, что меня же за это чуть было не подстрелили.

- Когда это ты успел заделаться моим начальником? - не стал ходить вокруг да около. - Звонишь, требуешь являться по первому зову.

- С тебя сняли обвинения? - он спросил так, словно был к этому причастен. А ведь ещë вчерашней ночью он и двух слов из-за болей связать не мог.

Да здравствует современная медицина!

- Сняли. Как узнал?

- Догадался. А ещë прочитал сводку утренних новостей.

- Любопытно. А следователь сказал, что про это ни словом не обмолвились.

Роман кивнул.

- И не солгал. Но у меня своя сводка новостей. Твой следователь участвовал в штурме одного... нехорошего дома. Штурмовая группа понесла потери. В основном ребята без боевого опыта. А ещë навëл их на этот склад с дерьмом посторонний человек. Сложил два и два.

- Ну ты же меня не заради того позвал, чтобы хвастаться успехами в математике. Вчера что это такое вообще было? Хочу объяснений.

Детектив кивнул, признавая справедливость требований. С кухни вдруг запахло пиццей, той самой, почти из детства, которой угощали друзья...

- 3Д, - Роман обошëлся без лишних вступлений, разом перейдя к делу. - Дмитрий Дедов. Ловкий, способный уйти от следствия сукин сын.

- Те ребята со склада, кхм, с дерьмом его выкормыши?

- Если и так, они никогда в том не сознаются. Как и он сам. Денег он не берëт, но пользуется административным ресурсом. Потому сложно уличить хоть в чëм. Он никому не платил, ну а услуги… Кто докажет, что это он уговорил прокурора дать заднюю?

- Прокурор тоже под ним?

- Много кто ему должен, Алексей.

- И этого всë равно не хватило, чтобы запугать "Айм-мит", несмотря на то, что ребята, желавшие Антону смерти, вооружены этой же корпорацией?

- Алексей, один вопрос. Ваш следователь подозревает "Айм-мит"?

Я вскинул руки.

- Шерлок, но как?!

- Простая логика. Должен признать, что и меня всё чаще посещают те же мысли, но я всё ещё хочу поймать логику своих нанимателей. Либо они настолько отчаялись, что верили, будто я не смогу выйти на те же следы, что и полиция, либо же решили таскать нас носом совсем уж по ложному следу.

- Это ещё зачем?

- А вы не догадываетесь? Если им предъявят обвинения, простым штрафом тут не отделаешься. Копать будут глубоко, и полетит слишком много голов. Моё расследование может быть всего лишь прикрытием тылов. Другой вариант, другой подозреваемый, всё другое.

- Но подозреваемый-то у вас тот же самый, что и с полицией!

Он закивал, кисло поморщившись. Впервые видел его таким. Былая уверенность сменилась тяжкими сомнениями; даже не думал, что он на них способен.

- А этот самый Дедов? - спросил я, - Что он из себя представляет, кроме того описания, что ты уже дал?

Роман пожал плечами, словно ему совершенно нечего мне рассказать. Поймал в себе какое-то грязное желание схватить его за грудки и вытрясти правду. Было бы актуально, да он ведь передо мной не темнил...

- Читали “Двенадцать стульев”, Алексей?

- Книги - не мой конёк.

- Остап Бендер когда-то говорил, что он из тех людей, чьему лицу лучше не светиться лишний раз на фотографиях. Дедов взял это за правило, он старается не попадаться в объективы ни теле, ни фотокамер.

- Я не про лицо его спрашивал.

- Образно, Алексей, - выдохнул на мою непонятливость детектив. - Я хотел сказать, что он не светится, старается оставаться в тени. Как видите, он до сих пор жив.

Как жутко звучало это его "до сих пор"! Точно также в своё время отвечал Антоха. а я и не подозревал, сколько смысла в этом "пока что". Каждый день на острие бритвы, меняя одну войну на другую.

- Так и как нам теперь его искать? Имя есть, но не будем же шастать по злачным районам, спрашивая, где он сейчас?

- Не лишено смысла, - кивнул Роман. Знать бы ещё, шутит он или всерьёз. - Пока план дальнейших действий такой. Ждать.

- Охеренный план! Надёжен, как швейцарские часы! - вскинул руками прямо у него перед носом. Роман не оценил и нахмурился. Интересно, чего он ждал в ответ? Простого кивка?

- Единственно верный, который можем сейчас сделать(осуществить). Нам нельзя его спугнуть, он убежит из города туда, где мы его уже не достанем.

- А без него у нас оборвутся единственные ниточки?

- Если только версия официальной полиции. Она ведь вас не устраивает?

Я откинулся на спинку стула. Интересно, скажи мне кто в самом деле прямо и без обиняков, что убийцы из "Айм-мит", а всё происходящее злонамеренный фарс, как бы отреагировал? Кивнул, принял за правду, успокоился? Хотелось принять на веру что-то простое, доступное и недалёкое. Но я сам подписал себе приговор сегодняшними словами: ”Если сделать вид, что ничего не произошло, реальность не изменится под тебя”.

Мне хотелось не ответа.

Мне хотелось правды...

- Я так и думал, - Роман умело истолковал повисшую меж нами тишину.

- Будем ждать очередной его шаг? Может, спровоцировать, как сейчас?

- Второго нападения мы можем и не пережить. Не знаю, сколько в вас военных имплантов, а во мне ни одного, - он словно укорял меня в эгоизме. - Мы ждём не хода, мы ждём, когда он начнёт прятаться и бежать.

- Ты же только что сказал, что если он убежит...

- Он не побежит далеко. Сначала он попытается прикрыть свой промах. Договором, обещаниями, услугами. Ему в самом деле есть что предложить даже крупным корпорациям.

- Где-то я уже это слышал...

Он пропустил мою подколку мимо ушей, а я вздохнул. Он вчера объяснял, почему повторного нападения не будет, если не провоцировать. Теперь же мне казалось, что вчера его слова звучали бредом. Переспросил, а Роман пожал плечами.

- Что даст моя смерть? Я уже знаю, кого искать и с кого спрашивать. И никто не знает, кому я успел рассказать.

- А ты рассказал?

Роман решил, что имеет право не отвечать на этот вопрос. Тактично. Я вытер вспотевшие ладони о штанины.

- Дело не в этом. Ему не с руки гоняться сейчас за мной, будут иные проблемы. С него начнут спрашивать. Время упущено, знавший о том, кого искать, всë ещë на ногах и прекрасно себя чувствует...

Сарказм решил отыграться на его теле, напомнив о вчерашних ранах. Роман скривил неприязненную(страдальческую) рожу, покачал головой, словно так можно было прогнать боль. Я его не торопил, хотя и желал как можно скорее вернуться домой. Оксанке требовались объяснения. Вот бы ещë их отыскать...

- Неважно, - наконец, справившись с собой, заговорил детектив. - Важно то, что он единственная ведущая к заказчикам ниточка. Мы это знаем, он это знает, заказчик это знает.

- И что это даëт в общей сумме?

- Заказчик достаточно могущественен, чтобы добраться до него даже в другом городе. А потому он прекрасно осознаëт, что если окажется за чертой города, можно считать, что он умер.

- Ты же только что говорил, “попытается бежать из города”.

- Если его на это спровоцировать. Тогда мы потеряем ниточку расследования, но "Айм-мит" расследование не бросит, а продолжит. Говорю же, им необходимо прикрыть себя. И лучше это сделать с живым исполнителем.

Я закрыл лицо руками, тяжко выдохнул. Сказать, что запутался в его витиеватых объяснениях - не сказать ровным счëтом ничего. Контрастировало с его вчерашними объяснениями(выкладками). Кажется, он понял, что я в растерянности, и сделал вид, что впустую тратит на меня своё терпение.

Вздохнул.

- Алексей, даже если убийцы из "Айм-мит", а всë это один большой спектакль-представление, он нужен им живым. Тогда Дедов в изначальной безопасности. Ему не надо прятаться, они сами вывезут его из города. Но я проверил по своим каналам, он лëг на дно, прячется на "матрасах". Значит, ему и правда угрожают смертью. Наша задача выяснить, кто.

- Так почему бы не пойти и не спросить у Дедова напрямую? - кажется, уже предлагал ему подобное, но в другом ключе. Детектив пожал плечами.

- Пока я не знаю, где он. И не думаю, что знают те, кто хоть как-то с ним связан.

- А ждëм-то мы чего? Когда кто-нибудь нам позвонит и скажет, я знаю где Дедов? Или когда он сам выпрыгнет на нас чëртиком из табакерки? - чуть было не упрекнул его в том, что он получает деньги за сидение на пятой точке.

- Ждëм, когда улицы заполонит стрельба.

- Не понял.

- У Дедова была одна попытка от меня избавиться. У заказчика будет одна попытка избавиться от Дедова.

- Что мешает ему завтра прийти в полицию и рассказать обо всëм? Его ребят накрыла полиция, он почти безоружен.

Роман окинул меня резким(острым) взглядом с ног до головы, словно желал спросить, я правда надеюсь, что полиция в самом деле тот орган власти, который способен скрыть его от глаз влиятельных людей, а не напротив, преподнести его на ладони?

Как бы ни было обидно за Сашку, но он прав. Полиция буквально подержит Дедова до приезда нужных людей, а когда те достанут пушки из-под полы, отвернëтся в сторону.

Детектив буквально прочитал мои мысли, кивнул им в такт.

- Ровно так и будет. И репутация для него дороже жизни. От него разом отвернутся все, долги будут забыты, а ему выдумают кучу старых обид: брал дорого и не по совести. Найдут, что припомнить.

- Но стрельба на улицах?! - вспомнился гранатомëтчик, чуть не спаливший из-за нас с Антохой целую улицу. На весах морали правда о Тохиной смерти не стоила чужих страданий.

- Дело уже сделано, Алексей. Обратно в мясо фарш не прокрутишь.

Его прямота раздражала, захотелось набить эту самоуверенную рожу ещë раз. Жаль, нас тогда разнял СТО-раж...

- Ты знал о том, что так будет? - в мастерстве риторических вопросов мне не было равных. Злость начала застилать взор, обещая обратиться яростью. Ответа было и не нужно, конечно же, этот паскудник знал. В глубине внимательных глаз торчало умение видеть на два, если не на три шага вперëд.

- Дедов не дурак, - кажется, Роман решился на оправдание. Дам ему шанс доказать мне, что он не конченый человек. - И не станет прятаться у всех на виду. Не мельтешите, Алексей. Не провоцируйте третьи силы применять силу уже к вам.

- Позвонить Вениаминовичу? - подумалось мне. - Сказать, что сделка отменяется? О подобном разговора не было, пусть закрывают расследование...

Роман не спешил уходить, хотя и сказал всë, что хотел. Он ведь прав. Даже если откажусь, "Айм-мит" продолжит. Стало холодно на душе от осознания, что угодил в ловушку, из которой сам не знаю, как выпутаться...

- Алексей, они не остановятся на Дедове. Кем бы ни был заказчик, он не жаждет гласности. А ещë ему до умопомрачения нужно было, чтобы вы играли по его правилам, ведь подставить он хотел именно вас.

Хотел бы я знать, его слова неприкрытая угроза или всë же дружеское предупреждение? Хотелось рассчитывать на последнее.

- Зачем им стрельба?

- Не понял.

Мы как будто поменялись с детективом ролями.

- Зачем им устраивать "стрельбу на улице", если за Дедова можно просто пообещать награду? Как бы ни был он хорош для сильных города сего, всегда найдëтся панк-отморозок, которому нечего терять. Или торчок. Убьëт даже не за деньги, за одно лишь обещание пожизненной дозы. Он никого не знает, он разменная монета. От него ниточки побегут разве что концами в воду.

- Слишком топорно и слишком грязно, Алексей.

- И всë-таки?

- И всë-таки Дедов жив до сих пор, а панки-торчки по осени всплывают в ближайшей реке. Понимаете?

- И потому только штурм? Полномасштабное наступление? Технику тяжëлую задействовать будут?

Представил, как асфальт ставшего родным Великанска трещит под гусеницами монументального Т-50Н. Стало не по себе. Несущий войну редко хочет видеть еë на родине.

- Сгущаете краски. Всë гораздо проще. Когда Дедов начнëт суетиться, следует начать суетиться и нам. Перехватим его, добьëмся нужного.

- И что же мы сможем ему пообещать за признания? - от плана всë ещë попахивало непродуманностью, словно Роман лепил его под кайфом. Учитывая, сколько он засадил в себя обезболивающего с алкоголем, походило на правду.

- Защиту.

- Не понял, - я снова нахмурился. Детектив уже устал разъяснять, видимо, на его памяти я самый бестолковый заказчик. Ничего, потерпит.

- Я не стал рассказывать о личности заказчика нападения в отчëте "Айм-миту". Солдафоны и корпораты редко действуют тихо. Детективная работа - хирургическое вмешательство. Его признание за защиту от военной корпорации.

- А если заказчик "Айм-мит"?

- Тогда он откажется и рассмеëтся нам в лицо.

А вот теперь уже звучало логичней. Какой стороной ни поверни, получим желаемое...

***

Жать руки на прощание не стали. Почему-то внутри проснулась непонятная гадливость по отношению к Роману. Детектив не любил корпоратов, но методы его работы, оказывается, были схожи.

Цель оправдывает средства.

В армии бы ему понравилось. Покрытая шрамами, истерзанная ранами былого совесть намекала, что если кому его и судить, то точно не мне. В наëмниках ходил, ища богатой, сытой жизни. Наверно, поступи я как Данила, выживший и грамотно распорядившийся деньгами, не пришлось бы набирать на выплату ипотеки.

Казино, девочки, крепкий алкоголь… Наградные спускались в трубу, обращаясь в тщетные попытки прикрыть то, что потерял навсегда.

Часть себя.

Кто бы что ни говорил, а мы до страшного похожи с Романом. Кто знает, в кого превратился бы сам, выбери ту же стезю, что и он?

На улице мне улыбались прохожие, продавщица в магазине. Машинально зашёл купить хлеба. Дядя Юра приветственно помахал рукой. Вспомнил, что обещал ему возместить за побитого дрона, которым он Оксанку выручил от хулиганов, да так и не удосужился.

Слово нужно было держать.

Потом заскочил в магазинчик напротив. Нарезка - сыр-колбаса, два упакованных стопарика, такому старый ветеран точно будет рад. Или лучше было взять пиво?

С угощением не прогадал. Дядя Юра едва не расцвёл, когда увидел меня вновь.

- Это ещё что же такое, Лёшка? Совсем меня споить хочешь? А о моей старухе подумал? Вчера вот клюкой по спине, представляешь?

Кивнул в ответ. Страшная женщина! Когда-то бывший дворник штурмовал высоты и наводил ужас на французов с немцами, а сегодня мог запросто получить по горбу от собственной жены. Несмотря на возраст, старик был ещё крепок. Вступи мы с ним в схватку, и он нашёл бы пару способов швырнуть меня через колено. Просто жена из касты неприкасаемых.

Выудил из кармана какие-то мятые купюры, этого явно мало за испорченный беспилотник. Старик глянул на деньги с гадливостью. Понял, буду настаивать, и он обидится. Хозяин-барин. А водочка пришлась кстати. Старик добро улыбнулся после первого же глотка.

- Ну вот. Не то, что эта ваша дрянь тотка! - отметил он, закусывая колбасой. Я не стал от него отставать. - Как сам-то Лёшка? Что девочка твоя? Уживаетесь?

- Да так... - махнул рукой после того, как обожгло горло брагой, захотелось зажмуриться.

- Чего так? Буянистая? Непослушная, что ли? Отчебучивает? - шмыгнул носом дед, грозно хмуря брови. Того и гляди снимет ремень, знать бы,. к чьей заднице применит. Может статься, что и мне, как нерадивому отцу, влетит.

- Не знаю, дядь Юр. Ты же знаешь, какой я... необычный.

- Необычный? Алкаш ты, Лёшка, да с добрым сердцем. А ещё непутёвый.

Слова царапали самолюбие, призывали возмутиться, дать хоть какой-то ответ. И даже утверждение, что на правду не обижаются, помогало слабо.

- Непутёвый. Оттого и проблемы. Она какого-то другого отца ждала.

- Чем уж ты таким её смог удивить? Пьяным не приходил, аль я просто не видал. Руку на неё не поднимал? - тут уже он нахмурился сильнее. Дело не его, но за девчонку бы вступился, выдал мне подзатыльников. Внимательно смотрел в глубину моих глаз. кКогда затряс головой в ответ, понял, говорю правду, и немного сбавил обороты.

- Да всё с этой работой… - хорошо, что не рассказывал ему, что занимаюсь лишь тем, что сплю. Иначе бы он расхохотался, что я даже в таком плёвом деле умудрился отыскать себе на задницу приключений. И снова будет прав. Ни Мира, ни остальные явно от подобных проблем не страдали. Захотелось потеребить собственный затылок.

- Так что там у тебя? Говори конкретно, вдруг чем подскажу-помогу?

- Вы с утра видели, меня на машине увозили милицейской?

Он закивал.

- Так оно, вестимо, из-за тех поганцев. Уж было думал, зря, стало быть, с участковым языки чесали, говорили чтоб тебя не трогали. Силён закон, да слеп. А ты вот стоишь. Отпустили, значит? Из-за этого, что ли, с дочуркой умудрился поцапаться? - последнее для него было точно чем-то выходящим за грани разумного.

Благо, что нет.

- Вляпался в историю. Межкорпоратские разборки.

Старик сплюнул, окинув тяжким взором, выдохнул, шепнул куда-то себе в бороду.

- Вот как знал, что ты и тут не удержишься! Непутёвый! Ну и что там, прям до зарезу? Угрожали ей, что ли? Испугали?

- Скорее она испугалась того, что мой стиль жизни далеко не так спокоен, как ей хотелось представлять.

- Да ты ж не первый день так себя ведёшь, Лёшка. Сколько она у тебя уже? С неделю? И ты только сейчас отчебучил?

Обижайся, не обижайся, а насмешка в самую точку. Ни дня не прожил без того, чтобы не оказаться в центре какого-нибудь события. Дядя Юра кивнул моему пониманию.

- Она просто не хотела замечать, Лёшка. Пыталась оправдать. Ты когда зазнобу себе найдёшь, вспомни, они же от тебя не сразу убегали.

- Не самое лучшее сравнение, как по мне, - ответил ему, склонив голову набок, но старик готов был стоять на своём до последнего.

- Самое что ни на есть оно. Ты так и не понял, что ли, Лёшка? Они поначалу думали, что твои кунштюки - это так, временное. Что одумаешься, что возьмёшься за ум, что с каждым бывают случайности. А тебя словно на минное поле гулять выгнали, и умудрился на каждую из мин наступить. Так и она делала вид, что не замечает, да у каждого терпения всё же предел есть. Через край польётся - не остановишь. К слову говоря, о пределе...

Он спешно сунул стопарик под стол, чуть приподняв подбородок, а я проследил за его взглядом. Его жена шла вызволять своего мужа из лап работы силовыми методами и недобрым словом. Старик едва ли не съёжился, предчувствуя нехорошее.

- Делать-то мне с этим что, дядь Юр? - я всё ещё надеялся поймать за хвост хоть какой-нибудь совет. Обидно будет. если он сейчас попросту пожмёт плечами и уйдёт.

- Снимать штаны и бегать, вот что делать. Сам-то как думаешь? Она у тебя уже вон какая! Мы в её возрасте хоть и в атаку бегали, да были остолопы остолопами. Ребятёнок. Ей мирная жизнь нужна. Заканчивай там свою историю как можно скорее с этими корпоратами, если можешь, да дай понять, что такого больше не повторится. Не ссы, Лёшка, бабы они такие, что стар, что млад. Покричать, поистерить, это с них завсегда не заржавеет, но отходят быстро. Пошёл я, Лёшка. Бывай...

Глава 5

Вернулся словно не домой, а в допросную камеру. Давило гулкой неприятной тишиной, Оксанка вела себя так, словно меня не существует. Я пытался ухватить в её взгляде обиду, но находил лишь недоумение и неуверенность. Девчонка не впервые сталкивалась со странностями взрослой жизни. Просто раньше с матерью было проще: та напьётся, накричит, обвинит во всех грехах. Можно пересидеть, зажав уши ладонями, что было единственным спасением от чёрного потока грязной брани. Но что делать, когда начинаешь бояться того, что хвостом тащится за родным отцом?

Она не хотела говорить, а я старался не лезть на глаза. Словно малые дети мечтали разбрестись по разным комнатушкам, спрятаться друг от друга в собственных мыслях. Будто это хоть раз кого-то спасло. Стена изо льда выросла между нами ровно за один день. Вот бы научиться точно также отращивать броню от пуль...

Остаток субботы провели по разным комнатам. На душе скребли кошки, начал осознавать все прелести былого одиночества. Некого было стыдиться, не перед кем виниться, задаваться вопросами, а вдруг скажу что не так?

У женской обиды тысяча личин, и каждая сквернее другой. Я трижды ловил себя на мысли, что так нельзя. Четырежды вставал с дивана, намереваясь подойти к двери, постучать, может, попросить прощения?

Гордость всякий раз умудрялась отыскать причину, почему не стоит этого делать.

Жаль было Тучку. Несчастный котëнок не понимала, где и когда всë пошло не так, или почему вдруг еë личные "рабы" решили, что могут меж собой ссориться...

Девчонка слонялась от моей комнаты к кухне и до запертой двери. Совесть боролась с самоуважением. В конце концов не я свалился в еë жизнь, как снег на голову, она сама переступила порог дома. Озвучь я Оксанке свои мысли, понимал, что уже назавтра она исчезнет, не оставив здесь и следа. Просто так, из-за глупого девичьего принципа.

Родители и дети ссорятся, я это знал. А вот как решать подобные конфликты у меня не было никакого опыта. Как-то смущённо жал плечами здравый смысл, отсылая за помощью в интернет.

Я противился. Если жаждешь спросить у тысяч незнакомцев, как решить свою проблему, дела и правда плохи, а ты отчаялся...

Погладил Тучку, та ответила добродушным урчанием. Требуя ласки, запрыгнула на диван, норовя влезть головой под ладонь.

Оксанка не выходила ни на ужин, ни для того, чтобы насыпать для кошки корма. Я ругал себя за нерешительность.

Когда опустилась ночь, думал, что не смогу уснуть, но вышло напротив. Морфей пожелал залить мне бак свежих сил под завязку, а потому утащил в свои объятия, едва закрыл глаза.

Снилось разное, приятное и не очень. Обнажëнные женщины, вонь госпитальных палат, равнодушие врачей, визг амбулаторной пилы по кости, страшная боль в самом конце.

Вздрогнул, когда эскулапам взбрело в голову отчекрыжить мне руки по локоть и заменить их биопротезами.

Без анестезии.

У пробуждения сказался мерзкий вкус, осевший на языке. Глянул в окно, зачинался рассвет.. Сейчас конец декабря, а значит, времени около половины девятого. Сколько же я проспал?

Считать не хотелось из-за взявшейся за меня всерьëз головной боли. Будь здесь наш полковой доктор, намекнул бы на разыгравшееся давление. Я предпочëл заглушить и боль, и его ненужные советы парой таблеток нимесулида.

Полегчало не сразу, лишь после того, как поплескал холодной водой в лицо. Тело просило ванных процедур, идущий от меня дух словно вопрошал, как давно я принимал душ?

Заглянул на кухню. Чёрная тень, словно полуночная крыса, метнулась за мной следом. Чуть не поддел еë ногой спросонья, но понял, что это Тучка.

И словно все коты мира, она снова голодна. Глядя на меня внимательными зелëными глазами, издала громкий мявк.

В миске лежали вчерашние остатки корма. Включил свет, прищурился и улыбнулся. Вместо каштановых комочков лежала одинокая дробинка в виде рыбки, Оксанка вставала посреди ночи покормить нашу прожору!

Или это я сам, просто не помню, как вставал. Лунатизм после гибернационных капсул, морфические процессы, или как там Оксанка говорила?

Двинул в сторону еë комнаты. Ещë вчера наглухо закрытая дверь была приоткрыта. Это знак к примирению?

Внутри был зажжëн свет. Надеялся застать еë сидящей на кровати в глубоких раздумьях молчаливую, словно куклу, и столь же неподвижную, ждущую моих слов. Хоть каких-нибудь.

Толкнул дверь, делая шаг в царство своей дочери. Там оказалось пусто, словно еë никогда и не было. Страх принялся щекотать ступни, настырно шепча в уши, что она попросту ушла. Собралась, забрала вещи. Ровно так, как ты и боялся...

Вещи были на месте. Может, вышла погулять, проветриться? Или пошла за продуктами?

Мне бы тоже не помешало размять ноги, не дело весь день валяться на диване. Пока одевался, включил телевизор, велел системам умного дома фильтровать информацию. Те настырно пытались впихнуть в подборку последние изыскания в области медицины и собирались пугать страшилками про суперангину. Я же надеялся услышать что-нибудь про штурм склада. Попалась лишь одна новость, да и то позавчерашняя.

Решил прослушать, но не узнал ничего нового, вздохнул и поспешил на улицу. Удача была на моей стороне: в каморке Мегеры горел свет, но она не обратила на меня внимания.

Следующая мысль, ударившая мне в голову, была похожа на попытку суицида.

- Меге... - начал я и вдруг понял, что не знаю еë имени. А ведь было же в том заявлении. Память взвилась ужом. - Римма Петровна.

- Юрьевна, - она поправила меня с видом оскорблëнной королевы. Выше, наверно, носа уже и не задрать. Я кивнул, принимая еë правку, запоздало удивился, что не кинулась на меня как обычно.

Вошла в ремиссию?

- Да-да, Римма Юрьевна, всë так. Вы тут не видели девушку? Светлые волосы, невысокий рост.

- Не слежу за шлюшками всяких наркоманов. А что, потерял? - такую хищную улыбку, да к Нине на стол, психолог бы многое рассказала о характере вахтëрши.

У меня от злости сжались кулаки.

- Это моя дочь.

Холод моего голоса достиг адресата, и старуха поняла, что не шучу. Нахмурилась, словно для крика. Ещë мгновение, подумалось мне, и она завопит "помогите, убивают!"

Только этого мне сейчас и не хватает.

Мегера сглотнула, спросила.

- Это такая, что всегда здоровается со мной? Добрая? Твоя дочь!? - как будто у меня сплошь должны были пьяницы да наркоманы получаться. - Видела Оксаночку. Вышла часов в пять. Подумать только, такой цветок и у такого... отродья!

Дальше слушать не стал, побоялся утонуть в исторгаемой старухой желчи.

Пять часов. Три часа где-то колобродит, это по холоду-то? Куда еë черти понесли и зачем?

Первым делом набрал номер, почуял себя идиотом, забыл, что она оставила свой телефон. Хитрая, знала, что буду звонить. Или она это случайно?

Мозг подкидывал идеи одна страшнее другой. Жаль, при мне не было еë фотографии. Здравый смысл, проснувшись, норовил мне стукнуть по темечку, девчонка-то уже взрослая, сама за себя отвечает. Да и мало ли какие у неë могут быть дела?

Бальзамом на душу не стало, но всë же успокоился, выдохнул. Зашëл в магазин, побродил между полок. Хотел задать кассиршам тот же вопрос, что и мегере, поперхнулся, вспомнив, как добывала в последние дни информацию Жаклин.

Она всего лишь дримейдж, и всë же чуть не наделал глупостей. Размяк я с Оксанкой, вернулся к человечности. Упрекнул самого себя как будто за что-то плохое.

- Булка, что-то ещë? - кассир пробила покупку с ленты, вздохнула, глянув куда-то в сторону. Я кивнул, полез в карман за картой. Уже на улице вскрыл блистер, шумно зашуршала упаковка. Белая плоть выпечки ждала первого укуса.

- Велик Великанск, да весь как на ладони, - знакомый голос окликнул со спины, я обернулся. Нина давила из себя улыбку. От трескучего, витающего в воздухе новогоднего мороза у нас обоих слезились глаза. Вот так встреча...

***

Смахнул с лавчонки снег, почуял себя старым дедом. В детстве обещал самому себе не плюхать зад на поставленные для стариков лавки, всегда быть на ногах. Сейчас тело требовало больше покоя, чем десять лет назад.

Обледенелая деревяшка жгла холодом кожу даже сквозь штанины, трудно было представить, каково Нине.

Психолог на такие мелочи не обращала внимания.

- Значит, ушла? Собралась поутру и исчезла? Не оставила никаких записок?

Рассказал ей обо всëм в едином порыве, а теперь корил себя за словоохотливость. Нина выглядела довольной, словно ухвативший добычу коршун. Воображение не жалело красок, рисуя подобный обрз. Я отчаянно гнал его прочь, ждал от неё совета, предложения, просто (доброго человеческого) слова.

На последнее эта маленькая заноза как будто была не способна.

Вздохнула, набрав побольше воздуха в миниатюрную грудь, удручённо выдохнула.

- Алексей, у вас ведь совершенно никакого опыта общения с подростками, верно? Помните себя в её возрасте?

Кивнул, хотя предпочёл бы забыть. Пьяные выходки отца, желание увидеть на лице матери хотя бы одной улыбкой больше.

И страх, страх, страх, что сегодня снова сделал что-то не то, и не избежать побоев. Нина сделала вид, что только сейчас вспомнила о моём детстве, состроила сострадательную мину на лице. Как бы ни была она хороша в своей лжи, а я научился некоторым трюкам у неё. Сегодня ей меня не обмануть.

По крайней мере в этом.

- Хочешь, поспорим, что ваши юные годы во многом схожи с ней?

- Откуда ты...

- Откуда знаю? Лёш, она бежала из другого города сначала к твоей тётке по отцу, а потом уже к тебе. От родной матери. Думаешь, тяга к познаниям её поволокла, словно на привязи, или она от чего-то убегала? Я же права?

- Ты права.

- Она просто не ожидала скользнуть из одного кошмара в другой, вот и всë. Заглянула под одеяло твоей жизни и ужаснулась. Монстры обитали не только под кроватью. Это всë из-за вчерашнего допроса?

- У меня дома что, стоит камера?

- Не удивляйся, работа психолога состоит из умения складывать два и два. Ты рассказал о звонке друга, о том, как вступился за него с пушкой наперевес... - Нина игриво, словно кошка, закатила глаза, будто желая сказать, что знает больше, чем ей рассказал. Это-то в ней всегда и раздражало. - Просто после большого шока для того, чтобы окончательно удостовериться в пришедших мыслях, нужен маленький штришок. Капля, соломинка, что переломит спину верблюду. То, что подтолкнëт к шагу по иную сторону отношений.

Вместо того, чтобы искать пропавшую дочь сидел на лавочке и слушал еë рассуждения. Душные, но такие тëплые, убаюкивающие, дурманящие.

Не хотелось вставать, не хотелось ничего. Почти переборол самого себя в этом порыве, как она нашла ту самую соломинку: обвилась руками вокруг моего предплечья, прильнула щекой, зажмурилась.

