По-настоящему

Плейлист

Måneskin - CORALINE

Arctic Monkeys - 505

Ren - Shinunoga E-Wa

Ed Sheeran - Shape Of You

Sean Kingston - Dumb Love

Ёлка – Около Тебя

I Wanna Be Yours — Arctic Monkeys

КИССКОЛД - Когда ты улыбаешься

Isabel LaRosa - older

The Weeknd - Save Your Tears

Sub Urban & DNMO - Sick Of You

Kenya Grace - Strangers

friends — chase atlantic

LSD — Genius

Пролог

Когда я соглашалась выйти замуж, даже не воспринимала это всерьёз. Тогда это в целом нельзя было воспринимать как-то иначе. Я могла бы просто уйти, сделать вид, что я его не услышала. Но я услышала. И согласилась.

Пожалела ли я?

Нет.

Стоя здесь, ожидая пока принц на белом коне, спуститься ко мне, я была счастлива.

Смотрела, как мои подружки вытирают слезы, говоря о том, как быстро я выросла. Казалось бы, это должны делать мать или отец. Но их не было в этом зале. Около меня стоял высокий парень — друг моего жениха, — и нервно смотрел на часы.

Всё-таки я была рада, что не приходилось смотреть на пустые стулья или толпу людей, которые бы в непонимании смотрели на меня. Явно бы жалели меня.

А я пыталась это всё не замечать. Просто закрыть глаза и глупо улыбаться. Не представлять эти взгляды не существующих людей.

Ждать и верить.

Впрочем, как и всегда.

Глава 1.

Наше лето с тобой убежало,

не сказав не прощание даже

Задержись хотя бы на день,

подари мне лучик счастья.

Посиди со мною рядом,

не дели любовь на части.

Каждый раз гуляя по эту парку, я вспоминаю своё знакомство с Мелони. И вот сейчас, сидя на скамейке и бросая взгляды на прохожих людей, я думала о ней.

Мне было тогда только тринадцать. Марго — моя старшая сестра, — ещё дома крепко взяла меня за руку и повела на улицу. Уже тогда я поняла, что это означает, что всё плохо. И что всё закончилось.

Мама с папой развелись.

Сразу догадалась. Взгляд Марго всё выдавал, и я даже не стала задавать лишние вопросы. А в данную минуту все вопросы были лишними.

Не помню ни одного дня, чтобы мама и папа не ругались. Крики, ссоры и синяки — то, что сопровождала нас ежедневно. Марго в такие моменты пыталась спрятать меня в своей комнате или, если уже была глубокая ночь, ложилась рядом со мной и крепко обнимала. Если всё было слишком ужасно, она закрывала меня в шкаф. Отец ни разу не поднимал на меня руку, но сестре доставалось. И я ни разу не плакала, когда Марго говорила куда-то залезать или уходить. Я знала, что, если она так говорит, значит так надо.

Отец выпивал. Я узнала об этом, когда на один из дней после ссоры увидела разбитую бутылку, которую пыталась убрать Марго. Сев на корточки, я стала ей помогать.

— Холли, милая, всё хорошо, — в который раз пыталась убедить меня сестра.

Я всегда знала, что это ложь. Но только кивала и пыталась облегчить жизнь сестре.

И когда она повела меня куда-то в лес, который находился очень далеко от дома, я не протестовала. Марго плакала. Уже тогда я начала догадываться, что возможно больше никогда её не увижу.

Лес оказался парком, за которым никто не следил. По всюду были сорняки, мусор и грязь. Скамейки были либо старыми, либо сломанными.

— Холли, — остановившись, обратилась ко мне сестра. — Родители развелись.

Кивнув, я пыталась показать, что поняла. Может нужно было заплакать? Марго была удивлена моей реакции, я, если честно, тоже. Думала, что, когда настанет этот день, я буду плакать. Очень громко и много. Но сейчас это казалось правильным решением. Они оба несчастливы, и мы тоже. Так смысл быть несчастной семьёй?

— Суд закончился. И имущество, и всё остальное разделили, — продолжила Марго, сделав глубокий вдох.

Суд?

Я не знала. Никто и не подумал оповестить об этом маленькую девочку. Зачем? Если можно просто поставить перед фактом, когда всё закончится.

— Я остаюсь с мамой.

— А я с папой, — впервые заговорила я с момента, как она взяла меня за руку.

Это не зависело от меня или Марго. Я видела по её глазам, что она хочет остаться со мной. Но так нельзя. Возможно, её спросили с кем она хочет остаться. Меня — нет. Можно ли так вообще?

— Прости, Холли, я... — положив руки мне на плечи, начала извиняться сестра.

— Марго, — окликнул мою сестру незнакомый голос.

Она повернулась. А я и так видела девушку, которая стояла впереди меня.

— Мелони, — кивнув, сказала Марго.

Она подошла к незнакомке, которая была выше её на две головы точно. Я пыталась запомнить её. Почему-то казалось, что это нужно сделать. Высокая, спутанные тёмные волосы, карие глаза, очки, серьёзный, но обеспокоенный взгляд.

В тот момент мне было не понятно зачем она здесь. Когда тебе тринадцать все вокруг, и ты в том числе, оценивают всех по внешним данным. И я бы не назвала Мелони красивой. В тот момент точно нет. Ей должно было быть, как и моей сестре, шестнадцать. Может уже семнадцать. И для своего возраста она была очень высокой, слишком широкие плечи, и цвет кожи был темнее, чем у меня и у сестры.

Я не понимала, зачем она здесь.

— Мелони, — повторила Марго, обнимая девушку. Она плакала, я слышала по голосу. — Пожалуйста, помоги.

— Она остаётся с ним? — сразу спросила Мелони, кивнув на меня.

Марго закивала, всё ещё обнимая свою подругу.

— Обещай, что не бросишь её, — требовала моя сестра, хотя тон у неё был умоляющим.

— Обещаю.

Когда сестра отстранилась от девушки, та подошла ко мне

— Холли, — обратилась ко мне Мелони. — Меня зовут Мелони, и я одноклассница твоей сестры. Я знаю, что у вас происходит дома и, что Марго больше не сможет тебе помогать.

Больше не сможет мне помогать...

Это означало только одно: сестра уезжает куда-то с мамой, и я больше их не увижу, по крайней мере до восемнадцати. Отец не даст мне сделать это раньше.

— Вот мой номер. В любой ситуации звони мне. Если что-то случиться, ты можешь позвонить мне.

Если что-то случиться...

Слова дробью отдавались в голове. Я всё ещё не могла принять, что мама с Марго уезжают. Мне было тринадцать, и я верила, что они ещё вернуться. Хотя в тот момент начинала осознавать, что меня бросают.

— Забери, её сегодня к себе, Мелони, — попросила Марго.

Та кивнула.

Мы все понимали, что сегодня отец точно решит выпить. Суд закончился, он холостой и у него осталась одна дочь. Он, вообще, знал о моём существовании?

— Холли, — в который раз назвала моё имя сестра. Она крепко обняла меня, пока я осознавала, что это прощание. На совсем. — Прости меня. Я очень тебя люблю.

— И я тебя, — обнимая её, тихо ответила я.

— Пойдём, — взяв меня за руку, сказала Мелони, когда сестра отпустила меня.

У неё было тёплые руки, в отличие от Марго. У сестры они вечно дрожали и были ледяными.

Я пошла за ней, как по инерции. И как слонёнок, который держится за хвостик мамы. И смотрела, как отдаляется сестра.

В голове не укладывалось, что она сама выбрала то, чтобы я осталась с папой. У меня была уверенность, что после того, как уедет мама с Марго и бить станет некого, я стану следующей. И раз я сейчас шла рядом с одноклассницей Марго, которая была интровертом и одиночкой до мозга костей, это понимали все.

Почему Мелони помогает мне?

А даже если не мне, а Марго, то зачем? Они явно не подруги, странно помогать тем, кого никогда не знал или не замечал. А мы с сестрой попадали в эту категорию.

— Холли, ты меня слышишь? — спросила Мелони, когда мы остановились.

Старый лес пропал очень быстро, и я стояла около большего частного дома. Ого. Если бы я была ребёнком, который всегда ярко выражала свои эмоции и не боялся этого, я бы запрыгала от радости и открыла рот от удивления. Я почти не выходила из дома и вообще не знала, что такое существует.

— Простите, — помотала я головой, смотря в пол.

— Ты меня боишься? — спокойно спросила она.

Я не знала.

Если бы я кивнула, я бы соврала. Если бы сказала «нет», тоже бы соврала. У меня не было причин её бояться. Но я боялась всех людей. Они все были громкими и агрессивными. Меня никогда не обижали, просто не замечали. И я была рада этому. Но я слышала, как постоянно плачет сестра и мама.

Над Марго издевались. В средней школе. И в один день, когда она думала, что я занята своими делами, она рассказала маме, что её изнасиловали. Мне было только одиннадцать. Я не сразу поняла, что к чему. Но по всхлипам и удивлённых от ужаса глаз мамы дошло, что всё плохо.

— Простите, — ещё раз повторила я, считая сколько чёрной плитки на дорожке.

Положив мне руку на плечо, Мелони провела меня в дом. Ещё даже не войдя в него, я влюбилась в это всё. Тут был прекрасный сад.

Но я считала плитку. Нельзя было привязывать к этому месту, нельзя восхищаться. Завтра нужно будет вернуться домой, который должен был превратиться в ад.

Когда я оказалась в комнате, в которой она сказала чувствовать себя, как дома, я села на пол. Кровать была слишком большая, что я могла сложить туда все книги своей сестры, которая просто обожала читать.

— Холли, я принесла какао! — слабо улыбаясь, сказала Мелони.

Она сняла очки. К удивлению, она не превратилась в другого человека. Я даже не могла определить, как ей лучше. Без очков или с ними.

— Зачем вам это всё?

— Что? — не поняла Мелони.

— Зачем помогать мне?

Это казалось таким бессмысленным. Если бы она была взрослой женщиной, у которой было море детишек, я бы ещё поняла. Ей бы просто стало жалко меня. А ровесница моей сестры?

Почему?

— Дети должны быть счастливыми.

— Вы были счастливы?

— Я и сейчас, Холли, — сев ко мне на пол, ответила Мелони.

— Сколько вам лет?

Я не умела общаться с людьми, но откуда-то появилось желание узнать о ней все. Вдруг больше такого желания на возникнет.

— Семнадцать.

Создавалась ощущение, что ей на много больше. Может лет двадцать пять. Но Мелони всего на четыре года старше меня.

— А зовут вас как?

— Мелони Кларк.

— А, — только выдавила я.

Я не знала кто она, но часто слыша от отца, как он говорит о каких-то сильно богатых Кларков.

Я только кивнула. А сама думала о том, какая у неё милая фамилия. В отличие от моей, которая была неброской и самой распространенной. Сколько раз приходилось слушать вопросы о том не мой ли родственников и любое имя, пришедшее на ум.

— Давай на «ты». Мы же друзья.

У меня никогда не было друзей.

— Я пойду, Холли. Спокойной ночи, — сказала она, когда я допила стакан какао и легла на кровать.

Она закрыла дверь.

— Стой! — запоздало крикнула я.

Сама удивилась какой громкий звук издала.

— М?

— Останься со мной, — попросила я.

Я часто спала с сестрой, когда всё было плохо. Как нужно было заснуть сейчас без неё? Я не знала.

Хотелось хлопнуть себя по голове, но Мелони только улыбнулась, выключила свет и легла рядом.

Тогда я подумала о том, что не так важно красивая она или нет. Она была рядом. А остальное не важно

На следующий день я и правда вернулась домой. И сказать, что это был кошмар — ничего не сказать. Как только я зашла в квартиру, меня схватили за волосы и кинули на пол гостиной, спрашивая, где я шаталась всю ночь. Кажется, он действительно забыл, что я не разговариваю громко и бил до тех пор, пока ему не показалось, что я действительно сказала.

Но я не позвонила Мелони.

Только первый день, он был пьян. Слишком по слабому было так делать. Всё измениться, я буду делать всё правильно и всё будет хорошо. В тот момент я правда так думала.

От дня к дню лучше не становилось. Но я не сдавалась. Пыталась прятать синяки и спокойно ходить в школу. В какой-то момент у отца деньги стали уходить только на алкоголь и еды практически не было. Тогда я попросила Мелони помочь мне с работой.

Мне было четырнадцать, когда я стала работать официанткой в ресторане отца Мелони, где она должна была в скоро стать управляющей.

Только из-за Мелони я не голодала.

Не знаю, как, но спустя два месяца работы отец нашёл деньги, которые я прятала в кровать, чтобы он не нашёл. Мне сильно влетело тогда. И деньги он забрал.

Ещё и звонок, принёсший ужасный вести.

И тогда я ушла.

И в районе двенадцати ночи позвонила Мелони, чтобы она открыла ворота. Без вопросов она пустила к себе.

— Можно я останусь с тобой? — спросила я, пока она обрабатывала мои царапины, которые было больше, чем обычно, и мазала синяки.

— Да.

— Ты слыша...

— Да, — сразу ответила я, поняв, о чем речь.

Может отцу и правда было на меня плевать, но после этого он не стал меня искать. И я стала жить с Мелони. Работала в ресторане. А она оплачивала моё образование. Даже когда я пошла в колледж.

И вот мне двадцать два.

Я работала вместе с Мелони в ресторане. Она была его владельцем, а я администратором.

Мне несказанно повезло встретить её.

Парк был не таким, как в нашу встречу. Сюда была приятно ходить. В этом тоже заслуга Мелони. Я как-то упоминала об этом парке, а она сказала своему отцу. И он превратил его в самый лучший парк.

— Извините, могли бы вы выйти за меня замуж?

Глава 2.

Откуда ты свалилась мне на голову?

Она была, по ходу, была явно не готова.

Не пойму, смеется над шутками или надо мной?

Последний анекдот, и спрошу номер твой.

— Извините, вы могли бы выйти за меня замуж? — произнёс приятный голос надо мной. Очаровательная мелодия легла так, что я даже не сразу поняла, что это говорит не мой голос внутри, а человек в реальности.

Я подняла голову, только сейчас увидела парня, который стоял перед мной. Моя невнимательность с каждым днём будто бы становилась больше и больше. Девочки, в особенности Лекси, часто над этим по-дружески подшучивали.

Слишком часто уходила в свои мысли и мечты.

— Хорошо, — ответила я, не задумываясь.

В голове не было даже мысли, что меня могут сейчас схватить и увезти куда-нибудь в лес. Почему-то голос внушал доверие.

Из-за солнца, которое светило прямо в лицо, я толком и не рассмотрела парня. Но выглядел он удивлённым, так будто мои слова были верхом глупости. Но я точно была не первой, второй может. Сначала он.

У него были коротко подстриженные тёмные волосы, голубые глаза. Кому делали предложение замуж, стоя в спортивном костюме? Вернее, в спортивных штанах и белой футболке, обтягивающая мышцы незнакомца. Можете записать меня в этот список.

— О, прекрасная девушка, из-за вас я выиграл у своего друга его мотоцикл, — подскочил ко мне второй парень, начав пожимать мне руку.

Мило улыбнувшись, я рассмотрела второго парня, который сел около меня и закинул руку на спинку лавочки позади моей спины. У него были карие глаза и каштановые волосы.

— Я согласилась, — продолжая улыбаться, ответила я.

Было даже грустно расстраивать такого красивого парня. Второй мне нравится намного больше, чем тот, что предложил мне выйти за него.

— Что!?

Теперь начал смеется брюнет.

Это, видимо, адекватная реакция, которая должна была быть у меня. Я тоже должна была переспросить, убедится, что точно услышала именно это, спросить всё ли в порядке у парня с головой.

Может девочки правы и мне стоит обратиться к специалистам. Слишком странные реакции на что-либо.

— О, Боже, — закатил глаза друг моего «жениха».

Начать молиться что ли?

Только это спасёт от криков Мелони, ударов Лекси и шока Ливи. Меня точно убьют, а у меня даже не будет ни одного аргумента против. Я не могла придумать ни одной причины почему, ни одного оправдания.

— А вы что проиграли?

Уже хотела порадоваться, что всё это спор, шутка и мне не надо в этом учувствовать.

— Машину, — усмехнувшись, сказал он.

Сильно.

— Я не думал, что он согласиться, — ответил на моё молчаливое удивление шатен, пожимая плечами.

— Я тоже не думал, что она согласиться, — повторил за ним брюнет.

Я вообще не думала о том, что, сидя здесь, попаду в такую ситуацию.

— Ты хоть спросил её, совершеннолетняя она или нет?

В детстве меня раздражало, когда взрослые говорили обо мне так будто меня тут не было. Со временем, видимо, эта привычка пропала, и я просто привыкла. К множеству вещей в жизни я научилась привыкать.

И вообще. Сколько бы не прошло времени люди всегда считают, что меньше, чем есть на самом деле. Лекси даже прозвище из-за этого мне дала, постоянно им пользуясь.

— Мне двадцать два, — ответила я, хоть они ещё не спросили.

