По окончанию службы

Глава 1: Возвращение домой

Томасу Реймонду никогда не нравились автобусы.

Большие, отвратительные штуки, которые забивали дороги и всегда были набиты самыми странными существами, каких только можно себе представить. Обычно он оказывался в таком автобусе, когда ехал на работу после школы или возвращался с неё. Ночные автобусы всегда его нервировали, не раз к парню приставали пьяницы или наркоманы, дважды он возвращался домой с фингалом и несколькими синяками.

Однако в последние годы, если быть точным, почти пять из них, они были теми чертовыми колесницами, которые доставляли его в самые неприятные и травмирующие моменты жизни.

Лагерь для новобранцев, «Дилиджент», порт Федерации на Просперити, лагерь для военнопленных — его возили туда на этих больших дурацких белых автобусах. Теперь, однако, один из них должен был наконец-то отвезти его измученное тело домой, и он не знал, что и думать. С одной стороны, Томас был рад наконец-то вернуться домой, но недавно ему сообщили, что его родной город Аверлия превратился в полуживую деревеньку из-за войны; кроме того, в письме Красного Созвездия любезно сообщалось, что парня никто не ждёт по возвращении. Но ему было попросту некуда было идти, если только он не хотел вступить в Корпус Васкеса и погибнуть на какой-нибудь ресурсной планете, сражаясь с картелями. Возвращение домой было единственным вариантом, который его на самом деле привлекал, независимо от того, что там было. Реймонд бы нашёл способ, он всегда его находил, но это возвращение домой должно было стать чем-то вроде шока. Его будущее выглядело в лучшем случае мрачным, а в худшем — совершенно безумным.

В автобусе было темно, зеленые глаза парня постепенно привыкали к темноте; он вспомнили, как раньше по ночам дороги освещались редкими фонарями, даже так далеко от столицы.

В тот момент Томас сидел в автобусе, припаркованном у небольшого аэропорта в нескольких километрах от столицы планеты. В аэропорту всё ещё горели несколько огней в больших окнах, но было ясно, что он закрывается на ночь. До войны аэропорт имени Королёва использовался по прямому назначению: самолёты и космо-лайнеры приземлялись и взлетали в разных точках планеты. Однако теперь главное здание и взлётно-посадочная полоса использовались как посадочная площадка для небольших космических кораблей. Все эти транспортники, иногда называемые “Атмосферными бункерами”, использовались в усилиях по оказанию помощи его родной планете, доставляя припасы и забирая тех, кто хотел попасть на более крупные корабли-носители, плавающие вокруг планеты, чтобы переправить их к новым горизонтам или хотя бы на среднюю орбиту. Это место сыграло важную роль после прекращения боевых действий, большой аэропорт в капитолии был разрушен, что означало, что эта маленькая взлетно-посадочная полоса теперь была единственным местом, где большое количество кораблей могло приземлиться и снабдить голодающих граждан истерзанного войной Мастосита. Содружество, по-видимому, прибыло сразу после войны, наняло всех, кто мог поднять ящик, водить лайнеры или летать, и в рекордно короткие сроки приступило к оказанию помощи планете. Один из работавших там сотрудников рассказал Реймонду, что представители Содружества на планете даже планировали расширить взлётно-посадочную полосу и её инфраструктуру.

Парень проверил свой телефон:

00:47

Он подумал, что водитель этой рухляди передумал и решил бросить его на произвол судьбы. Это было бы хреново. Но бывший вояка не винили его: было уже за полночь, а дорога домой занимала не меньше двух часов. Возможно, работник просто хотел пойти домой и поспать. В этом нет чего-то оскорбительного. Но это означало, что Томасу, скорее всего, придётся переночевать в аэропорту, а потом на одном из грузовиков, курсирующих по городу, добраться до дома. Или до того что от него осталось... Реймонд подумал, что, может, стоит просто сесть на автобус и доехать до дома на нём, в конце концов, ключи были в замке зажигания, но ему не хотелось, чтобы миротворцы Содружества арестовали его на следующий день после возвращения домой за угон этого ведра с микросхемами. Кроме того, он хотел немного вздремнуть по дороге.

Как только Томас собрался схватить свою сумку и встать с места, чья-то фигура, поднимавшаяся по ступенькам автобуса, заставила его сесть обратно. Это был водитель. Невысокий, но крепкий темнокожий мужчина с короткой стрижкой и усами, одетый в серо-оранжевый спецкомбинезон. Он был начальником смены, который руководил небольшой группой рабочих, разгружавших корабли с гуманитарной помощью и загружавших её в грузовики, направлявшиеся в город. Парень также знал, что он был там, когда на планете бушевала битва, и надеялся расспросить его об этом, поскольку на самом деле он очень мало знал об осаде Нового Шанхая. Он дал ему ключи от автобуса и сказал ждать его внутри. Однако, думая о том, что ему приготовила дорога, Томас, возможно, должен был потратить немного времени на то, чтобы быстро взять немного воды. Но он был измотан, а корабль, на котором его доставили на поверхность, был полон припасов... Идиот.

“Готовы ехать?” - спросил водитель.

“Да, скорее бы уже”, - ответил Томас.

Дверь автобуса с шипением закрылась, и двигатель с рёвом ожил. Казалось, что он вот-вот заглохнет. Реймонд надеялся, что водитель не высадит его на полпути к городу.

Автобус медленно выехал с парковки, подпрыгивая на каждой кочке. Он свернул на главную дорогу, ведущую в город, и Томас приготовился к предстоящему путешествию. Он повернулись и посмотрели в окно на тёмные силуэты, мимо которых проезжал. Аэропорт располагался ближе к горному хребту к югу от города, а значит, пока ему оставалось только смотреть на деревья. Как только автобус покинет лес, деревьев станет меньше, и в конце концов он сможет полюбоваться разрушенным городом.

Томас глубже откинулся на спинку сиденья и уставился на проплывающий мимо пейзаж, мысленно возвращаясь в прошлое.

Старшая школа, дом, Армада Федерации, война, Просперити... и Джоуи.

О, Джоуи...

...Черт возьми, Чувак!

Томас Реймонд — человек, родом с ресурсодобывающей планеты Мастосит, а именно из города Аверлия, небольшого сельского поселения, которое изначально возникло вокруг заброшенной шахты. В часе езды от Аверлии находился Новый Шанхай, впечатляющий современный город, служивший столицей планеты. Мастосит был частью Федерации Планетарных Объединений, огромной империи с преобладающим человеческим населением, охватывающей десятки планет.

В 2276 году Федерация объявила войну своему ближайшему сопернику, Содружеству Аборея, противостоящей империи, в которой преобладали антропоморфные существа похожие на животных, которых в ФПО называли зверяне. Сначала войны казалось, что для людей это будет легкая прогулка на задворки, но реальность оказалась куда хуже. По итогу долгих восьми лет бойни человечество потерпело унизительное поражение.

На дворе был 2284 год, прошло всего несколько месяцев после того, как остатки правительства Федерации подписали заявление о безоговорочной капитуляции перед Содружеством.

После долгого и утомительного путешествия по космосу он наконец вернулся на Мастосит.

Вскоре после окончания школы Реймонд вступили в Федеральную Армаду и затащил с собой своего лучшего друга Джоуи. Они оба заключили так называемый «кооперативный контракт», по которому вы и ещё один ваш друг могли вступить в вооружённые силы Федерации и гарантированно пройти курс подготовки и быть направленными на первое место службы вместе с другими новобранцами. Вербовщик убедил вас обоих вступить в Экспедиционный корпус, что в то время казалось очень крутым. Он назначил для вас обоих звания главного механика или помощника наводчика; персонал Армады, специализирующийся на эксплуатации и обслуживании всего, от пулемётов до корабельных рельсовых орудий. Томас с Джоуи были в восторге, наслаждаясь глупыми мыслями о сражениях на захватывающих дух планетах, стрельбе из огромных орудий и убийстве кучи шавок... иронично, учитывая, что у них дома были друзья зверяне.

«Но они же зверяне Федерации, — оправдывали вы себя, — они все лояльные граждане, ничем не отличающиеся от людей. Мы сражаемся со зверянами Содружества, тварями, насильниками, мародёрами и отбросами».

Армада определённо была... опытом, как хорошим, так и плохим. Битва, произошедшая на ресурсной планете Просперити, была, пожалуй, самым глубоким воспоминанием, которое у него было... но всё же ему не нравилось о ней вспоминать... Именно там всё пошло... Не так.

Томас дотронулся до затылка, чтобы почувствовать маленькие точечные шрамы, которые были у него под русыми волосами на затылке.

Это там, где он их получил.

Этот ублюдок лейтенант - коммандер Оуэнс...

Он и капитан Романов...

Из-за них погибло так много людей в той безнадёжной атаке. Из-за них Джоуи пришлось умереть. Из-за них у Реймонда сейчас такие проблемы с головой. Из-за них весь отряд пришлось оснастить этими адскими устройствами Редеккера.

Томас был рад, что эти ублюдки гнили в безымянной могиле на Просперити.

Парень посмотрел на сумку, лежащую на соседнем сиденье. Лунный свет, пробивающийся сквозь деревья, едва освещает вышитую заплатку, пришитую к сумке.

ТОМАС ГЕНРИХ РЕЙМОНД БАТАЛЬОН ВСПОМОГАТЕЛЬНЫХ СИЛ БЕЗОПАСНОСТИ 79 ФЛОТ ФЕДЕРАЦИИ

79-я авиабаза была первым и единственным местом службы для него с Джоуи, где капитан-лейтенант Оуэн был старшим помощником. Силам безопасности, в которых они служили, было поручено охранять корабли «Армады» от внешних угроз. Они должны были охранять лагеря с помощью рельсовых турелей, защищать строительные батальоны и делать другие подобные вещи, которые в целом были очень скучными. Хуже всего было работать в оружейном складе, где обычно приходилось целыми днями сидеть и смотреть на бетонные стены. Временами Томас ненавидел свою работу, проклиная рекрутера за то, что он пообещал ему, что он будет управлять гигантскими ракетными установками на борту кораблей, но в итоге это всё равно была чертовски простая работа.

По крайней мере, до тех пор, пока «Дилиженс», крейсер, к которому был приписан его батальон, не высадил половину военного персонала, включая Реймонда, на поверхность Просперити, решив, что им больше не нужны все силы для обороны, и улетел...

Но у него ещё будет время вспомнить об Армаде в другой раз.

Предпочтительно никогда.

Томас вздохнул и полез в карман за телефоном. Яркий экран заставил парня прищуриться, чтобы посмотреть время.

01:27

Реймонд думал о том, что ждёт его в Аверлии. Он мало что знал о состоянии своего родного города, кроме того, что его растерзала война. Судя по тому, что ему приходилось слышать, он лежал в руинах, и в нём жили только падальщики и нищие.

“Тогда какого черта я туда еду?”

На самом деле у него не было хорошего ответа на этот вопрос.

Может быть, повидаться с оставшимися там друзьями?

Найти кого-то, кого он немного знал, кто остался в живых?

Попытка запечатлеть там хоть какую-то жизнь?

Это казалось бессмысленным, но было уже слишком поздно поворачивать назад, Томас уже был здесь, и не то чтобы у него были дела поважнее. Может быть, когда он закончит там, то сможет найти работу на каком-нибудь торговом судне... или обратиться к вербовщику Корпуса Васкеса.

Краем глаза Реймонд заметил свет. Он повернулся, чтобы посмотреть в окно, и увидел вдалеке что-то похожее на совершенно чужой город.

Это, должно быть, был Новый Шанхай.

На другом берегу небольшой реки, едва освещённой ясным ночным небом и несколькими далёкими огнями, лежали разрушенные и разбомбленные остатки столицы его планеты. Томас даже не узнавал её. Самого высокого здания с закруглённой вершиной, которое раньше было административным центром Федерации, нигде не было. В двух оставшихся небоскребах явно не хватало нескольких верхних этажей, вместо них они были увенчаны искривлёнными и зубчатыми пиками. Ближайшие к автобусу здания остались только в памяти, и единственным напоминанием о том, что там когда-то что-то было, служат сгоревшие груды арматуры и бетона.

Томас встал, держась за сиденья по обе стороны от себя, чтобы лучше рассмотреть окрестности. Ему удалось разглядеть несколько жилых домов на другом берегу реки, все они были испещрены дырами, а у некоторых не было целых стен. Он посмотрел на одну из проплывающих мимо улиц и увидел посреди дороги разрушенный танк иностранного производства.

Реймонд мог только представить, сколько людей погибло здесь. До войны в Новом Шанхае проживало чуть меньше миллиона человек. При таких разрушениях, должно быть, было много трупов... Насколько он помнил, Мастосит был одной из немногих планет, всё ещё находившихся под контролем Федерации к концу войны. Содружество уже много лет наступало, отвоёвывая планету за планетой у империи людей. Следующими на очереди были Мастосит, и ожидалось, что они сдадутся Аборейцам через несколько дней, но вместо этого они смогли сдерживать мощь армии Содружества в течение восьми месяцев.

Ещё до войны Мастосит всегда отличался от остальных планет Федерации. За несколько десятилетий до рождения Реймонда здесь произошло восстание: жители планеты устали от несправедливого обращения со стороны парламента Федерации и сумели свергнуть администрацию генерала губернатора. Началась ожесточённая гражданская война, в которой Мастосит, казалось, почти победил.

Из-за важности этой ресурсной планеты для всей империи Федерация быстро приняла условия восставших во время переговоров. В памяти бюрократов с Земли ещё были свежи воспоминания об Марсианской катастрофе...

Планета всегда опасалась нового конфликта, и, воспользовавшись свободой, полученной в результате первого конфликта, Мастосит приступил к созданию крупнейших сил планетарной обороны во всей Федерации. Оружейные заводы, заводы по производству боеприпасов, пятые по величине силы бронетехники в ФПО и даже небольшой военно-воздушный флот — всё это для войны со своими хозяевами, которой так и не случилось...

Томас пробрался в переднюю часть автобуса, чтобы посмотреть, сможет ли водитель пролить свет на то, что здесь произошло. Ему пришлось идти медленно и держаться за сиденья, потому что дорога, казалось, была усеяна выбоинами, и ему приходилось крепко держаться, потому что автобус трясло. Парень сел на ближайшее к передней части автобуса сиденье.

“Что здесь произошло?”

Водитель на мгновение растерянно оглянулся на него, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.

— Война, — недоверчиво усмехнулся он, — ты что, не знал, что нас разгромили?

— Нет, я знал, что здесь что-то случилось, но...

— Не настолько дерьмовое, да?

Парень лишь кивнул, пока водитель продолжал.

— Ну, Содружество приземлилось здесь, как и везде. К тому времени, как они добрались до города, ребята из Директората поджали хвосты и сбежали.

Реймонд слышал о Директорате. Изначально это были силы безопасности в столице Федерации на Земле, но по мере того, как война для человечества становилась всё более и более разрушительной, они превратились в собственную тайную полицию всего ФПО. По сути, это были политические агенты, которых отправляли в разные точки Солнечной Системы, и поручали выполнять волю правящих партий. Обычно это означало поддержание дисциплины, запугивание гражданских, казни — обычные забавы тайной полиции.

— Они бросили нас на произвол судьбы, — продолжил водитель, — символический элемент Федерации, неопытные Силы планетарной обороны и кучка гражданских ополченцев против объединённой мощи военных Абореи. Я удивлён, что мы продержались хотя бы месяц, не говоря уже о восьми.

— Вы были в городе, когда это случилось? — спросил Томас.

— Нет, я сражался с одним из ополченцев в горах.

— Ого... Ни хрена себе! Что там произошло!?

Он помолчал, словно подыскивая ответ.

— Я бы... предпочел не говорить об этом.

Реймонд лишь кивнул. — Хорошо, я понимаю.

Томас чувствовал то же самое по отношению к своей службе, он бы предпочел бы не вспоминать об этом, не говоря уже о том, чтобы рассказывать об этом совершенно незнакомому человеку.

— Ты тоже воевал? — задал вопрос водитель.

— Да, на Просперити, в порту которого расквартированы морские пехотинцы, — ответил парень.

— Хмм... — пробурчал водитель.

— Вы знаете, что произошло в Аверлии? — задал ещё один вопрос Томас.

— Почти ничего, кроме того, что его взяли, когда город окружили. Ополчение, в котором я был, сражалось в основном в лесах возле аэропорта, так что мы так и не смогли подобраться к этому городу. Я лишь знаю, что несколько раз регулярные войска Федерации пытались вернуть город, но так и не смогли. Говорили, что там была настоящая мясорубка... много беженцев, бомбардировок и смерти — мрачно закончил он.

Реймонд обдумывали то, что только что сказал ему водитель. Похоже, защитники на холмах были вынуждены вести партизанскую войну против гораздо более сильного врага. Вероятно, они отчаянно пытались прорвать осаду, из-за чего город оказался прямо в центре боевых действий, поскольку Аверия располагалась на более доступном перевале через горный хребет. Он надеялся, что его дом не так сильно разрушен, как Новый Шанхай, но, увидев, насколько плохи дела в столице, парень быстро утратил эти надежды.

— Думаю, скоро ты сам все увидишь, если ещё не увидел... — прокомментировал водитель.

— Да... Думаю вы правы... - уныло ответил Томас.

Он встал со своего места, держась за поручень, торчащий из крыши, и направился обратно в центр автобуса. Парень плюхнулся обратно в своё прежнее «гнездо» и попытался устроиться поудобнее на оставшуюся часть поездки.

Реймонд подошел к окну, чтобы ещё раз взглянуть на город. Из немногих уцелевших зданий виднелся свет, что, вероятно, означало, что там всё ещё кто-то живёт. Может быть, однажды он сможет отправиться туда и посмотреть на город.

Томас отвернулся и откинул голову на спинку сиденья.

“Слишком рано думать о туризме”, - подумал парень про себя.

Реймонд подумал о том, чтобы немного вздремнуть, ведь он не спал с тех пор, как грузовой корабль доставил его на поверхность с авианосца. Единственной альтернативой было смотреть на проплывающие мимо силуэты.

Когда Томас закрыл глаза, его мысли вернулись к текущей ситуации.

В его кармане было, может быть, четыреста марок Федерации, может быть, чуть больше, если бы он каким-то образом смог получить доступ к своему банковскому счёту. Возможно, Томас мог бы какое-то время пожить в родительском доме, прежде чем отправиться в город и найти способ покинуть планету.

Кто-нибудь вообще брал марки Федерации?

Остались вообще какие-нибудь магазины, в которых можно было бы что-нибудь купить?

Стоял ли ещё его дом или от него остались лишь жалкие обугленные руины?

Реймонд попытался отогнать все эти мысли, когда его начал одолевать сон.

Когда парень погрузился в бессознательное состояние, разум ненадолго вернулся к друзьям. Друзьям детства, с которыми он провёл годы юности.

Был ли кто-нибудь из них жив?

Первое, что Томас услышал, возвращаясь из мира Морфея, — это гул двигателя автобуса.