Здравый смысл говорил, что психологи себя так не ведут. Нина же каждым движением будто хотела сказать, что много он знает, этот здравый смысл!

- И что мне теперь с этим делать? Между нами как будто стена...

- Бери я с тебя деньги за сеанс, сказала бы, ничего не делать, а тащить еë ко мне.

То ли намëк, то ли предупреждение, с Ниной никогда не знаешь точно. Наконец она томно вздохнула.

- Но это было бы ложью, потому что семейные посещения по двойному тарифу. Всë проще, Лëша. Ей восемнадцать, но она всë ещë ребëнок.

- Мне вчера почти также сказали.

- И правильно сказали. Она ребëнок, у которого в своë время отобрали право на подростковый бунт. Дети остро реагируют на малейшие изменения, а ты принялся раскачивать еë на качелях отцовских чувств и личных проблем. Она к последним не имеет никакого отношения, и всë равно вынуждена участвовать.

Помолчали, глядя на тихий танец снега, прежде чем она продолжила.

- Люди, словно марионетки, одержимы эмоциями. Ярость, страх, ненависть - они сильны. А любовь всë же сильнее, потому что способна породить все вышеперечисленные. И когда любовь вместо положительных эмоций начинает создавать отрицательные, происходит диссонанс. Психологический надлом.

- А я думал, ты только по рабочим вопросам и психологии сна разбираешься.

От неë пахло женщиной. Она едва держалась, чтобы не залезть на меня верхом и не повторить всë то, что мы вытворяли в еë кабинете, только на этот раз посреди трескучего мороза заснеженной улицы.

Безлюдье, тишина, страсть.

Воображение под еë натиском изобразило Оксанку как гирю, что утаскивает меня на дно собственных страхов. Нина тащила в иную сторону, но была точно такой же гирей.

Прогнал видения, как наваждение, только ради того, чтобы услышать совет, как окончательный вердикт.

- Всë, чего ей сейчас хочется от тебя, это чтобы показал, она тебе небезразлична. Важная часть твоей жизни, на которую не закроешь глаза. Сейчас она... считает себя твоей обузой. Чемоданом без ручки. Скажешь неосторожное слово, она спокойно выдохнет и уйдëт. Ты хочешь, чтобы она ушла?

- Нет, - ответил, не раздумывая. Нина будто этого и ждала, кивнула.

- Тогда дай ей то, что просит. Покажи, что готов быть той самой стеной, за которую она может спрятаться, когда будет совсем невмоготу.

- Нин, у тебя самой дети были? Или есть?

Ждал, что она отстранится, насупится, возмутится. Вместо этого она улыбнулась и горячо шепнула на самое ухо, что это секрет. Следующий вопрос взбудоражил тело, пробуждая плоть.

- А ты хочешь мне с этим помочь?

Ответить ей не успел. В тихую гавань вечерней улицы вонзился шорох шагов, хруст недавно высыпавшего снега. В пародышащем драконе, что мчался на нас со всех ног, с трудом можно было различить девчонку.

Надежда любит слепоту и полумрак. В отчаянно рвущемся к нам силуэте мне жаждалось увидеть Оксанку. Пусть обиженную, злую, сердитую, но живую. Глаза решили не обманывать лишний раз, с каждой деталью говоря, что это не она.

Слишком пухлая, слишком румяная, тысячи других “слишком”.

Бежевое пальто, серые плотные колготки. Пар изо рта, лихорадочный взгляд. Юная блюстительница морали? Погонит нас с лавочки искать комнату для утех?

Было бы здорово, но знал, не так. Еë притащило к нам другое.

- Это вы Алексей Соколов? Папа Оксаны?

Сердце кольнуло, волнение вошло в раж, успев изобразить тысячу и один неблагоприятный исход. Кровь льнула к голове, стук сердца заглушал сбивчивые объяснения.

И всë равно я слушал.

- Я еë однокурсница... подруга, - девчонка запиналась на каждом слове. Едва сыскал в себе терпение не рявкнуть на неë, требуя сосредоточенности. - Она сегодня... она там!

Благо, рядом была Нина. Это не еë проблемы, ей бы улыбнуться на прощание и бежать в закат. Но словно та самая каменная стена, которой предлагала быть мне, заслонила собой девушку, твëрдо взяв за плечи.

- Что случилось?

Никогда бы не подумал, что простым вопросом можно привести в чувство, избавить от доброй половины страха. Незванная ночная гостья проглотила подступивший к горлу ужас и заговорила связно.

- Она сегодня какая-то не такая была. Злее как будто. Огрызалась. А потом предложила пойти на вечеринку к Замарову.

- Это где? - хрипло спросил я. Испуганной птицей она кивнула куда-то себе за спину, сказав многозначительное "там".

- С мальчишками уходила. И пиво пила.

В моë время еë бы прозвали обиженной ябедой. Не позвали с собой, вот и злится. А для меня она виделась единственным спасением для дочери.

- Она такой никогда не была. Я.. Они там таких как она... знаете что делают?

Я догадывался.

- Отвести туда нас сможешь? - я уже прикидывал в уме все варианты, если она скажет нет. Позвоню Роману, Сашке, Максиму, хоть самому Вениаминовичу! Кто бы знал, что однажды смогу отчаяться настолько?

Она замешкалась всего на мгновение и растерялась, словно ожидала от меня совершенно иной реакции и неуверенно кивнула.

***

Общежитие? Дом терпимости? Ночлежка для неимущих? Подходящего слова найти было почти невозможно.

Я походил на грозного огнедышащего дракона, сердце требовало драки, хладный ум семенил где-то сзади и не поспевал. Точно также, как не поспевали за мной женщины. Что-то кричала вслед взбудораженная Нина. То ли хотела остановить, то ли просила сохранять здравый смысл, не делать ошибок. Сейчас она позвонит в полицию, если у меня нет телефона.

Не слушал.

Однокурсница и подруга Оксанки молчала. Кто знает, зачем шла с нами? Чего хотела увидеть, почему не бежала домой? Волнение, возникшее над нами грозовой тучей, словно строгий хозяин тащило нас троих, как на поводке.

В прихожей не было консьержа, это тебе не твой образцовый дом. Размалëванные, не знавшие капитального ремонта стены. Даже не думал, что подобное осталось в Великанске.

Лифт, конечно же, не работал. В тусклом свете лампы, установленной, наверно, в лихие девяностые, нервно курила юная поросль. Прятали лица под капюшонами, зыркали с немым дерзким вопросом. Кто таков? Чего надо? В карманах, поди, по перочинному ножу.

На Нину с подругой Оксанки смотрели не без понятного интереса. Прикидывали, куда, где и как их можно было бы завалить, чтобы не пикнули. Закрыл девчонок собой, это поубавило мальчишеский пыл, но ненамного.

На втором этаже пахло туалетом, на третьем под ноги россыпью бросилась стая взбудораженных тараканов. Подруга Оксаны взвизгнула, Нина сохранила хладнокровие.

- Здесь? - спросил на четвëртом этаже. Девчонка часто закивала. На лестничном пролëте и в коридоре было пусто. Из квартиры напротив лился тяжëлый металл; насилуй там кого, никто не услышит.

По телу бежал пьянящий мандраж. Сарказм плескался в море разлившегося отчаяния, намекая, что сегодня мне понадобятся услуги костоправа.

Плевать!

- Здесь?! - повторил вопрос, так и не дождавшись ответа. Рявкал, словно озлобленный пëс, испуганная девчонка часто закивала. В ней вдруг ожил животный страх и жалость к себе. Зря она притащилась за нами, а теперь боялась, что в случае чего...

- Я присмотрю, - бескомпромиссно заявила Нина. Окинул психолога взглядом. Да она же ниже даже Оксанкиной подруги! На что она рассчитывает? Но мне было не до споров.

Звонок из-за музыки было едва слышно. - А если не откроют, - дразнился сарказм, будешь кулаками выносить дверь? У Сашки появится ещë одна причина упрятать меня в изолятор. Так, чтобы не натворил глупостей.

Рассудок взвешивал “за” и “против”. Валил на одну чашу весов всë, что попадалось под руку, а на вторую швырнул злобу.

Последняя перевешивала всë остальное.

Убью!!

Пока ещë не решил кого, но обязательно.

Дверь приоткрыли на пятом звонке, патлатая пьяная рожа высунулась наружу.

- Тебе чего, дядя? Иди гуляй! - тут ждали увидеть кого-то иного. Изнутри пахнуло курительной смесью, дурманящий дым клубами повалил прямо на меня.

Закрыться он не успел, я вставил носок ботинка в дверной проëм. Пьяная рожа исказилась злостью и непониманием.

- Да чего тебе? Сказал же, мантуй отсюда, гуляй! Накостыляем!

Обещание не испугало, лишь разогрело проснувшийся азарт. Парень удивлëнно уставился, не иначе прочитал в глубине моих глаз предложение попробовать.

Шанса я ему не дал, двинул прямо в рыло. Несчастный, хватаясь за разбитый нос, влетел внутрь, визжа, словно поросëнок. Из прочих шумов осталась лишь гремящая музыка, веселье застыло, потускнело в один миг.

Оставалось лишь догадываться, каким чудищем я выглядел в их глазах. Для полноты картины не хватало чего-нибудь в руках.

Музыка сначала сбавила тон, а после и вовсе затихла. А я-то ждал от них действий. Пусть накинутся толпой!

Здравый смысл гнал адреналиновое опьянение прочь. Помимо того несчастного, что уже от меня получил, тут были ребята и покрепче. А квартирка не шибко огромная, тесная.Задавят, если повалят на пол, забьют ногами.

- Это не игра, Алексей, - у совести оказался голос Максима. - Нельзя сохраниться, нельзя загрузиться.

- Дядь, ты чего, а? Ты чего? - словно разучились говорить по-своему, все на один манер. Какая-то девчонка, от горшка два вершка, прыгала едва ли не перед самым носом.

Пыталась понять, что мне надо. Я же вместо ответа шастал по комнате, осматривал собравшихся взглядом. Прихожая, коридор, кухня, вокруг вереница незнакомых лиц.

А что, если та девчонка сумасшедшая? Нет здесь никакой Оксанки, никогда не было и быть не могло.

Хотел позвать дочь по имени, но в горле жутко пересохло. Вокруг страшно накурено, не продохнуть от пьянящего дыма.

- Сейчас полицию вызову! - пригрозила пигалица, а мне стало смешно. Да, вот уж в участке удивятся вызову с проблемной квартиры в проблемном доме!

В ванной комнате горел свет, едва видные проблески почти не пробивались сквозь яркое, кислотно-неоновое свечение динамиков, ночных браслетов и чокеров.

Двинул туда, народ расходился передо мной, словно вода перед Моисеем. Парню, что меня встречал, помогали встать на ноги. А не такие здесь уж и нелюди, как мне казалось изначально.

За дверью она.

Словно как в тот самый первый день, только иначе. Ослабшая, пьяная, глупо улыбающаяся, безвольно отдалась в руки какому-то лысому обсосу. На полу валялся брошенный бюстгальтер. Ладонь пацана юркнула в и без того тугую тряпочку трусиков, на лице то ли улыбка вожделения, то ли оскал ужаса.

- Руки убрал, - мне хватило здравомыслия на спокойствие, хотя хотелось его придушить прямо здесь. Словно взятый с поличным на краже, бедолага картинно, как в старых комедиях, вскинул руки, раззявил рот, как будто бы забыл, как дышать.

Через дверной проëм пялились сотни глаз. На смену страху пришло недоумение. Вскоре оно сменится справедливым возмущением, а после проснëтся и крысиное чувство локтя.

Пора было уходить.

- П-пап? Эт-то ты? Это не то... о чём ты подумал…

Наклонился к самым губам, чтобы услышать. Она пьяно мямлила, была не в себе. Пьяный угар кружил бедняжке голову.

Взял еë на руки, полуобнажëнную понëс подальше отсюда. Безликая одурманенная масса ещë не успела прийти в себя, ещë было время. Я плюнул на оставленную здесь одежду, вышел прочь.

Прерванное веселье продолжится, разбитый нос вправят. Что-то подсказывало мне, что такое здесь не редкость, а на душе всë равно погано. Глянул на зажмурившуюся, плавающую в своих снах Оксанку. Меньше всего ожидал, что именно она нагадит мне прямо в неë.

Злость потом, ругань потом. Всë потом. Сейчас главное уйти.

Нина достойно держала оборону. От моего взгляда не ушла то ли ухмылка, то ли насмешка на еë лице. Опустившая взгляд полнушка была готова разрыдаться, не иначе психолог била ей прямо в сердце.

Может, стоило пустить еë в этот притон вместо себя? Уверен, она проложила бы себе дорогу словами, а побитый мной доходяга умолял бы сломать ему нос.

Потому что так менее болезненно.

Едва завидев меня, она стащила с себя пальто. Словно покрывало оно окутало покрывшееся мурашками озябшее тело Оксаны. Когда-то здесь было коридорное отопление, но батареи давно растащили.

Подруга пожертвовала свою смешную шапку с помпоном.

- Замëрзнете, - хрипло предупредил их обеих. Ответить решилась только Нина.

- Се ля ви. Плащ завтра принесëшь.

Кивнул ей вместо ответа, как будто у меня закончились слова.

Домой не шëл, почти бежал. Оксанку тошнило, и редкие патрульные СТО-ражи останавливали на нас взгляд. Один остановился на машине, и я подумал, что всë, приплыли.

- Подбросить? - только и спросил он. А мне-то думалось, запросит документы, мало ли куда здоровенный мужик тащит завëрнутое в пальто полуголое тело?

Отказываться не стал.

- Жена?

- Дочь.

- Паршиво. У меня такая же егоза подрастает. Берегите еë и себя.

Жуткий дракон ждал в парадной родного дома. Римма Юрьевна, смогу ли как и прежде теперь звать еë мегерой, словно ждала моего появления.

- Ирод! До чего девчонку довëл? Я в полицию напишу!

- Хоть президенту. С дороги.

Удивительно, но она отступила, пустив к лифту.

- Йа... п-плох-хая дев-вочка, да, пап?

Как будто ей хотелось подтверждения. Не ответил.

Глава 6

Уснуть не получилось, в голове стоял отчëтливый железнодорожный шум. Сколько там времени прошло, половина месяца? С появлением Оксанки привычная жизнь села в поезд без обратного билета.

А теперь история повторилась. Едва нечаянная дочь прижилась, как от еë скромности и покорности и след простыл.

Вспомнил, что было вчера. Бестолковые поиски, кусачий уличный мороз. Ужас, плескавшийся в глубине глаз Оксанкиной подруги.

И беспомощность.

Ощутил, что могу расколотить руками танковую броню, но не в силах склеить нечто, давшее трещину в душе юной девчонки.

Мира обозвала Нину змеëй. Сложно её винить. Каждое слово психолога, даже когда пыталась утешить, было насквозь пропитано ядом.

“До этого она жила в токсичном обществе среди запретов и нелюбви. Она привыкла держаться там, отрастила броню, но вот теперь заглянула в дневник вашей жизни.

И попросту сломалась. Было же от чего, правда?”

Я вчера не ответил. Уложив Оксанку в кровать, отрешëнно лежал в своей комнате. Слышал лишь как временами она вставала. В туалете вспыхивал свет, еë тошнило. Тучка вертелась то рядом с ней, то со мной. Подхватил назойливую животинку за шкирку, уложил рядом. Беспокойная и шерстяная она забылась в полном тревог сне. Наверно, я ей завидовал, ведь у меня так и не получилось.

Вздрогнул, когда под самое утро трезвоном отозвался(зашёлся) смартфон. Вместо сна явилась липкая неприятная дрëма. Обволакивала собой, словно слюной, и заставила жалеть, что не поддался еë чарам, едва открыл глаза.

Звонила Нина, спрашивала, как себя чувствую. "Скверно" даже наполовину не отражало сути. Спрашивала, не нужен ли мне на сегодня административный? Сказал, что как-нибудь справлюсь, поблагодарил.

В голове всë перемешалось. Вчерашняя ночь, словно дурной сон. Внутренний голос пытался достучаться сквозь пьянящее марево, желая сказать, что безвозвратно упустил время.

Дядя Юра на пару с Ниной расстарались, выложили передо мной ответы, словно на ладони. Оксанке требовалась забота здесь, сейчас, а я бездействовал. Совесть убеждала, что это повторится. Не сегодня, так завтрашним вечером. Подростковый протест против батькиного бытия. Кто бы мог подумать, что доведëтся принимать в нëм самое непосредственное участие!

Точно не я.

Дочь удосужилась проснуться, встать передо мной. Во рту у неё пьяной горечью застыли слова. Хотел было спросить, видит ли она, на кого сейчас похожа, но посчитал лишним.

Маленькая ведьма. Полубезумный взгляд, всклокоченные волосы, бесстыдно задранная до самых трусов ночнушка. Она поймала недовольство моего взгляда, ужаснулась собственному отражению. Отчитать? Наругать?

Нина бросила мне вчера подсказку, словно кость. Не поможет. Она всего лишь хотела заставить меня почувствовать всë то же самое, что довелось испытать ей. Боль, желание утешения, бесполезный поиск, тремор волнения, отчаяние.

И вместо ругани родились совершенно иные слова.

- Оксан, иди сюда. Всë хорошо? - распахнул объятия, позволяя ей ухнуть в них. Будь она на пару лет младше или глупее, легко бы поддалась на манипуляцию. Мне же она решила показать, что еë прощение не купить за сиюминутное осознание. Отвернулась, двинула в сторону ванной. Мне оставалось только пойти на работу...

***

Максим смотрел на меня, как инспектор, поймавший за руку злостного проказника, но от фирменной улыбки отказаться не смог.

- Алексей, скверно выглядите. Круги под глазами, раздражение. Не выспались?

Бил он в самую точку.

- Кошмар приснился.

Куратор картинно вскинул руками, вызывая лифт.

- Надеюсь, не про эльфов на стройке.

Я похолодел. Максим ходил по тонкому льду намëков и всякий раз умудрялся уйти от разговора, будто ничего и не было.

- Проблемы с дочерью?

Резко обернулся к нему, осмотрел с ног до головы. Хотел вызнать, каким чудом наш заправский фокусник узнал? Неужто у меня на лице всë написано?

Здравый смысл подсказал, что решение на поверхности, а у кого-то на букву "Н" просто очень длинный язык. Наверняка разболтала. Даже винить не за что, сам ведь решился обратиться к ней за помощью.

Максим пошëл в словесное наступление.

- Если вам потребуется родительский совет, я завсегда к вашим услугам.

- Да ну! И зачем вам это?

- Я же ваш куратор. А ещë обещал избавить от проблем. Но если вы будете о них молчать, я... умываю руки.

Требовать продолжения он не стал. Вот же хитрый гад! Пытается заставить меня почувствовать за собой вину.

Ну и черти с ним!

- Оксана хорошая девочка. А вчера... да с начала выходных ведëт себя странно.

- "Странно" - слишком обще, Алексей. Но не будем ходить вокруг да около, ей попросту нужно больше вашего внимания.

А Нина вчера говорила совершенно о другом. Я выдохнул, прислонился спиной к стенке лифта. Интересно, как так выходило, что всякий раз, когда я оказываюсь в лифте с Максимом, никто не отваживается сесть с нами? Короб мчит прямиком до нужного нам этажа, не останавливаясь. И это в начале-то рабочего дня!

Чудо, не иначе.

Максим окинул меня осуждающим взглядом, словно понял, что думаю совершенно не о том. Стыдно мне не было. Он вздохнул и продолжил.

- Если верить биографии вашей дочери, у бедняжки было не самое лëгкое детство. Она не знала родительской защиты, уверен, говорила вам о подобном.

Я кивнул, было дело.

- Просто дайте ей время. И понимание о безусловности.

- О чëм?

- Алексей, родители... - он осëкся на полуслове, будто вспомнил, какой у меня самого был отец. - Обычно традиционно и по некоторым биологическим причинам родители любят своих чад без условий.

Если бы призы давали за умение ходить вокруг да около, Максим взял бы золото.

- Не потому что красивые, умные, добрые. Потому и безусловно. Она знает, что нужна вам, иначе бы выгнали в первую же ночь. Потом вы притащили котëнка, затем таскались с ней по торговому комплексу. Не потому, что вам это нужно, а просто. Не говоря уж о собаке...

- О собаке? - не понимая, я прищурился.

- Той самой, что с троицей хулиганов. А вы умеете искать приключения на свои плечи, Алексей. Я начинаю понимать, почему вы столь отчаянно бросались из одного горнила войны в другое.

Максим скакал по темам разговоров, словно по очерченным таблицам(клеткам) классиков.

- И почему же?

- Иначе бы давно оказались за решëткой. Вы несдержанны, а я уже говорил вам, что не стоит ко всякой проблеме подходить с прямотой грубой силы. Попробуйте ради разнообразия какой-нибудь иной подход, вдруг он принесëт больше пользы?

- С дочерью-то мне что делать?

- Да-да, возвращаясь к ней. Просто покажите ей, что будете с ней даже перед лицом апокалипсиса, и не дайте ей наделать ошибок. Скоро новогодние выходные, почему бы не попробовать на них?

В этот самый миг мне показалось, что лифт уже движется целую вечность; близок был к вопросу, мы что, поднимаемся на луну?

Лифт остановился, распахнул двери со вздохом, словно уставший от капризов родитель. Максим картинно пригласил меня на выход, задерживаться я не стал...

***

Сбежал от Максима, словно от чумы. Тихий уют лабораторной показался мягким и приветливым. Вокруг плескалась убаюкивающая возня инженеров. Думал увидеть Машу, но той сегодня не до меня. Инспекция, проверка, комиссия, будь они трижды неладны, похитили красоту всего отдела для своих бестолковых вопросов.

Куратор прав, я сегодня рано. Дивился наивности Оксаны, когда та пыталась сбежать от насущности проблем в мир грëз, а вот уже сегодня сам стою на еë месте и роняю слюни, глядя на гибернационную камеру.

Краем глаза заметил крадущуюся ко мне любительницу бургеров. Мира словно воплотилась в кошку, надвигаясь ко мне с приветствием.

И не успела.

- Медленно работают, правда?

Я поднял взгляд на спросившую. Худая, осунувшаяся, мешки под глазами. Та самая Светлана из султанского гарема. Интересно, какой у неë облик по ту сторону сна?

Она выглядела словно выжатый лимон. Я неопределëнно поддакнул. Решившая не вмешиваться Мира сдала назад, как хищница, упустившая добычу.

Жалко.

- Могли бы и побыстрее, - Светлана говорила так, будто лично я ответственен за их работу. - Проблемы дома?

- Да так… - я скорчил гримасу. Только второй Нины нам тут и не хватало! Согласившись со мной, Светлана обречëнно вздохнула. Поймал на себе еë взгляд; готов побиться об заклад, мужа она таким никогда не удостаивала.

- Дети, да?

- Да, - неохотно признался. Она кивнула, словно всë понимала.

- От них всегда проблемы. Много. Невыученные уроки, порванные джинсы, первый поцелуй, первая разбитая любовь... - обычно подобное говорят с тихим счастливым восторгом, в Светлане же бушевало скорее скрытое, долго кипевшее варево раздражения.

В какую же мегеру она превращается, когда возвращается домой?

Она вдруг оказалась ко мне слишком близко, а я заметил, что неактивны лишь наши с ней камеры, остальные уже работают. Так вот почему она на взводе, как наркоман в поисках дозы!

Сегодня дозой назначили меня. Как будто случайно женщина задела меня плечом, рухнул на пол телефон. А она хитра! В инстинктивном желании помочь, я нагнулся за ним. Не зря играет жену султана, манипуляторство у неë в крови. Это стало понятно, когда коснулся рифлëных силиконовых боков телефона. Противоударный корпус.

Интересно, как часто он падает вот так?

Неохотно вернул ей гаджет, не любил, когда мной столь низко манипулируют.

- А вы мужчина, - она научилась томно шептать.

- А вы жена, - внутри меня зашевелилось мальчишеское, глаз оценивал еë достоинства. Грудь, лицо, фигура - всë на троечку. Но сколь же она притягательна в своëм образе роковой нимфы...

Я не желал переступать черту. Хотя бы не здесь и не сегодня.

- А вы мужчина, - настойчиво повторила она, закусив нижнюю губу. Голубые уставшие глаза пожирали меня взглядом, а в воображении Светлана уже скинула с меня рубаху и готовилась избавить от штанов. - Куда больше, чем те, что мне обычно встречаются.

Я с мольбой глянул в сторону техника. Да когда же он управится с настройкой?! Стало понятно, отчего столь поспешно ретировалась Мира.

Тот не сразу, но пришëл на выручку, крикнул "готово!" и был таков. Светлана довольной кошкой отступила от меня, словно я уже был весь в еë руках. Призывно качая бëдрами, она бесподобно смотрелась(выглядела) в рабочем комбинезоне. Будь она хоть трижды разодета в дерюгу, всë одно смотрелась бы женственно.

- Можете начинать, - буркнул копавшийся у моей капсулы рабочий и не без зависти вздохнул, ему хотелось такого же внимания, что перепадало мне.

Стараясь ни о чëм не думать, я забрался внутрь капсулы и закрыл глаза, не дожидаясь пока механика запаяет стекло, а на лицо мне опустится маска...

***

Юшка выводила одну игровую подсказку за другой, строки мерно сменяли друг друга. Заподозрил, что-то пошло не так! Но волновался зря, вскоре с ног до головы окутала знакомая мгла.

Хотел было задать вопрос про коридор Неппера, но вдруг почуял себя до бесконечности уставшим и понял, почему Светлана подошла ко мне. Она попросту увидела во мне своë отражение, ещë одного человека, которого придавило бытом.

Оксанка меня жутко вчера разочаровала, я ждал от неë чего угодно, но только не подобного. А здравый смысл за неë заступался, выдавая на гора всем известный постулат.

Люди не куклы.

Но ломаются.

Надеюсь, она одумается, поймëт ошибку, возьмëтся за ум. Потому что иначе я не знаю, что делать дальше.

- Поздравляю, Алексей! - восторга в словах Юшки было больше положенного. - Вы достигли двенадцатого уровня на последнем задании, а потому сейчас можете выбрать как подкласс, так и соответствующие ему навыки. К тому же привычка к вашему оружию достигла седьмого уровня!

От еë торжественности трещала голова. Махнул рукой. Может, отложить выбор на потом? Сейчас не в том состоянии, чтобы решать подобное.

Качнул головой. Нет уж, братец, верно тебе сказали, оставляй личное за пределами капсулы. Прямо как Светлана: женщина была готова удавить техника, что замешкался с еë капсулой, и спугнула почти подошедшую ко мне Миру...

- Желаете услышать подклассовые подробности или сделаете выбор сразу? Если вы не решаетесь, можете поручить мне, я подберу то, что больше вам подходит, основываясь на стиле игры.

- Сам выберу. Вываливай, что есть.

Юшка кивнула, и тут же передо мной возник текст. Прямо как тогда, когда я выбирал класс.

Штурмовик, Пулемëтчик, Снайпер.

Словно в первый раз Юшка принялась расхваливать достоинства каждого из предложенных.

- Любой из подклассов обладает изначальной способностью, что характеризует выбор. Пулемëтчик способен принять на свою броню первый выстрел, не получая повреждений ни физических, ни критических.

Я кивнул, вспоминая "броневую губку" Джона. Системная фея продолжила.

- Снайпер напротив, получает 25% шанс нанести критическое повреждение при стрельбе по разным частям тела. Стрельба по ногам способна вызвать #обездвиженность#, а в область рук #травму предплечий#. С остальными критическими эффектами вы можете ознакомиться в справочнике...

- А штурмовик? - меня разве что не разрывало от нетерпения. Мне показалось, или Юшка в самом деле вздохнула?

- Штурмовик является классом, способным едва ли не в одиночку вести сражение в замкнутых пространствах. Получает 25% бонус ко всем характеристикам, кроме атрибутов, когда находится внутри здания.

Ну, я изначально нацеливался именно на него, а потому не видел причин менять выбор. Попросил ознакомить с веткой умений, Юшка подчинилась.

Штурмовой раж, активное, не изучено.

Данная способность улучшает солдатский "боевой раж", снимая ограничение на использование.(Но после активации всё равно требуется не менее игрового часа на восстановление). Помимо повышения силы и ловкости, увеличивает показатели навыков стрельбы, метания оружия и рукопашного боя на 20 единиц.

Нечувствительность к свету, пассивное, не изучено.

Увеличивает на 1 уровень сопротивление защитных очков в инфовизоре против светошумовых гранат. Максимальный уровень - 9.

- Это как? На девятом уровне можно будет не обращать на них внимания?

- Механика игры устроена таким образом, что каждый уровень понижает на 10% шанс получения критического эффекта ослепления и ровно настолько же снижает его длительность, - охотливо отозвалась системная фея. Кивнул ей в ответ, ясно-понятно. Велел показывать дальше.

Из доступных на данном этапе имелась ещё парочка умений. "Врасплох!" позволяло, если удалось атаковать противника первым, не обнаружив себя прежде, получить на пять секунд существенные бонусы к скорости. Жаль, что срабатывало лишь раз за сеанс. Оставшееся умение было чуть поинтересней.

Вестник смерти, активное, не изучено.

Умение позволяет на короткий промежуток времени (1-3 секунды) обездвижить противника, вогнать его в ступор. Внимание! Вражеские штурмовики могут обладать подобным умением! При встрече двух солдат с подклассом штурмовика, обладающих этим умением, происходит проверка, чей показатель силы и ловкости больше. Держите это в голове!

- Определились с выбором? - Юшка как будто бы устала ждать. Я поморщился, не любил, когда меня торопят. Ну, выбор последнего умения очевиден. Сколько раз мне придётся им воспользоваться? Закинул в него сразу два очка, получил приятный бонус +10% к подавлению вражеского умения и длительность ступора в 2-4 секунды.

Следом решил прибрать к рукам штурмовой раж, способность-предшественница показала себя с лучшей стороны. Одно очко туда. Последнее оставшееся досталось пассивке "Врасплох". От светошумовых гранат же предпочту отворачиваться или врубать встроенные в инфовизор шоры.

Любопытства ради глянул, что там ещё на повестке дня, но дальнейшие умения были закрыты знаками вопросов. Надо будет обсудить это с Максимом, не самое хорошее решение. Хотел бы иметь возможность продумывать собственную прокачку наперёд.

- Желаете назначить способности #пулемётчика# Крошке? - в роботизированном гласе системной девы так и читалось желание, чтобы дал отмашку её самой разобраться с этим. Ну уж нет, я здесь командир или кто другой?

Готов был поклясться, Юшка снова вздохнула.

Страх, пассивное, не изучено.

При виде здоровяка с тяжëлым пулемëтом в руках может возникнуть желание сдаться. Вражеские бойцы с низким интеллектом и силой сдаются в плен на 25% охотней.

