Павел Грегор

По Кротовине Туда

Глава 1

«Слишком темно, чтобы писать эти строки. Но другого шанса может не случиться. Вывожу буквы на ощупь, так, что пусть простят за безграмотность, те кому попадёт в руки эта тетрадь. Постоянно слышится гнусное, выворачивающее наизнанку завывание. Отвлекают, как будто знают, что я хочу оставить послание. Как же я ненавижу этих выродков, от них не спрячешься, не убежишь везде разыщут раз уж некромант их на тебя натравил. Ну, да ладно. Чему быть, того не миновать.

Я прожил в этих местах только две недели, а ощущение будто целую вечность. В том, что здесь оказался никого не виню — вероятная причина моих злоключений злодейка судьба. Да и кого винить, кроме себя? Наверное, на свете не найдётся и десяти человек, которые могли бы похвастаться таким обилием впечатлений как я, но чего бы я не отдал, чтобы повернуть время вспять и пойти в тот день другой дорогой. Даже часть своей жизни...

На этот раз точно не вывернуться. Сижу на куче камней, которую какой-то умник назвал «Башней Нига» и жду, когда свора нежити начнёт потеху. Штук пять уже карабкается по камням. Сейчас подтянутся остальные и держись...

Своё послание адресую тем несчастным, что окажутся в моей шкуре. В этой потрёпанной тетради, бесценные знания и кое-какие тайны, которые раскрыл мой приятель, а ещё здесь указана точка, где я сделал тайник и припрятал кое-какое имущество. Возможно эта информация поможет выжить или обрести счастье, а может и вернуться домой. Этот мир не для нас. Блестящий маячок укажет на место, где спрятана тетрадь, надеюсь, что местное отродье не увидит его блеск. Вот пожалуй и всё».

«Монета или пробка?» - Савелий Прутков остановился и внимательно посмотрел на сверкающую кругляшку. Эта штука буквально свалилась под ноги, когда он вышел из автобуса и зашагал по тротуару к своему офису. До слуха донёсся металлический звон, потом он увидел, как блестящая вещица покатилась к огромному клёну. Утреннее солнце золотом отражалось от предмета, приковывая внимание, но Прутков не торопился его поднимать.

«Видать ворона притащила, - подумал он. - Таскают пернатые всякую мелочь, потом на головы людям швыряют».

Он подождал немного, потом огляделся по сторонам. Поблизости никого не было, значит и пошутить никто не мог.

- Точно ворона, - наклоняясь, проговорил он. - Пятак что ли...

Парень помедлил, потом аккуратно взял предмет в руку и потёр его между пальцами.

В ушах свистело. Казалось, что от гула голова вот-вот взорвётся. Кровь стучала в висках, глаза застлала тёмная пелена. Он не мог понять, что с ним произошло, но зато очень явственно ощутил перемену, когда крепко ударился лбом о дерево. Громко взвыв Прутков ничком упал на землю и, схватившись за голову, застонал от боли.

Минуту он не мог прийти в себя. Мысли путались, на языке вертелись неприличные слова. Ему не хватало воздуха, и он жадно хватал его ртом. Впрочем, боль вскоре прошла.

Савелий разлепил глаза, медленно встал на ноги и, растирая ладонью лоб, осмотрелся по сторонам.

«Добегался», - такой была первая здравая мысль, когда он с удивлением и растерянностью обнаружил себя в гуще бурелома.

Воздух был тяжёлым, сырым и слегка прогорклым. Серое небо над головой, сумрак, и неприятная пробирающая промозглостью пелена вокруг. Таким оказалось место, в котором Прутков себя обнаружил.

- Не понял! - морщась, процедил он. - Видать я здорово треснулся башкой, что начались галлюцинации.

Он прислонился к дереву, и сосредоточенно уставился на монету подобранную на тротуаре. Савелий всё также держал её между пальцами, только блестела она теперь тускло и блекло. На поверхности слабо различались отчеканенные контуры змееподобной твари с руками.

«Видать долго была в обращении, - Прутков рефлекторно сдёрнул с плеч рюкзак и сунул монету в боковой карман. - Ладно потом хорошенько рассмотрю».

Дрожащей рукой вынул бутылку с водой. Отвинтил колпачок, пару раз хлебнул, потом плеснул себе в лицо.

«Как же мне всё это не нравится, - подумал он. - Я же не мог просто так вырубится? Чтобы ничего не помнить? Чтобы ничего не осознавать?»

Прутков порывисто завернул рукав и уставился на умные часы. Когда он вышел из автобуса на экране было семь пятьдесят. Сейчас без пяти восемь.

«Прошло пять минут, - от нахлынувших эмоций, в голове загудело ещё сильнее. - Нет, нет, нет! Я что с катушек съехал? Как меня занесло в этот овраг?»

Он оттолкнулся от древесного ствола и волоча за собой рюкзак, начал карабкаться на пригорок. Никогда в жизни Савелий не оказывался в такой нелепой ситуации. Он всегда считал себя человеком разумным, в какой-то степени умным и рассудительным, нет он не был самодовольным выскочкой, но цену себе знал и, как правило, поступал руководствуясь здравым смыслом.

Взобравшись на пригорок Прутков завертелся волчком. Вокруг, был дремучий окутанный сероватой дымкой лес и больше ничего. Ни коммерческих высоток вдали, ни строительных кранов, ни домиков какого-нибудь дачного посёлку, абсолютно ничего, что напоминало бы о человеческой деятельности. Сплошные серовато-зелёные, источающие нездоровые испарения дебри.

- Эй! Здесь кто-нибудь есть? - в истерике завопил Савелий. - Помогите! Мать вас так!

Собственный голос показался чужим, до отвращения гнусным и омерзительным. И словно его стесняясь, Прутков заткнулся. Он стоял моргая слезящимися глазами, озирался по сторонам и нервно сжимал кулаки.

- Ах, ты идиот! - зашептал он. - Как же я про телефон-то забыл.

Сунув в карман дрожащую руку, он выхватил смартфон и непослушными пальцами натыкал номер спасателей. На сенсорном экране появилась какая-то абракадабра, и ему пришлось повторить свой вызов несколько раз, пока наконец не высветилось читаемое сообщение.

- Вы находитесь вне зоны доступа? - взвизгнул Прутков. - Да что здесь происходит-то?..

В течении десяти минут он звонил всем родственникам, друзьям и знакомым, но результат был предсказуемо одинаковым — отсутствие связи, как жестокая констатация неутешительного факта.

- Ты вляпался, - пуская слезу, подытожил Савелий.

Его обуял такой ужас, что он как оглашенный бросился бежать. Не задумываясь о том куда и зачем, он ломился через кустарник, цеплялся одеждой за колючки, натыкался на коряги и в довершение ко всему расквасил нос, стукнувшись о вывернутый из земли пень. Но даже тогда, Прутков не остановился. Кряхтя и стеная, он перелез через поваленное дерево и припустил словно кролик от своры собак. Так он бежал пока окончательно не выдохся. Взмокший от пота, вымазанный грязью и кровью из разбитого носа, он жадно потянул тяжёлый воздух и остановившись рухнул на холодную землю.

«Так больше нельзя, - промелькнуло в голове. - Надо успокоиться и пошевелить мозгами. Похитить меня не могли. Во-первых кто? Во-вторых зачем? В нашей семье отродясь не знали, что такое большие деньги. В-третьих, какого чёрта похитители бросили меня в этом лесу? Если бы я оказался в коме, то скорее всего не чувствовал бы боли. Сумасшествие тоже маловероятно, хотя этот вариант полностью исключать не стоит. Может пси-воздействие?».

Ползком Савелий добрался до торчавших из земли корней и, устроившись между ними, положил на колени рюкзак.

Порывшись, он достал из него блокнот, вырвал пару страниц и поелозил импровизированным платком физиономию. Затем умылся из бутылки и только после этого, достал таблетку от головной боли.

«Башка трещит! - скривился Прутков. - Как будто с похмелья».

От неслабого марш-броска, захотелось перекусить. Такое бывает, когда организм находиться в режиме мобилизации. Быстрый обмен веществ, непомерные физические нагрузки. Прутков уж и не помнил, когда последний раз совершал пробежку, а тут такой забег, да ещё с препятствиями.

Из бокового кармана, он выудил сладкий батончик и, разорвав зубами оболочку, чуть ли не целиком запихнул содержимое в рот.

Похрустывая арахисом, он задумчиво осматривался по сторонам. Что за спиной он конечно не видел, но особых иллюзий не питал — позади находилось всё то же унылое, подавляющее волю пространство.

«Итак, что мы имеем. Я поднял задрипанную монету, потёр её пальцами, посмотрел на неё. Потом провал в памяти и удар лобешником в полено. После чего я нахожу себя в какой-то жуткой дыре, с несвежим, экологически вредным воздухом и с ненормальным для привычного времени года климатом».

Прутков выжал ничего не выражающую улыбку и покосился на красную букашку, которая медленно вползала на колено. Не то жучок, не то многоножка — внешность насекомого мгновенно вызвала чувство брезгливости, и Савелий с отвращением смахнул его с ноги.

Ситуация была скверной. Впервые в жизни он оказался в положении, из которого не мог найти выхода. Ему стало тоскливо, на душе заскреблись кошки, а потом снова вернулся страх. Так он и сидел погружённый в собственные мысли, пока из тупикового ступора его не вывел звук напоминающий удар топора о дерево. Звук повторился несколько раз, затем что-то хрустнуло и засвистело.

- Это люди! - вскакивая на ноги, вскрикнул Прутков.

Он закинул рюкзак на плечо и, прислушиваясь к шорохам леса, начал бессмысленно метаться от дерева к дереву. Безобразные растения местами росли так плотно, что между ними невозможно было протиснуться, иногда Прутков по инерции врывался в гущу колючего кустарника и, стеная от уколов, позорно пятился, его ноги путались в сером липком вьюне, натыкались на торчавшие из земли обломанные корни. Но все эти препятствия не убавили пыла как можно быстрее добраться до людей. Он разорвал куртку, проткнул о какой-то шип подошву кроссовка, чуть не поставил под глазом фонарь, когда пролезал под толстой веткой, и всё же ни на минуту не ослабил внимания. Слух отчётливо улавливал искусственные, производимые кем-то шумы.

Вскоре Прутков почувствовал запах дыма, а ещё через несколько минут заметил среди деревьев оранжево-синие сполохи костра.

Чтобы отдышаться он немного сбавил темп и перешёл на шаг. Судя по тому как сгущалась и темнела мгла наступали сумерки. Стало холоднее, землю под ногами затянуло густым белесым туманом испарений.

В огне гулко потрескивали сучья, что-то скворчало и булькало. Продравшись сквозь молодой подлесок, Прутков выбрался к неглубокой яме, посреди которой кто-то соорудил из камней камелёк. Над огнём висел деревянный вертел, на который была нанизана тушка какого-то существа. А в нескольких шагах от костра, там, где смыкался свет от огня и вечерний мрак, копошился какой-то здоровяк.

- Эй! Товарищ! - позвал Прутков. - Я тут немного заблудился. Мне бы вызвать спасателей, или хотя бы покажите в каком направлении ближайший город.

Савелий нерешительно остановился в паре метров от камелька. Незнакомец, по крайне мере так показалось, даже не обратил внимания на произнесённые им слова. Он всё так же продолжал возиться в земле, иногда выкидывая на свет булыжники и обломки гнилых корней.

- Я говорю мне бы не помешала помощь, - чуть громче, произнёс Прутков. - Я денег дам. Хватит и на закуску и на выпивку...

Незнакомец прекратил возню и медленно повернул голову. Савелий решил было, что так подействовало упоминание денег, но странно блеснувшие зрачки чужака тут же вызвали подозрение и беспокойство. Он тут же пожалел, что упомянул о вознаграждении, ведь здоровяку ничего не мешало, забрать у него всё ценное и без спроса.

Незнакомец пригнулся к земле, и осторожно словно хищник готовящийся к прыжку, приблизился к костру.

- Мама дорогая! - чуть не задохнувшись от ужаса, прошептал Прутков. - Урод-то какой...

Существо напоминало человека только общими чертами, а в остальном этот индивид походил на кошмарную химеру из фильма ужасов или комикса: огромные злющие глаза, серая испещрённая глубокими оспинами кожа, плоский нос, с широкими ноздрями и пасть из которой торчали кривые тонкие зубы. Ко всему прочему от кудлатого, облачённого в редкостное рваньё уродца воняло нечистотами и гнильём.

- Я лучше пойду, - цепенея от страха, выдавил Прутков. - Извините за беспокойство, неподалёку меня ждут друзья. Я просто пошутил. Забудьте о моём визите.

Его голос стал писклявым и дребезжащим, а враньё, которое вырвалось потоком слов сыграло роль спускового механизма.

Савелий стремительно бросился в темноту. Он мчался не разбирая дороги, а позади, хрипя и ухая бежал кошмарный урод. Прутков слышал его сиплое дыхание, а порою ощущал вонь, которую приносил сырой промозглый ветер.

«Что же это такое, что же это такое?» - в панике повторял про себя Савелий.

Смертельный ужас гнал его в гущу леса, в неизведанные дебри, в самое сердце жуткого неведомого мира.

Прошло несколько минут, и уродец начал отставать. Несколько раз он издавал протяжный гортанный вопль, а когда со всех сторон ему начали отвечать, Прутков понял, что охота только начинается, и ему, Савелию, представителю человеческого рода, предстоит сыграть роль добычи.

Между тем стемнело настолько, что уже на расстоянии нескольких метров ничего не было видно. Прутков вдруг чётко осознал своё незавидное положение. Если его настигнут, то без сомнения прикончат. Такой поворот его не устраивал. Психологическое потрясение, внезапный выброс адреналина и инстинкт самосохранения неожиданно заставили действовать. Страх мобилизовал, вызвав прилив сил, и парень решил, что лучшей стратегией спасения будет где-нибудь спрятаться, зарыться в землю, а ещё лучше найти нору поглубже, из которой его не выковыряет ни одна сволочь.

Он упал на карачки и, извиваясь ужом, заполз под поваленный ствол огромного дерева. Его вторжение вызвало настоящий переполох у местных обитателей; визжащая орава невидимых тварей брызнула в разные стороны, оставляя за собой едкий химический запах. Воняло прелью, хлюпало под коленями и ладонями, за шиворот натекло холодной липкой жидкости, но всё это было ничто по сравнению с кричащими во тьме дикарями.

Крики затихли вдали, никто больше не ломился сквозь кустарник и не стучал дубинами по стволам деревьев. В укрытии Прутков уже находился не меньше получаса. Это были самые неприятные в жизни минуты. Страх, непонимание, панические всплески и наконец злость, все эти эмоции сменяли друг друга, наполняя разум отчаянием и безысходностью.

«Ещё немного и свихнусь, - промелькнуло в голове. - Разве может с нормальным человеком случится что-нибудь подобное? Не-е-ет! Нормальные люди сидят дома, попивают чаёк, их не гоняют по зарослям кривозубые выродки».

Савелий лежал под гниющим деревом, размышлял и прислушивался к ночным звукам. В эту зловещую пору, таинственный лес был немногословен. Он словно вымер, только изредка до слуха доносилось приглушённое потрескивание ветвей в кронах да странные щелчки гулкой дробью разносившиеся с разных сторон.

«Проклятое место, - дрожа от страха и холода, подумал Прутков. - Дожить бы до рассвета, а там может и выберусь к какой-нибудь трассе, людей нормальных повстречаю».

Впрочем, в свой оптимистический прогноз, Савелий верил слабо. Ему вдруг начало казаться, что всё случившееся, это цепь закономерных событий, некая формула запустившая поступательный процесс, из которого можно выйти, только добравшись до конца.

Стараясь не шуметь, он осторожно оттянул рукав куртки и, включив экран часов, посмотрел время.

«Без двадцати двенадцать, - ужаснулся Прутков. - А дома-то что творится!? Родня, наверное, всех уже на уши поставила... Ужас...»

И вдруг он услышал шаги. Осознание что допустил ошибку мигом вызвало паническую пульсацию в висках. Каким же нужно быть идиотом, чтобы включить подсветку, ведь синее мерцание во мраке всё равно, что неоновая вывеска со словами: «я здесь».

Прутков схватился за голову, уткнулся лицом в сырую листву и тихонько завыл.

Шаги стали отчётливее, потом до слуха донёсся одиночный щелчок. Теперь сомнений не было, щелчки издавали живые существа, и от осознания данного факта Савелию стало не по себе.

«Значит, они продолжают меня искать! - холодея от ужаса, подумал он. - Лучше бы я на дерево вполз».

Не шевелясь и вдыхая через раз, он пролежал минут пять. Никаких звуков больше не было; возможно враги его не заметили и ушли? Он осторожно приподнялся на локтях, моргая всмотрелся в темень впереди.

«Кажется никого».

И вдруг какая-то сила тисками сжала голову и стремительно выволокла из-под поваленного дерева.

Глава 2

Прутков взвыл от боли. Ощущение было таким словно схвативший его хотел содрать с шеи кожу. Вырваться из железной хватки он не мог, только беспомощно сучил ногами, да молотил руками по холодной скользкой и волосатой «клешне».

Утробное рычание ничего хорошего не предвещало, от нестерпимого горячего смрада, вырывавшегося вместе со слюной, перехватило дыхание. Он судорожно искал выход, хорошо понимая, что скоро ему свернут шею и сожрут, как ту несчастную животину на вертеле.

- Отпусти, гадина! - превозмогая боль, выдавил Савелий.

В ответ безмозглый выродок, несколько раз встряхнул, и потрепав, будто соломенное пугало, макнул лицом прямиком в грязь.

«Это конец! - затрезвонил разум. - Сейчас я захлебнусь дерьмом и...»

Рука нащупала обломок ветки и парень инстинктивно ткнул ею в первое попавшееся место перед собой. Он хорошо ощутил, как сучок вонзился во что-то упругое, после чего услышал недовольное уханье и тут же получил звонкую оплеуху, от которой перед глазами поплыли кровавые круги.

Второй удар пришёлся по затылку. От него круги пропали, зато замельтешили беленькие мушки. Со всех сторон стали доноситься щелчки и приглушённые гортанные возгласы. Свора гонявшая его по лесу, собиралась в одном месте, чтобы попировать.

Урод предупреждающе зарычал, поднял Савелия над землёй и швырнул к ногам своих прихвостней.

Его стукнули по голове чем-то тяжёлом, и Прутков тут же вырубился. К счастью или нет, но больше он ничего не воспринимал. Его поглотила темень, и в ней он видел сумбурные сны про свою прежнюю, счастливую и беззаботную жизнь. Когда он очнулся, картинки из этих снов всё ещё висели перед глазами, но иллюзия быстро развеялась, потому что он испытал многообразную по своим свойствам боль.

- Где же я так напился?! - простонал он, пытаясь открыть глаза. - Может у Сан Саныча на банкете?

Веки настойчиво не желали разлипаться. Во рту ощущался солоноватый привкус и сухость. Нестерпимо хотелось пить, а ещё лечь на бок: на левый или на правый не важно, лишь бы принять другое положение. Ныли затёкшие руки, онемели ноги, болела голова, спина и загривок.

«Стоп! Вчера со мной случилось какая-то хреновня, - Савелий с трудом приоткрыл один глаз и уставился в чадный полумрак. - Господи! Меня же вчера чуть не прикончили!»

В висках застучала кровь, словно молот по наковальне загромыхало в груди сердце, к горлу подступил тошнотный ком и его чуть было не вырвало.

Уже обоими глазами он огляделся по сторонам и от ужаса, который им овладел затрясся в лихорадке. Он находился в какой-то тёмной, смрадной норе. Свет исходил только от очага, но его было так мало, что Прутков не видел ни стен, ни потолка.

Савелий пару раз дёрнулся и порывисто запрокинул голову. Руки были связаны грубыми волокнистыми верёвками, а сквозь узел на запястьях был продет массивный костяной крюк. Словно туша животного, Прутков висел на этом крюке, и беспомощно раскачивался из стороны в сторону.

- Отпустите, - дрожащим голосом промямлил он. - Сволочи! Я же вам ничего плохого не сделал.

По правую руку что-то зашуршало, потом послышался стон и едва различимый шёпот.

Прутков робко повернул голову. Взгляд скользнул по окровавленному, облачённому в рубище телу, остановился на измученном бледном как бумага лице. Но потрясло другое: у несчастного были начисто отрублены обе ноги. Как и Савелий, этот человек был подвешен к потолку на крюк, только случилось это намного раньше, кровь на перетянутых кожаными ремнями культях превратилась в застывшую чёрную коросту.

- Господи! - зашептал Прутков. - Куда же меня занесло-то?

В исступлении он начал извиваться. Каждый рывок сопровождался пронзительным верещанием и скрежетом. Видимо крюк был закреплён неплотно, от чего на голову стала сыпаться какая-то рыжая вонючая пыль вперемешку с камнями.

- Выпустите меня! - срываясь на визг, закричал Савелий.

В тёмном углу зашевелился какой-то лохматый ком. Послышалось грозное ворчание и тихое постукивание костяшек. Не сводя глаз с шевелящейся массы, Прутков раскачивался всё сильнее и сильнее. Он делал это непроизвольно, просто потому что не мог не шевелиться. Его ноги жили собственной жизнью, они выписывали такие кренделя, что позавидовали бы танцоры варьете.

- Не подходи, гад! - хрипя, закричал Прутков. - Я живым не дамся!

Переваливаясь с боку на бок, лохматый ком медленно подбирался к Савелию. В бликах огня, оранжевым цветом сверкнули крупные, внимательные глаза. Вскоре он смог разглядеть пригнувшегося к полу, горбатого и отвратного урода, очень похожего на дикаря, что оглоушил его в лесу. Этот субъект напоминал чёрный сморщенный гриб. Морщинистое лицо, истончённые жёлтые зубы, торчащие в разные стороны, и спутанные пепельно-чёрные патлы до пояса. На шее у выродка, болталось ожерелье из полых косточек и зубов.

- Не трогай меня! - задыхаясь от ужаса, крикнул Савелий. - У меня есть друзья, они за меня отомстят. Запомни это, ублюдок!

Судя по внешнему виду, дикарь был очень стар, но Прутков нисколько не сомневался, что даже этот абориген, без особых усилий свернёт ему шею, если на то будет необходимость. Старик, клацнул зубами, потом издал несколько щелчков и дыхнул таким злющим смрадом, что у Савелия заслезились глаза. Он пробурчал несколько непонятных слов, затем протянул грязную волосатую лапу и схватил за подбородок.

- Не н-н-надо! - у Пруткова возникло подозрение, что мерзавец хочет вырвать язык.

Дикарь настойчиво пытался разжать своей жертве челюсти, и уже приготовился совершить экзекуцию, протянув вторую клешню, когда с улицы донеслись крики и гиканье.

Старик отпрянул, резко развернулся и с невероятной прытью бросился в свой угол. Между тем на улице происходило что-то невероятное. Крики, глухие удары, яростные вопли, скрежет соприкасающихся предметов, топот от десятков ног. Всё это смешалось в единую какофонию, и напомнило Савелию шум потасовки.

Вскоре, драка переместилась к самой норе, а потом и вовсе на её крышу.

И вдруг, чётко и ясно, до слуха донеслось: «Получай, падла!».

Показалось или нет, он не знал. Мало ли чего не послышится в нервной горячке. Но внезапно хлипкая заслонка, заменявшая дверь, с грохотом влетела внутрь, и в землянку ворвались трое бородачей с массивными окровавленными тесаками.

- Эй! Этот подонок в углу спрятался! - срывая голос, завопил Савелий.

Предупредил Прутков вовремя. С рёвом тигра, старик выскочил из угла, и размахивая палицей, утыканной острыми костяными наконечниками, набросился на нападающих. Одного он крепко приложил по плечу, но двое других мигом сгруппировались и изрубили дикаря в капусту. Это жестокое избиение потрясло не меньше, чем изувеченный человек по соседству. Никогда в жизни, Савелий не видел такой жестокости, он зажмурил глаза, и не открывал их, пока не понял, что всё закончилось.

Разлепив веки, он уставился на бородачей, которые как ни в чём не бывало, тихо лопотали на каком-то незнакомом языке. С улицы доносились ещё голоса, потом в нору сунулись двое и внимательно осмотрели обстановку.

- Послушайте ребята! Вы не могли бы меня развязать? - попросил Прутков. - Мне уже тут невмоготу.

Разумеется, на его просьбу никто не отреагировал. Через минуту в землянку, вошёл коренастый здоровяк в одежде из шкур и плетённой из кожаных ремешков шапке. Он принёс с собой чадящий копотью светильник и не большой сундучок.

Покосившись на человека без ног, он кивком приказал его снять.

«Точно у них главный! - решил Прутков. - Вожак, или какой-нибудь крутой вояка».

Изувеченного человека сняли с крюка поднесли к очагу и уложили на кусок серого полотнища. Потом к нему подошёл мужик в плетённой шапке, встал на колени по правую сторону и раскрыв сундук, достал из него небольшой мешочек с какими-то предметами внутри.

«Значит, парню не повезло, - подумал Савелий. - Умер бедолага. А этот крендель в колпаке у них шаман или жрец».

Левую руку шаман положил на лоб мертвеца, правой, с зажатым в пальцах мешочком, начал водить возле окровавленного рта.

Какой ритуал наблюдал в эту минуту Прутков, оставалось только догадываться. Но вскоре он с удивлением заметил над головой мёртвого человека голубоватое мерцание. Оно становилось то ярче, то тускнело. Длилось странное явление несколько секунд, потом мерцание иссякло и обряд завершился.

Шаман торжественно взмахнул дланью, поднялся на ноги и произнеся пару непонятных слов, вышел на улицу. Несколько бородачей, тут же подхватили мертвеца и вынесли из землянки следом.

- Какого чёрта! - закричал Савелий. - Вы про меня часом не забыли?

Он снова начал сучить ногами и демонстративно извиваться на крюке. Ему вдруг стало не по себе. А что если эти здоровяки решат бросить здесь? Может у них какое-нибудь табу или племенное предубеждение к чужакам?

Болтая о чём-то своём, на воздух вышли ещё двое. Остался долговязый тип, у которого в отличие от остальных борода не отличалась ни густотой, ни свойственной его соплеменникам чернотой.

Он приблизился к Пруткову, внимательно посмотрел в глаза и вынув из ножен, короткий тупоносый нож, перерезал волокнистый узел.

Савелий тут же рухнул на вонючий, осклизлый от нечистот пол. Ноги не слушались, и пару секунд он безуспешно пытался подняться. Его визави быстро потерял терпение. Он бесцеремонно схватил парня за воротник и буквально выволок наружу.

- Что ты делаешь? Козёл! - выкрикнул Савелий. - Ты собрал мною всю грязь.

Долговязый бросил Пруткова у порога в нору, но только для того чтобы коренастые помощники забросили его на вьючное, похожее на лошадь животное. Сделали они это проворно и грубо, нисколько не заботясь о человеческом достоинстве и каких-либо приличиях.

Словно тюк с соломой, он лежал поперёк хребта и дрыгал ногами, стараясь побыстрее вернуть конечностям подвижность. Но вскоре он понял, что эти странные люди, давать волю не собираются. Они лихо связали руки и ноги кожаными ремнями, а чтобы он не свалился со спины, привязали к седлу.

- Нет, нет, нет! Со мной так нельзя! - запричитал Савелий. - Я же свой! Пострадал от уродов как и вы!

Он попытался приподнять голову, но тут же получил увесистую затрещину по затылку.

После ночи, туман стал гуще. Будто молоко, он стелился по над землёй, достигая лошадиных подбородков. Но выше не поднимался. Впрочем, Савелию от этого было не легче, ему приходилось дышать липкой, прогорклой слякотью, от которой вскоре начало саднить в горле.

Прислушиваясь к тихому разговору всадников, он решил, что их не меньше десяти. Видимо ночной налёт на логово выродков был тщательно спланирован, и ему просто повезло, что бородачи напали именно в эту ночь, а не сутки спустя. От мысли, что эти люди могли опоздать, Пруткова бросило в жар.

Мертвеца бородачи забрали с собой, и его лошадка как на зло шагала рядом, постоянно напоминая о трагедии произошедшей с этим человеком. Савелий был благодарен своим спасителям, но вместе с благодарностью, в его душе уже начал шевелиться червь сомнения. Ему было дурно от запаха исходящего от волосатых лошадок, разум разрывало от сумбурных мыслей, болело тело и голова. Каждое движение тупой болью отдавалось в затылке, перетекало в лоб и оседало в зубах.

Ко всему прочему, лохматый «скакун» на хребте которого он висел, стал проявлять к его персоне нездоровый интерес. Это ездовое животное только отчасти напоминало лошадь. Морда вытянута, передние зубы выступали наружу и больше походили на клыки, чем на резцы. Над внимательными глазами нависали широкие надбровные дуги. Все без исключения животные имели пятнистый окрас, что по-видимому способствовало хорошей маскировке в лесу.

- Чего смотришь? - спросил Савелий, поглядывая на скакуна. - Ты мне тоже не нравишься.

«Лошадка» фыркнула в ответ и, повернув к ездоку морду, приглушённо зарычала. Оголённые жёлтые клыки, слишком красноречиво сообщили о намерениях животного, но сделать что-то Прутков уже не успел.

Скакун проворно хватанул за руку и словно бульдог начал трясти головой.

- Чёрт! Уберите от меня эту сволочь! - завопил Савелий. - Он мне руку сейчас откусит.

Бородачи громко и злобно заржали, но кто-то всё же приструнил мерзкое животное и хлестнул его верёвкой по морде.

Прошло не меньше часа, а конца пути всё ещё не предвиделось. Тот же мрачный сырой лес, туман, овраги, заросшие колючим кустарником, да общество хмурых неразговорчивых парней.

Чувствовал себя Савелий отвратительно. Бил озноб, болело везде, включая руку, которую злобный лошак разодрал до крови, к тому же он начал ощущать признаки простуды.

«Вот же засада, - подумал Прутков. - Так и загнуться не долго. Сдохну в этой жуткой дыре и никто никогда не узнает, что был такой парень».

Размышлять о том, что же с ним всё-таки произошло не хотелось. Для этого нужна была ясность в голове, да и какая-то стабильность, ведь он до сих пор не знал какой статус уготовили ему аборигены. Впрочем, в одном Савелий был уверен, убивать его пока никто не собирался, иначе бы его просто не стали снимать с крюка.

«Буду плыть по течению», - подумал он.

Прутков крепко зажмурил глаза и попытался расслабиться физически. К удивлению это получилось. Тело обмякло, безвольно повисло и постепенно, в некоторых местах, боль стала утихать. От монотонных движений его стало клонить в сон, а потом сознание провалилось в чёрную яму, и больше он уже ничего не чувствовал.

Очнулся Савелий от громких голосов и грохота засовов. Пока он спал кто-то набросил плащ, и окоченевшее тело согрелось, но под плащом он ничего не видел, а зловоние исходящее от скакуна, стало намного сильнее.

Савелий пошевелился, попытался сорвать с себя накидку, но заметив его попытки это сделал кто-то другой.

Серый свет резкой болью ударил в глаза. В голове началась такая свистопляска, что он застонал и попытался прикрыться рукой.

Его развязали, бесцеремонно стащили со спины лошадки и швырнули на кипу хвороста.

- Я рассчитывал на более тёплый приём, - не выдержав, огрызнулся Савелий. - Чурбаны неотёсанные, хотя бы воды умыться дали.

Теперь он мог оглядеться. Место в которое привезли бородачи, больше всего напоминало какой-то нищий городок, огороженный стенами из веток, камней и другого подручного хлама. Какой-то прочностью, отличались пожалуй только бревенчатые ворота, да шестиметровая каменная башенка над ними. Повсюду виднелись бедняцкие хибары, крытые корой, камышом и пластуном, да столбы с торчавшими из них затушенными на день факелами. Людей на улице почти не было, но те что вышли из хижин, поглазеть на вернувшихся вояк, не вызывали ничего кроме жалости. Грязные, облачённые в рванину разного фасона и наверняка голодные, они с любопытством поглядывали на Савелия и тихонько переговаривались.

- Господи! Надеюсь они не людоеды, - прошептал Прутков.

От шальной мысли ему стало неуютно; он рефлекторно пошарил у себя за спиной и нащупав ветку попрочнее, вытащил её из кучи хвороста.

Несмотря на беспокойство и тревогу, он не мог не отметить, что эти люди имели характерные физические особенности, отличавшие их от соплеменников самого Савелия.

Их лица были широкими, лбы узкими, носы чуть приплюснутыми, а цвет кожи зеленоватым. Волосы у большинства тёмные, у пожилых с проседью, руки как на подбор длинные с широкими ладонями. Глаза большие и проницательные, но манера прищуривать их свидетельствовала о каких-то свойствах окружающей среды, которая в определённых условиях изменяла восприятие. Многие заплетали волосы в косы, причём и мужчины и женщины. Но в остальном, они мало чем отличались от рода хомо сапиенс.

«Надо будет запечатлеть эту публику на память, - вспомнив про смартфон, подумал Прутков. - Правда, кому я стану их показывать...».

Он вспомнил про рюкзак, который потерялся в лесу, про злополучную монету и прежнюю жизнь. Но от горестных мыслей его отвлёк пронзительный визг не смазанных петель.

Глава 3

По наблюдениям Савелия было утро, хотя его умные часы показывали полдень. Небо затянутое тучами, промозглый с привкусом гари воздух, ни грамма солнечного света, даже в рваных просветах между облаками. Иногда в этих зловещих прорехах, он видел суровую красноту каких-то таинственных сполохов.

«Куда же меня занесло-то? - подумал Прутков. - Может какая-нибудь страна третьего мира, о которой никто не знает? Или посёлок сектантов в лесной глухомани?»

Он поёжился от холода и поплотнее завернулся в свою жалкую курточку. Сосредоточиться мешала всё та же пресловутая боль. Давал о себе знать голод и жажда.

Посидев на куче хвороста ещё минут десять, Прутков встал на ноги и прошёлся до ближайшей хижина. На него по-прежнему никто не обращал внимания, и это вдохновило на другие подвиги. Набравшись храбрости, он перешёл изрытую копытами, изгаженную помоями и отбросами дорогу, походил вокруг коновязи, с привязанными к ней лошаками, заглянул в приземистый амбар из неотёсанных брёвен, снял со столба смердящий факел и швырнул его в грязь.

«Ничего интересного в этой деревеньке нет, - подумал он. - Нищета, слякоть, мрачные люди».

Заметив хибару поопрятнее, Прутков тут же навострился к ней. Окошки на домике были крупнее, а значит можно было в них заглянуть. Это он и сделал. Впрочем, разглядеть ничего не удалось, вместо стекла в глиняную обмазку был вставлен какой-то грубый полупрозрачный кусок камня. Зато он по полной огрёб неприятностей. Кто ж мог знать, что изнутри, через этот полупрозрачный камень, на него смотрит хозяин хижины.

Через секунду плетённая из ивняка дверь распахнулась и на улицу выскочил тощий и злющий как собака старикан. В руке он держал полено, которым под аккомпанемент собственных криков не задумываясь огрел Савелия по хребту.

- Отвали, придурок! - спасаясь бегством, завопил Прутков. - Иначе я за себя не ручаюсь!

Вслед полетело полено и комья грязи. Преследуя Савелия, старик пробежал метров десять, потом остановился и потрясая волосатым кулаком прокричал несколько слов.

- Сам ты дурак! - обернувшись, крикнул Прутков. - Думаешь, я не понял что ты там бормочешь.

Почёсывая спину, он вернулся к своей куче хвороста, и вдруг заметил долговязого бородача, который ещё в норе людоеда показался ему подозрительным. Мужик решительно шагал в его сторону и при этом не сводил внимательных и злых глаз.

«Чёрт! Сейчас и от этого козла получу! - пятясь, подумал Савелий. - Лучше бы я сидел на своей куче и не глазел в чужие окна».

Светлобородый, подошёл ближе, пыхнул кислятиной и резко схватил за воротник.

- Я всё понял и больше так не буду! - беспомощно выставляя руки, запричитал Прутков. - Не надо бить, я же ничего не сделал.

Бородач что-то пробормотал, сплюнул под ноги и, свирепо рванув за ворот, поволок пленника за собой.

Он распахнул дверь ударом ноги и бесцеремонно втолкнул Савелия в хижину. Внутри царил полумрак. Тускло мерцали уголья в очаге, светился зеленовато-красный огонёк в лампаде. Пахло сыростью, брагой и ещё чёрт знает чем.

Прутков по инерции отбежал к стене, приткнулся к ней и приготовился защищаться.

- Не зли меня, я и сдачи дать могу! - выставляя кулаки, бросил Савелий.

Тем временем долговязый закрыл дверь и с лязгом задвинул засов. Глядя пронзительными глазами на Пруткова, он подошёл к нему, выставил руки и...

- Дорогой мой! Как же я счастлив встретить настоящего человека!

Голос у бородача дрогнул, из глаз прыснули слёзы. Он растопырил руки и заключил Савелия в такие крепкие объятия, что у парня захрустели позвонки.

К такому повороту Прутков был не готов. Руки опустились сами собой, в мозгах наступил временный паралич, и даже чувство брезгливости к бороде незнакомца, которая так некстати влезла в раскрытый рот, не могло вывести из ступора.

- Как давно я не слышал родных слов. Как давно, Господи! - всхлипывая, промямлил незнакомец. - Ты откуда? Как тебя зовут? В Таганроге случайно не был? А что там с погодой?

Он раскрыл объятия и, вытирая глаза, начал метаться по комнате.

- Наконец-то появилась надежда, - выпалил он. - Ты же запомнил откуда пришёл? И наверняка у тебя есть Переходник. Без Переходника сюда не попасть. Это я точно знаю.

Минуту бородач бегал по хижине как оглашенный и бормотал что-то под нос. Потом остановился и, уставившись на Савелия, рассмеялся.

- Ну что ты молчишь? Скажи что-нибудь, я уже сто лет не слышал русской речи. А эти обормоты, ни в какую не хотят учить чужие языки. Гады ползучие.

- Что сказать? - Прутков смущённо осмотрелся по сторонам. - Зовут Савелий, ещё вчера жил как все: на работу ходил, копил на мотоцикл... Ты-то кто такой?

- Я, Толян Орлов, так меня звали, пока я не свалился в нору.

- В какую ещё нору?

- В эту самую, - Толян импульсивно взмахнул рукой. - Да ладно не бери в голову. Лучше расскажи что-нибудь про родину.

Прутков почесал подбородок, потом пожал плечами.

- Да что рассказывать-то. Я до сих пор очухаться не могу. То меня пытаются сожрать, то на вонючем лошаке по лесу катают, один дед дрыном по спине надавал.

- Ладно, ладно! Не кипятись! - Орлов улыбнулся и кивнул на стол, сколоченный из грубых досок. - Садись лучше, пожуй чего-нибудь, а то я смотрю ты совсем выдохся от переживаний.

Прутков неуверенно приблизился к столу и примостился на чурбак служивший табуретом.

В голове многое ещё не сложилось в стройную картину понимания, но уже сейчас он мог сделать кое-какие выводы. Бородач назвавший себя Толяном, чокнутым не казался, по крайней мере его поведение, внятная речь да и статус в общине дикарей, говорили о психологической стабильности. Значит, всё что приключилось с ним правда? При условии, что сам Савелий не свихнулся и не придумал всю эту историю в больном воображении. Сумбурные мысли вызвали приступ хандры.

- Разносолов не держу. Потому как в этой дыре их нет.

Орлов поставил перед Савелием деревянное корытце с оранжево-розовыми лохмотьями какого-то мяса, выудил из хозяйственного ящика заострённую палочку и бросил её на стол.

- Здесь не знают, что такое столовые приборы, - Толян подвинул к столу ещё один чурбак и уселся напротив. - Они предпочитают потреблять пищу руками, а вилки и ложки по их представлениям придумали демоны, которые хотят поживится их драгоценной плотью.

Прутков взял палочку, наколол на неё кусочек мяса и внимательно осмотрел со всех сторон. Странный цвет вызывал некоторые сомнения, но запах был не так уж плох и, преодолев брезгливость, он закинул пищу в рот.

«Мясо как мясо, - решил он. - Не то курица, не то свинина, только вот совсем не солёная».

- Если бы ты знал, как я мечтаю о куске белого хлеба, - улыбнулся Толян. - О шоколаде, о чипсах, о рыбных консервах, о сладкой газировке...

- Сколько ты здесь? - ковыряясь палочкой, поинтересовался Савелий.

- Пять лет, три месяца и двадцать один день. Если по нашему, по-человечески...

- Сколько, сколько? - Савелий, почувствовал как проглоченный кусок возвращается назад. - И ты даже не попытался отсюда выбраться?

Парню стало дурно и, отодвинув корытце, он с отвращением осмотрелся по сторонам. Одна только мысль, что такую уйму времени, этот бородатый, светлоглазый человек провёл в подобных условиях, вызвала приступ тошноты.

- Ты слишком впечатлительный, - хмыкнул Орлов. - Но я тебя понимаю, потому что как и ты, в первые после перемещения дни, не мог собраться с мыслями. Только в отличие от тебя, мне некому было всё втолковать.

- Лучше дай мне воды, - сдавленным голосом, проговорил Прутков. - Что-то мне совсем нехорошо.

- Это пройдёт, - Толян повернулся к колоде стоявшей у стены и зачерпнул из неё ковшом. - Знаю, тебе трудно осознать себя в этом, скажем прямо, поганеньком мирке, но поживёшь здесь пару недель и поймёшь, что он ужаснее, чем казался вначале. Правда, ты будешь к этому относиться более спокойно. Или не будешь...

- Что значит не будешь?

- У тебя три варианта: или ты смиришься с участью и приспособишься, или свихнёшься и убежишь в лес, или тебя прикончат каннибалы, чтобы употребить в сыром виде, а из остатков сделать барабан?

- Чёрт! Я не хочу приспосабливаться, - срываясь на визг, закричал Савелий. - Что я здесь делаю? Почему я здесь?

Он вскочил на ноги и импульсивно бросился к узкому оконцу в противоположной стене. Однако царивший в берлоге полумрак не дал правильно сориентироваться, и Прутков с размаху треснулся лбом о балку.

- Господи! За что! - от боли перед глазами поплыло. - У меня сейчас истерика начнётся!

Прутков кое-как доплёлся до стола и плюхнулся на свой чурбак. Толян беззлобно скалился, но выяснять, что именно его развеселило не хотелось. Болевой шок привёл в чувство, и Савелий потихоньку успокоился.

- Советую, смириться, - наконец сказал Орлов. - Тебе надо немного поспать. Сдаётся мне состояние твоего здоровья оставляет желать лучшего.

Он встал, подошёл к очагу и снял с углей бесформенный чёрный горшок.

- Этот местный чай избавит от простуды, - пояснил Толян. - Башка перестанет трещать, прибавится немного сил.

Он сунул под нос горшок и усмехнулся.

- Единственный недостаток. Воняет он так, будто в него кошки нагадили.

Одного глотка хватило, чтобы у Савелия начался кашель и противоестественное жжение в пищеводе. Он зажал рот руками, замычал и, опрокинув чурбак, вскочил на ноги. Но не сделав и шага просто вырубился. Подействовала ли на него так вонь от напитка, или его усыпили какие-то ингредиенты содержавшиеся в чае, он уже не узнал.

Ему снились кошмары, которые даже в бессознательном состоянии доводили до паники. Размытые тени, кишащие многоногими паразитами комнаты, жалящие словно осы растения, и злобный, крикливый дед, гонявший его по улице дубиной. Но в какой-то момент страх и беспокойство ушли. Тьма рассеялось. Наступило умиротворение.

- Пора вставать, - услышал он вдруг родной голос. - На работу опоздаешь.

Перед пробуждением ему приснилась мать. Он видел её доброе улыбчивое лицо, а вокруг светло-светло. Она протянула руку и дотронулась до плеча.

- Вставай!

Савелий жадно потянул воздух и проснулся. В нос сразу же ударил застарелый запах копоти и несвежих продуктов. Он с трудом разлепил веки и осмотрелся.

«Значит, всё что произошло со мной вчера не страшный сон? - подумал он. - И тот парень, который привёл в эту хибару, и задрипанный городишко, и каннибалы в лесу...»

В животе зашевелился комок и ему снова стало не по себе. Впрочем, тревожность и неуверенность быстро прошли. Рефлекторно Савелий потянулся, издал тот неопределённый звук, который обычно сопровождает окончательное пробуждение и порывисто вскочил с топчана.

Вероятно, до койки его дотащил Толян. Он же прикрыл какой-то дурно пахнущей дерюгой.

- Добудиться не мог, - послышался голос приятеля. - Не думал, что на тебя подействует так «компот». Местные принимают его как мы кофе: утром, в обед, некоторые и на ночь глядя.

Прутков шлёпнул губами и, ощутив мерзкое послевкусие, скривился.

- Из дерьма что ли сварил? - прохрипел он. - Пить охота, как с похмелья.

- Возьми, да попей.

Прутков подошёл к колоде, зачерпнул мутноватой воды и надолго присосался к ковшу. Вода была прохладной, слегка маслянистой, с солоновато-металлическим привкусом.

- Думаю, теперь с тобой можно и серьёзно поговорить, - сказал Толян. - Жрать будешь?

Савелий вяло кивнул и, шаркая ногами, подошёл к столу. Его чурбак опрокинутый накануне по прежнему лежал на боку. Немного помедлив, он нагнулся и поставил его ровно.

- Хочу сразу предупредить, местные от твоего присутствия в посёлке не в восторге, - Толян поставил вчерашнее корыто на середину стола и переворошил палкой мясное крошево. - Для них все чужаки потенциальные носители зла. А зло в этом мире многолико, это я тебе скажу не абстрактная величина, как в нашем мире. Поэтому я сказал, что ты мой раб и посему отвечаю за тебя в прямом и переносном смысле. Если в тебе затаился демон, и он как-то себя покажет, мне отрубят правую руку, а тебя просто сожгут на костре. Живьём разумеется.

Савелий дурашливо улыбнулся, но заметив, настороженность в глазах приятеля смутился.

- Я сказал правду, - произнёс Орлов. - Поверь мне, эти люди знают толк в изощрённых казнях. Здесь в каждом замшелом городишке, есть разнообразные книги, в которых подробно, иногда в картинках, представлены различные способы эффективного уничтожения одержимых, обращённых, перерожденцев и всяческой иной нечисти. Для этого жители назначают нескольких палачей, им выплачивается жалованье, их обвешивают дорогущими оберегами, а во время казни жрецы читают особые заклинания и защищают изуверов энергетическими потоками.

- Сам-то веришь в этот бред? - хмыкнул Савелий. - Попахивает мракобесием.

Он подтянул к себе корыто и зацепил кусок мяса покрупнее.

- Смешной ты! - покачал головой Толян. - А разве то, что с тобой произошло не подтверждает мои слова. Как ты тут очутился, какая сила выкинула тебя из твоего мира и забросила в этот? Здесь не действуют земные законы физики, поверь! Здесь другая физика и то, что у нас называется волшебством, здесь реальнее, чем шишка на твоём лобешнике.

- Но всё ведь можно как-то объяснить? - пережёвывая мясо, пожал плечами Савелий. - Опытным путём, экспериментом...

- Возможно наука и объяснила бы наличие инфернальных существ, одержимость и телепортацию, но её здесь нет. И в ближайшую тысячу лет экспериментировать и проводить опыты, для получения данных в этом мире будет некому.

- Ладно, ладно! Я не такой дурак, - отмахнулся Прутков. - Пока сам не увижу, не поверю.

Толян махнул в ответ и отправился в предбанник. Вернувшись, он поставил на стол плоский древесный срез с кусками какой-то серой губки.

- Что-то вроде хлеба, - пояснил Орлов. - Но увы не хлеб, хотя и содержит крахмал.

Хлеб и мясо на пользу не пошли. Вскоре началось нездоровое брожение в животе, а потом и вовсе потянуло на улицу.

- Без привычки, налегать на местную пищу рискованно, - заметив страдальческое выражение глаз, хмыкнул Толян. - Мясо слишком жирное, а в хлебе кое-какие местные добавки, от которых начинается бурчание.

- И откуда ты всё знаешь? - скривился Прутков. - Где у вас тут по нужде ходят?

- Кому как удобно, - заржал Толян. - Аборигены не заморачиваются, где присел там и сортир. Но свой санузел я соорудил за домом, по всем гигиеническим правилам. Только смотри не свались в яму.

С прелестями этого мира Савелий познакомился ещё накануне, и он не думал, что найдутся вещи, которые могут вызвать вторичный шок.

- Как можно называть санузлом две доски над ямой, - вернувшись, запричитал он. - Ты бы хоть обваловку вокруг сделал повыше или какие-нибудь поручни.

- Туда я хожу только днём, - невозмутимо бросил Толян. - А ночью, каждый здравомыслящий человек сидит дома и не высовывается. Слишком опасно.

- Ещё одна традиция?

- Нет! Выработанная за долгие годы существования методика выживания. И прежде, чем ты высунешься в очередной раз за дверь, хочу кое в чём тебя просветить.

Толян кивнул на табурет.

- Разговор будет коротким, если конечно окажешься понятливым.

Они сели друг против друга. Настроенный скептически Савелий, терпеть не мог нравоучений, а тем более не желал их слышать от такого человека как Толян. Впрочем, он был не в том положении, чтобы что-то решать и счёл за лучшее промолчать.

- Хочу чтобы ты верно понял ситуацию, - начал Орлов. - Пока ты находишься в хижине, ты человек свободный, но как только выйдешь на улицу — раб Дайки Бледного.

- Кого-кого? - оскалился Савелий. - Какого ещё Бледного...

- Не дури! - зарычал Толян, схватив парня за руку. - Это меня зовут Дайка. И я говорил серьёзно.

Орлов порылся в кармане фуфайки и достал из него обрывок верёвки с куском берцовой кости в качестве брелка.

- Осталось от старого раба, - пояснил он. - Надень на шею, и после этого сможешь выйти наружу.

Глава 4

Всю ночь Савелий ворочался, иногда открывал глаза и смотрел в освещённую сполохами огня стену. От мыслей пухла голова. Иногда ему становилось страшно от бессилия и непонимания. В такие минуты он еле сдерживался, чтобы не вскочить с кровати и не бросится на улицу. Но потом приходила злость, и она здорово выручала. Когда он злился страх полностью улетучивался и ему становилось легче. К утру в голове прояснилось и мысли кое-как упорядочились, он вдруг понял, что паника худший помощник и выкручиваться из сложившейся ситуации лучше всего с ясной головой и чётким планом действий.