— Черт возьми!

Он внезапно потерял равновесие, когда автобус резко повернул, чуть не сбросив его с сиденья. Томасу удалось ухватиться за края сиденья и выпрямиться.

— Извини, там сзади авария на дороге! — услышал он окрик из передней части автобуса.

Реймонд посмотрел вдоль ряда сидений в автобусе, чтобы увидеть задние окна, и смог разглядеть препятствие, которого автобус избегал.

Прямо посреди улицы стоял сгоревший танк Федерации. Томас узнал его по большому, громоздкому корпусу, но гладкой броне, а также по едва различимому тёмно-зелёному камуфляжу. Было видно, что в него что-то попало и взорвалось, так как башни не было. Он выглянул из-за сидений, чтобы лучше рассмотреть дорогу, и, конечно же, в нескольких метрах от танка лежала перевёрнутая башня.

— Стойте ка...

Парень узнавал небольшие здания, мимо которых проезжал автобус; он ехал по главной дороге своего родного города. Если бы автобус проехал ещё километр-другой, то в конце концов доехал бы до заброшенной шахты и карьера.

Реймонд выглянул в окно и узнал принадлежащий его семье ломбард, куда он раньше сдавал старые видеоигры за несколько марок. Казалось, что в него попала фугасная граната или что-то в этом роде... Он надеялся, что бедной мисс Ридли не было внутри, когда это случилось.

Глядя в другую сторону автобуса, он знал, что скоро проедет мимо круглосуточного кафе-гриля "У Уилла", и, конечно же, оно было там и выглядело на удивление целым, за исключением нескольких окон, заклеенных чем-то вроде синтетических мешков. Возможно, оно всё ещё работало.

Оглядывая ближайшие постройки, можно было сказать, что война сильно потрепала его город: окна были разбиты, почти в каждом здании виднелись пулевые отверстия или следы пожара, а некоторые были полностью разрушены. Несколько машин и ховрекаров, всё ещё стоявших на парковках, были повреждены или испещрены пулями.

Автобус проезжал мимо редкой сгоревшей военной техники, стоявшей посреди дороги, как со стороны Федерации, так и Содружества. Больше всего выделялись два танка, которые, похоже, пытались протаранить друг друга, прежде чем их подбили.

Прежде чем Реймонд слишком увлекся созерцанием разрушений, он встал и начал подниматься с места, волоча за собой сумку. Парень знал, что через минуту или две он проедет мимо автобусной остановки, которая находилась в нескольких минутах ходьбы от его района. И действительно, вдалеке виднелось место, где раньше была автобусная остановка: небольшая крыша над местом ожидания была снесена, и пластиковые сиденья были скрыты от глаз.

— Эй, мужик, я могу выйти здесь, — сказал Томас водителю.

Реймонд держался за поручень, пока шипели гидравлические тормоза и автобус медленно останавливался. Он слышала, как со скрипом открываются двери. Томас взвалил на плечо свой вещмешок. Обычно это было бы непросто из-за всей этой униформы и прочего нужного мусора, но сейчас всё, что у него было, — это два комплекта униформы, несколько пар ботинок, нижнее бельё и, может быть, три комплекта гражданской одежды, плюс всё то немногое, что ему удалось сохранить.

Проходя мимо водителя автобуса, он порылся в карманах. Томас не собирался выходить без оплаты. Парень достал две пластиковых купюры и попытался протянуть их водителю. Он в ответ поднял руку и покачал головой.

— Нет, парень, не беспокойся об этом.

— Да ладно, я знаю, что вы, скорее всего, сегодня не выспитесь, — возразил Том.

— Нет, честно, не волнуйся, я могу позвонить завтра вечером, мой начальник поймёт, он тоже воевал здесь.

— Ну, тогда за бензин, — сказал Реймонд, пытаясь вложить деньги мужчине в руку.

— Содружество снабжает нас всем необходимым, ваши деньги здесь попросту бесполезны. Кроме того... — он бросил быстрый взгляд за окно, — ... судя по виду этого места... тебе, вероятно, деньги нужнее.

Он был прав, Томас не знал, что его ждёт. Он положил деньги обратно в карман.

— Что ж, тогда спасибо за поездку, — сказал Том, спускаясь по ступенькам вниз.

— Нет проблем, если ты когда-нибудь вернёшься в зону аэропорта, найди меня, если тебе что-нибудь понадобится.

Двери автобуса закрылись, как только Реймонд вышел, и транспорт неспеша покатился дальше по пути, оставляя его одного на полутёмной дороге.

— Ну что же... наконец-то я дома.

Том пошагал к дому своих родителей, тротуар немного был освещён ясным ночным небом. Он посмотрел через дорогу и увидел тот же пейзаж: разрушенные здания, мусор, дыры в бетоне...

Реймонд остановился на секунду, чтобы посмотреть на разрушенный бронетранспортёр, стоящий в нескольких метрах от него. Он узнал, что он родом из Федерации. Морские пехотинцы на Просперити широко использовали такие машины, за исключением тех, у которых были массивные пушки. Глядя на погнутый ствол башни этого бронетранспортёра, можно было предположить, что у него был только крупнокалиберный пулемёт.

Парень продолжил идти, глядя на остатки города. Его дом, возможно, находился в пяти минутах ходьбы от автобусной остановки, и он надеялся, что он всё ещё стоит. Вдалеке он увидел одинокий уличный фонарь, освещающий часть дороги. Подняв взгляд на проезжающий мимо фонарь, он увидел, что стекло выбито, а «внутренности» торчат наружу. На самом деле это было даже удивительно. Видимо, Аборейцы сумели восстановить свет, однако это не сильно спасало окружавшую Томми разруху. Часть фонарей была повалена, а часть других была с выбитыми лампочками.

Он свернул на перекрёстке, это была улица Гаусса, которая вела от главной дороги в жилой район. В конце концов Том начал проходить мимо домов, и они выглядели так же убого, как и витрины магазинов на главной улице. Один из них выделялся: у него обрушилась крыша и часть стен, осталась только груда обломков. Он знал семью, которая здесь жила: вы ходили в школу с их сыном Альфредом Телло. Реймонд не был с ним близко знаком, но всё равно мысленно молился, чтобы их не было дома, когда он обрушился.

Реймонд шел, пока не доплелся до перекрёстка, где дорога заканчивалась и переходила в тропинку к ручью, популярную дорожку для пробежек и место, которое навеивало теплые воспоминания. Слева от парня была улица № 467, где стоял его дом. Том повернул и пошел вниз по тротуару, проходя мимо домов, жителей которых он когда-то знал.

Там была миссис Делейн, её дом выглядел не так уж плохо, несколько ожогов, немного мусора. Может быть, старая вдова ещё жива.

В нескольких домах от неё жил Захар Стилетов, которого Томас хорошо знал и с которым иногда общался. Раньше он жил здесь с родителями и двумя сёстрами, но теперь дом выглядел заброшенным: окна были заколочены, а входная дверь валялась на крыльце.

Реймонд продолжили путь и прошли мим старого дома Марко Рамиреса.

О черт, у него, кажется, горел свет.

Томми остановился перед его домом и попытался разглядеть, есть ли кто-нибудь внутри. Все шторы были задернуты, но внутри определённо кто-то двигался. Марко всегда был заядлым полуночником, так что Томаса бы не удивило, если бы он был на ногах прямо сейчас.

Реймонд хотел подойти и постучать в его дверь, но передумал: он устал и знал, что любое воссоединение, скорее всего, займёт какое-то время. Так что парень продолжил идти, пообещав себе как-нибудь снова навестить Марко. Он был одним из его хороших друзей, наравне с Джоуи или Энни. В старших классах именно он познакомил Тома со стрельбой и коллекционированием огнестрельного оружия. Когда ему исполнилось 17, он купил у него набор для сборки незапечатанного пистолета и целое лето собирал деньги на оставшиеся детали.

Воспоминания заставили Реймонда улыбнуться и задуматься, лежит ли эта вещица до сих пор в его комоде под одеждой?

Наконец-то он смог различить знакомые очертания среди рядов домов. В поле зрения появился его одноэтажный дом бежевого цвета, и Том немного расстроился при виде его. Некоторые окна были выбиты, и он увидел, что в гараже пострадала стена. В гаражных воротах тоже виднелись дыры, хотя они были, похоже, не от пуль или осколков.

Черт!

Что, если бы в его дом проникли мародеры? Стоит ли ему вновь применить свои боевые навыки?

Разум Реймонда на мгновение вспомнил о письме Красного Созвездия, которое он получил в лагере для военнопленных, и посмотрел на крышу. И действительно, по её центру зияла массивная почерневшая дыра.

И ведь не соврали, действительно долбанная дыра посреди крыши!

Реймонд не решался войти, беспокоясь о том, что, как он знал, ожидало его внутри. Томас собрался с духом и медленно подошёл к входной двери.

Он положил руку на дверную ручку, помедлил мгновение и открыл дверь. Замка не было, и дверь со скрипом распахнулась. Парень вошел, бросил сумку и закрыл за собой дверь.

Томми немного постоял в темноте, словно боясь, что, включив свет, увидит монстра. Наконец, вздохнув, он потянулся к выключателю у входной двери.

Щелчок

Ничего.

Щелчок, Щелчок

Сука!

Томас полез в карман, вытащил телефон и включил фонарик, освещая коридор перед собой.

Сука...

В его доме был настоящий бардак, вся мебель была либо покрыта пылью, либо перевёрнута. Он посмотрел на стену перед собой, все картины, которые висели там у его матери, пропали. Реймонд медленно вошёл в гостиную, стараясь не наткнуться на мебель в темноте.

Томас посмотрел на диван, покрытый пылью и мелкими кусочками гипсокартона, которые наверняка слетели с потолка. Парень повернулся туда, где раньше висел плазменный телевизор.

Ну конечно, ага, сейчас же... Ключевое слово "раньше".

Рядом с диваном стоял импровизированный алтарь, который его мама соорудила из свободного журнального столика. Когда он посветил на него фонариком, то увидел, что большинство религиозных предметов были разбросаны.

Его мать всегда была очень религиозна и следила за тем, чтобы он проводил большую часть воскресных утра в церкви. Томас чувствовал себя обязанным немного прибраться в алтаре, потому что мама всегда следила за его чистотой.

Подойдя к нему, он услышал, как что-то хрустнуло у него под ногами. Реймонд посветили фонариком на пол и, переступив с ноги на ногу, увидели, что одна из глиняных статуй на алтаре упала и разбилась, разбросав по полу мелкие осколки. Он сделал себе пометку прибраться здесь утром. Парень потянулся за маленьким крестиком, который служил центральным элементом алтаря, и поставил на место.

Томми вздохнул.

Мама была бы так счастлива увидеть его снова.

Рей почувствовал комок в горле, но, прежде чем он успел слишком расчувствоваться, развернулся и направился на кухню. Она была в таком же состоянии, как и весь дом. Подставка для посуды рядом с раковиной упала, и тарелки с посудой рассыпались по помещению, всё хрупкое разбилось.

Он потянулся к крану на раковине и немного удивился, когда из него потекла вода. Наверное, Содружество вернуло воду как и свет.

Томас взялся за одну из пластиковых чашек, лежавших на полу, и под его ногами захрустели керамические осколки. Он несколько раз ополоснул выбранную чашку, чтобы смыть пыль, прежде чем наполнить её и сделать глоток вкусной, одобренной правительством водопроводной воды. То, что нужно.

Выпив залпом, парень оглядел остальную часть кухни. Не хватало нескольких вещей: микроволновой печи, маминого любимого блендера и банки с мелочью, которая стояла на холодильнике.

Здесь определенно побывали мародеры.

Ублюдки!

Он поставил чашку рядом с раковиной, когда допил воду и наконец утолил жажду. После чего развернулся и прошел через гостиную, мимо входной двери, в коридор, ведущий в спальни.

Первая дверь справа от него вела в комнату родителей.

Томас не хотел входить, он прекрасно знал, что находится по ту сторону.

Однако, вопреки здравому смыслу, Томми повернул ручку и распахнул дверь.

Комната была совершенно неузнаваемой, кровать родителей превратилась в груду тряпок, пружины торчали под странными углами, матрас был разорван в клочья. Вся мебель выглядела так, будто её засунули в заводской перемалыватель. Все стены были покрыты тяжёлыми чёрными ожогами, от внешней стены откололся огромный кусок, и она вот-вот должна была рухнуть. Пронёсшийся по комнате ветерок заставил его обернуться к крыше и увидеть огромную дыру. Видимо все начинает складывается...

Он вспомнил о письме Красного Созвездия.

Уважаемый матрос третьего класса, Томас Реймонд. С прискорбием сообщаем вам, что ваш родной город Аверлия был захвачен войсками Содружества Аборея. Во время боёв за Аверлию артиллерийский снаряд попал в дом вашей семьи, Сьюзан Д. Р. и Генриха М. Р. Они погибли шестого сентября 2283 года и были похоронены на местном кладбище. Красное Созвездие выражает глубочайшие соболезнования в связи с вашей утратой.

Его родители были давно мертвы, их разорвало на куски во сне...

Томас не мог не чувствовать себя виноватым, ведь всего этого можно было как-то избежать. Если бы только он не отправился на поиски долбанных приключений, то мог бы как-то это предотвратить.

У него подкосились ноги, и он прислонился к стене, не в силах это осознать. Том почувствовал, как наворачиваются слёзы.

— Мам... пап... мне так жаль, — пробормотала он почти шёпотом.

Теперь слёзы потекли по-настоящему, Реймонд вытер щёки, но только размазал влагу по лицу.

Мне очень жаль...

Он беззвучно всхлипнул, прикрыл глаза руками, сполз по стене и рухнул на пол.

Простите что не был рядом...

Рей не знал, как долго он сидел там, выплакивая свою душу, и его сердце, казалось, подпрыгивало к горлу с каждым всхлипом.

Он не мог вынести тяжести горя, эта комната поглощала его словно черная дыра.

Томми неуверенно встал, держась за стоявший рядом комод, почувствовал головокружение с дезориентацией и, спотыкаясь, вышел за дверь.

Он прошёл через дверной проём и закрыл за собой дверь. В другой раз ему лучше попытаться прибраться в комнате родителей.

Парень шел по коридору, всё ещё борясь с желанием заплакать. Осколки разбитых фоторамок хрустели под его ногами, пока он шел к последней двери слева в коридоре — в свою комнату.

Томас открыла её и почти бегом вошел внутрь; он не мог больше выносить мысль о том, что придётся пережить этот кошмар, чувствуя себя на грани смерти ему просто хотелось потерять сознание, чтобы избавиться от непрекращающегося горя, которое он испытывал.

Его кровать была всё ещё застелена, потому что родители любили поддерживать чистоту даже в отсутствие Томаса. Он начал раздеваться, сбрасывая одежду на пол; ему было всё равно, он просто хотел уснуть и наконец-то закончить этот день.

Реймонд стянул покрывало со своей кровати и даже в темноте едва различил пыль и кусочки гипсокартона, падающие на пол. Он плюхнулся на кровать, скрип пружин нарушил тишину, парень легла на бок и попытался закрыть глаза.

Несмотря на дневную усталость, сон всё равно не шёл к нему, а в голове роились мысли о погибших родителях и о том, в каком убогом состоянии была его родная планета и жилье. Он снова не удержался от слёз.

Его дом.

Его семья.

Его друзья.

Всё.

Всё это исчезло.

Но он сам ещё был жив...

И с этим положением, похоже, придется смириться.

Глава 2: Воссоединение

Том больше не мог этого выносить.

Тишина была просто невыносимой.

Этот дом наводил на него страх, и он чувствовал себя странно, находясь так близко к тому месту, где погибли его родители.

Ему нужно было уйти, попытаться сбежать от этой реальности хотя бы на несколько часов, но, похоже, идти было некуда.

Реймонд чувствовал себя беспомощным. Беспомощным и одиноким.

Неужели это теперь его жизнь?

Был примерно полдень, и парень сидел на диване, уставившись на пустое место, где раньше висел телевизор в гостиной.

Проснувшись, он потащился в ванную и быстро принял душ, решив надеть одежду, которая всё ещё была в его чемодане, а не ту, что лежала в комоде.

При дневном свете он смог лучше оценить масштабы разрушений в его доме. Почти все окна были выбиты, а стены поврежденными. Крысы были его единственной компанией. Это место было практически непригодным для жизни.

Томас обошел дом и попытался навести порядок, насколько это было возможно. Повсюду валялись осколки стекла и сломанная мебель, и убирать их было тяжело. Без мусорных пакетов ему оставалось только собрать весь мусор, завернуть в старую простыню, завязать в мешок и оставить на заднем дворе.

Он пытался хотя бы прибраться в комнате родителей, но мало что мог сделать, разве что вынести всю сломанную мебель, чтобы она оказалась на заднем дворе или подъездной дорожке, но Томми не смог заставить себя сделать это.

Ранее он пришел к выводу, что кто-то побывал в его доме и обыскал жилье в поисках чего-нибудь ценного. Телевизоры в гостиной и спальне пропали, как и старая игровая приставка, небольшой сейф, в котором было немного денег и важные документы, семейный ноутбук, мамины украшения, микроволновка, блендер и другие мелочи. Все ящики, шкафы и коробки в доме были открыты, их содержимое перемешано, как будто вдумчиво и неспеша кто-то искал что-то ценное.

Пистолета тоже не было, как и машины — синего хэтчбека, который стоял на своём месте в гараже, а пластиковый чехол для него валялся в нескольких метрах от пустого места.

Мысль о том, что какой-то подонок вломился в дом его покойных родителей и всё там разграбил, бесила Томаса до крайности, но он знал, что это бессмысленно. Вероятно, это произошло несколько месяцев назад, и преступники, скорее всего, уже покинули планету, если не галактику.

Рей встал с дивана и пошел на кухню, чтобы посмотреть, осталось ли что-нибудь съедобное, не заботясь о завтраке, пока занимался домашними делами. Растущее урчание в животе было невыносимым, а состояние холодильника обещало, что так будет и дальше. Всё в холодильнике сгнило или было непригодно для употребления в пищу, а от старых скоропортящихся продуктов исходил странный запах, из-за которого он закрыл дверцу холодильника почти так же быстро, как и открыл.

Том посмотрел на небольшую полку на стене напротив холодильника и увидел несколько пакетиков с лапшой быстрого приготовления с выцветшими этикетками. Наверное, это и был его завтрак... или обед, учитывая время.

Хотя постойте-ка... какой-то придурок украл чайник, а духовка не работает.

Сука!

Парень с грохотом вернулся в гостиную, и мелочность ситуации быстро начала действовать ему на нервы.

Если бы он когда-нибудь нашёл ублюдка, который это сделал, то сделал бы с ним всё то, что был вынужден делать с Аборейцами, находясь под контролем устройства Редеккера. Томас ненавидел вспоминать об этих устройствах, но жгучее чувство, которое он испытывал глубоко внутри, быстро вытесняло любые тревожные воспоминания.