Внимание! Данная способность действует лишь на дримейджей! Враждебных и союзных.

- Это что же, если вражеский пулеметчик покажется на горизонте, кто-то из моих может захотеть поднять лапки? - спросил, глядя прямо на Юшку. Та кивнула, довольная моей догадливостью.

Охотник, активное, не изучено.

Данное умение может быть активировано лишь при подготовленной #позиции# для стрельбы. На пять игровых минут улучшает способность "боевое зрение", что позволяет оценивать состояние противника и его брони. Все супостаты, оказавшиеся в поле зрения и отмеченные умением, с вероятностью 75% получат критический эффект, если уровень прочности их брони менее 3.

Может быть активировано единожды за сессию.

Бронебой, пассивное, не изучено.

Каждое попадание по технике врага, чей уровень прочности ниже 10 уровня, получает 3% шанс вызвать эффект #раскола брони#, +3% за каждый уровень ниже десятого. Снижает уровень прочности вражеской брони и укрытий у живых противников на 1 ед.

Магия, не иначе. Но очков умений у Крошки было всего два, а потому выбрал то, что показалось наиболее полезным: “Страх” и “Охотник” пополнили пул возможностей великана. “Бронебой” выглядел заманчиво, да только пока вражеская техника стояла на приколе, чаще приходилось биться с живыми.

- Всë? - спросил у Юшки, но та замотала головой. Ну что там ещë?

- Вы выработали силу привычки к своему оружию, и вам открыты новые умения! Поздравляю!

- Назначь сама, - решил в этот раз не заморачиваться. Сколь бы ни казалась хороша индийская "Чаквартанна", а менять еë всë же придëтся. - Запускай!

И мир вновь погрузился во мглу...

Глава 7

Мир, застывший в слезе недавной неудачи, ожил, пробудился ото сна. Ворочаясь ленивым великаном, набирал неспешный разбег.

Память о прошлом всплыла сама собой, мозг спешно реагировал на изменяющуюся картинку, словно по мановению волшебной палочки вспоминал грязный склад, убитого ликвидатора и окровавленное тело француженки на руках.

Осознание собственного бессилия спешило горечью на язык, ум и состояние, чувствовал себя подавленным.

Жаклин похоронили на родине без особых почестей. У неë не оказалось родственников, а бывшие коллеги словно поскорее спешили забыть, что когда-то знали еë.

Дешевый гроб, дешëвые венки, деревянный крест, пространная речь священника. Крошка Джон не поехал, сказал что будет лишним и лучше попросту напьëтся. Юшка подсказала, что таким образом он изучит назначенные мной ему навыки. Я кивнул и не стал спорить, пусть каждый скорбит, как умеет.

Обыденно грянул дождь, обыденно все стискивали в руках чëрные, как весь сегодняшний день, зонты. Фраки, пиджаки, юбки, галстуки… Пришедшие попрощаться словно явились не проводить в последний путь, а щегольнуть свежим, только что с иголочки нарядом.

Здравый смысл ушëл в самоанализ, пожал плечами и заявил, что моя рефлексия - всего лишь способ справиться с навалившимся на плечи раздражением. Может быть, оно и в самом деле было так.

Глеб с полковником молчали. Первый спешил скрыться с моих глаз, едва видел меня, второй усердно делал вид, что с головой плавает в океане дел. Да так оно, скорее всего, и было.

Елена расщедрилась на соболезнования, их у неë для меня было в достатке и со скидкой. Закрылись с ней в моей комнате и предавались разврату, пока не устали друг от друга.

Я вспомнил наш с Ниной разговор, что они не видят всего происходящего, просто расшифровывают всю информацию, что подаëт мой мозг. Представил, как они на пару с Максимом мнутся в креслах и кусают губы, но ничего поделать не могут. Почему-то отчаянно захотелось, чтобы к ним присоединилась какая-нибудь бестолковая комиссия. Вот потеха-то будет!

Даже обнажëнная, стонущая в моих руках, чувствующая себя женщиной Елена не могла отказаться от прежних замашек. В передышку между первым и вторым разом она предложила купить свеженькую "Чаквартанну". А после, лежа рядом со мной, жарко прошептала на ухо про скидки в десять процентов на весь ассортимент пистолетов.

Захотелось спихнуть еë с кровати и уйти, да не стал. Пускай будет так.

Взяв от меня то, что хотела, американка провела в магазин. Хитро подмигнув, позвала к своему фургону, забралась внутрь. И минуты не прошло, как она показалась вновь со здоровенным коробом в руках.

Щëлкнули запорные замочки, распахивая передо мной чудо.

- "Айдол", - гордо заявила она, жестом предлагая взять винтовку в руки.

Игровой сон заигрывал со временем, я прекрасно знал, что этих крошек пустили в серию лишь в сороковых.

Лена не унималась.

- Опытный образец, стреляет звуковыми волнами.

- А заряжается альбомами Снуп Дога?

- Что? Фу, нет! Только Бритни Спирс, - американка наклонилась ко мне слишком близко, читал на еë лице нерастраченное вожделение.

"Айдол" и в самом деле неплохая винтовка. Безгильзовые пули посылались звуковыми импульсами. Скорострельность как у авиационного пулемëта, высокая точность, почти никакая отдача. Магазины на сто сорок патронов. У неосторожного стрелка, что пренебрëг отсечкой, боезапас мог уйти за одну очередь.

Заряжалась винтовка и правда дисками, словно советские пулемëты второй мировой. Корпус из гипоаллергенного пластика, высокая вариативность кастомизации. Универсальная планка Пикатинни позволяла навесить, что угодно.

Едва взял в руки, показалось, услышал вздох "Чаквартанны". Индийской винтовке точно нечего противопоставить чуду японской инженерной мысли.

- И почëм такая прелесть? - для начала было неплохо прицениться. Елена засияла, словно я уже купил.

- Сто пятьдесят тысяч. Плюс к нему идëт короб обвеса, можешь ознакомиться с содержимым.

Юшка вывела передо мной таблицу; многоцелевая трубка прицела, способная быть и коллиматором, и абсолютно не нужным снайперским. При такой-то скорострельности и без сошек...

Специальный магазин позволял производить боепитание от специальных лент. Ленка подмигнула и сказала, что для долгих сложных спецопераций.

Цена кусалась, но я решил, что живëм один раз. Половину заплатил сразу, вторую взял в кредит.

Словно на сдачу взял ещë парочку свежих пистолетов, модернизированный сорок пятый кольт. Классика не умирает, а с каждым годом становится только ценней.

Воспользовался советом Миллера, решив поискать замену Жаклин. Из пяти кандидатов выбрал одного. Германец-снайпер. Что-то я одних солдат набрал себе в команду!

Клаус Шмидт, псевдоним Акула. Из характеристик - неуравновешен, стоек, суров. Приказы исполняет чëтко, не торопится их обсуждать. Поговорил насчëт него с Джоном, афроамериканец пожал плечами. Сказал, работал с ним прежде пару раз.

- Мужик и мужик. Немного садист. Как и все мы, босс.

Скупая характеристика, ничего не скажешь. Но он брал за свои услуги почти по минимальной таксе, а обладал воистину грандиозными параметрами. Десятка в ловкости, семерка в силе, невероятные тринадцать в интеллекте. Захотелось взглянуть на стрелка воочию, но сказали, что он прибудет парой дней позже.

О кей, мне было чем заняться и без этого.

Первая с последней миссией вылазка(Как и первая, последняя миссия) оказалась в Чехии, переданные Глебом координаты привели в городок лесорубов. Джон просил взять его с собой, несмотря на не до конца залеченную ногу. Едва уговорил великана остаться.

Под конец он вздохнул.

- Ты босс, босс, - и развëл руками.

Первым делом прибыл на конспиративную квартиру. Вооружился одним из купленных пистолетов. Время "Айдола" ещë не пришло. Ничего, интуиция подсказывала, скоро споëт прощальную песнь, да не одну.

Целью было устранение ничем не примечательного пузатого клерка. Банный халат, семья, двое детей. Стало стыдно нарушать их идиллию.

Не все проблемы нужно решать силовым методом.

Будь у меня больше времени, неделя или хотя бы три-четыре дня, подготовился бы лучше. А так пришлось действовать почти по наитию.

Примерный семьянин, целующий жену перед уходом на работу, вечером обращался в свою полную противоположность. Я следовал за ним на угнанной машине. Ночной гуляка словно взялся целью прибухнуть в каждом баре города. Финалом оказался VIP клуб.

Его пустили, меня нет. Громилы сказали, что меня нет в списке. Можно было устроить драку с погромом, а то и перестрелку, но я решил, что у меня есть пара часов, а ещë кое-чему научился у Романа.

Проститутке на вид было шестнадцать, на самом деле ещë меньше. Моего пузана знала, как никакая другая, чужих детей он любил не только родительской любовью. Сразу же вспомнилась погань из добытого мной списка. Пристрелил бы на месте!

Дал ей две сотни, сказал, чтобы сообщила сразу же, как только он решит ехать домой или высунет нос из клуба. Готов был поставить голову на отсечение, что прямо сейчас, стоит мне скрыться за поворотом, она рванëт внутрь и ещë за пятьсот расскажет, что его искали.

Тогда одно из двух: либо за ним явится Гунгнир во всеоружии, а я благоразумно отступлю и уже явлюсь сюда со своими парнями, либо он выскочит сам, как пробка из бутылки.

Был и третий вариант. Девчушка решит поиграть в шпионов и сделает ровно так, как я велел. Тоже устраивает, но слишком наивно.

Ждать долго не пришлось. Второй вариант. Пузан бежал, едва ли не пачкая штаны. Мой выход.

Стало смешно. Он боязливо оглядывался по сторонам, но не заметил, как я подобрался почти вплотную. Свистнул, едва он коснулся ручки дверцы. Бедолага обернулся и с ног до головы покрылся холодным потом.

Зрение у него отменное, спору нет; дуло пистолета, смотревшее на него, он разглядел в два счëта.

- В машину. На водительское. Прокатимся.

Он молчал, вцепившись в баранку руля. Боялся пошевелиться, не то что открыть рот. Я сидел сзади. Будет дëргаться, и снесу ему голову. Хорошо, что не пришлось озвучивать, парень оказался из догадливых.

- Интересная же ты личность, Ларри Потис.

В бумагах, что собрал Глеб, он значился умным, хитрым, умеющим схватывать на лету. Юрист по образованию, брался за дела против скрытых ячеек гунгнировцев. Террористов нигде не любили и частенько пытались прихватить их за причинные места. К тому же промышляли разного рода афëрами, в попытках отжать у законных владельцев предприятия, если те отказывались продавать.

Ловкие ребята! Если и тут не удавалось, уверен, в ход шли или административный ресурс, или убийство.

- Деньги… Вам ведь деньги нужны? У меня есть! - он потянулся к бардачку, а я стукнул рукоятью ему по руке. Он зашипел от боли, но попытки бросил. Заскулил, что деньги в бардачке.

Совесть говорила высадить ему мозги прямо здесь и не играться. Отомстить за Жаклин. Здравый же смысл предпочитал держать себя под холодным душем.

Спустить крюк всегда успеется.

- Слышал, ты необычными делами промышляешь. С необычными людьми якшаешься.

- К-кто вы? Разведка? Спецагент? На кого вы работаете? - хрюшка принялась голосить задолго, как увидела нож. Мне удалось его напугать.

- Тише. Меньше волнения, Ларри. Поговаривают, ты ведëшь дела с "Гунгниром".

- Кто?

- Улицы. Шлюха здесь, карманник там. Не трясись, я не коп.

Судя по выражению лица, что отразилось в зеркале, он мне не поверил.

- Так что вам нужно?

- А что обычно бывает нужно? Информация.

- Если ОНИ узнают...

- ОНИ не узнают. Но не будем об этом. Какое последнее дело вели?

Толстяк сглотнул, словно собирался соврать, но не решился. Какое же это чудесное изобретение, пистолет! На что только он не способен!

- Робаут Кейн. Политик...

- Тот самый, с вечера в Евросоюзе, правда о котором недавно вскрылась? Скандал с детьми?

- Д-да! Мне заплатили. Много. Чтобы я представлял его интересы в суде. Попытался вытащить.

- И как? Шансы есть?

Ларри лишь пожал плечами.

- Он же политик. Для таких ребят два выхода, и оба похожи на политическое самоубийство.

- Но зачем-то же его выводят из-под удара, верно? У него есть что-то ещë?

- Сеть СМИ по всей стране. Газеты, интернет-издания, даже свой телеканал! Связаны с ним неофициально, но спонсируются из его кармана.

Или из кармана Гунгнира, если точнее. Но какая-то власть на эти средства у него есть, раз стараются.

- Вот что, Ларри. Давай с тобой сыграем в игру. Я тебя отпущу, а ты никому не расскажешь о нашей встрече.

Недоумение на его лице надо было видеть. Рот спешил растянуться в полубезумной ухмылке, он принял меня за сумасшедшего. Было даже как-то жаль разбивать его наивные мечты.

- Сделка не без условий, братишка. Попытаешься покинуть страну - ты труп. Попытаешься выехать за город или сдаться полиции - ты труп. Возможно, не только ты. Какого ребëнка больше любишь? Правого или левого?

Он ужаснулся, заметив мой взгляд на семейной фотографии. Я играл грязно.

- П-прошу...

В воздухе завоняло кислым. Он что, обделался? Ожидаемо в его положении.

- Многого не потребую. Скажи, что у меня есть дело к твоим нанимателям.

- О-они вас убьют!

- Угрожаешь?

- Предупреждаю! Это влиятельные люди! С огромными силами! Я не знаю, кто вы, но... вы затеяли безумство!

- Скажи, что я готов работать на них. Слышал, они ищут хороших и умных солдат. Как минимум мне удалось отыскать вас. Это чего-то для них да будет стоить, верно?

- Как скажете, - промямлил он.

***

Оставил толстяку свой номер. Если позвонит, предварительно сохранюсь. Как же выручает эта функция! А там, на встрече, посмотрим.

Ни полковнику, ни Глебу ничего о своей выходке рассказывать не стал. Чуялось мне, каждый из них ведéт собственную игру, а игрок всë ещë по прежнему я.

Поймал Глеба на базе сразу же, как только вернулся. Он спешил, словно угорелый, но сказал, что разыщет в своëм графике ровно пять минут для меня.

- Вопрос.

- Ну? - нетерпеливо отозвался шпион. По выражению его лица читал, будто он уже знает, что собираюсь спросить. Что ж, сейчас выясним.

- Они могли спасти Жаклин? - кивнул на дверь оказавшегося неподалëку и кстати врачебного кабинета. Глеб мрачно вздохнул, кажется, сейчас он решил разыскать для меня чуть больше времени.

- А мне думалось, спросишь ради кого и чего мы сражаемся, как все зелëные новички.

- Очень жаль, что разочаровал. Итак?

- Дитрих и Урри вытащили с того света столько парней, что со счëта можно сбиться. Слышал, у молотовцев врачи не хуже, но не суть. Если они не спасли еë, значит, это было невозможно.

- А тебя?

Он удивлëнно вскинул бровь. Где-то в глубине его глаз читалось желание схватить меня за грудки, приложить о стену и вытрясти, кто меня надоумил на подобные вопросы?

Я выдержал его взгляд, а он осадил.

- Виктор нанëс мне семнадцать ножевых. Меня, как и твою девчонку, досюда чудом дотащили. У меня половина внутренностей механика. Как и под кожей частично сталь.

- Значит, тебя спасти было легче?

- Значит, мне повезло больше. И ты прекрасно знаешь это, Сокол. Ты на фронте был, всякое видел. Наши с ней случаи сравнивать нельзя.

Он вдруг похлопал меня по плечу, я зашипел, словно кольнуло что-то.

- В порядке? - спросил он у меня.

- Просто стрельнуло. Бывает.

На том и разошлись.

Я пару раз заглянул к Миллеру, полковник лишь раздражëнно разводил руками. Мол, Свонсон весь в делах и заботах, расшифровывает, буквально ночи не спит. Всë будет готово как будет готово. Я не спорил.

Взяв Крошку и собаку, двинул на ещë одно столкновение. Старое железнодорожное депо, небольшой заводик - всë на юге штата Мичиган. Джон сплюнул, оказавшись в родных краях, словно меньше всего хотел сюда возвращаться.

На ребятах, что охраняли объект, форма гунгнировцев. Они нисколько не стеснялись, а значит, находились здесь с официального разрешения властей.

Дана оказалась умной собакой, умела молчать, красться, не издавать ни звука. Шустро признала во мне если не хозяина, то старшего. Джону она пришлась по нраву. Расчувствовавшись, тот рассказал, что с детства мечтал о щенке, да как-то не сложилось.

Дана выручила нас с первых же секунд: обнюхала территорию, обежала по периметру, никто не обратил на неë внимания. Мало ли тут носится бродячих псов? Жирный рыжий помойный кот гордо возлежал на одном из вагонов, греясь на солнышке.

Собака обнаружила мины, Юшка тут же подсветила сапëрные сюрпризы знаками на инфовизоре. Удобно!

Джон, вооружившись пулемëтом, готов был прикрывать спину. Я снарядил его добрым десятком гранат, здоровяк говорил, что швыряет их не хуже олимпийских чемпионов. Вот и проверим.

План был до безобразия прост. Пленных в этот раз брать не планировали, хотя и наказал великану, что если кто поднимет лапки, стрелять по тому не стоит. Мало ли, вдруг он в курсе про саммит ООН и предстоящий теракт? Свонсон будет доволен.

- Начинаем, босс? - Джон был весь нетерпение. Я попросил подождать, услышал, как скрипят сервомоторами механические экзоскелеты погрузчиков. Бравые ребята хватали с вагонов контейнеры по центнеру-другому, легко взваливали на стальные плечи машин и тащили их внутрь депо.

Безоружны, идеальные кандидаты на пленников. Был уверен, что они вскинут лапки, едва начнëтся стрельба, пока не заметил прикрытый ящиками стенд.

- Что там, босс? Что-нибудь интересное?

Ага. Если считать пулемëтные ручные модули для таких вот штук интересным, то кое-что было. Лапки эти ребята не вскинут, будут защищаться до последнего, а огневая мощь даст им над нами преимущество.

- Помнишь того стального болвана в палаточном лагере?

- Ну?

- Здесь ещë минимум три таких же.

- Тоже вооружены?

- Нет, но стенд со стрелковыми модулями недалеко.

- Скверно, босс, - Крошка будто готов был впасть в уныние. Я нахмурился. Нахрапом здесь идти себе дороже, а вот если немного подумать...

- Мины снимать умеешь?

- Проходил сапëрные курсы, босс. А что?

- Угостим их же лекарством?

- А... О! - здоровяк догадался, что я имею в виду, и зловеще загоготал в переговорник.

Я подполз к одной из растяжек, Дана верной соратницей пыхтела неподалëку, словно совершу ошибку, и она оттащит моë искалеченное тело.

А на деле прикрывала тылы. Явись профилактический патруль, так она набросится на них и ценой своей жизни подарит мне пару секунд.

- Сделано, босс! Две снял! - в Крошке торжествовал заслуживший очередной значок бойскаут. Я же до сих пор возился с первой. Странно, мой навык инженерии, если верить статистике, больше, чем у него.

Вызванная по этому поводу Юшка лишь развела руками. Так и чуял, как на еë языке сидела скабрезность про то, что у кого-то руки растут из правильного места, но не у всех.

Из трëх мин сделали растяжку, а вот тут уже сыграли цифры инженерии. Будь у меня на пяток очков меньше, и получилась бы шляпа. А так вышел если не смертоносный шедевр, то где-то близко.

Дана заскулила, виляя хвостом, когда я отослал Крошку обратно на позицию, решив ставить эту штуку в одиночку. Инстинкт самосохранения смотрел на риск, что моряк на сухопутную крысу, а потому предложил сохраниться.

Здравая мысль.

- Крошка, прикрывай.

- Нечем, босс. Я ж пулемëт на позиции оставил, с "хрюшкой" меня за три мили видать будет.

Я кивнул, он простодушный, но догадливый парень. Надо было бы подождать, пока он вернëтся, но меня словно черти толкали в спину.

- Дана, ждать.

Собака послушно улеглась в траве, разве что не прижала ушей к голове. Еë умные глаза пророчили мне провал. Что ж, так оно и вышло.

Мимо разодетых в сталь болванов проскочить оказалось легче лëгкого. Их больше интересовало обсуждение филейных частей некой Мэри. Главный же балагур острил, отпуская одну сальную шуточку за другой.

Я проскочил мимо тонированного окна, сколько ни вглядывайся, не увидишь, что внутри. Любопытно, и много желающих заглянуть? А может, они прятались от солнца?

Додумать не успел, лагерь зашевелился в беззвучной тревоге.

- Босс, нас раскрыли!

Понял и без Джона. Погрузчики затолкались, кажется, знали, что следует бежать к стенду, но не сразу сориентировались. Дана сорвалась, спеша мне на помощь. Услышал лишь цокот когтей по дороге и грозный, не предвещающий ничего хорошего рык.

Она вцепилась в руку патрульного по правую сторону от меня. Я угостил его товарища из "Айдола". Первая песнь вышла блином: прошла над головой боевиков, те вовремя пригнулись. Моя собака повалила свою жертву прямо в пыль, не медля ни секунды, вцепилась в открытое горло зубами. Несчастный разве что успел потянуться за ножом.

Где же нас увидели, кто заметил?

Ответ не заставил себя долго ждать. Тонированное окно взорвалось брызгами за моей спиной, осыпало с ног до головы. Осознание боли пришло не сразу. Шок отступал постепенно, а я чуял, как деревенеет левая рука, затекает шея. Мягкая ткань подбронника вмиг пропиталась кровью, во рту металлический привкус.

Тело вмиг обернулось непослушным. Мне бы упасть за прикрытие, перекатиться...

Не мог, состояния оглушения и контузии крепко держали в путах. Я успел снять контузию "Адским терпением". Не спасло. Грянул гром тяжëлого пулемëта, а я лишился правой руки. Мозг готов был взорваться от дикой боли. Словно ошалелый, я сделал несколько шагов в сторону. Кровь бежала из желудка к самому горлу, спешила прочь вместе с рвотными массами.

Второе попадание окончило мои страдания тупым ударом в грудь, словно великан дубиной. Меня пригвоздило к бетонной стене. Странно, что не пробило мной, как снарядом. Конвульсивно выгнувшись напоследок, я слышал лишь как отчаянно и зло через переговорник пытается докричаться до меня Крошка...

Глава 8

Враги реагируют на ваши действия не только локально, но и глобально! Чем чаще вы наносите сокрушительные поражения отрядам "Гунгнира", тем больше сил и средств они станут тратить на #охрану# и ваше уничтожение. Вплоть до того, что за вашей головой выйдут на охоту #ликвидаторы#!

И если поначалу вы встретите лишь хилое сопротивление, ожидайте в дальнейшем #боевые дроны#, #тяжëлую технику#, #бойцов-в-экзоскелетах# и #прорицателей#.

***

Яркий коридор загрузки, привычный совет. Остатками мыслей в голове болтались вопросы: что ещë за "прорицатели"? Решил, что спрошу об этом у Юшки в следующий раз.

- Босс? - окликнул меня в переговорник Крошка.

- Мгновение. Сейчас иду.

Дана смотрела на меня так, будто знала, что случилось в прошлый раз. Закусил губу, вспомнил, проанализировал. Выстрелы были(раздались) из окна, значит, мою фигуру было хорошо видно. А первым делом они подняли тревогу и уж потом пристрелили меня.

Будь с нами Жаклин, она бы зачистила поганцев без лишнего шума и справилась с заложением взрывчатки. Ну, чего уж теперь.

Старый путь немного изменил: светиться перед окном не стал, напротив, через лестницу забрался на крышу. Молодчага, лежавший на полотенце, то ли загорал, то ли высматривал непрошенных гостей. Заметил в его руках джойстик дрона, активировал глушилку внутри шлема.

- Крошка, смени позицию. Здесь оператор дронов.

- Где? В небе ни единой машины, - пробубнел великан, но, судя по раздавшейся в микрофоне возне, приказу подчинился. А здоровяк прав, как никто другой. Голубое чистое небо, ни облачка.

А столь высоко парящих разведывательных дронов ещë не придумали. Но где бы он ни был, в прошлый раз он успел нас спалить, то ли меня, то ли Джона.

Вот сейчас и выясним.

Нож с чëрным антибликующим покрытием бесшумно вынырнул из ножен. Боец заметил меня в самый последний момент. Слишком поздно. Прирезал его, он и пикнуть не успел. Пластик джойстика раскалился до предела, чудо, что не начал плавиться.

Я глянул на плоский экран планшета, начал понимать, почему нас заметили так поздно. Денег у Гунгнира куры не клюют, а на такой мелочи сэкономили! Планшет был едва ли не начала двухтысячных, солнечный свет прятал большую часть показываемого на мониторе. Ну, нам только на руку.

Стало понятно, почему не видим. Дрон имитировал птицу, прятался под сенью деревьев. Хитро они придумали.

Спустившись вниз, я быстро запихнул за стенд все три боеприпаса рядом. Рванëт что надо! Взрыватель определил под один из модулей; стоит чуть отжать кнопку, как растяжка сработает. Самому на манер Джона захотелось значок бойскаута.

Назад чуть ли не бежал, заскользил по земле.

Начали по-тихому и буднично. "Айдол" в моих руках исполнила новую песнь, три коротких очереди по десятку патронов. Приклад едва толкал плечо, а ствол кучно и с мелодичным свистом плевался пулями. Двоица, что стояла у электропоезда, не успела даже среагировать, скосил их, будто прошлогоднюю траву. Третий оказался глуп: прыгнул за прикрытие жестяных бидонов, словно в шутку на них был намалëван знак "огнеопасно".

Взрыв был не столь красочен, как в кино. Я услышал лишь сдавленный крик, перед тем, как бедолагу разметало взрывной волной. В небо взметнулся выгнутый остов рванувшего контейнера.

Крошка открыл огонь следом за мной. Троица, разодетая в погрузочные экзоскелеты, была защищена получше своих собратьев, да безоружна. Сдаваться они не собирались, бежали к стенду с пулемëтами. Я хмыкнул. Там их ждал подарочек.

Растяжка бухнула, оторвав первому несчастному руки. Выгнулся дугой от боли, нелепо попятился прямо под протяжную очередь Джона. М-60 легко расправилась с непрочной бронёй, и без того вскрытой взрывом.

Мне на глаза попался второй инженер в механическом костюме. Его оглушило взрывом, и он завалился прямо за прикрытие вагона. Я принялся долбить ему по ногам, думал обезвредить. Обездвиженный он сдастся. Но перестарался, "Айдол" обратил его брюхо в фарш. Я совсем забыл про накопительную инерционную особенность винтовки. Третий пал от рук Джона, деревянные ящики не самое надëжное укрытие от пулемëтного огня.

Это только начало. Я закусил губу, глаза слезились от едкого, бегущего под шлемом пота, от яркого солнца не спасала даже встроенная в наши жилеты охладительная система.

Крошка сменил позицию, подбираясь ближе. Депо взревело тревожным сигналом, сирена противно ударила по ушам. Кто придумал ей столь мерзкий голос? Я решил не рисковать: швырнул от себя подальше тубус дымовой шашки, второй уронил себе под ноги, дал команду Данке тащить третью к тыловой стороне. Пусть думают, что атакуем со всех сторон!

Шалость удалась. Крошка без разговоров понял мою задумку, сделал, как я. Синий дым заволок поляну, обеспечил прикрытием.

Боевое зрение помогало видеть сквозь дым вражеские очертания, словно в тире палили по выделенным силуэтам. Крошка не жалел гранат, один за другим три снаряда легли прямо под ноги взбудораженным гунгнировцам.

- Да сколько их тут, босс?! Целое осиное гнездо? - недоумëнно вскрикнул афроамериканец. Я прикинул в голове число наших жертв, без оператора дрона выходило десять человек.

Боевики сменили тактику. Поднятая тревога прекратила жуткий призрачный вой, унялась, после неë звенело в ушах. Оставшиеся бойцы не спешили в атаку, решили занять глухую оборону. Где-то внутри проснулись сомнения. Ждут, что мы ринемся под огонь упрятанного в недрах станкового пулемëта?

Или было что-то ещë?

- Крошка, не спеши.

- Что так, босс?

- У них внутри мощная таратайка. Пойдëм через парадный вход - и нам каюк.

Спрашивать, откуда знаю, он не стал. Казалось, вот-вот услышу сквозь динамик шлема скрип его размышлений.

- Значит, у парадного нас ждут не так хорошо, бросили половину к чëрному ходу.

Умно, хорошо, что догадался. Данка вернулась, притащив в зубах снайперскую винтовку, уселась рядом, высунув язык. К общему счëту убитых, чую, добавился ещë один.

Я бросил взгляд на оружие. Штурмовая СВД. Не новая, потëртый приклад, сшибленный прицел. Прошлый еë хозяин отчаянно сопротивлялся перед смертью. Но нам может пригодиться.

- Чего затих, босс? Отступаем, что ли? - последние слова Джон сказал, как выплюнул. Теперь я знаю, чего этот здоровяк боится больше всего.

- Нет. Мы не за тем пришли, чтобы устроить им жаркий денëк. Идëм внутрь. К тому же у меня плохие предчувствия.

- Чего это, босс?

- Ретранслятор видишь?

Конусообразная, сваренная наспех из шпилек самодельная вышка торчала в небо свечëй. Афроамериканец сегодня показывал чудеса догадливости.

- Ах вы ж, грëбаные черти! Дело дрянь, босс! Не возьмëм тех, кто засел внутри, сейчас сюда прискачут! Я уже в таких передрягах бывал!

- И как оно?

- Жарко, босс! Если и правда охрану вызвали, значит, внутри что-то ценное. Но и приезжают на выручку далеко не сопляки, а иногда и на тяжëлой технике!

Вот уж скверно так скверно...

- Босс?

- Начинаем штурм. Я иду внутрь с чëрного хода с Данкой, ты займи позицию с парадного.

- Оно ж сейчас под обстрелом, а там укрыться - два вершка. Моя чернокожая задница из-за тех холмов торчать будет. Отстрелят!

Парень дело говорил, и тогда я глянул на СВД'шку. Отстегнул магазин. Свеженький, на двадцать патронов. Изнутри пахнуло ружейным маслом.

- Ничего, я прикрою. Есть из чего. Давай!

- Ты босс, босс.

***

Поправил прицел, жаль, на пристрелку не было времени. Оставалось надеяться, что время у нас ещë есть.

Первый смельчак сам нырнул в перекрестие. Затишье обмануло его спокойствием, сквозь прореху разбитого окна он показал любопытную моську. Крошка мчал, закинув пулемëт на плечо. Он малость приврал, укрытия были, да все они легко простреливались из пулемëта.

- Босс, там можно на вагон запрыгнуть. Укрытие дрянь, конечно, но с него угол обстрела шире...

