По праву крови: Последний из драконов

Её голос. Глава 1

В воздухе ещё не рассеялись плотные клубы дыма. Чёрная жгучая смерть кружила над пепелищем и душила тех, кому не повезло оказаться поблизости, без возможности спасения. Порой было слышно, как падают обломки, погребая жалкие остатки быта под рухнувшей крышей. На этой земле ещё долгие годы ничего не прорастёт, и некогда живой город станет окаменевшим памятником бесчинству древнего зверя.

Норман с трудом вглядывался вдаль, несмотря на режущий глаза дым, и силился распознать, как массивный силуэт поджигателя удалится за горизонт. Капитан был при оружии, готов обороняться, но защищать было не от кого. Дракон, устроивший катастрофу, скрылся из виду, едва явилось подкрепление. Стражник не мог дать ему иное описание, нежели «трус»: он сжёг целый город, полный мирных людей, а после, завидев воинов, что примчались на подмогу, сразу круто развернулся и улетел. Как только этого ящера носит земля!

Норман дёрнулся, когда услышал тихий кашель рядом с собой и почувствовал, как слабые пальчики сжимают одежду. Он бросил взгляд на темноволосую девочку и мгновенно опомнился, осторожно подхватывая её.

— Прости, пойдём отсюда скорее, — произнёс капитан виновато, спешно унося малышку в сторону лагеря.

Она ничего не отвечала, лишь намертво за него ухватилась и зажмурилась. Норман был растерян перед остекленевшим взглядом девочки, хоть умом и понимал, почему так произошло. Сейчас его приоритетом было помочь ей и увести из опасного места.

По дороге из города Норман ощутил остаточный запах гари, исходивший от её волос и одежды, и начал осмыслять всё, что случилось за последние полчаса. Когда в Меридуме зазвонил колокол, капитан действовал по отработанной тактике: за несколько минут собрался и оседлал лошадь, а после со своим отрядом направился к алкесскому поселению, из которого вызвали подмогу. Бушующее пламя и треск рушащихся опор не оставляли никаких шансов, но стражник, спешившись, всё равно укрыл лицо и бросился на поиски возможных выживших. Злая ирония: огонь горел, а вот надежда тухла с каждой секундой, ведь вокруг были только руины, угли и то, что осталось от людей в пекле. Кто-то оказался под завалом собственной крыши, а кто-то задохнулся на пути к выходу. На земле был только густой пепел, трава выгорела начисто. Норман не осознавал ужас случившегося, ведь все его чувства были заняты поиском хоть малейшего признака жизни. Но слышал он только треск огня и слабый хруст ещё не истлевшего дерева.

Но в одно мгновение его будто поразила молния — позади раздался истошный крик. Обернувшись, воин ухватил маленькое тельце, попавшее в руки, накрепко прижимая к себе, и еле успел отодвинуть от возникшей стены огня. На той стороне была женщина, что походила на призрак: бледная, дрожащая и измученная, будто поседевшая и постаревшая, покрывшаяся пеплом. В оранжевом свете страж видел её впалые, обезумевшие от страха глаза. Норман бросил взгляд на то, что женщина толкнула ему, — маленькую девочку, слабую и растерянную, — а после попытался протянуть руку, но осёкся. Огонь был слишком высоко. Капитан открыл рот, но ничего не смог сказать, интуитивно прикрывая голову девочки своей ладонью. А после поймал на губах женщины отчаянную, вымученную улыбку. За короткие мгновения он разглядел в ней целую жизнь, вся суть которой сводилась к этим бесценным секундам спасения маленького человека. Потом послышался грохот. Стражник рванул прочь, сжимая малышку. Старая часовня накренилась вбок и рухнула между ним и женщиной, поднимая в воздух облако обжигающей пыли и сотрясая землю. Норман поспешил унести девочку дальше от огня, но на миг его взгляд задержался на её лице. Глаза малышки смотрели неотрывно туда, где за обвалом покоилась теперь её мать. Эта картина навсегда станет её точкой невозврата.

В лагере Норман усадил девочку на поваленное бревно и посмотрел в глаза. Она сперва даже не среагировала, витая в мыслях, и лишь спустя несколько мучительно долгих секунд удостоила его растерянным взглядом. Стражнику было не по себе от того, что малышка даже не плачет. Ей на вид было лет пять, если не меньше, — и она уже познала такую жуткую утрату, но вместо выплеска эмоций отрешённо смотрела на взрослого, который спас её и сейчас старательно обрабатывал царапины на щеке и руках. Девочка растрепалась, её одежда была покрыта копотью. Она казалась такой беззащитной... Норман не мог придумать ничего лучше, чем уделить ей больше времени. Он мягко укутал её в свой плащ.

— Всё позади. Ты в безопасности, — прошептал капитан тихо, но взгляд крошки не изменился.

Норман держал её рядом с собой всё то время, что в лагере продолжалась суматоха с попытками найти выживших; гладил, чтобы успокоить, тщательно умывал, чтобы она не пачкалась копотью, и поил. Когда территорию обошли несколько раз, капитан слушал доклад, будто приговор. Результат оказался шокирующе плачевным: малышка оказалась единственной. Бывалые побледнели, снимая шляпы. Кто-то в жесте яростного отчаяния пнул землю, совсем в отдалении — процедил сквозь зубы ругательства. А Норман сел перед девочкой и осторожно сжал маленькую ладошку.