По пути к входной двери он схватил термофутболку, висевшую на подлокотнике дивана. В «Армаде» они назывались «вафельными», это был самый удобный свитер, который у него когда-либо был, и ему повезло, что выдали несколько таких, а не один, как полагалось по уставу.

Том решил, что пойдёт в закусочную, чтобы перекусить, надеясь, что его прежние предположения были верны. Он открыл входную дверь и сразу же почувствовали порыв холодного ветра. Парень закрыл за собой дверь, не потрудившись её запереть, так как в этом не было особого смысла.

В нескольких шагах от дома стоял почтовый ящик. Томас заметил, что он был настолько переполнен, что маленькая дверца не закрывалась, и несколько писем разлетелись по ветру. Иногда Реймонд поражался тому, что бумажные письма вообще ещё доставляют. Он подошел, вытащил несколько конвертов и начал их просматривать.

Каталог мебели.

Купоны для заведения быстрого питания.

Несколько неоплаченных телефонных счетов.

Том остановился на большом коричневом конверте из синтетики.

Это было что-то знакомое.

За несколько месяцев до того, как Реймонд прилетел на Просперити, один из парней в его взводе купил фотоаппарат и предлагал фотосессии за 20 марок. Он пользовался сервисом, который отправлял несколько распечатанных фотографий семьям сослуживцев. Том попросил этого парня сделать несколько снимков, пока работал, и решил, что родителям понравится небольшой фотоальбом с фотографиями, на которых он стреляет из пулемётов и позирует в бронежилете.

Том с лёгкой улыбкой вспомнил тот день. Один из его начальников, капитан Лейн, поймал фотографа, когда тот делал снимки, и отчитывал его добрых 10 минут, пока Реймонд наблюдал за происходящим из безопасного укрытия. Он догадался, что фотографии так и не попали сюда вовремя. Поэтому парень начал разрывать пакет.

— Томми?

Голос заставил его остановиться, он узнал его. Том повернулся направо, чтобы посмотреть, не ошибся ли он.

Перед ним стояла зверянка, её голова была покрыта чёрно-белым мехом; чёрный мех шёл от правого уха и глаза, спускался на щёку и заканчивался у морды. Белый мех на животе поднимался вверх по шее и покрывал морду и левую часть морды. Её руки и голые лапы тоже были белыми, за исключением правой руки, которая была чёрной. Томас знал, что от левого плеча до локтя у неё тоже была чёрная полоса; шерсть на ногах тоже была чёрной до самых икр. Хвост у неё тоже был чёрным, с милым белым кончиком. Она была пушистой, но не слишком, шерсть на шее обильно свисала с воротника её одежды; парень также помнил, что у неё были что-то вроде меховых эполет на плечах. На ней были старые джинсы и светло-коричневая куртка, которая скрывала большую часть её шерсти, но Томми всё равно помнил цвет её покрова даже спустя столько лет.

— ...Томми... — повторила она. Зверянка перед ним выглядела потрясённой: разинула пасть, выпучила глаза и навострила уши; конечно, она была в шоке. Она не видела его почти пять лет.

— Энни?

Её губы слегка изогнулись в улыбке. Она внезапно сбросила рюкзак, перекинутый через плечо, и побежала к нему. Томас едва успел выпрямиться, как она налетела на него, рассыпая все письма, которые были у парня в руках, по земле. Том почувствовал, как её лапы обнимают его за спину.

— СЕРЖАНТ!

Он опять это поучаствовал.

Неприятные последствия от этого устройства.

Тревога.

Действие.

— АТАКУЙ, АТАКУЙ, АТАКУЙ, АТАКУЙ!

Страх.

— НЕТ!

Он не позволит дерьму Армады сломить его в такой момент.

Том пытался выбросить негативные мысли из головы, но всё равно чувствовал, как в глубине души нарастает знакомое неприятное чувство.

Лёгкое щекочущее ощущение вернуло его в настоящее. Уши Энни щекотали шею, когда она прижималась к нему, а её лапы грозили выдавить из парня жизнь.

Аннет Фонтанес, хотя она предпочитала, чтобы её называли Энн или Энни, была зверянкой, кинокефальского подвида, которая в данный момент обнимала его. Томас знал её большую часть своей жизни. Она была одной из его лучших подруг до Армады. Он с Джоуи оставили её, когда ушли на службу, но продолжали общаться. Во время битвы на Просперити друзья потеряли связь с остальной галактикой, и её судьба осталась для Томми загадкой.

— ...Томас, — прошептала она, немного отстранившись, чтобы посмотреть на парня своими глубокими голубыми глазами, которые встретились с его. Должно быть, она всё ещё смотрела на Реймонда своим знаменитым «взглядом».

— Т-Томас... О, Томми, боже мой, это действительно ты, — говорит она, с выступившими на глаза слезами.

Рей не находит слов. Он потрясён тем, что Энни не только жива, но и находится здесь, в объятиях. Её глаза по-прежнему сияли той же живостью, что и в воспоминаниях, и, казалось, искали в его глазах ответ.

— Да... да, это я, — он убрал руку с её спины и погладила мех на её щеке большим пальцем, словно пытаясь убедиться, что она настоящая. Она закрыла глаза, и её улыбка стала шире. Том увидел, как из её глаз выкатилась слеза, которую быстро поглотил мех. Она шмыгнула носом и вытерла морду.

— К-как… к-когда ты вернулся? — спросила Энни, пытаясь смахнуть слёзы.

— Прошлой ночью я сел в автобус, - ответил парень.

— Ты пересек космос на автобусе? - шутливо поддразнила она.

— Я… Нет, я имею в виду, что приземлился в аэропорту и оттуда доехал на автобусе, — ответил Реймонд, улыбаясь её шутке.

— Н-но как? Я думала, ты был где-то... за миллион световых лет отсюда, на... как это называется? Проспекте? Процессоре? — она повернулась к нему, ожидая ответа. — Я-я думала, ты умер, Том...

— Просперити... да, я служил там.

— Ну...... ты должен мне всё рассказать, — потребовала Энни, ещё крепче обнимая его.

Томас слегка усмехнулась, вспомнив Энни такой, какой она была всегда, — любопытной. Он знал, что она не отстанет со своими вопросами, и у неё было на это полное право: ты слишком долго заставляла её ждать.

— Энни, это долгая история... не хочешь зайти? — сказал Томас, указывая на свой дом. — Думаю, это лучше, чем оставаться здесь.

— Конечно! — ответила она.

Рей ожидал, что она отпустит его и последует за ним внутрь, но вместо этого она продолжала смотреть на него, ловя взгляд и заставляя его снова сосредоточиться на ней. Она обхватила парня руками за спину, вынуждая оставаться на месте. Так они простояли целую минуту.

Наконец Том нарушила молчание

—Э-э-э, Энни? — Её взгляд начинал его нервировать.

— Дай мне секунду...

Свои гипнотические глаза она унаследовала от матери, которая принадлежала к виду артимефалов, известных своей выносливостью и умом. Хотя Энни не была самой умной или самой активной, её взгляд мог убить. Томас также знал, что если бы она действительно постаралась, то, вероятно, могла бы взглядом довести его до нервного срыва.

Что он собирался ей сказать?

Стоит ли тебе вообще что-нибудь говорить?

Она была бы совершенно опустошена, если бы узнала.

Прежде чем парень успел внутренне запаниковать, Энни прервала поток его мыслей.

— О-окей, давай... Уйдём, — говорит она, медленно отпуская его.

— Оттуда грузовое судно доставило нас на авианосец, мы спали в грузовом отсеке по меньшей мере несколько недель, все ребята слишком боялись заходить в пассажирскую часть. Мы пробирались туда, когда все спали, и воровали всякие вещи, например, мятные леденцы или газировку из торговых автоматов... Это был единственный раз, когда мы могли воспользоваться туалетом.

Том как раз рассказывал Энни о своей одиссее, чтобы вернуться домой.

После дерзкого побега из лагеря для военнопленных на Просперити он, трое парней из батальона охраны и пятеро морских пехотинцев, пробрались на грузовой корабль Содружества, который должен был доставить их на авианосец. Авианосцы — это огромные корабли с гигантскими посадочными отсеками, в которых могут разместиться десятки кораблей и тысячи пассажиров. Корабли, способные перемещаться быстрее света, были дорогим удовольствием, и мало кто мог себе их позволить. Единственной альтернативой было арендовать место на авианосце и позволить ему доставить вас в пункт назначения. Обычно их описывали как летающие отели с большим количеством парковочных мест.

— В маршрутном чипе, который мы украли у Содружества, говорилось, что этот корабль должен был пройти мимо Мастосита, а также мимо родных планет всех остальных присутствующих, — Томас сделал паузу, чтобы откусить от бутерброда кусочек, который Энни взяла с собой на обед, но решила отдать ему.

Она по-прежнему смотрела ему прямо в глаза, внимательно слушая каждое его слово; время от времени парень отводил взгляд, не в силах выдержать давление её хищных глаз.

— В какой-то момент один из морских пехотинцев не выдержал: — Да к чёрту всё это, в грузовом отсеке воняет горелым дерьмом, и повсюду крысы! А потом он сказал, что пойдёт в пассажирскую часть и снимет номер. Мы все конечно запаниковали, когда он ушёл, потому что думали, что его поймают и нас всех вышвырнут в открытый космос. Через несколько минут он вернулся и сказал, что снял нам всем по комнате.

Энни хихикнула над его историей, явно забавляясь мыслью о том, что он несколько недель спал на тюфяке.

— На авианосце я познакомился с одним воякой, капитаном Матросовым, он был бывшим пилотом Федерации. Он собирался слетать на Мастосит, чтобы доставить припасы, и сразу вернуться. Но когда он узнал, что я тоже федерат, он сказал, что бесплатно доставит меня на поверхность.

Энни слегка пошевелилась, подтянув лапы, чтобы сесть, скрестив их, и продолжая внимать каждому слову, слегка покачивая хвостом.

— Капитан знал одного хорошего мужика, который работал в аэропорту, куда мы приземлились, и он подвёз меня сюда... и... ну... вот я и здесь, — закончил Том, подняв руки над головой, а затем опустив их.

— Господи, Том... — она опустила взгляд, слегка нахмурившись, а затем снова посмотрела на него с грустью в глазах. — Ты через многое прошёл, да?

Реймонд ненадолго вспомнил те пять лет, что провёл в космосе. Это точно была не прогулка по парку, и на самом деле он не должен был остаться в живых...

— Да... наверное, — мрачно ответил парень, опуская взгляд.

Том почувствовал, как чья-то лапа слегка сжимает его плечо, и неспеша повернулся.

— Мне так жаль твоих родителей... Томми...— она сделала паузу, словно подбирая слова, — как ты... как ты держишься?

На мгновение Рей задумался о том, чтобы просто солгать и сказать, что всё хорошо; но, честно говоря, он не видел смысла притворяться крутым парнем перед Энни. Она видит его словно открытую книгу.

— Знаешь я буду с тобой честен Энн... Это... это просто непередаваемый пиздец...

Том пытался сдержаться, он не хотел, чтобы девушка видела его таким..Но всё было напрасно, дрожь в его голосе стала первой трещиной в плотине, и вскоре он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.

Парень пытался сдержаться, он не хотел, чтобы девушка видела его таким... Но всё было напрасно. Дрожь в его голосе стала первой трещиной в плотине, и вскоре он почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Оу... иди сюда, — услышал он шёпот Энни.

Томми почувствовал, как его тянет за руку, и ощутил, как Энни прижимается к нему. Она обхватила его руками, прижалась мордочкой к его макушке, вздохнула и крепко обняла.

— Н-нет, Энни... всё в порядке, — запинаясь, произнёс он, пытаясь сдержать слёзы, но она лишь крепче обняла его в ответ.

— Тише, нет, это не так. Я знаю, что тебе больно, Томас, поверь мне, я знаю.

Он почти забыл об этом.

Мама Энни умерла от рака некоторое время назад, когда он ещё служил в «Армаде». Она, наверное, прекрасно понимала, через что он проходил. Это была тяжёлая ситуация, которая усугублялась уже существующей семейной проблемой с её отцом, но это долгая история. Томас сделал мысленную пометку спросить, как она с этим справляется.

— Я знаю, что это больно, но тебе просто нужно перетерпеть это, хорошо? Ты же знаешь, что я рядом.

Худшее из его горя случилось во время пребывания в лагере для военнопленных, где он получил письмо Красного Созвездия, в котором сообщалось о смерти его родных. После этого он неделями, если не месяцами, пребывал в постоянной скорби. Парень не ел, не вставал с койки, почти не разговаривал. Он только и делал, что хандрил и горевал, а потом плакал во сне. Его товарищи по кораблю помогли ему пережить самое тяжёлое, заставляя его есть и постоянно присматривая за ним. Их помощь была неоценима, она помогала ему сохранять рассудок в самые трудные моменты, и он был благодарен им за понимание. Но серьёзность ситуации всё равно причиняла боль, он всё ещё пытался справиться со смертью родителей.

Томас посидел с Энни, обнимающей его, несколько минут, даже не заботясь о нарастающем беспокойстве, пока не начал успокаиваться. Она пошевелилась, вынуждая его откинуться на спинку дивана, и начала обходить его, чтобы оказаться лицом к лицу. Она села к нему на колени, продолжая обнимать и положив голову ему на плечо.

Он начал чувствовать себя немного неловко в своём нынешнем положении. Теперь, когда Энни оказалась перед ним, он увидел её морду, покрытую шерстью, и почувствовал её запах. Он казался естественным, это был едва уловимый запах яблок, смешанный с обычным запахом собачьей шерсти. Он подумал, не пользуется ли она каким-нибудь специальным мылом или шампунем.

Энни, конечно, выросла в довольно симпатичную девчонку. Он никогда не думал о своей подруге в таком ключе, она всегда была для него как сестра, но теперь, когда она сидела на нём, он не мог не позволить своим мыслям блуждать. Он знал, что она никогда ни с кем не встречалась, по крайней мере, в старших классах, предпочитая проводить время с ним и заниматься всякой ерундой летом. Когда он ушёл на «Армаду», она всегда писала ему о том, что из-за заботы о больной матери, работы и учёбы у неё никогда не было времени на себя.

Как бы он вообще отреагировал на то, что зверянка оказался бы рядом с ним, как раньше с Энни? Было трудно, даже невозможно, терпеть их присутствие, когда он находился в лагере для военнопленных и переживал самые тяжёлые последствия. Даже присутствие Энни немного нервировало его.

Он решил перестать пялиться на свою подругу, у него были более насущные дела.

Девушка немного отстранилась, чтобы посмотреть на него, и снова поймала его взгляд.

— Давай отвлечёмся от всего этого... поиграем в какие-нибудь видеоигры или... сходим на прогулку... как тогда, когда мы были детьми! — Последняя фраза вызвала усмешку у Энни, её хвост начал быстро вилять у неё за спиной. — Как... тогда.

Том слегка улыбнулся, заразившись её радостью, она была права. Это было чудо, что у них с лучшей подругой появилась возможность воссоединиться, несмотря на суровые условия, в которых они оба жили. Это было время, чтобы наверстать упущенное, отпраздновать и продолжить жить вместе.

— Хорошо, — ответил он, — думаю, электричество ещё есть, я могу подключить приставку к... — его планы прервались, когда он посмотрел на то место, где раньше был телевизор, и увидел лишь пустое пространство.

— Верно, мы не можем; какой-то придурок вломился сюда и всё украл, — он оглянулся на Энни, — ты что-нибудь видела? Всё пропало, я знаю, что кто-то ограбил это место.

Глаза Энни расширились, когда он упомянул о своей ситуации. Она откинулась назад, опираясь на его ноги, и почти виновато посмотрела по сторонам; когда она открыла рот, чтобы заговорить, у неё ничего не вышло.

— Энн? Что случилось? — спросил Томас.

Она отвернулась от него, и на её морде появилось виноватое выражение.

— Я-я, э-э-э... пожалуйста, не сердись.

— Да, Энни? Что случилось? Ты знаешь, кто это сделал? — Реймонд попытался наклониться, чтобы посмотреть ей в лицо, но она лишь отворачивалась.

— Э-э-э... ну, я-я видела, как всё это произошло, и ничего не сделала... Прости, их было больше, и я не могла их остановить! — выкрикнула она последнюю фразу, как будто была во всём виновата.

Она знала, кто это сделал, и у них мог быть шанс вернуть его вещи.

— Ну и кто это сделал?! — ему было всё равно, что Энни не смогла остановить мародёров, он не ожидал, что она будет рисковать собой, чтобы спасти вещи того, кого она, вероятно, считала мёртвым.

Девушка повернулась к нему лицом, нахмурившись.

— После того, как твои родители... э-э-э... ну... твоя бывшая...... Софи... она пришла с компанией парней...

У парня отвисла челюсть, лицо исказилось в хмурой гримасе, и ему потребовалась секунда, чтобы осознать, что только что сказала ему его подруга.

— ...ЧТО?!

Машина неспеша вкатилась на парковку жилого комплекса.

Реймонд поднял стекло, чтобы заглушить громкую музыку, доносящуюся из соседнего дома.

Было где-то ближе к вечеру, солнце уже село, и небо едва освещалось. Томас знал, что скоро стемнеет. Они с Энни припарковались примерно в квартале от дома его бывшей девушки Софии, человеческой девушки, с которой он познакомился и начал встречаться в старших классах. Это никогда не было чем-то серьёзным, просто обычный школьный роман, но даже после того, как он ушёл служить в Армаду, они с Софией продолжали общаться на расстоянии.

Однако у неё были другие планы. Пока «Дилиженс» переправляли, София позвонила ему по видеосвязи, чтобы сообщить, что она ему изменила и расстаётся с ним. Это был довольно депрессивный эпизод, но в конце концов он оправился и был готов двигаться дальше, но вот он здесь, всё ещё разбирается с этим дерьмом.

Он всё ещё не мог поверить, что у этой сучки хватило наглости, бесстыдства, грёбаной ВОЛИ не только изменять ему, пока его не было, но и потом украсть вещи из дома его недавно умерших родителей.

Он не собирался пускать всё на самотек, чёрт возьми, НЕТ.

Энни наблюдала за происходящим, очевидно, думая, что это нечто из разряда развлечений. Она решила забрать их машину, пока они не вернулись за ней, и сейчас они сидели в ней. Томас был рад, что его старая развалюха всё ещё на ходу, но у него не было времени радоваться этому.

Он решил, что собирается вломиться в её дом и забрать всё, что они украли, и даже больше. Парень уже почти решился поджечь их квартиру, но Энни убедила его не делать этого, сказав, что миротворцы Содружества не потерпят подобных преступлений. Однако она согласилась, что то, что сделала София, неприемлемо, и собиралась сопровождать его и помочь забрать вещи. Рей сказал ей, что ей не нужно идти с ним и что это дело между ним и его бывшей, но Энни возразила, что как его подруга она обязана прикрыть его.

— Ты нервничаешь? — спросила Энни.