- Не рискуй, - ответил и плавно нажал на спусковой крюк. Гунгнировец даже не успел понять, что случилось. Вдребезги разлетелась оптика инфовизора, шлем соскочил, как в мультиках, подпрыгнув вверх. Положил бедолаге прямо промеж глаз.

Крошка среагировал на мой выстрел прыжком наземь. Почуял укол вины, следовало бы его предупредить.

Зря извинялся.

В ответ на мой выстрел тут же загрохотал станковый пулемëт, над афроамериканцем умертвием провизжали пули. Джон молчать не стал, благо, ответов у него был полон короб.

Засевшего вглуби такой фокус не испугал, но замолкнуть заставил. Крошка клал на слух прямиком в дверной проëм.

- Прикрой, босс!

- Ты что задумал!? - я заорал, видя что он встаëт на колено, но тотчас же приник глазом к резиновой окантовке прицела. Двое храбрецов со штурмовками заняли позиции, один пробирался через то самое окно, сквозь которое меня пришили в прошлый раз. Испуганно споткнулся, а я выругался. Пуля царапнула, качнула застывший остов грузового экзоскелета, ушла рикошетом в никуда.

А вот второго я подцепил. Дëрнувшийся в последний момент боевик получил прямо в ногу, та обратилась из точки опоры в обузу, заставила бедолагу рухнуть. Стреляй в него Крошка - давно бы пришил. Так какого же чëрта?

- Джон? - позвал по переговорнику и тут же увидел, как граната камнем взметнулась в небо. Будто надеясь еë поймать, засевший внутри пулемëтчик открыл огонь. Бестолку.

- Пошла жара, босс! - выкрикнул здоровяк сразу же после разрыва и рванул вперëд. Данка метнулась от меня к сумевшему уйти от расправы бойцу. Притаившись, он едва высунулся из укрытия, как увидел несущегося прямо на него демона.

Собака прыгнула на него прежде, чем он успел отреагировать. Жуткая в гневе, Данка перегрызла несчастному глотку. Еë натаскивали убивать быстро. Крошка воспользовался еë помощью. Могучим великаном запрыгнул на пустой вагон, опëрся ногой о борт, выдал несколько протяжных очередей. Боевики не успели ничего предпринять.

- Чисто, босс! Всех уложил!

Он, словно дитя, ждал похвалы. Я заглянул внутрь, поработал он и правда на славу. "Айдол" в моих руках готов был наградить любого выжившего свинцом, но тех попросту не было. Крошка прибил здесь троих. Граната разворотила пулемëтчика, а оставшиеся внутри бойцы заметались, пытаясь отступить к жестяной лестнице, ведущей на второй этаж.

Первой внутрь ворвалась собака, раздулись чëрные ноздри, она гавкнула в сторону жестяных лесов.

- Тише, девочка, тише... - погладил еë, приглушая рвущийся из глотки рык. Данка сразу же унялась.

- Помочь с теми, кто засел внутри, босс?

- Не надо. Я сам. Осмотрись лучше. Как подмога прибудет, нам лучше знать, как держать оборону.

- Чëрт, босс, хотелось бы убраться пораньше! - в его голосе то ли усмешка, то ли пожелание. Я вскинул винтовку поудобней, глянул на магазин. Счëтный модуль говорил, что минимум полсотни патронов у меня при себе. Рисковать не стал, поменял диск. Встречать засевших внутри собирался во всеоружии.

Они оказались отважны на атаку. Словно подгадав момент, боевик выбил ногой дверь, припал на колено, ствол уставился в мою сторону. Будто назло диск застопорился, отказывался защëлкиваться в слоте. Сорвалась с места Данка, не успел выкрикнуть ей приказ.

Инстинкт потащил меня вправо. Жестяной столб колонны обладал хорошим уровнем пробития, девятку не каждая винтовка прошибëт!

Косая очередь задела, щëлкнула по наплечу, ударила по коленной чашке, чуть не вывихнув ногу. За подпорку не спрятался, а упал. Собачий рык не прекращался ни на миг.

- Ах ты ж дьявол! - выругался запоздало явившийся на выручку Крошка. Его пулемëт заговорил в сторону стрелявшего, искры посыпались наземь, и, перевесившись через перила, рухнуло тело. - В порядке, босс?

- Данка! Что с собакой?

Отвечать ему не понадобилось, уши резанул скулëж, последовавший за пистолетными выстрелами. Подставив покусанного боевика под очередь Джона, она нырнула внутрь, но засевший там поганец оказался готов.

- Кажется, всë... - грустно подытожил еë судьбу великан. Горечь потери окутала с ног до головы, не думал, что потеряю ещë одного бойца так скоро.

Ну, не перезагружаться же теперь из-за этого? Совесть заглушил голос Максима в голове. Это же всего лишь собака.

- Э, гунгнировец! Выходи! - Крошка выдал очередь в потолок. - С пустыми руками, сдавайся!

- Джон, у нас на пленных времени нет, - шепнул через переговорник. - Они подмогу вызвали, забыл?

Он меня как будто не слышал.

- Ща очередью дам. Считать не буду. Выходишь, нет?

Вот же дурак! Орëт, что хоть на слух стреляй. Или не дурак?

Дал мне возможность прийти в себя, оказаться на ногах, перескочить через перила. Теперь на пару-тройку ступенек выше подняться и можно будет увидеть тех, кто внутри.

- Крошка, отбой, - велел ему, едва выпала возможность. Данка дорого продала свою жизнь. Внутри на полу, держась за плечо, лежал офицер. Он выглядел так, что подняться уже явно не мог. Оно и немудрено. Размашистая очередь здоровяка, когда он пытался прикончить выскочившего боевика, угодила гунгнировцу прямо в правую ногу.

Данка лежала мокрым мëртвым окровавленным куском. Старался на неë не смотреть.

- Ого, босс, да у нас тут большая шишка! - воскликнул Джон.

- Знаешь его?

- Да все они, черти, на одно лицо. Да только ты на форму его посмотри, офицерьë поганое!

Юшка непрошенной гостьей выскочила с подсказкой, что вражеские бойцы получат урон по морали, если уничтожить командира. Кивнул, мысленно поблагодарил, буду держать в уме.

Он уже не сопротивлялся и был не в силах поднять пистолет. Вместо слов тяжкое горячее дыхание. В блеске глаз можно было разглядеть надежду, он смотрел на мой медпакет, надеялся на помощь.

Извини, братец, не в этот раз.

- Я осмотрюсь, босс, - заверил великан. Слышал, как удалялись его тяжëлые шаги по жестяным ступенькам. - Найду что интересное - сообщу!

Я выдохнул.

- Чем здесь занимались, падаль?

- А если скажу, поможешь?

- Ты истечëшь кровью раньше, но могу постараться, - я пинком отшвырнул от него пистолет подальше. Не спуская с прицела, снял боевой пояс: кобура с запасными магазинами, граната, метательный и простой ножи в ножнах...

Выбросил в разбитое окно.

Он хотел мне что-то ответить, но вместо этого зашëлся кровавым кашлем. Я огляделся по сторонам. Разбитый компьютер, ящик, заваленный дисками.

- Сейчас наши всë равно придут. Тебе не уйти, пустельговец. Вколи мне... что там у тебя есть... - он весь походил на израненного Романа, детектив точно также ждал от меня медицинской помощи. - Я замолвлю за тебя словечко.

- Только шнурки поглажу, - предупредил, продолжая осматривать то, что могло бы сойти за добычу. Кое-что и в самом деле на неë было похоже. Тяжëлый гранатомëт. По чёрному корпусу крупными буквами было выведено RAF, чего бы они ни значили. Пластиковый корпус, армированный слот для снаряда. Перезаряжать его наверняка было той ещë болью. А вот наведение через зрачок глаза относительно монитора - штука интересная.

И бесполезная, как показала боевая практика. Стой, как дурак, смотри сквозь прицел, не двигайся. Штуки, снаряжëнные этой дрянью, называли "хрустальный хер". Сломаешь и поиграться не успеешь...

- Босс, тут в вагонах кое-что интересное.

- И что же?

- Руда, босс.

Он что, издевается?

- И что в этом интересного?

- Босс, мы в прошлый раз геологическую миссию отыскали, помнишь? Так вот, за коем "Гунгниру" эти развлечения? В земле копаться? Что они из этой руды делать собирались?

А ведь он прав.

- Прихвати кусочек. Свонсону покажем,

Джон был не в настроении спорить. Юшка непонятно зачем материализовалась прямо на рабочем столе, взглядом указывая на расписание поездов. Спросил, что это значит, но вместо ответа она растворилась. Странность какая-то...

- Я дам тебе обезболивающее. Если скажешь, чем занимались.

Офицер сглотнул, зажмурился, прикидывая собственные шансы, кивнул самому себе.

- Эта руда. Сюда время от времени заглядывают грузовые поезда.

- И что делаете с ней?

- Ничего. Просто перевалочный пункт. Вы не должны были нас отыскать.

- Ну, видишь, вам не повезло. Что-нибудь ещë? Пока не тянет даже на половину укола промедола.

- Данные. Нам поступали данные. Жëсткий диск. Там всë.

- Для чего "Гунгниру" руда?

- Не знаю.

Я осмотрел его с ног до головы, понял, не врëт. Кивнул, выдохнул и высадил ему в грудь очередь.

- Босс, едут! - предупредил Джон через переговорник. Я бросился к ближайшему окну, пыль от мчащих к нам бронемобилей стояла столбом. - Могу пострелять по ним. Так, для острастки!

- Не нужно. Ходу оттуда, Крошка, в депо! - шестое чувство вовремя заставило меня пригнуться, попятиться и рухнуть наземь. Размашистая очередь вышибла остатки окна, обратила пластик рамы в щепки, меня не задело разве что чудом.

Как и системный блок. Можно было выдохнуть. Большого доверия к убитому офицеру я не испытывал, но уходить совсем без добычи не хотелось.

Выдернул с корнем торчащие провода монитора и блока питания, крышка держалась на соплях. Изнутри на меня плеснуло ворохом пыли. Даже мой комп не в таком ужасном состоянии.

- Крошка, ты там где? - Джон уже должен был прискакать по моим расчётам, а всë никак.

- Да иду я уже, иду! - огрызнулся, словно обиженное дитя, кажется, и правда вопреки приказу угостил их парой ответных очередей.

Я выудил жëсткий диск, стащил с себя тряпку наруча, распорол ножом, аккуратно завернул. Не хватало тонкого пластикового пакета, чтобы обезопасить от влаги, да нам сейчас не до жиру. Закинув в вещмешок, принялся ждать гостей. Шестое чувство подсказывало, придëтся не сладко...

Глава 9

Приехала подмога. Крошка чудом успел пересечь расстояние до депо мгновением раньше, чем заурчал мотор боевого джипа. Один, второй, третий пылили по саванне где-то вдалеке.

Я вскинул трубу найденного гранатомëта. Кстати пригодился обнаруженный дрон, помогал целиться. Сдавил клавишу запуска, полоса светодиодов от зелëного к красному парой мгновений спустя знаменовала выстрел. Одноразовую трубу вышибло из рук, садануло в плечо, благо удар компенсировали накладки наплеча.

Ракета врезалась в бронемобиль, вспорола мягкое нутро капота. Движок обратился градом болтов с гайками, сам автомобиль взметнулся, встав на попа, прежде чем тяжко и глухо рухнуть на разорванные рессоры. Экипаж боевой машины нам теперь точно не угроза, чего не скажешь о других.

- А ещë такая штука есть, босс? - в голосе Джона тонула надежда, ответ он знал заранее.

Повторять ошибку собратьев гунгнировцы не стали, выпрыгнули из машины. Будь у нас чуть больше времени, мы бы сняли мины и заложили их на подходах.

Крошка сунул пулемëт в окно на втором этаже, прямо из директорского кабинета выдал три длинные очереди, разумно отступил внутрь. Через миг разрыв снëс комнату, заложило уши от грохота обваливающихся кирпичей.

- Они по нам из гранатомëтов шмаляют! - здоровяку пришла в голову мысль, что я не заметил.

Решив не оставлять наглость без ответа, он выдал пару очередей. В молоко. Гунгнировцы прислали серьëзных ребят, не хлюпиков. И если те, кому мы здесь задали жару, были не готовы к нашему появлению, эти желали угостить нас свинцом, как никто другой.

Я лишь на миг мелькнул в получившемся от разрыва прогале, как одиночные выстрелы из карабина защëлкали о стену в сантиметрах от меня. Один врезался в наплечный щиток. Не пробило, но по руке словно молотом прилетело. Везучий ублюдок!

Ситуация вновь аховая. Крошка в переговорнике разразился отборной скрипучей бранью.

- Задело? - вопрос риторический.

- Ага. Прям очередью. Мне инфовизор закоротило, теперь всех надежд только на глаза. Извини, босс.

- Выбирайся оттуда!

Я чертыхнулся, жаль, что времени у нас в обрез. Я и не думал, что сюда явится такая армия! Неужто мы так сильно их припекли? А, может, здесь хранилась информация о чём-то ценном? Не станут же они рисковать такой толпой ради какой-то ерунды? С другой стороны, явись на мой блокпост пара наглецов - я бы тоже решил расправиться с ними. Подавить в зародыше, показать, что подобные фокусы не пройдут. И сдавалось мне, прямой конфронтации с этими парнями нам не выдержать...

Смахнул со стола всë, что показалось интересным: смартфоны, планшет, флешки, диски… Хватило на увесистый пакет. Вышвырнул из сумки пару запасных дисков для "Айдола”, перезарядился. Вслед полетел и запас сухпайков, под ногами захрустели блистеры пакетиков с растворимым кофе. Места освободил достаточно, не стал лишь трогать личный медпакет, я же не идиот.

- Уходим, Крошка!

- Куда, босс? Там открытое пространство, ни холмика, а они на колëсах. Мы ж тут как на ладони будем!

- Пулемëт бросай.

- Да чëрта с два, босс! Опять сдаваться? - темнокожий великан буянил, не желая признавать очевидного. Мы в западне. Он и полиции-то сдался не сразу, всё норовил кому-нибудь из копов сунуть в морду при задержании. Дик и необуздан, словно я сам, версия 2.0. Оставалось только надеяться, что Акула из совершенно иного теста.

- Нет. Там, внизу, в депо, в гараже питбайки есть.

- И куда? - Крошка с переменным успехом поливал свинцом наступавших. Везло ему редко, прятаться гунгнировцы умели. Лишь иногда удавалось подстрелить обнаглевшего бедолагу-другого, но его тут же оттаскивали за прикрытие камней товарищи.

Но головы поднять он им не давал.

Вспомнил невесть зачем явившуюся Юшку. Персональный ассистент что же, решила мне подсказать, когда гордо восседала на железнодорожном расписании? Глянул на часы.

- Через десять минут будет грузовой поезд. Не станут же они его останавливать?

- Ты из России что ли, босс? Задержка на час-другой - обычное дело в Мичигане! - голос здоровяка звучал всë отчаянней. Сдавалось мне, он врал, что его едва задело.

- Уходим, Крошка, это приказ.

- Ты босс, босс, - угрюмо подытожил он.

Закусил губу, спрыгнул вниз из окна. Хорошо, что паршивцы не подъехали с этой стороны. Оно и понятно, знали про станковый пулемëт, из которого меня пришили в первый раз. Никто доброй волей под него не полезет, когда можно обойти с боков.

Пот ел кожу, мочил поддоспешник, голова разрывалась от мыслей. Сколько им потребуется, чтобы добраться до нас, едва поймут, почему замолчал Крошкин пулемëт?

Минуты две-три.

Управимся!

Инстинкт самосохранения в это не верил, а потому сохранился. Совесть буйствовала: - А если не получится, что же, бросишь Крошку здесь?

Ответ был один.

Да. Война беспощадна. В конце концов мы знали, на что шли...

Визг старой жестяной двери напоминал о скрипе ставней в заброшенной заводской станции, где с Романом искали убийцу Антохи.

Я глянул на мотоциклы и чертыхнулся, разрыв повалил их наземь со стойки. Четыре из шести выглядели ужасно. Система оценила их состояние, как абсолютно непригодные с пометкой, что лишь класс поддержки с умением "квалифицированный инженер" в состоянии справиться с этим недугом.

Раздавшийся неподалёку грохот заставил вскинуть "Айдола" на изготовку. Напрасно, это был всего лишь Крошка.

Я оказался прав, великан ранен. На тëмно-зелëном чёрными пятнами расплывалась кровь по всему предплечью.

- Пустяки. Заживëт, - он отмахнулся, как от чего-то незначительного. "Травмы руки" как эффекта не висело, и уже хорошо. А может, он сам его снял адским терпением. Времени ждать не было, запрыгнули на мотоциклы. вспомнил о потерянной собаке. Наверно, и к лучшему. Представить не могу, куда бы сейчас пришлось её девать. Не прогонять, не оставлять же одну...

Я ударил ногой по стартёру, благо, что мотоцикл не сильно задело при взрыве, а второй раз нам никто не отвесил гранатомëтной оплеухи.

Она стала бы для нас началом конца.

Крошка повторил за мной. Питбайки зарычали, словно рвущиеся в погоню демоны.

Злыми джиннами зашипели брошенные нами дымовухи, исторгая синий сигнальный дым. Ещë две оставшиеся швырнули по дороге. Нагоняющие нас поганцы лупили наугад. Мы стрелой помчались в сторону железной дороги. Крошка прав, далеко нам не уйти. Едва раскусив наш нехитрый замысел, гунгнировцы погрузились в машины. Хлопки вдалеке ознаменовали выстрелы, я видел лишь, как взметались фонтанчики пыли впереди перед нами.

Мажут, но это ненадолго, вот-вот пристреляются.

- В разные стороны, Крошка!

- Ты босс, босс! - привычно отозвался темнокожий великан. Шансы нас настигнуть снизились, две боевые машины разделились, каждая погналась за своей целью.

Мне отчаянно “везло”: трижды я чуть было не слетел с мотоцикла. Активировал солдатскую удачу. Вовремя! Грянувшая в тот же миг очередь ушла в молоко. Юшка уселась непрошенной гостьей на руле, решив, что не проживу без подсказки. Не попавшие в меня пули могут задеть технику или рядом стоящих людей. Где она только их здесь видела?

Смахнул голографическую деву ладонью. Где-то внутри сидела детская тяга отстреливаться, как в древних фильмах про ковбоев. Ага, бронемобиль же из картона сделан! А стрелять из "Айдола" на ходу, отпустив руль, себе дороже.

Рисковать не стал.

- Крошка, ты там как?

- Отчаянно надеюсь, что хоть сегодня железный конь по расписанию, босс!

Джип хрустел песком под здоровенными колëсами, несмотря на габариты, слон норовил нагнать юркую лань и преуспевал.

Я вильнул в сторону, пыль из-под колëс взметнулась в небо с каменным крошевом. Чуял, как надо мной спасением навис эффект "Скрытности", спасало даже от вражеского боевого зрения, если оно не прокачано до третьего уровня.

У них его не было. Высунувшийся стрелок с укороченным автоматическим карабином пустил четыре очереди в никуда. Норовя перекричать рëв двигателей, гулко ухала тяжëлая винтовка против лëгкой техники. Попадут разок в мотоцикл, и тому хана.

Бахнуло, ударив по ушам. Раз, другой, третий, словно отдалëнный гул рвущихся новогодних петард.

- Крошка, это у тебя?

- Задаю им жару, босс!

Уточнять не стал, было не до того. Поднятая мной пыль улеглась, а я вовремя сбавил скорость, уйдя от размашистой очереди.

Будь при джипе башенная турель, как та, когда спасали Йоханесс, я был бы уже труп. - Ничего, - подсказал мне злой сарказм, - в следующий раз они учтут ошибку. Пощады не жди.

Речушка была кстати. Удлиняя путь, рванул к ручью, упрятанному в обрамлении скалистой поймы. Наехал на булыжник, тот помог перескочить через природное препятствие. Джип же сбавил скорость резко и не без визга затормозив. Грязные колëса с разбега бухнули в воду, а скалистая, почти отвесная пойма мешала быстро забраться следом за мной.

Ничего, справятся. Оглянулся, увидел, как бронемобиль резко развернулся, забуксовал, подняв тучу брызг, и двинул в сторону словно для него наваленного грязевого рыжего подъёма.

- Босс! Он идëт!

Я не сразу сообразил, что имеет в виду Крошка, пока не услышал цокот колëс по рельсам. Локомотив уныло и без лишней спешки мчал прямо нам навстречу. Крошке повезло больше: оторвался от преследователей, вдалеке дымила чëрная точка. Так вот, значит, что там бахало, не зря я его с ног до головы увешал гранатами!

Локомотив пыхтел, я уже и забыл, как шумны стальные великаны! Набирая ход, он мчался прямиком на нас, казалось, можно рассмотреть удивлëнное донельзя лицо машиниста.

- Я пошëл, босс! - выкрикнул Крошка, а я на миг отвëл взгляд в его сторону. Поравнявшись с одним из вагонов, великан запрыгнул в него, кинув мотоцикл. Настала и моя очередь.

- Есть из чего прикрыть? - спросил у него. Сдавалось, мои преследователи просто так не отстанут и начнут дырявить задолго до того, как решу сменить транспорт.

- Ну а то, босс! Сейчас всë будет!

Пистолет-пулемëт в его руках казался детской игрушкой, огрызнулся злыми очередями в нагоняющий меня джип. Стрелок с карабином вывалился из окна, истекая кровью рухнул в песок. Бронемобиль не сбавил хода, но стреляли по мне уже не столь резво. Решили, что могут достать Крошку.

Великан разгадал их нехитрый план, рванул под прикрытие грузового вагона. Весь урон приняли на себя стянутые пластиковыми зацепами контейнеры.

Впереди был мост. Не успею запрыгнуть на поезд до того, как он застучит по нему колëсами, и мне конец. Воображение рисовало, как джип забавы ради сминает мой питбайк вместе со мной под монструозными колëсами, как хрустят кости…

Мотивировало.

Мотоцикл подо мной ревел, как оглашенный. Как на таких ездят без беруш? Оглохнуть можно.

По красной цистерне стрелять не спешили, чего бы там ни было, огнеопасно. Рванëт так, что от нас с Крошкой мокрого места не останется, как и от самих стрелков.

Я нагнал поезд за миг до того, как он оказался на мосту. Казалось, руки прилипли у рулю, разжал пальцы лишь усилием воли. Прыгнул.

Казалось(Думал) промахнусь, не рассчитал, рано прыгнул. Потирая ручонки, моего падения ждала еë Величество Боль.

Пальцы ударились о ржавый обод огранки, опасливо в мою сторону накренился деревянный контейнер. Понял, что у меня совершенно нет сил подтянуться.

- Иду, босс! - Крошке не хватало супергеройского плаща. Великан под вражеским огнëм, не боясь словить очередь, схватил меня за руку. В сиянии эффекта "солдатской удачи" он вытянул меня здоровой рукой, плюхнувшись на задницу, упираясь ногами в борт.

Я не сразу пришëл в себя, едва подо мной оказалось днище вагона. Пытался справиться с рваным дыханием, с покалыванием онемевших от натуги пальцев.

Расслабляться было некогда, нас попытались достать. Бронемобиль резко свернул в сторону у самого моста, ему не было места, а потому они затормозили у края. Беспорядочный огонь единственная их надежда.

Словно ошалелые мы рванули с Джоном в крытый грузовой вагон и лишь там, среди полчища ящиков и вонючих бочек повалились на пол без задних ног...

***

Тяжко дышали оба. Крошка закатил глаза, забился в странных конвульсиях. Я прищурился, ранен, что ли?

Нет.

Стянув осточертевший шлем, он гоготал, словно умалишëнный. Где-то внутри здоровяка сидело малое дитя. Ему жаждалось показать пару средних пальцев преследователям, что безнадëжно отставали на своих колымагах. Заслышав стрельбу, машинист не спешил останавливать состав, а наоборот поддал газу. Правильное решение.

Они отстали минут через пять, поняв, что попытки настигнуть бесплодны. Расслабляться всë равно было рано, что-то мне подсказывало, что либо локомотив вскоре наткнëтся на вооружëнный, стихийно возникший на путях блокпост, либо встанет на следующей станции для тщательного осмотра.

- Прыгнуть сможешь? - спросил, глядя на кровоточащую руку Крошки. Темнокожий великан закинулся обезболивающим из аптечки, перетянул жгутом.

- Не впервой, босс. Знаешь, сколько раз прыгал, когда зацепером был, ага?

А мне-то думалось, это свойственная лишь нашим подросткам дурь. Не стал ставить под сомнение.

Дождались, когда состав скинул скорость. Дойдя в очередной раз до пиковой, машинист дал локомотив на откуп взятого разгона.

Выпрыгнули недалеко от одноэтажного небольшого городка. Доверия у местных не вызвали, но темнокожие собратья были горазды помочь Крошке, машину нам продали. Старенький двухместный "Бьюик". Я чуял, что улыбчивые рожи задрали за свою рухлядь цену больше чем втрое, за такие деньги можно было купить минимум БМВ. Знали, черти, что нам не до торгов.

Заплатил, хмыкнул. Думал, заработаю за вылазку немного опыта и денег, а пока платить приходилось лишь мне. Вот же хитрая игра! Повоюй на благо мира, да ещë за свой счëт!

Обратно ехали молча. Джон через отжатый у каких-то мажоров айфон листал новости, видать, ему таким заниматься не впервой. СМИ трубили о вопиющем акте насилия местных бандформирований, напавших на мирных агрономов у старого железнодорожного депо. И лишь силами охранного агентства удалось разогнать нападавших. Ну, тут точно не соврали.

Правда, какой-то смельчак посмел усмехнуться, что молодцы на бронемобилях очень не мирно гнались за электропоездом, отчаянно поливая тот свинцом. Не иначе времена бандитов с ковбоями вернулись на просторы США! Наглеца быстро заткнули, я лишь хмыкнул.

- Барбоску жаль, - угрюмо выдохнул Джон. Вторя ему, я кивнул. Надеялся, что она отыщет себе новых хозяев, а здравый смысл подсказывал, что нет. Это же всего лишь игровой сон...

В контору "Пустельги" вернулись через день. Машину бросили прямо в аэропорту, а уже оттуда добирались на автобусе. После вылазки хотелось спать, но покачал головой, были дела поважнее.

- Где сидит Свонсон? - спросил у полковника, явившись в его кабинет без стука. Он то ли оказался смущëн, то ли разъярëн моей нахальной выходкой, но ответ дал. Аналитический отдел на минус третьем этаже. Спросил лишь зачем, а я вместо ответа показал ему добычу.

Полковник счëл еë достойной внимания и выдал одноразовый пропуск. Глава яйцеголовых не очень рад был меня видеть. Мне думалось, увижу в его рядах профессора, коего с огромным трудом вытащили из Израиля, но тот как сквозь землю провалился.

- Что там у тебя? - пробурчал швед, сканируя пропуск и проверяя на подлинность.

- Гляжу, у вас тут строго.

- Ближе к делу, - его раздражение норовило выйти за пределы лица. Не стал тянуть кота за бантик, показал. Находками Свонсон был недоволен. Ещë бы! Свалил ему на голову больше работы, но обещал расшифровать, как будет время.

- Где тебя потом искать, парень?

Я призадумался и буркнул, что в баре.

На том и порешили...

Глава 10

Вторник оказался небогат на события, разве что наконец удалось поговорить с Оксанкой. Застал еë на кухне поутру. Словно я сам, она смотрела в никуда тёмной улицы. Встрепенулась испуганной птицей, когда подошëл ближе.

- Пап, прости, я...

Нина была права, всю жизнь она привыкла быть виноватой. В неудачах матери, в еë не сложившейся жизни. Вечно виноватые учатся принимать себя такими, какие есть, а после теряют способность просить прощение. Ведь что бы они ни сделали, никогда не будут достаточно хороши...

- Безусловная любовь, - вторил ей Максим, злым бесом витая над ухом. Отмахнулся от них обоих, словно от надоедливых мух.

Я не дал ей договорить, обнял, прижал к себе, пожурил по голове. Шепнул на ухо что-то жизнеутверждающее, то ли что всё будет хорошо, то ли что всё обязательно наладится. На работу летел, как на праздник. В подъезде словил от мегеры ещё один укор. К привычным "алкаш" и "наркоман" добавился "деторастлитель". Список титулов рос не по дням, а по часам.

Ночью спалось лучше, чем вчера, хоть и подскакивал. Раньше мне снились танки, взрывы, беспорядочная стрельба и гранаты, что падают у ног, теперь же кошмар решил принять иной облик и норовил показать пропущенный от Романа звонок. Детектив не звонил, хоть и обещал. У меня был его номер, но что-то подсказывало, звонить - только время терять. А потому даже не пытался.

Рад был вновь оказаться за рулём родимой "Рыси", машина рычала, как новенькая. Неужто сэкономлю на очередном техобслуживании? Хорошо, если бы так...

В этот раз повезло: в лабораторию "Майнд-тек" я прискакал последним. Максим не спешил подкараулить у лифта, а Нине вдруг резко стало не до меня. С чего бы вдруг такая перемена? Неужели чем-то обидел там, когда искали Оксанку?

- Опаздываете, - в словах Маши шутливый укор. Улыбнулась, помогла забраться в капсулу, запустила процесс.

Словно взяв дурной пример с детектива, взятый за жабры толстяк не звонил. То ли наш Ларри соскочил с крючка, то ли на самом деле устроить мне встречу с сильными мира сего не так уж и просто. Ничего, спешить мне некуда, я подожду.

Добытая вчера в депо информация оказалась кстати. Сунул её Свонсону. Глава аналитического отдела фыркал, словно бульдог, но противиться не стал. Бурчал и жаловался, что с моим появлением его отделу добавилось работы, что ему совершенно некогда, но велел заскочить завтра.

Завтра так завтра. Словно зная, что впереди ничего интересного, Юшка предложила пропустить время. Я пожал плечами, почему бы и нет? Рутины мне и в простой жизни хватает. Пришёл в себя уже в баре. Ром со льдом и колой. Никогда не пил подобных коктейлей. По вкусу так какая-то приторная гадость. Выудил из кармана мелочь, заученным жестом бахнул о полированную крышку стола, обернулся на голос Свонсона.

- Стоило ожидать, "жемчужину", что приволок с собой Глеб, следует искать в первую очередь в баре.

- Ещё немного, - предупредил я его, - и назову тебя "Мегерой".

Он пропустил колкость мимо ушей.

Спрашивать, что он нарыл, было излишним, сам расскажет. Зря, что ли, притащился? Я терпеливо ждал.

Свонсон сел рядом. Заинтересовавшийся официант спросил у него взглядом. Швед решил пить ещë более отвратное пойло, чем я сам. Кола с молоком.

- Ты что, приятель, извращенец?

- Полезно для мозга! - кисло отозвался он, как будто ему и правда нужно было оправдание.

