По прозвищу "Сокол" (Том 2)

Глава 1

Почуял духоту допросной камеры. Свет лампы бил ослепляющим ярким светом. Невзрачно и смешно смотрелась стопка фотографий, словно чья-то неумелая, глупая шутка.

Захотелось выйти на улицу, подышать свежим воздухом.

- Знакомо? - повторил допрашивающий. Сашка не вмешивался, прятался где-то во мгле кабинета. Словно само зло, решившее пронаблюдать, насколько хорошо справляется его ученик. Мне принесли чая минуту назад. А ещё, кажется, предлагали сигареты, наверно, зря отказался.

Откинулся на спинку стула, выдохнул, натянул на лицо равнодушную маску. Чего бы там ни случилось с Тохой, меня это в самом деле не касалось.

- Вы ведь знаете, кем он был? - спросил у обоих, развернувшись вполоборота. - Вампиром, жаждущим чужой крови. Сашка мрачно кивнул. Все мы в конце концов бывшие братья по оружию знали, кто и на какой путь встал. Тоха никогда не был пай-мальчиком, уже в окопах проявлял зверскую преступную натуру. Решив не возвращаться на поля войны, заделался криминальным авторитетом. А вот теперь лишился головы в буквальном смысле.

- Сань, ты знаешь, кто он и чем занимался, но всё ещё уверен, что это я? Только потому, что я двинул ему в скулу после того, что случилось?

- А что между вами случилось?

- Дружеская посиделка в баре!

- А потом вы с ним куда-то двинули. Сколько там было времени? Глянь в протоколе, до утра-то было далековато.

У меня дрогнули губы. Представил, как глупо начну выглядеть, если стану затирать ему про "Гунгнир" и "Пустельгу". Санчелло громче иных потешался, считал эти россказни досужей выдумкой. "Новыми инопланетянами для бедных", кажется, именно так и выразился. Нет, тут требовался иной подход...

- Мы всего лишь вспоминали прошлое. И ты, уверен, тоже не каждую ночь сладко спишь.

Напарник Сашки пыхтел, словно паровоз. Тон моего общения был ему не по нраву. Да как я смею! Но старший наставник молчал, позволяя подобную дерзость, а потому не осмеливался сказать хоть слово. Сане оказалось нечем ответить на мой выпад. На краткий миг, но он отвёл взгляд. Я продолжил наступление.

- Из бара поехали к нему. Сказал, что нам нечего пить эту тёплую "ссанину", у него в закромах есть всяко получше местного пойла. Мне надо было противиться? А зачем? Я поехал с ним.

- Дальше, - сквозь губы пробубнил он. Я выдохнул, обтёр вспотевшие ладони о штанины.

- А что дальше? Приехали, посидели, выпили. После он предложил меня подбросить до работы. Мол, если поеду, и меня остановит ваша братия, штрафа, а то и лишения прав не избежать. А у него как будто от вас какой иммунитет.

По моему лицу пробежала недобрая ухмылка. Сашка стал словно грозовая туча, насколько ему не нравились мои слова. Но принимать правду такой, какая она есть он умел.

- Ну я и согласился. Может быть, конечно, надо было такси вызвать, разумнее было бы. Но согласился в конце концов, быть пьяным пассажиром всё ещё не вне закона. Дальше ты из новостей знаешь. На нас напали.

На стол легли ещё несколько фоток. Я высунувшийся из окна Тохиного автомобиля с пистолет-пулемётом наперевес. Снимавший ловкач выловил кадр, когда менял на том вид прицела. На следующей приклад упёрся мне в плечо, на третьей пытаюсь удержаться в машине, облокотившись свободной рукой о крышу.

Повисшее молчание жаждало моих объяснений. Мне оставалось лишь пожать плечами.

- За нами гнались... да хрен знает кто. Он сказал, что это люди "Айм-Мита"

- Ложь! - Сашкин напарник наконец не выдержал. Его лицо оказалось от меня в опасной близости, как же сложно было побороть соблазн двинуть ему лбом прямо в челюсть, а после схватить стул...

Прогнал дурные мысли как наваждение. Если этот парень хотел напугать меня своим перформансом, до сомалийских пиратов ему как до Китая раком.

- Если я лгу, к чему вам мои слова? Садись, строчи протокол, да хоть признание от моего имени! - я улыбнулся. Парень сник, не такой реакции ждал от меня, запугать не получилось. Словно паршивый минуту назад тявкающий пёс, признав в сопернике силу, поспешил посторониться и отступить. В дело вступил Сашка.

- Колян, не мешай ему. Пусть говорит.

На лице несчастного напарника читалось едва ли не детское возмущение, но он нашёл в себе силы промолчать. Хороший мальчик. Санёк вышел вперёд, сел напротив меня. Два матёрых волка встретились взглядами.

- Кем бы те ребята ни были, они метили в нас из турбо-реактивного гранатомёта. У Тохи оказался бронированный автомобиль, но что толку? Эта штука способна выжечь ТТ-209, а ты сам знаешь, что это за машина: на его броне задницу грел.

Сашка молчаливо кивнул моей выкладке.

- Ну а после... меня мандражка взяла. Одно дело, когда ты по горам и весям жопу рвёшь, нечисть выбиваешь. А здесь, посреди города... да и там такое облако пламени должно было выйти, что выжгло бы всю улицу. Переволновался. Он предложил мне деньги за потрёпанные нервы. А мне показалось, что подкупить хочет. Сань, ты эту историю прекрасно знаешь и без меня. Положи корочку на стол, поклянись на ней, что не поехал к нему сразу же после происшествия?

- Там не мой район.

- А ещё ты не мой участковый, - напомнил ему его же визит насчёт Мегеры. Он отвёл взгляд. Клясться тоже не стал.

За окном послышался визг тормозов. Достаточно громкий, чтобы ударить по ушным нервам. Сашка, скорчив рожу, подошёл к окну, прищурился и глянул на меня.

- На важных ты, гляжу, шишек работаешь. На двух машинах приехали....

Видать, та самая помощь прибыла, которую собиралась вызвать Маша. Меня взяло любопытство: хотелось глянуть, что там? Целая армия юристов верхом на адвокатах? Забавное было бы зрелище!

Вместо них явился дьявол во плоти. Неизменный плащ, блеск солнечных очков, клетчатый шарф едва ли не до самого пола.

- Доброй ночи, - он вошёл, демонстративно стряхнув на пол снег с плеча. Сашка нахмурился, его напарник оробел. Я пытался понять, что чувствую при появлении Максима? Разве что досужее любопытство глянуть, а не сидит ли у него за плечом миниатюрным чертёнком Нина? Той бы уж точно нашлось что сказать и про меня, и про следователей, и про ситуацию в целом.

Максим в который раз доказал, что дьявол приходит один. Снял шляпу, аккуратно пристроив её на стопке бумаг, сверкнул улыбкой. Выглядел он так, словно если бы у комнаты не было входной двери, а он прошёл через стену. Сашка взглядом спросил: - Твой босс? Я развёл руками.

- Как вы... - кашлянув, набравшись смелости, напарник вновь пошёл в наступление. - Как вы прошли сюда? Это закрытая территория!

- Успокойтесь, молодой человек. Вот допуск, вот пропуск, вот соответствующие подписи. Когда встретите Александра Николаевича, вашего начальника, передайте ему от меня привет. Алексей, как погляжу, вы не устаёте удивлять, находите приключения даже в выходные дни!

Я закусил губу. чЧто было, то было. И как только Сашка не припомнил мне убитого в подворотне киборга после той поездки с Тохой?

- Господа, я представляю "Майнд-тек"! - словно фокусник Максим щёлкнул пальцами, и тут же в ладони нарисовалась визитка. Ага, прямо как та самая, которую он вручил мне у казино в прошлое воскресенье. Чуть было не поперхнулся от мысли, что он сейчас и им предложит решение проблем в обмен на работу в корпорации.

Не предложил, просто небрежно швырнул пластик визитки на стол.

- А данный гражданин наш верный сотрудник. По договору с властями Российской Федерации мы можем снимать наложенный низшими праворегулируемыми инстанциями арест на своих сотрудников. Поместить его под корпоративный арест до того момента, как будет произведено полноценное расследование.

- Это какой-то бред! - напарник Сашки был недоволен. Тот попытался его успокоить, но он его отпихнул. Быстро же он менял трусость на решимость. - Как нам проводить расследование без возможности допроса подозреваемого? Сань, это вообще законно?

- По седьмой корпоративной директиве пункт "б" от нынешнего года, - не снимая с лица улыбки, проговорил Максим. Мне казалось, он вытащит из недр плаща том уголовного кодекса. - Господа, никто не препятствует возможности допроса. Однако согласно кодексу данное мероприятие должно проводиться по согласованию с корпорацией в удобное для обеих сторон время. В стенах корпорации и под надзором свидетелей. Мы же не хотим, чтобы поползли слухи относительно того, что показания были даны под давлением?

Он обратил взгляд на меня, в повисшей душной тишине тот был красноречивей любых слов.

- Алексей, собирайтесь. А вам, господа, желаю удачи в расследовании. Мы выделим вам штатного детектива. Доброй ночи...

***

Какое-то безумие.

Чуял себя мальчишкой, бежавшим с места преступления. Руки казались грязными, хотелось ополоснуть их в воде. Вместо неë зачерпнул горсть снега, тот таял в горячих ладонях.

Промокнул ими лицо, утëрся рукавом. Максим вышагивал впереди, словно гордый отец. Нас ждал его лимузин, чёрный, четырëхосевой с бесконечно длинным капотом. Даже не думал, что по дорогам Великанска ездят такие.

- Садитесь, Алексей, - он услужливо приоткрыл дверцу, предлагая забраться внутрь. Всë повторялось, пару часов назад на его месте был Сашка. Надеюсь, меня не повезут на очередной допрос?

- У Российской Федерации правда есть подобное соглашение с корпорациями?

- Есть. Не будем об этом, Алексей. Не стану лукавить, ситуация не самая приятная. У нас нет доказательств вашей невиновности.

- У меня алиби. Я весь день провëл в городе, можно проверить по камерам.

- Можно. Если это сочтут достойным доказательством. Как бы там ни было, вам придëтся провести сегодняшнюю ночь вне стен вашего дома. Вот, возьмите.

Он выудил из кармана мой смартфон. Хотелось бы знать, когда и как он там оказался? Максим выдохнул, покачав головой на моë искреннее непонимание.

- Позвоните дочери, не будьте сатрапом. Уверен, идя сегодня налаживать аспект личной жизни, вы не думали, что всë затянется настолько или обернëтся таким образом.

А он ведь прав.

Оксана отозвалась сонным голосом после третьего гудка. В подробности вдаваться не стал, сказал лишь то, что этой ночью лучше меня не ждать, что объясню всë потом. Она равнодушно приняла сказанную мной новость, словно звонок был продолжением еë сна.

Положила трубку. Захотелось перезвонить, повторить всë вновь, но подавил желание. Да что на неë вдруг вообще нашло?

- Максим, что всë это значит?

- Под "всë" нередко попадает большой спектр вещей и событий. Что вы хотите спросить конкретно?

- Вы видели фотографии? - спрашивал напрасно, Максим наверняка едва ли не раньше меня с ними ознакомился. Подтверждая это, куратор кивнул. - Там моë имя под его кровавыми пальцами. И ещë символ "Гунгнира".

- И что это должно обозначать? - он пожал плечами, будто не во снах от его корпорации мне приходиться биться с этой террористической угрозой.

В зобу дыханье спëрло, а с кем ещë я говорил про них? Упоминал ли Оксанке? Или Маше? Говорил про них с дядей Юрой. Его что же, теперь тоже убьют?

Максим понимающе вздохнул.

- Видите ли, Алексей. Догадываюсь, о чëм вы думаете прямо сейчас. И если для вас важно моë мнение, нет, это никак не связано с тем, что вы испытываете в игровых снах корпорации. А если бы вам достался сюжет с драконами и эльфами? Остроухие верхом на ящерах явились бы убивать тех, кому вы про свою работу обмолвились?

Звучало и правда как бред.

- В мире миллионы Алексеев. И десятки случаев, когда мелкие бандиты, чтобы отвести от себя подозрение для отвода глаз и следствия оставляли подобные символы. "Хохой-Морхой", "Черная рука", "Подпись Савушкина"... Даже после того, как организации были уничтожены под ноль, появлялись...

- Последователи? - выпалил я. Максим склонил голову набок.

- Подражатели. И как разумно заметить, подражатель всегда блёклая тень оригинала. Ваш друг, этот Антон, говорят, он был любителем теорий заговора. В частности, фанател от "Гунгнира" и "Пустельги". Вы ведь поехали к нему обсуждать этот вопрос?

- Вы следите за мной? - я резко обернулся, попытался разглядеть сквозь солнцезащитные линзы зрачки глаз. Тщетно. Он ухмыльнулся и развëл руками.

- Всего лишь логика, Алексей. Будь среди нас Нина, она бы двинула интереснейший монолог. Возьму на себя честь сказать за неë и кратко: людям лишь кажется, что каждый из них индивидуален. А на деле все пляшут от одинаковых действий. Да-нет, нолик-единичка. Ваш друг собирал информацию о тайных военных организациях, а вы решили вспомнить о нëм на второй день работы в корпорации. Я же не знаю, о чëм ещë вы с ним говорили, но про эти организации наверняка. Не прав?

- Максим, скажите честно, Гунгнир существует? - нахмурился, ответил ему вопросом на вопрос.

- Какой ответ вы хотите услышать, Алексей? Кажется, я вам уже говорил, что вы никогда не разгадаете, вру я вам или нет. Но нет, мой ответ нет. Если подобная организация и существовала, то она не оставила после себя никаких следов. Исчезла, испарилась...

- Или реорганизовалась.

- Или так, да. Пока ещë не вижу никакой связи между тем, чтобы преследовать вас только за то, что вы испытываете игровой сон с их упоминанием. Зато прекрасно знаю... некоторых личностей, которые уже пытались на вас давить. А это ещë одна попытка напугать, саботировать, склонить вас к сотрудничеству...

- Думаете, "Айм-мит"...

Он резко перебил меня, не дал договорить.

- Я ничего не думаю и никого не упоминаю, Алексей. Не в моей компетенции. Со всем разберëтся следствие, а наши детективы проверят, чтобы не было надуманных предлогов для обвинения.

- Я правда всего этого стою? Всех этих затрат? В гибернационную камеру ляжет кто угодно. Тощая, как спичка, секретарша, сантехник-толстяк, дряхлый старик, даже ребëнок. Им ведь не нужно обладать навыками спецназа, чтобы в это... играть.

Язык не поворачивался называть всë то, что переживал, игрой. Максим понимающе кивнул.

- Да, всë так. Понимаю, к чему вы клоните. Хотите сказать, что на вашем месте может быть каждый. Но нам "важно", чтобы люди с подходящими параметрами были в испытателях, я же говорил. Подобные вам не валяются на улице. А для корпорации важно, чтобы дело разрешилось. Есть некоторые организации, что... хм, были бы рады, если бы вас признали виновным. Им это развяжет руки. И потому пусть уж мы лично убедимся в том, что вы невиновны или напротив.

Помолчали. Его доводы насквозь провоняли официозом и логикой, с таким трудно поспорить. Репутация превыше всего.

"На важных ты, гляжу, шишек работаешь. На двух машинах приехали..."

Слова Сашки вспомнились как будто невзначай. На выходе стоял только этот лимузин, никакого другого. Я оглянулся, никакого сопровождения не было и в помине. Максим вновь ухмыльнулся.

- А вы наблюдательны, Алексей. Это-то мне в вас и нравится. Я успел на пару секунд раньше, чем крючкотворы из "Айм-Мит".

На миг мне представилась битва Максима с Игорем. Молчаливая, бессловесная, одним лишь взглядом. Максим вышел победителем из противостояния.

- Вы были правы. В нашей организации есть "крот", работающий на них. Должен признать, искусный, умело уходящий от взора нашей службы безопасности. Мне позвонила Мария, знаете ли, я уже примерял пижаму для сна. А вот эти ребята узнали, где вы ещë до еë звонка. Выводов я не делаю, но логика... бессердечна.

- Если так, то... Оксана! Провалившись здесь, они попытаются...

- Не порите горячку, Алексей. Девочка в безопасности. По крайней мере, сегодня. А после я советую вам перевезти еë в наши апартаменты. Уверяю, так будет безопасней. Мы обеспечим ей прикрытие на время расследования, не переживайте...

А ведь всего неделю назад я просто проиграл последние остатки контрактных и наградных. Кто же знал, что оно приведëт к подобным проблемам?

Глава 2

Снился артиллерийский обстрел.

Один за другим складывались этажи, под ногами хрустели осколки чужой счастливой жизни. В щепки разлетались яркие детские игрушки, хрустели под подошвами вечно улыбчивые куклы.

Титан по ту сторону молотил кулаком снаряда о стены, прошибая те насквозь. Завалило Женьку, Денис рухнул, словно подкошенный. Здравый смысл орëт: - Не останавливаться, этим уже не помочь!

Остановка в дверном проëме, тихий стрëкот лязгающего затвора, россыпь гильз под ногами. Двоица противников у пожарной лестницы мешками скатились вниз.

Не хватает дыхания, замедляюсь, рву силы на каждый шаг из собственного измождëнного тела. А танк стреляет, танк бьëт, разозлëнным великаном надеясь похоронить здесь всех и сразу.

Сквозь коридоры по обвалам, на этаж выше, подтянуться, затащить собственную тушку повыше. Бессилие настигает, заставляет разлечься на грязном полу некогда стерильной ванной комнаты. "Кровоточил" ржавой водой расколотый унитаз, трещинами покрылись плиты облицовки. Под подошвами скрипели песок и грязь.

Встать, бежать дальше, бежать выше! Словно наверху приз, награда, конец кошмара.

Не конец, продолжение. Снайпер промахнулся, заставил споткнуться. Страх холодом охватил душу, донял до печëнок. Следующий выстрел мне, следующий выстрел мой...

Автомат щëлкает пустотой магазина. Швырнул его прочь, бежать стало легче.

Колька вцепился в тубус гранатомёта. Кольке всë равно, Колька умер как будто вечность назад и филосовски сверлил небо стеклянным взглядом.

Слышу шорох выстрела, свист пули, пригибаюсь инстинктивно. Слышал пулю - значит, мимо. Удача гогочет, удача хлопает в ладоши, еë любимой игрушке снова повезло! Бесстрастна смерть, она-то всë равно не уйдëт сегодня без добычи.

На прицеливание времени нет. Высунулся, сдавил клавишу гашетки. Снаряд злым демоном, шепча проклятия на языке огня, вырвался из раструба.

Замерло сердце, остановилось на полутакте. Неужели, промахнулся? Танк задрал дуло, заметив меня, сейчас полоснëт пулемëтной очередью...

Взрыв оглушил. Танк лопнул, словно мыльный пузырь, волна жара взметнулась, ударила в лицо, опалила брови. Словно бумажного меня швырнуло прочь, а снайпер наконец попал.

- Повезло? - спрашивал себя, дрожа от дикой боли.

- Повезло, - говорил бронежилет.

- Не очень, - отвечали ему сломанные рëбра.

- Жить будешь, - утешался взбудораженный мозг.

И сквозь жирный чадящий, заполняющий собой всë дым я видел кусочек синего неба...

***

Просыпаться оказалось тяжко, просыпаться сталось больно. Тело болело, кажется, даже рëбра вспомнили тот жалящий удар. Мозг перестраивался, словно желая сказать, что он здесь не при чëм, всë нервы, нервы...

Привстал с кровати, собирая в себе остатки сил. Организм противился: - Что тебе, в последнюю атаку идти? Нет? Ну так погляди сколько времени и ложись обратно!

На часах пять утра. За окном апартаментов оживление, вереница спешащих по эстакаде машин. Рабочий люд грузился в транспорт, пузатые автобусы переваливались с колеса на колесо, скрипели рессорами. Дополняя рабочую песнь утра, им вторил стук колëс вагонов метро. Неуместно пискнула колонка, выдав рэп с прошлого века, но тут же, устыдившись, умолкла.

У "Майнд-тек" нашлись апартаменты. Неподалëку от башни, буквально через улицу. Помню, как Максим высадил, наградил ключ-картой и пожеланием добрых снов, умчался в промозглую мглу. Да уж, сны и правда добрее некуда...

Спать завалился как только разделся. Апартаменты оказались до неуютного безликими, словно желали подчеркнуть серость окружающего бытия.

Невзрачная кухня, невзрачная двуспальная кровать, стерильно-белое пахнущее кондиционером постельное бельë. Даже сказать нечего.

Неужели мне теперь здесь жить? А если сюда ещë и Оксанку привести...

Решил разбираться с проблемами по мере их поступления. Привëл себя в порядок, брызнул в лицо горстями воды. На улице жуткий колотун, в животе урчало, будто и не было вчерашнего ужина.

Унял голод банкой газировки. Приторная мерзкая дрянь, но одно хорошо, жрать после неë не хочется.

- Как спалось? - Максим лакеем ждал у лифта. Буркнул ему в ответ что-то нечленораздельное. Он не собирался говорить о вчерашнем, а мне больше не о чем было спрашивать, куратор всë что знал, рассказал ещë в машине...

- Алексей! Всë в порядке? - Маша едва ли не бросилась мне на шею. Поймала на себе любопытные взгляды остальных работников, смутилась. Кивнул ей, постарался улыбнуться. Ну и скверно же у меня получилось!

Из иных испытателей был ботаник, покоритель эльфиек с драконами и женщина, которой страсть как хотелось окунуться с головой в придворные интриги. Мира, как и говорила, не спешила. Интересно, что скажет, если увидит, насколько рано я уже на рабочем месте?

- Настраивать капсулу? - Маша натянула на лицо маску серьëзности, перешла к рабочим разговорам. - Начнëшь пораньше?

Я хотел кивнуть, но отрицательно покачал головой, попросил пару минут. Вышел в коридор, взгляд застыл на кабинете психолога. Захотелось уйти, да подумал, какого чëрта? Чего я, в конце концов, боюсь?!

Ответа так и не нашëл.

Пристроился у подоконника, глядя на неоновую красоту уличных вывесок. Марджин-Кола, Детверкс и Мятный Рай предлагали прямо сейчас за ними да во Вкуссити...

Звонить было непривычно. Брал смартфон в руки лишь по делу, не ради светских разговоров. Игнорировал звонки от родни, что они в конце концов могли мне сказать? Привет, как-дела, чем-занимаешься?

Звонил домой. Оксана снова ответила не сразу. Голос не был заспанным. Она что же после вчерашнего звонка так и не уснула?

- Оксан, привет. Не волнуйся за меня.

- Да ничего, пап. Ты взрослый человек. Я понимаю.

Готов был положить голову на заклание, ничего она не понимает...

- Оксан, я потом всë объясню. Тут... случилось.

- Нашëл мне новую маму?

- Не настолько радужно. Я чуть вечер не провëл в камере.

Повисло молчание. Полжизни бы отдал только за то, чтобы знать, о чëм же она сейчас думает.

- Я уже на работе. Жди меня сегодняшним вечером, хорошо?

Нелепый, ни к чему не ведущий разговор. Зачем звонил, что сказал? Здравый смысл робко подсказывал, что всë исключительно ради того, чтобы убедиться, с ней всë в порядке.

Сарказм гоготал: - Ну и как? Убедился? На душе всë одно скребли кошки...

***

Уснул быстро и легко. Газ подхватил остатки прошлого сна, намереваясь вернуть меня на крышу, прямо под палящее солнце. А после, поняв, что они не имеют никакого отношения к прошлым настройкам, избавился от них, словно никогда такого сна и не было.

Юшка звучала как отдушина. Кто бы мог подумать, что единственное существо, что рада моему возвращению - виртуальный ассистент!

Вскоре на еë лицо вернулось прежнее до механического равнодушное выражение. Эмоции под запретом, иначе удалят...

- У нас есть время для изучения новых способностей. Желаете взглянуть на ветку?

В этот раз моей добычей стала пара новых способностей. Для начала взял давно просившееся в коллекцию "Адское терпение". Будь оно при мне на прошлом задании, всë было бы гораздо проще.

Вторым новшеством стала пассивная оценка укрытия. Позволяла определить пробиваемость "на глаз". Полезная штука. Последнее очко вложил в "боевое зрение", очертания силуэтов держались на пять секунд дольше. Уже плюс. Горел желанием проверить новые умения в боевой обстановке!

- Понимаю и одобряю ваш энтузиазм, Алексей, но должна заметить, что это не всë.

- Не всë? - удивился. Что же я успел забыть в суматохе? Передо мной нарисовались голографические очертания "Чаквартанны". Попытался взять винтовку в руки, но ладони прошли сквозь, это всего лишь объёмное изображение.

Юшка позволила себе смешок над моей глупостью, но тут же вернула на кукольную мордашку серьëзное выражение лица.

- Ваш уровень привычки прокачался до четвëртого! Примите мои поздравления, Алексей! Помимо этого выберите связанные способности. Если вы не хотите, мы можем сделать это в любой момент игрового сна, однако...

- Давай сейчас, - не стал откладывать в долгий ящик.

Индийская штурмовая винтовка на первом уровне привязанности предлагала выбрать из двух зол. Первая попросту улучшала характеристики, накидывала по десять пунктов навыкам стрельбы и точности при еë использовании. А вот вторая поинтересней. Позволяла увидеть одну критическую точку на теле противника.

- Это как? - потребовал у ассистентки уточнения. Знал я про эти области: голова, живот, пах...

- Данное умение позволяет видеть на теле противника некую точку. Попадание в неë приведëт к серьëзным критическим повреждениям, а то и вовсе выведет противника из строя. Выбрали что-то подходящее?

- Ага, вторую. Хорошее дополнение к боевому зрению.

- Отличный выбор, Алексей! Вы обладаете тактическим умом!

Интересно, в неë запрограммирована похвала, или она в самом деле сделала нечаянный комплимент? Хотелось верить во второе, но истину я прекрасно знал.

Четвëртый уровень открывал доступ к фишкам повкуснее, хотя обе однообразны. Одно позволяло силой мысли восстановить до 200 единиц состояния оружия, второе снижало шанс поломки на 15% и настолько же уменьшало износ.

Пассивок и так уже полон карман, потому "Знание особенностей" показалось интересней. К тому же помимо восстановления очков состояния оно снимало с оружия эффект заклинивания. Юшка предупредила, что подобное чудо возможно единожды за сессию. Меня вполне устраивало.

- Запускаю протоколы загрузки, - с уставшим вздохом, едва мы покончили с изучением новых умений, проговорила ассистент.

Я зажмурился, приготовившись погрузиться в мир Гунгнира и Пустельги.

Словно там смогу убежать от их влияния на реальную жизнь...

***

Дримейджи типа #наëмник# обладают не только навыками класса, но и происхождением, и биографией. Каждый из них чем-то уникален. Будьте аккуратны при выборе, думайте наперëд, где сможете использовать их лучше всего.

Относитесь к ним, как к людям, но не забывайте, что они всего лишь плод игрового сна!

***

Аэропорт, душный перелëт в экономклассе, крик маленького ребëнка. Чудовище не умолкало, несмотря на все старания родителей.

Меж рядов шныряла стюардесса, пыталась держать улыбку на лице, но даже еë это раздражало.

Летел снова налегке, без оружия. Рядом сну предавалась маленькая хрупкая Жаклин.

Смотрел на неë и удивлялся, неужели можно быть такой в двадцать восемь? Точëная фигурка, идеальные пропорции, обворожительная улыбка. Девять очков интеллекта, семь ловкости. Силе кто-то выставил постыдную пару, не хватало разве что росписи учителя...

Память как в тумане, помнил лишь то, как ввалился в игровой сон. Где-то за спиной неделя передышки, сгинувшая в небытие бесконечность врачебных операций. Игровой сон посчитал эту информацию неважной, плюнул прямо в мозг уже пережëванным комком. От обилия болела голова.

Помнил, как полковник вновь вызвал к себе.

- А где Глеб?

- Отправлен на очередное задание. Мы говорили с Йоханнес, и она передала сведения. Для тебя есть работа, но для начала...

Миллер бахнул передо мной увесистой папкой. Под розовым полупрозрачным корешком прятались чужие отпечатанные на линованной бумаге судьбы.

- Это что?

- Ты внештатный сотрудник, Алексей. Но ещë не значит, что должен работать один. Я не могу выдать под твоë командование людей, сам понимаешь, мы ограничены в ресурсах. Однако у нас есть спящие агенты. Наëмники, иные внештатные сотрудники. Иногда выполняют для нас грязную работу. За хорошую оплату. Просмотри, прозвони, может, кто-то согласится работать с тобой.

- Оплата на моей совести?

- По факту, учитывая, что будут исполнять твои приказы, то именно так. Но с последнего раза ты получил хороший куш. Самые лучшие с тобой вряд ли работать согласятся, нос не дорос... А ловко он намекнул на мой уровень! Я хмыкнул, качнул головой, продолжил слушать. Полковник прочистил горло: - Многие из них уже находятся в чьей-то команде, или сами руководят, а потому если и пойдут в наëм, то группой. Я отобрал для тебя тех, кто свободен и как минимум согласится.

Я демонстративно раскрыл папку.

Мозг это запомнил, как ночь на телефоне. Обзвон-прозвон, скинутая трубка печалью гудков по ушам. Но я прекрасно знал, что передо мной открылась таблица. Имя, кличка, характеристики… Выбирай себе яд по вкусу.