Он посмотрел на неё, и казалось, что шерсть на её шее встала дыбом, а уши прижались к голове. Она ответила ему взглядом, облизывая губы.

— Немного, но... я не отступлю.

— Тогда и я не буду! — ответила она, собравшись с духом, чтобы хотя бы попытаться выглядеть уверенной.

— Ещё раз, Энни, я ценю твой приезд, но тебе не обязательно подниматься наверх, если ты не хочешь.

— И я ещё раз тебе скажу: я иду, я должна прикрыть тебя. Ты не знаешь, сколько у неё там приятелей.

Она была права, он не знал, живёт ли она всё ещё со своим братом, и в сочетании с тем придурком, с которым она трахалась, он предположил, что ему могут противостоять трое, а то и больше. Если бы Энни прикрывала ему спину, это помогло бы, но он всё равно не хотел подвергать её ненужному риску в своём маленьком плане мести.

Он посмотрел на пистолет, который держал в руках. Это был маленький карманный пистолет 380-го калибра, «ТОМСК», если он правильно помнил. Он купил его в старших классах у какого-то подозрительного типа на парковке супермаркета в Новом Шанхае. Он и все его друзья были уверены, что его использовали для ограбления магазина или чего-то в этом роде, учитывая, что парень продал его ему всего за сто марок и, похоже, спешил избавиться от него. В то время ему было всё равно, это был его первый пистолет, он купил его за год до того, как приобрёл набор для стрельбы из пистолета у Марко; он чувствовал себя на миллион марок, когда носил его, но, оглядываясь назад, он был уверен, что, если бы его поймали с ним, у него были бы большие проблемы.

Это был «специальный выпуск» во всех смыслах этого слова: дешёвый, маленький и стереотипный пистолет, который пацан достаёт из маминой сумочки, чтобы ограбить магазин на углу, а потом продать при первых признаках неприятностей. Хотя, учитывая, что они планировали использовать его при вторжении в дом, полагаю, им было не до разговоров.

Он посмотрел на Энни и увидел, что она тоже проверяет его оружие. Он отдал ей пистолет, когда они с Джоуи отправились на «Армаду», в качестве прощального подарка, а теперь, когда он хотел вернуть свои вещи, она вернула ему пистолет.

— Ты сказала, у тебя тоже была пушка?

— Да, подожди, — ответила она.

Энни повернулась, чтобы достать сумку, которую она бросила на заднее сиденье их машины. Сначала он обрадовался, что снова сможет водить свою машину, но потом вспомнил, что узнал в «Армаде»: люди, которые долго не водят транспорт, рискуют попасть в аварию. Он вспомнил о парне по имени Чон Хи, одном из сержантов его батальона, который вернулся с задания и решил прокатиться на своём грузовике, но в итоге перевернулся и оказался в кювете. Томас решил позволить Энни сесть за руль, учитывая, что она уже какое-то время водила его машину, и она с радостью согласилась. Зверянка положила на колени свою старую школьную сумку, в которой что-то тяжёлое и пластиковое, похоже, пули, гремело.

Энни расстегнула молнию на сумке, покопалась в ней и наконец вытащила свой загадочный пистолет и положила его на центральную консоль, чтобы он мог его увидеть. Одноствольное помповое ружьё-обрез с укороченным прикладом и стволом. Вид оружия позабавил Тома, а мысль о том, что его боевая подруга держит в лапах оружие, предназначенное для преступников, заставила его громко рассмеяться.

— Пфффф, что это?

— Что такого?

Рей взял обрез в руки, чтобы рассмотреть поближе. Он выглядел старым, как оружие, из которого фермер мог бы прогнать его со своей земли.

— У кого ты это украла?

— Я нашла его, что с ним не так?

Том перевернул обрез, чтобы поискать какие-нибудь штампы, по которым можно было бы определить модель или какие-нибудь опознавательные знаки. Всё, что он нашёл, — это старый серийный номер на нижней части ствольной коробки, который, похоже, кто-то пытался стереть напильником, но не смог.

— Это же изнасилованное ружьё, ты что, используешь его, чтобы защищать свою лабораторию по производству наркоты?

— Ой, да пошёл ты.

Он вернул оружие Энни, взял своё собственное и ещё раз проверил, заряжен ли он.

— Хорошо, ты готова?

— Чёрт, да, — она подчеркнула это, взводя курок своего обреза. — Что за план?

— Ладно, мы оставим машину здесь, закроем двери и пойдём на задний двор вон того дома, — сказал Томас, указывая на заброшенный дом, рядом с которым они припарковались. — Мы пройдём через несколько задних дворов, чтобы они не увидели, как мы подходим. Мы зайдём в квартиры и проберёмся на парковку с маленькой крышей, заберёмся на неё и сможем попасть в дом этих сучек через окно, это легко.

— Слишком просто, — ответила Энни.

Реймонд в последний раз проверил свой телефон, прежде чем выйти из машины, готовый испортить кому-то вечер.

Томас спрятал пистолет за пояс; взглянув на Энни, он увидел, что она делает то же самое: расстегнула куртку и засунула обрез во внутренний карман. Она на секунду порылась в карманах и достала ключи от машины, нажав кнопку блокировки, в ответ на что машина издала сигнал.

Они пробирались по заброшенному участку, Энни следовала за ним по пятам. Добравшись до заднего двора, они перелезли через забор, который звенел под их весом. Томас подождал достаточно долго, чтобы убедиться, что Энни благополучно перелезла, и что ни её куртка, ни мех не зацепились за забор.

Он вспомнил, как в детстве они с Энни дурачились в школе на выходных, пока не подъехали полицейские, вероятно, решив, что они двое занимаются вандализмом. Вместо того, чтобы рискнуть и отработать на благо общества, они оба бросились наутёк, целясь в забор, через который можно было перелезть и попасть в район, где можно было легко оторваться от преследователей. В панике Энни поскользнулась наверху и порезала хвост об острые концы забора. Ей пришлось наложить швы, и он всегда чувствовал себя немного виноватым из-за этого.

Он понял, что всё ещё стоит перед забором, а Энни уже прошла мимо и стоит перед ним, глядя на него с классическим собачьим наклоном головы.

— Ты в порядке? — спросила девушка.

— О... да, — пробормотал он, покачав головой.

— Что-то не так? — спросила она, когда они оба повернулись, чтобы подойти к следующему препятствию.

— Я вспомнил, как однажды мы убегали от копов, и ты порезала хвост о забор, — объяснил он, добегая до следующего забора и начиная перелезать через него.

— О, это? Хех, да, я помню, — она пошла за ним, — и что с того?

— Ты злилась на меня? Это была моя идея — забраться на забор, — Том спрыгнул с забора на мягкую землю.

— Нет, я больше злилась на забор, из-за этого ублюдка меня отругала мама, — она добралась до верха, перекинула лапу и начала медленно спускаться. — Я всё равно согласилась на это, не твоя вина.

Рей продолжал идти, пока не добрался до следующего забора. — Ты всегда плохо лазила по заборам, — поддразнил он её.

— Да пошёл ты, это трудно делать лапами, — сказала она, указывая на свои босые ноги.

— Всё в порядке, все в чём-то хороши, — ответил парень.

Зверянка остановилась и посмотрела на него с ухмылкой.

— То, что ты вернулся, не значит, что я тебя не укушу, — она подчеркнула свою угрозу злобной ухмылкой, обнажающей зубы в уголках рта.

Том знал, что это просто укол, простое поддразнивание, но не мог не занервничать из-за её угрозы. В его голове крутились мысли, напоминая о его состоянии.

Это чертово устройство и его последствия.

Рей начал перелезать через следующий забор, чтобы отвлечься от этого.

Как только они оба перелезли через забор, Энни остановилась, положила лапу ему на плечо, присела и опустила его на землю.

— Ладно, давай... э-э... ещё раз пройдёмся по плану, хорошо? — она выглядела взволнованной, и это было понятно: хуже всего ей было, когда её избили в школе какие-то придурки.

— Ладно... итак... — его нервы тоже начали немного сдавать. Он на секунду задумался о своём плане.

— Мы войдём, да? Энни кивнула в знак согласия. — Мы будем заходить в комнаты по очереди, с оружием наготове, и будем вытаскивать всех в гостиную. Нам нужно действовать быстро, и мы хотим их напугать, — сказал он, похлопывая по тому месту, где лежал обрез Энни.

— Мы усадим их всех на этот дерьмовый диван, и я буду следить за ними, чтобы они не двигались, а ты пока наполнишь сумки. Они, наверное, уже продали большую часть вещей, так что просто хватай всё ценное, что увидишь, это всё равно по праву принадлежит нам. Как только закончишь, дай мне знать, и мы уйдём.

— Хорошо, — девушка подняла взгляд, словно запоминая его слова, — поняла, довольно просто, хе-хе.

— Кстати, пришло время для конспирации.

Том потянулся назад и снял с плеча рюкзак, который нёс, и, покопавшись в маленьких карманах, вытащил простую лыжную маску. У него уже была такая раньше, и, к счастью, она не порвалась, но Энни, видимо, нашла свою, когда бродила по городу. Он надеялся, что она хотя бы постирала её перед тем, как надеть.

Энни последовала его примеру и достала из заднего кармана маску. Она попыталась натянуть её на морду, но у неё не получилось. Потянув и выругавшись, она посмотрела на него, высунув морду из отверстия для глаза, а из двух других отверстий торчала шерсть.

Парень подавил смешок

Он стянул с девушки маску и натянул её ей на голову. Она не двигалась, пока он поправлял её, чтобы она могла видеть и дышать. Её уши упирались в ткань, но, по крайней мере, она закрывала её лицо.

— Все в порядке, ты в порядке?

— Да, пошли, — ответила Энни, вставая.

Он стоял перед последним забором, за которым находился многоквартирный дом, где он найдёт квартиру своей бывшей. Энни, очевидно, разведала это место за несколько месяцев до этого, планируя сама вернуть его вещи, но так и не набралась смелости, поэтому он хотя бы знал, что она, вероятно, всё ещё живёт там.

Прежде чем девушка начала взбираться на забор, он потянул её назад и развернул лицом к себе.

— Твоя штука заряжена?

— Да, — сказала она, доставая обрез из кармана куртки.

— Пожалуйста, проверь.

КЛИК

Если выломать ствол, то там, где должна быть пуля, обнаружится пустота. Хорошо, что он это заметил.

— Упс...

Зверянка начала рыться в карманах её куртки, и он услышал знакомый звук перекатывающихся патронов, когда она достала один и зарядила его, закрыв затвор и взведя курок.

— Энни, — пошутил он, прежде чем она подняла на него взгляд, — если что-то пойдёт не так, если план сорвётся или что-то в этом роде, стреляй, хорошо? Я хочу, чтобы мы оба сегодня вечером отправились домой.

— Я знаю... ну же, ты же знаешь, что я убийца, — ответила она с весёлой улыбкой на морде, выглядывающей из-под маски.

— Ну что ж, «убийца», — сказал он, поворачиваясь к забору.

Они оба взобрались на забор и приземлились на твёрдый бетон. Теперь парочка была на парковке жилого комплекса. Они подошли к ближайшему массивному мусорному баку. С него они смогли забраться на небольшую крышу, предназначенную для защиты автомобилей жильцов от непогоды. Поперёк крыши шла стена с рядом окон. Он вспомнил, что окно ванной его бывшей было вторым справа. Это был тот же путь, которым он пользовался, когда София хотела провести его в свою комнату.

Когда Томас с Энни пересекали навес, они смотрели на раскинувшееся перед ними море крыш. К вечеру небо значительно потемнело, и лишь кое-где в окнах и на редких фонарных столбах ещё горел свет.

Этот район города всё ещё был довольно густонаселённым, в отличие от района, где находился их квартал, в основном из-за того, что северная часть города сильно пострадала во время войны. Здесь, на юге, жители избежали самых ожесточённых боёв, но многие всё равно улетели с планеты на кораблях, оставив свои дома пустыми.

Они с Энни присели на корточки перед окном в ванной. Реймонд вытащил пистолет из-за пояса, а Энни обеими руками держала дробовик.

— Ладно, заходи и выходи как можно быстрее, не облажайся, — сказал он, начиная ковыряться в окне.

— Слушаюсь! — Ответила Энни, хватаясь за створки окна.

Оно открылось, и Томас медленно вошёл, стараясь не шуметь и ничего не опрокинуть. Энни последовала за ним, слегка цокая когтями по кафельному полу.

Том осторожно открыл дверь, ведущую из ванной, и увидел тёмный коридор, хотя в конце виднелась освещённая гостиная. Пройдя дальше, он почувствовал запах пиццы, грязной одежды и дешёвого алкоголя. Он услышал голоса, явно доносившиеся из телевизора, так что в гостиной, скорее всего, кто-то был.

Томас десятки раз бывал здесь в гостях у своей тогдашней девушки, так что хорошо знал планировку: справа от него была спальня, с другой стороны — ещё одна, спальня Софии, коридор вёл в гостиную, а последняя дверь справа от коридора — на кухню и к входной двери.

Томми остановился, чтобы повернуться к Энни. Её уши были прижаты, а глаза широко раскрыты; он надеялся, что она не запаникует и не сделает какую-нибудь глупость. Он показал на неё и на ближайшую к нему спальню; она, кажется, поняла, осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Она так же осторожно закрыла дверь, посмотрела на него и покачала головой.

Ладно, значит, это просто парень в гостиной и, может быть, София в своей спальне. Они медленно продвигались вперёд, ковёр приглушал большую часть их шагов. Томас указал на гостиную, Энни снова поняла его указания и пошла впереди него. Она повернулась и проверила кухню, прежде чем войти в гостиную.

— Пошевелишься — умрёшь, — донеслось из гостиной, — руки вверх!

Томас коротко ухмыльнулся, Энни была действительно первоклассной.

Уверенный в том, что зверянка сможет справиться с тем, кого она держит на мушке, он вошёл в комнату Софии, резко распахнув дверь и больше не обращая внимания на шум.

Парень включил свет и разглядел фигуру, лежащую под одеялом на кровати в центре комнаты. Зайдя в комнату, он убедился, что его бывшая мирно спала и слегка похрапывала. Это была белая женщина со светло-каштановыми волосами и красивым лицом, в которое он по глупости влюбился много лет назад. В комнате был беспорядок, повсюду валялась одежда, а на тумбочке стояли пустые бутылки из-под пива. Он заметил, что одна из них была наполовину полной. Он схватил её и выплеснул содержимое на свою бывшую, прежде чем бросить пустую бутылку и направить на неё пистолет. Она быстро вскочила, задыхаясь от внезапного холода.

— ЧТО ЗА ЧЁРТ… — увидев направленное на неё оружие, она быстро замолчала, и первоначальный гнев сменился замешательством.

— Тащи свою блядскую задницу в гостиную, — сказал Томас как можно более невозмутимо, — будешь кричать — подохнешь и останешься на этой свалке!

Она начала медленно вставать с кровати, всё время глядя на него. Когда она не сдвинулась с места, он схватил её за запястье, грубо стащил с кровати и начал выталкивать из комнаты.

— ПИЗДУЙ ДАВАЙ! — приказал он.

— Не трогай меня, чёрт возьми! — огрызнулась она, но всё равно начала красться в сторону гостиной.

Он последовал за ней. На Софии была только лёгкая рубашка и трусики. Она всегда рано ложилась спать, что, вероятно, объясняет, почему она уже спала, хотя было всего около семи вечера.

Войдя в гостиную, Том увидел диван, стоявший к нему спинкой, окружённый недоеденными тарелками с едой и бутылками из-под пива, а на нём сидел мужчина без рубашки. Перед ним стояла Энни, целясь в него из обреза. Рей подвёл Софию к дивану и толкнул её на него, когда подошёл достаточно близко. Она приземлилась на мужчину, сидевшего там, — человека с азиатской внешностью, длинными волосами и тем, что можно было описать только как струпья на лице и теле.

София действительно обменяла его на этого косматого придурка?

Подождите-ка.

Он знал этого ублюдка!

Его звали Джошуа Ричардсон, они учились с ним в одной школе. Томас едва знал его, но знал, что он променял выгодную спортивную стипендию на пагубную привычку к наркотикам. Джошуа всегда был немного не в себе, и от того, что это маленькое дерьмо украло у него Софию, его лицо вспыхнуло от гнева.

Он отошёл назад и встал рядом с Энни, похлопав её по плечу, чтобы она повернулась к нему.

— Иди и возьми вещи, — сказал он ей, снимая с плеча и передавая ей свой рюкзак, всё это время не сводя глаз с двух заложников.

Она быстро подчинилась и вернулась в коридор. Он слышал, как она передвигала вещи и застёгивала молнии.

— Тебя послал Марко? — спросил Джошуа, и на его лице начал проявляться гнев.

— Заткнись, — ответил Томас, наставив на него пистолет. Он на секунду задумался над тем, что тот только что спросил. Джошуа имел в виду Марко, его друга Марко? Марко знал этих ублюдков?

— Т-Томас? — он услышал голос Софии. Он посмотрел на неё и увидел на её лице шок. — Это ты?

Он не ответил, предпочитая вместо этого испепелять взглядом предателя, стоящего перед ним.

— Томми...... пожалуйста, прости... это была не моя идея, — умоляла она, очевидно, понимая, зачем он здесь.

Он направил на неё пистолет.

— Заткнись, сука… — начал рычать он, но быстро потерял запал.

— Томми, милый, пожалуйста! Не делай ничего, о чём потом пожалеешь!

Её мольбы звучали жалко, и у него возникло сильнейшее желание нажать на спусковой крючок, но Энни, забежавшая в комнату и бросившая сумку рядом с ним, остановила его. Она начала возвращаться в спальню, но остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на него, её взгляд был устремлён на что-то позади него. Он обернулся и увидел только белый пластиковый складной столик с маленьким плоским экраном на нём; он снова повернулся, чтобы посмотреть на Софию.

Энни прошла мимо него, положила обрез на стол и наклонилась под него. Он услышал, как она возилась с кабелем телевизора. Она выпрямилась, и он услышал, как она кряхтела, поднимая его. Она поставила его рядом с дверью, ведущей на кухню.

— Что это? — спросил Том.

— Разве это не твоё? — ответила Энни.

— Вот чёрт, это он, — подумал он, узнавая маленький телевизор, который раньше стоял у него в комнате.

Он лишь кивнул в знак согласия, Энни быстро схватила своё оружие, подняла вторую сумку и направилась обратно в спальню, но София остановила её.

— Эта сука?! — визгнула она, глядя на Энни, а затем повернулась к нему: — Ты, чёрт возьми, грабишь меня с помощью этой...... сучки?!

— Шавка!

Энни это слово совсем не понравилось, ни капельки.

Он увидел, как на её морде вспыхнул гнев, она подошла к дивану, и он подумал, что она собирается ударить Софию пистолетом, но вместо этого Энни взяла ближайшую пивную бутылку и бросила её в Софию, и бутылка с громким «БУМ» ударилась о её голову. София вскрикнула и схватилась за голову от боли, проклиная Энни.

