По ком воет стая

Пролог

В тот день я слишком поздно понял, что хорошего солдата от мёртвого отличает не точность выполнения приказа, а способность вовремя спросить, кому этот приказ выгоден…

Стая воет не по мёртвым. Мёртвые никуда не денутся. Она воет, когда знает, что добыча ещё дышит и может уйти.

Я понял это на третьи сутки погони. Наш корабль вывалился из перехода с почти сухими топливными ячейками и двумя свежими приказами о ликвидации на борту. Первый выписали на Аврору, второй на меня. Живыми нас брать не собирались. За мёртвую воровку корпорация платила вдвое больше, чем за пленную, а за моё тело военные обещали премию, если нейроимплант останется целым. Выходило, голова у меня стоила больше остального тела. Ничего удивительного. Командование всегда ценило имущество выше личного состава.

Аврора изучила ориентировку, устроившись на полу возле раскрытой панели. Одна рука у неё по локоть ушла в проводку, а на губах появилась усталая усмешка.

— Не расстраивайся, солдатик. Имплант оценили прилично. Лицо, правда, почти даром, но тут экспертов трудно винить.

Свет в кабине мигнул. На секунду её лицо исчезло, затем появилось снова, бледное от недосыпа и злое от упрямства.

— Ты должна чинить охлаждение, — напомнил я.

— Я этим и занимаюсь, — отозвалась она, не поднимая головы.

— Ты залезла в навигацию.

— Потому что охлаждение уже не спасти. Зато я могу выбрать красивое место для нашей смерти. Видишь, как я забочусь о впечатлениях?

Я посмотрел на главный экран. За треснувшим стеклом медленно вращалась безымянная планета, серый шар под плотными облаками пыли. Вокруг неё висело кладбище кораблей. Грузовые корпуса и старые пассажирские лайнеры сплелись в металлическое кольцо. На официальных картах этого места не было. На неофициальных его называли Могильником.

Где-то среди обломков находился фрагмент Нулевого ключа. Если верить Авроре и записи, которую вытащили из моей стёртой памяти. За последние дни я успел понять, что доверять любому из этих источников одинаково опасно.

— Сколько у нас осталось? — спросил я.

— До чего именно? До остановки реактора или разгерметизации?

— До взрыва.

Аврора вытащила руку из панели. Между пальцами у неё был зажат оплавленный предохранитель.

— Если бы я ничего не трогала, было бы минут сорок. Теперь двадцать семь, зато навигация снова нас видит. Правда частично.

Я прикрыл глаза и медленно выдохнул.

— Ты всегда так ремонтируешь корабли?

— Обычно они не разваливаются, пока за ними гонится половина галактики.

— За нами гонится не половина.

Она посмотрела на меня с притворной благодарностью.

— Спасибо, Смерч. Умеешь успокоить женщину.

Из перехода позади нас вышел первый корабль охотников. Сенсоры отметили его красной точкой. Затем появилась вторая, а третья возникла почти у самой границы обломков.

Аврора быстро пробежала взглядом по данным.

— Военные, корпорация и частники. Полный набор. Осталось дождаться налоговой.

— Они будут мешать друг другу. У каждого свой контракт и своя цепочка командования.

— С чего бы им ссориться? Мы выгоднее мёртвыми. Редкий вопрос, по которому государство и свободный рынок пришли к согласию.

Я поднялся с кресла, и раненый бок сразу напомнил о себе. Броня прижимала повязку, но обезболивающее закончилось ещё до перехода. Каждый вдох отзывался под рёбрами тупым толчком.

Аврора заметила, как я придержал бок. Она вообще видела всё, что однажды могло пригодиться против человека. Или чтобы его спасти. Разницы между этими вещами она старалась не замечать.

— Сядь, — сказала она уже без усмешки. — Ты сейчас рухнешь и пробьёшь головой вторую панель. Одной мне вполне хватило.

— Я в порядке.

— Конечно. Просто держишься за бок из патриотических соображений.

— Нам нужно найти ключ.

— Нам нужно не сдохнуть в ближайшие двадцать семь минут. Желательно без мучительных предсмертных речей.

Плана у нас действительно не было. Была запись, в которой доктор Мира Вейл называла координаты тайника. Была карта Могильника, составленная сборщиками металла и мой имплант с частью кода доступа. И был Нулевой ключ, древнее устройство, способное открывать маршруты там, где обычная навигация видела пустоту.

Командование хотело запирать с его помощью целые системы. Корпорация собиралась продавать доступ к новым путям. Аврора хотела доказать, что её сестру убили. Я же хотел перестать быть ходячим контейнером, который вскроют сразу после доставки.

Никто из нас не собирался спасать галактику. Галактика первой дала понять, что прекрасно обойдётся без нас.

— Поймала сигнал, — сказала Аврора и вывела на экран слабый импульс. Он повторялся каждые девять секунд и шёл из глубины кладбища, где плотно лежащие обломки образовали лабиринт. — Координаты совпадают с записью Миры. Не идеально, но достаточно, чтобы рискнуть нашими никому не нужными жизнями.

— Это может быть маяк охотников.

— Может.

— Или военная ловушка.

— Тоже может.

— Или помеха от старого реактора.

Аврора повернула ко мне голову.

— Смерч, если продолжишь перечислять всё, от чего мы можем умереть, воздух закончится раньше. Лучше пристегнись и попробуй выглядеть полезным.

Она ввела координаты, и корабль развернулся к Могильнику. Я ухватился за спинку кресла. Один из двигателей захлебнулся, по корпусу прошла дрожь, а на панели вспыхнули ещё три предупреждения.

— Мы не пройдём через это поле, — сказал я. — Правый маневровый блок мёртв, тяга плавает, стабилизация работает на честном слове.

— Значит, будем поворачивать влево.

— Так корабли не водят.

Аврора положила ладони на управление и бросила на меня быстрый взгляд.

— Именно поэтому тебе нельзя давать корабль. Ты слишком много знаешь о правилах.

Она увеличила тягу, и мы вошли в кольцо обломков.

Мимо иллюминатора проплыл нос старого крейсера. Его борт был распорот от мостика до реакторного отсека, из пробоины тянулись замёрзшие кабели. Чуть дальше вращалась спасательная капсула с открытым люком. На стекле изнутри темнели следы ладоней.

Я отвернулся. Аврора продолжала смотреть вперёд.

Открытый космос пугал её сильнее, чем вооружённые люди. Этот страх она прятала за руганью и резкими движениями. Теперь пальцы так сильно сжимали рычаг управления, что побелели костяшки.

— Передай мне левый двигатель, — предложил я. — Ты поведёшь, я буду корректировать тягу.

— Ты вообще умеешь пилотировать?

— Военными челноками управлял. В основном под огнём.

Она покосилась на меня, и уголок её рта дрогнул.

— Наконец-то учишься говорить приятные вещи.

Первый заряд ударил в обломок позади нас. Корпус раскололся, металлические пластины разлетелись во все стороны. Охотники вошли в кольцо.

Аврора бросила корабль между двумя грузовыми секциями. Расстояние между ними едва превышало размах стабилизаторов.

— Мы туда не влезем, — предупредил я.

— Если оторвёт левое крыло, влезем.

— Оно нам ещё понадобится.

— Смотри-ка, ты начал привязываться к вещам. Ещё пару недель со мной, и заведёшь кружку.

Я перехватил управление двигателем. В нужный момент дал короткий импульс, и корабль накренился. Левый стабилизатор прошёл в нескольких сантиметрах от металла, правый задел балку. Нас развернуло, ремни впились в плечи, но мы выскочили с другой стороны.

Первый охотник повторил манёвр и ошибся на полметра. Его корабль ударился носом о грузовую секцию. Яркой вспышки не было, только облако деталей и медленно растущий шар замёрзшего газа.

Аврора проводила его взглядом.

— Один списан по техническим причинам.

— Это не было частью плана.

— Поэтому всё и сработало. Не переживай, в рапорте напишем, что противник героически победил себя сам.

Второй корабль не полез за нами в проход. Он поднялся над полем, чтобы перехватить нас у выхода. Третий исчез с сенсоров.

Военные выключили маяки.

Я знал эту тактику. Они не гонялись за добычей, а угадывали, куда она побежит, и ждали там. Раньше я считал это признаком хорошей подготовки. Теперь, оказавшись по другую сторону прицела, нашёл метод довольно подлым.

— Меняй курс, — сказал я.

— Сигнал прямо впереди.

— Именно поэтому они будут ждать впереди.

— Если свернём, потеряем тайник. Я тащилась через три системы, чтобы теперь испугаться людей в одинаковой форме.

— Если не свернём, до тайника доберётся кто-нибудь другой. Наши останки им не помешают.

Аврора посмотрела на карту, потом на меня. В её взгляде мелькнуло раздражение, но руку с курса она всё-таки убрала.

— Ладно, боец. Что предлагаешь?

Вопрос прозвучал непривычно. Обычно она уже знала ответ, особенно когда понятия не имела, что делать.

Я изучил расположение корпусов. Слева висел остов пассажирского лайнера. Его внутренние отсеки были достаточно широкими, чтобы провести малый корабль насквозь, но носовая часть оставалась закрытой.

— Заходим в ангар лайнера.

— Выхода там нет.

— Сделаем.

— Обожаю военные планы, — сказала Аврора, направляя корабль к тёмному проёму. — Они всегда строятся на том, что стена в последний момент осознает свою неправоту.

Мы нырнули в разрушенный ангар. Аврора погасила внешние огни, и вокруг стало темно. Только аварийные лампы нашего корабля выхватывали ряды пустых креплений и сорванные кабели.

Я открыл канал связи и отправил пусковой импульс на реакторный блок лайнера.

Аврора увидела команду и резко повернулась ко мне.

— Скажи, что ты не пытаешься запустить реактор этой развалины.

— Там остался заряд.

— Корабль провёл здесь лет пятьдесят. Он мёртв, Лин.

— Шестьдесят два года.

— Вот теперь мне гораздо спокойнее. Старые реакторы ведь славятся выдержкой и добрым характером.

Импульс ушёл. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже решил, что просчитался. Затем в глубине лайнера вспыхнула лампа. Следом зажглась ещё одна. Старые системы одна за другой выходили из сна. По палубе прошла дрожь, аварийные створки заскрипели и начали закрываться, отсекая ангар от внешнего пространства.

Охотник появился у входа слишком поздно. Створки ударили по его кораблю. Пилот дал заднюю тягу, но Аврора уже навела единственную рабочую пушку.

— Дай мне три секунды, — сказал я.

— У тебя две.

Я перебросил питание на орудие. Аврора выстрелила, не дождавшись полной зарядки. Импульс попал в крепление ворот. Многотонная плита сорвалась и смяла кабину преследователя.

Она откинулась в кресле и выдохнула.

— Два. Начинаю любить этот день.

— Остался военный корабль.

— Вот за это тебя и не зовут на праздники. Ты приходишь, смотришь на торт и напоминаешь, что все смертны.

— Профессиональная привычка.

Реактор лайнера продолжал набирать мощность. На панели вспыхнуло предупреждение о радиации. Затем второе, уже красное.

Аврора ткнула пальцем в экран.

— Твой покойник проснулся и теперь пытается нас облучить. Где выход?

— Впереди носовая переборка.

Я направил остаток энергии на пушку. Заряд набирался медленно, а позади нас лайнер оживал. Внутри заработали насосы, заскрежетали приводы, по старой сети прошёл низкий гул. Из динамиков раздался автоматический голос, искажённый помехами:

— Пассажирам… занять… места…

Аврора покосилась на тёмные ряды креплений.

— Прекрасный сервис. Ещё немного, и нам предложат напитки перед смертью.

— Пристегнись.

— Я пристёгнута.

— Тогда держись за что-нибудь дорогое.

Она положила ладонь на рычаг тяги.

— Из дорогого у меня здесь только ты. И то по частям.

Пушка выстрелила. Носовая переборка лопнула и разошлась наружу. Аврора бросила корабль в пролом, не дожидаясь, пока осядут обломки. Металл забарабанил по корпусу. Свет погас, и несколько секунд мы летели вслепую. Я слышал только треск обшивки и тяжёлое дыхание Авроры.

Когда аварийное питание вернулось, перед нами открылся центр Могильника.

Обычных обломков там не было. Между двумя частями разрушенной орбитальной верфи висел транспортник, почти целый. На его борту ещё читалось название:

«ОРФЕЙ».

Улыбка исчезла с лица Авроры. Я узнал корабль раньше, чем успел дочитать буквы.

Боль вспыхнула в импланте и прошила череп. Кабина пропала. Перед глазами возник белый коридор, залитый красным светом тревоги. Женщина в форме исследовательского отдела держала меня за плечи и пыталась перекричать сирену. Лицо Миры Вейл было в крови.

— Лин, слушай меня. Если они заберут ключ, погибнут не только люди на этом корабле.

Воспоминание оборвалось.

Я пришёл в себя на коленях. Суставы брони скребли по палубе. Аврора держала меня за нагрудную пластину и что-то говорила, но звук вернулся не сразу.

— Смерч, смотри на меня. Не на экран, на меня. Слышишь?

Я поднял голову. Она была близко, ближе, чем обычно позволяла себе, и в её глазах впервые не было ни насмешки, ни расчёта. Только страх, который она не успела спрятать.

— Это «Орфей», — выговорил я.

— Я вижу.

— По отчёту он был уничтожен. Там не должно было ничего остаться.

Аврора отпустила мою броню, но ладонь ещё секунду лежала на плече.

— Был уничтожен, — тихо поправила она. — Мы оба знаем, сколько правды помещается в официальный отчёт. Обычно меньше, чем патронов в служебный магазин.

Сенсоры снова поймали сигнал. Тот же импульс, который привёл нас сюда, шёл с борта транспортника и повторялся раз в девять секунд.

Аврора вернулась к панели и вывела расшифровку. Система долго подбирала код, перебирая старые протоколы. Наконец на экране появились три слова:

НОСИТЕЛЬ ДОСТАВЛЕН. ОТКРЫВАЙТЕ.

Несколько секунд мы молчали. Мне не нравилось слово «носитель». Особенно потому, что в этой кабине оно могло относиться только ко мне.

— Это не маяк Миры, — сказал я.

— Нет, — ответила Аврора, не отрывая взгляда от экрана. — Это приглашение. И хозяева явно не рассчитывали, что мы откажемся.

— Нас вели сюда с самого начала.

— Похоже на то. Не хочу тебя расстраивать, но наша блестящая импровизация могла быть частью чужого плана.

Позади «Орфея» включились огни. Сначала один ряд, потом второй. Из темноты проступил военный корабль, намного крупнее нашего. Он прятался в мёртвой зоне сенсоров с отключённым реактором и заглушённой связью. Теперь реактор оживал, а на борту медленно открывался орудийный порт.

Одновременно на панели Авроры появился новый сигнал. Он шёл не от «Орфея» и не от военного корабля.

Он исходил из моего нейроимпланта.

Броня щёлкнула и заблокировала суставы. Система отключила оружие. Я попытался подняться, но сервоприводы удержали меня на месте. На экране возникло служебное сообщение:

«НОСИТЕЛЬ ПОДТВЕРЖДЁН. ПРОТОКОЛ ИЗВЛЕЧЕНИЯ АКТИВИРОВАН».

— Только не сейчас, — процедил я, пытаясь открыть аварийный доступ.

Аврора метнулась к панели.

— Что значит «извлечение»? Они собираются вытащить код или тебя целиком?

— У военных плохое чувство меры. Скорее всего, начнут с головы.

— Тогда постарайся не потерять её до стыковки.

Корабль перехватил управление. Рычаги сами ушли вперёд, двигатели дали тягу, и наш нос развернулся к открытому шлюзу «Орфея».

Аврора вцепилась в панель, пытаясь сбросить автоматику.

— Это ты делаешь?

— Нет.

Она посмотрела на меня через плечо. В её голосе ещё держалась ирония, но глаза стали холодными.

— Очень на это надеюсь, солдатик. Потому что следующий вопрос будет заметно неприятнее.

Из динамиков раздался женский голос. Спокойный и знакомый нам обоим.

Голос Миры Вейл.

— Аврора, если ты слышишь это сообщение, не верь человеку, который привёл тебя сюда. Он не тот, за кого себя выдает.

Руки Авроры замерли над панелью. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня так, словно между нами снова появились наручники, прицел и все причины не доверять друг другу.

А я впервые подумал, что стая могла выть не по погибшим товарищам и даже не за нами.

Она могла выть именно по мне.

Глава 1

До той операции я думал, что страх мешает бойцу. Потом выяснилось, что сильнее мешает желание доказать всем вокруг, что тебе не страшно…

Подвесная платформа скрипела на стыках грузовой линии. Под нами тянулись нижние ярусы Тэрсиса. Внизу были шахты, жилые блоки и заводы, которые несколько веков лепили друг на друга, пока никто уже не мог сказать, где заканчивается город и начинается его фундамент. Настоящего неба местные не видели. Над головой висели трубы и днища верхних кварталов, а промышленные панели заливали всё белёсым светом вечного пасмурного утра.

Я в пятый раз провёл пальцем по затвору винтовки.

— Смерч, оставь оружие в покое, — сказал сержант Дейр, не отрываясь от тактической схемы. — Ты его либо сотрёшь, либо женишься на нём. Оба варианта потребуют отчёта.

— Я проверил затвор один раз.

Дейр поднял глаза. За мутным щитком шлема было видно, как он прищурился.

— Четыре. Сейчас был пятый.

— Вы считали?

— Я сержант. Мне платят за то, чтобы замечать, когда подчинённый собирается сделать глупость. За предотвращение, правда, доплачивают редко.

Сидевший напротив Бран фыркнул и упёр винтовку прикладом в пол.

— Если бы за предотвращение платили, сержант давно бы разбогател на одном мне.

— Ты не источник дохода, Бран, ты производственная травма, — спокойно ответил Дейр. — Я держу тебя в отделении для статистики и чтобы новички видели, как делать не надо.

Бран открыл рот, но платформа качнулась. Он ударился шлемом о поручень и выругался.

— Шесть, — сказал я.

— Что шесть?

— Глупостей. Я тоже начал вести учёт.

Лейса тихо рассмеялась, кто-то хлопнул Брана по наплечнику. Даже Дейр на секунду улыбнулся. Напряжение отпустило нас, но ненадолго.

Нас было шестеро. Дейр шёл первым, я вторым. На тренировках это означало, что мне доверяют войти следом за сержантом. В настоящем бою всё было проще, первая очередь доставалась ему, а вторая мне. Тогда я гордился своим местом больше, чем следовало. Молодому бойцу вообще легко продать близость к смерти, если назвать это доверием.

Дейр глянул на показатели моего костюма.

— Пульс сто двадцать. Ты там бежишь куда-то, не сходя с места?

— В пределах нормы.

— Для кого?

— Для человека, которого везут на штурм по линии, списанной двадцать лет назад.

— Разумно. Новичок выдал бы сто сорок, идиот сто шестьдесят, а опытный просто заранее отключил бы телеметрию.

Он говорил ровно, без попытки утешить. Дейр считал, что фраза «не бойся» действует примерно как предупреждение «только не смотри вниз». После неё человек обязательно пугается и смотрит.

Платформа прошла под связкой труб. Сверху капала вода с масляной плёнкой. Несколько капель попали Брану на броню, и он с отвращением посмотрел на разводы.

— Если выберемся, первым делом пойду в душ. Клянусь всем казённым имуществом.

— Сначала сдашь броню, — напомнила Лейса, проверяя дешифратор на запястье. — Потом напишешь отчёт, пройдёшь медосмотр и объяснишь техникам, откуда на шлеме новая вмятина. Душ будет дня через три.

— Напишу, что получил её, когда героически прикрыл собой мирных жителей.

— Тогда через месяц, — сказала она. — Комиссия будет искать этих несчастных, чтобы извиниться.

— А если честно напишу, что ударился о поручень?

Дейр поднял взгляд от схемы.

— Тогда тебя признают опасным для службы. Не каждый способен одержать поражение в бою с неподвижной трубой.

Кто-то снова засмеялся, но Дейр уже поднял кулак. Разговоры стихли.

Впереди показался жилой улей. Его когда-то собрали как временное жильё для рабочих, но на Тарсисе временные постройки переживали и строителей, и их детей, и комиссию, которая обещала всё снести. Сотни тесных модулей висели вокруг центральной шахты. Между ними тянулись кабели, лестницы и переходы, сваренные из того, что местные сумели украсть или найти. В нижней части располагались склады Сая Норра, посредника, который торговал всем, что можно было снять с разбитого корабля и продать без лишних вопросов.

По данным разведки, внутри находились двенадцать вооружённых контрабандистов. Двое у входа, один возле грузового лифта, остальные отдыхали после ночной разгрузки. Слишком удобная картина, чтобы быть правдой, но тогда я ещё верил, что разведка ошибается случайно.

Дейр приблизил схему здания и нахмурился.

— Маршруты патрулей опять поменяли.

Лейса подалась к экрану.

— Давно?

— Четыре часа назад.

— Разведка подтвердила?

— Прислала красивую схему, пожелала удачи и перестала отвечать.

Бран посмотрел через его плечо.

— Значит, всё штатно.

— Нет, штатно они желают удачи после операции, — сказал Дейр. — Чтобы в случае чего заявить, будто морально нас поддерживали.

Он увеличил нижний уровень. Несколько коридоров обрывались пустыми участками.

— Здесь должны проходить строительные коммуникации, — сказал я. — Технические шахты, водовод и как минимум один запасной тоннель.

— Должны, — согласился Дейр. — Только в документации их нет.

— Могли заварить после аварии.

— Могли. А могли убрать со схемы, чтобы мы туда не полезли. Мне не нравится, когда здание скрывает от меня больше, чем командование.

Платформа начала замедляться. Скрежет стал громче, и где-то под ногами тяжело ударило крепление.

Дейр выключил схему и посмотрел на каждого из нас.

— Работаем по плану, пока план не пытается нас убить. Если пытается, забываем красивую картинку и слушаем меня. При потере связи собираемся у западного лифта. Если лифта уже нет, отходим по грузовой линии. Никого в одиночку не ищем, даже если очень хочется получить посмертную медаль.

Последние слова он произнёс, глядя прямо на меня.

— Я понял, сержант.

— Повтори. У тебя память хорошо, но работает только после выговора.

— Не играть в героя и не уходить одному.

— Героя хотя бы хоронят за государственный счёт. Тебе запрещено играть в идиота. Идиотов просто списывают.

Платформа поравнялась с техническим балконом. Магнитные крепления с грохотом ударили о борт здания. Дейр первым перелез через ограждение, проверил проход и махнул рукой. Я последовал за ним.

Мы прошли внутрь. За тонкой стеной двое спорили из-за воды, этажом выше плакал ребёнок. Жилой улей жил своей жизнью и не подозревал, что через несколько минут у него может стать на пару этажей меньше. Мне всегда было не по себе рядом с гражданскими перед штурмом. Мы приходили в броне, называли сектор зоной операции и делали вид, будто это освобождает нас от необходимости помнить, что за стенами кто-то ужинает.

Мы дошли до служебной двери. Лейса опустилась перед замком и подключила дешифратор.

— Семь секунд, — сказала она, следя за бегущими символами.

Бран занял позицию у стены.

— На инструктаже обещали три.

— На инструктаже был старый замок. Этот новый, просто корпус на него надели старый.

— Зачем так извращаться?

— Чтобы такие красавцы, как мы, торчали перед дверью лишние четыре секунды.

На четвёртой секунде связь умерла.

В шлеме щёлкнуло, голоса исчезли, а тактические отметки погасли одна за другой. Остались только тусклые контуры тех, кого я видел напрямую.

— Эфир лёг, — сказала Лейса вслух. В её голосе уже не было улыбки. — Это не помехи, нас заглушили.

Дейр резко обернулся к двери.

Замок пискнул.

Створка ушла в стену, и изнутри ударили сразу с трёх направлений.

Первый заряд попал Дейру в плечо и развернул его. Я схватил сержанта за разгрузку и рванул в сторону. Бран открыл ответный огонь, Лейса рухнула за силовой короб. Над ней лопнула труба, выбросив облако пара.

Стрелков не было на плане. Галереи над входом тоже не было. Как и огневой щели в стене, из которой по нам били короткими очередями. Третий противник сидел за бронированной перегородкой, хотя разведка обещала там пустой склад.

Я дал очередь по верхней галерее. Стрелок отшатнулся, и Дейр сумел подняться. Повреждённая рука плохо слушалась, но голос оставался твёрдым.

— Внутрь! Не стойте в проёме!

Мы ворвались на склад. Слева взорвался заряд. Лестничный пролёт сложился, отрезав Брана и Лейсу. Я ещё секунду видел их силуэты сквозь пыль, затем помехи сожрали и эти отметки.

— Западный лифт! — крикнул Дейр. — Пробиваемся к точке сбора!

Впереди заработало тяжёлое оружие.

Этот звук я узнал сразу. Военный пробойник бил короткими сериями, не тратя заряд впустую. Так стреляли не контрабандисты, а работали люди, которых учили выбирать цели и не оставлять свидетелей.

Снизу ответили длинными, беспорядочными очередями. Судя по крикам, люди Норра тоже не понимали, кто к ним пришёл.

— Дейр, у нас третья сторона!

— Уже заметил, Смерч! Разведка сегодня прямо превзошла себя!

Из бокового коридора выскочил мужчина с пистолетом. Он не успел поднять оружие. Красный импульс пробил ему спину, и он рухнул у моих ног. Стреляли со стороны, где должны были находиться наши внешние группы.

Дейр толкнул меня за колонну. Следующая очередь срезала край его наплечника.

— Уходим вниз!

— По схеме там нет маршрута!

— Значит, разведка хотя бы один раз помогла. Враг тоже не знает, что он есть.

Он указал на провал в полу. Под сорванными плитами виднелась старая строительная шахта. Из неё тянуло сыростью и горелыми кабелями.

Позади закричал Бран. В крике было больше злости, чем страха. Потом ударила длинная очередь, и он оборвался.

Я рванулся к разрушенной лестнице, но Дейр поймал меня за броню.

— Даже не думай.

— Они ещё там!

— Там огневой мешок. Полезешь к ним, просто добавишь тело.

— Я пройду через боковой коридор. Лейса могла укрыться за коробом, а Бран…

— Это приказ, Смерч! — Дейр дёрнул меня к шахте и на секунду прижался шлемом к моему. — Отходи. Живой боец иногда ещё приносит пользу.

— А вы?

Он посмотрел в коридор, откуда к нам уже двигались люди без опознавательных знаков.

— Я следом.