«Нужно вернуться к той берлоге и отыскать мой рюкзак, - решил Савелий. - Орлов сказал, что для возвращения необходим какой-то там Переходник — значит нужно его отыскать».

Поставив перед собой две задачи, он вдруг успокоился и скоро задремал.

- Ну ты и мастак дрыхнуть! - гаркнул Дайка, когда Прутков продрал глаза. - Хотел окатить тебя холодной водой, но ты сам проснулся. Давай, поднимайся! Надо кое-что обмозговать!

Прутков потянулся, сморщился от кислого запаха и почесал загривок. У него уже возникли подозрения, что в матраце живут вши и некоторые из них ночью перекочевали на его голову.

- Прежде чем начнёшь промывать мозг нравоучениями хочу чтобы ты кое-что себе уяснил, - проговорил Савелий. - Я не такой болван как кажется, и ездить на своём горбу не позволю!

- На твоём горбу ездить и не собирался, - нахмурился Орлов. - Но и ты должен понять — если не будешь соблюдать правила нам обоим не жить. Люди здесь сильные и если кто-то слегка двинет тебя кулаком ты можешь запросто лишиться зубов. Поводов получить на орехи много, так что нужно смотреть в оба. А ещё в этом мире нет привычных нам физических законов, а некоторые настолько невероятны, что противоречат здравому смыслу. Чтобы понять о чём я говорю придётся кое-что продемонстрировать, но это после. Сейчас же придётся пройтись до изгороди и поучаствовать в общественных работах.

- Общественных работах? - усмехнулся Савелий. - То есть работать надо бесплатно.?

- Может дадут похлёбки!

- Похоже в этой деревушке живёт дурачьё готовое вкалывать за миску супа.

- Вкалывать за миску супа будут только рабы!

Савелий с подозрением покосился на приятеля.

- Хочешь сказать это мне придётся вкалывать?

- Именно так! Вожди уже знают что я обзавёлся рабом, так что не отвертеться! - кивнул Орлов. - Надевай свою кость и пошли!

Можно было бы конечно повыпендриваться, устроить скандал или нахамить, но решительность во взгляде Орлова несколько остудила пыл Пруткова.

«Ещё огреет по хребту поленом, - подумал он. - И доказывай потом, что ты не осёл».

Савелий сполз со своего топчана, сделал небольшую разминку и, хлебнув из кадки с водой, послушно поплёлся за Дайкой.

- С вопросами ни к кому не обращайся, - отворяя дверь, предупредил Орлов. - Всё равно не поймут. А некоторые заслышав чужую речь могут и с кулаками наброситься. Времена нынче не спокойные. Люди окончательно озверели. Охотятся друг на друга. Совершают набеги, чтобы чужим добром поживится. И ДРУГИЕ тоже не дремлют. Раньше ночами только приходили, а теперь могут вечером заявится, когда свет дневной ещё не ушёл.

- Кто такие эти ДРУГИЕ?

- Не ЛЮДИ! - Орлов внимательно посмотрел на Савелия. - В нашем мире их назвали бы демонами или нечистью. Неприятные, скажу тебе, сущности. Их видовое разнообразие потрясает. Но каждый из них жаждет человеческого мяса. Стоит только зазеваться и ты уже чья-то жратва!

- Даже не верится! - поёжился Савелий. - Но пока сам не увижу — не поверю!

- Уж поверь! - Дайка дёрнул приятеля за рукав и тот вышел за порог. - Пойдём-пойдём! Фома не верующий!

На улице было прохладно. Изо рта шёл пар. Тусклое солнце нагоняло тоску. Они вышли на дорогу и медленно пошли на север. В том направлении уже двигалась небольшая процессия горожан. Они тихо о чём-то переговаривались и зыркали по сторонам.

- Научится бы их языку, - прошептал Савелий. - Может дашь несколько уроков?

- Это не к чему, - отозвался Дайка. - Через какое-то время случится чудо и ты начнёшь их понимать без обучения. Это побочный эффект перемещения. Видимо информационное поле вселенной восполняет пустоту и закачивает в разум необходимые навыки, чтобы чужой сгусток материи стал своим.

- Бред какой-то! - фыркнул Прутков. - Сам-то понял что сказал?

- На своём не настаиваю. Говорю как понимаю, - оскалился Дайка. - Но со мной было именно так. За пару прожитых в этих краях лет я стал настоящим полиглотом. Не осознанно освоил десятка два языков и наречий. Думаю, и с тобой что-то подобное случится.

Вскоре они добрались до защитного вала, который окольцовывал весь городок. На его гребне, по всей длине, возвышался трёхметровый забор из жердей, кольев, веток и лиан. В нескольких местах этот забор был разрушен, причём так основательно, что на его восстановление могло потребоваться несколько дней.

- Не иначе сюда стадо слонов вломилось? - хмыкнул Савелий.

Он думал, что Орлов оценит его шутку, но тот наградил его затрещиной и, предостерегая от необдуманных действий, покачал головой. Прутков конечно всё понял, но подзатыльника не простил.

«Ничего, при случае верну, - оскалился он. - Дай только освоиться, я тебе покажу кто тут главный».

В толпе оборванцев особую активность проявлял худой мужик увешанный какими-то побрякушками и амулетами из звериных зубов. Он что-то лопотал на своём чудном языке, жестикулировал и тыкал посохом в круглые следы на мокрой глине.

- Местный жрец! - шёпотом пояснил Орлов. - Я называю его Лукомором, или просто — Лукой. Конечно у него есть другое имя — настоящее, но его никто не знает. А если кто случайно узнает и произнесёт вслух тому вырвут язык.

- И что этот придурок делает?

- Определяет какая именно мразь сюда пришла ночью, - бросил Дайка. - Пока рабы будут восстанавливать стену проведёт обряд очищения. За одно соберёт энергетические образцы, чтобы знать от каких болезней лечить если с кем хворь приключится.

- Ну чума! Мракобесие какое-то! - хохотнул Савелий. - Моё перемещение в этот затхлый мирок можно хотя бы объяснить околонаучными законами — червоточинами там какими-нибудь или телепортацией, а как ты объяснишь магию и всякое там волшебство?

- Зубы не скаль! - процедил Дайка. - Мы начинаем привлекать внимание. И между прочем в этом виноват ты. Держи себя в руках и постарайся натянуть на рожу маску смирения и вины.

Прутков зыркнул по сторонам и сразу же заметил, что на него пялятся два косматых мужлана. Косая сажень в плечах, бородищи, что щупальца у Деви Джонса, глубоко посаженные глаза с сердитым блеском карих зрачков.

«Не иначе местные дружинники, - смекнул Савелий. - Вон и тесаки на поясах, да и одеты не в затрапез как остальные. Куртки кожаные, кушаки из плетёных лент».

Под недружественным взглядом амбалов ему вдруг захотелось куда-нибудь спрятаться. Но как на зло поблизости не было ни одного укрытия. Хоть бы сарай какой-нибудь или дерево. Не придумав ничего лучшего, Прутков подошёл к куче палок и начал вытягивать из неё самую длинную. Так не осознанно он подал пример другим рабам. Те тоже принялись выдёргивать из вороха веток пригодные для починки забора стройматериалы. При этом столпотворение у кучи стало напоминать бессмысленную толкотню муравьёв возле разрушенного муравейника. Рабы мешали друг другу, цеплялись палками, наступали на ноги и пихались локтями. Вскоре появился невысокий мужичок. Где пинками, где громкими криками, он быстро превратил бестолковое броуновское движение в организованный трудовой процесс, и вскоре разрушенный участок стены начал приобретать прежнюю форму.

Получил пинка от прораба и Прутков. Пинался мужик крепко и метил в такое место, где будет больнее. В личном списке недругов, он быстро переместился на первое место. До этого там значился злобный старикан, что накануне огрел поленом.

Савелий определённо Прорабу не понравился. Он постоянно выкрикивал в его адрес какие-то нехорошие слова и ждал очередного просчёта, чтобы как следует пнуть.

«Вот же гадюка, - подумал Прутков. - И чего он ко мне прицепился?»

Стараясь держаться от коротышки подальше, Савелий переместился к основанию стены, где работали простые горожане. Вероятно это были профессиональные строители, которые знали как превратить кривые палки в достаточно прочную конструкцию. На Пруткова они смотрели косо, но его участие всё же приняли и даже позволили вскарабкаться на стену.

С пятиметровой высоты открывался довольно живописный вид на окрестности. В восточном направлении метров на триста простиралось заросшее разнотравьем поле. За ним виднелась редкие деревья и холмы. На западе чуть ли не до горизонта рос темный зловещий лес. А на юге в туманных испарениях простёрлась долина.

«Унылое местечко, - подумал Савелий. - И как только люди здесь живут?»

Прутков посмотрел вниз и увидел колдуна, который бродил за оградой и словно следопыт что-то высматривал на мокрой земле. Чародей произносил какие-то слова, тыкал своим посохом в глину и потрясал амулетами. И вдруг, Савелий стал замечать, что в тех местах, где колдун начинал речитативом произносить свои непонятные заклинания появляются какие-то мутные зеленоватые сгустки. Где-то рыхлые и не чёткие, а где-то настолько объёмные и плотные, что в них можно было различить очертания какой-то громоздкой и зловещей фигуры.

В одном месте колдун и вовсе остановился. Постоял немного, а потом начал яростно молотить посохом по примятой траве. Там-то на мгновение и проявились черты существа, от вида которого у Пруткова по хребту побежали мурашки. Образина с разинутой пастью пялилась прямиком на него. Ощетинившаяся шерсть на загривке, зубастая пасть с торчащим наружу языком, сверкающие красным глаза. Ни дать ни взять мутант из какой-нибудь видеоигры.

Колдун сердито сплюнул и видение исчезло. По-видимому эти сеансы очищения давались чародею непросто. Мужик раскраснелся, по лицу градом катился пот. Он тяжело тянул носом и озирался по сторонам как загнанный зверь.

Немного отдохнув, он засунул за пазуху руку, вытянул из какого-то потайного кармана небольшой мешочек и, бережно развязав горловину, взял из него щепотку заговорённого песка. Этот песок он метко швырнул в то место, где куражился зубастый фантом. И этот фантом снова появился, но только на секунду. Тварь отпрянула словно в её морду сунули горящий факел. Закружилась волчком и издала утробный стон, от которого на загривке зашевелились волосы. Такие звуки могло издавать только живое существо, но кроме колдуна внизу никого не было. В то, что этот странный тип чревовещатель Савелий не верил, как не верил и в то, что стал жертвой галлюцинации.

Уже во второй раз он становился свидетелем необычного явления, которое не мог объяснить. Его рациональный ум просто не способен был принять всю эту чертовщину. Разум отторгал всё что не вписывалось в понятную конструкцию сложившуюся за годы жизни в родном мире, а чужой мир он пока ещё не принял. Видение пропало, зато осталось неприятное послевкусие. В горле образовался ком, и начало подташнивать.

Тут ещё этот колдун. Он поднял глаза вверх и заметил, что Прутков на него пялится. Взгляд его сразу же стал колючим и злым. Того и гляди насквозь прожжёт.

«Ещё брызнет каким-нибудь зельем, - мелькнула мысль. - Кто знает, что у этого чучела на уме».

Прутков отвернулся и, ощущая яростные флюиды чародея, попытался скрыться из вида, но левая нога предательски застряла между жердинами, он потерял равновесие и, беспомощно вскрикнув, рухнул со стены вниз.

Падение было фееричным. Мало того что Савелий в двух местах разорвал штаны, так ещё умудрился опрокинуться на спины рабов, ползавших у основания стены. Они тут же набросились на него с кулаками, и пока не вмешался Орлов, успели хорошенько его отдубасить.

- Вот же суки! - прячась за спину своего покровителя, выкрикнул Савелий. - Объясни этим троглодитом, что я случайно оступился!

- Заткнись! - рявкнул Дайка. - Они думают, что тебя укусил демон. Светлые волосы, странная одежда, вид придурашный — первый признак одержимости. Не хотят с тобой работать. Боятся!

- Вот пусть эти придурки и держатся от меня подальше! - грозя кулаком выкрикнул Прутков. - А то порчу наведу!

- Они предлагают поселковому старосте принести тебя в жертву, - бросил Орлов. - Привязать к жертвенному дереву и выпустить кишки!

Прутков нервно поёжился и побледнел, представив весь ужас предполагаемой казни. Меньше всего хотелось оказаться с этими недоумками один на один. Они же просто его освежуют.

Дайка покосился на приятеля, выжал улыбку, потом посмотрел на толпу галдящих оборванцев и сделал шаг вперёд. Потом сердито залопотал на местном языке и демонстративно вынул из ножен свой тесак.

Это подействовало как холодный душ. Что уж там наговорил Орлов оставалось только гадать, но толпа мгновенно рассосалась, а коротышка-прораб и по совместительству староста, вовсе куда-то смылся от греха подальше.

- Продолжай работать! - сказал Дайка. - Я буду поблизости. Оставлять тебя одного слишком опасно. Они пока от своего замысла не отказались.

Восстановление стены затянулось до вечера. Сначала закончился стройматериал и пришлось выходить за ограду, чтобы заготовить нужное количество палок. Потом основание стены решили укрепить валунами и нужно было таскать камни. К концу дня Прутков чувствовал себя как выжатый лимон, если конечно лимоны могут что-то чувствовать. Руки исцарапаны, все в ссадинах и синяках. Болело и ныло всё, что только могло болеть и ныть. А одежда? Под слоем грязи уже и не разобрать какого цвета она была.

«Проклятый мирок! - усаживаясь на камень под стеной, подумал Савелий. - И как же меня угораздило сюда попасть?»

Он застонал, обнял голову руками и прижал её к коленям.

«А нечего было подбирать всякую дрянь, - услышал он в голове твёрдый голос. - Монета плёвая, не дороже пивной пробки. Шёл бы своей дорогой и жил бы спокойно ни о чём не думая как всегда!».

Прутков встрепенулся, поднял голову и заморгал. Шагах в пяти от него стоял колдун. Он смотрел на него как строгий родитель, который осуждает нерадивого отпрыска за глупый и безрассудный поступок. Этим осуждением буквально сквозили его проницательные и внимательные глаза. Прутков был просто уверен, что этот человек и слова не произнёс вслух. И тем не менее он его услышал.

Теперь-то он его хорошо рассмотрел. Ещё не старец, но уже пожилой. Ростом выше, чем аборигены. Кожа загорелая и обветренная, как у человека привыкшего много путешествовать, длинные собранные в конский хвост волосы подёрнутые сединой, кустистые брови, узкий нос и тонкие губы. Колдун пренебрежительно фыркнул и, запахнувшись домотканым плащом, зашагал в сторону домов.

«Неужели этот Лукомор читает мысли? - подумал Савелий. - Иначе как он узнал про монету... И откуда ему известно про пивные пробки?».

Прутков вскочил и, вытягивая шею, взглядом проводил фигуру чародея, двигавшуюся по улице. Куда он свернул заметить не удалось, но этот персонаж определённо стоил особого внимания. С ним во что бы то ни стало нужно было потолковать. Раз этот тип так много знает и обладает такими потрясающими способностями, значит он может знать и как вернуться в нормальный мир.

- Устал как ездовая собака! - проговорил Савелий, вваливаясь в хижину Дайки.

- А ты как хотел? - усмехнулся Орлов. - Думал, здесь курорт?

Он обернулся и, убедившись, что за ними никто не следит, прикрыл за собой дверь.

- Нет брат! Здесь не курорт! Здесь нужно смотреть в оба и готовиться к тому, что судьба в любой момент может сделать крутой разворот!

- Я за всю жизнь столько не работал руками, сколько за один сегодняшний день! - Прутков подошёл к столу и уселся на свою колоду. - Как тебе удалось так удачно устроится в этом поганеньком мирке? Свой дом! Тебя боятся плебеи! Небось и денежки водятся, а?!

- О! Это было не просто! Как и ты я начинал свою жизнь рабом, скитался целый год по Тёмным землям, прислуживал в качестве оруженосца одному наёмнику... В своём роде он был неплохим хозяином, волю рукам не давал, не ругался — только выпить был мастак, за что и поплатился. Бедолагу прикончил монстр, после чего я и занял его место.

- Его место?!

- Подобрал доспехи и походный мешок, который изрыгнул кошмарный выродок, - кивнул Орлов. - В мешке-то я и обнаружил Ярлык выданный Магистром ордена вольных охотников. Но под чужой личиной жить не просто, вот я и решил поселиться в каком-нибудь медвежьем углу, где никто не станет ничего выпытывать.

- Да ты оказывается самозванец! - рассмеялся Прутков.- И как это тебе до сих пор бока не намяли!

- Волею судьбы, друг. Волею судьбы! - Дайка уселся напротив и внимательно посмотрел на приятеля. - Если бы мне тогда не повезло, то и тебе бы не жить! Так и остался бы в норе людоеда в качестве запаса жратвы!

Глава 5

Они немного помолчали. Потом Орлов встал и пошёл в кладовку за едой.

К Савелию снова вернулось непреодолимое уныние. Он вдруг чётко осознал, что выбраться из этого сурового и жестокого мира будет ох как не просто. Если вообще возможно. Нет ничего более ужасного, чем застрять в неведомой стране, из которой нет пути домой.

Вернулся Дайка. Он поставил на стол позавчерашнее мясо, какую-то рассыпчатую кашу и тщательно вымытые корнеплоды, напоминающие морковь.

- Поможешь отыскать мой рюкзак? - спросил Прутков. - Там есть вещи которые могут нам пригодится.

- Нетрудно предположить, что на этой задачке зубы можно сломать, - отозвался Орлов. - Ты потерял его в лесу?

- Когда улепётывал от вонючих кошмариков, - кивнул Савелий.

- От Живодёров, - поправил Орлов. - Район, где обитают эти выродки местные прозвали Чёрным лесом. Паршивое место. Гнилые деревья, сырость, мрак. Нужен очень веский аргумент, чтобы решиться туда идти. Даже за дровами на его окраины никто не ходит.

- В моём рюкзаке смартфон и кулёк с леденцами! Это веский аргумент? И самое главное та проклятая монета. Кажется, я сунул её в кармашек, когда в панике бегал между деревьями.

Дайка уставился на приятеля и задумчиво облизал губы.

- Леденцы это серьёзно! - кивнул Орлов. - Но сразу предупреждаю — половину отдашь мне!

Прутков взял одну морковину, повертел в руках и откусил здоровенный кусок.

- Сам-то как тут очутился? - прожевав, спросил он. - Не иначе тоже какую-нибудь дрянь подобрал?!

- И не спрашивай! - хмыкнул Орлов. - Если в твоём случае всё более менее понятно, то у меня... В общем как-то под Новый год, за пару часов до боя курантов пошёл за майонезом и решил срезать путь. Прошёл между двумя старыми тополями, что росли у нас во дворе, поскользнулся на замёрзшей луже и здорово приложился затылком. Даже сознания не терял, просто в глазах заискрило. Покряхтел немного, поохал, начал отрывать пятую точку от земли и понеслось. Всё как во сне. Крутит, вертит, в разные стороны тянет. Внятно мыслить смог только, когда рожей в вонючую грязь плюхнулся. Вот тогда-то я и осознал, что вокруг не городские улицы, а какая-то болотистая местность, с торчащими из воды корягами.

Орлов замолчал и горестно вздохнул.

- Печальная история, - отозвался Прутков. - Жесть! Сгинуть за два часа до Нового года!.. Когда все собираются за столом! Небось проклинал себя на чём свет стоит.

- Я как раз с работы пришёл, торопился. Вот и забыл в магазин заскочить по пути. Жена и развернула назад. Рюкзак даже на вешалку повесить не успел. Мы ведь гостей ждали. Салаты... Всё такое. В общем сходил за майонезом называется. До сих пор вернуться не могу.

Оба похрустели морковкой, потом также молча принялись уплетать мясо. Разговор не клеился. Каждый думал о своём и у каждого были свои причины сомневаться в своих перспективах вернуться в родной мир. Поглядывая на Дайку, Савелий ловил себя на мысли, что смотрит в зеркало. В облике таганрожца он ненавязчиво видел самого себя. Ведь он и сам мог застрять здесь на годы. А при неблагоприятном стечении обстоятельств и вовсе навсегда. Опасности, о которых он даже не подозревал, аборигены выбравшие его в качестве жертвы, чудовищные монстры, отрывающие людям ноги, наконец банальная простуда с высокой температурой — всё это запросто могло отправить его к праотцам.

- И ты ничего не предпринимал, чтобы найти выход? - спросил Прутков.

- Чего я только не делал! - пожал плечами Орлов. - Но это всё равно, что искать выход из здания, в котором тысячи дверей. Переходником в родной мир может быть любая вещь или объект, но никто не знает точно, где эта вещь лежит, и где этот объект расположен.

- А как на счёт Луки? Ты не подкатывал к нему со своей проблемой?

- У этого колдуна суровый нрав, и найти общий язык с ним для простого смертного практически невозможно. Разве что он сам заинтересуется твоей персоной и захочет поговорить. Но однажды, понаблюдав за его фокусами, я решил задать ему вопрос про переход между мирами. А он посмотрел на меня и... послал подальше да так лихо, что несколько дней я заикался.

- Просто ты не умеешь разговаривать с надутыми индюками! - усмехнулся Савелий. - Наверняка зашёл не с той стороны...

- Вообще-то с колдунами в этих краях надо по осторожнее! В жабу конечно не превратит, но морок навести, наслать какую-нибудь неудобную хворь или натравить потустороннюю тварь вполне способен. Я много чего слышал про возможности всех этих магов, и поверь Лука с материализацией астральных следов всего лишь слабенький иллюзионист. Есть индивиды, сила которых такова, что они могут метать молнии как Зевс, испепелять силой взгляда или одним усилием воли разрушать стены. Существуют и некроманты — вот уж напасть так напасть. С ними сложнее всего, потому что эти мерзавцы редкостные отморозки. С ними не договориться, и если ты перебежал такому дорогу лучше беги дальше. А ещё лучше найди способ прикончить ублюдка, так по крайней мере будет хоть какая-то уверенность, что он не скормит тебя своим подопечным.

- Шутишь?! Они оживляют мертвецов?

- Какие тут шутки! Видел я однажды результат работы одного такого субчика. Зомбаря, которого этот гад натравил на небольшую деревушку ради потехи, пятеро здоровых мужиков не могли свалить в течении часа. До сих пор как вспомню по хребту мурашки бегут. Так что в этом гнусном мирке, как ты говоришь, всё очень серьёзно.

- Ну дела! И как тут вообще люди живут?

- Вот так и живут! Смотрят в оба, держат ушки на макушке, и если прижмёт лихая, с фатализмом обречённого принимают свою незавидную участь.

- Но мы-то с тобой так делать не станем? - Прутков внимательно поглядел на приятеля. - Давай отсюда как-то выбираться. Я хочу домой.

- Знал бы ты как я хочу домой! - закивал Орлов. - Правую руку отдал бы, чтобы вернуться. Значит и пойду с тобой хоть в Гиблые топи, хоть к людоедам в Чёрный лес.

Прутков вздрогнул и проснулся. Разбудил истошный вопль, который донёсся откуда-то с окраин посёлка. Он эхом разнёсся по окрестностям и захлебнулся, потонув в глубинной тишине.

- Ещё одна душа отправилась к звёздам! - забормотал из дальнего угла Орлов. - Не повезло бедняге!

Савелий захлопал глазами и поплотнее закутался в пыльное одеяло. Всю ночь ему снился колдун. Он смотрел на него стоя вдали, и его глаза светились синим недобрым огнём. Колдун что-то шептал, иногда взмахивал рукой, в которой был зажат его массивный посох. В последнем эпизоде он и вовсе выскочил откуда-то из-за спины и, схватив за грудки, начал что-то громко говорить на своём непонятном языке.

«Надо же какой прилипчивый, - подумал Прутков. - Может и в самом деле его чем-то заинтересовала моя персона?».

Савелий неожиданно поймал себя на мысли, что ему льстит такое внимание. Значит, он не такой как все, не такой как Орлов, которого чародей отправил в вечный игнор. И всё же, где-то в глубине подсознания тоненький тревожный голосок настойчиво предупреждал об опасности, исходящей от этого странного обладающего сверхспособностями человека.

Прутков ещё немного поворочался, потом принял вертикальное положение и посмотрел на мутное стеклышко окна. На дворе только-только забрезжил рассвет. Тревожный, красноватый, зловещий как всё в этом суровом и непонятном мире.

В душу снова закрались сомнения. Ему вдруг опять показалось, что произошедшее с ним это всего лишь плод больного воображения, которое разыгралось от полученной травмы или внезапного помутнения рассудка. Что он лежит без сознания в больнице и над ним колдуют медики, изо всех сил пытающиеся вытащить его из комы. Он сильно зажмурил глаза, потом больно ущипнул себя за руку.

«Нет! Чтобы выбраться из этой кошмарной иллюзии нужно что-то более эффективное, - подумал он. - Например болевой шок».

- Чего не спишь?! - донёсся голос Орлова.

- Тревожно! - отозвался Савелий. - Да и крик этот из головы никак не выходит. Сам ведь говорил, что ночью никто из своих домов не высовывается.

- Так и есть! Нормальный человек никогда в темноту из жилья не выйдет. Да только иногда тьма приходит в гости сама. Выберет себе кого-то, у кого защита слабая, заявится эдак после полуночи да и вломится без спроса. Хорошо если одного кого заберёт, а то бывает и всю семью разом выкосит. Кровь выпьет, мясо сдерёт, одни костяки оставит и следы астральные повсюду. В таких домах уже никто не живёт, их сжигают после ритуала очищения, потому что через следы потусторонние сущности могут дистанционно высасывать из живого человека жизненную энергию.

- Что значит защита слабая?

- Магическая защита, которая имеет свойства истощаться. Как любое снадобье или зелье она испаряется, и чем дольше хозяева её не обновляют, тем тоньше становится незримая стена, через которую в определённый час к человеку может пробиться злобная сущность.

- А почему хозяева её не обновляют?

- Ну ты даёшь! - хмыкнул Орлов. - В Родном мире, если ты не платишь за электричество, что делают энергетики? Правильно отрубают провода, и ты сидишь без электричества пока не оплатишь. Так и здесь. Не купил зелье или волшебный песочек, значит пеняй на себя. Нет денег — нет защиты.

- Так ведь без электричества прожить можно, а без магической защиты — крышка!

- Ничего не поделаешь. Таковы здесь правила. Жестокий мир, беспощадный к слабым и бедным.

- Как же всё сложно-то, а! - Прутков вскочил с кровати и прошёлся по комнате. - Но почему люди не объединятся, почему не соберут дружину, чтобы дать отпор этим вонючкам?

- Вы только на него посмотрите! Герой какой выискался! - встрепенулся Дайка. - Ишь как разошёлся! Пар скоро из ушей пойдёт! И до тебя были такие герои, злотоусты-бессребренники. Хотели объединить народ, чтобы покончить с нечистью и с чёрными колдунами. Да только, где они сейчас? И костей не найти! Всё черви костоглоты переточили в пыль. Нечисть видит сильных, видит и наносит превентивные удары, уничтожая самых активных. А некоторых и вовсе на свою сторону переманивает, так что становятся они преданными слугами сильнейших чародеев или демонов из инфернальных миров. Герои здесь долго не живут. А простые люди... Им бы до весны протянуть, когда настанет Эра света. На полгода нечисть уползёт в свои норы, забьётся в щели и темень ледяных пещер. И не надо будет боятся тёмных ночей и туманных дней. Обходи заповедные дебри, да запретные Зоны, Лихолесье всякое и Тёмные углы — будет тогда всё в порядке.

Прутков примолк и задумчиво почесал затылок.

- И что же, эту нечисть ничего не берёт кроме магии?

- Отчего же! В некоторых случаях, она также уязвима как и мы с тобой, - потягиваясь, ответил Орлов. - Да только с короткой дистанции дотянутся очень сложно стеклянным-то мечом. Контактного боя не получится. А с дальней дистанции стрелой или копьём и вовсе не попасть в таком-то тумане.

- Засада! - протянул Савелий. - Сюда бы дробовичок из нашего мира, а лучше РПК или РПГ...

- В шутеры переиграл? - усмехнулся Дайка. - В армии-то служил? РПК ему! Откуда здесь РПК?

Дайка на секунду задумался, почесал бороду и добавил:

- Хотя не без того. Иметь такую погремушку под рукой было бы не плохо! Такого бы наворотили! Да где взять?

Орлов зажёг масляный фонарь, подошёл к двери и внимательно осмотрел порог. В огненном сиянии покоробленная, выщербленная и потёртая поверхность деревянной планки призрачно мерцала лиловым светом.

Словно участники совета в Филях, они сидели за столом и смотрели на самодельную карту, каракули и кривые линии на которой обозначали местность лежащую вокруг посёлка. Карта была изображена на куске ватмана простым грифельным карандашом. Где уж Орлов раздобыл в этой глухомани такое богатство оставалось только гадать. Возможно с собой при перемещении притащил, а возможно из Родного мира забросило, и Дайка нашёл его в своих блужданиях по местным дорогам.

Судя по потёртостям эту карту Орлов составлял на протяжении нескольких лет. Дополнял, что-то исправлял, в общем систематизировал свои знания о ближайших и отдалённых территориях. Названия локаций были более чем понятны: Долина костей, Вонючая хижина, Кладбищенский лес, Пыточная, Роща мертвецов и тому подобное — красноречивость подобных наименований сразу же настраивала на весьма мрачный лад. Только в нескольких местах Прутков обнаружил названия, которые не бередили воображение ужасом, например: Ивовая заводь или Холмы тюльпанов, понравилась ему и ещё одна локация названная таганрожцем Жёлтой цитаделью. Впрочем, что эти названия скрывали на самом деле он конечно не знал — вполне возможно Дайка просто спрятал под ними какую-то очередную жуть.

- Чёрный лес начинается здесь! - Орлов многозначительно ткнул пальцем в испещрённый символическими ёлочками участок. - Нора Живодёров здесь. Покажи, где примерно ты потерял свой рюкзак?

Орлов подтянул карту к себе и внимательно посмотрел на каракули. Он и по нормальным картам паршиво ориентировался, а тут...

- Ну извини! Лучше изобразить не мог! - заметив сомнения на лице приятеля, изрёк Дайка. - Для более детальной топографической съёмки не было ни времени, ни желания — уж очень шкура своя дорога оказалась.

- Сориентируюсь на месте! - бросил Савелий. - Ты только отведи, а там уж я разберусь. У меня знаешь какая зрительная память!

- Ну на месте, так на месте! - сворачивая карту в рулон, сказал Орлов. - Только давай сначала вооружимся!

Дайка открыл обтянутый кожей сундук и достал из него здоровенный тесак в ножнах.

- Это мне! - сказал он, откладывая его в сторонку. - А тебе вот этот!

Переворошив тряпки и другое барахло, он вынул из сундука ещё один образчик местной оружейной мысли и протянул его Пруткову. Этот был поменьше. Деревянные ножны рассохлись, а поясным ремнём и вовсе служила обычная толстая верёвка.

- Мой первый! Добытый в неравном бою! - пояснил Орлов. - Его владелец преставился прямо в седле, — не то молния шибанула, не то вражья стрела. В общем лошак таскал своего мёртвого хозяина на горбу не меньше месяца, прежде чем я их выследил. За это время тупая коняга окончательно одичала, и мне пришлось за ней побегать. Думаю, что животное подпитывало себя мясом наездника пока было откуда его дёргать.

- И с кем же был неравный бой? - брезгливо сморщился Савелий.

- Ну так с лошаком и был! Гад упрямый часов пять от меня бегал, а потом ещё часа три не подпускал, всё норовил цапнуть. Хватка у них ого-го! Если прихватит — запросто кусок мяса вырвет! Пришлось мешок на голову накинуть, а то б не видать мне этого меча.

Орлов порылся в сундуке ещё немного, вытащил из него увесистый свёрток и только после этого захлопнул крышку.

- А это мой лайфхак! - самодовольно произнёс Дайка. - Живодёры не переносят громких звуков да и вспышки света как любую ночную нечисть их пугают. Вот я и придумал кое-что, исходя из некоторого опыта.

Он положил свёрток на стол, бережно его развернул и кивком указал на десяток холщовых шариков размером не больше мяча для большого тенниса.

- И что это за хрень?

- Эх, ты! Хрень! Это световые бомбочки! - возмутился Орлов. - Запалишь фитилёк и в рыло людоеду или другой гнусной твари. Хлопнет так, что искры метров на десять в разные стороны разлетаются!

Прутков пожал плечами, взял со стола шарик и поднёс к носу. Но тут же отдёрнул руку и закашлялся.

- Что за вонь! - проговорил он. - Тут один запах отпугнёт кого угодно!

- Дерьмо грызунов, ещё кое-какие ингредиенты. Ты же не жрать их будешь!

Савелий скептически скривился, бросил бомбочку на стол и посмотрел на клинок в ножнах. Судя по всему рукоять этого меча была изготовлена из берцовой кости: без украшений, без насечек и намёка на гарду — довольно грубая топорная работа. Он аккуратно вынул его из ножен и от удивления разинул рот. В глаза сразу же бросился матовый блеск старого покрытого трещинками и сколами фарфора.

- Из чего он сделан?! - воскликнул Прутков.

- Из стекла! - забирая меч, ответил Орлов. - Это особо прочное, великолепное по качеству стекло. В Иноземье, как я называю эти края, нет железа, зато много кварцевого песка, обсидиана и горного хрусталя. Вот местные кудесники от алхимии и придумали рецепт прочнейшего материала, из которого можно изготавливать различные инструменты.

- Совсем нет железа?

- Практически нет! В этих краях встречается только двухвалентное железо растворённое в воде, а из него, при нынешних технологиях меч не выкуешь. Так-то друг.

Орлов демонстративно повертел клинок в руках, подошёл к колоде, что служила вместо табурета и как следует размахнувшись нанёс резкий рубящий удар. От колоды тут же отскочил приличный кусок древесины.

- Погляди! - кивнул на клинок Дайка. - Ни зазубрин, ни сколов. Он даже не затупился!

Глава 6

Запирать дверь Дайка не стал, только привалил валуном и поплевал на порог.

- Для защиты! - пояснил он, заметив взгляд Савелия. - Говорят, верный способ отвадить лихих людей.

Они вышли за щербатую ограду из кольев и зашагали по дороге на запад. Прутков играл роль слуги и оруженосца. Он взвалил на плечи походный мешок, связанные бечёвкой мечи, и свёрнутую в рулон накидку Дайки, который шёл впереди и налегке. Всю дорогу до поселковой окраины их сопровождали недружелюбные хмурые взгляды аборигенов. Прутков буквально чувствовал неприятие и подозрительность. Кто-то бурчал злобно вслед, кто-то просто пялился, осуждая внешность нового раба, который был слишком непохожим на местных.

- Главное заполучить твой Переходник, - не оборачиваясь, сказал Орлов. - Если всё так как ты сказал, то у нас появится шанс вернуться назад. Я землю рыть носом готов лишь бы отыскать твою монетку.

- Ты сказал появится шанс... - наступая на пятки, затараторил Савелий. - Выходит, с этим Переходником что-то может пойти не так?

- Никто не знает как работает эффект перемещения, но предметы с помощью которых это происходит обладают потрясающими свойствами, вот только понять, когда эти свойства проявятся точно никто не знает. Чудо может произойти немедленно, а может быть отложено на час или день...

- Не нравится мне такая неопределённость! Что-то ты темнишь!

- Ничего я не темню! - Орлов остановился и повернулся к приятелю. - Для нас это самая драгоценная вещь во Вселенной. Сработает она сразу или потом — не важно. Главное, чтобы она была в наших руках. И чтобы получить Переходник, я готов рвать глотки людоедам сутки напролёт.

Они подошли к воротам, и Орлов сделал знак помалкивать. Стражники с уважением посмотрели на Дайку, с презрением покосились на Савелия. Дайка перекинулся с ними парой слов, и те безропотно принялись отодвигать засовы. Они приоткрыли одну створку и, выпустив двух странников, тут же её закрыли.

Прутков обернулся и поёжился, заметив, что один из стражников наблюдает за ними в бойницу.

- Если чисто гипотетически ты склеишь в лесу ласты, они назад меня пустят? - спросил он.

- Близко подойти не позволят! Ты же раб! - отозвался Орлов. - Забросают стрелами на подходе и всё. Для них если раб пришёл без хозяина, значит дело не чисто. Тут не обошлось без колдовства.

- Ну и дикари! Похоже в твоём Иноземье мозг совсем не принято включать, если любой форс мажор списывают на колдовство.

- Теперь это и твоё Иноземье, так что привыкай. А их понять можно. Колдовство и магия в этом мире как в нашем Родном электричество, телевидение и сотовая связь. Они живут бок о бок с чародеями и потусторонней нечистью и каждый их шаг регламентирован обрядами, предубеждениями и дремучими суевериями. Разве можно за это осуждать? Ничего иного они не знают, а значит и выбора нет!

Тропинка пошла вниз и вскоре защитная стена скрылась из виду. Прутков перестал ощущать довлеющее влияние переполненного непреодолимым мракобесием посёлка и смог вздохнуть с облегчением. Но через пару минут в придорожном бурьяне он заметил чьи-то окровавленные кости и довлеть стало всё окружающее пространство. Отвратный вид останков, видовую принадлежность которых теперь уже было трудно определить, вызвал у него самый настоящий тремор. Пока они шли мимо, он никак не мог оторвать глаз от этого жуткого кровавого месива.

- Да ты не паникуй! - заметив смятение подопечного, бросил Орлов. - Может это и не человек вовсе. Днём твари редко выползают из укрытий, всё в туманных лощинах прячутся да в глубоких норах. Их время тёмное, тогда только нечисть по привычке брюхо набивает. Вот если не управимся до ночи — тогда и станешь паниковать!

Несколько минут они шли молча. Прутков постоянно озирался по сторонам: всматривался в заросли на дне низин, в тёмные купы искривлённых деревьев, в изрытые эрозией холмы. Растения всё незнакомые, всюду причудливые камни и плешины оголённой земли, с торчащими из неё пластами серовато-жёлтой слоистой породы.

- А что там у тебя на пороге мерцало? - вспомнил Савелий.

- Отворотная сыворотка! - не оборачиваясь, бросил Орлов. - Соль, ещё кое-какие компоненты. Это Лука сварганил, чтобы местные могли защититься от выродков.

- Я смотрю этот Лука не плохо устроился. Сколько ж за своё зелье взял?

- Не знаю! В складчину покупали. Собирали с каждого двора по-разному. Смотря сколько в доме народу проживает.

Вскоре по земле начал стелиться туман, и они подошли к лесу. Прутков сразу же вспомнил свои недавние приключения в этих дебрях, и на душе совсем стало кисло. Бодрила только мысль о спрятанном в кармане рюкзака Переходнике.

- Берлога Живодёра, в которой мы тебя нашли, километрах в пяти отсюда, - сказал Орлов. - Сделаем небольшой крюк, чтобы на засаду не нарваться. Эти выродки привязаны к своим норам и редко уходят далеко. Впрочем, для них место гибели сородичей считается осквернённым, потому что туда обязательно придёт какая-нибудь нечисть, чтобы поживиться останками.

Они вошли под сень деревьев, и стало совсем темно. Дневной свет едва пробивался сквозь ветвистые кроны. Запах прелых листьев и сырой древесины будоражил воображение. Приглушённо поскрипывали кряжистые покрытые слизью ветви. Хрустели под пористой корой точильщики. Где-то в зловещих глубинах леса завывал какой-то зверь.

Ни птиц, ни стремительных грызунов, ни порхающих мотыльков — только мёртвые деревья да патлы мхов свисающие с обломанных сучьев.

Под ногами вязкой слякотью хлюпал гниющий ковёр из листьев. Иногда глухо переломится ветка, хрустнет скорлупа ореха. Туман стелился по над самой землёй, пряча от глаз дорогу, но Орлов по-видимому ориентировался в подобных местах не плохо. Боялся ли этот парень людоедов оставалось только гадать — однако он не мог не понимать, чем грозило им обоим пленение. В посёлке про их вылазку никто не знал, а значит и выручать никто не станет.

«А если б и знали? - подумал Прутков. - Станут эти троглодиты рисковать шкурами ради двух неудачников?».

От мысли, что его могут освежевать и употребить в пищу, Савелий задрожал. В случае необходимости он даже защитить себя не сможет. Он всегда предпочитал с оппонентами договариваться, всегда избегал драк, а если не получалось давал стрекача. Парочка уроков рукопашного боя, которые он получил ещё школьником впрок не пошли, он только сломал себе палец и утвердился в мысли, что избежать конфликта можно только психологически обработав противника. Но разве людоеда уговоришь? Да и что они знают о переговорах и компромиссах?

- Стой! - приказал Дайка. - Забыл провести мастер-класс!

Он повернулся к Пруткову, бесшумно вытянул из ножен свой меч и кивнул на лезвие.

- Если схлестнулся с Живодёром бей всегда снизу, - пояснил он. Это должен быть резкий колющий удар. Среднестатистический Живодёр выше тебя на голову. Их излюбленный приём — наносить рубящие удары — по горизонтали. Это неповоротливые увальни, и если ты достаточно ловкий, то сможешь без труда увернуться, но если попадёшь под горячую руку то пиши-пропало. Располовинит на раз-два.

- Я не хочу драться с этими монстрами! - истерично зашептал Прутков. - Они просто оторвут мне голову и сыграют ею в футбол.

- Не хочешь, а придётся! - усмехнулся Орлов. - Если тебе хоть немного дорога жизнь.

Дайка продемонстрировал несколько ударов и на этом мастер-класс закончился. Савелий всё равно ничего не понял. Он даже свой меч из ножен не стал вытаскивать.

- Ладно, пойдём дальше! - со спокойной совестью бросил Дайка. - Может всё обойдётся и с выродками на этот раз не пересечёмся.

Вокруг только чёрные деревья. Почти под каждым виднелись тёмные пятна образованные стекающей по их стволам слизью. Запах прели усилился, но к нему стал примешиваться щекочущий нервы смрад от разложения. Туман у земли стал рыхлым, разреженным и поднялся до пояса. Стоило взмахнуть рукой и за нею, словно на привязи поднималось колышущееся белесое облачко.

Они взобрались на плешивую возвышенность и остановились. Орлов тут же прильнул к земле и, дёрнув Савелия за рукав, потребовал сделать то же самое.

- Чёрт! Кажется ошибся! - проговорил Дайка. - Бродили, бродили и вышли не с той стороны. Будь у меня компас...

Он стянул с плеча Пруткова свой мешок и, засунув в горловину руку, вынул потёртый видавший виды оптический прицел.

- Ого! Откуда у тебя эта штуковина? - поинтересовался Савелий.

- Нашёл у болота, - пояснил Орлов. - Это от трёхлинейки. Возможно закинуло в эти края как и нас с тобой из Родного мира. Жаль отдельно от винтовки.

Он прильнул к окуляру и уставился на какую-то точку впереди.

- Так и думал, - проговорил он. - Придётся по этому участку бежать вприпрыжку.

- Что не так в этом участке? - зашептал Прутков.

- Всё не так! Но теперь это самый короткий путь! Справа Чёрная река, слева норы кровожадных тварей.

Таганрожец посмотрел на приятеля и сунул ему под нос оптический прицел.

- Сам погляди! Если что не понятно — поясню!

Савелий забрал прицел и, повертев в руках, осторожно поднёс его к левому глазу. По краям чуть мутные, с небольшими оспинками посредине, линзы давали вполне сносный обзор. Лес впереди был не таким густым, зато деревья на достаточно широком участке всё высоченные да кряжистые. Безобразно искривлённые, чёрные как грязь, лоснящиеся. Но удивило Пруткова другое — почти на каждом, словно элемент изощрённого декора, висела огромная клеть, внутри которой виднелись какие-то рыхлые серовато-чёрные кули.

- Что это?! - отрываясь от прицела, спросил он.

- Некрополь Живодёров! - невозмутимо ответил Орлов. - Заброшенное кладбище, вход на которое смертным запрещён. Сами Живодёры почти сюда не ходят потому что оно осквернено некромантом. Кошмарики боятся чёрной магии не меньше, чем люди. Иногда только приносят здесь жертвы своим демоническим божкам. Однако существует другая опасность, и меня её наличие беспокоит больше, чем нежданная встреча с людоедами.

- Какая ещё опасность? - насторожился Савелий. - Хватит наконец меня запугивать! Скажи всё как на духу!

- Я тебя не запугиваю. Просто хочу, чтобы ты был готов ко всякого рода неожиданностям.

Орлов поднялся на ноги, забрал у Савелия свой походный мешок и посмотрел по сторонам.

- Пошли! Мы и без того потратили много времени!

- Ты не ответил! - прицепился Прутков. - Колись, что за опасность!

- Заткнись! - процедил Орлов. - А то мёртвых ненароком пробудишь!

Прутков с трудом подавил вспыхнувшую в душе ярость и, вскочив на ноги, поплёлся следом за компаньоном. Внутри всё клокотало и бурлило — ну ещё бы не бурлило — ведь этот лохматый парень по-видимому держал его за салагу. Он в прямом смысле над ним издевался, постоянно чего-то не договаривал, скрывал важную информацию, нагнетал туман. То что он застрял в Иноземье на пять лет и набрался здесь жизненного опыта ещё не делало его главным. В конце концов Савелий и сам неплохо умел командовать, а опыт дело наживное.

Они спустились с холма и, вслушиваясь в гнетущую тишину, остановились перед зловещим капищем людоедов.

- Гляди! - пихнул локтем Орлов. - Они опоясали кладбище магическим кругом.

Прутков и сам заметил выложенную из камней линию напоминающую вымощенную булыжником тропинку. Она заросла травой и грязью, местами вросла в землю и провалилась в промоины.

- Думаю, этот магический периметр всё ещё работает! - добавил таганрожец. - Сильный жрец устанавливал, на десятилетия!

Он перешагнул через камни и торопливо пошёл по проходу между деревьями. Слева и справа над тропой нависали размашистые чёрные ветви, и как на зло почти на каждой висела жуткая клеть.

Злость уступила место страху, и Прутков буквально прилип к спине своего приятеля. От дурного запаха чесалось в горле. В некоторых местах висел такой смрад, что перехватывало дыхание и глаза лезли на лоб. Он вертел головой как сова и с трудом сдерживался, чтобы не бросится наутёк. В клетях как гигантские чёрные птицы сидели мертвецы. Полуразложившиеся, высушенные как мумии, облачённые в истлевшие шкуры все они когда-то были Живодёрами. Ужасные при жизни, они стали ещё ужаснее после смерти. Оскалившиеся чёрными зубами, с обглоданными паразитами черепами, скрючившиеся в своих клетках эти мертвецы внушали такой нечеловеческий ужас, что на загривке волосы становились дыбом.

- Почему нельзя было пойти в сторону Чёрной реки? - трескучим голосом спросил Савелий.

- Захлопни хлеборезку! - зашептал Орлов. - Расскажу как-нибудь потом. А сейчас молчок.

Тропа петляла между деревьями, и не было ей конца. Они всё шли и шли. Впереди только деревья и эти проклятые клетки с мертвецами. Туман и торчащие во все стороны ветви прятали от глаз ориентиры, и оставалось только надеяться, что тропа вообще куда-то ведёт, а не водит их по кругу. И вдруг до слуха стали доносится звуки, которые можно было сравнить разве что с треском статического электричества. Справа. Слева. То там заискрит, то здесь. В клетках над мёртвыми головами, в пустых глазницах и разинутых ртах стали вспыхивать зеленые огоньки. Они быстро раздувались до размеров футбольного мяча, схлопывались и превращаясь в рыхлые облачка вползали тонкими языками в гнилое мясо трупов. Дайка втянул голову в плечи и ускорил шаги, непрерывно озираясь по сторонам. Его тревожность тут же передалась и Савелию. Страх мгновенно заполз в кишки, болезненными спазмами заворочался в желудке. Никогда в жизни Прутков не испытывал такого глубинного животного ужаса. Он готов был бежать сломя голову, вприпрыжку, не разбирая дороги лишь бы убраться подальше от этого кошмарного места.

И вдруг слева от него что-то захрипело и забулькало. А потом перед самым носом промелькнула когтистая вонючая лапа, которая едва не зацепила голову.

Прутков громко вскрикнул, припал к земле и на четвереньках пополз прочь.

А позади в раскачивающейся клетке уже бесновался оживший труп. Он рычал, скрежетал зубами и, протянув руки сквозь прутья, пытался дотянутся до человека.

- Что это за мразь?! - срывающимся от визга голосом, закричал Савелий.

- Здесь повсюду такие мрази! - помогая подняться на ноги, откликнулся Орлов. - Давай парень, держи себя в руках! Мне тоже не по себе!

Раскачивающихся клеток становилось всё больше и больше. То в одной то в другой оживал очередной мертвец и начинался жуткий спектакль. Зомби-живодёры пытались вырваться из заточения, бились в конвульсиях, рычали и стенали. Некоторые были столь активны, что под их натиском начинали хрустеть сделанные из жердей прутья. Другие выламывали днища и не в силах достать до земли сучили мерзкими костлявыми ногами. Третьи умудрялись просунуть голову между прутьями и, сердито рыча, сопровождали жадным взглядом уносящих ноги людей.

- Эти Живодёры не такие дураки! Защитный круг для того и соорудили, чтобы зомбари не разбежались.

- Да плевать мне на Живодёров. Давай поскорее отсюда выбираться!

Прутков вцепился в руку Орлова, и тому стоило не малого труда, чтобы вырвать из цепких пальцев Савелия рукав своей и без того потрёпанной куртки.

Чтобы придать себе немного смелости, Орлов ударил мечом особо прыткого зомби по когтистой лапе, но тот ещё больше распалился и стал яростно ломать свою клетку.

- Лучше их не трогать! - подытожил он дрожащим голосом.

Шаг за шагом они достигли противоположного края. Впереди уже виднелись каменистые изгибы защитной линии. Осталось не больше двадцати метров. Клеток на деревьях не было. Воздух стал чище.

И тут они услышали за спиной тяжёлую поступь. Как по команде оба обернулись и увидели тащившегося за ними мертвеца. Зомбарь хрипел, в предвкушении поживы скрежетал кривыми зубами и, выпростав руку, локомотивом пёр прямиком на них.

- Беги! - задвигая Савелия за спину, выкрикнул Орлов. - А я попытаюсь, придержать эту вонючку!