— Заткнись, — крикнула зверянка и убежала обратно в коридор.

Реймонд едва сдерживал смех, глядя на только что произошедший обмен репликами. Ненависть к Софии временно утихла, когда он увидел, как она получила бутылкой по голове.

Энни и София тогда никогда не ладили, и всякий раз, когда они оказывались рядом, они всегда были готовы вцепиться друг другу в глотку. Когда они были вместе, София всегда ругалась на Энни, называя её «грязной шавкой» или другими отборными словами. Она запрещала ему с ней общаться, но это никогда его не останавливало.

Он услышал, как девушка ходит по комнатам, как открываются ящики и падают на пол предметы, заставляя Джошуа оглядываться на коридор.

— Я найду тебя, — ехидно сказал он ему.

— Конечно, — саркастически ответил Томас, снова направляя на него пистолет.

Энни, вернувшаяся в комнату, прервала их разговор. Она тащила за собой сумку и то, что он узнал как маленький сейф его матери. Она повернулась к нему и полезла за пояс.

— Смотри, что я нашла, — пошутила она, бросив в него что-то, что он едва поймал одной рукой.

Это был его пистолет, дешёвый, неуклюжий полимерный пистолет, который он собрал из набора, купленного у Марко. Он был рад, что он снова у него. Он засунул его за пояс, подавляя радость, которую испытывал.

— О'кей, это всё, — объявила Энни.

Он опустил пистолет и взял на плечо одну из сумок, но удивился её весу. Что, чёрт возьми, Энни туда положила? Ладно, разберётся с этим позже.

Он схватил сейф, содержимое которого гремело внутри. Энни надела сумку и засунула обрез под куртку, чтобы взять плоский экран, и с трудом подняла его. Они оба пошли к входной двери, решив, что не смогут пронести всё это через несколько заборов, если вернутся через окно.

Когда они вошли на кухню, собачий визг и громкий грохот заставили их подпрыгнуть. Он обернулся и увидел, что Энни схвачена сзади мужчиной, в котором он узнал брата Софии. Он догадывался, что всё это время тот прятался за холодильником у стены. Он приставил кухонный нож к горлу Энни и обхватил рукой её морду, подняв её и обнажив шею. Она смотрела на него с ужасом в глазах, её лапа лежала на руке, держащей нож, но она мало что могла сделать.

Он немедленно опустил сейф и навёл на него пистолет.

— ОТПУСТИ ЕЁ, — крикнул он, пытаясь навести пистолет на его голову.

— Брось это дерьмо, или я убью эту тварь! — угрожал брат Софии.

При упоминании ненавистного ей слова Энни начала сопротивляться чуть сильнее, она пыталась оттолкнуть нож, но нападавший прижал его к ней, вызывая у неё всхлип и заставляя её замереть.

Краем глаза Томми заметил, что двое его бывших заложников смотрели в сторону кухни, всё ещё сидя на диване. Ему нужно было действовать быстро, пока они не решили присоединиться к ним и одолеть его.

— Я сказал, брось этот чёртов пистолет, или я её убью! — брат Софии подчеркнул это, ещё сильнее прижав нож к шее Энни, заставляя её снова заскулить. Видя панику в её глазах и слыша её хныканье, Рей не мог позволить ей пострадать.

— Ладно-ладно, остановись! — сказал Том, опуская пистолет. Ему невыносима была мысль о том, что она может пострадать из-за его глупого плана мести.

— Придвинь свой ствол ко мне, живо! — скомандовал мужчина.

Томас уже готов был подчиниться, когда увидел это.

Энни свободной рукой полезла в карман куртки, и он вспомнил, что она спрятала свой маленький обрез, чтобы можно было поднять телевизор. Девушка снова потянула за руку с ножом, изображая борьбу, и начала вытаскивать оружие из кармана, стараясь не привлекать внимания нападавшего.

Томас медленно опустил пистолет на землю, стараясь не слишком пристально смотреть на обрез Энни, чтобы не спугнуть брата Софии. Пистолет щёлкнул, коснувшись пола.

— ПОСПЕШИ, — крикнул мужчина, всё ещё не осознавая, в какой опасности он находится.

Действуя как в кино, Энни ударила по дробовику, который был у неё за спиной, одновременно отводя руку нападавшего с ножом, застигнув его врасплох и на долю секунды убрав нож от своего горла.

БАБАХ!

От громкого выстрела Томас немного вздрогнул, и у него сразу зазвенело в ушах. Отдача от короткоствольного обреза выбила оружие из рук Энни и отбросила его через всю кухню, где оно с громким стуком врезалось в шкафчики. Сквозь дым и хаос он увидел, что зверянка попала нападавшему прямо в живот, выбив из него дух и заставив выронить нож от боли. Энни вырвалась из хватки нападавшего, который упал назад и приземлился на землю, прежде чем наконец издать мучительный крик.

Пол начал заливаться кровью.

— ААХХХ! — кричал ублюдок, хватаясь за окровавленную поясницу.

Томасу пришлось действовать молниеносно.

Время играет против них.

Энни бросилась к нему, остановившись, чтобы поднять с пола обрез. Она ненадолго повернулась, чтобы дотянуться до телевизора, но он схватил её за куртку и оттащил назад.

— НЕТ, ОСТАВЬ ЕГО, ПРОСТО УХОДИ! — крикнул Томас, и они оба побежали к входной двери, остановившись, чтобы схватить сейф. Он возился с замком, прежде чем он открылся, и распахнул дверь, выбежал на улицу и побежал по коридору, практически скатываясь по лестнице.

Они выбежали из жилого комплекса и побежали по улице, чувствуя, как холодный ночной воздух обдувает их. Энни обогнала его, её куртка и хвост развевались за спиной. Они добежали до машины в рекордно короткие сроки, Энни уже доставала ключ, чтобы открыть её. Они резко распахнули двери и запрыгнули внутрь, несмотря на то, что у них обоих всё ещё в руках были сумки. Как только двигатель завёлся, девушка нажала на педаль газа, и машина тронулась с места.

Реймонд тяжело дышал, застыв на своём месте, и Энни тоже не отставала, высунув язык. Он медленно снял с себя рюкзак и стянул маску. Том повернулся к Энни, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами и всё ещё слегка дышала. Он привлёк её внимание, стянув с неё маску, из-за чего её шерсть топорщилась.

— Ты в порядке? — спросил парень.

— Д-да, — дрожащим голосом ответила она.

— Ты уверена? — он наклонился, чтобы получше её рассмотреть. Том положил руку ей под морду и осторожно приподнял, проверяя шерсть на шее. Девушка быстро поняла, что он делает, и слегка приподняла голову, подставляя ему шею; время от времени она опускала взгляд, чтобы следить за дорогой. Он осторожно провёл пальцем по её меховому воротнику.

Удовлетворившись тем, что не нашёл ни царапин, ни порезов, Рей вернулся на своё место. Он опустил пистолет в бардачок и старался успокоиться.

— Ты сам в порядке? — спросила Энни, нарушая тишину.

— Я в порядке, — тихо ответил Реймонд. По правде говоря, парень был сильно потрясён. Угроза того, что он может потерять Энни из-за нападения с ножом во время непродуманного трюка, стала для него тревожным сигналом. Он больше не собирался совершать подобные глупости, если не ради Энни, то ради себя. Он мог только представить, каково было Энни, когда ей пришлось кого-то застрелить. Томас сделал ещё одну мысленную пометку спросить её об этом.

Приведя мысли в порядок, он переключил внимание на сумку, лежавшую у него между ног на полу. Он поднял её и начал расстёгивать молнии, желая добраться до своих потерянных вещей. Вместо приставки, стопки игр или накопленных денег он увидел покрытый пластиком комок кристаллического вещества, напоминавшего соль.

— Что это, чёрт возьми, такое?

Том достал пакетик, он был размером с толстую книгу в твёрдом переплёте. Присмотревшись, он понял, что это, должно быть, метамфетамин, ведь Энни никак не могла просто насыпать в пакетик горсть соли.

— Какого хрена?

Он бросил пакетик на пол и потянулся в сумку, чтобы достать ещё один, и ещё, и ещё. Когда парень опустошил сумку, он заглянул в её недра в надежде найти что-то, что действительно принадлежит ему, но в конце сумки нашёл ещё один пакетик. Разочарованный, он бросил его к остальным.

Он повернулся к Энни: — Что, чёрт возьми, всё это значит?!

Зверянка повернулась к нему, явно удивлённая его недовольством: — Я-я... это всё, что у них было.

— Чёрт возьми, метамфетамин? Всё, что у них было в этой дыре, — это долбанный метамфетамин!?

— Я искала везде, внутри всего, под кроватями… везде, я… я думала, что ты сможешь продать это и… заменить… другое… — она замолчала, осознав, насколько непрактично то, что она предлагает. Кто в этом городе купит несколько фунтов метамфетамина? Что он вообще купит на эти деньги, даже если продаст? Новую приставку для своего дома, в котором нет даже электричества?

Энни выглядела побеждённой, на её лице было мрачное выражение.

— Прости, Томми. Я везде поискала... и не нашла ничего твоего... кроме пистолета.

Парень вспомнил о неудобном куске металла, который давил ему на поясницу, вытащил его и положил на приборную панель. Он начал чувствовать себя немного виноватым за то, что отчитывал Энни за то, что было вне её власти.

— Нет, Энни... прости, — Томас вздохнул, — это не твоя вина, они, наверное, продали всё моё барахло на наркотики.

— Я-если хочешь, я могу развернуться, и мы возьмём ещё вещей, — предложила она.

— Нет, просто... давай уже уедем наконец отсюда... Это место начинает действовать мне на нервы.

Рей в изнеможении откинулся на спинку стула. Из-за этого спектакля чуть не убили его подругу детства, а он получил лишь горсть яда. А ещё, вероятно, на его голову повесили огромный ценник за кражу наркотиков. Со стороны это могло показаться забавным: обезумевший ветеран павшей империи наконец возвращается в свой разрушенный дом и грабит жилье своей бывшей, чтобы раздобыть пару фунтов метамфетамина. Звучало как завязка мрачной комедии, но для него это было как удар под дых, напоминание о том, какой жалкой оказалась его жизнь в итоге. С каждой минутой возвращение домой казалось всё большей ошибкой. Может, ему стоило остаться в лагере для военнопленных и стать платным рабом во вспомогательном корпусе, работать в колонии Содружества, выращивая картофель? По крайней мере, там ему не пришлось бы наблюдать, как его жизнь разваливается на глазах...

Том вздохнул, отгоняя эти мысли; теперь он здесь, и пути назад нет. Единственное, что он может сделать, — это попытаться двигаться вперёд, как бы трудно это ни было. Энни начала ёрзать на сиденье, пытаясь снять рюкзак, не сводя глаз с дороги. Он повернулся, чтобы посмотреть на её забавную возню.

По крайней мере, она всё ещё была с ним.

Парень откинулся на спинку сиденья, намереваясь немного вздремнуть по дороге домой. Он позволил звукам ворчащей себе под нос Энни убаюкать его.

— Уже... — Томас медленно начал просыпаться, не желая пока открывать глаза и смотреть в лицо реальности.

— Уже, соня. Мы на месте, — услышал он голос Энни.

Он открыл глаза и увидел незнакомую обстановку: они были припаркованы на подъездной дорожке, но дом был не его; затем он вспомнил это место. Это был дом Энни.

— Почему мы здесь? — спросил Томас.

Он опустил спинку сиденья и повернулся к девушке, которая, как он увидел, сняла куртку.

— Ну, Томми... в твоём доме беспорядок, повсюду крысы, и нет электричества... Думаю, тебе будет лучше спать в моей гостевой комнате, там хотя бы есть свет... и микроволновка с плитой.

Она была права, и возможность покинуть место трагедии принесла ему облегчение, хотя ему было немного не по себе от того, что он вторгся в дом Энни, не говоря уже о том, что он оставил всю свою одежду и вещи в доме.

— С-спасибо, Энни, но я не хочу тебя объедать... ты и так уже много сделала.

— Ой, да ладно, чувак, — перебила его Энни, — ты наконец-то вернулся после ПЯТИ ЧЁРТОВЫХ ЛЕТ... и ты правда думаешь, что мне не всё равно, останешься ли ты на несколько ночей?

Томас немного задумался, обдумывая её слова.

— Кроме того... ты слышал, что сказал тот парень, что он собирается тебя искать. София знает, где ты живёшь, они, наверное, уже в пути.

Рей не думал об угрозе Джошуа, гораздо больше сосредоточившись на своей «добыче» и том, что Энни была на волосок от смерти. Она, наверное, была права, они точно захотят вернуть свои наркотики, и его дом, скорее всего, будет первым местом, куда они заглянут. Провести несколько ночей с Энни было бы неплохой идеей.

— Ну... спасибо, Энн, но... все мои вещи всё ещё дома.

— Не волнуйся, я уже обо всём позаботилась, — сказала она, указывая на задние сиденья.

Он оглянулся и с удивлением обнаружил свой рюкзак, несколько пакетов с одеждой и другими личными вещами, сложенными друг на друга на заднем сиденье.

— ...что... как? — спросил он, поворачиваясь к Энни.

Она хихикнула, прежде чем ответить: — Ты очень крепко спишь, Томас. Ты даже не проснулся, когда эта большая сумка упала и ударила тебя по голове, — объяснила она, указывая на его зелёный рюкзак.

Томас был ошеломлён. Пока он спал, Энни каким-то образом умудрилась обыскать его дом; но это была одна из её многочисленных причуд, она обладала впечатляющей целеустремлённостью, что, вероятно, было ещё одним стандартом для её вида. В то время как другие обычно отказывались от некоторых задач, Энни была полна решимости довести дело до конца, независимо от его осуществимости. Однако у этого были свои пределы, она посвящала себя только тем вещам, которые ей нравились, например, в старших классах ей удалось собрать шестьдесят марок на новую видеоигру, сдавая бутылки из мусорных баков. С другой стороны, она немного отставала в учёбе, её оценки едва дотягивали до проходных, и только в старших классах она начала учиться лучше. Тем не менее, ей, вероятно, помогло то, что ей не нужно было собирать много вещей, его дом уже был разграблен, так что, кроме его рюкзака, ей почти нечего было собирать.

Энни уставилась на него, ожидая ответа, и её хвост стучал по тканевому сиденью.

— Что ж, думаю, я могу остаться... Ты уверена, что можешь меня приютить? Не будет проблем с едой и прочим?

— Содружество раздаёт еду каждую неделю, если ты пойдёшь, то тоже получишь, в этом не проблем.

Он открыл рот, чтобы возразить, но Энни быстро перебила его.

— Послушай. Ты не вернёшься в тот дом, чтобы спать с крысами, когда за тобой охотятся мстительные торчки. Я этого не допущу.

Казалось, что у него было не так много вариантов, и Энни решила выбрать за него.

— Ладно, Энн. Я остаюсь...

— Совсем как в старые добрые времена!

Томми услышал, как её хвост начал вилять со скоростью света, угрожая проделать дыру в сиденьях его автомобиля.

Они оба вышли из хэтчбека и начали собирать вещи, чтобы занести их в дом. После нескольких ходок её входная дверь оказалась завалена сумками с его вещами; убедившись, что его машина пуста, он прошёл в дом.

Дом Энни был немного больше его, её родители неплохо зарабатывали. В нём было 4 комнаты, в отличие от его 3, гораздо большая гостиная и кухня, и даже гараж на две машины. Что касается планировки, то её дом был очень похож на его: от входной двери коридор вёл в спальни и ванную слева, а гостиная и кухня — справа.

Реймонд направился в гостиную, чтобы немного расслабиться перед сном, но вместо этого увидел сцену, словно сошедшую со страниц книги коллекционера. По всему полу были разбросаны ящики разных размеров и из разных материалов, заполненные всевозможными предметами, от спутанных клубков проводов и материнских плат до кусков металлолома. У стены, прислонившись к тумбочке с телевизором, стояла стопка пластиковых аптечек, а с другой стороны, прислонившись к стене, он увидел то, что, как он понял, было обгоревшим куском брони от бронетранспортера.

Парень прошёл дальше в комнату, восхищаясь всем тем, что накопила его подруга. Несмотря на некоторую тесноту, было видно, что она постаралась навести хоть какой-то порядок в своём собственном хаосе. Все контейнеры были заполнены одинаковыми предметами и стояли в строгом порядке. В одном из них были консервы, в другом — только гильзы, в третьем — наполовину пустые пачки сигарет, а в четвёртом — портативные рации и телефоны в разной степени изношенности. Он снова повернулся к Энни, которая пристально наблюдала за ним, пока он перебирал её вещи.

— Что всё это значит?

— Это всё, что я нашла... Я мусорщица, так я зарабатываю на жизнь, — ответила Энни.

— Ты зарабатываешь деньги на этом хламе?

— Ты удивишься, Томми. На большую часть этого барахла я обычно могу найти покупателя: Содружество или одну из этих компаний по утилизации.

— Так это похоже на... переработку?

— Вроде того, обычно они берут только то, что ещё работает, но иногда берут и такое, — сказала она, указывая на корзину, полную того, что он принял за радиодетали.

— За это хорошо платят?

— Зависит от того, что ты привезёшь. Содружество обычно забирает только оружие, боеприпасы и тому подобное, но они неплохо за это отстегивают. Компания по утилизации заберёт твой хлам, но обычно ты получаешь за него всего несколько марок.

Том снова осмотрел комнату и на этот раз заметил три ствола от автоматов, прислонённые к углу.

— Ты пытаешься и это продать? — спросил он, указывая на оружие.

— Да, надеюсь, что получу за них неплохую сумму, Содружество всегда платит больше, когда речь идёт о Федерации.

— И ты находишь всё это в городе?

— В основном... если я хочу найти что-то стоящее, например, рации или патроны, мне нужно отъехать немного от города. Большую часть действительно стоящего уже нашли здесь, но, поскольку в городе осталось так мало людей, всегда можно что-то найти.

— Ты когда-нибудь находил что-нибудь хорошее? — спросил он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на зверянку.

— Однажды я нашла два боевых снаряда для танка, тащить их было ох как непросто, но Содружество дало мне за них девятьсот марок.

Рей начал пробираться к дивану в комнате, стараясь не споткнуться о какие-нибудь контейнеры. Он плюхнулся на диван, вздохнув с облегчением. Энни присоединилась к нему и села рядом, она сидела на хвосте, поэтому приподнялась, чтобы вытащить хвост из-под себя, прежде чем снова сесть. Она повернулась и посмотрела на него.

— Ты голоден?

Возможно, раньше у него и возникло бы желание съесть ещё что-нибудь, но небольшой шок от сегодняшних событий лишил его всякого желания есть.

— Нет, на сегодня меня хватит.

— Ладно... хочешь что-нибудь посмотреть? — спросила она, указывая на телевизор перед ним.