Он закряхтел после первого же глотка. Осушил едва ли не залпом, пальцем потребовал повторить и заговорил со мной. Я чуял кислый дух его дыхания.

- На тех носителях, что ты раздобыл, разрозненная информация. Достать сможем что-то одно.

- Люблю делать выбор, - буркнул ему в ответ.

- Можем достать данные о банковских счетах. Мои ребята найдут лазейки получить к ним доступ. Так как ты внештатный сотрудник, часть средств тебе на карман.

- И большая часть?

- Двадцать пять процентов.

В пору было присвистнуть, у "Пустельги" губа не дура!

- А ещë?

- Географические. Они обменивались информацией, куда-то пересылали отчëты.

- Что они вообще там делали? Был ли смысл от этого депо?

Свонсон вновь забулькал своей отравой. Как он вообще пьëт эту нелепость?

- Если верить отчëтам, лишь один из перевалочных пунктов. Туда должны были заезжать поезда. В основном вечером. Что-то грузили, что-то наоборот забирали. Инфраструктурная точка, не больше.

- Она теперь уничтожена? Навсегда?

- Со временем, скорее всего, они туда вернутся. Переложить рельсы, особенно при строительных-то экзоскелетах дело пяти минут. А у них в этих машинах точно недостатка нет.

Я кивнул, мы с Крошкой убедились на собственном опыте.

- Что-то ещë?

- Если ты про поиск "того самого места", то глухо. Эти ребята никакого отношения к этому не имели. Ты про внутреннюю структуру " Гунгнира" в курсе?

Я отрицательно помотал головой, Миллер о таком умолчал. Да и сам я о подобном не размышлял. Свонсон вошëл в раж, будто забыл, как говорить без "поилки", запросил третий стакан. Бармен удивлëнно вскинул брови, словно на его памяти такое впервые.

- "Гунгнир" неоднороден. Оно и понятно, организация глобальная и многонациональная. Стоит ожидать, что лидеры единодушие мнений будут изображать лишь при общении друг с дружкой, а на деле царствует плюрализм. Не суть, у них есть свои экономические отделы, юридические фирмы-однодневки, даже банки.

Я чуть было не поперхнулся. Открыть собственный банк во все времена было непросто. Свонсон поспешил поправить себя, кашлянул в кулак.

- Точнее, у них есть доля в банках. Думаешь, откуда они берут средства? С неба сыплются?

- Ничего не думаю, - признался честно.

- У них есть доли в самых крупных фирмах. Точнее, у их инвесторов.

Ну вот опять старая сказка на новый лад! Спонсоры войны - крупные корпорации. Даже забавно было это слышать, самому работая в "Майнд-тек".

Забавно и страшно. Сдавалось мне, в конфликты моего времени они промышляли не только гуманитаркой...

- Так к чему ты клонишь? - я судорожно сглотнул, глядя на мутную светло-бежевую жижу в его стакане.

- Можем вычленить названия фирм, что сотрудничают с "Гунгниром" через зашифрованные переписки. А где один секрет, там и с десяток других под ковром. Что выбираешь?

Юшка насильно приостановила игру, фильтр паузы пожрал окружающие цвета, окрасил всë в чёрно-белые тона.

Качая миниатюрным указательным пальчиком, строго увещевала, что подобные действия приведут к определённым результатам. Второй к одноразовому пополнению счëта.

- Советую выбирать данный пункт лишь в случае, когда у вас действительно не хватает денег.

- А остальные?

- Оставшиеся варианты откроют два вида столкновений: с боевой ячейкой или инфраструктурной.

- А в чëм разница? - я недоумëнно захлопал глазами.

- Боевые ячейки подобны тому, с чем вы столкнулись недавно. Объекты "Гунгнира" непонятного на данном этапе назначения. Леса, заброшенные шахты, военные базы и электростанции. Тренировочные лагеря и склады. Инфраструктурные позволяют начать рушить "Гунгнир" изнутри, уничтожая или перевербовывая тех, кто им помогает. Адвокаты, юристы, финансисты, подпольные медицинские и химические клиники, мастерские и предприятия...

- Стоп-стоп-стоп, что ещë за химические клиники?

- На данном этапе я не могу об этом распространяться, - щёчки системной феи озарились розовым румянцем смущения, того и гляди захлопает ресницами и спросит про отладочное меню.

Я кивнул, принимая сказанное ею. Тайна так тайна, все в своë время. У меня и других вопросов было в достатке.

- А кроме, кхм, способа взаимодействия, есть различия?

- #Добыча#, #Трофеи#.

- А если без хэштегов? - бог весть, как она вообще умудрялась их сказать словами. Юшка повела плечами, нырнув внутрь игрового кодекса, прежде чем ответить.

- На боевых столкновениях можно раздобыть больше предметов типа #оружие#, - без хэштегов у неë не получалось. - #Оружие#, #Техника#, #Медикаменты# и #Взрывчатка#.

Хотел было спросить про технику. Так тут что же, можно закупаться танками? Вместо личного вылета в зону боевых действий садануть баллистической ракетой? А потом вспомнил, про подкласс "Мехвода" у "Поддержки".

Интуиция мне подсказывала, это для экзоскелетов.

Юшка продолжила.

- Инфраструктурные, в свою очередь, позволяют найти #деньги#, #ценные бумаги#, #компромат#. Нечто, что можно использовать для воздействия и шантажа вместо грубой силы. Хочу обратить внимание, ни инфраструктурные, ни боевые столкновения не требуют личного присутствия! На данный род действий можно отрядить уже взятых в найм солдат.

Она как будто хотела сказать что-то ещë, но понимала, что "подсказка" затянулась. Не стал еë держать больше положенного, кивнув, заверил, что мне всë ясно.

А если и нет, то руководство к моим услугам. Зря она, что ли, столько хэштегов накидала?

Мир обрëл прежние краски, едва системная фея растворилась. Время продолжило бег. Звуки бара после окружавшей мгновение назад тишины казались дикими.

- Решил? - нетерпеливо повторил вопрос Свонсон.

- Давай первый вариант. Прошерсти географию, или как ты там это называешь, - махнул на него рукой. Зря я, что ли, специализацию штурмовика взял? Уж точно не для того, чтобы просто бегать по городу. Уверен, Глеб чем-то подобным и занимается.

- Как скажешь, - он недовольно пожал плечами, будто рассчитывал на что-то иное. Пришла пора уходить и мне.

Ждать долго не пришлось. Время побежало вперëд и без Юшкиной помощи ровно до того момента, как Свонсон вновь меня отыскал. Хорошо, что хоть не в баре, иначе бы не удержался от дежавю.

- Вот твои карты.

Загрузил со своего планшета в мой координаты, оставил изучать, а сам скрылся, словно убоявшись лишних вопросов.

А они были.

- Это что ещë за чертовщина? - кажется, вопрос стал обыденностью. Чуя ментальный зов, системная фея вновь прискакала на помощь с разъяснениями.

- Особые столкновения отмечены золотым значком.

- И что они значат?

- На них можно разжиться уникальной добычей! - с еë уст прозвучало слишком фривольно.

- Это какой же?

- Редкие образцы вооружения, прототипные, недоступные в магазинах для покупки.

- Так... - я настаивал на продолжении, как минимум звучало интересно!

- Уникальные соратники с уникальными классами.

- И часто такая радость возникает?

- Обнаружить подобные столкновения непросто, но вам повезло. Увы, они ограничены по времени.

- Это ещë почему?

- В отличие от обычных столкновений, особенные представляют из себя не объект, но ситуацию, сложившуюся в данный момент. Появлению столкновений подобного толка способствуют ваши действия, методы прохождения и сюжетный прогресс.

Думалось, она ляпнет что-то вроде "не упустите момент!". Нет, удержалась. Что ж, если наш Акула приехал, самое время было испытать его в деле. А заодно проверить, что там с Крошкой...

***

Если бы флегмой можно было заполнять океаны, Марк Хатенкопф затопил бы мир. Спокойный, собранный, суровый, с острым проницательным взглядом.

Отыскал его на стрельбище. Сразу подходить не стал, постучался в смотровую к инструкторам. У тех было открыто. Перекур пах сэндвичами с кофе. Предложили баночку и мне прямиком из холодильника. К нам мода на холодный крепкий кофе лишь в пятидесятые притащилась, я тогда в третий класс перешëл.

- Ну и как он? Хорош?

- Акула-то? Ты что же, Сокол, раньше про него не слышал?

Я пожал плечами. Только дело читал. Список успешных, но ни о чëм не говорящих операций. А лезть в сеть было лениво.

Второй инструктор сочувственно закивал, будто не знать такую легенду было огромным упущением.

- Стрелок он отменный. Из него бы неплохой солдат получился или там снайпер, а он в сапëры решил...

Марк отстегнул отстрелянный магазин от карабина. Доверял оружию родины, Хекклер-энд-Кох казался в его руках грозным оружием.

Сквозь броневое стекло смотровой система лично для меня выводила его характеристики. Сразу же стало понятно, почему он лупит по мишеням одиночными. К своему одиннадцатому уровню успел нащёлкать ровную красивую сотку в прицельной стрельбе. Оно и видно, ложил он прямо в яблочко.

А вот со стрельбой очередями у него были проблемы. Ничего, пулемëта мы ему всë равно не доверим. Навык инженерии вертелся у восьмидесяти, с таким ни мины, ни замки, ни полевой ремонт оружия проблемой не будут. Плюсом ко всем умениям шла пассивка "квалифицированный инженер". Он бы мотоциклы в том депо смог снова на колëса поставить.

- А как человек?

- Молчаливый. Флегматичный. Говорит он мало, в собеседники не напрашивается. Кто с ним работал, говорят, хороший парень.

Вспомнилась, как на тот же вопрос Крошка вместо ответа показал большой палец. Что ж, пора было познакомиться поближе. Марк как раз отчеканил ещë один магазин.

Словно знал, что им любуются, красовался. Или рекламировался. С позиции стоя, в полуприседе, с колена и лëжа в точности ему не было равных.

Одного взгляда на винтовку хватило, чтобы понять, в привычке к ней он достиг десятого уровня, если давно не перевалил этот предел.

- Марк? Добрый день.

Мы пожали друг другу руки. У него была крепкая мужицкая ладонь. Слова парень и правда не любил, а вот слушателем оказался превосходным.

Вместо ответов на вопросы он моргал и кивал, полагаясь на язык жестов. Как ни странно, я прекрасно его понимал, но начал подозревать в немоте. До тех пор, пока он и правда не заговорил.

- Крошка летит с нами? - выслушав меня, только и спросил он. Я чуть было не кивнул в такт его ответам. Он скривился и буркнул: - Мало.

Учëл его слова и прошлый опыт, сходил к полковнику, изложил суть. Миллер мялся, хотя свободные люди на базе были. Опасался нападения на контору?

- Вот что, Сокол. Даëшь план операции, а я подпишу тебе десяток солдат. До тебя и Глеба им как до неба рукой, но с задачей справятся. Правда, будет стоить тебе денег.

- Мы Гунгнир атакуем, - я недоумевал. Спасай мир за свой счëт, платят ведь хорошо! Как будто здесь и без этого денег некуда деть. Полковник только развëл руками.

- Это не их операция, а ты внештатный сотрудник. С меня первого спросят, вдруг ты личные счëты с каким-то из ликвидаторов сводишь, мстишь за подругу?

- А если и так?

Миллер склонил голову набок и выдохнул.

- Алексей, вы умный человек. Сообразительный. Наверняка прекрасно понимаете, что уничтожение гунгнировцев - не цель. Цель сам "Гунгнир". Обезглавить, отрубить возможности, лишить денег и власти. Начнëм убивать всех подряд, они нас раздавят. А мы работаем хирургическим путëм.

- А за деньги хоть кувалдой орудуй?

- Ну, как минимум это ограничивает в действиях излишне ретивых. Взять того же Глеба, так он бы весь Гунгнир выбил отовсюду, будь у него достаточно денег. По первой он был таким же, как ты, скор на расправу и действия. Горестно это говорить, но ловушка, в которую он угодил, пошла ему на пользу.

- Та, что его наполовину человеком сделала? Он упоминал, что за это Виктор в ответе.

Миллер кивнул.

- Он потерял свой отряд и ещë пятнадцать человек. Угодил в плен. Он тебе не рассказывал? Хотя о чëм это я? Глеб не из болтливых.

- А вы?

- И я не стану рассказывать больше положенного. После того, как наш отряд чудом сумел его освободить, он сама осторожность. Работать любит в одиночку. Тихо и без лишнего шума. Чаще говорит, чем стреляет. Советую брать с него пример. Что же до солдат - ты всë слышал. План, деньги и моя подпись. Иначе риск впустую.

От его правоты хотелось скрипеть зубами.

- Будут вам и план, и деньги. Сегодня принесу.

- Ещë кое-что, Сокол. Ты внештатный сотрудник, не забывай об этом. Многие из услуг для тебя платные, но это означает, что и санкций за их использование не будет. Хочешь спутниковую разведку? Заплатишь нужным людям - будет. Вот.

- Ещë одна папка?

- Считай дружеским жестом и премией за твою усердную работу. С иными новичками я бы так возиться не стал...

Принял к сведению и вышел. Время было заняться работой.

***

Информацию купил у ребят. В папке, что подсунул мне полковник, оказалась парочка интересных номеров: за кругленькую сумму могли провести разведку местности со спутников. Удобно. Утром заплатил, а в обед получил нужные распечатки.

Показал ему карту. ”Особое столкновение”, как обозвала его Юшка, представляло из себя то ли тренировочную базу, то ли перевалочный пункт. Снимки были чëткими, хорошими, не иначе с американских спутников. По периметру лагеря виднелись застеленные шифером крыши снайперских гнëзд. Одна из вышек возносилась прямиком из головного здания, которое было широким, двухэтажным и напоминало собой букву "П"

Жаль, передвижение живой силы нельзя было отследить. Ничего, с этим разберëмся на месте.

Дорога вела во Вьетнам. Единственное, что я о нëм знал, там лапша. Старики в сети любили спорить, то и дело поминая неудачи США в этой дождливой, полной опасных джунглей земле.

- Электростанция, - сразу же отметил Марк, едва увидел точку на карте левее основного здания. Хотел было спросить, с чего он взял, но вместо этого доверился и кивнул. Похоже, что он прав.

- Что бы там ни было, нам лучше взять еë под свой контроль. Это вырубит возможность отправить сигнал SOS или поднять тревогу.

- Думаешь, у них там генераторов на такой случай не установлено? - пробасил великан.

Соглашаясь с ним, Акула кивнул и добавил: - Генераторы возьму на себя. Нам для этого потребуется вторая группа. Я при помощи дронов проникну на территорию, взломаю системы, установлю взрывчатку.

- А если не получится? - прищурился я. Марк развëл руками.

- Значит, устрою им прощальный фейерверк и попытаюсь повредить вышку вещания. Говорю же, сначала проникну в их системы.

- Добро. А если не справимся?

- Здесь, - он указал пальцем, - авиационная американская база. По слухам, заброшена, но со спутника видно же, техника стоит. Уверен, у них есть пара боевых вертолëтов. Прилетят - нам конец.

Я кивнул. Так вот почему Лена мне предлагала оценить подборку одноразовых ПЗРК... Увы, сейчас не по карману.

- А если отрубим электростанцию, генераторы... На базе об этом не узнают?

- Наверняка они обмениваются протоколами. Не думаю, что сложными. Нас там не ждут. Если окажутся у меня в руках, пройдëт гладко, даже не заподозрят. Нам главное уйти вовремя. В тот же вечер, лучше до утра. Если с нами группа, советую использовать внутреннюю логистику "Пустельги". Дадут воздушный коридор и борт.

Я вздохнул. Что ж, звучало непросто, да что-то мне подсказывало, что деньги вновь станут палочкой-выручалочкой. Представив план Миллеру, понял, что так оно и есть. Он щурился, хмурился, но подпись под бумагой поставил.

- Готовься, Сокол. Завтра поутру вылет. Вторая группа следующим рейсом. Под твою ответственность, постарайся не положить весь отряд зазря...

Глава 11

Память барахталась в бидоне чужих воспоминаний.

Самолëт до Вьетнама, жаркие джунгли. Соломенные шляпы, загорелые полуголые девицы. Заглядывались на Крошку Джона, провожали многообещающими взглядами.

Их внимание льстило.

Хосе, доставивший нас на одном из самолëтов "Пустельги", сказал, что будет ждать нас ровным счëтом пару, может быть, тройку дней, не больше. Иначе слишком опасно. Предупредил и отправился в ближайшую забегаловку с баром. Оттуда несло хмелем, уличной едой и азартом, кто-то отчаянно шлëпал картонками карт по давно истëртому столу.

- Самолëт не проиграй, - оставил ему мрачное напутствие, и мы двинулись.

Здесь часто бывали с оружием. Я попытался вспомнить, на чьей стороне воевал Вьетнам во время Мироновской, и не смог. Нанятый буквально за гроши проводник сердито, словно таракан, шевелил в нашу сторону усами.

Говорил неохотно.

Вздрагивал, когда Крошка шутил на английском. Акула вздыхал, словно от головной боли, нашему сапëру хотелось тишины. На всякий случай он поднял в небо маленький и юркий беспилотник, что служил нам вторыми глазами.

- Ты это здание видел? Что оно из себя представляет? - спрашивал у проводника. Тот жал плечами, на губах было только одно слово.

Тюрьма.

- Иногда оттуда спускаются солдаты. Покупают ром. Девок берут когда как. Кого силой, кого деньгами...

- А говорят на каком? - поинтересовался у него я.

- На английском, - ответил, словно плюнул.

- Чьи хоть солдаты?

- А мне почëм знать? Власти на них не реагируют. Пару раз приезжали следователи из столицы. Там и сгинули. Двоих парней туда уволокли, когда те за девок заступились. Тоже исчезли. Тюрьма. Иногда для другого приходят, предлагают службу. Платят много. Согласившихся...

- Тоже больше никто не видел.

- Вы догадливы.

Проводник довëл нас до холмов, которыми был окружëн лагерь. Вверх вела грязевая, размоченная частыми дождями дорога, чуть дальше - старая, потрескавшаяся и асфальтовая. Усач сказал, что машины из лагеря ездят по ней. Ничего необычного, пара старых, ещë советских, чудом кашляющих жизнью УАЗиков, да один не в меру вонючий "Урал". Что ж, будем держать в голове...

Дальше идти старикан отказался; одно дело проводить вооружëнных людей, другое - подходить к плохому месту заодно с ними. Оказаться в застенках лагеря ему было не с руки.

- Прибить? - едва старик отошëл на двадцать шагов, поинтересовался Марк.

Можно было бы. Вряд ли сюда каждый день гоняют туристы, а у старика могли быть связи с гунгнировцами. С другой стороны, говорил он так, что будь эти ребята последними людьми на земле, он не стал бы подходить к ним и на пушечный выстрел.

- Пусть живëт. Что там с дрона?

- Тихо. Вражеских нет. Кажется, с охраной тут ни шатко, ни валко.

- Ещë бы! - гаркнул темнокожий здоровяк. - Кто на них нападать-то будет? Они подобных сюрпризов не ждут.

- Нас всего трое? - поинтересовался Марк. Я покачал головой в ответ. Учëл уже полученный опыт, сходил к полковнику. Тот немного помялся, узнав, для чего прошу больше людей, но согласился, если за мой счëт.

Профессионалов уровня Акулы или Крошки среди ребят точно не было, но не вчерашние новички. Денег хватило на штурмовую группу "Тигриные Когти". Ох и любят же здесь этот пафос! За командованием лейтенанта Павла Качевски. Поляк пожал мне руку, сказал, что прибудут следующим рейсом.

Узнав про всë это от меня, Акула кивнул. Отвязная троица обратилась в дюжину. С такой подтанцовкой уже можно на что-то рассчитывать.

- А на кой же хрен мы сейчас прëмся, если эти дятлы завтра прилетят, босс? - Крошка недоумëнно прищурился.

- Мы проведëм разведку, проторим путь, как и обсуждали на брифинге. Забыл?

- Никак нет, босс! - здоровяк разом растерял всë желание спорить.

- Стоп, - поднял руку Акула. Мы застыли на месте. Обтянутый кожей перчатки палец ткнулся в сторону чëткого отпечатка на грязи.

След. Акула врубил фильтры на своëм инфовизоре, тот явно был подороже тех, что у нас с Крошкой.

- Протектор AMX-59, армейский ботинок.

- Может, кто-то из местных? - предположил Крошка. - Мы сюда во время войны много всякого скинули. Жратвы, формы, гуманитарки. Как в чëрную дыру.

- И оно осело в лапах "Гунгнира". Будем осторожны, видимо, у них здесь патрули.

Акула был прав, цепочки следов попадались время от времени. Но похоже было не на патруль, кого-то волочили волоком. Джунгли решили оставить нам пару подсказок: клок светлых волос, обрывок платья цвета хаки.

Тело в канаве у ручья.

Акула осмотрел его сквозь инфовизор прежде, чем подошли ближе, боялся, что заминировано. Знавал я ребят с подобными ему замашками, осторожные, да только редко оказывались неправы.

Мы не на пикнике.

- Чисто, - выдохнул он, присев у еë тела. Прикрывали его из-за ближайших кустов. Он перевернул тело на спину, Бедолагу прострелили насквозь. Платье успело пропитаться кровью, на губах отметины зубов. Грызла их, умерла не сразу. Белые зрачки закатившихся глаз, бледнеющая кожа.

- Ещë тёплая, - пульс Марк решил не проверять.

- Кажется, одна из тех девок, о которых нам старик говорил. Наверно, попыталась бежать. Пристрелили для острастки других. Недавно было.

- И выстрела никто не услышал? - засомневался темнокожий великан.

- Глушители не вчера придумали, - парировал Акула. С основной дороги решили уйти глубже в чащу. До электростанции было чуть больше десяти километров, решили устроить привал.

Педантичность Марка была ему в плюс, отрабатывал свою должность на все деньги. Первым делом установил "свистульки" сигналок. На животных не реагировали, а вот на людей очень даже. Какая-то сложная система на нейросетях.

Следом в землю лег старый добрый "Клеймор".

- Будем уходить, - заверил он меня, - обезврежу.

Да, не хватало нам только штрафов на пустом месте. Игровой сон и в самом деле предлагал вариативность прохождения. Не трогаешь мирняк, и тебе хватает едва-едва не остаться без штанов, либо устраиваешь кровавые бани, и денег остаëтся разве что на пару-тройку не самых убойных игрушек.

Настал черёд консервированных пайков, белковая, быстро насыщающая дрянь. Запивать предлагалось холодным грибным супом, разогревающего порошка в этот раз не положили.

Значит, обойдëмся.

- Действуем так. Дожидаемся вечера, получаем сигнал от второй группы. Берëм под контроль электростанцию, пару-тройку человек запрашиваем на охрану... - расписывал я. Акула решил вставить свои пять копеек.

- Предложение. Я отправляюсь к тюрьме прямо сейчас. Держимся на связи. Пока вы берëте электростанцию, я взламываю протоколы и устанавливаю взрывчатку в генераторы.

- А они с электростанцией не обмениваются?

- Вряд ли. Да и незачем. Это же объект поддержки. Только не сильно шумите и никого не выпускайте живыми.

Я кивнул, вняв его совету. Решившим сдаться в плен сегодня не повезло...

- Значит, подготовишь всë к приходу второй группы? Добро. После вырубим свет на объекте, и можно будет начинать, верно?

- Верно. По поводу “не шуметь”. Я говорю про взрывы. На электростанции наверняка много взрывоопасного топлива. Смотрите, куда стреляете.

Он говорил так, будто не я, он меня нанял. Но спорить мы с Крошкой с ним не стали, глупо отрицать его правоту...

***

Разделились. Акула оставил нам одного из своих дронов. Геймпад доверил мне. Крошка, будто малое дитя, обиженно насупился, ему хотелось опробовать птичку в действии.

- Не игрушка, - строго заверил его Марк. - Сломаешь.

К электростанции шли по старой дороге. Из земли торчали покосившиеся столбы, чëрными змеями тянулись обвисшие провода линий электропередач. По ним можно было после добраться до тюрьмы, точно не ошибëмся.

Клетчатый забор знаменовал, что мы на месте. Электростанция была огорожена рабицей, местами заколочена жестяными листами профнастила. Сплошная кустарщина, иначе не скажешь. Вверх торчала свеча ржавой вышки, мерно гудели трансформаторы, упрятанные в технические будки.

Беспилотник держали на расстоянии, благо тот двигался почти бесшумно. Заряда ему должно было хватить ещë на полчаса. Негусто, но осмотреться хватит.

Крошка сверлил взглядом миниатюрный экран боевого планшета. Глубоко запрятанные внутри здоровяка боевые навыки заставляли его запоминать местность, расположение врагов, выбирать удобные точки обстрела.

Будь с нами хороший снайпер, не знали бы горя. Эта участь опять выпала на долю Крошки; я же желал раздавать свинцовые тумаки из "Айдола" тихо и без лишнего шума, прямо как Акула завещал.

- Босс, их там не больше пяти насчитал. Среди них ещë девки. Развлекаются с-суки...

Пусть развлекаются, нам на пользу. Герой, каким хотелось быть, звал бежать вперëд, освобождать несчастных, спасать невинных. Старый солдат ему велел заткнуться, лучше пусть противник утонет в волнах самодовольства и безопасности. Расслабившийся враг - лёгкая добыча.

- Босс? - заговорил великан, когда я пробирался вперëд. Густая растительность помогала прятаться, я же опасался местных обитателей. Кто тут в джунглях Вьетнама водится, какие звери? Не дождавшись от меня ответа, Крошка всë равно продолжил: - Я вот что думаю, покоя не даëт. Если это тюрьма от "Гунгнира", кого в ней тогда держат?

Хороший вопрос. Разряда “зачем убивать учëных, что работали над "Икаром". А может, как раз для них? Промаринуется несогласный среди крыс и...

Всë одно выходило, что слишком накладно содержать ради этого тюрьму у чëрта на куличках. Странно вообще, что мы узнали о ней из координат, полученных в американской глубинке.

- Я вот что думаю, босс, - Джон не унимался, пока выбирал хорошую позицию. - Сюда они пленных привозят. Вероятно, наших. С кем им ещë воевать? Пытают ну и выбивают нужную информацию, ага.

- Ты на что намекаешь?

- Ну мы ж не в тюрьме пошалить сюда прибыли, лезем-то мы туда зачем? Всяко они туда не преступников засадили, выпустим кого сможем. За этим же и приехали.

В каком-то роде он прав, хотя меня больше интересовало само "уникальное" столкновение с уникальными наградами.

- Авиабазу нам, понятное дело, не взять, там охраны побольше, чем на складу в Австрии. Нас разорвут. Да и им достаточно будет птичку поднять в небо, чтобы от нас рожки да ножки остались. Но ты всë ж подумай, босс. Куча народу, что насолила "Гунгниру", где им место, как не у нас, ага?

- Обсудим позже, Джон. Сейчас к делу. Позицию занял?

- Вижу чëтко и ясно. Один ковыряется у трансформаторов, двое других за бутылочкой на втором этаже. Через окно видны. Ещë один поссать вышел. Хлопаю?

- А его остальные не видят?

- Чисто, босс.

Я дал разрешение. Выстрела не слышал, расстояние с глушителем сделали своë дело. Сам я медленно спускался по склону. У входа несколько мотоциклов как раз для таких дорог, но слишком уж шумные для наших замыслов. А вот УАЗ'ик вполне годился, если был на ходу. Гунгнировцы расстарались, выкрасили его в свои серо-мрачные тона, по бортам бежал пиксельный, уместный в городе камуфляж.

Природа тоже приложила руку, забрызгав грязью от колëс до самой крыши. Частенько на нëм ездят.

Акула был прав, бочек с горючим было достаточно.

- Крошка, а всех тихой сапой снять не получится?

- Не, босс. Они друг у дружки на виду. А сдаëтся мне, предупреждалка у них где-то внутри.

Думал точно также, а потому и кивнул. Ладно, мой выход. Можно было махнуть через забор, колючей проволокой никто не озаботился. Я поморщился, лишний шум. Был близко, слышал вражескую речь. Из подсобки доносились женские сдавленные рыдания и чьë-то пыхтение.

Сейчас мы это безобразие прекратим.

Кусачки пришлись как нельзя кстати. С тыла не было никакой охраны, думал, хоть камеру замечу. Если она и была, то несовременная, инфовизор ничего не обнаруживал.

Мне же проще.

Внутри оказался ровно через минуту, пот заливал лицо от волнения. Прильнул к стене основного здания, едва оказался внутри.

- Крошка, они как дëрнутся, ты сразу стреляй. Возьми кого хочешь на прицел, я маякну.

- Ты босс, босс.

Обошëл головное здание с обратной стороны. Наблюдательный дрон пришлось опустить; кончился заряд, а разбивать без причины не было нужды. Напрягся, когда увидел снайперскую позицию. Деревянная вышка! Но ложная тревога, оказалась пустой. Невысокая, как я еë сразу не увидел?

Окно оказалось не заперто, не придëтся наспех возиться с отмычками. Вздохнул, распахивая окно, в прыжке влетая внутрь. Стоявший у импровизированной кухни парень успел только обернуться, как положил ему прямо в грудь очередь.

- Крошка, давай! - рявкнул в переговорник. Выстрела вновь не услышал. Второй боевик усмехнулся и ругнулся, вовремя рухнул наземь, уходя от моей очереди. Обнажённая девчонка с заплаканным лицом успела поднять на меня дрожащий, полный ужаса взгляд, испуганно вскочила. Это стало еë ошибкой.

Мне в голову ударил штурмовой раж. Почуял себя всемогущим, словно на спидах. Легко вскинул штурмовку, легко сдавил спусковой крюк. Выскочивший, словно чëрт из табакерки, парень схватил еë в охапку, прижал мясным щитом. Я понял, что не успею остановиться, "Айдол" пел слишком быстро.

Очередь скосила их, словно влюблëнных, она драматично рухнула в его мëртвых объятиях. В пору было скрежетать зубами. Юшка доложит в систему, а мне штраф.

Словно и не человека убил...

Здравый смысл вышвырнул из меня сентиментального нытика одним пинком. Сожалеть потом, после боя, а сейчас...

- Босс, я их всех положил. Помощь нужна? Спуститься?

- Обойдусь, - заверил его, нырнув в предбанник. Дверь от удара слетела с петель. Спешащий на помощь собратьям гунгнировец застыл на ступеньках с пистолет-пулемëтом. Он с испугу сдавил крюк, град девятимиллиметровых прошëл над головой.

- Сохрани-и-ись, - подзуживала призраком витавшая едва ли не над головой Юшка.

Отмахнулся, запоздало пригнулся. Ответил огнëм, мне уже повезло больше. Взвесил в руке гранату. Швырнуть подарочек тем, кто остался внизу?