На имена не смотрел, класс и умения интересовали больше. Ганс Аткинс, разведчик. Мастер боевых искусств. За "личными особенностями" пряталось пассивная ослабленная версия внеклассового "адского терпения". Некогда практиковал методику "железной рубашки" и достиг неплохих результатов. Хотел было взять его, но он запросил сотню тысяч долларов сразу и ещë пятьдесят за каждую вылазку. А у него губа не дура!

Ещë по троице пробежался глазами. Все примерно моего уровня, выше не было. Солдат, разведчик, поддержка, солдат, солдат… Все как на подбор с военным опытом. После мироновской и не мудрено.

Непрошенной гостьей влезла Юшка. Намекнула, что низкоуровневые бойцы ещë не раскрыли боевого потенциала, как их достигшие десятого уровня собратья, но это хороший способ вырастить нанятого бойца "под себя".

- Я что же и навыки за них выбирать буду при повышении уровня?

Многозначительного дурашливого "ага" не последовало. Эх, Юшка-Юшка, не знаешь ты классику советской мультипликации...

Она оставила укор без внимания и предложила обратить внимание на одну особу.

Жаклин.

Мягкий, бархатный, мелодичный голос, с таким на сцене выступать, а не воевать. Разведчица пятого уровня, гордая обладательница умений "Острый глаз" и "Твёрдость руки". Мастерица шай-лунь, как раз зародившегося в двадцатые единоборства.

Дитя улиц, если верить биографии. Плюсы к взлому и скрытности. Работала раньше на ФАВН, пограничную секретную службу. "Обворожительность" как дополнительная способность даровала бонусные очки интеллекта при проверке во время диалогов. Не стоило и гадать, заслуга голоса и внешности.

Жаклин оказалась скромнее предшественника: сорок сейчас, по двадцать за каждую вылазку. Опять вмешалась Юшка, заботливо предупредив, что с повышением уровня и навыков цена будет расти. Пожал плечами, звучало естественно и понятно. Тогда виртуальный ассистент по секрету шепнула, что если наладить дружеские отношение с дримейджами типа "наемник", можно будет получить скидку иногда даже в сто процентов!

Миллер изложил на кратком брифинге смысл поставленной задачи. Жаклин, едва узнав, куда придëться отправляться, закусила губу, как будто сожалела, что продешевила.

Южная Итохия - маленькое государство, отколовшееся от Израиля в начале тридцатых. Палестинцы, израильтяне, индусы, кого там только не было! Верить новостям, так Ирландская Республиканская там тоже решила поудить рыбку в мутной водице.

Ученый Альберт Бамир - имя из списка, добытого Йоханнес. Дорого же нам далось еë спасение! За ту неделю, что провалялся на больничной койке, узнал лишь то, что трое из этого списка мертвы, одного успели спасти, но про "Дедал" он ничего не знал.

То ли нас пускали по ложному следу, то ли список содержал в себе "лишние" имена. Хитро придумано, лучше и не скажешь!

Но дело стоило риска.

- Пробраться в Итохию. Мы нашли проводника. Для безопасности пробирайтесь гражданскими рейсами. По документам вы семейная пара, археологи. Приехали на раскопки под Ахвали Сур, там обнаружили недавно обломки какого-то иудейского затерянного города.

- А учëный?

Миллер сник лицом, развëл руками. Я побоялся, скажет, надо искать. А это месяцы работы! Здравый смысл хмыкнул, напомнил, что пусть это и не самый приятный сон, но всë ещë игровой. А значит, ничего подобного не потребуется.

И не потребовалось.

- Нам известно, что в последний раз его видели среди беженцев в автобусе, что ехал к развалинам Фраколии. Это город на западе войны.

Глянул на лицо француженки, она с каждым словом становилась всë грустней и грустней. Если не ошибаюсь, подступала жопа...

- Фраколия недавно была взята в плотное кольцо. Повстанцы бьются за каждую развалину в осаждëнном городе. Рейды правительственных войск. ИРА проворачивает делишки, постреливает в обе стороны... - она будто сводку последних новостей проговорила. Да уж, попали, что кур в ощип, но назад дороги не было.

Пилот объявил о скорой посадке. Неужели этот кошмар закончится? Тяжелее всего переносил дорогу, не так тягостна война, как долог к ней путь. Кто поделился со мной этой мудростью? Уже не вспомню, но скажу, прав он на добрые две сотни процентов. Я растолкал Жаклин, она сонно зевнула, захлопала ресницами.

Вскоре мы должны были встретиться с проводником...

Глава 3

Аэропорт мог похвастать жëстким пропускным пунктом, въедливыми погранцами, желающими придраться к любой закорючке в документах, и безбожно задранными ценами.

Оружия при нас не было, оно и понятно, с ним бы нас никто никуда не пропустил. Даже по корочкам государственных служащих.

Помню, как Лена вздохнула на базе, щëлкнула пузырëм жвачки и за скромную сумму с поцелуем предложила обкашлять этот вопрос. Моими руками и умению вести себя с подобными ей женщинами удалось высечь хорошую скидку, всего за пятак обещала доставить любое шмотьë, что купим или имеем прямиком в схрон недалеко от Фраколии.

Я решил не менять "Чаквартанну". Винтовка хорошо послужила, а при Жаклин был небольшой "Центурион", лёгкий пистолет-пулемëт с раскладным прикладом и скручивающимся большим глушителем. Сталкивался с улучшенными версиями этой штуки, пушка и в самом деле практически бесшумная. На затворе короб звукоподавления затруднял перезарядку, но щелчков во время стрельбы не слышно.

Словно возбуждённая моим интересом, девица озорно улыбнулась, приложила палец к губам, намекнула, что предпочитает тишину.

На всякий случай прикупил пару пистолет-пулемëтов, самых дешëвых, если что не жалко и бросить в схроне. А вот на боезапасе экономить не решился, гранат с запасными магазинами на полноценный отряд.

В оружейной предложили пластичный доспех: плотно прилегающая к телу рубаха пулю не остановит, а вот от удара ножом в спину защитит. Купил себе, вспомнил, что в прошлый раз мне как раз зашли со спины...

С аэродрома двинули на вокзал. Пыльный маленький автобус контрастировал с блестящими туристическими двухэтажными титанами. Жаклин с грустью глядела на вторые, предпочла бы оказаться в одном из них.

Наш транспорт ехал, неспешно переваливаясь с колеса на колесо, рессорам давно пришëл конец. Чужая речь кусала слух, обращалась то в шутку, то в отчаянную ругань. Жара обещала доконать. Вспоминалась злорадная ухмылка торгаша в аэропорте, что просил за бутыль теплой вита-минерале едва ли не целое состояние.

Сделал глоток из фляги, предложил Жаклин, та отказываться не стала.

За пять часов поездки не обмолвились с ней ни словом, будто нечего было сказать друг дружке. Прятали в молчании страхи с волнением.

На ухо зудела Юшка, сам виноват, запросил у неë справку по отколовшемуся государству. В неë как будто закачали энциклопедию, бухтела про иудеский религиозный раскол на почве войны с палестинцами. Немалая часть стран из ООН признала последнюю суверенным государством. Для Израиля это стало началом конца...

Автобус выплюнул нас из своего чрева в захудалой деревушке. Глинобитки, грязные женщины, до бесконечного любопытные дети.

Бежали за нами, требовали то ли бакшиш, то ли ещë что. Жаклин швырнула им шоколадный батончик, стервятники стали наглее.

Налетевший на нас мужчина был некрасив, неказист, сухопар и бородат. Каим, как представился нам, наш проводник. Желтозубая улыбка, взгляд слезящихся глаз, обещание провезти во Фраколию хоть с чем!

На мой взгляд он больше походил на разбойника, оценивал на глаз, сколько за нас дадут. Меня можно было бы зарезать в грязной подворотне, а вот уже на Жаклин нашëлся бы покупатель.

Словно намекая, что не стоит этого делать, она достала один из своих ножей, зловеще сверкнула сталь. Каим разом поскучнел.

Ещë одна машина, видавший виды инкасаторский фургон родом из прошлого века. Мотор кряхтел, как в последний раз. Ехали одни, без лишних пассажиров.

- Во Фраколию сейчас желающих немного! - пояснил Каим. Его руки во время езды были где угодно, но не на руле. Раздражало, хотелось стукнуть. Жаклин, вздыхая, смотрела в окно, но даже природе оказалось нечем удивить. Пустынная дорога, унылая степь. Вскоре перед нами оказались истерзанные в клочья руины сожжённых напрочь деревень.

- Правительственные, - Каим решил обойтись без лишних слов в пояснениях. Устав от нашего молчания, он принялся рассказывать про пять дочерей, про то, что жена - неумëха, у всех его братьев давно есть по сыну-наследнику, а вот у него...

Животрепещущая история.

Остановились у одного из выгоревших напрочь домов. На вопросительный взгляд Каим сказал лишь имя “Лена”. Стало разом всë понятно.

По еë описаниям схрон выглядел иначе. Меня же волновало только одно, в сохранности ли вещи? Американка слово держать умела, На пару с Жаклин скинули с себя шмотки, облачились в боевое. Каим присвистнул, когда нас увидел. Кажется, ему резко расхотелось нас везти дальше.

- Не довезëшь - пристрелим. И оплате сделаем чарджбэк через банк. Слышал про такое, обезьяна? - припугнул его.

Бедолага сглотнул и часто закивал головой. Даже не знаю, какого обещания он испугался больше первого или второго?

- Каим много ездит. Туда ездит, обратно! В город мало, я только товары везти!

- Товары?

- Всякое покупают! Одеяла, еду, медикаменты. Дакха хорошо идëт...

Последнее звучало знакомо. После вспомнил, что нечто подобное мне предлагали в баре. Индийский алкоголь.

- И что же, хорошо берут? - по лицу Жаклин на мгновение скользнуло выражение гадливости. Я тоже не любил тех, кто наживался на горе и безвыходном положении других, но не в своë дело не вмешивался.

- Каим много людей возить оттуда! Взрослый - десять тысяч долларов, старик - пятнадцать. За ребëнка тридцать!

- Откуда в осаждëнном городе у потерявших всë горожан такие деньги? - звучало как бред. Проводник пожал плечами и рассмеялся.

- Да ниоткуда! Но мир большой, многа добрых человек, ага? Фонд основал, как только вывезти кого, так я в сеть слезливая история писать, фотографий много-много показывать. Деньги почти река! Русский мало, европейцы много! Американцы больше всех, хотя теперь поменьше, говорят, кризис у них!

- И откуда такие цены?

Каим вместо ответа кивнул на показавшуюся впереди посреди дороги точку. Сквозь инфовизор врубил биноклевый режим. Бронетранспортëр, шлагбаум, подобие погранзаставы… Будь я проклят, если по объездному периметру не заминировано.

Хотел схватить поганца за грудки, куда и к кому он нас завëз? "Людвиг" вынырнул из кобуры, был близок к его виску как никогда.

Каим сметливый, Каим смекалистый, иначе бы на этих дорогах не выжил. Вновь отпустил руль, испуганно приподнял лапки.

- Это правительственные! Не стреляй, они услышат, начнут тоже стрелять, никто живой не уйти! Я им за проезд плачу много. Товары, люди, им плевать!

- Хочешь сказать, кабину не просматривают?

- Сколько я раненых вывезти - ни разу не глядеть. Берут дорого, две трети. Цена часто повышай. Я только за риск брать!

- И сколько же тебе заплатили за нас?

- Хороший человек по сто тысяч дал. Сказал, больший человека. Двести тысяч я денег на счëт скопить, английский язык учить, Сарру забрать - и в Англия! Сил нет всë это глядеть... - на лице барыги нарисовалась нечеловеческая усталость. Даже мздоимцы устают от кровавых денег.

Жаклин была вся словно на иголках, но метаться поздно. Откроем стрельбу, развернëм машину - впереди почуют неладное.

Оставалось надеяться, что хотя бы половина из слов Каима правда...

***

Машина остановилась. Каим, утерев влажный пот со лба, приказал спрятаться. Нам открывался обзор из узкой щели бойницы. Солнечный свет пробивался внутрь, манил к себе взор. Смотрели с Жаклин, затаив дыхание.

Каима приветствовали, как давнего друга. Кем бы он ни был по ту сторону города, а здесь он желанный гость! По его душу каждый держал по камню за спиной, но пока барыга платил и обещал платить ещë, оставляли в живых.

С собой из кабины Каим забрал плотно набитую сумку, аккуратно поставил перед солдатами.

Словно геены на брошенную львом добычу несколько рядовых жадно накинулись на неë. Еда, выпивка, гель для душа, охлаждающая мазь, портативная игровая консоль, пять зарядок, две лакированных коробки со смартфонами… Он тут кто? Дед Мороз? Большего набора разрозненных предметов и представить сложно...

Подачка даровала доступ к офицерам повыше. Вот, значит, как здесь ведутся дела!

Словно вороньë правительственный бойцы, мало чем отличающиеся от пиратов, кружили рядом с машиной. Любопытство толкало их глянуть, чем ещë богата эта избушка на колëсах. И лишь страх, что Каим может не вернуться с новыми подачками на том же обратном пути- заставляла их отойти прочь.

Каим лучился улыбкой, неспешно шагая к фургону. На лице так и читалось: - Пропустили! Будем жить!

Жаклин выдохнула, я напротив насторожился. Всë шло слишком хорошо, чтобы быть правдой, а время перестало бежать, перескакивая от одного события к другому.

Сейчас что-то должно произойти.

- Юшка, - позвал ассистентку, - сохранения доступны?

- На данный момент не рекомендую тратить эту особенность, находитесь в ключевой точке.

Ответила уклончиво, но я всë понял, схватил Жаклин за руку. Надо было выбираться из машины.

- Что происходит? - еë недоумению не было предела, когда увидела, что отщёлкнул запорную щеколду, собираясь распахнуть дверь. В глубине еë глаз отразилась жуткая мысль, что я сошëл с ума,

Постовые в мгновение окрасились красными очертаниями, система обозначила их как врагов. Увидят нас - будут стрелять. Я дождался, когда один из бойцов окажется прямо напротив двери, и что было сил вдарил по ней ногами.

Та чудом не слетела с петель, жестяным щитом врезалась в солдата, опрокинула бедолагу на спину. Его собрат по несчастью выпучил глаза, поздно спохватился. "Чаквартанна" поприветствовала его вместо меня короткой очередью. Дешёвенький бронежилет не спас, раскололся...

Стрельба шустро разнеслась по погранзаставе тревогой. Я выпрыгнул из машины, Жаклин следом за мной.

- Ты обезумел?

- Нет. Правая твоя, левую возьму я!

Смышлëная девочка, сразу же догадалась, что говорю про вышки. Едва различимые столбы лазерных указателей спешили остановиться на наших животах. Жаклин подстрелила своего раньше, мне пришлось хуже, первая очередь ушла в молоко. Запаниковавший стрелок дëрнул спусковой крюк, пуля прошла в пяти сантиметрах от меня, пробила хилый броневик Каима насквозь.

Сам торгаш заметался. Ещë недавно радушные к нему бойцы бросились врассыпную хаотично, без подготовки. И это правительственные войска? Страшно было представить повстанцев.

С броневика тягуче ударила очередь, растерзав проводника в клочья.

- Эта штука нас порвëт! - выкрикнула француженка. На пару с ней нырнули за бетонный блок, тот тянул на шестой уровень пробиваемости. Что-то мне подсказывало, что даже если у пулемëта меньше, он всë равно разлохматит его в считанные секунды.

Неужели я ошибся!?

По ушам резанул звук, который не спутать ни с чем.

Прилëт. Откуда-то из развалин города впереди артиллерийский залп. Благо в шлем были встроены наушники.

- Ложись! - крикнул девчонке, рванул на себя, закрыл телом. Словно насмерть перепуганная пичужка та застыла под моим телом.

Броневик не успел сделать и выстрела, снаряд, грохнувший по нему обратил его в пылающий костëр на колëсах. Наушники прилипли мембраной к ушам, разрывы казались громкими хлопками, не больше. Вот на что горазд современный военпром!

Сквозь канонаду прорывался едва слышный писк, горевшие живьëм люди искали спасения в крике.

На нас уже никто не обращал внимания. Захваченные врасплох правительственные боевики спешили прочь, не разбирая дороги. Фонтаном пыли взметнулась подорвавшаяся мина, остальные лишь чудом не грохнули по цепочке.

Всë закончилось столь же стремительно, как началось. В ушах не звенело лишь благодаря шлемам, но всë внутри содрогалось от пережитого. Я сполз с Жаклин, перекатился на спину. Подствольную глушилку навëл в небо. Красный зуммер вспыхнул зелëным, знаменуя, что захватил цель.

Дрон разведчик потерял управление, мусором грохнулся оземь. Жаклин встала на колени, оторвала от лица защитную маску, еë стошнило. Спрашивать сухие ли штаны не стал, помог встать.

Кивком, без лишних слов указал на силосную башню. Заброшенная, обезлюдевшая деревушка когда-то числилась коттеджным посëлком. Теперь там царили безлюдье, разруха и запустение.

- Ты знал? - она спросила по микрофону переговорника. Шла, постоянно оглядываясь, прикрывая спину. Я же чуял, что нам самим не хватало разведывательного дрона, будь при нас птичка, увидели бы приближающихся издалека.

Их и так было видно издалека. Рассекая пыль, к нам неслась вереница машин со стороны города. Не было печали...

Грохот артиллерийских разрывов донëсся с иных сторон, не иначе массированная атака по позициям правительственных войск, масштабная наступательная операция! И почему именно сейчас?

Вспомнил как критиковал чью-то писанину в сети, там всë происходило сумбурно, как будто случайно и наобум. Один умник ответил, что иначе бы не было сюжета.

- Ага, как раз оно, - поддакнул злой сарказм. - Забыл, что в игровом сне? Вот и не возбухай...

Я и не возбухал.

Повстанцы ехали на зачистку региона. После сбитого дрона я ждал второго залпа по погранзаставе, но не последовало, видимо, берегли снаряды.

До деревушки добежали на последних силах. Я приметил большой трëхэтажный дом, оттуда открывалась прекрасная позиция для стрельбы. Жаклин, пытаясь справиться с собственным дыханием, лишь покачала головой, ладонью указала на невзрачный домишко. По мне он походил на ни к чему не годные развалины, но тут вспомнил, что француженка непростая, с "Острым глазом" и биографией ребёнка улиц.

Внутри гнилые полуобрушившиеся стены. Перекрытия трещали от звука наших шагов, угрожая обвалиться в любой момент. В прихожей не было половины стены, изодранный в клочья диван выбрала своим лежбищем стая крыс, угрюмо и сиротливо на полу валялась плоская пластина широкоформатного телевизора.

Думал, Жаклин испугается серых мерзавок, врассыпную бросившихся при нашем приближении. Девушка оказалась не робкого десятка, даже не обратила внимания.

- Куда? - поинтересовался у неë. Если предложит в подвал, то я пас, их зачищают первыми и принципом Агафьева: связку гранат при открытии двери - и все, кто уцелеет сами выбегут под жаждущие крови взгляды стрелков.

Как-нибудь без меня.

Вместо этого она кивнула наверх. У этой развалины что же, был ещë и чердак?

Был. Укрытие и правда хорошее, не подозревал о нëм я, значит, и повстанцы пройдут мимо. Нам нечего было с ними делить, но что-то мне подсказывало, церемониться с нами они не станут, откроют огонь без лишних предисловий.

- Дождëмся вечера, - тихо предложила она.

- Нам чем раньше добраться до Фраколии, тем лучше. Профессор, учëный, академик, кто он там ещë, помнишь?

- Убьют нас - убьют и его, - резонно заметила она. Огладила собственного "Центуриона", словно намекая, что эта игрушка любит ночную тишь. Что ж, справедливо.

Из обзора у нас было только окно. Повстанцы из Фраколии были поумнее противников: вперëд метнулось несколько поисковых дронов ещë до того, как машины добрались до нас.

Я вглядывался, пытаясь распознать марку птичек. Тщетно. Надеялся лишь на то, что не снабжены тепловизорами.

Дроны планерами промчались по разбитым улочкам посëлка, заглянули за проржавевший насквозь остов израильской же "Меркавы". Танк подбили будто вечность назад.

Деревушка хранила в себе следы давно случившейся битвы. Пара остовов гражданских автомобилей, разбросанные детали военной техники. Далеко, почти на самом краю, торчал хвост сбитого вертолëта.

Жаклин посмотрела на меня с торжеством, когда дроны принялись роем виться вокруг того трëхэтажного дома. Настала моя очередь спрашивать: - Как?!

- Дом издалека видно. Кажется крепким. Позиция, с которой хорошо простреливается, пулемëтчик в том окне во все стороны работать может. Если солдату и бежать прятаться, то именно туда.

Здраво, ничего не скажешь. В нашу сторону никто даже не глянул.

Два пикапа закатились по дорогам. Повстанцы оказались снаряжены в разы лучше правительственных войск: инфовизоры, английские винтовки, пошитая "сайтехом" форма. Я-то мог лицезреть еë на СТО-ражах, а во времена Мироновской такая только у спецназа и была.

Повстанцы выпрыгнули, показав истинное лицо. Любители, ещë вчера во дворе бегавшие с палками. Снаряжение хорошее, а вот выучки никакой.

- Отлично. Машина. Заберëм одну.

- Почему бы не напасть на них прямо сейчас? По виду дилетанты.

- Переколотим этих - придут другие и на чëм-нибудь посерьëзней, - Жаклин говорила со знанием дела. И в самом деле, к разбитому блокпосту спешили гружённые людьми военные фургоны. Мне же представилась погоня в стиле Безумного Макса. Опыт ухмылялся, говорил, что машину просто нагонят дроном со взрывчаткой...

- А если уедут?

- Не уедут. Как минимум одна останется.

Оставалось только поверить ей на слово...

Глава 4

Француженка оказалась права.

Повстанцы настырно выискивали наши следы. Будь с ними собаки, пришлось бы тяжко, а ведь Лена предлагала отбивающую собачий нюх мазь. В следующий раз прихвачу пару тюбиков.

Боевики-повстанцы принялись за зачистку, не жалели средств. Бросались к жилью, распахивали двери подвалов. Гранаты ухали, некоторые и без того разваленные дома проседали, проваливались под землю.

Ребятам наскучило воевать с призраками где-то через час. Командиры кричали друг на дружку, ни черта не разбирал их многословно-многозвучный язык. Судя по жестам, обещали любить мам друг дружки во всех смыслах. Как только до драки не дошло?

Я обливался потом, не выпускал "Чаквартанну" из рук. Попробуют так с нашим укрытием - тишина нас не спасëт, завалит обломками. Взял на прицел разодетого в хрустящую, словно вчера с иголочки, форму, но тот прошëл мимо.

Жаклин была до заразительного спокойной, еë уверенностью, что к нам не сунутся, можно было спасать города...

Солнце неспешно катилось за горизонт, а для меня словно прошло не больше пяти минут. Перекусили галетами из сухпайка. В походные котелки швырнули по капсуле сухого кипятка, заварили порошок супа. Ни запаха, ни вкуса, ни удовольствия, но хватило, чтобы набить желудки, большего и не требовалось.

Через пару часов поиски повстанцам наскучили. Одна из машин уехала на точку, вторая осталась.

- Ты как узнала, что они останутся?

- А ты? - она кивнула в ответ.

- Всë вокруг всего лишь игровой сон. Я могу сохраняться, загружаться... а когда появляется такая возможность, значит, грядëт что-то неприятное, - признался не моргнув и глазом, хотел глянуть, как отреагирует.

Чуял, любопытно стало не одному мне, незримое внимание Юшки было приковано к обоим.

Жаклин лишь усмехнулась.

- Ха-ха, смешно. Нет, Алексей, я серьëзно...

Я поморщился.

- Можешь звать меня проще? Лëша, Лëха... Алексей слишком официозно.

Она понимающе кивнула в ответ.

- Слышала, у вас в России так принято. И всë-таки открой тайну!

Ну, если правда еë не берëт, значит, наверетеню лжи. Кто бы знал, как сложно врать той, у кого есть боевой опыт...

- Дрон. Помнишь, после залпа я сразу же его глушилкой сбил? Я заметил его сквозь бойницу ещë в машине. А эти ребята были слишком заняты принятием подарков от Каима. Боялся, что если влетит в машину, то это всë.

- А того, что нас может осколками посечь, не боялся? - она скривилась.

- Посекло бы и в машине. Его фургон... - чуть было не сказал, что уровень пробития там на троечку. Кашлянул, прочистил горло, а способность-то и правда оказалась до небывалого полезной! Продолжил: - Ну ты сама видела. Даже из твоего "Центуриона" прошибëшь, чего уж об осколках говорить.

Кажется, ответ еë вполне устроил. Настала еë очередь отвечать.

- Этот посëлок оборудуют под засадный. Если пошло крупномасштабное наступление повстанцев, они всюду постараются насажать бойцов. И мины по периметру. Им понадобятся сапëрные команды. Одна из машин осталась, чтобы к их приходу обустроить лагерь. Где, как не здесь?

Я пожал плечами. Если здесь и была нить логики, мне еë уловить не удалось.

Жаклин закусила нижнюю губу, снимая с себя жаркий опостылевший шлем. Вот чего в нашей навороченной снаряге не хватало, так это хорошей вентиляции. Чуял себя насквозь промокшим от пота.

- Ты что делаешь? - прищурился, когда вслед за шлемом она принялась расстёгивать куртку. Из-под мешковатой разгрузки с бронежилетом вынырнула небольшая, прячущаяся за военным хлопковым трикотажем грудь. Соски острыми точками пробивались через ткань, манили взгляд.

- Хочу немного снять стресс. Ты против? - подползла к сидящему на полу мне на четвереньках. Не дожидаясь моего ответа, потянулась к моей ширинке.

Хотел возмутиться: - Прямо здесь, под носом у готовых пристрелить нас за любой подозрительный шорох солдат? А потом подумал: - Какого чëрта?!

И дал волю рукам...

***

У неë оказалось гибкое, изящное, жадное до ласки тело. Ладонями высекал из еë груди томные, полные удовольствия вздохи. В мозгу отпечатывалось главное: томление, нежность, всплеск накатившего безумства. Забыл, где нахожусь и что делаю.

Краткий пик удовлетворения, частое дыхание, попытка успокоиться. Чуять на себе вес француженки оказалось до бесконечного приятно.

Сарказм язвил, норовя сказать, что только виртуальные девки и дают. Велел наглецу захлопнуться и не раскрывать рта.

Ночь встретили в объятиях друг друга. За маленьким баловством последовало умиротворение. Жаклин, закрыв глаза, снова уснула. Явись сейчас отряд врага, умрëм, даже не успев удивиться.

Враг портить праздник не спешил.

Я не смыкал глаз, тупо пялился в меркнущее небо. Спрашивал, как до такого докатился? Как будто в самом деле собирался перед кем оправдываться.

Француженка проснулась словно по часам. Глянула на подступающую мглу, сказала, что пора. Я позволил ещë пару мгновений созерцать красоту еë обнажëнного тела. Сквозняк покрыл еë кожу мурашками, отчего Жаклин казалась ещë прекрасней. Она тихо запрыгнула в бельë, стремительно натянула на себя комбез, слышал только, как щëлкнула застëжка молнии.

"Центурион" в еë руках был покрыт антибликующей краской чтобы не выдавать.

Я спустился с чердака первым, помог спрыгнуть ей. Прикрутил к "Людвигу" глушитель, двинулись к пикапу.

Просто украсть было невозможно. Заметят, схватятся за стволы, откроют стрельбу. Сердце кровью обливалось, когда оставлял "Чаквартанну" в укрытии, и не думал, что так к ней привяжусь! Но без неë показатель скрытности подскочил разом на пятнадцать пунктов, в деле, где лучше не шуметь, такими вещами не пренебрегают...

Я пересчитал бойцов, пять на виду. А было двенадцать, запомнил, когда высаживались. Шесть уехало, а значит, один где-то среди развалин. Какими бы дилетантами ни были, кто-то постарался подтянуть их подготовку хоть до сколько-то приемлемого уровня.

Сказал об этом Жаклин, та начала вести себя осторожней и кивнула на тот злосчастный дом. Я прищурился. Из окна верхнего этажа едва заметно водил жалом винтовки снайпер. Не только мы приметили всю прелесть той позиции.

- План? - Жаклин уже знала, как действовать, но помнила про субординацию. В конце концов деньги я ей платил.

- Нам надо сделать всë тихо, чтобы ни единого выстрела с их стороны. И чтобы не подняли тревоги. Можешь того доходягу на снайперской позиции снять? - заглянул ей прямо в глаза. Девчонка вместо ответа кивнула. - У тебя боевая мощь побольше. Как будет готово, подай сигнал, уберу тех двоих, что у ящиков, ага? С пистолетом справлюсь. Ты с той же позиции попытайся снять того, что колдует над палатками...

Они и правда готовили здесь базу. У Жаклин не только "Острый глаз", но ещë и сметливый ум!

- Двух других беру на себя, но прикрывай мне спину. Увидишь, что не справляюсь...

Она снова понимающе кивнула.

Начали.

Затаив дыхание, врубил приглушëнный ночной режим, инфовизор окупал себя с потрохами. Ночной мрак обратился тусклым серым днëм, словно в белые ночи Питера попал.