— Ясно. Я Тейлор, — протянув руку, представила шатен.

— Холли. Холли Грей.

Около парка жили очень богатые люди города, которые знали друг друга по фамилиям. Мелони и отец рассказывали, что таких детей с детства учат с кем лучше всего общаться. Я не входила в эту категорию так, что сразу решила сказать.

— А ты? — спросила я брюнета, который всё ещё молчал.

Всё ещё не мог поверить, что я не посмотрела на него, как на умалишённого, и не послала?

— Лукас.

Когда я протянула ему руку, как и его друг, я ожидала всего, чего угодно. Но никак того, что, взяв мою ладонь, он поднесет её к своим губам. И словно принц, поцелует её, держа вторую руку перед собой. А именно так он и сделал.

Почему-то я была уверенна, что покраснела. Лекси любила говорит всякие вещи, чтобы потом говорит, что я, как помидорка. А у меня просто была слишком белая кожа. Даже слишком. Солнце, вообще, меня не любит.

— У вас есть мотоцикл? — спросила я.

Мелони готова была подарить мне весь мир, от живого до не живого, и вообще всё, что я захочу, кроме мотоцикла. Говорила, что, зная меня, задумавшись, я въеду в первое дерево, которое найду в пустыне.

— Нет, — отрицательно покачал Лукас головой, хитро улыбаясь.

— Эй, ты же сказал, что купил! — начал возмущаться Тейлор.

Какой он шумный. Думаю, он бы подружился с Оливией, та тоже любит постоянно возмущаться. И, наверное, с Лекси. Шума от неё больше, чем от паровоза, несущийся двести километров в час.

— Случилось что-то?

— Ага, знакомый разбился. И я подумал, что мне это не надо.

Авария.

Если я расплачусь перед людьми, которых знаю всего пять минут, они посчитают меня странной? Хотя куда больше, я согласилась стать женой одного из них.

Хотя это ведь шутка. Они оба сказали, что это спор. Так что всё хорошо.

— Соболезную.

Он кивнул. Мне захотелось погладить его по голове.

— Мне нужен твой номер, Холли Грей.

Чего это он так докопался до моей фамилии?

— А... Ага, — только и сказала я, всё ещё потрясённая всем словам.

Цифры я продиктовала только, когда заметила, как Лукас смеётся надо мной.

— До встречи, Холли Грей.

Когда полным именем меня называла Мелони, действительно становилась страшно. А сейчас это было даже очаровательно.

— Пока, — бросил Тейлор.

Встречу с ним я точно хотела ждать.

***

— Холли Эмили Грей! Где ты так долго была! — с порога начала ругаться Мелони, как только я открыла дверь. — Я уже думала, что тебя похитили!

Она меня обняла. А я начала перебирать пряди её спутанных волос.

Только улыбалась, когда Мелони меня отчитывала. Она делала так с того самого момента, как я начала с ней жить. То есть уже почти восемь лет. Всегда боялась, что меня украдут, похитят или изобьют. Мелони никогда не ставила ограничения, когда я должна быть дома, особенно после совершеннолетия, но просила писать смс или звонить каждый час. Я сказала, что уйду на час. Но из-за Лукаса и Тейлора задержалась минут на пятнадцать, а после решила подумать об этом всё под шарики мороженого. И потерялась во времени, как обычно со мной бывало.

— Мамочка, ты сейчас ребёнка задушишь, — сказала Лекси, которая вышла из ванной.

Полотенцем вытирая свои огненные рыжие волосы, она смотрела на меня. Именно Лекси всегда видела меня насквозь, несмотря на то, что я в целом, как открытая книга. Всегда знала, когда мне плохо, когда я обманываю, и о чем именно я задумалась. Это даже пугало.

Лекси, как и Ливи, были одноклассницей Мелони. Они дружили ещё со школьной скамьи. Девочки, вроде, рассказывали о том, как начали общаться именно с Лекси, но я не запомнила это так отчётливо, как своё знакомство с ней.

Оно не было таким интересным, как с Мелони, но я помню его подетально. Это произошло спустя год, как я начала жить у Кларк. Мне было пятнадцать, и я только закончила делать домашние задание после смены в ресторане. Очень устала, а подругу так и не видела.

— Мелони, — тихо позвала я, спустившись на первый этаж.

Моя комната располагалась на втором, а у Мелони на первом. Я хотела пойти к ней в комнату, как увидела красноволосого парня у нас на кухне. Не знаю, чем думала в тот момент. Я просто тихо к нему подошла, взяла сковородку и ударила.

В слезах я позвонила Мелони, сказав, что дома (каким я уже его считала) на полу лежит вор. Моих всхлипов хватило, чтобы через пять минут она уже была здесь.

К тому времени парень пришёл себя и сидел, потирая голова. Я уже хотела ударить ещё раз, как прибежала Мелони.

— Холли, Холли! — подбежала она ко мне. — Это моя подруга. Лекси, всё хорошо?

Оказалась, что это, вообще, девушка. Откуда мне было знать?

Лекси была невысокого роста, чуть выше меня, короткоподстрижена и всё тело покрыто небольшими ссадинами и синяками. Телосложением она и правда напоминала мальчика.

— Холли, что нового? — спросила Мелони, возвращая меня в реальность.

В этом моменте оказалось мы сидим в гостиной.

— Погоди, она связь с космосом ловит, — кидая полотенце не понятно куда, ответила за меня Лекси.

— О, Ми, ты вернулась, — бросила Ливи, продолжая чтение.

Если Лекси предпочитала звать по прозвищу или фамилии, а Мелони полным именем или просто по имени, то Оливия всегда любила вторые имена. А ещё сокращать их. Лекс часто за это ругалась на неё. Ей не нравилось, когда она звала её Хелен. А мне было приятно, второе имя мне нравилось больше первого. Его выбрала мама.

— Да, малышка Ми наконец дома, — подтвердила Лекси.

Мелони села на диван около Лекси, которая сидела напротив Оливии. А я стояла около двери, будто бы прячась за ней. Вдруг раздался звонок.

— Я открою, — вскочила Лив.

Стоит ли рассказывать девочкам о Лукасе и Тейлоре?

— Девчат, прикиньте, мы идём на свадьбу скоро. Какая-то дурочка согласилась выйти за Лука.

Голос я сразу узнала. Это был Тейлор.

Что он здесь делал?

— То есть, ты серьёзно к нам пришел только из-за этого? — возмущалась Оливия, ударяя его в плечо.

Сначала я подумала, что они встречаются и даже расстроилась. Но потом заметила, как сильно Тейлор и Ливи похожи. Глаза, волосы, черты лица.

С четырнадцати лет по восемнадцать я жила вместе с Мелони в огромном особняке, в котором она жила с самого детства. Она собиралась переехать куда-то с подругами, но не хотела оставлять меня одну, а я после истории с Лекси не хотела заводить друзей.

— Что? — не поняла Мелони.

Но после изъявила желание учится в том же колледже, что и Мелони. И в восемнадцать Мелони предложила мне съехаться с её подругами. И, начав учится, мы начали жить вчетвером. С Оливией я познакомилась как раз в квартире. Я хотела бы остаться жить в огромном особняке, но Лекси наотрез отказалась. Не помню почему.

— Что?! — восторженно спросила Лекси

Я жила тут уже четыре года. Каким образом ни разу не видела брата Ливи, если это он?

— Привет, — выйдя из двери, помахала я Тейлору.

— Ты?

Удивительно, что я не подумала об этом ещё тогда. Они действительно похожи.

— Вы не знакомы? — удивилась Лекси.

— А вот надо чаще к сестре заходить, — начала возмущаться Ливи на брата.

— Пожалуйста, прекрати заводит друзей, — умоляющим тоном сказал Тейлор.

Не понимая, что происходит, я радовалась тому, что все забыли о том, что я согласилась выйти замуж за первого встречного.

— Стоп! Холли Эмили Грей! — строго произнесла Мелони.

Мне конец.

— Малышка Ми первая выходит замуж. Так ещё и за малыша Лу! — залез на спину к Тейлору, кричала Лекси.

Малыш Лу? Почему она на его спине? Что вообще происходит?

— Холли... — слабо позвала меня Оливия.

— Чем ты думала?

— А я говорила, что их надо познакомить! — визжала Лекси.

Голоса смешались, и я не слышала, что они говорят.

В момент, когда я согласилась, вообще не думала о том, что всё серьёзно, что это шутка или что-то ещё. Просто подумала, что так надо.

Не знаю.

Кем надо быть, чтобы просить выйти за себя первую попавшую девушку, которую ещё принял за маленького ребёнка?

Либо на спор, либо что-то жизни необходимое.

— Холли, нельзя быть такой наивной. А если это был не Лукас и Тейлор, а какой-нибудь убийца-маньяк?

Или я просто наивная маленькая девочка.

Глава 3.

Я за тобою по пятам в наши заоблачные дали.

Я так любовью занята, земли не чуя под ногами.

А мне хватило пары фраз. Хватило пары твоих взглядов

Стоя у зеркала, я пыталась понять на сколько этот белоснежный сарафан подходил для первого свидания, если его можно было таковым назвать.

Не было и мысли о том, что Лукас позвонить так быстро. На следующий же день! Я пыталась сделать вид перед Мелони, что совершенно не ждала звонка и какая это неожиданность, что он в целом позвонил. На что Лекси начала смотреть на меня испепеляющим взглядом, а после изобразила, как я неотрывно сидела весь день с телефоном в руках.

Мелони уже года два пыталась заставить меня ходить на какие угодно встречи с парнями. Даже пыталась засунуть на свидание вслепую, но издёвки Лекси и вздохи Оливии убедили, что это плохая идея. И сейчас ей было в радость немного завить мне волосы. Не понимаю зачем, они у меня и так не длинные, а так ещё короче. Но Мелони говорит, что мне идёт.

С одной стороны, мне очень нравится это короткое платьице, которое не доходило до колен. Оно было таким милым. Не помню, чтоб выходила в нём куда-то. Только дома перед зеркалом и всё. В нём было слишком видно грудь. И мне не нравилось мысль, что кто-то может смотреть на меня так. А за годы работы официанткой я могу сказать, что парни смотрели.

Возможно, дело в том, что я на фоне девочек выглядела значительно меньше. Оливия и Лекси хоть были не сильно меня выше, точно были крупнее, а Мелони головы на две выше меня. Может из-за этого казалось, что у меня больше грудь, чем у них. Не знаю. Но за годы, когда они пытались водить меня на вечеринки, я и они устали от парней, которые постоянно предлагали мне познакомиться.

Очень обожаю ходить в платьях и юбках. Я будто бы и не выхожу из возраста, когда не надо ни о чем задумываться и просто жить. Но чаще всего ношу сверху кофточки. С такой же частностью Лекси и Оливия у меня их забирают, говоря, что я очень красивая, чтобы их носить. Я и не спорю, просто очень некомфортно. И страшно.

— Ты очень красивая, Холли, — сказала Мелони, когда я в миллионный раз посмотрела в зеркало оценивающим взглядом.

И правда, только выгляжу, как девочка, которой только исполнилось шестнадцать. Так будто бы у меня первое свидание. Это почти правда.

— Я не часто общалась с Лукасом, но думаю ему понравится, — слабо улыбнувшись, сказала Мелони.

Она понимала, что всё, что сказали парни было глупой шуткой, самым обычным спором, которыми страдают парни в их возрасте, но её всё ещё не отпускала мысль, что это могли быть не они, а какие-то другие, не знакомые, парни.

К моему счастью, место встречи Лукас выбрал именно там, куда меня обожала водить Мелони, когда я ещё немного сторонилась её. С этим кафе, которое так и излучало уют и домашнюю атмосферу, было связано очень много воспоминаний. Именно здесь, как и в том шикарном особняке, зарождалась моя дружба и связь с Мелони.

Когда я пришла, он уже сидел и ждал меня. В голове сразу нарисовалась невидимая галочка над этим пунктом. Неужели это не шутка?

— Привет, Холли Грей, — сказала он после того, как я села напротив него. — Прекрасно выглядишь.

На нём была толстовка с каким-то огромном принтом. Сама всегда носила вещи однотонные и не сильно понимала этой любви к странным рисункам или надписям.

— Дорогая Холли, для начала я хотел сказать, что предложение в парке не было шуткой, спором и всем чем ты могла его посчитать.

Порадовалась, что он наконец-то назвал меня не по фамилии. Хотя лучше бы он называл меня вторым именем. Так было бы приятнее. Нужно будет сказать ему его.

Я подняла бровь, не спрашивая, но показывая, что якобы спрашиваю: да ну?

— Да. В тот день, — начал говорить Лукас.

То есть вчера.

Лекси бы обязательно сказала это вслух, а я просто мельком об этом подумала.

— Я был абсолютно серьёзен.

— Нельзя быть абсолютно серьёзным, делая предложение из-за спора с другом первой встречной, — мило улыбаясь, заметила я.

К нам подошла официантка, и тут я потеряла дар речи. Всё никак не могу научиться говорит, что я хочу, не думая и не вспоминая, как работала сама всего пару лет назад.

Лукас заказал что-то, пока заинтересованно читал меню, которое я уже знала наизусть. Я всегда ела то, что выбирала Мелони. По началу из-за того, что она заставляла, а потом уже стало привычкой.

— Ты что-то будешь? — спросил он у меня.

А я даже не открывала меню, потому что знала, что просто скажу, что буду тоже самое, что и он.

— Даме тоже самое, — сказал Лук, когда не получил ответа.

Вопросительно на него посмотрела, но против не была. Так ещё лучше.

— Потом объясню. Сначала закончу то.

Кивнула, соглашаясь.

— Давай начнём сначала. В очередной день, вернувшись от своих родителей, я шёл вместе со своим лучшим другом и жаловался на свою жизнь. Мы живём с Тейлором за час отсюда, но на этой неделе оба решили съездить к предкам. И ничего не изменилось, меня снова, как и каждый раз, когда я приезжаю, пилили за то, что у меня всё ещё нет девушки, а у моей матери нет внуков. Тейлор, который слушал это уже в тысячный, с его слов в миллиардный, предложил на спор мне позвать замуж первую встречную. А мы как раз проходили мимо парка. И я подумал, если это судьба, ты там есть. И согласился.

Если это судьба...

Слишком романтично для парня, который сделал девушке предложение в спортивном костюме. Мне нравится.

— Прежде, чем ты спросила.

Возможно, это сарказм, я не различаю. Я ведь ещё ни разу его не о чем не спросила. Не задаю лишних вопрос, как в детстве. Кто-то не меняется.

— Я уже не в первый раз тебя видел, — как великую тайну произнёс Лукас чарующим голосом, когда подошла официантка, ставя на стол куски тортов и напитки.

Продолжая на него смотреть удивлённо, я молчала, пытаясь хоть что-то понять. Лукас сталкер? Или что происходит?

— Ты постоянно в парке, когда я приезжаю к матери. Кормишь собак, даришь детям игрушки, просто гуляешь. И ты такая красивая. И я подумал, если ты там будешь, то это знак.

— Не верю в знаки, — соврала я

— Я тоже.

Он пододвинул ко мне торт, который оказался карамельным чизкейком.

— Моя мать была в шоке, что я женюсь. Кстати, у тебя не будет проблем? Там с парнем, родителями?

По-глупому улыбаясь, я отправила кусочек торта в рот. Когда парни так говорят, рассказывала Оливия, то это означает, что вы им интересны и они хотят узнать, заняты вы или нет.

Но улыбка продержалась не долго, до вопроса про родителей.

— Прости, — сразу сказал Лукас.

Снова удивилась.

— По тебе видно, если я что-то говорю не так.

— А. Нет, всё хорошо. Парня нет, с родителями проблем не будет. Только, если с Мелони.

Не смогла сказать, что ни парня, ни родителей у меня нет. И не потому что было больно, настолько я ничтожество. У меня вообще никогда не было парня, мать меня бросила, а отцу на меня плевать, и не понятно, где он сейчас.

Отношения. Какой ужас, почему он вообще спросил. Единственное подобие попытки сходить на свидание была у меня в семнадцать, когда Мелони с её подругами, на тот момент я даже не пыталась с ними дружить, потащила меня на вечеринку. И парень, сказав какая красивая, предложил после сегодняшнего дня сходить на свидание. Мне было семнадцать, он был красивым, милым и, вообще, будто бы с книжки вышел.

Я согласилась.

Мне было на столько комфортно, что было со мной впервые. Я даже разрешила Мелони забрать у меня кофту, оставив на мне платье на бретельках. Разговаривала, спрашивала, совершенно не думая. А на следующий день сидела в кафе, попивая молочный коктейль, который я на удивление смогла заказать, на столько я была не в себе.

Он просто не пришёл.

После я слышала, что он говорил, что я странная. В целом, достаточно часто это слыша, уже привыкаешь и даже не думаешь об этом. Но тогда в семнадцать было больно.

Наверно, именно тогда в кафе я поняла, что всё что у меня есть —это миловидное личико и большая грудь. На этом мои плюсы заканчивались.