Не стал. Оттуда гудело, не иначе, головной генератор, а Акула просил без лишнего шума. Придëтся по старинке...

Удача солдата была кстати, как никогда. Внизу оказались догадливые ублюдки. От выстрелов разлетелись лампочки, погрузив всë во тьму, боевое зрение успело выхватить лишь одного доходягу, очертить красным. Уложил его на месте. А вот второй заставил понервничать.

Ничего, братец, сейчас активирую в инфовизоре теневой фильтр и...

Он принялся палить, как не в себя. И очень даже метко. Шлем клацнул, по голове словно молотком прилетело. На грудь брызнуло, из разодранной справа шеи сочилась кровь. Лишь чудом по касательной прошла! Пять попаданий угодили в грудь. Адское стаккато по рëбрам, внутренности готовы были взорваться огнëм.

Я попятился, не смог устоять на ногах, споткнулся о вражье тело и рухнул на спину. Инфовизору настал конец, по крайней мере его замкнуло. Вот тебе и солдатская удача! Я думал, пройдут мимо.

Везучий сукин сын! Я снял с себя эффект обездвиженности, меня стошнило густой кровью, а придурка словно заклинило: вообразив себя Рэмбо, орал, выпуская остатки магазина в молоко. Воздух наполнили щелчки по пустоте.

Словно оголодавший вурдалак, сверкнув безумием в глубине глаз, он рванул ко мне, замахнулся прикладом. Не приди я в себя, и он размозжил бы мне голову. Я из последних сил подтянул ноги, пружинисто ударил перед собой прямо ему в живот. Он крякнул, скорчился, попятился, а я прыгнул прямо на него. Четыре удара обратили его лицо в кровавое месиво, встроенный в перчатку кастет творил чудеса.

Замахнулся для пятого, но выдохнул, успокоился. Бедолага ужë мëртв.

- Ты как, босс?

Крошка стоял со спины, кажется, не ожидал увидеть меня в таком состоянии. В голове после попадания всë ещë мутило. Будь у него в руках винтовка или карабин, уже валялся бы кверху брюхом.

- До свадьбы заживëт. Медпакет есть?

- Да у тебя же свой, босс, - заметил Крошка, но расстегнул липучку на рукаве. Я покачал головой, попросил подобрать что-нибудь от оглушения. Тошнило и штормило...

- Боссу досталось, - по рации сообщил Акуле Джон. Я, сняв остатки шлема, смотрел на крупную вмятину. Не пробило разве что чудом. Тонкой технике инфовизора настал окончательный каюк, строка состояния убежала за многообещающий ноль.

- Сильно? - в голосе Марка ни намëка на волнение. Чистое любопытство.

- Жить будет. У тебя там что?

- У них не защита, а дерьмо. Полностью в моих руках.

- А генераторы? Заминировал? - Крошка буквально за меня говорил.

- С ними сложнее. Только половину, остальные внутри здания. По периметру у них тут охранные вышки, станковые пулемëты. Из казарм выводят заключëнных, вид у них неважный. Если наша цель кто-то особенный, то лучше поторопится.

- Что так?

- Расстрелы. Выводят по трое, к стенке, очередь. С виду ничем не примечательные люди.

- Часто? - это уже прохрипел я, отобрав у Джона шлем. Тот удивился, но не противился. Натянул себе на голову, чуял себя как первоклассник в защите старшего брата.

- При мне дважды. Тела оттаскивают. Не думаю, что здесь так каждый день.

- Не иначе, по особым случаям, - съязвил я. - К празднику берегли!

Акула пропустил мою иронию мимо ушей. Я выдохнул, время было возвращаться к делу.

- Ладно. Что там относительно систем? Под твоим контролем? Что там есть ещë? Транспорт, сколько человек в охранении. Тяжëлая техника?

- Проводник не соврал, - у Марка каждое слово по рублю. - С охранением хуже. Это берсерки.

- Кидаются на всех и без разбора? - я закинул в рот горсть анальгетических таблеток. Их предшественницы только-только начали действовать. Облегчение ко мне не спешило.

- Да ты чë, босс? - Крошка дался диву с моего невежества. - Это же особый отряд "Гунгнира". Злые ребята. Не зря, ох не зря вы подмогу взяли!

Акула замялся, но всë же решил сказать.

- Берсерков не пускают охранять тюрьмы в подобные захолустья. Это боевое звено, а "Гунгнир" не любит проволочек в таких делах.

- Тогда что?

- Либо они здесь проездом, как на перевалочном пункте до обновления приказов, либо охраняют важную шишку. Ликвидатора или кого-то такого же уровня.

Час от часу не легче!

Глава 12

Попытался привести себя в порядок, осмотреть собственные потери.

Броня взяла плохой пример с инфовизора и приказала долго жить. Защитные пластины обратились в крошево, покрылись паутиной трещин. Живот всë ещë мутило.

Здравый смысл противился, отказываясь воспринимать новую реальность. А ещë требовал Юшку на ковëр, будет непростой разговор.

Подчиняясь мысленному позыву, системная фея явилась из небытия, повисла в воздухе. На кукольном лице лежала маска виноватого недоумения.

- Это что? - спросил, потрясая изломанным бронежилетом едва ли не перед самым её носом. Она сделала вид, что набрала побольше воздуха в грудь. Будет извиняться или пояснять?

Второе.

- Честная баллистика.

- Извини, не понял.

- Каждый выстрел рассчитывается по верной траектории. "Солдатская удача", как умение, не уводит пули в сторону.

- А что же делает?

- Увеличивает показатель "уклонение" на несколько пунктов, что снижает шансы стрелявшего на попадание, но не сводит к нулю. У любого выстрела с ненулевым шансом попадания есть возможность угодить в цель.

- И сколько у него было? - кивнул на убитого мной бедолагу. - 146%?

- Он находился под эффектом "страх", - пробубнила она, словно это что-то оправдывало. - А ещë вы стояли слишком близко.

Простая механика, ничего не попишешь.

- Долго там ещë до конца сеанса? - мне казалось, он и так уже подзатянулся. Она словно ребëнок задумчиво закатила глаза, принялась считать на пальцах.

- Тридцать семь минут, шестнадцать секунд, - ей не чужда была педантичная точность. Я выдохнул, значит, немного. Интересно, решит ли мозг запихнуть бой за тюрьму в оставшееся время или как сладкое оставит на десерт?

Почуял вдруг, что устал и хочу домой. Отсюда и к Оксанкиным новым капризам. Выпить чаю, продавить задницей диван, послушать бубнëж телевизора...

Юшка всë это время послушно ждала следующих указаний. Отпустил, раздражëнно махнув рукой, и она растворилась в воздухе. Зря так с ней, наверно...

Вторая группа прибыла на час раньше запланированного. Павел Качински связался со мной, я попросил направить в сторону захваченной нами электростанции пару человек.

Среди гражданских была троица девчонок, внизу их держали, словно зверей в клетке. Крошка сверлил их обнажëнные тела взглядом, а я вспомнил, что было написано в его характеристике: бунтовщик, военный преступник.

Насильник.

- Даже не думай, - предупредил его.

- А я и не думал, босс, - ответил здоровяк, но заметно скис. - Может, тогда отпустим их хотя бы?

- Чтобы метнулись в город и переполошили всех? Уши у поганцев есть и в городе.

- Тогда отчаянно надеюсь, что наш старый приятель Хосэ нем, как рыба, босс. Так что же, девок тут бросим?

- Освободим, когда уже будет всë равно.

Крошка осмотрелся, ничего интересного на электростанции не было. В оружейной сплошная скука. Сарказм сквозь головную боль вопрошал: - А что ты рассчитывал увидеть? Легендарную пушку? Ствол из будущего?

Должен был признать, чего-то подобного и правда ждал.

Удача улыбнулась в одном из сундуков.

- Гля-ка, босс. Документация. Прятали зачем-то...

- Дай сюда, - нервно затребовал я. Бумагам было сто лет в обед. Ну или года два, если верить проставленным печатям и датам. Змей бюрократии подтачивал даже террористов.

Пробежался глазами по строкам. Настырно в голову лезло Оксанкино объяснение, что во сне невозможно прочитать, игровой сон просто моделирует прямо в мозг...

Отмахнулся. Имена и фамилии. Даты.

Присвистнул. Трое учëных из списка создателей Икара значились узниками этих застенков.

Они что же, два года здесь сидят, если не больше, но не согласились работать на "Гунгнир"? Здравый смысл подсказывал, так долго мало с кем церемонятся, даже с очень важными людьми. Вероятно, их уже расстреляли.

Или вот-вот должны были расстрелять. Как формируются списки смерти? Хотелось бы знать...

- Что там, босс? Ты как уткнулся, так ни слова...

- Важное, - гаркнул в ответ, прочистив горло. Ответ ему всë одно ничего не даст. Сложил листы, спрятал в карман. Выудил из вещмешка спутниковый телефон, Лена говорила, что связь экранирована.

Ответа на самом деле не ждал. Свонсон хоть и оставил свой номер, но меньше всего походил на человека, что хватается за трубку при первом трезвоне.

Иногда ошибаться бывает приятно.

- Откуда у вас этот номер? - голос был полон злобы, как будто начальник аналитического отдела ответил чисто из удивления.

- Не кипишуй, Свонсон, - мой голос прозвучал по-разбойничьи хрипло. - У тебя фотографии Гарека Юсвальда, Геннадия Чемоданова и Ребекки Ульрих есть?

Тяжкое сопение. То ли соображает, то ли проверяет.

- Сокол? - наконец сообразил он. - Тебе зачем? Ты знаешь, что это закрытый канал? Что одно слово полковнику, и он из тебя сделает отбивную?

- Меньше слов, Свонни. Есть-нет? Есть немалая вероятность, что притащим тебе кого-то из этих яйцеголовых. До Миллера я не дозвонился. Передай полковнику, что нам нужен дополнительный транспорт и ещë люди.

- И Луну с неба. Ты знаешь, что он ответит.

Я хмыкнул, а ведь и в самом деле знал. Парень по ту сторону трубки выдохнул, сказал, что фотографии отправит электронной почтой, а вот по поводу людей и транспорта как повезëт.

И то хлеб. Окончил разговор, спрятал телефон.

- Что дальше, босс?

- Постой на стрëме от незваных гостей, а я вздремну. Наших только не подстрели, ага?

- Ты босс, босс, - выдохнул здоровяк.

***

Павел прислал троих бойцов, крайний был медиком. Просканировал того через Юшку. Четвëртый уровень. До умений Промедола парню точно далеко, не говоря уж о Дитрихе с Урри.

Осмотрел мне голову, спросил, что принимал, обречëнно вздохнул, получив ответ, сунул совершенно иной блистер. Благо во фляге осталась вода.

- Оставайтесь на связи, ребята. Как только дадим сигнал, вырубайте генераторы. После освободите девчонок, подкиньте до деревни.

- На чëм? - спросил один из них, видя как закидываем сумки в УАЗ'ик. Я кивнул в сторону мотоциклов. Когда мы начнëм, тишина уже будет ни к чему.

Мерзкий мелкий дождь начался не сразу, надоедливо щëлкал по носу, когда собирались, и дал себе волю лишь потом. Стоило запустить двигатель, как он проливным ураганным потоком низвергся вниз.

- Беспилотник пришлось посадить. Он такого не выдержит, - сообщил Акула. Временно, но мы остались без глаза в небе. Сетуя на непогоду, охрана тюрьмы не спешила под спасительные крыши, держали вахту всем ливням назло. Я же отчаянно надеялся, что группа Павла не вымокнет до нитки. Хороши же из нас всех будут вояки...

Внедорожник оказался хорош. Месил колëсами грязь, норовил застрять на подьëме, но словно кашляющий в сторону спасения старик, продвигался вперëд. Дворники едва справлялись с очисткой стекла, трижды мы чуть не съехали в канаву из-за плохой видимости.

Крошка молча наблюдал за моей борьбой с местными дорогами, пополняя бранный лексикон новыми словами. А мне после всех удобств, коими снаряжены современные для меня автомобили, не хватало помощи нейросетевых коннекторов и направляющих.

Под конец грянул раскат грома, молния разделила небо на половинки. Слышал я, что гроза в джунглях - это страшно, но до сих пор не верил. Теперь осознавал всю полноту могущества необузданной стихии.

- Ждали вас раньше, - буркнул Павел, кусая губы.

- Дорога, - мне оставалось только развести руками. - Шлемофон запасной и броня найдутся?

- Тут тебе нет Ленки под боком, - забурчал лейтенант, но жестом подозвал одного из бойцов. Пока нас с Крошкой ждали, успели подготовиться к встрече с непогодой. Позицию выбрали хорошую, укрытую в самой гуще листвы. Увы, непромокаемые тенты оказались не готовы к такому потоку воды. - Курт, у тебя вроде было в запасах. Броник, шлемофон, разгрузка. А ваши где?

Спросил, уже обращаясь ко мне.

- Пожертвовали собой, спасая мне жизнь.

- Вдребезги? - он как будто был удивлëн. Я кивнул.

Бронежилет ARM-N Mark-2 и подходящий к нему той же марки шлемофон через миг стали моими. Акула помог застегнуть ремни на спине, Крошка приладил увесистую спинную пластину. Такая броня больше для пулемëтчика подходила, чем для юркого штурмовика, но не до жиру.

- Чем богаты, - поляк словно извинялся.

- Сойдëт, - заверил я его. Ловкость понизилась на единичку, да и уклонение на двадцать пунктов вниз скакнуло. Не буду лишний раз лезть в самое пекло.

- Ну что, Сокол, начнëм? Дождь нам в подмогу. Даже если что пойдëт не по плану, авиацию они сюда не пришлют. Готов?

- Для этого сюда и прилетели, - мрачно ответил Павлу, опуская жëлтые линзы инфовизора на глаза. Глянул на Акулу, тот кивнул, говоря, что всë будет сразу же по моему сигналу.

- Ближе подберëмся. Если получим по зубам, отходим на эти позиции и возвращаемся. Всë ясно? - воевать до последнего в этот раз я был не намерен, иногда лучше вовремя отступить.

- Смею заверить, что ваш сеанс подходит к концу, - притворно мягко пропела на ухо Юшка. Я кивнул. Забылся. Хорошо, что хоть не успел приказа о начале операции отдать. Интересно, а в следующий раз всë началось бы прямо в гуще сражения? Уж лучше узнаю как-нибудь потом.

Юшка продолжила.

- До завершения сеанса десять, девять, восемь...

- Босс, ну? Чего застыл? - у Крошки как будто чесались руки. Ещë бы! Сменил надоевшую снайперку на любимый пулемëт! Вместо ответа я улыбнулся и провалился во мглу пробуждения.

***

У Максима обязаны были быть рога. А ещë хвост и рыжая злодейская бородка. Просто умело прятал, клянусь.

Словно чëртик из табакерки он был тут как тут. Сверкнул на меня взглядом, с трудом подавил желание взять меня за руку.

- Алексей, - произносил имя едва ли не по слогам. По одному этому понял, разговор непростой. В первую очередь для него самого. - Будет у вас минутка?

- А если нет?

- Тогда стану настаивать как ваш прямой начальник.

Как будто кто ожидал другого. Я выдохнул, спрятал руки в карманы куртки, словно вопрошая, о чëм на этот раз?

- В кабинете. Не будем же мы прямо в коридоре, - здраво рассудил он.

- Слушаю, - сказал, едва он осторожно закрыл за нами дверь. Максим вместо ответа прошагал к столу, выудил лист недавно напечатанного прошения, подал мне. Я пробежался по строчкам глазами.

- Это что?

- А вы читайте, Алексей. Дело касается вашей дочери.

И в самом деле касалось. Оксанка не явилась на занятия, а вчера умудрилась попасться на проходном пункте с запахом алкоголя.

Я нахмурился, в моë время институт был местом, куда трезвым ходить - зря время терять. Бегали по девчонкам, закатывали вечеринки, пихали петарды в сортиры, потом месяцами вкалывали на общественных работах, чтобы не заводили дела о нанесённом ущербе.

Я ведь прямо оттуда в армию и попал, выперли на призывной пункт из дома науки.

- Теперь с этим строго? - вырвалось у меня. Максим как будто совершенно иной реакции ждал.

- Алексей, мы ведь о вашей дочери говорим! Понимаю, что вы знаете еë слишком мало, и всë же ещë в прошлую пятницу это была примерная, умная девушка. А сейчас? Наше учебное заведение знает немало случаев, когда по молодому делу перспективные учащиеся лишали самих себя надежд на будущее. По глупости, по недосмотру.

Почуял себя собственным отцом, когда того вызывали в школу. Я краснел, слушая учительницу, и пропускал всë мимо ушей. Знал, вне зависимости от степени вины дома ждëт порка...

- Вы что же, хотите, чтобы я на неë повлиял?

- Чтобы обратили внимание, - скорректировал Максим. – Алексей, у Оксаны… хорошие задатки. Она может добиться больших успехов, если возьмётся за голову. Продолжит в том же духе, и, увы, второго шанса не будет. Ни диплома, ни престижной работы. Не думаю, что она приехала только ради того, чтобы все её мечты рухнули в одночасье.

Я промолчал, глядя на него исподлобья. Хотелось бы Оксанку сюда, не чтобы краснела, а чтобы у неё была возможность оправдаться. Всегда предпочитал выслушать обе стороны, да что-то мне подсказывало, что ей нечего будет ответить.

- Разберусь, - ответил ему в своей суховатой манере.

- Алексей, только попрошу, - он всё ещё держал меня за рукав. В глубине чёрных линз сверкнуло нечто, похожее на угрозу. А вот это уже интересно. Я прищурился, ожидая, когда Максим заговорит вновь. - Помните о том, что я говорил до этого: “Как бы я ни был разочарован её неудачами, она всё ещё ребёнок”. Помните об этом.

- Это вы к чему?

- Безусловная любовь. И разберитесь в себе, Алексей. Примерные девочки редко кидаются от одной крайности к другой. В конце концов я читал её дело, вы же сами просили разузнать её подноготную…

Как будто ему для последнего в самом деле требовалось оправдание. Я кивнул, и тогда он дал мне свободу, провожая взглядом.

***

Под конец смены меня ловили многие. Роман, Максим, Нина...

Сегодня в их когорту спешила свежая участница.

Светлана.

Не видел, чтобы она прежде задерживалась, пусть и неохотно, но уходила домой. Сейчас властно и томно она курила у самого входа. Думал, пройду, проскочу мимо, не обратит внимания. Но опасения имеют мерзкое свойство сбываться...

- Вас ведь Алексей зовут? - спросила, едва с ней поравнялся.

- Кто вам сказал такую глупость? - всех надежд - шутки, бессмысленная болтовня, отчаянный побег домой под хлопьями снега. Уверен, у меня бы получилось. - Такси ждëте?

- Вас.

Неубедительно рассмеялся ей в ответ, после прочистил горло. По умению делать паузы ей самое место было в театре. Взгляд чëрных глаз зациклился на мне.

- Прогуляемся?

- Что на это скажет ваш муж?

- Промолчит. Как и всегда.

Думал, она потребует, скажет "идëмте", но промолчала. Здравый смысл распахивал сундуки догадок одна другой краше. Жизненный опыт оказался быстрее, обозвал дубиной.

Она не хочет доминировать. Она хочет, чтоб над ней доминировали.

"А вы мужчина".

Ждал спасительного звонка от Романа. Мчать, лететь, бежать в очередной раз ему на выручку. Он словно сквозь землю провалился.

- Идëмте, - сказал ей и кивнул.

Она нуждалась в крепкой мужской руке, настойчиво вцепилась в подставленный мной для этого локоток. Боялся, задушит меня болтовнёй. Нежданной, нечаянной, абсолютно бестолковой. Светлана же знала ценность тишины.

- Видела вас с девочкой в парке неделю, может, больше назад. Жена?

- Дочь.

- Я так и поняла. Слишком юная, чтобы быть женой.

Услышь еë Сашка, обиделся бы. Он-то на своей женился, когда она только-только восемнадцатый год разменяла, а самому ведь было тогда тридцать два.

- Много с ней проблем?

- Да так... - я как будто отмахнулся. Не хотел рассказывать каждому встречному-поперечному. После точно такого же разговора с Ниной осталось горькое неприятное послевкусие.

- Ненавижу детей.

- Да? - я чуть не поперхнулся собственным вопросом. Светлана последняя, от кого я ждал подобных откровений. А она изучала мою реакцию, ждала то ли поддержки, то ли возмущения.

Мне нечем было еë порадовать, кроме бестолковой смеси удивления с равнодушием.

- Они шумные, они беспокойные, они приносят много проблем. Хотите что-то возразить, Алексей?

Поискал в глубине самого себя, что могу ответить. Оказалось пусто. Еë, словно разыгравшуюся кошку, дразнил азарт моего молчания. Закусывала губу, томно закатывала глаза. Интересно, а перед султаном там, в игре, она столь же откровенна?

Я вдруг посмотрел ей прямо в глаза и почти воочию услышал Оксанкин монолог.

"Гуляют дети, дворник улыбается, кассирша за прилавком машет рукой на прощание. А за порогом этого нет, за порогом душный затхлый мир чужой ненависти как будто совершенно чужого человека.Представляешь?"

- Почему?

- Что “почему”?

- Ненавидите.

- Я только что сказала... - мой вопрос как будто выбил еë из накатанной колеи, озадачил. Часто захлопала глазами, ища внутри себя ответ.

Легко говорить, не надеясь отвечать всерьëз. Под моим взглядом еë напускная холодность словно таяла, высвобождая из заключения маленькую серую забитую мышку.

Посмотрел в сторону. Чего добьюсь, если она потеряет уверенность в себе? Разве только того, что будет бежать от меня, как от огня....

- Не хотите поужинать? - мне нашлось, чем удивить еë вновь. Она словно уверилась, что не она возвышается надо мной, я навис над ней исполином и вот-вот растопчу последние остатки еë самоуважения.

Она была близка к правде, я остановился в самый последний момент...

Ресторан принял нас без обиняков, нашëлся и свободный столик, и пронырливый официант. Помня порции в полевой кухне, где на нас не экономили, с трудом представлял, что та горсть риса передо мной и правда может стоить своих денег. Но финансы были, а рестораны меня потчуют не каждый день.

С Машей было веселей. Полураздавленная тигрица оказалась никакой собеседницей, способной лишь на односложность ответов. Сам виноват, впрочем, не спусти еë с небес на землю, единственное, о чëм она бы заговорила, так о работе. Сложно отыскать животрепещущую тему для разговора, когда всë самое яркое в твоей жизни происходит разве что во сне.

Совесть вопрошала, что я задумал этим приглашением? Затащить замужнюю женщину в постель? Представил на миг, что Оксанка узнаëт об этой истории, и мой образ в еë глазах окончательно утонет в отвратной жиже мерзости.

Вышли из ресторана. Зябкий ветер, а внутри словно жар от простуды. Случайные прохожие, счастливые улыбки. Новый год пах мандаринами, праздником, каникулами, словно на миг вернулся в нечастые моменты собственного счастья.

Она заволокла меня в подворотню, еë решимости мог позавидовать любой маньяк. Трудно сопротивляться страстному женскому напору.

Словно почуяв вернувшуюся власть, она дала понять, чем ей удаëтся захватить умы сильных сонного мира.

Вместо слов распахнула куртку. Налитая крепкая грудь плавно покачивалась под ворсистым белым свитером. Я стоял перед ней, словно мальчишка, нас не видел никто, и нас видели все одновременно.

Холод был рад еë наготе, поднял целую волну мурашек на гладкой коже. Захотелось схватить, прижать, согреть. И я не удержался...

***

Сытые и довольные друг дружкой рвали дыханием воздух. Хотелось свалиться без сил. Я глотал недосказанные слова, утопал в размышлениях о только что случившемся. Холод быстро начал брать своë от разгорячëнных тел, заставляя либо вновь нырнуть в объятия друг друга, либо обратить взор на наспех скинутую одëжку.

Светлана словно опомнилась ото сна. Некрасиво поморщилась, строя обиду то ли за то, что она сорвалась, то ли за то, что поддался еë чарам.

Слова потеряли смысл; что бы мы ни сказали, оно не будет сейчас иметь значения. Я натягивал штаны, пытался справиться с пряжкой ремня, вдеть пуговицу в узкую петлю...

Светлана оделась быстрее. Думал, умчит, словно ведьма на шабаш, чтобы еë не видели рядом со мной. Нет, подождала.

- У меня дочь... бунтует.

Словно этим можно было стереть охватившую нас неловкость.

- Она не примет вас, пока будет знать обо всëм, что вы делаете, - Светлана выдохнула со знанием дела, сразу же захотелось ей поверить.

- Предлагаете лгать?

- Лгут не ради того, чтобы солгать, а когда есть что скрывать, - мне показалось, от кого-то я это уже слышал. - Мы прекрасно провели с тобой время. И оно будет прекрасно до тех пор, пока мы улыбаемся остальным и делаем вид, что ничего такого не было.

Я осмотрел ночную обольстительницу с ног до головы. Что-то мне подсказывало, что я не первый, угодивший в еë сети на одну ночь. Даже не знал, как к этому относиться.

- Вы боитесь задеть еë нежное сердце?

- Боюсь разбить его, когда правда всплывëт наружу.

- Всë настолько плохо? Что же вы натворили?

Чуть было не сказал, что трахнул замужнюю женщину. Светлана замешкалась всего на мгновение, ей непривычно было возиться с игрушкой дольше положенного. Все получили, что хотели, можно расходиться.

Нерешительность заставила еë подойти ко мне на шаг ближе, коснуться щеки. Ей льстила моя мужественность и принципы.

- Если вы не будете лгать, мир обратится в хаос. Правда хороша; никто из нас не терпит лжи, даже те, кто жаждал быть обманутыми. И потому не в наших интересах прятать маленькие секретики под пыльный диван. В их интересах. Она подросток? Она хочет, чтобы вы еë понимали, а вы заранее не способны.

- У нас было похожее детство.

- И потому вы выросли в сурового и мужественного человека, а она в нежный цветок?

- Она девочка, - ответил так, будто это многое должно объяснять. Света лишь расхохоталась в ответ.

- Может, и так. Но нет. Вы не поймëте еë, потому что она росла уже в совершенно ином мире. В другом счастье и другой радости.

- Я бы не назвал...

- Если к эмоции добавить знак минус, ничего толком не поменяется. Не пытайтесь еë понять, всë равно не сможете. Просто сделайте вид, что понимаете. Это ложь, но никто о ней никогда не узнает.

На этом и разошлись.

Еë советы булькали во мне, словно перебродившее вино. Отчаянно боялся, что сейчас позвонит Роман и скажет, что надо идти за Дедовым, улицы наконец запахли порохом. Хотелось просто макарошек с пельменями, сваренных заботливыми руками Оксаны.

Как только вошëл в квартиру, понял, что бунт продолжается. Некормленная Тучка выскочила на меня, как на последнюю надежду не погибнуть голодной смертью. Миска была пуста с самого утра.

- Оксан?! - позвал дочь, заметив, как в голосе скользнули стальные нотки. Она же обещала исправиться, утром просила прощения.

Я поспешил дать ей его, когда вышла, едва стоя на ногах, а я понял, что сегодняшний(вчерашний?) вечер прошëл ещё веселее. Разом забылось всë, о чëм говорил Максим и увещевала Света. Трудно относиться иначе(хорошо) к тому, кто легко преступает через обещания.

Едкий сарказм подсказал, что она отзеркаливает моë собственное поведение и словно вопрошает всем своим видом, каково? За спиной маячила тень Максима, злостным демоном шепча, повлияй-повлияй-повлияй…

Отмахнулся будто от надоедливой мухи, попытался позвать дочь ещё раз. Нет ответа. В воздухе стоял спиртной дух, на кухне в мусорном пакете стыдливо прятался пузырёк чего-то алкогольного. На один глоток, не больше. Хорошо, хоть не литровая бутылка.

Пытался сам себя успокоить. Голос опыта был равнодушен, говорил, что мне не стоит винить девчонку, в конце концов я один из тех, кто лично подтащил её к краю этой пропасти, дал возможность заглянуть в самые глубины ада. На что я надеялся? Что она выдержит взгляд голодной пучины, не сорвётся? Десятки твоих братьев по оружию не смогли устоять, а ты жаждешь крепких нервов от простой девчонки?

Люди не куклы.

Но ломаются.

Хотел окликнуть её ещё раз глуше, спокойней, без лишних эмоций. Глотка была что выжженная пустыня. Неужели она снова где-то шастает? Здравый смысл предлагал для начала заглянуть в её комнату, а уж потом делать выводы. Почему-то вспомнил, как пришёл пьяным домой сам. Отец, трижды быть ему проклятым, ждал меня с оплеухами наперевес.

Я ему солгал, как будто в самом деле надеялся, что ложь сможет помочь. Сказал, был день рождения у подруги, и не смог ответить, как её звали. Кажется, это через полгода после смерти матери и было. Отец упражнялся в отработке приёмов на мне. Не тогда ли я решил уйти в армию, чтобы стать сильнее, чтобы однажды дать ему отпор?

А сейчас я стою здесь, прошедший горнило войны, ищущий конфликтов на пустом месте, потому что привык решать проблемы силой. Было у кого перенять привычку. Будто даже из могилы отец насмехался надо мной, оставив внутри след для потомков. Сжались кулаки, захотелось треснуть об косяк, словно хруст дерева уймёт ту свору бесов, что копошились сейчас в моих мыслях.

Не буду как он!

Взял из холодильника бутылку воды, влага обожгла горло. Будет нехорошо, если весь наш разговор с ней буду сипеть, словно старик…

Глава 13

Духота зимнего вечера.

Нашëл Оксанку спящей на диване. В воздухе аромат плохо размешанной тайки и корвалола.

Спала она тихо, словно беспокойная кошка. Вздрагивала во сне. Продолжила делать вид, что спит, когда я вошëл в комнату.

Плюхнулся рядом, она поджала ноги, освобождая мне место. С торца спинки на меня свалилась плюшевая рыба. Зубастая, глазастая, с цветастой заплаткой прямо на носу. Это так задумано, или еë просто заштопали?

Огляделся.

Тетради на столе разбросаны в беспорядке, планшет стоял на зарядке, ожидая, когда хозяйка вновь решится взяться всерьëз за учëбу.

Максим поймал меня за рукав у самого выхода, как будто караулил. Заглянул прямо в глаза, доверительно проговорил, что Оксана, может, талантливая и целеустремлëнная девочка, но если не возьмётся за ум, отдаваясь во власть развлечениям юности, карьеры в "Майнд-тек" ей не видать, как своих ушей.

Как и диплома. Еë вышвырнут, когда не сдаст первые проходные экзамены.

Знала ли она об этом разговоре? Как минимум догадывалась, что кто-то из моего начальства стучит на неë, ведь подобный разговор с Максимом состоялся ещë вчера.