Прижался спиной к борту пикапа, тот хранил на корпусе тепло дневного солнца. Настырно лез в ноздри дух солярки и жжёной резины шин.

Сквозь забрызганное дорожной пылью стекло хорошо просматривалось окно. Боевое зрение подсветило его красными очертаниями. А Жаклин проворна, забралась на третий этаж всего-то за полминуты. Захваченный врасплох снайпер вскинул руки, лезвие полоснуло по горлу. Дожидаться сигнала от француженки не стал, надеюсь, не сильно обидится?

Снял "Людвига" с предохранителя, вынырнул из-за своего укрытия. Двоица повстанцев тупо уставилась на меня. Всë же у ребят с блокпоста с реакцией было получше. Один из них глянул в сторону снайпера, словно вопрошая, где прикрытие?

Людвиг тихо прошелестел затвором трижды. Словно в вестерне они безмолвно рухнули в пыль. Стрелял в грудь, в лëгкие, в горло, вместо крика из их глоток вырвался только сдавленный, едва слышный хрип. Можно было бы и в голову, но ребята не забыли надеть каски, а вот самоуверенность вперемешку с жарой заставила их снять бронежилеты.

Работавший с установкой палаток нахмурился, ночь тиха, любой шум, как грохот. Жаклин срезала его очередью до того, как тот успел встать, лишь взметнулись фонтанчики пыли от пробивших его навылет пуль. Четверо мертвы, остались ещë двое.

- Юша, сохранись-ка, а?

- Исполнено!

На душе сразу же стало легче. То ли оттого, что не придëться в случае чего начинать сначала, то ли от осознания закрепления проделанных успехов.

Я вновь пригнулся, притворяться ветошью в снаряге было тяжко и неудобно. Уверен, прежде чем действовать, француженка стянула с себя разгрузку чтобы быть максимально бесшумной.

Проскользнул в уже расставленные палатки. Наспех брошенные в кучу вещмешки, несколько походных самонадувных спальников, раскладной битый жизнью стул. Трофеем из счастливого прошлого служил найденный в развалинах чайник с отбитым носиком, но им на первое время сойдëт. Невесть откуда наваленная куча хлама, некто заботливо прикрыл еë мешковатой тряпицей.

Под ногами брошенный люминесцентный цилиндр, кто-то в спешке швырнул его наземь.

Свою ошибку понял, здесь неоткуда взяться чему-то, что можно было прятать за кучей тряпья!

Вскинул "Людвига", собираясь еë изрешетить… Поздно! Мешковина взметнулась покрывалом, скрывая обзор. Я сдавил спусковой крюк, стреляя навскидку, но до нелепого огромной силы хватка вцепилась мне в горло.

Резкий удар по руке, почуял, как пальцы обожгло болью. Кровь горячим лилась по перчатке, безбожно мочила рукав. Бородатая потная морда повстанца уставилась на меня полным ненависти взглядом.

Он был похож на дикого лесного зверя, ничего человеческого. Где-то внутри, сметая все заслоны на пути, пробуждался глубоко загнанный первобытный ужас.

Выучка работала на опережение. Потянулся к клинку в плечевых ножнах, неповреждëнная рука схватила воздух. Увидел собственный нож в его лапище, тот казался нелепой зубочистой в крепкой хватке.

Осознание конца пришло мгновенно. Он трижды ударил меня стальным набалдашником рукояти. Сквозь поселившийся в голове шум слышал, как хрустит мой проламываемый череп. Больно. Почему ещë не потерял сознания? Да где же, чëрт еë дери, смерть? Клинок, холодом коснувшийся горла сказал, что не за горами...

***

Данная игровая сессия настроена на полное погружение. А это значит, вы не только получаете негативные штрафы от воздействующих на вас эффектов, но и полностью ощущаете все связанные с ними дискомфортные ощущения.

Приятной игры!

***

Палатка, вещмешки, тряпьë. Спустил курок туда, где по памяти была куча. Снова провал! В этот раз мешковина лежала свëрнутым тюком, а вот здоровяка и след простыл. Закусил губу, ну да, они же предупреждали, что дримейджы при каждой перезагрузке могут действовать малость иначе. Как-то успел привыкнуть к обратному...

Внутри похолодело, шерсть встала дыбом на загривке. Ничего умнее, как пригнуться не придумал, это-то меня и спасло. Здоровяк напал сзади, пытался срубить с ног сложенными в замок руками.

Он оказался непомерно шустр для своих габаритов. Сука! Врубил боевой раж. Они что же, тоже так умеют? Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Великан размашистым ударом ноги выбил пистолет, но в этот раз нож оказался при мне. Боднул его головой, едва он замешкался, рубящим ударом саданул по груди. Лезвие высекло красную глубокую полосу, он даже не обратил внимания. Как будто боль для него всë одно что щекотка.

На его стороне была сила, уверен, очков двенадцать-тринадцать. Мир для него схлопнулся в единую точку на мне, сошëлся клином. Словно разъярëнный бык он двинул на меня, попытался схватить. Я прекрасно помнил, чем в прошлый раз для меня окончились его объятия. Спасибо, обойдусь.

Он был огромен, проворен и силëн, мне оставалось разве что быть умнее. Я выждал момент, когда он в медвежьем движении расставит руки, чтобы раздавить в дикой хватке, и саданул ножом снизу вверх. Лезвие легко нырнуло под подбородок, умер силач безболезненно.

Мгновенно обмяк, сделал шаг назад, я даже выпустил рукоять ножа. Словно пыльный мешок грохнулся наземь.

Я утëр пот с головы, а мне-то казалось, что до этого взмок. Ан нет, раньше можно было выжимать рубаху, а сейчас меня самого. Трижды пожалел, что решил оставить "Чаквартанну" в нашем маленьком убежище. Может, с ней бы я и расшумелся, но эту скотину завалил без лишних трудностей.

Вспомнил, что в лагере должен был быть и шестой повстанец, как и этот здоровяк, он ушëл от нашего внимания. Я нагнулся, взял "Людвиг", обтëр нож о покойника, услышал хруст песка за спиной.

Не выстрелил разве что чудом. Жаклин вздрогнула, когда из резкого переката я направил в еë сторону ствол. Вскидывать руки в испуганном жесте не стала, ответила тем же: на меня пялилось тупое дуло "Центуриона".

- Это ты, - я выдохнул, опуская пистолет. - А я тут... видишь.

Девчонка кивнула, лежащая на земле туша не ушла от еë внимания.

- Шестого отыскала?

Вместо ответа провела пальцем по горлу, судьба бедолаги была ясна. Что ж, счëт равный, три-три. Хорошо поработали.

- Трофей. Мало ли где пригодится?

Француженка опустила ружьë прикладом наземь. Старый добрый Ли-Энфильд. Времена шли, войны менялись, а винтовке хватило простых модификаций, чтобы до сих пор оставаться в строю.

Я выдохнул, отщëлкнул магазин, обе обоймы по пять патронов целы. Может, и пригодится, в особенности-то со снайперским прицелом.

- Уходить надо, - сказала она, оглядываясь на проëм палатки. - Успела спросить у последнего, когда прибудут сапëры. Они ждали через полчаса. Вовремя мы начали.

Я согласно кивнул, закидывая трофей на плечо. Вот и "Сладкий голос", или как там эта еë способность называлась, пригодился...

***

Жаклин прыгнула за руль, я на пассажирское. Пикап рванул с места, прокрутившись колëсами в вязкой грязи.

Глянул в крытый тентованный кузов - германские винтовки, боезапас, разведывательный дрон, тот самый, что парил над посëлком, выискивая нас. Пара строительных экзоскелетов в разобранном виде, инструменты. Я прищурился, не у каждого отряда, если верить дяде Юре, такое было, а тут...

- Откуда у них такая снаряга?

- А ты не догадываешься? - Жаклин налегала на руль. - Гунгнир поддерживает. Те или иные стороны. Им тут дестабилизация выгодна.

- Козырный, видать, профессор, раз ради него войсковую операцию затеяли... - брякнул, пытаясь понять, сможем ли запустить дрон. Помянул добрым словом Денверса, будь он с нами, мучаться бы точно не пришлось.

- Он тут не при чëм. Скорее, жертва обстоятельств, оказавшийся не в том месте и не в то время.

Я прищурился.

- Погоди-ка, полковник говорил, наши агенты нанесли пару визитов вежливости. Чаще находили людей уже мëртвыми. Ты про цели Гунгнира знаешь? Проект "Икар", группа "Дедал"...

- Слышала краем уха.

- Убивать-то людей причастных к проекту зачем? Если они хотят построить такую же штуку, им они нужны живыми.

Она задумалась над вопросом, ответить ей в самом деле оказалось нечем. И почему здесь не было Глеба? Уверен, шпион бы отыскал нужные слова...

- Так что там с повстанцами? Думаешь, им эти игрушки наши заклятые "друзья" поставляют?

- Всем поставляют. Правительственные войска хорохорятся, но терпят крах на фронтах.

- А выглядит так, будто они взяли город в кольцо и расслабились настолько, что берут взятки за проезд и провоз.

- Одна из причин, почему у них всë плохо. Гунгнировцы свою ставку сделали на победу повстанцев. Думаешь, те забудут, кто им помог? Ещë одна сфера влияния...

- И откуда ты только всë это знаешь?

- Итохия, как государство, стараниями моего отдела появилось. Мы тогда, потеряв влияние в Африке, пытались колонизировать иные страны, а у Израиля с Палестиной как раз вялотекущий конфликт перерос в новую горячую фазу.

На языке сидела скабрезность, спросить, рада ли творению собственных рук? Не стал, у самого за плечами немало чужих поломанных судеб. Хорошо было прятаться за маской аполитичности. Делаю, за что платят, а там хоть трава не расти...

- Лëш, так что делать будем? Нас просто так не пропустят, на повстанцев мы похожи мало, а эти ребята стреляют даже по собственным машинам, если по рации не отвечают.

- Говоришь, Итохия ваших рук дело? А Фраколия? Как с городом знакома?

- Шапочно. Но попасть в него всë-таки можно, если без транспорта. А это опять время...

- Сама говорила, что мертвецы заданий не выполняют.

Она кивнула, принимая правоту моих слов.

- Через лагерь беженцев можно. Повстанцы ребята ещë те, у них зачистки среди гражданских норма. Как и у правительственных. Но тут неподалëку миссия ООН. Что-то вроде миротворцев, туда как раз никто не суëтся.

Я пытался сопоставить еë слова хоть с какой-то логикой и не мог.

- Так. И? Чем нам это поможет?

- Иногда транспорт ООН прибывает, чтобы забрать раненых. Ну, Красный Крест, все дела...

- Украдëм их машину?

- Договоримся с водителем.

А не зря, ох не зря Юшка мне еë предложила! Возьми я какую иную наëмницу, дело приобрело бы иной оборот.

Словно услышав мою похвалу, виртуальная фея материализовалась, а мир вздрогнул, пошëл рябью.

- Але... Лëш? - так и не услышав моего ответа, француженка забеспокоилась.

- Просто отвлëкся. Действуем по твоему плану! Не против, если вздремну минут десять?

Вместо ответа она повела плечами.

- С горечью вынуждена вам сообщить, что сессия будет завершена раньше положенного срока.

Хотел спросить почему, да вовремя понял, что с обитательницы гибернационной камеры спрос не велик.

- Завершай, я готов. Как раз вовремя.

Юшка кивнула, а затем перед глазами почернело...

Глава 5

Сессию завершили на час раньше. Глянул на часы, всего три дня. Обратил к Маше молчаливый вопросительный взгляд.

- Тебя... Вас... - она запуталась, не зная как меня называть. Куда только девалась еë раскованность, когда вместе ужинали в ресторане? Не иначе украл Максим. Он приветственно помахал мне рукой, стоя у перил.

Будто намекал, что объяснять подобное хоть и начальнице механической группы, а всë одно не по статусу. По блеску солнцезащитных линз понял, хочет самолично. И когда это я так хорошо научился читать его замашки?

- Алексей, какая радость, что вы живы, - он загадочно, словно змей-искуситель улыбался. Интересно, а он видел, чем занимаюсь с Жаклин? А были бы мы в Америке, смог бы пожаловаться на виртуальное домогательство? Что-то подсказывало мне, что в нашем законодательстве к дримейджам не подведено юридической базы...

- А уж как я-то рад. Что случилось? На допрос?

- Зрите в корень! Идëмте. Представители официальной власти ждут вас в допросной комнате. На это уйдëт час, может быть, дольше. А после я отвезу вас домой.

Уговаривал словно маленького ребëнка, сыпал елейными щедрыми обещаниями. Стало противно.

- Мне уже безопасно выбираться на улицу?

- Как минимум мы можем вернуть вас домой. Не волнуйтесь, ваша жизнь и здоровье застрахованы "Майнд-тек", ваша дочь получит хорошие подъёмные в случае вашей смерти.

- Вот уж успокоил, так успокоил... - буркнул в ответ.

Сопровождать в допросную опять поручили Андрею, Что здесь других людей больше нет? Одни и те же рожи...

Судя по выражению лица доходяги, он был такого же мнения. Интересно, чем это я его так напрягаю? Неужели от меня за версту разит желанием кому-нибудь врезать?

Хотя не скрою, такие мысли в голове время от времени витают.

Допросная "Майнд-тек" не шла ни в какое сравнение с тем, что было в участке. Роскошный пахнущий свежей выдубленной кожей диван, прозрачный стол, изящные кресла. Адвокат при галстуке да в сером костюме. Не хватало бокалов под вино да успокаивающей музыки для релакса.

Но было одно, ради чего я бросил бы всю прелесть этого места и радостно прыгнул в объятия доблестной полиции, поближе к грязным камерам, тараканам и крысам.

Нина.

Почуял, как сильнее заколотилось сердце. Отважно избегал с ней встреч всë это время, но сейчас она решила наверстать упущенное. Бросив меня на произвол судьбы, по своим делам умчался Андрюха.

- А, Алексей! Ну что же вы, проходите! - адвокат указал ладонью на свободное кресло. Следователи, Сашка с напарником только что со смены, гадливо смотрели на окружающее их богатство.

Слишком бело, слишком непривычно. Прекрасно их понимал.

К креслу шëл, как двоечник к доске.

- Меня зовут Николай Григорьевич. Что ж, господа, - адвокат откинулся на спинку кресла с настолько довольным видом, будто собирался наблюдать любимый сериал, - приступайте. Не обращайте на меня внимания, сделайте вид, что ни меня, ни нашей прекрасной психолога здесь нет. Мы всего лишь скромные наблюдатели. Если что-то пойдëт не так...

- Мы занесëм в протокол, - Нина задорно лучезарно улыбнулась, щëлкнула, активируя нейростилус. Исписанная бисерным почерком тетрадь угрюмо ждала очередных строк.

А они хорошо подготовились. Представление, цирк, театр! Всë, чтобы представители закона почуяли себя не в своей тарелке.

- Алексей Владимирович, добрый вечер, - Сашка выдавил из себя приветствие, как проклятие. Взглядом так и говорил, что я ещë отвечу ему за это унижение.

Пожал руку ему и его товарищу, сели как по команде.

- Вы знаете, в чëм вас обвиняют? Хорошо. Алексей Владимирович, правда ли, что у вас был конфликт с покойным?

- Протестую, - мы всем разом глянули на адвоката, Сашка вздохнул. Прекрасно знали, что какой бы ни был задан вопрос, а услышим именно это. Стилус противно заскрипел по экрану, а адвокат даже не поднял взгляда. - Вопрос является наводящим. Сформулируйте его, пожалуйста, иначе.

- Саш, это цирк какой-то! - у напарника Санька нервы заскрипели раньше, чем мне думалось. Не быть ему детективом. Мой друг стиснул зубы, запрокинул голову и выдохнул. Готов был повторить за ним то же самое, этот цирк нравился мне не больше его.

- Алексей Владимирович, у вас были конфликты с покойным?

На этот раз адвокат промолчал, согласно кивнул, будто пытаясь сказать, ну вот, другое дело!

- Был. Он предложил меня подвезти, а по итогу мы оказались под обстрелом наёмников из... - я глянул на пиджака, тот покачал головой, произносить "Айм-мит" не стоило. Нинка спрятала за ладонью безмолвную усмешку, а лицо адвоката стало кислым, когда я не стал подчиняться глупому правилу.

- На камеры попал момент, как вы наносите ему удар. Можем продемонстрировать, запись при нас.

- Нет нужды, - Григорьевич развёл руками, здесь ему крыть оказалось нечем. Сашка решил закрепить успех следующим вопросом.

- Удар был нанесён их желания нанести вред?

- Протестую. Господа, это же наводящий вопрос, давайте не будем так, хорошо? Понимаю, что вы хотите уличить моего подзащитного в преступлении, но не только вы умеете грязно играть. Вам ведь поступал биохимический анализ моего подзащитного, я озаботился тем, чтобы его донесли до вас в целости и сохранности.

- Так вот что было в конверте того курьера, - пролепетал губами Сашка. Я поймал его на шутке, а Григорьевич готов был взорваться.

- Что?!

- Ничего. Мы получили его. Однако запросили перепроверку у штатного биохимика.

- И всё же я настаиваю. Вот, я захватил с собой копию. Согласно этим данным на действия моего подзащитного повлияла обстановка, психологическая нагрузка, стресс от пережитого и скверная погода.

Я молчал. Было интересно, когда это только я успел сдать столько анализов. Пока спал, что ли, забирали? Выходило что так.

Сашка упражнялся в ведении допроса, даже не думал, что он способен на столь изощрённые каверзы. Адвокат состоял из одних только протестов, иногда казалось, он вовсе забыл иные слова. Я же отвечал на дозволенные мне вопросы так, как только вздумается. Убивать не собирался, в четверг занимался с дочерью, у алиби есть свидетели, вот имена, фамилии, даже прозвища.

Хорошо понимал Сашку: будучи следаком до мозга костей, он жаждал быть уверенным в том, что я точно к этому не причастен. Словно вдолбил себе в голову, сделал делом чести и теперь не имел права идти на попятный.

- Мы выделим вам нашего штатного детектива, - напоследок заявил адвокат в привычной улыбчивой манере. - Он поможет вам со сбором улик. Господа, время допроса считаю подошедшим к концу.

- К концу? Да мы даже половины вопросов не задали! - напарник Санька готов был кинуться на меня прямо здесь. То ли с вопросами, то ли с кулаками. Сашка урезонил его, сказав что-то тихое, но уверенное прямо на ухо. Смельчак разом погрустнел и поскучнел.

- У моего подзащитного есть личная жизнь. А у вас недостаточно доказательств для того, чтобы сопроводить его отсюда в свои казематы. Так будем же честны, и восторжествуют права человека! Согласны? - Григорьевич как будто напоследок вставил свои пять копеек и развёл руками. Словно учитель, дарующий ученикам свободу перемены.

Вышли из кабинета гурьбой, пожали друг дружке руки. Напарник Сашки отказался, разве что не плюнул под ноги. Хозяин - барин, я не настаивал.

- Следующую встречу согласуем с вашим начальством. Всего хорошего, господа, - Григорьевич улыбнулся, а я задумался, ради чего вообще состоялся этот разговор?

- Алексей, можно вас на пару слов?

- Лишь в моëм присутствии! - адвокат возбудился не на шутку, а мы оба смерили его недовольным взглядом.

- Нет нужды, - ответил я Григорьевичу в тон. Сашка кивнул и, добавив, поддержал.

- Это личный разговор. В протокол не будет занесëн.

Мне думалось, конторская крыса станет настаивать на присутствии, но он развëл руками, словно говоря, что с этого момента умывает руки.

- Лëха, что это был за балаган?

- Видишь, в каком я восторге? - пожал плечами в ответ. - Слушай, Сань, я сам здесь фигура маленькая. Думаешь, мне самому хоть что-то из этого нужно?

- Забыли, - он махнул ладонью, обернулся. Адвокат и Сашкин напарник увлечëнно курили, старательно не глядя друг на дружку. - Лучше скажи, эти твои... корпоратские могут дать тебе достаточную защиту?

- Так ты меня в кутузку из благородных целей запихнуть стремишься? Чтобы защитить? Герой!

- Не ëрничай, - он неприязненно поморщился. - Слушай, Лëха, это не бандитские разборки.

- Думаешь?

- Я всех "Лодырей" с ног на уши поставил. Молчат. От информаторов никакого толку, руками разводят. Думал, хоть Тохины ребята проявят какой-то интерес.

- И?

- Что “и”? - он готов был взорваться от бушующего внутри раздражения. - Они молчат. Я войны банд ждал, мне ж сейчас только этого для полного счастья-то и не хватает. Но они нос в землю зарыли, словно и не случилось ничего. Думаю, действовал кто-то посерьëзнее, чем уличная шантрапа.

- Ага, я заметил. Из реактивного огнемëта половину улицы хотели спалить, лишь бы его достать.

- Ты не понимаешь. Если его убили те же ребята, что за ним охотились, то на кой им подставлять тебя?

Интересный вопрос, как-то об этом не думал. Я выдохнул.

- Ну давай, Сашка, выкладывай, что ты там со своим малым нарыть успел, - глянул в сторону его напарника. Тот закончил курить, сложил руки на груди, нетерпеливо поглядывал на часы, притопывал ногой. Если он всегда такой - снайпером ему не быть.

- Те, кто хотели его убить, к этому не причастны.

- Ты что же, уже и их опросил? Наставил на них свою полицейскую дудку, а они тебе сразу и всë как на духу?

- После того, как твой... кхм, пиджак тебя забрал, нагрянули "Айм-митовцы" с кучей бумаг.

- А что на бумагах-то было? Питерский мост или по старинке, через Амур?

- Как видишь, в шелках хожу! - он зло огрызнулся. - Лëшка, "Айм-мит" если и причастен к этому, то далеко косвенно. И прикрывать они приехали не свою, твою задницу. Тогда какой резон тебя подставлять? Почему не спихнуть на неких "наëмников" без роду и племени?

- А почему нет? У них ко мне интерес, хотят видеть в своих рядах! Шантаж, мне ли тебе рассказывать?

- Точно не тебе. Потому что у таких гигантов найдутся способы заставить тебя работать на них и без такой бестолковой ненужной возни. Перекупят тебя у твоих же работодателей, словно футболиста в клуб, вся недолга. А потому это кто-то другой. И... страшно мне за тебя, Лëшка. Сначала к тебе девчонка откуда-то с помойки приблудилась...

- Она моя дочь, - сказал настойчиво, требуя уважения. Почуял, что если он ухмыльнëтся, не сдержусь и двину ему в челюсть. Сашка оказался далеко не глуп.

- Ага, дочь. Вчера ещë "забери еë куда-нибудь", а сегодня уже и цветы, и мороженое с шубами. Ладно, Лëшка, не злись. Я от этой ситуации сам не свой, словно в жопу ужаленный бегаю. Нас вздрючили за твоë задержание, не без этого. Мол, надо было сначала пиджакам твоим отзвониться, а уж потом ехать. Да только сдаëтся мне, без меня тебя бы ещë и измордовали. Какой потом с группы захвата спрос? У них работа такая.

- Так от меня-то ты чего хочешь? - меня начал утомлять разговор.

- Чтоб ты осторожнее был. Давай не лезь на рожон, не играй в героя. Здесь не война, да только головы сносят и не таким крутым как ты, всегда рыбка покрупнее найдëтся. Не лезь, а я всë улажу, всë сделаю, понял? Ладно, пойду, а то мой напарник сейчас от нетерпения лопнет.

Я смотрел, как он идëт прочь. Почему-то думал, что адвокат решит спросить, как и о чëм был разговор, но тот лишь пожал плечами и двинул обратно в свой кабинет.

Выдохнул, пора было возвращаться домой...

***

Машина едва ползла, чёртовы пробки! Злило. Понял бы, будь такое столпотворение в пятницу или под праздник, но в понедельник...

Нина оказалась аккуратной водительницей. Глянул на неë. Что она, что Максим - одна Сатана. И как меня каждый раз заносит в их компанию?

- Вы хорошо держались на допросе, Алексей.

- Спасибо, - хрипло поблагодарил, не знал, что ещë сказать.

- Вас ничего не волнует? Из того, что в последнее время видели во время игрового сна?

Чертовка следила за дорогой, но одним глазом глядела на меня. Казалось, назубок знает вопросы, что сейчас задаст.

Жаль, что не ответы на них.

- Алексей, как давно у вас случался половой акт? Ну вот, я же говорил! - У вас есть потребность в доминировании? Заботе?

- О чëм ты? - я прищурился, пытаясь понять, в какую плоскость девчонка ведëт разговор. Она немного расстроилась, не сумев меня смутить. Сникла, не увидев вспыхнувших от стыда ушей. Так и запишем, ошибаться в выводах не по нраву даже ей.

- Видите ли, Алексей, сон есть пограничное состояние разума. Раньше ему приписывали мистические возможности, однако сейчас мы с достоверностью можем сказать, что сон всего лишь флуктуация мозга. Активность в образах, пережитый опыт. Вы знали, что слепым снятся лишь запахи, звуки, касания?

Пожал плечами, это не та информация, которую мне хотелось бы знать. Нина продолжила.

- Иногда сквозь сон прорывается истинная натура. Вы наверняка вспомните юношеские сны, случались ведь и эротической направленности.

Она топила меня в собственной уверенности. Я зачем-то кивнул, а ведь собирался промолчать. Нина едва ли не замурлыкала довольной кошкой.

- Если верить Фрейду, сны отражают сексуальность в разном еë проявлении.

- Она сама на меня залезла, понятно? - раздражëнно рявкнул. Стало не по себе. Да с чего я вообще оправдываюсь?! Глянул на ручку дверцы, это не ушло от взгляда психолога. Щёлкнули запорные замочки, не сбежать на следующем светофоре.

- Не волнуйтесь. Всë сказанное между нами, обещаю, слово пионерки! Просто хочу отметить, что дримейджи не совсем запрограммированные болванчики.

- Да?

- Да. Пусть вам и кажется, что это не так. Вы наверняка заметили, что они ведут себя подобно людям.

- Порой даже чересчур.

Нина кивнула.

- Психология - это наука об одинаковости людей. Но если посадить психологов создавать игру, смогут ли они породить персонажа, что ведëт себя естественным образом?

- Н-не знаю. Сможет?

- Нет, - она выдохнула, как будто ожидала от меня совершенно иного ответа. - Не смогут. Дримейджи обращаются к вашему опыту, черпают из него образы, мысли...

Ей удалось запустить застоявшиеся шестерëнки в моей голове.

- Это что же получается, я нужен не столько как испытатель, а как образ мышления?

- В точку. Отсюда и правило трëх смертей. Система не выдержит, перезапустится, сбросит настройки.

- Если можно записать игровой сон на... - я терялся в догадках, на что можно записывать подобное. Так и не отыскал подходящих слов. - Если его можно копировать, почему тогда нельзя записать эти самые образы, мир, окружение, что угодно и воспроизводить сколько угодно раз?

- Не знаю, - она совершенно естественно пожала плечами. - За этим к Маше или к Максиму. Лучше к нему, он вас курирует, а мне про такое говорить нельзя, секрет!

Игриво подмигнула.

- Там среди испытателей разные люди. Кто-то по кошмарам, кто-то по трусикам эльфиек. Хочешь сказать, очкастый пузан мегапопулярен у девиц? Чтобы у него был подобный опыт общения...

- Гибернационные камеры считывают информацию по-разному. У Василия, вы ведь о нëм говорите, немалый опыт игр и книг. Про драконов и, как вы выразились, трусы эльфиек. Игры, книги, фильмы… Можно не воспринимать всë это, как нечто влияющее на нас, но для мозга каждая фраза - крупица опыта. Иногда достаточно и воображения.

Я хмыкнул.

- Что ж вы заместо меня не позвали какого-нибудь актëра боевиков? Константина Юшина там, Генадия Теребко?

Она посмотрела на меня, словно на полоумного.

- Юшин погиб в авиакатастрофе три года назад, а Теребко ушëл в Гималайские горы с квестовой экспедицией и не вернулся. Вы слишком долго были оторваны от действительности, Алексей, потому-то и попали в прицел Максима. Точнее, сначала ко мне на карандаш, а потом уже в его папочку потенциальных работников.

- Предыдущим выжгло мозги?

- Предыдущих не было. Вы первый, кто согласился отыгрывать по боевому сценарию.

Я попытался вспомнить, а спрашивали ли меня вообще? И не смог. Не было ведь такого? Вот контракт, вот обещание покрывать долги по ипотеке, дата, подпись, ложись в камеру...

- А... это вообще законно? - посмотрел на неë. Она ответила недоумëнным, полным любопытства взглядом. Я развил мысль: - Смотреть наши сны? Наблюдать за тем, что делаем, что говорим?

- Вы же подписались под тем, что содержание ваших снов становится имуществом корпорации. В контракте всë было расписано в подробностях. Вы не похожи на человека, что подмахивает бумажки, не читая, а потому предположу, что вы не привыкли к подобного рода договорам. Не посчитали это чем-то значащим, так?

Отвечать не стал, уставился в окно.

- А что за бред про доминирование и заботу?

- Когда вы рассказали дримейджу про то, что всё вокруг неë - ваша игра, какие цели преследовали?

- Сказать ей правду, ничуточки ведь не соврал!

Нина понимающе кивнула, чертовка ровно такого ответа и желала!

- Или на подсознательном уровне пытались подчинить себе не устраивающее вас окружение. Показать не ей, сну, что вы здесь главный.