Я знал, что он врёт. Повреждённая рука висела вдоль тела, на груди мигал индикатор пробития, а дыхание стало хриплым. Он тоже знал, что я понял.

— Дейр…

— Двигайся, пока я не выписал тебе выговор.

— За что?

Уголок его рта дёрнулся.

— Причину придумаю. Это единственная часть сержантской работы, которой меня учили нормально.

Новый взрыв расколол колонну. Перекрытие под ногами провалилось.

Я успел увидеть Дейра сквозь пыль. Он упёр винтовку в плечо здоровой рукой и стрелял в коридор, прикрывая шахту.

Потом пол исчез.

Я ударился спиной о трубу, отлетел к стене и рухнул ещё на несколько метров. Броня приняла большую часть удара, но левый сервопривод заклинило. Визор пошёл трещинами, во рту стало солоно, а воздух не желал возвращаться в лёгкие.

Несколько секунд я лежал, открывая рот, как рыба из учебного пособия по выживанию. Надо мной грохотал бой, с потолка сыпалась пыль. Через повреждённый канал пробивались обрывки голосов.

— …западный проход…

— …двое справа, держи…

— Лейса, ответь, чёрт тебя…

Потом я услышал Дейра. Голос тонул в помехах, но я узнал его сразу.

— Смерч, отходи. Это…

Выстрелы заглушили конец фразы.

— Дейр, приём. Сержант, ответьте.

Тишина.

— Бран? Лейса? Кто-нибудь, приём.

Передатчик умер, но приём ещё работал. Я слышал куски чужого эфира, шаги, команды и стрельбу. Наверху прогремела последняя очередь, после чего всё стихло.

Не совсем. В трубах шла вода, старый вентилятор тряс крепления, металл стонал под весом улья. Просто человеческих голосов больше не было.

Я поднялся, опираясь на стену. Левое колено брони двигалось с задержкой, зато винтовка сохранила почти полный заряд. На акустической карте проявились узкие тоннели и несколько источников шума впереди.

Наверх я не посмотрел. Дейр приказал отходить, и пока этот приказ оставался последним, я мог делать вид, будто он ещё командует.

Я пошёл вниз.

Старые коммуникации вывели меня к подземному складу. За сетчатой перегородкой стояли контейнеры с медицинскими блоками, оружием и корабельными деталями. Люди Норра метались между рядами. Один пытался закрыть ворота, другой орал, что транспорт уже ушёл, третий просто набивал сумку лекарствами. Конец жизни каждый встречал по-своему, но чаще всего с желанием что-нибудь украсть напоследок.

— Они вошли снизу! — крикнул мужчина у пульта.

— Снизу никого не должно быть!

— Иди скажи им! Только погромче, чтобы они перестали стрелять!

Я погасил внешний свет брони и присел за трубой. В темноте шлем собрал акустическую карту. Пять человек поблизости, двое вооружены. Ещё трое двигались к дальнему выходу. За ними шла отдельная группа, ровно и без суеты.

Зачистка.

Первого контрабандиста я встретил прикладом, когда он проходил мимо трубы. Второму прижал ствол к шее.

— Бросай оружие. Медленно, если хочешь сохранить голову.

Он замер, тяжело дыша.

— Вы же военные. Это вы напали.

— Сегодня форма ничего не гарантирует. Пистолет на пол.

Он подчинился. Оружие звякнуло о решётку.

— Кто вошёл снизу?

— Я думал, ты знаешь.

— Я тоже так думал пять минут назад. Теперь отвечай.

— Военные. Или похожие на военных. Без номеров и без знаков. Стреляют в людей Норра, в грузчиков, в ваших. Во всех подряд.

Позади появился красный луч прицела.

Я толкнул пленного в сторону и упал сам. Заряд прошёл между нами. Контрабандист побежал, но второй импульс попал ему в спину. Он рухнул, не сделав и трёх шагов.

Я ответил по вспышке. Человек в серой броне отступил за контейнер. Я обошёл его через соседний проход, слушая шаги. Он ждал, что я появлюсь справа. Я вышел слева, выбил оружие и ударил в стык шлема.

Боец упал. На броне не было ни номера, ни эмблемы, только закрытый служебный порт военного образца. Такое снаряжение не покупали на подпольном рынке вместе с поддельными документами. Его выдавали со склада, а потом старательно забывали записать.

У дальних ворот кто-то закричал:

— Норр уходит! Держите его!

Невысокий мужчина в дорогом плаще бежал к грузовому тоннелю, прижимая к груди защищённый контейнер. Рядом двигалась женщина в грязной куртке. На её шее болтался чужой пропуск, правая ладонь была обожжена, а лицо я узнал по ориентировке.

Аврора Вейл. Взломщица, контрабандистка, террористка. Двенадцать подтверждённых личностей, семь ордеров и награда, ради которой мне пришлось бы служить несколько лет, не получая ни взысканий, ни дырок в броне. Второе казалось менее вероятным.

Она заметила меня первой.

Норр выхватил пистолет. Я выстрелил ему в руку. Контейнер упал, проскользил по полу и остановился у решётки.

— Не двигаться! Оба на пол!

Норр прижал простреленную ладонь и рванул в боковой тоннель. Аврора осталась. Она быстро посмотрела ему вслед, затем перевела взгляд на мою винтовку.

— Аврора Вейл, подними руки. Медленно и без фокусов.

Она подчинилась. Обожжённая ладонь дрожала, хотя голос оставался почти ленивым.

— Если ты видишь мои руки, солдатик, значит, смотришь не туда.

— На колени.

— Вот теперь узнаю государственную службу. Вокруг бойня, здание рушится, а вам всё равно нужен человек на коленях. Иначе порядок не чувствуется.

— Я не буду повторять в третий раз. На колени, ладони перед собой.

Аврора вздохнула, будто это я усложнял ей день, и опустилась на пол. Потом посмотрела мне за спину, и её глаза чуть расширились.

— Сзади человек.

Я не обернулся. На акустической карте никто не двигался.

— Старая уловка.

— Конечно. Новые стоят денег, а у меня сейчас тяжёлый период.

Я подошёл сбоку, не выходя из-за контейнера, и защёлкнул браслет на её запястье. Аврора тут же ударила локтем. Я перехватил руку, развернул её и застегнул второй наручник.

Она тихо выругалась, потом посмотрела на меня с неожиданным одобрением.

— Неплохо. Обычно к этому моменту мужчина уже лежит и пересматривает жизненные решения.

— В ориентировке были перечислены твои приёмы.

— Все?

— Основные.

— Значит, отчёт составлял человек без воображения. Таких у вас любят повышать.

За воротами снова началась стрельба. Я поднял контейнер, брошенный Норром. На крышке темнела эмблема транспортного корабля, там была лира в разорванном круге. Название стёрли, но несколько букв сохранились.

«ОРФ…»

Увидев их, Аврора перестала улыбаться.

— Оставь контейнер.

— Что внутри?

— Причина, по которой сегодня решили убить всех, включая твоих.

— Удобный ответ.

— Зато честный и короткий. Вы, военные, любите короткие команды.

Я закрепил контейнер на спине.

— Где второй выход?

Улыбка вернулась, но теперь выглядела натянутой.

— А ты быстро учишься. Ещё час назад наверняка верил, что всё идёт по плану.

— Где выход, Аврора?

— За медицинскими ящиками есть шахта. Она ведёт на подвесной рынок. Снимешь наручники, покажу дорогу.

— Покажешь в наручниках.

— Тогда мы пойдём медленнее.

— Ты пойдёшь медленнее.

Она окинула взглядом мою повреждённую броню.

— А если не смогу, понесёшь меня?

Я посмотрел на неё с головы до ног.

— Нет. Оставлю на маршруте и укажу в отчёте как потерю груза.

Мы двинулись между контейнерами. Аврора шла впереди, держа скованные руки на виду. Дважды она пыталась направить меня к открытым проходам. Оба раза акустическая карта показывала движение вооружённых людей.

— Налево, — сказала она в третий раз, кивнув на тёмный коридор.

— Направо.

— Там тупик.

— Из тупика почему-то тянет воздухом. Либо он не тупик, либо там и правда вентиляция.

Она оглянулась через плечо.

— Ты всегда такой внимательный?

— Только на службе.

— То есть круглосуточно. Сочувствую всем, кто пытался с тобой выпить.

— Они не жаловались.

— Даже выжили?

— Не все.

Она замолчала. Шутка попала не туда, но извиняться я не собирался. Если бы открыл рот ещё раз, мог сказать больше, чем хотел.

За медицинскими ящиками действительно находилась шахта. Мы спустились на два уровня и вышли в старый тоннель. По стенам тянулись оплавленные следы от зарядов. Возле технической двери лежали трое контрабандистов.

Аврора остановилась. Один из погибших был совсем молодым. Она присела рядом и посмотрела на пробоину в его груди.

— Вставай, — сказал я тише, чем собирался.

— Это не оружие банды, — ответила она. Пальцы её здоровой руки сжались. — Пробойник армейский. Мальчишка таскал ящики и воровал еду со склада. Великая угроза государству.

— Я знаю, из чего стреляли.

Она подняла голову.

— Правда? А по лицу не скажешь.

— У тебя слишком много выводов для пленницы.

— А у тебя слишком мало вопросов для человека, чью группу только что отправили на убой. Твои вошли сюда по чужому плану. Мои погибли от военных зарядов. Хочешь поспорить, кого из нас пришли зачищать?

— Ты называешь этих людей своими?

— Иногда. Когда это неудобно.

В её голосе впервые не было игры. Она посмотрела на погибшего, затем поднялась сама.

— Идём, — сказал я.

— Конечно, солдатик. У каждого свой способ умереть. Я болтаю, ты выполняешь приказы.

Я подтолкнул её к выходу сильнее, чем требовалось.

Мне хотелось возразить. Сказать, что командование не стало бы посылать группу в подготовленную засаду. Что военный пробойник можно достать на чёрном рынке. Что Дейр ошибся, разведка не успела обновить сведения, а связь легла из-за старого оборудования.

Слишком много объяснений для одного совпадения. Когда оправданий становится больше, чем фактов, даже верность начинает походить на трусость.

Поэтому я промолчал.

Тоннель вывел нас под рынок. Над головой гудели генераторы, по решётчатому потолку ходили люди. Пахло жареным белком, машинным маслом и перегретой проводкой. После стрельбы эти обычные запахи казались почти домашними.

На лестнице Аврора споткнулась. Я поймал её за плечо, не дав упасть.

На секунду она перестала улыбаться. Под грязью лицо казалось моложе, чем в ориентировке. И дело было не только в боли. Она прислушивалась к каждому выстрелу наверху, к каждому удару металла, будто ждала, что погоня вылезет прямо из стены.

Мы поднялись на рынок, где продолжалась обычная жизнь. Торговцы зазывали покупателей, предлагая детали, лекарства и документы на любое имя, кроме настоящего. Между рядами пробирались рабочие после смены. Никто не смотрел в сторону улья, где шёл бой. В нижних ярусах люди умели не замечать чужие катастрофы. Иначе пришлось бы останавливаться каждый час, а за простой здесь не платили.

Я повёл Аврору к служебному посту. Там можно было вызвать транспорт, передать координаты и хотя бы попытаться связаться с командованием.

За спиной прогремел взрыв.

Пол качнулся. Меня бросило на прилавок, контейнер ударил по броне, визор погас. Кто-то закричал, толпа рванула в разные стороны, сметая ящики и торговые стойки.

Я поднялся через несколько секунд. В голове звенело, левое колено снова заклинило.

Наручники лежали на полу.

Один браслет был закрыт, и второй тоже. Авроры нигде не было.

Я заметил грязную куртку в толпе у подвесного перехода. Женщина обернулась, встретилась со мной взглядом и подняла перевязанную ладонь в коротком прощальном жесте. На её лице читалось почти вежливое сожаление.

Потом она исчезла за грузовой тележкой.

— Аврора! Стой!

Крик утонул в шуме рынка. Я бросился следом, расталкивая людей.

В шлеме вдруг ожила повреждённая связь. Сначала пришёл треск, потом голос Дейра, далёкий и искажённый. Система поймала запись, отправленную несколько минут назад.

— Смерч… маршрут слили… не возвращайся на…

Запись оборвалась.

Я остановился посреди перехода. Внизу уходили во тьму грузовые линии. Впереди растворялась в толпе Аврора.

Я решил, что Дейр приказывал не возвращаться на место операции.

И побежал за пленницей, всё ещё надеясь выполнить приказ, вернуть контроль и доказать, что гибель группы была не напрасной.

Тогда я ещё не знал, что последнее предупреждение Дейра касалось не здания. Он пытался спасти меня от людей, которым я собирался доложить о его смерти.

Глава 2

Погоня кажется честной, пока не понимаешь, что добыча сама выбрала дорогу и любезно оставила тебе место в собственной ловушке…

Над рынком рвались плазменные заряды. Аврора скользила между лавками, на ходу срезая пропуска с чужих поясов, а я шёл за ней и стрелял по вывескам и перегородкам, но не ей в спину.

Живой она стоила дороже. По крайней мере, эту причину я называл первой.

Очередной заряд снёс навес над торговцем оружейными батареями. Тот нырнул под прилавок, но даже оттуда продолжил ругаться с покупателем из-за сдачи. На нижних ярусах конец света считался уважительной причиной закрыть лавку, но не поводом возвращать деньги.

Аврора перепрыгнула через лоток с синтетическим мясом, а я обошёл его сбоку. Броня цепляла прилавки, люди шарахались от меня и освобождали проход. В этом было главное удобство формы, ведь гражданские заранее считали тебя виноватым и предпочитали выяснять подробности на безопасном расстоянии. Такое «чудо» на их пути им даром не сдалось.

Аврора оглянулась через плечо. Она тяжело дышала, но улыбалась так, будто не убегала от вооружённого бойца, а выиграла спор.

— Прибавь шагу, солдатик! Ещё немного, и я решу, что ты нарочно меня отпускаешь. Потом придётся тебя благодарить, а я терпеть не могу долги.

Я поднял винтовку и выстрелил в крепление вывески над ней. Тяжёлая панель рухнула перед Авророй. Она резко затормозила, развернулась и нырнула в проход между двумя кухнями.

— В следующий раз предупреждай! — крикнула она, пригибаясь под очередным зарядом. — У нас всё-таки совместная прогулка!

— Остановись, и я не буду стрелять!

— Звучит как предложение человека, который никогда не водил женщину на свидание!

Я перемахнул через вывеску. Левый сервопривод жалобно заскрежетал, но выдержал. За спиной продолжалась стрельба. Люди без знаков различия вышли на рынок и теперь били по толпе, не слишком заботясь о точности. Для подготовленной группы они работали грязно. А вот для группы зачистки, наоборот, вполне профессионально.

Торговцы опрокидывали стойки, перекрывали проходы и швыряли под ноги всё, что находили.

Один старик метнул в серого бойца кастрюлю с кипящим маслом. Тот увернулся, и кастрюля полетела прямо в меня. Я прикрыл визор рукой. Масло растеклось по нагрудной пластине, мгновенно заполнив воздух запахом пережжённых специй.

— Извини, служивый! — крикнул старик из-за прилавка. Потом прищурился и добавил: — Ты вообще за кого?

Я посмотрел на серых, которые пробивались через толпу.

— Пока не решил.

— Понимаю. У меня сын тоже пошёл в армию, теперь никак не решит, кто ему платит.

Вторая кастрюля пролетела над моим плечом и угодила одному из преследователей в шлем.

— Ещё раз извини! — обрадовался старик. — Эта уже точно не тебе!

Я двинулся дальше.

Аврора добралась до кухни, толкнула тележку с посудой мне под ноги и легко перескочила через разделочный стол. Повторять этот манёвр я не стал. На мне была тяжёлая броня, над головой висели трубы, а вокруг стояли повара с ножами. По их лицам можно сказать, что они решали, можно ли пустить незнакомца на фарш.

Я выстрелил в трубу пожаротушения.

Пена ударила поперёк прохода. Аврора поскользнулась, схватилась за подвесной шкаф и едва удержалась на ногах. Я сократил расстояние до нескольких шагов, но она успела схватить крышку от котла и швырнуть её в меня.

Я отбил крышку винтовкой.

— Серьёзно? — спросил я. — Это твой запасной план?

Она лишь пожала плечами и дёрнула аварийную рукоять. Между нами опустилась прозрачная противопожарная створка. Я ударил по ней прикладом, но замок уже встал на блокировку. Аврора остановилась с другой стороны и приложила ладонь к стеклу.

— Ты ведь понимаешь, что я всё равно тебя догоню? — спросил я, стараясь восстановить дыхание.

Она убрала с волос клочок пены и улыбнулась уже не так весело.

— Конечно. Поэтому я и выбрала тебя.

— Что это должно значить?

— Что ты упрямый, вооружённый и ещё не понял, кто здесь на кого охотится. Удивительно редкое сочетание. Догоняй быстрее, скоро станет интересно.

Аврора сорвала с шеи украденный пропуск, приложила его к служебному люку и скрылась в шахте обслуживания.

Я проверил створку. Военный идентификатор не сработал. Кто-то заранее отключил силовой доступ к рынку, причём сделал это до начала операции.

Аврора двигалась не быстрее меня. Она просто знала, где стены тоньше, какие двери закрываются с задержкой и какой люк выводит в соседний сектор. Ей не приходилось преодолевать город. Город сам помогал ей уйти, как старый сообщник, которому давно перестали задавать вопросы.

Я открыл схему пожарной безопасности. Гражданская сеть работала отдельно от силовой, а у любого лабиринта были правила. Людей следовало выводить из опасного сектора, дым направлять к вытяжке, перегородки закрывать между торговыми и жилыми блоками. Если знать эти правила, можно было заставить лабиринт работать против того, кто считал его своим.

Украденный Авророй пропуск мигал возле шестой шахты. Я включил тревогу в пятом секторе, закрыл заслонки впереди неё и вывел вентиляцию на полную мощность. Воздух потянулся к боковому тоннелю. Через несколько секунд на карте появилась новая отметка, где Аврора открыла аварийный выход, пытаясь обойти перегородку.

Я свернул к сервисной лестнице. На третьем пролёте настил под ногами хрустнул.

Ухватиться за перила я успел, но металл решил погибнуть вместе со мной. Мы рухнули сквозь прогнивший пол. Броня приняла удар, а левый сервопривод заскрежетал и застыл. Визор залило красными предупреждениями, каждое из которых сообщало одну и ту же полезную мысль, что всё плохо.

— Смерч, значит? — донёсся из темноты голос Авроры. — Красивый позывной. Особенно для человека, который падает как шкаф с боеприпасами.

Она стояла возле аварийного фонаря и держала мой шлем на прицеле. Короткий пистолет она явно сняла с одного из контрабандистов. Рука у неё дрожала едва заметно, и не от усталости.

Я медленно поднялся на одно колено.

— Откуда ты знаешь мой позывной?

— Ты громко разговариваешь по служебной связи. Очень трогательно. Кричал имена людей, которые уже не могли ответить.

— Связь не работала.

— Для тебя не работала, — сказала она тише. — А остальные слушали.

Она могла выстрелить. Расстояние было небольшим, броня повреждена, а пистолет она держала уверенно. Но Аврора медлила.

Значит, я был нужен ей живым.

Я рванулся вперёд.

Она выстрелила в фонарь. Свет погас, но я успел схватить её за руку и защёлкнуть один браслет наручников на запястье. Второй остался у меня в ладони.

Аврора тихо рассмеялась прямо рядом с моим лицом.

— Это была твоя лучшая идея, Смерч? Прижать меня к себе в темноте?

— Не льсти себе.

— Поздно. Моя фантазия уже разыгралась.

Я включил ночное зрение, но она вывернулась из куртки раньше, чем изображение очистилось от помех. Наручник вместе с рукавом остался висеть на трубе, а её шаги уже удалялись по тоннелю.

— Догоняй, солдатик! Только постарайся больше никуда не провалиться, я начинаю переживать за имущество армии!

Я отбросил куртку и побежал следом. Без левого привода броня стала тяжёлым ящиком, который приходилось тащить на себе. Я отключил повреждённый узел от общей системы, снял предохранительные ограничения и перебросил мощность на правую сторону. Костюм перекосило, зато он снова двигался. Инструктор назвал бы это грубым нарушением регламента. Но инструктора здесь не было, что заметно упрощало наши отношения.

Тоннель вывел к конвейеру, по которому с верхних уровней спускали отходы. Контейнеры шли непрерывной цепью. Аврора вскочила на один из них и пригнулась под балкой. Я запрыгнул на следующий.

— Какой упрямый, — сказала она, оглянувшись. На лице мелькнуло настоящее удивление. — Тебе когда-нибудь объясняли, что некоторые люди не стоят таких усилий?

— Да, это было в твоей ориентировке.

— Там написали «опасна, склонна к манипуляциям».

— А про меня, видимо, «ограниченно обучаемый».

— Нет, это я дописала от руки.

Впереди показался автоматический пресс.

— Аврора, остановись!

Она устало закатила глаза.

— Опять? Ты не пробовал начинать разговор иначе?

— Впереди дробилка.

— Знаю. Я здесь раньше бывала.

Она дёрнула рычаг, и её контейнер ушёл на боковую линию. Мой продолжил движение к прессу.

До стальных плит оставалось двадцать метров.

Я выстрелил в датчик загрузки. Система решила, что линия забита, и остановила ленту. Инерция швырнула меня вперёд. Я ударился плечом о борт, но удержался.

Аврора остановилась за разделительной решёткой.

— Ты только что сломал городской конвейер.

— Подам заявку на ремонт.

— Как добропорядочный гражданин?

— Как вооружённый военный. Наши заявки рассматривают быстрее, потому что мы обычно создаём новые повреждения.

Она усмехнулась и снова побежала.

Я срезал путь через шлюз обслуживания. За ним начинались затопленные тоннели. Вода доходила до колен и пахла химикатами. На поверхности плавали упаковки, обрывки кабелей и дохлые фильтрующие черви. Нижние ярусы никогда не избавлялись от мусора. Они просто переводили его на уровень ниже, пока уровни не заканчивались.

Следы Авроры на металлическом настиле были слишком отчётливыми.

Я остановился. Ещё на рынке она могла затеряться в толпе или уйти по грузовой линии. Вместо этого всё время держалась впереди, ровно настолько близко, чтобы я не потерял её.

«Поэтому я и выбрала тебя».

Я отключил внешний передатчик брони и проверил локальную сеть. Кто-то трижды пытался подключиться к моему идентификатору. Запросы шли из старого ремонтного узла впереди.

Ловушка была очевидной. Но очевидность ещё не делала её бесполезной. Нужно было лишь решить, какую часть сломать первой.

Я снял с крепления аварийный маяк, включил передатчик и бросил его в воду. Система Авроры приняла сигнал за мою броню. Отметка поплыла по течению к центральному тоннелю, а я полез в вентиляционную шахту.

Ремонтный узел занимал старую станцию, где когда-то обслуживали промышленные экзоскелеты. Вдоль стен стояли диагностические платформы, над ними свисали манипуляторы. Большую часть оборудования давно разобрали, но центральная установка всё ещё получала питание.

Аврора ждала возле терминала. Куртку она сменила на рабочий комбинезон, украденный по дороге. Пистолет лежал рядом, а сама она смотрела на карту и ждала, когда мой маяк войдёт в главный коридор.

Я спустился за её спиной и поднял винтовку.

— Не оборачивайся. Медленно положи руки на терминал.

Её плечи на миг напряглись.

— Нечестно, — проговорила она с обидой, которая звучала почти искренне. — Я столько времени готовила красивую встречу, а ты полез через вентиляцию.

— Ты заманила меня в ловушку.

— Это другое. У меня был план.

— Теперь руки на терминал.

Она послушно подняла ладони. Я приблизился, не сводя прицела с её спины. До платформы оставалось два шага, когда под ногами загорелась разметка.

Манипуляторы ожили.

Магнитные фиксаторы ударили по броне и рванули меня назад. Один зажал плечо, второй захватил пояс, третий сомкнулся на повреждённом колене. Система приняла боевой костюм за промышленный экзоскелет и начала диагностику. Я попытался вырваться, но захваты только затянулись.

Аврора обернулась. На её лице было облегчение, ведь она до последнего не верила, что её план сработает.

— Вот теперь честно.

Она подняла пистолет, однако ствол оставила направленным в пол.

— Если собираешься убить, не растягивай, — сказал я. — День и без того вышел паршивым.

— Какая высокая оценка моих навыков. Но мёртвый солдат открывает меньше дверей, чем живой. К тому же труп в броне тяжёлый, я тебя не дотащу.

Аврора подключила кабель к служебному порту на моём костюме.

— Я тебе ничего не открою.

— Уже открыл. Ты вошёл внутрь и встал точно на разметку. Иногда воспитание важнее кодов.

На визоре побежали предупреждения. Она перебирала уровни доступа и обходила защиту через старый диагностический протокол. Я дёрнул правой рукой, но фиксатор тут же сдавил локоть.

— Не двигайся, — попросила Аврора, не отрывая взгляда от терминала. — Платформа рассчитана на грузовые костюмы. Если решит снять повреждённую деталь, начнёт вместе с рукой.

— Где кнопка остановки?

— Я её сняла.

— Значит, требования профсоюза были недостаточно убедительными.

Она коротко рассмеялась, но пальцы продолжали быстро двигаться по панели.

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Проход через силовые блокпосты, транспортный шлюз и доступ к закрытым маршрутам. Ничего личного. Мне нужна твоя работа, а не ты.

— Проще было украсть форму.

— Уже крала. В ней жарко, карманов мало, а мужчины постоянно спрашивают, из какого я подразделения.

— Так нужно было отвечать, — я с упрёком ткнул девушку в очевидны йфакт.

— Я отвечала. После этого они пытались проверить. Военные очень недоверчивы к красивым женщинам с допуском выше их собственного.

Терминал пискнул. Аврора замерла, затем быстро ввела новую команду.

— Нашла.

— Что именно?

Она искоса посмотрела на меня.

— Твою полезную часть.

— Я весь полезный.

— Конечно. Особенно в неподвижном состоянии. Но сейчас мне нужны коды конвоирования.

На визоре появилось уведомление о создании биометрической связки. Я понял её план на несколько секунд позже, чем следовало.

— Ты привязала себя к моему идентификатору.

— Поздравляю, солдатик. Военные тренировки даром не прошли.

— Сними связку.

— Не могу. Точнее, могу, но тогда пропуска сгорят, а твой имплант отправит сообщение о взломе. Патруль получит наши имена, координаты и, вероятно, очень вежливую просьбу прострелить нам колени.

