По иронии судьбы
Глава 1
2048-ой год.
После обеда Артем Андреевич Муравьев, директор Лаборатории Путешествий во Времени (сокращенно ЛПВ), собрал сотрудников в своем кабинете.Он молча ждал, когда все устроятся на мягкой мебели и стульях.
- А что случилось? – Слава Лириков легонько толкнул в бок присевшего по соседству Макара Безморозова.
- Кто ж его знает? – отозвался тот.
Муравьев, услышав короткий диалог мужчин, отреагировал:
- Ничего не случилось. Просто пятиминутная оперативка. Озвучу несколько объявлений, а потом все отправятся по своим рабочим местам.
Дождавшись тишины, босс произнес:
- Итак, первое, что я вам хотел сообщить: у нас два новых сотрудника. Точнее, сотрудник и сотрудница. Знакомьтесь: Олеся Горячева…
С диванчика привстала худенькая симпатичная девушка с длинными светло-русыми косами. Она засмущалась от многочисленных мужских взглядов, дружелюбно направленных на нее.
- Олеся у нас - умница и красавица. Прошу любить и жаловать, - закончил Артем с легкой улыбкой на губах.
Он был уверен в том, что с девушкой уже познакомились и без его участия. А айтишник Денис Зорин, так тот уже и замечание получил за то, что вчера половину рабочего дня проторчал на кухне. Именно туда взяли новенькую. В ее обязанности входил заказ продуктов в офис, а также поддержание чистоты и порядка.Раньше сотрудники убирали со столов и мыли посуду самостоятельно, но, как говорится, если нет ответственного, нет и нужного уровня опрятности.
Секретарша Таисия Леонидовна, которая еще день назад была единственной сотрудницей в Лаборатории, с улыбкой прокомментировала:
- Теперь у нас в офисе две умницы и красавицы. Я и Олеся.
Все засмеялись, оценив шутку.
- А кто второй новенький? – спросил Рим Нечаев, оборачиваясь вокруг себя в поисках нового лица.
Муравьев тоже стал оглядывать работников Лаборатории:
- Да, действительно, где же он?
Народ тут же отвлекся, загудел. Денис Зорин, воспользовавшись свободной минуткой, вытянул шею, чтобы полюбоваться на Олесю.
Ну, какая же она милая! Зорин уже ей вчера пытался свидание назначить. Правда, неудачно. Разговор был совсем не таким, как планировал Денис. Обычно девушкам он нравился, а эта неожиданно - по непонятным причинам - сразу начала выстраивать между ними забор. Когда накануне, после обеда, сотрудники стали расходиться по своим рабочим местам, Зорин подошел к Олесе, помог ей собрать посуду со столов и загрузить всё в посудомойку. Потом, решив, что этого аванса достаточно, и девушка уже прониклась к нему симпатией и доверием, предложил:
- Пошли вечером в кино? Там сегодня премьера. «Монстры из нейросети». Мой приятель подарил мне два билета на день рождения.
- Вот и сходи два раза, - не слишком приветливо отпарировала Олеся и убежала куда-то с кухни.
Зорин с удивлением проводил ее непонимающим взглядом.Он так и произнес вслух:
- Не понял.
Потом, в течение дня, он делал еще пару неуклюжих подкатов. Безуспешно. Девчонка его игнорировала. Ситуация выводила Зорина из себя. Он вообще ненавидел препятствия в своей жизни!..
Это было вчера, а сегодня после двух босс официально решил познакомить всех сотрудников Лаборатории с новенькими.
–– Что за безответственность? - проворчал Муравьев, намекая на второго взятого в ЛПВ работника. - Только договор подписал, и уже опаздывает. Он, правда, намекал, что сможет прийти только после обеда. Но мы уже забыли, что обедали, а его все нет.
- Артем Андреевич! Это вы его вместо уволенного Соколова взяли? – спросил Безморозов.
Меньше месяца назад уволили Клима Соколова, который грубейшим образом нарушив контракт, решил прогуляться по прошлому[1] во время своего ночного дежурства.
- Не произносите это имя при мне! – нахмурился Артем Андреевич.
- А мне Клима жалко! Классный был парень! – вздохнул Славик.