- Абсолютный бред, - я усмехнулся, покачал головой. Она решила не спорить, перескочила на другую тему.

- Что же касательно заботы, Алексей, вам ведь всегда хотелось ребëнка? Дочь, правильно?

- С чего ты взяла?

- Вы не выставили полузнакомую девчонку за дверь. Прибежали жаловаться к Максиму. Тут важно другое, вам как будто нужна была для того причина. Мало ли отцов кидают своих детей на произвол судьбы? Которых растили, которых знали. Кто вам эта Оксана? Первенец из ниоткуда? Но едва вы узнали, что всë правда, изменились. Или запустили отложенный на потом поведенческий паттерн. Мол, вот когда появится ребëнок, тогда и стану хорошо себя вести.

Заболела голова.

"Она, как Аня Форджер на минималках, к тебе прямо в душу лезет".

Не знаю, кто такая эта Форджер, но Мира до бесконечного права.

- Алексей, мы приехали, - она улыбнулась, а я только сейчас заметил, что машина не двигается уже какое-то время.

Пулей выскочил наружу, хлопнул дверью. Внутри бурлило, будто кто расковырял давно зажившую рану. Нина знала, что говорить, куда бить.- Неужели Максим платит ей лишь за то, чтобы выводить нас из себя? Что-то подсказывало, что не мы одни с Мирой еë недолюбливаем...

- Ого! А ты, как погляжу, хват, Лëшка! - дядя Юра поправил шапчонку на голове, чуть задрал подбородок. - Что ни день, то тебя кто-то на машине возит. То мужик в плаще и шляпе, то вот девица теперь. Растëшь! Девчонка, говорят, у тебя в квартире какая-то поселилась. Молодая, аж жуть!

Кивнул, признавая, есть такая.

- Живёт. А что?

- Да ничего. Дело-то твоë. Только уж больно хрупкая она у тебя. Пристали к ней тут сегодня двое.

- Кто? - внутри всë похолодело, ладони сами стиснулись в кулаки.

- А то ты не знашь, кто у нас тут до девок молодых охоч? Борисыч со своей гоп-бригадой.

Я недобро прищурился, глянул во двор. Знал эту шантрапу, давно хотел почесать об них кулаки, да как-то останавливало, что с судимостью могут на прежний контракт не взять. Сейчас иное дело.

- Ну они к ней под пальтишко руками. Один держит, второй раздевает. Бабëнка среди них гогочет, на телефон снимает. Словно во времена Тик-Тока вернулся, ей богу. Ну я не зря в пятой Ростовской служил. Птичек своих натравил, пока до греха не дошло. Девчонка твоя вырвалась и бежать. Вот, обронила.

Старик кивнул на сумку. Узнал еë рюкзак. Недалеко от лямки разрыв, топорщились нитки, не иначе, пытались удержать за него. Умная девочка, скинула.

- Птичке, конечно, моей не поздоровилось...

Он кивнул в сторону гаража, вздохнул. Порчу уборочных беспилотников дворник оплачивал. Можно было глянуть с камер, взыскать с подлецов, да только кто будет возиться?

- Компенсирую, - кивнул ему с благодарностью. - Спасибо, дядь Юр. С меня причитается. А с Борисычем сейчас поговорим...

Глава 6

Внутри всë дрожало от злости.

Сознание терялось в кругах памяти, где-то ведь такое уже было: обиженная негодяями девчонка, рваный рюкзак, разбитые носы, скрип снега под ногами.

Чужой двор, исковерканная детская площадка. Сколько ни чинили, всë одно находились вандалы, словно им нравилось жить среди руин.

На ходу расстегнул куртку. Ключи, бумажник, карта с пропуском, всë там. Швырнул на детскую горку. Изо рта валил пар, не уставший мужик с работы, а огнедышащий дракон. Мороз спешил укусить за оголившуюся шею, нырнуть прохладой под свитер.

Его тоже снял, словно тряпку намотал вокруг левой руки.

Троица гуляла, троица праздновала. Из когорты тех людей, коим не нужен повод, чтобы откупорить очередную бутыль хмельного. Словно показательно у пустой урны валялся мятый алюминий банок.

Вокруг них как будто чёрная зона, им боялись делать замечания, мимо них боялись пройти мимо. Жаль, не сказал о них Оксанке, следовало бы. А ведь Максим обещал, что за ней присмотрят, не дадут в обиду.

Видать, не каждому слову есть вера...

Снял с руки браслет часов, пятнадцать лет назад их товарка послужила кастетом. Уверен, эта также не подведëт.

Бесновалась собака, откормленный бульмастиф. Говорят, покусал многих, даже на мегеру точил зуб.

Меня увидали издалека, я показался троице достойной забавой. Чудак, что раздевается на ходу вызывал лишь смех, они разве что слышали обо мне краем уха, никогда не имели дела.

- Гля, недобиток идëт. Слышь, недобиток, чë прëшься сюда, а? - дружок Борисыча всегда был разговорчив. Свистнул, ещë мгновение назад метившая территорию псина тут же обратила на меня внимание.

- Найда, Найда, фас! Яйца ему отгрызи! Фас!

Слова инструктора набатом звучали в голове, ничего не слышал кроме них. Если на вас несëтся собака - приготовьтесь попрощаться с рукой. Хорошо, что обмотал свитером, шерсть наверняка прокусит, но будет не так больно.

Бульмастиф разинул слюнявую пасть перед тем, как наброситься, желтые зубы, в ноздри ударило гнилостной вонью. Псина вцепилась в руку. Боль разгоняла кровь, боль отрезвляла, боль заставляла действовать.

Ухватил вцепившуюся в меня тварь за загривок, железная труба детской лесенки пришлась кстати. Размашисто, перенаправив еë же собственную инерцию, приложил собаку головой о перекладину. И без того вонзившиеся зубы, вгрызлись ещë глубже, но ушей наконец-то коснулся приятный хруст.

Она выпустила меня из капканистой хватки, я рывком отшвырнул обмякшее тело наземь. Из пасти ещë живой псины донëсся жалобный скулëж. Жаль, не получилось, думал, убью одним махом.

Троица в мгновение ока протрезвела. Как хорошо же на им подобных действует страх. Сначала они слышат здравый глас сомнений, после забывают про гордость. Ждать, когда они наложат в штаны не было смысла.

Я в один огромный скачок оказался рядом с ними. Кулак врезался в скулу хозяина бульмастифа, челюсть того съехала набок, зубы фейерверком осколков просыпались в снег.

- Дядя, да ты чего, мы же просто играли! - мерзкое рыжее пятно побежало по джинсам Борисыча. Его девка выронила из рук приготовленный для съемки очередного "очень смешного пранка" смартфон. Накативший на неë страх искал выхода в действии.

Или в глупости.

Вместо того, чтобы бежать, она схватилась за пустую бутылку. Грохнула о лавочку, держа получившуюся "розочку", как последнюю надежду. Словно та и в самом деле могла изменить расклад сил.

Метнулась ко мне в бестолковом выпаде. Я зажал еë руку у себя в подмышке, перехватил вторую и, согнув в три погибели, саданул коленом в живот.

Она рухнула в снег, как подкошенная. Следом под моей ногой захрустел телефон.

Борисыч, привыкший быть хищником этих улиц, жертвой задрожал в моей хватке, нелепо дëрнулся, но оказался словно в тисках. Идущая от него мерзкая вонь чуть не заставила проблеваться.

- Да за что, дядя? Чë, а? А?! - он верещал, словно девчонка. Его друзья корчились в снегу, подвывая с ним в унисон.

- Девчонка. Сегодня. Приставали?

- Да, а чë, а в смысле? Ну мы же пошутили, это пранк, дядя, чë!?

- Ты ей под пальто лез? - я повалил негодяя мордой в снег, заломил руку.

- Да не лез никуда, не я это, это Ромка!

Я бросил взгляд на паршивца, что испуганно держался за челюсть. Сильно же ему от меня прилетело, такое только в травматологии вправят. Кипучее варево злости утихало, сходило на нет. Со всех сторон, словно на бой гладиаторов, взирали вездесущие глаза видеокамер, готовые запечатлеть любую мерзость и послужить доказательством людской беспомощности перед злом.

Правосудие вершится лишь над долготерпевшими...

- Да не я это, не я! - парень почти молил.

- Хорошая ложь, малыш. В следующий раз постарайся убедительней.

Борисыч взревел, когда сломал ему руку. Я резко встал, оставив их компашку, двинул за курткой. Глянул на них напоследок, нечеловеческие, отвратно скорчившиеся рожи. Стало мерзко.

Дядя Юра видел? Наверняка. Вряд ли он ждал чего-то подобного. Зашëл к нему забрать Оксанкину сумку, увидел во взгляде бывалого солдата нечто, похожее на страх.

Он не посторонился, не отшатнулся, но теперь точно будет опасаться. Надо будет извиниться перед ним. Не сейчас, потом. Сейчас мне хотелось лишь тишины.

Вошëл в дом. Сколько времени прошло? Интуитивно глянул на часы, после драки те не подлежали ремонту, только на выброс. Усмехнулся, как будто запомнил, сколько было времени, когда шëл чистить их рожи.

Ждал, что вот-вот, с минуты на минуту двор огласит громогласный рëв полицейских сирен. Явится участковый… Должен же был хоть кто позвонить в полицию?

Глянул туда, где раньше сидела мегера, место вахтëрши было мрачно и темно без законной хозяйки, будто вместе с ней из этого дома сгинули душа и совесть.

Пошëл по лестнице. Жалко было свитера, хороший, служивший мне не первый год свитер. От него пахло теплом, уютом, домашним спокойствием и новым годом. Кажется, тëтя Тоня его мне и прислала по почте, уже и не вспомню...

Не знал, в каком виде увижу Оксанку. С меня слетал налëт первичного шока, нервные окончания брались в работу, сигнализировали. Следом за мной тянулся кровавый след. Хорошо же эта псина меня потрепала, теперь ехать в травматологию зашивать...

Остановился у двери собственной квартиры. Терялся, сейчас открою, увижу еë и что скажу? Но тянуть не было смысла, так можно стоять у порога до самой вечности. Неповреждëнной рукой полез в карман за ключами...

***

Врачи примчались, словно за ними гнались все неспасëнные души. В федерально-бесплатную звонить не стал, едва увидевшая мою руку Оксана пришла в неизбывный девичий ужас, настояла на платной. Совала вынутые из кармана мятые купюры оставшейся сдачи.

Не стал ей говорить, что на эти гроши мне разве что скажут "здравствуйте", но не от души и без улыбки.

Оператор как будто издевалась, трижды переспрашивала фамилию, коверкала: - Зоголов? Сокалой? Зоколо?

Оксана едва ли не вырвала смартфон из моих рук. Едва взялась за дело, как еë тут же поняли и обещали прислать бригаду.

Чем бы сегодня не были заняты в полиции, оно оказалось куда важнее трëх измордованных негодяев.

Приехавший хирург шустро оценил случившееся. Обезболивающий спрей обратил руку в деревянную чурку, можно было иголки втыкать, не почувствую. Тучка, недавно подобранный котëнок, отнеслась к чужому со страхом и подозрением, скрылась в Оксанкиной комнате и не казала носа.

В прошлый раз меня латали в госпитале. Шивший был уставший, старый, мечтавший упиться вусмерть дед. Он молчал, но я читал по шевелящимся губам, что обязательно на боковую, как только залатает меня. Но словно ему назло из голодного чрева войны притаскивали ещё раненых.

Дух гуманизма смердел потом, мочой, давно немытым телом, спëкшейся кровью. Явившийся к нас сейчас эскулап предпочитал данной какофонии запахов крепкий аромат "Нурсултана", а ведь тридцать лет назад никто и подумать не мог, что Казахстан станет Меккой для парфюмеров...

Оксана смотрела на собственный рюкзак, ошалело наблюдала за работой доктора. Он приложил к руке гелеобразующий аппарат, изнутри меня пронзило будоражащим холодком. Растëкшийся по руке гель собрался вокруг раны, стянув еë края. До чего же техника дошла! Нам бы такое да в полевые условия...

С карты снялась нехилая сумма.

- Зачем? - спросила девчонка, едва проводила врача. Глянул на неë, ей что же, жалко тех поганцев? Увидел еë застывший на мне взгляд. Нет, ей не жалко их, жалко меня.

Тучка всем видом давала понять, что ей тоже. Ластилась, тёрлась об ногу, норовила запрыгнуть на колени. В конце концов Оксана взяла еë к себе, котëнок не стала противиться нежности еë ладоней и задремала.

- Они к тебе больше не полезут. Ни к кому больше не полезут.

- Ты их убил, пап? - она испугалась, я покачал головой.

- Нет. Но примерно наказал. Поговорил.

- Эта их собака тебя так, да?

Просто кивнул в ответ, какие ещë здесь нужны слова.

- Ты извини за вчерашнее, - она заговорила вновь. Стыд красил ей щëки, огнëм жëг изнутри.

- Ты о чëм? - после всего случившегося слабо соображал. Оксана заварила чаю с лимоном, горделиво лежал на столе пакет с овсяным печеньем. Моë любимое, родом из детства.

Осмотрел дочь с ног до головы. Вспомнил, как вошëл, оставляя за собой красный след. Зарëванная и напуганная она мигом похолодела лицом, немеющими руками забрала собственный рюкзак. Что ей сказал? Подрался? Упал? Совершенно из головы вылетело.

- Ну вчера, ты когда ушëл... мне ведь понимать надо, ты взрослый мужчина, а мужчинам иногда надо... с женщинами..

Я даже не знал, может ли этот разговор стать ещë более неловким. В горле пересохло, я поперхнулся печеньем.

- Просто... мама всегда приводила мужчин. Наверно, с того момента, как мне четыре было. На одну, на две ночи, как будто случайных прохожих ловила на улице. И не удивлюсь, если так. Они... воспринимали меня, как предмет мебели...

- Тебя пугает, что я кого-то приведу в дом?

Она задумалась, прежде чем отвечать, зажала ладони между колен.

- И да, и... нет. Не знаю, пап. Ну сам посуди, я вдруг приобрела какой-то статус в твоей жизни, впервые почувствовала человека, который не оттолкнул. Или оттолкнул, но только поначалу. Да и глупо у нас вышла первая встреча...

- А баба Тоня что же... - тяжко было звать собственную добродушную тëтушку бабкой. Словно злой колдун пожрал всю доброту, что она сотворила.

Оксана покраснела ещë гуще. Впору было приглашать художников, могли бы, глядя на еë щëки, открыть новую палитру цветов...

- Она тоже не оттолкнула. Разве это имеет значение? - разозлилась на собственную оговорку, я повержено поднял руки, принимая правоту еë слов. - Просто... ну, мама когда мужчину находила, для меня иногда хорошо было. Переставала пичкать меня рассказами о том, какое же ты чудовище. Не третировала, словно боялась отпугнуть новую игрушку на ночь. Просто я тогда как будто переставала существовать. Для всех и для всего. Вот и... испугалась.

Захотелось еë обнять, но заныла рука. Казалось, там, под гермоплаксоидной шиной в ране что-то шевелится. Мерзкое ощущение...

- Ты ведь сегодня в школу ходила?

- В институт, - она поправила меня, изящно заложила мешающую прядь волос за ухо. - Там... там хорошо! Прям так, как мечтала! Тебе правда интересно?

- Почему нет? Не думаю, что смогу прямо сейчас уснуть, хотя и стоило бы. Потому расскажи. Я ведь о тебе совершенно почти ничего не знаю.

- Понимаю. Знаешь, когда ты меня в душе застал, принял за воровку, я злилась! Просто не сразу поняла, как это всë с твоей стороны выглядело. Наверно, обнаружив тебя у себя в ванной, также бы отреагировала.

Она глупо хихикнула, я поддержал здоровым смехом. Да уж, вот это была бы история!

- Сегодня нам рассказывали об устройстве игровых снов. Как они работают и почему! О многом я и сама догадывалась, что-то на подготовительных почерпнула, но то, что рассказывали, ни в какое сравнение! Просто новый уровень! Я как будто по-иному понимать начала!

- Ну так и из чего же они состоят? Точнее, как устроены?

- Очень хитро. Точнее, эта область ещë только развивается, понимаешь? Гибернационные камеры подобной мощности разве что у корпораций есть, но вскоре "Майнд-тек" должны выпустить линейку бюджетных.

- Труба пониже, дым пожиже?

- Что-то вроде того, пап, да! Но дело не в этом. До сих пор существовали лишь простенькие игровые сны. А сейчас индустрия в целом рассчитана на масштабные проекты.

Хотел было сказать, что я участвую в испытании этих штук, но подумал, как она на это отреагирует? Не умрëт ли от восторга?

"В вас говорит забота, Алексей. Отложенный паттерн родителя, до того вам было не о ком и незачем заботиться, но мечтали-то вы о дочери. Так легко приняли. Следом будет всë: гиперзабота, пустые волнения. Это нормально. "

Прогнал голос Нины из головы, словно злое наваждение. Вот только еë-то нам сейчас к столу и не хватает!

- Они устроены по принципу Майлза-Хрëтке. Ты знал, что во сне невозможно читать? Отключается часть мозга, отвечающая за подобное. А те, кто и может, говорят о жутчайшей дислексии написанного.

Я нахмурился, у меня как-то наоборот. Как назло вспомнилась та злополучная статья про охранницу. Да даст она мне когда-нибудь покоя? Оксанка тут же поспешила с объяснением.

- Играм как таковым вот уже почти сотня лет, а принцип подачи информации редко меняется. Нам ещё рассказывали, как боролись с этой проблемой.

- И как же?

- Оказалось до безумного просто. Игрок не читает или думает, что читает, а на самом деле информация подаётся прямиком ему в мозг. Точно также, как с разговорами.

- Что “точно также, как с разговорами”?

- Ну пап, снилось тебе когда-нибудь, что ты с кем-то говоришь?

Я неопределённо покачал головой. Не рассказывать же о том, что едва ли не всю прошлую неделю только этим и занимался.

- Слух - это восприятие, - она хлопнула в ладоши прямо у меня перед носом, словно решив прибить комара. Я инстинктивно отшатнулся. - Если я так сделаю, когда уляжешься на подушку, то ты проснёшься. Во сне мы на самом деле не слышим звуков, даже разговоров, внутреннее подсознательное их моделирует. Потому разговоры и кажутся такими вязкими, мутными, как будто сказали, не размыкая рта.

Странно. Если я подобное и замечал, то никогда не обращал на такое внимание.

- Представляешь, нам сегодня выпала возможность. Очень необычная. Дали каждому поупражняться в этих камерах. Я даже там внутри лежала, испытывала на себе!

- И... что был за игровой сон?

Она выдохнула с разочарованием.

- Ничего необычного. Так, цветочная поляна, мальтийский пляж...

- А мне казалось, каждая девчонка мечтает в подобном побывать.

- Наверно, я просто не каждая, - Оксанка неопределённо пожала плечами. Это уж точно, вернее и не скажешь. Она вдруг хитро улыбнулась, подмигнула, а я понял, сейчас будет секретничать. Интересно, что там у неё? - Пап, знаешь, а я уязвимость в их капсуле нашла.

- Да неужели? И какую же?

- Если спросить у персонального, закреплённого за капсулой ассистента то, к чему у тебя нет доступа, можно открыть отладочное меню. Надо только знать как и где.

- Интересно, как же ты это выяснила?

- Ну первым делом я спросила, может ли капсула передавать информацию об игровом сне на иные носители?

А вот это уже было интересно, я прищурился, вслушиваясь в каждое её слово.

- А тебе это вообще зачем?

- Да так просто... - она вновь пожала плечами. - Мне, честно говоря, особо и некуда, кроме планшета-то. Да и игровой сон на пару терабайт не влезет, даже не знаю, что сейчас можно в такую мелочь уместить, пару песен? Но какие-нибудь файлы бы точно дошли. Хотела посмотреть на них изнутри... - она закинула прядь волос за ухо. Я сидел, словно опущенный в воду, в голове не укладывалось, что наши сны можно разобрать на языке нулей и единиц...

Вот, значит, чего требовал от меня Игорь Вениаминович. Ладно, информация как минимум полезная, где-нибудь пригодится.

- Ну а сама возможность-то есть?

- Через отладочное меню - да. Я даже попыталась, но оказалось, что сетевые настройки главного сервера настроены лишь на приём информации, но не на передачу. Ну оно и понятно, данная информация не должна покидать стен учебного заведения.

- А тебя за такое не посадили?

- Кто знает? - она отвернулась, словно не желала даже думать об этом. В уме зудела мысль как минимум возмутиться. Отчитать, наказать, высказать свой недовольство. А потом понял, что на её месте сделал бы точно также. Невесть откуда взявшаяся гордость унимала пыл. Моя дочь! И вся в меня!

Но оставлять подобное без внимания не следовало, мало ли, чего ей ещё взбредёт в голову?

Потеребил собственный затылок, посмотрел ей прямо в глаза. Прочёл в их глубине, что она как раз и ждала от меня привычного родительского нытья. Что ж, отец я, наверно, никудышный, но как минимум понимающий.

- Слушай, Оксан, это хорошо. Одобряю.

- П-правда? - девчонка часто захлопала глазами от неожиданности.

- Да. Одобряю. Но не принимаю. Подобные штуки опасны, а ты только-только приехала учиться. Только-только поступила, я бы даже сказал, причём буквально посреди учебного года. Мы же с тобой только что обсуждали, ты всю свою жизнь наперёд успела распланировать, так давай не будешь портить её самой себе подобными выходками? Я не думаю, что "Майнд-тек" бросили бы тебя за подобное в каталажку, но исключить могли. Стоило ли это любопытство подобного?

- Знаешь, преподаватель мне также сказал.

- Так твоя шалость была замечена?

- Угу. И я ещё испугалась, вот. Ну что всё будет именно так, как ты рассказал. Он меня после лекций взял за рукав, в свой кабинет отвёл. Однокурсницы даже и не знали, что думать, а меня в пот пробило. Думала, ну всё! Сейчас он спросит твой номер. позвонит, всё расскажет. потом в деканат забирать документы. А он сказал тоже самое, что и ты. И поблагодарил.

- За что?

- Ну это же ошибка программного обеспечения. Её исправлять надо. Сказал, что сообщит о подобном, лазейку закроют. И наказал впредь, если обнаружу нечто подобное, составлять о подобном отчёт.

- Вас что же, будут пускать в гибернационные камеры ещё? А в моё время за сны на уроках наказывали.

- Ну, па-а-ап! - она дурашливо ткнула меня кулаком в плечо и добродушно рассмеялась. - Конечно же будут. Это часть обучения. И ведь нам будут давать пробные работы. В самом конце учёбы мы должны будем составить не диссертацию, а создать собственный игровой сон. Тот, в котором были мы, в прошлом был создан одним из студентов. Как же его там звали? Работа была ещё подписана. MaximInSunglasses, кажется...

Я глянул на время, словно во сне оно ускорило бег, полдвенадцатого ночи. И куда только минуты убежали?

- Ладно, Оксанка, я очень рад, что у тебя всё хорошо в твой первый день. Но время позднее, давай ко сну? Да и я сегодня что-то...

- Может, тебе не ходить завтра на работу? - с беспокойством спросила она. Я вздохнул, вспомнив, как точно также уговаривал в детстве мать остаться дома с температурой. Но та была непреклонна, а я не мог понять, что такого притягательного может быть в ежедневном труде?

Сейчас начал понимать.

- Посмотрим. Ну, утро вечера мудренее, ага?

Она согласно кивнула.

Глава 7

За право работать сегодня пришлось биться с двумя разъярëнными женщинами. Оксана готова была держать оборону, уговаривая взять больничный. Ей в тон подпевала Тучка, то и дело мешаясь под ногами.

Присоединись к ним сегодня Мегера, и мне было бы несдобровать. Но повезло, сказал, что как минимум должен появиться на рабочем месте, обговорить с начальством вероятную выплату страховки. Кажется, только это и сработало.

Да и я ведь всë ещë под следствием. Вспомнил улыбку адвоката, заверения детектива, что он-то уж точно и обязательно докопается до правды, крепкое и тëплое рукопожатие, словно он хотел доказать, что моë дело в надëжных руках.

Хорошо, если так...

Вчерашнего как будто не случилось. Без любимого свитера оказалось прохладно, плотнее закутался в собственную куртку. Вызывать такси не спешил, прошëл в соседний двор. Все следы вчерашней драки замело свежим скрипучим снегом, а мне-то думалось, увижу кровь.

Собаку тоже забрали, думаю, после моего удара еë теперь только усыпят. - Жаль бульмастифа, - грустно пробубнела совесть, - он вовсе не виноват в том, что у него такие хозяева. Сарказм через призму насмешки отверг любые сожаления.

Меня не спешили арестовывать, хотя бы спрашивать как, что, почему, зачем? Напротив, мир проглотил последствия моей злобы и как будто бы даже запросил ещë. Не удивлюсь, если завтра чем-нибудь наградят, накатают статью: “Герой горячих точек показал уличным хулиганам их место”.

И опять хорошо, если так. Чуял неприятные последствия, что нагонят за эту выходку не сейчас, через время...

Поздно сожалеть, сделанного не воротишь. А если воротишь, поступил бы иначе? Ответа у меня не было.

Таксист приехал через десять минут. Моя машина всë ещë во дворе, но с рукой в таком состоянии мне точно не стоит садиться за руль.

Сел в салон, услышал, как защëлкнулись замки в дверцах. По работающей радиоле новости: супер-ангина бежала по планете с пугающей скоростью, минуя все заслоны с карантинами. Винили птиц, крыс, насекомых, начали поговаривать о возвращении масочного режима. У меня как раз одна лежала в глубине нагрудного кармана...

Водитель не ответил на приветствие, я попытался вспомнить, не было ли в приложении пометки, что он глухой? Машина двинулась с места.

- Игорь Вениаминович передаëт вам привет, Алексей.

Лучше бы и дальше молчал, голос у него оказался на редкость отвратительный. Я напрягся, прокручивая в голове план: схватить за шиворот капюшона, приложить головой об руль, как только окажемся у развязки, свернуть руль вправо, максимум въедем в земляную насыпь и россыпь кустов.

Для него как будто запахло в воздухе угрозой, он спешно сменил тон на более дружелюбный. Не такие уж и "герои" работают на "Айм-мит".

- Он хотел сказать, что корпорация не причастна к недавно случившемуся, чего бы вам не говорил ваш куратор.

- Не получилось запугать с первого раза, решили пойти иным путëм? - никакого доверия его словам у меня не было. Ни на секунду не выпускал доходягу из своего поля зрения. Знал, как только сделаю это, обращусь из контролирующего ситуацию в жертву.

До развязки оставалось триста метров.

- Нет. "Айм-мит" заинтересован в вас как в подпольном союзнике. Нам нечем вас запугать, а в стане наших конкурентов много иных сотрудников, готовых променять верность на хорошее вознаграждение.

- Да я уж догадываюсь. Не подскажете имена?

- Вы ведь понимаете, что мне их никто не сообщал?

- Витали подобные мысли. Всë это не останавливает от того, чтобы не попытаться вытрясти. По печени или в лëгкое?

- Вы убьете таксиста, что вам это даст кроме новых проблем? - а он заметно занервничал. Его наниматели точно недооценили ни моей выдержки, ни подготовки. - Но я всë же скажу. Игорь Вениаминович хочет, чтобы вы собрали базу данных из вашей капсулы. Те, что есть сейчас, их не особо интересует обновляемость.

- Вас от смерти удерживают два вопроса, - я мягко улыбнулся. Мы проехали развязку, я упустил свой шанс. Водитель немного успокоился, но расслабляться не спешил. Не вышло вырулить в относительную безопасность, мне хватит решимости и на риск. - Первый, почему я? Если у вас есть человек в корпорации...

- У нас нет...

- Не перебивай, иначе это плохо кончится. Если у вас есть человек в стенах "Майнд-тек", почему это не сделает он? Или те самые, что готовы продать верность? А второй - зачем?

Парень сглотнул. Мимо нас по встречной полосе, отделяемый лишь тонкой жестяной перегородкой, пронëсся стотонный тягач. Таким то запрещали ездить по городу, то вновь разрешали...

- У остальных нет доступа к вашей камере. Вы же в ней работаете, никто не обратит лишнего внимания за то, что вы осматриваете своë место работы.

Звучало как минимум логично.

- А по поводу того, что зачем... Игорь Вениаминович предвидел подобный вопрос...

Парень напрягся, как и я. А вдруг они подослали ко мне второго киборга? Такого аварией не угробить. Если, конечно, не под тягач...

Он сейчас либо ответит, либо выудит из кармана ствол. Я готов был дать руку на отсечение, что второе. Благо, что мироздание подобных ставок не принимает!

- Велел передать, что это прекрасная возможность изучить влияние игрового сна на людей, подобных вам.

- Подобных мне? - переспросил, но догадывался, наверняка имеет в виду военных и бывших ветеранов. И всë же зачем? Решил уточнить: - Почему тогда "Айм-мит" не сделает такой же капсулы самостоятельно? Корпорация производит и продаëт оружие по всему миру, неужели не хватает денег на коробку для сна?

Он покачал головой.

- Вы не понимаете, Алексей. Создание игровых снов, их испытание - это целая отрасль, которую надо развивать. Нельзя перескочить с производства калькуляторов на компьютеры, нужны оборудование, знания, специалисты... время.

Скорее всего, последнее и было главным доводом.