Она ждала упрëков. Грязных, недобрых, справедливых впрочем-то слов. Что я еë кормлю, пою, даю крышу над головой, а в ответ - чёрная неблагодарность. Позорит меня перед остальными.

Может, где-то в глубине души мне и хотелось излить скопившуюся злость в такой форме, но в дело вмешивалось воображение. Не жалея красок, рисовало меня в образе мегеры. Становилось смешно и глупо.

Безусловная любовь.

Дайте ей почувствовать, что она вам нужна несмотря на заслуги, ведь столкнувшись с трудностями, будучи душевно раненой она ищет в ближних защиты.

Просит еë таким странным образом. В конце концов, несмотря на возраст в паспорте, она по-прежнему всего лишь ребëнок...

Ребëнок, ага. Как за бутылку хвататься, так это она первая, как с мальчиками целоваться в белье, так...

Стало стыдно за последние мысли. Как будто именно так, как получилось, она и планировала. Хотела же совершенно по-другому!

Сарказм выполз из своей норы, чтобы восторженно хмыкнуть: - Здесь, на диване, не один рëбенок.

Два.

Оба молчали, боясь начать разговор. В конце концов смелость победила в юности, и она открыла глаза.

Я боялся, что разговор сорвëтся, попросту не случится. Она скажет холодное "привет", зевнëт и отправится прогонять сонливость прохладным душем и кофе.

Глянул на блистер таблеток обезболивающего, похмелье забирало ясность мыслей, гадя взамен головной болью. Три таблетки, это она за раз? Недолго так и печень посадить...

Она же поправила мятую причëску, с трудом разлепив глаза, посмотрела на меня. Всë ещë ждала ругани, словно не представляла себе эту ситуацию иной. Я чуял еë горячее, почти лихорадочное дыхание на себе, а ещë витающую в воздухе нерешительность.

- Всë в порядке, пап.

- Это утверждение? Или вопрос?

Она поморщилась, кажется, таблетки ей не помогли. Оно и понятно, молодо-зелено, куда ей до наших упражнений с хмельным перед армией?

Я встал и подал ей руку, помогая подняться.

- Пойдëм-ка на кухню, красавица.

Она побрела, словно на казнь. Глянуть на неë, так за кремовой дверью с непрозрачным стеклом еë вместо кастрюль со сковородками ждали как минимум гильотина и петля.

Я усадил еë на табурет, она сложила руки на столе и тут же утонула в них лицом. Заранее собралась тихо плакать?

Мне не нужны были слова. Поставил чайник, отсчитал до десяти. Ауру страха, исходящую от девчонки, можно было резать на куски. Да неужто я такой зверь в еë глазах?! Не ожидал о себе такого мнения...

Растворил пакет антипохмелина в чашке горячей воды, сыпанул половину чайной ложки да размешал. Выудил из тайника початую бутыль коньяка. Из неë пахнуло клопами так, что почуяла даже Оксанка, но поднять на меня взгляд побоялась. Полрюмки ей хватит с лихвой.

- Вот, выпей. Полегчает.

Она подняла голову, а потом посмотрела на меня с недоумением. Я порушил всë, что она успела себе надумать. На чашку с оставленной в ней ложкой смотрела так, словно я задумал еë отравить. Не обращая на это внимание, распахнул холодильник. Там, где прежде всегда готов был ужин, теперь зияла пустота, сиротливо стояли сложенные друг на дружку опустевшие судки.

Плевать, масло-то у нас наверняка есть. А ещë колбаса и сыр. Хлеб позавчерашний, успел зачерстветь даже в хлебнице. Пихнул его в микроволновку, система умного дома распознала вложенную подачку и выставила идеальный режим подогрева.

Она голодно сглотнула. Смотрела на сотворëнный мной бутерброд, как на чудо. Осторожно, боясь обжечься, сделала пару глотков. Зажмурилась и поперхнулась, лишь чудом не расплескав всю чашку на себя.

- Что это за гадость?

- Помогает от того, что у тебя сейчас. Противно, знаю, но пей. Станет легче.

В глубине еë глаз сверкнула искра недоверия, но подчинилась. Я сел напротив неë и вздохнул. Вроде надо было что-то сказать, но я не знал что. Вот уж не думал, что в тридцать пять ветер перемен притащит на облезлом хвосте подростковые проблемы.

- Ты странный, - сказала она.

- Да?

- Угу. Мама... - она вновь поморщилась, как от неприятного воспоминания, - спустила бы с меня три шкуры, а не стала поить...

Теперь ей на глаза попалась рюмка с коньяком. На красивой мордашке нарисовалось отвращение, а я поставил перед ней спиртное с той же просьбой.

- Пей.

Облегчение явилось к ней уже на третьей минуте. Бледность щëк умчалась прочь, уступив место здоровому румянцу. Совесть, приглушëнная алкоголем, разинула пасть. Вот уж она попирует!

Ничего, обойдëтся.

- Ты не виновата.

- Да? - настала еë очередь играть в односложные ответы.

Я попытался найти слова оправдания: ей себе, всему миру разом, а на язык ложилась сплошная бесформенная чушь. "Все будет хорошо" и "скоро всё наладится" редко когда помогают прогнать всю ту свору тревог, что уже кружила над Оксанкой. Нужно было что-то иное, полное уверенности.

- Да. Не виновата. Знаешь, мы все бегаем от худшего к ужасному. Потом оглядываемся и думаем, что могли бы сделать иначе. Лучше, краше, надёжней. Что вот если бы знали, где упасть - обязательно бы приволокли тюк соломы, да потолще. Но ведь ни у кого не получается - сделать краше, лучше, надёжней. Делаем как делаем...

- ...И будь что будет?

Я похолодел, прищурился. Оксанка закусила нижнюю губу и пожала плечами, устало расправила волосы. Объяснилась.

- Бабушка Тоня так говорила. Ну, всё то время, что я у неё жила. Знаешь, вы с ней очень даже похожи, пап.

Я чуть не поперхнулся односложным "да?". Девчонка продолжила, почему-то отвернувшись и глядя в окно. Будто за толщей стекла, в ночной мгле притаилась надежда на светлое будущее.

- У неё такой же своеобразный взгляд на жизнь. Что не стоит оглядываться, а шагать только вперёд: потому что иначе можно до конца жизни топтаться на месте.

- Это когда она тебе такое сказала? - попытался вспомнить все свои прежние встречи с тёткой. В одном Оксана права - так говорить умела только она. И когда я был мальчишкой, она умудрялась выудить из закромов собственной заботы немного нежности почти для чужого, впрочем-то, ей мальчишки...

- Когда я спрашивала, стоит ли ехать к тебе сюда. Ну, знаешь - сомневалась. Не каждый день ведь срывалась вот так с места, чтобы нырнуть в неизвестное. Тогда ещё подумывала: а может... может вернуться? Сделать вид, что ничего не случилось? Мать будет ехидничать, высыпет на голову с десяток непрощёных обид, но любую мерзость можно перетерпеть. Или сделать вид, что перетерпела...

Захотелось её обнять: сидя здесь, передо мной, за столом - виноватая и плавающая в океане собственного раскаяния, она всё больше и больше напоминала мне плюшевого медвежонка. Или маленького ребёнка, что успел обидеться на жизнь.

Словно грохот пулемётной очереди, по ушам грянул дверной звонок. Дёрнулся, вскочил на ноги - готовый к действию и драке, пока не вспомнил, что торчу не на поле боя. Оксанка хлопала ресницами, а вокруг родная, до блеска вычищенная кухня.

- Я сейчас, - словно в оправдание буркнул ей, чуя как душу скребут мрачные предчувствия. В такой час счастье заглядывает редко...

***

Его улыбкой да пугать детей.

Едва глянув в глазок, сделал шаг к тайнику с пистолетом, но заметил в отражении зеркала бледное Оксанкино лицо. Только что я выдернул еé из кошмара, который породил сам, а вот сейчас вновь жаждал окунуть в самые пучины.

Понял, что если она увидит чёрный корпус оружия, не простит никогда.

- Пап? - позвала с кухни. Звонок в очередной раз грянул протяжно и требовательно, пиджак по ту сторону двери терял остатки терпения.

Зажмурился, выдохнул, запрокинул голову. Герои прошлого шагали на смерть молча и гордо. Пришла очередь мне взять с них пример.

Отчеканил на панели отпирающий код, потянул за "сапожок" замка. "Дëрни за верëвочку, дверь и откроется... "

Игорь - само воплощение зла. Пусти его на сцену, чистый Вельзевул и Мефистофель, ни огня, ни дыма не надо.

Разве что вилы.

- Ал-лек-сей, - он проговорил моë имя, будто собираясь его проглотить. В глубине глаз плясали озорные бесы, будто куратор из "Айм-мита" кушать не мог, как жаждал совершить глупость.

- Это по работе, Оксан, - крикнул через спину.

- Да-да, именно, Алексей. По работе. Вчера у нас возникли разногласия относительно игрового подхода прошлого сна. Есть желание обсудить глубину контраста происходящего в зерновом поле идей.

Что за чертовщину он несëт? Сменив улыбку, Вениаминович хитро подмигнул, а я только сейчас понял, говорил не своим голосом. Оксана если и хотела выглянуть, посмотреть на гостя, Тучка пришла мне на выручку, запрыгнув ей на колени.

Всяк знает, что тот, кому кошка запрыгнула на колени, обречëн сидеть, пока той не надоест.

- Может быть, пустишь гостя в дом? - недовольно отозвалась она. - На пороге держишь. Невежливо.

- Оксана? Ваша дочь? Ваш отец про вас много рассказывал. Не стоит беспокойства, разговоры подобного толка, увы, лучше вести с глазу на глаз. Не выгонять же вас с кухни... - его учтивостью можно было затопить половину суши.

Вышел с ним на лестничную клетку, к лифту. Вениаминович с отвращением глянул на недокуренные бычки, агрессивно-красным моргнул имплант в глазу. Стоило догадаться, что кураторы крупных корпораций не совсем люди.

Если вообще люди, а не ожившие машины.

Отдал ему должное, Оксана так и не увидела гостя.

- Спустимся на пару этажей ниже, - предложил он.

- Там ваши амбалы?

- Грубо, Алексей, - он хрустнул костяшками пальцев, будто намекая, захочет убить, сделает без посторонней помощи. - Не стоит недооценивать любопытство вашей дочери. А оно ведь может привести еë к печальным последствиям. Слышал, у вас с ней недавно были... разногласия.

- От кого?

- А это важно?

Прав, бестия. Абсолютно всë равно.

Лестница показалась бесконечной. Шаги по ступенькам глухо разносились, отдавались в ушах. Пыхтящая фигура вылетела нам навстречу. Отчаяние заставило увидеть в ней Максима. Куратор, в первую неделю готовый висеть у меня на хвосте, потерял ко мне всякий интерес.

Нашëл новую игрушку?

Это был не Максим. От дяди Юры, невесть что забывшего в столь поздний час, пахло усталостью и тайкой. На какие барыши гулял?

- Лëшка, ты? Давненько тебя не видал. Ты чего это раздетый? Курить, что ли?

Вениаминовича он будто не видел. Будто и не было его за моей спиной. Тот же терпеливо ждал, когда наболтаюсь со стариком.

- Да вот забыл в машине документы с работы, - потеребил затылок, кивнув на Игоря. - А начальство без них, как без кислороду.

- Ну, умеешь ты воздух перекрыть! А вы с ним давайте построже! Пусть не балует, не один он, девка при нëм теперича!

- Учту, - кивнул Вениаминович, пропуская старого ветерана. На дядю Юру сложно было сердиться, видел во мне свою впустую растраченную юность и не желал повторения мною своих ошибок.

Спустились. То самое окно, выбравшись через которое на ступень крыши, курили вместе с Сашкой. Сколько там времени с того момента, неделя, полторы? Теперь уже неважно.

- А вас тут любят, Алексей. Соседи.

- Да?

- Полубезумная старуха не хотела пускать к вам, а мне казалось, что костюм и добрая улыбка способны утихомирить любую мегеру.

Пробрало холодом, посмотрел прямо ему в глаза. Если он что-то сделал с консьержкой...

Даже не знал, почему меня вдруг озаботила еë судьба.

- С ней всë в порядке, не беспокойтесь. Не в этом суть. Поговорим? Алексей, мне нужны результаты.

- Будут.

- Знаете, как часто меня пытаются накормить подобными обещаниями? И как часто это плохо заканчивается для тех, кто думает, что моë терпение безгранично.

Я промолчал, а он, не дождавшись моего ответа, продолжил.

- Видите ли, у каждого из нас есть начальство. Строгое, требовательное, сидящее не здесь, почти небожители. Офисы, башни, небоскрëбы, рабочие обстановки - это всë корпоратская роскошь, служащая для отвода глаз.

- А на самом деле?

- А на самом деле они нужны лишь для того, чтобы комиссиям по охране труда, пожарной безопасности и налоговой отчëтности было чем заняться. Выписывать незначительные штрафы, делать вид, что играют важную роль. На самом деле те, кто действительно что-то значит, начинают спрашивать с меня результат работы, а я... - он вздохнул, словно все сироты мира разом развëл ладонями, - опять являюсь к ним с пустыми руками. Со всяким можно договориться, Алексей. Это основы дипломатии. А что бывает, когда дипломаты исчерпали возможности слов?

- За них говорят пушки.

- Смело, но глупо. Пушки несут убытки, кровавые бани смертельны для бизнеса: привлекают много ненужного внимания, перегружают рабочие системы бестолковой вознëй и спешкой в никуда. Когда дипломатия заканчивается, наступает время хирургического вмешательства. Того принудить, этого запугать, третьему сломать пару рëбер.

Я прищурился, вспоминая слова Сашки.

“Это "Айм-мит" убил Тоху. Чтобы на тебя воздействовать, чтобы было чем купить, на чëм играть. Отдай то, чего они хотят, расследование лишь намëк”.

И бестолковые поиски Дедова вместе с Романом, увенчавшиеся очередным обещанием позвонить...

Вениаминович терпеливо ждал, пока переварю всë услышанное. Захотелось дать ему в морду.

Сегодня Тоха, завтра я. А твоя девочка из ниоткуда? Был бы ты с ней поосторожней, слишком уж рьяно она прыгает из детской наивности в пучины разочарования. У "Айм-мит" много кукол...

- Ваша дочь - это сокровище, Алексей. Будет жалко, если вы еë потеряете.

Он расплылся в улыбке самодовольного, собственнолапно поймавшего обнаглевшую мышь кота. И ждал реакции. Что схвачу за грудки, тряхну, и вот уже тогда он покажет мне, что с ним такие фокусы не пройдут.

Жаль его разочаровывать, но со мной тоже.

Я набрал побольше воздуха в грудь,выдохнул и… ничего не сделал. Вениаминович, кажется, расстроился.

- В прошлую пятницу мне удалось перенаправить сборщик информации на другой носитель.

- Хитро. И как же?

- Все, кто работает на вас, обязаны делиться секретами?

- Не обязательно.

- Тогда мой останется при мне. Мне понадобится немного вашей помощи.

- И что же на этот раз? – будто я успел завалить его просьбами до этого.

- Бейджик техника «Майнд-тек» и спецовка.

Он смотрел на меня, сверлил взглядом, будто вопрошая, неужели я сам не в состоянии всего этого разыскать? Я не отводил глаз. Долго в гляделки играть не пришлось, он выдохнул.

- Хорошо. Мои люди принесут. Прямо к двери. Не заставляйте меня ждать.

- На следующей неделе я принесу вам носитель и...

- Да-да?

- Катитесь к чëртовой матери! Не желаю больше никогда в жизни видеть вашу рожу.

- Поосторожней со словами, Алексей. Не самый лучший тон для разговора с тем, кто может сломать ваши жизнь и судьбу, словно соломинку.

Удивительно, но мне удалось уязвить то ли его самолюбие, то ли гордость, не так уж и важно. Здравый смысл зашептал, что прямо сейчас хожу по самому краю тонкого льда, а под ногами уже паутина трещин.

Сержант говорил, либо иди до конца, либо не разевай рта.

- А мне он кажется самым подходящим для того, кто явился в мой дом с угрозами.

Вениаминович прочистил горло, развернулся и безмолвно пошëл вниз. Натянул на голову шапку, горделиво удаляясь прочь. А мне-то думалось, брякнет напоследок что-то вроде "вы ещë об этом пожалеете".

Черти с ним! Я уже собрался возвращаться в квартиру, как он окликнул в очередной раз.

- Я явлюсь к вам рождественским призраком в понедельник. Принесëте носитель, и я исчезну из вашей жизни. Навсегда. Приятно было повидаться, Алексей. Жаль, что не оправдали возложенных на вас надежд...

Глава 14

Спал хуже, чем в прежние дни. Среда походила на конец недели, впервые за долгие годы внутри вновь затаилась усталая отрешëнность. Не хотелось вставать, не хотелось идти.

Чуял себя также, когда из тридцати нас с задания вернулось четверо. Сохранил жизнь, но оставил часть себя.

Вчера я оставил часть себя то ли в разговоре с Оксаной, то ли в страстных сплетениях со Светой. На ум приходило всякое, не было предела фантазии?. А вдруг ребëнок, а вдруг шантаж? Светлана выглядела как тот человек, кто способен на такие манипуляции в достижении желаемого.

Оксана что-то лепетала, встав пораньше, слушал еë сбивчивые объяснения вполуха. Кивал невпопад и даже что-то отвечал, замечая лишь то, как вместо того, чтобы порушить возникшую меж нами стену, щедро насыпаю свежих кирпичей. А ведь вчера всё так хорошо складывалось!

Девчонка выглядела невыспавшейся, кажется, совесть взялась за неë, словно за лакомство. Думал, еë совестливые страдания дадут хоть какое-то облегчение. Вместо того надо мной нависла тень собственного отца. Словно избиваю ребëнка, только не ремнëм.

Чем похуже.

Облегчение окутало душу, лишь когда захлопнул за собой дверь. Ощутил себя одним из тех, о ком говорила Мира: унылым человеком, что хочет убежать от ранящей реальности в мир снов, где всë радужней и привычней.

Неужели война и в самом деле мне настолько (ближе, родней)привычней? Военный омут, из которого нет возврата.

У двери наткнулся на сумку. Спортивную, видавшую виды, мне под стать. Почему-то заранее знал, что там будет. Так и оказалась: форма техника, в которой гуляют по лаборатории ребята Маши, и бейджик с моим лицом. Штрихкод и витальная полоса, переливающаяся всеми цветами радуги, покоились под ламинатом. Пластик по краям был обхватан и загнут, сёкся на слои. Это Вениаминович за один вечер такое сделал? Стоило отдать должное, к делу в «Айм-мит» подходили со всей серьёзностью.

К слову о Мире.

Мира походила на тигрицу. Голодную, злую, готовую кинуться на меня, орудуя когтями и клыками. Чего это она так завелась с утра пораньше?

Вместо запаха духов до меня донëсся аромат бургерного соуса. Не иначе как недавно позавтракала, а теперь жаждала чего-то другого.

Не люблю ходить вокруг да около.

- Ты чего?

- Что она вчера сказала?

- Кто? - я не сразу понял, что речь о Светлане. Мира выглядела так, словно с недавних пор заимела на меня права и сейчас страдала от ревности. - Мы поговорили о детях...

- Не вздумай еë слушать. Она манипулятор, каких поискать. Актриса.

- А выглядит серой мышкой, - чуть не подавился собственными словами, вспомнил, как легко ей удалось завладеть моим вниманием. Заставить взять под руку, проводить до ближайшей подворотни. Я не поддался еë напору лишь чудом, но клянусь, что в следующий раз не стану держать себя на коротком поводке.

Нина, Мира, Маша - хорошие девочки.

А Света настоящая женщина.

- Может, погуляем сегодня с тобой?

- У меня дома бунтующий подросток в дочерях.

Оксанка обещала взяться за ум, да что-то мне подсказывало, что дал ей слишком много свободы и слишком много доверия. Это редко когда приводило к чему-то хорошему.

Мира удручëнно, но понимающе покачала головой.

- Просто мы часто видимся всего лишь тут, на работе. Да что там часто, всегда! А ты... притягательный. Не такой, как эти хлюпики. Они хотят убежать в тот, гибернационный мир от проблем.

- А ты наоборот?

Она кивнула, шмыгнула носом.

- Наоборот.

- Зачем же тогда работаешь, если не нравится?

- Я не говорила, что не нравится. Просто...

Интересно, сколько значений за словом "просто" прячет обыкновенная на вид девчонка?

- Вот что, давай провожу тебя сегодня до дома. Раздавим по молочному коктейлю, просто поболтаем, пройдëмся. Погода на улице блеск! Идëт?

Она засияла, словно ёлочная игрушка.

***

- Всë в порядке? - на Маше не было лица. Мне впору было задавать ей тот же вопрос, но не осмелился. Плохая погода, не выспалась, нет настроения, в конце концов я не мамочка бегать с платочком за каждой.

А они и не требовали...

- Более-менее, - отозвался я, забираясь в капсулу и стараясь не думать. Пока добирался до работы, в каждом отражении видел Вениаминовича. До скрипучего мерзким голосом он требовал должок, иначе расследованию конец.

Шантажист хренов!

Привычная мгла коснулась рассудка, заставила провалиться в неë без остатка.

Юшка выглядела до непривычного довольной и до суетливого нетерпеливой, словно не могла дождаться моего возвращения.

- Поздравляю! Вы достигли новых вершин совершенства и получили несколько уровней. Желаете распределить очки умений сами или доверитесь мне?

Совесть вздохнула и спросила, правда ли я собираюсь сделать то, что собираюсь? Шаг, за которым пропасть. Возврата не будет, мосты запылают адским пламенем.

Хмыкнул, на миг представив. Воображение с недавних пор работало в разы лучше. Это не мосты горят, это всë вокруг меня объято пламенем.

Не шагну и сгорю сам.

"Подумайте о дочери..."

- Юшка, дай доступ к настройкам игры.

- Я... я... я не... нет доступа, - системная фея пошла рябью. Ещë пару мгновений назад полное радости лицо сменилось угрюмой маской расстройства. - Желаете открыть отладочное меню?

Утвердительный ответ заставил еë застыть на месте. По зрачкам глаз побежали волны, сверялась с протоколами доступа. Меня терзал детский страх. Что, если лазейку уже прикрыли? Не могли ведь не прикрыть, обязаны были!

Доступ в отладочное меню выпал перед глазами. Словно джинн, готовая слушаться и повиноваться, Юшка терпеливо ждала приказов.

Приказов не было, всë сделаю сам. Строки вопросов бежали перед глазами в выскакивающих меню. Точно ли уверен, что желаю перенаправить поток информации в другое место? Казалось, я столько раз в жизни не говорил "да". Словно на бракосочетании с гибернационной капсулой...

Вспотел от волнения. Интересно, что сейчас видят мои наблюдатели? В прошлый раз, когда получил доступ к отладке, никто не обратил внимания. Таил надежды, что сейчас ровным счëтом точно также.

Времени на выбор умений не осталось. Закусил губу. Это скверно. Предстояло штурмовать тюрьму в джунглях. Ладно, значит, буду просто осторожней.

- Юшка, загружай!

Привычного ответа не последовало, только сейчас заметил, что еë нигде нет, словно испарилась. Стало не по себе. По коже побежали мурашки, тело напряглось, ожидая жуткого, словно бешеное заколотилось в груди сердце.

Вокруг меня собирались вихревые потоки, почуял себя в свободном падении. А что, если, перенаправив передачу данных в другое место, я что-то нарушил в уже устоявшейся системе?

- Коридор Неппера, - подсказал воспалëнный мозг. Словосочетание ярко вспыхнуло прямо в голове, заставило неприязненно зажмуриться. Словно злостный разбойник, страх заставлял память выворачивать карманы, вспоминал всë, что рассказывала про него Юшка и Оксанка.

Морфическое явление, когда два потока информации схлëстываются, накладываются друг на дружку.

Словно слиплись два сна.

Холод пробежал меж лопаток, где-то глубоко внутри зарождалось жуткое любопытство, а что теперь?

Ответ не заставил себя долго ждать...

***

Ударился об пол, из груди вырвалось дыхание. Попытался встать на ноги, но тут же заныл ушибленный затылок. Обо что это?

О древко вражеской алебарды. Стоявший надо мной был одет в просторные диковинные одежды. Мешковатые штаны пузырëм, смотанные в ком тряпки на голове, тëмная кожа лица.

В глазах плескалось сплошное недружелюбие.

Попытался вспомнить. Такого в моëм сне не было!

Как не было и цветастых, выложенных плиткой палат. Перед глазами рябило до тошноты.

- Ползи так, погань! Во славу княгини!

Древко в очередной раз опустилось теперь уже на многострадальную спину, жалеть меня здесь никто не собирался.

Третий удар не случился, извернувшись, я перехватил за край копья. Стражник вскрикнул то ли возмущëнно, то ли удивлëнно. Я рванул оружие на себя, заставил его податься вперëд и пружинистым движением выпрямился.

Апперкот угодил ему прямиком в кадык. Стражник схватился за горло, пуча глаза, будто выброшенная на берег рыба. Я же пытался сообразить, чей это сон? Ответ витал в воздухе, но ускользал всякий раз, когда пытался его озвучить.

А через миг стало не до того.

- Мятежник убегает! Убить! Во славу княгини!

Я перехватил копьë поудобней, окончательно вырвав его из вражеских рук. Полные ненависти взгляды окружали со всех сторон, стража спешила воздать мне за поверженного собрата. Как будто я в самом деле собирался ждать...

Через окно выскочил на улицу, второй этаж показался пустяком. Ноги приземлились в мягкий, нагретый солнцем песок. Не зная устали, в тот же миг рванул прочь, лишь краем глаза зацепив полный любопытства взгляд с балконной ложи.

“Светлана”, легло имя на язык. Гарем. Султан. Дворцовые интриги... Разве можно видеть один и тот же сон вдвоëм?

Со всех сторон окружали выбеленные штукатуркой стены. Изящные изваяния скульптур манили взор, будоражили интерес; жаль, у меня не было времени ими любоваться. Словно ошалелый рванул прямиком к распахнутым воротам, почему-то казалось, что именно там пряталось спасение...

***

Ворота выплюнули меня, словно сливовую кость из жарких застенков турецкого дворца в мрачное зелëное болото. Вязкая грязь мерзко липла к телу, оседала слоем на лице. Пузырился на поверхности мутной воды кипучий горячий газ, не хватало только искры.

В себя прийти мне не дали, из огня шагнул в полымя. Спасло шестое чувство, заставившее податься вперëд. Над головой просвистела стальная болванка. Темнокожий пузатый уродец, кажется, оскорбился моей ловкости, неприязненно зарычал.

- Мило, Лиманиэль, - разодетый в неуместную здесь парчу остроухий неспешно похлопал в ладоши. Узы из водорослей стянули стоящей на коленях девчонке руки, таща в беспощадную пучину. - Знал, что придëшь не одна. И как же зовут твою новую... игрушку?

Эльфа грязно ругалась на непонятном языке, кажется, ей не по нраву были ни сородич, ни я, ни сложившаяся ситуация...

- Юшка... - буркнул себе под нос, зовя дочь системы на помощь. - Какого чëрта происходит?

Я даже не надеялся, что она ответит, но знакомый голос защебетал прямо в голове.

- Провал через коридор Неппера. Я не успела вас вытащить.

Еë спокойствию можно было разве что позавидовать. Так, будничное дело, каждый день такое происходит!

Чëрный уродец решился на очередную атаку. Я сделал обманное движение, подножкой сшиб его с ног. Дубинка рухнула в грязную жижу, подняв тучу брызг. Противник, вскрикнув, отправился за ней следом вниз головой.

- Любопытно, - кажется, мне удалось впечатлить остроухого. Я знал лишь одно: его заинтересованность не сулит мне ничего хорошего. Так оно и вышло. Ладони поганца вспыхнули золотистым светом.

- Что будет, если я здесь погибну? Загружусь с контрольной точки?

- Я... нет доступа к данной информации. Отсутствует кластер. Желаете открыть отладочное меню?

Чуть было не рявкнул "да!". Вот только обилия меню и вопросов от системы мне сейчас и не хватало. Остроухий решил испытать меня на пробу. Ярко пылающий мяч сорвался с его рук снарядом, устремился ко мне. Прошëл по касательной, обжигая кожу лица. В отчаянии взвыл поверженный мной уродец, он знал, чем это чревато, и попытался бежать, а я прыгнул вперëд. Мягкое месиво грязи легко приняло моë тело, вонючая жижа сомкнулась над головой тяжким грузом.

Огненная волна прошла поверх, опалила спину, чуял, как волдырями покрывается кожа под рубахой. Не хватало воздуха.

- Вытаскивай! Вытаскивай меня отсюда! - отчаяние заставило звать застывшую в нерешительности Юшку.

- Алексей, что там у вас происходит? - нерешительность оказалась присуща не только ей, слышал, как дрожал голос Максима. Вынырнул из жижи. Это оказалось сложнее, чем думалось.

Словно болотное чудище, облепленный грязью рванул на воздух. Мерзкая тина лезла в рот, нос, норовила залепить уши. От одного моего вида остроухий сморщил неприязненную гримасу. За спиной я слышал вой. Охваченный огнëм уродец барахтался в болотных массах, бестолково надеясь сбить огонь.

- Алексей?

- Я не в своëм сне. Чем мне грозит смерть здесь?

- Что значит “не в своëм сне”?! - как будто моë пояснение вывело его из себя.

Эльф, или кто он там, хлопнул в ладоши, творя ещë одно заклинание. Мои руки инстинктивно заплясали в районе пояса, искал пистолет, нож… Хоть что-нибудь!

Тщетно.

- Коридор Неппера. Меня выкинуло через него... Здесь эльфы, болото... Магия...

Объяснения давались плохо, слова бежали прочь, желая оставить всë на откуп безумного мычания.

Тишина в ответ. Если я мечтал когда-либо удивить куратора, то мне только что удалось. Если он сейчас скажет, что это невозможно...

- Алексей, если умрëте, ничего страшного, - его голос вернулся к прежнему елею. Неужели нашëл решение?

- Значит, просто перезагружусь? - выдохнул, закусил губу. Чего проще, поймать грудью вражеское заклинание...

- Вас выкинет из сна, и вы проснëтесь. Возможно минорное раздражение нервов в процессе.

- И что это значит?

Юшка пришла на помощь, на это у неë имелся целый справочник.

- При вас сохранятся болевые ощущения, полученные в последний миг. Вероятно, на несколько часов, но не больше двенадцати.

Представил себя на миг объятым пламенем в течение половины дня. Вот уж спасибо, удружили!

- Должен вас уведомить, что это нестандартное явление по всем меркам, Алексей. Нам хотелось бы сохранить как можно больше информации. Это… невероятные данные, Алексей. Прорыв во всей нашей работе! Вы понимаете, что всё это значит?