У Ливи был парень со школы, у Мелони была я с семнадцати лет, и я никогда не замечала, чтоб она ходила на свидания. А у Лекси... Даже не могу представить её в отношениях.

— Кларк? — уточнил Лукас, видимо не в первый раз, раз начал трясти аккуратно меня за руку.

Опять потерялась в своих же мыслях. Он явно посчитает меня странной.

— Да.

— Наслышан. Тейлор о ней рассказывал.

Тейлор?

Уже успела понять, что он брат Оливии и, вроде, как хороший друг Лекси, но когда он успел стать и близким другом Мелони?

— Кстати, молочный коктейль?

— Да, а что с ним не так?

— Нет, просто одна вещь, которая нас объединяет. Он мой любимый.

— Тейлор сказал.

— Объясняй.

— Он сказал, что ты не ходишь на свидание и что любишь банановый коктейль. И что никогда не заказываешь сама.

— А Тейлору сказала Оливия.

— Нет, Мелони.

А вот это уже напрягало. С чего бы вдруг Мелони так много обо мне рассказывать брату своей лучшей подруги?

— Не знала, что они друзья.

— Ещё с детства, — отмахнулся Лукас, делая глоток молочного напитка.

Наверное, до меня только сейчас дошло, что в отличие от Мелони, которая знала меня вдоль и поперёк, я о ней знаю возможно ничего.

— Слишком много новой информации. Ты знаешь меня больше, чем я думала, Тейлор общается с Мелони, твоя мама уже знает обо мне, а я не понимаю почему это не шутка.

— Ты меня боишься?

— Что?

— Почему просто не задашь вопросы? Ты ни разу не спросила меня ни о чем.

— Боюсь, не получить ответы.

— Я отвечу.

— Почему ты подошёл ко мне?

— Потому что ты очень красивая и милая девушка, которая кормит голодных собак и дарит незнакомым детям игрушки.

Мне никогда не будет нравится комплимент моей внешности. Это ни к чему не проводит.

— И я хочу, чтобы ты дала мне шанс.

— Шанс?

— Холли, дашь ли ты мне шанс влюбиться в тебя?

— За месяц?

— За жизнь.

— Веришь, чтобы браки на всю жизнь?

— Да.

Хотела ответить ему что-то. Вообще, что угодно. Про браки, про шанс, да хоть про брак своих родителей рассказать. Но на меня пролили воду. Я не сразу поняла, что произошло. А когда поняла, просто подняла голову.

Перед мной стоял официант. Ко мне боком.

— Ой, извините, я случайно, — начал он.

А я чувствовала, как вода впитывается в сарафан и стекает по телу. Тут же пожалела, что послушала Мелони и надела это чертово белое платье, а лифчик не стала. Платье уже точно прозрачное.

И ладно бы этот парень случайно его пролил. Так не же. Это был Фил, как минимум, так он представился пару месяцев назад, когда подошёл к нам с Мелони. Он сказал, что я очень красивая и спросил не хочу ли я с ним выпить после работы. Мелони меня защитила и мне даже не пришлось отвечать. Но после он всячески пытался мне насолить. Даже не буду вспоминать таракана в милкшейке. Ужасные и пошлые слова в мою сторону. И только присутствие Мелони спасало.

А сейчас ее рядом не было. И я была вся мокрая.

Без Мелони я никогда не чувствовала и не буду чувствовать себя в безопасности.

— Пойдём, — стянув с себя кофту, сказала Лукас.

Я свела брови, ничего не понимая. А он это время помог мне одеть его толстовку с этим странным принтом. Взяв меня за руку, он вышел из кафе.

— Ты не заплатил.

— Заплатил, — бросил он.

У него были тёплые руки. А кофта была вся пропитана им. Ни за что не признаюсь, что теперь хочу украсть у него парфюм.

— Прости.

— За что?

Только я могла так испортить свидание. Сидела перед всем кафе, отсвечивая грудью в этом ужасном платье. Он нарочно громко извинился, его всё слышали, а меня видели.

Какой ужас.

— Я всё испортила.

— Чудо ты, — натянув на меня капюшон, только и сказал он.

Я словно попала в дораму, которые любила смотреть Оливия на досуге. Глупое слоу мо, над которым так издевалась Лекси, происходило сейчас.

— Куда мы?

Это было не важно на самом деле. В его кофте, держа его за руку, я готова была пойти куда угодно. Просто бы не заметила, что где-то не там. Рядом с ним я была там, где должна.

— Ты уже задаешь вопросы, я рад, — завернув куда-то, сказал Лукас. — а мы идём за мороженым.

Мороженое?

— Какой у тебя любимый цвет?

— Что?

— Какой цвет любимый, чудо?

— Белый, — немного подумав, ответила я.

Я даже не была уверенна какой у меня любимый цвет.

— Цвет совершенства?

— Типа, того. А твой смею предположить синий.

Не знаю почему, он первый пришел в голову.

— Оранжевый, — не согласился со мной Лукас.

— Прости, — сказала я, поняв, что его действительно расстраивает, что я не задаю вопросы. — Какое твоё второе имя?

— Лиам. А твоё?

— Эмили.

— Красивое.

Мы так и разговаривали, перекидывая друг на друга не связанные между собой вопросы. Это оказалось интересно. Спрашивать и получать ответы. И рассказывать о себе было не плохо, хоть уверена, что большую часть он уже слышал. Когда я в последний раз кому-то рассказывала о себе? За меня всегда это делали девочки.

— Какое у тебя любимое мороженое?

— Не знаю. Обычное?

— А мне нравится фисташковое.

— Мне такое же, — попросила я его.

Он усмехнулся.

Глава 4.

Миллионы глаз смотрят на нас.

Делят на Венеру и на Марс.

Мы наденем солнцезащитные.

Мы с тобой внеорбитные.

Прошла всего неделя с первого свидания, а видеть я его стала чаще, чем Мелони. Лукас писал мне, когда приезжал к нашему дому, забирал меня с работы, просто звонил и предлагал встретиться. И его вещи стала носить больше, чем свои. Моя аккуратность и везучесть в один момент решила меня покинуть и то машина после дождя меня обольет, то сама в лужу упаду, то кофе на меня прольют.

А ему хоть бы что.

Мне кажется у него на каждый день недели новая кофта и я успела примерить каждую. И две забрать себе.

Вот и сейчас я шла в его фиолетовой толстовке. Почему? Летний день, я и Мелони решили, что кофту надевать бессмысленно и на мне было топик и юбка. А погода решила поменять своё настроение и стало слишком ветряной. А Лукас слишком заботиться обо мне.

— Чем занимаешься?

Ещё одна вещь, которую он делал всегда, — задавал вопросы. Может он хотел, чтобы я делала так же, но пока только получалось, что он засыпал меня. Начиная от вопросов, что мне нравится в одежде, заканчивая, чтобы я поменяла в своих друзьях.

— Ты уже спрашивал! — улыбаясь, заявила я.

Рядом с ним я вечно улыбалась, как дурочка. Удивительно, что он ещё не сбежал от меня. Он рядом со мной, держит меня за руку, пока я в его кофте.

Я могу и влюбиться в него.

— Я спрашивал про работу, а сейчас чем тебе нравится заниматься в свободное время?

Свободное время. У меня оно действительно было. Но я никак не могу к нему привыкнуть. Всю школу я пыталась всё успеть: работа, учёба, домашка. На сон времени не хватало. Мелони вечно ругалась, что я сплю очень мало. В колледже она пыталась заставить бросить меня работу в её ресторане, но мне и так было стыдно, что она оплачивает моё обучение.

А после учебы... Стало непривычно. Отучившись, меня повысили. Потому что на пост вступила Мелони, и сделала меня администратором, как мы и говорили когда-то. И я работала, проводила время с девочками. И всё.

— Ну, я работаю, готовлю девочкам...

Когда мы начали жить вместе с девочками мы сразу распределили обязанности между собой. Мелони так захотела.

— Вы не по очереди готовите?

— Нет. Готовка на мне, уборка на Ливи и стирка на Мелони.

— А Лекс?

Интересно, ей бы понравилось такое сокращение?

— А Лекси — лентяйка.

В самом начале нашего сожительства, она училась, как и мы, в колледже. Только если мы втроём учились в одном здание, и почти на одну специальность (Оливия занимается не тем же самым, что и мы), то Лекси училась на тренера и была в сборной колледжа. Постоянные тренировки, учёба и подработка. А после это сохранилось. И никто не возражал. Тем более Лекси всегда нам помогает: развешивает вместе с Мелони бельё, перетаскивает тяжести, пока Ливи пылесосит или моет пол, и помогает мне с покупками.

— Похоже на неё.

— Вы друзья?

— Давно её не видел.

Я уже привыкла к тому, что они все друг друга знают. И не только меж собой, но ещё миллион людей, которые косо будут на меня смотреть, знают Лукаса. Дети и их родители, которые жили по соседству особняка Кларка. Вся эта площадь в несколько километров, которую можно было назвать деревня тех, у кого очень много денег, в ней все друг друга знали. Так что ничему удивляться. Лекси жила где-то в самом краю этой деревни. Самый маленький домик среди всех. Так что возможно и не часто, но они виделись с Лукасом.

— У тебя нет хобби? — вырвал, как и всегда, из мыслей меня Лукас.

— А у тебя?

— Мы с Тейлором ходить в спортзал, я занимаюсь боксом. По выходным в свободное время смотрю фильмы.

— Тогда мое хобби — это чтение, — подумав, сказала я.

Я читала просто, чтобы убить время или отдохнуть от жизни.

— Какие книги читаешь?

Слишком много вопросов, голова уже кругом. Но мне нравится отвечать на вопросы, ведь их задаёт он.

— Все, что купит Мелони.

— В смысле?

— Ну, когда мы только начали вместе жить, я не была сильно общительной. И на моё день рождения, Бог знает, как она узнала, когда оно, она подарила мне пятнадцать книг, так как не знала, что подарить.

А сейчас, когда я живу в комнате с Мелони, а Лив с Лекси, вся наша комната заставлена книжками.

— Пятнадцать?

— Мне исполнялось пятнадцать, и она так и решила. И она замечала, что я читаю с большим интересом и дарила похожие.

Надо было видеть моё лицо, когда она принесла коробку, которая была идеально упакована в розовую подарочную бумагу. Она была огромная!

— И что же ты читаешь с большим интересом?

Любые, которые не являются классикой и документальными.

— Книги о любви. Пытаюсь отдохнуть от работы.

— Тебе не нравится работа?

Хотелось громко вздохнуть. Конечно, ему не понять. Он работает потому что ему нравится, а не потому что ему нужны деньги. Сейчас мне тоже не нужно из-за них переживать, но года детства дают о себе знать.

— Если бы могла, я бы не работала.

— Почему?

Действительно.

Он может считать меня лентяйкой, так же, как и Лекси. Но если бы меня спросили, как я хочу жить, я бы ответила, что хочу выйти замуж, завести пару детей и заботиться о них, никогда не работая. И когда выдастся время, читать книги.

Всё.

Это было бы идеально.

— Я работаю с четырнадцати лет. Уже почти десять лет. Совершенно не весело.

— Почему бы не найти то, что нравится?

Пока работу я не бросала только из-за Мелони. Они столько лет берегли это место для меня, потому что Мелони очень хотела для меня только лучшего, так что было бы нечестно её разочаровать.

— Мне нравится, где я работаю, с кем. Но я уже устала.

— А мне нравится.

Он каждый раз так широко улыбался, когда говорил о работе и о том, что они делают вместе с Тейлором. Они работали вместе в каком-то отделе бизнеса их отцов, где отвечали за идеи проектов или типо того. Лукас будто бы говорил не о компьютере и кодах внутри него, а своей девушке, которую очень сильно любит.

И, кажется, он с Тейлором уже склеился. Не помню ни одно историю, где не было бы брата Оливии.

— Я помню. Ты всю жизнь мечтал работать в компании отца вместе с Тейлором.

О чем я и говорила.

— Ага.

— Кстати. Девочки хотят, чтоб ты пришёл к нам, — вдруг сказала я, вспомнив недавний диалог с Мелони.

— Мелони, — позвала я, когда только вернулась с третьей встречи с Лукасом.

Время уже было позднее для возращений. Лукас забрал меня с работы, а она закончилась в семь. И вышло так, что я задержалась. Почему-то я была уверенна, что Мелони не спит, а ждёт меня.

Так и оказалась. Она сидела за столом кухни, делая что-то в ноутбуке. Справа стояла чашка кофе и она уставши поправляла свои очки.

— Всё хорошо? — спросила она, после того, как я села напротив неё.

— Да.

— Как Лукас?

— Тоже не плохо.

Она спрашивала уже не в первый раз. Это диалог уже повторялся трижды и на этом заканчивался. Я настолько выматывалась и пересыщена эмоциями, что всё что я могла думать, так о своей кроватке.

На утро обычно Лекси спрашивала откуда у нас кофта, которую она в жизни не видела, так ещё и мужская. А Мелони просила быть аккуратнее, тяжело отстирывать чёрный крепкий кофе от белого сарафана.

— Мы можем поговорить?

— Конечно, солнышко.

Меня расстроило, как она это произнесла. Мелони звала меня так, только в те случаи, когда у меня был плохой день или что-то случалось.

— О тебе.

Меня на первых встречах не отпускало, как Лукас говорит о моих подругах. Так будто мы он точно знает их сто лет, и лучше меня. Даже меня он знал лучше, чем я сама. Это напрягало и пугало.

— Всё что хочешь.

— У меня такое ощущение, что я тебя совсем не знаю.

Холли, тебе двадцать два.... О чем ты только думаешь? Ещё плакать начни, что Ливи знает Мелони дольше, чем ты.

— Почему?

— Ещё на первом свидании Лукас говорил о тебе, Ливи и Лекси так будто бы знал их всю жизнь. О тебе и Тейлоре. А я даже не знала о его существовании до момента, как он не вошёл в квартиру.

— Мы с Оливией дружим с пелёнок, Холли. И я, конечно, знала её старшего брата. Мы жили по соседству, и даже, если бы я не дружила с Ливи, я знала бы Тейлора.

Если так подумать, мне очень часто стыдно перед Лив. Я буквально украла у неё подругу, с которой она дружила с малых лет. Просто в моменте у Мелони появился тринадцатилетний ребёнок, на которого она тратила всё время.

— Да. Но почему ты рассказывала ему обо мне?

Говоря: «Ему», я имела ввиду Тейлора, а не Лукаса, но Мелони не стала уточнять. Возможно, она им обоим рассказывала. Хотя мне больше было интересно узнать, что у них с Тейлором.

— Я много кому о тебе рассказала.

— Зачем?

Я правда не понимала. Ещё с пятнадцати лет, когда Мел мной хвасталась родителям и своим знакомым. Я не была поводом для гордости. Долгое время сторонилась Мелони. И постоянно её разочаровывала.

— Странно считать тебя ребёнком?

— Нет.

Она знает меня, как маленького ребёнка. Я, как котёнок, которого подобрали с улицы, чтоб спасти.

— Действительно всем говорила какая ты умница, как у тебя всё получается.

— Я училась не хорошо.

— И что?

Сердце кольнуло. Она и правда говорила обо мне, как о своём ребёнке.

— У меня бы ничего не получилось, если бы не было тебя, — всё же сказала я, продолжая настаивать.

— И я бы была бы другим человеком, если бы не ты.

Вот именно.

В этом, наверное, и проблема.

— Была бы замужем?

— Мне всего лишь двадцать шесть.

— Твои ровесницы уже замужем.

— И что? Я рада, что в моей жизни появилась ты.

Она встала и через стол поцеловала меня в лоб, как делала все время в особняке. Меня никогда и никто, кроме неё, не укладывал спать. Это было уже слишком родное.

— Давай позовешь Лукаса к нам, и увидишь, как мы все общаемся. И будешь одной из нас.

Я кивнула.

— С радостью, Холли, — ответил Лукас, потрепав меня по голове.

***

Когда мы приехали в квартиру после моей работы, там ещё была тихо и свет выключен. Никого не было дома — поняли мы.

— Тейлор забирает Оливию, — сразу же сказал Лукас.

— Лекси задерживается на тренировке, а Мелони вызывал отец, — согласно кивнула я.

— Покажешь свои книжки?

— Пошли.

У нас была трёхкомнатная квартира. Две комнаты, одна гостиная, две ванные и кухня. Лекси живет вместе с Оливией, а я вместе с Мелони. Когда мы переехали сюда, мне было только семнадцать. Только в августе исполнилось восемнадцать. И Кларк сразу сказала, что будет жить со мной. Но я слышала, как Ливи ругается об этом с Мелони.

Именно поэтому я всегда чувствовала вину перед ней.

У нас в комнате было белые обои, поверх которых я клеила фотографии, картинки, распечатки и разные наклейки. Тем летом Мелони хотела наклеить шикарные голубые обои с какими-то рисунками. Они смотрелись просто замечательно, но я сказала, что хотела бы рисовать на обоих. Мне никогда не разрешали этого в детстве.