Повторять дважды не пришлось, Прутков припустил так, что позавидовал бы любой спринтер. А за спиной уже началась возня. Послышались глухие шлепки, скрежет, сердитое рычание, хруст чего-то ломкого, короткая нецензурная тирада и недоуменный возглас, выражавший, судя по всему, удивление. Через пару секунд Прутков услышал топот ног таганрожца, бежавшего следом.

Уже за спасительной чертой, отбежав метров на сто от кладбища, они остановились и посмотрели друг на друга.

- Давай мне свой меч! - чуть отдышавшись, потребовал Дайка. - Мой разбился о башку того выродка.

Глава 7

Дайка продемонстрировал укороченный чуть ли не в трое меч. Повертел его в руках, прикидывая на что он может сгодиться и, пожав плечами, швырнул в кусты как ненужный хлам.

- Остальное застряло в черепе мертвяка! - пояснил он. - Ну чего застыл, давай меч говорю!

- Как такое возможно? - вынимая из ножен стеклянный клинок, завопил Прутков. - Ну ладно дикари, ладно фокусы Луки с фантомами, но чтобы за мной бегали ходячие мертвецы и пытались сожрать это уж слишком!

Савелий импульсивно потряс своим мечом перед лицом приятеля.

- Отдал бы ты мне всё-таки меч, - попятившись, отозвался Орлов. - Эта штука эффективна только в умелых руках!

- Да забирай! - Савелий бросил клинок на землю и завертелся волчком. - Что если эта сволочь выйдет за пределы круга и потащится за нами?! А если и все остальные? Ужас!

- Попридержи коней! Мы пропали из поля видимости и, вселившиеся в них духи успокоились. Нам больше ничего не угрожает.

- Мне тоже не помешало бы успокоится! - прошептал Савелий.

Он жадно потянул носом, с шумом выдохнул. Проделав ту же самую процедуру несколько раз он почувствовал себя немного лучше. Дыхательная гимнастика привела его в чувство, и паника понемногу отступила.

- Смотрю на тебя и вижу себя, - хмыкнул Дайка. - Несколько лет назад я тоже был таким, но служба у наёмника вправила мне мозги. Мужик умел ввернуть доброе словцо — вместе с хорошей затрещиной. Теперь я несколько иначе смотрю на некоторые вещи. Более реалистично что ли!..

- Ты просто спятил и тебе всё равно!

- Понимаю твоё состояние, но чем раньше ты поймёшь, что этот мир стал данностью и из него так просто не выскочить тем будет лучше.

Прутков застонал, прикрыл глаза ладонью и покачал головой.

- Не надо было мне в тот день идти на работу.

- Заканчивай ныть и пошли искать рюкзак! - дёрнул Орлов. - Будем надеяться, что его никто не утащил за эти дни.

Минут пять они шли молча. Савелий двигался за своим наставником на автомате, полностью доверившись его чутью и опыту. Голова была пуста. Ни одной здравой мысли, лишь сумбурные картинки сменяющие друг друга. Это была своего рода защитная реакция, когда психологическое напряжение сменилось апатией и безразличием. Вскоре они вошли на обширный участок мёртвого леса. Источенные жуками-паразитами, изъеденные лишайниками и мхами деревья этого леса давно уже не шелестели листьями. Некоторые лежали на боку, тлели и парили, а вокруг мерцающими точками сновали светляки. Гнилушки источали приторный запах прели, а в их трухлявой сердцевине резвились крупные рыжие многоножки.

Именно в этом буреломе очутился Савелий после перемещения. Где-то здесь, в этой липкой слякоти, он сходил с ума от страха и прятался от кровожадных людоедов. Где-то здесь он бегал и петлял как заяц, а потом таился в корнях поваленного дерева. И где-то здесь он потерял свой драгоценный рюкзак.

- Надо отыскать хижину Живодёра, в которой мы тебя нашли, - сказал Дайка. - Может тот дикарь, что тебя вырубил притащил его вместе с тобой.

Прутков неопределённо пожал плечами. События того дня были покрыты мраком. Судьба рюкзака его тогда интересовала меньше всего да и мог ли он тщательно следить за своим имуществом, если речь шла о сохранении жизни?

Минут десять они болтались по лесу, пока вдали, среди завалов из сучьев и валежника, не показалась страшная хижина. Заметить её было не просто, и если бы не намётанный взгляд Орлова, Савелий прошёл бы мимо. Приземистая хибара людоеда напоминала гигантский муравейник, из которого торчали длинные жерди украшенные скальпами. Вокруг стелился туман и пахло здесь так, что сразу же захотелось заткнуть чем-нибудь нос. Смрад трупного разложения сводил с ума, и Пруткову стало казаться, что он пропитается этим смрадом с ног до головы.

Они осторожно приблизились к хижине и остановились чтобы оценить обстановку. Никаких подозрительных звуков, никаких колебаний воздуха, только тихое потрескивание волокон внутри гниющих древесных стволов да скрипение ветвей где-то вверху.

- Почаще оборачивайся! - шёпотом порекомендовал Орлов. - Враг в этих краях умеет подкрадываться без шума.

Держа меч на вытянутых руках, он на цыпочках обошёл строение кругом и, отыскав вход, аккуратно приоткрыл плетёную из лозы заслонку, что служила входной дверью. Всё это время Прутков словно собачий хвост ловко двигался за своим покровителем и, только увидев перед собой зияющую глоткой дыру-вход, остановился и застыл как столб.

- Чего стал?! - высунувшись из берлоги людоеда, зашептал Орлов. - Давай ко мне, или ты решил, что я один должен в этой помойке копаться?

Савелий тихонько застонал и, втянув в себя побольше воздуха, нырнул в зловонную темень. Окон в хибаре не было и первые несколько секунд Прутков ничего не видел. Тьма застила глаза. Но потом Орлов достал из кармана какую-то склянку, встряхнул ею и, она засияла тусклым розовым светом.

- Местный лайфхак! - хмыкнул Дайка. - Бытовое электричество в Иноземье появится не скоро, а иметь под рукой карманный фонарик жизненно необходимо. В пузырьке светящиеся жучки, которых трудно поймать и которые очень больно кусаются.

Орлов сунул склянку под нос Савелию, и тот заметил как внутри ползают какие-то толстобрюхие членистоногие твари с длинными загнутыми жвалами.

- Ищи по углам! - бросил Орлов. - Если конечно найдёшь в этой норе угол.

- Я сейчас задохнусь! - прошептал Прутков. - Почему здесь так воняет?!

- Раскрыл бы ты пошире глаза, приятель! - поднимая руку со склянкой над головой, ответил Орлов. - Здесь всё пропитано кровью людей. Повсюду ошмётки кожи, мяса, обгрызенные кости. К тому же у стеночки валяется хозяин этой пыточной камеры, и он уже начал подгнивать. Должно быть у Живодёров этот старик был мясником, производил ритуальную разделку.

- Ты специально говоришь мне такое? Чтобы я сдох от ужаса? Или окончательно спятил?

- Извини, не хотел! - скривился Орлов. - Мне ведь и поговорить-то в Иноземье было не с кем. Местным на всё наплевать, для них все эти ужаса банальная рутина. Им бы брюхо набить да прожить ещё денёк-другой.

Дайка потряс пузырьком сильнее, и свет стал ярче. Видимо жуки внутри пришли в ярость от такого непочтительного обращения, потому что из баночки стал доносится неравномерный и довольно неприятный скрежет.

Копаться в мусоре насквозь пропитанном гнилой кровью и трупным ядом было занятие не из приятных. Поначалу Савелий пытался это делать двумя пальцами, но после того как Орлов на него цыкнул начал делать это обеими руками. Пальцы и ладони стали скользкими и липкими. От вони в носу чесалось, в горле першило. Стараясь хоть как-то успокоить расшатавшуюся психику, Прутков непрерывно повторял одну и ту же фразу: «Найди рюкзак и всё закончится, найди рюкзак и ты будешь дома».

Он повторял эту фразу как мантру, нашёптывал речитативом и старался не обращать внимания на летящую во все стороны грязь. Мешки, тряпьё, верёвки, обглоданные кости, скребки из обсидиана, бессчётное количество башмаков снятых с жертв, деревянные гвозди и крючья о предназначении которых не хотелось даже думать, корзины, обломки досок, даже колесо от телеги. И ничего похожего на рюкзак.

- У меня пусто, - проговорил наконец Савелий.

- Да и у меня тоже, - отозвался Орлов. - Только это!

Он подошёл к компаньону и продемонстрировал какую-то книжку без обложки.

- Случайно не твоя?

- Я обложки у книг не отрываю, - отозвался Савелий. - Да и не было у меня ничего такого в рюкзаке.

Орлов повертел книжку в руке и, немного поразмыслив, сунул в бездонный карман куртки.

- Может рюкзак остался под деревом, из-под которого меня вытащил дикарь? - подумав добавил Савелий.

- Хорошо если так, - ответил Дайка. - Но вещи из Родного мира очень приметны. Подобрать могли Живодёры, охотники на нечисть, просто какие-нибудь бродяги. Кстати... ты заметил, что вокруг хижины трупов нет, а мы ведь четверых выродков в тот день уложили. Между тем в хижине мертвец так и остался. Живодёры обычно своих забирают. Почему не забрали этого?

Оба как по команде уставились на труп мясника у стены. Потом Орлов потеребил жиденькую бороду и покосился на приятеля.

- Надо обыскать этого субчика. Вдруг в кармане твоя монета обнаружится!

- С ума сошёл! Я к нему не притронусь!

- Ладно-ладно! Я погляжу, о тебе речи и не шло. Ещё в обморок грохнешься!

Орлов нерешительно подошёл к мертвецу наклонился над ним и тут же отшатнулся, будто увидел змею.

- Фу ты чёрт! - процедил он. - Нельзя трогать!..

- Почему?

- По кочану! Этого жмурика выпотрошила Чёрная лапа!

- Какая ещё Чёрная лапа? - поёжился Прутков.

- Есть в Иноземье вид нечисти, которая не оставляет астрального следа. Никто из смертных эту тварь никогда не видел. А если кто и видел, то уже не расскажет. Потому как стал жратвой. Чёрная лапа особый хищник и жизненную силу высосет и внутренности сожрёт. Подойди ближе!

- Зачем?!

- Я сказал подойди? Ты должен знать почерк этой мрази, потому что нужная информация порою позволяет избежать глупых ошибок. Наконец тебе нужна психологическая закалка!

Прутков послушно приблизился к трупу Живодёра и с отвращением поморщился.

Под лохмотьями из шкур отчётливо виднелся располосованный опавший живот. Из длинного широкого разреза торчали багровые пласты мышц, кровь вокруг раны почернела и засохла, в дряблых складках копошились какие-то насекомые.

- Нечисть выгрызла весь ливер, - пояснил Дайка. Я видел такое лишь один раз, в соседней деревушке, когда с охотниками отправился туда помочь местным изловить гнусное отродье. Но больше всего Чёрная лапа обожает лакомится мозгом. Гляди!

Он протянул руку и розовое сияние осветило неровную дыру в затылке мертвеца. Кусочки мозга висели на неровных краях пролома, валялись вместе с щепой и старой листвой на земляном полу. Савелию показалось, что его тщательно взбили прежде чем извлечь. А может его даже не извлекали, а просто высосали? От подобных мыслей ему стало дурно. Перед глазами потемнело, и он почувствовал, что от такой закалки его скоро вывернет.

- Что значит нет астрального следа? - стараясь подавить рвотные позывы, спросил Савелий.

- Все существа оставляют след. Нечисть зелёный — его ты наблюдал у разрушенной стены, когда там фокусничал Лука, зомби — грязно-жёлтый, едва заметный и напоминающий копоть, люди — малиновый, а Чёрная лапа никакого. Колдуны-следопыты его не видят, по крайней мере те кто на слуху. Возможно существуют редкие уникумы, которые способны его заметить и материализовать, но с людьми они не якшаются да и опасно с такими иметь хоть какие-то дела.

- Тогда откуда известно, что эта тварь существует?

- По изувеченным трупам, из старинных манускриптов, по разговором в придорожных тавернах, по внезапным вспышкам болезней. Поветрия и моры в Иноземье случаются частенько. Все знают, что Чёрная лапа существует и все её боятся. Боятся больше чем любую другую нечисть, потому что если такая мразь выберет себе кого-то в жертву, то она будет преследовать её пока не настигнет и не получит то, что требуется. Говорят, Чёрная лапа приходит из нижнего мира, где практически нет света и бесконечные пустоши между бездонными провалами. Случается это в неурожайные годы. Люди голодают, слабеют, становятся пассивными, а эти существа знают, что слабый человек лёгкая добыча.

- И как же от этой подлюги защититься?

- Есть некоторые способы. Если ты достаточно богат можно купить оберег или защитное зелье. А если бедняк — постарайся меньше шляться ночами по улицам своего городка. Нужно быть бдительным и надёжно запирать дверь. Понял?

Прутков кивнул, покосился на труп Живодёра и поёжился.

- Почему нельзя к нему прикасаться? - спросил он.

- Чёрная лапа была очень голодна раз позарилась на разлагающийся труп. Она никуда не ушла, просто затаилась в Зазеркалье и стережёт свой запас жратвы. Если ты начнёшь дёргать мертвеца, она это почувствует и вернётся.

- Но в таком случае мы никогда не узнаем, что у него в карманах! - прошептал Савелий. - А если и в самом деле там монета?

Орлов закряхтел и снова начал теребить свою бороду. Сложившаяся ситуация поставила его в тупик.

- Давай лучше поищем твой рюкзак, - сказал он. - Страшновато что-то шарить у него в карманах. Не могу сказать, что я очень сильно верю во все эти байки про Чёрную лапу, но чем чёрт не шутит. Народ просто так трепаться не станет!

- А если просто оттопырить его карман и поковыряться в нём палкой?

- Да у него там этих карманов как у тебя на рубахе пуговиц!

- Орлов!!! Я хочу домой! Никогда себе не прощу, если снова допущу ошибку!

- Ну ты и зануда! - зашипел Дайка. - Если Чёрная лапа оторвёт мне башку в этом будешь виноват ты!

- Сделаем это вместе! - оживился Прутков. - Я буду оттопыривать карманы, а ты шарить палкой.

Они вооружились палками и начали осторожно расправлять одежду на мертвеце. Костюмчик у Живодёра был ещё тот. Сшитый из шкур диких животных, он напоминал длинное пончо в каждой складке, которого располагался мешковатый карман. Чего только не хранилось в этих карманах: рыбьи головы, высушенные шкурки грызунов, камушки обкатанные водой, осколки обсидиана, человеческие и звериные зубы, какие-то лоскутки и нитки из жил. Нашёлся там и изгрызенный кусок книжной обложки.

- Жрал он её что ли? - изрёк Дайка. - Сдаётся мне, у этого гада ничего для нас нет.

Через десять минут осмотр завершился. Заветной монетки они не нашли, и Прутков разочарованно швырнул свою палку в угол.

- Наверняка Переходник остался в твоём рюкзаке, - подбодрил Орлов. - Вот и займёмся его поиском.

- Лучше бы монетка была у него в кармане, - отозвался Прутков. - Может были бы уже на полпути к дому!

- Не факт, - выдержав паузу, проговорил Орлов.

- Что значит не факт?!

- А то и значит!.. Не хотел раньше времени тебя пугать, но в обратную сторону Переходник срабатывает только при определённых обстоятельствах.

- Что?!

- Нет, для перемещения он нужен обязательно, только для того, чтобы эта штука перенесла человека в его родную реальность требуется совпадение нескольких параметров.

- Каких ещё к чёрту параметров! - захрипел от волнения Савелий. - Я-то думал это портативный телепортатор, который просто нужно как-то активировать.

- Активировать! Ишь какой умный! Думал это машинка для перемещения? Нажал кнопку и дома?

- Но ведь именно так это и произошло. Только в эту сторону. Я взял эту хрень в руки и...

Ты знаешь, что это за параметры?

Оба уставились друг на друга как два барана на новые ворота. Потом Орлов тяжело вздохнул и пожал плечами.

- Я не знаю, что это за параметры, но как бы там ни было лучше если твоя монета будет у нас в руках.

- Ты меня убил! - захныкал Прутков. - Ты просто прикончил меня!

Он начал всхлипывать, схватился руками за голову и рухнул прямо на грязный пол.

- Перестань кататься по земле, - пробурчал таганрожец. - Ещё нацепляешь на себя каких-нибудь бацилл. Лечи тебя потом. Здесь, брат, нет ни дерматологов ни аптек.

- Оставь меня. Я хочу сдохнуть!

- Сдохнуть он хочет! В нашей ситуации это легче всего! Не был ты, придурок, в моей шкуре. А ну давай поднимайся!

Орлов свирепо вцепился в воротник Савелия и дёрнул так, что затрещали нитки. Он протащил его несколько метров по полу, а потом влепил увесистую оплеуху.

- Не будь размазнёй, - зарычал он. - Ты застрял здесь не один. С тобой я и мой опыт. Понял?

Он бросил воротник и отошёл в сторонку.

- Поднимайся на ноги и пошли! Нам ещё лес из-за твоего рюкзака обшаривать!

Дайка вышел из хибары дикаря и остановился у входа.

Делать было нечего, Прутков встал на ноги и потащился следом. Приступ истерики прошёл, осталось только неприятное послевкусие. Он вдруг чётко осознал, что в сложившихся условиях единственный способ выжить это стать таким же как Орлов. Немного циником, немного чокнутым, в меру одичать, смирится с данностью и наконец обрасти железобетонным панцирем.

Глава 8

От свежего воздуха Прутков опьянел. Захотелось где-нибудь примоститься и хотя бы минут пять спокойно отдохнуть, но Орлов не позволил ему это сделать и сразу же потащил прочь от страшной хижины.

- Не забывай про время, - сказал он. - Чуть зазеваешься и не заметишь как на землю сползут сумерки. А сумерки, брат, это верный приговор. Такие страсти начнутся, что...

- Мне бы вооружиться! - заметил Савелий. - И руки вымыть, вонища от них как от мусорного бака.

- Руки вымоешь в ручье, а вооружиться!.. - Орлов огляделся по сторонам и в ворохе листвы заметил суковатый дрын. - Возьми пока эту дубину. А вернёмся домой, что-нибудь тебе подберу.

Савелий скептически хмыкнул, подхватил палку и повертел в руках. В ладонь это незамысловатое оружие легло удачно. Даром, что первобытные предки такими саблезубых кошек гоняли. Самое то, чтобы огреть какого-нибудь зомбаря или людоеда приложить.

- Когда драпал от Живодёров с какой стороны на деревьях рос красный мох? - спросил Дайка. - Или вспомни приметы мимо которых не пройти?

- Издеваешься? - пробурчал Прутков. - У меня не было времени рассматривать кору на деревьях. А из примет помню только каменные столбы. По правую руку были, только вдали, верхушки одни над деревьями торчали.

- Вот и хорошо! - подмигнул Орлов. - Каменные столбы только в одном месте леса. Мы быстренько геолокацию определим.

Орлов повертел вокруг головой, прищурившись, высмотрел что-то на ближайшем дереве и, ткнув пальцем в пустоту, сразу же навострился в том же направлении. Шёл уверенно, но при этом не забывал тщательно проверять куда наступает. Испарения прятали от глаз ямы и торчащие из земли палки. Прутков старался не отстать, он тоже следил за обстановкой и вертел головой как напуганный филин.

- Мы на территории врага, - бросил за спину Дайка. - Живодёры в лесу как у себя дома. Ставят капканы, копают волчьи ямы. Тебе в тот день повезло, что ты не попал в одну из этих ям. Людоеды выстилают днище такой ловушки шипами, которые смазывают парализующим ядом. Попади туда живое существо и вечером оно уже становится шашлычком.

Минут десять они шли в сторону тусклого солнца, а потом Савелий увидел торчащие над верхушками деревьев каменные столбы. Они находились по правую руку, высоченные, ребристые, чуть наклонённые в разные стороны, зеленовато-бурого цвета.

- Местные думают, что это руины старинной крепости, - пояснил Орлов. - Но это полная чушь — там сплошной монолит. Впрочем, место странное, и будь у меня возможность я давно бы там провёл кое-какие исследования. Как-то раз я видел над этими глыбами светящийся шар...

Орлов хотел добавить ещё что-то, но в этот момент оба услышали приглушённые расстоянием щелчки. Дайка мигом забыл про шары, лицо его вытянулось от волнения, на руках сжимающих меч вздулись жилы. Душа в пятки ушла и у Пруткова. Он хорошо помнил эти зловещие звуки и чётко знал, что ничего хорошего они не сулили. Где-то в лесной чаще ошивались злобные твари, которые могли их учуять и начать охоту.

- Ох как не хорошо! - прошептал Орлов. - Эти подлюги слишком близко. Трудно будет обшаривать окрестности зная, что в любой момент из-за дерева может выскочить какой-нибудь выродок!

- Значит надо поскорее найти мой рюкзак! - зашептал в ответ Прутков. - Я хочу вернуться домой и забыть проклятое Иноземье как страшный сон.

Дайка покосился на приятеля и одобрительно кивнул.

Савелий конечно здорово трусил, но для себя он уже решил, что в случая нападения Живодёров, дубина в его руках обязательно найдёт свою цель. Благородной злости он ещё не чувствовал, но самолюбие уже подало свой робкий голос и требовало мщения.

Местность показалась Пруткову знакомой. Вот там россыпь камней, на которых он чуть не сломал себе ногу, а там колючие заросли, сквозь которые он продирался и зацепившись за шип порвал куртку. Клочок серой ткани всё ещё висел на раскидистых плетях.

Взгляд выхватил поваленное дерево. Под ним Савелий прятался, когда на время оторвался от погони.

- Скорее всего там! - кивнул он. - Именно из-под этого бревна меня выдернул тот вонючий людоед. Так крепко схватил за голову, что я и думать забыл о рюкзаке...

- Будем надеяться, что твоё драгоценное имущество никуда не пропало, - отозвался Орлов.

Они подбежали к поваленному дерево и словно фокстерьеры в поисках лисицы начали суетиться вокруг. От азарта щекотало под ложечкой, ведь от того каким будет результат поисков зависела дальнейшая судьба их обоих.

Это был вопрос жизни и смерти, и потому Прутков не обращал внимания на шипы рвущие кожу рук, на острые ветви норовящие воткнуться в глаз, на ямы наполненные вонючей жижей, в которые постоянно проваливались его ступни. Они обшарили возле дерева каждый закуток, а потом переключились на ближайшие участки вокруг него. Задыхаясь от суетной гонки, позабыв об окружающих опасностях, они как оглашенные носились среди деревьев, рылись в хворосте и залежах листвы, заглядывали в норы и под коряги. Прошло минут пятнадцать, а следов рюкзака всё не было и не было.

На душе заскреблись кошки, и Савелий почувствовал как им овладевает отчаяние. В груди ритмично молотило сердце, изо рта рвался пар. Он готов был рыть землю голыми руками, лишь бы отыскать заветную монету.

«Неужели пучеглазые выродки утащили мой рюкзак в свою поганую берлогу? - мелькнула мысль. - А вдруг они его бросили в огонь или в воду? Или распотрошили и разбросали вещи по лесу? Что ж тогда делать?!».

- Ты точно помнишь, что потерял его здесь? - воскликнул Орлов. - Пошевели извилинами, припомни как всё было...

- Да не помню я! - огрызнулся Прутков. - Жить, понимаешь ли, очень хотелось, вот и не следил за собственным имуществом как следует.

- Тогда продолжай искать, - рыкнул в ответ Дайка. - У нас слишком мало времени, а ты ноги еле передвигаешь!

С каждой минутой они уходили друг от друга всё дальше и дальше. И вскоре Прутков потерял Орлова из вида, но пока это беспокоило его меньше всего. В голове пульсировала только одна мысль — отыскать во что бы то ни стало самую важную и самую драгоценную вещь на свете, которая была для него билетом домой.

И вдруг, шагах в десяти от себя, в гуще колючего кустарника он заметил красный ярлычок с буквами. Сердце заколотилось так что перехватило дыхание и, не сдерживая нахлынувшей радости, он беспечно рассмеялся. Под кустом, присыпанный жухлой листвой, лежал его рюкзак. В три прыжка он подскочил к кусту, с треском проломился сквозь торчащие во все стороны плети и с жадностью хищника схватил свою вожделенную добычу.

- Ах ты мой родной! - прижимая к себе рюкзак, воскликнул Прутков. - Сколько ж я тебя искал!

Он порывисто закинул его себе за спину и, позабыв обо всём на свете, громко свистнул. Впрочем, Савелий тут же пожалел о своём дурацком поступке, ибо желание привлечь внимание Орлова, могло выйти боком. Дайка появился через пару секунд. Он выбежал из-за деревьев и, выпучив глаза, уставился на Пруткова.

- Ты что, болван, совсем спятил! - зашипел он. - Забыл, что мы здесь не одни?!

- Я нашёл его! - не в силах справится с эмоциями, отозвался Савелий. - Надо скорее проверить всё ли на месте!..

Он сдёрнул с плеча рюкзак, наклонился, чтобы расстегнуть змейку и... в ту же секунду прямо над ним со вистом пролетела стрела. Она воткнулась в дерево, и во все стороны тут же брызнула какая-то чёрная вонючая жидкость.

- Мать тебя так, дёргаем скорее отсюда! - истошно завопил Орлов. - Кровожадные ублюдки нас выследили!

Со всех сторон стало доносится угрожающее уханье и щелчки. Всё это было Савелию уже знакомо. Он отлично помнил тот сумасшедший забег и повторения опыта с пленением не желал. Нерадужная перспектива повиснуть на крюке людоеда подстегнула лучше любых слов. Втянув голову в плечи, стремительно как заяц, за которым гонится свирепая свора, он помчался за Дайкой не разбирая дороги. Тот уже вырвался на четыре корпуса и проворно петлял между деревьями, не позволяя Живодёрам как следует прицелится. Его примеру тут же последовал и Прутков. Но оторваться от преследователей оказалось не просто. До слуха отчётливо доносились глухие щелчки и ужаснее всего было то, что с каждой секундой они становились всё чётче и чётче. Теперь вражеская перекличка слышалась не только из-за спины, но и с боков. Значит, Живодёры пытались взять их в кольцо.

- Не оторвёмся! - крикнул Орлов. - Но ты всё равно беги, беги, что есть мочи...

Вскоре рельеф изменился. Они выскочили на какой-то склон и побежали вниз к журчащему ручью на дне широкого оврага.

- Вода нам на руку! - добавил Орлов. - В паре километров отсюда начинается пойма реки. Живодёры не любят заболоченных мест. В открытом пространстве теряются, да и тяжелы эти увальни, чтобы по грязи скакать! Проваливаются по колено и падают как подкошенные!

Тучи затянули небо. Стало темно и холодно. Мрачно, безотрадно, — в такой жутковатой атмосфере как нельзя явно ощущается собственная беззащитность и одиночество. Где-то вдали, тусклым серебром блеснула рябь на воде. Но до реки нужно было ещё добежать. Больше всего Прутков опасался, что подкачают слабые связки на ступнях. В любой момент он мог подвернуть ногу или поскользнуться на осклизлой поверхности склона и тогда пиши-пропало. Если не нашпигуют стрелами, то перебью ноги и руки, чтобы не смог убежать. А что до Орлова, то вряд ли этот парень сможет чем-то помочь. Вон как припустил, куда до его прыти олимпийским спринтерам. Станет ли он возвращаться за товарищем если на кону его собственная жизнь?

За спиной стали доноситься пронзительные свистящие звуки. Какая-то особо ретивая сволочь вырвалась вперёд и теперь дышала в спину. Хрипы и сиплое дыхание, а ещё вонь приносимая попутным ветром слишком красноречиво свидетельствовала о намерениях преследователя.

«Ох, что же будет! - промелькнула в голове мысль. - Догонит гнида, как пить дать догонит».

Воздуха не хватало, Савелий жадно тянул ртом и судорожно соображал, что бы ему такое экстраординарное предпринять. Броситься в сторону? Рухнуть на землю, чтобы злобный ублюдок о него споткнулся? Может попытаться оказать сопротивление и огреть выродка дубиной? Вскоре он стал замечать мельтешащую тень бегущего позади Живодёра. То справа покажется, то слева, а то и вперёд на секунду вырвется, чтобы напомнить утробным рычанием и смрадом о неминуемом итоге этого забега.

И вдруг прямо под ногами что-то вспыхнуло, а потом громыхнуло так, что зазвенело в ушах. Яркая вспышка ошарашила Пруткова, но ещё большее замешательство она вызвала в рядах злобных дикарей. Что там началось! Завопили, завыли, защёлкали на все лады. Справа по склону, обгоняя Савелия кубарем покатился какой-то мохнатый ком, в котором Прутков сразу же распознал безобразное коренастое тело какого-то Живодёра. С другой стороны с треском и грохотом столкнулись два других. Он увидел как в стороны полетели кровавые брызги — по-видимому выродки размозжили друг другу головы. Дезориентированы были и бегущие позади — отлетевшая вперёд дубина врага, больно ударила по хребту и чуть не сшибла Савелия с ног.

- Берегись! - заревел Орлов.

В тот же миг по правую руку рванула ещё одна световая бомбочка доморощенного гренадера. А потом и третья, от которой перед глазами замелькали белесые мушки. Последняя, очевидно, поставила жирную точку в безумном забеге, ибо шум погони стал слабеть, а верещание и визг всё отчаяннее и громче.

Через пару минут о физическом присутствии Живодёров уже ничего не напоминало. Только трезвонящий об опасности инстинкт самосохранения да неприятное щемящее чувство обречённости в груди. От смерти-то они в данную минуту ускользнули, но враг наверняка никуда не делся, а лишь затаился, чтобы зализать раны и прийти в себя.

Забег завершился у основания склона. Орлов сбавил темп и постоянно оборачивался, проверяя не преследует ли их какой-нибудь Живодёр. По его напряжённому взгляду и осунувшемуся лицу, Савелий отлично понял, что таганрожец опасался возвращения преследователей.

- Пока мы в безопасности! - проговорил он. - Но выродки только разозлились! Эти гады жаждут свежатины, - Дайка остановился и посмотрел на приятеля. - А мы с тобой свежатина не от мира сего!

Он перешёл на шаг, спрятал меч в ножны и медленно пошёл вперёд к песчаной косе за которой открывалась сверкающая полоса реки.

- У меня иногда возникает подозрение, что людоеды очень хорошо знают на вкус нашего с тобой брата! - сказал он. - Мы ведь с тобой тут не первые. Представляешь скольких эти вонючки уже употребили в пищу?

- Хочешь сказать здесь таких много? - чуть отдышавшись, спросил Прутков. - И они тоже бродят по Иноземью в поисках дороги назад?

- Эх, брат! Я много чего тут находил, что когда-то принадлежало людям из Родного мира, - ответил Орлов. - Вещички абсолютно бесполезные, но однозначно когда-то принадлежавшие хомо сапиенсам.

Он посмотрел на Савелия и, выдержав паузу, добавил: - Вещички вещичками, а ты первый человек из Родного мира кого я встретил за пять лет...

- И что же?.. Все они погибли?

- Понятия не имею! Может кто-то погиб, а может кто-то сумел и вернуться! Но то, что представители нашего с тобой рода периодически оказываются в этой Кротовине, я знаю точно!

- Кротовине?

- Ещё одно название, которое я придумал для Иноземья! Про Кротовые норы слышал? Вот потому и Кротовина.

Несколько минут они шли молча. Свою дубину, Прутков не выбросил. Он буквально с нею сросся. Увесистая, прочная и кряжистая, настоящая палица, которую можно было слегка доработать и сделать более эффективной для боя. Рукоять обмотать кожаным ремнём, натыкать гвоздей или чего-нибудь острого. Такой дубине позавидовал бы любой варвар.

- Паршиво то, что мы оказались от моей хижины дальше, чем хотелось бы, - подал голос Орлов. - Большой крюк сделали, теперь километров десять по пересечённой местности шагать. А скоро начнёт смеркаться!

- А если найти какое-нибудь укрытие и спрятаться?

- Укрытий-то много, только не хотелось бы устроиться на ночлег по соседству с какой-нибудь голодной тварью! - Дайка натянуто улыбнулся и пошёл дальше. - Конечно найти местечко, где можно скоротать ночь не сложно... Неподалёку развалины замка Вешателей, а в километре от реки Смрадные пещеры. Есть разрушенные конюшни Некроманта и Курган Молний. Выбирай — не хочу!

- Вот такого я точно не хочу, - пробурчал Прутков. - Давай лучше прибавим ходу! В твоей хибаре как-то надёжнее ночь коротать!

- Не спорю! - хмыкнул Дайка. - Прочные стены. Магическая защита! Я и сам хотел бы поскорее вернуться в посёлок.

Орлов покосился на рюкзак и многозначительно подмигнул.

- Ты бы проверил... Там твоя монета или нет!

Прутков издал протяжный наполненный тоской и отчаянием стон. Монеты в рюкзаке не оказалось, и это окончательно разрушило его надежды. Сначала он обшарил боковой кармашек, потом долго копошился в остальных отделениях, ощупывая каждую вещь по несколько раз. А вдруг прилипла или куда-то провалилась. Но монеты как не бывало.

Всё это время Орлов терпеливо ждал. Прикрывая тылы, он постоянно озирался по сторонам, готовый в любой момент предупредить своего незадачливого приятеля о нападении. В том чтобы монета наконец-то отыскалась, он был заинтересован не меньше, чем Савелий, но похоже к отрицательному результату этот парень был готов лучше.

- Хорош причитать! - махнул рукой Дайка. - Вернёмся в посёлок, там и будем думать, что делать дальше.

Прутков пару раз всхлипнул, утёр нос и прижал свой рюкзак к груди.

- Неужели всё кончено! - прошептал он.

- Не распускай сопли! - процедил Орлов. - Ты точно помнишь как прятал монету в рюкзак?

- У меня никогда не было проблем с памятью, - огрызнулся Савелий. - Я сделал это автоматически, но помню каждое действие своих рук.

- Ну тогда не знаю! - пожал плечами Дайка. - Может мимо кармана сунул!..

- Я что? На идиота похож? Руку-то я в карман засунул вместе с монетой.

Из глубин Чёрного леса донёсся устрашающий вопль, и беседу срочно пришлось прервать.

Оба примолкли и словно по команде обернулись в сторону темнеющей громады деревьев. Пренебрегать подобным предупреждением становилось слишком опасно, нужно было уносить ноги, пока злобные недруги не начали свою охоту по новой.

Они ускорили шаги и вскоре вышли на песчаный берег тёмной реки.

Глава 9

- Чёрный лес, Чёрная река не слишком ли много чёрного? - стараясь не отстать от приятеля, спросил Савелий.

- Ничего не попишешь, такие названия народ придумал!

- А в твоей Кротовине есть что-нибудь светлое и оптимистичное?

- Думаю, найдётся! - хмыкнул Дайка. - Только нужно как следует поискать!

Они подошли к самой кромке воды и торопливо зашагали по мокрому песку. Сонная река гнала свою коричневую напоминающую разбавленный кофе воду на юг. Поначалу Савелию показалось, что здесь совсем нет течения. Но потом он заметил крошечные буруны и небольшие водовороты, в которых медленно закручивались комья водорослей.

- Обогнём косу и выберемся на старый тракт, - сказал Орлов. - Живодёры дальше не сунуться, не их территория.

- Надеюсь, ты прав, - шлёпая по мокрому песку, отозвался Прутков. - А то мне уже надоело драпать от этих патлатых придурков.

Он вошёл в реку по колено, наклонился и зачерпнул пригоршню воды. Вода и впрямь напоминала жиденький кофе, но от неё крепко несло несвежей рыбой. И всё-таки это была вода, а после норы людоеда, ему нестерпимо хотелось вымыть руки. Он потёр ладонь о ладонь, повторил эту процедуру ещё несколько раз, а потом зачерпнул ещё, чтобы умыться.

- Я бы этого не делал! - тут же предупредил Орлов.

- Почему? - покосился на приятеля Прутков.

- Эта скверная вода, - бросил таганрожец. - Её не дают даже скоту. Из-за паразитов...

- Каких ещё паразитов? - выпрямился Савелий.

- Вышел бы ты на песок!

Прутков напрягся и огляделся по сторонам. Его цепкий взгляд тут же уловил суетливые движения в толще воды. С разных сторон, острыми чёрными стрелами к нему устремились длинные ленты, которые своим внешним видом напомнили парню гофрированный садовый шланг.

Савелий выскочил из воды как ошпаренный.

- Что это за гадость? - взвизгнул он от брезгливости.

- Это черви! - невозмутимо ответил Орлов. - Плотоядные, злобные черви!

На том месте, где Прутков стоял пару секунд назад, вода буквально вскипела. Извиваясь, брызгаясь грязью, шлёпая по воде кольчатыми телами в ней извивался живой клубок отвратных тварей.

- Такие огромные? - дрожа от ужаса, проговорил Савелий. - Разве могут существовать подобные существа?

- Не такие уж и огромные! Около метра, не больше! Малыши по местным меркам.

Из воды высунулась уплощённая безглазая голова. Червь повернулся в сторону Пруткова и, плюнув какой-то чёрной гадостью стремительно, ушёл под воду, показав на прощание крапчатый, покрытый красными прожилками бок.

- Что же это за мир такой? - в сердцах воскликнул Савелий. - Колдуны! Людоеды! Червяки размером с питона! Ужас!

Савелий вздрогнул, посмотрел на свои руки и с остервенением принялся тереть их о грязные штаны.

- Они в меня случайно не проникли? - дрогнувшим голосом, зашептал он. - Сам же сказал паразиты!

- Прекрати валять дурака! - бросил Орлов. - Вода, конечно, кишит личинками. Но ты же её не пил!

- Я к этой реке на километр больше не подойду! - процедил Прутков. - А с тебя инструкции — как в этой дыре всё устроено.

- Я сам ещё не разобрался! Но о чём знаю — расскажу! - Дайка многозначительно кивнул в восточном направлении. - До заката часа три. Надо успеть пока не стемнело. Иначе хищные червяки покажутся тебе безобидными домашними зверушками.

Савелий поёжился и посмотрел на полоску песка в паре метров от них. По ней, извиваясь словно расплющенная змея, ползал здоровенный червь, из раскрытой пасти которого торчали останки какой-то твари.

Старый тракт назвать дорогой можно было только формально. Заросший бурьяном, изборождённый рытвинами и ямами, он напоминал скорее полосу препятствий, чем дорогу, и Савелий не видел никакой разницы между этими древними остатками «цивилизации» и лежащими по обе стороны пустырями.

Он плёлся за Дайкой, спотыкался от переутомления и не уставал нашёптывать ругательства в адрес проклятого Иноземья. Со своим незавидным положением он конечно не смирился, но панические атаки прекратились и вместо них пришла здоровая человеческая злость. С терапевтической точки зрения это было лучше, чем страх и уныние. Восприятие менялось, менялось и его отношение к ситуации, в которой он оказался, а значит и до полного вживления в роль оставалось не долго.

- Знаешь! Я всё-таки думаю, что мою монету кто-то спёр! - наконец изрёк он.

- И взял только её? - отозвался Орлов. - Странно как-то... В твоём рюкзаке столько барахла, а похититель позарился на какую-то потёртую железку.

- Это очень ценная железка. С помощью неё можно путешествовать между мирами. Разве нет?

- Даже если и так, откуда похитителю знать, что ему попался Переходник?

- Что значит если так? Ты сомневаешься в свойствах этой штуки?

- Ладно. Давай на чистоту! - Орлов остановился и посмотрел приятелю в глаза. - Переходник не всегда работает в обратную сторону. Более того иногда он перестаёт работать сразу же после того как выполнил свою программу, к примеру, отправил какого-то бедолагу в Иноземье.

- Ты издеваешься? - не поверил Прутков. - Хочешь лишить меня последней надежды?

- Напротив, я просто хочу, чтобы ты понимал суть вещей. Если вдруг ты отыщешь свою дурацкую монету, и она не вернёт нас домой, не надо терять головы.

- Да меня удар хватит если этого не произойдёт.

- Прекращай трепать языком! - отмахнулся Орлов. - Давай, пошевеливайся — возможные проблемы с возвращением обсудим в моей хижине.

- Ты думаешь я её потерял?

- Я этого не говорил! Я просто сомневаюсь, что её кто-то взял.

Оба замолчали и прибавили шагу. Тусклое солнце уже спустилось к горизонту. От земли стал подниматься туман, который с каждой минутой становился всё гуще и гуще. Вместе с туманом пришёл и холод. Теперь-то Савелий пожалел, что так неосмотрительно залез в воду. В кроссовках хлюпало, штаны напитались влагой до самых бёдер, зубы стучали как кастаньеты испанской танцовщицы.

- Что, замёрз? - обернувшись к компаньону, спросил Дайка. - Могли бы развести костёр, но это привлечёт хищников да и времени, чтобы как следует обсушиться нет! Как только померкнут последние лучи солнца наступит время нечисти, а это брат... Но в общем ты про это уже слышал!

- Мог бы свою куртку отдать! - дребезжащим голосом, укорил Прутков. - Я же скоро околею! Ты-то в воду не полез!.. Небось знал...

- Не наглей! Я тебя не заставлял в воде плескаться.

Начались крестьянские поля. Они делились на достаточно широкие, размежеванные камнями участки, принадлежавшие разным хозяевам. Из земли торчала стерня, кое-где уже выросла трава, доходящая чуть ли не до пояса. Здесь туман был рыхлым, полупрозрачным и от этого ещё более зловещим. Савелий постоянно вертел головой и чем активнее он это делал, тем чаще замечал какие-то тени, бродящие по полю вдали.

- Ты это видишь? - толкая Орлова в спину, спросил он. - Кто это такие?

- Неприкаянные, - прошептал Дайка. - Призраки погибших не своей смертью... А может обычные зомби!

- Опять зомби?

- Не смотри на них! И они тебя не заметят!

Прутков почувствовал как по спине побежали мурашки. Ему было и без того зябко, а после слов таганрожца, стало совсем невмоготу. Тело затрясла лихорадка, в ногах появилась невероятная слабость. Легко сказать не смотри. Каждым сантиметром кожи, он чувствовал, что от этих тёмных созданий исходит смертельная опасность, — флюиды зла буквально витали в воздухе, заставляя озираться по сторонам и вздрагивать от каждого шороха. То в одном месте вспыхнут два красных огонька, то в другом. Пока эти фигуры были ещё далеко, но Савелий отлично видел, что с каждой минутой они подползают к дороге всё ближе и ближе.

- Может устроим лёгкую пробежку? - забеспокоился Орлов. - Что-то мне не по себе. Да и ты немного согреешься!

Назвать сумасшедший забег лёгкой пробежкой у Савелия не повернулся бы язык. Они бежали как угорелые. Бежали наперегонки со смертью, которая наступала им на пятки. Солнце нырнуло за горизонт, и стало быстро темнеть. В преддверии ужасных событий мир застыл и онемел. Ни скрипнет на дереве ветка, ни пролетит ночной мотылёк шурша крыльями, даже затих ветер, который как думалось Савелию здесь никогда не прекращался. Только сердце стучало в груди молотом, да в слякотной земле хлюпали ноги. Вскоре показались холмы со скошенными верхушками и долгожданная стена из брёвен и палок. Над воротами висел масляный фонарь, в котором игриво трепыхалось оранжевое пламя горящего масла. Живое, манящее, дающее надежду на спасение. Разве могло быть что-то более вдохновляющее, чем этот одинокий жаркий огонёк? Савелию нестерпимо захотелось поскорее оказаться по ту сторону стены, рядом с хижинами и домиками с их сердитыми обитателями, вдохнуть дымный воздух очагов, услышать из-за дверей заливистый лай собак и наконец оказаться в хибаре Орлова, где можно согреться и отдохнуть.

За воротами завозились, начали громыхать цепями и брёвнами-засовами. Это был плохой знак.

- Эй-эй! Не закрывайте! - вырвалось у Орлова на русском.

И словно опомнившись, он тут же затараторил на местном языке. Он кричал так отчаянно, что стражники у входа его услышали и чуть приоткрыли одну из створок. Наружу высунулась рука с тесаком, а через секунду кудлатая голова доморощенного вояки. Мужик нетерпеливо крикнул в ответ, дескать поторапливайтесь и отворил створку шире.

- Давай, брат! Поднажми! - бросил за спину Орлов.

- Да жму я, жму! - выпалил Прутков. - Только не говори, что за нами кто-то бежит.

- Никто за нами не бежит, но тот лохматый хиппи в воротах предупредил, что у нас полминуты.

В проход между створками они влетели практически одновременно, да так стремительно, что чуть не снесли стражника в сточную канаву.

Тот свирепо сверкнул глазами, громко что-то выкрикнул и погрозил кулачищем Орлову. Таганрожец в ответ только махнул рукой и тут же принялся помогать охранникам. Втроём они задвинули тяжеленный засов, а для надёжности натянули канат, пропустив его через плетённые из кожи проушины.

- Вот и дома! - улыбнулся Дайка. - А с задачкой-то мы всё же справились!

- Были бы дома, если б монета не пропала! - отозвался Прутков.

- Ладно-ладно! Не бурчи! Надо сначала произвести ревизию в твоём рюкзаке, а потом уже сделаем и выводы. Вдруг твой медяк за подкладку завалился.

Они вошли в дом, и Дайка тут же запер дверь на все засовы. Зажёг масляный светильник, посветил на порог и дверную коробку. Убедившись, что в магической защите нет никаких изъянов с облегчением поставил фонарь на стол и уселся на колоду.

- Больше всего я боюсь, что мы притащили на себе какую-нибудь инфернальную тварь, - сказал он. - Потом намучаешься пока от неё избавишься!

- Тварь?

- Ну не совсем... Просто так их не увидишь. Это как призраки, только злобные и голодные. Присосётся такая мразь и пьёт из человека энергию и жизненные силы. В общем лучше тебе об этом ничего не знать!

Орлов подтянул к себе кувшин с водой и начал жадно пить. Напившись, поставил кувшин на место и пристально посмотрел на Савелия.

- А вон у тебя на плече какая-то сволочь болтается! Здоровая такая, и чёрная...

- Где?! - вскрикнул Прутков. - Сними с меня эту гадость, мать тебя так!

Он закружился волчком, затопал ногами, начал хлопать себя по плечам, затрясся будто в припадке. И тут Орлов расхохотался. Да смеялся так противно и громко, что понявший всё Савелий захотел как следует треснуть этого болвана.

- Ну гад! Я тебе это ещё припомню! - оправляя одежду, процедил он. - Как последний идиот попался! Выплясываю тут перед ним, а он ржёт!

- Я ж тебе сказал, невооружённым глазом этих тварей не увидишь. Такое под силу только колдуну, такому как Лука к примеру.

Савелий хмыкнул подошёл к столу и уселся на свою колоду. Закинул на стол рюкзак, расстегнул все змейки и начал аккуратно доставать из него свои вещи.

Первым предметом извлечённым из глубокого кармана стал смартфон.

- Видал? В твоём Иноземье таких нет. - Савелий аккуратно положил гаджет на тряпочку.

- Ничего себе! Что за модель! - завистливо вскрикнул Дайка. - Я свой разбил уже на второй день. Убегал от Крысят, споткнулся и прямо о булыжник. Нет чтобы в кармане держать, а я в вытянутой руке... хотел чудных зверят сфоткать. Кто ж знал, что эти подлюги человечиной питаются.

Орлов осторожно взял гаджет дрожащей рукой, погладил чехол, нажал кнопку и с каким-то тоскливо-радостным выражением лица, уставился на вспыхнувший голубым экран.

Савелию даже показалось что парень прослезился, настолько острыми были его сентиментальные воспоминания.

- А вот и твои леденцы, - вынимая из рюкзака пакет с конфетами, сказал он. - Свеженькие, только из магазина.

Он бросил пакет на сторону приятеля, но тот к нему даже не притронулся. Воспоминания навеянные телефоном унесли его в такую даль, что не докричишься. Прутков пожал плечами и продолжил ревизию.

- Зажигалка, грифельный карандаш и авторучка, блокнот, - начал перечислять Савелий. - Пара новых носков, пять металлических скрепок. Жевательная резинка, гигиенические салфетки, подзарядное устройство и аккумулятор. Связка ключей, пластиковая бутылка с остатками воды, карманный календарик, двести пятьдесят рублей купюрами, фонарик-брелок...

Прутков пошарил рукой в опустевшем рюкзаке и, ничего больше не найдя, пожал плечами.

- Всё!.. Никакого Переходника нет, а я ведь отлично помню, что положил его вот сюда. - Он хлопнул по пустому карману, потом перевернул рюкзак вверх ногами и начал интенсивно трясти. - Ничего кроме пыли!

- Хорошо! Я тебе верю! - сгоняя морок воспоминаний, проговорил Орлов. - Дай мне свой рюкзак. Посмотрим на него более внимательно, может остались какие-нибудь следы.

Прутков бросил рюкзак приятелю и удивлённо пожал плечами.

- Какие ещё следы могут на нём остаться?

- Разные следы! В Иноземье каждый живущий с рождения следопыт. Следы оставляют люди, их оставляют инфернальные создания, фантомы и материальные твари из тёмных миров. Не случайно в Кротовине так много чародеев, которые на этом карьеру сделали. Большинство, конечно, редкостные шарлатаны, но есть уникумы...

- Как наш Лука?

- Нет! Лука колдун иного уровня! Он борется с тёмными тварями, а умение читать астральные следы только дополнительный навык, чтобы легче было выродков уничтожать.

Орлов вскочил с колоды, схватил с полочки склянку со светящимися жучками и, наклонившись над рюкзаком, как следует ею встряхнул. Жучки сердито заскрипели и вспыхнули ярким розовым светом.

- Они помогут увидеть следы? - шёпотом спросил Савелий.

- Нет! Просто от них больше света, чем от горящего жира!

- Ну-ну! - хмыкнул Прутков, схватив со стола смартфон. - А может так будет лучше?

Он включил фонарик и электрический свет заставил жуков в склянке громко и яростно заверещать. Насекомые засуетились, забегали по стенкам, их флюоресцирующие животы вздулись и стали излучать густое малиновое сияние. Но это сияние быстро иссякло, а потом и вовсе потухло.

- Про твой гаджет даже не подумал! - смущённо ответил Орлов. - Направь прямо на стол, а то с улицы заметно.

Он наклонился над рюкзаком и разгладил на нём складки. Присмотрелся к флажку на змейке бокового кармана, наклонился ещё ниже и как показалось Савелию понюхал серую ткань. Определённо он что-то заметил, потому что на его лице вскоре отразилось чувство брезгливости. Несколько раз он провёл указательным пальцем по потёртостям, потом перевернул рюкзак другой стороной и уставился на какие-то тёмные полосы.