Примерно то, что у Максима радости полные штаны. Кажется, моя маленькая авантюра пошла на пользу всему проекту.

Я пригнулся, уходя от очередного заклинания. Помню, кто-то в своё время пытался воплотить подобные наработки в экзоскелетах: ручные гранатомёты, плазмогенераторы, энергетические хлысты - полёт фантазии для инженера. То, что казалось удобным в книжках, уступало по всем параметрам простому огнестрелу, и проект закрыли.

Маг таких проблем не испытывал, гнул физику как мог и как хотел.

Кузнечиком ныряя в жижу грязи, прячась от его гнева, я сумел подобраться к нему ближе. Бесконечность пяти шагов: подать рукой, а далеко до бесконечности.

- Ты! Да как ты смеешь поднимать руку! Я раздавлю тебя, жалкий червяк!

От него за версту разило третьесортным пафосом. А от меня лишь потом, желанием выжить и умением швырять людей через бедро.

Даже могучих магов.

Провёл бросок, он оказался по-цыплячьи лёгок и податлив. Его Могущество рухнуло в грязь точно также, как падает обычный человек. Последними я успел увидеть перекошенное злобой лицо и заляпанную жижей мантию. Скрюченные пальцы плели мне смерть, а я вдруг понял, что не успею отскочить.

- Максим, как там с тем, чтобы меня вытащить? – укол паники пробил на слова. Ответа не последовало, последовал мрак…

***

У мрака есть имя.

Нехорошее, недоброе, злое, бросающее в пучины отчаяния.

Непроизносимое.

Словно колючий ветер он кружил вокруг меня, настырно лез в глаза, застилал их пеленой, прятал одни очертания, выделял в тусклом свете фонарей другие. Говорят, мрак настолько жуткое чудище, что способно за одну трапезу разделаться с окружающими звуками, оставив лишь самые обыденные.

И самые жуткие.

Дрожа, словно умирающий старик, трансформатор хрипел, высекая киловатты. Обвисшие провода электропередач, жуткая тишина, шорох кустов, цокот маленьких когтей по асфальту. Внутри непреодолимое желание заскочить на ближайший бордюр, чтобы не стоять на одной дороге с тем, что скачет навстречу.

Крыса. Мокрая, дрожащая от бесконечной спешки, загнанная. Словно змея хвост зигзагами тащился следом за ней. Она не видела меня, не видела никого и ничего перед собой, юркнула под ближайший стоящий автомобиль. Фонарь надо мной вспыхнул чуть ярче, выхватив красный яблочный цвет.

Так, и чей теперь это сон?

Позвал Юшку. Никакого ответа. Ну, блеск! А мне-то думалось, что после того, как второй раз провалился в треклятый коридор, вернусь в свой привычный, полный пуль, брони и злобных мужиков сон. Максим наверняка уже сожрал собственные локти и принялся кусать окружающих. Руку бы отдал за то, чтобы увидеть.

Прислонился к красному автомобилю, зажмурился всего на миг. С мглой закрытых глаз явился чужеродный, полный возмущения шёпот. Неразборчивый, залитый ненавистью по самую крышку. Зря упомянул руку, за неё в тот же миг что-то схватилось. Страх родом из детства пробрал до самых печёнок, заставил отпрыгнуть в сторону. Глаза обманули. На красном боку автомобиля показалась кровожадная ухмылка, на руке влага чужой слюны. Качнул головой, прогоняя жуткое наваждение, не оскал, всего лишь блестящий ободок окантовки...

Бывает же!

Велосипедный звонок ударил по ушам, словно гром. Сердце, и без того колотящееся на предел, готово было лопнуть от перенапряжения. Увиденное точно нельзя было обозвать обманом зрения.

Велосипед катился сам по себе. Трещал звонок, натужно крутились педали, звенела захряснувшая ржавая цепь. Задорно блестели ярлычки светоотражателей на спицах. Я застыл, не в силах пошевелится ровно до того момента, как почти у самого уха послышался детский, заполненный радостью смех.

Бежать!

Страх будто вылез из меня, рванул за шкирку, потащил за собой, велел ногам подстраиваться под его неистовый бег.

Дыхание спешило прочь, закончилось едва ли не через полсотни метров. Усталость рухнула на плечи тяжестью, тело взмолилось сменить спешку на ходьбу или вовсе остановиться и отдышаться. Кем бы ни был гнавшийся за нами, он исчёз. Ни велосипеда, ни смеющегося ребёнка. Даже красная машина будто сквозь землю провалилась. Да что тут в конце концов происходит?!

Липкий ужас червями ёрзал меж лопаток, пробуждая зуд по всему телу. Пот собирался крупными каплями и холодными ручьями заливал лицо, мерзко липла к спине взмокшая рубаха.

Мяуканье прозвучало райским пением. Стало легче. Невесть откуда явившееся осознание спешило заверить, что это Тучка. Пришла спасти, успокоить, защитить. Здравый смысл не подчинялся, сарказм велел глянуть в собственное отражение в витрине магазина напротив.

Мне здесь не под сорок. Десять, может, двенадцать. Провалился в собственное детство? Читал ведь когда-то такие книги...

- Это сон, - напомнил самому себе. - Всего лишь сон. Не твой, чужой, и ты знаешь, чей точно. Просто забыл.

- Кис-кис-кис, - позвал мяукалку дразнилкой. Ни колбасы, ни угощения при мне не было, лишь ласка ладоней.

Не Тучка. Рыжий толстый кот с трёхцветной мордой, вальяжно вышагивая, остановился передо мной в паре метров. Сделал к нему пару шагов навстречу. Шестое чувство, присущее лишь детям, цыкнуло, слишком поздно подсказав о совершённой ошибке. Кот ощерился, встал на дыбы, не желая моей доброты.

Нет, не доброты.

Моей плоти.

Нечто несуразное, безобразное рвалось наружу из тщедушной(лоснящейся) кошачьей шкуры. Блеск светящихся в ночи зелёных глаз гипнотизировал, заставлял волосы встать дыбом, беспомощно ждать, когда удлиннившиеся клыки вопьются в шею. Кот с каждым мгновением рос, обращаясь размерами с тигра, со слона… Когти с мягких лап проломили плоть асфальта, пустив паутины трещин. От беспомощности хотелось заплакать, тело не подчинялось.

Камень, брошенный невесть откуда рухнул прямо меж нами, промчался мимо злобно оскалившейся кошачьей морды. Чудище на миг потеряло ко мне интерес, я почуял облегчение, словно путы, стискивавшие меня по руками и ногам больше не властны. Рванул прочь что было сил. В ушах гремел стук собственного сердца, обращаясь в мантру повторяющихся слов: - Прячься, прячься, прячься!

Прыжок в кусты, жесткие ветки хлестнули по лицу, оставляя на щеке влажный кровавый след. Мозг ругался на глупость, чем могут спасти кусты? Будь у того чудища желание, оно бы уже трапезничало мной.

Покачал головой, огляделся, пытаясь понять, где же оказался. Девятиэтажки окружили со всех сторон мрачными спящими великанами, пустые дупла битых окон смотрели за мной из заброшки. На улице стояла глубокая ночь. На детской площадке безвольно прыгал яркий мяч, чеканил резиновый отскок, бил по ушам. Здравый смысл, пытаясь сохранить остатки рассудка, шептал, что это лишь заигравшийся до темноты мальчишка. Как его только не окликнули родители? Глянул за песочницу и старую горку, увидел дрожащее марево начертанных на грани реальности каракулей.

Ужас придал сил, толкнул в спину, заставил бежать. Нога ступила на намалёванные посреди асфальта линии. Ткнулся с размаху в незримую стену. Земля под ногами пошла дрожью, ночную тишь разрезал рёв несущегося невесть откуда взявшегося здесь поезда.

Я попятился, рухнул. Неумолимой смертью на меня мчался оскаливший клыки состав. Разевая влажную слюнявую пасть, стальной великан чавкал, лелея надежды отведать человечинки здесь и прямо сейчас...

Вздох, наполненный то ли усталостью, то ли сожалением. Юркая маленькая тень, силуэт мелькнувший перед глазами. Мягкое касание тёплой руки, рывок в попытке поставить меня на ноги. У спасительницы получилось, вот только попусту. Приподнявшись на колёсах, словно на подъёме, голодный червь поезда на миг завис в воздухе над нами, готовясь проглотить.

Обутая в сандалию нога коснулась меловой посыпки справа, нарушила целостность. Словно осатаневший понял задумку. Это же путь к спасению! Она протиснулась первой, вцепилась обеими ручками в в мою ладонь и, зажмурившись от натуги, потащила за собой.

Громада поезда призраком провалилась сквозь асфальт, оставив после себя лишь грохот стальных сочленений. По незримым шпалам стучала сталь колёс, в раздавшемся голодном рёве слышалась неподдельная обида. Лишили ужина...

Я глянул в лицо спасительницы, она была младше меня на пару-тройку лет, совсем малявка. На коленке пластырь, короткая стрижка волос, на щёчках застывшие следы слёз.

Признать в ней Миру без подсказки было попросту невозможно...

Глава15

Слов не было, мрак ел их вместе с остальными звуками, душил в зародыше, заставлял обходиться без них. В самом деле, что тут можно сказать такого, о чём невозможно догадаться?

Сегодня я узнал кое-что ещё. У мрака есть имя. У ужаса есть ноги. Словно дикий зверь, он гонится следом, будто кошка играет с уже обречёнными мышами.

Куда бы мы ни сунулись, ни пошли, нас преследовали порождения кошмаров. Тщетно смотрел на циферблат висевших на магазине часов. Сломалась пружина, часовая стрелка беспомощно плясала у двенадцатой отметки.

Ужас без конца.

Чёрная полночь норовила породить жутких созданий из всего, что только попадалось на глаза. Среди парковых берёз и маленьких, будто специально для парочек сколоченных лавчонок бродила бледная дева. Тень волос оставляла кровавые следы, под растрёпанными космами пряталось полное отчаяние лицо.

Отчаянием можно было убивать.

Мира, Мира, Мира.

Катал её имя на языке, словно конфету. Она научилась говорить жестами, взглядом, обозначать позицию вздохами, мне далеко до её мастерства. У школы потоками мчались на урок ранцы, словно таящиеся внутри них учебники спешили к знаниям. Девчонка хватала меня за руку, едва делал шаг в сторону, боялась быть без меня.

Или напротив, боялась за меня.

Смерть таило всё, что окружало. Хрипящие призраки повесившихся выглядывали из разбитых окон заброшенного дома, тянули холодные руки, надеясь уволочь зазевавшегося путника. Сыто рыгая пьяным духом, толстопузы переваливались на вазоподобных коротких ножках. От каждого их движения слух царапало шорканье камня, я не сразу признал в них ожившие городские изваяния.

На плечах любопытства сидела жуткая смерть. Под ногами разевались рты спрятавшихся в асфальте гигантов, синие языки облизывали бледные губы, кривые зубы отдавали гнилостной вонью. С помойки навстречу спешили брошенный зонт и детская машинка, над головой хлопала крыльями ищущая добычу саранча размером с автомобиль.

Мы прятались под детской горкой, за рекламным знаком, в кустах. Один раз Мира умудрилась сорвать сушащееся на улице невесть кем брошенное детское одеяльце с теплом безмятежных снов. Оно обладало свойством гнать взашей детские страхи, и они в самом деле отступали. Сердце не давало покоя, выдавая неустанное стаккато. Дрожа под плотной тканью, чуял чужое неживое присутствие. Воображение, бич ребёнка, кисть страха, рисовало облик смерти. Жуткая боль сроком на двенадцать часов, готов к ней, дружище?

Ответа не было.

Как и смерти.

Отстояв положенное и поняв, что добыча ускользнула из лап, чудища отступали, уходили прочь, даря на прощание жуткое хлюпанье голодных животов.

Сон Миры щупал меня взглядом, словно несмышлëныш новую игрушку. Пытался понять, кто я, что я, и на какой зуб меня попробовать. Одно он знал точно, моя смерть ему в сладость...

Мира смотрела на меня, как на спасителя. Узнала, видел по взгляду восторженных глаз. Словно не она меня спасала, я выносил еë на крепких руках из хоровода смерти.

Чувство обузы угнетало, било по здравому смыслу, не давало сосредоточиться. Я ей мешаюсь. Она знает, где застыть, будто вкопанная, а где бежать без оглядки, к чему можно прислониться, а к чему не стоит подходить и на пушечный выстрел.

Я был медленней, чем она. Тяжелее, глупее, реагировал с запозданием. Может, проведи я здесь столько же времени, сколько и она, научился бы. Пока тащился в аутсайдерах.

Не хватало слов. Хотелось спросить, поделиться, но вместо того лишь едва уловимый язык тела.

Держались за руки, словно брат и сестра. У неë маленькая липкая ладошка. Пальцы отчаянно вцепились, ногти норовили прорвать кожу, словно боялась, что исчезну. Я не жаловался.

Крик ударил по барабанным перепонкам, заставил озираться. Окружение загадочно молчало, предлагая гадать, ну, малыш, откуда придëт опасность?

Глянул на Миру. До сего момента повторял за ней каждое движение, но сейчас даже она застыла в изумлении.

Секунда тянулась, словно вечность. Бередящий душу вопль настигал, не выпускал из своих объятий, не давал покоя.

Так голосит сама погибель.

Старый анекдот пришëл на ум. Переходя дорогу, смотрите влево и вправо. А если живëте в России, гляньте ещë и наверх.

Нечто многорукое, женоподобное, оставляя в воздухе след распущенных волос, мчалось на нас прямиком с многоэтажки. Сладкий ужас, в который раз решивший обратить меня своим пленником, не совладал с рвущейся из меня жаждой действий.

Рванул прямо к Мире, сшиб собой, девчонка бараньим весом оказалась у меня на руках. Пробежал с ней добрую сотню метров, прежде чем посмел оглянуться. Дыхание вышло, лëгкие молили о передышке. Крик преследовал, не отставал первые пару секунд, а после начал затухать.

Сиганувшая с крыши девица застыла над землëй, навсегда застряв в последнем жутком мгновении собственного падения. Растворилась, словно туманный морок, оставив после себя лишь безумство воспоминаний. Не хотелось отпускать Миру, прижать, укутать, защитить. Вокруг скалящееся опасностями окружение рассматривало нас сквозь призму чудаковатого, вычурного, созданного чужой волей мирка.

Ярко горел огнями витрин магазин 24/7, пыхтела заведённая, брошенная на произвол машина, будто хозяин на пару минут заскочил купить сигарет и сгинул посреди торговых полок. Надрывно и требовательно урчали мимо пробегавшие кошки. Рыжая мяука, совсем не страшная, облезлая и уставшая, просила взглядом еды. Хотелось прошерстить собственные карманы в поисках угощения, хоть и знал, что в них пусто.

Мира высвободилась из моей хватки. Нетребовательно, но ловко клацнули башмаки по кривому, плохо уложенному асфальту. Топорщилась горбом недавно поставленная на дороге заплата, руки бы оторвать тем, кто проектировал устанавливавших её дронов...

В недрах платья девчонка отыскала сухарь, похожий на рыбку, швырнула ждущей кошке, та разом подобрела, обнюхала подачку и позволила себя погладить. Краткий миг передышки посреди ужасов.

Я попытался открыть рот, но его словно набили ватой, язык не слушался, а губы слиплись. Получалось какое-то бессвязное мычание, даже закричать здесь было проблемой. Мира, глядя на меня, понимающе выдохнула, мои проблемы ей были знакомы. В глубине глаз плескался океан благодарности за спасение, за то, что явился к ней на выручку, за...

Будь её воля, она бы вновь подставилась только ради того, чтобы оказаться в моих руках.

Я сделал ей шаг навстречу, но меж нами вдруг возникла стена. Мира попятилась, чуя неладное, на детской мордашке испуг. К такому она не готова, это в новинку! А уж как ново было для меня, и вовсе не описать словами. Попятился, когда вокруг меня сплёлся белесый густой туман, настырно проникая в глаза, рот и уши.

А потом я проснулся...

***

Суету было слышно задолго до того, как зажужжала сервоприводами капсула. По венам побежал пробуждающий раствор, почти физически заставляя открыть глаза. Внутри пахло кислым потом, сам я был мокр, будто мышь. Хотелось в душ.

Стеклянная крышка вспотела изнутри: крупные капли бежали ручейками вниз, оседали на резине герметика. Я начал вылезать на одних лишь рефлексах - получалось плохо. Подскочившие техники выволокли меня наружу - сколько их было? Трое-четверо? Где-то маячил пятый. Средь толпы я видел любопытствующие лица - случившееся явно было в новинку. И что-то мне подсказывало, что Максим, где бы он ни был, скачет сюда на всех парах.

Среди прочих мелькало Машино лицо - словно призрак, будто фантом. Она и рада бы подойти ближе, но её оттесняли - то медики, то лаборанты.

Мерили пульс, проверяли давление. Задирали рукав: инъекторы впрыскивали под кожу стимулятору, по венам бежала какая-то химическая, приводящая в чувство дрянь. Нелепо оглянулся по сторонам: на часах ещё не было полдня, все остальные капсулы работали в штатном режиме. Словно не я, как кузнечик, прыгал по чужим снам ещё час назад.

Вертлявая девчонка с хвостиком волос на белом халате нарисовалась тут как тут. В руках планшет, но большущей груди - аляпистый бейджик. Ушей касались стандартные, впрочем-то, вопросы: как себя чувствуете, что произошло, можете пошевелить руками-ногами?

Отвечал односложно, кивал, показывал - руки-ноги в действии, не стоят беспокойства.

Словно акула среди волн, толпу взрезал незримым плавником Максим. В одном я ошибался: всех паров не было - присущая куратору вальяжность никуда не делась. Как и солнцезащитные очки, как и деланная официальная улыбка.

- А-ле-ксей. Пройдёмте. Есть разговор.

Во рту пересохло: неужели меня накрыли? Сарказм смеялся над моей наивностью: в конце концов, в Майнд-тек работают не идиоты. Встал с складного стула: первый шаг оказался трудным настолько, что чуть не потерял равновесие. Видел, как вздрогнуло окружение: если что поймают.

Но только "если что".

Зашагал за куратором следом, чуя на себе голодный взгляд медиков: будь их воля, они ни за что не отпустили бы меня вот так. Уж очень хотелось "пощупать" разными приборами человека, что сумел проникнуть в чужие сны. А у Максима вместо машин - только слова.

- Ваш случай уникален, Алексей. Поздравляю.

- Да?

- Не каждый день кто-то ныряет из своего сна в чужой.

- Не каждый? Такое случалось прежде?

- Случалось. Неужто вы думаете, что стали первопроходцем? - от его былого восторга, что слышал, пока бегал от чудищ в кошмаре Миры, не осталось и следа. Сердечный ритм бешено набирал обороты, бухая прямо в мозг - он знает, знает, знает...

И это могло свести с ума.

- Вы же только что сказали, что случай уникален.

- В этом-то и беда. Прежде нам доводилось слышать про смешение игровых снов. Переплетение на остаточной информации, повреждённую коллизию. Всë это можно было легко исправить перезагрузкой - что возвращало к исходным позициям. Восстановление из базы данных. Как загрузка во время игрового сна.

- И чем мой случай отличается?

Максим поправил галстук.

- Много чем. Когда смешивались два сна: они именно что смешивались. Получалась сумбурщина: но физически... каждый оставался в своей капсуле.

- Не припомню, чтобы проснулся в капсуле Миры, - ответил ему чуть скривившись. Не то, чтобы я был против...

Куратор задумался, но лишь на миг - я не видел его столь задумчивым прежде. Если он знает обо всëм, что я провернул, то его игра подзатянулась.

- Да. Я о другом. Раньше сиешивались сны, превращаясь из чëткой структуры в горячëчный бред. Нина же говорила вам, как работают игровые сны? Что они условно ограничены. Мозгу не позволяется заходить за... определëнные рамки. Вы не можете взять пистолет и превратить его в пулемëт.

"Ты можешь приказать своему громиле взлететь. Он вздохнëт, скажет что ты босс. Но всë равно не взлетит"

Максим продолжил.

- А вы вышли. И даже не за рамки своего сна: вы оказались в другом. Кажется, я упоминал, что мы подбираем людей под определëнные сны. Любой может нырнуть в пучины противостояния "Пустельги" и "Гунгнира". Ребëнок, хрупкая медсестричка, старик. Но для этого нам нужно отследить влияние на тех, кто эти сны способен выдержать.

- А Мира... она же в сплошных кошмарах.

- Вы слышали про жанр "Уютного хорора"? Где пугают контрастом, и заставляют вкусить детских ужасов из набора городских легенд? - спросил он и вздохнул, когда я отрицательно покачал головой. Времени на разъяснения у него не было.

Он вызвал лифт - монотонный, блестящий кнопками короб потащил нас вниз, к выходу: а я ведь даже помыться не успел...

- Суть в том, что ваше появление не сломало ни один из снов, не нарушило чëткую структуру, не превратило в бред. Вы просто влились в общую логику повествования, как ещë один элемент.

- И что это значит?

- Что на сегодня я освобождаю вас от работы. Отдохните, придите в себя, а мы пока решим, чтос этим делать. Жаль только одно, - он дождался от меня вопросительного взгляда, прежде чем заговорил вновь. - Данные не сохранились. Увы, мы вряд ли станем искать поводы для повторения инцидента, но к сожалению, лишены возможности изучить происходящее в должной мере. В остальном - проведите время с пользой, Алексей. Сегодня вам выпала возможность не воевать - так может, воспользуетесь ей?

***

Иногда неприятностям нужен облик. Они могут обратиться в окативший из лужи мимо промчавшийся автомобиль или в докучливого собеседника посреди переполненного автобуса. Иногда они приобретают причудливые облики, может даже получиться самая настоящая мегера. Сегодня они решили предстать передо мной в облике симпатичной девушки.

Столкнулся с ней в коридоре почти у самого выхода.

Маша.

Вокруг никого: такое бывает в корпоративном офисе? Знать бы, как она умудрилась оказаться здесь раньше, чем мы доехали с Максимом. Куратор испарился, сказав, что ему нужно посетить мужскую комнату. А может хотел оставить меня один на один с этой тигрицей.

Так он обо всëм знает? Или нет?

Девчонке не хваталт пистолета.

Здравый смысл был начеку, она здесь из-за меня. Стояла, ждала. Кажется, ей было, что мне сказать с глазу на глаз. Отчаянно жаждалось, чтобы это была какая-нибудь маленькая, абсолютно бестолковая глупость, что-то вроде признания в нечаянной и нежданной любви. Лет десять назад это привело бы меня в ужас пострашнее, чем прошмыгнувший сквозь прорезь амбразуры фугасный дрон. Сейчас лишь выдохну с облегчением и найду для неё слова утешения. Какая любовь, Маш? У меня дочь, не то здоровье и проблем на три взвода. А в этом море плавает рыбёшка и получше меня. Вон тот же соплежуй Андрей...

Быть взрослым плохо. Начинаешь угадывать, что захочет сказать стоящий напротив человек, а потому становится грустно и скучно.

- Лëш, можно тебя на минуточку?

- А если без предисловий?

- Спешишь? - кажется, моя просьба вывела еë из себя. До того она ещë держалась, а теперь еë смыло волной в океан негодования.

Красивое лицо исказилось гримасой то ли отвращения, то ли пренебрежения.

- Это ведь твоя работа, верно? Что данные не сохранились?

Если уж косячишь, идëшь напропалую - иди до конца. За признание не прощают, бьют вдвойне.

- Не понимаю, о чëм ты. Маш, ты... в порядке?

- А ты? Это ведь твоих рук дело. С капсулой. Сначала ты спрашиваешь, как и что устроено, а потом происходит вот это?

Кажется, случившемуся ещë не успели придумать названия. Что ж, уверен, у них будет достаточно времени.

Машка не унималась, готова была бросаться на меня раненой тигрицей.

- Сколько они тебе пообещали?

- Кто “они”?

- Я не знаю! - злость так и рвалась из неë наружу с каждым словом. Сжав кулаки, выпрямившись вперëд, она сверлила меня взглядом. Трудно было не заметить, как же хороша она в гневе. Но я молчал, незачем подливать масла в огонь тому, с кем ещë работать.

- Маш, я не знаю, о чëм ты говоришь. Ты уже рассказала обо всëм Максиму?

- А что? За свою шкуру трясëшься?

- Просто хочу знать, почему о таком докладываешь мне, а не ему?

Объяснение застряло у неë в глотке, не ложилось на язык. Я застегнул молнию собственной куртки, поправил шарф, глянул на улицу. Хотелось взять еë под руку и уволочь прямиком под вальс кружащих снежинок. И похрену метель.

Не согласится. Теперь уже точно нет. Взгляды вновь пересеклись, в моих глазах спокойствие, в её - самый настоящий пожар. Мне оставалось ретироваться, пока она не сожгла меня дотла. Машка осознавала, что ничего, кроме пустопорожних догадок, у неё нет, а потому готова была спалить всех и каждого. Я выдохнул, пожал плечами и нырнул в неприветливость зимнего дня...

***

На часах половина. Нет хуже свободного времени! Кажется, что ловишь за хвост счастье безделья, на деле же хватаешь плоть душного поиска, чем себя занять.

На войне с этим проще. Ты либо воюешь, либо спишь, либо копаешь очередной окоп, блиндаж, заделываешь дыры в монолите бруствера.

Словно где-то там, за ленточкой, на язык ложился клейкий вкус тревоги. Разговор с Машей разбередил самое нутро. Меня раскрыли, обо всëм знают, и вот-вот лавочка будет прикрыта.

Шагал по грязному, чуть подтаявшему от нежданной оттепели снегу и ждал, что вот-вот затрезвонит смарт. Максим как всегда начнëт уклончиво, не спеша переходя к сути.

Как увольняются из корпоратов? Скучно, монотонно, через отдел кадров? Почему-то хотелось представить кровавый ритуал. Дарующая жизнь красная влага брызжет на успевший пожелтеть лист скреплëнного подписями договора. Стонут в жутких муках девстенницы, вздымаются жертвенные клинки, едва слышно шурша о воздух, рвутся бумаги.

А вместо проданной души выдают копейки за неотгулянный отпуск. Последнее трижды смешно, я и месяца не отработал, о каком отпуске можно было говорить?

Я и не заикался.

Глянул на дорогу, пытаясь понять, куда иду? Мозг лихорадочно вспоминал. Оказалось, что в сторону Оксанкиного института. В сумке, которую не стали проверять секьюрити, чужая застиранная форма одного из техников. Откуда Вениаминович еë достал?

Нужна была машина хотя бы для приличия. Махнул рукой, обойдусь.

На входе показал любопытной охране бейдж, держа на лице невозмутимую ворчливость. Скажут, что пропуск нерабочий, устрою скандал и как будто уйду разбираться со своим начальством. Пустят - мне же лучше.

- В базе ваш вызов не обозначен, - скучающе выдал мордоворот на пропускном пункте, щëлкая пальцем по сенсорному интерфейсу. Он бросил на меня взгляд исподлобья, лет десять назад он желал бы намылить мне шею, а после вышвырнуть взашей. Годы, лишний вес и лень сейчас умоляли, чтобы у меня в самом деле нашлась причина здесь быть.

- Диагностика, - не менее обыденно выдохнул я. Дружбаны здоровяка были поретивей, ощупали меня на предмет оружия.

- Не значится.

- При нëм инструментов даже нет, - разочарованно буркнул его товарищ.

- Диагностика, - словно мантру повторил им в ответ. - Всего лишь посмотрю. Слушай, дружище, думаешь, я по этому морозу был рад тащиться? Говорят, какая-то капсула засбоила буквально час, что ли? А может и того не прошло. Заявку, может, ещë не оформили?

Участие всегда подкупает, в особенности когда сам хочешь поверить.

- А и правда. Говорят, что-то заискрило... - обыскивавший меня здоровяк натянул недоумение на лицо. Начальник рявкнул на него сторожевым псом.

- Пасть закрой! Ладно, парень, хрен с тобой. Диагностика так диагностика. Только через рентгеновские весы пройди.

Ого, как тут строго! Неужто Оксанка через такое каждый день проходит? Какая же, наверно, у этих рамок собирается толпа!

Рентгеновские весы в аэропортах ставили, пластиковый пистолет в заднице не пронесëшь, не говоря уж о чëм другом. Благо при мне ни того, ни другого.

Лишь не самые добрые намерения.

- Последите там за ним, а то мало ли...

Гнëзда камер не спускали с меня глаз, вели любопытную съёмку. Что ж, если Маше понадобится на меня компромат, здесь его предостаточно.

Боялся лишь одного, встретить здесь Оксанку. Увидит меня, и всей конспирации конец, миссия провалена. Ещë эти два доходяги плетутся за мной хвостиком.

Доходяги доходягами, а в каждом их движении армейская выучка. Вряд ли контрактники. Бывшие служаки. Военного пороха, может, и не нюхали, но отличниками войсковых курсов точно были. "Майнд-тек" не экономил на охране днëм, зря на них в прошлый раз наговаривал.

Капсула словно только и ждала, что меня. Ещë тёплая.

- Еë использовал, что ли, кто? - недовольно пробубнил сопровождавшим. Ждал, что вместо ответа пожмут плечами, им-то, в самом деле, откуда знать?

- Нет. Это же одна из свободных, а тут пары у ребят шли. Просто на камеры смотрели, а с неë вдруг искры снопом. Ну, мы сюда, хотели уже тревогу врубать, а оно быстро прекратилось.

Я глянул на капсулу, отчаянно вспоминая всë то, что мне в прошлый раз говорила Маша. Благо сегодня мне не понадобится лезть в эту машину. Просто изъять носитель.

- Блоку памяти кабзда, - многозначительно сказал я.

- Да? А с виду и не скажешь, ни ожога, ни подпалины.

Охранник до боли напоминал Крошку, разве что "босс" не добавлял.

- Много ты понимаешь! Это же "Майнд-тек", тут разработки в сфере безопасности как для полëта на Венеру, если не выше. Эти ж штуки в дома ставят, знаешь, сколько тут предохранителей?

Страж стушевался и не ответил, его товарищ молча походил за умного. На выходе снова отсканировали бейдж, позволили уйти.

Выдохнул с облегчением, а на душе гадко. Совесть неумолимо вопрошала, стоила ли правда о смерти Антохи того, чтобы я залез в это болото? Эго спешило оправдаться: - Сегодня находят Тоху с символом Гунгнира, подставляя тебя, а уже завтра ты сам становишься фигурантом криминального дела.

Если только всë это не одна большая игра огромных корпораций. "Айм-мит" пережуёт и выплюнет, не проглотив, почти точно также, как и "Майнд-тек". Смотрел на корпус носителя в своих руках, где-то в недрах души плескалось ощущение, что ещë можно сделать шаг назад.

- Ещë можно сделать шаг назад, - услышал за своей спиной и обернулся.

Стоило отдать должное, Максим пренебрëг рабочим временем ради встречи со мной...