— Как тебя зовут? — спросил он нечто максимально отстранённое.

Кроха приподняла руку к горлу, едва пошевелила губами, но не открыла рот и ничего не произнесла. Капитан постыдился собственной недальновидности: по привычке говорил на трэнквилльском. Он выдохнул и мягко повторил вопрос на алкесском:

— Как тебя зовут, малышка? — но встретился лишь с непонимающим морганием. Словарные навыки мужчины на этом заканчивались, других языков он не знал. — Ох, ну... Может, тогда мне пока придумать тебе имя?

Воины вокруг смотрели на Нормана с непониманием. Кто-то неловко прокашлялся.

— Капитан, при всём уважении, может, сейчас девочка напугана и не особо хочет говорить, но я вполне уверен, что она в состоянии назвать своё имя позже, — произнёс молодой боец, наблюдая за капитаном с напряжением. — Хотя, по правде говоря, я тоже не уверен, что она вас понимает. На кунабку не похожа, но на языки границы не реагирует…

На миг Норман действительно засомневался. В самом деле: какая-то дикость. Наверняка у девочки было собственное имя, а языковой барьер мешал его произнести. Хотя на вид казалось, что она понимает вопрос. Но этот здравый довод тут же утонул в сомнениях. Вспомнит ли она? Да и нужно ли ей вспоминать такое? Как общаться с ней до момента, пока она не освоит язык? Нельзя же звать её просто «дитя» или «малышка».

— Я считаю, что хуже не будет. Если она нас не понимает, она нескоро скажет, как её зовут, — сказал Норман довольно мягко, продолжая поглаживать маленькую ручку. — Человек всегда успеет поменять имя, не думаете? А так мы хоть будем знать, как к ней обращаться.

Воин набрал воздуха, открыл рот, но не смог высказать никаких возражений. Взглядом поискав совета у остальных, он пожал плечами.

— Пожалуй, тут вы правы, — неловко признал он, отводя взгляд. Норман примирительно улыбнулся.

— Тогда решено. Как насчёт Лисии? — спросил он тихо у малышки, осторожно расправляя её волосы. Она растерянно похлопала глазками, а после слабо кивнула, осторожно сжимая его руку. — Вот и славно. Будешь Лисией.

— Вот только говорили, что она едва ли нас понимает, — поразился соратник, недоумённо глядя на девочку. — Тогда почему она кивает? На что она так реагирует?

— Услышала знакомое имя. Лисия — героиня и их легенд тоже. Хитрая ведьма в обличье серой лисы, что обыгрывала и драконов, и демонов, — пояснил молодой парнишка, наблюдая. — Надо будет её обучить, чтобы трудностей с пониманием стало поменьше. А так и правда, пускай будет Лисия, раз это имя для неё что-то значит. Вернёмся в Меридум и поищем ей приёмную семью. Другой отряд скоро нас сменит.

Нормана вдруг пробрала дрожь. Услышав про то, что девочку хотят отправить к каким-то другим людям, он ощутил под сердцем острый укол. Сильной рукой он прижал кроху к себе и попытался спрятать. Малышка не испугалась, а сжала пальчиками его форму, тихо выдыхая в кирасу на плече.

— Не надо никого искать. Я возьму её к себе, — проговорил он уверенно.

Воины опешили.

— Командир, но как же...

— Она поймёт. Она знает, какой я по долгу службы.

— А как же Теодор?

— Он давно мечтал о сестрёнке или братишке. Он заботливый мальчик, будет ей помогать.

Повисло неловкое молчание. Кто-то пожимал плечами, перекидывался взглядами, но Норман не отпускал Лисию, стоя на своём. Это ему женщина отдала девочку, на него смотрела с отчаянной надеждой, понимая, что сама она — смертница. И он не позволит никому отнять у него малышку, которую способен понять, пригреть и утешить. Ту, кого сможет защитить, в отличие от всех людей на этом пепелище.

— Значит, решено, — произнёс один из воинов. — Надо собираться.

Норман облегчённо выдохнул. Он хорошо укутал Лисию и помог остальным собрать вещи, пока продолжался разбор завалов в ожидании другого отряда. Наблюдая со стороны, принося крохе еду и развлекая разговорами время от времени, капитан старался быть дружелюбным с малышкой, но она всегда смотрела на него почти невидящими глазами, будто сквозь. Не отвечала, хоть и слушала, склонив растрёпанную головку. Садясь на лошадь вместе с девочкой, стражник снова поймал её непонимающий взгляд. И, силясь утешить, мягко погладил по волосам.

— Всё хорошо, Лисия. Отдыхай. Мы едем домой.

Она моргала, неспособная понять его. Тогда Норман достал из своей сумки маленькую заколку со звездчаткой, когда-то забытую женой, и бережно закрепил ею волосы девочки.

— Теперь ты Лисия Дели́ш, дочь капитана гвардии. Тебе нечего бояться.

Девочка зажмурилась и вздохнула, а после уткнулась носом в сильного взрослого. Она закрыла глаза и в ходе неспешной скачки заснула. Заколка мягко блестела в её волосах, а Норман проводил взглядом оставшиеся клубы дыма над обугленными руинами.