- Ты оказался прав! - резюмировал он. - В твоём рюкзаке кто-то копался, и этот кто-то делал свою работу крайне не аккуратно. Вот смотри! На ткани царапины от...

- Когтей? - сморщился Прутков. - Хочешь сказать это был какой-нибудь потусторонний выродок?

- Не обязательно. Это мог быть и человек, который увидел подобную вещь в первый раз.

- Тогда почему больше ничего не взял?

- Хороший вопрос! Одно могу сказать существом, копавшимся в твоём рюкзаке, кто-то управлял, и он точно знал, что нужно искать.

Глава 10

- Не нравятся мне все эти загадки! - прошептал Савелий. - Кто-то знал, что монета лежит в моём рюкзаке. Кто-то пришёл и забрал её. Унёс куда-то, предварительно изгадив моё имущество грязными лапами. Делать-то что теперь?

- Нужно искать чародея-следопыта, - ответил Дайка. - И чем раньше мы это сделаем, тем лучше. С каждым днём астральный след будет становиться всё слабее и слабее пока не истончится настолько, что и прочитать станет невозможно. Так что твоё барахлишко может нам здорово пригодится. В качестве оплаты за труды колдуна...

- И что же, он поможет отыскать монету?

- Он укажет, кто её взял, а там уж разберёмся!

Они посидели немного молча, потом Прутков выключил фонарик и тяжело вздохнул.

- Может чего-нибудь пожрём? - предложил он.

- Давай! - Орлов встал с колоды и пошёл в кладовку. - С этой суетой я совсем забыл купить жратву, - сообщил он. - Позавчерашнее мясо будешь?

Спал как убитый. Одно сумбурное сновидение сменялось другим, но всё-таки обошлось без кошмаров. Иногда, правда, где-то в призрачных антуражах вспыхивали синие глаза колдуна, но в них уже не было пугающего зловещего блеска, а лишь внимательная отстранённость стороннего наблюдателя.

Савелий проснулся от звуков музыки, и на секунду ему показалось, что всё произошедшее с ним за последние дни, это и в самом деле только страшный сон. Но кислый запах витающий в лачуге Орлова, быстро вернул к реальности. Он приглушённо закряхтел, сначала приподнялся на локтях, потом принял вертикальное положение и спустил ноги с койки.

Сразу же, словно после усиленных тренировок, заныли все мышцы в теле.

Определённо музыку транслировал его собственный смартфон, которым на время завладел Орлов.

«Ладно, пусть несчастный человек потешится! - подумал Прутков. - Столько лет без цивилизации и без удобств!».

Он встал с кровати, прошёлся по комнате, предусмотрительно наклонил голову, чтобы в очередной раз не треснуться о балку.

Орлов тихонько гремел посудой на кухне, что-то напевал себе под нос. Вскоре обоняние уловило запах чего-то варенного.

- Как ты определяешь время суток? - спросил Савелий.

- А не как! - ворочая что-то в горшке, отозвался Орлов. - Ко времени здесь относятся беспечно. Никто никуда не торопится, если конечно он не батрак или не раб. Стало светло — значит, наступил день и можно выходить на улицу.

- Дикари! - протянул Прутков. - С такими потребностями цивилизацию не построишь!

- В мире, где царит магия люди ещё долго будут обходится без цивилизации. Впрочем, всё зависит от того, что подразумевать под этим словом.

Орлов снял горшок с плиты и поставил на стол.

- Сегодня у местных праздник, - сказал он. - Последний день Веселья!

Савелий поскрёб заросший трёхдневной щетиной подбородок и усмехнулся.

- А когда был предпоследний? - с издёвкой спросил он.

- В прошлом году! - Дайка поставил на стол кувшин с водой, две кривые керамические кружки. - Через две недели начнётся Сезон большой тьмы, вот люди и стараются напитаться позитива. Дальше будет только страх, пронизывающая сырость и мрак. А сегодня люди будут веселиться от души, потому что некоторые этот непростой сезон просто не переживут. Нечисть и потусторонние выродки будут хозяйничать на улицах деревень и посёлков. Распоясаются тёмные колдуны. Бесплотные твари будут сосать из людей энергию, калечить, вселяться в них, портить запасы еды. А этот день согреет их сердца в холодное и мрачное время...

- Ну и как в этот Сезон Большой тьмы живётся?

- Хреново, друг мой! Хреново!

Дайка поставил на стол тарелку с зачерствевшими лепёшками и жестом руки пригласил к трапезе.

- Верни мой смартфон! - потребовал Прутков.

- Да забирай! - Орлов сунул руку в бездонный карман рубахи и извлёк из него гаджет. - Жаль... если мы здесь застрянем, твоя крутая игрушка без подзарядки быстро станет простым сувениром.

Савелий спрятал телефон в собственный карман и с сожалением кивнул.

- Я уже об этом думал. Но у меня есть аккумулятор. Постараюсь растянуть удовольствие на большее время.

Он сел на своё полено, взял лепёшку и загрёб из горшка немного мясного месива с рыжими корнеплодами.

- Вчера ты сказал мы можем отыскать мою монету с помощью какого-то чародея. Так давай и рванём к этому чародею. Чего время зря терять?

- Ты думаешь, в Кротовине чародеи и маги попадаются на каждом шагу? Многие как и наш Лука предпочитают образ жизни колдуна-бродяги. Сегодня здесь, завтра там. Одни такой путь выбирает из принципа, а другие из чувства самосохранения. Между магами идёт непрекращающаяся война. Простые смертные в их делишки не вмешиваются, но все знают какие страшные вещи творятся в этом мире, когда какой-нибудь сильный маг начинает охоту на более слабого. Это самая настоящая конкурентная борьба, а ещё возможность напитаться чужой жизненной силой. Высосет, к примеру, какой-нибудь некромант из своего противника энергию, а потом потихоньку впрыскивает в своих гомункулов-разложенцев, чтобы творить зло. Зомби, знаешь ли, не просто так болтаются по пустырям и брошенным городам, у них есть определённая цель. Расправится с кем-нибудь, опустошить деревушку отказавшуюся платить дань, собрать информацию или на худой конец просто принести вязанку дров своему хозяину.

- И что же, нет на них никакой управы, на этих некромантов?

- Управа есть — более сильный белый колдун, которому тоже понабилась жизненная сила. Только высосать энергию из некроманта, половина задачи. Нужно ещё её очистить и только тогда потребить. В общем это сложный процесс, о котором я знаю очень мало.

Орлов перестал жевать, с хитрецой в глазах посмотрел на приятеля, вскочил со стула и вытащил из под своей кровати небольшой сундучок. Открыл его, вынул завёрнутый в домотканую тряпицу предмет.

- Гляди! - разворачивая тряпку, сказал Дайка. - Думаешь, я просто так коротаю в Кротовине время.

С торжественностью и самодовольством он осторожно положил перед Прутковым увесистый фолиант, в котором без труда можно было узнать хоть и потрёпанный, но произведённый типографским способом рабочий ежедневник.

- Это плод моей жизни в Иноземье! - заметил Орлов. - Всё это время я собирал полезную информацию, анализировал её и документировал в эту драгоценную книжицу.

- Ничего себе! Дашь почитать! - Прутков протянул было руку, но Орлов молниеносно схватил ежедневник и прижал к груди. - Руки сначала вымой! Здесь ценнейшая инфа, большая часть которой получена жизненным опытом. А кое-что испытано на шкуре.

- Для чего тогда показывал? - пожал плечами Прутков.

- Будет время почитаем вместе. Некоторые факты требуют особых пояснений! - Орлов положил книгу в сундучок, но под кровать прятать не стал. - А знаешь, если мы сможем вернуться назад в Родной мир, эта книжица будет очень важным подтверждением нашей с тобой жизни в Иноземье.

- Думаешь, кто-то поверит? - усмехнулся Савелий. - Вот если бы мы притащили туда какого-нибудь колдуна, или неведомую тварь в мешке — вот тогда бы!

Они молча приговорили содержимое горшка. Доели лепёшки и запили еду водой.

- Как думаешь, а если по некроманту из винтовки пальнуть или из дробовика? Башку ему снесёт? - поинтересовался Савелий.

- Хорошенький вопрос! - оскалился Орлов. - По виду-то они из плоти и крови, но говорят от стрелы и копья увернуться способны. Поменять диспозицию или защиту поставить. Вроде невидимой брони.

- Так это от стрелы! А как на счёт пули?

- Скорость пули гораздо выше да и пробивная способность выше, чем у наконечника из обсидиана... Но к чему этот разговор, всё равно негде достать винтовку?

- Прицел-то нашёл! Вдруг и пушка, где завалялась!

Дайка потеребил бороду и очень странным взглядом посмотрел на собеседника.

- Думаешь, я не искал? - выдержав паузу, сказал он. - Обшарил все кусты, песок буквально просеял в радиусе десяти метров, но нашёл только покрытую окислами гильзу да подмётку от армейского ботинка времён Первой мировой.

- Значит, есть такое местечко, где всякие полезные артефакты без присмотра валяются?

- Ну есть! Что с того?! - пожал плечами Орлов. - Решил, что там как в магазине? Пришёл, выбрал, что захотел? Нет брат, здесь всё намного сложнее!..

- Давай посмотрим на это место! - перебивая, выпалил Прутков. - А вдруг!..

- Насколько помню ты хотел найти колдуна-следопыта! - оборвал Дайка. - Домой ты хочешь вернуться или нет? А может решил тут задержаться? Думаешь, здесь как в забавном квесте? На некромантов безнаказанно поохотиться, подстрелить инфернального выродка, фантома в ловушку для привидений загнать!

- Ничего такого я не думал! - огрызнулся Савелий. - Просто решил, что дробовик в руках это очень весомый аргумент в разговоре со всякими там Живодёрами и Некромантами.

- А я значит дурак! - пробурчал Дайка. - Пять лет прожил в этой дыре и только ты мне раскрыл глаза про артефакты из Родного мира. Умник нашёлся! Да будь у меня дробовик я бы стольких проблем избежал...

Орлов в сердцах грохнул кулаком по столу и, схватив пустой горшок, понёс его на кухню. Какие воспоминания так его завели оставалось только гадать, но перемена в поведении этого парня немного озадачила. Савелий неопределённо пожал плечами и полез в карман за смартфоном, чтобы отключить музыку. На всякий случай он решил пока не задавать провокационных вопросов.

- Колдуна-следопыта нужно искать в Жёлтой цитадели! - вернувшись с кухни, сказал Дайка. - Есть там одно злачное местечко с дурной славой. Но в Жёлтую цитадель путь не близкий, для начала следует подготовиться, но это завтра, а сегодня пойдём на праздник.

- На праздник, так на праздник, - кивнул Прутков. - А наливать там будут?

По улице, в одном направлении, брели сотни людей. Весело галдели, что-то обсуждали, беззаботно смеялись, в общем, как показалось Савелию, были на сто процентов счастливы. Ему трудно было понять их радостное воодушевление ведь любой праздник рано или поздно заканчивается, а потом снова серые наполненные лишениями и трудностями дни, от которых ни спрятаться ни убежать.

Почти у каждого дома торчал деревянный столб, на котором был закреплён стеклянный сосуд с горящим внутри фитилём. Подобные фонари висели на заборчиках, над входными дверями, даже на коньках крыш. Кое-где стояли керамические жаровни, в которых пылал жаркий оранжево-синий огонь. Очевидно это всеобщее поклонение огню обладало каким-то глубоким смыслом, который Савелию пока был неведом.

- Сегодня даже рабы получают кое-какую свободу! - заметил Орлов. - Им разрешено вместе с остальными сидеть за столом и есть праздничную похлёбку. Единственный раз в году они становятся равными с остальными.

- Очень рад оказаться на этом празднике мракобесия и невежества, - хмыкнул Прутков. - Всё что я здесь увидел, скажу я тебе, признак скудоумия и закостенелости разума. Размышлять им надо больше о жизни, а не животы похлёбкой набивать. Оружие убойное изобретать, машины всякие, рабство наконец отменить...

- Тоже мне мыслитель! - фыркнул Орлов. - Смотри там, глупостей не наделай. Меньше лезь аборигенам в глаза. Не маячь перед старейшинами и жрецами. И вообще особо не высовывайся.

Впереди процессии на нескольких повозках запряжённых полосатыми лошаками двигались бочки, окружённые особой заботой сопровождающих, ещё дальше, держа в руках корзины с какой-то снедью, шагали простые горожане.

- На оплату празднества деньги собираются в течении года, - пояснил Дайка. - Каждый отстёгивает от семейного бюджета сколько может, а у кого нет денег, тот приносит продукты. Есть в этих бочках и мой небольшой вклад.

Вскоре Прутков понял, что народ движется к лобному месту, где располагался местный храм, единственное каменное здание посёлка окружённое невысоким заборчиком из кольев. Здесь всё было увешано фонариками, заставлено жаровнями и склянками со светящимися жуками. Стоящий особняком храм подавлял своими чудовищными размерами. Вытянутый как ангар, нависающий над крошечными лачугами, увенчанный двускатной тростниковой крышей, он по-видимому, строился ни один год. Кладка состояла из разных сортов камня. Кое-где виднелись следы переделок и конструктивных усовершенствований. Нижняя часть сооружения и вовсе заросла мхами. На изъеденной эрозией поверхности отчётливо виднелись следы естественных разрушений, что свидетельствовало о временах, когда строительство забрасывали и долго к нему не возвращались.

- Ещё раз предупреждаю, веди себя прилично! - сказал Орлов, осмотрев своего подопечного. - Надо было кроссовки как следует грязью вымазать, а то не ровен час, какой-нибудь глазастый горожанин буквы разглядит...

- Думаю, все глазастые горожане будут смотреть на бочки с выпивкой, - усмехнулся Савелий. - На кой я им сдался?..

- И то верно! Было бы на что смотреть!

В здание храма они вошли чуть ли не последними. Затем добровольные помощники прикрыли двери и все стали занимать места за огромными столами. Внутри стоял такой гвалт, словно сюда проникла стая грачей. Кричали, смеялись, жадно тянули к себе деревянные плошки, стучали кружками, двигали тяжеленные скамьи, кто-то уже ссорился. И стар и млад, молодёжь, женщины и мужчины — все жаждали праздника.

- Надо найти место, где-нибудь с краю, - бросил Орлов. - Не люблю толкотню. Особенно когда начнётся вторая часть праздника с распитием священного напитка.

- Смею предположить — священный напиток это какое-нибудь перебродившее бухло, которое крепко бьёт в голову! - оскалился Прутков. - А девушки у них ничего!

Какая-то прелестница уже строила глазки Савелию, а тот, не будь дураком начал было распускать собственные пёрышки. Но как только девица заметила ошейник с огрызком берцовой кости, её интерес к новичку тут же пропал. Она скорчила презрительную гримасу и отвернулась.

Какой-то здоровяк начал активно жестикулировать и звать Орлова. Он долго ему что-то кричал, а тот таким же надрывным криком отнекивался. Наконец здоровяк махнул рукой и переключился на своих соседей.

- Не хочешь пойти к своим приятелям? - поинтересовался Прутков. - Ты у них, как я посмотрю, в большом почёте!

- Ну уж нет! Их не перепьёшь, а от местной сивухи потом так башка трещит, что несколько дней ходишь как разбитый. И потом не хочу оставлять тебя одного. Мало ли что с тобой может приключиться!

- Ну ты прямо как папаша! - хмыкнул Прутков. - Я вообще-то самостоятельный человек и могу принимать решения сам.

- Это ты в Родном мире самостоятельный человек, а здесь...

Из дальнего конца помещения донёсся суровый возглас, и галдёж тут же смолк. Заткнулись безудержные задиры, затих смех и болтовня.

Прутков вытянул шею и посмотрел на огромный котёл, который висел над огнём расположенного у задней стены очага. Судя по всему эта стена была своего рода алтарём, там стояли какие-то скульптуры изображавшие людей в полный рост, уткнувшиеся в землю птицы с длинными клювами и священные сосуды из стекла, в мутной толще которых мерцало какое-то сиреневое зелье.

Вокруг котла расхаживал бородатый растрёпанный мужик в причудливой плетённой из ремешков шапке. Именно этого типа Савелий видел тогда в норе Живодёра. Он проводил таинственный ритуал с мешочками и заклинаниями. Теперь этот субъект колдовал над варевом в котле, напоминая участника какого-нибудь дешёвого кулинарного шоу.

- Местный жрец! - прошептал на ухо Дайка. - Все зовут его Расгут. Ему доверена миссия сварить волшебную похлёбку, которую раздадут всем присутствующим после праздника. По поверьям её магическая сила будет защищать вкусившего весь Сезон большой тьмы.

- А где же Лука? Его почему на праздник не пригласили?

- Старейшины особо его не жалуют, да и сам он не считает нужным посещать всякого рода сборища. Может дрыхнет на постоялом дворе, а может уже свалил из нашего городишки и шагает по какой-нибудь дороге. Что на уме у чародея никто не знает.

Как прилежные ученики, тихие и послушные, все сидели и ждали команды. Иногда перешёптывались, иногда нетерпеливо хныкали. Дармовая жратва кружила голову запахами. Дабы не искушать собравшихся, всю еду держали в небольшом помещении, вход в которое был занавешен широченным полотнищем. Именно туда были направлены жадные взгляды изголодавшихся горожан и именно оттуда доносился стук деревянных поварёшек безвестных поваров.

Наконец Расгут вознёс руки к потолку и протяжно закричал. Этим возгласом и было объявлено начало праздника, потому что в тот же миг галдёж и смех возобновился с такой силой, что на секунду Савелий оглох.

Глава 11

- Вот же придурки! - сморщился Прутков. - Никогда не видел, чтобы так радовались обычной жратве!

- Их надо понять! - отозвался Орлов. - Такую пищу могут позволить себе не все. Кое-кто сумеет её попробовать только в этот единственный день.

А потом всё завертелось, закружилось, началась беготня с выносом немыслимого количества деревянных тазиков со всевозможной снедью, огроменных пузатых кувшинов с напитками, корзинок с разнообразными корнеплодами в сыром и варёном виде.

С нечеловеческой жадностью горожане набросились на бесплатную еду, не забывая при этом громко болтать и смеяться. Что-то обсуждали, над чем-то потешались. Прутков не понимал ни слова и чувствовал себя чужим на этом празднике жизни.

Его же компаньон напротив. Он щедро плеснул себе в кружку из кувшина. Залпом опрокинул содержимое и быстро втянулся в разговор с каким-то коренастым мужичком по соседству.

Налил себе из кувшина и Прутков. Это был прозрачный, медового цвета напиток, по вкусу смахивающий на слабенькое пиво. Горький, довольно противный, крепко отдающий винным суслом.

Заскрипел какой-то смычковый инструмент, заныли не то волынки, не то рожки. И часть уже порядком захмелевших горожан бросилась выплясывать какой-то незамысловатый, но крайне занимательный танец.

«Где бы ещё на такое посмотрел! - улыбнулся Прутков. - А ведь это стоило бы запечатлеть на память!».

Он осторожно вынул из кармана смартфон, выставил незаметно руку, выбрал оптимальный фокус и включил запись. На сенсорном экране тут же заплясали весёлые человечки, и Савелий неожиданно для себя понял, что они такие же люди как и он, пусть немного диковатые, но всё же люди, индивиды живущие одним днём, с целой вселенной страстей в душе, с желаниями и страхами, с надеждами и стремлениями.

Чуждые звуки неведомого языка, внутренний антураж храма, непривычная еда — всё фиксировалось камерой, и Савелий вдруг подумал, что если ему удастся вернуться в Родной мир, эти кадры станут неплохим подтверждением, что он некогда побывал в Кротовине.

Общее веселье потихоньку передалось и ему. Вскоре он распробовал хмельной напиток и начал часто прикладываться к кружке. Глоток, ещё глоток. Кусочек мяса, белый корнеплод, розовый корнеплод. Гадкий зелёный соус на пол. А этот жёлтенький в рот. Держа в одной руке смартфон в другой кружку, он вскочил на ноги и начал бродить среди танцующих людей. Незаметно сфоткал одного увальне в нелепых штанах, зафиксировал долговязого паренька размахивающего шапкой, сфокусировал камеру на двух девицах с пышными формами, а вот в кадр попал и угрюмый Расгут, вот он улыбнулся, оголив ряд редких и довольно кривых зубов. Задумался о чём-то и начал теребить свою нечёсаную бороду.

«А теперь музыкантов!» - мелькнула в затуманенном сознании мысль.

Пару минут Савелий искал оркестр, наконец обнаружил его в небольшой нише, где для музыкантов был накрыт отдельный стол. Рядом с этой нишей отплясывали несколько разновозрастных пар.

- Ну что народ — сделаем фотографию на память?! - выкрикнул Прутков. - Сохраним ваши физиономии для истории!..

Народ с интересом уставился на Савелия и на его вытянутую руку со смартфоном.

- Во! Глядите что покажу! - засмеялся Прутков.

Он повернул к аборигенам экран и продемонстрировал танцующие фигурки их соплеменников. Техномагия буквально заворожила. Такого наивно-ангельского умиления на лицах Савелию ещё ни разу в жизни не доводилось видеть. Забылись и танцы и бесплатная еда — всё внимание было сосредоточено на мелькающих картинках. Для этих людей видеофильм выглядел как настоящее чудо, от которого не выдохнуть ни взгляда оторвать. Беззлобные улыбки до ушей, трогательное моргание век, блеск зрачков, угловатые позы зачарованных видением, во всём сквозила такая искренность, что можно было прослезиться.

- А теперь чудики глядите сюда! - крикнул Савелий и повернул гаджет камерой к аборигенам. - Оп! Сейчас отсюда вылетит птичка!

Тёмную нишу озарила ослепительная вспышка. И что тут началось...

- Ох! Ах! У-у-ух! - Кто-то зажмурился, кто-то в испуге прикрыл глаза ладошками, кто-то пригнулся к полу, а кто-то втянул голову в плечи. Не иначе несчастные бедолаги подумали, что какое-то колдовство вызвало мгновенную слепоту. Растерянность, страх, непонимания... Впрочем, всё это очень быстро прошло. Горожане проморгались, пришли в себя и невинное умиление в глазах мигом сменилось животной злобой.

С тумаками и воплями они набросились на Савелия, и только вмешательство вовремя подоспевшего Дайки спасло Савелия от неминуемой расправы. Он прикрыл своего незадачливого компаньона спиной, разумеется получил и сам по хребту, а потом долго что-то кричал, пытаясь втолковать разгневанным жителям деревни, что они стали свидетелями обыкновенного розыгрыша. Как уж он там уговаривал, но вскоре участники фотосессии снова начали улыбаться. Кто-то похлопал Орлова по плечу, кто-то погрозил Савелию кулаком. В общем разошлись миром.

- На этот раз обошлось! - пыхнув перегаром, сказал Орлов. - Дать бы тебя по башке!.. - замахнулся рукой он. - Я же просил тебя не высовываться!

- Они всё равно ничего не поняли! - отмахнулся Прутков. - Пусть думают, что я чародей-шутник!

- Я сказал, что это такой фокус был! - заулыбался Орлов. - Будто бы ты бывший шут одного князька и тебя продали в рабство. Ещё пообещал как следует тебя вздуть, чтобы не забывался.

- Ну спасибо! - огрызнулся Прутков. - Пошли лучше к столу пока всё там не сожрали!

Выпивка лилась рекой, народ расслаблялся, предаваясь непомерному обжорству и веселью. Скрипка и волынка продолжали скрипеть и ныть. От шума голосов и смеха в помещении дрожали стены. После третьей кружки местного пива основательно захмелел и Савелий. Страх и беспокойство улетучились вместе со здравым смыслом. Сидеть без дела и наблюдать за тем как до беспамятства напивается его приятель стало невмоготу и его снова потянуло на приключения. Он вышел из-за стола и поплёлся к алтарю. Его давно подмывало посмотреть, каким богам поклоняются эти наивные аборигены, а тут и случай подвернулся. Расгут куда-то ушёл, его прихвостни, что охраняли котёл с волшебной похлёбкой растворились среди паствы — значит никто не будет кричать и махать руками.

Лавируя между танцующими он беспрепятственно добрался до алтаря, обошёл вокруг котла с бурлящей похлёбкой и принялся осматривать склянки расставленные на каменных полочках. Чего в них только не было. Светящиеся жуки разные по виду и размерам, мутная дурно пахнущая жидкость, разноцветный песок, дроблённые кости, сушёные части каких-то существ и многое другое, предназначение и происхождение которого определить было и невозможно.

- Чародей, мать его так! - усмехнулся Прутков. - Насобирал всякой дряни и выставку устроил. А чудеса-то где?

Истуканы, что стояли вокруг котла выглядели на одно лицо. Вырубленные из какого-то мягкого камня, они чем-то напоминали гротескного Расгута, только чересчур долговязого и растрёпанного. Каждый из этих малосимпатичных персонажей держал что-то в руках. Не трудно было догадаться, что зажатые в пальцах предметы определяли принадлежность местных божков к какой-либо профессии. У кого дубина, у кого меч, у кого топор дровосека. Прутков сделал несколько фоток и переключился на котёл с похлёбкой.

- Какие-то помои! - потягивая носом, проговорил Савелий. - И эта бурда убережёт от всяких напастей?

Он взял в руки поварёшку Расгута, убедился что никто не подсматривает и украдкой зачерпнул из котла. Секунду помедлил, дунул на горячую жидкость и смело отправил её в рот.

- Преснятина! - скривился он. - Эх Расгут, Расгут! Хоть бы специй каких насыпал или на худой конец соли!

Он подошёл к полкам со склянками и быстро отыскал небольшую плошку с серовато-жёлтыми кристалликами. Повозился в них пальцем. Лизнул. Сплюнул в сторону.

Определённо это была соль. Немного грязная, чересчур блестящая, но ничем другим не отличающаяся от той, что продавалось в магазинах Родного мира.

- Теперь точно станет лучше, - ссыпая в котёл всё из плошки, заметил Прутков. - Мне ещё спасибо скажите, чудики!

Суп в котле, словно возмущаясь вероломству невежды, забурлил сильнее. Пузыри начали громко хлопать, повалил зелёный пар, и без того насыщенный ароматами воздух стал густым от терпкого запаха старой мешковины. Даже огонь в очаге стал тёмно-малиновым и жарким. Но этим не ограничилось. Переизбыток соли вспенил наваристый бульон, от чего содержимое котла стало выплёскиваться на угли очага. Едкий дым стал распространяться по помещению, и всеобщему веселью пришёл конец. Скрипка умолкла, заткнулась и волынка. Со всех сторон стали доноситься возмущённые голоса. Кто-то издал протяжный вопль, запричитали, застонали словно наступил конец света. Откуда-то из потайной комнатки выскочил разгневанный Расгут, который брызжа слюной изрыгал из себя отрывистые и очевидно далеко не лестные слова. Двое прихвостней колдуна подскочили к Пруткову, подхватили его под локотки и тут же навешали несчастному кренделей. Удар по затылку, удар по рёбрам, ещё один в ухо.

- Да что вы в самом деле! - закричал Савелий. - Я ведь только посолил немного. Для всех старался, чтобы...

Расгут подбежал к Пруткову, схватил его за подбородок и яростно зашипел проклятия. Ну и крепкими же оказались его узловатые, холодные пальцы. Злобный гад так сжал челюсть, что Савелию показалось будто он хочет её сломать. Но колдун презрительно фыркнул, резко одёрнул руку, а потом с размаху огрел Пруткова своим посохом по голове.

Должно быть Расгут так хорошо приложил своей палкой, что сознание вернулось лишь к рассвету следующего дня. Голова болела от удара, болела она и от выпитого накануне. Орлов был прав — местная бормотуха требовала определённой привычки. Савелий застонал, приподнялся на локтях и тут же безвольно распластался на твёрдой колючей подстилке.

- С пробуждением! - послышался насмешливый голос Орлова. - Надеюсь, через часок ты всё же соберёшься с мыслями.

- Почему через часок? Раньше!

Прутков разлепил веки, проморгался. Помещение в котором он находился было ему не знакомо. Холодно до озноба, воняет нечистотами, темень — лишь под бревенчатым потолком через узкую бойницу просачивалось немного света. Впрочем его оказалось достаточно, дабы понять, что это не лачуга Орлова. Каземат какой-то, а может простой сарай для скота.

Наконец он собрался с силами и заставил себя принять вертикально положение. Подниматься на ноги он не решился, просто прислонился к корявой скользкой стене спиной и осмотрелся по сторонам. Голова кружилась, нижняя челюсть ныла, расквашенные губы распухли, на голове, в том месте по которому приложился Расгут, обнаружилась корявая блямба свернувшейся крови.

- Вот же гад! - вспомнив колдуна, процедил Савелий. - Тебя бы этой палкой по хребту.

- Фотка на память! - донёсся голос Орлова. - Чтобы не забывал, чем чреваты глупости!

Каземат осветился яркой вспышкой, от которой Прутков зажмурился.

- Ещё одну! Будешь рассматривать свою помятую физиономию и вспоминать как это портить другим праздник!

- Верни телефон! - зарычал Прутков.

- Верну! Но потом! - отозвался Орлов. - Скажи спасибо, что сберёг. А то втоптали бы аборигены твой смартфончик в грязь и конец гаджету!

- Ты-то как тут оказался? - щуря глаза, спросил Савелий. - И вообще, что это за гнусное местечко?

- Темница для отступников. Для совершивших кощунство придурков, что портят магические похлёбки и лишают и без того обездоленных людей последней надежды пережить Сезон большой тьмы. Это ж надо такое придумать, полкило соли бухнуть в котёл!..

- Ну хорошо! Я учудил! Но ты как сюда попал?

- За компанию, мать тебя так! Я ведь твой хозяин и несу ответственность за все действия совершаемые рабом. Во гляди! Теперь и я на привязи!

Орлов включил фонарик на смартфоне и забренчал ошейником, на котором висела какая-то продолговатая, отливающая матовым побрякушка.

- Теперь я хуже раба! - добавил он. - Отверженный, которому уготована смерть если твоя ошибка не будет исправлена в ближайшее время.

- Ничего себе! - присвистнул Прутков. - Значит, я теперь главный!

- Идиот! - зашипел Дайка. - Они хотели тебя линчевать. Висел бы ты сейчас на суку в Роще изгоев, выпотрошенный, с обглоданными до костей ногами, облепленный кровососами и другими инфернальными гадами если бы не Праздник последнего веселья. А так легко отделался. Немного вздули и бросили в темницу. Впрочем, смерть и тебе грозит. Та самая в Роще изгоев. Просто Расгут на недельку отсрочил суд Линча, чтобы мы привезли из Жёлтой цитадели соль.

- Какой-то абсурд! Мы с тобой страдаем из-за какой-то соли?

- Из-за какой-то? Да это самый редкий продукт в Кротовине. Выражение соль на вес золота слышал? Так вот в этих краях это выражение имеет не фигуральный смысл, а самый что ни на есть реальный.

- И что нам мешает смыться по пути в Жёлтую цитадель?

- Вот это! - Дайка взял пальцами матовую пластину и поболтал ею словно галстуком. - Если через неделю колдун не снимет с меня этот ошейник, в силу вступит заклинание написанное на бляшке. Вот, смотри!

Орлов резко дёрнул за кожаный ремешок окольцовывающий шею и на пластине тут же проступили оранжево-жёлтые письмена. Они вспыхнули и тут же погасли, но судя по реакции таганрожца, эта кратковременная демонстрация магической силы, сопровождалась физическим воздействием.

- Ублюдок Расгут знает толк во всякого рода казнях, - судорожно сглотнув, проговорил Орлов. - Кажется шипы уже начинают пробиваться.

- Какие ещё шипы?

- Шипы ядовитого растения. Они внутри ремешка. Если попытаюсь снять ошейник они тут же прорастут и впрыснут смертельный токсин. То же самое произойдёт если я не вернусь в деревню в течение недели. Смекаешь? Я на привязи и с неё не сорваться!

Прутков рефлекторно провёл по своему «ошейнику» рукой и тут же её одёрнул. Вместо рассупоненной верёвки с берцовой костью у него на шее болталась тугая липкая верёвка с точно такой же матовой бляшкой как у Дайки.

- Ну засада! - взвизгнул Савелий. - Меня-то за что?!

Он вскочил на ноги, не задумываясь схватился за верёвку и тут же об этом пожалел. Кожу ладоней в буквальном смысле обожгло, да так сильно, что на её поверхности тут же вздулись волдыри.

- Эй! Не делай больше так! - бросил Орлов. - На твоём ошейнике двойное заклятье. Действует без предупреждения, и чёрт его знает чего там чародей нашаманил.

- Да он просто сумасшедший придурок! - запричитал Прутков. - Почему эта верёвка так воняет, почему она такая липкая и скользкая...

- Верёвка сплетена из одежды мертвеца, - пожал плечами Орлов. - Возможно не первой свежести, а по представлениям местных колдунов самые древние и вонючие тряпки обладают самой могущественной энергетикой.

- Час от часу не легче! Ещё и полная антисанитария! Трупным ядом отравлюсь раньше, чем прорастут ядовитые шипы.

Прутков вернулся в свой угол и уселся на циновку. Света проникающего в бойницу стало больше, с улицы начали доносится шумы повседневной поселковой жизни. Где-то загромыхала движущаяся по дороге телега. Кто-то колол дрова, — стук топора доносился из какого-то подворья. Кто-то шаркал по обочине и что-то бормотал себе под нос.

- Скоро за нами придут, - сказал Дайка. - Расгут не дурак и понимает, что без защиты посёлку конец. Магическая соль нужна всем, а ему в первую очередь. Нет соли — нет волшебного зелья и другой магической мишуры.

Прутков посмотрел на приятеля и заметил, что ему тоже крепко досталось. Под глазом фингал, губа расквашена, несколько ссадин на скуле. Да и выглядел он каким-то оборванным и помятым. Даже его борода совсем растеряла солидность и превратилась в какую-то скомканную мочалку.

- Скажу одно — без худа нет добра, - добавил он. - Нам всё равно нужно было к колдуну-следопыту в Жёлтую цитадель, теперь вот пойдём туда с караваном. Толпой путешествовать, скажу я тебе, намного безопаснее.

Глава 12

Время тянулось, а за ними всё не приходили. Орлов растянулся на своей циновке и засопел. А вот Пруткову не спалось. На какой бы бок он не повернулся всё болело, ныло и саднило. В голове бурлил настоящий котёл с мыслями. Ему снова стало казаться, что из Кротовины им никогда не выбраться. Что он никогда не увидит своих родителей, брата и сестру, что друзья вскоре о нём забудут, а с работы уволят. На душе заскреблись кошки, и навалилась такая тоска, что захотелось выть. И вдруг он что-то услышал. Его слух уловил членораздельную речь и не просто какие-то разрозненные звуки, а понятные слова, которые складывались в предложения и несли чёткий смысл. Поток мыслей мигом иссяк, и хандра отступила.

- В прошлом году я заготовил дров на пять месяцев, - донёсся с улицы хриплый голос. - А в этом году только на три. Даже не знаю как справимся! В Сезон большой тьмы я в лес не ходок!

От удивления Прутков вскочил на ноги, подбежал к противоположной стене, подпрыгнул и вцепился в подоконник бойницы. Кряхтя подтянулся и уставился в узкую прорезь окошка. В паре метрах от сруба стояли два здоровяка. Передовая друг другу кувшин, они поочерёдно из него отхлёбывали, жадно рвали зубами вяленое мясо, и опасливо косились на загаженную грязью и навозом дорогу.

- В семье ртов прибавилось, а доходов никаких! А ту ещё дров нет — подохнем ведь от холода.

- Кончай ныть! - отозвался другой. - Не нравится служба — ступай на прииск. Там тебе полтораста за сезон отсыпят.

- Э, брат! Не живут на приисках долго. Лучше уж наёмником к вожакам.

- А у Вожаков значит лучше?! У меня тесть тоже как-то к ним подался. Через пару дней без руки вернулся. Хорошо выходить смогли. Сотню хрусталиков отсыпали чародею, чтобы рану заживил. А не было б хрусталиков — отправился бы старик к праотцам.

- Я понимаю, что эти придурки болтают, - прошептал Савелий, спрыгивая на пол. - Что ж это за фокусы такие?

Он рассмеялся от радости, подбежал к Орлову и, наклонившись, громко крикнул прямо ему в ухо.

- Я понимаю, что эти кретины трещат!

От неожиданности Дайка вскочил с циновки и, ещё не проснувшись до конца, хотел уже двинуть своего приятеля кулаком в зубы.

- Совсем спятил? - спохватившись, рявкнул он. - Меня чуть удар не хватил! Разве можно так будить спящего?

- Я понимаю язык аборигенов, - растянув рот в дурашливой улыбке, проговорил Савелий. - Я их понимаю!

- И что с того? Экое достижение! - расслабляясь, бросил Орлов. - Я же тебе говорил, что рано или поздно ты станешь полиглотом. Видимо, когда Расгут огрел тебя посохом по башке запустился механизм адаптации. Удар стал триггером, открылись нужные чакры и твой мозг впитал необходимую для существования в Кротовине информацию.

Орлов почесал растрёпанную голову и уселся на пол.

- Про ноосферу читал? Так вот я думаю, что после перемещения любого человека в Кротовину информационное поле этого мира начинает активно бомбардировать человеческий разум. Если нет возможности вытолкнуть инородное тело назад, значит нужно его отформатировать и обновить, дабы оно не вызывало вселенского диссонанса. Язык важен для абстрактного мышления, и это первое, чем информационное поле дополнило твой, как впрочем и мой, разум. Кротовина пытается сделать тебя своим, а твой интеллект как губка впитывает информацию из открывшегося источника.

- Занятно звучит! Но это только гипотеза!

- Я хотя бы попытался все эти метаморфозы объяснить! - пожал плечами Орлов. - Тебе-то самому не любопытно узнать почему с тобой произошли вещи, о которых ещё неделю назад ты даже не думал?

Прутков скептически хмыкнул.

- А ты кто?.. Ну в той жизни по профессии?

- Инженер теплотехник!

- А я контент-менеджер! - вздохнул Прутков. - Знаешь, какие я тексты пишу?

- Представляю! Только в Иноземье твои навыки писаки не потребуются. Как впрочем и мои!

За дверью заскрежетали, потом грохнули подпиравшим её бревном и с треском распахнули. В проёме показался один из тех обломов, что судачили на улице и угощались из кувшина.

- Выметайтесь! - дохнув крепчайшим перегаром, рыкнул он. - Староста приказал гнать вас палками, если через час не уберётесь из деревни. И ещё: Расгут велел передать, что неделя уже началась и если не успеете ко времени сдохнете лютой смертью!

- Лучше бы моим чакрам не открываться, - совсем раскис Прутков. - Одно дело видеть как эти придурки что-то шипят себе под нос, а другое слышать и понимать их гнусные слова!

- Не принимай близко к сердцу, - отмахнулся Орлов. - Ну и видок у тебя! Будто под каток попал.

- На себя посмотри! - отпарировал Савелий. - Кстати, а когда я заговорю на их троглодитском языке? Очень хочется кого-нибудь послать на их родном!..

- Скоро, приятель, скоро! Это случится спонтанно. Сам не заметишь как перейдёшь с русского на местный. Только постарайся лишнего не ляпнуть! Поначалу это будет не удобно! Будешь путаться, может по морде получишь пару раз за сказанное. Но через какое-то время научишься воспринимать местную речь как любой иностранный язык.

Они шли по улице к хижине Орлова, и весь путь их сопровождали гневные тирады. Аборигены свирепо сверкали глазами, скрежетали от злости зубами и постоянно обзывали нарушителей ритуала самыми последними словами. Больше всего Прутков боялся, что какой-нибудь горожанин не выдержит напряжения и приложит его чем-нибудь тяжёлым. Почти у каждого было что-то в руках. У кого ухват, у кого грабли, у кого жерди для изгороди да и булыжник с обочины тоже мог сгодиться. Даже припустивший дождь не прогнал эту публику с улицы, а наоборот ещё больше обозлил и раззадорил.

Наконец они добрались до лачуги Дайки и вошли в дом. Орлов затворил дверь и с облегчением вздохнул, не забыв на всякий случай задвинуть засов.

- За пять лет я крепко прирос к этому жилищу! - проговорил он. - Жаль, но сюда мы больше не вернёмся!

- Это ещё почему?!

- Даже при благоприятном исходе, для этих людей мы изгои. Нас попытаются выставить отсюда при любом удобном случае. Мы главный объект для ненависти, мы, как я сказал, нарушители ритуала, а значит, по их представлениям, к нам всё время будет липнуть нечисть. Наверняка сегодня ночью они спалят мой домик, а пепелище засыпят песком, Расгут наложит заклятье да такое крепкое, что трава перестанет расти. В общем придётся искать новое убежище.

Дайка тихонько всхлипнул, пустил скупую слезу и принялся собирать барахло. Набивал свой походный мешок только самым ценным. В широкую горловину забросил одежду, несколько книг, запас продуктов в берестяных свёртках, самодельные инструменты, запасную пару обуви. Не забыл в него засунуть и склянку с жуками.

Прутков тоже собрал свой рюкзак, но места в нём было ещё много и часть вещей не влезающих в мешок Дайки он любезно предложил положить к себе.

- Кроссовки и куртку долой, - приказал Орлов. - Здесь твой футуристический прикид никого не смущал, а вот в Жёлтой цитадели такое носить нельзя. Заметят Инквизиторы мигом приговорят. Выследят. Заявятся ночью и уволокут куда-нибудь, чтобы шкуру содрать.

- Ну начинается! - поёжился Савелий. - Как погляжу в Кротовине одни помешанные! Может расскажешь, кто такие Инквизиторы, чтобы я понимал суть проблемы?

- Расскажу! Но только как-нибудь потом! - Орлов швырнул приятелю домотканую куртку и стоптанные башмаки из плетённой кожи. - На первое время сойдут. А потом что-нибудь по бартеру на рынке возьмём.

Запирать дверь Дайка не стал. Так и оставил распахнутой. По выражению его лица было видно, что расставаться с родной хижиной ему было не просто, потому, видимо, он и не стал оборачиваться, чтобы лишний раз не бередить нервы.

Они вышли через ворота и бросились догонять караван из десяти лошаков, который успел отойти от посёлка не меньше, чем на пол километра. Его хвост практически растворился в молочном тумане. Только огроменные баулы да оранжевые, тускло горящие фонари выдавали его присутствие на дороге.

- Будем держаться от каравана на расстоянии, - сказал Дайка. - Близко охрана всё равно не подпустит, но даже так лучше, чем если бы мы с тобой шли по дороге одни. Глядишь, и лихие люди поостерегутся нападать, нечисть сторонкой обойдёт, а если на нежить наткнёмся, так тут уже и не до разлада будет — отбиваться придётся всем.

Прутков задрал рукав и посмотрел на хронометр. В пути только час. А ему показалось, что они уже часов пять шагают по этой расхлябанной бесконечной дороге. Шёл мерзкий холодный дождь. Иногда резкие порывы ветра били брызгами в лицо. Подаренную с широкого плеча куртку Савелий напялил поверх своей — благо она была на пару размеров больше, но встречный ветер постоянно норовил сорвать капюшон с головы, и ему приходилось придерживать его рукой. Ступни продрогли — от ледяной жижи ноги защищали только тонкие подошвы башмаков. А через какое-то время в них и вовсе захлюпало, что окончательно испортило настроение.

- Сейчас бы у костерка погреться, - проговорил Савелий. - Холодно-то как. Зуб на зуб не попадает.

- Такой здесь климат, - отозвался Орлов. - Думаю, через часок коробейники сделают привал. Тоже ведь не железные! Тогда и мы отдохнём!

- Всё хотел спросить! - поёжился Прутков. - Когда начинается этот самый... Сезон Большой тьмы?

- В день солнечного затмения, - ответил Орлов. - Светлое солнце уходит — злое тёмное приходит. Это как щёлкнуть выключателем. После того как затмение заканчивается мир вокруг становится иным. Темнеет что ли, или мрачнеет... Не знаю как эту перемену объяснить, но в Кротовине всё именно так, словно кто-то меняет настройку, сегодня ты греешься на солнышке и радуешься жизни, а завтра непроглядная пелена туманов и сумрак, которые сулят опасности и смерть.

- И что по этому поводу думают доморощенные звездочёты?

- Этого не знает никто! Если у них и есть какие-то представления об астрономических явлениях Вселенной, то всё держится в секрете. Знать то чего не ведает основная масса людей — разве это не удел избранных?

Прутков неопределённо пожал плечами.

- То-то же! - кивнул Орлов. - Как и магия, знания — это преимущество перед остальными, и делиться информацией здесь не принято!

- Вот поэтому аборигены и прозябают в мракобесии и невежестве, - пробурчал Савелий. - А всякие там Расгуты заправляют делишками и дурят мозги глупым горожанам.

Орлов только хмыкнул в ответ. Поплотнее запахнулся курткой и бодрее зашагал, заметив, что караван уже едва различается в тумане.

Припустил за приятелем и Прутков. Ему меньше всего хотелось выполнять роль замыкающего. На всём протяжении пути его не оставляло ощущение, что за ними кто-то тащится и смотрит жадным взглядом в спину. Но оборачиваться он боялся и лишь посильнее втягивал голову в плечи.

Затрещали мокрые сучья. Пахнуло теплом, и Прутков с наслаждением вытянул ноги поближе к огню. Они расположились в сторонке от бивуака торгашей, но и тогда не избавились от их пристального внимания — то один стрельнёт подозрительным взглядом, то другой, а уж когда Савелий демонстративно использовал зажигалку для розжига костра, то на них стали смотреть уже все поголовно. «Быстрый огонь» из пальца стал очередным проявлением шутовского колдовства.

- Когда-нибудь ты дождёшься! - усмехнулся Орлов. - Они ведь могут и терпение потерять! Навалятся гурьбой, переломают кости и бросят в придорожную канаву.

- А кто для оборванцев соль достанет? - оскалился Прутков. - Мы ведь для них стараемся! К своему костру не подпустят, а нам с холоду подыхать?

Савелий покосился на кучку оппонентов и прислушался. Торговцы явно были недовольны присутствием отверженных и бубнили о каких-то знамениях, о том что дорога не задалась с самого начала, о том что не помешало бы задобрить подношениями жадных духов и вообще выполнить рекомендации Расгута и прикончить приносящего беды раба Дайки.

«А ведь Орлов прав, - ворочая палкой в пылающих углях, подумал Прутков. - Один бы я в этом мире давно уже сдох. А с его помощью всё ещё барахтаюсь и даже делаю кое в чём успехи... но все эти телодвижения только дают возможность удержаться на плову, а выбраться на берег никак. В общем полная засада».

В душе снова заворочалось уныние. В Кротовине он пробыл уже четыре дня, а ощущение такое, словно не меньше месяца. Да какого месяца, целой вечности! Всё здесь внушало отвращение, всё пыталось его задавить или убить. Чтобы в этой дыре чувствовать себя комфортно нужно обладать зубодробительной волей, бетонными бицепсами и арсеналом оружия с бесконечным БК.

«Да-а-а! Оружие бы не помешало! С серьёзной пушкой тут станешь круче любого колдуна».

Мысли снова вернули к найденному таганрожцем оптическому прицелу. Что он там говорил? В поисках винтовки обшарил все кусты? Может он просто не в том месте искал? Посмотреть бы на то место!

Вялотекущие размышления и тепло, исходящее от костра, разморили Савелия. Рука с палкой обмякла, он начал клевать носом и незаметно для себя заснул. Прутков никогда не спал сидя, а тут неожиданно расслабился да так основательно, что ему приснился сон. Его реалистичность удивила, — это был не сумбурный набор картинок, а логически выверенная и качественно смонтированная раскадровка. Он увидел себя в какой-то пустынной местности на каменистой тропе. Холодный ветер гнал по песчаной почве жёлтую пыль. Впереди виднелись каменные столбы и россыпи булыжников. Кое-где торчали живые слабо облиственные деревья. Иссушенные и растрескавшиеся стволы погибших деревьев валялись по обе стороны тропы, напоминая кости доисторических зверей-гигантов. И тут, как фантом из потустороннего мира, на дороге возникла фигура Луки. На этот раз колдун не сверкал синими злющими глазами, а покровительственно кивнул и поманил рукой. Дескать чего стал, ступай за мной, балда. Прутков поплёлся за стариканом помимо своей воли, но идти за ним не хотелось и он постоянно, из внутреннего протеста притормаживал, Лука же оборачивался и всё манил рукой, манил. Видимо вальяжность и неторопливость визави ему вскоре надоела и чародей остановился. Подождал немного, а потом, окончательно потеряв терпение, бросился к Савелию и крепко схватил за руку, чтобы тащить его за собой волоком.

Прутков тут же почувствовал на запястье холод, будто на него намотали мокрую тряпку. Рывком попытался освободиться от бульдожьей хватки и тут же проснулся.

- Привидится же такое! - встрепенулся он. - С этим навязчивым магом нужно что-то делать!..

В том месте, куда вцепился колдун всё ещё чувствовался холод, зудела и чесалась кожа, даже покалывало словно руку отхлестали крапивой. Прутков поморщился, покосился на запястье и... в ужасе взвизгнул.

- Сними с меня эту мразь! - завопил он, вскакивая на ноги. - Помоги мне Орлов, мать тебя так! Чего сидишь!

На его бледной, уже слегка посиневшей конечности висел толстущий бордово-коричневый червь. Упругое тело твари пульсировало и медленно вползало всё выше, с недобрым намерением забраться под куртку.

- Перестань дёргаться, - рыкнул Орлов. - Так ты от него не избавишься.

Не слушая приятеля, Савелий завыл и затрясся в безумной пляске. Активно взмахивая рукой он тут же попытался стряхнуть с себя полутораметрового выродка, но тот мигом раскусил его манёвр и начал стремительно наматывать кольца постепенно сжимая их вокруг запястья. Это ввергло Савелия в ещё большую панику. Сотня острых коготков, которыми была покрыта нижняя часть червя, вонзилась в кожу и вызвала жгучую боль. Гадёныш раскрыл мерзкую треугольную пасть и, щёлкнув роговыми наростами крепко вцепился в кожу чуть пониже локтевого сгиба.

Но тут на помощь подоспел Орлов. Он выхватил из кострища горящий сук, схватил Савелия за руку и бесцеремонно ткнул в бугристое тело червя тлеющим концом палки. Червяк мигом расслабил хватку, пуская пузыри, сердито зашипел и, извиваясь упал на землю. Некоторое время он ползал по траве в поисках укрытия, а потом забился в какую-то нору и затаился, продолжая злобно шипеть и фыркать.