— Вообще-то... я хочу спросить...... как ТЫ со всем справляешься?

— Что ты имеешь в виду? — она наклонила голову и посмотрела на него.

Он тщательно подбирал следующие слова, не желая задеть чьи-то чувства. — Как ты справляешься с... потерей?

— О, — она отвернулась и уставилась в землю, — я... в порядке... я как бы смирилась со всем этим... мама мирно скончалась... а война как бы... заняла меня. Первые несколько месяцев были самыми тяжёлыми... но со временем мне стало лучше... Думаю, работа проводником мне очень помогла.

— Проводником?

Энни повернулась к нему и объяснила: — Так называли зверян, которые помогали со спасением… Когда Содружество захватило власть, они собрали группу пожарных, парамедиков и других и заставили их помогать людям, попавшим в перестрелку.

— Ни хрена себе... Значит, ты был как собака-спасатель?

— Да... нашла 15 человек, зарывшись носом в обломки, — гордо заявила она.

— Вау, Энни... Ты настоящая героиня, не так ли?

Девушка улыбнулась и отвернулась.

— Я-я... Так сложились обстоятельства... колледж сгорел, и мне больше не о ком было заботиться...

— А что случилось с твоим отцом?

Выражение морды Энни стало грустным, и он опасался, что, возможно, был слишком любопытным.

— Он ухххх... он ушёл с Джорджем... он сказал, что я тоже могу пойти... но я сказала "нет", я не могла даже смотреть на него... ублюдок был на вечеринке по случаю расформирования компании, когда умерла мама...

Энни выросла в довольно неблагополучной семье. Её мать была рабочей зверянкой, начинала как пастушка в местной птицеводческой компании, а потом поднялась до престижной офисной работы. Её отец познакомился с ней во время одной из своих командировок в крупной межгалактической компании по поставкам, в которой он работал. Он происходил из богатой семьи и сколотил состояние, будучи финансовым специалистом в компании; он также был женат раньше и имел сына, который стал сводным братом Энни, Джорджем. Брак начался хорошо, но со временем, казалось, стал ухудшаться; они постоянно ссорились, но всё стало ещё хуже, когда выяснилось, что отец Энни ей изменял.

Энни всегда уходила из дома, чтобы сбежать от унылой обстановки, и всегда находила убежище у него. Он вспомнил, как она приходила к нему со своими проблемами.

— Мои родители снова ссорятся...

— Давай пойдём купим бургеры, чтобы отвлечься, — предлагала она.

или

— Мой отец недоволен тем, где он находится... и он винит в этом маму... Мне нужно ненадолго отвлечься от этого...

— Иди, помоги мне собрать этот пистолет, который я купил у Марко.

Когда Том был младше, его целью всегда было заставить её снова вилять хвостом, и он неплохо в этом преуспел.Он вспомнил особенно неприятный случай, когда Энни пришла к нему плача и рассказала, что отец обругал её за какой-то пустяк и назвал дворняжкой. Парень провёл остаток дня, обнимая её, пока она плакала и выговаривалась, а потом пошёл на прогулку к ближайшему озеру. Когда они оба вернулись, она не была готова идти домой, поэтому они решили остаться на ночь. Они достали спальные мешки и до поздней ночи играли в видео игры. Проснувшись, Рей обнаружил, что Энни уткнулась мордочкой ему в шею.

Он улыбнулся, вспомнив о более простых временах. И снова поблагодарил небеса за то, что судьба или что-то ещё снова свела их вместе.

Закончив свой рассказ, Энни встала с дивана и направилась к входной двери, волоча за собой его рюкзак. Она снова села рядом с ним и повернулась к нему.

— Так что ты мне принёс? — спросила она, пытаясь открыть пакет.

— Трубку для метамфетамина, чтобы ты могла использовать всё то дерьмо, которое я привёз с собой.

— Знаешь, я думал, что в тренировочном лагере тебя должны как бы... изменить или что-то в этом роде.

— И что?

— Что ж, они явно потерпели сокрушительную неудачу, потому что ты всё ещё шутишь как двенадцатилетний ребёнок.

Томас рассмеялся в ответ: — Наверное, старые привычки.

Она расстегнула застёжку, которая удерживала клапаны сумки закрытыми, и начала копаться в его вещах. Первым делом она вытащила его форменную куртку — выцветшую светло-зелёную куртку из рипстопа, которую он давно не носил.

— Оооо... круто.

Энни накинула куртку на плечи и просунула руки в рукава. Куртка была ей велика, и её пухлые пальцы едва выглядывали из рукавов.

— Думаю, я возьму это, — сказала она, глядя на него с улыбкой.

— А я думаю, из-за этого тебя пристрелят парни из Содружества, — сказал Томас.

— Хм, может, ты и прав, — она стянула с себя форму и снова порылась в сумке, на этот раз вытащив один из его драгоценных свитеров.

— А вот это... это мне может пригодиться, — воскликнула она, натягивая свитер через голову. Молния была расстегнута, что давало её шее достаточно пространства для дыхания.

— Подожди, — сказал парень, наклонившись, чтобы порыться в сумке, и вытащил одну из своих шапочек — мятую восьмиугольную кепку. Он попытался немного расправить её, так как она смялась из-за его одежды. Удовлетворившись её внешним видом, он повернулся к Энни и надел кепку ей на голову, закрыв уши. Она была слишком большой, и поля кепки сползли вниз, закрыв ей глаза. Несмотря на это, Энни весело улыбнулась и завиляла хвостом.

Он посмеялся над её нынешним нарядом, она выглядела нелепо и, вероятно, на неё бы накричали за неудовлетворительную форму.

— Ты выглядишь как бродяга, — сказал он ей.

— Я выгляжу как крутая, Томми, — парировала она, безуспешно пытаясь сдвинуть кепку так, чтобы она не закрывала ей глаза.

Он зевнул, вспомнив о времени. Энни тоже зевнула, обнажив ряд острых зубов.

— Что ж...... я, пожалуй, пойду спать, — заявил он.

— Да, я тоже, — Энни зевнула и почесала шею.

Томас встал и направился в отведённую ему комнату. В гостевой комнате тоже было несколько ящиков у стен, но пока этого было достаточно; всё же это было лучше, чем спать в разваливающемся доме. Он решил, что завтра переберёт все свои вещи в свою комнату. Он начал раздеваться, довольствуясь тем, что поспит в шортах и рубашке. На кровати лежало несколько сложенных одеял и подушка, и он был рад, что Энни пока не решила превратить эту комнату в склад.

Как только он собрался забраться в постель, его внимание привлёк стук в дверь. Он обернулся и увидел Энни, стоящую в дверях в одних его трусах и шортах.

— Эй, Томас... просто...... хотела сказать, что... — она замолчала, подбирая нужные слова.

— Я-я рада, что ты вернулся... Я скучала по тебе... — сказала она с тёплой улыбкой.

Он улыбнулся ей в ответ.

— Спасибо, Энни. Я рад вернуться. Я тоже скучал по тебе.

Её хвост начал вилять у неё за спиной.

— Что ж... спокойной ночи... если тебе что-нибудь понадобится, я в коридоре, хорошо?

— Я знаю. Спокойной ночи, Энн.

Девушка медленно вышла из его комнаты, закрывая за собой дверь.

Думаю, теперь этот свитер принадлежал ей.

Реймонд плюхнулся обратно на кровать, натягивая на себя одеяло.

В конце концов, в его возвращении домой был свет в конце тоннеля, и это была его лучшая подруга Энни. Он не мог выразить словами, какой она была находкой, вытащив его из депрессии и обеспечив тёплой постелью. Его проблемы были далеки от завершения, но было приятно знать, что есть на кого опереться. Он собирался как-нибудь пригласить её куда-нибудь повеселиться; может быть, прогуляться по аллеям памяти или пострелять по мишеням в одном из его старых мест.

Томми погрузился в беспокойный сон, довольный тем, что встретил именно Энни, но более чем обеспокоенный тем, что в тот же день он взял её с собой, чтобы кого-то ограбить. Не просто ограбил, но и почти застрелил человека. К её чести, она, казалось, не слишком переживала по этому поводу.

Может быть, она действительно была убийцей?

Глава 3: Отголоски

Все болело.

Ему казалось, что все его тело объято огнем.

Каждый его вдох причинял боль, которая усиливалась из-за того, что из него выбили весь воздух.

Каждое малейшее движение, которое он совершал, отзывалось болью в его конечностях.

Казалось, что его тело охватила гигантская судорога, что каждый сантиметр его тела покрыт синяками.

Но он все еще был жив, насколько он мог судить.

Томас открыл глаза и увидел белую простыню.

Снег.

Он застонал, когда повернулся и лег на спину.

Подняв голову, парень увидел лишь ясное небо, затянутое тёмной пеленой дыма.

И деревья.

Деревья... Снег... Смерть...

Это была Просперити...

Почему он вернулся в этот ад?

Том медленно сел, вся левая сторона его тела была залита кровью, и форма прилипла к коже.

Он огляделся и увидел только изуродованные трупы и почерневший снег. Вдалеке пылала бронетранспортёрная машина, экипаж которой наверняка погиб.

Артиллерия.

Контратака Оуэна поначалу была успешной, его разрозненному отряду удалось выбить вторгшиеся силы Содружества из их опорных пунктов в лесах, но этот тупой ублюдок действительно думал, что четыреста человек смогут оттеснить зверян обратно к захваченному порту. Он получил тревожный сигнал в виде массированного артиллерийского удара, который застал выжившие силы Федерации врасплох и почти полностью уничтожил их.

Томас с трудом поднялся на ноги, ему нужно было уходить. Сейчас. Устройство Редеккера больше не призывало его к атаке, и он знал, что Содружество вот-вот вернёт себе утраченные территории.

Рей медленно пробирался по морю внутренностей, стараясь не наступать на груды мяса вокруг. Его бывшие боевые товарищи лежали повсюду: одни сгорели от взрывов, других разорвало на куски осколками.

— Ггггххххххрр...

Горловой стон привлёк его внимание, и он посмотрел на ближайший труп, по крайней мере, ему так показалось. В бывшем морском пехотинце Федерации едва можно было узнать человека, он был сильно обожжён, его форма была разорвана, а нагрудника нигде не было видно. Его ноги были оторваны, от них остались лишь гротескные куски плоти. Кожа выглядела расплавленной, как груда рубленого мяса, обнажая мышцы и красную ткань.

— Кгггххх...

И он все еще был жив.

Его взгляд был прикован к Томасу, а выражение лица кричало о боли. Он умолял его облегчить страдания и избавить от этих мук.

Томас не мог ему помочь. То, что он принял за винтовку, лежало в нескольких метрах от него и было так же изуродовано, как и солдат: буферная пружина торчала наружу, а ствол был повёрнут под углом. Сам Реймонд потерял свою винтовку во время взрыва.

Взрыв.

Джоуи был с ним в импровизированном окопе, когда взрывная волна вынесла его из жалкого укрытия.

Он должен был найти его. Джоуи должен был быть ещё жив.

Томас отвернулся от морского пехотинца и, спотыкаясь, побежал туда, откуда его отбросил взрыв, пообещав вернуться и прикончить его.

Он обнаружил, что окоп полностью разрушен, а артиллерийский снаряд, упавший в нескольких десятках метров от него, полностью засыпал яму.

А из разрушенного окопа торчал изуродованный труп, и было непонятно, кто это — Джоуи или другой парень, который тоже прятался в окопе. С его плеч всё ещё свисал разорванный подсумок, а на едва читаемой липучке с именем было написано: «Хейсс, Дж.»

— Джоуи...

Его друг был мёртв. Он и тот парень приняли на себя основной удар взрыва, от которого Томас отлетел в сторону. Их тела сгорели и были погребены под ударной волной от взрыва.

— Джоуи...

У Томаса сердце ушло в пятки. Его друг был мёртв. Только что он был жив, а в следующий миг превратился в груду мяса.

— Ты не можешь быть мертв... Ты не можешь...

И тут парень услышал это. Звук хрустящего под ногами снега. Он приближался довольно быстро.

Прежде чем Том успел среагировать, он почувствовал, как что-то врезалось ему в спину, сбив его с ног и отбросив прямо на труп его друга.

Он почувствовал, как челюсти сомкнулись вокруг его правого плеча, и боль была такой, словно на него захлопнулась раскалённая медвежья ловушка; давление разрывало кожу и пронзало всё тело жгучей болью. Он не мог пошевелиться, не мог даже думать. Зубы сомкнулись ещё сильнее, и его рука онемела от боли. Его заставили лечь на живот, и тяжесть на спине не давала ему перевернуться или дотянуться назад, чтобы попытаться дать отпор.

Все, что он мог сделать, это закричать.

— ААААА!!

Томас вскочил с кровати. Инстинктивно потянулся рукой к плечу, но не нашёл ничего, кроме старых шрамов.

Это был кошмар.

Давненько у него не было ничего настолько ужасного.

Он никогда не знал, есть ли у него что-то вроде посттравматического стрессового расстройства или чего-то подобного, потому что ему никогда не ставили официальный диагноз. Самой сильной болью, с которой ему приходилось справляться, были последствия использования устройства.

Устройство Редеккера... ужасный, плавящий мозг подарок от Федерации.

Устройства Редекера были изобретением человека. Машина, построенная для создания идеального солдата: послушного, стойкого, храброго и непоколебимого в верности. Это было маленькое электронное устройство, напоминавшее крошечный черный чип с красной лампочкой, который устанавливался в затылок. После внедрения в мозг человек оказывался во власти того, кто за него отвечал, кто также должен был носить устройство, получив приказ, можно было либо признать его и подчиниться, либо позволить устройству принудить к нему. В программу устройства были внесены ограничения, чтобы предотвратить злоупотребление системой.

Его отряд охраны должен был получить устройства, когда командир узнал, что небольшая группа парней пыталась сбежать в Содружество за несколько месяцев до высадки на Просперити. Нередко целые батальоны личного состава во всех родах войск Федерации были вынуждены носить устройства из-за действий нескольких человек; групповое наказание, по-видимому, считалось приемлемым стандартом.

Даже после того, как устройства сняли в лагере для военнопленных, проявились неприятные последствия их воздействия. На всех оно действовало по-разному: некоторые люди боялись военной формы Содружества или Федерации, не могли находиться рядом с ней. Некоторые парни месяцами были ужасно раздражительны, любая мелочь могла вывести их из себя. Некоторые стали склонными к суициду, другие боялись вида снега, один парень словил припадок при виде винтовки, другой упал в обморок, когда с ним заговорил сержант. Томас слышал истории о дезертирах, которые вырывали свои устройства из головы плоскогубцами; большинство мозгов не выдерживало шока от принудительного извлечения. По всей галактике были больницы, заполненные дезертирами в измученном состоянии, которые пытались это сделать.

Что касается Томаса, то он долгое время страдал от изнуряющей тревоги, не мог ничего делать, не нервничая и не испытывая страха. Он также чувствовал вялость и не мог сосредоточиться, ему казалось, что он пьян.

Устройство также посеяло в Реймонде тревогу перед зверянами.

После артиллерийского обстрела в лесах Просперити на Томаса напал выживший солдат Содружества. Устройство запечатлело воспоминание, и он стал бояться всего, что покрыто шерстью. Поначалу это было невыносимо, он не мог находиться в присутствии охранников-зверян, не впадая в панику, но со временем эффект начал ослабевать. Он думал, что к этому моменту страх почти исчезнет, но недавние встречи с Энни разрушили все надежды на полное выздоровление. Всякий раз, когда она приближалась, он чувствовал тревогу и беспокойство, как будто подозревал, что она собирается напасть на него.

Том знал, что она никогда бы так не поступила, но тревога не уходила. Он не знал, могут ли последствия быть необратимыми; сейчас он мог только пытаться скрыть своё состояние. Парень понимал, что если Энни узнает, то, скорее всего, будет в отчаянии, поняв, что её выживший друг до смерти её боится. Рей отогнал эти мысли. Взглянув в ближайшее окно, он понял, что сейчас раннее утро, солнце ещё не взошло. Он начал сползать на край кровати, всё ещё находясь под впечатлением от кошмара. Он вспомнил о колли в соседней комнате. Когда они общались, она рассказала ему о своём небольшом начинании — поступлении в колледж. Она хотела получить какую-нибудь степень в области психического здоровья, стать психотерапевтом и так далее.

Может, он мог бы поговорить с ней? Конечно, она прошла всего несколько курсов до того, как всё закрылось из-за войны, но даже помощь полуквалифицированного психотерапевта, вероятно, лучше, чем страдания в тишине. К тому же он бы мог делился своими горестями с лучшей подругой, а не с совершенно незнакомым человеком.

Нет... зная Энни, она, скорее всего, неправильно всё поймёт, запаникует и либо ухудшит его состояние, либо впадёт в депрессию. Он не хотел, чтобы его возвращение стало для зверянки ещё одной трагедией, она и так через многое прошла.

Томас сел на край кровати, осознав, что всё ещё довольно грязный после вчерашнего вечера. Он встал и подошёл к двери спальни, осторожно открывая её, чтобы не разбудить Энни. Он подошёл к своему рюкзаку, всё ещё прислонённому к дивану в гостиной, и достал из него новую одежду и полотенце.

Войдя в ванную, он заметил, какой чистой она была у Энни, если не считать нескольких разбросанных белых волосков.

От холодной воды, льющейся из душевой лейки, его бросило в дрожь; он начал смывать грязь с кожи.

Послышались негромкие стуки.

Он отодвинул от себя насадку для душа, чтобы шум воды не заглушал его слова.

Ага!

— Что ты хочешь съесть, Томми? — раздался знакомый голос снаружи.

— Уххх... Удиви меня!

Не услышав ответа, Том решил, что Энни ушла, и продолжил мыться.

Закончив, он быстро схватил полотенце с вешалки и начал вытираться, чувствуя, как его обдувает прохладный сквозняк. Открыв дверь ванной, он почувствовал приятный запах готовящегося завтрака: яичницы, сосисок и... кофе?

Парень никогда не был большим любителем кофе и предпочитал начинать свой день в «Армаде» с энергетических напитков, как подобает рядовому.

Когда Энни научилась готовить?

Он вернулся в свою комнату и не спеша оделся. Его мысли начали блуждать, пока он натягивал джинсы.

Впервые за долгое время он оделся утром без всякого напряжения.

Не нужно собираться в 06:45, и шеф Лейн не будет кричать на него, если он придёт в 06:47.

Никакого громкого будильника, чтобы проснуться, вместо этого он просыпался естественным образом и по своему усмотрению.

Больше не нужно было надевать одну и ту же выцветшую форму, вместо этого он носил свою удобную гражданскую одежду, хотя нельзя сказать, что военная форма была неудобной.

Больше никаких голодных завтраков, потому что ему не придётся вставать в пять утра, чтобы пройти милю до камбуза и съесть недожаренные яйца. Вместо этого в соседней комнате его ждала тарелка со свежим и сытным завтраком.