Я открыл параметры. Биосигнал Авроры отображался как сигнал задержанной, находящейся под моим контролем. Система разрешала сопровождать её через гражданские и силовые зоны.

Внизу стояло ограничение.

— Пятьдесят метров.

— Иногда сорок девять. Смотря насколько стены не любят наши отношения.

— Если ты отойдёшь дальше, броня заблокируется, а тревога уйдёт ближайшему патрулю.

— Значит, не отставай.

Я посмотрел на неё.

— Ты решила держать меня на поводке.

— Не обижайся, он длинный. Некоторым и такого доверия не дают.

— Если я отключу имплант, твой статус исчезнет.

— Если ты погибнешь, тоже. Поэтому предлагаю тебе беречь здоровье, не падать сквозь полы и избегать дробилок. Я уже вложила в тебя слишком много времени.

— А если погибнешь ты?

Аврора пожала плечами, но взгляд на миг стал жёстким.

— Получишь уведомление о потере пленницы и несколько неприятных вопросов. Видишь, всё справедливо. Каждый из нас теперь может испортить другому жизнь даже после смерти.

— Ты не сможешь уйти.

— Ты тоже. По-моему, это уже почти отношения.

Аврора отключила платформу. Фиксаторы разошлись, и я тяжело шагнул вперёд. Нападать сразу не стал. Во-первых, Аврора ждала именно этого. Во-вторых, левый привод всё ещё не работал. В-третьих, при резком движении система могла снова заблокировать броню.

Девушка отступила на три шага, внимательно наблюдая за мной.

— Давай проверим расстояние.

— Не надо.

Она побежала к выходу. На сорока пяти метрах раздался сигнал, на сорока восьми сервоприводы начали терять мощность, а на пятидесяти броня застыла.

Аврора остановилась за дверью и выглянула обратно. Улыбка у неё была осторожной, словно она сама не до конца верила, что всё сработало.

— Ну как? Ничего не отвалилось?

— Вернись.

— Волшебное слово.

— Немедленно вернись.

— Не то.

— Подойди ближе, пока я не придумал, как вырезать передатчик вместе с твоей рукой.

Она вернулась. На сорока метрах управление восстановилось.

— Сойдёт, — решила Аврора. — Технически это была просьба. Угроза просто помогла ей обрести форму.

Я поднял винтовку.

— Теперь моя проверка. Посмотрим, насколько быстро ты потеряешь поддельный статус, если я отключу имплант.

Улыбка исчезла. Аврора несколько секунд смотрела на меня, затем вздохнула.

— Сразу. Потом сеть разошлёт моё настоящее имя. И твоё местоположение тоже.

— Значит, ты зависишь от меня не меньше.

— Не льсти себе. Нам просто выгодно некоторое время не убивать друг друга.

— Тебе выгодно. Я могу передать тебя ближайшему патрулю.

— Можешь, — спокойно согласилась она. — Если веришь, что люди, уничтожившие твою группу, не контролируют этот патруль. Ты ведь веришь начальству, Лин? У вас это вшивают вместе с имплантом или вы учитесь сами?

Я ничего не ответил. Из контейнера на моей спине шёл слабый диагностический сигнал. Аврора заметила его, но приближаться не стала.

— Нам нужно уходить, — сказала она уже без насмешки. — Твои безымянные друзья скоро найдут узел.

— Они не мои.

— Хорошо. Люди в таком же снаряжении, которые стреляли по твоим сослуживцам. Теперь звучит намного спокойнее.

***

Я восстановил передатчик. Силовой канал поймал ретранслятор только с третьей попытки. На экране появился запрос идентификации. Я отправил личный код и потребовал соединить меня с командованием.

Ответ пришёл почти сразу.

Полковник Вейр сидел в чистом кабинете под белым светом. Форма на нём выглядела так, словно новости о погибших не имели права оставлять на ней складки.

— Боец Лин, доложите обстановку.

— Операция сорвана. Мы вошли в подготовленную засаду, связь заглушили сразу. Сержант Дейр, Бран, Лейса и остальные не отвечают. Скорее всего, группа погибла.

Вейр выдержал короткую паузу, достаточную для приличия.

— Объект Вейл обнаружен?

Я посмотрел на Аврору. Она стояла сбоку, вне камеры, и беззвучно повторила: «Объект». Потом изобразила руками коробку.

— Обнаружен, — ответил я. — Задержан и находится под моим контролем.

Аврора подняла брови, но промолчала.

— Состояние объекта?

— Жива. Ранена, но транспортабельна.

Вейр кивнул, будто только это и имело значение.

— Хорошая работа, Смерч. Вы исправили положение после серьёзного оперативного осложнения.

Я сжал челюсть.

— Моя группа погибла, полковник. Это не осложнение.

— Обстоятельства будут расследованы.

— Разведданные оказались ложными. Противник использовал военное оружие и знал маршрут входа. Дейр успел передать, что нас слили.

Лицо Вейра не изменилось.

— Запись сохранилась?

— Частично.

— Немедленно передайте её мне.

— Сначала дайте маршрут эвакуации.

На секунду он замолчал. Раньше я не перебивал старших офицеров, особенно полковников. Но раньше Дейр был жив и мог напомнить мне об уставе.

— Вы доставите объект Вейл на базу «Цитадель-9», — произнёс Вейр. — Местный гарнизон исключается. Я оформлю отдельный коридор через транспортный шлюз.

— «Цитадель-9» находится в другой системе.

— Именно поэтому противник не станет ждать вас там.

Аврора беззвучно рассмеялась и показала мне два поднятых больших пальца.

— Что будет с операцией? — спросил я.

— Ответственность с вас снимут. Провал оформят как ошибку разведывательного отдела. Семьи погибших получат полные компенсации, без понижающего коэффициента.

Это было именно то, что мне требовалось услышать. Не повышение и не оправдание. Деньги семьям и запись в личных делах, что Дейр не допустил ошибки.

Вейр хорошо меня знал.

Возможно, слишком хорошо.

— После доставки объекта я представлю вас к повышению, — продолжил он. — В данных обстоятельствах ваше выживание и успешное задержание заслуживают отдельной оценки.

— Мне не нужно повышение.

— Сейчас вы не в том состоянии, чтобы оценивать свои перспективы. Выполняйте приказ, Лин. Доставьте Вейл, остальное я возьму на себя.

Связь оборвалась.

Несколько секунд в узле было слышно только, как вода капала из старого охладителя. Аврора подошла к разбитому шкафу, нашла аварийный паёк и понюхала упаковку.

— Он назвал меня объектом раньше, чем спросил, сколько твоих людей выжило.

— Ты ничего о нём не знаешь.

— Зато я знаю, как говорит человек, который уже списал убытки и думает, куда поставить подпись.

Она вскрыла паёк и с отвращением уставилась на серый брикет.

— Что это?

— Белковый рацион.

— Он похож на стену.

— Цвет не влияет на пищевую ценность.

— Эту фразу придумал человек, который питался подчинёнными.

Аврора отломила половину и протянула мне. Я качнул головой.

— Не нужно.

— У тебя руки дрожат, Смерч. Либо поешь, либо будешь изображать стиральную машину в броне.

Я посмотрел на ладонь. Она действительно дрожала. Во время погони я ничего не чувствовал, но теперь тело вспомнило, что за последний час пережило засаду, падение, гибель группы и две попытки задержать одну женщину.

Обе неудачные.

Я взял брикет. На вкус он оказался хуже, чем выглядел, хотя это казалось технически невозможным.

Мы ели молча, сидя по разные стороны диагностической платформы. Аврора держалась в пяти шагах от меня. Этого хватило бы, чтобы броситься к тоннелю, но не чтобы действительно уйти.

Я заметил кровь на её повязке.

— Дай руку.

Она настороженно посмотрела на меня.

— Зачем? Решил забрать вторую в счёт ущерба рынку?

— Перевяжу. Иначе получишь заражение.

— Второй раз за день? Так начинаются нездоровые привычки. Сначала ты перевязываешь мне руку, потом мы выбираем общий маршрут, а там недалеко и до совместного кредита.

— Заражение не шутка.

— Оно хотя бы не требует ходить рядом в пределах пятидесяти метров.

Она всё же села ближе и протянула ладонь. Я снял старую повязку. Кожа вокруг ожога покраснела, края раны разошлись.

— Ты повредила руку сильнее, когда снимала наручник.

— Пришлось выбирать между кожей и свободой.

— Выбрала плохо. Наручник остался закрыт.

— Но уже не на мне. Для начала неплохо.

Я нанёс антисептик. Аврора резко вдохнула и попыталась отдёрнуть руку.

— Не двигайся.

— Можно было предупредить.

— Предупреждаю: сейчас будет ещё больнее.

Она мрачно посмотрела на меня.

— Если армия когда-нибудь надоест, открой лечебницу. Пациенты будут выздоравливать из страха вернуться на приём.

Я затянул новую повязку. Аврора следила за моими руками, а потом неожиданно спросила:

— Дейр был хорошим сержантом?

Я замер.

— Лучшим из тех, кого я знал.

— Тогда он не стал бы передавать очевидное.

— О чём ты?

— Ты и без него понимал, что маршрут слили. Но Дейр сказал: «Не возвращайся на…» Значит, важной была вторая часть.

— Запись повреждена.

— Какая удобная отмазка.

Я поднял на неё взгляд.

— Ты считаешь, он говорил о командовании?

— Я считаю, твой полковник за две минуты пообещал тебе всё, что ты хотел услышать, а именно оправдание, деньги семьям, чистые личные дела, повышение. И ничего из этого нельзя проверить сейчас.

Я отпустил её ладонь.

— Мы идём на «Цитадель-9».

— Ну разумеется.

Она согласилась слишком легко.

— Что тебе нужно по дороге?

Уголок её рта дрогнул.

— Начинаешь думать. Осторожнее, тебе может понравиться.

— Аврора!

— Хорошо, не рычи. Мне нужна одна остановка.

Она включила украденный терминал и вывела карту маршрутов. Между Тэрсисом и «Цитаделью-9» находилась независимая станция «Кассандра».

— Здесь.

— Нет.

— Тогда я не стану изображать послушную пленницу. А жаль, у меня был готов очень убедительный взгляд в пол.

— Тебе не нужно изображать пленницу. Ты ею являешься.

Аврора подняла руки с одним оставшимся браслетом.

— Пленница, которая может заблокировать твою броню на первом же переходе. Признай, в твоей карьере бывали задержания и удачнее.

— Я отключу связку.

— И поднимешь тревогу во всех силовых сетях Тэрсиса.

— Тогда оглушу тебя и понесу. Делов-то

Она выразительно посмотрела на заклинившее колено моей брони.

— Конечно. Метров десять даже пройдёшь. Если дорога будет под уклон.

Я промолчал.

Аврора открыла каталог подпольного аукциона. Большинство лотов скрывались под номерами, но один сопровождался снимком обломка корабельной системы. На металле виднелась эмблема лиры в разорванном круге.

Та же эмблема была на контейнере у меня за спиной.

— «Орфей», — сказал я.

— На «Кассандре» продают фрагмент его навигационного ядра. Норр собирался дать мне доступ к торгам, прежде чем ваши люди решили превратить его убежище в братскую могилу.

Я увеличил изображение. Под слоем нагара проступал серийный номер.

Военный.

— «Орфей» был гражданским транспортником.

— По документам, да.

— Откуда на нём военный модуль?

Аврора посмотрела на экран. Насмешка исчезла с её лица.

— Вот это я и пытаюсь выяснить.

— Для кого?

Она перевела взгляд на контейнер, потом снова на меня.

— Для себя.

Ответ прозвучал коротко и впервые без уловки.

Я выключил экран.

— Сделаем остановку. Ты ведёшь себя как пленница, а я забираю обломок для командования.

— Разумеется, — сказала она слишком послушно.

— Если попытаешься сбежать…

— Пятьдесят метров, я помню. Ты уже превратил расстояние в важное условие.

***

Мы покинули ремонтный узел через затопленный тоннель. Аврора шла впереди, а я держался в десяти метрах и следил за её биосигналом.

Первый блокпост находился у транспортной шахты. Двое патрульных проверяли документы, третий сидел за турелью. Над воротами работал военный сканер.

Перед выходом из тоннеля Аврора без спора позволила защёлкнуть второй наручник.

— Только не увлекайся, — предупредила она, потирая запястье. — Я понимаю, что власть кружит голову, но у тебя и без того нарушен баланс.

— Молчи и смотри в пол.

— Может, ещё выглядеть раскаявшейся?

— А ты справишься?

Она задумалась, затем покачала головой.

— Нет. У меня лицо не подходит. Но могу выглядеть разочарованной в твоих методах.

Дежурный поднял руку.

— Идентификация. Медленно, без резких движений. Турель сегодня нервная.

Я передал код. Сканер прошёл по броне, контейнеру и Авроре. На экране высветился зелёный статус:

«ВОЕННЫЙ КОНВОЙ. ЗАДЕРЖАННАЯ ПОДТВЕРЖДЕНА».

Патрульный посмотрел на Аврору, потом на мою повреждённую броню, залитую маслом и кровью.

— Насыщенный день, боец?

— Обычный.

Он ещё раз осмотрел заклинивший привод.

— Не хотел бы я увидеть плохой.

Патрульный открыл ворота.

Аврора прошла рядом со мной и тихо проговорила:

— Видишь? Мы прекрасно смотримся вместе. Ты хмурый, я в наручниках, оба врём государству.

— Пленница и конвоир.

— Я и говорю, у всех пар свои недостатки.

Мы вошли в шахту и направились к грузовому терминалу. За спиной сомкнулись створки. Впервые после засады никто не стрелял, не пытался нас убить и не обрушивал потолок.

На нижних ярусах это уже считалось удачным началом отношений.

Мне показалось, что мы обманули систему.

После нашего ухода дежурный снова посмотрел на экран. Зелёный статус исчез. Вместо него появилось закрытое распоряжение с офицерским уровнем доступа:

«НЕ ЗАДЕРЖИВАТЬ. МАРКИРОВАТЬ МАРШРУТ. ПЕРЕДАТЬ ГРУППЕ РАННА».

Патрульный помедлил, бросил взгляд на закрытые створки, затем подтвердил приказ и запустил метку слежения.

Но мы этого не увидели.

Мы уже спускались к транспортным линиям, связанные одним кодом, одним маршрутом и расстоянием, которого пока хватало, чтобы продолжать считать себя врагами.

Тогда я думал, что пятьдесят метров не позволят Авроре сбежать. Позже понял, что поводок надели на нас обоих, а тот, кто держал другой конец, даже не спускался на нижние ярусы.

Глава 3

Я считал, что конвой начинается с приказа и заканчивается передачей пленного. Аврора считала иначе: всё начинается с первого вранья, а заканчивается, когда уже никто не понимает, кто кого ведёт и зачем…

Грузовой челнок добирался до перевалочного порта двадцать минут. Первые пять я проверял маршрут, запасные выходы и код допуска. Остальные пятнадцать пытался объяснить Авроре правила конвоирования, хотя уже тогда следовало признать, что легче было провести инструктаж по технике безопасности среди пьяных сапёров.

Она сидела напротив, на деревянном ящике. Наручники лежали поверх колен, руки были сложены правильно, а лицо изображало терпеливое внимание.

— Правило первое, оружие не трогаешь, даже если тебе кажется, что оно плохо лежит.

— А если оно действительно плохо лежит? — Аврора покосилась на мою винтовку. — Я могла бы поправить. Из уважения к технике и твоей хрупкой психике.

— Особенно тогда не трогаешь. Правило второе, ни в одну сеть не входишь без моего разрешения.

— А если сеть сама предложит познакомиться поближе?

— Сети людей никуда не приглашают.

— Теперь понятно, почему у вас с технологиями такие холодные отношения. Ты просто не замечаешь знаков внимания.

Я сделал вид, что не услышал.

— Правило третье, не отходишь от меня дальше прямой видимости. В толпе держишься справа и не исчезаешь.

— Официальное ограничение для задержанных составляет пятьдесят метров.

— Я не собираюсь бегать за тобой с рулеткой.

— Можешь привязать ко мне верёвку. Получится честнее и немного романтичнее.

— Это конвой, Аврора.

— Конечно, я всё поняла. Не горячись.

Челнок тряхнуло. На стене мигнула жёлтая лампа, сообщавшая, что очередной узел работает хуже расчётного, но ещё недостаточно плохо, чтобы портовая служба потратилась на ремонт.

— Правило четвёртое, с посторонними не разговариваешь. Правило пятое, наручники не снимаешь.

Аврора подняла руки. Оба браслета выглядели застёгнутыми.

— Я тебя слушала, солдатик. Особенно внимательно про наручники. Очень трогательный пункт.

— Что в нём трогательного?

— Твоя вера в государственное имущество.

Она протянула мне один браслет. Второй всё ещё висел на её запястье.

Я забрал наручник, проверил замок и защёлкнул обратно. Аврора не сопротивлялась, только следила за мной с невинным видом, который на ней смотрелся почти оскорбительно.

— Когда успела?

— Между вторым и третьим правилом. Ты так вдохновенно рассказывал про прямую видимость, что я решила дать тебе личный пример.

— Ещё раз снимешь, стяну руки пластиковыми фиксаторами.

— Сниму зубами.

— Поставлю два.

— Какой предусмотрительный мужчина.

Я затянул браслет на одно деление сильнее. Она поморщилась и посмотрела на меня с укором.

— Это уже превышение полномочий.

— Напишешь жалобу в управление по работе с задержанными.

— Оно хотя бы существует?

— Нет. Поэтому там всё рассматривают без очереди.

Створка челнока открылась с задержкой, и в салон потянуло топливом и горячим металлом. Перевалочный порт занимал несколько уровней старой грузовой шахты. Контейнеры поднимали на магнитных платформах, людей перевозили там, где оставалось место. Над проходами висели указатели. Половина не работала, остальные уверенно вели не туда. Наверное, так администрация поощряла самостоятельность.

Военный транспорт должен был ждать в двенадцатом секторе. Код допуска прислал Вейр по закрытому каналу. Маршрут совпадал, отметки были настоящими, никаких задержек и внезапных проверок.

После последних часов такая исправность нервировала сильнее открытой засады.

Мы прошли сканер. Система признала меня конвоиром, Аврору задержанной и не задала ни одного вопроса о контейнере с «Орфея». На корпусе сканера кто-то углём вывел: «Не пинать, хуже будет».

Аврора прочитала надпись и одобрительно кивнула:

— Мудрая техника. Сразу обозначает личные границы и возможные последствия насилия.

— Смотри вперёд.

— Я и смотрю. Впереди ты, за тобой стена. Пока не решила, что интереснее.

У грузового подъёмника образовался затор. Пожилая докерша в рабочем экзокостюме пыталась закрепить контейнер на платформе. Левый манипулятор не работал, захват болтался вдоль корпуса, а сам груз медленно сползал к краю шахты. На боку мигал знак срочной доставки. Люди проходили мимо, косились и ускоряли шаг, словно две тонны могли попросить их задержаться после смены.

Я остановился.

— Даже не начинай, — предупредила Аврора.

— Что именно?

— У тебя появилось служебное лицо. Сейчас ты кому-нибудь поможешь, задержишь нас и потом объяснишь, что иначе было нельзя.

— Контейнер может упасть.

— Именно. А человек с нормальным инстинктом самосохранения посмотрел бы на него издалека и продолжил портить себе жизнь другими способами.

Я подошёл к докерше.

— Крепление сорвало?

Женщина повернула ко мне усталое лицо.

— Нет, боец. Я решила подержать две тонны над шахтой, чтобы укрепить характер.

Я поставил винтовку на блокировку, подхватил край контейнера усилителями брони и приподнял. Повреждённый сервопривод заскрежетал, на визоре вспыхнуло предупреждение о перегрузке. Броня отозвалась болью в раненом боку, но груз перестал сползать.

Аврора встала рядом и прищурилась:

— Если у тебя сейчас отвалится нога, сразу предупреждаю, я тебя не понесу. Могу только по голове погладить.

— Возьми трос и закрепи справа.

Она подняла скованные руки.

— У меня наручники. Ты сам пятнадцать минут объяснял, что это серьёзно.

— Ты снимаешь их быстрее, чем я моргаю.

— Но правила запрещают. Я пытаюсь исправиться, а ты толкаешь меня обратно на преступный путь.

Я посмотрел на неё. Аврора выдержала паузу, тяжело вздохнула и одним движением освободила руку. Вместе мы протянули трос и посадили груз на замки. Докерша отключила экзокостюм, вылезла из креплений и ударила по неисправному захвату гаечным ключом. Манипулятор дёрнулся и снова обмяк.

— Тэс, — представилась она. — Местный секторный механик обещал починить привод месяц назад. Теперь ждёт, пока я умру и заявка перейдёт в отдел утилизации.

— Жалобу подавали?

— Трижды. Первую потеряли, вторую закрыли, а третью признали угрозой производительности. Пришлось вернуться к работе, чтобы не портить показатели смертностью персонала.

Тэс заметила, как Аврора снова защёлкнула браслет.

— Напарница?

— Задержанная, — поправил я.

— Здесь все кем-нибудь задержаны, — пожала плечами Тэс. — Долгами, контрактом или человеком рядом. Наручники хотя бы не врут.

Аврора повернулась ко мне с довольной улыбкой:

— Мне она нравится. У неё правильное отношение к системе и твоим методам работы.

— Мы уходим.

— Значит, тебе она тоже понравилась.

Тэс достала из кармана комбинезона пакет с горячей едой и протянула нам.

— Возьмите. Мне в столовой два выдали.

— Не стоит.

— Конечно, не стоит. Ты молодой, раненый и бледный, наверняка живёшь на одном упрямстве.

Она сунула пакет Авроре.

— Проследи, чтобы он поел. Военные иногда забывают. Думают, организм тоже снабжается по заявке, а если заявку потеряли, можно до следующего квартала походить без печени.

— Он меня не слушает, — сказала Аврора.

— Значит, точно напарник.

Я не стал спорить. Мы уже опаздывали, а объяснение наших отношений заняло бы дольше, чем сами отношения существовали.

Двенадцатый сектор оказался закрыт. На воротах горел красный статус технической проверки, обещанного транспорта не было. Терминал сообщил, что корабль перенаправили пятнадцать минут назад по приказу командования.

Я запросил новый маршрут. Система предложила ждать, не уточняя, сколько именно и переживём ли мы этот удобный административный процесс.

Я вызвал Вейра по служебному каналу. Ответа не было. Повторный запрос ушёл в очередь.

— В порту должен быть резервный транспорт, — сказал я.

— Конечно есть, — охотно согласилась Аврора. — Мой.

— На твоём корабле мы не полетим.

— Тогда останемся здесь и дождёмся людей, которые стреляли по твоей группе.

Я ещё раз посмотрел на закрытые ворота.

— Где корабль?

Аврора улыбнулась так, будто только что выиграла спор, которого я не признавал.

— В секторе технического ремонта.

— Почему?

— Потому что технически он нуждается в ремонте.

— Насколько сильно?

— В пределах нормы.

— Чьей нормы?

— Человека без денег, которого преследуют несколько ведомств и половина приличных наёмников. Такая формулировка тебя устроит?

Я просто кивнул, развивать этот спор не было никакого желания.

***

Ремонтный сектор находился двумя уровнями ниже. До него было четыреста метров, два поста и грузовой лифт.

— Веди.

— Сними наручники. Мне понадобится доступ к терминалу.

— Нет. Откроешь корабль под наблюдением.

— Солдатик, если боишься, что я опять сбегу, просто возьми меня за руку. Я постараюсь не смеяться слишком громко.

Мы спустились на грузовом подъёмнике. Пока платформа ползла вниз, я разделил пакет Тэс пополам. Внутри оказались ещё тёплые лепёшки с мясной начинкой. Настоящего мяса там, скорее всего, не было, но оно уверенно держало роль и не требовало отдельной оплаты.

Я отдал половину Авроре. Она съела несколько кусочков, завернула остаток и убрала в карман. Когда мы выходили из лифта, свёрток незаметно перекочевал в боковое крепление моей брони.

Я заметил, но промолчал. Иногда благодарность проще принять, если обе стороны делают вид, что ничего не произошло.

Ремонтный сектор почти опустел. За ограждением стояли списанные буксиры и корабли, владельцы которых давно перестали платить за место, но ещё не набрались смелости признать их металлоломом. Камеры следили за нами с небольшой задержкой, будто тоже устали.

Аврора вывела схему на наручный терминал.

— «Клык» в дальнем доке.

— Ты назвала корабль «Клыком»?

— Название досталось вместе с корпусом.

— Можно было поменять.

— Можно было починить двигатель. Как видишь, я умею выбирать действительно важное.

— Что именно сломано?

— Основной генератор иногда отключается.

— Ещё?

— Правый шлюз не всегда закрывается с первого раза.

— Ещё что?

Аврора задумалась, явно решая, сколько правды выдержит моя нервная система.

— Навигация не любит короткие переходы.

— Что значит «не любит»?

— Считает их оскорбительно простыми и прокладывает длинные пути.

Я остановился.

— Мы на нём не полетим.

— Хорошо. Возвращаемся в двенадцатый сектор и ждём убийц. У них наверняка исправный транспорт.

Аврора приложила украденный пропуск к замку. Створка открылась.

За ней стоял старый курьерский корабль с узким корпусом и двумя двигателями разного цвета. На борту сохранилась белая зубастая эмблема. Часть обшивки явно сняли с других машин и поставили без попытки подобрать размер. Корабль выглядел, откровенноговоря, плохо.

— Его собрали после взрыва? — спросил я.

— До. После было бы дороже.

Мы поднялись по трапу. Внутри оказалось тесно, но чисто. В кабине висела старая куртка Авроры, на панели лежали инструменты, возле кресла стояла кружка с трещиной. Пространство выглядело обжитым, хотя каждая вещь словно была готова к внезапному отлёту.

— У тебя есть кружка.

— Не трогай её, — серьёзно предупредила Аврора. — Это единственная часть корабля, которая ни разу не ломалась. На ней держится мораль экипажа.

— У тебя нет экипажа.

— Тем более нельзя рисковать.

Я закрепил контейнер у стены и запер винтовки в оружейном шкафу, оставив пистолет на бедре. Аврора включила питание. «Клык» ответил низким гулом двигателя и россыпью предупреждений.

— Это нормально?

— Он здоровается.

— Судя по звуку, корабль проклинает хозяина.

— У каждого своя культура общения. Вы с ним ещё найдёте общий язык.

Пока система готовилась к запуску, Аврора подключила контейнер к бортовому сканеру. На экране возникла эмблема «Орфея».