- Ты только посмотри, что этот монстр сделал? - стеная, воскликнул Прутков. - Совсем не чувствую руку... Я умру?

Орлов бросил палку в костёр и рассмеялся.

- Учиться надо, сынок! - бросил он. - Это обычный земляной червь, и максимум что тебе грозит небольшая аллергическая реакция.

Орлов полез в свой рюкзак и, переворошив в нём вещи, вытащил небольшую глиняную баночку с берестяной крышкой.

- Обработай мазью красноту и через пару дней забудешь о нежданной встрече, - посоветовал он. - А на будущее прежде чем примостить зад выбирай тщательно место, ты расположился на отдых прямо на его норе. Червь почувствовал тепло и решил немного погреться. Вот и полез тебе в рукав.

Глава 13

Прутков тщательно натёр мазью место укуса, поморщился. Помимо того, что эта субстанция жгла словно горчичник, она ещё и здорово воняла.

- Мог бы заранее уведомить, что здесь живут такие твари! - возвращая баночку, пробурчал Савелий.

- Извини! Как-то не подумал! - ухмыльнулся Орлов. - А вообще в Кротовине повсюду живут черви. Плотоядные, кровососущие, паразиты стремящиеся с комфортом устроится в чужом теле, гиганты и... - Дайка задумчиво потеребил бороду и добавил, - впрочем мелких червяков в этих краях не найдёшь. Всё здесь громадное и отвратительное.

Прутков выжал кислую улыбку и покосился на торгашей. Те скалили зубы, хохотали и активно обсуждали конфуз.

- Вам значит смешно, придурки! - выкрикнул Прутков. - Бумеранг имеет свойство возвращаться. Надеюсь, кому-нибудь из вас тоже однажды за шиворот заползёт такой вот гадёныш.

Савелий выбрал новое место, тщательно осмотрел землю на наличие норы и, только убедившись, что всё в порядке, уселся на траву.

- Ты их здорово повеселил, - хмыкнул Орлов. - Думаю, твоя сумасшедшая пляска им запомнится надолго!

Прутков хмыкнул в ответ, потом махнул рукой и, отыскав свою палку, снова принялся ворошить угли.

- Мне снова приснился колдун Лука, - сказал он. - Уж не хочет ли этот старикан устроить какую-нибудь пакость?

- Ого! Это серьёзно! - нахмурился Орлов. - Никто не знает, что на уме у магов. Наверняка он давно понял, что ты не из этого мира и пытается через сны проникнуть в твою башку, чтобы выудить побольше информации.

- И чем это грозит?

- Понятия не имею! Всё зависит от намерений колдуна и от того, что в итоге он хочет от своей «жертвы».

- Ну знаешь! Я не собираюсь быть жертвой. Как только избавлюсь от своего хомута сразу же найду способ избавиться и от колдуна.

- Не дури! Тягаться с чародеем себе дороже. Ты понятия не имеешь на что он способен, - Дайка достал из рюкзака бутыль с водой, хлебнул из неё, потом протянул Савелию. - Забудь о снах, мы должны сосредоточиться на поисках твоего Переходника. Это главная задача.

Прутков неопределённо кивнул, потом вытер горловину бутылки краешком футболки и сделал пару глотков.

- А если поиски затянутся? Нам ведь покоя не дадут. Сам говорил возвращаться в деревню нет смысла... всё равно выпрут.

- Что ты хочешь сказать?

- Нам нужен весомый аргумент, который остудит пыл любого Живодёра или Расгута. Давай ещё раз пошарим в том месте, где ты отыскал оптический прицел. Может и винтовочку разыщем!

- Ну ты и клещ! - процедил Орлов. - Уже который раз заходишь на ту же волну?! Я всё там обыскал и ничего не нашёл! Понимаешь? Если пушка и была, то её могло забросить в любую точку в радиусе десяти километров. Собираешься проверить каждый закуток в том гиблом месте?

- Проводи меня туда! - хватая быка за рога, выпалил Савелий. - И если ничего не найдём, я от тебя отстану!

Потрясённый наглостью приятеля, Дайка криво улыбнулся и снова принялся теребить бороду.

- Оставь ты свою мочалку, - бросил Прутков. - Ты скоро всю её выщиплешь!

- Мне легче так думается! - отпарировал Орлов. - Не просто, знаешь ли, принять решение, зная какой ты настырный и упёртый засранец.

- Назови хоть горшком, только давай ещё раз попытаем удачу? В конце концов, что тебе стоит?

- Ничего кроме страха потерять здоровье! - ответил Орлов. - Ну раз так хочешь, я отведу тебя к Луже.

Препираясь и споря, они не заметили как караванщики снялись с постоя и снова двинулись в путь. Только услышав, как где-то в дали звякнул стеклянный фонарь на последнем лошаке, оба встрепенулись и, похватав рюкзаки, бросились догонять отряд коробейников.

- Дорога в Жёлтую цитадель давно уже заброшена, - пробурчал Орлов. - И тут одиночкам не место. Знаешь, какая тут чертовщина творится? Давай, поднажми!

Дождь прекратился, туман слегка рассеялся. Теперь обзор по обе стороны от тропы стал лучше, что позволяло контролировать фланги. По левую руку: редкие деревья, заросли кустарника, бурьян. По правую: побитые эрозией склоны, пласты камня торчащие из земли, овраги и лежащая где-то внизу пустошь. Эти места потрясали безлюдьем и дикостью. Ни одного домика вдали, ни курящегося дыма над трубой — только первобытный завораживающий какой-то зловещей прелестью пейзаж. Тут могли обретаться лютые хищники, злобные ночные твари, застрявшие в междумирье призраки или упыри-людоеды. Включи воображение и померещится ещё не такое.

Савелий втянул голову в плечи и прибавил шагу, чтобы идти с Дайкой нога в ногу. Караван они не догнали, но его хвост был в поле видимости, и это вселяло какую-то уверенность. Впрочем Прутков сомневался, что торговцы придут им на помощь случись какой форс-мажор. Скорее наоборот, пользуясь случаем попытаются улизнуть как можно дальше. И всё же стадный инстинкт делал свою работу — на душе кошки больше не скреблись.

Тропа всё тянулась, петляла, извивалась словно змея. Иногда приходилось взбираться на холм, а потом идти под гору. На всём протяжении пути, они не повстречали ни одного животного, ни одна птица не пролетела над головой, ни прополз по земле жучок.

«И что же это за место такое гнусное? - подумал Прутков. - Одни черви да всякая ненасытная мразь».

- К вечеру доберёмся! - сказал вдруг Орлов. - Жаль магические лавки откроются только утром. Да и тогда разыскать соль в нужном количестве будет не просто. Сезон большой тьмы на носу, спрос огромный, можем и не наскрести килограмма.

- Дефицит что ли?

- А ты как думал? Богатых месторождений соли в Кротовине нет. Добыча её занятие трудоёмкое. Но добыть соль только половина задачи, её ещё нужно сделать волшебной. Наделить защитной энергетикой. А это брат особая колдовская квалификация. Не каждый чародей потянет. В общем и побегать придётся, и раскошелиться. Может всё твоё барахлишко из рюкзака в уплату пойдёт.

- Ну-ну! Мы сначала поторгуемся! - огрызнулся Савелий. - Олухи из твоей деревни про моё барахло ничего не знали, значит посчитали, что ты за свои деньги покупать соль будешь. Верно?! Небось деньжата водятся?

- Немного есть! Но их бы всё равно не хватило, - отозвался Орлов. - Местные предложили продать тебя и тем самым покрыть недостаток средств.

Прутков осторожно оттянул рукав и посмотрел на умные часы. Экран показывал полдень. Но этот полдень был в Родном мире, а здесь... Савелий посмотрел на небо и в серой пелене высмотрел размытый, довольно-таки тусклый солнечный диск. В целом его расположение вполне соответствовало позиции, которое занимало земное солнце. А может это и было земное солнце, только в какой-то иной параллельной реальности, которая существовала в такой же параллельной Вселенной.

«Подумаю как-нибудь на досуге, - решил Савелий. - Всякого рода размышления требуют комфортной обстановки, а слякоть дороги к таковой точно не располагает».

- Скоро поворот! - сказал вдруг Орлов. - Дорога пойдёт на северо-восток. А Лужа западнее. Придётся с тропы сойти!

- Ничего-ничего! Поищем с полчасика и бегом за караваном!..

- Догоним ли? - пожал плечами Орлов. - Как бы не пришлось пожалеть!

- Ты же крутой! В нору к Живодёрам полез, со мной за рюкзаком пошёл, а тут с тропы боишься сойти!

- Не нравится мне там! Вот и всё!

Полуденное солнце сожрало туман на возвышенности, но он по-прежнему стелился по низинам и только дожидался своего часа. Тусклое подёрнутое дымкой светило уже начало свой неотвратимый путь к закату. Ещё часик другой и мир опять погрузится в молочную сырую пелену, в которой злобные хищники снова будут чувствовать себя вольготно. Но пока можно было расслабиться. Даже начало пригревать.

- Пошли! - выпалил Орлов, сворачивая с тропы. - Покажу тебе это проклятое место. Но долго там бродить не позволю. Слишком мало времени.

- Мы быстро с тобой отыщем винтовку, - обрадовался Прутков. - Знаешь какой я глазастый, когда есть уверенная мотивация?

- Догадываюсь, - пробурчал Дайка. - Но если трёхлинейка утонула в грязи её уже не отыскать, так что не питай излишних иллюзий!

Неприятный запах, от которого стало першить в горле, Прутков стал ощущать ещё до того как увидел изрытый ямами, заросший чахлым кустарником болотистый берег. Они перевалили через какой-то земляной вал и остановились на каменистом карнизе. Впереди лежало пространство окутанное желтовато-серой пеленой, клубящейся, лижущей ядовитыми языками берег из чёрной зловонной грязи.

- Что за вонь? - проговорил Прутков, пытаясь подавить кашель. - В глотке дерёт будто ежа проглотил.

- Хлористые соединения! - осипшим голосом, ответил Орлов. - Дальше идти не рекомендую, можно окочуриться! Очень быстро и в мучениях!

Таганрожец поморщился и внимательно посмотрел на приятеля.

- Ты же не хочешь частями выкашливать свои лёгкие перед тем как умереть? То-то же! Лезть в Лужу всё равно, что подписать себе смертный приговор.

- Вот же засада! - процедил разочарованно Прутков. - Если так опасно, как же в таком случае тебе удалось раздобыть прицел?

- Пойдём покажу, где я его нашёл! - поманил за собой Орлов. - И ещё кое-что расскажу про это место! - перескакивая через рытвины, он добрался до очередной возвышенности, остановился и, прищурившись, посмотрел вдаль. - Только обещай не делать глупостей.

- Когда я делал глупости? - останавливаясь рядом с компаньоном, пробурчал Савелий. - Я всегда думаю прежде чем что-то сделать.

- В том-то и дело! Ты сначала обдумаешь глупость, а потом её сделаешь да так что потом всем места мало!

Орлов огляделся по сторонам, высмотрел в ложбинке у ног несколько чахлых кустов какого-то колючего растения и осторожно спустился в низину.

- Тяжёлый газ стелется по низу, - бросил он. - Так что особо башку не наклоняй.

Дайка вынул из ножен стеклянный меч и поворошил им в зарослях.

- Я бы и не нашёл оптический прицел, не сверкни он на солнце, - пояснил Орлов. - Чистая случайность, что я оказался в нужном месте и в нужное время. Как и сегодня догонял отряд, свернул с тропы и вышел к Смрадной Луже. Когда почувствовал запах сразу понял, что дело пахнет отравляющим газом, ну и решил смотаться подальше пока ядовитыми испарениями не надышался. Тут-то и блеснуло в гуще куста. Как только приблизился к колючкам сразу понял, — там лежит предмет промышленного техногенного происхождения. В этих краях отродясь таких не делали... А когда сгрёб грязь со своей находки, то от радости чуть из штанов не выпрыгнул. Как и ты я сразу смекнул, — раз есть оптика значит где-то должна валяться и пушка. Про отряд мигом забыл, бегал по камням как оглашенный, в трещины заглядывал, под каждый кустик, но кроме нескольких гильз и драного подсумка с кусочками папиросной бумаги ничего не нашел.

Орлов почесал нос и задумчиво посмотрел на приятеля.

- В тот день я кое-что понял! - добавил он. - Это не просто вонючая наполненная тухлой водой лужа. Нет! Это самая настоящая Кротовая нора — Червячный переход или Червоточина, через которую в этот мир затягивает всё, что оказывается неподалёку от Портала. В этом месте действуют иные физические законы. Это самодостаточная вселенская единица. И возможно именно благодаря этой Аномальной зоне функционируют все существующие Переходники. В том числе и твой.

- Ну и ну! - прошептал Прутков. - Если всё так как говоришь, то я со своей монеткой мог оказаться посредине этой самой Лужи?

- Соображаешь! - кивнул Дайка. - При перемещении и меня и тебя запросто могло забросить в этот аномальный котёл, в котором мы так и остались бы навсегда. Даже понять, что произошло не смогли бы. Пара вдохов и летальный исход. Нам просто повезло, что энергия притяжения оказалась такой слабой и нас выбросило на задворки этой жуткой аномалии.

Прутков представил собственную агонию и вымученно улыбнулся.

- И ты не захотел про это место узнать побольше? - спросил он.

- Отчего же! Ещё как захотел, - хмыкнул Орлов. - Я наведывался сюда не однократно и бродил по берегу в поисках артефактов. Изучал, смотрел, размышлял. Потратил несколько дней, чтобы обойти Лужу вокруг и пришёл кое к каким выводам. - Дайка немного помолчал, потом продолжил: - Локация около двух километров в диаметре, по форме напоминает окружность, хотя для полноты картины требуется более тщательные исследования. Ложе заполнено водой, но насколько глубока Лужа не знаю. Возможно это просто грязевая ванна с тонким поверхностным слоем воды. С запада и севера её замыкают заболоченные пустоши. На юге непролазные колючие дебри. В общем куда не кинь всюду глухомань.

- А откуда взялся газ?

- Очень интересный вопрос, - отозвался Орлов. - У меня есть одна версия, но проверить её пока невозможно.

- И?!

- Мне кажется, газ выделяют какие-то животные!

- Ого! Это ж какой зверюгой нужно быть, чтобы такую вот гадость выдыхать? - усмехнулся Прутков.

- Я же сказал проверить пока невозможно! Это только гипотеза! А если не нравится подумай на досуге и предложи свою!

- Ладно-ладно! Не кипятись, я просто высказал мнение!

Орлов стянул с плеч походный мешок и достал из него оптический прицел.

- Ещё кое-что! - проговорил он. - Это открытие долго не давало мне покоя! Меня сюда тянуло как магнитом, пока я чуть не попал на обед к одному четвероногому хищнику. После этого я быстро охладел к исследовательской деятельности и рискованным вылазкам.

Он сунул под нос Савелию оптический прицел и, прищурившись, всмотрелся в жёлто-серый клубящийся туман.

- Посмотри на десять часов! - сказал он. - А потом скажи, что видишь!

Прутков забрал прицел, приставил к правому глазу и непонимающе пожал плечами.

- Ты что? Циферблат никогда не видел? - рявкнул Орлов. - Я же сказал на десять!..

- Пойми тут разберись, о чём ты толкуешь! - огрызнулся Савелий. - У меня нет циферблата — часы-то электронные.

Он кое-как сориентировался с направлением и, прильнув к окуляру, начал методично изучать мутный от испарений ландшафт.

- От нас метров двадцать, - подсказал Дайка. - Торчит прямо из воды!

Минуту Савелий всматривался в рубленные грязные пятна, пока вдруг не сообразил, что перед ним не просто бесформенная куча каких-то предметов, а самые настоящие деревянные ящики, на одном из которых всё ещё висела цветная наклейка. Ящики лежали горой в кузове пикапа, погрузившегося наполовину в грязь. При желании можно было рассмотреть правую фару, брызговик и краешек бампера с клыком.

- Ничего себе! - протянул Прутков. - Это что же ящики с апельсинами?

- Давно испортились! - отозвался Орлов. - Пару лет уже здесь лежит.

- И много здесь таких артефактов? - облизнулся Прутков. - Вот бы там пошарить! Представляешь сколько всего можно найти?

- Пойди пошарь! - пробурчал Дайка. - Лужа усыпана вещами из Родного мира только всё это богатство не достать. Так и сгниёт нетронутым.

- Неужели за пять лет ты даже не попытался что-нибудь заарканить?

- Верёвкой что ли? - усмехнулся Орлов. - Хотел бы я посмотреть как ты заарканишь и вытащишь на берег двухтонный пикап!

- Ну конечно! Ныть и оправдываться невозможностью что-нибудь предпринять легче! А во я за столько лет точно нашёл бы способ распотрошить этот Клондайк.

- Ничего ты не понимаешь, - отмахнулся Орлов. - Теперь посмотри на четырнадцать ноль ноль!

Прутков мигом определился с направлением и через секунду удивлённо присвистнул.

- Это что же? Строительный кран?!

- Верхний сегмент его стрелы! - ответил Орлов. - Без оптики и не поймёшь что это, но с хорошими диоптриями всё быстро становится ясно! Верно?

- Значит там сухо раз такая махина до сих пор не утонула в болоте?

- Думаю какой-то островок, - кивнул таганрожец. - Стрела возвышается над газовым облаком метров на пять и никогда в нём не пропадает.

- На что ты намекаешь?

Орлов покосился на приятеля и пожал плечами.

- Ни на что! Просто подумал, что верхушка стрелы для жаждущего кислорода, окажись он в Луже, это настоящее спасение.

Глава 14

- Ну пора уходить, - дёргая Савелия за рукав, сказал Орлов. - Давай сюда прицел!

- Да погоди ты, мы ведь только пришли, - заканючил Прутков. - Собирались же винтовку поискать!

- Не дури! Ничего мы здесь не найдём! А вот время потеряем это как пить дать. Караван небось уже на километр ушёл.

- Что ж ты за человек такой! - злобно оскалившись, пробурчал Савелий. - Усложняешь до невозможного. Всё тебе не так, опасность видишь даже там, где её нет!

- Между прочем я здесь уже пять лет и имею кое-какой жизненный опыт, - ответил Орлов. - Я знаю, что ты задумал! Но сразу хочу предупредить — твоя авантюра закончится трагически. Вытаскивать тебя из газового облака я не стану.

И вдруг откуда-то из центра Лужи донёсся приглушённый утробный стон. Забулькало, зарокотало, зашлёпало. Савелию даже показалось, будто в нескольких местах жёлто-серого облака возникли небольшие завихрения, словно кто-то стремительно провёл гигантской рукой.

- Это ещё одна причина не околачиваться возле Лужи, - предостерёг Орлов. - Я понятия не имею, что за твари там прячутся. И выяснять это тоже не хочу.

Таганрожец пихнул кулаком в плечо приятеля и пошёл в сторону дороги.

- Забудь про винтовку. Нам всё равно туда путь заказан.

Савелий нахохлился, шёл молча, втянув голову в плечи. На попытки Орлова его расшевелить отвечал упрямым молчанием.

- Обиделся что ли? - усмехнулся Орлов. - Напрасно. Не забывай, что мы на привязи. И первейшая задача — избавиться от этих проклятых ошейников.

Они догнали караван только через час. Рассеявшийся было туман снова начал густеть, солнце спряталось за серой пеленой, стал накрапывать дождик.

- А про Клондайк советую забыть. Отравляющий газ непреодолим. Тут уж ничего не поделаешь. Смирись!

«Легко сказать — смирись! - подумал Прутков. - Монету кто-то украл и чтобы её отыскать потребуется уйма времени, от колдунов нет отбоя — не знаешь откуда ждать удара, окрестности кишат монстрами, а из оружия только тупой стеклянный меч на двоих».

Орлов достал из мешка лепёшку, разломил её и сунул половину Савелию.

- Давай, пожуй немного! Нам ещё часа два по этой слякоти тащиться!

Местных лепёшек Прутков ещё не пробовал. Внимательно осмотрев со всех сторон свою долю, он робко куснул, пожевал немного и, сочтя жратву вполне съедобной, проглотил. На вкус она напомнила чёрствый давно лежалый хлебный мякиш. Но выбирать не приходилось: в животе уже давно бурчало, ощущался голод и катастрофически не хватало энергии.

Через час пути тропа стала шире и твёрже. Ноги перестали утопать в грязи. Судя по торчащим из неё булыжникам, некогда здесь была неплохая дорога, но за нею давно никто не следил, и тракт в Жёлтую цитадель пришёл в негодность.

- Спрячь свои гаджеты и другое барахло подальше, - посоветовал Орлов. - И рюкзак свой замаскируй! А то ненароком внимание привлечём.

Лэйбл и змейки на рюкзаке пришлось замазать грязью. На этот раз пренебрегать советом друга Прутков побоялся и имущества не пожалел — щедро заляпал его придорожной жижей, чтобы уж наверняка.

В дали, проступив тёмным силуэтом в белесой пелене, показался какой-то захудалый городишко. Впрочем по сравнению с деревней, где нашёл себе приют Орлов, это поселение выглядело примером подлинной цивилизации. Лачуг поменьше, каменных зданий побольше, стены повыше, рвы поглубже. Оборонительные сооружения хоть и не блистали изобретательностью, но были выстроены по всем правилам примитивной фортификации вполне позволявшей отбиваться от вражеских атак. Башни с бойницами, ощетинившиеся заострёнными кольями карнизы стен. Наверняка и охрана здесь была гораздо серьёзнее, чем в лесном посёлке.

По мере приближения к воротам, Прутков стал ощущать неприятный запах, которым благоухал город. Воняло нечистотами, кислятиной, компостом и ещё чёрт знает чем. Этот микс ароматов словно предупреждал — хорошей жизни в этом человеческом муравейнике не жди.

- А почему Жёлтая цитадель? - поинтересовался Савелий.

- В качестве строительного материала здесь использовался ракушечник, - ответил Дайка. - Километрах в десяти отсюда каменоломни. Там его и добывали.

Возможно когда-то крепостные стены и были жёлтого цвета, только сейчас они выглядели иначе. Заросшие мхами, опутанные плющом, почерневшие от сырости и плесени, камни из которых они были сложены, напоминали обычные булыжники.

- Я бы предпочёл на долго здесь не задерживаться, - поглядывая на башни, проговорил Орлов. - Это плохое место и энергетика у него дурная. Сколько раз здесь бывал всё время кажется, что попадаешь в ловушку, из которой хрен вырвешься!

Савелий понимающе кивнул. Он уже заметил висящие над воротами клети из толстой лозы. Внутри каждой находились обезображенные разложением трупы людей. Некоторые ещё свежие, другие полуистлевшие, с торчащими из гнилой плоти костями.

- Казнённые, - прокомментировал Орлов. - Суд в Жёлтой цитадели скор. Если в чём-то уличили тут же приводят приговор в исполнение. Счастливчикам — клеймо изгоя и за ворота, тем кому не повезло — смерть. Так-то друг. Фокусников здесь тоже не любят.

- Я бы тоже надолго здесь не стал задерживаться, - почуяв запах мертвечины, сморщился Прутков. - Но поразнюхать что да как не помешает.

Они подошли к деревянному мосту, и Савелий увидел, что ров, через который он был перекинут, заполнен тухлой водой источающей сероводород. По трубам торчащим из крепостной стены в ров стекали все стоки города, и лишь это могло отбить у врагов всякую охоту штурмовать стены цитадели. Но ещё неприятнее оказалось открытие которое Прутков сделал, когда вместе с караваном они двинулись по мосту. Сквозь дыры в настиле он увидел как в грязи извиваются и копошатся огромные серые черви. Ров буквально кишел тварями. Они плескались в лужах, выползали на покатые земляные стены канавы, брызгались тухлой водой и жрали всякую дрянь.

- Компостные черви, - перехватив взгляд приятеля, пояснил Орлов. - Питаются отходами и нечистотами. Их тут специально разводят, чтобы избавляться от отбросов.

- Сейчас меня вырвет твоей лепёшкой, - процедил сквозь зубы Савелий. - А я уж начал думать, что всё мерзкое в этой дыре уже увидел.

- Ты ещё и десятой доли не видел, так что не расслабляйся!

От веса тяжело нагруженных лошаков брёвна начали вибрировать, и Прутков заробел. Ему вдруг стало казаться, что ветхий мост вот-вот развалится, он упадёт в эту шевелящуюся, источающую смрад клоаку и бесчисленные полчища червей набросятся на него и начнут жрать.

Чтобы поскорее выйти на твёрдую почву он даже обогнал Орлова, а тот, видимо догадавшись о причине такой прыти, демонстративно рассмеялся.

- Ржёт ещё! - забурчал Прутков. - Тебе-то что, ты привык к этим гадам. А у меня кровь стынет в жилах как вспомню ту сволочь, что вцепилась в руку.

Они прошли через ворота, и Савелий сразу же почувствовал себя не в своей тарелке. Атмосфера мрачного, пропитанного мракобесием и дикими суевериями города начала довлеть с самых первых шагов по его грязным, кривым улочкам. Здесь было сыро, от загаженной брусчатки несло нечистотами, воняло рыбой и прелыми овощами. И всё же поселение жило. Люди суетились, занимались повседневными делами. Кто-то работал в собственной мастерской, кто-то батрачил или просил подачку. Откуда-то доносился смех, беззаботная болтовня. Словно верблюд ревел привязанный к коновязи лошак. От какой-то лачуги за деревянным заборчиком доносились звуки напоминающие хрюканье.

- Не торопись! - дёрнул за рукав Дайка. - С коробейниками нам не по пути!

Он поравнялся с Савелием и кивком указал на облезлый угол покосившегося домика.

- Завернём за тот сарай и пойдём в Иностранную слободу, - добавил он. - Живёт там один чудак по имени Лузерат, и если его ещё не сожгли за непотребные для чародея делишки, он поможет нам решить сразу два вопроса...

Дайка замолчал. Им навстречу шли два облома, зверский вид которых у кого угодно мог вызвать приступ неконтролируемой тревожности. Мужики косились на пришельцев, о чём-то шептались и скалили щербатые зубы. В рукопашной с такими не совладать. Кулаки с голову, косая сажень в плечах.

Савелий почувствовал как по спине побежал холодок. После тумаков предшествующего дня меньше всего хотелось добавки, а от таких мордоворотов добавка может и вовсе оказаться избыточной. Так отделают, что и не встанешь. Впрочем разошлись миром. Оборванцы прошли мимо и даже не оглянулись.

- Так о чём я? - подал голос Орлов.

- Поможет решить два вопроса! - напомнил Савелий.

- Ну да! Решить два вопроса: во-первых, раздобыть магическую соль, во-вторых, разыскать того, кто стащил твой Переходник. Лузерат колдун широкого профиля. Можно сказать уникальный тип — потому как живёт среди людей, что для представителей его профессии не характерно.

- Скорей бы уже с ним потолковать, - поёжился Прутков. - Зябко что-то. Да и поспать не помешало бы!

- Потолкуем с Лузератом, найдём какой-нибудь доморощенный хостел. Отдохнём!

Савелий выжал кислую улыбку и подумал о том как же всё-таки далеко от настоящей цивилизации забросила его судьба. Где он сейчас? На другой планете? В другой галактике? В параллельной Вселенной? Если б он тогда не подобрал проклятую монету, может сидел бы сейчас с друзьями в какой-нибудь забегаловке, трескал гамбургеры да наслаждался бы общением с нормальными людьми.

Дома на улицах города стояли стена к стене. Изредка перед какой-нибудь покосившейся лачугой располагался небольшой огороженный заборчиком дворик, внутри которого росли чахлые деревца. А над входной дверью висели уже привычные масляные фонари. Различные по виду, простенькие и причудливые, с цветными стёклами или матовыми они были особым предметом культа, который как уже понял Савелий был связан со сменами сезонов. Свет фонаря или любой другой свет были для людей этого мира маяком в надвигающемся сумраке, на масле не экономили, жгли даже днём.

- Раньше времени своё богатство Лузерату не показывай, - предупредил Дайка. - Тип плутоватый. Руки загребущие. Да к тому же спятивший неврастеник. Я общался с магом пару раз, и этого хватило, чтобы отбить всякую охоту о чём-то с ним толковать.

Они остановились перед большим домом. Замшелые камни заплетённые диким виноградом, узкие окна с мутными стёклами, двускатная крытая пластуном крыша. Перед приземистой входной дверью несколько ступенек. Должно быть по местным меркам этот дом считался просто роскошным, но от него веяло какой-то зловещей неопрятностью, словно в нём обитал не человек, а сварливый и мстительный призрак.

- Держи себя в руках! - сказал Дайка. - Даже если почувствуешь неладное сохраняй самообладание. Возможно Лузерат попытается навести морок и выпытать у тебя кое-какую информацию. Но на двоих у него пороху не хватит, так что телепатический сеанс будет кратковременным.

Орлов стукнул несколько раз по доскам двери и прислушался. Через пару секунд из-за двери донеслись первые звуки. Кто-то шаркал ногами и что-то бормотал под нос, прохаживаясь у порога. Открывать незваным гостям он явно не торопился. Дайка стукнул ещё разок и только после этого загрохотал затвор. Дверь медленно отворилась и в образовавшуюся щель высунулась грязная костлявая рука. Кривые, почерневшие от копоти пальцы растопырились и плавными взмахами поманили к себе.

- Пошли! - кивнул Дайка.

Через порог он переступил первым. Насмехаясь над нелепой ситуацией, за ним шагнул Прутков. Первая комната оказалась совершенно пустой. Только на стенах висели несколько склянок со светящимися жуками. В призрачном голубом свете, Савелий разглядел широкий провал посередине комнаты и краешек каменной лестнице ведущей в подпол.

- Смотри не кувыркнись! - проговорил Орлов. - Там глубина этажа три.

- А где этот?.. - озираясь по сторонам, спросил Прутков. - Смылся что ли?

- Думаю, он уже внизу, - зашептал Орлов. - У колдунов свой путь эволюционного развития. Чёрт его знает какими навыками обзавёлся Лузерат за последнее время. Может и телепортацию освоил.

Прутков скептически хмыкнул и неопределённо махнул рукой — дескать это уж ты загнул.

Они подошли к яме и нерешительно остановились. Из подвала веяло могильным холодом да и запашок был ещё тот. Пахло испорченной рыбой, гарью, какими-то цветами. Эта смесь ароматов не вызывало ничего кроме рвотного рефлекса, но делать было нечего. Хочешь не хочешь, а идти надо. Орлов многозначительно кивнул и встал на первую ступень. Откуда-то снизу уже доносилось нетерпеливое бормотание, срывающееся до возмущённых вскриков. Лузерат кого-то ругал, потом успокаивал, снова ругал, смеялся над чем-то, вслед начинал разглагольствовать и снова переходил на непристойную ругань.

- Этот тип точно не в себе, - заметил Савелий. - Ты уверен, что с ним вообще можно разговаривать?

- Заткнись! - прошептал Орлов. - У него отличный слух. И я не хочу запороть дело из-за твоей тупой болтовни.

- Да он просто одержимый!

Орлов резко остановился и, сверкнув глазами, злобно посмотрел на друга. Угроза в его взгляде тут же остудила пыл Савелия, и тот смущённо отвернулся.

- Я тебя предупредил — смотри ничего не ляпни! - процедил таганрожец. - Не забывай, зачем мы сюда пришли!

Из глубин обширного подвала лился призрачный зелёный свет. Он казался живым: то вспыхивал то затухал, яркими сполохами плясал на облезлых каменных стенах, расползался светлыми языками по арочным сводам потолка.

Места в подземелье было с избытком, и Пруткову показалось, что это и не подвал вовсе, а какая-то карстовая пещера приспособленная под алхимическую лабораторию. Возможно так и было — в дальнем конце, куда свет едва проникал с потолка свисали тускло сверкающие сталактиты.

Посреди полости располагался огромный каменный блок служивший колдуну рабочим столом. Его грубо обработанные боковые поверхности были сплошь испещрены причудливыми пиктограммами и, увидев их Прутков подумал, что когда-то в этой пещере располагалось капище, а этот многотонный камень использовался как алтарь, на котором дикари приносили кровавые жертвы. Несколько каменных блоков поменьше лежали в стороне и на них как на стеллажах в каком-нибудь музее стояли многочисленные склянки, глиняные крынки и сосуды. На шестах вставленных в щели каменного пола болтались обмотанные ремнями человеческие черепа, глазницы которых зловеще сверкали жарким оранжевым светом. Что за сила заставляла этому огню пылать, оставалось только догадываться, но ощущения вызываемое этим светом создавало гнетущее впечатление. Савелию стало вдруг казаться, что в этих пустых черепушках заключены какие-то сверхъестественные силы, и стоит только выпустить их на волю, как случится что-то жуткое. Ещё более мрачное впечатление произвели мумифицированные трупы животных и людей. Они стояли словно скульптуры вдоль стены и источали приторный тошнотворный запах бальзамических мазей. В несколько рядов, как на выставке предназначенной для привередливого покупателя.

- Паноптикум какой-то, - прошептал Прутков. - У меня волосы на загривке дыбом встали.

Мерцали зелёным мхи, облепившие и своды и стены, вспыхивали и гасли сердито скрипящие жуки в стеклянных баночках, пылал потусторонний огонь в очаге.

Лузерат стоял у стола и, скособочившись, искоса поглядывал на визитёров. Что-то нашёптывая себя под нос, колдун непрестанно шевелил грязными пальцами левой руки. Могло показаться, что эта безобразная напоминающая покалеченную куриную лапу длань живёт собственной жизнью. Острые чёрные когти, иссечённая шрамами синюшная кожа, тёмные пятна — такую бы спрятать, ан нет Лузерат демонстрировал её словно какой-то особый объект для гордости.

Дайка и Прутков приблизились к столу и нерешительно замялись. Как начинать разговор? Какой реакции ждать? Может поклониться? Или ещё как-то выразить почтение?

«Прям как в кабинете директора фирмы, когда на работу устраивался, - подумал Савелий. - Во рту пересохло и тремор в коленках».

- Нам нужна магическая соль! - наконец выдавил Орлов. - Я знаю у тебя всегда есть запас на чёрный день. Заплатим сколько скажешь.

Глава 15

«Ого! Да мой приятель оказывается деловой человек, - мелькнула мысль. - Сразу быка за рога ухватил. Я бы так не смог».

- Соль... Драгоценная соль. Всем нужна соль, когда лихая прижмёт, - забубнил Лузерат. - Ты ведь слышал, что им нужно? Как думаешь, продать им соль или послать в преисподнюю, пусть там поищут?

Колдун разговаривал разными голосами, и со стороны это выглядело особенно жутко. Аж мороз по коже. Находиться рядом было неприятно, и Прутков тихонько попятился, заняв место позади Орлова. Лузерат всё бубнил, вёл разговор сам с собой, а они стояли и наблюдали. Савелий полностью доверился приятелю, полагая, что так и было нужно. То что колдун не в себе он сразу понял, но его причуды потрясали какой-то запредельной гротескностью. Это был уникальный типаж: высокий шишкообразный лоб, всклокоченные торчащие во все стороны волосы, глаза навыкате, причем зрачок правого сильно косил в сторону, тонкие губы-ниточки, редкая торчащая пучками растительность на лице и загадочная кривая улыбка. Одежда на колдуне была под стать его образу. Штаны не по росту, грязная рубаха, драная куртка без рукавов и кожаный фартук один край которого волочился по полу.

- Ну так что? Продашь нам соль? - повторил вопрос Дайка. - Назови цену. Если не сойдёмся по деньгам — добавим диковинными вещичками.

Лузерат встрепенулся и посмотрел на Орлова. Осмысленным этот взор назвать было трудно, скорее наоборот это был взгляд дикого зверя, который почуял поживу. Чародей высунул кончик языка и жадно облизал нижнюю губу.

- Продай им соль, продай! - заговорил Лузерат вкрадчивым голосом. - Лишних денег не бывает! Жрать же что-то надо, когда наступит тьма! - Колдун сделал пару шагов влево, метнулся вправо, замер как вкопанный и сказал уже басом. - Но потом я их прогоню! А то наследят здесь. Ещё какую-нибудь гадость занесут! Не нравятся они мне, тащится за ними какая-то чужеродная сила...

Лузерат оскалил зубы и зашаркал к стене со сталактитами.

- Выкладывай монеты чужак, а я пока соль принесу, - сказал он третьим голосом. - Не скупись, тогда и волшебство будет щедрым. Всей деревне хватит, чтобы нечисть отвадить.

Колдун скрылся в потайной нише и уже оттуда, из какой-то дальней комнаты, до слуха стали доноситься его истеричные вопли. Какую внутреннюю драму переживал этот странный человек оставалось только гадать, но Пруткову опять стало не по себе. В колдуне словно бы жили не меньше десятка различных сущностей, и какая из них могла взять верх в тот или иной момент зависело только от его настроения.

«А что если в этом придурке проснётся какой-нибудь буян, - холодея от ужаса, подумал Савелий. - Выскочит сейчас из своего угла с тесаком и поминай как звали. Разделает на запчасти и будет жрать во время Сезона большой тьмы».

Он пихнул кулаком Орлова и многозначительно моргнул, дескать не пора ли меч из ножен вынимать. Но таганрожец только покачал головой. Его выдержке можно было только позавидовать, даром что в Кротовине уже пять лет.

Прошло несколько минут, и истерика у Лузерата прошла. Он перестал буйствовать, снова возобладала сущность разговаривающая басом. Из потайной комнаты доносилась какая-то тарабарщина, в которой невозможно было разобрать что-то внятное: слова без окончаний, с переставленными местами буквами, с нелепыми ударениями. Пруткову ещё никогда не доводилось общаться с помешанными, но вывод напрашивался очевидный — по Лузерату плакала психушка.

Наконец колдун вернулся. Помятый, вымазанный какой-то грязью, он подошёл к каменному столу и поставил на него деревянный короб, который буквально излучал зеленоватое свечение.

- Выкладывай денежки! - пробасил колдун. - Десять монет и не торгуйся.

- Что так дорого-то? - запуская руку во внутренний карман, поинтересовался Орлов. - Может всё-таки скостишь немного?

- Сразу видно что чужак! Местные никогда не торгуются! - вкрадчивым голосом процедил Лузерат. - Что-то много вас нынче развелось. Не к добру это.

Колдун внимательно посмотрел на Савелия и напрягся.

- У этого вероломство на лбу! Демоны за ним тащатся, один вон почти на ноге уже висит!

После слов чародея Прутков почувствовал как на загривке встали дыбом волосы. После всего что он успел увидеть в Кротовине, слова Лузерата вполне могли быть правдой. Стараясь не подать вида, он опасливо огляделся по сторонам, да разве в полумраке пещеры, что разглядишь. Причудливые тени скачущие по неровностям стены, колышущиеся лохмотья паутины, какая-то мелюзга снующая по тёмным углам. А тут ещё как назло начало ныть колено на правой ноге. Ненароком поверишь.

- Ладно, я всё понял! - проговорил Орлов. - Наполни сосуд солью.

Дайка стянул с плеч мешок и вынул из него банку, которой по-видимому его снабдил Расгут.

- Сначала денежки! - прижимая к груди ящик, пробасил Лузерат.

Орлов поставил склянку на стол, запустил руку во внутренний карман куртки и достал из него небольшой мешочек. Аккуратно развязал горловину и высыпал на стол содержимое. Матовые отливающие тёмной зеленью кругляши глухо звякнули, несколько подкатились к краю стола. Судя по количеству монет, у Орлова сбережений было с гулькин нос. Пять крупных монет и десяток поменьше вот пожалуй и вся наличность. Даже не разбирающемуся в особенностях товарно-денежных отношений местного уровня стало бы понятно, что этого не хватит даже на половину.

Лузерат напрягся как хищная птица перед атакой, захрипел, из горла стало доносится клокотание и бульканье. И без того выпученные глаза вылезли из орбит, рот перекосился от ярости.

- Ты верно решил меня обмануть? - завизжал колдун голосом психопата - Чтобы снять охранное заклятье с ящика я потратил дневной запас Силы. За это я выкачаю из тебя год жизни, понял?! Год жизни, мерзавец!

Угроза была настолько осязаемой, что Прутков буквально ощутил её кожей, словно сотни крошечных шипов вонзились в оголённые части тела. Он сразу понял, что дело пахнет жареным и срочно нужно что-то предпринять.

- Погоди папаша, не кипятись! - торопливо крикнул он. - Если не хватает бабок, мы добавим артефактами. В накладе не останешься, верь мне!..

Дребезжащие нотки в тембре собственного голоса Савелию не понравились. Тут бы уверенности побольше да наглости, но что поделаешь если ситуация неординарная — не каждый же день с колдунами переговоры вести приходится.

- Не видел никогда, посмотреть бы! - выдержав паузу, заговорил вкрадчивым голосом Лузерат. - Что думаешь, а!? Не обманул бы! А если Изуверы пронюхают? Вдруг ловушка? - Колдун с грохотом поставил ящик на стол, и от этого зелёное мерцание стало интенсивнее. - Надо рискнуть! С такими вещами не шутят! - добавил он басом. - Не трясись ты так, по нам и без Изуверов яма с кольями плачет! А если что ценное так и...

Лузерат выпучил глаза и порывисто зажал рот рукой. Потом одёрнул её от лица, растянул губы в невинной улыбке и осторожно сгрёб крупные монеты когтистой лапой.

- Выкладывай малец, что имеешь! - сказал он снова басом. - Думаю, сговоримся.

Лузерат притащил плетённые корзины и предложил использовать их вместо стульев. Теперь в этом ненормальном субъекте пробудился торговец и ему хотелось как следует нагреть на предстоящей сделке лапы. Торговаться он собирался долго, а может просто забыл о срочных делах и вошёл в раж.

Усадив гостей, он без лишних слов открыл свой сундук и пригоршнями наполнил склянку. Банку плотно закупорил деревянной пробкой.

Уселся на свою корзину и демонстративно выдвинул склянку на середину стола.

- Ну давай! Выкладывай барахло! - толкнул локтем Орлов. - Только не торопись, подходи к процессу разумно!..

- Не учи учёного! - пробурчал в ответ Савелий. - Я стреляный воробей! Курсы торгового представителя заканчивал!

Он сдёрнул с плеч свой рюкзак, поставил на колени и расстегнул змейку. Лузерат следил за каждым движением с потрясающей сосредоточенностью, даже слюни начали капать из уголков рта. Но Прутков сразу решил, что лучше всего начать с незначительных, как ему казалось, мелочей.

Первой стала пластиковая бутылка.

- Гляди! Мягкое стекло! - соврал Савелий. - Очень тонкое и прочное. - Он сдавил бутылку пальцами до гулкого щелчка, отвинтил крышку и демонстративно выплеснул на пол остатки воды. - Незаменимая вещь, будешь в ней напитки или зелье там какое-нибудь хранить, когда в поход отправишься.

Савелий протянул бутылку колдуну, и тот жадно схватил её грязной лапой. Повертел в руках, с интересом уставился на цветную этикетку, осторожно, словно опасаясь сломать открутил колпачок и сунул нос в горловину.

- Приметный сосуд, - проговорил Лузерат басом. - Лёгонький как пух, верно к его изготовлению кудесники из высшего мира руки приложили. - Лузерат погладил глянцевый бок бутылки и спрятал её в безразмерный карман фартука. - Нужно ещё...

- Ну ещё, так ещё, - Савелий запустил руку в рюкзак и вынул из него пять блестящих скрепок. - А такого ты точно не видел. Это металлическая проволока, которой хоть в зубах ковыряйся, хоть резинку в штаны продевай.

Увидев сверкающий металл, Лузерат заурчал как почуявший сметану котяра. На это без улыбки просто невозможно было смотреть. Он дрожал от жадности, издавал странные звуки, ёрзал на своей корзине и пыхтел не в силах оторвать взгляда выпученных глаз от причудливо изогнутых проволочек.

- А можно и так, - Прутков соединил скрепки в цепочку и швырнул на сторону колдуна. - Пользуйся лайфхаком, я щедрый!

Лузерат схватил скрепки и отправил следом за бутылкой. Сгорбился как стервятник, втянул голову в шею и уставился на Пруткова.

- Нужно ещё! - проговорил он вкрадчиво. - У тебя ведь там много чего припасено. Верно?

- Прямо как мой начальник отдела, - хмыкнул Савелий. - Ладно! Получишь ещё!

Прутков снова засунул руку в рюкзак, нащупал зажигалку и мысленно улыбнулся.

- «Быстрый огонь» точно покроет все твои издержки, - проговорил он. - Только не говори, что этого не достаточно!

Прутков продемонстрировал копеечную зажигалку из гипермаркета, сунул её под нос колдуна и чиркнул пьезоэлементом. Из сопла вырвался острый язычок пламени, заставивший Лузерата отпрянуть назад.

- Что это?! - взвизгнул он голосом психопата.

- Это техномагия, сынок! - высокомерно заявил Прутков. - И я неплохо умею с ней обращаться! Ты наверно молнии посохом мечешь, а я извлекаю огонь щелчком пальцев.

И хотя «сынок» годился в деды, нахрапистость Савелия произвела впечатление. Лузерат безобидно улыбнулся и протянул руку. Зажигалка успешно перекочевала в грязную ладонь колдуна, а склянка с волшебной солью в походный мешок Орлова.

- Ну что? Удовлетворён бартером? - поинтересовался Прутков. - У меня всё высшего качества.

- Хорош болтать, - пиная приятеля ногой, процедил таганрожец. - Не забывай, здесь у нас ещё кое-какое дело!

Лузерат вскочил со своей корзины и, пританцовывая, принялся нарезать круги вокруг каменного блока. Настроение у него явно было на подъёме. Он бережно придерживал карман фартука и бормотал что-то невнятное под нос.

- Если снимешь ошейники и укажешь на похитителя ценной для нас вещи, мы дадим тебе другие артефакты! - твёрдым голосом произнёс Орлов. - Много полезных артефактов.

- Выгодный день, выгодный день! - забубнил Лузерат, продолжая паясничать. - Блестящие вещички радуют глаз. Но смотреть на них надо под покровом ночи, чтобы не прознали враги.

- Долго этот придурок будет скакать бабуином? - прошептал Прутков. - Я хочу на свежий воздух... дышать не могу от вони.

- Не стоит торпедировать события, - отозвался Орлов. - У этого типа переменчивое настроение. Дождёмся когда к нему снова вернётся рассудок, чтобы не нарваться на неприятности.

- А он у него когда-нибудь был? Рассудок? - усмехнулся Прутков. - Сдаётся мне, этот парень давно уже с ним распрощался...

И вдруг Савелий запнулся на полуслове. Колдун стоял у него за спиной и теребил верёвку на которой висела табличка с магическими рунами. А ведь всё это время он не сводил с Лузерата глаз.

- Крепкое заклятье, и наложено толково! - проговорил колдун. - Потребуется сила ПОРОЖДЕНИЯ, чтобы разорвать путы.

Он дёрнул за верёвку, и Савелий почувствовал как спрятанные в ней шипы пришли в движение. Они выросли на пару миллиметров, но и этого было достаточно, чтобы испытать дискомфорт.

- Олухи напортачили, а ты отдувайся! - заговорил Лузерат басом. - Откажи им, пусть убираются в ту дыру, из которой пришли! - Шаркая подошвами колдун вернулся на своё место и отпарировал уже вкрадчивым голосом. - О, нет! У них есть занятные вещички, и я не могу допустить, чтобы они уплыли из моих рук.

Орлов и Савелий переглянулись. Очевидно в голове Лузерата сейчас происходило настоящее сражение, в котором решительно побеждала жадность.

- Нужно ПОРОЖДЕНИЕ! - мельтеша перед глазами, прошептал Лузерат. - Сильный, напитавшийся энергией живых, паразит с толстым брюхом и мощными зубами.

Колдун стрельнул глазами в сторону гостей и бросился в дальний угол пещеры. Мгновение спустя там вспыхнул призрачный голубой огонёк, и Прутков увидел круглую дыру колодца, над которой уже наклонился Лузерат. Его безобразная шевелюра тут же затрепыхалась в сильных потоках воздуха. Глаза блеснули зловещим огнём, рот исказился оскалом кривых зубов. Он что-то забубнил, сделал пару манящих движений когтистой рукой.

- Иди ко мне! Иди, не бойся! - позвал он. - У меня есть для тебя работа... хорошая работа, для которой всё это время ты накапливал силы.

Из недр колодца донёсся всплеск воды, глухой утробный стон, зашуршала осыпающаяся вниз каменная крошка...

Какое-то существо медленно карабкалось по отвесным стенам, сердито сопело и недовольно повизгивало.

Прутков почувствовал как по спине побежали мурашки. Он уже привык к сюрпризам этого сурового мира, но неведомое всегда страшит, а тут ещё сама обстановка способствует. Тут и самый твердокаменный запаникует!

- Держи себя в руках! - процедил Орлов. - Никогда не показывай колдунам, что боишься!

- Легко сказать, - отозвался Прутков. - Мы даже не знаем, что сейчас оттуда выползет! Может драпать уже пора!..

Лузерат хохотнул, протянул руку и тут же её одёрнул. Подсвеченное тусклым мерцанием, из тёмной дыры, выползло какое-то безобразное существо. Больше всего оно напоминало огромную облезлую крысу. Лишённое растительности тело лоснилось, сквозь полупрозрачную синюшную кожу просвечивали чёрные кровеносные сосуды. Мерзкая тварь повизгивала, свирепо рыскала заострённой мордой и скрежетала зубами.

- Иди сюда, иди! - снова позвал Лузерат. - Выполнишь работу и освободишься от проклятья нежити, - колдун поманил рукой и попятился.

Крыса-зомби тут же поползла следом. Внешность этого существа была крайне отталкивающей: задние лапы атрофированы, зато передние крепкие и длинные, огромное брюхо словно мешок волочилось по полу, выпученные глаза подёрнутые голубоватой плёнкой светились зелёным огнём. Это существо излучало грязно-жёлтое сияние, из которого порою вырывались тёмные протуберанцы маслянистой копоти.

- Прыгай сюда, не бойся! - мягким голосом, проронил Лузерат.

Он протянул когтистую руку ладонью вверх и крыса тут же на неё запрыгнула. Савелию на секунду показалось, что ПОРОЖДЕНИЕ сейчас вцепится Лузерату в глотку, но этого не произошло. Крыса проворно заползла колдуну на плечо, обнюхала его нос, начала копошиться в спутанных патлах всё также сердито скрежеща зубами.

Тем временем Лузерат вернулся к столу, наклонился над ним и приказал крысе спрыгнуть на его поверхность. Мерзкое отродье глухо шлёпнулось на гладкую поверхность, приподнялось на передних лапах и, повернув злобную морду в сторону Орлова и Пруткова тихонько заверещала.