Томас полагал, что именно на такие моменты он и надеялся, когда покидал «Армаду», хотя и не мог не чувствовать себя немного... не в своей тарелке. Как бы сильно он ни ненавидел мелкие неудобства военной службы, именно к ним его тело и разум привыкли за пять лет, поэтому он не мог не чувствовать себя немного странно после утра без них; по правде говоря, он даже начал скучать по этим утрам... совсем чуть-чуть.

Ну что ж.

Нет смысла вспоминать о моментах, которые он презирал. Факт остаётся фактом: его нынешняя жизнь всё равно была чем-то вроде дерьма.

Что он вообще собирался с собой делать?

Где бы он жил?

Есть ли какой-то смысл в том, чтобы остаться?

Как он собирался зарабатывать на жизнь?

Если бы он ушел, куда бы он вообще пошел?

... А как же Энни?

Рей отогнал от себя эти мысли, закончил одеваться и пошёл на кухню, следуя за восхитительными ароматами. Он увидел Энни, которая всё ещё была в пижаме и его вафельном свитере, стоящей над сковородой с жарящимися яйцами. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и её хвост начал мягко покачиваться позади неё.

— Эй, мистер Космонавт, куда направился? — спросила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Почему ты уже одет? Сейчас едва ли… около восьми, — сказала она, повернувшись, чтобы посмотреть на часы, висевшие на стене.

У него не было хорошего ответа, и он не понимал, зачем вообще одевался, если у него не было планов на сегодня.

— Я не знаю... Наверное, от холода?

Энни вздохнула, покачала головой и с ухмылкой вернулась к готовке яиц.

— Вы, люди... малейший ветерок — и вы погибнете.

Он усмехнулся в ответ на её шутку: — Хм, выгляжу как немытый ковёр... или придётся носить одежду... Думаю, я выберу последнее.

— Должна тебе сказать, что эта шерсть — идеальный стандарт моего вида, — сказала она, изящно проведя рукой по шерсти на своей шее. — Остальные платят тысячи, чтобы выглядеть хотя бы вполовину так же хорошо, как я.

Он покачал головой, улыбаясь её словам: — Чёрт возьми, миссис Фонтанес, самая настоящая стерва!

Энни доготовила яйца и разложила их по двум тарелкам, уже наполненным сосисками. Она подвела его к кухонному столу и села напротив. Он с жадностью принялся за еду.

— В любом случае, наслаждайся, потому что это всё, что у меня осталось, и дальше будут только сухие пайки.

Он на мгновение замер, глядя на еду перед собой. Похоже, сухие пайки будут сопровождать его и за пределами армии.

Энни оторвала взгляд от своей тарелки и что-то пробормотала с набитым едой ртом.

— Прочисти горло, дорогуша, я тебя не понимаю, — сказал он ей.

Энни немного прожевала и проглотила свою еду.

— Какие у нас планы на сегодня?

Он на секунду замолчал: — Не знаю... я вроде как хотел посмотреть город... просто посмотреть, что тут вообще происходит.

— О! Я могу показать тебе все! - Быстро пропищала Энни.

— Хорошо, когда ты хочешь пойти?

— М-м-м, — Энни съела ещё одну ложку яичницы, — сразу после того как поем.

— Я бы прокатился на одном из них.

— Каком же?

— Вот на том, — повторил Томас, указывая на сгоревший ховеркар-джип на другой стороне улицы.

Энни несколько секунд смотрела на транспорт, прежде чем продолжить.

— И что в нем такого?

— Он большой, хотя и жрёт много... Но он действительно мощный.

Томас и Энни сидели на крыше сгоревшего седана, врезавшегося в уличный фонарь. Они немного отдохнули после прогулки по разрушенному городу.

Энни показала ему несколько разных мест в городе, и все они были так или иначе разрушены.

В его школе произошла довольно крупная стычка. Некоторые подразделения Содружества разбили лагерь в школе, и из-за её близости к окружающим лесам регулярные войска Федерации устроили на них засаду ночью и уничтожили лагерь миномётным огнём.

Небольшой торговый центр, куда Томас иногда заходил поесть и сделать покупки, стал последним оплотом небольшой группы защитников-людей, которые сражались с Содружеством, захватившим город. Небольшой торговый центр был окружён танками, и аборейцы намеревались взорвать его, но защитники не сдавались. В конце концов нападавшие были вынуждены ввести в бой личный состав, что вылилось в ожесточённое сражение в ближнем бою.

Энни рассказывала историю каждого разрушенного здания, которое они видели, а также указывала на те, где она участвовала в спасении людей, оказавшихся в ловушке.

Один из домов неподалёку от их района был обстрелян из миномёта, и Энни была той, кто нашла семью, попавшую в ловушку. Однако в дом, по-видимому, попали дважды, о чём Энни узнала, споткнувшись о неразорвавшийся снаряд. Когда она закончила свой рассказ, Томас счёл нужным задать несколько вопросов.

— Так, постой... Содружество бомбило случайные дома... а потом отправляло вас и других спасать людей, которых только что убило?

— О нет, это силы Федерации обстреливали нас, — объяснила Энни.

— ...на кой черт это делали? — спросил Томас, вопросительно глядя на неё.

— Не знаю... наверное, они пока не хотели покидать город.

Их разговор прервал отдалённый грохот. Томас посмотрел вдоль улицы и увидел приближающийся вдалеке транспорт. Сначала он не обращал на него внимания, предполагая, что это, вероятно, просто грузовик, доставляющий гуманитарную помощь, но в конце концов начало различать очертания приближающейся громадины. Большая угловатая форма напоминала ему бронированный банковский транспорт. Затем он узнал её тёмно-зелёный цвет.

Это машина пехоты Содружества.

Томас напрягся, чувствуя, как кровь приливает к лицу; инстинкт кричал ему, чтобы он бежал в укрытие, пока пулемёт не разорвал его на куски. Прежде чем он успел спрыгнуть с обломков, на которых сидел, он почувствовал, как мягкая рука ложится ему на плечо. Обернувшись к Энни, он видит, что она встревожена; затем он вспоминает.

Война закончилась, и он больше не был мишенью для этих парней.

Они наблюдают за машиной, проезжающей мимо них; двое солдат-зверян, сидящих на пассажирском сиденье, смотрят на них с Энни. Томас различает их тёмно-зелёную форму и нашивки, а также их волчьи черты морд. Тот, что сидит за пулемётом, просто прислонился к бойнице, даже не держась за оружие. Когда они проезжают мимо, Рей краем глаза видит, как Энни поднимает руку и машет им. Они продолжают ехать по улице, оставляя за собой небольшой шлейф пыли. Когда они уходят, его друг поворачивается к нему.

— Ты в порядке?

— ...да, э-э-э, я просто... я просто немного нервничаю, наверное, — объяснил он, — ... старая привычка.

— Не волнуйся, они хорошие ребята, я знаю некоторых из них. Они просто патрулируют город и раздают еду тем, кто ещё здесь живёт; они никому не мешают.

Томас не отвечает, вместо этого смотрит вдаль, гадая, не развернутся ли они. Однако Энни обнимает его за плечи.

— Расслабься, Томас. Война уже закончилась, тебе ничего не угрожает, я обещаю.

Он рефлекторно напрягается от прикосновения Энни, и она, кажется, замечает это, ненадолго глядя на него, чтобы увидеть его реакцию, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу. Он видит, как дёргается её нос, и слышит лёгкое принюхивание. Кажется, она понимает намёк и убирает руку. Некоторое время они оба сидят в неловком молчании, прежде чем Энни решает снова заговорить.

— Ты хочешь что-то спросить?

— Что случилось с Джоуи?

Его сердце упало. Энни всё ещё не знала; он был его другом в той же степени, что и её. Томас не знал, как она отреагирует, но она всё равно имела право знать.

— Он не выжил... Прости.

Энни не ответила, вместо этого она медленно ссутулилась и уставилась в пол. Он видит, как её лицо исказилось в гримасе.

— Чёрт, — тихо прошептала она.

Некоторое время она молчала; Энни и Джоуи были довольно хорошими друзьями, они втроём иногда проводили время вместе, хотя девушка, по общему признанию, предпочитала проводить время наедине с Томасом.

— Что с ним случилось?

— Я бы предпочёл не говорить об этом, — тихо ответил Реймонд.

Энни повернулась к нему и положила лапу ему на ногу, слегка сжав её.

— Всё в порядке, ты не обязан.

Они посидели ещё немного вместе, любуясь «пейзажем», а потом, когда солнце начало садиться, решили пойти домой. По дороге домой Энни рассказывала, кто остался в городе, а кто уехал, таких оказалось большинство. При дневном свете было видно, что многие дома были заколочены и брошены, в большинстве из них входные двери были широко распахнуты. Энни сказала, что большинство домов уже разграбили мародёры, но она ясно дала понять, что никогда не заходила в заброшенные дома, не говоря уже о домах умерших людей.

Они оба шли по улице к дому Энни, когда мимо прошёл Марко, и любопытство взяло над Томасом верх.

— Эй, Энни, Марко ещё жив? — спросил он, остановившись перед обшарпанным домом.

— Да, это он, хочешь его увидеть? — спросила Энни, остановившись рядом с ним.

— Он дома? — поинтересовался Том.

— Наверное, я думаю, что уже слишком поздно для того, чтобы он бродил по округе в поисках еды.

Они подошли к входной двери, постучали в неё несколько раз и отошли назад.

Через несколько секунд они слышат шорох справа от себя и, взглянув в окно, видят, что занавески слегка колышутся. Звук отпирающегося замка возвращает их внимание к двери, она открывается, и перед ними стоит мужчина в шортах и оранжевом халате... с пистолетом в руке.

Это был Марко, любитель разного оружия, с которым Томас дружил с начальной школы. Как и Энни, он, похоже, тоже шокирован, увидев его живым.

— Том-чёрт-возьми-мой... мой друг! — кричит он, притягивая Томаса к себе для объятий. — Энни! Где ты нашла этого парня?!

— В своём доме он никому не сказал, что вернулся, — с улыбкой ответила Энни.

— Вот ведь встреча! Ну, заходи! — говорит его друг, затаскивая его внутрь, а Энни следует за ними обоими.

— Не могу поверить, что ты всё ещё жив, Томас! Как выразилась Энни, мы думали, что ты, чёрт возьми, умер на той долбанной планете, — продолжил он, проводя его по своему дому.

Неужели все, кто остался здесь, были мусорщиками? Как и у Энни, у Марко повсюду валялись коробки, большинство из которых, как понял Томас, были военного происхождения: деревянные ящики с номерами и буквами, а также различные металлические банки, содержимое которых оставалось для него загадкой.

— Я был близок к этому, чувак; просто чудо, что я добрался сюда целым и невредимым, — сказал Рей ему.

— Ну, чёрт возьми, братан, что-то случилось, где ты был? — говорит Марко, усаживаясь на один из диванов, стоящих вокруг большого кофейного столика. Томас садится на соседний диван и смотрит на небольшую стопку наркотиков на его столе.

— Как тебе служба?

— Ну, это долгая история, чувак, — говорит Томас, откидываясь на спинку стула, и снова оглядывает комнату, замечая повсюду всё больше и больше коробок. В комнате слегка пахнет травкой, но он чувствует, что Марко обработал помещение освежителем воздуха. Дом Марко на самом деле был довольно милым, учитывая обстоятельства, если не считать всех этих коробок и запаха; у него была новая мебель, огромный плоский телевизор, несколько игровых систем, не говоря уже о том, что всё было чистым.

— Ну, чёрт, поговори со мной. У нас у всех есть только время, — говорит Марко, наклоняясь вперёд и доставая косяк. Он вытаскивает зажигалку из кармана халата и прикуривает. Сделав затяжку, он пытается передать косяк Томасу, но тот поднимает руку, отказываясь, и Энни делает то же самое, когда ей предлагают.

Рей продолжает рассказывать Марко примерно ту же историю, что вчера рассказывал Энни. Его друг молчит и курит почти всё время. Он рассказал ему об «Дилидженте», о многих планетах, на которых они останавливались, и опустил большую часть того, что произошло на Просперити, за исключением упоминания о том, что они сражались и были схвачены там.

Когда он начал приходить в себя, то безудержно смеялся, пока Томас рассказывал ему о своём бедственном положении на борту авианосца, который доставил его домой. Его рассказы о том, как однажды ему пришлось спать на поддоне, показались ему невероятно смешными.

— Чёрт возьми, пять лет в космосе... я и представить себе не могу, — комментирует Марко, качая головой. После целого часа рассказов они почти закончили, и Энни, и его друг были довольны всеми этими историями.

— Это было отстойно, братан, — говорит он, наклоняясь вперёд, — неудивительно, что мы проиграли, когда нас вели такие люди, как Оуэн.

— Чёрт, ты думаешь, этот старый придурок был плохим? Когда эти грёбаные пушистики... без обид, — говорит Марко, поворачиваясь к Энни.

— Не обижаюсь, — быстро отвечает Энни.

— Когда Содружество одержало верх, проклятая Федерация начала здесь всё вычищать дотла, они сожгли все города вокруг Нового Шанхая, — продолжил он. — Мы отделались лёгким испугом только потому, что Содружество уже было здесь, но даже тогда... они обстреливали нас до чёртиков!

Когда война начала складываться не в пользу Федерации, всё просто начало рушиться. «Выжженная земля» была распространённой тактикой среди оставшихся человеческих армий; на некоторых планетах целые города были стёрты с лица земли, чтобы они не пригодились атакующим аборейцам, а их население было принудительно эвакуировано или просто сожжено.

— И как будто этого было недостаточно, они, чёрт возьми, выпустили этих чертовых монстров... повсюду!

«Монстры», «мерзости» и тому подобные названия, которые использовались для описания существ, созданных правительством Федерации в лабораториях и используемых в военных целях. Они были самых разных размеров, форм и предназначений. Были те, что напоминали мутировавших кабанов с рядами острых зубов и клыками, похожими на лезвия. Были и те, что поменьше, созданные на основе обычных крыс, которых разводили, чтобы они роились над городами, как саранча. Независимо от их внешнего вида, их базовые инстинкты были одинаковыми: они были сверхагрессивными хищниками, которые ели как людей, так и зверян, и предназначались для того, чтобы сделать завоевание территории труднее в освоении. Федерация использовала их без разбора по всей галактике, иногда делая целые участки земли недоступными.

— Они выпускали их здесь, в Аверлии? — спросил Томас.

— Не так уж и много, в основном здесь, но я слышал, что в Новом Шанхае у Содружества до сих пор возникают проблемы с их уничтожением.

Возможно, самая большая ирония, с которой Томас столкнулся за всю эту войну, заключалась в том, что всю свою жизнь его учили, что, если Содружество победит, человечество будет уничтожено; их дома будут сожжены и разграблены, мужчин казнят, женщин изнасилуют, а всех оставшихся бросят в лагеря. И всё же он был здесь, а Содружество ставило перед собой первоочередную задачу по восстановлению всех новых планет, находящихся под их контролем; оно обещало всем, что жизнь под их властью будет намного лучше, чем под властью Федерации. На самом деле, единственной группой, которая вела себя подобным образом, была Федерация: они казнили тысячи людей, сжигали собственные города, объявляли целые планеты предателями и были готовы уничтожить всё человечество, если бы проиграли. Несмотря на жестокую войну человечества против аборейцев, они всё равно были готовы сделать их частью своей империи, не только восстанавливая человеческие миры, но и помогая ветеранам Федерации.

Желая сменить тему, Томас повернулся к Марко: — Так чем ты здесь занимаешься? Просто дрочишь и продаёшь всякую шмаль? — сказал он, указывая на наркотики лежащие на столе.

— Брат, — сказал Марко, вставая, — ты не поверишь.

Марко жестом пригласил их следовать за ним; он повёл их с Энни туда, где раньше был вход в его подвал. Томас наклонил голову, спускаясь за ним, чтобы не удариться; позади он слышал, как Энни цокает когтями по деревянным ступеням. Дойдя до конца лестницы, он остался стоять в темноте, пока его друг искал свет; когда он нашёл его, Томас на мгновение зажмурился, но когда его глаза привыкли к темноте, он увидел такое, что у него чуть не отвисла челюсть.

На стенах от пола до потолка висело всевозможное оружие. Винтовки Содружества, пулемёты Федерации, винтовки с гранатомётами, снайперские винтовки — по сути, все виды оружия, которые использовались в этой войне. В углу стояла стопка ящиков с боеприпасами, которая почти достигала потолка, а с другой стороны был большой контейнер с поддонами, заполненный униформой, бронежилетами и бронекуртками обеих фракций. По периметру комнаты стояли белые складные столы, на которых лежало ещё больше оружия.

— ... какого чёрта? ... как? — спросил Томас, повернувшись к Марко, который ухмылялся во весь рот.

— Чёрт возьми, чувак, мне нечем было заняться, пока империи сражались друг с другом. Вместо того, чтобы отсиживаться в укрытии, я только и делал, что грабил поля сражений, — объяснил он.

— Ты нашёл всё это дерьмо, копаясь в мусоре? — недоверчиво спросил Томас.

— Ну... это был не только я, там было ещё трое парней, которые помогали, но один из них умер, а двое других покинули планету, но в основном да, я нашёл всё это дерьмо.

Томас подошёл к ближайшему столу, заинтересовавшись лежащей на нём снайперской винтовкой Федерации. Модернизированная винтовка Драгунова, которая используется уже почти три столетия с небольшими изменениями в конструкции. Он взял её в руки, и знакомый вес и ощущения напомнили ему о его собственной винтовке, выданной ему. Его винтовка была не такой навороченной, как эта: у этой был модный приклад, оптика, яркий лазер и фонарь, а также передняя рукоятка; его же винтовка была подержанным карабином, который больше не нужен был морским пехотинцам: на ней всё ещё была старая пластиковая фурнитура, всё ещё использовались открытые прицелы, не было никаких приспособлений, и она выглядела так, будто её сбросили с горы.

— Тебе нравится? — спросил Марко, возвращая его в настоящее.

— Да... хотел бы я иметь что-то подобное вместо того убожества, которое мне выдали, — ответил Томас, переворачивая винтовку и осматривая маркировку и отделку.

ИМУЩЕСТВО ПРАВИТЕЛЬСТВА Ф.П.О. СНАЙПЕРСКАЯ ВИНТОВКА ДРАГУНОВА КАЛИБР 300 ММ M998732

— Нужен этот красавец? Я продам тебе его со скидкой.

Томас ненадолго задумался о том, чтобы принять его предложение, ведь такое оружие было бы крутым, но потом вспомнил, что, скорее всего, останется ни с чем.

— Я не могу, чувак, у меня нет денег... может, когда я найду работу или что-то в этом роде, — ответил он.

— Конечно, просто дай мне знать, это никуда не денется, — ответил Марко.

— Значит, теперь ты продаёшь оружие и наркотики? — спросил Томас, возвращая винтовку на стол.

— Покупаю, продаю, обмениваю; люди приносят мне всё, что найдут, а я плачу им деньгами или наркотиками, на их выбор; потом я чищу это и продаю парням из СПО, они всегда ищут оружие.