Муравьев хотел по этому поводу высказаться, но тут дверь распахнулась, и в офис ввалился высокий крепкий молодой человек. Волосы его были рыжие-рыжие, а по всему лицу веселыми точками разбегались веснушки.
- Здрасте! – выпалил прибывший. – Я – Степан Порваткин!
Сказал и расплылся в широкой улыбке – прямо от уха до уха.
Вся команда Лаборатории доброжелательно захмыкала. Спрятал улыбку и Муравьев.
- Вы наверно, бабушку через дорогу переводили?Или целый дом престарелых? – строго спросил он опоздавшего.
- Нет, почему вы так решили?
- Ну, как же? Некоторые, когда опаздывают, говорят о беспомощных стариках, которых только они могли перевести через оживленную дорогу.
Степан не смутился. Юмор оценил. По крайней мере, все так и подумали, потому что следующее, что он сказал, заставило взрослых солидных людей схватиться за животики.
- Я не бабушек через дорогу переводил, я пожарную команду вызывал, - искренне, на полном серьезе, пояснил Степа.
- Да, мы так и подумали, - хохоча вместе со всеми, выговорил Артем Муравьев. – Что ж, познакомьтесь с нашим суперменом. Это Степан Порваткин, он будет работать у нас инженером-изобретателем.
- Нет, правда, там пожар был! – воскликнул Степан, не понимая, почему ему не верят.
- Мы видим. У тебя на голове до сих пор пламя пылает, - выкрикнул Глеб Закваскин.
И все снова засмеялись.
Денис Зорин хохотал вместе со всеми, пока не увидел лицо Олеси. О, это было убийственно неправильно! Девушка смотрела с широко открытыми глазами на новенького рыжего, и на ее лбу было написано: Порваткин произвел на нее неизгладимое впечатление…
***
Следующую неделю весь офис исподтишка наблюдал за неожиданно образовавшимся «любовным треугольником». Денис Зорин любил Олесю Горячеву. Олеся Горячева любила Стёпу Порваткина. А Стёпа Портваткин любил свою новую работу. Так как директор Муравьев на его вопрос «А что делать?» ответил: «Пока осваивайся!», Степан бродил по кабинетам Лаборатории и с восхищением впитывал в себя все, что происходило.
Денис лопался от злости, потому что реакция на него, Зорина, и на Порваткина у Олеси была абсолютно противоположной. Рыжему она широко улыбалась, предлагала чай или кофе, с Денисом же разговаривала сквозь зубы. Ну, а неловкие попытки Зорина пригласить девушку на свидание разбивались о ее равнодушие, как тонкое стекло елочной игрушки.
Поэтому вскоре Денис уже искренне ненавидел Степана.
А тут еще босс выкинул номер.
Порваткин вновь наткнулся на Муравьева. Тот решил, что новенький слишком праздно тратит рабочее время. И… назначил ему наставника. То ли Артем Андреевич был не в курсе того, что Порваткин является препятствием для Зорина на пути к сердцу Олеси, то ли босс решил, что именно работа спасет Дениса от безответной любви, потому что именно его Мурвьев определил наставником для Степы.
- У нас же разные специальности! – возмущался в кабинете начальства Денис. – Я – компьютерщик, он – инженер-изобретатель.Чему я его научу? Программы что ли писать?
- Зачем программы? Вы ровесники. Значит, общий язык найдете без труда. Твоя задача, Денис, не учить тому, что ты умеешь, а помочь адаптироваться в коллективе, объяснить наши правила - гласные и негласные. Объясни Порваткину, как работает Главный компьютер, что такое портал…Пусть выйдет с тобой на ночное дежурство. Ему это тоже в будущем предстоит. А главное, пусть инструкции выучит назубок и тебе перескажет. Чтобы знал, как себя вести…
То, что придумал босс, было плохой идеей. Как мог Денис чему-то научить человека, которого ненавидит? Но отказаться он не мог. Муравьев так и сказал:
- Отказов не принимаю!