И Мелони разрешила.

У нас был небольшой шкаф для одежды. Ни у одной из нас четверых не было такой огромной любви к одежде, чтобы покупать её тоннами. У Мелони висят рубашки и штаны, а у меня платья и юбки.

Но вот книги... Они полностью забили все шкафы и всё свободное место. Уже и не знаю куда их ставить. Скоро придётся покупать новой шкаф.

— Ого, ты рисуешь? — указав на один рисунок, спросил Лукас.

— А что это?

— Цветок. Очень красивый

— Это бабочка, — сложив руки на груди, сказала я.

— Да?

Мы оба рассмеялись, я даже и не думала обижаться. Это и правда было забавно. Я рисовала это четыре года назад.

— Сколько у тебя книг...

— Двести семьдесят четыре, — вспомнив, ответила я.

У Мелони была некая страсть к символичности. Не только мне были подарки в количестве штук моего возраста, но и всем остальным. Иногда это было не так хорошо, как с книгами. Лекси получила как-то в подарок двадцать кружочек с одним и тем же изображением. Через неделю она выкинула всё. Они стали раздражать.

— Много.

Я не стала с ним спорить, входная дверь открылась.

— Идём?

Кивнув, я пошла встречать ребят.

Когда в квартире стало не привычно много людей, я не узнала только двоих. Парня в очках, который по всей видимости был парнем Оливии, и длинноногую светловолосую девушку, которая держалась за локоть Тейлора.

— Я Мэри, — представилась она, протянув мне руку. — Девушка Тейлора.

— Холли, — пожав руку, ответила я.

— А я Марк, — сказал парень Ливи.

В квартире восемь человек...

Для меня не было сильной проблемой огромное количество людей, а восемь людей в одной квартире именно огромное количество, но меня всё же напрягало, особенно, когда троих видишь впервые или почти впервые.

— А что происходит? — спросила Мери то, что я не смогла.

— Вечер игр! — в один голос объявили все, кроме меня и девушки Тейлора.

— Что?

— Когда последний раз мы такое устраивали? — спросил Лукас.

Мы...

Я почувствовала себя лишней.

— Я тоже никогда в этом не участвовала, — подмигнула мне Мери.

— Лу! — крикнула Лекси, запрыгнув на него.

— Последний раз мы собиралась в вашем одиннадцатом классе, — сказал Тейлор, смотря на Мелони.

— Семь лет назад, — держа Лекси, посчитал Лукас.

— Мои родители любили собирать меня и Тейлора с нашими друзьями и играть в разные игры. Со временем мы начали звать больше свои вторые половинки.

— Под «Мы» имеются Лук, я, Лекси, Оливия и Тейлор, — пояснила Мелони.

Мелони и Лукас в одном предложение... а она говорила, что незнакома с ним.

— Лекси единственная, кто не приводил никого, — сказал Лукас. — Да, мартышка?

Она не ответила, обнимая его.

Да, должно быть весело...

Глава 5.

Жду ответ, будто десять мне.

Тот момент, когда смотрю на губы —

И, не выдержав, я их целую.

Всё, о чём мечтал я — тебя целовать.

Как же круто, ты дала зелёный свет.

И прикоснулась медленно ко мне в ответ.

Игры шли весело и правда непринуждённо. Спустя полчаса я смогла расслабиться и даже не думать о том, что я нахожусь не на своём месте.

Мери правда меня напрягала. Если в начале мне показалась она доброй и хорошей, то впечатление испортилось достаточно быстро. Всего один вопрос убил всякую надежду на то, что человек нормальный.

— Кстати, Холли, а кто твои родители? Не слышала просто нигде твои фамилию.

Мы играли тогда в командах. Мелони с Лекси, Оливия с Марком, Мери с Тейлором, и я с Лукасом. Мы сидели с парнем сильно близко, что я сама начала чувствовать, как моя рука, лежавшая на его, сильно пульсирует.

Ещё и Мелони резко встала и вышла из гостиной. Единственный мой шанс на спасение вышел из комнаты.

Я не хотела отвечать на этот вопрос. Даже думать об этом не хотела.

— Кому печенье? — спросила громко, даже слишком, Мелони, вернувшись в комнату.

Она смогла перевести на себя внимание и уже через пару секунд мы продолжали игру, но я всё ещё не могла прийти в себя. Осадок остался.

— Я сейчас, — вставая, сказала я.

Мне нужно было умыться или выпить холодной воды. Или всё сразу.

Когда я в последний раз вспомнила отца? А маму?

Нет.

Не хочу.

Сунув руки под воды, я пыталась втереть воду в лицо. Отцу на меня плевать, так почему я должна из-за этого переживать? Мать тоже меня бросила, променяв на сестру, так почему я должна так трястись из-за этого?

Бред.

Никогда мне не было так плохо от просто вопроса.

Взяв полотенце, я уткнулась в него лицо. Может и не надо выходить туда? В их кругах те, кто твои родители одна из важных вещей. Фамилия и её ценность. Не просто так же наизусть знают все полезные имена и фамилии.

— Всё хорошо? — спросил Лукас, как только я вышла из ванной.

Он стоял, оперившись об стенку.

— Я в порядке.

— Не похоже.

— Ладно, я просто не хочу об этом говорить.

— Всё на столько плохо?

— Я живу с Мелони с пятнадцати лет. Так на сколько все плохо? — огрызнулась я.

— Хорошо. Прости.

— Прости, ты не причём. Я просто...

— Пошли в парк аттракционов на выходных.

— Парк аттракционов?

— Да, на выходных.

— Ты же знаешь, что сегодня вторник?

— Неделя будет вся забита.

— Хорошо.

Когда мы вернулись в комнату, я надеялась, что мне больше никогда не придётся отвечать на вопросы Мери.

— Тейлор говорил, что вы женитесь. Вы решили, когда?

— Через месяц, — резко ответила я, чтобы больше вопросов не было.

— Да? — удивилась Мелони.

— Да? — повторил Тейлор.

— Да? — продолжила Ливи.

— Если спросишь ты, я тебя ударю, — тихо сказала Лукасу Лекси.

Оставшийся день прошёл идеально, если не учитывать, что Мелони домой не вернулась. А увидела я её только на работе. Но Лекси с Оливией сказали, что всё хорошо.

И в субботнее утро, и мы сидим вместе, планируя нашу свадьбу.

На сколько шутка зашла далеко по десятибалльной шкале?

Спорили о том, кого стоить пригласить на свадьбу. Ну, вернее, я пыталась сделать так, что б на неё вообще никто не пришёл.

— Моя мама, кажется, планировала это всю мою жизнь...

— Не хочу много людей...

— Хотя бы тех, кто был на вечере игр?

— Без Мери.

— Без Мери.

Ресторан мы выбрали быстро, как и меню, так как я скинула это на него, сказав, что мне всё равно и я буду тоже самое. Мне интересно, ему, вообще, нормально? Мы знакомы неделе две... Нет, он конечно красивый, милый и, возможно, мне нравится, и перспектива провести с ним всю оставшуюся жизнь меня не пугала, но всё это странно, нет?

— Устала?

И да, и нет.

Но я не хотела говорить ему о том, что это всё странно. Не хотела его отталкивать. За всё время он единственный парень, с которым мне комфортно. Может мне действительно нужно это?

— Мы не можем скинуть это всё на твою маму?

— Серьёзно?

Его удивлённая мордашка была очень милой, мне даже показалась, что он похож на одного милого актёра из тех фильмов, что смотрели мы с Мелони.

— Не знаю...

— Она была бы рада, — подумав, сказал Лукас.

А как бы была рада я, если бы мне не пришлось всем этим заниматься. Как минимум, не думала бы о том на сколько всё неправильно. А дальше не важно.

— Только гостей выбираю я, — показав на него указательным пальцем, уточнила я.

На свадьбе я хотела бы видеть только Мелони, Лекси и Оливию. Может ещё и Тейлора, так как он друг Лукаса и брат Ливи. И больше никого!

— Хорошо, чудо.

Он не в первый раз меня так называл, и уже начало казаться будто бы это милое прозвище, а не дружеский подкол.

Друг, хах.

Забавно то, что я никогда не думала о том, что мы могли бы дружить.

Нет.

Мы не могли бы дружить.

— Пошли в парк?

Я опять потеряла связь с миром, так что не сразу поняла, о чем речь.

— Какой?

— Мы же договаривались.

Попытки извлечь что-то из воспоминаний не увенчались успехом.

— Я думала, ты пошутил.

— Нет. Будет весело. Покатаемся на колесе обозрения.

— Это как?

— Ты никогда не каталась?

— Не-а, — оперившись лицом на ладони, ответила я.

— Ещё скажи, что никогда не ела сахарную вату.

Нет.

— Чудо ты, так почему мы ещё здесь?

***

Я не ожидала, что парк будет таким огромным. И что людей здесь будет так много. Особенно детей.

По всюду носились маленькие ребята, которые кушали мороженое, просили родители отвести их на карусели, выходили из цирка, стоящий где-то в сердце всех аттракционов.

Глаза так и разбегались. Я так и не смогла выбрать куда хочу. И в шутку, Лукас отправил меня кататься на уточках, где чаще всего были пятилетние дети. И я была счастлива.

Я достаточно быстро пожалела, что наделала этот злосчастный белый сарафан. У меня даже мысли не возникло, что какой-нибудь ребёнок, смеясь, мог столкнуть меня в воду. Смеялись все, и люди, стоящие рядом, и дети, плавающие около меня.

Грусть прошла тоже быстро, когда Лук отдал мне свою кофту.

— Чудо, я могу решить, что ты просто пытаешься воровать мои вещи, — подмигнув, сказала мне он.

Спорить я не стала. Сама уже так начинала думать.

Дальше мы побывали на тачках. Я всю жизнь боялась сесть за руль, думая, что создам автокатастрофу. Зная меня, въехала бы в первое попавшее дерево, которое нашла бы в пустыне (так говорит Лекси и Мелони). А тут было весело. Мы, смеясь, врезались в друг друга. По большей части виновницей ДТП была я, но Лукас только смеялся, глядя на мои неудачные попытки.

На небезопасный и страшный аттракцион я не пошла. Название я не запомнила, но было тяжело смотреть на рваные и резкие движения, которые кидали и поднимали Лукаса и остальных людей из стороны в сторону. Меня бы стошнило в первую минуту, а зная моё везение, оно бы очутилось на моём платье.

— Нет ощущения, что за нами следят? — спросил Лукас, когда мы шли, а я ела мороженное.

Оглядевшись по сторонам, я ответила:

— Не-а.

Сладкой ватой меня накормили после того, как испугавшись за Лукаса, потребовала спокойные аттракционы. Меня отвели на карусель, где посадили на игрушечного пони. Дети удивлённо на меня смотрели, наверняка, думая, что за седая тётя здесь забыла. Это всё оказалось мне по душе. Круг за кругом я испытала невероятное счастье, будто бы я сижу не просто на детской машине, вращающейся в одном направлении, немного поднимаясь, а так будто бы управляла ракетой. А сладкая вата просто таяла во рту, давая приятные ощущения и воспоминания.

Уже начало темнеть, когда мы прошли все аттракционы. Я держала в руках большого плюшевого медведя, которого Лукас выиграл в тире. Сначала хотела сделать это самостоятельно. Но к десятой попытке начала понимать, что ничего у меня не получится. А у Лука получилось с первой попытки! Он попал во все цели.

Правда этот мишка был не первой игрушкой.

Сначала Лукас выиграл маленького котёнка, который смотрелся очень мило. Он был толстым и мягким. Я даже была готова поверить, что он настоящий. Настолько он мне понравился.

Но у меня он пробыл недолго. Я увидела, как плачет маленькая девочка. Она выглядела несчастно, её красные глаза заставляли плакать и меня.

Дети должны быть счастливыми.

Так почему в таком прекрасном месте малышка плачет?

Мне стало её жаль, и подойдя, я села перед ней на корточки.

— Это тебе, — протянув игрушку, сказала я.

— Правда? Мне?

Я помогла ей вытереть слёзки, и уверенно подтвердила, что игрушка ей. Радостно она рассказала, что плакала из-за того, что не хотела уходить.

— Потом придёшь снова, — заверила я её.

— Спасибо, тётя, — обняв меня, сказала девочка.

И я заплакала, она была слишком милой. Лукас подошёл, когда девочка убежала.

— Холли, я говорил, что ты невероятная?

Обняв меня, он пообещал выиграть ещё игрушку. И выиграл.

Я чувствовала счастливой героиней какой-то дорамы. У меня стойкое ощущение, что мне нужно замедленно упасть, чтобы он меня поймал.

Всю неделю думала о том, как мы можем провести здесь время, боялась, что опять всё испорчу. Но эти фантазии и на десятую долю не проходят тому, как всё вышло. Стоя в очередь на чертово колесо, которое выглядело крайне небезопасно, я не могла не думать о том, как я счастлива.

Это самое милое свидание.

Свидание же?

Иногда я забывала и не понимала, как к этому относиться.

Я не знаю, как отношусь к нему.

Возможно, я влюблена?

Или нет.

— Холли, идём, — взяв меня за руку, позвал Лукас.

Земля вызывает Холли! Приди в себя!

— У тебя нет боязни закрытых помещений? — спросил Лукас, когда кабинка закрылась.

Вовремя же он спросил.

— Нет, — ответила я.

Даже не была уверенна в этом, просто нужно было ответить именно так. Он ведь бы не дал мне прокатиться вместе с ним, если бы я сказала да?

— Холли, ты знаешь, что ты чудо?

Я улыбаюсь, пока в руках не оказывается маленькая не понятная коробка. Глупая улыбка от этих слов сменяется интересом.

— Я подумал, что так нужно, — объяснил он, когда я удивлённо на него посмотрела.

Это было кольцо.

Причём самое лучшее кольцо, которое я только видела. Я никогда не мечтала об огромном алмазе на пальце, о шикарном кольце. Нет. Но сейчас, видя, аккуратное кольцо, украшенное несколькими бриллиантами, я чувствую, что именно об этом я грезила каждый день.

— Лукас...

— Тебе нравиться?

Я не ответила, просто, сев к нему поближе, бросилась на шею. Крепко его обняла.

В голове не укладывался этот день. Только утром, планируя свадьбу, я думала на сколько всё странно, а оно так и было, а сейчас я провела такой замечательный день. Мне никогда с ним не скучно, всегда интересно и я вечно улыбаюсь, чувствуя на себе её взгляд, тёплую руку в своей руке и кофту.

Никогда не ожидала, что день, который начинался как странный, обернется чем-то таким.

Внезапно он посмотрел на меня с такой нежностью, что сердце забилось быстрее. Я и не заметила, что мы так близко сидим. Надев кольцо на безымянный палец, подняла снова голову.

Словами не передать, как в его взгляде засиял какой-то искренний свет, который я чувствовала каждый раз, когда смотрела ему в глаза. Я затаила дыхание, и в этот момент всё вокруг будто притихло. Он медленно приблизился, и я почувствовала, как сгущается атмосфера.

Что?

Он хочет...

Я даже сейчас была готова убить себя за такие мысли. Нет. Этого не может быть

Спонтанно будто порывом ветра, он наклонилась ко мне. Я даже не осознавала, что жду, когда закрыла глаза. Наши губы встретились - нежно, неуверенно и удивительно. Я ойкнула от неожиданности, и он тоже замер. Этот поцелуй был полон эмоций и нежности, был таким неожиданным. В тот миг мир вокруг исчез, остались только мы и это волшебство первого поцелуя.

Моего первого поцелуя.

С Лукасом!

— Прости, я...

Он смотрит мне в глаза, заставляя мои щеки пылать, пытался найти нужные слова, пока я глупо улыбалась.

— Спасибо тебе.

— За что? — удивился он, опешив.

— За самый романтичный первый поцелуй, — положив голову ему на плечо, загадочно ответила я.

По крайней мере, я себя так чувствовала. Загадочно и счастливо.

— Смотри! — указала я на небо, которое так красиво расстилалось перед нами. Мы почти сделали круг. — Луна сегодня красивая.

В какой момент стало настолько темно, я не знаю. Но это было не важно.

Глава 6.

Она была красивою и юною,

Такой чистой, как капля росы.

Её душа переливалась струнами,

Она верила в знаки и сны.

Когда я думала, что могу перебросить всю подготовку на мать Лукаса, я не думала, что мне придётся идти с ней знакомиться.

После парка аттракционов мы не виделись, только болтали по телефону и переписывались. В большей части он спрашивал, как я себя чувствую и может быть у меня есть какие-то пожелания на свадьбу. Прошу заметить, лично у меня их не было. А вот у Мелони и Оливией...

Они изъявили желание в выборе платья. Ещё и Лекси с собой потащили. Она возмущалась больше всех, не понимая во всех этих белых, хоть и шикарных, тряпках смысла.

Кажется, я перемерила, как минимум, пол магазина. Как в итоге мы выбрали платье — уже не помню. Столько красивых платьев, на ценник которых мне запретили смотреть, оказались на мне.