— Кто? — спросил Томас, поворачиваясь к нему.

— Силам планетарной обороны нужно оружие, чтобы сражаться с теми радикалами из Федерации, которые всё ещё в горах, — объяснил Марко.

— Эй, — окликнула его Энни, — не хочешь купить у нас... ...что это было? ...6 пакетиков метамфетамина?

— Конечно... здесь всегда есть какие-нибудь придурки, которые курят это дерьмо. Сколько там? 6 граммов?

— Нет, это шесть МЕШКОВ, — сказал Томас, показывая руками примерный размер.

— Значит, фунтовые мешки? — спросил Марко, переводя взгляд с Томаса на Энни.

— Я думаю, да, — сказала она.

— Да, чувак, я возьму это барахло, только не жди, что оно будет стоить как до войны.

— Это прекрасно, — согласился Томас.

Отлично, у него был торговец оружием, который позже продаст ему ствол, а теперь у него есть тот, кто заберёт у него краденое.

Ещё немного поглазев на оружейную Марко, они втроём поднялись обратно наверх. Когда друзья вышли на лестничную площадку, из ближайшего окна было видно, что небо начинает темнеть, и если слухи о монстрах, выращенных в чанах, были правдой, им не хотелось бы слишком долго торчать на улице после наступления темноты.

— Ладно, чувак, было приятно снова тебя увидеть, но нам уже пора идти, — сказал Томас Марко.

Марко повернулся к нему лицом: — Конечно, братан, приезжай в гости в ближайшее время, я хочу услышать ещё историй.

Томас усмехнулся: — В следующий раз я расскажу тебе о компании аутистов.

Его друг проводил их с Энни до входной двери, отпер несколько засовов и замков и открыл дверь, чтобы выпустить их обоих.

— Берегите себя, ещё увидимся, — сказал он им, когда они выходили с его участка на улицу.

Солнце уже почти село, и вся улица погрузилась в тёмные тени. Они с Энни развернулись и пошли дальше по дороге, глядя на заброшенные и полуразрушенные дома. Всё это время они оба молчали, не произнося ни слова, и любовались пейзажем. Они начали идти по более запущенным участкам улицы, и с каждым шагом под их ногами хрустели грязь и камешки с разрушающихся тротуаров. Томас заметил, что Энни всё время смотрела на землю, пока шла по более неровным участкам бетона, стараясь не наступать на крупные камни. Он подумал, что прогулка по заброшенному полю боя была бы болезненной для того, кто предпочитает ходить босиком... или без обуви.

— Разве это не больно? — спросил он, нарушив тишину.

— Что? Ты про мои лапы — спросила Энни, глядя то на него, то на землю.

—Да... Может, тебе надеть какую-нибудь обувь?

— Э-э-э... если дорога станет совсем плохой, я так и сделаю. Когда я работал на Содружество, мне подарили очень хорошие гетры для лап.

— Ты когда-нибудь просто примеряла ботинки или что-то в этом роде? — спросил он, повернувшись к ней, и Энни ответила ему тем же, глядя ему в глаза.

— Не-а... ну, вообще-то, когда я только начинал работать гидом, у нас была сержант из армии Содружества, которая за нами присматривала. Она была очень нервной и самодовольной. Она была настоящей приверженкой правил, заставляла нас носить всё это дополнительное защитное снаряжение, из-за которого всё было намного сложнее, в том числе заставляла меня носить ботинки...

Энни прервала свой рассказ, чтобы быстро взглянуть на пол и перешагнуть через особенно большие и неровные куски бетона, разбросанные по земле.

— Ну, я ненавидела эти штуки, — продолжила она, — мне казалось, что я в цементных ботинках или что-то в этом роде, поэтому на следующий день я пришла босиком, как всегда, и она начала на меня кричать; но потом подошёл другой парень из Содружества, кажется, офицер, и начал кричать в ответ, говоря ей, что они не могут обращаться с гражданскими помощниками как с мусором, — Энни закончила свой рассказ лёгкой ухмылкой, вспомнив, как отчитывали ту женщину.

— И после этого она больше никогда со мной не пререкалась. На самом деле, после всего этого офицер отвел меня в сторону и дал мне те гетры, о которых я вам рассказывала».

— Похоже, Содружество хорошо к тебе относится, — сказал Томас ей.

— Наверное, так... что ты об этом думаешь? — спросила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты расстроен тем, что Федерация исчезла?

Томас задумался на секунду. В то время как Федерация устроила настоящий геноцид собственного народа, он не мог не вспомнить, что когда-то это была империя человечества, богатое и гордое общество, которому он когда-то с гордостью служил. Однако, учитывая, как всё обернулось, он испытал некоторое облегчение от того, что теперь живёт в Содружестве, а не в империи, которая превратила всё в выжженную землю и самоубийственную оборону.

Реймонд пожал плечами: — На данный момент это как бы... неважно... Содружество у власти, ну и ладно... на самом деле это ничего не меняет... целые миры по-прежнему в дерьме.

— Знаешь, если честно... Содружество — это лучшее, что здесь произошло, — сказала Энни.

— Хм... я чувствую предательство в твоих словах, — поддразнил он её с ухмылкой.

— Эй, я готов драться с псами Содружества хоть каждый день... чёрт... Держу пари, этим фанатикам в горах нужно больше новобранцев, — шутила Энни.

— Я уверен, что они бы тебя не взяли, — возразил он.

— Держу пари, они так не сделают, возможно им просто нужен диалог — парировала она в ответ.

— Они не станут так заморачиваться. Эти парни обезглавят тебя и выложат видео в интернет.

— ...может, ты и прав... но, эй, не обязательно быть радикалом, чтобы бороться с Содружеством.

Томас с улыбкой покачал головой; Энни всегда умела рассмешить его своими нелепыми шутками. Они продолжали идти, и Энни снова заговорила.

— Значит, Томас... ты сейчас ищешь работу, да?

— Наверное, — ответил он, — но я больше не могу рассчитывать на обещание Федерации о бесплатном колледже.

— Ну, я тут подумала... почему бы тебе не пойти со мной на поиски? Вдвоём мы сможем найти гораздо больше... если только ты не хочешь заняться чем-то другим...

На самом деле это неплохая идея. Не то чтобы он теперь мог пойти работать в фастфуд; мародёрствовать на старых полях сражений, в общем-то, даже весело.

— Знаешь что, Энн? Звучит весело, да... я согласен.

Хвост Энни начал вилять, а на лице появилась широкая улыбка.

— Чёрт, да, Томас! Обещаю, это будет весело, через несколько дней или около того я покажу тебе своё любимое место; там полно старых танков и прочего, мы заработаем кучу денег!

Девушка, конечно, была взволнована, но он списал это на то, что она долгое время была одна.

В конце концов они с Энни подошли к её дому. Зверянка подошла к входной двери, вытащив из кармана куртки богато украшенный брелок с несколькими ключами на конце. Она отперла дверь и впустила его, а затем закрыла дверь за ними обоими и повернула несколько замков. Томас снял обувь, не желая оставлять грязные следы на её полу. Энни направилась в гостиную, но он остановился на полпути и вместо этого повернул в свою комнату.

— Эй, Энни, я быстро приму душ, — крикнул он.

Вместо того, чтобы найти свою подругу, Томас понял, что она сама запрыгнула в душ, пока он был в своей комнате. Том решил подождать её, сел на диван и попытался включить телевизор. К его удивлению, телевизор ожил, и новостная станция начала рассказывать о событиях в галактике.

Повстанцы-радикалы из Федерации потерпели поражение на далёкой планете. Крупнейшая корпорация по производству оружия «Гэлакси Ординанс» заключила контракт с Содружеством на проведение спасательных операций на различных планетах, пострадавших от войны. Остатки армии Федерации объединились с миротворцами Содружества, чтобы дать отпор огромной волне космических пиратов на планете Дерлин. Представители Содружества провели пресс-конференцию, на которой изложили свои планы по восстановлению ещё нескольких планет, ранее принадлежавших Федерации.

Томас почти полчаса наблюдал за событиями, происходящими за сотни световых лет от него. Война, может, и закончилась, но галактика по-прежнему была чрезвычайно динамичным местом. Было забавно думать, что некоторые люди в этой галактике всё ещё сражались за свою жизнь в послевоенную эпоху, а он сидел на своей разрушенной войной планете, скучая и не зная, чем заняться.

В конце концов он услышал, как Энни вышла из ванной и направилась в свою комнату.

Томас услышал шаги по ковру, приближающиеся к гостиной, но не стал оглядываться, решив, что Энни просто присоединится к нему на диване.

— Ты закончила?

Он посмотрел на Энни, на ней была только футболка и шорты, которые подчёркивали чёрно-белую окраску её рук и ног. Её мех всё ещё выглядел взъерошенным и непослушным, как будто её обдало сильным порывом ветра. Она стояла на пороге гостиной, заложив руки за спину, и смотрела на него... с надеждой.

— Да? Ну...

Энни, казалось, почти нервничала, её взгляд метался между ним и стенами, пока она говорила.

— Томас... если ты не слишком занят... не мог бы ты... — она замолчала и отвела взгляд, с опаской уставившись на ближайшую стену.

— Как думаешь, ты можешь... расчесать меня? — наконец выдавила она, вытащив из-за спины щётку.

— О, только если ты хочешь, — быстро добавила она. — Просто... живя одна, я с трудом справляюсь со своей шерстью... особенно на спине.

— ...конечно, — в конце концов ответил Реймонд. Он никогда раньше не расчёсывал шерсть зверян, но знал, что их нужно расчёсывать довольно часто, чтобы шерсть не спутывалась и всё такое. Он решил, что может оказать Энни услугу, и, учитывая её пушистую шерсть, он предположил, что ей, живущей одной, довольно трудно ухаживать за собой.

Она завиляла хвостом и вприпрыжку подбежала к нему. Он подвинулся, чтобы дать ей место на диване, но вместо этого Энни ненадолго встала перед ним, чтобы протянуть ему щётку, затем забралась на диван и бесцеремонно плюхнулась животом ему на колени. Прежде чем он успел среагировать или возразить, она приподнялась на локтях и начала снимать с себя рубашку, стягивая её через голову и бросая на пол, открывая во всей красе чёрное меховое манто на своей спине. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, и одарила его обнадеживающей улыбкой, прежде чем отвести взгляд и опуститься на его колени.

Кроме того, на ней не было лифчика.

Это началось как навязчивая мысль, как лёгкий зуд, до которого невозможно дотянуться. Ощущение её шерсти, прижимающейся к его ногам, звук её дыхания и близость всего этого — всё это дезориентировало. Затем пришло леденящее чувство тревоги.

Этот ... хищник...

Она может причинить тебе боль.

Том знал, что эти мысли не его, что это назойливые требования умирающего призрака устройства Редеккера, преследующего его в мыслях, но это не отменяло того факта, что он сейчас в ужасе от своего друга.

СОЛДАТ, ТЫ ЗДЕСЬ?

Он очнулся от оцепенения и понял, что тупо уставился в спину Энни.

— Эммм, Томми... Ты в порядке?

Он смотрит на Энни, которая повернулась и с беспокойством смотрит на него.

— ... э-э-э... ... да, — удаётся прошептать ему. Он хотел сказать ей, чтобы она, слезла с него, но это, вероятно, насторожило бы её, а он не хотел беспокоить её прямо сейчас.

Ему нужно было справиться с этим своим состоянием, оно, честно говоря, начинало раздражать.

Томас колебался секунду, мысленно отгоняя все неприятные мысли. Как только Энни открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, он касается её плеча щёткой и начинает нежно водить ею по спине. Она замолкает, ощущая это, её глаза медленно закрываются, она отворачивается от него и упирается головой в диван. Когда расчёска проходится по её пояснице, он чувствует, как она слегка напрягается под ним, а когда расчёска приближается к основанию её хвоста, он чувствует, как она напрягается ещё сильнее, и в итоге она слегка выгибает спину, когда расчёска касается основания хвоста. Он начинает беспокоиться, что ей может быть некомфортно в этом месте, и, взглянув на её тело, замечает, что она вытянула руки перед собой и сжала их в кулаки. Она также, кажется, пытается уткнуться лицом в диван.

— Извини, это больно? — спрашивает он.

Ей требуется мгновение, чтобы ответить; она высовывает голову из-под одеяла и шепчет: — Нет... продолжай в том же духе.

Он улыбается, поднося щётку к шерсти на задней части её шеи, и начинает проводить ею вниз. Энни снова напрягается, когда щётка медленно проходит по её спине, но на этот раз он слегка проводит щёткой по её хвосту, и она глубоко вздыхает. Он задумывается, не будет ли грубостью как следует расчесать её хвост, но решает пока не трогать его.

Рей возвращается к её верхней части тела, на этот раз начиная с левого плеча и проводя расчёской вниз до талии, останавливаясь только у шорт, которые на ней были. Он замечает особенно спутанный участок шерсти и решает распутать его вручную, а не тянуть за него расчёской. Когда он запускает пальцы в её шерсть, он чувствует, как что-то касается его локтя. Оглянувшись, он видит, что она начала вилять хвостом. Посмотрев в конец дивана, он замечает, что Энни смотрит на него через плечо, прежде чем быстро отвести взгляд. К этому моменту любой страх, который он мог испытывать, уже не имеет значения, поскольку он всё больше и больше сосредотачивается на уходе за Энни.

Он решает кое-что попробовать: несколько секунд он почесывает девушку за ухом, слегка взъерошивая тёмную шерсть.

Тук - тук - тук - тук - тук

Конечно же, её виляющий хвост ускоряется, и он чувствует каждый удар. Он никогда не гладил Энни, когда был младше, думая, что ей это может показаться странным, но теперь он задаётся вопросом, не стоило ли спросить её об этом в то время. Возможно, поглаживания были бы полезным способом подбодрить её, когда у неё дома были проблемы. Он приглаживает её шерсть, прежде чем снова взять щётку и продолжить. Он украдкой поглядывает на Энни, слегка наклоняясь, чтобы посмотреть ей в лицо; её глаза всё ещё полуприкрыты, и она глупо улыбается. Он также замечает, что она повернула к нему уши. Убедившись, что на её спине нет узлов и она хорошо вычесана, он решает попробовать разгладить мех вручную. Это было бесполезное занятие, особенно с таким пушистым мехом, как у неё, но он решил, что она оценит этот жест. Он проводит рукой по тем же местам, что и щёткой, и Энни, кажется, это нравится, судя по тому, как она виляет хвостом. Он замедляет поглаживания, приближаясь к её хвосту, и чувствует каждую шерстинку под пальцами; в награду он получает глубокий вздох.

Её мех казался шелковистым, и хотя он не был мягким, как ватный шарик, он определённо не был жёстким, как щётка. И уж точно не был похож на тот мех, который он ощущал на своей коже в последний раз.

К тому же гораздо менее кусачий.

— Хорошо... Как тебе?

Она не отвечает, слышно только её глубокое дыхание.

— Энни? — повторяет он, кладёт руку ей на спину и слегка встряхивает, и это, кажется, приводит её в чувство.

— Хммм?

— Эй, Энн, всё готово, — говорит он ей.

— О... — в её голосе слышится грусть; она приподнимается на локтях, прежде чем наклониться и взять рубашку, лежащую у подножия дивана. Она надевает её и поворачивается к нему лицом.

— Спасибо, Томас... нам нужно делать это чаще... например...... каждый вечер, — говорит она с ухмылкой.

Парень хмурит брови: — Я проделал весь этот путь не для того, чтобы стать стилистом по меху, — говорит он с улыбкой.

Энни поднимает руку, чтобы опереться на неё, и смотрит на него: — Эй, считай это своим способом платить за аренду.

— О, теперь это проблема, да? — спрашивает он удивлённым тоном.

Она ухмыляется: — Нет... но каждый должен внести свой вклад, понимаешь?

— Ты сама-то платишь за дом?

— Нет, — отвечает она, — но всё же было бы намного лучше, если бы ты научился расчёсывать шерсть.

Томас качает головой, откидываясь на спинку дивана: — Посмотрим...

Он посидел ещё немного с Энни, лежащей у него на коленях, и какое-то время смотрел в телевизор. В конце концов, ему захотелось снять её с себя, потому что его сознание могло выдержать только такую близость.

— У тебя есть что поесть? — спросил он её.

— Да... Что ты хочешь?

— Стейк... креветки... и картошка фри.

Из неё вырвалось тихое хныканье: — Не говори так, в последний раз я ела такое... несколько месяцев назад, у нас остались только пайки.

Они оба встали и направились на кухню. Энни показала ему свой запас продуктов на случай чрезвычайной ситуации, который она накопила из раздаваемых Содружеством пайков, и он в конце концов понял, что это просто сухие пайки для гражданских лиц. Однако он заметил несколько исключений, например, сухой паёк с бутербродом на завтрак, которого он раньше не видел. Парень выбрал пиццу, а девушка — равиоли. Когда он спросил её, есть ли у неё где-нибудь обычная еда, она объяснила, что местный продуктовый магазин всё ещё работает, но у них проблемы с пополнением запасов на полках, поэтому она приберегает хорошую еду для особых случаев. Возможно, с течением времени и пребыванием на планете Содружества ситуация поменяется.

Пока еда разогревалась в пластиковых пакетах, они оба слонялись по кухне. Энни рассказала ему больше о своей работе в качестве проводника-спасателя, поведав историю о том, как её команду обстреляли солдаты Федерации, когда они спасали пару из разбомблённого дома; очевидно, пуля пролетела в нескольких сантиметрах от её хвоста и вместо этого вырвала клок шерсти. В ответ он рассказал Энни о том, как однажды бросил в унитаз-биде шоколадку, пока кто-то им пользовался; тупица Дэниэлс даже не запер дверь.

Через несколько минут еда стала достаточно горячей, чтобы её можно было есть. Они оба взяли свои тарелки с ужином, сели за кухонный стол друг напротив друга и начали жевать консервированную кашу, продолжая непринуждённую беседу. В конце концов они оба доели и выбросили открытые пакетики в мусорное ведро. Долгий зевок напомнил ему о времени, и Энни последовала его примеру, обнажив свои острые зубы.

— Что ж, — начал он, потягиваясь и закидывая руки за голову, — думаю, я пойду спать.

Энни лишь кивнула.

Томас встал со стула и направился в свою комнату, Энни следовала за ним по пятам. Прежде чем он успел войти в дверь, по его спине пробежала когтистая рука, и он почувствовал холодок. Он обернулся к обидчику, который стоял рядом с невинной улыбкой на морде.

— Спокойной ночи, Томас.

— Да... Спокойной ночи и тебе, Энни.

Она ещё раз весело улыбнулась ему, прежде чем развернуться и пойти в свою комнату, задев его хвостом.

— Если она продолжит так себя вести, у меня наверное случится припадок или что-то в этом роде, — подумал Реймонд про себя, укладываясь в постель.

В любом случае он подумает об этом завтра.