К сожалению, Зорин не был в состоянии определить профессиональный уровень своего подопечного, ведь в работе инженеров-изобретателей он был не сведущ. А так бы Денис с удовольствием осторожно намекал своим коллегам, что Порваткин – не такой уж умный, мол, могли бы подобрать кого-то и получше. Впрочем, порой подобные мысли у него вырывались. Элпэвэровцы, понимая причины недовольства Зорина, с усмешками хлопали его по плечу и советовали быть терпеливым наставником.
Степан был неисправимо слеп. Он не замечал красноречивых Олесиных взглядов и слишком частых встреч с ней в коридорах Лаборатории, он не видел, как злится Зорин. Порваткин испытывал к своему наставнику некоторое благоговение, как к человеку, держащему в руке ключик к познанию. И поэтому смотрел на Зорина с обожанием, впитывал каждое слово того и готов был выполнить любое поручение. Только Денису на такое отношение было начхать. Зорин уверился в том, что рано или поздно он своего добьется - не будет этот рыжий работать в Лаборатории! Денис лоб расшибет, но все для этого сделает!..
[1] Книга «Девушка из прошлого».
Глава 2
1968-й год, конец декабря.
Тамаре Рыбкиной месяц назад исполнилось двадцать семь. Все ее подружки и приятельницы успели выскочить замуж до двадцати трех, а она все выбирала лучшего. Довыбиралась! После двадцати шести за глаза (она об этом прекрасно знала) ее стали называть старой девой. Тома сильно расстраивалась, но исправить ситуацию не получалось. Найти мужчину по сердцу было чрезвычайно трудно. Ко всему прочему, она еще и в женском коллективе работала.
Если быть честной, поклонник у Томы совсем недавно еще присутствовал. Алик Осанин.Только он ей совсем не нравился.И даже унизительное звание «старой девы» ни за что бы ни заставило Тамару согласиться на предложение Алика создать с ним семью. Месяц назад, как раз в свой день рождения, девушка набралась мужества и сказала Осанину, чтобы он больше к ней не ходил.
Ох, как ей трудно это далось! Характер у Томы слишком деликатный. Муху боится обидеть. А тут целого человека из квартиры выставить! Но цель свою она достигла: Алик обиделся и ушел.
Только желание выйти замуж осталось. И мужа хорошего иметь хотелось, и детишек. Однако мелькали дни за днями, недели за неделями, а суженый никак не появлялся. Поэтому в Томиной душе поселилось беспокойство: вдруг ей участь такая уготована - жить одной. Узнать бы, что ее ждет. Если где-то бродит ее счастье и однажды обязательно встретится, она готова подождать.Ну, а если нет, тогда надо мыслями перестраиваться и думать, как жить одной.
Как ни странно это звучит, у Тамары имелся шанс узнать свое будущее. В их подъезде жила особа по имени Глаша, в прошлом, партийная работница, а сейчас тайно подрабатывающая тем, что раскидывала карты для одиноких женщин и предсказывала им ближайшие перспективы. В глаза даму звали с почтением - Глафирой Спиридоновной. Но за глаза кликали пренебрежительно - Глашкой. Поговаривали, что, работая по партийной линии, женщина была груба и не сдержанна на язык. Ее товарищи по работе и партии едва-едва дождались, когда Глафира наконец уйдет на заслуженный отдых.
Тома, решившись на подобную авантюру, целый час караулила гадалку на морозе, у подъезда. Потом, увидев ту, идущую с сумкой по двору, подбежала к ней.Страшно смущаясь и краснея, Тамара попросила заглянуть предсказательницу в неведомое будущее. Та зыркнула по сторонам своими сильно подрисованными глазками и высокомерно назначила время:
- Приходи в восемь…
В тот вечер Тома Рыбкина – комсомолка, советская девушка, работник библиотеки имени Владимира Ильича Ленина, – сгорая от стыда за свой поступок, а также дрожа от волнения, что скоро узнает свою судьбу, слонялась по квартире в ожидании назначенного часа. Делать она ничего не могла: за что ни бралась, все валилось из рук.
Без пяти восемь Тамара замерла в своем коридоре у входной двери, прислушиваясь к тому, что делается в подъезде. Девушка вылавливала момент, когда ничьих шагов не будет слышно. Тогда она откроет дверь и бросится вверх по ступеням со своего первого этажа на четвертый. Томе казалось: если она столкнется с кем-нибудь из соседей, когда будет подниматься по лестницам на Глашин этаж, любой встретившийся обязательно догадается, к кому и зачем она идет. Тамаре от этого почему-то было очень неудобно.