— Ты знала, что Норр вынес оттуда? — спросил я.

— Знала про обломок и его доступ к каталогу «Кассандры». Сам контейнер увидела впервые.

— Почему «Орфей» для тебя так важен?

Аврора не ответила сразу. Улыбка исчезла, плечи стали жёстче. Она достала из внутреннего кармана небольшой накопитель, несколько секунд подержала его в пальцах и вставила в панель.

— Потому что там погибла моя сестра.

На экране появилось лицо женщины. Изображение дёргалось, половину кадра закрывали помехи, за её спиной пульсировал аварийный свет.

— Аврора, это не авария. Они закрывают маршрут. Не ищи меня. Найди…

Запись оборвалась. Система повторила последние секунды и снова застыла на искажённом кадре.

— Мира Вейл, — сказал я, вспомнив материалы дела. — Исследователь древних навигационных систем.

Аврора медленно повернула голову.

— Моя сестра. Исследователем она была для отчётов.

Я всмотрелся в данные файла.

— Запись могла быть изменена.

Она резко развернулась ко мне и её глаза потемнели.

— Разумеется. Здесь можно изменить всё: запись, отчёт, список погибших, причину крушения. Очень удобная галактика, если носишь форму и знаешь, куда поставить печать.

— Я не сказал, что запись поддельная. Только что это нужно проверить.

— Для тебя Мира была свидетелем. Строкой в деле и специалистом, который перед смертью успел передать полезные сведения.

Аврора вытащила накопитель. Пальцы у неё побелели, но голос остался ровным.

— А для меня она была человеком, который всегда отвечал на мои сообщения. Даже когда я месяцами не отвечала на её.

Она отвернулась к панели. В кабине стало тихо, слышно было только, как где-то под обшивкой неравномерно работал насос.

Я мог спросить, почему она молчала. Мог сказать, что Мира наверняка всё понимала и признаться, что сам держался за повреждённую запись Дейра, потому что других его слов у меня не осталось. Но хорошие слова редко приходили ко мне вовремя. Обычно они появлялись потом, когда уже некому было их говорить.

— Если модуль с «Орфея» военный, запись могла сохраниться без изменений, — сказал я. — На таких системах остаются контрольные слепки. Мы сможем сравнить время и подпись.

Аврора коротко усмехнулась, не оборачиваясь:

— Спасибо. Почти человеческая поддержка. Ещё немного, и я заподозрю у тебя душу.

— Не торопись с выводами. Сначала найди доказательства.

— Разумно. Душа у военного, заявление серьёзное.

Внешняя дверь дока закрылась.

Не по нашей команде.

На панели погас доступ к причальным системам. Все камеры одновременно повернулись к кораблю.

Я вытащил пистолет.

— Запускай двигатели.

— Топливная линия ещё подключена, — Аврора мгновенно собралась, пальцы забегали по панели.

— Отключай.

— Если сорвём её под давлением, док загорится.

— Тогда работай быстро и постарайся не стоять рядом.

На внешних сенсорах появились шесть человек в серых костюмах и закрытых шлемах. Оружие военного образца, знаков различия нет. Они вошли через два прохода и разошлись по позициям без суеты. Не портовая охрана и не наёмники, которые хотели произвести впечатление. Эти пришли работать.

Аврора посмотрела на экран:

— Твои?

— Нет.

— Уверен? Вы одинаково плохо относитесь к цветам и заходите в помещение, будто там уже все виноваты.

Я открыл служебный канал.

— Неизвестной группе, говорит боец Лин, оперативное подразделение «Вектор». Я выполняю приказ полковника Вейра по транспортировке задержанной. Назовите принадлежность, опустите оружие и не заставляйте меня портить вам отчётность.

Ответом стал выстрел.

Заряд пробил стекло внешнего шлюза и попал мне в шлем. Меня бросило на переборку, визор треснул, в ушах зазвенело. Аврора подхватила меня под плечо и втянула за панель.

— Идентификация завершена успешно, — сказала она. — Они тебя узнали. Даже обрадовались.

— Выруби свет.

— Уже.

Док погрузился в темноту. Аврора вошла в причальную сеть и запустила аварийную перезагрузку. Камеры и сенсоры противника ослепли. Я перевёл треснувший визор в тепловой режим и вышел на трап.

Первый боец шёл справа, прикрывая второго. Я выстрелил в трубопровод над ними. Пар ударил в проход, и группа начала перестраиваться.

— Аврора, открой сервисную заслонку в северной стене.

— Там тупик.

— Они этого не знают. Пусть расширяют кругозор.

Заслонка поднялась. Двое повернули к ней, я дал короткую очередь по креплениям мостика. Металл рухнул между секторами и отсёк их от остальных.

— Трое у трапа, — предупредила Аврора.

— Вижу. Дай свет по моей метке.

Прожекторы вспыхнули прямо перед нападавшими. Фильтры шлемов не успели затемниться. Я выбил оружие у первого, второго ударил усиленным плечом в грудь. Третий отступил за тягач и бросил гранату.

Я заметил её слишком поздно. Аврора как раз выбежала к топливному клапану.

— Ложись!

Я успел накрыть её собой. Взрыв ударил в спину. Осколки застучали по броне, один пробил наплечник. Меня швырнуло на палубу, Аврора оказалась прижата подо мной.

— Ты тяжёлый, — выдохнула она мне в грудь. — Если это попытка сблизиться, выбери момент хуже.

— Проверяю состояние пленницы.

Я поднялся, поймал в прицел бойца за тягачом и выстрелил.

— Топливная линия?

Аврора доползла до клапана и дёрнула аварийный рычаг. Труба дёрнулась, индикатор погас.

— Отключена. Возможно, даже навсегда.

— На корабль.

— Не командуй мной.

— Аврора!

— Уже бегу.

Она взлетела по трапу и бросилась к панели. Двигатели начали набирать тягу. Я остался у входа, удерживая узкий сектор. Нападавшие пришли в себя и снова двинулись вперёд, коротко, без попыток вытащить раненых.

— Лин, внутрь! — крикнула Аврора.

— Запускайся.

— Ворота закрыты!

— Открывай.

— Сеть заблокирована. Даже я не успею её снять!

Я выстрелил в привод створки.

— Я снял блокировку.

Ворота дёрнулись, застряли, затем начали медленно расходиться. В щель хлынул воздух. С причала сорвало инструменты, пустые ящики и одного из нападавших. Страховочный трос натянулся и приложил его о стену. Оставшиеся бойцы прижались к укрытиям. Я отступал по трапу и стрелял короткими очередями. Последний магазин опустел как раз тогда, когда двигатель «Клыка» взревел.

Аврора резко дала тягу.

Меня сбило с ног и потащило к краю. Я успел ухватиться за поручень. За бортом мелькнул причал, потом открытая шахта космопорта.

— Трап!

— Закрываю, держи ноги при себе!

Створка ударила по ботинку. Я втянул ногу и рухнул в шлюз. «Клык» прошёл между грузовыми платформами, задел антенну, потерял кусок внешней обшивки и выскочил в транспортный коридор.

За нами никто не стартовал.

Это беспокоило сильнее погони. Если враг не спешил, значит, либо считал нас уже мёртвыми, либо знал, куда мы направимся.

Я поднялся, проверил шлюз и оружейный шкаф, затем убедился, что контейнер остался на месте. Только после этого заметил, что руки дрожат.

Я сжал кулаки. Не помогло. Тело запоздало сообщало, что выстрел в голову, граната под спиной и прогулка по открытому трапу были плохими идеями.

Аврора посмотрела на меня без обычной усмешки и кивнула на соседнее кресло.

— Сядь, пока не упал.

Я сел в кресло. Она достала ремонтную ленту, отогнула треснувшую пластину на плече и начала закреплять её. Пальцы двигались уверенно, но дышала она всё ещё часто.

Я ждал шутки, но она не последовала.

— Они стреляли в тебя, — сказал я.

— Блестящее наблюдение. Удар по шлему открыл новые способности?

— Они не пытались меня освободить и не требовали сдаться. Сразу били на поражение.

Аврора затянула ленту сильнее, чем требовалось.

— Вот теперь ты начинаешь раздражать систему правильными вопросами.

— Ты могла уйти через сервисный люк.

— Могла, — признала она, разглаживая ленту на моём наплечнике.

— Почему вернулась?

— Без тебя мой статус задержанной сгорит. Придётся снова самой оплачивать стоянку.

— Ты вернулась ещё до того, как меня отрезали от корабля.

Она подняла глаза. Несколько секунд мы молчали, слишком близко друг к другу для конвоира и пленницы и слишком уставшие, чтобы притворяться, будто этого не замечаем.

Девушка поднялась и подключила к панели небольшой модуль. Я узнал сенсорный блок с брони нападавших. Видимо, Аврора успела выдернуть его возле топливного клапана, пока я считал, что она просто пыталась не погибнуть.

— Ты украла их сенсорный блок?

— Взяла на анализ. Для воровства нужен корыстный умысел.

Аврора вскрыла защиту модуля. На экране появились обрывки маршрута, идентификаторы отряда и часть оперативного приказа. Имя отправителя было скрыто, но подпись исполнителя сохранилась.

Майор Ранн.

Ниже стояли две строки:

«ОБЪЕКТ ВЕЙЛ, ЛИКВИДИРОВАТЬ».

«НОСИТЕЛЬ СМЕРЧ, СОХРАНИТЬ ТОЛЬКО ПРИ ВОЗМОЖНОСТИ ИЗВЛЕЧЕНИЯ ИМПЛАНТА».

Я перечитал приказ дважды, надеясь, что смысл изменится. Но этого не произошло.

Аврора больше не улыбалась.

— Вейр знал, куда мы направимся, — тихо сказала она. — Военного транспорта здесь не было, зато Ранн прибыл вовремя. Удивительная работа снабжения. Когда нужно убить свидетелей, у системы сразу находятся и корабли, и топливо, и исправные приводы.

— Приказ мог прийти не от Вейра.

— Конечно. А твой сержант перед смертью мог обсуждать погоду. Мы можем ещё долго выбирать версии, от которых меньше болит голова.

Я коснулся нейроимпланта за ухом.

«Носитель».

Не боец. Не свидетель. Даже не цель.

Контейнер с ногами.

— Ты говорила, что мёртвый солдат открывает меньше дверей.

— Обычно так и есть.

— А если ключ уже находится внутри него?

Аврора медленно перевела взгляд с приказа на меня.

Я вспомнил, как Вейр потребовал запись Дейра. Как сразу перенаправил нас в другую систему. Как обещал сохранить имена погибших, если я доставлю Аврору. Тогда это казалось сделкой. Теперь стало понятно, что я даже не был её участником.

И впервые я спросил не о том, что она украла и почему за ней охотятся.

— Что находится во мне?

В тот момент конвой закончился. Пленница всё ещё сидела рядом, наручники лежали на панели, а приказ оставался на экране. Но впервые из нас двоих на пленника больше походил я.

Глава 4

Когда человек снимает форму, он быстро понимает, сколько уверенности держалось не на нём, а на застёжках и знаках подразделения…

Мы прибыли в космопорт «Кассандра», и началось: оплатите стыковку, иначе корабль отбуксируют, а если всё закончится совсем плохо, крематорий на нижнем ярусе предложит скидку.

Аврора прочитала уведомления и погасила экран.

— Мне уже нравится эта станция, — сказала она. — Сначала отбирают деньги, потом корабль, потом тело. Никакой неопределённости.

— Нам нужна клиника.

— А ещё новые документы, одежда и каюта. Желательно именно в таком порядке, иначе врач будет лечить нас уже после задержания.

— Зачем каюта?

Аврора посмотрела на шлюзовую камеру и едва заметно ей помахала.

— Потому что обсуждать твой имплант здесь всё равно что орать номер счёта на рынке. Местные уборочные дроны записывают даже стоны из вентиляции, а потом продают подборки владельцам гостиниц.

Я проверил пистолет и поднялся.

— Какие у нас имена?

— Я Лиана Росс, брокер навигационных систем. Ты Лин Корр, мой телохранитель.

— Я твой конвоир.

— Конвоир на независимой станции вызывает вопросы. Телохранитель вызывает зависть и желание проверить, хорошо ли он стреляет. С твоим лицом легенда почти правдоподобная, а ещё девчонок можешь склеить.

— Нахрен они мне не сдались, одной тебя хватает, а легенда плохая.

— Плохая будет, если ты выйдешь в броне, с контейнером «Орфея» за спиной.

— Мне не понравилось обслуживание.

— Я заметила. Снимай нагрудную пластину.

Оставлять броню на «Клыке» не хотелось. После Тэрсиса она зависала и выдавала столько ошибок, что могла претендовать на должность в штабе. Но без неё я чувствовал себя голым, хотя под бронёй всё равно оставался обычный человек, которого заряд убивал не хуже любого гражданского.

Аврора достала из грузового отсека старую куртку и бросила мне.

— Надень. Если повезёт, сойдёшь за того, кто имеет право гулять без приказа.

— В ней нет защиты и оружие некуда спрятать.

— Зато есть карманы.

— Карман заряд не остановит.

Куртка оказалась широкой в плечах. Я оставил под ней защитную сетку, закрепил пистолет на поясе и спрятал жетоны подразделения во внутренний карман. Последнее далось тяжелее, чем снять броню.

Аврора обошла меня, прищурившись.

— Без формы ты выглядишь моложе.

— Это должно меня задеть?

— Нет. Просто раньше казалось, что броня носит тебя, а не наоборот.

— А ты в любой одежде выглядишь так, будто уже украла моё имя.

— Не переживай. Имя пока при тебе. Всё остальное обсудим после клиники.

***

Через доковый контроль мы прошли по документам, собранным Авророй за десять минут. Система Тэрсиса всё ещё считала её моей задержанной, но местная сеть не имела доступа к полным силовым протоколам. Здесь мы были брокером и охранником, которые прибыли заключить сделку и, судя по состоянию корабля, уже пожалели об этом.

Настоящее имя Аврора мне оставила.

— Ты плохо отзываешься на чужие, — объяснила она, пока мы ждали проверки биосигналов. — Назову тебя Марком, в нас начнут стрелять, а ты продолжишь караулить дверь. Не хочу погибнуть из-за того, что у моего телохранителя недостаток воображения.

«Кассандра» висела на пересечении трёх независимых маршрутов. Когда-то её строили как научную станцию, потом продали торговому союзу, проиграли корпорации, отбили контрабандисты и объявили нейтральной территорией. Нейтралитет здесь понимали просто, убивать разрешалось всем, если заранее внести залог за уборку.

В коридорах смешались запахи благовоний и еды, которую мы не могли себе позволить. Над дверями горели вывески на десятках языков. Между лавками двигались брокеры, наёмники и торговцы. Одни собирались купить корабль, другие человека. Отличались сделки в основном толщиной договора.

Аврора взяла меня под руку. Я остановился так резко, что в нас едва не врезался курьерский дрон.

— Что ты делаешь?

— Играю богатого брокера, который привык владеть дорогими вещами, — она улыбнулась проходившей мимо паре и сильнее прижалась к моему локтю. — Постарайся не выглядеть так, будто собираешься надеть на меня наручники.

— Я как раз собираюсь.

— Позже. На людях это может привлечь клиентов не того профиля.

— Убери руку.

— Телохранитель должен быть рядом. Расслабься, солдатик, я не посягаю на твою честь. Только на твои коды и оружие.

Она повела меня через толпу, не отпуская. Я следил за отражениями в витринах, считал камеры и отмечал тех, кто задерживал на нас взгляд дольше положенного. Аврора заметила, как у меня двигаются глаза.

— Здесь половина станции вооружена, — тихо сказала она.

— Поэтому я слежу за второй половиной. Неподготовленные любители опаснее профессионалов. Профессионал хотя бы понимает, когда не надо стрелять.

— У тебя лицо стало ещё мрачнее.

— Я работаю.

— Тогда всё убедительно. Никто не решит, что я плачу тебе за беседу.

***

Свободная каюта нашлась только одна. Остальные находились дальше пятидесятиметрового предела нашей связки, а за две соседние комнаты хозяйка потребовала доплату за «романтическую нерешительность». Я отказался платить за диагноз, поставленный без осмотра.

Каюта была размером с грузовой шлюз, и в ней всё напоминало о том, что мы связаны одной цепью. Я устроился у двери, свернувшись в комок на узком койке, и чувствовал себя максимально уязвимым. Мой армейский быт не предусматривал соседства с женщиной, особенно с той, кто считает мою серьёзность поводом для шуток.

В казармах нам давали препараты, подавляющие влечение, чтобы бойцы не отвлекались от приказов. Теперь действие химии закончилось, и каждый случайный жест Авроры, каждый раз, когда она потягивалась или снимала обувь, провоцировал во мне инстинкты, которые я не умел контролировать. Я смотрел в потолок и молился, чтобы она не заметила, как тяжело я дышу. Быть солдатом легко, когда ты в броне. Но вот быть человеком рядом с ней оказалось настоящим испытанием.

Аврора проверила вентиляцию, сняла решётку и вытащила маленькую камеру.

— Дешёвая, — сказала она с искренней обидой. — Могли бы хотя бы поставить нормальную оптику.

— Отключи.

— Лучше зациклим запись. Пусть владельцы думают, что мы спим.

— Мы?

— Могу оставить в кадре только тебя. Но мужчина, который всю ночь сидит у двери с пистолетом, выглядит подозрительно даже по меркам «Кассандры».

— Я и буду спать у двери.

— Я уже поняла. Ты собираешься защищать нас от внезапного нападения коридора.

Аврора легла на кровать, не снимая одежды, и сунула нож под подушку. Я устроился в кресле так, чтобы видеть дверь.

— Правило номер шесть, никакого оружия в постели.

Она повернула голову и посмотрела на меня с ленивым интересом.

— Не знала, что ты планируешь оказаться в моей постели. Обычно такие вещи обсуждают до составления правил.

— Чёрт, Аврора!

— Вот, уже лучше. Ещё немного, и начнёшь говорить как человек, а не как инструкция по досмотру.

До клиники мы добрались через технические галереи. Подпольный врач Эш Сален работал за прачечной, в бывшей холодильной камере. Вместо вывески над дверью горела красная лампа, а под ней висело объявление: «Органы клиентов принимаются в счёт оплаты». Судя по мелкому шрифту, только исправные.

Эш оказался худым мужчиной с механическими пальцами. Он давно перестал спрашивать, откуда взялась рана, а осмотрел мой треснувший визор, гражданскую куртку, затем Аврору.

— Что болит?

— Имплант, — ответил я.

— У кого?

— У меня.

— Жаль, — он кивнул на Аврору. — За неё я взял бы дороже. Клиентка выглядит платёжеспособнее.

Аврора положила на стол кредитный чип.

— Нужно проверить скрытые разделы памяти и происхождение блока.

Эш взглянул на сумму и поджал губы.

— За эти деньги я проверю, есть ли у него память вообще. Скрытые разделы оплачиваются отдельно.

— Остальное получите после диагностики.

— После диагностики вы поймёте, насколько сильно я вам нужен. Я пойму то же самое. Цена вырастет.

— Поэтому договоримся сейчас, пока вы ещё не начали нас шантажировать профессионально.

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга.

— Вы давно знакомы? — спросил я.

— Нет, — одновременно ответили оба.

Эш усадил меня в кресло и подключил сканер. Металлическая дуга сомкнулась вокруг головы, по коже пробежал холод, будто кто-то залил ледяную воду прямо под череп.

На экране появились слои импланта, на которых виднелись служебный модуль, медицинская телеметрия, идентификатор подразделения и память боевого интерфейса. Под ними прятался закрытый сектор без маркировки. Эш подался вперёд и перестал улыбаться.

— Вот теперь у нас настоящая проблема.

— Можно без врачебной поэзии?

— Этот блок установили раньше, чем вы официально получили имплант.

— Невозможно.

— Полностью согласен. За работу с невозможным беру двойной тариф.

Аврора встала рядом с ним.

— Насколько раньше?

— Минимум на два года.

В подразделение я поступил три года назад. Первый имплант мне установили после отбора. Я помнил кабинет, пачку документов и техника, который шутил, что теперь армия узнает о моей смерти раньше меня.

По крайней мере, я думал, что помнил.

— Открывайте, — сказала Аврора.

— Решать буду я. Это моя голова.

— Там может быть запись с «Орфея».

— А может быть защита, которая выжжет мне мозг.

Эш поднял механический палец.

— Приятно работать с пациентом, который заранее изучил прейскурант осложнений.

Я посмотрел на экран. Закрытый сектор казался небольшим, но в голове лишних помещений не бывает.

— Сможете открыть безопасно?

— Безопасно открывают банку пайка, и то гражданскую. Я сниму внешний слой и посмотрю, как блок отреагирует. Если вам станет плохо, кричите. Если перестанете кричать, мне станет проще работать.

Я кивнул.

Эш ввёл команду, и белый свет ударил в глаза.

Клиника исчезла.

Я стоял в коридоре корабля. Красные сигналы тревоги мигали на переборках, а в невесомости плыли капли крови. Вентиляция вытягивала их в длинные нити. Где-то за стеной металл стонал так, словно корабль пытался не развалиться из упрямства.

Женщина держала меня за плечо.

— Лин, не отключайся. Слышишь меня? Держись.

Лицо расплывалось, но голос я узнал. Я слышал его на записи Авроры.

Это была Мира Вейл.

Боль вернула меня в клинику. Я дёрнулся, сорвал датчик и рухнул с кресла. Аврора успела подхватить меня, хотя мы оба едва не врезались в стол.

— Хватит! Выключай! — крикнул я.

Эш отключил сканер. Меня вырвало на пол. Врач предусмотрительно отодвинул ботинок.

— Уборка оплачивается отдельно, — сообщил он. — Но первые сто миллилитров входят в стоимость диагностики.

Аврора всё ещё держала меня за плечи. Её пальцы дрожали.

— Это была Мира, я слышала её.

— Я тоже, — я вытер рот рукавом и попытался подняться. — Поэтому дальше не лезем.

— Мы почти открыли блок.

— Мы почти сварили мне мозг. Разница важная, особенно для меня.

— Лин, Мира была на «Орфее». Если ты её помнишь, значит, ты тоже мог там находиться.

— Или кто-то записал её голос в имплант. Обе версии плохие, и ни одна не даёт тебе права вскрывать мне голову ради ответа.

Аврора убрала руки и выпрямилась. Я сразу почувствовал холод там, где она меня держала.

Эш начал отсоединять кабели, старательно показывая, что семейная ссора клиентов не входит в медицинскую страховку.

— Тебе нужна не правда, — сказал я. — Тебе нужно доказательство, которое скажет то, что ты хочешь услышать.

Она побледнела, но не отвела взгляда.

— А тебе нужна ложь, произнесённая человеком в форме. Тогда она сразу кажется приказом и перестаёт быть ложью.

— Я хотя бы знаю, кому служу.

— Нет, Смерч. Ты знаешь только, чья подпись стоит внизу.

— Хватит.

— Твои люди погибли из-за этих подписей. Ранн приказал сохранить тебя лишь в том случае, если сможет вырезать имплант. Но ты всё равно защищаешь систему, которая уже составила опись твоих частей тела.

Я поднялся. Ноги дрожали, во рту стоял кислый привкус, но падать перед ней второй раз за день я не собирался.

— Закрой блок, Эш.

— С радостью. Я врач, а не сапёр. Сапёрам хотя бы платят до взрыва.

На выходе он протянул мне копию снимка.

— Не подключайтесь к военным сетям. Внутри сектора есть маяк. Пока блок закрыт, он спит. Попытаетесь вскрыть глубже, может уйти сигнал.

— Куда?

Эш спрятал кредитный чип в карман халата.

— Если выясню, сумма станет такой неприличной, что вам придётся продать здорового товарища целиком.

Аврора молчала до гостиничного сектора. Я тоже не торопился продолжать спор. После сканера болела голова, а где-то за болью стояла Мира Вейл и называла меня по имени так, словно знала давно.

У лифта нас ждал высокий мужчина в светлом плаще. Рой Тарн. Я узнал его по базе розыска. Охотник за головами средней руки, контрабандист и специалист по возвращению чужой собственности. В его делах слово «живым» считалось пожеланием, а не условием.

— Аврора, — протянул он. — Я думал, ты наконец научилась выбирать друзей.

Она остановилась рядом со мной.

— Научилась. Поэтому тебя среди них нет.

Тарн перевёл взгляд на меня.

— Военный?

— Консультант по безопасности.

— Ну разумеется. А я специалист по мирному урегулированию.

Его ладонь висела рядом с кобурой. Ещё двое стояли у лифта, третий отражался в витрине позади нас. Расстановка была грамотной, но слишком заметной. Наёмники часто считают, что численное превосходство заменяет фантазию.

— Ты бросила меня на Сорре, — сказал Тарн. Улыбка у него оставалась спокойной, но пальцы на правой руке напряглись.

— Ты собирался продать команду корпорации.

— Только после того, как мы закончили бы дело.

— Поэтому я ушла до. Не люблю ждать своей очереди на предательство.

Тарн кивнул на меня.

— Она всегда так делает. Выбирает данные вместо людей, потом объясняет, что первой заметила угрозу.

— Полезная привычка, — сказал я. — Особенно рядом с вами.

— Отдай её мне. Награду поделим. Тебе дам чистый маршрут к военным и гарантию безопасности.

— Чью гарантию?

— Мою.

— Тогда это угроза, просто набранная мелким шрифтом.

Тарн усмехнулся и снова посмотрел на Аврору.

— Она твоя пленница?

— Да.

Аврора повернула ко мне голову. В её лице ничего не изменилось, только пальцы медленно сжались.

— Тем более, — продолжил Тарн. — Тебе заплатят, а мне не придётся портить плащ.

— У меня приказ доставить её лично.

— Чей приказ, Вейра? — спросил он и по моей паузе понял достаточно. — Значит, ты ещё не слышал. Военные закрыли контракт на живую доставку. Теперь принимают только подтверждение смерти.

Аврора чуть подалась назад. Движение было почти незаметным, но наша связка передала мне скачок её пульса.

— Отойди от лифта, — сказал я.

— Ты без брони, солдат.

— Зато стою близко.

Я ударил первым, локтем в горло, затем коленом в живот. Пока Тарн сгибался, выдернул его пистолет и прижал ствол под подбородок. Его люди схватились за оружие, но Аврора уже держала мой пистолет. Я даже не почувствовал, как она сняла его с пояса.

— Правило первое, — напомнил я, не сводя глаз с наёмников. — Моё оружие не трогать.

— Я его не трогаю, а держу. Не придирайся к формулировке в боевой обстановке.