- Ну, допустим. А что взамен?

- Когда задают подобные вопросы, становится понятно лишь одно: деньги не интересуют. Моë начальство предвидело и это. Что думаете, если мы найдëм убийцу вашего друга?

- Не катит, его уже ищут. Со всех сторон.

- И очень заинтересованы найти? Алексей, говорят, Антон ваш друг. Боевой брат. Неужели вам не хочется мести за него?

- Он был бандитом. И убить его недавно пытались ваши ребята, - настороженно парировал. Неужели они и правда думают, что его смерть должна меня была взбудоражить, пробрать до мозга костей? - Если бы его однажды убили среди своих, думаете, я бы купил обрез и как в крутом боевике пошëл устраивать кровавую баню?

- А что бы вы сказали? Убили и хрен бы с ними? - на миг мне показалась на лице водилы ухмылка. Даже не знаю, что меня остановило, но ходил он сейчас по очень тонкому льду.

- Это то, что мы можем вам предложить. Плюс полное личное участие в расследовании, ведь спецы из "Майнд-тек" вас никогда бы не допустили к подобному, вдруг вы догадаетесь по уликам не до того, до чего догадываться бы следовало? А с нами всë прозрачно.

- Я подумаю над этим.

- Вы уже отвечали так Игорю Вениаминовичу, Алексей. Ожидание стоит нам денег. Давайте так, решите к вечеру. Да или нет. В конце концов вы взрослый человек и умеете принимать подобные решения сами. Ваша остановка...

***

Машу увидел первой. Готовила пока ещë не занятые камеры, мою и чью-то ещë. Впрочем, догадывался, что Миры, кто ещë хвасталась тем, что не спешит в свои приключения.

Сегодня словно день чудес: не встретил ни Максима, ни Нины. Словно камень рухнул с души.

- Маш, а... капсула ведь собирает какую-то информацию?

- Тебе зачем? - бросок на интеллект не пройден, недостаточно очков, и сладкого голоса, как у Жаклин, мне тоже при рождении не дали.

Значит, будем хитрить.

- Дочь. Ну помнишь, я тебе за ужином рассказывал.

- Неловкое свидание вышло... - она надула красивые губки. С ней трудно было не согласиться. Не знал бы что и думать, если бы еë арестовали посреди ужина.

- Ага. Неловкое. Так я почему спрашиваю, она учится пошла. Как раз в тот самый институт... - я зажмурился: Оксанка же тысячу раз говорила, как он называется, и всë одно из головы вылетело!

- Ого, как быстро ты успел перейти от "впервые вижу" до "помогу чем смогу". Так что ей узнать-то нужно?

- Сказала, что изучают гибернационные камеры, их устройство. Как происходит сбор информации и зачем? Доклад какой-то писать собирается...

- Только поступила, и уже доклад? - рожавший Машу человек решил собрать еë сплошь из сомнений. Она деловито сложила руки на груди, настырно глянула на меня исподлобья, смерила изучающим взглядом.

Сладко вздохнула, покачав головой, словно спрашивала у себя, что же она такое делает?

Указала кончиком наностилуса на моë рабочее обиталище.

- Видишь, вот здесь и здесь? Это распределительные короба. Они выступают как нейропроцессоры. Дублируют твой мозг.

Я коснулся собственного затылка, будто в нëм кто проделал дыру. Маша усмехнулась.

- Ну, дублируют, слишком громко сказано. На самом деле всë гораздо проще, иногда требуется облегчить нагрузку на мозг. Скажем, наверняка было, что ты при начале сессии как будто пробуждаешься в середине действия. И даже помнишь, что было до того. Они-то как раз и отвечают за подобный эффект. Тебе ведь не обязательно переживать походы в туалет, долгие изнурительные перелëты, ничего не значащие разговоры...

- А как машина понимает что важно, а что нет?

- Это же игровой сон. Вот видишь здесь? - теперь уже стилус указывал на заполненный проводами отсек, в нëм-то Маша и копалась до моего прихода. - Это потоковые ограничители. Игровой сон содержит в себе события. Помнишь, я рассказывала тебе, что твой мозг приспосабливается через некоторое время и пытается взять как можно больше информации за одну сессию?

- Было такое.

- Ну и вот! События ведь уже определены. Если тебе дали задание, то ты либо выполнишь его, либо нет. Не так много вариантов иных развитий событий. А потому всë решается по старинке, бинарным кодом. Нолик - нужное, единичка - ненужное. Ограничители отправляют нужное прямиком тебе, а ненужное в распределительные короба. Дальше они дробят эту информацию, вычленяя из неë экстракт смысловой нагрузки. Мозг получает для восприятия, по факту, ком краткого содержания.

- Но как машина всë запоминает?

- А это вот здесь. Сюда ставится картридж, в этой модели два слота. Постоянный и архивный. Архивный предназначен для съема, его потом отправляют в аналитический отдел. Он каждый раз новый, но содержит в себе лишь предварительные настройки.

- Что это значит? - я прищурился. - А мне говорили, что данные стираются, как только я три раза провалюсь. Мол, машина не выдержит перегрузки. А оказывается, можно запросто всë восстановить из архива?

Маша покачала головой и вздохнула.

- Ах, если бы. Мы можем сохранить лишь данные о том, как оно происходило, но не можем повторить. Это как... общее и частное. Ну, скажем, слово "мама" - общее. Значит ли это, что все женщины, кто может быть мамой, одинаковые? А если одну заменить другой? То есть архивный картридж - не копия, а сборник частностей.

- А постоянный, значит, может хранить?

- Ну так он и настроен лично под тебя. Ляг я в капсулу, и вот тут уже может произойти катастрофа.

Становилось понятно, почему я так важен для корпорации, что они готовы разориться и на адвоката, и на частного детектива, и даже заплатить кому надо, если я в самом деле виноват.

Значит, всë, что мне нужно - это архивный картридж. Знать бы ещë, как его забрать так, чтобы никто не увидел...

Меня толкнули сзади, но я устоял. Первой мыслью было резко нагнуться, подхватив инерцию напавшего, немного помочь ему руками и швырнуть наземь. Частенько такими бросками ломали позвоночник.

- Не на войне, не на войне, не на войне… - неустанно повторял себе, пытаясь удержать в руках. Вчера уже забылся, повторять не хотелось.

- А-а-а! Попался!

Комок радости, живчик этих унылых стен. Мира прижалась ко мне приятными округлостями своей груди. Маша потеряла дар речи, меня тоже коснулось.

- Гляжу, интересуешься своей тюрьмой, ага? Молодец, красавчик! Повторим с тобой как-нибудь в кафетерии, ага?

Она умчалась столь же быстро, как и появилась. Машка приуныла, как будто ей хотелось той же развязности, но мешали личные заслоны.

Я закусил губу, забираясь в капсулу, раздался звонок, знаменующий начало рабочего дня. Зашипел от боли. Мария охнула, за объяснениями забылась и даже не заметила гипса на руке.

- Случилось что-то? Может, к врачу?

- В порядке. Порезался на кухне, ничего страшного.

Она знала, что лгу, но уточнять не решилась. Загудела сервомоторами опускающаяся крышка капсулы...

***

До миссии ООН добирались пешком. Нашли старый заброшенный колодец, когда-то давно здесь была то ли деревня, то ли ещë что. Старая ржавая цепь, прогнивший ворот, изъеденное древоточцами ведро. Я спрыгнул вниз, в лицо ударило свежестью прохлады, а вот на воду никакого намëка, колодец высох если не с полвека назад.

Там и оставили снаряжение.

Приняли нас не без подозрений. Кто такие? Слишком уж отличалась одежда от привычной для местных. Здесь-то и пригодились документы с легендой. Супружеская пара археологов. Вот разрешение на раскопки, вот составленный наспех отчëт. Идеально укладывалось в картину недавно начавшееся наступление. Куда бежать, как не сюда?

Накормили, дали воды, обещали, если понадобится, помочь с лекарствами. Документы забрали то ли для проверки, то ли для оформления билетов на экстрадицию.

Дожидаться, когда местные чинуши докопаются до истины не стали. Я выудил из кармана фотографию, прошëлся по рядам несчастных раненых людей.

Лагеря беженцев почти всюду одинаковые, в них витает смрад разбитых надежд, а под ногами вязкость осколков былой жизни. Женщины, дети, старики, каждый из них не таким представлял своë будущее.

Некоторые стискивали в узловатых, натруженных пальцах распечатанные банки консерв. Вонь дешëвого грибного супа от продовольственного магната "Кокстле" висела облаком над всеми. Запах впечатывался в подкорку мозга, заставляя запомнить, так пахнут отчаяние, боль, горе и бескрайний океан потерь.

Учëного никто не признал. Я не рассчитывал, что люди будут с радостью отвечать. Многие отворачивались, им не до меня. Иные бормотали на незнакомом языке нечто бессвязное и неразборчивое.

На головах детей и стариков вши, такими же табунами эта мелочь осваивала наши головы во время сирийского контракта. Налысо бриться пришлось...

- Ваш отец, да? - на лице юной девушки проявилось некое подобие участия. - Видела его.

- Где? - Жаклин большей частью молчала, кутаясь от палящего солнца в кем-то пожертвованный ей платок. - Здесь, в лагере?

Нами всë ещë двигала надежда, что не придëтся соваться в Фраколию. Сарказм язвил нудным ребëнком: - Иначе бы не было-не было-не было игры! Но хотелось верить в лучшее.

Увы. Лучшее сегодня предпочитало атеистов.

- В городе. Мы видели кого-то похожего на него. Такие же усы, очки круглые, запоминающийся человек! Но к ООН не пошëл, сказал, что будет ждать Каима. Это у нас перевозчик такой...

Я кивнул. Жаль, старикан никого не дождëтся. Интересно, а не решись я на ту авантюру на погранзаставе, он бы выжил?

- А вы можете сказать, где видели его в последний раз? - вновь включилась Жаклин.

- На улице султана Шахметди. Там развалины. Но во Фраколию сейчас никак, все въезды-выезды контролируются. Повстанцы ничуть не хуже правительственных, стреляют без разбора...

- Ты говорила, сможешь договориться с водителем машины? - обратился к француженке. - Он тебе друг? Старый знакомый?

- Иди за мной, сам всë увидишь.

Как будто оставалось что-то иное...

Глава 8

У Жаклин оказалось особое понимание слова "договориться".

Бойцы миссии, миротворцы, нехотя обратили на нас внимание, когда двинули к машине. Спутали нас с очередными нытиками из местных.

- В город никого не возим, - на английском заговорил сытый, уставший от жары американец. - Подачек не передаëм. Вернитесь, пожалуйста, в лагерь...

Ему хотелось бы послать нас куда подальше, я почти чувствовал, как он держится в рамках вежливости из последних сил. Я взглянул на Жаклин. Давай, сладкоголосая сирена, покажи класс!

Она и показала. Размашистый хук врезался в живот несчастного. Бойцы, стоящие перед нами, в мгновение ока окрашивались красными враждебными очертаниями.

Не ожидавший подобного напора молодец охнул, заваливаясь набок, лишь мгновение спустя я увидел в руках девчонки миниатюрный шокер.

Второй миротворец замешкался, но ничего сделать не успел. Я в один прыжок оказался рядом с ним, врезался головой в грудь, опрокидывая наземь. Хорошо, что несчастный не застегнул шлем, тот слетел с него, как и возможность заявить о нападении. Я рубяще ударил его в кадык, потом попавшимся под руку камнем по голове.

Надеялся, что хоть этого не в кому на полжизни отправил.

- Ты что творишь? - спрашивать было поздно, но не удержался.

- Ну чего у вас тут опять за возня? - водитель выпрыгнул из фургона. Зрелища, что перед ним предстало, он никак не ожидал. Успел испуганно вдохнуть, а лезвие ножа Жаклин, что поднырнула ему за спину, срезало ремешок шлема, застыло у горла.

Несчастный покрылся крупными каплями холодного пота.

- Тише, мальчик, тише. Нам надо в город.

- Это... нарушение! Вы хоть понимаете что будет? С нами церемониться не станут, а если... тут же всех перебьют. Детей, женщин...

Поймал себя на мрачной неприятной мысли, что ударит сюда артиллерия, а система сочтëт это моей виной. Годами мне на "Пустельгу" бесплатно работать. Тьфу...

- В город. Повезëшь нас.

- Нам документы нужны! На каждый заезд! Где я возьму?

- Лжëшь. Думаешь, я не знаю, зачем вы ездите во Фраколию томными одинокими вечерами? Как заставляете юных девчонок продавать свои честь и достоинство за пару банок тушëнки, за включение в спасительный "список".

Он замолк. Может, и хотел возразить, но нож всë ещë был у француженки.

- Ладно. Садитесь.

- Лëш, этих двоих в подворотню. Переоденешься, потом покараулишь его. По форме там строго встречают...

***

Остановились у колодца. Машина, выезжавшая через блокпост, не вызвала у охраны никаких подозрений, а значит, Жаклин говорила правду. Их не смутило даже то, что фургон покатил непривычным маршрутом.

Водитель молчал, его с ног до головы охватила робость. Глянул ему в глаза и понял, он где-то на пороге гибели. Не ранен, но чует, что ничем хорошим для него эта вылазка не кончится. Думал о жене, детях, о счëте в банке, о том, что никогда больше не пропустит стаканчик "Фаггельвайзе" с друзьями в пятницу вечером...

Велел Жаклин быть с ним поосторожней; страх временами обращает робость в отчаянье, и нет в мире решительней людей, чем отчаянные.

Снарягу загрузил в машину. Водитель ещë больше заглянул в лицо собственной обречëнности.

- Ты откуда про такие подробности знаешь? Про честь, достоинство, девиц? - спросил у неë. Жаклин пожала плечами в ответ.

- Я же говорила, чьими стараниями появилась Итохия? Вот... Ну и люди, они везде одинаковые, мало чем друг от дружки отличаются. Хочешь сказать, это слух, что ваши солдаты в Наколье сделали?

Про такое на школьных уроках не рассказывали, но я догадывался, о чëм она говорит.

Машину проверяли трижды. Повстанцы оказались народом подозрительным, но стрелять по фургону ООН не спешили. Переругивались с водителем, требовали от него то забрать раненого, то ехать прямиком в ад. К его достоинству он хотел жить, я обещал пристрелить его, если скажет слишком много лишнего.

Итохия встретила нас живописными развалинами. У меня перехватило дух. Сколько раз в жизни наблюдал подобные картины? Сотни.

Когда-то здесь стояли дома, не те глинобитки, что до сих пор попадались нам по пути, а многоэтажки.

- Куда? - суховато спросил водила.

- Улица Султана Шахметди.

Домчал нас буквально за пятнадцать минут. Нас лениво провожали взглядами повстанцы, но молчали. Кишили в городе, словно рассадник тараканов, вооружëнные группы грузились в машины для последующих ударов по правительственным войскам.

Грозным орудием стояла вереница танков, старые, битые жизнью Т-72. Старички ещë способные на многое, детища советского военпрома, стояли, гордо задрав носы стволов высоко в небо. Пяток машин "струнной" артиллерии. А вот эти машинки уже поновее, буквально в двадцатом девятом появились.

Пузатые, словно у "буханки", кабины, троица стволов в кузове. Легковушка, заряжающий механизм, смотрелась на их фоне жалкой букашкой.

Вот, значит, из каких малышек по нам били...

Жаклин припала к окну.

- Откуда у них подобное? Это же швейцарские "Страдевари", их всего сорок штук произвели во всëм мире!

Водитель промолчал, я тоже. Француженка прекрасно знала ответ и без подсказок.

Парень нас не довëз. Жаклин приказала ему свернуть с дороги, заехать в руины жилого квартала, а уже после сунула ему электрошокером в шею.

- С ним точно ничего не случится?

- Проваляется в отключке пару-тройку часов. Нам бы лучше управиться за это время.

Кивнул, понимал причину спешки. Одно дело попасть во Фраколию, совершенно иное вырваться из еë неприветливых лап.

Я покачал головой, нет, нам не дадут возможности уйти той же дорогой, что и явились. Жаклин прищурилась, будто желая спросить, почему? Не видел нужды тратить слова на очевидное...

Местные выкатились к нам из укрытий голодными крысами. Распахивались дверцы подвалов, из разбитых окон на нас устремляли полные надежды взгляды.

“Нужно иметь каменное сердце”, так говорил многострадальный сержант. Мирняк редко видит в нас защиту, друга, спасителя. Чаще того, кто поможет им протянуть ещë день, если хорошенько попросить.

Эти старались. От всей души и сил.

Первым, что мы услышали, плач матерей. Завëрнутые в платки женщины с настырным упорством шли к фургону. Надпись "ООН" манила их, словно мотыльков на огонь. В руках свëртки младенцев. Я заглянул в их лица, у просящих не было возраста. Разбомбленный роддом за пять домов отсюда служил всему ответом.

Просили забрать детей. Малых, сопливых, беспрестанно ревущих, с навеки поселившейся в их душах войной.

Мы отказывали, а что мы могли? Задача, долг, приказ, иного для солдата не существует. Но словно ошалелый я смотрел им в глаза, надеясь увидеть морщинистое, старое, грубое лицо никому не нужной гражданской войны.

Спрашивать у них про профессора было бы верхом цинизма. Да и вряд ли бы кто стал отвечать. Они жаждут спасения себе и своему, а не какому-то пришлому чужаку.

Смотрели на машину, будто на волшебную лампу, вот-вот выскочит исполняющий желания джин. В спину нам летели проклятия, я подавил в себе желание вскинуть автомат, дать пару длинных очередей в воздух. Они разбегутся, да, но повстанцы вышлют сюда отряд проверить что происходит сразу же.

Если не решатся сразу же устроить бойню.

- Улица большая. Как искать? - мы подошли к руинам высотного здания. Некогда здесь был деловой офис, а сейчас из него доносились запахи еды, детских пелëнок, чего-то ещë. Неподалëку надрывно, бормоча бессвязности под нос, рыдала женщина.

- Бьют! - меня за руку схватила старуха. Я отшатнулся, клянусь, у неë было лицо Мегеры. Жаклин среагировала на неожиданность по-солдатски, вскинула автомат. Бабка не впечатлилась. - Бьют, насилуют, убивают! Да-да-да! Каждый день. Моя Ичмасе, о моя Ичмасе! Бьют, есть не дают!

Она настырно тащила за собой, в сторону свернувшейся калачиком у стены девушки. Трупные пятна на бледной коже говорили о том, что ей уже не помочь.

А ещë вокруг не было мужчин. Лишь мальчишки темнокожие и отрешëнные. На всех один возраст, одно большое любопытство, один неприветливый взгляд.

- Вывезите Ичмасе! Молодость, красота, глядите! Внучка! - безумие плескалось в глубине глаз беззубой старухи. Ей оказалось плевать на наше равнодушие. Плохо, сейчас поднимет вой, да такой, что оставленной нами позади толпе и не снился.

Байстрюк выполз из ниоткуда спасением. Грязный и вихрастый, с комьями грязи в волосах. Значок повстанца на груди, наверняка у него отец служит. Как почти и у всех.

У него было минимум четыре конкурента, а он успел первым. Казалось, слышу разлившийся горький вздох медлительности...

Дëрнул старуху за рукав, забормотал на своëм каркающем наречии, указал пальцем куда-то в сторону того, что походило на рынок. Разом забыв про нас, бабка заковыляла туда.

Мальчуган не убегал, справедливо ждал награды.

- Это Римма. Она старая и больная. И сумасшедшая. У неë внучка года три назад представилась, а тут ещë война... - он развëл руками, словно успевший познать горести жизни мудрец.

В последнем ему точно не откажешь.

- Мы человека ищем.

- Как всегда, - он шмыгнул носом. Понятно теперь, почему местные от нас так быстро отстали, ООН вытаскивало лишь избранных. Я глянул на Жаклин, но той нечего было сказать.

Он вëл себя нагло и уверенно, видимо, не первый раз оказывал ООНовцам подобного рода услуги.

- Альха, меня Альха зовут. Я тут всех-всех знаю! Своих-не своих. Да вы сами в курсе. Еда есть?

Я кивнул за угол дома, подкупают не при свидетелях. Мальчуган засомневался, да мало ли, чего мы учудим, когда никто не видит? Надорванное ухо хранило на себе следы горького опыта.

- Не боись. Всë пучком будет, - сказал на русском. Он, к удивлению, кажется, всë понял. Я выудил из вещмешка короб сухпайка, глаза мальчишки вспыхнули живым огнëм. На что же способна еда во время голода!

Здравый смысл противился: - И это не жизнь? Симуляция? Казалось, я будто вновь оказался там, куда чаще всего стремился.

- Покажи, - настойчиво попросил он, уже когда-то успев облапать короб грязными пальцами. Внутри было несколько пакетиков сухого супа, кофе, продолговатый батончик горького шоколада. У бедолаги разве что не пошла слюна.

- Получишь два, если укажешь. Видел такого?

- Бамир? - он даже по имени назвал. Я прищурился, ждал, скажет, что убили вчерашним вечером... - Так он же тут неподалëку! Альха видал!

Интересно, многих он обманул за свою жизнь? Вряд ли, в таком деле врунов свои же колотят. Один обманутый, второй, а на третий уже не поверят. Не только ему, всем. А добытчиком еды быть тяжко...

- Веди, - Жаклин была такого же мнения. Сработаемся.

Альха не умолкал ни на минуту. Ломаный язык обращался чистым английским, но тут же переходил в местное певучее наречие. Будто кто его научил, что без болтовни клиент заскучает, сорвëтся, решит позвать другого проводника.

- Он в общине, да. Странный человек. Иностранец. Важная шишка?

Малец собирался набить цену. Скажем, что важная, так он потребует больше...

Отвечать ему не стали, самое разумное решение. Так и не услышав от нас ни слова, Альха жалостливо вздохнул.

- Только вы его ищите зря. Он вашего брата пуще огня боится. В прошлый раз, ну вчера вот, вы приезжали сиськи Фатимы мять, так он убежал. Спрятался. Он с Агонянами, семья такая, Каима ждëт. Зачем его спасать? У него деньги есть, сам уехать сможет!

- Так если у него деньги есть, чего ж его ещë никто не ограбил?

- Пытались, - мальчуган снова вздохнул, не иначе лично принимал в этом действии участие. - Он дерëтся больно. И у него пистолет есть.

- А община это что?

- А вот были у нас во Фраколии богатые! Они к нам ни-ни, ограбим, мол, убьëм! - говорил так, будто неправда.

- Если они такие зажиточные, что же их не пощипали повстанцы? Пришли да отобрали, - говорила в основном Жаклин, я не видел нужды в общении. Делил все слова мальца минимум на пять, если не на десять...

- Да кто ж их разберëт? Да офицерьë-то как раз из зажиточных, дадут они своих красть, как же! Пытались, так нас чуть всех было не расстреляли. Мы всего-то ничего стащили, куклу там какую-то и хлеб у старухи отобрали. Ну деньги там, украшения - это уже мелочи... - махнул рукой, как на незначительное. - К нам потом три отряда пришли, Максака куда-то увели, так его никто больше не видел. Мать его с ума сошла.

- А у тебя как будто в общину проход есть?

- У Альха всюду проход есть. Это раньше они во дворцах жили, а сейчас вона, всë что от их красоты и осталось!

Он кивнул на трëхэтажный многокомнатный особняк. Больше походило на административное здание, чем на жильë.

Так оно и было. Словно надежда по ветру бился дырявый флаг, никто не спешил его спускать. Из-за повреждений было уже и не прочесть, чьей он страны. Посольство. И всего в квартале от улицы того самого Султана.

- Этот самый Бамир частенько по улице ходит? Ну, чтобы ты его видел? Или всё время в сообществе торчит? - спросил уже я. Альха пожал плечами.

- Да когда как. То прячется едва ли не в старом тряпье, то вновь туда бежит.

- От кого прячется?

- Да как бы я знал! Его только вы вот и ищите, а так он псу больному даром не сдался. Но это с того момента началось, как сюда какие-то хмыри начали наведываться. Вроде от повстанцев, да рожи точно не нашенские. Я как-то пытался к ним, ну помочь там, или ещë чего. А они мне пинка, сказали не лезть. Но вон пушки-то видали? Ихние.

- Гунгнировцы, - прищурившись, сквозь зубы проговорила Жаклин. Ну мы изначально знали, чья это работа.

- А делают-то они тут что?

- Да по-разному. Когда привозят всякое, патроны там, жратву для повстанцев, медикаменты. У меня сестра с ними меняется, уж не знаю на что, но всегда с подарками возвращается. Ну да вы же их знать должны, часто с ними разговариваете. Людей им привозите-отвозите, на каких укажут...

Вот и стало понятно, почему Альберт решил ждать Каима. ООНовцы, значит, его одним из первых и сдадут кому надо.

Профессор и впрямь оказался не робкого десятка...

- В последние пару дней словно с цепи сорвались. Рыскают по всему городу. Ни у кого ничего не спрашивают. Постреливают то ли острастки ради, то ли забавы для. Век их матерям добра не видеть! - мальчишка осмелился высказать обиду и тут же закрыл рот руками. Забылся, при людях в чьей форме распустил язык.

К его счастью нам было совершенно плевать.

Проход к особняку оказался до безобразного прост, через дырку в ограждении. По ту сторону стояли доски, пакет бетона, брошенный ржавый мастерок, будто собирались заделывать, а потом оставили до лучших времëн. Альха подтвердил догадку.

- Тут собирались заделать, да не срослось. Да и смысл? Кто сюда без надобности попрëтся-то? Была нужда, а после ещë и расстреляют!

Как будто не мы сейчас тихой сапой пробирались. Парнишка вдруг развëл руками, едва мы оказались по ту сторону ограды и потребовал плату. Интересно, часто ему отказывали?

Но жадничать смысла не было. Он взвесил оба короба в руках, пожаловался, что правый легче, удостоился лишь равнодушного взгляда от меня. Парнишка быстро сообразил, что обманка не удалась, вздохнул, собираясь уходить.

- Постой-ка, малой, - я положил ему руку на плечо. - А если его здесь не окажется? Говоришь, Альха всë знает, так может, подскажешь, где наш чудак бывает ещë?

- Ну не тут, так где-нибудь в торговых толчëтся. Спать-то и жрать он всë равно сюда приходит.

Звучало более чем здраво. Кивнул, даруя ему свободу на все четыре стороны. Глядя на то, как сверкают пятки убегающего байстрюка, всë не мог отделаться от мысли, что нас в чëм-то объегорили.

- Ну что, пошли? У нас прикрытие, хорошо, что комбезы ООН натянули, - проговорила Жаклин. Кивнул ей в ответ, тянуть было нечего и незачем.

Охраны никакой не было, повстанцы, что стояли неподалëку, даже не обратили на нас внимания, видать, ООН здесь частые гости. Интересно, как скоро местные догадаются, что водитель фургона не просто спит? Обычно на подобное уходило не больше часа. Но беспечность в осаждëнных городах умирает первой.

Спешить не стали. Жаклин нырнула в нишу меж двумя подпирающими крышу колоннами, через мгновение в небо вспорхнул сканирующий беспилотник. Стрелять по нему не спешили, сигнатуры и серийные номера совпадали, повстанцы видели в нëм исключительно свою технику. Не зря из пикапа прихватили!

"Птичка" пробивала сканером по округе, выдавая нам очертания домов и улиц прямиком в инфовизоры. Удобно, если придëться срочно уносить ноги...

- Как действовать будем? Если мальчиш-кибальчиш не соврал, наш профессор не любит гостей. В особенности из ООН. А спрашивать местных не вижу смысла: как только он поймëт, что его ищут, тут же даст дëру, - решил не лезть напролом. Жаклин пожала плечами, а после выдала, что было на уме.

- На мне обвеса меньше. Если он внутри, то выскочит наружу. Стрелять ты по нему ведь не станешь?

И то верно. И почему когда закупался у Лены даже не посмотрел в сторону резиновых пуль?

- Значит, ты постоишь на стрëме? Догонишь, если что? А если он с другой стороны выскочит?

- Мы беспилотник запустили, его пока не раскусили, если вообще раскусят. А потому сможем отследить.

Звучало как план и мне нравилось. Кивнул, принимая его, и двинул к самому входу...

Глава 9

Посольство знало и лучшие времена.

Новые обитатели стащили столы, перевернули, обратив их в баррикады. Вряд ли спасало от пуль, а вот время от времени залетавшие во Фраколию беспилотники любили усыпать всë осколками.

Следы от оных были повсюду: царапины, выщерблены, разодранные обои, слетевшая краска. Некоторые стены обвалились, колотый кирпич похоронил под мусором занесëнный пылью ламинат.

Здесь было не лучше, чем в лагере беженцев при ООН. Люди в Общине если и выглядели побогаче, то разве что в воображении. Та же одëжка, тот же несчастно-испуганный вид. В воздухе злым призраком витал дух вечной усталости, цепляясь к каждому, кто попадался ему на пути.

Я оказался ему не по зубам.

В отличие от жителей улицы султана местные вели себя в разы спокойней. Словно успели привыкнуть, что билет к спасению есть лишь у избранных.

У них при себе немного: смартфоны, пара стиральных машинок, жующих бельë вот уже по которому кругу. Невиданной роскошью затесался холодильник.

Спальники валялись прямо на ходу, для стариков же кто-то заботливо соорудил подобия кроватей. Тюки и баулы устилали собой пол, не мудрено было и споткнуться.