Наконец дождавшись подходящего момента, девушка выскочила из квартиры, дрожащими руками закрыла дверь ключом и рысью помчалась вверх по лестницам…
***
Она никогда не была у Глафиры. Оказавшись в трехкомнатной квартире, Тамара была поражена великолепием интерьера. После ее скромной однушки, в которой еще несколько лет назад они теснились вдвоем с мамой, жилье «предсказательницы будущего», огромное по советским меркам, показалось ей ослепительным, как зал в Эрмитаже. В большой комнате стояла чехословацкая мебель. К дивану и двум креслам с плюшевой светло-бежевой набивкой было страшно прикоснуться. Взгляд невольно притягивался к серванту, внутри него блестели хрустальные фужеры.На потолке ярко светила пятирожковая люстра. Две третьих пола закрывал яркий, в желто-зеленых тонах ковер.
От всего веяло благосостоянием и богатством.
Томе даже стало неудобно от того, что она пришла к соседке в старых, повидавших жизнь, тапочках. И мысленно стыдно - за то, что она свою квартиру никак не пытается сделать более презентабельной. Тамара откладывает деньги на новое зимнее пальто, а надо хотя бы на диван начать копить.Ведь на тот, который у нее – старый да потертый, верно служивший двадцать лет – уже без слез не взглянешь.Обивка, сколько Тома ни пыталась штопать и нашивать заплатки, того гляди, лопнет и слезет, как банановая кожура. Пусть саму обивку еще можно спрятать под покрывалом, а вот если сесть на диван, он так заскрипит, что начинает казаться: в следующую секунду развалится бедолага прямо под «приземлившимся».
Ах, если вскорости познакомится она с молодым человеком да пригласит его в гости, как неудобно перед ним будет за такой страшный диван!
- Пойдемте туда, - хозяйка показала на дверь, ведущую из зала…
В маленькой комнате не было так ярко, как в большой. Здесь, вместо электричества, властвовали огоньки свечей, расставленных по углам. Мебели почти не было, только – круглый небольшой стол и два мягких стула. На столешницу была подстелена темная скатерть с нарисованными на ней желтыми звездами.
Тома вспомнила книжку с иллюстрациями, которая была у нее в детстве. Сказка о Иване-царевиче. Однажды ночью он оказался в избушке Бабы Яги. Так вот у той в углу также было: темно, какая-то «звездная» скатерка на столе. Только у сказочной бабки еще травка в углу сушилась да банки со снадобьями стояли.
Девушка почувствовала, как волна холодных мурашек пробежалась по спине. Уж не ведьма ли эта Глаша? Взгляд у нее действительно неприятный – тяжелый такой, до мурашек. Но тут же она ругнула себя:
«То же мне, комсомолка! Во всякую нечисть веришь!»
Да и бояться сейчас – не время. Тамара пришла сюда узнать о своем ближайшем будущем.
***
Через полчаса она знала всё. Глафира в разложенных на столе картах уловила самую суть и сказала, что Томе нужно делать, чтобы встретить своего суженого. Тридцать первого декабря, в канун Нового года, Тамара должна надеть на себя что-то красное – блузку или платье, - пойти в кафе под названием "Встреча", сесть там за третий столик от входа и ждать. Вскоре появится одинокий мужчина без шляпы. Он и будет её суженым.
- А почему он будет без шляпы? – осторожно спросила Тома, боясь обидеть женщину, которая обладала таким удивительным даром видеть будущее. – Нельзя без шляпы. Зима же на дворе.
- Вот уж не знаю! – высокомерно дернула плечом Глаша.
Больше всего на свете она не любила, когда ставили под сомнения ее предсказания.
– Посмотри на карту, - она сунула Томе под нос плотный прямоугольник бумаги. – На ней нарисован мужчина без шляпы… Может, шибко воспитанный. Зайдет в помещение и сразу снимет головной убор, - предположила гадалка и свела губы в тонкую полоску.
- Наверно, - нерешительно кивнула Тома. – Воспитанный - это хорошо. Я бы хотела, чтобы мой будущий муж был интеллигентный, умный.