Тарн хрипло рассмеялся, хотя ствол упирался ему в челюсть.

— Вы подходите друг другу.

— Обычно я считаю это оскорблением, — ответил я. — Но сейчас занят, поэтому обижусь позже.

Мы отступили в лифт. Аврора вернула пистолет, лишь когда двери закрылись. Я проверил магазин и посмотрел на неё.

— Ты сняла оружие с моего пояса.

— Я выиграла тебе время, можешь не благодарить.

Она помолчала, а затем спросила уже без улыбки:

— Ты отказался меня продать. Почему?

— Выполняю приказ.

— Конечно. Ты ведь только что узнал, что приказ отменили.

— Он предложил мало.

Уголки её губ дрогнули. Впервые после клиники напряжение немного ушло из её лица.

— Вот теперь верю. Наконец-то в тебе просыпается нормальный преступник.

***

Для участия в аукционе требовался залог. Юны Авроры не прошли проверку, контейнер с маркировкой «Орфея» показывать было нельзя, а мой служебный код уже отслеживали. Оставался жетон Дейра.

В нём хранились копия боевого журнала группы, список каналов и последняя телеметрия операции. Для военного аналитика такой архив стоил достаточно, чтобы дать нам два допуска. Для меня он стоил больше, потому что был последним предметом, которого касался Дейр до того, как остался прикрывать отход.

Я положил жетон на стол Ионы Кест.

Распорядительница торгов выглядела так, будто умела оценить человека ещё до того, как он сам решал, сколько стоит.

— Архив погибшего подразделения, — произнесла она, разглядывая жетон через сканер. — Подлинность гарантируете?

— Проверите сами.

Аврора накрыла жетон ладонью.

— Нет. Мы найдём другой залог.

— Времени нет.

— Это последнее, что осталось у тебя от Дейра, — тихо сказала она. На этот раз в её голосе не было ни шутки, ни привычного вызова. — Здесь такие вещи не хранят. Их разбирают на части и продают тому, кто больше даст.

— Я не продаю его. Оставляю до конца торгов.

— На «Кассандре» это одно и то же.

Я посмотрел ей в глаза.

— Тогда проследи, чтобы мы его выкупили.

Она ещё несколько секунд держала ладонь на жетоне, затем медленно убрала.

— Хорошо. Вернём его, даже если придётся ограбить всех участников аукциона.

— Это не план.

— Пока нет.

Кест приняла залог и выдала два допуска.

Перед аукционом Аврора украла платье. По её версии, взяла напрокат у женщины, которая ещё не знала, что участвует в прокате. Тёмная ткань скрывала кобуру на бедре, а волосы она убрала так, что стала похожа на человека, способного купить спутник. Когда она вышла из санитарного блока, я на несколько секунд забыл, что должен следить за коридором.

Аврора это заметила.

— Что-то не так?

— Проверяю, где оружие.

— Разумеется, солдатик. Исключительно тактический интерес.

Она взяла меня под руку и повела в зал.

— Улыбайся. Ты дорогой телохранитель, а не человек, который пришёл хоронить последнюю надежду.

— Я твой конвоир. Не забывай.

— Тогда молчи и смотри сурово. Это у тебя получается без подготовки.

— Где мой пистолет?

— Под платьем.

— Верни его, немедленно.

Аврора посмотрела на толпу и невинно подняла брови.

— Прямо здесь? Люди могут решить, что за допуском полагается представление.

— У меня есть второй, но этот ты опять взяла без разрешения.

— После торгов верну оба. Если всё пойдёт плохо, ещё и с боеприпасами.

Я отметил охрану, камеры, служебные двери и два запасных выхода. На балконе стоял Тарн. Он успел привести себя в порядок, сменил плащ и теперь смотрел на нас без улыбки. Рядом расположились его люди. Значит, драка у лифта была не концом, а заявкой на продолжение.

Кест вышла на сцену, и разговоры стихли.

— Следующий лот не внесён в открытый каталог. Происхождение не подтверждено. Покупатель принимает на себя юридические, технические и смертельные последствия. Последние, как показывает практика, обычно наступают раньше юридических.

На платформу вынесли чёрный осколок размером с человеческое сердце. Он почти не отражал свет. В глубине поверхности пульсировала тонкая белая линия.

Имплант за ухом нагрелся.

Зал исчез.

Я снова оказался на «Орфее». Горела переборка, люди кричали, а корабль содрогался от ударов. Кто-то тянул меня к шлюзу, но я держал оружие и смотрел на Миру Вейл.

— Не отдавайте им ключ, — сказала она. По её щеке текла кровь. — Лин, что бы тебе ни приказали, не отдавай.

Потом прозвучал мой голос. Спокойный и ровный.

— Доктор Вейл, приказ подтверждён. «Орфей» не должен достичь врат.

Я пошатнулся. Аврора сразу подхватила меня под локоть и прижалась плечом, не давая упасть.

— Лин, посмотри на меня. Что ты увидел?

В её голосе не было насмешки. Только страх, который она не успела спрятать.

Я посмотрел на неё и понял, что не могу сказать правду посреди зала. Не потому, что вокруг стояли камеры и сотня вооружённых покупателей. Я впервые боялся не приказа, не пули и даже не смерти.

Я боялся увидеть её лицо после того, как она узнает.

— Я видел корабль, — выговорил я. — «Орфей» не разбился сам.

Её пальцы крепче сжали мою руку.

— Что с ним случилось?

На сцене чёрный осколок пульсировал в такт моему импланту. В висках снова прозвучал мой голос:

«Орфей» не должен достичь врат.

Возможно, я был там. Возможно, знал Миру ещё до того, как Аврора показала мне её запись. И, возможно, человек, которого она привела к правде, уже однажды помог убить её сестру.

Я пришёл на «Кассандру», чтобы узнать, что спрятано у меня в голове. Ответ оказался хуже оружия, ведь там мог находиться приказ, который я уже выполнил.

Глава 5

До «Кассандры» я считал, что память хранит прошлое. Оказалось, она умеет хранить оружие, приказ и чужую смерть, а потом годами ждать, пока ты случайно нажмёшь на спуск…

Аврора всё ещё держала меня под локоть, когда Иона Кест объявила начальную цену:

— Два миллиона юн. Ставки принимаются только с подтверждённых счетов. Угрозы, заложники и обещания расплатиться после государственного переворота гарантией не считаются. Особенно последнее. В прошлый раз мы ждали три года.

По залу прошёл сдержанный смешок. Несколько покупателей подняли терминалы.

Над их лицами мерцали голографические маски. Один выбрал голову хищной птицы, другой спрятался за гладким чёрным овалом. Женщина у сцены носила лицо давно умершей актрисы. Богатые тоже стеснялись собственных физиономий, просто делали это дороже.

Я смотрел не на покупателей. Среди охраны стояли бойцы Ранна.

Форма была местной, оружие гражданским, но привычки вместе с одеждой не менялись. Один держал правую ногу чуть сзади, готовясь уйти с линии огня. Второй следил не за лотом, а за входами. Третий касался гарнитуры каждые десять секунд, хотя общий канал подтверждения не требовал. Военные умели изображать штатную охрану примерно так же убедительно, как бронетранспортёр изображал диван. Если не смотреть прямо, почти похоже.

— Три миллиона, — произнёс мужчина в сером костюме.

Он единственный не скрывал лица. Светлые волосы, спокойный взгляд, тонкий корпоративный знак на воротнике.

Кай Лорен.

В материалах о «Кассандре» он числился консультантом по транспортным активам. На деле представлял корпорацию, которая контролировала треть грузовых маршрутов сектора и считала остальные две трети досадной бухгалтерской ошибкой.

Аврора провела пальцами по моему рукаву.

— Не смотри на людей Ранна так пристально, — прошептала она. — Ещё немного, и ты предложишь им построиться.

— Самого Ранна здесь нет.

— Поэтому ты уже минуту изучаешь охранника у колонны?

— На нём армейские ботинки.

— На этой станции армейские ботинки носит каждый второй. Они дешёвые и в них удобно убегать от кредиторов.

— Но только он зашнуровал их по уставу.

Аврора едва заметно повернула голову, оценила охранника и снова улыбнулась залу:

— Ты серьёзно определяешь военных по шнуркам?

— Иногда ещё по тому, как они стреляют. Но обувь безопаснее для окружающих.

— Вот и ограничься сегодня обувью. Платье украдено, залог чужой, а денег нет. Перестрелка нарушит общую элегантность операции.

На экране появилась ставка в четыре миллиона.

Её сделала Аврора.

Я медленно повернул к ней голову:

— У нас нет четырёх миллионов.

— У нас нет даже четырёх тысяч, — не переставая улыбаться, ответила она. — Но система пока живёт счастливой жизнью и об этом не знает.

— Она проверит гарантию.

— Да, проверит.

— И обнаружит, что гарантировать нам нечего.

— Не сразу. Я подарила ей несколько очень убедительных цифр и справку о том, что мы уважаемые люди.

— Насколько убедительных?

— Надеюсь, убедительнее, чем приказ Кест расстрелять должников.

— Отличный план.

— Спасибо.

— Я не хвалил.

Она придвинулась ближе, будто опасалась конкурента. Со стороны мы выглядели брокером и телохранителем, которые обсуждали ставку. На деле её пальцы уже скользнули под край моей куртки.

Я перехватил её запястье.

— Ты сейчас что делаешь?

Аврора подняла на меня невинные глаза:

— Поддерживаю легенду. Богатая женщина нервничает, её надёжный телохранитель помогает ей пережить стресс.

— Богатая женщина тянется к моему оружию.

— Одно другому не мешает. Иногда оружие отлично помогает пережить стресс.

— Пистолет оставь на месте.

— Какой именно?

Я опустил взгляд. Кобура на её бедре всё ещё скрывала первый пистолет, который она у меня отобрала. Второй находился под моей курткой. Именно к нему она сейчас и тянулась.

— Аврора.

— Не рычи, солдатик. Люди решат, что тебе нравится.

— Я твой телохранитель.

— Вот и охраняй тело.

Она улыбнулась проходившему мимо покупателю и медленно высвободила руку. Я не сразу её отпустил. Под моими пальцами бился быстрый пульс.

Аврора провоцировала меня не только ради легенды. Она проверяла, насколько легко отвлечь моё внимание, если подойти ближе и добавить прикосновение. В казарме это назвали бы оценкой устойчивости. В исполнении Авроры проверка больше напоминала диверсию против остатков здравого смысла.

— Не получится, — тихо сказал я.

— Что именно? Украсть пистолет или испортить тебе характер? Со вторым я уже неплохо справляюсь.

— Притупить мою бдительность.

Она чуть прищурилась:

— Если бы я действительно решила её притупить, ты бы сейчас не произносил слово «бдительность».

Аврора отступила на полшага. Дышать сразу стало легче, и мне не понравилось, что я это заметил.

На сцене Кест подняла ладонь:

— Ставка брокера Росс принята условно. Финансовая гарантия проходит расширенную проверку.

Улыбка исчезла с лица Авроры.

— Сколько у нас времени?

— До чего?

— До того, как система выяснит, что отношения наших денег с реальностью были короткими и несчастливыми.

— Минуты две.

— Тогда торгуйся медленнее.

— Каким образом?

— Выгляди богато. Богатые не торопятся, даже когда у них горит корабль. Для тушения у них есть люди победнее.

Лорен поднял ставку до пяти миллионов.

В дальнем конце зала один из бойцов Ранна сменил позицию, а второй подошёл ближе к служебной двери. Покупать лот они не собирались. Они ждали, кто заставит устройство отреагировать.

Я посмотрел на чёрный осколок. Белая линия внутри пульсировала в такт боли за моим ухом.

— Военные знали, что обычный человек не сможет его активировать, — сказал я.

Аврора сильнее сжала мой локоть:

— Говори тише. Или сразу выйди на сцену и доложи обстановку.

— Ранн мог забрать лот до торгов. Вместо этого его люди смешались с охраной.

Она проследила за моим взглядом и нахмурилась:

— Значит, хотят, чтобы кто-то сделал грязную работу и показал себя.

— Именно.

— Тогда не показываемся. Забираем жетон Дейра и уходим.

— Ты только что поставила четыре миллиона, которых у нас нет.

— Иногда отступление требует финансовой подготовки. Тебя этому в армии не учили?

— Учили. Только у нас это называлось хищением снабжения.

— Видишь, у нас уже есть общий опыт.

На балконе появился Рой Тарн.

Он больше не прятался. Новый плащ был застёгнут под горлом, но под тканью угадывалась броня. На шее темнел след от моего локтя. Тарн посмотрел прямо на Аврору и поднял бокал.

— Вот и дерьмо, — сказал я.

— Конкретнее, пожалуйста. Здесь большой выбор.

Тарн коснулся панели общего канала. Голографические маски над покупателями погасли, а вместо них в воздухе возникла ориентировка Авроры. Снимок был старым, награда новой, а список обвинений таким длинным, будто она собирала их ради престижа.

— Уважаемые участники, — голос Тарна разнёсся по залу, — брокер Лиана Росс также известна как Аврора Вейл. Воровка, взломщица и редкий человек, которого выгоднее застрелить до знакомства.

Все повернулись к нам.

Аврора внимательно изучила свою ориентировку.

А Кест даже не моргнула:

— Господин Тарн, разглашение личности участника нарушает правила торгов.

— Выставленный залог украден, финансовая гарантия поддельная, а её телохранитель служит корпоратам.

Теперь к нам повернулось оружие.

Я медленно поднял руки, не касаясь пистолета:

— Последняя часть прозвучала особенно обидно. Я стараюсь уйти из профессии, а вы не поддерживаете человека в трудный период.

Кест щёлкнула пальцами. Бронированные створки перекрыли все выходы.

— Никто не покинет зал до завершения проверки. Любая попытка открыть огонь приведёт к блокировке атмосферы.

— Она сказала это так, будто отсутствие воздуха улучшит обстановку, — пробормотала Аврора.

— На «Кассандре» всё считается услугой. Возможно, за кислород просто нужно доплатить.

Кай Лорен спокойно убрал терминал в карман:

— Госпожа Кест, корпорация готова немедленно выкупить лот и возместить ущерб от задержки.

— Торги ещё не завершены.

— Теперь завершены.

Он говорил мягко, но двое охранников возле сцены уже развернули оружие к Кест, та медленно и с призрением посмотрела на них.

— Корпорация решила нарушить нейтралитет «Кассандры»?

— Корпорация решила защитить собственность.

— Пока предмет находится в моём хранилище, он принадлежит мне.

Лорен едва заметно улыбнулся:

— Тогда наслаждайтесь последними минутами владения.

Свет погас, но не полностью. Аварийные полосы вдоль пола продолжили гореть, но камеры и терминалы отключились. В руке Авроры уже появился тонкий взломщик.

— Открывай хранилище, — сказал я, доставая пистолет.

— Уже пытаюсь.

— Попытайся быстрее.

Выстрел ударил в стену рядом. Я схватил Аврору за плечо и повалил за ряд кресел.

Зал ожил короткими вспышками. Покупатели стреляли по охране, охрана по покупателям, а Тарн вёл огонь в сторону сцены. Лорен исчез за защитным экраном. Нейтралитет закончился быстро, без голосования и официальной церемонии.

— Сеть не отвечает, — сказала Аврора, пригнувшись над взломщиком. — Ключ глушит соединение внутри хранилища.

— Тогда идём туда лично.

— Нет.

Она повернулась ко мне. В красном свете её лицо казалось бледнее обычного.

— Ты не прикоснёшься к устройству.

— Почему?

— Потому что я слышала твой голос на «Орфее».

— Я тоже его слышал.

— Ты повторил приказ уничтожить корабль, Лин. Не чужим голосом, не по записи, а своим.

Очередь прошила кресла над нашими головами. Я ответил двумя выстрелами и заставил стрелка спрятаться за колонной.

— Если запись покажет, что это сделал я, решишь, что со мной делать.

— Не сомневайся, решу.

— Очень по-человечески.

— Я не обязана тебя успокаивать.

— Нет. Но могла бы перестать дрожать.

Аврора опустила взгляд на свои руки и сильнее стиснула взломщик.

Она боялась не меня. Её пугало, что устройство окончательно подтвердит смерть Миры. Пока существовала только повреждённая запись, можно было искать продолжение, строить версии и притворяться, что где-то остался другой ответ. Правда отнимала даже это.

Аврора глубоко вдохнула:

— Дверь хранилища за сценой. Я открою внешний замок, но внутри может быть автономная защита.

— Я войду первым.

— Разумеется. Ты же телохранитель.

— Конвоир.

Она посмотрела на меня чуть дольше, чем требовалось:

— Сейчас это почему-то звучит почти утешительно.

Мы двинулись вдоль кресел. Я шёл впереди, Аврора держалась за моей спиной. До сцены оставалось метров десять, когда справа появился один из людей Тарна.

Я выстрелил ему в плечо. Аврора метнула взломщик в датчик пожарной системы, и с потолка ударила пена, закрыв обзор. Мы пересекли проход и нырнули за платформу.

Кест сидела у служебного пульта с пистолетом в руке.

— Ваш залог аннулирован, — сухо сообщила она.

— Хотите обсудить возврат жетона прямо сейчас? — спросил я.

— Я хочу, чтобы вы убрались с моей станции.

Аврора подключилась к пульту:

— Откройте хранилище.

Кест навела на неё пистолет:

— Нет.

— Корпорация всё равно заберёт лот.

— Тогда я убью вас, их и поврежу устройство.

— Здравый деловой подход, — заметил я. — Клиенты мертвы, товар испорчен, зато никто не оставил плохой отзыв.

Кест перевела ствол на меня:

— Вы военный.

— Бывший кандидат в государственное имущество.

— Это совсем не успокаивает.

За сценой прогремел взрыв. В зал вошла новая группа. Эти уже не прятали военные шлемы и тяжёлое оружие.

Майор Ранн решил, что наблюдений достаточно.

Кест посмотрела на бойцов, затем на нас и открыла служебную дверь:

— У вас тридцать секунд. Потом я разгерметизирую хранилище.

— Вы убьёте и нас, — напомнил я.

— Зато сохраню репутацию.

Мы вошли внутрь. Дверь закрылась, и стрельба стала глухой.

Хранилище занимало круглый отсек без окон. В центре, на магнитной платформе, лежал Нулевой ключ. Вблизи он казался не осколком, а провалом в пространстве. Белый свет двигался внутри, складываясь в линии маршрутов.

Аврора подошла первой.

— Не трогай, — предупредил я.

Она покосилась на меня и убрала пистолет, протянула руку и коснулась поверхности. Ничего не произошло. Она нахмурилась и прижала ладонь сильнее.

— Мира оставила мне шифр. Он должен работать.

— Возможно, нужен не только он.

За дверью ударил заряд. Металл прогнулся внутрь. Я осмотрел стены. Один вентиляционный канал, аварийный шлюз и техническая ниша, куда пролез бы разве что человек без костей и чувства собственного достоинства. Через основную дверь бойцы Ранна войдут меньше чем через минуту.

Аврора подключила накопитель Миры к платформе:

— Давай же. Хоть раз в жизни сделай вид, что древняя технология создана для людей.

На панели мелькнул отказ.

Дверь снова содрогнулась. В щель вошёл ствол. Я схватил Аврору за плечо и рванул вниз. Выстрел прошёл над её головой, а моя ладонь легла на Нулевой ключ.

Мир исчез.

Я снова оказался на «Орфее».

На этот раз я не смотрел на происходящее со стороны. Я чувствовал жар, боль в рёбрах и отдачу винтовки. Под ногами дрожала палуба, аварийный свет заливал коридор красным.

Мира Вейл бежала рядом. В руках она держала чёрный осколок, обёрнутый термополотном.

— Они перекрыли спасательные шлюзы, — сказала она, тяжело дыша. — Вейр уничтожит корабль вместе с экипажем.

Мой голос звучал моложе, но принадлежал мне:

— Доктор Вейл, приказ подтверждён. «Орфей» не должен достичь врат.

Она резко остановилась. Я схватил её за руку и потащил дальше.

— Это формулировка Вейра, — объяснил я. — Он передал её по закрытому каналу. У нас девять минут до подрыва реактора.

Мира смотрела на меня, пытаясь понять, не веду ли я её на расстрел.

— Зачем вы мне это говорите?

— Потому что выполнять приказ я не собираюсь.

Воспоминание дёрнулось.

Мы уже находились в медицинском отсеке. Мира разрезала кожу за моим ухом. Боль была такой, что я едва удерживал край стола.

— Полный ключ не пронести, — сказала она. — Я разделю протокол. Физический фрагмент останется здесь, управляющий код будет в вашем импланте.

— Почему во мне?

— Потому что вы единственный из охраны, кто нас предупредил.

— Этого мало для доверия.

— Других вариантов ещё меньше.

Корабль содрогнулся, с потолка посыпались искры. Мира прижала ладонь к моему затылку.

— Если выберетесь, найдите Аврору.

— Кто это?

Мира засмеялась, хотя по её лицу текла кровь:

— Моя сестра. Скорее всего, сначала она вас ограбит. Потом решит, можно ли вам доверять.

— Звучит неудобно.

— Она вообще неудобная. Поэтому и выжила.

Снова коридор.

Военные шли с обеих сторон. Я стрелял, прикрывая Миру. Она открыла спасательную капсулу и втолкнула меня внутрь.

— Вы тоже садитесь! — крикнул я.

— Капсула не выдержит двоих.

— Найдём другую.

— У нас нет времени, Лин.

Я попытался выйти, но она ударила по аварийному запуску.

— Мира!

— Найдите её. И не верьте Вейру.

Створка закрылась.

Последним я увидел её лицо за стеклом. Затем «Орфей» раскололся.

Капсула вращалась среди обломков. В следующий раз я пришёл в себя уже в военном ангаре. Люди в белой форме держали меня за руки, а полковник Вейр стоял у медицинской платформы.

— Боец получил травму памяти, — сказал он врачу. — Удалите последние сорок восемь часов. Остальное скорректируйте.

— Повреждения могут стать необратимыми.

— Тогда он точно ничего не расскажет.

Белый свет опустился на моё лицо.

Я закричал.

Хранилище вернулось вместе с болью.

Я лежал на полу, Аврора склонилась надо мной. Нулевой ключ светился так ярко, что белые линии проходили по стенам и её лицу.

— Лин, смотри на меня! Ты меня слышишь?

— Я не убивал её.

Слова вырвались прежде, чем я успел подняться.

Аврора замерла:

— Что ты сказал?

— Я повторял приказ, чтобы предупредить её. Вейр приказал уничтожить «Орфей», а я отказался.

— А Мира?

Я увидел ответ в её глазах. Она уже всё поняла, но всё равно ждала, что я солгу.

— Она посадила меня в капсулу. Осталась на корабле, потому что вдвоём мы бы не выбрались.

Лицо Авроры дрогнуло. Она отвернулась на секунду, будто этого хватало, чтобы пережить смерть сестры заново.

***

Времени на остальное нам не дали.

Дверь взорвалась.

Я повалил Аврору за платформу. В хранилище вошли трое бойцов Ранна. Первый стрелял вслепую, второй прикрывал левый сектор, третий пошёл к ключу.

Аврора метнула взломщик. Устройство прилипло к шлему первого и перегрузило сенсоры. Боец вскинул оружие, не видя цели. Я выстрелил ему в колено, затем в плечо второго.

Третий добрался до платформы.

Нулевой ключ ударил белым импульсом, и его броня отключилась. Боец застыл, а Аврора выбила оружие у него из рук.

— Полезная вещь, — сказала она. — Может, оставим себе? Будем глушить коллекторов.

— Сначала выберемся.

— Вечно ты портишь хорошие моменты подробностями.

Мы вернулись в зал.

Аукцион закончился. Остались дым, перевёрнутые кресла и люди, которые всё ещё пытались убить друг друга за право объявить себя победителями.

Кест сидела за пультом, зажимая рану на боку. Лорен исчез. На балконе бойцы корпорации ломали защиту станции. Ранн стоял у центрального прохода и раздавал команды:

— Объект Вейл ликвидировать! Носителя взять живым!

— Слышала? — спросил я. — У тебя теперь официальный статус.

Аврора проверила магазин моего пистолета:

— Всю жизнь мечтала о признании. Жаль, премию вручат посмертно.

Мы встали спиной к спине.

Аврора ослепила камеры. Я бросил дымовую гранату и направил бойцов в узкий проход между сценой и креслами. Они двигались грамотно, но численность помогала лишь там, где было место развернуться. Здесь его не было.

Я стрелял короткими очередями, менял позицию после каждого выстрела и не давал им поднять головы. Аврора добралась до пульта Кест и открыла аварийный шлюз во внешнее кольцо.

— Проход открыт! — крикнула она.

— Забирай ключ и уходи! Я задержу их.

Аврора посмотрела на меня как на человека, который только что предложил открыть шлюз ртом:

— Очень оригинально. Ещё скажи, что это приказ.

— Это приказ.

— Тогда точно нет. У тебя приказы плохо заканчиваются для всех участников.

Она могла уйти. Шлюз находился в десяти шагах, Нулевой ключ уже лежал в её сумке, а связка больше нас не удерживала. После импульса артефакта протокол конвоирования отключился.

Аврора посмотрела на открытый проход.

Потом вернулась.

— Ты идиот, — сказала она, схватив меня за куртку. — И не обычный, а служебный, с допуском.

— Обсудим позже.

— Нет, сейчас. Вдруг позже ты найдёшь устав и снова станешь невыносимо серьёзным.

Ранн выстрелил из-за колонны. Заряд попал мне в бок. Защитная сетка удержала основную энергию, но меня развернуло и бросило на сцену.

Аврора ответила из моего пистолета. Ранн ушёл за укрытие.

К выходу прорвался Тарн. Плащ исчез, одна рука висела вдоль тела, но во второй он всё ещё держал оружие.

— Раньше ты лучше выбирала добычу, — хрипло сказал он Авроре.

Она пыталась поднять меня, не выпуская пистолета:

— Люди меняются, Рой.

Тарн посмотрел на меня и усмехнулся:

— Нет. Просто иногда добыча начинает отвечать взаимностью.

За его спиной стала опускаться аварийная перегородка.

— Рой! — крикнула Аврора.

Он бросил ей жетон Дейра. Она поймала его свободной рукой.

— Считай, что я вернул долг, — сказал Тарн.

Перегородка закрылась между нами. Последним я увидел Роя, развернувшегося навстречу бойцам Ранна.

Потом с той стороны загремели выстрелы.

Аврора затолкнула меня в шлюз и включила продувку. Нас выбросило на внешнее кольцо станции.