Моя любовь к примерке платьев, не к шоппингу, была видна издалека, я уверенна. Одевая то или иное платье, я буквально становилась счастливее. Хотя это действительно была просто ткань, как успевала напоминать мне Лекси.

В примерочной и в моменты, когда я показывала платья девочкам, я чувствовала будто бы забираю обратно те дни детства, когда всё было плохо. Когда я не могла ходить и выбирать красивое платьишко. Когда не было денег.

А мне всегда нравились милые вещи. Любила разглядывать незнакомок, которые были для меня примером для подражания. В день я могла найти, как минимум, пятерых девушек, на которых хотела бы быть похожим.

Хотя бы их платьем.

Даже комментарии девочек радовали и давали сделать вид, будто бы мне шестнадцать, а не двадцать два. Оливия с Мелони восхищались, почти хлопая в ладошки от умиления и радости, а Лекси, уставшим голосом, вставляла шутки, не забывая говорить, что я красивая.

Мелони напоминала мать, Оливия — старшую сестру, а Лекси — отца.

В нормальной семье так бы и было.

— Холли — ты просто чудо, — верещала Ли, заставляя меня покрутиться ещё раз.

Невольно подумав о Лукасе, который только так меня и называл, когда тяжело вздыхал, я выполнила её просьбу.

— Как быстро растут дети, — забрав очки Мелони, сказала Лекси.

Она аккуратно сложила руки на груди, и сказала это очень грустным голосом, что я даже не сразу поняла в чем дело и что не так.

— Меня изображаешь? — удивилась Мелони, смирив её материнским взглядом

— Кого же ещё, — прыснула Лекси, отдавая очки. — Это твоя же фраза.

В недоумении смотрела на них, пытаясь понять, как они относятся к платью, а не ко всей ситуации в целом. Это платье было пышным до нельзя, усыпанным блесками.

Выглядела я, как принцесса. Очень большого замка. Меня точно должен был похитить дракон, и никак иначе.

— Солнышко, это лучшее платье, из которых ты выбирала, — сказала Кларк, заметив мой взгляд.

— Ага, — согласилась Лекси. — Если не учитывать, что они забыли добавить ещё пару тысяч блёсток.

Возможно, их и правду было слишком много.

Мне нравится чистый белый. Ему не нужно было украшение или чем выступали эти блестяшки в данном случае. Он был идеальным.

Выбирали и дальше.

Правда стало проблемой то, что просто купить платье здесь и в любом другом магазине у нас не получится. Я достаточно низкая для своего возраста, да и среди знакомых. А грудь и талия хотят меня убить, честно слово. Чтобы оно было нормальной в талии, ему придётся ушивать, если мы берём то, в котором у меня влезает грудь.

— Кстати, а горько можно будет кричать? — смеясь, спросила Лекси, когда мы уже уходили из магазина.

Горько...

Я не могла выкинуть из головы тот день. Настолько волшебным он был. И тот поцелуй. Не могла не думать о нём. Неужели я не рассказала девочкам?

— Вам действительно нужно будет целоваться? — восхищённо спросила Ли.

— Девочки, — покачав головой, укоризненно произнесла Мелони. — Это же фиктивный брак...

— Нет, — улыбаясь, покачала головой я.

— Нет? — удивилась Кларк.

— Нет? — подхватила Ли.

— Так «горько» можно кричать? — продолжила гнуть своё Лекси, как делала и всегда.

— Тебе нравится Лукас? — спросила Мелони.

— Лукасу нравишься ты? — вдогонку кинула Оливия.

— Так можно?

— Я не знаю, — пожала я плечами.

— На один вопрос ответишь?

— Какой?

— Ты его любишь?

— Да.

Наверное, то что я к нему чувствовала, можно было назвать любовью. Я не знала.

Мелони кивнула, Оливия захлопала в ладоши.

— Я так и не поняла, кричать то можно!?

***

Спустя несколько часов после примерки свадебных платьев, Лукас заехал за мной, чтобы отвезти к его дому, в котором он провёл детстве.

Там, где жила его семья.

Ехали мы не молча, я бурно рассказывала ему про платья, поправляя то, в котором была. Сегодня это опять был белый, многострадальный, сарафан, в котором я казалась милой куклой. Я хотела очаровать его родителей.

Мне было это необходимо.

— Когда-нибудь я подарю тебе вещи на свой вкус, — в моменте сказал Лукас.

Сердце, кажется, остановилось. Это было самое милое, что я слышала за всю свою жизнь. Все комплименты, сказанные девочками за сегодня, блекли с этими словами.

— У тебя для этого меньше месяца, — посмеявшись, сказала я.

— Почему?

— Потом я перееду к тебе и буду носить только твою одежду, — пояснила я, положив голову ему на плечо.

До сегодняшнего дня мы никогда не обсуждали то, что будем делать после свадьбы. Про переезд никто даже не заикался. Кажется, я думала о том, что буду жить с ним, а он думал точно так же.

— Я сделаю специальную комнату для твоих платьев, — серьёзно сказал он.

Возможно, о будущем сожительстве мой жених думал намного больше меня. Почему-то я даже не думала о том, что после особняка Кларков буду жить ещё когда-то в таком.

— Для моих платьев?

— Я куплю тебе их целое море, — пообещал Лукас.

И я ему верила.

Когда мы заехали в деревню богачей, в которой я провела свои подростковые годы, я не могла не подумать о парке и как оказалась связана с Мелони.

Всегда буду ей благодарна ей, чтобы не произошло.

Единственное ценное воспоминание из детства — появление Мелони Кларк в моей жизни.

Лукас помог мне выйти из машины, и я даже не споткнулась, ударившись об дверь машины или запутавшись в своих ногах. В общем, начало было положено, осталось продолжать в том же духе.

Я сделала глубокий вдох.

— Переживаешь? — удивился Лукас.

Кивнула.

— Она уже тебя любит, — попытался убедить меня он, взяв за руку.

Нужно ли начать молиться?

Мысли спустились, голова шла кругом. Не думаю, что я бы смогла ответить кто написал «Ромео и Джульетта», если бы меня спросили.

Действительно готовилась к самому худшему. К тому, что его мать запустит в меня тряпкой, выгнав, а отец дал бы денег, лишь бы отстала от их ребёнка.

— Мам, мы пришли, — крикнул Лукас, как только мы переступили порог большого дома.

После особняка Кларков мало, что может удивить. Но я с интересом смотрела вокруг себя, всё ещё удивляясь, что люди могут так жить. Иногда проскальзывали мысли, что некоторые живут в огромных домах с пустующими комнатами, а некоторые дети голодают.

Мне стыдно за такие мысли, и я рада, что Лукас не может их прочесть.

Представляя себе, как выглядит мать Лукаса, я в своих фантазиях ушла уж слишком далеко. Дошла даже до человека с головой дракона, дышащим огнём. Но если серьёзно, весь день представляла себе властную женщину с надменным взглядом. Только бы мы случайно пересеклись глазами, и она мне ими сказала: тебе здесь не место, Грей.

Но я никак не ожидала, что она будет такая.

— Миссис Хилл! — удивлённо сказала я.

Знакомая мне женщина удивлённо на меня уставилась. Тоже узнала.

— Эмили! — назвав меня моим любимым именем, миссис Хилл обняла меня.

Как так вышло, что я до сих пор не знала фамилию своего жениха?

— Вы знакомы?

Миссис Хилл поправила выпавшую чёрную прядь, рассмеявшись. В чём-то я оказалась права. Я была уверенна, что волосами Лукас пошёл в мать. Но взгляд был не надменным. Наоборот. Добрый, нежный, так же на меня смотрела только Мелони, называя солнышком.

— Миссис Хилл преподавала у меня в средней школе, — расслабившись, ответила я.

— Почему вы всё ещё не женаты? — с укором спросила миссис Хилл.

Мне очень нравилась эта женщина. Она преподала мне математику в средних классах. Один из тех предметов, которые я хоть немного понимала. Так что я даже не разочаровывала её. Миссис Хилл так же учила Мелони и Марго, когда те были младше. Так что, когда моя сестра уехала, учительница знала. И относилась ко мне ещё теплее, чем обычно. Даже кормила первое время. А потом увидела, как меня из школы забирает Мелони.

— Ну, рассказывай как у тебя дела, мисс Грей, — сказала она, волоча меня на кухню, приобнимая за спину.

— Я тоже рад тебя видеть, мама, — крикнул нам Лукас, идя за нами.

Мы рассмеялись, а я начала говорить про колледж, работу и девочек, которые так же у неё учились.

Ни братьев, ни сестёр у Лукаса не оказалось, а отец сегодня был в офисе. И выходило, что за столом сидели только мы троя. Миссис Хилл наготовила столько всего, что глаза то и дело разбегались в разные стороны. Думаю, Лекси была бы счастлива, увидев всё это. Учительница по старой привычке усиленно пыталась меня накормить, слушая все, что я ей говорю.

Я не могла представить знакомство лучше этого. Карты так хорошо легли, что я снова и снова убеждалась во всех судьбах и знаках, в которые не верила Мелони и Лукас.

Миссис Хилл напоминала мне родственницу, которая всегда была рядом, но была слишком далёкой, чтобы считать её таковой. Она вспоминала моменты, которые мне уже и не вспомнить, позоря меня перед сыном. Но также рассказывала и про Лукаса интересные вещи.

Лучшая свекровь, которую можно было пожелать.

Но всё хорошее имеет свойство заканчивается.

И всю идиллию разрушил один вопрос.

— Как дела у миссис Грей?

Я аж подавилась.

Последнее, о чем мне сейчас хотелось думать — это мама. Которая после развода уже и не была миссис Грей, но я настолько помрачнела, что не стала на это указывают. Отложив вилку на тарелку, я положила руки на колени. Сжала пальцы на краю платья, отчаянно сжимая.

— Мамы нет уже, как восемь лет, — тихо ответила.

— Оу, я... Соболезную, Холли. Я не хотела. Марго... Как Марго? Наверное, поступила в институт и уже работает.

— Умерла вместе с мамой, — смотря в пол, ответила я.

Как давно я об этом не думала.

— Холли, прости... Я не хотела...— женщина растерялась, не зная, что сказать, повторяла извинения.

— Я сейчас, — встав из-за стола, сказала я.

Лукас встал вместе со мной, вероятно, чтобы показать, где уборная.

Дойдя до неё, я, оперившись об стену, подняла голову вверх. Чтобы не заплакать.

— В тринадцать я узнала, что родители разводятся, — не поднимая взгляд, начала я. — И Марго, приведя меня в парк, который тогда ещё был в ужасном состояние, сказала, что она уезжает с мамой. А меня оставляют с отцом. Мы все понимали, что это будет ужасно. Именно поэтому в тот день сестра познакомила меня с Мелони. И все так и вышло. Отец бил меня, не кормил, не заботился. И даже потом начал забирать деньги. Я продержалась два года. Потом ушла к Мелони. В четырнадцать я узнала, что Марго с мамой разбились на поезде. В тот день они, кажется, собирались навестить меня.

Лукас молчал, никак не реагируя. Стоял, задумавшись. Никогда не видела его таким серьёзным.

Да и я никогда не была рядом с ним такой.

Слабой.

— Прости. Я не должна была... — начала суетиться я, стирая с лица поступившие слезы.

Но Лукас обнял меня, заставляя замолчать. Крепко прижал, держав за плечи. Голову положил на мою, настолько был выше меня.

— Чудо, мне жаль...

Он поцеловал меня в голову. Так иногда делала Мелони. И я не удержалась, начала плакать.

Черт.

— Прости.

— За что? — взяв меня за плечи, отодвинулся он.

— Прости, — просто повторила я, потирая глаза.

— Тебе не за что извиняться, чудо моё, — сказал он, поцеловав мой лоб.

Я плакала, когда он целовал мои щеки, нос, веки, пытаясь меня успокоить.

— Прости, — опять и опять, как мантру, повторяла я.

Знала, что извиняюсь не перед ним, даже не перед собой. Перед Марго. За то, что постоянно обвиняла её в том, что она бросила меня, хотя она просто не хотела жить в этом ужасе.

— Ты не виновата, что тебе так не повезло, Эмили.

От того, как он меня назвал мне стало ещё больнее.

Так называла мама.

— Прости, — зарываясь носом ему в кофту, повторила я.

Которую я так и не навестила на кладбище.

Глава 7.

Любить не сложно, когда проснёшься

Вдвоём с помятой, как в детстве кожей.

Когда с разбега на плечи в небо.

Когда доволен ты собой, оставляя время.

За день до свадьбы девочки устроили мне девичник, на котором по большей части Оливия с Мелони плакали, не веря, что мне не пятнадцать, а Лекси подшучивала на моим не умелым пением и материнскими чувствами девочек.

Почему выбор пал на караоке, мне никто не объяснил. Просто завязали глаза толстой повязкой, одели капюшон кофты, которая естественно была не моей, затянули резинкой на бантик, пристегнули и привезли сюда.

Вокальными талантами из нас никто не блистал, хотя Ливи пару лет ходила в музыкальную школу, а Лекси умела играть пару аккордов на гитаре. Нам с Мелони, как сказала Лекс, уши переехали пару раз. По-моему, пословица звучала иначе, но поправлять я её не стала.

Караоке, которое арендовали на ночь, действительно был не плох. Ну, а как иначе, когда в комнате Кларк, Скотт и Миллер собственной персоной.

Это чем-то напоминало клуб, в которые я так не любила ходить. Но было не так шумно, только громкая музыка. Людей здесь не было, если не брать в расчёт красавчика бармена, который делал нам напитки и спорил с Лекси кто дольше удержит бутылку спиртного на голове. Стоить ли говорить, что у него не было и шанса?

Яркие прожекторы, диско шары и погашенный свет создавали приятную атмосферу. И я была рада провести день с девочками. Мы не так часто собирались все вместе.

Пили все, кроме Мелони. Она как-то мрачно на него смотрела и вообще заявила, что она за рулём. Когда Лекси заметила, что мы могли бы добраться обратно на такси или с помощью моего будущего мужа, ну или в крайнем случае — на машине брата Оливии, Мелони только попыталась испепелить её взглядом.

Ливи же, пока Кларк отошла в уборную, рассказала, как на днях Мелони мучилась от похмелья. Я быстро догадалась, что смогла она напиваться в тот день, когда мы играли в настолки. Она же на всю ночь пропала тогда.

И, возможно, я была слишком пьяна, но я позвонила Лукасу. Просто потому что соскучилась.

Бросив микрофон Лекси, которая вдумчиво выбирала песню, чтобы у Ливи и Мелони уж точно пошла кровь из ушей, я пошла на балкон. Сказала девочкам, что пойду подышать воздухом. Они были слишком пьяны, чтобы спорить или докапываться. А Мелони рыдала в три ручья, что было на неё не похоже.

— Да?

— Ты ещё не передумал? — грустно спросила я, икая.

— Чудо моё, ты о чем? — умиляясь, спросил Хилл.

Её явно забавляло моё поведение, а у меня в крови играл алкоголь. Задавать глупые вопросы — то, что я всегда хотела, но не могла себе разрешить.

И вот, напившись, я себе разрешаю.

— Я о свадьбе, — пытаюсь говорить серьёзным голосом, но уже достаточно выпила.

— Я тебе больше никогда не дам выпить, — только и отвечает Лукас.

— Я соскучилась.

— Ладно, пей, когда пожелаешь.

Я смеюсь вместе с ним.

— Я не передумал, чудо, — всё же отвечает он, когда мы пару минут просто молчим, всё еще не заканчивая разговор. — А ты?

— Нет. У меня наконец-то исполняется мечта, — говорю, не подумав.

Не позволила бы себе такое сказать, будь я трезвой. Но я не трезвая. А значит можно.

— Мечта? — заинтересовано спрашивает Лукас Хилл.

— Мне так нравится твоя фамилия, — забываю про вопрос.

В своей голове я только так и зову его, после того, как узнала, что у него за фамилия. Мне нравилась его фамилия. То, как она звучит. То, как она сочеталась с моим именем.

Холли Эмили Хилл.

Мне нравится он.

Лукас Лиам Хилл.

— Так какая у тебя мечта, Холли Грей?

Мне хочется сказать, что мне больше нравится, когда он называет меня чудом, но я размышляю, как правильно ответить. Ни капли не сомневаясь, что ответить надо.

— Я с детства мечтаю о семье. Выйти замуж и родить двоих девочек. Или двух мальчиков. Или девочку и мальчика, — начинаю я, даже не думая о том, какой бред несу.

Он тихо смеётся, или ухмыляется.

А может мне просто показалось.

— Прости, это глупо.

— Чудо ты, почему это глупо? — как у маленькой спрашивает Лукас.

— Лекси, Ливи и Мелони всегда говорили, что важна карьера. Все мои знакомые девушки так говорили. Конечно, у них стоит где-то пунктик о семье. Когда-нибудь. Про Лекс я вообще молчу. У неё, вообще, парня никогда не было. Ну, и вот странно делать это смыслом жизни.