Бегали дети, останавливаясь передо мной лишь на мгновение. Для них я солдатик в красивой одежде. На лицах женщин читалась глухая ненависть, а может, даже зависть. Мужчин было немного. Осунувшиеся, злые, курящие. Смрадно дымил оставленный в алюминиевой банке недокуренный бычок.

Про профессора не спрашивал, вглядывался в лица. Инфовизор окупал себя с лихвой. Активировал встроенную систему распознавания, сквозь грязь, бороды, налипшие на лицо пряди волос я искал нужного. Интересно, как без всего этого обходились раньше?

Профессор отыскался на втором этаже. Словно ополоумевший сидел на полу, раскачивался в такт собственной тихой песне. Взгляд чёрных глаз застыл на мне, на лице отразилась бледная маска испуга.

Он рванул прочь, по пути задев чью-то шахматную партию, взметнулись вверх пешки с ферзями. Жаклин хорошо придумала, но это не значит, что мне не стоило за ним бежать. Рванул с места, разгрузка и бронежилет мешались, защитный комбез предназначался для штурмовых, но медленных операций, никто и не думал в нëм бегать.

Как он узнал, что ищем его? А может, именно этого и ждал? Здравый смысл устал намекать на условность игровых реалий, а то в реальной-то жизни никто не делает глупостей!

Он спрыгнул вниз через перила ступенек. Будь на мне та форма, что купил у Ленки, ботинки с компенсаторами и разгрузочный наколенный модуль, смог бы прыгнуть и с третьего, и с четвëртого этажа без последствий. Чёртова маскировка!

Я перегнулся через перила, в спину нëсся чужой ропот. Словно взбесившаяся лаем зашлась свора местных собак, то ли их держали как сторожевых от воришек типа Альха, то ли лелеяли надежды пустить на ужин.

- К тебе идëт, - проговорил сквозь "точку" переговорника.

- Тут какая-то возня во всëм городе началась, - словно не расслышав меня, ответила француженка.

- Например?

- Машины, солдаты пришли в движение. Я беспилотник опустила, им уже начали интересоваться. С какой стороны идëт наш дружочек? Мне пришлось признать, что с противоположной от той, где она его поджидала. Жаклин выдала естественный итог: - Паршиво.

- Догонишь? Упустим - второго шанса может и не быть...

Она что-то буркнула в ответ, я не расслышал, отвлëкся. Взбудораженные выходкой Альберта, явились гунгнировцы.

Серо-чёрная форма, белый угловатый камуфляж. Это их собаки лаяли. Трое, снаряжены легче моего. Судя по растерянным лицам, ничего подобного не ожидали. Вскинул "Чаквартанну" с ремня, взял их замешкавшиеся фигуры на прицел. Женщины, стоявшие рядом, завопили.

- Напоминаю вам про штрафы за стрельбу по мирным! - Юшка явилась передо мной, строго и потешно грозя указательным пальцем. Что она, мысли, что ли, читает?

Какой же глупый вопрос...

Палец мягко коснулся спускового крюка. Три очереди, мне ведь больше не понадобится. Всë закончится быстрее, чем они поймут.

Здравый смысл противился, рисовал образы того, что будет дальше. Первый гунгнировец вскинет руки, когда его швырнëт на землю. Сорвутся с места собаки, этим растерянность неведома. А потом уже оставшаяся двоица нырнëт в толпу людей, прикрываясь мясным щитом.

Готов взять грех на душу? И если да, что сказала бы ОНА, узнай об этом?

В голове всплыл светлый образ Оксаны. Как тускнеет, бледнеет еë лицо, а сама она боится подойти ко мне хоть на шаг ближе. Чёртова совесть!

Стрелять не стал, суматоха и в самом деле приведëт к бойне. Совесть ухмылялась, спрашивая, с каких это пор таким нежным стал? Раньше не щадил людей, а здесь сонные образы пожалел? Испугался, что дочурка не примет таким, каков есть?

Я проглотил обиду на самого себя. Момент был потерян, а мне нужно было уходить. Женщины, ещë недавно роптавшие, сейчас голосили на весь особняк, десяток указательных пальцев направлены в мою сторону. Гунгнировцы рванули по ступенькам наверх, бойцовые псы рвались сквозь толпу.

На глаза попалось окно. Девчонка, вытаращив глаза и прижимая к груди куклу, зажмурилась, когда увидела, что несусь прямо на неë. Страх сковал людей, ни один не посмел встать у меня на пути.

Им же лучше. Девчонку опрокинул наземь рывком, оттолкнул, нырнул в окно, вынося раму собственным телом. Та и без того держалась на соплях.

Треск, град острых, будто иглы, щепок царапали кожу. Приземлился удачно, перекатился, тут же в прыжке заскочил за колонну из автомобильных шин. Следом за мной в окно сиганул пëс, чëрт знает какой породы. Срезал его очередью ещë до того, как он приземлился. Выдал короткую неприцельную в получившийся на месте окна прогал. Поспешил, гунгнировец, желавший пальнуть мне в спину, боязливо отшатнулся, скрылся в особняке.

- Жаклин? - позвал в переговорник. Вместо ответа белый шум. Волнение гнало реки пота по всему телу. Повстанцы, заслышав стрельбу, встрепенулись, сейчас придëтся ещë и им давать отпор.

Здравый смысл подавился, сарказм издох от смеха. Всë, на что их хватило, так это совет “приготовиться к перезагрузке”. Может, не ждать, когда жестоко убьют, а прямо сейчас и сразу?

Сдаваться не привык. Где бы я сейчас был, если бы руководствовался такими мыслями? Наверняка в могиле.

- Жаклин, чëрт тебя дери!? - стоило попытаться ещë разок. Снова тишина. Лишь сейчас догадался глянуть на отображавшуюся в интерфейсе инфовизора карту. Верить еë "точке", она активно передвигалась. Значит, не так уж и мертва.

Повстанцы явились на шум. Простая пехота, будто вчера набранные среди местных мужики. Даже жаль их убивать.

Длинной очередью скосил троих резвых да дерзких. Магазин опустел, глухими щелчками бойка требуя замены. Я выскочил из укрытия, на ходу выдëргивая из подсумка боезапас. Плоский рифлëный опустевший короб плюхнулся в песок под ногами, а я передëрнул затвор. Пальцы жгло нагревшимся стволом.

Слышал за спиной клацанье когтей. Боевые псы, исторгая из глоток рык, жаждали вкусить моей крови. Над ухом свистели пули, одна из них клюнула в спину. Штатный бронедоспех ООН выдержал, но меня швырнуло наземь. Споткнулся, мячом покатился. Сарказм не унимался: - Ну? Теперь-то есть повод для перезагрузки?

Вместо ответа активировал "Удачу солдата", неприцельный огонь догоняющих пошëл в молоко. Зудела в голове мысль, что не поможет, сейчас кто-нибудь хорошенько прицелится, и тогда придëтся не сладко.

Броня второго удара точно не выдержит...

Кашлянул кровью, осмотрел самого себя. Эффектов кровотечения или ранения не было, лишь небольшое оглушение, а значит, ещë рано. Подтянул к себе "Чаквартанну", переворачиваясь на спину. Стрелял в собак. Если те наскочат, мне конец.

Гунгнировцы с повстанцами действовали заодно. Разбуженным пчелиным ульем грамотно обходили с тылов, не спешили лезть прямо под мой прицел. Разве что один гунгнировец.

Боевик скользнул по песку, спеша за укрытие жестяных баков. Жаль, что те не взрываются как в кино.

Их пробило насквозь, а стрелок высунулся с другой стороны. Шустрый же он! Ногу и плечо обожгло огнëм. От боли сдавил спусковой крюк, непроизвольная очередь ушла большей частью в никуда, но первый выстрел вынес бедолаге мозги. Вот уж воистину солдатская удача...

Боевое зрение красило очертания спешащих врагов, выхватывая одного, второго, пятого, десятого… Да сколько же их там?! Глаза застилало красноватой дымкой, песок с пылью, угодивший под веки, царапал роговицу, солью заставлял слезиться.

Окружающий мир как будто разом превратился в сплошное месиво образов с силуэтами.

Сквозь боль, не в силах встать, рыча из последних сил, затащил себя за угол дома, припал к стене. Тяжело дышалось, тело колотило лихорадкой. Словно последний приказ с буханьем собственного сердца слышал наставление сержанта.

Отогнул усики гранаты, дëрнул кольцо. Дрожащими пальцами сжимал скобу, чтобы как в кино, чтобы эпично.

Знал, что так не будет, там сейчас не до раненых пленных, расстреляют на расстоянии.

Здравый смысл не унимался. Ругался, восторгался, после снова бранился. К чему эта театральщина? Говорил же, загрузись! И исчезнет боль, сможешь заловить этого несчастного профессоришку, теперь-то уже знал, куда он побежит.

Враги рядом. Слышал грохот их сапог. Разум плюнул, поняв, что решил играть до последнего.

А потом всë обратилось в ад...

***

Судный день.

Небеса низвергли наземь ярость богов. Огненные всполохи взрывов слепили глаза, завораживали, съедали в пламени и вихре осколков мечущиеся на их фоне тела.

Правительственные войска решили воздать наглецам за вчерашнюю атаку. Возмездие злыми бесами вертелось на кончиках быстрокрылых ракет.

Про меня разом забыли. Я с ужасом услышал треск ломающихся досок, вспыхнул свечой особняк. Сотни людей, всë еще веривших в спасение, были обречены.

Спасение профессора разом потеряло смысл. Всë потеряло смысл. Надо звать Юшку, загружаться с чекпоинта, начинать сначала...

- Сокол, ты живой? - сквозь грохот разрывов послышался голос той, кого и не чаял услышать.

Попытался ответить, из глотки вырвался хрип. Штатная броня пулю сдержала, а вот инерцией, кажется, хорошо ударило по рëбрам. Чуял, что вплоть до перелома.

- Сокол? - вновь позвала она. Понял, что третий вопрос будет последним, потеряет всякую надежду и двинется... куда-нибудь. А ещë эта чертова граната в руках, пальцы немели удерживать скобу. Швырнул еë, едва высунувшись за угол. Людей не было, лишь разорванные взрывами тела.

- Жи... вой... сей... час... - потребовал от неë терпения. Надеялся, что не потерял личный медпакет. Обрадовался, как дитя, узнав что тот на месте.

В алюминиевом антиударном корпусе ампулы нимесулида, смешанные с какой-то дрянью. Зарядил сразу две в шприцевой пистолет, один заряд в ногу, другой в живот. Облегчение пришло, кажется, через целую вечность. Плечо тоже задело, но не насквозь, лишь царапнуло. Повезло, корпус наплеча хоть и пробило, но инерцию пули он свëл почти на нет, увëл в сторону.

- Жить буду, - говорить всë ещë удавалось с трудом, но уже связными словами. Вязкий ком крови подкатил из горла, заставил проблеваться.

- Профессор! Он со мной! Пришлось его хорошенько стукнуть для сговорчивости.

- Он в сознании? - берëг слова, будто на крайний случай. С переломом рëбер особо не поговоришь, а впрочем...

Глянул, это же эффект! Критический-отрицательный - самое время для "Адского терпения". Жаль, сразу не догадался, можно было бы сохранить ампулу нимесулида.

Сразу же стало легче.

- В сознании, - отозвалась Жаклин после недолгого молчания, словно бегала проверять. - Мы укрылись в бывшем торговом центре. Картран назывался или как-то так. Буквально напротив артиллерийских установок.

Вспомнил, а не так уж и далеко.

- Расслабляться рано. Повстанцы сейчас придут в себя.

- Не придут, правительственные войска высадили воздушный десант. Ожидается ещë несколько воздушных налëтов. Сокол, это не главная наша проблема.

- Просвяти меня в то, как выглядит настоящая беда.

- Тебе бы самому на это глянуть.

- Вы прямиком в торговом центре?

- По пожарной лестнице со стороны парковок проберëшься. Тебя сильно ранило?

Что она, носом чует? Впрочем, услышь я самого себя на начало разговора, к такому же мнению пришëл бы.

- Немного. Ты?

- Задело по щиколотке. Ничего серьëзного, перевязала и всë.

- Есть чего опасаться?

- Местные бои. Стрельбу слышишь? Тут правительственные с повстанцами закуксились. Не ровен час, подвалят гунгнировцы, проф сказал, они за ним охотились.

- Вяло они за ним охотились, - пробурчал я в пустоту.

- Что?

- Ничего. В боевой контакт по возможности не вступать, поняла? Профессор нам нужен живым. Найди там ему что-нибудь вроде бронежилета, если будет возможность.

Француженка вяло угукнула, на том и завершили передачу.

Я попытался встать, нога одеревенела, нужно было приноровиться к ходьбе. Шаг, ещë шаг, другой… Бегать мог, но не быстро и хромоного.

Вой, плач, крики, канонада стрельбы. Где-то, казалось, под самым ухом, бухали очередные разрывы. Попался на глаза группе повстанцев, словно крысы, пробирались вдоль стены. Зашевелились, открыл по ним огонь раньше, чем они по мне. Будь при мне пулемëт, шансов было бы больше, а так… Один рухнул замертво, другой раненым упал на землю, корчась и вопя, четверо остальных, пользуясь преимуществами местности, окружали.

Сам я нырнул за витрину разбитого магазина. Пустые полки, битые стëкла - самое то, чтобы играть в прятки с отрядом спецназа.

В отличии от меня у этих пулемëт был. Вспомнился Ли Энфильд с прицелом. Эх, сейчас бы трофей решил большую часть проблем! Но его забрала себе француженка.

Залëг. Магазин дырявило насквозь крупным калибром. Я попытался высунуться - чуть было не лишился головы, теперь противник знал, где сижу. Вот же дрянь! Позвал Юшку, чтобы сохраниться, надо было ещë до того, как тронулся в путь.

Вторую гранату швырнул в дверной проëм напротив, дождался взрыва, перекатом ворвался внутрь. Вокруг витала куча пыли. Жаль, в это время ещë не придумали фильтрационных камер на основе нейросетей. Не было их, но была выучка да интуиция, раньше не подводили.

Не подвели и в этот раз. Короткими очередями стрелял по низу углов. Из пыли рухнуло мëртвое тело пехотинца.

Пулемëт переключился, видать, у них тоже были точки, передавали друг дружке мою позицию. Я споткнулся об обломок, услышал, как по второму этажу гулко ухают чужие тяжëлые сапоги, открыл огонь сквозь потолок и на звук.

Ждать и вслушиваться смысла не было, выглянул на улицу, отчеканил остатки магазина в песок. Пыль тучей взметнулась, служа хорошим прикрытием. Пересеку улицу и можно будет швырнуть пулемëтчику третью, последнюю гранату, заставлю сменить позицию, а там по обстоятельствам: либо дам дёру, либо убью.

Побежал. Пыль лезла в глотку, выбивая остатки дыхания. Вдруг воздух вспороло грохочущим ритмом, даже в преисподней узнаю этот гул!

Я разом перестал быть целью номер один. Пулемëтчик, занявший хорошую позицию меж двух обломков, пытался встать. Ему бы бросить пулемëт, да он не догадался. Над нами грозным великаном навис вертолëт правительственных войск.

Второй промчался, обдав потоком воздуха. Моë прикрытие попросту сдуло, обнажив прямо посреди дороги. Повстанца-пулемëтчика достали первым, птичий стрëкот стал последним, что он услышал. Я понял, что мне никуда не деться, швырнул наземь "Чаквартанну", поднимая руки. Чуял себя жалким лилипутом под взглядом исполина.

Исполин оказался не в настроении, птичья трель пропела и мне...

Глава 10

Марево загрузки тягучее, цветастое, как коридор калейдоскопа. Ни Юшки, ни голоса, ни мглы. Что-то пошло не так, и я умер по-настоящему?

Испугался будничности мысли, стало не по себе. Чужой голос невнятными словами бил по ушам, я озирался, пытаясь понять, кто говорит, и никак не мог.

Через мгновение всë встало на свои места. Мягкое касание девичьей руки. Юшка системной феей, сжав ладошки вокруг запястья, тщетно отталкивалась от воздуха, надеясь вытащить меня из чуждого потока. Мне стоило ей помочь, просто оттолкнуться от земли, но тело сделалось непослушным, кукольным.

И всë же ей удалось.

- Что это было? - спросил, придя в себя на коленях, качая головой в попытке прогнать наваждение. Всë проявление жизни словно кто высосал из персональной ассистентки, она вновь смотрела на меня до противного фальшивым взглядом.

- Провал в коридор Нейпера.

- Коридор Нейпера? Что за дрянь!? Максим ни про что такое не говорил.

- Коридор Нейпера - открытое в сорок седьмом году Алексом Нейпером состояние мозга. Проявляется на границе осознанного сна и непроизвольного, вызванного нервной системой организма пробуждения. Мозговые функции, отвечающие за реакцию на раздражители...

- Слишком научно, - скривился я. Уже хватило на сегодня рассказов Маши о том, как вся эта штука работает. По серым зрачкам Юшки пробежала обработка моего ответа.

- Простыми словами это пограничное состояние, в которое человек может угодить после осознанного сна.

- Опасное?

- Нет. Корпорация "Майнд-тек" никогда бы не позволила себе нечто, что может навредить респондентам.

Хотелось бы мне знать, умеют ли роботы врать? И если да, с какой периодичностью?

- Так значит, можно переходить к загрузке? Долго длился мой сеанс?

- Два часа, сорок шесть минут, двенадцать секунд...

Я замахал на неë руками, сейчас она мне ещë и доли секунд с мгновениями посчитает...

Но если верить ей, так рабочей день почти только начался, в самом разгаре. Прикусил нижнюю губу, ладно, мы ещë повоюем!

Юшка спросила, запускать ли загрузку? Ответил как и всегда...

***

Мгла выплюнула меня прямиком в гущу сражения. Горячая пыль, палящее солнце, жар раскалённых гильз. Дым со ствола.

Мухой в меду тащились мгновения, я отчаянно вспоминал, что делал перед смертью, помнил лишь вертолëты.

Пулемëт гулко, вязко строчил одну очередь за другой. Моë укрытие теряло очки брони, ещë чуть-чуть - и его можно будет развалить ударом кулака.

Вспомнил перекат, гранату, стрельбу по углам. Грохот сапог по второму этажу, слышал его и сейчас.

Отчаянно и зло метнулся в обратную сторону, к чëрному ходу. Повстанцы, озверевшие от моей выходки, шли буквально по пятам, забыв про осторожность.

Две вертушки точно в срок, как и ожидал. Несчастные оказались у них как на ладони. Слышал сквозь грохот собственного сердца, как по бедолагам работают бортовые орудия. Судьба их незавидна.

- Ого, а правительственные хорошо взъелись. Три пары вертушек работают, не иначе будут прикрывать наступление.

Жаклин комментировала, точно видела. Я обогнул магазин, включил биноклевый режим, чëрный обгоревший скелет торгового центра было видать даже отсюда.

Всполох снаряда с ветвистым следом рванул в мою сторону, я подавил желание нырнуть назад под прикрытие магазина.

Во-первых, бесполезно, а во вторых, это ракета земля-воздух. Я не видел, но слышал, как болванка снаряда протаранила вертолëт, всë остальное доделало воображение.

- Ага, меня чуть было не подстрелили эти птички.

- Лучше не попадайся в пределы их оптики. Они наверняка проверили, ООНовцев здесь быть не должно. А если и должны, им всë равно.

- Да я уже догадался, - проговорил сквозь зубы.

Неспешно, размалывая обломки домов под гусеницами, выкатилась самоходная зенитка. Если верить камуфляжной раскраске, то точно повстанцев. Вертолëт, решивший отомстить за сбитого напарника вышел как раз на её угол обзора. Вторую птичку посадили под аккомпанемент счетверëнных пушек.

Я выждал момент, когда экипажу зенитки было не до меня, тенью проскочил мимо. Открылся взгляд на площадь, мимо которой проезжали. "Страдевари" пострадали от авианалëта первыми, все пять машин обратились вывернутой наизнанку грудой горящих обломков.

- Сокол, я тебя вижу.

Не иначе через снайперский прицел. Жаклин продолжила докладывать обстановку.

- По правую сторону от тебя ползëт гранатомëтный взвод правительственных. Не иначе хотят грохнуть зенитку.

- Это хорошо или плохо?

- Плохо, - мрачно отозвалась француженка. - Зенитка вертолëты пасëт. Если ей настанет каюк, они как раз зайдут с того бока, где мы засели.

- Понял. Тогда подсоби мне, прикрой. Постараюсь подчистить.

Прикинул, откуда могут прийти, сделал поправку на боевое мышление. Будь я на их месте, я бы обошëл вон ту кучу развалин и как раз зашëл грозе небес в тыл. Могли бы и по прямой, но тогда попадут под обстрел Жаклин. Не настолько же они глупы, чтобы переть напролом?

Оказалось что настолько.

Пехота правительственных войск стрекотала на пит-байках. Стремительный отряд с реактивными огнемëтами советского производства. А дело-то дрянь. Жаль, при мне не было пулемëта...

Транспорт бросили впопыхах, спрыгивая на ноги, но Жаклин всë одно успела подстрелить одного, пока тот был ещë в седле. Я добавил. Сэкономленная граната приземлилась аккурат туда, куда залегла троица. Всполох чёрного дыма взметнулся до небес, пламя жидким огнëм плеснуло на ближайшие стены, оплавляя нестерпимым жаром края кирпичей.

Последний выживший попытался уйти. Подстрелил его, словно утку. Трусливых добивают, чтобы через миг в них не проснулся героизм. Всякое видывать довелось...

Теперь надо было уходить, пока экипаж зенитки не решил проверить, что это такое там бумкнуло.

- Мне как пройти? Не думаю, что повстанцы невероятно рады будут меня видеть.

- Скидывай ООНовское тряпьë. Есть там убитые повстанцы?

Вот уж не думал, что придëться красть с покойников одежду. Раньше казалось, в страшном сне такого не приснится. Теперь точно знаю, в страшном - нет, а в игровом после коридоров Нейпера - очень даже...

Я оказался не один. Торговый центр обратился этакой цитаделью, в которую спешил каждый повстанец. Здравый смысл недоумевал, какого чëрта, почему именно там? Но чуял сердцем, именно на это и предлагала взглянуть Жаклин собственными глазами.

Сохранился, когда достиг пределов здания. По мне не стреляли, но не без труда приняли за своего. Махнули в сторону огромной прорехи, высунувшийся темнокожий солдат звал на незнакомом языке.

Прошёл внутрь вместе с десятью повстанцами. Молчаливые, раненые, залитые кровью и до безумного счастливые. Как будто не осознавали, что ещë один авианалëт сложит остатки этого и без того надломленного строения, словно спичку.

Боялся, что с минуты на минуту услышу рокот турбин в небе, и всех нас похоронит под завалами.

К нам спешили санитары. На первом этаже расположилась оборона, солдаты тащили всë, что могло сойти за баррикады. Готовились к штурму. Вереница бойцов волокла на улицу невесть откуда взявшиеся мешки с песком, обкладывали немногочисленную технику, готовились отражать наступление.

Я грубовато отпихнул от себя медбрата, ускакал на второй этаж. Незначительное число мирняка, сотни раненых бойцов. За вчерашнее наступление им пришлось заплатить большую цену.

Жаклин нашла меня почти мгновенно, молча кивнула в сторону. Среди стонов, криков, запахов привокзального туалета вперемешку с медицинским спиртом мы казались неуместными, и всë одно никто не обращал на нас ровным счëтом никакого внимания.

Молчали.

Она провела в комнатку-подсобку, только там удалось немного расслабиться. Половины стены не было, Альберт, стискивая винтовку, сидел, привалившись к мешкам.

Я сразу же насторожился, вспомнились слова Альха, что профессору лучше палец в рот не класть: и за себя постоять может, и пистолет за поясом носит.

Он напрягся не меньше моего, и даже появление Жаклин его не успокоило.

Дëрнулся и в миг оказался у меня на прицеле.

- Спокойнее, доктор. Давайте без резких движений. Пушку на пол. Винтовку к стеночке.

Пистолет грохнулся на пол. Альберт взмок, поддел ногой, толкнул ствол ко мне. Люблю понятливых малых.

- Вы обещали, что не сдадите меня им! А это тот, кто за мной гнался!

- Он работает со мной. Вы думаете, я одна пробралась сюда за вашей шкурой?

Я выдохнул и напомнил себе слова полковника: “приехать, найти человека, вывезти его через границу”. Буквально приключение на двадцать минут! Ох, мало я тогда об его проверку на преданность обжëгся...

- Как будто вдвоëм становится логичней и правдоподобней... - он скривился.

- Сарказм сейчас неуместен, профессор. Мы и правда из "Пустельги", и мы должны вас отсюда вытащить.

- Если бы не это всë, если бы ещë несколько часов, я уехал бы из города с Каимом! - он сполз по стене, в горе обхватил голову руками. Разрыдался, словно малое дитя.

Времени на истерики у меня точно не было. Схватил его за грудки, поставил на ноги, врезал отрезвляющую затрещину. Сглотнул и попытался звучать как можно более спокойно и убедительно.

- Возьмите себя в руки, профессор! Вы, светило науки, размазываете сопли по лицу?!Сядьте, успокойтесь, приведите себя в порядок.

Протянул ему свою флягу, он смотрел на неë не меньше минуты, а после вцепился, как в последнюю надежду. Приложился губами. Пил жадно, не ведая насыщения. Остатки плеснул на ладонь, размазав по грязному лицу.

- Что бы здесь ни происходило, - я говорил как можно тише в переговорник, - нам надо отсюда убираться. Эта халупа сложится, как карточный домик от пары ракет. И мне пока неясно, какого дьявола повстанцы решили держать оборону здесь?

- Генерал... - проговорил запрокинувший голову и уставившийся в потолок Альберт, кажется, он нас всë-таки слышал. - Генерал Валим Файберг, лидер повстанцев. Здесь и ранен.

О-о-о, а вот это звучало интересно. Правда, логики я всë ещë не улавливал.

- Давай-ка поподробнее, док.

- Во время авианалëта был повреждëн генеральный штаб. Сорок процентов тела с ожогами, большая кровопотеря.

- И откуда же ты это всë знаешь?

Альберт сглотнул и кивнул на дверь, через которую мы только что вошли.

- Видел его в лазарете, что на втором этаже.

Я глянул на Жаклин, та часто закивала, подтверждая его слова. Ну ей я хотя бы точно верил. А значит, это сборище повстанцев только для того, чтобы защищать лидера до последней капли крови. Глупее причину всем собраться и разом умереть ещë поискать...

Или была мысль и поумнее.

- А правительственные войска об этом знают?

- Да, - Жаклин сомкнула губы. Док выудил из-за пазухи битый жизнью и временем смартфон, разблокировал, протянул мне. Спутниковый интернет ловил на ура. Новостные издания пестрели лишь одним заголовком: “Валим Файберг серьёзно ранен в результате авианалёта. Повстанцы готовы отражать атаку правительственных войск”.

Это говорило лишь об одном, где-то здесь рыскают правительственные шпионы.

- А Гунгнир? Ты говорила, что они поддерживают повстанцев. Они что, про налёт ничего не знали?

- Много их было в том особняке? А в самом городе? - с ехидцей спросила она. А ведь и в самом деле, троица боевиков с собаками. Профессор опять вмешался в разговор.

- Они искали меня очень долгое время, но мне удавалось скрываться, - сказал с гордостью, будто примерил на себе лавры Штирлица. Странно, а мне-то казалось, найти его проще пареной репы, понадобился всего лишь средней руки инфовизор с распознаванием лиц. И, помня прошлую нашу вылазку за офицерами "Пустельги", мог с уверенность сказать, у террористов были игрушки и поинтересней.

- Жаклин, можно тебя на пару слов? Док, никуда не уходи.

- Меня зовут Альберт, - зло огрызнулся он. - И хватит звать меня док!

Эх, мало я ему по щекам настучал, следовало бы ещё парой затрещин наградить. Словно прочитав на моём лице намерения, профессор побледнел, но сделал вид, что не струсил.

Вышли в коридор, подошли к окну. Повстанцы тащили тяжеленный пулемёт, устанавливали его на наспех возведённом бруствере. Нам с француженкой вручили по пустому деревянному коробу. Слов офицера почти не разобрал, но понял одно, посылал вниз за патронными лентами.

Подчинились. Нет лучше возможности побыть наедине и обменяться парой слов. Создадим вид бурной деятельности, авось остальным не до разоблачения своих и не очень.

- Слушаю, - мрачновато проговорила она, тащась за мной.

- Наш профессор всего лишь прикрытие.

- Тоже пришла к такому мнению.

Следовало ожидать, Жаклин не глупая девочка. Француженка продолжила.

- Мальчишка-бедняк прекрасно знал, где он прячется, ты нашëл его без особых проблем средь толпы, но ни ООН, ни Гунгнир не догадались?

- Ты уже говорила с ним на эту тему? Или на какую другую? Как вы вообще пришли к согласию?

Рыжий детина с пшеничной бородой и повязкой на голове щедро и от всей души укладывал патронные ленты. Иногда посматривал на нас, но молчал. Француженка вздохнула.

- Догнала. Может быть, в создании машин судного дня у нашего яйцеголового и есть задатки, то во всëм остальном он глуп. Если бы он спокойно вышел из особняка вместе с остальными, я бы могла и не распознать. Но он мчался, словно носорог. Бегающих, как ты понимаешь, здесь не любят, слишком подозрительно.