- Тебе придётся хорошо потрудиться! - проговорил Лузерат. - Зубы сточишь на этих путах!

Крыса медленно подползла к Орлову, посмотрела на него, зевнула, потом переместилась к Савелию и уставилась на него глазами-пустышками. Ох каким же страшным был этот взгляд. Захотелось провалиться сквозь пол, вскочить на ноги и дать стрекача, в общем убраться подальше, лишь бы не смотреть на это гнусное источающее скверный запах тухлой рыбы создание.

Крыса фыркнула, подползла ближе и проворно запрыгнула Пруткову на плечо.

Глава 16

От прикосновения цепких крысиных лап, Савелия буквально передёрнуло, и по телу пробежала дрожь, словно пропустили электрический разряд. Ему нестерпимо захотелось спихнуть с себя это мягкое, холодной тело, но он отлично понимал, что процесс уже запущен и лучше смиренно принять уготованные испытания.

Чародей стоял напротив и пристально смотрел на своего инфернального питомца, иногда нашёптывая непонятные слова. Судя по всему таким образом он управлял ПОРОЖДЕНИЕМ, помогая заклинаниями и подталкивая его к необходимым действиям. А крыса тем временем уже заползла на правое плечо и принялась за верёвка. Скрежет зубов и скрип рвущихся под их натиском волокон верёвки отдавался в ушах словно удары молота о наковальню. От вони тухлой рыбы в желудке началось нездоровое брожение, и Савелий с трудом сдерживал приступы тошноты. Больше всего он опасался, что верёвка придётся крысе не по вкусу и она ненароком переключится на его ничем не защищённую шею, он боялся подцепить от этой твари какую-нибудь заразу, или надышавшись зловредных миазмов потерять рассудок. Все эти страхи мелькали в его голове и здорово напрягали. И вдруг верёвка обвисла и сползла с шеи, упав на каменный пол. Звякнула стеклянная табличка с колдовскими рунами, а Лузерат радостно подпрыгнул и подбежав к Пруткову сдёрнул крысу с его плеча. Её он тут же пересадил на плечо Орлова, и магическая процедура по нейтрализации заклятье повторилась. Теперь работу ПОРОЖДЕНИЯ Савелий мог наблюдать со стороны, и это зрелище определённо было не из самых приятных. Выродок фыркал, сучил лапами и повизгивал словно испытывал мучительную боль. Иногда лоснящееся омерзительное тело судорожно вздрагивало, голова запрокидывалась назад и из распахнутой пасти будто фонтан выплёскивалась чёрная копоть. Что именно наблюдал в эту минут Прутков оставалось только гадать — то ли монстр принимал магический удар заклятья на себя, то ли само заклятье запечатанное в верёвку теряло силу и улетучивалось вместе с силами существа.

«Зоозащитникам это точно не понравилось бы, - подумал Прутков. - А ведь крысу скоро кондрашка хватит».

Прошла минута и ошейник Орлова тоже упал на пол. Лузерат снова подпрыгнул и с гнусным смешком бросился к своему питомцу, у которого уже начались конвульсии. Крыса пронзительно заверещала, сморщилась и на глазах начала высыхать превращаясь в серую мумию. Грязно-жёлтое сияние померкло, осталась только чёрная копоть.

- Дело сделано, дело сделано! - заговорил Лузерат вкрадчивым голосом. - Осталось найти замену и вырастить новое ПОРОЖДЕНИЕ.

Колдун подхватил нейтрализованные ошейники, подбежал к жаровне и бросил верёвки вместе с крысой на едва теплящиеся угли. Вспыхнул жаркий огонь, по пещере пополз смрад от сгоревшей плоти.

Лузерат вернулся к своему месту, уселся на корзину и вперил гипнотический взгляд в Пруткова.

- Ну давай, раскошеливайся, - толкнул локтем Орлов. - Не скупись — это того стоило!

- Когда это я скупился? - приосанился Савелий. - Думаешь, мне не хотелось избавиться от этой сбруи?

Он снова запустил руку в рюкзак и достал из него фонарик-брелок. Кислотно-жёлтый корпус, три диода, новые батарейки, футуристический и привлекательный дизайн. В своих расчётах Савелий не ошибся — Лузерат мигом разомлел и превратился в пушистую овечку. На его физиономии появилось умиление, тонкие губы растянулись в безобразной улыбке. Он протянул грязные руки и заурчал. Впрочем, отдавать подарок Савелий не торопился — чтобы окончательно поразить своего визави, он щёлкнул кнопку и направил фонарь в самый тёмный угол.

Яркий электрический свет и в самом деле потряс дремучего колдуна. Лузерат вскочил с корзины, в восхищении подбежал к Савелию и буквально вырвал у него из рук вожделенную подачку. Пару минут он баловался включая и выключая свет, гладил пластмассовый корпус, принюхивался к необычному запаху и бормотал что-то невнятное себе под нос.

- Надолго батареек не хватит, - процедил Прутков.

- Ему знать об этом не обязательно! - отозвался Орлов. - Надеюсь, мы решим свои проблемы и больше с ним никогда не пересечёмся!

Савелий улыбнулся и демонстративно помахал рукой.

- Эй! Приятель! У нас к тебе ещё одно дельце! - крикнул он. - Если поможешь решить одну головоломку то получишь это!..

Савелий вытащил на свет три новеньких пятачка и положил их на стол. Монеты засверкали, заиграли бликами и Лузерат, падкий на всё металлическое и блестящее, мигом прекратил паясничать. Его взгляд замер на монетках, и в них снова вспыхнула непреодолимая жадность голодного зверя.

- Они хотят ещё что-то! - сказал колдун басом. - Ох не к добру это. Их помыслы пахнут страданиями и смертью! - Лузерат напрягся, втянул голову в плечи и повернул её налево. - Но эти блестяшки так сверкают, в них сила других миров, до которой я никогда не мог дотянуться, - проговорил он уже вкрадчивым голосом. - Мы всю жизнь ходим по краю бездны, так стоит ли бояться сейчас в неё опрокинуться? А эти штучки ох как пригодятся!..

Колдун посмотрел на Пруткова и многозначительно кивнул.

«Ну что ж, твой выход дорогой! - подбодрил себя Савелий. - Надо заставить этого прохвоста по полной отработать свой заработок».

Он поднялся на ноги, швырнул на стол свой рюкзак и демонстративно хлопнул по нему рукой.

- Здесь была одна ценная вещь, но кто-то её похитил, - твёрдым голосом сказал Прутков. - Мы хотим знать кто её спёр и где искать похитителя! Смекаешь?

- А-а-а! У него украли что-то ценное, - задумался колдун. - Значит, нужно прочитать след... След старый, почти выветрившийся... След не хороший.

Лузерат вспомнил о своей магической специализации и принялся ковыряться в склянках. Действовал хаотично, отбраковывал не нужное, иногда проверял содержимое на вкус и нетерпеливо ругался. Савелию поначалу показалось, что чародей просто набивает цену и пускает в глаза пыль, но минут через пять нужное снадобье было найдено и колдун принялся за рюкзак. Его манипуляции выглядели причудливо, даже наигранно, и всё же Савелий отлично видел как непросто тому давался этот прикладной сеанс магии. После того как Лузерат сыпанул на рюкзак песка из своей склянки, на засаленной ткани проступили тусклые желтоватые пятна. В них отчётливо различался контур человеческой пятерни, которая словно бы отпечаталась на кармане, астральные следы жёлтого цвета проступили на змейке и даже на правом наплечнике.

- Скверна некроманта, - процедил сквозь зубы Лузерат. - Чародей послал своего раба и тот забрал вещь дурня. Взял потому что ему приказал хозяин, ибо мертвецы не способны думать. Ох как плохо-то! - Лузерат запричитал, начал громко сопеть и подвывать. - А если он прознает, что я помог этому дурню! Что он с нами сделает?!

Колдун задрожал, выпучил глаза и начал метаться из угла в угол.

- Но как же эти блестящие штучки? Они так мне нужны! - затараторил Лузерат. - Я должен их получить... Должен!

- Ладно-ладно! Не называй меня дурнем! Я добавлю ещё! - вскочил на ноги Прутков. - Гляди какая у меня есть!

Он раскрыл ладонь и продемонстрировал золотистый червончик. Монетка словно магнит приковала взгляд Лузерата и тот мигом забыл про свои страхи. Его снова обуял приступ жадности, которая вызвала обильное слюноотделение. Старик завыл, подбежал к рюкзаку, прижал руку к жёлтому следу и зажмурился.

- Тот кто украл эту вещь всё ещё в пути, а тот для кого он её украл всё ещё ждёт и очень беспокоится, что Переходник не в его руках, - вкрадчивым голосом проговорил Лузерат. - Нежить долго шла за вещью, забрала её, но не донесла! Потерялась в дебрях, где-то за Великими Топями, там где сходится свет и тьма. В страшном месте, в страшном...

Лузерат запнулся и, выпучив глаза вперился куда-то в пустоту.

- Давай папаша, напрягись! - выпалил Прутков. - Говори как нам отыскать этого подонка? Тебя ждёт хороший гонорар!

- Дай им путеводный свет, - сказал Лузерат басом. - Покажи как использовать и прогони! Они оставили слишком много следов... А если он прознает и...

Лузерат встрепенулся, подбежал к полочкам с банками, схватил какой пузырёк, вернулся к рюкзаку и, прижав его к отпечатку пятерни, прочёл непонятное заклинание. В ту же секунду в склянке вспыхнул жёлтый свет, который быстро померк и превратился в небольшое пятнышко.

- Когда доберёшься до Великой Топи, свет станет ярче, - пробубнил колдун. - И чем ближе к похитителю, тем ярче он будет становиться.

- Что-то вроде холодно-горячо! - хмыкнул Прутков. - Ну ладно! Заработал!

Савелий бросил монетку на каменный стол, забрал свой рюкзак и закинул его за спину.

Со своей корзины вскочил и Дайка, он дёрнул приятеля за воротник и заторопился к выходу.

- Пора убираться! - прошептал он. - Чародей перегрелся. Не ровен час в нём снова проснётся психопат.

Словно ошпаренные оба стремительно выскочили из логова колдуна и чуть ли не бегом бросились подальше от страшного дома. Чистый воздух наполнил лёгкие, разогнал кровь — на душе стало как-то легко. Прутков толкнул приятеля локтем и самодовольно улыбнулся.

- Ну?! Видал как я его? - сказал он. - Каков делец, а?!

- Тоже мне делец! - хмыкнул таганрожец. - Хотел бы я посмотреть, что ты делал бы без своего барахла!

- Э! Не завидуй! Не спорю ширпотреб из двадцать первого века сыграл свою позитивную роль, но без моего таланта убеждения этот чокнутый вряд ли купился бы на всякие безделицы. Как я ему пластиковую бутылку всучил?

- Ну ладно! Хорош бахвалиться, - отрезал Орлов. - Сегодня мы уже ничего предпринимать не станем, а завтра по утру тронемся в обратный путь. Сейчас отыщем какой-нибудь постоялый двор для ночлега, пообедаем, отдохнём...

Несколько минут они шли молча. Было далеко за полдень. Небо набухло водой и вот-вот должен был разразиться ливень. Город гудел как растревоженный улей, словно муравьи, погружённые в свои заботы и дела суетились люди. Откуда-то доносились вопли дерущихся забулдыг, зазывали клиентов торговцы мясом, из какой-то убогой таверны вырывались звуки волынок, ржали у коновязи лошаки, отовсюду неслось праздное лопотание горожан и множество других сопутствующих обыденности звуков.

- Ты на полном серьёзе хочешь туда вернуться? - неожиданно спросил Прутков. - Они же нас отдубасили и обещали повесить?

- Я обещал им привезти соль! - отозвался Орлов. - Те несчастные люди рассчитывают на меня. Они поверили мне потому что я их последний шанс выжить.

- Так поверили, что нацепили верёвку с заклятьем? Наверное, на всякий случай перестраховались, чтобы не разочароваться. Какой же ты наивный. Сам же сказал, не случись праздник, эти варвары просто выпустили бы нам кишки!

- Пусть так, но я должен отвезти им соль. По крайней мере потом не будут мучить угрызения совести.

- Да брось! Плевать на этих олухов! Они сами должны научится о себе заботиться, а не искать виновных в своих несчастьях! Пусть выкручиваются как хотят! В конце концов своей пассивностью и иждивенчеством они сами заслужили такую участь...

- Ты болван ничего не понимаешь! - раздражённо выпалил Дайка. - Если у них не будет магической соли, они просто не переживут Сезон Большой тьмы. Одного за другим их заберёт нечисть, и когда придёт светлое время останутся только мертвецы и пустые дома с призраками.

- Чёртов идеалист! - сердито засопел Прутков. - Вот из-за таких как ты и происходят все несчастья. А если мы принесём им соль и они на радостях решат принести нас в жертву? Как ты тогда запоёшь? Вздёрнут в роще изгоев на сосенках и поминай как звали! Пикнуть не успеешь.

Орлов сверкнул глазами, но промолчал. Метров сто шли словно набрали в рот воды. Серые домики по обе стороны дороги, какие-то магазинчики, склады. Прошли мимо пустыря с полуразвалившимися хижинами. Всюду виднелись следы соли, из земли торчали прутья с грязными лоскутьями, фонари здесь не горели. Не трудно было догадаться, что место считалось проклятым и нечистым.

- Ладно! Давай сменим тему пока не поссорились, - выдержав паузу, сказал Дайка. - Нам ещё с тобой Переходник искать! Слышал, что Лузерат сказал? Кто-то играет против тебя и хочет присвоить его.

- Кто бы это мог быть? - задумался Савелий. - Про монетку-то никто кроме меня и не знал.

- Если судить по реакции Лузерата, наш конкурент очень могущественный колдун. Настолько сильный, что одна мысль об этом человеке ввергла его в панику.

- Он просто спятил вот и шарахается от любой тени, - отмахнулся Прутков. - Но его информацию мы конечно же примем к сведению. Предупреждён, значит вооружён! Не так ли?

- Так!

- Но если б у нас была винтовочка!..

- Опять ты завёл старую шарманку! - снова вспыхнул Орлов. - Я же тебе показал то место! Мы физически не способны там выжить!

- Я просто размышляю! - примирительно ответил Савелий. - Уж и помечтать нельзя!

- Лучше мечтай о том как попадёшь домой! - посоветовал Дайка.

Дорога стала шире, и вскоре они вышли на городскую площадь. Здесь продавали рабов и еду. Околачивался всякий сброд, оказывались мелкие услуги по починке обуви и одежды.

Дайка остановился и кивком указал на длинный бревенчатый дом с большим количеством окошек. Судя по скоплению ревущих и лягающих друг друга лошаков, здесь располагалась местная гостиница. Над крышей дымили трубы, в воздухе витал аромат какого-то варева, из открытых дверей доносились голоса постояльцев.

- Пошли! Говорят здесь самая лучшая в Цитадели ночлежка, - сказал Орлов. - Минимальное количество насекомых-паразитов на квадратный метр и сносная жратва.

От удушливых запахов перехватило дыхание, и Пруткову стало казаться, что даже в берлоге Лузерата воняло не так убойно как в этом жутком притоне. Первым делом они заглянули в таверну. В этот час народу здесь было немного. За грубыми столами из досок сидели три угрюмых сосредоточенных на еде стражника, четыре мужеподобные прачки, сморщенный напоминающий сушёную рыбину старикан и два молодых оболтуса. Кроме старикана на вошедших никто внимания не обратил.

- Ну и местечко, - процедил Савелий. - Уверен, что после трапезы не потянет к ближайшим кустам?

- Переживёшь! - отрезал Орлов. - А если какая неприятность — ложку соли из склянки Лузерата в рот закинешь и всё пройдёт.

Орлов грохнул по столу кулаком и тотчас же к ним подошла толстая чумазая женщина. Она смахнула грязной тряпкой крошки со стола и выжидательно посмотрела на клиентов.

- Похлёбку и мясо! - сказал Дайка. - И подогрей как следует!

Толстуха кивнула и ушла.

- Что-то нет аппетита, - скривился Прутков, поглядывая на размазанный по поверхности стола жир. - Как бы не заблевать здесь всё!

- Не так уж тут и мерзко, - усмехнулся Орлов. - Улыбнулся бы той бабёнке, она бы тебе и принесла сегодняшний супчик со скидкой.

Дайка запустил руку за пазуху и достал оттуда матерчатый мешочек. Развязал узелок и вынул из него пару матовых монеток.

- Ничего себе! - присвистнул Прутков. - А как же трёп про то что больше нет?

- Думаешь, я спятил отдавать колдуну все свои сбережения? - оскалился таганрожец. - А потом зубы на полку? - Он аккуратно положил на стол деньги и посмотрел на приятеля. - Твои вещички хороши только для тайных сделок с чародеями да и то не со всеми. Продать их простым горожанам или обменять на что-то съедобное у торгашей дело немыслимое и опасное. Люди боятся их как огня. Для них любой артефакт несёт с собой зло потусторонних миров. А ещё больше они боятся Инквизиторов. Если изуверы прознают о человеке владеющем подобными вещами то ему не жить. Заявятся ночью выволокут на улицу и принесут в жертву, выпотрошат или сдерут кожу, а то и вовсе некромантам отдадут. Вот уж участь, которой врагу не пожелаешь...

- Да кто они такие, эти ублюдки! - возмущённо выпалил Прутков.

- Тише ты! Чего разошёлся? - зашептал Орлов. - Я никогда не видел этих тварей, но про них и про их делишки все знают. Одни утверждают, что инквизиторы это чёрные колдуны-одиночки следящие за людьми, другие, что это помешанные сектанты объединённые чем-то вроде культа. В общем версий много да только итог один. Руки у них длинные. Сам видел изувеченных мертвецов висящих на дубах.

Глава 17

Замолчали. Несколько минут сидели прислушиваясь к трескотне посетителей забегаловки. С кухни доносились звуки суетливой возни, из узенького прохода валил пропитанный запахом снеди пар.

- Могу тебя поздравить! - неожиданно сказал Орлов.

- С чем это?!

- Эх, ты! Даже не заметил, что говорил с Лузератом на его родном языке!

- А ведь верно! - рассмеялся Савелий. - Это что же я теперь с этими придурками на равных?

- Я тоже когда-то не мог поверить, что такое возможно, но это неоспоримый факт. И не называй их придурками. Помни, что они тебя очень хорошо понимают!

Прутков кивнул и взял со стола одну монетку. Полупрозрачная на просвет, очевидно сделанная из какого-то ценного сорта природного стекла, она приятно холодила кожу пальцев. На гладкой поверхности отчётливо просматривалось изображение стилизованного солнечного диска нанесённого какой-то очень стойкой синевато-зелёной краской.

- Тонкая работа! - оценил Прутков. - Не плохой сувенир из Кротовины. Верно?

- Это Верикрейские бляшки, - пояснил Дайка. - Такие делают только в одном месте...

- В Верикрее?!

- Точно! Есть такой город-государство в сотне километров от Жёлтой цитадели, - продолжил Орлов. - Они держат монополию по добыче особого вида кристаллов имеющих цилиндрическую структуру. Из них и нарезают бляшки правильной формы. Разумеется технологию производства держат в строжайшем секрете. Говорят, прииск по добыче этих кристаллов расположен под городом, а вход в него охраняет лютые существа вызванные магией колдунов-астральщиков. В общем тёмная история.

Толстуха наконец принесла горшок с похлёбкой, две плошки и кусок пережаренного мяса на деревянной дощечке. Недоброжелательно покосилась на Савелия, стрельнула глазами в сторону Орлова, забрала две монеты, лежащие на столе, и ушла.

Трапезничали молча. Савелий быстр распробовал наваристый суп и, позабыв о брезгливости, начал активно наворачивать за обе щеки. С мясом было сложнее. Жёсткое, совершенно не солёное и безвкусное оно напоминало своей консистенцией резину, которую нужно было просто рвать зубами. Впрочем, голод не тётка. Прутков быстро приговорил свою половину и только после этого почувствовал, что в желудке начинается неприятное брожение. Всё-таки к местной пище нужно было ещё привыкать и привыкать.

- Как же я скучаю по домашней еде, - икнув, заметил он. - Сейчас бы яблоко или свеженький огурец.

- Если всё получится и мы отыщем твой Переходник, скоро опять будешь есть мамины котлеты и магазинные яблоки, - отбрасывая неудобоваримый кусок, ответил Дайка. - Главное чтобы ничего не сорвалось...

С улицы донёсся какой-то шум. Сначала какофония скрипящих колёсных ступиц, потом сердитые окрики и заунывное завывание флейт.

- Что это? - оживился Прутков. - Ещё какой-нибудь праздник аборигенов?

Орлов перестал жевать и неопределенно пожал плечами.

- Пошли поглядим! - вскочил со стула Савелий. - Интересно же...

- Вот же неугомонный, - крикнул Орлов. - Что там интересного может быть. Опять неприятностей захотелось? Только от ошейников избавились и снова...

- Я никого не буду фоткать! - оскалился Прутков. - Давай, поднимайся! Надо как следует провентилировать лёгкие, а то тут дышать невозможно.

Они вышли на улицу, и Прутков сразу же получил от какого-то зеваки локтем в бок. Тот торопливо искал куда бы смыться. Болтавшиеся по площади бездельники разбежались, перестали кричать торговцы мясом, убрались подальше и сапожники. Пространство быстро освободилось, чтобы пропустить кавалькаду повозок гружённых какими-то мешками и брёвнами. Под звуки флейт и суровые окрики возниц эта процессия двигалась в сторону массивного здания цитадели, расположенного по другую сторону площади.

- Лучше туда не ходить, - предупредил Орлов. - Поверь, там нет ничего хорошего!

- Ну это мне решать! - огрызнулся Прутков. - Думаю, если я немного поглазею на местные обычаи ничего страшного не случится!

Присоединившись к потоку облачённых в рваньё людей, Прутков двинулся следом за повозками. За ним поплёлся Орлов, и парню явно было не по себе — глазеть на местные обряды ему очень не хотелось.

Повозки и люди пересекли площадь и остановились перед широкими воротами из плохо обработанных досок. От процессии отделился верзила облачённый в балахон, в руках которого Савелий заметил каменный молот. Этим молотом здоровяк несколько раз ударил по доскам, выкрикнул что-то нечленораздельное и отошёл в сторонку. Через пару секунду тяжеленные створки начали расходится по сторонам.

- Ну всё, пошли отсюда! - дёрнул за рукав Орлов. - Зачем смотреть на этих чёртовых сектантов.

- Ого! Так это часть какой-то церемонии?..

Ворота распахнулись, открыв взору хорошо освещенное пространство. Сотни склянок с фосфоресцирующими жуками украшали обшарпанные стены и высокие своды. Таинственный потусторонний свет пульсировал на колоннах из окаменевших деревьев и каменном алтаре в дальней части помещения. Внутри, повернувшись спинами к выходу, стояли человек двадцать одетых в лохмотья людей. Они на распев повторяли какие сакральные мантры, но из-за своеобразной акустики, создававшей бесконечное эхо, разобрать из каких слов они состояли было практически невозможно.

- Да отпусти ты! - прошипел Савелий. - Сказал же никого фотографировать не стану.

Он порывисто выдернул край рукава из цепких пальцев друга и, не обращая внимания на его недовольное бурчание, подошёл ближе. Встал за спинами ожидавших разрешения войти и, вытянув шею, уставился на алтарь. Это был не просто алтарь, а причудливая каменная конструкция напоминавшая раму, в которой, словно натянутая для сушки шкура, висело что-то зелёное до боли напоминающее человеческую фигуру.

- Цирк какой-то? - прошептал Прутков. Набравшись наглости он втиснулся между двумя оборванцами и, морщась от вони, исходящей от этих болванов, ещё больше вытянул шею. И вдруг, будто озарение свыше, его осенила догадка. В раме, как на вешалке в какой-нибудь примерочной одёжного бутика, висел украшенный гирляндами из листьев и косточек животных прорезиненный костюм химзащиты.

Серый противогаз с круглыми окошками для глаз, фильтрующая коробка в потёртом матерчатом чехле, комбинезон с курткой, подсумок с торчащим гофрированным шлангом — это был полноценный защитный комплект, который варвары Кротовины где-то нашли и, приняв за очередного визитёра из потустороннего мира, превратили в своё божество.

- Ну ты и поганец! - протянул Савелий. - Теперь понятно почему ты не хотел, чтобы я это увидел!..

Ожидавшие очереди наконец получили разрешение войти и с униженным подобострастием начали заносить в языческое капище дары. Кувшины с маслом и брагой, благовония, туши животных и многое другое, что требовалось для соблюдения всех формальностей, складывалось у подножия алтаря. Оставив свой дар, подносящие чуть ли не на карачках отползали в сторону и начинали торжественно повторять мантры своих жрецов. В этой нелепой церемонии было что-то гротескное, напоминающее комедийный спектакль, и наверное Прутков посмеялся бы не опасайся он за собственную жизнь. За такое явное неуважение к чужому культу ему могли просто размозжить голову. Он криво улыбнулся и попятился, чтобы ненароком его не внесли в храм вместе с подношениями.

Орлов ждал в сторонке.

- Ну что? Понравилось? - с тревогой в голосе поинтересовался он. - Я знаю о чём ты подумал! Забудь, иначе это плохо закончится!

- О чём же я таком подумал?

Дайка крепко схватил приятеля за локоть и потащил его к ближайшей подворотне. На этот раз Савелию вырваться уже не удалось. Таганрожец отпустил его руку только когда они спрятались за углом.

- Совсем спятил? Ты мне руку чуть не вывихнул!

- Ещё раз повторяю — забудь! С этими ребятами шутки плохи! Они убийцы, которым выпустить кому-нибудь кишки, что плюнуть!

- Ты не хотел чтобы я это видел. Ведь верно? - хмыкнул Прутков, массируя локоть. - У этих придурков войсковой костюм химзащиты. В таком можно через любое газовое облако пройти.

- Не будь идиотом! - рявкнул Орлов. - Даже если гипотетически предположить, что он попал к тебе в руки, где гарантия, что он исправен? Сколько лет он у этих сектантов? А? Об этом подумал?

- Да ни о чём я таком не думал! - неожиданно скис Прутков. - Так промелькнула в башке молния, вот и загорелся поначалу...

- Хорошо, что соображаешь! - кивнул Дайка. - Своими каменными молотами эти изуверы дробят отступникам кости. Страшные люди, и таким лучше дорогу не перебегать! Жители цитадели боятся их и одновременно ненавидят.

Сектанты разошлись, ворота в капище закрылись. Потихоньку на площадь стали возвращаться торговцы и обычные зеваки, которым было теперь о чём поболтать.

- Пошли в таверну! - бросил Орлов. - Когда ты полез в толпу этих болванов, я здорово струхнул! Ну думаю, сейчас подхватят его под локотки и...

Дайка опасливо огляделся и двинулся к постоялому двору.

- И когда ты научишься правильно оценивать обстановку?

- Лучше скажи как можно из обычного комбеза с маской сделать заправского идола для поклонения?

- Они считают его шкурой Астрального Зверобоя, - отозвался Дайка. - Верят, что когда-то давно этот герой пришёл из другого мира, чтобы истребить докучавшую людям нечисть. Сразив всех антагонистов, он якобы потерял много сил, состарился и дабы поправить здоровье вернулся в свой мир. Пообещал конечно вернуться, а чтобы про него не забыли оставил свою шкуру.

- Всё равно они придурки, - отмахнулся Прутков. - Если бы внимательно посмотрели на костюмчик да примерили б его...

- И что? Моду новую в обиход ввели бы? Или щеголяли по окрестностям в противогазе? - усмехнулся Орлов. - Ладно! Пошли в кабак! Что-то зябко стало!

Прутков звонко шлёпнул себя по лбу и с отвращением поморщился. Каморка, которую они арендовали на двоих, буквально кишела насекомыми, и вот сейчас одну такую тварь он успешно размазал по роже. Мало того, что эти приставучие существа норовили напиться крови, так они ещё и раздавленные воняли будь здоров.

Савелию не спалось. В голове вихрем крутились беспокойные мысли о собственных жизненных перспективах. Страшила неопределённость и туманные намёки Дайки на сложности перемещения в Родной мир. Временами ему казалось, что это вообще неосуществимо — слишком много различных проблем необходимо было решить в ближайшие дни.

Он ворочался на неудобной постели, гонял пахучую мелюзгу, прислушивался к сопению своего приятеля и вспоминал прошлую жизнь. Чего бы он не дал, чтобы оказаться сейчас дома. Рядом со своими родными. В окружении таких обыденных когда-то и столь необходимых сейчас вещей. Вымыться под горячим душем, съесть бутерброд с колбасой, подышать нормальным воздухом... хотя бы просто ощутить себя в привычной обстановке.

Он тяжко вздохнул, принял вертикальное положение и посмотрел на тускло мерцающую под потолком баночку с жуками. Встал на ноги и постучал пальцем по полупрозрачному стеклу. Жуки тут же начали сердито скрежетать жвалами, но сияние их ярче на стало. Они вяло ползали по стеклянным стенкам сосуда и мерцали, словно неисправная электрическая лампочка.

«Наверное от голода отощали, - решил Прутков. - Небось хозяева этого притона и думать забыли, что животину кормить надо».

- Чего не спишь? - забурчал Орлов. - Сам не хочешь, дай хоть мне отдохнуть.

Дайка пробормотал что-то ещё и снова засопел.

- Как тут заснёшь! - прошептал Савелий. - Когда голова пухнет от мыслей.

Он лёг на свою кровать и подумал об Астральном Зверобое. Костюм химзащиты не давал ему покоя и если он не думал о Переходнике, то возвращался к мыслям о Луже, в которой просто руки чесались покопаться.

Так, переключаясь с одной мысли на другую, он и проворочался до рассвета. Но когда забрезжил рассвет в его голове уже созрел план.

- Жрать в таверне не будем! - сказал Орлов, укладывая в походный мешок свои скромные пожитки. - Позавтракаем на ходу!

- Послушай, я не пойду! - елозя затылок пальцами, ответил Прутков. - Для нас обоих будет лучше, если я останусь здесь.

- С ума сошёл?! - удивился Дайка. - Как я могу тебя здесь оставить если ты ходячая катастрофа. Ты же обязательно вляпаешься в какую-нибудь историю, и тебя просто прикончат.

- Не делай из меня идиота, - отпарировал Савелий. - Неужели ты думаешь, что после всего случившегося я буду делать глупости?

- Именно так я и думаю! Ты уже показал на что способен. Я просто шкурой чувствую исходящую от тебя угрозу нашему делу.

- Ничего ты не чувствуешь. Ты предвзято ко мне относишься, вот и внушил себе какую-то ерунду, - Прутков уселся на свою постель и посмотрел на приятеля. - Подумай сам, дремучие мужланы из твоей деревни обещали меня освежевать: что если они не отказались от своего плана и просто ждут, когда мы вернёмся. Тебя-то они не тронут, а я только раб. Меня и в жертву не грех принести. Что станешь делать, когда толпа жаждущих крови головорезов потащат меня на плаху?

- Не забывай, я пользуюсь в посёлке кое-каким авторитетом.

- Но это не помешало им тебя как следует вздуть и нацепить ошейник.

Минуту помолчали. Орлов задумчиво чесал бороду и поглядывал то на Савелия, то на свой мешок, в котором лежала склянка с волшебной солью. Его обуревали сомнения.

- Это плохая затея, - покачал он головой. - Больше всего я боюсь, что вернувшись сюда застану тебя болтающимся в клетке на воротах.

- Я тебя дождусь! - вскочив на ноги, заверил Прутков. - Поверь, я хочу собственной гибели меньше всего.

- Надеюсь, что так! - Орлов закинул мешок за спину и вышел из каморки. - Я знаю о чём ты вчера подумал, но оно того не стоит. Жизнь дороже! Уж поверь!

Дайка вынул из кармана несколько монет и сунул их другу.

- На пару дней хватит! - пояснил он. - Только не трать на всякие пустяки.

Савелий спрятал деньги в собственном кармане и вышел с Орловым на улицу.

- А ты давай осторожнее там! - назидательно произнёс Прутков. - Ну в общем береги себя по возможности.

Савелий проводил друга взглядом, потоптался немного за околицей, разглядывая как золотари чистят сливную яму, и повернул к постоялому двору.

«Скатертью дорога! - мысленно пожелал он. - Надеюсь, Расгут тебя не прикончит».

Он вернулся в свою каморку, с полчаса повалялся на кровати, потом спустился в таверну и заказал себе похлёбку. Эта была единственная пища в Кротовине, которая пришлась ему по душе. Густой наваристый суп не вызывал брожения в желудке да и на вкус был не плох. О том из чего он был сварен, Савелий старался не думать, в конце концов меньше знаешь, лучше аппетит.

«Если все получится, то и мыкаться по углам не придётся, - размечтался он. - Вон как у Лузерата глаза горели, когда я ему вещички из нашего мира подбрасывал. Насобираешь всякого барахла мешок и ты уже фон барон».

Савелий вышел из-за стола и прямиком двинул на кухню. Здесь он отыскал дремавшего на мешках с какими-то припасами хозяина таверны, растолкал его и сунул под нос две вирекрейские бляшки.

- Есть дело! - сказал он. - И если поторопишься, неплохо обогатишься!..

- Двумя-то монетами! - моргая поросячьими глазками, усомнился хозяин. - А надо-то чего?

Здоровяк кряхтя встал на ноги и навис над Савелием. Плешивая голова, многодневная щетина на подбородке и под носом, зверский оскал кривых зубов, пузо торчащее из рваной рубахи — с таким в рукопашную не выстоишь. Мигом в нокаут отправит.

- Я бы кое-что у тебя купил, - разглядывая грязные волосатые кулаки собеседника сказал Прутков. - Не хватит денег — у меня найдётся ещё кое-что для тебя.

Пузатый моргнул ещё пару раз, пыхнул перегаром и кивком указал на дверь в подсобку. Первым вошёл в комнату и, остановившись посередине, взмахнул рукой. - Говори, что нужно! - рыкнул он.

Судя по огромному количеству всевозможного барахла валявшегося по углам и развешанного по стенам это был склад. Покрытая пылью и песком одежда различного фасона, циновки, корзины, выделанные кожи, сбруя, глиняная посуда, оконные стёкла, сосуды со светящимися жуками, вяленое мясо и мумифицированные фрукты о происхождении, которых оставалось только гадать.

- Да ты богач! - хмыкнул Прутков. - Надеюсь, меч в этом бедламе найдётся?

- Где-то был! - пробурчал Пузатый.

Верзила с подозрением покосился на Савелия, наклонился над ворохом барахла и, подняв тучу пыли, принялся копаться в одежде.

Глава 18

Через пару минут он выудил из мусора старый, покрытый тусклым белесым налётом меч. Некогда это был примечательный образчик местной оружейной мысли: небольшой изгиб клинка, хорошо сработанная рукоять и даже некое подобие гарды. Но теперь оружие имело довольно жалкий и непрезентабельный вид: весь в зазубринах, с сетью микроскопических трещин заполненных грязью, испещрённый сколами и потёртостями.

- Достался по случаю, - признался толстяк. - Дружок мой притащил с Костяной дороги. Там этого добра... - он посмотрел на Пруткова и оскалился в хищной улыбке. - Брать-то будешь?

Прутков поёжился и хмуро покосился на гору заплесневелой одежды. Только после слов Пузатого он сообразил, что куча тряпья и стоптанных башмаков это результат деятельности подвизавшихся на мародёрство прихвостней жирного дельца. Снятое с мертвецов, худо-бедно приведённое в приличное состояние всё это рано или поздно пойдёт на продажу и никого даже не смутит, что от одежды несёт тленом, а башмаки, ремни и шапки покрыты высохшей зелёной плесенью.

- Беру! - протянул Савелий. - Но мне потребуется ещё верёвка, большой крюк и походный мешок.

- Монеты гони! - Пузатый выпростал ручищу и раскрыл грязную ладонь.

Прутков с отвращением посмотрел на пятерню трактирщика, отдал деньги и выжидательно уставился на толстяка.

- Это только за меч, - пояснил тот, не торопясь отдавать оружие. - Пошли к моей старухе, скобяные изделия и всякая другая дребедень в её ведении.

Они вышли из одной комнаты, прошли в другую и уже через неё в третью. По существу это был хлев, в котором стояли в загонах два злобных лошака, а на стенах висели различные хозяйственные изделия. На земляном полу толстым слоем лежала солома. Воняло навозом и ещё чёрт знает чем. Прутков покосился на крайнего лошака и с удивлением заметил, что тот сонно жуёт берцовую кость с остатками мяса. Его сосед уткнувшись заострённым рылом в корыто хрустел костями поменьше.

«Ого! Теперь понятно почему эти уродцы постоянно норовят цапнуть за мягкое место! - подумал Савелий. - Видать в Кротовине эволюция пошла другим путём».

Пузатый положил меч на поленницу, подошёл к стене и несколько раз ударил в неё кулаком.

Через минуту в хлев вошла та самая толстуха, которая в таверне подносила им еду накануне. Она с подозрением посмотрела на Пруткова, потом перевела взгляд на толстяка.

- Этот парень хочет купить верёвку, крюк и мешок, - сказал он. - Давай, подбери что-нибудь...

Настало время поторговаться, и Савелий полез в карман. О том какое впечатление могли произвести предметы из Родного мира на этих болванов он старался не думать. Хотя риск получить от верзилы по зубам был достаточно велик, он всё же рассчитывал на такой же эффект как и с Лузератом. В конце концов люди одинаковые везде.

- Верёвку по длиннее! - предупредил он. - А я не обижу. У меня есть для вас кое-что весьма ценное. Ценнее любых монет.

Он вынул из кармана пластмассовый карандаш с выдвижным стержнем и повертел им перед носом трактирщика. Потом с артистической грацией фокусника, он извлёк из того же кармана клетчатый листок из блокнота. Подошёл к валявшемуся на земле плоскому камню и нарисовал на листочке несколько геометрических фигур.

- Гляди сюда! Такого ты точно не видел! - сказал он. - Можешь рисовать, можешь бухгалтерию свою вести. Полезная в хозяйстве вещь!

Пузатый подошёл ближе, бессмысленным взглядом вперился в карандаш, потом взял пальцами разлинованный листок и поднёс к носу.

Судя по всему белизна бумаги и фиолетовые клеточки понравились ему больше, чем карандаш. Но по выражению абсолютного безразличия на физиономии было ясно, что никакого особого впечатления эти предметы на него не произвели.

«Ну понятно! Мы и писать-то не умеем, какая уж тут бухгалтерия, - подумал Прутков. - Зайдём тогда с другого края».

Савелий снова запустил руку в собственные закрома и вытащил на свет прошлогодний карманный календарик, на котором была изображена суровая воительница из какой-то фантастической саги. Картинка мгновенно привлекла внимание трактирщика, и Прутков сразу же понял, что календарик попал прямо в точку. Пузатый заулыбался, небритые щёки покрылись стыдливым румянцем.

- Нравится? Держи — это тебе за верёвку! - Прутков сунул календарик в ладонь верзилы и посмотрел на толстуху. - Будет с чем коротать время в тёмные глухие вечера.

Перебирая барахло, женщина продолжала с подозрением коситься на Савелия, — очевидно Прутков пришёлся ей не по душе и единственным её желанием было как можно быстрее от него отделаться.

«Ну а дамочке нужен подарок по деликатнее, - решил Савелий. - Что может её заинтересовать? Ну конечно что-то приятно пахнущее и ароматное».

Он достал из другого кармана упаковку с гигиеническими салфетками, вытащил одну из них и помахал ею словно платочком в воздухе. По затхлой, пропитанной прелостью комнате тут же распространилось благоухание ароматической пропитки. Женщина тут же прекратила копошиться в старье и жадно потянуло широкими ноздрями. На её лице сначала отразилось удивление, затем восхищение, а потом и вовсе плохо скрываемое желание поскорее заполучить эти необычные пахучие платочки.

- Если использовать экономно — хватит надолго! - пояснил Савелий. - За крюк и мешок.

Салфетки мгновенно перекочевали в безразмерный карман на фартуке толстухи, а в её руках очень быстро появились вещи за которыми собственно Прутков и явился.

- Откуда всё это у тебя, парень? - поинтересовался трактирщик.

- Там где взял уже нет! - отозвался Прутков. - Считайте вам повезло. На многие километры вокруг такого не сыскать.

Савелий забрал полученные по бартеру вещи и навострился к выходу. А трактирщик и его жена поплелись следом. Краем глаза Прутков заметил, как они перешёптываются и дёргают друг друга за руки — по-видимому они уже начали жалеть о своём опрометчивом поступке, ведь всякого рода артефакты, как помнил Савелий, для простых жителей цитадели были под запретом.

«Это уже не мои проблемы, - подумал он. - Пусть пользуются ими тайно, и никакие инквизиторы не пронюхают».

Он вернулся в свою каморку и размотал верёвку. В ней было метров пятнадцать. Достаточно прочная, сплетённая из каких-то серых древесных волокон и на удивление лёгкая. К её концу Савелий привязал здоровенный крюк изготовленный из кости какого-то огромного животного. Проверил узел, смотал верёвку в аккуратную бухту и положил в походный мешок, которым его одарила трактирщица.

Затем пришла очередь стеклянного меча. Незамысловатая с первого взгляда, вещичка оказалась не простой. Когда Савелий сгрёб с рукояти грязь то обнаружил вставленный в неё зелёный кристалл, но ещё больше его удивил металлический шуруп с помощью которого безвестный умелец укрепил гарду. Это навело на неутешительные размышление, ведь этот тесак вполне мог принадлежать одному из таких же неудачников как он сам.

«Сколько таких как я или Орлов застряли в этой дыре навсегда? - подумал Савелий. - Быть может владелец этого меча тоже переместился через кротовую нору и какое-то время жил здесь... жил пока его не сожрали Живодёры или какая-нибудь инфернальная тварь».

Прутков поморщился, тяжело вздохнул и принялся прилаживать меч к поясу. Сделать это без ножен оказалось не просто и в итоге он отказался от затеи, решив спрятать клинок в здоровенном походном мешке.

Из собственного рюкзака он извлёк бумажный кулёчек, в который незаметно от Орлова отсыпал пригоршню магической соли. Эта предусмотрительность показалась не лишней, — в мире, где царит магия нужно и самому быть немного волшебником. Глядишь — пригодится!

«Ну что ж теперь экипирован как надо! - подумал Прутков. - Орлов вечно перестраховывается, вот и получает от всяких там Расгутов. Настало время показать ему, что в Кротовине можно устроится и с большим комфортом».

Со стороны входа донёсся скрип запираемых дверей. Хлопали ставни, громыхали засовы и подпорные брёвна. На ночь постоялый двор, как и любое другое местное жилище превращался в неприступную крепость. Смолкли голоса доносившиеся из трактира, перестала звякать грязной посудой Толстуха на кухне, даже умолкли насекомые, что верещали в щербатых досках полов. Слышался только шорох ветра за бревенчатыми стенами да хруст жрущих древесину точильщиков. Наконец хозяин трактира что-то пробурчал своей жене, и всё живое затаилось, словно опасаясь лишний раз пошевелиться. На сонную землю спустился страх.

Прутков не спал. Через узкое окошко-бойницу он внимательно следил за меркнущим светом на улице. Сквозь мутное покрытое пылью стёклышко он видел как в порывах ветра вздрагивает кривая ветка дерева растущего во дворе. С каждой минутой тьма становилась гуще и через какое-то время ветку уже было не разглядеть.

Савелий задрал рукав и посмотрел на умные часы. Хоть они и показывали время Родного мира, он уже приноровился их использовать в соответствии с местными условиями. Экран показывал двадцать один ноль ноль.

«Подожду ещё полчасика, - решил Прутков. - Пусть толстяки заснут покрепче, а то столкнусь нос к носу с одним из них, и тогда вся подготовка коту под хвост».

В ускоренном темпе стучало сердце, вспотели ладони, по спине бегали мурашки. Ощущение было как перед важным экзаменом. Временами аж скулы сводило. И всё же Савелий испытывал небывалое воодушевление. Это был азарт охотника, который вышел на след дичи и с минуты на минуту готов был броситься вдогонку. Ни страха ни сомнений — только волнительное чувство искателя приключений.

Когда полчаса прошли Прутков встал с постели и вышел из своей каморки. На стенах плясали лиловые и розовые блики — это суетились в стеклянных сосудах светящиеся жуки. Баночки с этими причудливыми насекомыми были расставлены всюду, но мерцающий инфернальный свет делал обстановку ещё мрачнее. Трещины в досках, щели в брёвнах, разбросанная по полу солома и неопрятность помещений пугали не меньше, чем кровожадные твари, что Савелию довелось лицезреть в лесах Кротовины. Дом поскрипывал, потрескивал и казалось что-то угрожающе нашёптывал.

Прутков осторожно подкрался к входной двери, обернулся и, убедившись, что за ним никто не следит, аккуратно отставил подпорное бревно в сторонку. Пару секунд подождал, отодвинул деревянный брус-засов и чуть приоткрыл входную дверь. С улицы пахнуло промозглостью, и сразу же замерцала заискрилась рассыпанная на пороге магическая соль.

«А что бы сказал друг Орлов? - хмыкнул Савелий. - «Не выходи на улицу в сумерках ибо...»

От дома расположенного напротив донёсся грохот. Это опрокинулась бочка с водой и рассыпалась поленница. Потом кто-то глухо ударил по бревенчатым стенам, захрустел тростниковыми вязанками, устилавшими скаты крыши, заворочался устраиваясь поудобнее. Пруткову показалось, что этот кто-то сначала вскарабкался на крышу, а затем притаился у самого конька и теперь пялится оттуда на дорогу. На секунду, в клубящейся темени, вспыхнули и тут же погасли два оранжевых огонька. Может ему показалось и просто разыгралось воображение, а может... тут бы остановиться и побыстрее в свою комнату, но не в его правилах было отползать назад. Первый шаг уже был сделан. Савелий переступил через порог и оказался в мрачном, холодном, заполненном зыбким туманом пространстве. Тусклый малиновый свет фонарей только усиливал чувство одиночества, но разве это могло остановить упрямца. Он торопливо вытащил из мешка меч и, покрепче сжав его рукоять, выбежал на дорогу. Остановился, повертелся вокруг. Никто больше не шумел, но он шкурой чувствовал, что в темноте скрывается множество потусторонних созданий, от которых можно ждать любой подлости. Они внимательно следили за ним, но пока не предпринимали никаких действий, вероятно изучая на предмет съедобности.

«А дверь-то я не прикрыл», - вспомнил Савелий.

Ветер тихонечко ею поскрипывал и это наверняка привлечёт чьё-нибудь внимание. Впрочем возвращаться и закрывать её Прутков не собирался, в конце концов на что тогда магическая соль, которой хозяин таверны усыпал весь порог?

Держа меч наготове, он медленно двинулся по улице. Бились и скрежетали светящиеся жуки в склянках. Трещало масло в фонарях. Город спал в тревоге, и наверное никакая сила не заставила бы выйти человека в этот час на улицу. Здесь царил кошмар, бродила голодная нечисть, ожидая чьего-нибудь промаха. Случись что с человеком и никто из соседей даже не пошевелиться дабы совместно оказать сопротивление кровожадному врагу.

Прутков почувствовал дуновение холодного ветра и поёжился. Он сильно продрог, хотя отошёл от постоялого двора всего-то метров на пятьдесят. Зубы стучали как кастаньеты, от холода онемели пальцы руки, в которой он держал меч. Как назло сгустился туман и ничего не было видно даже на расстоянии нескольких шагов. Но Савелий отлично помнил в какой стороне располагается капище со странным и нелепым алтарём. Он пересёк площадь и буквально упёрся в тёмную громаду языческого храма. От его камней разило сыростью и прелью. Ни масляных фонарей, ни склянок с жуками — здание было погружено во тьму. Как и в домах простых горожан здесь царила тишина. Ненавидели ночных тварей сектанты или тайно им поклонялись оставалось только догадываться, одно было понятно двери в капище держать открытыми они точно не станут. Но Прутков на всякий случай проверил. Подкрался к массивным воротам и осторожно навалился на одну из створок плечом.

«Пустой номер, - подумал он. - Учитывая, что вчера они затарились жратвой, надо быть полными идиотами, чтобы оставлять дверь открытой».

Он приложил ухо к холодным шершавым доскам и прислушался. На секунду показалось, что внутри кто-то разговаривает. Тихо, чуть ли не шёпотом. Впрочем, это могли быть слуховые галлюцинации вызванные психологическим напряжением и давящей атмосферой окружающего пространства.

«Зайдём сверху, - решил Прутков, вытягивая из мешка верёвку с крюком. - Высота здания метров шесть. Не промахнусь».

Савелий раскрутил конец верёвки с крюком, закинул его на крышу и стал осторожно подтягивать к себе. По мере продвижения к краю крыши, костяной крюк издавал на удивление мерзкий звук. Иногда скрипел, иногда предательски скрежетал, сдирая с деревянного настила кору и стружку. В ночном безмолвии этот звук выдавал с головой, и Пруткову стало казаться, что его задумка на грани провала. Его могли услышать сектанты, могли услышать хищные создания таившиеся в закоулках спящего города да мало ли ещё кто, ведь он по-прежнему ничего толком не знал об этом мире.

Наконец крюк перестал сползать по доскам, обо что-то стукнулся и намертво застрял. Савелий несколько раз дёрнул, потом повис на верёвке, покачался немного из стороны в сторону и спрыгнул на землю. Крепёж держался надёжно, и теперь пришла очередь вспомнить навыки полученные при сдаче норматива по физкультуре. Это было не просто. В Родном мире Савелий не слишком тщательно поддерживал спортивную форму, а уж по канату последний раз вползал ещё в студенческие годы. Однако подозрительные звуки за спиной заставили шевелиться.

Как только Прутков услышал хриплое урчание и натужное сопение, он мигом забыл обо всём на свете и начал активно работать руками и ногами. Тут уж не до церемоний. Реальная опасность стала эффективным триггером, и на шестиметровую высоту парень вскарабкался за несколько секунд. Да он ободрал о жёсткую верёвку ладони, ушиб колено о деревянный выступ, свёз кожу на щеке, когда вползал на крышу, но цель была достигнута.

- Гад приставучий, - отползая от края крыши, прошептал Савелий. - Небось это та же сволочь, что сверкала глазами на доме возле трактира.

Верёвка дёрнулась, зазвенела словно натянутая струна. Неведомое существо уже болталось под стеной дома и по-видимому уходить не собиралось.