— Но ты ведь не хочешь работать.

— Что? — до меня не доходит смысл его слов.

— Карьера важна для них, а не для тебя. Она тебя не привлекает, тебе даже работать не нравится.

— То есть ты не считаешь эту мечту глупой?

Где-то в глубоко в душе, я знаю почему у меня именно такая мечта. Даже глубоко копать не надо — причина лежит на поверхности. Но я не хочу в этом признаваться. Не себе, не Лукасу.

— И Лекс, и Мел, и Лив так не считают.

У него, как и у Ливи, пристрастие к сокращениям.

— А ты? — спрашиваю я. — Какая твоя мечта, Лукас Хилл? — меняю на ходу вопрос, потому что имею ввиду совсем не это.

Мне было важно услышать именно то, как считает Лукас.

— Сделать свою жену невероятно счастливой.

И я впервые ревную Лукаса. Мне бы хотелось стать его мечтой, как он стал моей.

***

Вокруг тишина, нарушаемая только хлюпаньем воды, которая стекает с потолка и стен.

Не понимая, где я нахожусь, иду прямо. Стараюсь ни о чем не думать. Верить в себя, в свои шаги и просто идти вперед.

Не известность пугает, темнота позволяет додумывать самостоятельно.

Вода, которой становится больше, наводит ужас. Я уже чувствую, как промокли ноги. Почему я иду босиком? Почему воды становиться с каждым шагом больше?

И кто-то внутри подсказывает, что ответы я слышать не хочу.

А после кто-то выпрыгивает из темноты. С фонариком и ножом.

И сон обрывается.

Я вскакиваю и первые минуты сижу, боясь пошевелиться.

Часы показывают только пять утра. Супер. Вставать мне только через два часа. Но что-то подсказывает, что я точно не усну.

Голова раскалывается, напоминая, что вчера я выпила намного больше, чем стоило.

В телефоне нахожу фотографии, которые прислал Лукас. Они с парнями, в каком-то клубе, он и Тейлор в машине, он с настольным футболом, и фотка, где он выигрывает ещё одного своего друга в приставку. Не знаю где он и с кем ещё, кроме Тейлора. Но надпись под ними меня заставляет улыбаться.

«Соскучился по своему чуду».

Я тоже.

По щелчку пальцев я оказалась в руках своих подруг, которые больше напоминали рожающих кур (прямая цитата от Лекси Хелен Скотт). Мелони с Ливи бегали, что-то говоря, пока двое девушек помогали привести меня в идеальную версию Холли Эмили Грей. Вернее, в будущую Холли Хилл.

Не думала, что буду на сколько переживать. В голову даже не приходило, что Мелони Кларк может потерять голову от простой свадьбы, ещё и не своей. Но про Оливию я не сомневалась, как и в оптимизме Лекси, которая вообще спокойно ко всему относилась.

А у меня просто плохое предчувствие. Плохие сны просто так не сняться. Всегда верила в приметы и сны, как и в остальные глупые вещи. И если бы мне сегодня чёрная кошка перебежала дорогу, я обходила её через несколько миль.

— Я боюсь, — говорю я девочкам.

— Лукаса?

— Свадьбы?

— Что пойдёт дождь? — начинают накидывать девочки и в этот момент я боюсь каждого из этих пунктов.

Может я просто боюсь, что Лукас в последний момент одумается и поймёт на сколько глупо была вся эта затея. Может Тейлор намекнет ему, что шутка зашла слишком далеко. И Хилл просто бросить меня у алтаря.

Но это всё не то.

— Мне сон плохой приснился.

Мелони с Оливией пожимают плечами, продолжая что-то искать.

— Я удивлена, что ты первая выходишь замуж, — впервые за сегодня говорит Лекси.

Лекси фотографировала, как мне накручивают волосы, как я закрываю один глаз, пока мне красят веко в голубой, снимает, даже тогда, пока я пытаюсь надеть платье. Мелони ругает Лекс за последнее фото.

Но я только улыбаюсь, пытаясь позировать, будто бы так и должно быть. Даже когда стою в одном лифчике, а в ногах лежит платье.

Оливия точно убьет меня за это платье. Миссис Хилл убьёт, если что-то пойдёт не так. Они обе убьют меня, если я ударю лицом в торт, если подверну ногу, запнусь и упаду на девочку, которая будет раскидывать лепестки роз.

Что ещё могло пойти не так?

Зная себя, это могло быть всё, что угодно.

Мелони держала в руках букет цветов, состоящих из лилий, Ливи помогала застегнуть платье, а Лекси ушла, через плечо бросив, что ушла проверять Тейлора и Лукаса.

Девушки, помогающие навести красоту, добавляют в причёску последние штрихи, после того, как платье надето. Волосы немного закручены и не доходят до плеч, а теперь ещё немного сверкают. На них посыпали немного блёсток.

— Всё хорошо? — в миллионный за сегодня раз спрашивает Мелони, когда девушки со мной закончили.

— Ми, ты такая красивая, — говорит Ливи, обнимая меня.

— Всё хорошо, Мелони, — в который раз киваю я.

Когда девочки оставляют меня одну, я рассматриваю себя через зеркало. Вернее, платье, которое купил мне Лукас. Он уже начал сдерживать свои обещания.

Я выглядела, как принцесса. Пышное платье, без блёсток (настояла на этом Лекси), падающие в пол, красивые завитки, похожие на цветки. И роза в моих волосах белого цвета. Я не думала, что её можно будет как-то вплести, но около уха она смотрела очень мило.

Кручусь у зеркала, пытаясь не визжать от радости. Платье было идеальным, если бы могла носила такие каждый божий день. Не такие пышные конечно, но белые.

Разрешил бы Лукас каждый день ходить мне в платьях?

А потом, хоть и очень поздно, я заметила движение около себя. Вернее, даже почувствовала. Как рука кладёт на мой рот непонятную тряпку, заставляя меня уснуть или просто потерять сознание.

И я оказалась права.

Дурные сны — не самый лучший знак.

***

Открывая глаза до меня не сразу доходит, что меня похитили со свадьбы.

Со свадьбы, которая должна пройти идеально, иначе, как минимум, троих людей хватит инфаркт.

Миссис Хилл, Мелони и Оливия.

Я оглядываюсь, пытаясь представить где нахожусь. Но я ничего не понимаю. Почему я сижу на полу? На каком полу сижу? Почему это все напоминает подвал? И, вообще, не осознаю в какой ситуации я нахожусь.

Желания вставать не возникает, срабатывает инстинкт самосохранения, который так и кричит, что лучше сидеть на месте. Вспоминаются наставления Мелони, когда я часто терялась. Стой на месте, а я тебя найду.

И Мелони всегда меня находила.

Место будто бы отдалённо напоминает то, которое я сегодня видела во сне. Так же темно, так же сыро, и ничего не понятно.

Успеваю подумать, что Ливи точно убьёт меня за платье. Сама расстраиваюсь понимая, что Лукас потратил слишком много денег на это платье.

Лукас!

Не подумает ли он, что я сбежала от него?

Странные мысли преследуют и дальше. Я разговариваю сама с собой о всякой ерунде, чтобы и дальше не осознавать происходящее.

И у меня получается.

До момента, как в дверь входит мой отец.

При виде этого грозного мужчины, которого я боялась в детстве, вопросы пропадают. Им просто не осталось места. Голову забило только одно.

Страх.

Не могу пошевелиться.

В голову врезаются слова Лукаса, который говорил, что ему кажется, что за нами следят. А я опять ничего не замечала вокруг. Хотя всё происходило прямо около меня.

И мой жених оказался прав.

Это он.

В живую.

Мой отец.

— Ну, здравствуй, дочка.

Мне конец.

Глава 8.

И даже тем, кто в овечьей шкуре —

Мы не отдали им наши души.

И будут шрамы, я не перестану.

И в горе, и в радости, остальное — штампы.

Возвращаясь домой, я морщусь. Чувствую не приятный запах спиртного, слышу громкий хохот. Осознание сразу накрывает, что отец сегодня не один. Ещё и подвыпивший. Надеялась, что сейчас они не играют в карты. Азартные игры всегда приводили отца в ужасное настроение.

Уже было десять вечера, что нарушало комендантский час, который мне поставил отец. Но что я могла сделать? Меня задержали на работе из-за одного клиента, оставшийся недовольным от моего обслуживания. Не могла же я сказать начальнику и Мелони, что этот взрослый мужчина пытался потрогать меня там, где не надо. А отец не знал о работе.

Мне вообще не нравилось разочаровывать Мелони. А сегодня она смотрела такими грустными глазами на меня, когда ей говорили, что я оскорбила того парня. Мне было жаль, что я была для неё такой проблемой.

Последнее, что я хотела — остаться без работы, Мелони и денег. Просто не смогу представить своё существование, которое точно нельзя будет назвать жизнью, в таких условиях. Отцу плевать ем я или нет. Всё, что его волнует и будет волновать сколько литров водки он может в себя вылить.

Я попыталась не заметно прошмыгнуть между кухней и сразу пойти в свою комнату.

Но попытка не обвенчалась успехом, когда меня схватили за руку.

— О, Холли, дорогая, — заметил меня один из друзей отца, имя которого я не знала.

— Почему так поздно? — спросил отец, не поднимая взгляда от карт.

Я нервно сглотнула. И не только от того, что не знала, что, вообще, ответить на этот вопрос, но и от руки непонятного дяди, которая опустила ниже.

— Прости, больше не повторится, я не уследила за временем, — тихо ответила я, пытаясь не заплакать.

Пальцы мужчины оказались на моём бедре, стали сжимать мою кожу. А я застыла от ужаса, не зная, как пошевелиться.

— Пап, — тихо, ели слышно позвала я. Хотя никогда так не звала его. В глазах появились слезы.

Он поднял на меня глаза, а я попыталась не вербально попросить помощи. Отец встал, а взгляд его помутнел. Неужели он заметил руку, которая пыталась стянуть с меня нижнее бельё?

— Что ты там сказала!? — схватив меня за волосы, спросил он.

На помощь можно было и не рассчитывать. Действительно. Чего я вообще ожидала?

Я проглотила поступающие слезы.

Он вынес меня из кухни, прикрыл дверь, всё ещё таща за волосы. Нужно будет их отрезать. Не в первый раз уже он причиняет мне боль дергая или таская за них, будто я тряпичная кукла, а не живой человек.

С одной стороны, я была рада избавиться от навязчивых рук извращенца. Но я понимаю, что лучше бы молчала. Взгляд, который на меня бросает тот безыменный мужчина, меня пугает.

Он явно говорит, что ещё не закончил.

— Папа, папа, прости, пожалуйста, отпусти, — просила я, понимая, что дальше будет хуже.

Самое, наверное, ужасное, я понимала, что это наказание было не из-за опоздания.

Он толкнул меня, когда я оказалась в его комнате, которая по совместительству была гостиной. Я упала на пол, и ударилась головой об край кровати.

Больно.

Он схватил что-то. Я даже не сразу поняла, что именно. До момента, как оно коснулась моего тела.

Рук, ног, лица, живота, плеч.

Он бил без разбора, не имея цели попасть куда-то именно.

— Я научу тебя уважению.

Слова, которые он говорил ещё, не отображались в голове. Я просто не слышала того, что он кричал. Просто лежала на полу, даже не пытаясь защититься. Ни прятала голову, ни пыталась лечь в клубочек, ни делала попытки встать, ни кричала и ни плакала.

Слезы пропали с первым ударом, осталась только боль.

Боль, преследующая меня из-за дня в день.

Сначала я терплю побои, потом хожу с ними, когда каждое движение приносит боль; пытаюсь прятать синяки и гематомы; плачу от безысходности, осознавая, что у меня начинается отёк, а мазь я не могу себе купить, ведь, если он увидеть её, будет только хуже, отец не должен знать о работе; а когда всё заживает — начинается по новой.

Порочный круг ада персонально для Холли Грей.

Он делает последний, как мне кажется, удар. Оставляя ремень около меня. Просто кинул, как поводок собаке.

Может повеситься на этом ремне?

И ушёл. Хлопнул дверь и пошёл снова выпивать.

— Ты заслужила, — бросил он, перед тем, как уйти.

И я даже не хотела спорить. Я ужасная дочь, даже мать от меня сбежала. Лишняя сестра, от которой так желанно и быстро отказались. Никудышная подруга, у которой никогда и не было друзей. И просто проблема для окружающих.

Почему я не могу не доставлять неприятности отцу? Почему не помолчала про того мужчину, почему не ответила громче, почему оскорбила того мужчину.

Нужно было молчать.

И не задавать лишних вопросов.

— И чего ты молчишь? — выводить меня из воспоминаний голос отца. — Совсем не скучала?

Я вспоминаю, где нахожусь. В свадебном платье в каком-то подвале дрожу от страха и дурного прошлого, которого так не хотелось вспоминать.

Когда он походит ближе, я вжимаюсь в стену по сильней. Надеюсь, что смогу стать ей и он не сможет меня достать.

Но он может.

Всегда мог.

— Холли, Холли, — цокая языком, повторяет он, подходя ко мне. — Ты так и не научилась разговаривать.

И он бьёт кулаком по лицу. А я закрываю глаза, ощущая, что снова вспоминаю.

Боль приходит на переносицу. Молюсь, хотя не верю в Бога, чтобы нос был не сломан. Чувствую, как что-то тёплое бежит по лицу.

Нет-нет-нет.

— Стой! — сквозь слезы кричу я, пытаясь всё прекратить.

— Ещё и голос вздумала на меня поднимать, тварь! — хватая меня за руки, поднимает меня и швыряет в стену.

Как давно я не ощущаю себя человеком? Может на самом деле я просто кукла, которая по ошибке чувствует боль?

Тварь...

Оскорбления обжигают сердце каждый раз.

Что я сделала не так?

Где оступилась?

— Что? Что я сделала!? — кричу я.

Ещё одна ошибка.

Я вижу, как кровь наливается в его глазах, а дыхание учащается. Отец тоже совершенно не похож на человека. На зверя. Дикого зверя, который давно не охотился.

И вот, охота началась.

На меня.

— Что ты вякнула, скотина?

Он с ещё большей силой толкает меня в стену. Я ударяюсь головой об батарею, прикусываю язык и понимаю, что крови становится больше.

— Ещё и обои замарала, мразь.

Пытаюсь прикинуть руками голову, но это бесполезно. Он всё равно бьёт и попадает по лицу, рукам, голове. Ему не важно куда именно. А мои нелепые попытки защиты смешат его и выводят из себя.

Пытаюсь вспомнить, что вообще послужило вспышкой этого гнева, обрушившегося на меня, как потоп. И не могу вспомнить.

Была ли вообще причина?

И кроме того, что я никудышная дочь, не могу найти оправданий.

— За что? — спрашиваю слабым голосов.

После получаю ещё удар и отключаюсь.

Резко открываю глаза, осознавая, что вот спустя семь лет так же лежу на каком-то полу, который в добавку холодные и мокрый, и истекаю кровью.

Она течёт из носа, хотя я не чувствовала удара по нему. Боль ударяет в затылке, когда, хватая за волосы, он бьёт мной по стене, в щеке и в глазах.

— Черт, ты такая же, как твоя мать. Так сильно похожа. И я думал, ты, как и твоя сестра с мамашей, померла.

Я бы хотела сказать, что в двадцать два перестала его бояться. Уже не маленькая, стала старше, смелее и сильнее. Но ничего не поменялось. Я всё так же сжимаюсь в пол с молитвой на губах, чтобы всё по скорее закончилось. Отец всё ещё выше меня, сильнее и больше. Не смотря на не здоровый образ жизни, он остаётся с огромным количеством мышц и подтянутым телом.

В такие моменты я жалею, что сама не парень. У меня даже шанса нет ответить ему.

Я снова чувствую себя тринадцатилетний, когда родители только развелись, Марго уехала. И меня опять никто не может защитить.

Даже я сама.

Закрываю глаза, сдаваясь. Не плачу, просто смиряюсь с тем, что моя жизнь и должна быть такой.

Я заслужила.

Не должна была тогда, семь лет назад, сбегать к Мелони, опасаясь отца. Это неправильно.

Жаль только Лукасу не сказала, что чувствую к нему.

— Но друзья подсказали, что видели тебя с каким-то хахалем. Да не абы с кем. А с сыном мистера Хилла. Сын депутата.

Не воспринимаю слова. Но удивлюсь. Сын депутата?

Знала, что отец Лукаса человек важный, но чтоб настолько?

Но какая разница.

Я уже готова умереть прямо здесь и сейчас. В свадебном платье и на мокром полу подвала.

— НЕ С МЕСТА! — оглушает меня громкий крик и звук выбитой двери.

А дальше реальность кажется смешивается с моими фантазиями, когда я вижу и слышу, как люди, отвечающие за безопасность, врываются в этот подвал.

Вижу перед тем, как снова закрыть глаза, Мелони, Ливи, Лекси, Лукаса и ребят из полиции, которых узнаю только по форме.