- Дура ты девка! – заявила бывший партийный работник. – В мужчине не это главное.
- А что? – с осторожным любопытством уточнила девушка.
- Иди, давай, - махнула на нее Глаша. – У меня сейчас другая клиентка придет. Мне не надо, чтобы вы пересекались.
- Да-да, я поняла, - Тома вытащила из кармашка домашнего халата свернутую в трубочку десятку, протянула неуверенно Глафире Спиридоновне. – У меня больше нет. Хватит?
- Что бы вы без меня делали? Добрая я душа! Другая бы рассердилась на тебя за такие крохи! – закатила глаза к потолку Глафира Спиридоновна. – Ладно уж, иди.
Тамара почувствовала себя неловко. Десять рублей для нее считались деньгами большими и были взяты из той суммы, что копилась на пальто. Ее невысокая библиотекарская зарплата не позволяла Томе откладывать много. Девушка, прежде чем извлечь из уже накопленных пятидесяти рублей десятку, поразмыслила и решила, что эту зиму она перезимует и в старом пальто. Тем более, декабрь уже почти закончился. Значит, только два месяца осталось. А летом можно сэкономить побольше, когда много дешевых овощей. То есть к следующему декабрю она уже обязательно поменяет свое старое зимнее пальто на новое. Сейчас же главное – изменить в лучшую сторону свою одинокую жизнь.
Тома горячо поблагодарила благодетельницу и побежала домой. Надо было готовиться к судьбоносному свиданию. Хотя до тридцать первого оставалось еще целых четыре дня, но ведь Тамара еще работает. А зимние вечера – такие короткие! Значит, каждая минута на счету.
Вообще-то при мысли, что она будет сидеть в кафе и ждать неизвестно кого, ей становилось страшно. А вдруг тот, кто придет, окажется каким-нибудь маньяком? Тома была ужасной трусихой, и она отлично знала это.Но так как желание выйти замуж все же перетягивало по весу страхи, Тамара готова была даже немного побояться, лишь бы встретить своего мужчину…
***
31 декабря 1968 года Тамара Рыбкина сидела в кафе «Встреча» в полутемном зале за вторым столиком у стены от входа. Увы, третий, когда она пришла, был занят парочкой подростков, которые целовались в окутанной сумраком атмосфере. Тома надеялась, что кто-нибудь из работников заметит такое бесстыдство и выгонит их на улицу. Тогда она шустренько перескочит на нужное место.
Когда Тамара шла в кафе, ей представлялось все несколько иначе – и этот вечер, и неожиданная романтическая встреча. Сейчас же, вместо того, чтобы радоваться приближающемуся счастью, она морщилась от громкой музыки и хмуро разглядывала сидевшие парочки.
Как-то так получилось, что количество посетителей в этот вечер было нечетным. И все из-за «лишней» Томы. Остальные пришедшие были парами.
Так случается. Если личная жизнь не задалась…
Глава 3
2048-ой год.
Никогда Денис Зорин не думал, что в его жизни может появиться дурь под названием «любовный треугольник». А вот надо ж такому случиться: появилась!
«Треугольник» вышел равнобедренный – две стороны соответствовали друг другу, а третья – ни в какие рамки!
Он, Денис, - красавец-мужчина, зеленоглазый брюнет, на которого всегда, еще со школы, девчонки заглядывались.
Олеся Горячева – пшеничные длинные косы, стройняшка в короткой юбке.
И… конопатый неуклюжий Стёпка Порваткин.
Как?! Как Олеся могла выбрать его, а не Зорина? Это для Дениса стало неразрешимой загадкой.
Порваткин же, дурак, под радостным впечатлением того, что его взяли инженером-изобретателем в Лабораторию, лучезарно улыбался каждому первому, был дружелюбен со всеми без разбора. Видимо, счастья под названием «работа в ЛПВ» ему было настолько достаточно, что он не смог оценить, какая классная девушка на него обратила внимание. Не смог оценить, чтобы стать счастливым вдвойне.