Прутков достал из кармана куртки телефон, подполз к краю крыши и, включив фонарик, направил свет вниз.

Глава 19

Электрический свет на мгновение выхватил кудлатое четвероногое создание, которое уже успело основательно размочалить конец верёвки. Тварь взвизгнула, ощетинилась длинными шипами-иглами торчащими из хребта и молниеносно растворилась во мраке. Суетливо шуршала, металась между мирами, озаряя зелёными сполохами камни мостовой и стены храма, но старалась не рисковать и не попадать в яркий искусственный свет.

- Страшно? - со злорадством поинтересовался Прутков. - А мне думаешь не страшно?..

Он отвёл фонарь в сторону и инфернальное создание тут же вернулось. Очевидно подобные твари обладали способностью моментально перемещаться в пространстве, что делало их весьма опасными противниками. А этот образчик ещё и физически был достаточно развит — попади такому в лапы и запросто можно лишиться башки. Длинные плоские как зубила резцы способны были не только рвать мясо, но и с лёгкостью дробить самые твёрдые кости.

Савелий направил фонарь на выродка и тот успешно повторил фокус с исчезновением, только на этот раз из его горла вырывались хрипы и яростное клокотание. Свет ему не нравился и здорово злил. В круглых глубоко посаженных глазах, Савелий увидел такую осмысленную ненависть, что стало тошно. Ощущение запредельной безысходности и тоски глубоко проникло в душу, оставило неприятное послевкусие, от которого защемило сердце. На секунду парню захотелось всё бросить и бежать сломя голову. Подальше от этого места, подальше от преследующей его нечисти. Он с трудом взял себя в руки. Заставил себя сосредоточится на задаче, но для начала...

Прутков судорожно развернул кулёчек с магической солью, зачерпнул пригоршню, отключил фонарь и, дождавшись когда выродок снова явит свою зловещую сущность, швырнул щедрую россыпь прямиком в оскалившееся рыло. Ох что тут началось.

Тварь визжала, яростно щёлкала зубами, хватая воздух челюстями, беснуясь, разбрызгивала фонтаны астральной энергии, взрыхляла мощными когтистыми лапами грязь. Смотреть на это было невмоготу, и Савелий уже начал жалеть, что так безрассудно обошёлся с этим потусторонним зверем. По-видимому заговорённая соль Лузерата причинила ему сильнейшую боль. Напоследок тварь взвизгнула и, достигнув запредельной скорости с гулким хлопком, скрылась в своём зазеркалье.

«Чёрт! Надо ж было этому ублюдку за мной увязаться! - оцепенев от ужаса, подумал Прутков. - Шуму-то сколько, шуму! Если он разбудил сектантов, то теперь соваться туда нельзя. Придётся часик-другой подождать».

Перспектива на продолжительное время зависнуть на холодной крыше вызвала болезненную дрожь по всему телу. Даже в двух куртках холод пробирал до костей, замёрзли ноги в башмаках Орлова, окоченели уши и кончик носа. Но делать было нечего — от своего плана Савелий отказываться не собирался, а в свете последних событий и вовсе ещё больше утвердился в мысли как следует покопаться в Луже.

Он свернулся калачиком, подтянул к себе мешок и, прикрывшись им, задумчиво уставился на экран своего телефона. Этот экран был замочной скважиной в мир комфорта и удобств, в мир, где действовали нормальные законы мироздания и где остались родные ему люди, которых ему так не хватало. Батарея уже разрядилась наполовину, оставался правда внешний аккумулятор, но рано или поздно и его запас иссякнет. Сначала придётся экономить и как можно реже включать телефон, а потом гаджет погаснет навсегда, и последняя связь с Родным миром оборвётся. От подобных мыслей стало не по себе. Прутков поёжился, заворочался и, ощутив как по телу расползается холод, задрожал.

«Надо как можно быстрее отыскать мой Переходник, - прошептал он. - Эх Орлов, Орлов! И что же ты такой щепетильный! Вместо того чтобы переться в деревню Расгута, лучше бы мы с тобой отправились искать мою монету».

Так, размышляя о безрадостных перспективах, он незаметно задремал. Но сон продлился не долго. Истошный, крик донёсшийся с окраин города, мгновенно вернул его в реальность. Это был крик переполненный отчаянием и болью. Крик обречённого на лютую смерть.

Прутков распахнул глаза и, не мигая уставился на верхушки крыш, торчащие из рыхлого тумана. Ему вдруг показалось, что в случившемся виноват только он. Именно он вывел хищного зверя на охотничью тропу. Он раздразнил его швырнув соль в оскалившуюся морду. Он оставил выродка голодным. И теперь инфернальная тварь, разозлившаяся и от того смертельно опасная, нашла себе другую жертву.

Прутков вскочил на ноги. Потоптался немного, смущённо покачал головой. Кое-как отогнал неприятные мысли и сосредоточился на задаче. В первую очередь он втащил наверх верёвку. Отыскал на крыше торчащую из-под досок настила жердину, привязал к ней конец верёвки с крюком. Затем перебрался на другой скат крыши, осторожно подобрался к печной трубе и начал проверять насколько прочно вокруг неё прикреплены доски к обрешётке. Сразу выяснилось, что они просто привязаны волокнистыми верёвками к длинным и кривым палкам. Оставалось только верёвки разрезать, снять несколько досок и проникнуть внутрь здания.

С первой частью задания Прутков справился за пять минут. Как говорится: ломать — не строить. Подгнившие верёвки при желании можно было и просто разорвать руками. Но проще было воспользоваться стеклянным мечом. Вынув из-под трубы несколько широких досок настила, он осторожно отложил их в сторону и заглянул внутрь. Как такового чердака в здании не оказалось. На балках просто лежали мостки из досок, которые тянулись во все стороны здания, но Прутков не мог и предположить, что сооружение используемое сектантами такое просторное. На секунду включив фонарик, он увидел как луч света буквально утонул в темени. Алтарная часть храма с костюмом хизащиты располагалась впереди здания — это он знал отлично — оставалось только забраться под кровлю, спуститься по верёвке вниз и прибрать бесценный артефакт к рукам.

Он осторожно спрыгнул на расположенный под дырой мосток, прислушался. Под его тяжестью широкая доска прогнулась и затрещала. Сделав один шажок, он почувствовал, как она предательски пружинит, наполняя окружающее пространство пронзительными скрипами.

«Лишь бы этот горбыль не переломился, - подумал Прутков. - То-то дикари повеселятся, когда обнаружат в святилище мой бездыханный труп».

На всякий случай фонарик он выключил и некоторое время двигался на ощупь, но шарить в темноте не видя дороги было слишком рискованным предприятием — достаточно оступиться или сместить центр тяжести и неконтролируемый полет с шестиметровой высоты обеспечен. Пришлось снова зажечь свет. Так он и двигался: на мгновение включит фонарик, чтобы определиться с направлением, снова выключит, сделает несколько шагов и по новой.

Вскоре он заметил, что с каждым шагом под крышей становится светлее. На досках облепленных мочалками мхов заиграли оранжевые сполохи, до слуха стало доноситься потрескивание масла в жаровнях. Через пару минуту он добрался до места, где лежали самые толстые и широкие доски. По-видимому под ними и располагалось центральное помещение храма с алтарём и другими атрибутами культа.

«Орлов говорил эти изуверы кости ломают каменными молотками! - подумал Прутков. - Не хотелось бы попасть в их лапы».

Только сейчас, в логове потенциального врага, Савелий чётко осознал насколько опасную игру он затеял. Ведь его и в самом деле могли схватить, покалечить, принести в жертву или просто прикончить как следует приложив дубиной. В Кротовине жестокость была неотъемлемым элементом повседневности, а про милосердие никто даже не задумывался. Само существование этих людей забитых мракобесием и невежеством предполагало особое отношение к бытию, в котором жизнь и смерть шли бок о бок. Если его поймают то не пощадят — это он осознал предельно ясно.

Савелий стиснул зубы и начал привязывать верёвку к доске. Делал тщательно и аккуратно, ведь верёвка была его единственным спасением если придётся в спешном порядке уносить ноги. Одним узлом он не ограничился, навязал так, что позавидовал бы любой моряк. Когда убедился в надёжности своих узлов, уселся на доску, спустил ноги и... неожиданно замер. Снизу донеслись неторопливые шаги нескольких человек. Двое обломов, высоких и пузатых медленно вошли в святилище и остановились прямо под Савелием. Один из них: плешивый, с огромными волосатыми лапами почесал макушку, наклонился над здоровенным мешком и начал его развязывать. Но толстые пальцы-сардельки не слушались и вместо того чтобы развязать узел он затянул его ещё сильнее.

- Дай сюда! - нетерпеливо рыкнул второй. - Пока ты его развяжешь, я с голоду подохну.

Он отодвинул своего приятеля в сторону и начал дёргать за концы верёвки. Второй выглядел не лучше: волосы стянуты в безобразный конский хвост, бульдожья челюсть, злобные глаза на выкате. Пучеглазый долго возился с узлом, но в конце концов не выдержал и в ярости просто верёвку порвал.

- Я же говорил магистр сам завязывал, вон какие узлы приметные, - подал голос плешивый. - Увидит, что порвана сразу поймёт, что в мешке кто-то копался!

- Завяжем как-нибудь, - отмахнулся пучеглазый. - Жрец сам из подношений обеими руками загребает, пусть следит за собой, а за нами не надо. - Пучеглазый выудил из мешка кусок копчёного мяса и усмехнулся. - Мы немного возьмём! Только чтобы заморить червячка.

«Заморить червячка?! - хмыкнул Савелий. - И это не фигура речи, учитывая, что в Кротовине водится столько всякой ползучей дряни».

Прутков почувствовал как верёвка поползла вниз и в ужасе вздрогнул, едва успев её остановить в нескольких метрах от головы плешивого. Если эти олухи заметят болтающийся конец — ему крышка. Болваны поднимут шум, на их призыв сбегутся остальные сектанты, сообща они заползут на балки и сдёрнут его вниз, чтобы потом замучить до смерти.

Пучеглазый передал мясо приятелю и снова засунул руку в мешок. Выискивая персонально для себя наиболее лакомый кусок добрался до самого дна и долго там шуровал пока наконец не отыскал то что нужно.

- Вот это по мне! - наконец изрёк он, вытаскивая на свет здоровенный шмат мякоти. - Возьмём лепёшек, выпивки и устроим себе знатную пирушку.

- Как бы потом взбучку не получить от магистра, - засомневался плешивый. - Посадит нас на воду с варёными корнями — будет тебе пирушка! А может и того хуже — в каменоломни определит, чтобы порядок не нарушали и братию не объедали.

- Ладно-ладно! Чую печёнкой всё обойдётся и магистр ничего не узнает, - пучеглазый завязал мешок и пристроил его рядом с другими. - Времена нынче тяжелые. Снова Зверь объявился. Лютует. Людишек потрошит почём зря. Нужно же нам как-то отвлечься от тоски зелёной и к испытаниям подготовиться.

- Не с проста зверь лютует, - покачал головой плешивый. - Говорят, на той стороне голод большой случился, иссяк источник тёмной силы, вот и попёрла нечисть к нам за черту, чтобы насытиться кровью и мясом. Чародеи только руками разводят, дескать нет у них никакой управы на демонов. А нам тогда что делать? Звери врываются в дома и забирают людей не считаясь с заговорами и колдовскими затворами. Каждую ночь кого-нибудь уносят.

- Ну хватит! - нетерпеливо оборвал пучеглазый. - Я хочу жрать. А думать о нечисти у меня нет никакого желания. - Он пихнул приятеля кулаком в плечо и кивнул на кувшины. - Возьми выпивку и пошли!

Минут через пять амбалы ушли, и Прутков вздохнул с облегчением. Некоторое время он слышал их голоса, но с каждой секундой они становились всё слабее и слабее, пока не смолкли окончательно.

«Вот и хорошо! - подумал Савелий. - Сторожа ушли набивать животы жратвой, а я займусь делом».

Он осторожно сполз по верёвке вниз, озираясь по сторонам замер. В храме ни одной живой души, только потрескивало пламя в жаровнях да шевелились от сквозняка украшавшие алтарь плети засохших лиан. Пахло стряпнёй — по-видимому от мешков с подношениями. Откуда-то из подпола тянуло сыростью и тиной. Возможно под зданием располагалась обширная подземная полость, в которой протекала река. Сразу же вспомнился Лузерат с его колодцем и выводком отвратительных гомункулов. Прутков поёжился и крадучись подошёл к алтарю. В дрожащих сполохах пламени, тускло поблескивающий костюм химзащиты выглядел как что-то футуристическое или даже инопланетное. Кто бы мог подумать, что такая непритязательная на вид вещь была сейчас для него каким-то невообразимым предметом мечтаний. Он во что бы то ни стало хотел получить этот костюм и ради него самонадеянно рискнул жизнью. Савелий запрыгнул на алтарный камень, осмотрел раму на которой висел комбинезон и радостно улыбнулся. Всё было сделано аккуратно, с подобострастием и почтением — в прорезиненной ткани комбеза не было ни единой дырочки и к раме он крепился шерстяными верёвками, которыми сектанты буквально обмотали каждый сантиметр поверхности.

- Придурки! - хмыкнул Прутков. - Знали бы вы для чего этот костюмчик предназначен, вы бы соревнование устроили чтобы его надеть.

Он вынул из своего мешка стеклянный меч и решительно обрезал все верёвки. Противогаз снимал как великую драгоценность. Сдул пыль, смахнул налипшие на маску листья лианы. Комбинезон и куртку аккуратно свернул, положил на дно. Следом водрузил противогаз. Чтобы ничего не потерять Савелий тщательно завязал горловину мешка и спрыгнул с алтаря на пол.

«Представляю какой будет переполох, когда они обнаружат, что Астральный Зверобой забрал свою собственность, - хохотнул он. - А кому-то и по шапке достанется за ротозейство».

Душа ликовала. Он ощущал себя настоящим ниндзя от чего тянуло на дальнейшие подвиги. Прутков подошёл к мешкам с подношениями, отыскал тот, что распотрошили сторожа и вынул из него пару увесистых кусков, которые мигом перекочевали в его собственный мешок.

«Провиант тоже пригодится, - решил он. - Деньги достались трактирщику, а жрать что-то нужно».

Взял бы ещё, да ноша и так была тяжела. Располовиненный мешок с подношениями он подтащил к алтарю и, едва сдерживая смех, забросил его на алтарь. Такое ребячество Орлов бы не оценил, но таганрожца рядом не было и, чувствуя свою безнаказанность, Прутков распоясался вовсю.

Скособоченный, напоминающий огромную картофелину мешок наверняка сразу же привлечёт внимание первого вошедшего в капище адепта. То-то будет сюрприз! А как эти придурки засуетятся, когда обнаружат пропажу? Хотел бы он посмотреть на их угрюмые рожи.

Савелий тихонечко рассмеялся, закинул свой баул на спину и бросился к верёвке. Влезал наверх в состоянии радостного воодушевления. Даже не заметил как очутился на досках чердака, где он уже был в абсолютной безопасности.

Он быстро вытравил верёвку, свернул её в бухту и выбрался на крышу.

За то время, что он провёл в храме сектантов, снаружи стало значительно холоднее. Туман поднялся выше и теперь клубился над крышами домов, насыщая воздух сыростью и промозглостью. Местами в белесой мгле улиц тускло сияли малиновые и голубые шары — это источали свет склянки со светящимися жуками, и всюду царила такая тишины, что временами становилось страшно.

«Словно ты последний человек на планете, - подумал Прутков. - Один и больше никого вокруг на сотни световых лет».

Он осторожно подобрался к краю крыши, зацепил крюк за торчащую из-под настила жердь и начал спускаться вниз. Витая в облаках он даже не почувствовал, как костяной крюк надломился, верёвка дёрнулась и началось неконтролируемое падение. К счастью внизу не было ничего твёрдого. Прутков шмякнулся на спину прямиком в вязкую холодную грязь. Смягчил удар и мешок с химзащитой. Но этот форс-мажор наконец привёл Пруткова в чувство. Он понял, что судьба сделала многозначительный намёк, который не стоит игнорировать. Нужно было собраться и скорее мотать от этого места подальше.

Кряхтя и стеная, Савелий встал на ноги, сморщился, ощутив тупую боль в пояснице. Он сгрёб верёвку, запихнул её в мешок и, оглядевшись по сторонам, бросился к постоялому двору.

Глава 20

Дверь в гостиницу так и была открыта. Магическая соль на пороге едва мерцала, словно всю её силу выдуло сквозняком. В стеклянных сосудах с жуками свет едва теплился. Прутков опасливо переступил через порог, остановился, чтобы осмотреться, потом аккуратно прикрыл дверь, запер её на все засовы и подпёр бревном. Вздохнул с облегчением и, вспомнив про ушибленный крестец, сморщился от ноющей боли в пояснице.

- Проклятый трактирщик, - процедил он. - Подсунул какое-то барахло, а я теперь страдай!

Стараясь как можно тише ступать по рассохшимся доскам пола, он вернулся в свою каморку, закрыл дверь и улёгся на кровать. На секретную операцию ушло не больше часа, и у него оставалось время как следует выспаться. Собственно он мог особо и не торопиться. За комнату заплачено вперёд, проблем с едой теперь нет — отдыхай сколько хочешь. А наведаться к Луже можно в любое время, благо Орлов ещё не скоро вернётся. Но червяк сомнения уже начал ворочаться и шевелиться — что если сектанты обнаружат пропажу раньше, чем наступит утро? Если поднимут шум и начнут искать злоумышленника? Весть мгновенно разнесётся по городу. Трактирщик со своей женой быстро сопоставят факты и наверняка сделают кое-какие выводы, а там и до разоблачения не далеко.

Что будет потом Савелий представлял отлично — сектанты нагрянут в гостиницу и...

«Стеклянным мечом не отобьёшься, - подумал он. - Надо держать ухо востро. А лучше дёргать отсюда, как только забрезжит рассвет».

Эйфория прошла окончательно, и Пруткову стало кисло. Всё-таки в Кротовине он был чужим, никто даже не шевельнётся, чтобы помочь, а Орлов... Орлов сейчас слишком далеко, чтобы прийти на выручку.

«Нет я не такой дурак, - подбодрил себя Савелий. - Они хитрые, а я умнее!».

Он немного полежал уставившись в потолок, потом прикрыл глаза и задремал, но сон так и не пришёл. Любой шорох, любой скрип или донёсшийся с улицы звук тут же приводил его в состояние боевой готовности. Так он и провёл остаток ночи. Вздрагивал, вскакивал с постели, хватался за меч. Когда же в узкую бойницу-окошко стал проникать зыбкий предутренний свет он достал из мешка кусок копчённого мяса пожевал немного и, собрав пожитки, вышел из комнаты.

Трактирщик уже поднялся и гремел на кухне посудой. Он уже убрал от двери подпорное бревно и отодвинул все засовы кроме одного. Предупреждать что уходит Савелий не стал. Вышел на улицу, прикрыл за собой дверь. Город только пробуждался, ночная угроза миновала, уже поскрипывали отворяемые ставни, в стойлах начали реветь лошаки.

Капище сектантов безмолвствовало, значит, там ещё не знали, что распрекрасная шкура Астрального Зверобоя таинственным образом пропала. Но скоро они всё узнают, и тогда держись.

Савелий сразу же навострился к городским воротом и вскоре был за чертой города. Разумеется открывать ворота какому-то оборванцу стражники не стали, просто указали на крысиный лаз — дыру в стене, которую в обычное время прикрывали бревенчатым щитом и всяким хламом. Благодарить их Савелий не стал, просто воспользовался любезностью и торопливо смылся. В какую сторону идти Прутков знал отлично, а предвкушение очередной затеи подстёгивало и ускоряло. Он быстро зашагал по дороге, стараясь как можно быстрее раствориться в мути утреннего тумана. Чем дальше от Жёлтой цитадели, тем меньше вероятность, что его настигнет погоня. Страх нарваться на какую-нибудь голодную тварь пока ещё не ощущался, но атмосфера безлюдности и дикости вскоре заставили насторожиться. Всё-таки это была не праздная прогулка на природу. Сразу же вспомнились ходячие мертвецы с кладбища Живодёров, жуткие призраки слоняющиеся по заброшенным крестьянским полям и голодные инфернальные создания, про которых постоянно говорил Орлов.

Так он и брёл по дороге, ворочая в памяти страшные картинки и истязая себя тревогой и неоправданными подозрениями. Через пару часов он добрался до поворота, где остановился, чтобы осмотреться. Туман немного рассеялся, и лежащее вокруг пространство можно было рассмотреть пусть и не в подробностях, но достаточно хорошо. С северо-запада ветер доносил запах газа источаемого Лужей, а ещё с той же стороны до слуха долетали какие-то подозрительные звуки, напоминавшие бульканье и шум падающей воды.

«Надо бы найти сухое местечко для переодевания, - подумал Савелий. - Чёрт! В комбез надо ещё влезть».

Он свернул с тропы и, пробираясь через заросли чахлого кустарника, вскоре выбрался на каменистые пласты очищенные дождями от земли. Где-то здесь они с Орловым рассматривали стрелу крана. А может и не здесь! Может сотней метров правее или левее. Прутков взобрался на возвышенность и тут же сморщился от едкого запаха. Снова запершило горло, защипало глаза, захотелось глотнуть свежего воздуха.

- Что ж тут за аномалия такая! - прошептал он. - Чудно как-то! Может инопланетяне пошустрили?

Словно в помощь с востока налетел ветер и мигом отогнал ядовитые миазмы. Туман немного рассеялся, и Савелий увидел очищенный от пелены край Лужи: часть изрытого ямками илистого берега, пузырящуюся практически чёрную воду, островки торчащие из этой воды и многочисленные признаки техногенного присутствия. На островках, в воде, в грязи — всюду до боли знакомые очертания привычных его глазу предметов. От такого изобилия аж дыхание перехватило. Размытые, частично скрытые желтовато-молочной дымкой испарений все эти вещи были перенесены какой-то неведомой силой из его Родного мира и теперь гнили и прели в бесхозности, медленно распадаясь на фракции и превращаясь в прах.

Савелий сдёрнул с плеч походный мешок и судорожно начал вытягивать из него костюм химзащиты. Что представляет собой данная амуниция он представлял только из краткого курса НВП. Важнее всего, как он полагал, был противогаз. Им он в первую очередь и занялся.

На этом элементе защиты отчётливо были заметны следы неоднократного использования: тёмные маслянистые пятна на серой маске, на круглых стёклах едва заметные царапинки, фильтрующая коробка в потёртом матерчатом чехле. Разумеется он применялся по назначению, но только не в этой реальности, а там, где хорошо знали что такое отравляющие вещества.

Савелий оттянул край чехла на коробке и посмотрел на маркировку.

- ГП-9 - проговорил он. - Неорганические газы и всё такое — то что надо!

Он осмотрел противогаз изнутри и удовлетворённо улыбнулся. Несмотря на потёртый вид и вероятно истёкший срок годности изделия, маска сохранила герметичность. Потом он тщательно изучил со всех сторон коробку на отсутствие повреждений и проверил наличие фильтра. Как будто всё в порядке, и всё же ему было как-то не по себе. Не хватало личного опыта в использовании такой амуниции, не хватало поддержки со стороны — вот был бы сейчас рядом Орлов он бы... Впрочем, таганрожец скорее всего пресёк бы на корню все его попытки провернуть это сомнительное дельце.

Вспомнив пикировки с Дайкой, Прутков поморщился, отложил противогаз в сторону и начал разворачивать комбинезон. Сразу же внутри он обнаружил деревянную бирку с фамилией и номером подразделения.

«Харитонов С. - прочитал Прутков. - Из какого же ты года друг Харитонов? Остался ли жив? А может сюда переместилась только твоя снаряга, а тебе просто надавали по шапке за потерю армейского имущества? - Савелий задумчиво поелозил небритый подбородок и посмотрел на сизую туманную дымку над Лужей, - А может ты как и я завис в этой проклятой червоточине и однажды сложил где-нибудь свои кости».

Отгоняя мрачные мысли, Савелий встряхнул головой и принялся натягивать комбез.

Затянул ремешки на ногах, сделал пару шагов дабы убедится, что в костюме комфортно. Комфорта, конечно, не было. Жарко, тесно, там тянет, здесь болтается.

«Ничего, как-нибудь перетерплю! - подбодрил себя Савелий. - Пошарю немножко, сделаю рекогносцировку, а там...»

Что будет там представлялось с трудом. Прутков отлично понимал, что прогулка лёгкой не будет, но отказываться от затеи он не собирался, даже мыслей таких не возникало. Раз уж упёрся в землю рогом — то до конца.

Меч пришлось привязать к поясу и теперь он болтался из стороны в сторону, шлёпая его по икрам. К застёжке на куртке привязал прозрачный пластиковый пакет со смартфоном. А вот от мешка, купленного у трактирщика по случаю, пришлось отказаться. Его он спрятал под корнями поваленного дерева вместе с курткой Орлова.

«Ну кажется готов, - сосредотачиваясь на задаче, подумал он. - Поглядим, что там за Лужа такая».

Прутков натянул на лицо маску и жадно потянул воздух.

Он подошёл к кромке воды и решительно сделал первый шаг. Ноги тут же ушли в чёрную жижу чуть ли по колени. На секунду Савелий испытал настоящий животный ужас — ведь погружение в трясину могло стать не контролируемым, а что такое вязкая грязь пусть и теоретически, но он представлял отлично. Влипнешь в такую дрянь и пиши пропало. Сколько не барахтайся, а остановишься только достигнув дна. Только теперь он сообразил, что для безопасного перемещения по этому зловонному болоту как минимум требовался ещё и прочный шест. К счастью ступни быстро упёрлись в каменное ложе, и от сердца отлегло. Теперь он решил действовать осторожнее. Сдёрнул с пояса меч и, используя его как щуп, осторожно проверил глубину в шаге от себя. Меч быстро достиг твёрдой поверхности, и это не могло не обрадовать — значит, ложе водоёма было достаточно однообразным. Его целью был ближайший островок видневшийся в сизой клубящейся дымке. Вокруг него, словно покосившийся частокол, торчали какие-то длинные ровные палки, а ещё он смутно различал на его поверхности многочисленные неровности, контуры которых будоражили воображение. Мерещились россыпи различных предметов, богатые залежи хлама полезного и пригодного для бартерного обмена. Прутков жадно облизал губы и, орудуя мечом, двинулся дальше.

Шаг, ещё шаг — тяжело дыша, обливаясь потом, он медленно продвигался вперёд. Фильтр противогаза справлялся с задачей вполне успешно, никаких подозрительных запахов он не чувствовал, не проникала отрава и сквозь прорезиненную светло-зелёную шкуру.

Неожиданно меч погрузился в воду по самую рукоять так и не достигнув дна. Прутков резко остановился и завертел головой. С правой стороны лежало несколько чёрных брёвен, на одном из которых хорошо был заметен ядовито-жёлтый налёт. Что это за гадость оставалось только гадать, и туда ему идти не хотелось. С левой какой-то металлический остов. Присмотревшись Савелий понял, что это полусгнившая железная бочка из-под дизельного топлива. Там было ещё несколько таких, и Савелий здраво рассудил, что в той стороне достаточно мелко, чтобы дойти до островка в брод. Он свернул влево и, продолжая прощупывать стеклянным мечом дорогу, вскоре добрался до бочек. Ржавых железок здесь было вдоволь: обросшие коростой железнодорожные костыли, скобы, мотки проволоки, смотанный в бухту стальной трос и кусок рельса — но всё это богатство было давно не пригодно к использованию, — вытащи на воздух и всё мигом возьмётся трухой. Копаться в металлоломе, да ещё практически полностью превратившемся в ржавчину, не было ни желания ни времени. Прутков прошёл мимо и вскоре выбрался на островок. Грунт и здесь был зыбким, и всё же ноги стояли на твёрдой поверхности.

Торчащие палки на деле оказались пластиковыми трубами. Гравитационная сила щедро разметала их по сторонам и глубоко воткнула под разным углом в грязь. Прутков попытался вытащить одну из них, но только растянул мышцу правого предплечья — иловые отложения держали трубу мёртвой хваткой. Тут же валялись какие-то шланги, разбитый вдребезги фонарь, старая маска сварщика и... кости.

Заметив человеческие останки Савелий вздрогнул. Кости были завёрнуты в грязную полуистлевшую рабочую спецовку и лежали ровно, полностью повторяя форму тела. Очевидно этот бедолага даже не успел осознать, что с ним случилось — смертоносный газ поставил точку ещё до того, как несчастный пришёл в себя после неконтролируемого падения.

Прутков покосился на почерневший от сырости череп и тут же отвернулся. Этот человек навсегда останется пропавшим без вести, и никто никогда не узнает, что его бренные останки покоятся на безымянной планете где-то в параллельной вселенной.

Савелий снова посмотрел на пластиковую трубу и шёпотом выругался — в блужданиях по Луже трёхметровый шест ему бы ох как пригодился.

«Ладно приятель, соберись! - жадно втягивая ртом, подумал Прутков. - Этот парень лишь случайная жертва Кротовины».

Он сделал пару шагов, забрался на самую высокую точку острова и огляделся. Островок был метров шесть в длину, метра четыре в ширину. Возвышался над уровнем воды всего-то сантиметров на пятьдесят и по большей части состоял из техногенного мусора спрессованного за долгое время до состояния асфальта. Тряпки, картон, металлические запчасти, пластиковые бутылки, остовы механизмов, стекло, автомобильные покрышки — тысячи предметов давно пришедших в негодность и разложившихся на фракции, — ни дать ни взять свалка. И всё же для коренных обитателей Кротовины, будь они немного умнее, эти завалы хлама могли превратиться в настоящий клондайк артефактов. Из рухляди можно было извлечь уникальные вещи, абсолютно новые и всё ещё способные исправно функционировать.

Зоркий взгляд выхватил новенькую стиральную машину на две трети торчащую из воды, а чуть поодаль отличный торшер, весёленький абажур которого сильно контрастировал с мрачной обстановкой гнусного болота.

«Можно хижину неплохо обставить, - хмыкнул Прутков. - Жаль электричество в этой дыре изобретут только через тысячу лет».

Метрах в десяти от острова виднелась узкая отмель. Плоская, шириной не меньше трёх метров, едва возвышающаяся над тёмной водой. Казалось её кто-то специально намыл из грязи и песка. Один край полностью скрывал туман ядовитых испарений, от чего определить её длину Савелий не мог физически, но рядом с этой отмелью покоились предметы вид которых разбередил воображение. Он видел только их очертания, но и этого было достаточно, чтобы в нём снова проснулся авантюрист. Ему до зуда в конечностях захотелось перебраться на эту отмель и как следует всё там обшарить.

Прутков запрыгнул на потрескавшуюся от времени покрышку грузовика и, прищурившись, уставился на зарывшийся в грязь пикап: пассажирская дверь распахнута, резиновый коврик наружу, с края кузова свисает разорванный в нескольких местах брезентовый полог. Определённо пикап появился в Луже не так давно. Машина ещё не успела погрузиться в жижу. Блестели хромированные детали бампера, при желании можно было даже номер спереди прочитать. От отмели её отделяло не больше пяти метров, значит и добраться не сложно. Но помимо пикапа там были и другие объекты. Из песка торчали деревянные ящики цвета хаки и какой-то механизм до боли напоминающий остов мотоцикла с коляской.

Прутков спрыгнул с колеса и начал прощупывать тропу к отмели. Он долго шуровал в булькающей жиже стеклянным мечом, пока наконец не наткнулся на что-то плоское и твёрдое. Что лежало под тёмной водой оставалось только догадываться, но этот громоздкий предмет успешно сыграл роль моста. Савелий осторожно перебрался по нему на отмель и только потом заметил торчащий из грязи, посеревший о времени и изъеденный коррозией краешек самолётного крыла.

- Чёрт! Не удивлюсь если в этом болоте и подводная лодка обнаружится, - проговорил он. - Вот тебе и Бермудский треугольник.

Он сделал пару шагов по отмели и остановился. На поверхности отчётливо виднелись какие-то широкие следы, словно кто-то волочил по чёрной вязкой грязи что-то тяжёлое. Следы вели к воде, пересекая отмель от края до края. Свежие, как будто сделанные только что.

Впрочем, исследовать их природу не было ни желания ни времени. От жары и нехватки воздуха пот заливал глаза, внутри костюма стояла сплошная слякоть. Савелий отлично понимал, что надолго его терпения не хватит и вскоре последствия непомерных перегрузок начнут сказываться на самочувствии. Нужно было торопиться.

Он сделал ещё несколько шагов по островку и снова остановился, — под ногами, выстилая чёрную поверхность иловых отложений, лежали россыпи пожелтевших от времени костей.

Глава 21

Прутков поморщился и беспокойно огляделся. Эти останки очевидно пролежали здесь не один год и принадлежали по меньшей мере десятку человек. Кости были перемешаны с истлевшими остатками одежды. Подошвы ботинок, ременные пряжки, околыши фуражек, пуговицы, подсумки, на куче костей обнаружился армейский наградной жетон, на котором Савелий прочёл фразу: «Боже храни короля». Тут же нашлись и проржавевшие насквозь винтовки, одна из которых торчала из грязи под углом в сорок пять градусов. Судя по всему, под воздействием гравитационных сил, всё что попадало в Лужу падало с большой скоростью сверху. Поэтому ни у одного из этих бедолаг не было ни единого шанса выжить, даже с учётом противогазов. Несколько таких масок с огромными глазницами покоились среди костей.

«Старомодные, времён первой мировой, - подумал Савелий. - Вон как брезент растрескался, видать валяются здесь уже лет двадцать».

Он с сожалением посмотрел, на торчащую из земли винтовку, неуверенно дотронулся до приклада, и винтовка тут же развалилась на части. Время и агрессивная среда буквально сожрали металл.

«Я рассчитывал на другой результат, - подумал Прутков. - Этих британцев наверняка с поля боя забросило — значит и Винчестеры были в исправности и БК под завязку. Только случилось это ох как давно».

Время играло и против него. Во рту стал ощущаться подозрительный привкус да и в целом самочувствие было не ахти. Мутило, появилось головокружение, тут ещё слабость в ногах подоспела того и гляди самого кондратий хватит.

«Пока не загнулся надо заканчивать эту вылазку, - подумал Савелий. - А то составлю компанию этим англичанам, будь они неладны».

Прутков с сожалением огляделся по сторонам... всюду в тумане испарений виднелись следы техногенной деятельности родной цивилизации. Впереди, метрах в десяти от островка, едва просматриваясь в мутной мгле, стоял лёгкий танк, а по правую руку чужеродным призраком возвышалась накренившаяся на левый борт яхта. Судно было внушительных размеров, и вначале Прутков принял его за нагромождение древесных стволов. Теперь-то он понял что ошибался. Понял и ужаснулся. Ведь на этой яхте в момент перемещения наверняка были пассажиры.

Думать о том какие трагедии разыгрывались в этом месте не хотелось. Он уже успел убедиться, что к несчастью владельцев огромного количества валявшихся вокруг предметов, в Кротовину перемещались не только вещи. Сколько же останков покоилось в этой жуткой Луже? Сколько без вести пропавших? Сколько мучительных смертей от удушья ядовитыми миазмами?

Отгоняя мрачные мысли, Савелий встряхнул головой и повернулся к пикапу. Машина стоила того, чтобы её изучить. По крайней мере в ней могло обнаружиться что-нибудь полезное. Прутков быстро перебрался по кочкам и торчащему из воды хламу к месту, где застрял внедорожник и сразу же сунулся в кабину. Грузовичок был новенький, и не будь на голове противогаза, он наверняка ощутил бы запах пластика и обивки. Даже коврик у водительского места не затёртый. На зеркале висел брелок в виде медвежонка, в подстаканнике стояла початая бутылка сладкой газировки, на пассажирском сиденье валялась какая-то бесполезная мелочёвка: пластинка жвачки, медный болт, россыпь монет, хромированная зажигалка, скомканный кусок газеты, журнал-каталог строительных материалов, пакет с собачьим кормом и рожок для обуви. На обмен годилось, но ради этого лезть в Лужу? И вдруг он увидел брезентовый чехол, форма которого заставила биться сердце с ускоренной частотой. Он резко выпростал руку, схватил его и, ощутив под пальцами металлическую твердь, радостно рассмеялся.

- Печёнкой чуял — повезёт! - крикнул он. - Так тебе Орлов! Я же говорил, что сорву главный приз!..

Он дёрнул змейку, рванул край чехла и вытащил на свет отличную двустволку. Судя по всему пикап принадлежал заядлому охотнику, которого по велению каких-то чудных обстоятельств судьба забросила в эту дремучую глухомань. Впрочем, машина могла переместиться в Кротовину и без хозяина, — оставил, к примеру, владелец её на стоянке кемпинга, а сам отправился в забегаловку, тут и случился не запланированный переход. Во всяком случае человеческих останков Прутков поблизости не обнаружил.

От жадности и азарта Савелий забыл и про жару в резиновом комбезе, и про нехватку воздуха, и про то, что находится в грязевом болоте, опасную сущность которого он пока до конца так и не осознал. О предупреждении Орлова он забыл начисто — всё затмила банальная человеческая жадность.

Ружьё бережно положил на водительское место и полез за подсумком, который лежал за подголовником пассажирского сиденья. В подсумке ожидаемо обнаружились охотничьи боеприпасы. Прутков рассмеялся, бережно застегнул подсумок и повесил себе на шею. Осталось проверить только бардачок. В нём он обнаружил небольшой набор рожковых ключей, аптечку и о радость — налобный фонарик, к которому прилагался дополнительный комплект батарей.

Всё найденное барахло, включая медный болт и строительный каталог, он торопливо засунул в подсумок, после чего выбрался из салона пикапа и, закинув на плечо дробовик, быстренько перебрался на отмель.

Оставаться в Луже дольше было слишком опасно, он и так затарился сверх ожиданий — надо и меру знать. Ноша тянула к земле, сказывалась критическая нагрузка на организм — всё-таки не каждый день приходится щеголять в противогазе и костюме химзащиты.

Он подошёл к краю отмели и собрался было уже перейти на крыло самолёта, как вдруг за спиной, что-то глухо шлёпнулось в болотную грязь.

Савелий резко повернул голову и увидел шагах в десяти от себя набитый жратвой пластиковый пакет. Новенький, только из продмага, лопнувший с одного края от удара о землю. Чего только в этом пакете не было. Бутылочки с соусами, баночка с огурцами, фрукты, кусок сыра в упаковке, батон, какая-то мясная нарезка, рыбные консервы и ещё чёрт знает что.

- Да это праздник какой-то, - вырвалось у Савелия. - Ох Орлов, Орлов — знал бы ты, что потерял!

Парень хохотнул и вприпрыжку подбежал к пакету. Разве можно от такой роскоши отказаться? За время пребывания в Кротовине он уже успел соскучится по нормальным продуктам, а тут такое изобилие. Можно устроить самый настоящий пир, почувствовать себя наконец человеком, которому не надо жевать пресное размочаленное мясо...

Прутков жадно подхватил пакет за ручки и надрывно дыша, потащился к болотной тропе. Ему до смерти захотелось очутиться сейчас на берегу, подальше от вонючих испарений, там где можно стянуть с себя эту непроницаемую шкуру и противогаз, где можно дать отдых изнемогающему от усталости телу. Он уже начал предвкушать щедрую трапезу, как вдруг за спиной послышался всплеск воды и глухое утробное урчание.

Прутков резко обернулся и застыл как вкопанный. Ручки пакета выскользнули из слабеющих пальцев, по спине побежали мурашки, от потрясения перехватило дыхание. То что он увидел заставило в буквальном смысле пригнуться к земле. В нескольких шагах от него, из грязной маслянистой воды, медленно и бесшумно вознеслось вверх широченное кольчатое тело. Тускло поблескивающее, пронизанное фиолетовыми кровеносными сосудами оно ритмично пульсировало, сбрасывая с себя лохмотья тины и гниющих отходов: вниз полетели обрывки тряпья, куски картона, ржавое железо, пласты линолеума и кости, множество вымазанных грязью и покрытых разложившейся плотью костей.

Огромный червь возвысился над водой метра на четыре и замер, словно изучая окружающую обстановку на предмет опасности. Сколько его тела оставалось в подводной норе можно было лишь догадываться, но и этой демонстрации хватило, чтобы Савелий почувствовал себя дурно. Из его горла вырвался сдавленный стон, а в ногах обнаружилась такая невероятная слабость, что он не смог сделать и шага — только в беспомощности переминался и дрожал в нервном ознобе отчаянно пытаясь найти выход.

Такую мерзость нужно было еще поискать — ни в кошмарном сне не привидится, ни в бредовой горячке: сантиметров шестьдесят в обхвате, вздрагивающее мешкообразное тело, ромбовидная голова без глаз. А какие у этой твари были челюсти — настоящая смертоносная мясорубка, как у глицеры, которую Савелий видел в каком-то научно-популярном фильме. Только эта глицера была в сотни, а может и в тысячу раз больше своего Земного аналога. Тварь качнулась вперёд, пригнула голову к земле и нависла над Савелием как кобра над жертвой. Видела она его какими-нибудь светочувствительными клетками или чувствовала терморецепторами Прутков не знал, но поведение гигантского червяка красноречиво говорило о том, что нарушитель спокойствия без внимания не остался.

Савелий захрипел, с трудом оторвал правую ногу от земли и попятился. Но лучше бы он этого не делал. Червь тут же отреагировал и резко подался вперёд, застыв в двух метрах от парня. Три челюсти распахнулись и Савелий увидел бездонную глотку усеянную сотнями треугольных зубов. Каждый из них жил своей жизнью, вздрагивал, двигался. Эти тёмные тускло блестящие зубчики постукивали друг о друга, и до слуха постоянно доносился глухой звук словно производимый кастаньетами. Настоящее орудие пыток, тёрка способная измельчить любой материал, хоть резину, хоть железо. Вот когда Прутков припомнил слова Толяна о неведомой опасности таящейся в Луже да только поделать уже ничего не мог. Сам себя в ловушку завёл. Его парализовал такой страх, что он не мог даже моргнуть глазами. В горле застыл ком, сердце молотило в груди как старомодный часовой механизм. От нервного шока кожу тела пронзали тысячи игл. В голове крутилась только одна кошмарная мысль — что будет, когда этот многометровый мешок решит наконец перекусить? А представить было не сложно. Вначале червяк сделает резкий выпад и придавит своим холодным скольким телом к земле. На него обрушится полутонная туша, которая будет извиваться и пульсировать, стараясь полностью обездвижить и деморализовать, потом это гнусное отродье начнёт перебирать кольцами и подтянет его к своей пасти. Торчащими наружу ороговевшими челюстями выродок протолкнёт полу-раздавленное тело в глотку, а там уже за него примутся сотни мелких зубчиков, которые как гигантский напильник начнут снимать стружку. Он умрёт не сразу и скорее всего в полной мере успеет испытать всю мощь этой смертоносной машины. Задохнуться от вони исходящей из утробы червя не позволит противогаз, отсрочит неминуемый конец и прорезиненная ткань костюма химзащиты. Впрочем не на долго. В какой-то момент сотни зубов всё равно доберутся до его мяса и начнут рвать его на части. Вот тогда он и пожалеет, что не послушался Орлова...

Из-за слабости в мышцах Прутков с трудом сохранил вертикальное положение. Он буквально ощутил исходящую от монстра угрозу и понял, что атаки не избежать. Червь напрягся, перестал пульсировать и злобно щёлкнул, напоминавшими клюв челюстями. Ещё секунда и... вдруг раздалась беспокойная трель телефонного звонка. Яркая вспышка уведомляющая, что кто-то пытается дозвониться осветила лежащее вокруг пространство. Червь резко отпрянул назад, но быстро пришёл в себя и снова выпростал своё кольчатое тело вперёд, намереваясь атаковать жертву. Однако очередная вспышка тут же остудила его пыл и заставила злобного выродка нерешительно отступить. Червь сердито зашипел, выплеснул из пасти фонтан грязной пены и задрожал от ярости. Яркий свет пугал его, вызывая замешательство и злость, попавшего в затруднительное положение зверя. Какую картину в моменты вспышек он себе представлял оставалось только гадать, но по-видимому в его глупой башке складывалась не радостная перспектива получить серьёзный и достаточно болезненный отпор. Может сказывался ранее полученный опыт, может срабатывал природный механизм защиты, генетическая память кричащая о том, что световые вспышки это смерть, но так или иначе беспозвоночный выродок уже был не так уверен в собственных возможностях и по-видимому основательно заробел. Впрочем, червь попытался завершить начатое ещё раз. Перед тем как распахнуть пасть он злобно щёлкнул челюстями, угрожающе раздулся и, фонтанируя пеной, сделал резкий выпад, который тут же закончился сокрушительным провалом. Очередной сполох окончательно отбил у него охоту атаковать, — червь обмяк, беспомощно фыркнул и начал медленно погружаться в подводную нору. Вскоре над грязной водой болталась только его голова, а потом скрылась и она, только крупные пузыри ещё какое-то время хлопали над поверхностью, напоминая о гнусном выродке и его жуткой, ощетинившейся сотнями зубов пасти.

Прутков брезгливо задрожал, издал протяжный наполненный ужасом пережитого стон и автоматически потянулся к смартфону. Снял с шеи пакет с гаджетом и только тогда сообразил, что телефон в Кротовине просто физически не способен принимать какие-либо сигналы. Он мигом забыл про червя и расширенными от удивления глазами уставился на светящийся экран.

Звонила мама...

- Савва ты где?! - закричала она. - Двенадцать ночи! А твой рабочий день заканчивается в восемь!.. Ты же знаешь как я волнуюсь...

- Мама прости! Так получилось! - едва ворочая языком, проговорил Прутков. - Я у друзей, со мной всё в порядке. Здесь подобралась хорошая компания...

- Что у тебя с голосом! Почему тогда не предупредил?! Я все телефоны оборвала, твоему начальнику звонила, а он ничего не знает... Сказал, что сегодня в офисе тебя вообще не видел. Ты что-то от меня скрываешь?

- Прости мама, не подумал! Я ничего не скрываю. Мой начальник не видел потому что не высовывается из кабинета. А сейчас я на вечеринка у лучшего друга... отказываться было, скажем так, не прилично!

- Почему так плохо слышно? Заканчивай веселиться, бери такси и домой! - в голосе матери зазвучали металлические нотки. - Завтра тебе на работу, опять не выспишься и будешь как варенный червяк!

- Если я уйду мои друзья обидятся. Это же юбилей! - стараясь подавить нахлынувшую тоску, соврал Савелий. - Переночую здесь, и на работу. Меня на машине приятель подвезёт к офису.

- С тобой точно всё в порядке?! - выдержав паузу, спросила мать. - Что-то мне твой голос не нравится! Ты что напился?

- Нет мама! Я не напился и со мной всё в порядке! А голос... ну это из-за связи! - как можно непринуждённее произнёс Савелий. - Ладно мама, мне пора, сейчас десерт принесут...

- Смотри не напивайся! А утром обязательно позвони! Понял? Не забудь!

- Обязательно! Всё будет в порядке! - Прутков кисло улыбнулся и отключил телефон.

В горле застрял ком, навернулись слёзы. Каким-то невероятным способом звонок матери из Родного мира добрался до Кротовины и спас ему жизнь. Если бы не этот звонок... одна мысль о том, что случилось бы если б не звонок по коже побежали мурашки. Прутков вздрогнул, сбросил с себя оцепенение и, вспомнив об опасностях Лужи, посмотрел на тёмную пузырящуюся воду. Пока всё было тихо, но это только пока...

Он резво подхватил пакет из продмага и бросился к берегу.

Когда под ногами стала ощущаться земная твердь и показались россыпи булыжников, Прутков вздохнул с облегчением. Волоча за собой добытые с таким риском трофеи, он вскарабкался на оголённые пласты коренной породы и только тогда остановился и сбросил с себя тяжёлую ношу. Ядовитые испарения всё ещё представляли опасность, поэтому противогаз он решил пока не снимать. Шатаясь от усталости, он перетащил вещи частями на безопасное расстояние и только после этого сдёрнул с головы ненавистную маску. Прохладный ветер хлёстко стегнул по разгорячённому лицу, мигом согнал сонливость и взбодрил. Он дышал и не мог надышаться. Никогда в жизни он не испытывал такого облегчения. К нестандартному привкусу воздуха Кротовины он давно привык и жадно тянул его лёгкими, не представляя себе ничего лучшего. Так прошли пять минут. Когда симптомы кислородного голодания прошли, Савелий рухнул на землю и принялся стаскивать с себя защитный костюм. Внутри хлюпало, всё промокло насквозь хоть выжимай, но не прошло и пары минут как стали ощущаться неприглядные прелести местной погоды. Промозглость быстро проникла в мокрую одежду, а там за секунды добралась и до тела. Вскоре он задрожал от холода, и перед носом замаячила скверная перспектива схватить простуду. Болеть в этой глухомани себе дороже — ни врачей, ни лекарств — одни только знахари да колдуны, у которых и помощи-то просить опасно. Он торопливо отыскал спрятанный под корнями поваленного дерева мешок, выдернул из него куртку Орлова и укутался в неё с головой. Нужно было срочно разводить костёр. Как нельзя кстати пригодилась зажигалка из внедорожника. Савелий насобирал веток, отыскал древесной коры, выдернул из строительного каталога пару страниц, скомкал и подложил под ветки. Через минуту у корней поваленного дерева уже потрескивал огонь.

Глава 22

Он подобрал вокруг себя весь хворост, а ненасытный костёр всё пожирал и пожирал топливо, заставляя отходить в поисках дров всё дальше. Из-за тумана обсохнуть как следует не получалось, и Прутков стал уже сомневаться, что высушить одежду удастся до наступления темноты. А значит, чтобы не окочурится до утра от переохлаждения, придётся поддерживать огонь и в сумерках, когда из тёмных углов и закоулков выползет самая разнообразная нечисть. Возвращаться в Жёлтую цитадель без основательно продуманного плана было не целесообразно да и рискованно. Кто знает, что там надумали сектанты, может уже просекли, кто приложил руку к похищению «шкуры» Астрального Зверобоя и рыщут теперь в поисках злоумышленника. Попасть к ним в лапы, если верить Орлову, всё равно что сунуть голову под топор палача. Поэтому самым правильным было выдержать паузу хотя бы до утра и как следует подготовится.

«Придётся ночевать в лесу, - совсем приуныл Савелий. - Если так, то нужно искать надёжное убежище. Под деревьями коротать ночь опасно — стоит задремать и станешь лёгкой добычей. Даже дробовик не поможет».