Чувствую руки отца на шеи, который успел подойти так близко, я и не планирую открывать глаза.

— Это не конец, доченька.

И не делаю это даже, когда слышу не понятные выстрелы. Вернее, звуки, похожие на них.

— Холли! — слышу обеспокоенные голоса, которые становятся только ближе.

Вокруг громкие звуки сирены, которые я не могу понять. Откуда они взялись?

Я не хочу открывать глаза.

Не хочу, чтобы всё оказалось не правдой.

Слышу, как девочки наперебой зовут меня. Даже голос Лекси наполнен страхом и паникой. А в голосе Ливи звучат слезы, слышу, как она хлюпает носом. Мелони на грани нервного срыва, постоянно повторяет моё имя, спрашивает, как я и называет меня солнышком.

Но не открываю глаза, даже когда меня куда-то введут.

Слишком всё нереально.

— Чудо, открой глаза, пожалуйста, — чувствую я знакомые руки, голос которых звучит так отчаянно.

И я выполняю просьбу.

Вижу его карие глаза, в которых есть беспокойство и страх. Неужели за меня?

— Я рад, что ты живая, — резко обняв меня, говорил он.

Сижу на какой-то лесенке непонятного здания, а Лукас перед мной на корточках. Ему точно не удобно меня обнимать, но он всё равно это делает.

Меня действительно спасли.

И слезы больше не получается сдержать.

Я не понимаю, что происходит вокруг. Девочки стоять около нас с Лукасом и что-то говорят. А я просто не слышу. Может просто голова идёт кругом, может ещё не отошла от удара.

— У неё кровь, — говорит врачам Мелони.

И больше я ничего не слышу.

***

Оказалось, что я потеряла сознание.

— Доброе утро, солнышко, — говорит Мелони, когда я пытаюсь поймать связь с настоящим миром.

Вокруг никого, а за окном темнота. Сколько сейчас времени?

Мелони включает экран телефона, будто бы прочитав мои мысли. Три часа ночи тридцать пять минут.

На число я не смотрю, не помню в какой день потеряла сознание.

— Где Лукас?

— Отсыпается. Он сидел с тобой очень долго, я предложила его сменить, — отвечает Мелони, держа меня за руку.

Всё же я рада, что сейчас здесь именно она, а не Хилл. И я начинаю плакать.

— Эй, солнышко.

— Я так испугалась, — на выдохе говорю я.

— Мы тоже, солнышко. Мы тоже.

Она поглаживает меня по спине, так будто бы мне десять. А я и правда ощущаю себя на этот возраст.

— Я думала, что умру там. Что всё и должно было так закончится. Что я заслужила. Что я не должна была убегать, — всё больше и больше накручиваю себя, понимая, что истерику уже не оставить.

Взгляд Мелони выражает усталость и грусть. Она хочет мне помочь, я чувствую. Но не знает, как. Как забавно, я тоже.

— Холли, никто такого не заслуживает. А ты тем более.

— Но я... Сбежала, бросила его. Я ужасная дочь. И не только для него. Для мамы. Я ни разу не навестила.

— Давай навестим, как тебе станет лучше.

— Прошло почти восемь лет.

— И что? Это не делает тебя ужасной дочерью. Даже если ты считала, что она тебя бросила. А это не так? Она знала с каким человеком тебя оставляет. С человеком, который выпивал каждый день, бил её и Марго. И она не придумала ничего лучшего, как оставить одну тебя с ним. Тебе, черт, было тринадцать. Ты должна была сбежать! Ты должна была его бросить!

— Но... Это же неправильно.

— А бить тебя? Это правильно?

— Но...

— Единственный поступок, который я всегда буду считать правильным, чтобы не произошло, то, что я забрала тебя оттуда. Наверное, я жалею, что не сделала этого ещё раньше.

— Мелони...

Плача, я не могу найти нужных слов.

— Я люблю тебя, солнышко, — обнимая, говорит она. — И я готова спасать тебя вечно. От любого. Даже от твоих родителей. И от тебя самой тоже.

— Никогда не понимала этого.

— Чего?

— Твоей любви ко мне. Почему ты помогаешь мне, спасаешь...

— Я как-то говорила, что каждый ребёнок должен быть счастливым. Но, Холли, я хочу, чтоб счастливой была ты.

— Почему? Я ведь... Просто проблема.

— Ты самая лучшая проблема из всех, которая у меня была.

— Я серьёзно...

— Я тоже. Ты особенная, Холли. И мне просто хотелось, чтобы ты была счастлива. А потом ты стала слишком для меня важной.

Как ты и для меня, Мелони.

Но я не успеваю этого сказать.

Опять отрубаюсь.

Глава 9.

На двоих одно и то, что так сложно понять.

Слабость рук и вольность губ, пусть ещё так рано;

Я люблю его и всё! Остальное — штампы

Когда я открываю глаза, виду, что Лукас сидит около меня и держит за руку.

Мы молчим, хотя он видит, что я пришла в себя.

— Прости, — вдруг говорю я.

— За что?

— Я всё испортила.

Я опять была проблемой. Конечно, я помнила разговор с Мелони, которых был пару часов или дней назад, но эти мысли были моей мантрой с тринадцати лет.

— Чудо ты... Тебя похитил твой ненормальный папаша. Избил тебя, сломал нос, и почти довёл твоё состояние до сотрясения мозга. А ещё убил парочку человек на свадьбе вместе со своими дружками, когда похищал тебя. Так почему ты всё испортила?

— Ну, он ведь мой отец...

— Биологический, — отмахнулся Лукас.

И мы снова молчим. Я не знаю, что сказать. Тело ломит от боли. И голова пытает мыслями, что я не думала о Лукасе совсем, пока отец меня бил.

— И мне очень жаль, что он такой. Что не смог защитить тебя. Я так испугался, когда мы поняли, что тебя нет.

— Как вы вообще меня нашли?

Почему я не спросила ещё у Мелони?

— У тебя в телефоне Мелони установила датчик, который показывает где ты.

Это было смешно.

Когда в семнадцать лет она дарила мне этот телефон, первое, что я подумала было — она специально это делает, чтобы следить за мной и контролировать меня.

Спасибо ей за это.

Я была бы мертва, если бы не она.

— Мелони лучшая.

— Я очень боялся, что потерял тебя. Я люблю тебя, чудо.

— Что? — тихо переспросила я. Мне же послышалось?

Что!?

Я резко села.

Он не мог сказать этого вслух.

— Да, знаю, сейчас не время, но...

Не дала ему договорит, а я прижалась к его губам.

Целовала не так, как тогда на колесе обозрения. По-настоящему, по-взрослому. Хоть и не умела, а только читала в романах, которые дарила Мелони.

Нет, я не умела, зато Лукас умел. И поняв, что я не против, он сам поцеловал меня.

Это было действительно похоже на фейерверки. Счастье, приносившие такую окрыленность, проносилось по всему телу, хотя он просто целовал меня. И просто сказал, что любит меня

Я слышала такие слова только от сестры и Мелони.

— И я тебя люблю, Лукас Лиам Хилл.

— Ого, как официально, Холли Эмили Грей.

Это звучало почти идеально, особенно из его рта.

— Хилл, — поправила я его.

— Что?

— Я — Хилл.

— Но свадьбы ещё не было.

— Перенесём. Поехали распишемся?

— Ты просто чудо, — поцеловав меня в лоб, сказал Лукас.

И я действительно счастлива.

Ведь всё было по-настоящему

***

В больнице я лежу ещё неделю. На самом деле ничего серьёзного, но выписывать меня не собираются, пока у меня не будет идеального состояние и на теле ни одного синяка. Как мне сказали, приказ мисс Кларк.

Девочки меня тоже навещают, заменяя Лукаса. Вернее, выгоняют его, чтобы побыть со мной. Мелони по очереди с Лукасом сидит со мной ночью.

Ливи первый раз пришла ко мне со слезами. Сказала, что как только увидела мой нос в крови, лицо с синяками испугалась, что я умерла. Что ей стыдно, что первое время она относилась ко мне не хорошо. С ревностью. И, видимо, забыла, что это было, когда мне было семнадцать.

Зато, когда я рассказала про нас с Лукасом, они заулыбались. Мелони от стресса даже забыла отыграть роль мамочки, а Лекси об этом пошутить.

— Не умирай, пожалуйста, Холли, — сказала Лекси, прежде, чем уйти вместе с девочками. — Я могу начать скучать, — пошутила она, но я знала, что она тоже испугалась.

Мне не хотели рассказывать о том, что произошло кроме того, что я знала сама. Так и не сказали жив ли мой отец, кто умер, пока пытались похитить меня. И что, вообще, будет со свадьбой.

Но расписаться мы собрались, как только меня выпишут. Я уговорила. А свадьба будет, когда мы всё восстановим.

И меня в том числе.

Я определено стала дёрганой и мне стали чаще сниться кошмары.

Уже столько раз просыпалась от новых ударов отца, хотя точно знала, что он либо мёртв, либо в тюрьме.

И каждый раз успокаивал меня голос Лукаса.

— Тише, тиши, чудо, всё хорошо, — целуя меня, говорил он.

Я даже успела подумать, что нахожусь здесь из своего психологического состояния, а не физического. Ко мне не раз приходили психологии.

Первое место куда я попала после больницы — дом Хиллов.

Нужно было наведаться в гости к матери Лукаса. Может хоть она расскажет, что произошло ещё со свадьбой. Что ушло от меня?

— Ты как себя чувствуешь? — спросила она, сажая меня за стол и дав кружку тёплого какао.

Невольно опять вспомнила ночь знакомства с Мелони. Вся моя жизнь крутиться вокруг неё.

Что я буду делать, когда одна из нас выйдет замуж?

— Я в порядке.

И это было правдой.

— Лукас приедет через час, — сказала Миссис Хилл, увидев, как я кошусь на дверь в ожидании.

И мы поедем расписываться.

— Мне сказали, что место где мы собирались расписываться изначально как-то испортили. И ресторан тоже. И даже кого-то убили. Но мне больше не рассказывали. Вы, знаете?

— Конечно, милая. Я же там ещё суетилась, — улыбаясь сказала она. — Убили двух твоих стилистов, которые помогали с причёской, — уже серьёзным тоном сказала миссис Хилл. — Тот ЗАГС уже действительно в ужасном состоянии, а ресторан вообще взорвали.

— Люди моего отца? — нервно сглотнув, спрашиваю я.

Спрашиваю, хотя боюсь ответа.

— Милая, пойми. Ты не должна связывать себя с действиями своего отца, — положив свою руку поверх моей говорит миссис Хилл.

Рядом с ней я почувствовала себя снова школьницей. Это умеют все учителя или только миссис Хилл обладает таким навыком?

— Вы же не думаете, что из-за отца я передумаю выходить замуж за вашего сына?

— Именно так я и подумала.

— Нет, я его люблю.

Эта правда слишком мне легко даётся, будто бы и не было всяких «но». Не было отца, не было знакомства всего месяц с чем-то назад.

Но я правда любила Лукаса Хилла.

Возможно, ещё тогда в парке.

— Он тебя тоже, милая, — доставая какие-то сладости, говорит миссис Хилл.

А дальше мы обсуждаем свадьбу, всё меняя.

Теперь я решу все сама.

А моя учительница мне немного поможет.

***

Слышу звук открывающейся двери, и сразу бегу к входной двери.

Не важно, что сначала я дёрнулась, испугавшись, что это отец вернулся, а у меня не сделаны домашние задание и, вообще, не убрана комната.

Это был Лукас.

Всё в порядке.

Когда он вошёл в дома, я стояла, напротив. Не знаю почему, не дожидаясь пока он снимает кроссовки, я запрыгнула на него. Крепко обняла за шею, вдыхая аромат его тела.

Он был в несколько раз меня больше, так что даже не пошатнулся, просто поймал меня.

— Я тоже рад тебя видеть, чудо, — немного шокировано, но весёлым тоном, сказал Лукас.

Я отлипла от его шеи, но держала руками за неё. Смотрела ему в глаза и просто захотела его поцеловать.

Чтоб не выделывался.

И я хочу.

Почему нет?

— Давай ты будешь так каждый раз встречать.

— Только если мы прям сейчас едем в ЗАГС.

— Как скажешь, чудо.

— Значит поехали.

— Тогда одевай кроссовки.

— Не хочу.

— Как так?

— Неси меня.

— Хорошо, — пожав плечами, ответил Лукас.

Он открыл дверь и только тогда я завизжала о том, что мне нужно всё же взять обувь.

Я конечно любила Рапунцель, но думаю ноги бы не простили мне её ошибок.

***

Сколько раз я читала историю, которые заканчивались свадьбой и детьми?

Тысячи!

Может даже больше.

Почему ни в одной из них не говорилось, как тяжело стоять очередь в ЗАГСе? Мне было просто физически больно стоять. На улице было жарко, всё-таки середина июля, извините меня. Спасала только улыбка Лукаса и его тёплый взгляд, а ещё мороженное, которое он мне купил.

Уже практически была уверена, что не отстаю всех людей, которые стояли впереди. Упаду в обморок, передумаю, он скажет нет — вообще всё, что угодно. Отец восстанет из гроба или вернется из своего побега, чтобы закончить начатое.

Стоя с талончиком, как в больнице, я раза три оглянулась, чувствуя, что кто-то нас выслеживает. Жуткая паранойя пришла неожиданно.

Я никогда так не боялась.

Оглянулась трижды, в попытках найти причину своего страха. А может хотелось увидеть, что никого тут нет. Никого странного.

— Всё хорошо? — Лукас сжал мою руку.

Наверное, он позвал меня уже раз десять, а я даже не услышала. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза, поцеловать и сказать, что всё замечательно.

Потому что он здесь.

Так что я даже не врала.

В какой-то момент меня накрывает страх, что ни я, ни Лукас не подготовили брачные обеты. Он успокоил, ответив, что они нужны на саму церемонию свадьбы. Сейчас можно будет отделаться «и в горести, и радости».

Потом я подумала, что потеряла обручальное кольцо, которое было у меня на пальце. А я по каким-то неведомым причинах искала его в сумке.

— Если ты...

Не дала ему договорить:

— Прости, я нервная в последнее время.

— Было бы странно, если бы я не заметил, чудо.

И я смеюсь вместе с ним.

В момент, когда женщина, похожая на высшую судью, а не человека, который занимается бракосочетанием, спрашивает нас по своей ли воли мы принимаем это решения и просит наши подписи я думаю о том на сколько быстро убьёт меня Мелони. Только сейчас пришла мысль в голову, что возможно она хотела запечатлить и этот момент моей жизни в своей памяти.

Если к ней присоединиться Оливия, которая точно заставит Лекси встать на их сторону, у меня нет ни единого шанса на спасение. Остаётся только молиться.

Но я забываю об этом, когда мой уже муж целует меня, после того как это грозная женщина разрешает ему это сделать.

Странно, что каждый поцелуй все так же приятен, как первый, и приносит эйфорию, как тогда на колесе обозрения. Рядом с ним, когда он целует и обнимает меня я забываю о своих страхах, навязчивых мыслях, обо всём.

Я забываю о том каким было моё детство.

Рядом с Лукасом все остальное теряет значение.

— Ну, вот. Я же говорила, что я Хилл.

— Я счастлив, что тебе нравится моя фамилия

— Наша, — поправляю я его, когда мы уходим от злой тётки.

***

Отпраздновать мою смену фамилии перед тем, как будем снова планировать свадьбу, мы решили в том кафе, где было наше первое свидание.

Когда оно было?

Два месяца назад. Ещё в конце мая.

Лекси всю жизнь будет шутить на этот счёт, как мы спешили и какие мы быстрые. Оливия будет плакать на свадьбе, повторяя, что мы как персонажи самых лучших романов. А Мелони периодически будет проверят Лукаса на то, какой он хороший муж.

Но я рада, что всё сложилось именно так.

Одна мысль, что моя мечта, хоть и не такая важная какая могла быть, исполнится так скоро.

Когда я вообще получала желаемое так быстро?

— Ты говорила, что хочешь семью, — говорит Лукас после того, как делает заказ на нас двоих.

Согласна киваю, качая ногой взад и вперёд.

— И говорила про детей, — продолжает он.

— Ты не хочешь? — спрашиваю я.

Понятное дело, что разговор теоретический и мы в любом случае не будем заводить детей сейчас. В этом нет никакого смысла.

— Мне просто стало интересно, кого ты хочешь, мальчика или девочку, — уходит от ответа Лукас, складывая руки на груди.

— Двух девочек. Или двух мальчиков. Или мальчика или девочку. Не важно. Просто всегда хотела двоих детей.

— Потому что в твоей семье было двое?

Наверное, дело в этом.

Я хотела создать идеальную и нормальную версию нашей семьи?

Где у двух родителей был счастливый брак, идиллия и взаимопонимание. У них было бы две замечательных дочки, одна старше второй на три года. Они совершенно не похожи на друг друга, но всё равно любят друг друга, так же сильно, как и родители их.