В аварийном переходе почти не было гравитации. Мы пролетели несколько метров, ударились о сетчатую стену и покатились по узкой галерее. За прозрачной перегородкой медленно вращались звёзды.

Аврора вцепилась в поручень. Её лицо побелело.

Я вспомнил, как она боялась открытого космоса, и закрепил страховочный трос на её поясе:

— Не смотри наружу. Смотри на меня.

— Я и не смотрю.

— Смотришь.

— Тогда убери космос, он меня раздражает.

Она заставила себя отпустить поручень и помогла мне подняться. Бок горел, а в голове всё ещё звучал голос Миры.

Мы добрались до технической камеры и закрыли шлюз. Только там я позволил себе сесть у стены.

Аврора встала напротив и подняла пистолет.

Ствол смотрел мне в грудь.

— Почему Мира доверилась тебе?

— Не знаю. Возможно, у неё заканчивались хорошие варианты.

— Она умерла, спасая тебя.

— Я её об этом не просил.

Аврора стиснула рукоять так, что побелели пальцы:

— Мёртвые вообще редко спрашивают, чего мы просили. Они просто оставляют нам последствия и уходят.

— Она сказала найти тебя.

— И ты нашёл. Как настоящий военный, с оружием и наручниками.

— Я не знал, кто ты.

— Ты и сейчас не знаешь.

Пистолет дрогнул. Я не потянулся к оружию.

— Если хочешь стрелять, стреляй, — сказал я. — Только сначала отдай жетон Дейра. Не хочу, чтобы он лежал рядом со мной.

Аврора смотрела ещё несколько секунд. В её глазах стояли слёзы, но она не позволила ни одной упасть.

Потом опустила оружие и протянула руку.

Я ожидал жетон.

Она помогла мне встать.

— Не обольщайся, солдатик. Мира просила тебя найти меня, а не сдохнуть у первой технической двери.

— Значит, я всё ещё пленник?

— Нет. Пленников кормят, охраняют и передают властям, а с тобой одни расходы.

— Приятно понимать своё место.

— Привыкай. Оно рядом со мной и обычно под обстрелом.

Мы добрались до «Клыка» через ремонтные галереи. За спиной станция закрывала сектора, гасила огни и пыталась выяснить, кто теперь отвечает за нейтралитет и кому выставлять счёт за разрушенный аукционный зал.

В кабине Аврора положила Нулевой ключ на панель. Белые линии развернулись в голографическую карту. Среди обычных маршрутов появился новый путь, уходивший за пределы известных систем.

В центре карты возник закрытый файл.

Система потребовала три подтверждения:

БИОКОД НОСИТЕЛЯ.

ШИФР АВРОРЫ ВЕЙЛ.

УПРАВЛЯЮЩАЯ СЕТЬ «ЦИТАДЕЛИ-9».

— Мира разделила доступ, — тихо сказала Аврора. — Чтобы ни военные, ни корпорация, ни я не смогли открыть запись в одиночку.

— Она хорошо знала людей.

— Особенно меня.

На панели вспыхнул входящий военный канал.

Там я увидел полковника Вейра.

Аврора посмотрела на меня и положила ладонь рядом с пистолетом. В этом жесте уже не было угрозы. Скорее напоминание, что при необходимости она исправит мою ошибку быстро и без лишней бюрократии.

Я принял вызов.

Вейр появился на экране. За его спиной стояли офицеры связи. Он выглядел спокойно, словно аукцион, штурм и попытка вырезать из меня имплант были обычными пунктами рабочего расписания между совещанием и обедом.

— Лин, ты выполнил задачу, — сказал он. — Доставь объект и устройство на «Цитадель-9». Я верну тебе звание, подразделение и имя. Всё, что у тебя отняли.

Я посмотрел на жетон Дейра в руке Авроры, затем на Нулевой ключ и закрытую запись Миры.

— Приказ принят, полковник.

Вейр коротко кивнул и отключился.

Аврора скрестила руки:

— Убедительно. Я почти поверила, что ты снова решил стать хорошим солдатом. Уже представила, как сдаюсь, получаю пулю, а тебя торжественно разбирают на запчасти под гимн.

— Он ждёт нас на «Цитадели-9».

— Вместе с Ранном, расстрельной командой и врачом, который заранее подписал согласие на твоё вскрытие.

— Значит, по дороге составим план.

— Осторожный и скучный?

— Нет. Теперь нам нужен способ солгать человеку, который учил меня распознавать ложь.

Аврора медленно улыбнулась. Усталость никуда не исчезла, как и боль, но на секунду в кабине стало теплее.

— Наконец-то нормальный приказ, солдатик.

В тот день я впервые сознательно солгал командованию. Странно, но именно после этого приказ перестал быть клеткой и впервые стал оружием в моих руках.

Глава 6

Чужую память легко принять за приказ. Она говорит знакомым голосом, подсовывает цель и не даёт спросить, кто вообще вложил её тебе в голову…

После «Кассандры» моя броня держалась на трёх заводских креплениях и упрямстве Авроры. Последнее армейские техники не признавали ремонтным материалом, хотя на практике оно работало надёжнее снабжения.

«Клык» пробирался через пояс обломков уничтоженной ретрансляционной станции. Аврора выбрала маршрут без патрулей и нормального навигационного покрытия, в этом она была спец. Я давно заметил, что безопасным она считала любое место, где по нам ещё не открыли огонь.

Я сидел на полу грузового отсека без нагрудной пластины. Свежая повязка стягивала бок, разобранная броня лежала напротив и уже мало напоминала имущество штурмового корпуса. Скорее останки трёх разных механизмов, которые Аврора уговорила притвориться одним.

Она склонилась над левым наплечником, собрав волосы на затылке и закатав рукава. Между зубами у неё торчал синий провод.

— Это не армейская проводка, — сказал я.

Аврора вынула провод изо рта и посмотрела на меня.

— Хорошее начало разговора. Можешь ещё сказать, что я женщина, а корабль понемногу разваливается.

— Провод не выдержит полной нагрузки.

— Твоя штатная проводка тоже не выдержала.

— В неё попал импульсный заряд.

— Какая неожиданная эксплуатационная трудность для боевой брони. Надо написать производителю.

Она вставила провод в раскрытый сервоблок и прижала контакт медной скобой.

— Медь несовместима со сплавом корпуса, — продолжил я.

Аврора закатила глаза.

— Зато она совместима с жизнью. Полезное свойство. Особенно когда на тебя охотятся военные, корпорация и люди, которые берут оплату частями тела.

— Это броня штурмового корпуса.

— Была, солдатик. Теперь это броня человека, который хочет дожить до следующего провала своей трагической карьеры. Не мешай технику.

Она включила питание. Сервопривод дёрнулся, вскинул наплечник и едва не дал ей по лицу. Аврора успела отшатнуться, проводив механизм мрачным взглядом.

— Видишь? Уже защищает хозяина от женщин.

— Скорее предупреждает их.

— Умная машина. Сразу поняла, с кем имеет дело.

Я поднял пластину. По серому металлу тянулись медные скобы, из-под края выглядывал синий кабель, а пробоину закрывала деталь от грузового экзоскелета. На ней сохранилась половина жёлтой надписи: «Не находиться под стрелой».

— Синий провод заметен метров с двадцати.

— Зато теперь я не перепутаю тебя с другими мрачными мужчинами в железе.

— Часто путаешь?

Аврора задумалась, будто вопрос требовал серьёзного подсчёта.

— Постоянно. Вся галактика забита суровыми красавцами с оружием.

Я посмотрел на неё.

— Ты пытаешься отвлечь меня от качества ремонта.

— И как, получается?

— Нет.

— Жаль. Я даже назвала тебя красавцем. Обычно на этом мужчины перестают проверять контакты и начинают принимать решения, за которые потом платят адвокатам или врачам.

Она потянулась через меня к пластине и почти коснулась щекой моего плеча. Я удержал наплечник.

— Инструмент лежит справа от тебя.

— Я знаю, — ответила она, не отстраняясь.

— Тогда зачем полезла через меня?

Аврора подняла глаза. На губах появилась знакомая усмешка, но взгляд оставался внимательным.

— Проверяла бдительность. Пульс вырос, дыхание сбилось, а рука всё ещё держит броню. Для раненого результат неплохой.

Она отодвинулась раньше, чем я придумал ответ, и бросила мне крепёжный ключ.

— Закручивай. Я проверю реактор.

— С ним что-то не так?

— Пока нет. Но он выглядит одиноким, а на этом корабле одиночество обычно заканчивается коротким замыканием.

Через двадцать минут броня снова двигалась. Левый привод запаздывал на долю секунды, зато больше не блокировал колено. Я прошёлся по отсеку, поднял руки и сделал несколько приседаний. Повреждённый бок отозвался болью, но конструкция выдержала.

Аврора сидела на ящике и следила за мной, подперев подбородок ладонью.

— Если сейчас что-нибудь отвалится, предупреди заранее. Я отвернусь и сохраню остатки хоть какой-то самооценки.

— Всё работает.

— Можешь поблагодарить меня. Не бойся, это не нарушает устав.

— Не собирался.

— Вот поэтому я всегда беру плату вперёд. У военных благодарность проходит отдельное согласование и обычно приходит посмертно.

Сняв нагрудную пластину, я заметил возле нового крепления маленькую царапину. Кривой клык.

— Это ещё зачем?

Аврора пожала плечами, но уголок её рта дрогнул.

— Метка мастера. Чтобы, когда тебя разнесёт на запчасти, эксперты знали, кто продлил тебе гарантию.

— Ты испортила государственное имущество.

— Государство первым испортило тебя. Мы квиты.

Я провёл пальцем по рисунку и стирать его не стал.

Первое дежурство взял я. «Клык» шёл с погашенными огнями, огибая расколотые секции ретранслятора. За иллюминатором медленно вращались антенны, жилые модули и дроны, которые двенадцать лет продолжали выполнять команды мёртвой станции.

Один из них поймал нас сканером и потребовал подтвердить право на стыковку.

— Станцию уничтожили двенадцать лет назад, — сказал я, просматривая сообщение.

— Администрация работает удалённо, — отозвалась Аврора из грузового отсека.

— Дрон угрожает штрафом и конфискацией корабля.

— Значит, администрация пережила катастрофу. Бюрократия вообще живучее тараканов. Тараканам хотя бы нужен воздух.

Она вошла в кабину с двумя кружками. Мне досталась металлическая, ей треснутая. Внутри была горячая вода с порошком, который производитель называл кофе, явно рассчитывая, что свидетелей настоящего напитка уже не осталось.

— Тебе надо поспать, — сказала Аврора, поставив кружку передо мной.

— Сначала выйдем из пояса.

— До выхода четыре часа.

— Через четыре часа и посплю.

Она села в соседнее кресло и внимательно посмотрела на меня.

— Ты нормально не спал с Тэрсиса.

— Я спал на «Кассандре».

— Ты сидел у двери с пистолетом и каждые десять минут проверял коридор. Это не сон.

За стеклом проплыл разорванный жилой модуль. Одной стены не было. Внутри висели стол, детская кровать и листы бумаги, замёрзшие посреди последнего движения.

Аврора резко отвернулась к панели. Я заметил это ещё в Могильнике. Во время перестрелки она могла смотреть в ствол и улыбаться, будто знала шутку, которую противник поймёт через секунду. Но открытого космоса избегала, словно боялась, что пустота посмотрит в ответ.

— Можно закрыть заслонку, — предложил я.

— Зачем?

— Экран бликует.

Она покосилась на дисплей.

— Бликов нет.

— Тогда закроем, потому что мне не нравится вид.

Аврора несколько секунд изучала моё лицо, потом нажала кнопку. Защитная панель опустилась, отрезав звёзды.

— Не надо обращаться со мной как с раненым гражданским, — тихо сказала она.

— Ты не гражданская.

— Какая трогательная вера в мою профессиональную состоятельность.

Она поднесла кружку к губам, но пить не стала. Пальцы крепче сжали ручку.

— После Миры я не люблю смотреть наружу. Глупо, да?

— Нет.

— Космос ничего не оставляет, Лин. Корабль исчезает, сигнал глохнет, тела нет. Через месяц приходит отчёт, и человек помещается в две строки: имя, номер рейса, причина потери. Будто его не было, просто перестала работать единица транспорта.

Я посмотрел на закрытую заслонку.

— На службе всё примерно так же. Имя, жетон, подразделение, причина потери. Если причины нет, пишут «при исполнении». Подходит почти ко всему.

— Удобно.

— Тем, кто не знал погибшего, да.

Аврора провела большим пальцем по трещине на кружке.

— Иногда мне кажется, что пустота не забирает людей, а стирает доказательства, что они существовали. Поэтому я искала «Орфей». Не только ради заговора или красивой мести. Я хотела найти хоть что-нибудь, к чему Мира прикасалась в последний день. Чашку, инструмент, дурацкую записку. Любую вещь, которую нельзя сократить до двух строк.

Я нащупал под курткой жетон Дейра.

— Понимаю.

Аврора посмотрела на мою руку.

— Конечно. Ты тоже носишь своего мертвеца в кармане.

Фраза могла прозвучать жестоко, но прозвучала почти бережно.

***

Некоторое время мы сидели перед закрытым иллюминатором. Корабль тихо дрожал, пробираясь между обломками, а старый дрон всё ещё присылал угрозы увеличить штраф.

Наконец Аврора поднялась.

— Разбудишь через два часа.

— Через три.

— Через два, Лин. И не спорь.

— Ты ремонтировала броню шесть часов.

— Именно поэтому я теперь имею право распоряжаться твоим сном. Я вложилась в оборудование и не хочу, чтобы оно рухнуло лицом на пульт.

Я не собирался засыпать. Только сел у стены в грузовом отсеке, положил винтовку на колени и закрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть.

Проснулся от движения рядом.

Аврора осторожно вытаскивала винтовку из моих рук. Я перехватил её запястье раньше, чем окончательно понял, где нахожусь.

— Правило первое, — сказал я хрипло.

Она не дёрнулась, только подняла бровь.

— Твоё оружие не трогать. Я помню. Но ты держал палец возле спуска и во сне целился в охладитель.

Я посмотрел на винтовку. Предохранитель был включён.

— Я контролировал оружие.

— Во сне?

— Особенно во сне.

— Тогда объясни своему боевому подсознанию, что без охладителя мы умрём.

Я отпустил её руку. На коже остались красные следы от моих пальцев.

— Больно?

Аврора потёрла запястье.

— Я пережила твоё обаяние. Переживу и это.

Она поставила винтовку рядом, так, чтобы я мог дотянуться одним движением, и села напротив. На её бедре лежал мой запасной пистолет.

— Сколько я спал?

— Час сорок.

— Почему не разбудила через час?

— Ты выглядел почти живым. Решила не вмешиваться в редкое природное явление.

Я посмотрел на пистолет. Она проследила за моим взглядом, но на этот раз не улыбнулась.

— Хочешь забрать?

— Нет, оставь.

В кабине что-то щёлкнуло, корпус тихо простонал под нагрузкой. Раньше я не смог бы уснуть рядом с Авророй, пока у неё оставался хотя бы кусок провода. Теперь она сидела в двух шагах, вооружённая моим пистолетом, а винтовка лежала возле её ноги.

Я снова закрыл глаза.

Когда проснулся во второй раз, Аврора работала с Нулевым ключом. Она не украла оружие, корабль или мои коды. По меркам наших отношений ночь прошла почти неприлично спокойно.

Мы установили ключ в центре кабины и подключили накопитель Миры. Над панелью развернулись белые линии, складываясь в обрывки схем, маршрутов и записей. Для доступа требовались оба кода. Я держал ладонь на поверхности артефакта, а Аврора вводила шифр сестры. Стоило одному из нас убрать руку, данные закрывались.

— Мира могла придумать менее неудобный способ совместной работы, — сказал я.

— Она слишком хорошо меня знала. Если бы файл открывался в одиночку, я бы давно полезла туда сама и погибла в месте, где никто не нашёл бы даже неоплаченный счёт за топливо.

— Разумная мера предосторожности.

Аврора скривилась.

— Не соглашайся так быстро. Ты портишь мне спор.

Первая запись оказалась протоколом совещания. Изображение сыпалось помехами, но голос Вейра я узнал сразу.

— Контролируемое закрытие маршрутов стабилизирует приграничные системы. Военное командование получит полный контроль над перемещением флота.

Второй голос принадлежал Каю Лорену.

— Корпорация получит исключительные права на гражданские переходы. Без коммерческого управления проект не окупится.

— Без военного управления у вас не будет проекта.

— Без наших денег у вас не будет флота.

Запись оборвалась и Аврора мрачно усмехнулась.

— Прекрасная дружба. Один держит нож, второй продаёт билеты на казнь. Потом оба удивляются плохим отзывам.

Следующий фрагмент показывал Миру в лаборатории «Орфея». Она стояла перед схемой межзвёздных врат и выглядела уставшей, но говорила спокойно.

— Нулевой ключ способен не только прокладывать переходы. Он может закрывать существующие маршруты, причём не временно. Навигационная сеть перестанет видеть целые системы.

На карте одна за другой гасли световые линии. Среди обозначений я увидел знакомое.

— Маршрут Келл, — сказал я. — Там пропали мои родители.

Аврора перестала работать с панелью.

— Когда?

— Пятнадцать лет назад. Транспортный конвой вошёл в переход и не вышел. Военные объявили навигационную аварию.

Она посмотрела на погасшую линию.

— Значит, технологию испытывали задолго до «Орфея».

— Возможно.

— И после этого ты вступил в корпус?

В её голосе не было насмешки, только осторожность.

— Не сразу. Сначала приют, потом подготовительная программа. Военные дали мне жильё, образование и новую жизнь. Что такое быть беспризорников в нижних ярусах, думаю, тебе надо объяснять.

— Имя тоже дали?

— Фамилии у меня не было. Только Лин.

Аврора откинулась на спинку кресла.

— Они забрали у тебя семью, а потом предложили новую. Очень удобно. Сначала устроить сироту, потом выдать ему форму и объяснить, кому он обязан жизнью.

— Я не знаю, что случилось с конвоем.

— Но теперь допускаешь, что знаешь.

Я смотрел на маршрут Келл, пока линии не начали расплываться.

— Теперь я слишком многое допускаю.

Я убрал руку с ключа. Запись погасла.

Аврора не стала торопить меня или говорить, что всё будет хорошо. Мы оба знали цену таким словам. Она просто села рядом и протянула кружку с очередной порцией кофейного порошка.

— Это должно помочь? — спросил я.

— Нет. Но кружкой удобно занимать руки, пока жизнь разваливается.

Я сделал глоток и поморщился.

— Отвратительно.

— Значит, ты ещё способен правильно оценивать реальность. Уже неплохо.

Мы снова активировали ключ.

На следующей записи Мира пыталась отправить данные в гражданскую сеть, но канал перекрывал военный протокол. Затем на экране появился приказ Вейра уничтожить «Орфей».

И следом вернулась моя память.

Я увидел коридор транспортника, залитый красным аварийным светом, спасательную палубу и одну исправную капсулу. Мира заталкивала меня внутрь, а я упирался в створку.

— Код в вашем импланте, — сказала она. — Если останетесь, всё пропадёт.

— Я не уйду без вас.

— Это не обсуждение, боец.

— Я не выполняю ваш приказ.

На её лице на секунду появилась усталая улыбка.

— Тогда считайте, что это просьба.

Она ударила по запуску.

Я дёрнулся и отнял руку от ключа. Кабина вернулась рывком, перед глазами поплыли тёмные пятна. Воздуха не хватало, хотя система показывала нормальное давление.

— Она отправила меня вместо себя.

Аврора выключила запись.

— Потому что код уже был в тебе.

— Я должен был остаться.

— Даже не начинай.

— Я мог выбить створку.

— За несколько секунд? На корабле, который подрывали военные?

— Я должен был хотя бы попытаться.

Аврора вскочила так резко, что кружка упала и покатилась по полу.

— Не смей превращать её последний выбор в ещё один повод ненавидеть себя.

— Она погибла вместо меня.

— Нет, Лин. Она погибла из-за них.

Аврора ткнула пальцем в погасшее изображение Вейра, и в её голосе впервые за долгое время не осталось ни шутки, ни привычной защиты.

— Из-за человека, который приказал уничтожить корабль. Из-за корпорации, решившей продавать маршруты. Из-за тех, кто засунул код тебе в голову, а потом стёр память. Если тебе обязательно нужен виноватый, выбери того, кто отдал приказ. У тебя военная подготовка, должен уметь определять цель.

— Ты сама обвиняла себя.

Она замерла, будто я ударил.

— Это другое.

— Нет.

— Я не ответила на последнее сообщение Миры.

— Ты не знала, что оно последнее.

Аврора отвернулась и обхватила себя руками.

— Мы поссорились. Она сказала, что я умею исчезать, но не умею возвращаться. Я отключила связь и улетела с Тэрсиса. Через два дня «Орфей» пропал. Последнее, что она от меня получила, была тишина.

— Это не сделало тебя виноватой.

Она посмотрела на меня покрасневшими глазами.

— А тебя сделало?

Ответа у меня не было.

Аврора медленно опустилась рядом. Наши плечи соприкоснулись, но никто не отодвинулся.

— Ненавижу, когда ты используешь мои доводы против меня, — пробормотала она.

— Это не твои доводы. Это факты.

— Ещё хуже. Факты невозможно пристрелить, подкупить и довольно трудно оскорбить.

Я сел ближе. Не стал обнимать её и говорить, что Мира всё понимала. Я не знал этого наверняка, а ложь из жалости всё равно оставалась ложью.

Аврора положила голову мне на плечо всего на несколько секунд. Потом выпрямилась, будто ничего не произошло.

Мы ещё немного смотрели на погасший ключ, а затем начали составлять план проникновения на «Цитадель-9».

Я должен был доставить Аврору как пленницу. Ключ оставался внешне заблокированным, Вейр получал подтверждение моей лояльности, а она проникала в центр управления вратами и загружала вирус. Запись Миры следовало одновременно отправить в военные, гражданские и корпоративные сети, чтобы её не успели похоронить в одном архиве.

— После передачи уничтожаем управляющее ядро, — сказал я.

Пальцы Авроры замерли над панелью.

— Нет. Этого в плане не было.

— Теперь есть.

Она медленно повернулась ко мне.

— Мира погибла, чтобы сохранить ключ.

— Она погибла, чтобы Вейр его не получил. Это не одно и то же.

— Именно. Она хотела защитить технологию, а не стереть её.

— С помощью ключа можно запирать целые системы.

— И открывать новые маршруты. Настоящие свободные дороги, без военных постов, корпоративной платы и досмотров, на которых у тебя изымают даже нижнее бельё как угрозу режиму.

— Пока кто-нибудь не начнёт закрывать эти дороги за теми, кто не заплатил.

Аврора поднялась. В тесной кабине её злость сразу заняла всё свободное место.

— Ты опять хочешь уничтожить то, чего боишься.

— Я хочу убрать оружие, которое уже применяли против гражданских.

— Это не оружие.

— Всё, что может изолировать систему вместе с миллионами людей, является оружием. Даже если учёные дали ему красивое название и приложили инструкцию.

— Ты слишком долго служил людям, которые любую проблему решают взрывчаткой.

— Зато теперь знаю, когда взрывчатка действительно полезна.

— Конечно. Молоток тоже уверен, что вокруг одни гвозди.

Она уже открыла рот, чтобы продолжить, но панель связи ожила.

Сигнал бедствия шёл со стороны Тэрсиса, с бывшей позиции моей группы. Канал был слабым и помеченным старым идентификатором подразделения.

Потом прозвучал голос:

— Смерч, если слышишь… я жив.

Это был Дейр.

Я оказался у навигационной панели раньше, чем запись закончилась.

— Дай координаты.

Аврора осталась на месте.

— Лин, подожди.

— Координаты, Аврора.

— Сначала я проверю пакет на безопасность.

— Проверишь по дороге.

Я развернул «Клык» к выходу из пояса. Аврора схватила меня за руку.

— Ты услышал две секунды записи. Две, чёрт тебя дери.

— Это Дейр.

— Я знаю его голос.

— Он жив.

Её пальцы сильнее сжали моё запястье.

— Возможно. Но ты сейчас ведёшь нас прямо туда, куда нас позвали. Даже для ловушки это неприлично легко.

— Убери руку.

— Нет. Сначала подумай.

— Он прикрывал мой отход. Я не оставлю его второй раз.

— Именно на это они и рассчитывают. Им не нужен твой приказ, Лин. Достаточно голоса мертвеца, перед которым ты чувствуешь себя виноватым.

Я посмотрел на неё. Аврора выдержала взгляд, потом отпустила мою руку и подключила анализатор.

На экране появились подпись записи, время создания и параметры передатчика. Она проверила данные дважды, затем ещё раз вручную.

— Голос настоящий, — сказала она. — Запись сделал Дейр. Синтеза и склейки нет.

Я ввёл координаты.

— Значит, меняем курс.

— Дослушай меня.

— Что ещё?

Аврора увеличила технические данные сигнала.

— Передатчик не его. Это новый военный ретранслятор закрытой серии. Такие вещи не валяются в развалинах после случайной зачистки. Их привозят люди, которые заранее знают, кого хотят поймать.

За иллюминатором разошлись обломки станции, и впереди открылся путь к Тэрсису. К планете, с которой всё началось. И к голосу человека, которого я уже похоронил.

— Значит, там нас ждут, — сказал я.

Аврора устало выдохнула.

— Наконец-то правильный вывод. Я уже боялась, что придётся ударить тебя чем-нибудь тяжёлым и вести переговоры с автопилотом.

Я включил боевые системы. За спиной ожила отремонтированная броня, медные скобы блеснули под светом кабины.

— Всё равно летим.

Несколько секунд Аврора молча смотрела на меня, потом заняла второе кресло и пристегнулась.

— Конечно. Зачем обходить ловушку, если можно войти в неё подготовленными и испортить хозяевам настроение?

— Именно.

— Плохое влияние армии.

— Нет, это твоё влияние.

Она запустила сенсоры и вывела на экран карту подхода.

— Тогда слушай внимательно, солдатик. Мы не спасаем запись, воспоминание или твою совесть. Мы не пытаемся второй раз выиграть старый бой. Сначала выясняем, кто держит передатчик. Потом решаем, жив ли Дейр.

— А если жив?

Её лицо стало серьёзным.

— Забираем.

— А если нет?

Аврора проверила мой пистолет и положила его на панель между нами.

— Тогда забираем тех, кто решил использовать его голос.

Я знал, что впереди ловушка. Но некоторые голоса сильнее инстинкта выживания. Ты идёшь на них не потому, что веришь, а потому, что потом не сможешь жить, если не проверишь.