Прутков поёжился, подхватил собранную охапку палок и прытко припустил к потрескивающему у вывернутых корней огню. В этом закутке было уютно, но не безопасно. Конечно пока светло ему ничего не угрожало, но в ночи костёр виден издалека и наверняка быстро привлечёт внимание каких-нибудь кровожадных выродков. Так стоит ли испытывать судьбу и ждать темноты?

Савелий погрелся у костра, потом нехотя встал на ноги и, съёжившись от холода, двинулся в сторону леса. От Лужи до его кромки было метров триста. Там виднелись купы высоченных деревьев. Эти великаны в буквальном смысле подпирали небо. Стволы некоторых были не меньше трех метров в обхвате, но что это была за порода деревьев Савелий пока не знал. Он подошёл к крайнему и, запрокинув голову, посмотрел на его могучий изборождённый трещинами ствол. Где-то вверху в раскидистой кроне успокаивающе шелестели крупные оливково-изумрудные листья. Ветви росли практически горизонтально, а в одном месте, метрах в десяти-двенадцати от земли несколько веток буквально срослись в широкую площадку-балкон. Вот бы туда забраться!

Прутков обошёл вокруг великана, потрогал шершавые чешуйки отслаивающейся коры. Если закинуть на те ветви конец верёвки с крюком то можно без проблем повторить фокус, который он проделал минувшей ночью с капищем сектантов. Мысленно восхищаясь собственной изобретательностью, Савелий торопливо вернулся к своему костру, похватал пожитки и дрожа от холода побежал к дереву-великану. Швырнул всё к его основанию, вытащил из походного мешка верёвку и, примерившись, попытался закинуть крюк на балкон из сросшихся ветвей. Сделать это удалось только после череды безрезультатных попыток. Обломанный крюк поворачивался не той стороной, постоянно соскальзывал и ни в какую не хотел цепляться за естественные шероховатости сырой от тумана поросли. Повторялась старая история, и Прутков уже стал подозревать, что трактирщик специально ему сбагрил какую-то не годную, а то и вовсе заговорённую верёвку. Даром что в Кротовине столько всяких колдунов и магов.

Когда обломок крюка надёжно зафиксировался в узком расщепе, Савелий собрал всё имущество в мешок трактирщика и привязал его за лямки к концу верёвки. Затем решительно подпрыгнул и, вцепившись в канат руками, начал карабкаться наверх. Пока вползал успел согреться. Правда жёсткие волокна, из которых была сплетена верёвка, основательно ободрали ему ладони, но результат того стоил. Взобравшись на площадку из ветвей, он радостно присвистнул — здесь и в самом деле можно было обустроить надёжное убежище, до которого не доберётся ни одна голодная сволочь. Ветви срослись накрепко, плотно, словно кто-то намеренно их сплёл, когда они были тоненькими и гибкими. Теперь-то их не расправить никакими силами, сплошной монолит. Площадка метра полтора шириной, не меньше семи метров в длину. Листва росла на молодых побегах только на концах ветвей, прикрывая убежище от сторонних наблюдателей. Защита от дождя не ахти какая, верхушка дерева по-видимому была снесена ударом молнии, но Прутков считал этот недостаток не существенным — главное что и в ночной темени теперь ему ничего не угрожало. Чтобы убедиться в надёжности площадки, Савелий несколько раз подпрыгнул, осмотрел узловатые переплетённые меж собой ветви на наличие повреждений, повернулся к могучему стволу. Сразу же заметил здоровенное дупло, в котором можно было припрятать все добытые трофеи. Он и сам мог разместиться там частично: голову с плечами засунуть или ноги по колени — благо и ширина и высота дыры позволяли сделать это без проблем.

«Печку бы сюда поставить и можно зимовать, - хмыкнул Прутков. - Ну да ладно. Это только на одну ночь, а утречком вернусь в Жёлтую цитадель, продам толстяку какую-нибудь мелочёвку и подумаю, что делать дальше».

Он подошёл к верёвке, постоял немного приноравливаясь, потом схватился за неё и начал потихоньку втягивать наверх. Задача оказалась не простой. Один пакет из продмага должно быть килограммов десять весил. А сколько костюм химзащиты и ружьё? Верёвка тянула вниз, врезалась в кожу, от напряжения хрустели суставы на пальцах. Больше всего Савелий опасался что в какой-то момент ему не хватит силёнок и драгоценная ноша выскользнет из рук — тогда прощайте деликатесы из Родного мира, падения с такой высоты они просто не переживут. Несколько раз он останавливался и, наступив на край каната ногой, поочерёдно то на одной, то на другой руке, разминал онемевшие от напряжения пальцы. Возможно он допустил ошибку и часть вещей следовало бы спрятать где-нибудь внизу, тем более ружьё и барахло на обмен он собирался взять с собой в город. Но пятиться было не в его правилах, потому он упирался рогом, кряхтел, пыхтел и продолжал тянуть. Наконец его мучения закончились, и бесценный мешок был торжественно водружён на площадку из ветвей.

Прутков подтащил его к дуплу и, выдернув комбинезон, постелил его, чтобы было мягче сидеть. Уселся на него, потянул из мешка пакет с продуктами. Ему досталась замечательная добыча — недаром глицера переросток так взъерепенилась, когда он эту добычу так самонадеянно присвоил себе. Быть может этот кольчатый гад и в самом деле пристрастился к жратве из чуждого ему мира, а то место куда шлёпнулся пакет служило некоей точкой притяжение, в которую частенько прилетали предметы из супермаркета. Гипотеза конечно дурацкая, но вполне допустимая, ведь червяк выполз из подводной норы, отреагировав на удар пакета о воду. Впрочем, он мог так реагировать на падение любого предмета, в том числе и на человека. Ползучий выродок наверняка подбирал всё до чего мог дотянуться.

Вспомнив гнусную глотку червя, Савелий непроизвольно задрожал. По коже снова побежали мурашки, а на душе заскреблись кошки, — ведь тогда он в буквальном смысле был на волосок от жуткой мучительной смерти. Прутков сморщился, брезгливо сплюнул и чтобы отвлечься от мрачных мыслей, принялся вытаскивать из пакета продукты.

Первой под руку попалась пачка лимонного печенья. Затем свет увидела склянка с консервированной фасолью, солёные огурцы, сардины в масле, банка тушёнки, батон, колбасная нарезка и бутылка коньяка.

«Как я уважаю умудрённых семейной жизнью домохозяек, - в восхищении заулыбался Прутков. - Так затариться может только женщина».

Савелий погладил округлый бок бутылки и бережно отложил её в сторону. Сунул руку в пакет, достал три банана, килограмм картофеля в кулёчке, плитку шоколада и коробку соли. Последняя находка вызвала неподдельную радость, ибо в мире, где соль ценилась на вес золота, килограмм «экстры» автоматически превращал в богача.

В пакете оставалось ещё кое-что, и всё это Прутков просто вывалил себе на колени. Две газеты, глянцевый журнал, книжка комиксов, пластиковый дождевик, кусок туалетного мыла, набор огородных семян.

«Газетами можно неплохо утеплиться, - решил Прутков. - А журнальчик почитаю как-нибудь на досуге».

Начал накрапывать дождь, и пластиковая накидка пришлась как нельзя кстати. Савелий быстро засунул продукты в свой рюкзак, вытащил из упаковки дождевик, закутался в него подтащил вещи поближе к дуплу и начал обустраивать себе место для ночлега.

Вместо постели комбинезон с уложенными поверх листами газеты. Дождевик вместо крыши. Скомканные газеты за пазухой, в них же, словно в портянках ступни. Как не утеплялся, всё равно было зябко. Чтобы согреться в дело пошёл даже мешок трактирщика, в него Прутков просунул ноги. Стало смеркаться, и Савелий вспомнил, что не жрал с самого утра. Консервы открывать не стал — лучше приберечь на потом. На трапезу пошли скоропортящиеся продукты и коньяк. Спиртное быстро разогрело кровь, и уже через десять минут он чувствовал себя гораздо лучше. Мрачные мысли слегка развеялись, появилась робкая, но всё же надежда, что скоро всё закончится и он навсегда распрощается с этим гнусным мирком и с его не менее гнусными обитателями. К тому же не завтра так послезавтра должен был вернуться Орлов, — а родственная душа в столь не простых условиях ох как была важна. Только теперь Савелий понял насколько ему не хватало общения с таганрожцем, его бесценного житейского опыта и занудливого нравоучительного тона, с которым он терпеливо растолковывал правила поведения в Кротовине.

Прутков сжевал банан и, размахнувшись, швырнул кожуру вниз. Правда тут же спохватился — ведь несвойственный местным продуктам запах мог запросто привлечь внимание какого-нибудь недружелюбного существа. Разозлился за глупость на себя, тихонечко выругался. Нужно было учиться, учиться каждый день, каждую минуту пока он вынужден оставаться в этом мире, ведь до спасительного перехода в Родную обитель надо было ещё дожить.

Он хлебнул из бутылки, потом сделал себе бутерброд с колбасой и несколько минут задумчиво жевал, наблюдая за какими-то таинственными сполохами над Лужей. Ярко-зелёные вспышки озаряли окрестности пару минут, потом их интенсивность пошла на спад, но только для того чтобы через мгновение всё повторилось с большей силой.

«Что ещё за напасть? - подумал Прутков. - Не хватало, чтобы из этого болота какую-нибудь ядовитую дрянь сюда принесло».

Прутков вытянул шею и с тревогой посмотрел на ритмичное мерцание зарниц. Вспыхивал туман испарений над Лужей, где-то в глубине аномалии, зловещим скелетом в клубящийся мгле проступал чёрный абрис строительного крана. В самой верхней точке этой махины ежесекундно рождались лиловые молнии, которые гулко взрывались, разбрасывая по сторонам мириады искр.

«Жутковато! - подумал он. - Что же там такое происходит?».

В голове рождались всевозможные догадки: то ему представлялось, что в Луже образовалась Чёрная дыра и начался неконтролируемый процесс поглощения материи, то виделся очередной сеанс телепортации со всеми вытекающими из этого последствиями.

Но минут через десять сполохи стали тускнеть, молнии слабеть, и Лужа потихоньку угомонилась. В финале светопреставления над стрелой крана сверкнула последняя молния и всё разом стихло. А потом где-то на краю Лужи, примерно в том месте, где Прутков грелся у костра, что-то загрохотало, заскрипело, заскрежетало... Звук был таким, словно поблизости развалилось крупное строение. Зловещий несвойственный глухомани шум эхом разнесся над деревьями, вспугнув каких-то мелких тварей. С визгом и верещанием они бросились врассыпную. Вздрогнуло дерево, затряслись ветви, посыпались листья, да и сам Прутков чуть было не кувыркнулся вниз. Это были не самые приятные мгновения за последний час, и в какой-то момент Савелий успел пожалеть, что так неосмотрительно выбрал себе место для ночлега. Теперь было понятно почему верхушку его дерева начисто разнесло в щепки — а ведь подобное запросто могло повториться и в этот раз.

«Может снова произошёл Переход? - поёжившись, предположил Савелий. - Вероятно процесс сопровождается молниями и вспышками! Страшно представить сколько нужно энергии, чтобы мгновенно перенести какой-нибудь объект из одной точки Вселенной в другую. А эти сполохи своего рода выхлопы, а может излишки «топлива», которое таким образом утилизируется. Чем не гипотеза?».

Савелий поправил дождевик, закутался в него с головой и, вынув из кармана фонарик, включил его чтобы не чувствовать себя совсем уж потерянным и одиноким. Электрический свет больно ударил по глазам, но неприятное ощущение быстро прошло, и он долго лежал и отрешённо смотрел на белое световое пятно. Не спалось. В голове вертелись мысли, не дававшие покоя.

«Однозначно переход работает только в одну сторону, - пережёвывая колбасу, подумал он. - И через Лужу можно попасть в Кротовину, но не обратно. Лужа это портал. Проход с односторонним движением. Потайной ход, который открывается в нужный момент и пропускает сюда людей, животных, всевозможные предметы, в общем всё то, что присуще нашей планете и нашей цивилизации. Лужа это предбанник и миновать его никак нельзя. Но тогда как объяснить, что после Перехода я оказался в лесу Живодёров, а не в этой топкой кишащей червями-переростками трясине? - Савелий тяжко вздохнул, поелозил уже изрядно заросший подбородок. - Наверно мне просто повезло. Такое иногда бывает. Подарок судьбы, так сказать! А может та монетка каким-то чудным образом искривила пространство и меня просто выкинуло из эпицентра пространственной аномалии? Орлов утверждает, что монета вернёт нас в Родной мир, — а этот парень тут уже пять лет и наверняка много чего нарыл про все эти Переходники. Но как это чёрт возьми работает? Почему какая-то безделица обладает такой невероятной силой? Как она запускает программу обратного Перехода? Или для возвращения требуется другая аномалия, которая работает в обратную сторону? Лужа — сюда, другая аномалия — туда. Тогда зачем нужен Переходник?» - Прутков задумчиво уставился на Лужу, где тускло мерцал зелёный свет. Ответа у него не было, а как же ему хотелось его иметь.

Он перестал играть с фонариком, выключил его и спрятал в кармане. Издалека стали доносится подозрительные пробирающие до костей звуки. Не то кричали, не то выли. А может и то и другое. Кричать мог попавший в ловушку человек, а выть какое-нибудь лютое потустороннее отродье, которому бедолага в пасть и попал.

«Этот мир не для слабаков, - подумал Прутков. - И как это Орлов сумел здесь выжить? Он ведь не лучше меня, такой же мягкотелый, избалованный всевозможными благами постиндустриального общества homo sapience».

Крики и завывание смолкли. Стало слышно как шелестят листья на ветру да барабанят по пластику дождевика капли. Иногда от Лужи доносилось глухое утробное мычание и всплески воды. Видно разыгрались выползшие из нор черви.

«Чудно всё же как-то! - снова заворочались в голове мысли. - Сюда попадают вещи из разных эпох, причём некоторые предметы в идеальном состоянии хоть сейчас на выставку. Тот пикап и лёгкий танк разделяют восемьдесят лет — и скорее всего оба на ходу. А сколько барахла по меньше весом? Болото усеяно предметами, которым место в музее, некоторые даже в упаковке и пахнут свеженькой краской. Наверняка и золотишко сюда частенько забрасывает, антиквариат всякий: произведения искусства из эпохи Возрождения, стульчики и комоды из эпохи Ренессанса. Но самое потрясающее, что этот процесс ни на минуту не останавливается. Коллекция Лужи пополняется непрерывно, и кто знает может в эту минуту в её вонючую жижу уже шлёпнулось, что-то ценное».

Но тут Прутков подумал о человеческих костях, которыми была усеяна отмель, и лёгкое течение его мыслей наткнулось на удручающую жестокость неприятного факта. Таких везунчиков как он нужно было ещё поискать.

Глава 23

Беспокойные мысли ещё долго не давали заснуть. Но в какой-то момент усталость взяла своё и пришёл глубокий сон. Возможно этому поспособствовал выпитый за ужином коньяк, а может чувство безопасности, которое внушало ему лежащее под боком ружьё, так или иначе спроси у Пруткова как ему спалось и он бы с уверенностью ответил, что отлично.

Впрочем пробудился Савелий рано. Рассвет только забрезжил, а он уже заворочался на своём непритязательном ложе. Только вылезать из тёплого укрытия ему страшно не хотелось и ещё около часа он просто лежал и дремал, иногда приоткрывая веки и поглядывая на лежащий перед ним сумрачный и жестокий мир. Когда стало светлее и на пару секунд сквозь облачную завесу пробились тусклые лучи солнца, он заставил себя сбросить дождевик и выбраться наконец на холод. Изо рта шёл пар, на широких листьях белела изморозь. Похоже, наступало время года, когда без тёплой экипировки не обойтись. Прутков встал на ноги, потянулся, беспечно зевнул и чтобы немного взбодриться отхлестал себя по щекам. Как же всё-таки от него был далёк Родной мир и как же ему хотелось туда вернуться. Общение с родными, все те мелочи, удобства и преимущества цивилизации, которые он совершенно не ценил, теперь казались ему чем-то запредельным и недосягаемым, какой-то сказочной мечтой, до которой без Переходника никогда не добраться.

«Если я буду об этом и дальше думать то наверняка просто свихнусь, - подумал Савелий. - Нужно скорее возвращаться в посёлок. Там хотя бы люди».

В Жёлтую цитадель он решил вернуться как можно раньше, пока на улицы городка не высыпал народ. Опыт показывал, что людям Кротовины особо доверять не стоит, поэтому и мелькать перед глазами горожан нет никакого резона. Засесть в таверне толстяка и ждать старину Орлова, выдумывая как лучше ему рассказать про вылазку и добытые трофеи — вот пожалуй и весь план. А когда вернётся таганрожец они сразу же отправятся за Переходником, вот тут-то тяжёлая артиллерия в виде дробовика и придаст им уверенности. Ни одна мразь не посмеет встать у них на пути. Савелий припомнил вонючую нору Живодёров и злорадно улыбнулся. Вот бы тогда этот дробовик! Он не колеблясь спустил бы курок в какого-нибудь людоеда. А Расгут? Выстрел в воздух заставил бы этого шарлатана драпать не разбирая дороги. Начисто забыл бы про свои фокусы. Что же до глупых аборигенов, то им он просто продемонстрировал бы ружьё. Стали бы как шёлковые, никто не посмел бы распускать руки и размахивать дрыном норовя врезать по горбу.

«Что-то я разошёлся, - беря себя в руки, подумал Савелий. - Гнев мой праведный, но надо поскорее спускаться вниз».

В мешок трактирщика он засунул ружьё и боеприпасы, несколько безделиц на обмен. Продукты и то в чём не было необходимости запихал в свой рюкзак. Костюм химзащиты и противогаз с подсумком аккуратно завернул в дождевик и засунул в дупло, сверху положил рюкзак, потом сломал пару молодых веток и прикрыл тайник от жадных глаз.

- Кажется всё, - прошептал он. - Заберу когда за Переходником пойдём. В дороге солёные огурцы с сардинами точно не помешают. Орлов мне ещё спасибо скажет.

Разминая конечности Прутков сделал пару упражнений, сбросил вниз конец верёвки и убедившись, что под деревом его никто не стережёт, быстро спустился на землю. Здесь он осмотрелся ещё раз. Меньше всего хотелось, чтоб плодами его труда воспользовался какой-нибудь проходимец, который случайно обнаружит его убежище.

Оглядевшись по сторонам Савелий понял, что его подозрения были напрасны. Ни единого живого существа вокруг, только шелестящая на ветру листва да капающая с ветвей вода — последствия ночного дождя.

Прутков зябко поёжился, подоткнул конец верёвки под толстую лиану дабы не мозолила глаза и, закинув мешок за спину, направился к теряющимся в тумане холмам. Где-то за ними, как он помнил, располагалась караванная тропа. Ориентировался он всегда не плохо, легко запоминал дорогу даже без отличительных примет, вот и теперь он быстро отыскал протоптанную лошаками тропку и, определившись с направлением, лихо зашагал в сторону Жёлтой цитадели. За плечами приятная тяжесть от заряженного дробовика, в душе царящее равновесие. Он подавил беспокойство за собственную судьбу — в конце концов поход за Переходником никто не отменял, не тревожили больше и страхи за шкуру — с такой огневой мощью за спиной он сам должен внушать всем ужас. Руки просто чесались продемонстрировать на практике свои возможности. Стрелком он был не ахти каким. Несколько раз друг приглашал в стрелковый клуб, где Савелий никаких особых талантов не проявил и постоянно мазал. Но как он полагал, в краях, где про огнестрельное оружие даже не слышали, виртуозом-снайпером быть не обязательно — достаточно разрядить стволы в сторону враг, а уж дробь сама найдёт цель.

Прутков вспомнил разговор с матерью и тоскливо застонал. Похоже телепортироваться в Кротовину могли и сигналы связи.

«Монету я подобрал примерно в восемь тридцать, мама позвонила в полночь, — значит там прошло чуть больше пятнадцати часов, - подумал он. - До того момента когда я должен явится на работу и переступить порог офиса ещё часов восемь. После этого я должен позвонить домой. В Кротовине я уже пять дней. Здесь время течёт быстрее, и в этом есть своё преимущество. Если следовать логике этих временных противоречий, то здесь у меня в запасе будет дня четыре. А потом родные поднимут шум. Жаль, конечно, что нельзя позвонить домой».

Прутков втянул голову в плечи и зашагал быстрее.

«А может это и к лучшему? Что я скажу? Что застрял в какой-то дыре, в которую попал неизвестно как и которая расположена не известно где? Нет! Лучше пусть ничего не знают!».

Вскоре он вышел на дорогу и идти стало легче. Ступни перестали скользить по траве, стало меньше и мелких острых камней, норовивших добить модную некогда пару кроссовок.

В Жёлтую цитадель он проник тем же путём каким из неё выбрался. Крысиный лаз никем не охранялся, и задумай недруги пробраться в город, они сделали бы это без особого труда. Стражников не было и у ворот. Только кругом валялись объедки от их вечерней трапезы, привлекшие бесчисленные полчища мелких червей.

«Домой что ли на ночь уходят? Заходи кто хочет. Можно тёпленькими взять, - сморщился от отвращения Савелий. Он осторожно перешагнул через копошащийся в грязи клубок скользких тварей и торопливо зашагал по улице. - Вот же дурачьё! А потом жалуются, что нечисть кого-то утащила на фарш!»

Впрочем перед лазом Прутков заметил небольшую полоску волшебной соли, — значит от нечисти они всё-таки, хоть и слабенькую, но защиту поставили.

Людей в такую рань практически не было. А те, что попадались на пути выглядели мрачнее тучи. Смотрели на Савелия исподлобья, с подозрением, настороженностью и плохо скрываемой ненавистью. Чужака в нём нутром чувствовали что ли? Под взглядами этих оборванцев Прутков ощущал себя как нашкодивший кот, хотелось натянуть капюшон посильнее, спрятаться куда-нибудь лишь бы не попадаться им на глаза.

Иногда ему казалось, что эти мрачные люди всё про него знают: и про то, что он стащил «шкуру» Астрального Зверобоя, и про то что он наведался в Лужу, и про его весомый аргумент за спиной.

А потом он увидел казнённых, и сердце его сжалось от щемящего чувства вины. На высоком столбе, на котором обычно красовались гирлянды склянок со светящимися жуками, болтались в клетях из палок два мертвеца, в облике которых Савелий без труда узнал сторожей из святилища сектантов. По-видимому перед расправой их жестоко пытали: избивали, ломали кости, жгли углями. От мысли, что эти люди пострадали от его выходки, Пруткову стало дурно, засосало под ложечкой, а потом к горлу подкатил комок, да такой что и не сглотнуть. Он порывисто отвернулся, когда проходил мимо столба, но подлый ветер крепко пахнул в его сторону запахом крови и начинающегося разложения, от чего в желудке началось неконтролируемый «вулканизм».

Савелий с трудом подавил тошноту и, жадно затягивая ноздрями воздух, торопливо завернул за угол здания. Здесь его всё же вырвало. Благо в этот момент никто не видел как он облегчился себе под ноги, такое проявление слабости наверняка вызвало бы у аборигенов нездоровое любопытство. У самих то небось желудки лужёные.

Ещё вчера эти оболтусы обжирались мясом из подношений, а теперь висели на столбе бездыханными трупами и ничего им было не нужно.

«Быстры на расправу эти чёртовы сектанты. Ох как быстры! - вытирая губы рукавом, подумал Савелий. - Выродки проклятые! Хуже зверья, даже своих не жалеют!».

Прутков остановился посреди улицы, огляделся и, сосредоточившись, определился наконец с направлением. Шёл-то он к постоялому двору, а эти мертвецы в клетях совсем сбили с толку, и Прутков проскочил гнусный проулок с притоном. Теперь нужно было делать крюк и через помойки возвращаться назад.

«Ладно-ладно! Держи себя в руках! В конце концов это не ты сейчас болтаешься в клетке, - подбодрил себя Савелий. - Дикари проклятые, будь они не ладны! Поймай они меня и наверняка спустили бы шкуру, заместо потерянной шкуры их идола».

Прутков выдавил кислую улыбку, перелез через покосившийся тын и, проламываясь через какой-то колючий бурьян, устремился к забору выходящему на соседнюю улицу. Шёл он по заброшенному участку, где стояли руины проклятых домов. Пахло здесь гарью, а воздух словно имел совершенно другой состав. Тягучий какой-то, вязкий, словно кисель. Через следующий забор, он перелезал уже с трудом — обессиленный, выжатый как лимон, изнемогающий под гнётом невидимого груза.

«И в самом деле проклятое место, - мелькнула мысль. - Аномалия какая-то. Тут и окочуриться не долго».

Он доковылял до ближайшего дома и устроился на завалинке. Дышал натужно. Сопел, тянул воздух словно не мог надышаться. Но минут через пять ему полегчало. Он запустил руку в карман, достал несколько завёрнутых в фольгу кусочков шоколада и украдкой сунул в рот. С жадностью их прожевал, проглотил сладкую массу и, наконец, почувствовал как к нему возвращаются прежние силы.

Ему вдруг подумалось, что местные жители не случайно обходят это место стороной, и вполне возможно опасения их были не напрасными, — Савелий на собственном опыте успел убедиться, что порождения тёмной магии и потусторонние существа, проникающие из нижних миров в Кротовину, чувствуют себя здесь как дома. Всевозможные фантомы, невидимки-вампиры, злобные бесплотные упыри — вся эта нечисть вполне могла жить параллельно с людьми и питаться их энергетикой.

Прутков вздохнул с облегчением, откинулся на шершавую сырую стену и покосился на бредущего по дороге беспризорного лошака. Лошак был старым, едва передвигал ноги и с какой-то тоской в крупных глазах смотрел на грязное месиво дороги. Метрах в шести от того места, где устроился Савелий, стояли два широкоплечих облома. Вполголоса они обсуждали последние новости, и новости эти были безрадостные.

- Говорят, Балахонщики совсем озверели, бегают по городу с палками и лупасят всех кто не по нутру, - сказал здоровенный мужик с бельмом на глазу. - Всех подозревают, всех проклинают, кричат почём зря, того и гляди прихватят под локотки и поволокут в свои подвалы.

- Это что! Тут слушок пошёл, будто бы Палачи в наших краях объявились, - заговорил второй, что помоложе. - Вот уж напасть так напасть! Вещи вроде бы запретные унюхали, теперь рыскают по окрестностям в поисках этих вещей, будто бы знают они, что кто-то в Цитадели потихонечку их сбывает, а суд у них короткий. Поймают виновника и...

Здоровяк с бельмом пихнул собеседника локтем и оба как по команде уставились на Пруткова. Смотрели с подозрением, со злостью свойственной людям забитым мракобесием и дремучими суевериями. Савелий поёжился и вскочил на ноги. Меньше всего хотелось наполучать тумаков от этих верзил, и парень счёл за лучшее поскорее убраться подальше.

Он обошёл их сторонкой, шарахнулся от тащившегося в том же направлении лошака. До постоялого двора оставалось шагов сто, а там спасительные стены каморки, за которыми он сможет спокойно дождаться Дайку.

«Должно быть это они инквизиторов назвали Палачами, - подумал Савелий. - Что там про них говорил Орлов? Изуверы, не знающие пощады, охотники за артефактами... И как это им удалось просечь про вещички из Родного мира? Может Лузерат спятил и растрепал про мои подарки или торгаш проболтался?». В душе закопошился червь сомнения: а правильно ли он поступил, что вернулся на постоялый двор? Вдруг это и в самом деле толстяк-трактирщик струсил и сообщил инквизиторам, что ему в руки попали чужеродные вещи? И теперь его уже ждут, чтобы, как сказали обломы, взять под локотки и в пыточную отвести?

Прутков поёжился и решительно зашагал к дверям гостиницы. Отступать он не собирался. Как говорится — будь что будет. Тем более весомый аргумент за плечами никто не отменял.

«Пусть только попробуют протянуть ко мне свои поганые лапы, - мысленно расхорохорился Савелий. - Я им такое аутодафе устрою, что дорогу в Жёлтую цитадель забудут навсегда».

Он подошёл к дверям, потянул за створку, чуть приоткрыл её и осторожно проскользнул внутрь. Вдохнув запахов кислятины и подгоревшей снеди, двинулся к закутку, где коротал своё время хозяин притона. Толстяк опять сидел на мешках с корнеплодами и с любопытством рассматривал подаренный Прутковым календарик. Вероятно последние сутки он только этим и занимался, пялился на картинку, рассматривал циферки и вертел глянцевый кусочек картона в руках, пытаясь понять, что за чудесный художник умудрился нанести такой тонкий рисунок. Совсем уже замусолил. Того и гляди в тряпочку превратит.

«Надо будет придурку журнал комиксов притащить, - хмыкнул Савелий. - Увалень дар речи потеряет от обилия красочных картинок».

Увидев Савелия, трактирщик встрепенулся, быстренько спрятал своё сокровище в кармане и, поднявшись на ноги, зашаркал к постояльцу. На физиономии заискивающая улыбка, того и гляди с толстых губ сорвётся театральное: «чего изволите?». Вот только в искренность толстяка не очень-то верилось — глаза так и сквозили животной жадностью прожжённого дельца. А такие опаснее всех, никогда не знаешь, чем может закончиться очередная встреча.

- Это за комнату, - сказал Савелий, вынимая из кармана последние монеты-стекляшки. - Надеюсь, хватит?

- Хватит, хватит! - Закивал трактирщик. Он проворно сцапал деньги и посторонился, освобождая проход в ночлежку.

Прутков кивнул и, поднявшись по скрипучим ступеням, оглянулся. Хозяин постоялого двора по-прежнему заискивающе скалился и жадно смотрел на его мешок.

Савелий подкрепился бутербродом с колбасой, запил водой из пластиковой бутылки. Потом растянулся на пыльном провонявшем затхлостью тюфяке и принялся задумчиво теребить щетину на подбородке. Больше всего хотелось, чтобы поскорее вернулся Орлов, чтобы они наконец убрались из этого поганенького городишки и нашли Переходник. После похода в Лужу с ним определённо что-то случилось, произошла какая-то существенная перемена в мировоззрении, заставившая взглянуть на действительность совершенно другими глазами. Всё это время он слишком легкомысленно относился к своей жизни, и только столкнувшись со смертельной опасностью, чётко осознал насколько эта жизнь зыбка. Его запросто мог убить гнусный червь, он мог погибнуть от отравления хлором или провалиться в бездонную наполненную жижей яму. В общем он мог в два счёта расстаться со своей распрекрасной жизнью и навсегда сгинуть на бескрайних просторах Кротовины, с последующим превращением в кучку праха.

Ещё больше в хрупкости человеческого существования убедили изувеченные трупы в деревянных клетках. Уж этот пример бессмысленной жестокости ему никогда не забыть.

Всё это время он беспечно игрался с судьбой: бахвалился, бегал «по краю пропасти», лез в бутылку и пытался самоутвердиться, провоцируя аборигенов глупыми выходками, он и сейчас смутно лелеял дурацкую идею показать хоть кому-нибудь на что способен человек из цивилизованного мира. Поэтому и притащил с собой дробовик, а вместе с ним и другое барахло техногенного происхождения, чтобы сунуть его в нос первому встречном аборигену и кичливо усмехнуться. Вот только прежней уверенности в своей правоте больше не было. Его раздирали противоречивые чувства: с одной стороны приглушённое чувство азарта, с другой осознанное ощущение собственной беспомощности.

«Вот был бы рядом Орлов! - подумал Прутков. - Он как въедливый внутренний голос не даёт делать глупости. А чуть что так и в ухо кулаком».

Савелий тяжко вздохнул и повернулся на бок.

Глава 24

Прутков поёрзал на комковатом тюфяке, поворочался, лёг наконец на спину и обвёл комнату мрачным взглядом.

«Когда это он тебе в ухо бил-то? Этот парень и словами вполне успешно вправляет мозги. Вот не выпендривался бы и пошёл с ним в деревню, глядишь уже на полпути к дому были бы».

Каморка, в которой он обосновался, убежищем была неважным. Хлипкая дверь из кривых досок без засова, окошко расположенное под потолком слишком узкое, чтобы в случае опасности в него выскользнуть, развернуться в комнатушке негде, если задумаешь оказать достойный приём незваным гостям.

«Значит, спать нельзя. А то ведь заявится ночью толстый ублюдок, ручищей прижмёт и по-тихому прикончит. И пискнуть не успеешь. Поминай потом как звали. Вон как у мордоворота глазки поросячьи сверкали, небось мигом сообразил, что мешок не просто так оттопырился. Надо было другую ночлежку поискать. Но тогда как меня нашёл бы Орлов?».

Прутков подтянул походный мешок ближе, запустил в него руку и достал Путеводный свет. Колба из мутного стекла призрачно мерцала, этот свет едва был заметен, но стоило чуть встряхнуть склянку, как свет внутри начинал «сердито» полыхать красно-лиловым огнём.

«Занятная штука, - любуясь магическим компасом, подумал Прутков. - Вот только сработает ли? Может нет в нём никакого волшебства, а вся эта свистопляска простой фокус умелого шарлатана? Газ какой-нибудь светящийся или флюоресцирующие микроорганизмы».

Он встряхнул колбу ещё сильнее, и крошечное солнце внутри вспыхнуло так, что стало страшно. На секунду Савелию показалось, что неведомая энергия внутри разнесёт склянку вдребезги. Он торопливо засунул подарок Лузерата в мешок и отодвинул его подальше от греха.

«А вдруг Орлов не вернётся! - тут же мелькнула тревожная мысль, - Вдруг его там убили. Или он не добрался до деревни. Загнулся где-нибудь в глухомани и лежит сейчас в какой-нибудь канаве, разлагается».

Только сейчас он по-настоящему осознал насколько страшно остаться одному в этом жестоком и непредсказуемом мире. Когда рядом ни одной родственной души, когда нет никого, кто тебя понимает и готов бескорыстно помочь, только потому что ты такой же человек.

«Нет брат! Давай заканчивай с этой тоской! На лицо симптомы эмоционального выгорания, а мне это ни к чему, - подумал Прутков. - Ещё ничего не случилось, а я уже поддался панике как последний хлюпик. Орлов конечно же вернётся... Мы отправимся в Проклятый лес... Отыщем Переходник... Вернёмся домой и торжественно отпразднуем возвращение».

Он вскочил на ноги, отыскал на стене плохо закреплённую доску, приложив некоторые усилия выломал её и заблокировал дверь, уперев один конец в ручку, а другой в выбоину на полу.

«Не ахти что, но всё-таки. Теперь проникнуть в конуру без шума ни одна сволочь не сможет».

Савелий снова лёг на кровать и, немного успокоившись, уставился в прогнивший насквозь потолок. Отсюда хорошо были видны чердачные потроха: кривые стропила, клочья пеньки, многолетняя труха источенной паразитами древесины.

«Страшный сон какой-то, - подумал он. - Буду вспоминать его когда вернусь домой, дабы лучше ценить комфорт цивилизованного мира. - Савелий выжал кривую улыбочку и поморщился. - Нет! Не стану я эту гадость вспоминать, забуду начисто, сотру из памяти, чтобы и в помине не осталось».

Глаза закрылись сами собой, и он провалился в благостную пустоту. Впрочем пустота эта быстро заполнилась образами знакомого ему мира. Это была всё та же Кротовина с её туманами, сыростью и унылыми осенними пейзажами, с постылыми ухабистыми дорогами, зловещими чащобами и жуткими кровожадными тварями копошащимися в канавах и сырых оврагах.

Снова усыпанная мелкими камнями тропа и маячащая впереди фигура Луки. Волшебник торопился. Шёл быстро, опираясь на посох сделанный из пластиковой трубы. Лука периодически оборачивался и ободряюще кивал. Дескать: верь мне, я пуд соли за свою жизнь сожрал. Его глаза больше не пылали свирепой синевой, они были вполне себя обычными и даже доброжелательными. Но в каждом движении чародея чувствовалась нетерпеливость. Он торопился и подгонял его как наставник нерадивого ученика.

- Шевелись! - крикнул Лука. - Тебе нельзя опаздывать, иначе останешься здесь навсегда!

Впереди, в серой дымке, вырисовывалась какая-то тёмная громада. Пирамидальная по форме, состоящая из тысяч каменных обломков. Возможно когда-то это было архитектурное сооружение, башня или причудливый дворец, но теперь от него остались только руины. Это были величественные руины, грандиозные по масштабам, сопоставимые с памятниками Мезоамерики или Древнего Египта. Они потрясали воображение, подавляли своей первобытной мощью, заставляя ощущать себя ничтожным тараканом.

Руины были так велики, что и подходить к ним было страшно. Веяло от них каким-то потусторонним холодом, от которого тряслись поджилки, а на загривке шевелились волосы. Только старикана ничего не смущало. Вот он уже запрыгнул на первый каменный блок, валявшийся у основания разрушенной башни, перепрыгнул на второй и, обернувшись, взмахнул узловатой дланью. Поманил к себе, как будто всё уже решил за своего подопечного.

И вдруг над окрестностями разнёсся человеческий крик. Приглушённый, далёкий, отчаянный — словно издавший его навсегда прощался с физической жизнью.

Прутков судорожно вздрогнул и проснулся. По лицу стекал пот. Одежда прилипла к коже. В каморке было душно и сумрачно.

«Это сколько ж я тут провалялся? - включив фонарик, подумал Прутков. - Эк меня разморило. Ночь должно быть уже».

Он задрал рукав и посмотрел на часы. Экран показывал двадцать четыре ноль-ноль. Даже не делая поправки на местное время, была глубокая ночь — время жутких и безжалостных тварей.

- Почудилось или взаправду? - прошептал Савелий. - Вроде кричал кто! - Он сгрёб с лица капли пота, принял вертикальное положение и покосился на окошко. - Опять этот дед приснился, будь он не ладен. Как во сне промелькнёт, так неприятности приключаются...

И вдруг снова закричали... Опять далеко. Истошно, с какой-то животной обречённостью, от которой всё внутри сжалось.

«Значит, не показалось!» - подумал Савелий.

Он вскочил на ноги, подпрыгнул и, вцепившись руками в подоконник, подтянулся к окошку. В мутном стекле не хватало уголка размером не больше ладони, это позволяло видеть часть улицы, но на дворе была ночь, и Прутков смог разглядеть только небольшой участок подсвеченный фонарём с полуживыми жуками. По дороге ветер гонял какую-то ветхую рвань, кружил опавшими листьями и приглушённо завывал в щербатых досках забора, шевеля пучками высохшей травы.

- Ни черта не видно, - прошептал Савелий. - Беда этих людишек в том, что они думают только о себе. Никого не трогает чужая трагедия. Затаились в берлогах и радуются небось, что лихая мимо прошла! Каждый сам за себя — мать их так!..

Прутков спрыгнул на пол, схватил походный мешок и, развязав ремешок, осторожно вынул из его широкой утробы дробовик.

Достал из подсумка патроны, переломил ружьё и аккуратно его зарядил. Всё проделал на автомате, как будто готовился к этой ночи заранее. Ни страха, ни каких-либо сомнений он уже не испытывал. То ли крепкий сон так подействовал, то ли уверенности придало оружие в руках, но от прежних метаний и депрессивности не осталось и следа.

Прутков засунул в карман ещё шесть патронов, пинком вышиб из-под двери доску и вышел в провонявший затхлостью коридор. В душной темени гостиницы царила абсолютная тишина. Как же всё-таки местные умели маскироваться. Это был подлинный талант выживальщиков унаследованный от многих поколений таких же точно выживальщиков. Они приспособились к существованию в режиме постоянного ожидания смерти. Как травоядные африканских саванн знают, что являются потенциальным обедом для льва и его прайда, так и эти люди просто смирились с участью стать однажды жертвой хищника. Желание сопротивляться наблюдалось только у самых активных, остальным было наплевать.

Прутков на цыпочках добрался до выхода, осторожно отпер дверь и бесшумно выскользнул наружу. На этот раз дверь он прикрыл за собой плотно, а чтобы какая-нибудь изуверская тварь не просочилась ненароком в трактир, насыпал на порог соли из собственных запасов. Соли не пожалел, даром что из склянки Орлова целую пригоршню отсыпал. Кристаллы тут же начали мерцать малиновым, а это, как он успел убедиться, означало высший уровень опасности. Видать и в самом деле поблизости ошивалась какая-то голодная мразь, желающая отведать человечинки.

«Настало время попробовать эту погремушку в деле, - вскинув дробовик, подумал Савелий. - Пусть только на мушку попадётся, сразу же нашпигую бока свинцом».

Воинственный настрой вскипятил кровь. Он вдруг чётко осознал, что серьёзно рискует головой, что эту голову ему просто могут оторвать, но это только добавило азарта. Савелий ощущал себя первобытным охотником, для которого нет иной альтернативы, кроме как вломиться в логово хищника и безжалостно его там прикончить.

Туман залил полупрозрачной мутью улицы города, воздух насытился печной гарью, откуда-то промозглый ветерок доносил гадостный запах гнили. Ночка была ещё та. Впрочем, Савелий нисколько не сомневался, что и все остальные в этих местах были точно такими же. Липкими, тревожными, наполненными сомнениями и немыми мольбами к тотемным богам.

Он вышел на дорогу и медленно зашагал к столбу, на котором болталась целая гирлянда фонарей. Жуки скрипели жвалами, беспокойно шевелили крыльями и тревожно мерцали, освещая пространство радиусом в пару метров.

Прутков остановился под столбом и прислушался.

Кто-то всхлипывал и тихонечко причитал, но к звукам человеческого голоса отчётливо примешивалось глухое урчание и приглушённый хруст, как будто мощные челюсти усердно грызли здоровенный леденец.

Туман дезориентировал, и определиться с направлением было не просто. Казалось, звуки шли со всех сторон, хрустнет справа, хрустнет слева, а может в самом деле голову морочила нечисть и всё это ему только мерещилось. Но истошный наполненный болью вопль тут же расставил всё по местам.

Прутков оттолкнулся от столба и стремительно бросился в густую словно кисель мглу. Здесь улица освещалась совсем скверно. Немногочисленные фонари-склянки едва мерцали, жуки в них беспокойно суетились и сбивались в кучки, стараясь спрятаться друг за друга.

Мрачные дома стояли плотно, теснясь и прижимаясь стенами. Высокие, тёмные как сама ночь эти убогие жилища олицетворяли безысходность и нищету. От них веяло прогорклым дымом и заплесневелыми погребами, нечистотами и прелой листвой.

Дом, из которого доносились страдальческие стенания, был зажат двумя широкими как амбар строениями. Здесь фонарей не было вовсе, и это показалось Савелию странным — ни один местный житель не посмел бы нарушить местный обычай и убрать склянку с жуками. Но он быстро нашёл этому объяснение. Кто-то намеренно посшибал все склянки с жердей и столбов, и теперь разбитые вдребезги, втоптанные в грязь, с мёртвыми едва мерцающими жуками они валялись на земле.

Прутков судорожно сунул руку за пазуху и достал из кармана налобный фонарь, неловко нацепил его на голову и включил. Электрический свет вырвал из темени поленницу у дверей, заскользил по облезлым стенам, по тусклым стёклам окон и грязному месиву около распахнутой настежь двери. Это месиво больше всего напоминало мазут, который кто-то разлил у порога: лоснящийся, источающий едкий химический запах, пузырящийся словно его только что вскипятили горелкой. Над этим странным веществом клубилась густая копоть, липкой плёнкой оседающая на дверную коробку и гаснущие полоски магической соли. Но потрясло Пруткова совсем другое — в хижине, у самого выхода на полу, лежало распластанное, изуродованное бессчётными рваными ранами человеческое тело. По-видимому это был хозяин дома, а его домочадцы, жена и двое детишек, прижавшись друг к другу, сидели в дальнем углу. Женщина всхлипывала, иногда из её уст вырывались приглушённые ужасом слова простенькой молитвы. В её выпученных глазах читалась такая смертельная боль, что со стороны могло показаться будто она сошла с ума. Быть может так оно и было? А могло ли быть иначе, если на её долю выпали такие испытания.

Над мертвецом, кроша мощными клыками обглоданный череп, стояло омерзительное существо. Опьянённая кровью инфернальная тварь даже не обратила внимания на Савелия, только рыкнула и сердито сверкнула двумя парами глаз — дескать держись подальше ничтожество.

«Такую мразь ещё поискать! - выставляя перед собой двустволку, подумал Прутков. - А зубы! Какие же у неё зубы! Такими только мясо с костей соскабливать! Крошек не оставит, до чиста снимет...»

Зверь хрустнул костью и, вскинув окровавленную морду, начал рыскать носом. Посмотрел в сторону Пруткова, зарычал. Поджарый, высокий в холке, этот образчик потустороннего мира больше всего напоминал здоровенную собаку. Но конечно же собакой он не был. Морда вытянутая словно клюв, челюсти утыканы плоскими почти человеческими зубами, только резцы у этого выродка были заострёнными и длинными как будто созданными крепко держать добычу.

Полное отсутствие шерсти, длинные мускулистые лапы и уши изодранные в стычках с такими же выродками.

Женщина в углу пошевелилась, и монстр тут же повернулся к ней, злобно зарычал и сделал резкий выпад, словно предупреждая, что с ним шутки плохи.

- Эй, ты! - как можно твёрже произнёс Савелий. - Оставь их в покое, падла!

Выродок повернул голову, оскалил зубы и прижал уши, глаза вспыхнули зелёным пламенем, рычание стало громче, из гнусной пасти начала капать чёрная маслянистая слюна. Должно быть мерзкий урод здорово разозлился. Он буквально излучал ненависть, и Савелий ощутил её физически. Его словно обдало смрадным ветром, кожу на оголённых частях тела защипало, голову стянуло невидимым обручем.

- Ну давай, выходи из дома! - процедил Прутков.

От ярости на мускулистом теле выродка проступили светящиеся полосы, и чем больше он распалялся, тем ярче они пульсировали.

Тварь напряглась и, приготовившись к атаке крадучись переступила через порог.

От этого инфернального создания, Савелия отделяли с десяток шагов. Для хищника пара прыжков длинною в несколько секунд. Прутков отлично понимал, что шанс спустить курок будет только один. Если промажет — то конец. Растерзает, порвёт на части, выпустит кровь — да мало ли что ещё. Ни одному человеку из Родного мира ещё не доводилось сталкиваться с такими созданиями. А ему, вот ведь, посчастливилось. Лютый зверь просто выпотрошит его как лиса курицу и хорошо если всё произойдёт быстро.

Ядовитая зелень в глазах монстра потемнела, оскалившаяся пасть начала мерцать словно в потрохах хищника вспыхнул свет.

Выродок полностью переключился на персону Савелия. Он смотрел в глаза словно желая загипнотизировать, и в какой-то момент Прутков почувствовал как в его мозг болезненными пульсациями проникает чужая злобная воля. Он словно бы увидел страдания сотен загубленных этой тварью людей, весь ужас, который испытывали несчастные перед смертью. Зверь глухо зарычал, на секунду прильнул к земле и, оттолкнувшись от неё, прыгнул в его сторону.

Выстрел оглушил. Савелию показалось, что грохнуло прямо в правом ухе. В не меньшей степени его потрясла отдача. Он ощутил боль в запястье, в районе ключицы и даже в затылке. Но все неприятные ощущения затмил адреналиновый всплеск, такой яростный и мощный, что его затошнило.

Дробь посекла зверю морду и шею, из отверстий брызнула мерцающая кровь. Не дожидаясь пока разъярённый выродок опомнится Савелий выстрелил ещё раз и торопливо попятился не сводя глаз с агонизирующей твари. Каким бы уникальным не был монстр, он всё-таки оказался уязвимым. Таким же смертным как любое существо в этом мире, состоящим из мяса и крови, чувствующим боль и страх. Вся его потусторонняя сущность была бессильна против законов физики. Против энергии пороха и пули не попрёшь.

Прутков судорожно сунул руку в подсумок, выдернул из него два патрона и быстро перезарядил ружьё. Направил стволы на рычащую в предсмертных судорогах тварь и тут же спустил курки.

Последний выстрел оказался фатальным. Выродок захрипел, злобно сверкнул стекленеющими глазами и, сделав несколько попыток подняться на лапы, рухнул в бессилии на землю.

- Вот так-то! - хриплым голосом процедил Савелий. - Не надо было зубы скалить, гадёныш!

Помедлив несколько секунд, он осторожно подошёл к трупу зверя и ткнул его носком ботинка.

«Мертвее не бывает! - подумал он. - Вот же образина какая! Такого бы урода в кунсткамеру на потеху людям».

Теперь-то он мог рассмотреть монстра подробно, вот только находиться рядом было как-то боязно — воняло от него будь здоров да и выглядел поганец тошнотворно. Вместе с зелёной кровью из отверстий выплёскивалась какая-то гнусная копоть, она медленно растворялась в воздухе, напоминая тонкие щупальца уползающие в пустоту. Что это была за копоть оставалось только гадать, она жила собственной жизнью, клубилась словно чернила в воде, тянулась к его ногам и рукам будто в стремлении опутать, схватить и напоследок причинить хоть какой-то вред.

Ещё не рассеялся пороховой дым, а в стоящих поблизости домах начали скрипеть и громыхать ставни. Каким бы ни был страх местного населения перед всем не понятным, любопытство, это первобытное не проходящее чувство, брало над страхом верх. То в одном окне, то в другом, робко, с ужасом в выпученных глазах, появлялось какое-нибудь бледное осунувшееся лицо. Высунется на мгновение и тут же пропадает, чтобы через пару секунд снова появиться.

- Можете спать спокойно! - самоуверенно крикнул Прутков. - Я решил вашу проблему, и теперь эта мразь больше никого не сожрёт!

Произнесённые им слова, этот манифест смелости и героизма, произвели ошеломляющий эффект. Отовсюду, даже с соседних улиц, стали доносится звуки человеческой активности. Громыхали затворы, скрипели петли на дверях, звякали склянки с жуками, оживились в стойлах лошаки, разбуженные хозяевами. Вскоре до слуха стали доноситься робкие человеческие голоса.

Прутков огляделся по сторонам и с удивлением увидел, что со всех сторон, с фонарями и факелами, к месту разыгравшейся недавно трагедии, сходятся осмелевшие, жаждущие понимания горожане.

В тускло блестевших глазах, отчётливо читалось суеверное благоговение перед нежданным защитником. Что в эту сакральную минуту творилось в их головах Савелий не знал, но когда аборигены его обступили и один за другим стали падать на колени, он понял, что с этого мгновения они уже слагают новую легенду. И эта легенда о нём.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Спасибо за чтение

Вернуться к книге