Неужели я хотела этого?

— Не знаю, — честно отвечаю я.

Мы молчим пару секунд, и я вспоминаю, как на этом же месте тогда он расстраивался, когда я не задавала встречные вопросы.

— А ты? Ты же был один ребёнок в семье?

Он не успевает ответит, официант, который приносил нам наш заказ, пролил на меня молочный коктейль.

Я и забыла о Филе.

Только сейчас вспомнила почему перестала сюда ходить, не только одна, но и с кем-либо. Но пока молочный коктейль стекал с моих волос на платье я успевала об этом подумать.

— Ой, извините. Мне так неловко. Давайте я помогу вам, мисс...

Он делает паузу, будто бы и не знает, кто я такая. И в этот же момент, схватив салфетку, начинает бессмысленно водить ей по моему платью. Если честно, я сразу понимаю, что он просто водить ей по моей груди.

— Миссис Хилл, — подсказывает Лукас, отталкивая его от меня.

Фил падает от неожиданности.

— Ты как? В порядке? — спрашивает меня Лукас, снова отдавая мне свою кофту.

— Да вы! — вставая, начинает Фил.

Почему он злиться, если сам нарочно вылил на меня коктейль?

Фил совершает ошибку, когда пытается снова дотронуться до меня. Я, конечно, не ожидала, что Лукас ударит его по лицу. По-настоящему. Но я не разочарована, даже наоборот. Наконец-то он получил по заслугам.

— Видимо, нам так и не удастся с тобой здесь нормальна поесть, милая, — говорит Лукас, отряхивая руку, будто бы замарался.

Он никогда не называл меня так.

Я даже хотела спросить почему, но в горле оказался ком. Так устала от всего этого. Опять испортила свидание. Какой черт дёрнул меня пойти именно сюда?

— Прости, — слышу вдруг, а потом рука ложится мне на талию.

Я сразу поняла, что это мой муж.

— За что? — удивилась я.

— Я не подумал, что тебя может это напугать.

— Что? — не поняла я.

— Ну, ты... Твой отец... И вообще.

Я не могу разобрать, что он говорит. Но кажется ему стыдно.

За что?

Он ведь опять меня защитил.

— Лукас, спасибо, что защитил меня.

И поцеловала его в щеку.

— Я люблю тебя.

Он улыбается, хотя всё ещё молчит.

— И да, это был ещё один план, как украсть твою кофту.

Глава 10.

Нам казалось, что мы в мире,

где только радость,

И Вечность, и Солнце, и розы,

и нежность - и всё для любви!

А когда нас будил первый луч света,

ты говорила: "Это последнее лето..."

Как я осталась в живых? И почему уже стою у алтаря?

Хороший вопрос.

Я рассказала девочкам о том, что мы расписались с Лукасом в тот же день, как только вернулась домой. Естественно, сначала рассказала почему мой сарафан опять испорчен. Возможно, это уже знак, что нужно купить новый. Этот уже настрадался.

Когда я как бы невзначай упоминала, что я теперь не Грей, Мелони с Ливи начали повторят: «Что?», а Лекси смеяться и требовать с этих двух денег, говоря, что она говорила.

После меня ждала несколько часовая беседа о том, какая я не благодарная подруга, в которой говорила только Ливи, пока пила белое вино. Лекси вставляла смешные комментарии, и почему-то защищала меня от грустных нападок Оливии. Мелони просто сидела рядом со мной, поедая торт, который купили сегодня утром. К алкоголю она, как и Лекс, не притронулась.

— Я рада за тебя, Холли, — сказала Мелони, когда Лекси утащила пьяную Лив в их комнату.

А после мы всем женским составом вместе с миссис Хилл, которую каждая из нас помнила со школы, стала готовить свадьбу, которую решили сыграть в эти выходные. Миссис Хилл бронировала ресторан, Мелони заказывала торт, Ливи выбирала место, где пройдёт сама церемония, а я подбирала меню. Лекси сидела около учительницы и пила чай. Ей было так неловко около неё, кажется, она срывала её уроки чаще, чем приходила на них.

Миссис Хилл была рада всех нас видеть. Как оказалось, только Лекси узнала о том, что мать Лукаса — учительница, когда уже выпускалась.

Дело шло быстро. Миссис Хилл договорилась с фотографом, со стилистом, Мелони нашла всех нужных людей для украшения зала, а Лив флориста.

— Вам чем-нибудь помочь? — спросил Лукас, который только приехал.

— Нет! — хором ответили все, кроме меня.

— Вам нельзя видеться, — начала Лекси, а после сбежала вместе с ним в его комнату.

Как позже оказалось, эта лентяйка ушла играть в приставку вместе с моим мужем.

В отличие, кстати, от меня Лукас не сказал своей матери, что мы уже расписались.

И вот настали выходные.

Сколько было шума!

Я молчу о криках миссис Хилл, когда она узнала о том, что я уже тоже миссис Хилл, о том, как та обещала убить сына, как только тот приедет. Он пропадал где-то вместе с Тейлором.

Платье нам пришлось заказать новое. То, было испорчено навсегда: я валялась в нём на полу какого-то подвала, на нём была моя кровь и в целом, никто бы не позволил одеть мне его ещё раз.

Позвонить моему мужу мне не разрешили. Сказали, что это тоже плохая примета. Почему-то они решили, что для меня это будет аргумент. Да, я верила в знаки, судьбы и приметы. Но я верила в существующие приметы. Такой точно не было! Звонить не запрещалось. Но телефон у меня забрали.

Одеваться и наряжаться помогали не только стилисты, которые боялись из-за смертей прошлых, но и Мелони с Оливией. Лекси просто стояла рядом, крутясь около зеркала в своём прекрасном красном пиджаке. Она даже волосы покрасила в честь моей свадьбы. По крайней мере, мне она сказала так. От природы она была ярко рыжей, но ещё в школе любила красить волосы в красный. Вот и сейчас её короткие волосы были цветом её брючного костюма.

Мелони, Ливи и миссис Хилл в отличие от Лекс были в платьях. В более сдержанных тоннах, нежели моя огненная подруга. У Оливии было блекло-розовое платье, уходящее в пол. Мелони, не любившая юбки и всё подобное, стояла в таком же платье, как и Ливи, бежевого цвета, напоминая нимфу. А миссис Хилл надела платье, в котором была на нашем, каждой из нас, выпускном.

Моё же было лучшее, чем старое. Такое же пышное, но блёсток не было (на этом настояла Лекси Хелен Скотт). А ещё Мелони засунула в мои волосы, которые на этот раз решили не завивать, красивую белую розу.

Когда я выхожу из гримёрки, вижу, как Лекси разговаривает с Тейлором.

— В смысле? — говорит Лекси.

— Холли, отлично выглядишь, — кидает мне брат Оливии, не отвечая Лекси. Её это раздражает.

Ещё в прошлый раз, когда мы всё это планировали, я знала, что к алтарю меня поведет Мелони и что в зале будет сидеть только миссис Хилл, её муж и парень Ливи. Оливия и Лекси — подружки невесты, Тейлор — друг жениха. А больше я никого и не пустила.

— Готова? — спрашивает у меня Мелони, что обычно спрашивают отцы у дочек.

— Я же не могу ответить «нет»?

— Можешь и я тебя украду.

— Тогда действительно будешь, как её отец, — кидает Лекси, подмигнув, а после проходит на своего место около алтаря, где уже стоит Тейлор и Ливи вместе с человеком, занимающийся церемонией.

Мы смеемся. И я, и Мелони знают, что Лекси всегда так шутит, чтобы разбавителя обстановку, но никогда не хочет обидеть. Как сказала Лекси Хелен Скотт: «Сарказм и ирония — высшая форма любви». После этого она назвала вкус Оливии ужасным, а Мелони попросила не рожать, ведь одного ребёнка нам достаточно.

— А если серьёзно, ты готова?

— Если серьёзно, я уже вышла замуж. Что может быть хуже? — пытаюсь подражать Лекси.

И Мелони смеётся, и я ставлю галочку в том, что у меня получилось.

Начинает играть свадебный марш, Тейлор выпрямляется, а Оливия перестаёт возиться с его розой, прикреплённой к рубашке. Лекси принимает серьёзное выражение лица и убирает руки за спину, я сразу понимаю, чтобы не трогать пиджак. У неё тоже стресс, и ей постоянно нужно что-то теребить. И жертвой стал новый красный пиджак.

Впереди нас стоит маленькая девочка, у которой на голове два больших банта. Она единственная в зале, как и я, кто в белом платье, конечно, если не считать одеяния священника за платья (шутка Лекси). В руках у маленькой девочки, которая оказалась двоюродной сестрой Ливи и Тейлора, маленькая корзинка, наполненная лепестка белых роз.

Белый — цвет совершенства.

Так сказала когда-то я Лукасу. Именно поэтому цвет выбран этот. Миссис Хилл наставила на красных розах. Ведь красный — цвет любви и страсти, как сказала моя учительница.

Девочка медленным шагом впереди нас и сыпала в разные стороны лепестки. Я знала, что подушка с кольцами тоже лежит в её корзинке. Их туда положила Лекси, которая изначально должна была нести кольца.

Я держу Мелони за локоть, пока смотрю на миссис Хилл вместе с её мужем. До этого я не разу не видела мистера Хилла. Но Лукас сильно похож на него.

Когда я останавливаюсь около Тейлора, Мелони меня не отпускает.

— Я не знаю, где он, — говорит друг моего мужа, но не мне, а Мелони.

Мелони говорит об этом священнику, а потом и матери Лукаса. В недоумении сидит только парень Ливи и стою я. Всё остальные уже в курсе этого.

Как так вышло?

Когда я соглашалась выйти замуж за Лукаса Хилл, даже не воспринимала это всерьёз. Я даже не знала, как его зовут. Тогда это в целом нельзя было воспринимать как-то иначе. Я могла бы просто уйти, сделать вид, что я его не услышала. Но я услышала. И согласилась.

Пожалела ли я?

Нет.

Стоя здесь, ожидая пока принц на белом коне, спуститься ко мне, я была счастлива. Хоть и не понимала, что происходит.

Я вспоминала всё, что произошло за последние месяцы и была довольна. На самом деле можно посчитать огромном шагом в сторону правильной и счастливой жизни, что я наконец, пусть и не своими силами, поставила надоедливого Фила на место; переборола, пусть и не до конца, страх перед отцом, — он мёртв, как рассказала Мелони, и не сделает ничего плохого ни мне, не девочкам, не моему мужу; и вот я выхожу замуж, как всегда и хотела.

Смотрела, как мои подружки вытирают слезы, говоря о том, как быстро я выросла. Казалось бы, это должна делать мать или отец. Но их не было в этом зале. И я жалела только о том, что в зале нет Марго и мамы. Наверное, поэтому я попросила миссис Хилл взять с собой бумагу и ручку. И ещё до выхода, в той гримёрке, согнула два листочка и подписала: «Мама» и «Марго». Их поставила на два стула, стоящие впереди трёх единственных гостей.

Плакала только Ливи, но даже Лекси сказала вслух о том, как быстро и сильно я выросла, что было показателем. Она больше не считала меня ребёнком. Мелони разрыдается немного позже, и я уверена, что буду плакать вместе с ней, когда я официально стану замужней женщиной.

Тейлор всё ещё нервно поглядывал на часы, поправлял волосы и стучал ногой. Я видела, как ему тяжело. Хотя и не понимала почему.

Я дёрнула его за рукав пиджака, который был бежевого цвета. Чёрный сегодня одел Лукас, по крайней мере должен был. Он повернулся ко мне, и я глазами спросила, что не так.

— Лукас самый пунктуальный человек, которого я знаю, — только и ответил брат Оливии.

Всё-таки я была рада, что не приходилось смотреть на пустые стулья (стулья мамы и моей сестры не были пустыми) или толпу людей, которые бы в непонимание смотрели на меня. Явно бы жалели меня. Это было последнее, что мне сейчас нужно.

А я пыталась это всё не замечать. Делать вид, что не вижу, как нервничает Мелони; как теряет терпение Лекси; как впадают в панику Ливи и миссис Хилл; как устала девочка-цветочница. Просто закрываю глаза и глупо улыбаюсь. И требую не представлять эти взгляды, не существующих людей.

Ждать и верить.

Впрочем, как и всегда.

Нашу нервную тишину нарушает звонок телефона. Ну, надо же. Кому-то позвонили. Я благодарю Бога, что свадьба ещё не началась. Я имею ввиду фактически. Жениха же нет. Официально она идёт уже двадцать минут.

Позвонили миссис Хилл.

И мне не нравится, как меняется выражение её лица.

Оно не означает ничего хорошего.

И первое, что говорит моя учительница по совместительству мать моего мужа, когда кладёт трубку:

— Лукас мёртв.

Эпилог

Дождь в ноябре, cловно небо в слезах.

Я живу, как во сне, cнова вижу тебя.

Имя твоё на губах замерло.

Далеко-далеко я прощаюсь с тобой.

Полгода спустя...

На кладбище сегодня ветрено и как всегда мрачно. Но я уже привыкла сюда ходить.

Марго и мама похоронены там же, где и мой муж.

Я давно обещала себе навестить маму с сестрой. Но впервые это делаю спустя сутки после похорон.

Не нахожу в себе силы разговаривать с кем-то после случившегося, хотя прошло уже так много времени. Я чувствую вину перед миссис Хилл и её мужем. Мне так стыдно перед Тейлором, он ведь его лучший друг. Был его лучшим другом.

Когда мы приехали в полицейский участок, откуда и звонили матери Лукаса, нам сообщают, что он умер от пули в висок. Убийцу нашли сразу и когда я смотрю на него, сразу узнаю человека, который пытался трогать меня почти восемь лет назад.

Друг отца.

Конечно, кто же ещё.

Меня не хватает на что-либо еще, и я просто нервно и истерично смеюсь от осознания всего. Слезы к этому моменту уже кончились. И у меня не получается ничего большего. Оливия держит брата за плечо, который молча смотрит в пол. А Лекси стоит рядом с миссис и мистером Хилл, пока женщина безудержно плачет. А Мелони обнимает меня, и именно она вливает мне в рот успокоительное.

На похоронах со мной пытается поговорить Тейлор. Но мне даже думать больно о Лукасе, не говоря о том, чтобы сидеть и вспоминать его. Все говорят о том, что он не хотел бы, чтобы я плакала на его похоронах, что хотел бы, чтобы я вспоминала с улыбкой на лице каким он был. Но откуда им, черт возьми, знать?

Этого уже никто не знает и никогда не узнает.

Поэтому я не отвечаю Тейлору. Но когда ко мне подходит миссис Хилл, я начинаю больше и сильнее рыдать, уже не сдерживаясь. Она слабо меня приобнимает.

— Холли, милая. Ты же знаешь, что ты не виновата? — спросила она тогда.

Но я не могу думать о другом, даже сейчас, сижу около его могилы.

Я принесла белые розы, которые считала совершенными. Возможно, стоит принести что-то оранжевое, ведь ему так нравился этот цвет, но я не могу думать об этом.

Это так больно.

Мысли о вине меня губят. Если бы он не подошёл ко мне тогда в парке, он сейчас был бы жив. Если бы я не согласилась выйти за него замуж, он бы не умер. Если бы я не сбежала от отца много лет назад, мы были бы даже не знакомы.

Столько этих больных «Если».

И все, что я могу — это плакать, сидя на сырой земле, на которой лежал первый снег. Я уволилась и теперь из дома выходила только на кладбище. Еду готовить стала Лекси, а Мелони спать в гостиной.

И мне жаль, что я опять проблема.

Для всех.

И для Лукаса тоже.

— Я так тебя люблю, — сквозь рыдания говорю я в надежде, что где-то там он услышит.

Я верю, что он услышит. Ведь если мы родственные души, он должен услышать.

И он услышит, ведь у нас всё было по-настоящему.

Благодарности

Ого, я, наверное, каждый раз буду удивляться, когда заканчиваю ту или иную работу. Но да, мы снова здесь.

Этот пусть был слишком короткий, но я успела полюбить каждого персонажа, особенно зная, что я пока ещё с ними не прощаюсь. Мне хотелось бы всё поменять, но я знала, чем всё закончится ещё до того, как придумала название этому всему.

Хочу поблагодарить Биту, которая прочла первые главы еще в тот момент, когда они были только написаны. Буквально с пылу, с жару.

Отдельное спасибо летит Тёте Рин, которая уже знает, как закончится каждая история девочек. Во многом я думаю виновато её влияние на меня, ахах. Именно во время диалогов с ней я придумала историю Мелони, о которой поговорим как-нибудь потом.

Естественно, нужно сказать спасибо моему чудо, из-за которого это всё есть. Где-то по середине работы, которая до этого момента шла очень тяжело, я осознала, что Холли у меня ассоциируется именно с ней. И она тоже знает, как закончится эта история. Спасибо, что ты у меня есть)

Спасибо всем, кто потратил на это время!

15.07.2025 – 29.07..2025