Глава 7

Мёртвые редко зовут по имени. Обычно их голосом пользуются живые, когда хотят, чтобы ты сам пришёл на собственные похороны…

Разрушенная ретрансляционная станция висела в поясе обломков, как выбитый зуб. От жилого кольца осталась половина, антенны спутались в ком металла, посадочные огни мигали без всякого порядка. «Клык» трижды запросил коридор, и каждый раз станция отвечала голосом Дейра.

— Смерч, заходи через третий шлюз. Повторяю, третий шлюз чист.

В первый раз я промолчал. Во второй прогнал запись через анализатор. В третий Аврора потянулась через всю панель и отключила звук.

— Ещё раз услышу твоего мёртвого сержанта, то начну брать деньги за связь с загробным миром, — сказала она, вглядываясь в данные сканера. — Оплата вперёд, качество плохое, возврата средств нет. Мёртвые вообще отвратительно работают с клиентами.

— Включи обратно.

— Не включу. Ты после его голоса начинаешь смотреть на приборы так, будто они во всём виноваты.

Я повернулся к ней. В кабине горел синий дежурный свет, и в нём лицо Авроры казалось спокойным. Только пальцы выдавали её, они быстро крутили мой аварийный ключ. Я не заметил, когда она сняла его с разгрузки. С ней это случалось постоянно. Если бы мы пробыли вместе ещё неделю, я бы однажды проснулся без импланта и с запиской, что он мешал ей спать.

— Это служебная запись, — сказал я.

— Это нарезка, Лин. «Смерч» вытащили из журнала штурма, «третий шлюз» из учебного сеанса, а «чист» вообще из доклада о состоянии сортира. Последняя часть, кстати, звучит убедительнее всего. Там в голосе настоящая надежда.

— Отдай ключ.

Аврора посмотрела на меня, улыбнулась и спрятала его за ворот куртки.

— Забирай, солдатик. Ты же специалист по принудительному изъятию.

Она прекрасно понимала, что делала. Сократила дистанцию, подняла подбородок и предложила мне выбор между отступлением и вторжением в личное пространство. На этот приём я попадался чаще, чем хотелось признавать. Я наклонился, нащупал цепочку и вытащил ключ. Костяшки задели тёплую кожу. Аврора едва заметно вдохнула, но почти сразу вернула привычную усмешку.

— Осторожнее. Ещё немного, и я решу, что тебе нравится меня конвоировать.

— Ещё немного, и я пристегну тебя к креслу до конца полёта.

— Не надо угрожать тем, что не готов выполнить. Это портит доверие в паре.

Я убрал ключ под броню и проверил магазин винтовки. Провокация была слишком явной. Значит, она либо отвлекала меня от станции, либо пыталась заставить злиться, чтобы я не думал о голосе Дейра. Скорее всего, и то и другое. Аврора редко делала одну неприятную вещь, если могла совместить сразу две.

Мы вошли через третий шлюз.

Воздуха внутри не было. Аварийные переборки застыли открытыми, в коридорах плавали куски утеплителя, гильзы и замёрзшие капли крови. Мы включили магнитные подошвы. Я шёл первым, Аврора держалась на четыре шага позади и регулярно проверяла тыл. Для человека, называвшего военную подготовку коллективной травмой с одинаковой формой, она училась слишком быстро.

— Следы свежие, — сказала она, направив фонарь на царапины у переборки. — Тяжёлые ботинки, стандартный шаг. Ваши?

— Военные, но не наши.

— Прекрасно. Значит, здесь есть вооружённые люди, которые пока нас не убили. Ненавижу, когда незнакомцы тянут с намерениями.

Тела лежали в ремонтном отсеке. Их привезли с Тэрсиса в транспортных мешках и разложили вдоль стены. Девять человек. Моя группа. На каждом мешке стояли номер, подразделение и отметка об утилизации, будто внутри лежали сломанные сервоприводы.

Я открыл первый мешок. Сержант Дейр смотрел в потолок. Левая половина лица обгорела, но я всё равно узнал его сразу. Жетонов не было. На воротнике осталась засохшая кровь, а у виска виднелась старая белая полоска шрама. Он получил её ещё до нашей службы и каждый раз рассказывал новую историю. То его задел пиратский нож, то ревнивая женщина. Последняя версия была ближе всего к правде, поэтому Дейр её не любил. Она подрывала его образ хмурого бойца.

Из потолочного динамика снова донёсся его голос:

— Смерч, держи левый проход. Не лезь вперёд, придурок. Я серьёзно, останься на месте.

Я помнил эти слова. Он сказал их за полгода до Тэрсиса, когда мы зачищали грузовик с контрабандными животными. В левом проходе тогда сидела тварь размером с бронетранспортёр и с характером младшего офицера. Я всё равно полез. Дейр потом два часа вытаскивал иглы из моей брони и объяснял, что позывной не освобождает от необходимости думать.

Аврора подошла к панели, сорвала крышку и выдернула звуковой модуль. Голос захрипел и оборвался.

— Это не он, — произнесла она уже без усмешки. — Здесь просто кто-то очень старательно ковыряется у тебя в голове.

— Знаю.

— Тогда перестань слушать так, будто он сейчас скажет что-то новое.

— Я не слушаю.

Она опустила взгляд на мои руки. Я так сжимал край мешка, что затрещала ткань.

— Конечно. А я родилась под настоящим именем, плачу налоги и по выходным помогаю службе безопасности ловить преступников.

Я закрыл Дейру глаза и проверил остальных. Хэйз, который проигрывал жалованье раньше, чем его начисляли. Нолл, уверявший, что его мать готовит лучшую синтетическую лапшу в секторе, хотя после этой лапши у нас однажды сломался медицинский анализатор. Братья Ким, которых никто не различал, кроме Дейра. Медик Сола, называвшая обезболивающее «поощрением за хорошее поведение», и остальные.

Никто не выжил.

Аврора стояла рядом и молчала. Это пугало сильнее её шуток. Я снял со стены пустой контейнер для жетонов, и только тогда она взяла меня за локоть.

— Лин, нам нужно уходить. Не через пять минут и не после того, как ты обыщешь всю эту консервную банку. Станцию подготовили для встречи, и мы уже пришли. Даже без цветов, что особенно невежливо.

— Жетоны сняли и отнесли в архив. Там же должен быть журнал штурма.

— Они уже мертвы, — сказала она и сразу поморщилась, будто сама услышала, как жестоко это прозвучало. — Я не об этом. Ты им больше не поможешь и ничего не должен.

— Должен. На Тэрсисе я ушёл, а они остались. Второй раз так не будет.

Аврора шагнула ближе и ухватилась за крепление на моей броне.

— Посмотри на меня. Ты их не бросаешь. Ты идёшь туда, где тебя ждут люди с оружием. Голос мертвеца указывает дорогу, двери открыты, тела разложены по линейке. Более очевидные ловушки бывают только на учебных плакатах, где рядом ещё рисуют красную стрелку и идиота без шлема.

— Иногда оставить человека и попасть в ловушку, это одно и то же.

Она долго смотрела мне в лицо. Потом отпустила броню и подтянула ремень пистолета.

— Ладно. Идём за жетонами. Но если нас убьют, я буду являться тебе после смерти и каждую ночь говорить, что была права. Без перерывов и выходных.

— Становись в очередь. Дейр первый.

— Вот за это я тебя и терплю, — вздохнула она. — Ты умеешь превратить скорбь в проблему для отдела кадров.

***

Архив находился в центральном модуле. Мы успели пройти два коридора, когда переборки одновременно закрылись впереди и сзади. Красный аварийный свет сменился белым, включилась гравитация, и нас прижало к полу. Из динамика раздался незнакомый мужской голос.

— Офицер Лин, положите оружие. Аврора Вейл должна отойти к стене и держать руки на виду. Если вы выполните приказ, никто больше не пострадает.

Аврора подняла глаза к потолку и нахмурилась.

— Девушка предлагает вам свернуть приказ, смазать его и использовать способом, который ваша медицинская страховка не покрывает.

— Майор Ранн, — сказал я. — Командир группы зачистки.

— Рад, что вы изучили материалы. Это позволит нам обойтись без лишних объяснений.

— А я рад, что вы представились. Теперь будет что написать на мешке. Номер без фамилии выглядит бездушно.

Ранн не разозлился. Такие люди вообще редко тратили эмоции, если рядом не было начальства, способного это оценить.

— Ваш имплант представляет государственную ценность. Вы нужны нам живым. Аврора Вейл тоже желательна в пригодном для допроса состоянии, но это условие обсуждается.

— Как трогательно, — сказала Аврора и присела возле боковой панели, будто просто решила завязать шнурок.

Под обшивкой шёл технический канал. Узкий, но зато переборки его не перекрывали. Я заслонил Аврору корпусом, пока она доставала инструмент.

— Зачем вы привезли тела? — спросил я.

— Чтобы вы пришли. Вы предсказуемы, рядовой. В этом нет ничего постыдного. Верность подразделению считается полезным качеством, пока не мешает выполнять приказы.

— Я пришёл. Что дальше?

— Вы передадите имплант и журнал, после чего вернётесь под командование полковника Вейра. Ваше участие в событиях на Тэрсисе пересмотрят. Погибшие получат надлежащие почести.

— Имплант плохо переживает извлечение из головы.

После короткой паузы Ранн ответил почти сочувственно:

— К сожалению, голова тоже.

Аврора беззвучно показала мне два пальца. Два крепления осталось. Я опустил винтовку чуть ниже, будто начал сомневаться.

— Вы убили мою группу ради маршрутов?

— Не ради самих маршрутов, а ради порядка, который на них держится. Если запись с «Орфея» станет открытой, пограничные системы выйдут из договоров. Корпорации перекроют поставки. Флоты начнут делить врата. Гибель одного подразделения уже предотвратила войну, о которой никто не узнает.

— Удобная война. Ни свидетелей, ни отчётов, а вы всё равно герой.

— Я видел, что происходит, когда правда попадает к людям, которым нужно знамя, — продолжил он тем же ровным тоном. — Вы думаете, она освобождает. Чаще она просто даёт новые цвета, под которыми люди убивают друг друга.

Последний винт упал на пол. Я вставил пальцы под решётку и медленно потянул её на себя.

— Тогда почему вы так боитесь, что правду услышат?

На этот раз Ранн ответил не сразу.

— Потому что миллионы не должны погибнуть ради вашей потребности чувствовать себя правым.

— Мои люди уже погибли ради вашей потребности чувствовать себя необходимым.

В конце коридора щёлкнул затвор турели. Я толкнул Аврору в канал за секунду до того, как из потолка ударила очередь. Заряды прошили стену. Я нырнул следом, захлопнул решётку и получил осколком по наплечнику.

— Хорошо поговорили, — сказала Аврора, ползя впереди. — Мне понравилось, как он подкрепил политическую позицию пулемётом. Сразу чувствуется государственный масштаб.

— Двигайся быстрее.

— Ты всегда так заканчиваешь споры?

— Обычно гранатой. Но мы в тесном канале, а ты можешь не уцелеть.

Она оглянулась через плечо.

— Лин, это самая романтичная вещь, которую ты мне говорил.

***

Ранн разделил людей по стандартной схеме, две пары к шлюзам, а резерв у реакторного узла, стрелок напротив дока. Я бы сделал так же. В этом и была его ошибка. Когда тебя долго учат действовать правильно, однажды находится человек с тем же учебником.

Аврора подключилась к сети из старого диспетчерского пункта. Её пальцы скользили по сенсорной панели, пока я снимал запасной магазин с убитого штурмовика. Тот лежал лицом вниз. На броне не было знаков различия, только белая полоса санитарной зачистки. Очень удобно. Белая краска превращала убийство в гигиеническую процедуру.

— Я могу погасить связь и открыть док, — сказала Аврора, прикусив губу. — Но внешняя антенна не отвечает. Без неё «Клык» не получит ключ запуска, так что кому-то придётся выйти на обшивку.

— Ты пойдёшь одна?

Она покосилась на меня и усмехнулась:

— Можешь держать меня за руку, если тебе страшно.

Я снял с плеча короткую винтовку и протянул ей.

— Пользоваться умеешь?

— Конечно. Нажимаю сюда, человек напротив пересматривает выбор профессии.

— Значит, не умеешь. Встань нормально.

Я развернул Аврору, поставил приклад ей в плечо и поправил стойку. Она не отстранилась, наоборот, чуть подалась назад и коснулась спиной моей нагрудной пластины. Это могло быть очередной попыткой меня отвлечь. Могло быть и не только. Я решил подумать об этом после перестрелки. Если выживу, у меня появится свободное время и новая проблема.

— Локоть ниже, — сказал я возле её уха. — Не души винтовку, она никуда не убежит.

— Уверен? От тебя уже одна пленница убегала. Причём несколько раз.

Я накрыл ладонью её руку и поправил хват.

— Стреляй короткими очередями. Увидела цель, выдохнула, плавно надавила. Не старайся выглядеть красиво, старайся попасть. Боезапас считай сама, электроника может врать.

Аврора повернула голову. Между нашими лицами осталось несколько сантиметров. В синем свете её глаза казались почти чёрными.

— А если я промахнусь?

— Тогда я буду очень недоволен.

— Звучит интереснее, чем должно.

— Аврора!

— Всё, поняла. Локоть ниже, очередь короче, не умереть. У вас в армии любят растягивать простые вещи на полгода обучения.

Она надела шлем и вышла через сервисный шлюз. Я направился к архиву.

Ранн ждал, что я пойду кратчайшим путём. Поэтому на коротком пути я оставил заряд, а сам вошёл через вентиляционный узел. Его штурмовики увидели ложный сигнал импланта и пошли клином. Первый прошёл мимо меня. Второго я встретил прикладом, первого уложил импульсом в спину. Третий открыл огонь по укрытию, которое я уже покинул.

Снаружи ударили три короткие очереди. Один сигнал противника погас, второй отступил от шлюза.

— Левее на два метра, — сказал я. — За блоком охлаждения ещё один. Не высовывайся полностью, он ждёт движения.

— Вижу. Выдыхаю и давлю плавно.

Грохнула очередь. Четвёртый сигнал исчез.

— Цель снята, солдатик. Можешь похвалить меня сейчас, пока у нас обоих целы лица.

— Потом.

— Хорошо. Запомнила, награду требовать потом.

Дверь архива оказалась открыта. Слишком легко. Я не вошёл, а бросил внутрь разбитый шлем. Ранн выстрелил сразу, заряд прожёг визор насквозь.

Я ушёл вправо, разбил датчик освещения и погасил сектор. Ранн сменил позицию по уставу, на три шага к ближайшей капитальной опоре. Я уже ждал там.

Мы столкнулись у серверной стойки. Он был тяжелее и старше, но двигался правильно. Я позволил ему провести первые два движения, сорвал третье и ударил коленом по сочленению брони. Ранн отступил и вытащил нож. Я выбил его запястье о стену, но лезвие успело пройти по боку.

— Вы слишком предсказуемы, майор, — сказал я, перехватывая его руку.

Он дёрнулся, попытался ударить меня шлемом и зло улыбнулся:

— Как и вы, рядовой. Дайте вам тело товарища, и вы войдёте в любую дверь.

Ранн нажал аварийный сброс. Между нами рухнула тяжёлая заслонка. Я едва успел отдёрнуть руку и остался у архива, а майор исчез по другую сторону.

— Ты там живой? — спросила Аврора. В её голосе впервые прозвучало настоящее беспокойство.

— Пока да.

— Не делай так больше, нового военного заложника искать долго.

Я вставил накопитель в наручный терминал. На экране появились журнал штурма, ретрансляция приказов и список удалённых записей.

— Архив у меня.

Аврора шумно выдохнула.

— Тогда предлагаю редкий тактический манёвр. Называется «убраться к чёрту, пока не стало ещё хуже».

— Этот манёвр есть в уставе?

— В моём уставе он занимает половину страниц.

***

Связиста мы нашли у дока. Молодой парень сидел за опрокинутой консолью и пытался зажать рану в плече. Винтовка лежала рядом, но, когда я подошёл, он даже не посмотрел в её сторону.

— Покажи руки и не делай резких движений, — сказал я. — Я сегодня нервный, а у тебя и без того неудачная смена.

Он поднял обе руки, поморщился и кивнул на винтовку.

— Я сдаюсь. Можете забрать. Всё равно магазин пустой.

— Это официальная процедура или личная инициатива?

— Личная. Официально мне приказано дождаться подкрепления и умереть достойно.

Аврора спустилась с внешнего шлюза, сняла шлем и встряхнула волосами. Я отодвинул винтовку ногой и осмотрел рану. Пуля прошла навылет, кость не задела.

— Жить будешь, если не начнёшь геройствовать, — сказал я, доставая герметик. — Кто передал приказ на Тэрсис?

Связист посмотрел на меня, потом на тела своих сослуживцев.

— Если я отвечу, вы меня отпустите?

— Если соврёшь, я узнаю. Если скажешь правду, получишь шанс выбраться.

— Это не обещание.

— Другого у меня нет. Я не кадровик и красивых формулировок не выдаю.

Он сглотнул и отвёл взгляд.

— Приказ пришёл по прямому каналу полковника Вейра, без регистрации в тактической сети. Майор Ранн подтвердил его голосом. Вашу группу объявили заражённой неизвестным агентом. Нам сказали, что вы уже не люди, а носители угрозы.

Аврора присела возле него на корточки.

— Удобно убивать людей, если сначала переименовать их в санитарную проблему. Потом можно ещё руки помыть и считать себя хорошим человеком.

Связист кивнул на мой накопитель.

— В станционном архиве должен быть журнал ретрансляции. Но если командование узнает, что я говорил, меня найдут. У Ранна люди во всех военных портах.

Аврора достала тонкий нейрозонд. Парень увидел его и побледнел.

— Что это?

— Плохая новость для твоих недавних воспоминаний, — сказала она, проверяя заряд. — Зато преследователям ты ничего не расскажешь. Проснёшься, голова болит, друзья мертвы, начальство врёт. В общем, обычное утро в подразделении.

Я перехватил её запястье.

— Убери зонд.

Аврора резко повернулась ко мне.

— Он видел нас, знает корабль и состояние твоего импланта. Через час Ранн вытащит из него всё. Если парень везучий, то только вместе с зубами.

— Тогда посадим его в спасательную капсулу.

— И подарим ему шанс передать данные первому же патрулю? Отлично!

— Он сдался и больше не вооружён.

— Лин, я не собираюсь его убивать. Я сотру последние сутки. Он даже не поймёт, что потерял.

— А если ошибёшься?

— Не ошибусь.

— Ты говорила то же самое перед входом в пояс. Теперь у нас нет половины стабилизатора.

— Стабилизатор был старый и рассыпался на глазах.

— Его память тоже не новая. Убери зонд.

Она дёрнула рукой, но я не отпустил. Несколько секунд Аврора смотрела на меня зло и почти в упор. Потом опустила взгляд на мою ладонь.

— Если хотел подержать меня за руку, мог выбрать способ без нравоучений и свидетеля.

Я разжал пальцы. Она медленно убрала зонд в карман.

— Когда он сдаст нас, — сказала Аврора, — я обязательно напомню, что ты поступил благородно. Если останется чем напоминать.

Мы посадили связиста в спасательную капсулу. Я перевязал ему плечо, ввёл обезболивающее и передал копию журнала.

— Здесь приказ Вейра и полная ретрансляция. Не открывай канал, пока не уйдёшь от станции. Если тебя остановят, не пытайся объяснить всё первому патрулю. Сначала найди того, кому будет выгодно тебя выслушать.

Парень сжал накопитель здоровой рукой.

— Зачем вы отдаёте это мне?

— Чтобы ты сам решил, кому верить.

Аврора фыркнула, проверяя замки капсулы.

— Он решил верить себе. Это самая надёжная позиция.

Я закрыл люк и запустил капсулу. На терминале появилась зелёная отметка. Только возле «Клыка» я заметил, что объём переданного архива был больше исходного.

— Ты добавила туда данные с «Орфея», — сказал я.

Аврора проверяла винтовку и старательно не смотрела на меня.

— Не знаю, о чём ты. Возможно, ваша техника размножает секретные файлы при коротком замыкании.

— Ты дала ему доказательства, чтобы Вейр не смог тихо объявить его дезертиром.

— Возможно, мне надоело смотреть, как твои офицеры убивают подчинённых и называют это управлением рисками.

— Это была сентиментальность?

Аврора вскинула голову.

— Это была страховка. Если мальчишку поймают, ему понадобится причина, по которой его выгоднее выслушать, чем пристрелить. И не смей так на меня смотреть.

— Как?

— Будто я внезапно оказалась человеком. У меня репутация, я строила её годами.

***

Мы почти добрались до шлюза, когда вернулась связь. Ранн включил аварийный канал на полной мощности. Его голос прогремел по доку, отражаясь от пустых переходов.

— Лин, вы не покинете станцию. Док заблокирован, а корабль не успеет отстыковаться.

— Уже покидаю, майор. Вы просто медленно следите за обстановкой.

Я увидел его на верхнем переходе. Броня была повреждена, по руке текла кровь, тяжёлая винтовка лежала на ограждении. Ствол смотрел не на меня, а на Аврору.

— Ложись! — крикнул я.

Она начала разворачиваться, но Ранн выстрелил раньше. Я толкнул Аврору к стене и закрыл собой. Заряд ударил в спину. Броня приняла основную часть импульса, затем пластина треснула. Что-то раскалённое прошло под рёбрами и рикошетом вошло Авроре в бок.

Она не закричала. Просто обмякла у меня в руках, и на секунду я решил, что броня потеряла питание. Потом увидел кровь.

Я выстрелил по переходу. Первый импульс заставил Ранна уйти за ограждение, второй разбил крепление над ним. Металлическая ферма рухнула поперёк прохода, отрезав его от лестницы.

— Аврора, посмотри на меня.

Она открыла глаза и попыталась улыбнуться.

— Я здесь.

Кровь быстро пропитывала куртку. Я прижал ладонь к ране, другой рукой подхватил её под колени.

— Не отключайся. Мы почти дошли.

Я понёс её к шлюзу. За спиной сработали заряды Ранна. Он стрелял вслепую, один импульс выбил кусок стены справа, второй прошёл над головой. Я не побежал. Бег с тяжелораненым был бессмысленным.

У шлюза Аврора попыталась сама ввести код, но дважды промахнулась по панели. Я прижал её к себе, открыл дверь аварийным ключом и протащил внутрь. «Клык» отстыковался на маневровой тяге. Станция поплыла за иллюминатором, затем автопилот увёл нас за обломок старого крейсера.

Только в безопасном секторе мои руки начали дрожать. Под огнём они делали всё как надо. Я наложил герметик, остановил наружное кровотечение и подключил Аврору к переносному монитору. Теперь опасность отступила на несколько минут, и тело решило напомнить, что под бронёй всё ещё находился человек, а не исправный комплект армейского снаряжения.

Я разрезал её куртку. Заряд вошёл сбоку и застрял глубоко. Сканер показывал внутреннее кровотечение.

— Не смей засыпать, — сказал я, подготавливая кровезаменитель. — Можешь ругаться, шантажировать меня, украсть что-нибудь. Только глаза не закрывай.

Аврора лежала на столе, бледная и непривычно тихая. Её пальцы нащупали крепление моей брони.

— Пятьдесят метров, солдатик. Не отставай от пленницы, это нарушение правил конвоя.

— Замолчи и дыши ровно.

— Пленный имеет право на воду, жалобу и одну попытку побега в сутки. Я сегодня ещё не использовала.

— Аврора, пожалуйста.

Она перестала улыбаться. На несколько секунд взгляд прояснился.

— Вот теперь мне страшно, — прошептала она. — Ты сказал «пожалуйста», чем ещё шокируешь?

— Я вытащу заряд.

— Нет. Он возле сосуда. Полезешь туда своими армейскими руками и прикончишь меня из лучших побуждений.

— Тогда стабилизирую до врача.

— У нас нет врача.

— Найду.

— Лин, послушай…

— Не начинай. Я не собираюсь запоминать твои последние слова, особенно если они окажутся такими же глупыми, как всё, что ты говорила сегодня.

Она слабо усмехнулась.

— Значит, придётся выжить и придумать что-нибудь получше.

Её глаза закрылись. Монитор запищал. Я ввёл стимулятор, подключил кровезаменитель и запустил медицинскую систему «Клыка». Сканирование длилось восемь секунд. Я успел возненавидеть каждую.

«Тяжёлое проникающее ранение. Повреждение печени и магистрального сосуда. Требуется хирургическое вмешательство в течение трёх часов двадцати минут. Рекомендуемый объект: военная база „Цитадель-9“.»

Я запросил другие варианты. Ближайшая гражданская клиника находилась в девяти часах полёта. Аврора столько не выдержала бы.

Связь включилась сама.

На экране появился полковник Вейр. Он сидел в кабинете, чистый и спокойный, в застёгнутой форме. За его спиной светилась эмблема командования. На нём не было ни пыли, ни крови. Люди вроде Вейра всегда умели организовать бой так, чтобы грязь оставалась на других.

— Отличная работа, Смерч, — произнёс он. — Ты уничтожил станционный архив и вывел носителя ключа из сектора. Усыпляй Аврору и возвращайся. Все обвинения с тебя будут сняты, а группа получит посмертные награды.

Я посмотрел на Аврору. На её лице не осталось ни усмешки, ни привычного вызова. У губ темнела кровь, волосы прилипли ко лбу. Она дышала часто и мелко.

— Медицинский коридор откроют? — спросил я.

Вейр чуть прищурился, будто вопрос его удивил.

— Разумеется. База примет вас без досмотра. Ты снова поступаешь правильно. Доставь девушку, и всё закончится.

Я уже слышал подобные обещания. На Тэрсисе нам тоже говорили, что всё закончится быстро.

Я отключил связь и ввёл координаты «Цитадели-9». Автопилот запросил подтверждение военного курса. На экране вспыхнуло предупреждение о перехвате управления после входа в охранный сектор.

Я положил ладонь на рукоять пистолета и подтвердил маршрут.

Мёртвые редко зовут по имени. Живые делают это тише, иногда одним неровным вдохом. И ради такого зова приходится самому лететь в пасть стае, заранее проверив оружие.

Глава 8

Домом обычно называют место, где тебя ждут. Военные трактовали это шире. Если шлюзы закрыты, орудия наведены тебе в лоб, а в медблоке заранее подписали мешок для тела, значит, подготовились к встрече ответственно…

«Цитадель-9» появилась на обзорном экране через сорок минут после смены курса. Сперва в темноте загорелась белая точка. Потом вокруг неё проступили оборонительные кольца, доки и платформы перехвата. База висела возле мёртвой луны и напоминала кулак, который ещё не решил, кого ударить первым.