- А потом? - дал ей возможность перевести дыхание после тирады. Да и говорить, когда тащишь тяжеленный короб не так-то просто. Двоечка в силе делала еë хрупкой и слабой.

- Погналась, сшибла с ног. Ну, должна признать, с моей стороны тоже оказалось глупо. Говорила же, бегающих не любят. Нас окружили повстанцы. Кажется, они были в ожидании чего-то подобного, как авианалëт, просто им поздно сообщили. А тут ещë мы носимся, как угорелые. Ты кричал через переговорник, а мне было не до ответов. Бегает наш ботаник ничуть не хуже моего, а со всем обвесом... мне пришлось тяжко.

Кивнул, вспоминая древнюю солдатскую шутку: “вес автомата определяется по километрам марш-броска”.

- Во время налëта я его собой закрыла. Видишь, без бронежилета? Его в тряпку измочалило, даже не знаю, во что превратилась бы сама. И руки... - опустив, наконец, патронный короб прямиком у пулемëта, она задрала и без того короткий рукав. Красные влажные волдыри ожогов тянулись к лебяжьей шее.

Мне оставалось только присвистнуть.

- Поговорить-то с ним поговорила. Немного. То-сë, занимался созданием секретного оружия, в именах проектов не разбирается, мол, интересовала наука, а не как еë обозвать. После войны в международном розыске, потому-то и не шëл в ООН. Говорит, если угодит в их лапы, его ждëт тюрьма. А Гунгировцы, ну он слышал про них, ещë когда работал, хотели его, мол, взять к себе, обещали и защиту, и много чего ещë, вот только...

- Вот “только”?

- Сам же слышал, что случилось с иными учëными из того списка, что приволокла Йоханнес?

Да. Ведь ещë и вопросом на эту тему задавался, зачем их убивать, если они так нужны? Видимо, Барим и в самом деле тот, кто им требовался, иначе бы его давно постигла та же участь.

- А этот их генерал? Что думаешь? Гунгнировцев здесь и правда кот наплакал, троица с собаками...

- Кажется, они должны были его увести. Ну, генерала, не учëного. А тут ты принялся шуметь...

- Я тут подумал, что ты позвала меня не просто так. Эти ведь силы не всë, что у повстанцев есть?

Она затрясла головой.

- Понятное дело. Сколько было во всëм городе, тысяч пять-шесть? Ещë с десяток где-то на передовой в этой очень смелой и самоубийственной атаке задействовано. В остальных городах, что контролируют, ещë тысяч сорок-пятьдесят. Они должны были к фронту подойти через пару-тройку дней.

Ага, значит, всë как и думал.

- Ты ведь велела мне пробираться сюда не потому, что больше негде прятаться? Генерал очень нужен Гунгниру пусть не совсем здоровым, но живым. А значит, они попытаются его отсюда вытащить, верно?

- Зришь в корень. За это-то ты мне и нравишься!

Значит, дело оставалось за малым...

Глава 11

Альберт ждал нас там же, где его и оставили. Удивился, когда зашëл один.

- А где женщина?

- Не кричите, док.

- Я уже говорил, у меня есть имя!

Я двинулся на его решительность, Как скала та сразу же дала трещину. Может, против мальчишек и женщин он и горазд показывать норов, но я был минимум на полголовы его выше, заставил вжаться спиной в стену, сползти по ней на пол.

- Вас будут звать "Док" до самого конца миссии. Нравится вам или нет. И если есть к этому претензии, можете побеседовать с моим кулаком. Какой больше по нраву, правый или левый?

Его с ног до головы окутало липким страхом. Отвечать профессор не стал.

Жаклин отправилась добывать информацию, кто-то должен был проболтаться. Пока повстанцы создадут видимость укрепрайона, генерала вывезут. Логика подсказывала, что влиятельные "друзья" из Гунгнира будут оттягивать момент следующего удара сколько могут. Хотелось бы мне взглянуть на эти дебаты...

Я чуть отошëл от Барима, взял винтовку, глянул сквозь снайперский прицел на живописные развалины. В той стороне, куда мы приехали, не осталось живого места, не сумевшие понравиться спонсорам Каима и доброхотам из ООН беженцы теперь были погребены под завалами. Любой стрингер, этот пронырливый журналюга-фрилансер, отдал бы душу за право лицезреть столь вопиющее военное преступление.

Уверен, в ООН теперь крайне возбудятся и выразят обеспокоенность. Здравый смысл подсказывал, что поддерживали те как раз правительственные войска.

Подавил в себе желание вновь высунуться из подсобки, поймать повстанца помоложе да спросить, за что они все здесь воюют? Ответ я и так прекрасно знал.

Очередные строители мира, добра, дружбы и любви на человеческих костях. С обеих сторон...

Сквозь прицел правительственных войск не видел, только местных. С какой-то бестолковой надеждой они бежали к торговому центру. Наверно, расстреляй их повстанцы сразу - было бы даже гуманней.

Но те тащили их под свою защиту, а может, в этом и весь план? Не удивлюсь, если гляну на собранную свору людей под равнодушным глазом телекамеры. Прямой репортаж, просьбы не стрелять, здесь мирные… И требование зелëных коридоров. Плавали, знаем...

"Мир сна подстраивается под вас в том или ином ключе."

Попытался вспомнить, кто же сказал? Не смог, а теперь-то уже и неважно. Просто что, если все эти ужасы не выдумка сценаристов, дрим-дизайнеров или кого-то ещë, вовсе нет. Что, если это лишь зеркало, отражение моих поражëнных чумой войны воспоминаний, а вокруг лишь отражения былого?

- Слишком глубоко, - усмехнулся сарказм и замолчал. Я посмотрел на профессора.

- Ваша работа над Дедалом...

- Я не запоминаю названий! - он был весь словно большой комок раздражения. Как будто меня это хоть сколько-то волновало.

- Не важно. Что от вас хочет Гунгнир?

- Если вы спрашиваете про Дедала, значит, должны знать.

- А мне кажется, вы должны знать, почему Гунгнир устраняет других учëных, хоть как-то связанных с этим проектом. И откуда вы знаете про "Пустельгу"?

Он выдохнул, задумался, словно решая, стоит ли отвечать? Надумал в мою пользу.

- "Пустельга" трижды предлагала мне покровительство.

- Прямо и вот так? Птичка письмо в лапках принесла: “Мы " Пустельга", добро пожаловать к нам”?

Альберт сглотнул, затряс головой.

- Не стоит обращать всë в колючий фарс. Люди, связанные с "Пустельгой"... Когда твой ум велик, сильные мира сего выстраиваются в очередь, чтобы тобой попользоваться.

Звучало по-проститутски, но мыслей озвучивать не стал. Пусть говорит дальше.

- Сначала к тебе приходят их холуи, потом... люди поважнее. Суют в карманы деньги, делают предложения...

- А вы, значит, отказывали всем?

- Гунгнир звал на работу ещë во время войны. Отказывался, меня всë устраивало. А у них не нашлось на меня рычагов давления, нет семьи, которую можно взять в заложники.

- Скажите ещë, что не дорожите жизнью, - надменно фыркнул ему в ответ. Он наградил меня взглядом исподлобья. - Так что можете сказать относительно устранения ваших коллег?

- Ничего, - Альберт пожал плечами. Я переспросил и нахмурился, а профессор вздохнул, поспешил объясниться: - Я не знаю, кто устраняет моих прежних коллег.

- Гунгнир, может быть? От него же прятались?

- Гунгнир года полтора назад переманил к себе моего знакомого. Тот точно также недавно звонил и предлагал мне перейти под их крыло. И ещë несколько фамилий...

А вот это уже интересно. Что же, выходит, зародилась третья сила? И ей что Гунгнир, что Пустельга - всë едино? Или это что-то вроде тех еврейских охотников, что наводили шороху на бежавших в разные стороны нацистов?

Глянул на профессора, но лишнего спрашивать не стал.

- Можете сказать что-то ещë?

- Слушайте, я устал. Я голоден, ранен и болен.

- А по вам так и не скажешь, навострили пятки от меня, словно за вами вселенское зло бежало.

Он на мой выпад отвечать не стал, насупился. Прошла долгая минута абсолютной, редкой на войне тишины. Профессор вздохнул и покачал головой.

- Рихтер. Мне звонил агент Рихтер.

- Имя мне ни о чëм не говорит.

- Ублюдок, каких поискать. Работал и на тех, и на этих, а в перерывах носил информацию третьим.

- Просто душка, если верить вашему описанию. Так, и?

Профессор вздохнул, опустил взгляд, покачал головой. Словно мысль, которую хотел до меня донести, оставила его в одиночестве.

- Он хотел меня заполучить в Гунгнир.

- Это мы выяснили.

- Нет же! - Альберт закачал головой. Надрывно вскрикнул, за что удостоился от меня осуждающего взгляда, только привлекать лишнее внимание нам и не хватало. Он наконец с собой справился: - Вы же спрашивали, зачем я мог быть им нужен? Я не знаю. Но я думал, что как только здесь оказались эти террористы, они... схватят меня.

- Вижу, не схватили.

- Даже не заинтересовались мной! - проф как будто оказался обижен, чтобы такой великий ум, да игнорировали! - Думал, может, просто не знают, кто я. Но бросьте, о том, кто я, знал всякий мальчишка. За мной как будто не следили и следили одновременно. Не трогали, проходили мимо, а я трясся каждый день!

- А ООН? Вас напугала форма?

- Именно. Эти редко приезжали в этот, кхм, дворец. А тут вдруг явились? Точно за мной, как за военным преступником! Рихтер угрожал, что если не соглашусь, достанет через них. Свободный же въезд для сил ООН!

Я покачал головой, понятней не стало, прищурился. Судя по лицу профессора, он был во мне разочарован. Начал говорить вновь:

- Я понимаю, как это звучит: Рихтер, что работает на Гунгнир, хочет идти окольными путями, чтобы взять меня, а может ведь просто обратится к ним напрямую!

- Так, - согласно кивнул я. Альберт сглотнул.

- А он не мог! Такое ощущение, что если бы он появился здесь, его бы убили. Потому он и собирался через силы ООН.

- Может, он не для Гунгнира старался? Прикрывался их именем?

- Наконец-то вы поняли! - по лицу Альберта проскочила самодовольная улыбка, он в облегчении закатил глаза. - На деле я не знаю, для кого и на кого он сейчас работает. Знаю, что союз с ним не сулил мне ничего хорошего.

Я почуял вкус горькой слюны во рту, неохотно кивнул, принимая доводы профессора на веру. Был и ещë один вариант, но мне отчаянно не хотелось, чтобы он был правдой. Решил его не озвучивать и придержать при себе.

Скрипнула дверь, заставив нас обернуться: Жаклин стояла на пороге. Судя по выражению лица, со своим заданием справилась (посылал еë выяснить, когда прибудет спасительная птичка, и где сейчас сам генерал).

- Вертолëт буквально через час, договариваются о воздушных коридорах, но уже летят. Генерала перетащили, кхм, в отдельную палату. Как действуем?

- Просто, - я пожал плечами, не веря тому, что собирался сказать. - Захватываем вертолëт и под его прикрытием улетаем прочь. Вот и вся недолга. Возражения есть?

Возражений не нашлось...

***

Вертолëт опустился на заднем дворе, прямо туда, где расчистили место от автомобильных остовов. О прибытии вертушки узнали загодя, повстанцы напряглись, усилили охрану на входах и выходах, разгоняли мирняк из коридоров.

А это могло означать одно из двух: готовятся к очередной атаке, или вот-вот прибудет транспорт.

Жаклин сохраняла хладнокровие, я брал с неë пример. Слабым звеном оказался профессор, нервный, дëрганный, готовый на бестолковость поступков. С трудом держался от того, чтобы не оглушить прямо сейчас.

Он побледнел, завидев улыбку на моëм лице, словно чуял неладное жопой.

- Действуем, - дал команду. Ворвались во врачебный кабинет, эскулапы повстанцев бросили на нас изучающий взгляд.

- А где Нахим? - как и думал, на подобное дело отрядили проверенных солдат, боялись шпионов. Рука врача потянулась то ли к оружию, то ли к тревожной кнопке.

С сожалением подумал, что придëтся платить штраф, тот всë ещë был окутан голубой аурой очертаний, не считался врагом.

Вскрикнула медсестра, испуганно вскинув руки, когда мой "Людвиг" трижды плюнул в несчастного. Умирающий захрипел в предсмертной агонии.

Жаклин в один прыжок оказалась рядом с девчонкой, сверкнул нож. От вида лезвия та потеряла дар речи, но француженка лишь размашисто стукнула утяжелëнным навершием рукояти.

Медсестра рухнула в еë объятия, как подкошенная.

- Дальше что? - профессор осмелился на вопрос. Глядел на накрытого тряпицей генерала. А вот его уже боевое зрение воспринимало как врага.

Скинул тело с носилок, выпустил в него остатки магазина, контрольный в голову.

У Жаклин вертелся на языке вопрос “зачем”, но она умела держать подобное в себе. А вот профессор похолодел от ужаса, когда я сделал шаг в его направлении.

- Это необходимость, док. Не обессудь.

Он не успел сказать и слова, как я его оглушил. Закинул на носилки, Жаклин без лишних разговоров укрыла простынëй. Ждать смысла не было. Распахнул дверь пинком, та обиженно заскрипела, а мы, подхватив носилки, рванули вперëд.

Помню, как ходил на фильм ужасов. Ожившие мертвецы, распахивая влажную землю холодными костлявыми ладонями, выбирались прочь. И, пугая живых, тянули к ним загребущие лапы со всех сторон, их вела то ли простая жажда убийств, то ли неизбывный голод...

Здесь оказалось похоже. Вертолëт произвëл на выживший мирняк эффект разорвавшейся бомбы. В каждом слепая вера с надеждой, что если успеть к посадочной площадке, растолкать, распихать всех остальных, получишь право на жизнь.

Они тянули к нам грязные растопыренные пятерни в тщетных попытках зацепиться, ухватить за край одежды. Резкие окрики солдатни, глухие удары прикладов надежду выбивали из них силой.

На втором этаже было легко, а вот едва оказались на лестнице эскалатора...

Повстанцев подминали, испуганные вусмерть бойцы направили в сторону людей стволы автоматов. А тех больше не пугала возможная боль, страх иссяк ещë на первом авианалëте.

Беспорядочная стрельба в потолок, тщетные попытки образумить разбушевавшуюся толпу. Нам проделали коридор, каждый повстанец считал честью умереть за лидера. Даже как-то жаль их расстраивать.

У на улице начались самые настоящие боевые действия. Бронетранспортëр метил жалом ствола в мятежный, жаждущий спасения мирняк, и лишь вид грозной боевой машины приводил их в какое-то подобие здравого смысла.

Нас ждали, а вот теперь уже гунгнировцы. Неладное они начали подозревать, едва завидев нас, но делать ничего не спешили. Выпрыгнули двое с твëрдым намерением отобрать носилки. Сами загрузят, сами рванут в воздух, только их и видели.

Перезаряженный "Людвиг" держал за пазухой. А вот такого фокуса эти ребята от нас не ожидали. Стрелял прямиком в лицо, в жëлтые линзы инфовизоров. Не успев даже испугаться, парочка была убита. Сидевший офицер нахмурился, вскидывая автомат. Ага, как же! Француженка отпустила рукояти носилок, натруженные руки схватились за метательный нож. Тот вонзился в кисть, пробил ту насквозь. Офицер дëрнулся, согнулся в три погибели, ударом в прыжке я выбил его прочь из вертолëта. Пилот обернулся на шум, но увидел перед собой лишь дуло пистолета. Штурвала не отпустил, но глупостей делать не стал.

Сорвав со спины пистолет-пулемëт, Жаклин добила офицера, высадив в него половину магазина. Броня на нëм была хорошая, но даже ей не выдержать очередь в упор.

Пыхтя и отдуваясь, закинула тушу профессора в вертолëт, я кивком дал сигнал на взлëт. Жаклин хлопнула задвижкой дверей, те грохнулись с обеих сторон. Теперь можно было расслабиться.

- Нас собьют, если не полетим куда надо. Аэродром в Панеке, мы должны были сесть там, - честно проговорил пилот. Его было прекрасно слышно, кабина была обита шумоподавляющим материалом.

- Это буквально тыл повстанцев! - воскликнула француженка. - И на сколько у тебя хватит топлива?

- Там должен был сесть на дозаправку!

Нам вслед счетверëнной пушкой смотрела зенитка. Словно если что-то пойдëт не так, она быстро опустит нас наземь. Неужели их не смутили трупы экипажа? Чуял, дело в приказе любой ценой сохранить генерала...

- Тогда на полпути отклонишься и полетишь в сторону Палестины.

- У нас там нет воздушного коридора, а русские им недавно поставили новое ПВО! - голос лëтчика становился отчаянней с каждым криком. Я переглянулся с Жаклин, может, у неё были какие-то предложения? Словно назло ничего не шло на ум. Француженка лишь растерянно кусала губы, отводя взгляд.

- Тогда давай сделаем проще: летим низко, чтобы локаторы нас не засекли, - я отчаянно вспоминал, насколько хорошо тогда работали системы обнаружения. Это-то уже после изобретения маленьких и юрких дронов, способных пройти почти где угодно.

- А дальше?

- Сигнализируем, что мы - гражданский борт на ближайшие аэродромы. Ну и не в сторону правительственных войск лети. Давай только ты не будешь мне загонять, что у тебя нигде карты их расположения нет, идёт?

Пилот хотел возразить, но промолчал, видимо, я оказался прав.

Я его разоружил, под дулом он едва ли не сам спешно расстегнул портупею, избавился от кобуры с пистолетом. Особого снаряжения при нём не оказалось, хотя Жаклин и тщательно его проверила. Отчего-то ей казалось, что у него должен был быть где-то припрятан нож. Ошибка отразилась на её лице разочарованием.

Уставшая и злая она бухнулась на жёсткую обивку кресла. Вертолёт не был предназначен для пассажирских перелётов, в каждом контуре сквозили суровые военные мотивы. Оно и понятно, подобных птичек собирали для экстренной переброски немногочисленного десанта и пытались сделать как можно легче.

- Знаешь, я думала, нам уже конец.

- С чего бы?

- Со второго этажа? С носилками без возможности отстреливаться? Нас могли распознать, заподозрить в любой момент.

- Им попросту было не до того, - ответил ей, не спуская с лётчика глаз. Сел напротив него, знал, что подобные ему ребята горазды на всяческие выкрутасы. Лучше перебдеть, чем после оказаться в могиле.

Мозг противился, это ведь конец миссии, значит, и сессии скоро конец! Время вот-вот возьмёт третью сверхзвуковую и побежит вперёд. А опыт говорил, что расслабляться рано.

- А ты молодец, - похвалила меня.

- Да? И чем же?

- Там, как только мы приехали, когда к нам потянулись толпы беженцев, мне на краткий миг показалось, что ты сломаешься и прихватишь с собой чьего-нибудь спиногрыза.

Последнее слово она почти выплюнула. Ясно, значит, детей она не очень жалует. Я пожал плечами. Обычная солдатская практика - гуманизм существует где-то там, за пределами выполнения боевой задачи. И лучше его оставить для красивых репортажей.

- Ты тоже прекрасно с этим справилась. Частенько приходилось смотреть в глаза отчаявшимся, готовым на всё людям?

- Случалось, - теперь она уже выдохнула. - Не будем об этом, хорошо? Как там наш доктор?

Альберт не спешил приходить в себя. Где-то в глубине души потирал ручонки зловещий страх, что я и в этот раз не рассчитал силы. Какой от него толк, если он на десятилетие впадёт в кому? Я попытался успокоить себя тем, что это же всего лишь игра, а у неё есть сюжет, который обязан развиваться. Ведь главную-то задачу мы выполнили, а значит, он обязан был проснуться!

Вспоминать про охранницу с вокзала не хотелось.

Жаклин устроилась на полу отсека ревущей машины, подтащила профессора к себе, похлопала его по щекам, пытаясь привести в чувство. Удивительно, но это сработало! Наша “спящая красавица” начал приходить в себя, открыл глаза, вдохнул воздух в грудь, как после жутчайшего кошмара, а у меня отлегло от сердца...

***

Лётчика убили сразу же по приземлении. Полдня на попутках, мимо несущихся в сторону Фраколии военных колон. Беженцы оккупировали вокзалы железнодорожные и не очень. Мы же рвались в Израиль.

Страна священного народа приняла нас неохотно в числе остальных. Сняли биометрию, отправили с остальными в зал ожидания.

Мне казалось, мы семейная пара на выезде, а док - наш ребëнок. Вëл он себя точно также: крикливо, капризно, настырно. Мне удавалось его урезонить, но через пару-тройку часов он затягивал ту же песню по-новой.

Словно поганец решил испытать, насколько тверды наши нервы.

В Израиле уже достигли конспиративной квартиры. Ключи с адресом по коду в камере хранения. Двухэтажный протяжный кооператив, окна на улицу предлагали зреть лишь мимо проносящиеся тягачи да фургоны.

Зато здесь были чистые простыни, горячая вода и еда.

А ещë куча пыли. Запущенный нами робот-пылесос старательно кушал копившийся месяцами серый слой, не давился разве что чудом.

Доктор жаловался по-новой. Обещал подать в суд за грубость, за то, что оглушили его, тащили, словно куклу. И что ему немедля нужен врач. А вдруг его досточтимый ум пострадал от удара наших грязных лап. Я же не мог дождаться момента, когда сдам его полковнику, и, надеюсь, тогда сессия наконец завершится.

Раздобыть документы по связям "Пустельги" оказалось плëвым делом, занялись этим сразу же, как только проспались на следующий день. Спать во сне… -А могут ли быть игровые сны внутри игрового сна? Рекурсия какая-то...

Для меня это выглядело провалом. Закрыл глаза и тут же открыл, усталость словно рукой сняло, но вместо себя оставила тяжкую головную боль. Ничего, перетерпел.

Дальше уже оказалось проще: снова самолëт, снова Жаклин рядом, даже сумевший привести себя в порядок профессор урезонился.

- Прекрасная работа, - сообщил полковник после нашего доклада. Выглядел так, словно собирался аплодировать, но не стал. Глеба в конторе по-прежнему было не видно, шастает где-то на базе?

Альберт выглядел сам не свой. Словно капризный ребëнок не знал, радоваться или плакать? Вместо свободы, к которой он бежал, вновь оказался в лапах правительственной организации.

Глядел ему в глаза и видел, он смирился с своим положением вечного заложника. Полковник был с ним дружелюбен, словно со старым другом, профессор неохотно принимал его гостеприимство.

Просто иного выбора у него не было.

Его направили на медицинское освидетельствование. Едва Миллер об этом заговорил, как явился Урри. Под дверью, что ли, караулил? С кровожадной ухмылкой уволок с собой гостя. Полковник разом нахмурился, сел на своë кресло, чуяло моë сердце, за похвалой последует разнос.

- Алексей, работа выполнена вами на пять баллов. Горжусь. Глеб не зря привëл вас в нашу организацию. Однако должен отметить некоторые огрехи в вашей работе. Нам уже направили ноту протеста из ООН, когда выяснилось, что к исчезновению и гибели их человека вы косвенно, но приложили руку.

Я развëл руками, словно желая сказать, что иного выхода не было. Вряд ли Миллера это на самом деле беспокоило, он задумчиво вытащил пачку сигарет из ящика и, не обращая на меня внимания, закурил.

- Хотелось бы, чтобы в дальнейшем подобное не повторялось.

- ООН нам союзники?

- В войне, что мы ведëм, нет союзников. Только полезные связи. Однако если убивать без оглядки представителей закона, агентов национальной разведки или сотрудников спецслужб, в будущем они могут решить, что мы не стоим сотрудничества. А это ресурсы, возможности, люди. Не загоняйте нас и себя в жëсткие рамки. Надеюсь, я ясно выразился?

Кивнул вместо ответа, что ещë мог сказать? Разве что удивиться, что убийству сотрудников швейцарской разведки он был не настолько против. Что-то личное или?...

- Сеанс подходит к завершению. До отключения и пробуждения осталось десять, девять, восемь... - Юшка запустила голосовой отчëт.

Я встал и вышел из кабинета прочь. Когда отсчëт дошëл до единицы, почуял себя до бесконечного уставшим...

Глава 12

На улице было ярко. Захотелось праздника. Того самого, где на открытках советские мишутки с зайчатами принимают подарки от потешного снеговика или деда Мороза.

Детский смех лился звоном, бил непривычностью по ушам. Школьники, готовящиеся к новогодним каникулам, залихватски мчались домой. Впереди последняя неделя учëбы, а уж потом целых две сладостного безделья.

Собираясь домой, зашëл к Максиму, спросил, как корпорация относится к праздникам? Тот, сурово сверкнув линзами солнцезащитных очков, заверил, что "Майнд-тек" считает новогодние праздники одним из важнейших праздников. Все мы в корпорации семья, но даже от семьи нужно отдыхать.

Дома и с близкими людьми.

Намëк понял, вопросов больше не задавал. Хотел было пригласить Машу на ещë один ужин, но та умчалась домой на час раньше. Так вот, значит, куда подевалась...

Мыслями был далеко отсюда. Не здесь и даже совсем не сейчас, в далëком послевоенном прошлом.

Война закончилась, но люди словно не поняли и обменивались артударами. Так, по старой привычке. Здесь и сейчас относительный мир, смех детей и радость праздника. А там пыль и авиация одним ударом похоронила сотни детей в адском пламени.

Зачерпнул горсть снега, умылся. Посмотрел в сторону патрульной машины СТО-ражей, уж не за мной ли едут? Им точно есть что мне предъявить.

Спрашивал, было ли стыдно за вчерашнюю выходку? Если и да, то совесть не желала признавать подобного и гордо отмалчивалась.

Ночной Великанск опасен для случайного прохожего. Едва замолкает гул автомобильных двигателей, стоит оказаться в чьëм-то спальном районе, как хищники выползают за добычей и приключениями.

Иногда во мне видели первое, но находили исключительно второе.

Машина проехала мимо, обдала светом фар, заставила прищуриться. На миг выхватила фигуру из грязной подворотни: новомодный плащ, шапка, мрачный вид. Притаился у мусорных баков, пряча руку в карман.

Тело готово было работать на сплошных рефлексах, просто так подобные типы не появляются.

Упасть в снег, перекатиться, укрыться за плеядой припаркованных автомобилей. А вместо оружия - битое стекло. Подойдëт, если хорошенько метнуть вон тот треугольный осколок.

Незнакомец оказался шустрее.

- Добрый вечер, Алексей. Вы меня не знаете, а потому - Роман. Фамилия-отчество вам ни к чему. Предпочитаю без сокращений.

Официозный тон, словно при исполнении. Ему удалось снять с меня немалую долю напряжëнности, но расслабляться я не спешил. Он спрятал руку за полы распахнутого плаща. Неужто, сейчас покажет значок, задержит за вчерашнее?

Наверно, тогда даже станет проще, мир войдëт в привычную логичную колею. Преступление-наказание, действие-реакция...

Я ошибся, у него при себе оказалась визитка "Айм-мита". Точно такая же, как и у Игоря Вениаминовича.

Роман не спешил разбрасываться пластиком, а потому, дав мне посмотреть, спрятал обратно. А он неплох, портупея замаскирована под простые подтяжки, кобура в цвет подкладки плаща, не сразу и догадаешься, что у него при себе ствол.

- Я уже говорил с вашим человеком сегодняшним утром.

- Да, он нам рассказал. Вам удалось произвести на него впечатление. Он также сказал, что вы согласились работать.

- Он слукавил. Я сказал, что помогу, как только увижу какие-то результаты. И помимо того, принести то, о чëм просит ваше руководство, не так просто.

- Алексей Викторович, ну что же вы так громко и на всю улицу!

- У меня от людей секретов нет.

- А стоило бы заиметь парочку. Давайте подальше от лишних ушей. Моя машина недалеко отсюда.

- Что, если я приехал на своей?

- И потому вызвали такси поутру? Идëмте, не будем терять времени.

***

Роман сразу же выбился в фавориты, из всех, с кем я делил общество в автомобиле, он оказался самым молчаливым. Пока ехали, не проронил ни единого слова. Меня же терзало любопытство спросить куда едем? Но, кажется, я знал и так.

Квартира Антона. А ведь с того момента, как я говорил с ним, прошла буквально неделя. Здесь почти ничего не изменилось, всë стояло на своих местах.

Спрашивать о законности вторжения не стал, глупо.

Роман был из профессионалов. Кем бы он ни был раньше, но перед тем, как взломать дверь, проверил наличие сигналок и тревожных индикаторов. Оно и понятно, Тоха был не из бедных, мог себе такое позволить.

А лишнее внимание нам сейчас ни к чему.

Мне казалось, что на нас смотрят отовсюду. Воображение неустанно рисовало донельзя любопытную бабку, что смотрит прямо сейчас в глазок.

Молча Роман натянул на себя резиновые чëрные перчатки, обулся в бахилы, с презрением протянул мне такой же комплект. Он видел во мне скорее обузу, чем помощника. Прекрасно его понимал, такими делами лучше заниматься в одиночку.

- Вы по поводу Антона? Ну дяденька тут такой жил, - мальчишка крутил квадрокат, лишь чудом не задевая побелку коридорных стен. Нарисовался, как тень, внезапно и из ниоткуда.