Вот такая история приключилась с Денисом Зориным. Неприятная история. И чем дальше, тем больше расстройств и неудач. Он к Олесе и так и этак, она на него мало того, что не смотрит, так ещё и раздражается, если Денис к ней подходит. Зорин сон потерял, покой. А в душе возненавидел новенького за открытое лицо, улыбку до ушей и оранжевые веснушки на щеках. Виду, конечно, не выказывал, но неуправляемая злоба прилипла к душе, как прилипает к подошве обуви мокрая глина толстым слоем; прилипает и утяжеляет мысли, засоряет их.
То, что потом случилось, должно было случиться - это уже Зорин позднее понял. Короче, Денис решился на должностное преступление. Сам не осознал, как такая идея в мозгу сформировалась. Зорин себя успокаивал тем, что это не преступление, а просто он немножко нарушит инструкцию.
Денис решил избавиться от Степана, послав его куда-нибудь в прошлое. Самое смешное, что этот рыжий страстно мечтал о таком событии. Все время расспрашивал Зорина, есть ли шанс у него, рядового и начинающего сотрудника Лаборатории, быть отправленным в какой-нибудь хотя бы двадцатый век. Денис многозначительно и важно этот вопрос отфутболивал, говорил: всему свое время, мол, к вновь пришедшим сначала приглядываются, как те работают, не болтливы ли они. В общем, строил себя перед Степкой мудрым наставником, а внутри росло, как семечко в горшке, убеждение: так вот же оно – решение его проблемы! Он еще и неким Дедом Морозом «поработает» - мечту Порваткина исполнит.
Все-таки, честно надо признаться, пару дней Зорин боролся со своей совестью. Потом привык к мысли и уже не находил в этом чего-то из ряда вон выходящего. Затем еще тройку дней разрабатывал план, как осуществить задуманное. Денис пытался предугадать неожиданные повороты в событиях и как он будет на них реагировать, а также продумывал шаги отступления, если не получится с первого раза.
В четверг вечером было дежурство Зорина.
Он дождался, когда все свалили из здания Лаборатории. С трудом выдержал ещё полчаса - на всякий случай, если кто-нибудь вернётся. И только после этого позвонил Степану на мобильник.
- Привет, - сказал он тому, прижимая телефон к уху. – Давай, подруливай сейчас в офис. Я тебе объясню принцип работы Главного компьютера, покажу, как открывается портал и как осуществляется переход в другое время. Здесь сейчас тишина, и никто у нас под ногами путаться не будет.
Разумеется, такое предложение было для Порваткина неожиданным: Денис только накануне в очередной раз обещал показать Стёпе работу портала не раньше того момента, когда у новичка закончится испытательный срок. Зорин представил, как сейчас подпрыгнул от восторга «подопечный». Ведь подобные послабления со стороны наставника ничего, кроме радости, вызвать у того не могли.
- Лечу! – ликующе завопил в трубку Порваткин.
- Только никому ни слова! – строго предупредил Денис.
- Обижаешь! – был ответ…
…Он действительно словно прилетел - уже через пять минут был в лаборатории.
- У тебя что ли крылья отрастают, когда нужно? - усмехнулся Зорин. – Как ты так быстро добрался?
- Да у меня старый драндулет имеется. Дед отдал. И пробок на дорогах уже нет.
- И где ты его припарковал? – напрягся Зорин.
Наличие старых драндулетов в планы Дениса не входило. Автомобиль Порваткина на стоянке перед Лабораторией - позднее, когда потеряют нового работника, - мог бы вызвать массу вопросов.
- У дедовского подъезда оставил. Он в доме напротив живет.
Денис незаметно с облегчением выдохнул.
- Понятно. Ну, пошли к моему компьютеру, я тебе всё продемонстрирую...
Они прошли в кабинет, где обычно сидели компьютерщики. Сейчас все экраны были черными, кресла небрежно оставлены не задвинутыми, царила непривычная тишина.
Зорин подтолкнул офисное кресло к Порваткину, нажал кнопку включения на своем компьютере, а также оживил большой экран, который был прикреплен к стене. Затем спросил Степана:
- Соку хочешь? Я перед дежурством купил. Апельсиновый.
- Хочу, - тут же согласился Степан. – Мой любимый.
- Сейчас принесу. Устраивайся пока в кресле.