Я провёл там два года. Знал расположение казарм, огневые сектора и вентиляционные блоки, за которыми техники курили, спорили о ставках и прятались от дежурного офицера. Когда-то при виде станции я выпрямлял спину и проверял, застёгнут ли ворот формы. Теперь проверил пистолет и прикинул, хватит ли одного магазина, чтобы выбраться из родного дома живым.

Медицинская система отсчитывала время до входа в охранный сектор. Голос у неё был спокойный, почти ласковый. Такие голоса особенно хорошо сообщают, сколько минут осталось до катастрофы.

Аврора очнулась на тридцать второй минуте. Сначала дрогнули пальцы, потом она открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, словно пыталась вспомнить, кто виноват в её состоянии и с кого начать. Затем заметила трубку кровезаменителя, навигационный экран и меня.

Координаты она узнала сразу.

— Нет, — хрипло сказала она и попыталась приподняться. — Даже не начинай объяснять. Я вижу эту дыру на карте. Разворачивай корабль.

Давление в контуре упало, монитор заверещал, и я прижал её к столу за плечи.

— Доброе утро. Лежи спокойно. Шов держится на герметике, проволоке и моём плохом характере. Герметик заканчивается, проволока китайская, так что рассчитывай на характер.

— Мы летим на «Цитадель», — выдохнула она, глядя на меня так, будто надеялась, что кровопотеря всё-таки вызывает галлюцинации.

— Ты наблюдательная. Значит, мозг ещё снабжается кровью. Уже успех.

Аврора снова дёрнулась, но боль быстро объяснила ей обстановку лучше меня. Она обмякла на столе, стиснула зубы и заговорила медленнее:

— Забери Нулевой ключ, высади меня в нейтральном порту и лети к своим. Получишь медаль, новую форму и пожизненную скидку на военные похороны.

— Ближайший нейтральный порт в девяти часах. У тебя осталось два с половиной.

— Тогда посади меня в спасательную капсулу и выбрось на торговый маршрут. Кто-нибудь подберёт.

— Конечно. Контрабандисты обожают бесплатных раненых преступниц. Особенно если к каждой прилагается военный флот и приказ стрелять без предупреждения. Лучшее предложение недели.

Она перевела взгляд на экран. Лицо у неё стало почти серым, под глазами лежали тени, но взгляд двигался быстро. Аврора считала запас топлива, дальность перехватчиков, ближайшие маршруты и вероятность, что я внезапно поумнею. Выход она искала всегда. Наверное, даже во сне проверяла, где дверь и можно ли снять с неё замок.

— На базе нас обоих убьют, — сказала она наконец. Голос стал тише, и от этого её слова прозвучали серьёзнее. — Меня сначала допросят, тебя разберут на полезные детали. Возможно, перед этим дадут медаль. Вейр любит порядок. Наградить, выпотрошить, списать имущество.

Я снова качнул рычаг подачи кровезаменителя и посмотрел на таймер.

— У нас есть два часа, чтобы испортить ему расписание.

— Ты всегда так спасаешь людей? Везёшь их прямо к тем, кто хочет вскрыть им череп?

— Обычно спасаемые меньше спорят. И не пытаются самостоятельно выпотрошить медицинский модуль.

— Наверное, ты выбираешь более благодарных пленниц.

Я поправил датчик у неё на шее. Пульс оставался слабым, но ровным. Под пальцами чувствовалось тепло кожи, и я задержал руку чуть дольше, чем требовалось.

— Ты не пленница.

Аврора перестала тянуть крепление. На несколько секунд даже её лицо стало неподвижным.

— Повтори, — попросила она и чуть прищурилась. — Кажется, я истекаю кровью и начала слышать приятные вещи. Надо записать симптомы для врача.

— Не заставляй меня брать слова обратно.

— Поздно. Я уже запомнила. Если выживу, буду использовать это против тебя при каждом удобном случае. И при неудобном тоже.

— Значит, появилась ещё одна причина не умирать.

— У меня их много, солдатик. Месть, деньги, любопытство. Ещё я хочу однажды увидеть тебя без этой проклятой брони. Чисто из научного интереса. Надо же понять, есть ли под ней человек или там ещё один устав.

Я посмотрел на неё. Аврора слабо улыбнулась, довольная тем, что всё-таки сумела меня задеть.

— Что? — спросила она. — Мне нужно поддерживать давление. Ты делаешь это рычагом, я привычным способом.

— Это не давление, а раздражение.

— У каждого своя медицинская школа.

«Клык» качнуло. Внешний захват базы проверял наш курс, одновременно сканируя двигатели и вооружение. На панели появилась команда отключить автозащиту. Я подтвердил её, но резервный контур оставил под ручным управлением.

Аврора проследила за моими руками и нахмурилась.

— Ты им не доверяешь, но всё равно летишь прямо в пасть. У тебя это служебное или врождённое?

— После Тэрсиса моя вера в командование стала сложной и короткой. Примерно как жизнь младшего состава.

— Тогда разворачивайся, Лин. Пока ещё можно.

— Уже нельзя.

— Можно всегда. Вопрос только в цене.

— Если мы развернёмся, ты умрёшь раньше, чем «Клык» выйдет из сектора. Я не собираюсь спорить с тобой над остывающим телом. У тебя отвратительный характер, но к живой версии я успел привыкнуть.

Аврора смотрела на меня, будто хотела отыскать за словами ловушку. Потом устало отвернулась к иллюминатору.

— Ты упрямый сукин сын.

— Сейчас это единственное, что удерживает тебя в живых.

Она закрыла глаза и не спорила целых десять секунд. Для Авроры это считалось безоговорочной капитуляцией.

***

Повреждённый медицинский модуль не держал давление самостоятельно. При каждом манёвре мембрана проседала, и мне приходилось прокачивать контур вручную. Рычаг сопротивлялся, ладонь скользила от крови и медицинского геля. Кровь Авроры засохла на нагрудной пластине тёмными разводами. Стереть её я мог, но не стал. Наверное, мне нужен был простой и понятный повод не забывать, зачем мы сюда прилетели.

За иллюминатором медленно росла «Цитадель-9». Два перехватчика заняли позиции по бокам от «Клыка». Они держались на расстоянии, удобном для стрельбы, и вежливо подсвечивали нас системами наведения. Почётный караул выглядел бы дружелюбнее, но не так честно.

— Лин, — позвала Аврора.

Я наклонился к ней. Она сглотнула, на миг зажмурилась от боли и заговорила без привычной усмешки:

— Если Вейр получит меня, он полезет в память. Там шифры Миры, маршруты, имена и контакты. Некоторые из этих людей мне даже нравятся, что уже большая редкость. Не позволяй ему вскрыть мне голову.

— Не позволю.

— Я не о том, чтобы ты выключил терминал и строго посмотрел на охрану. Если выбора не останется, тебе придётся…

— Я понял, что ты имеешь в виду.

Аврора ждала продолжения. В её взгляде впервые не было ни игры, ни расчёта.

— И что? — спросила она. — Ты сможешь?

— Выбор останется.

— Солдатик, звучит красиво, но у меня внутри осколок заряда и половина чужой крови. Мне сейчас нужна не вера в лучшее. Мне нужно обещание, которому я смогу поверить.

Я отпустил рычаг и наклонился ближе. Аврора попыталась изобразить насмешку, но та не удержалась. Она боялась не смерти. Смерть была для неё старым кредитором, с которым удавалось договариваться. Она боялась, что Вейр отнимет последнее место, принадлежавшее только ей. Влезет в память, переберёт лица, голоса и тайны, превратит прожитую жизнь в папку с грифом допуска.

— Он не откроет твою голову, — сказал я. — Ни живую, ни мёртвую. Я обещаю.

Она несколько секунд смотрела мне в глаза, потом медленно кивнула.

— Хорошо. Тогда слушай внимательно. Личный код Миры состоит из трёх частей. Первая записана в журнале «Орфея», вторая находится в моём нейропрофиле. Третья нигде не хранится. Я держу её в голове.

— Говори.

— Ты уверен? После этого уже не получится сделать вид, что ты просто перевозил опасную женщину и случайно оказался внутри государственного заговора. Придётся признать, что опасная женщина тебе всё объяснила, а ты добровольно полез следом.

— После Тэрсиса притворяться поздно. Кроме того, в моём личном деле уже не осталось места для новых обвинений.

Аврора назвала последовательность. Я повторил её дважды и сохранил в изолированном секторе импланта.

— Если я не выйду из операционной, — продолжила она, делая паузы между словами, — подключишь Нулевой ключ к передатчику «Клыка». Выберешь резервный канал «Мира-ноль» и откроешь доступ трём независимым сетям. Именно трём. Одну Вейр закроет, две объявит подделкой. Три заставят людей хотя бы начать ругаться публично. Иногда революция начинается с того, что кто-то первым пишет: «Командование врёт», а остальные перестают бояться поставить отметку.

— Запустишь сама.

Она поморщилась.

— Лин, не надо сейчас играть в героя. У тебя плохо получается, когда нет взрывов на заднем плане.

— Код я запомнил. Этого достаточно.

— Это цель всей моей жизни.

— Тем более тебе придётся проснуться и проверить, насколько тщательно я всё испортил. Ты же не доверишь государственный заговор человеку, который до встречи с тобой открывал двери только штатным кодом?

Аврора посмотрела на меня с усталой злостью.

— Иногда ты невыносим.

— Ты привязала свой биосигнал к моему импланту. Надо было читать условия до подтверждения.

Я нащупал под воротом жетон Дейра и снял цепочку. Металл успел нагреться от тела. Аврора следила за мной, пока я вкладывал жетон ей в ладонь и сжимал её пальцы.

— Вернёшь, когда проснёшься.

Она попыталась прочитать надпись, но рука уже плохо слушалась.

— А если не проснусь?

— Тогда я очень разозлюсь.

— Угроза слабая. Можно было придумать что-нибудь пострашнее.

— Другой у меня нет.

— Есть. Можешь сказать, что будешь скучать.

— Не злоупотребляй ранением.

— Значит, будешь, — прошептала она, проведя большим пальцем по краю жетона. — Знаешь, ты ужасно неловкий, когда пытаешься быть человеком.

— А ты слишком разговорчивая для пациента с внутренним кровотечением.

Улыбка исчезла с её лица.

— Мне больно молчать.

Я понял, что речь была не только о ране.

— Скоро введут наркоз.

— Тогда больно будет тебе. Я перестану отвлекать, и ты останешься наедине со своими решениями.

Я хотел ответить, но с панели связи пришёл вызов Вейра. Аврора открыла глаза и заметила его имя. Уголок её рта дрогнул.

— Вот и семейный разговор. Поправь форму. Папа-командир должен видеть, что его служебный пёс вернулся вымытым и принёс палку.

— Постарайся хотя бы минуту не оскорблять старших офицеров.

— Не могу. Давление упадёт.

Я включил связь.

***

Вейр появился на главном экране. За его спиной работал командный зал «Цитадели». Офицеры сидели за терминалами, по стене двигались тактические схемы, дежурные говорили вполголоса. Всё выглядело знакомо и правильно. На секунду мне захотелось поверить, что последние дни были ошибкой, которую ещё можно исправить докладом. Я войду, сдам оружие, назову имена погибших, а кто-нибудь старше меня найдёт объяснение, после которого мир снова станет простым.

— Смерч, рад снова тебя видеть, — сказал Вейр. Он улыбался так, как улыбался перед особо грязным приказом. Спокойно, почти по-отечески. — Медицинская группа готова. Передай управление базе, и вас немедленно примут.

— Авроре нужна операция. Без предварительного допроса и сканирования памяти.

— Разумеется. Мы же не варвары.

Аврора тихо кашлянула и, не сводя глаз с экрана, пробормотала:

— Попроси его не обижать варваров. У них хотя бы нет отдела внутренней безопасности.

Я отключил её микрофон.

— Мне нужны гарантии, полковник.

Вейр чуть откинулся в кресле. Раньше одного этого движения хватало, чтобы я понял, что перешёл границу. Он никогда не повышал голос. Люди, способные отправить взвод на смерть, редко тратят силы на крик.

— Ты получишь больше гарантий, чем заслуживает человек в твоём положении, — ответил он. — Обвинения снимут, звание восстановят. Операцию на Тэрсисе пересмотрят, а гибель твоего отряда признают боевой потерей при выполнении задачи особой важности. Семьи получат полные компенсации. Твои люди перестанут числиться предателями.

На боковом экране открылся документ с печатью командования. Моё имя стояло в первой строке: капрал Лин, позывной «Смерч», единственный выживший, сохранивший верность долгу в условиях диверсии. Ниже шли приказ о награждении и повышение.

В начале охоты я отдал бы за этот документ всё. Дейр получил бы орден. Семьям Хэйза, Нолла, Солы и братьев Ким выплатили бы деньги. Их детей не вызывали бы в школу из-за отцов-предателей. Их имена не стёрли бы с доски части.

Нужно было только отдать Аврору, ключ и собственную голову.

Цена, по меркам командования, вполне разумная.

— Что будет с ней? — спросил я.

— После лечения Аврора даст показания. Если она будет сотрудничать, её имя удалят из федерального розыска. Мы готовы проявить снисхождение.

На медицинском столе Аврора беззвучно рассмеялась. Смех отозвался болью, лицо исказилось, но она всё равно подняла большой палец. В её исполнении это означало, что ложь Вейра получила высокую оценку за наглость.

— Мне нужен письменный приказ о её неприкосновенности, — сказал я. — С подписью командования и запретом на нейросканирование.

— Получишь после стыковки. Лин, посмотри на ситуацию разумно. Ты выполнил задачу. Вернул объект, носителя кода и данные. Не позволяй беглянке убедить тебя, что преступление становится подвигом, если его красиво объяснить.

Аврора поманила меня пальцем. Когда я наклонился, она прошептала:

— Он ревнует. Скажи, что между нами ничего серьёзного. Только погони, наручники, взаимный шантаж и совместное государственное предательство. Обычная командировка.

— Закрой рот, — так же тихо ответил я.

— Уже командуешь как дома. Очень мило.

На экране Вейр говорил о возвращении в строй, долге и погибших. Он знал, куда давить. Каждый пункт был выстроен так, чтобы я сам захотел открыть шлюз. Мне показали проект церемонии, список выплат и даже текст сообщения семьям.

Дейра в нём называли героем.

Только героем чего именно, документ не уточнял. Наверное, составитель ещё ждал приказа, какую версию правды считать окончательной.

Внутри левого наруча тихо щёлкнуло. На вспомогательном канале появилась помеха, затем чужой голос. Аврора несколько дней назад ремонтировала мою броню и уверяла, что установила новый диагностический блок. Судя по всему, её диагностика умела перехватывать закрытые приказы. Полезная функция, которую армия почему-то не включала в штатную комплектацию.

Сначала заговорил дежурный офицер:

— Объект входит в карантинный коридор. Подтвердите порядок действий.

Затем ответил Вейр. На главном экране он в это же время рассказывал мне о доверии и воинском братстве.

— После передачи объекта Аврору Вейл направить в операционную. Стабилизировать для извлечения данных. Бойца ликвидировать, имплант извлечь до остановки нейронной активности. Свидетели не нужны. Корабль очистить после изъятия артефакта.

— Подтвердите приоритет медицинской группы.

— Имплант. Девушка вторична.

Я смотрел на приказ о награждении. Вейр улыбался и обещал, что погибшие наконец вернут себе честь.

Удивления не было. Где-то внутри ещё оставалось место, которое надеялось услышать другой приказ. Оно исчезло без боли. Просто опустело, как казарма после тревоги.

— Смерч, ты меня слышишь? — спросил Вейр.

— Так точно.

Я удалил приказ о награждении. Интерфейс запросил подтверждение. Я нажал его без колебаний.

— Передаю управление, полковник.

— Правильное решение. Добро пожаловать обратно.

Связь отключилась. Аврора повернула ко мне голову и внимательно всмотрелась в лицо.

— Что ты услышал?

— Наш план лечения немного сократили.

— Насколько немного?

— До вскрытия.

Она помолчала.

— Моего?

— Моего первого. Не ревнуй, тебе тоже достанется.

Аврора не улыбнулась. Вместо этого осторожно коснулась пальцами моей руки.

— Мне жаль.

— Не надо.

— Я не о Вейре. Мне жаль того человека, который всё ещё хотел ему поверить. Он был занудой, но, кажется, неплохим.

Я опустил лицевой щиток. Внутренний дисплей ожил, скрывая моё лицо и всё, что я не хотел показывать.

— Этот человек только что уволился.

— Без выходного пособия?

— Служебный имплант оставил себе.

— Вот теперь я узнаю своего преступника.

***

Перед стыковкой я достал наручники. Аврора посмотрела на них без восторга, затем перевела взгляд на меня.

— Я думала, мы уже прошли этот этап отношений. По-моему, после совместного побега полагается ужин, а не возвращение к старым привычкам.

— Для камер ты снова задержанная. Они будут смотреть записи со шлюза.

— А ты снова примерный солдат?

— На несколько минут. Постарайся не разрушить образ раньше времени.

Я закрепил один браслет на её запястье, второй на раме медицинской платформы. Замок оставил открытым на аварийный код, который она знала.

— Всё должно выглядеть убедительно, — объяснил я, затягивая ремень. — Они проверят запись, пульс и реакцию. Если охрана решит, что мы играем, стрелять начнут до операционной.

— Ты собираешься меня ударить?

— Если потребуется.

Аврора приподняла бровь.

— Постарайся не наслаждаться. Иначе испортишь моё хорошее мнение о тебе.

— У тебя было хорошее мнение?

— Где-то глубоко. Рядом с осколком. Доктор, возможно, найдёт.

Я наклонился, проверяя страховочное крепление. Аврора неожиданно коснулась пальцами края моего шлема. Прикосновение было слабым, но я замер.

— Если решишь сдать меня по-настоящему, предупреди, — сказала она. — Я хочу успеть оскорбиться, снять наручники и сделать вид, что сама тебя бросила.

— Если решу, ты узнаешь первой.

— Очень успокаивает. Почти как прицел перехватчика за окном.

— Я обещал не дать им открыть твою голову. Обещание действует.

Её пальцы всё ещё лежали на шлеме.

— А тебя кто защитит?

— Я в броне.

— Лин, твоя броня держится на чужих деталях, моей проводке и непечатных словах. Я бы не называла это защитой.

— Значит, почти новая. У армейской техники те же стандарты.

Стыковочные захваты ударили по корпусу. «Клык» вздрогнул, двигатели погасли, и управление перешло к базе. По переборкам прошёл гул, похожий на рык большого зверя. Кораблю тоже не нравилось возвращение домой.

Я вынул Нулевой ключ из защищённого контейнера. Перед этим подключил его к резервному передатчику. Ядро осталось связано с системой «Клыка» через канал, спрятанный Авророй среди сигналов жизнеобеспечения. Для внешнего сканера ключ выглядел отключённым. На деле одного касания медицинского интерфейса хватило бы, чтобы открыть ему доступ к сети базы.

Если Аврора придёт в себя.

Если Нала Сет не работает на Вейра.

Если меня не пристрелят раньше.

План был плохим. Хорошие закончились ещё на Тэрсисе вместе с большей частью моего отряда.

Внешний люк открылся. За ним стояли шесть бойцов карантинной группы, двое медиков и офицер приёмки. Оружие держали стволами вниз, но предохранители сняли. Вежливость по-военному: мы пока не стреляем, но уже всё подготовили.

Я вышел первым, положил винтовку на палубу и поднял пустые руки.

— Капрал Лин, штурмовая группа «Север-4». Доставил задержанную Аврору Вейл и объект особой категории. У задержанной повреждён магистральный сосуд, внутри осколок заряда. Ей нужна операция сейчас, а не после того, как вы закончите любоваться документами.

Офицер приёмки заглянул в корабль и увидел платформу.

— Передайте артефакт и отойдите от задержанной.

— Сначала медики.

— Капрал, вы находитесь под прямым приказом полковника Вейра. Не усложняйте процедуру.

Я шагнул к нему. Бойцы сразу подняли оружие. Я не потянулся к пистолету и не замедлился.

— Она потеряла слишком много крови. Если объект умрёт в вашем шлюзе, объяснять полковнику будете вы. Я уже испортил ему неделю, карьеру и несколько секретных операций. Могу позволить себе ещё один пункт в докладе. А вы?

Офицер посмотрел на платформу, потом на кровь на моей броне. Судя по лицу, мысль о личном докладе Вейру нравилась ему меньше, чем нарушение инструкции.

— Медиков вперёд, — бросил он.

Они подкатили платформу к сканеру. Из-за герметичной двери вышла Нала Сет. Я помнил её ещё по учебному госпиталю. Невысокая, коротко стриженная, она смотрела на офицеров как на особенно шумный вид инфекции, который медицина пока не научилась выводить.

Нала быстро проверила показатели Авроры, затем отогнула край повязки.

— Кто накладывал герметик?

— Я.

— Криво.

— Под огнём было мало времени на эстетику.

— В следующий раз постарайтесь получить медицинское образование, прежде чем лезть человеку в печень.

— Обязательно внесу в план операции. Между высадкой и засадой.

Она подняла глаза, заметила кровь на моей броне и заговорила тише:

— Как давно она без сознания?

— Около двадцати минут. Один стимулятор, две дозы кровезаменителя. Заряд не извлекал, сосуд не трогал. Давление поддерживал вручную.

— Хоть что-то вы сделали правильно.

— Иногда случается. Обычно случайно.

Офицер приёмки протянул руку.

— Ключ, капрал. Немедленно.

Я передал ему контейнер. Он проверил печать и отдал находку технику. На моём интерфейсе резервный канал остался активен.

Нала повезла Аврору к операционной. Я пошёл рядом, но у внутренней двери дорогу перегородили двое бойцов.

— Дальше нельзя.

— Я сопровождающий.

— Вы уже передали задержанную.

Аврора приоткрыла глаза. Я не понял, пришла ли она в сознание или просто услышала мой голос.

— Жетон, — едва слышно сказала она и сжала ладонь.

— Вернёшь после операции.

— Ты зануда.

— Это хороший признак, доктор? — спросил я у Налы. — Она снова оскорбляет личный состав.

Нала поправила подачу препарата и бросила на меня быстрый взгляд.

— Если пациент способен оскорблять сопровождающего, мозг работает. Хотя в вашем случае материал слишком доступный. Это нельзя считать полноценным тестом.

У Авроры дрогнули губы.

— Мне нравится ваш врач.

— Она не моя.

— Теперь понятно, почему нравится.

Двери операционного блока закрылись между нами. Последним я увидел её пальцы, сжатые вокруг жетона Дейра.

***

Меня отвели в карантинную комнату, сняли оружие и обработали броню. В вентиляции пахло антисептиком. Раньше этот запах означал конец операции. Можно было сдать боекомплект, получить еду, залезть под горячую воду и несколько часов не думать, кто стреляет следующим.

Теперь за стеклом стояли люди, которым приказали извлечь мой имплант до смерти мозга. Наверное, это тоже считалось медицинской помощью. Просто очень окончательной.

На боковом мониторе шла трансляция из операционной. Нала вводила Аврору в наркоз, ассистенты подключали искусственное кровообращение. Один из них потянулся к внешнему интерфейсу платформы, но Нала хлопнула его по руке.

— Канал оставить, — сказала она. — У пациентки нестандартный нейропрофиль. Мне нужен контроль реакции имплантов во время операции.

— В приказе указано изолировать все системы.

Нала медленно повернула к нему голову.

— В приказе также указано сохранить ей жизнь до допроса. Хотите оперировать сами, освобожу стол. Только сначала подпишите, что смерть пациентки произошла по вашей инициативе. Я люблю, когда ответственность находит настоящего хозяина.

Ассистент убрал руки.

Нала будто случайно посмотрела в камеру. Наши взгляды встретились через экран. Она едва заметно коснулась панели возле ладони Авроры и оставила медицинский интерфейс разблокированным.

Она всё поняла. Или догадалась достаточно, чтобы не задавать вопросы. Хороший военный врач знает, что иногда незнание продлевает жизнь лучше бронепластины.

Дверь карантинной комнаты открылась. Вошёл Вейр.

Он был в парадной форме. В руках держал футляр со знаками различия. За ним остановились два офицера охраны. Пистолеты у них висели в кобурах, но ладони лежали рядом.

Я поднялся и встал по стойке смирно.

— Капрал, — произнёс Вейр, оглядывая мою повреждённую броню. — Ты выглядишь хуже, чем в последнем отчёте.

— Отчёт составляли до того, как в меня начали стрелять свои.

Один из охранников напрягся. Вейр только улыбнулся, будто я не обвинил командование в предательстве, а неудачно пошутил за общим столом.

— Скоро это перестанет иметь значение. Историю операции исправят. Твои люди получат почести, семьи компенсации, а ты вернёшься в строй. Всё станет так, как должно было быть.

Он открыл футляр. Внутри лежали новая эмблема штурмовой группы и знак сержанта. Вейр снял с моей брони старую, обгоревшую нашивку и закрепил новую.

Металл блестел под белым светом. Ни царапин, ни крови. Чистый знак для чистой лжи.

Я вспомнил, как Дейр однажды вручал мне первую нашивку после учебки. Тогда он криво прикрепил её, хлопнул меня по плечу и сказал, что теперь я официально имею право умереть за казённое имущество. Мы смеялись. Через два года казённое имущество пережило почти всех нас.

— Добро пожаловать домой, Смерч, — сказал Вейр.

Я посмотрел на новую эмблему. Потом поднял глаза на человека, который превратил мою группу в строчку отчёта.

— Разрешите завершить задачу, командир.

Вейр удовлетворённо кивнул. Он увидел то, что хотел: солдата, вернувшегося за приказом. Такие люди часто принимают стойку смирно за покорность. Удобная ошибка.

На боковом экране Нала склонилась над Авророй и ввела наркоз. Монитор показал глубокий сон. Камера приблизила её руку, лежавшую возле медицинской панели.

Пальцы Авроры дрогнули.

Один раз.

Потом второй.

Её глаза открылись под кислородной маской. Ясные, живые и очень злые. Кончики пальцев легли на оставленный Налой интерфейс. По экрану побежали строки кода, а на моём наруче вспыхнул сигнал резервного канала «Клыка».

Вейр всё ещё улыбался.

Обман начался. Теперь нам предстояло закончить его в разных комнатах, под прицелом одной армии. Дом встретил нас как умел: закрыл двери и приготовился убивать.

Но впервые я вернулся сюда не один.