Роман глянул на меня, а после выудил из своего запаса самую отвратительную улыбку.

- Так и есть. Допроверка улик. Вам есть о чëм сообщить, гражданин? - я спросил как можно будничней.

Парнишка шустро утратил к нам интерес, вопрос заставил его оробеть и убраться восвояси. Роман похвалил меня уже после того, как за нами захлопнулась дверь.

- А вы находчивы, Алексей. Уважаю. Думал, встанете молчаливым истуканом.

- Его здесь убили? - спросил, пропустив всë остальное мимо ушей. Надо было позвонить Оксанке до того, как зашли, сказать, что задержусь.

Уверил самого себя, что обязательно сделаю потом.

- Если верить полицейским отчётам, так оно и было.

- А вы им не верите?

- Моя работа проверять. Веру предпочитаю оставлять на Арманинова восемь.

Я прищурился и вспомнил, ха, да на той же улице церковь. Словно только сейчас заметил болтающийся на груди Романа крестик, он носил цепочку поверх рубахи. Не успел я и первого шага сделать, как он остановил, коснувшись моего плеча, и тут же убрал руку, заметив как по моему лицу пробежала тень неприязни.

- Что?

- Ботинки. Нам ни к чему оставлять здесь свои следы, верно? Ковролин быстро впитает грязь с подошв.

Я кивнул, не признать его правоты было сложно. Разулись, сунули ботинки на оказавшийся кстати в его кармане целлофановый пакет. Сколько же раз он уже проделывал подобные фокусы со вторжением, что успел так хорошо к ним подготовиться? Вместе с пакетом он извлёк пластиковые пластины, сунул одну из них в руки.

- Это что? - я не сразу понял, что держу. Пальцы касались раздвижных краёв, словно дужки очков. В тусклом лунном свете, пробивающимся сквозь окна, блеснула тонкая плёнка линзы. И ведь где-то же уже такие видел, то ли по телевизору, то ли в рекламе по сети...

- Детская игрушка. Не зевайте, в них хватит заряда всего на полчаса, если не меньше, - он тут же показал своим примером, натянув импровизированные очки на нос. Да такие же выдавали в комнате ужасов! Помню, ходил пять лет назад на аттракционы с какой-то девчонкой. Вампирам с оборотнями, проявляющимися в темноте, меня запугать не удалось, а вот она отчаянно, словно мышь, дрожала. прижимаясь ко мне грудью.

Сейчас даже вспоминать забавно...

Надел, и мрак сразу же отступил. Смутные очертания мебели стали отчётливо видны, разве что оказались затянуты чёрно-белым фильтром.

- Включать свет не будем. Нас здесь с вами никогда не было, а включенный свет в квартире покойника вызовет подозрения у местных старушек. Нам ведь ни к чему бестолковые пересуды?

Трудно было с ним не согласиться. Я разве только что сомневался, что у нас получится уложиться в те самые полчаса...

- Вам только сегодня поручили заняться этим делом?

- Нет, ещё два дня назад. Но заплатили только сегодня. Предпочитаю не работать до того момента, как счёт не пополнится авансом. Советую вам поступать точно также. Вы были с ним здесь на прошлой неделе, не так ли?

Я кивнул, скрывать смысла не было, да и он наверняка уже всё разузнал от "Айм-митовцев". Я прошёлся по комнате, где ещё совсем недавно он рассказывал мне про Пустельгу и Гунгнир. Роман выудил из кармана цилиндрическое, больше похожее на зажигалку, нечто. Едва слышно щёлкнул замочек выключателя, световой столб коснулся стен. Знал эту штуку, подобную фильтром встраивали в современные инфовизоры. Позволяла увидеть течение воздуха вокруг, а также обнаружить полости в стенах. Не раз и не два это спасало жизнь мне самому, противники любили прятаться в хорошо замаскированных нишах.

Либо мне показалось, либо на лице детектива и в самом деле появилось подобие разочарования, он не увидел того, чего желал. Я вздохнул, сказал, что осмотрю соседнюю комнату, Роман неохотно кивнул, но тоже не видел смысла толочься в одном месте и бестолку.

Пошёл сразу же в его комнату тайн. Ни на что особо не надеялся, она была закрыта на личный ключ в прошлый раз, уверен, в этот будет всё точно также.

Не также. Дверь поддалась, стоило её чуть поддеть, начала открываться со скрипом.

- Нашли что-то особенное? - детектив явился на звук, будто призрак. И когда только успел пересечь коридор?

- В прошлый раз мы говорили здесь. Это касалось... моей работы.

- Что могли обсуждать наёмник-корпорат и криминальный босс? Впрочем, неважно, - он словно спрашивал у пустоты, оттеснил меня плечом, поспешил внутрь. А этот парень привык всюду быть первым, как я погляжу. Что ж, уверен, таковы особенности его работы. Пошёл следом за ним, ноги утонули в мягком преддверном коврике.

- Что мы ищем?

- Следы борьбы. Почему вы пошли в эту комнату?

- Тогда? Или сейчас? - даже не думал, что мне нужно будет оправдание.

- И тогда, и сейчас. Здесь у него было нечто особенное? Ваш друг был криминальным авторитетом. Не главарь, но солдат, если не выше.

- Говорите так, будто знаете о нём.

- Моя работа знать, а не угадывать, - он строго поднял указательный палец прямо у меня перед носом. Сам не знаю, как удержался, чтобы его не сломать. - Работа детектива располагает к знакомству с самыми низшими слоями общества: проститутки, уличные воришки, криминальные авторитеты. Сегодня они помогли мне, завтра я помогу им. И наоборот.

- И закроете глаза где надо?

- Мне платят за обратное, - он проверил всё вокруг своим фонарём. Наконец его лица коснулась улыбка, он осторожно взял стопку журналов, аккуратно положил их на диван. Из недр плаща явился чехол, набор инструментов с щупами и отмычками. Спрашивать лишнее я не спешил.

- А как же следы борьбы? Думаете, они там, за стеной?

- Я думаю, что борьбы никакой не было, а отчёт составлял имбецил. Квартира не похожа на ту, в которой живут настоящие криминальные авторитеты.

- И чем же? Нет бара?

- Нет оружия.

Я промолчал, по всему выходило, что моя квартира очень похожа на ту, в которой может жить король преступного мира. Стало смешно от одной только этой мысли, а потом вспомнил, а ведь и в самом деле! У него крутой внедорожник с люком в крыше и широкими окнами, а ещё пистолет-пулемёт в бардачке. И он не держал здесь ничего для собственной защиты?

Роман отыскал укрытый в стенной нише сейф. Внутри не оказалось ничего ценного: бумаги, по старинке перевязанная пачка банкнот, троица банковских карт. Выглядело всё как сбережения на чёрный день. И никакого следа оружия.

- Он бы вряд ли стал держать здесь оружие, - констатировал я.

- Думаете?

- Он был человек действия. И любил осторожность. Вряд ли подходил к глазку двери без пистолета. Не будет же каждый раз он мчаться в дальнюю комнату только для того, чтобы... - я прервался на полуслове. Роман сразу же глянул туда же, куда и я сам.

Преддверный коврик. Антон бы никогда не притащил его от входной двери сюда, да и зачем? Мне вспомнилось, как он потребовал от меня вытереть ноги, когда пришёл к нему в гости.

Детектив быстро сообразил, присел на колено, просмотрел своим прибором. Глупо, хоть и не лишено смысла, вдруг там мина? Под ним оказались лишь наспех замытые грязевые разводы. Ковролин топорщился, словно его отчаянно пытались отмыть. Если там и были следы, то от них теперь никакого прока. В руках Романа явился нож, щёлкнуло выскочившее из рукояти лезвие, безжалостно вгрызлось в мягкую ткань.

- Эй! - я прищурился, теряя остатки понимания, что же он делает.

- Возьму на химический анализ. Протектор подошвы нам вряд ли бы о чём-то сказал, кроме любимой марки и размера обуви убийцы.

- А это, значит, скажет?

- Доверьтесь мне, Алексей. Идём. Боюсь, больше нам здесь делать нечего.

***

Забираясь следом за ним в машину, думал лишь о том, что потратили добрых два часа только на то, чтобы достать кусок тряпки. Роман прикрыл вырез ковриком, словно ничего и не было. Сложил ткань, спрятал в нагрудный карман. К моему удивлению уходить он умел столь же шустро, как и появляться.

Я усмехнулся.

- А вы ведь даже не подозреваете меня.

- С чего вы взяли? - он положил руки на руль, прежде чем завести автомобиль. Глазу открывалось всё больше и больше деталей его личной жизни. Иконостас на приборной доске, разноцветные чётки на торпеде, на заднем сидении аудиобук с молитвенными напевами, коллекционное издание...

- Ну пока ещё не задали мне ни единого вопроса. Не попытались в чём-то уличить...

- Нет нужды. Заказчик уверен в вашей невиновности. Этого достаточно.

- Все, кто платит вам деньги, не делают ошибок? Не хотят солгать, выдумать себе алиби?

- Оставим мои мотивы, Алексей. Я просто знаю, что у вас на то не было ни оснований, ни времени.

Я на миг опустил глаза. Четверг, погасший вдруг в целом районе города свет, Игорь Вениаминович… А ещё рядом со мной мастер по вскрытию чужих замков. Казалось, гудящие роем в моей голове вопросы было слышно даже за её пределами. Роман напрягся, но не настолько, чтобы хвататься за пушку.

- Это ведь вы вскрыли для них мою квартиру, верно?

- Может быть.

- И следили за мной в парке развлечений, когда я гулял с дочерью?

- Может быть.

Я двинул ему прямо в челюсть ещё до того, как машина тронулась. Голова детектива качнулась, словно резиновая. Вмиг я оказался на улице. Пригревшись в чреве его автомобиля, я чувствовал, как холод берётся за меня с новой силой. Перепрыгнул через капот, распахнул дверцу пассажирского сидения, вытащил его наружу за шкирку, словно шкодливого котёнка.

- Если с ней... что-нибудь случится? Только дотронешься до моей дочери! - сам не знаю, что нашло. Причём здесь она? - запоздало спрашивал самого себя и не находил ответа. Просто кулакам требовались слова.

Он пришёл в себя не сразу, но блокировал мой второй удар, ловко выскользнул из-под плаща. Фигурой он оказался ничуть не хуже меня самого: крепкое, прячущееся под толстым вашинировым свитером телосложение. Пальцы, ещё недавно державшие руль, стискивались в пудовую мощь кулаков.

Думал, он схватится за ствол, но "Айм-мит", кажется, заплатил достаточно, чтобы у него хватило ума не делать подобных глупостей. Он не нападал, заняв защитную стойку.

- Вам правда так надо со мной драться, Алексей? Я просто выполняю свою работу.

- Ага, и взял, наверно, хороший аванс, паскуда. Ну ничего, будет тебе от меня премия!

Он набычился, встав в защитную стойку. Оценивал детектива взглядом. Простой человек, не киборг. Разве что самоуверенный.

И хладнокровный.

Мы сцепились. Словно кобра он сменил защитную стойку на атакующую, попытался достать меня правым хуком, поднырнуть и взять в захват.

Не получилось. Много я таких смелых, ловких, умелых на своëм веку перевидал. Сложил руки замком, опустил ему на голову, это резко поумерило его пыл. Пытаясь прийти в себя, он выпрямился и тут же поймал лицом кулак.

Детектив потерял равновесие от удара, грохнулся на пятую точку в сугроб. Дети неподалëку сочли это до невозможного забавным, огласили веселье смехом. Какой-то пузатый дядька приставал ко всем и каждому с единственной просьбой.

- Кто-нибудь, позовите полицию!

Мне хотелось излить желчь собственных слов, плюнуть что-нибудь обидное в лицо детективу. Роман не позволил. Он пружинисто ударил головой снизу вверх, у меня тут же потемнело в глазах. Утëр нос кулаком, размазывая кровь по и без того грязному лицу. Оба мы были где-то на грани, по другую сторону. Бестолковый махач руками.

Оба пытались держать собственную злость в узде.

Свист оглушил нас обоих, мгновенно привëл в чувство. Он был оглушающим настолько, что хотелось зажать уши. Зеваки, следившие за нами, бросились врассыпную, словно стая тараканов, оставляя нас под всевидящим оком закона.

Плоский дрон прошелестел прямо над нами, едва не задевая волосы антигравами.

- Немедленно прекратить! Слышите? Иначе к вам будут применены жестокие меры! Именем закона!

Поймал себя на мысли, что не хочу ехать в участок...

Глава 13

В участок ехать не пришлось. СТО-раж, заведующий дроном, явился призраком ночи буквально через мгновение.

У него оказался до надоедливого скрипучий неприятный голос. А ещë он был полон желания кого-нибудь отправить за решëтку так, для выяснения обстоятельств.

- Документы, - спросил, будто сделал одолжение. Наверняка так оно и есть, мог бы и вовсе угостить парой выстрелов из тазера. Вон, у дрона с пушки уже щёлкали электрические многообещающие искры.

Провëл нашими идентификационными картами по считывающей ленте планшета. Сморщился, словно мы ему навоза под нос наложили. Роман шмыгал разбитым носом, под глазом и на лбу у него пухли синяки. Это когда это я его так успел? Чуял, что сам выгляжу немногим лучше.

- Детектив и бывший вояка. Сладкая парочка. Что, не поделили, на чьëм заводе палочки Твикс выходят лучше? - ему было до насмешек. - Рассказывайте, что произошло.

- Ничего особенного, - выдохнул я, - просто дружеская беседа.

- Не хотелось бы мне быть вашим другом при таких условиях. В отделение поедем? - это он уже к Роману обратился, приняв его за пострадавшего. - Заявление писать, снимать побои?

Детектив лишь покачал головой, отвëл взгляд.

- Мне как на нарушение порядка прикажете реагировать? Затолкать бы вас обоих в машину да с бомжами в обезьянник?

Я и до того-то был в скверном настроении. Позволил себе роскошь ненужной ухмылки.

- Так что ж мешает-то?

- Поговори мне ещë тут... Как там тебя? Соколов? Интересная у тебя фамилия, кажется, было на тебя что-то совершенно недавно. То ли заява, то ли объява. И адрес совпадает...

Теперь настала моя очередь отводить взгляд. Вот и аукнулась вчерашняя драка с той троицей. Душило от несправедливости, поганцы всему двору жизнь отравляли. А стоило их разок поставить на место, как доблестная полиция с дубинками наперевес да на их защиту горазда...

Был зол как тысяча чертей и двадцать дьяволов. Голова гудела от мыслей, стонали костяшки кулаков. Совесть упрекала: - Ведь совсем недавно тебе чуть руку не отгрызли, а ты в очередную драку бросаешься?

- Ты сегодня поздно, пап. Ой! - она вскрикнула, увидев меня в драной куртке, с пухнущим под глазом синяком. Грохнулась об пол кастрюля варёного картофеля, с громким мявом от разлившегося кипятка прыснула прочь явившаяся встретить хозяина дома Тучка.

Посмотрел на собственные руки. Что ей сказать? Всё в порядке, не волнуйся, я просто шёл-шёл и так быстро, что разорвалась куртка? Такая нелепая ложь годилась разве что для сержанта в очередном героическом фильме. Мне же оставалось разве что развести руками.

- Т-ты с кем-то опять? Это они были, да?

- Нет.

- Пап, не ври!

- Не вру. Давай с пола уберём, не оставлять же так.

Она молча ушла в ванную за тряпкой, а я разувался, скидывал с себя куртку. Где-то внутри надо мной гоготал внутренний мальчишка. Ни дня без приключений! И ведь не настолько огромная задница, чтобы всякий раз влипать в истории. Ужин оказался бесконечно испорчен, захотелось курить, пива, а то лучше чего покрепче. Была же у меня где-то бутылка...

Совесть стыдливо упредила, что точно не при Оксанке, что она тогда обо мне подумает? Девчонка вернулась с тазиком и тряпкой, вооружилась очистителями для пола. Отстранила меня, когда попытался помочь, сказала чтобы шёл мыть руки. Глянул на неё, обернувшись в дверном проёме ванной комнаты. И когда только она успела так прочно поселиться в моей голове?

Взял с себя зарок, что завтра же явлюсь на приём к Нине. Через нехочу и прочие.

***

В кабинете оказалось тихо и пусто. И темно.

Висящий на вешалке белоснежный лабораторный халат намекал, что ещё не поздно сделать шаг назад, уйти и не возвращаться. Наверно, так бы и поступил, но шестым чувством ощутил на себе внимательный взгляд.

Обладай она сверхспособностями, захлопнула бы дверь прямо перед моим носом. Вместо этого дëрнула за включающий шнур лампы.

- Какая встреча, Алексей! Вы сегодня чрезвычайно рано!

У меня пересохло в горле, захотелось воды.

- А ты как будто даже не уходила. Спишь здесь?

- В мои рабочие обязанности входит быть всегда наготове. Биться с психическими недугами коллектива. Прямо как супергероиня!

В еë руках тут же оказалась невесть откуда взявшаяся подвижная фигурка. Красный плащ, соломенные волосы, чёрный блеск дешëвого пластика.

В сортах комиксов не разбирался.

- Садитесь, раз уж пришли. Что вас беспокоит?

- А меня беспокоит?

- Судя по всему. Ну или вы соврëте в стиле ранних двадцатых, что у каждого в жизни бывают моменты, когда заходят не в ту дверь. Кофе хотите?

Она нагнулась, на миг скрывшись под столом, не без усилия поднимая прямо за крышку здоровенный модульный термос. Там сразу и кофе, и обед с ужином.

Замечал всë больше и больше деталей на еë столе. Фантик от шоколадной конфеты, портативная игровая консоль. Почему-то сразу же представилось, что за миг до того, как вошëл, она сидела закинув ноги на стол.

- Если только пару глотков, - ответил, когда она уже поставила передо мной бумажный стакан. Приятная коричневая жидкость дурманила ноздри дивным ароматом. Плюхнувшись обратно в кресло, Нина села поудобней, откинувшись на спинку, взяв в руки планшет со стилусом.

Сам же говорил, что нужно с ней поговорить про Оксану, поздно давать заднюю.

- Это касается моей дочери.

- Внимательно слушаю, - от еë будничности становилось не по себе. Скажи я, что страдаю от атараксии, сказала бы точно также.

- Ты говорила оставлять личное за пределами гибернационной камеры. Не получается. Я всë чаще начинаю думать об Оксане... что она бы подумала, что она сказала бы на это действие. Ты ведь видела сводку прошлого сеанса?

- Эх, Алексей, мне не положено этого говорить вам, потому представим, что это были мысли вслух. Так вот, вы слишком по-детски представляете наше взаимодействие с вашим игровым опытом. Мы не видим ваших действий, как в телевизоре.

- Ты тогда точно знала про мою ночь с дримейджем. И что я ей сказал?

- Да. Но это, скорее, по колебаниям структур. Видишь ли, корпорация отвечает за тебя. Точнее, не хочет, чтобы тебя хватил сердечный приступ, а потому все биометрические данные отслеживаются. Мной в том числе, я ведь медик.

- А твой кабинет не очень похож на врачебную палату.

- Ну я и не единственный медик. Но поверь, распознать такую мелочь, как сексуальное возбуждение мы в состоянии. А что насчëт слов - движение губ. Ты ведь никогда не видел человека внутри гибернационной камеры? Некоторые ваши действия, слабейшие из них, всë-таки прорываются сквозь завесу сна. Ну наверняка наслышан о сомнамбулизме...

Я прищурился, она же сдавленно усмехнулась, прикрыв рот ладонью. Только сейчас заметил у неë в подоле юбки початую пачку "яггерта", шоколадного драже. Разноцветные кругляши раскатились по чëрной ткани.

- Сомнамбулизм - непроизвольные действия во сне. Да, мы тоже их улавливаем. Во первых, ищем причины возникновения подобного у людей, которые никогда от подобного не страдали, во вторых, иногда помогает понять, какого рода конкретно диалоги вы ведëте с дримейджами. Всë гораздо прозаичней, не правда ли?

Да уж, с этим точно не поспоришь. Я запил сказанную ей простоту большим глотком. Напиток бодрил, напиток приводил в чувство. Нина украдкой швыряла в рот одну конфету за другой.

- Продолжим относительно вашей дочери. Что именно вас беспокоит? Раньше у вас не было субъекта, кто выступал бы гласом совести?

Я попытался вспомнить подобное и не смог. Какую бы дичь не приходилось вытворять, а совесть будто спала. Думал, у меня в отличии от остальных стальные нервы...

Нина моë молчание приняла за ответ, кивнула собственным мыслям. Едва слышно мягкий стержень стилуса заскрипел по экрану.

- Ранее я уже говорила, что у вас синдром отложенного родителя. Такое случается, если индивид давно сформировался как взрослая личность, но по тем или иным причинам вынужден был откладывать те или иные действия. Наверняка, вы в курсе про гиперкомпенсацию? Отлично. Наконец ваше подсознание получило то, чего хотело, а это стало триггером для всех отложенных механизмов.

- Я никогда не хотел детей.

Нина вздохнула, словно этими словами я еë разочаровал.

- Вы нет, а ваше подсознание вполне. Видите ли, Алексей, подсознание хранит отпечаток вашего истинного "я". Наверняка вы помните глупые вопросы из детства, а кого бы ты хотел первым ребëнком? Дочку или сына? Просто вы уверенно отвечали первый вариант.

- Даже не помню подобного.

- А не обязательно помнить. Подсознание это сохранило, как предустановку. Не могу сказать с уверенностью, но вы наверняка принимали участие в играх типа "дочки-матери". Сестëр у вас не было, а вот дворовые соседские девчонки вполне. Слышали про "neighbor babie's"?

- Это что за зверь?

Кажется, она разочаровывалась во мне всë больше и больше.

- Серия кукол для девочек. Как раз в это время создатели игрушек принялись внедрять нейросетевые технологии в данную индустрию развлечения. Куклы мало того, что могли вести опосредованно-осмысленный диалог, но и пытались копировать поведение детей. В усечëнном, конечно, виде, но всë-таки. Припоминаете?

- Может быть, и было. Но я тогда был карапузом, от горшка два вершка. Много я тогда понимал?

- И всë же большая часть маньяков находили психологическую травму ещë в детстве. В карапузничестве вы как пластилиновая губка. Из вас лепят, вы впитываете. Вероятно, во время подобных игр вы ощутили приятные, тëплые чувства. Подсознание запомнило.

Я всë ещë не хотел верить в подобное, качнул головой, пытаясь отыскать слова возмущения.

- Даже если и так, как оно относится к тому, что происходит сейчас? Я принял еë буквально за несколько дней, пусть так. А остальное?

- Вы про совесть? Так тут всë в разы проще. Дети - это маяк взрослого. Слышали, наверно, идиому “всë лучшее - детям”? Это риторический вопрос. Еë абсолютно зря воспринимают буквально, а еë смысл как раз в передаче всего того лучшего, что есть в нас самих им. Вы хотели бы, чтобы ваша новообретëнная дочь схватилась за автомат, нырнула в окоп и открыла огонь по врагу?

Желать войны детям точно не мой удел, и я отрицательно покачал головой. Нина ухмыльнулась так, словно я подтвердил еë слова.

- Вот видите. И потому вы чувствуете неловкость, когда делаете то, что ваши собственные моральные устои считают неприемлемым.

- А раньше, значит, я был внеморальной скотиной?

- Раньше у вас не было того, перед кем было бы стыдно. Ну и, будьте честны, ваш мозг прекрасно осознаëт, что всë вокруг него пусть и гиперреалистичный, но всë ещë сон. Разум не поставлен на границу сохранения, а потому механизмы отчуждения от происходящего попросту молчат.

- И что с этим делать?

- А что вы хотите с этим сделать? - она одарила меня самой жуткой улыбкой, на какую только была способна. Что-то мне подсказывало, что нечто подобное в своих кошмарах наблюдает Мира.

Нине не хватало места в кресле. Ерзала, боролась с собственной ленью, но в то же время не давала волю неусидчивости. Желание встать и пройтись по кабинету читалось у неë прямо на лице.

- То есть я хочу знать, вы желаете оставаться "внеморальной скотиной", как выразились сами? - одно из начал наконец в ней победило. Она встала на пол, зашелестев под ногами, рухнула обëртка, хрустнула под каблучком чудом сохранившаяся конфета.

Она была на голову ниже меня, но надвигалась, словно Годзилла. В предрассветном тусклом свете Нина казалась не миниатюрной замухрышкой, а властной, самодовольной женщиной.

- Расслабьтесь, Алексей, - позволил ей зайти мне за спину. Изящные ладони мягко легли мне на плечи, делая массаж. Но я весь был словно на иголках. Будто оказался в руках великанши. - В этом нет ничего страшного. Всем нам иногда требуется быть людьми чуть больше, чем мы есть на самом деле. Хотите не отвлекаться на подобное на работе, как я вам и советовала? Но что, если это подарит вам новый путь?

- Новый путь?

Она не без усилия развернула кресло со мной к себе, теперь смотрела глаза в глаза. Я читал в них растущее желание. Девушка томно закусила нижнюю губу.

- Как новый опыт.

Нина сделала шаг назад, скинув с себя лабораторный халат. За ним на кресло полетела блузка, на полу хламидой осталась лежать сброшенная юбка. Под тугим пленом белья пряталась нежная горячая кожа, жаждущая прикосновений.

- Иногда надо дать волю себе. Чувствам, эмоциям. Радости, злости. А после попросту отпустить...

Через мгновение мы оказались в объятиях друг друга...

***

Долго не мог отойти от нежности маленьких рук Нины. Изящная, миниатюрная, словно куколка, она гораздо была вытворять верхом на мне пируэты. И ей казалось мало, словно собиралась прочувствовать моей ласки впрок.

Где-то внутри буянил подростковый постыдный страх. Что, если кто-то зайдëт, увидит?

А потом нам стало совершенно всë равно, она позволила мне утонуть в еë вожделении и чувственности.

В камеру заползал удовлетворëнным и опустошëнным. Юшка дольше обычного проверяла моë физическое состояние, а я с сожалением вспомнил, что мне давно не восемнадцать.

Сердце колотилось, словно бешеное, подскочила температура и подсказывало шестое чувство, не всë в порядке с давлением. Персональная ассистентка как будто всë понимала или усердно делала вид, что понимает.

Решив не заострять на этом внимание, перешла в словесную атаку: поздравила с обретением нового уровня, предложила выбрать навыки для меня и Жаклин.

Вкладывая очки умений, чувствовал, как растëт собственная мощь. Системная фея непрозрачно намекнула, что мне, словно школьнику, следует задуматься, кем быть в будущем. Три ветки специализации, выбирай себе на вкус.

Для Жаклин тоже стоило решить этот вопрос. Отложил до лучших времëн. Спросил:- А если не стану тратить очки навыков с повышения уровня сейчас, можно будет ворваться с двух ног в свежую специализацию? И уже там сходу получить преимущество.

Юшка чуть было не сказала, что многие так и делают, споткнулась на полуслове. Меня за грудки взяло любопытство, кто же эти самые многие?

Ответа я так и не дождался.

Свои очки решил поберечь, сделал ставку на Жаклин. Оценил ветку еë умений. Разведчице достался самый сок.

Чутьë, 1 уровень. Активируемое, не изучено.

Данная способность позволяет сроком на 120 секунд повысить навыки наблюдательности и взлома на 30 единиц. Возможно использовать 3 раза за сессию. Требуется длительная перезагрузка умения в 4 игровых часа перед следующим использованием.

Гражданский, 1 уровень, пассивное, не изучено.

Гражданская одежда становится экипировкой и способна повышать навыки скрытности и ловкости в зависимости от еë стоимости. Внимание! Данное умение требует для активации хорошо спрятанного оружия! Боец с винтовкой на улице вызовет подозрения при любом показателе скрытности!

Чума! Не взять такое умение - согрешить против логики. Даже стало как-то жаль, что такая красота действий проходит мимо меня. Обозначил данное умение для Жаклин как приоритетное. Юшка предупредила, что в отличии от меня дримейджам требуется время на изучение выбранных способностей. Можно будет вырвать их с обучения, что отнимет определëнный процент от уже проделанной работы, а можно дать учиться вдосталь.

Приоритетные умения изучались в порядке очереди и первыми. Что ж, механика, может, и не самая дружелюбная, но логичная.

- Что там ещë есть? - спросил у Юшки, выбрав "Тень" вместо "Чутья". Осталось ещë одно очко навыка.

- Сейчас, - кивнула кукольной головкой системная фея и вернула меня к таблице.

На пределе. 1 уровень, активируемое, не изучено.

Данное умение повышает ловкость на +5 единиц, позволяя проходить проверки на атрибуты. Внимание! Данное умение возможно активировать лишь единожды за сессию.

- Проверки? Что ещë за проверки? - удивился я.

- В некоторых ситуациях игрок проходит проверки на соответствие атрибутам. Для тех или иных действий может требоваться определëнное количество ловкости, силы или интеллекта. Данное действо может быть востребовано при поднятии тяжестей или для уклонения от физических ловушек и сенсоров.

- Бросок кубика, что ли?

- Мыслите в верном направлении.

Рядом было ещë одно умение, "Верный глаз". Пассивное, как и "Тень", позволяло обнаруживать ловушки и на 20% сокращало расходы на вскидку оружия. Решил, что обойдусь, "На пределе" выглядело полезней.

- Готовы к началу сессии? - Юшка была сама любезность. Кивнул вместо ответа, приготовился к погружению...