И пошёл на кухню.
Сок у Зорина вскоре должен был стать «волшебным» - «мозги отшибающим». И не соком, а коктейлем (хотя об этом Порваткину знать было совсем не обязательно).Назывался будущий шедевр «отверткой».Благодаря апельсиновому соку – Денис знал - отбивается запах алкоголя. Да и пьется этот напиток легко. А ударяет в голову – ого-го как!
Зорин заполнил высокий стакан оранжевой жидкостью наполовину, затем добавил водку. Поднес посудину к носу, понюхал. Запах спиртного практически не улавливался, только вот если задаться целью тщательно исследовать. Чтобы отбить душок совсем, Денис разрезал лимон, побрызгал сверху на сок. Потом вытащил из морозилки кубики льда и тоже добавил в коктейль.
По расчётам Зорина, через полчаса Стёпку развезёт, мозг его станет вялым и мало трудоспособным. Денис надеялся, что будет, как в старой песенке из почти столетнего фильма про Буратино:
Ему немного подольешь,
И делай с ним что хошь.[1]
Вот этим «мудрым» советом сегодня и собирался воспользоваться Зорин.
В другой стакан Денис налил только сока, вставил в каждый сосуд по соломинке. Взял оба стакана. Пальцы ощутили холодное стекло. По коже волной прошли мурашки. Появились слабые сомнения: а стоит ли? Но Зорин решительно тряхнул головой и отправился обратно…
Степан сидел и, замерев, смотрел на большой настенный экран. На циферблате в данный момент значилось время пятидесятых годов, и там летал крылатый разведчик. Это был дрон, выглядевший как обычная птица, разительно похожая на живого сокола. Именно через него поступала видеоинформация на Главный компьютер. Сейчас на экране была видна деревушка с небогатыми домиками, хлебные поля, трактор, словно жук, ползущий по желтому простору. В центре населенного пункта возвышалось здание посолиднее, на крыше которого был установлен красный флаг.
Подошёл Денис. Стёпка поднял на него круглые от изумления глаза. Его веснушки стали ярче на румяной физиономии.
- Это что? Правда, прошлое? – в изумлении выдохнул он.
Снисходительно, как реагируют опытные моряки на салаг, Зорин усмехнулся:
- Оно самое. Держи сок.
Стёпа, не отрывая взгляд от компьютера, потянулся за стаканом. Взяв его, нащупал соломинку, вставил ее в рот и шумно затянул жидкость внутрь себя.
- Супер! - пробормотал он.
- Не забывай, что это - тайна Лаборатории. Болтать не советую.
Степан поднял на него взгляд, в нём светилась лёгкая обида. Мол, как ты мог обо мне так плохо подумать?
Потом снова повернулся к экрану.
- Пошли к Главному компьютеру. На нем лучше видно, - предложил Денис.
Они прошли в другой офис. Здесь Степан еще ни разу не был. Обычно дверь в него была прикрыта. Заходить без спроса в закрытые помещения Порваткин не был приучен.
На стене висел экран раза в три больше, чем тот, что в кабинете компьютерщиков.
- Во-он там портал, - Зорин указал на закрытые двери.
Портал был похож на воротца в зоне контроля аэропорта, через подобное приспособление один за одним пропускаются пассажиры для проверки наличия у них ненужных металлических предметов. За воротцами была дверь, и, как Степан понял, как раз та самая – в прошлое.
Денис нажал кнопку включения Главного компьютера.Защелкал кнопочками. Выбрал время.
- Мы можем видеть только тот период, где сейчас находится наш дрон.
На экране появился зимний город, в котором можно было признать Клинск – родину и Степана, и Дениса, а также место, где находилось здание ЛПВ. Большая картинка городской площади, в центре ее стояла и светилась разноцветными огоньками огромная елка.
- Елочка! – протянул Степа, умильно улыбаясь.
- Ну да, смотри на дату. 31 декабря 1968 года.
- Счастливчики! У них скоро Новый год! Обожаю этот праздник!.. Вот бы туда реально попасть! Атмосферу прочувствовать!.. Ты когда-нибудь был в прошлом?
- Я – нет. Другие были. В1916-ом году.
- Здорово! А меня, когда у меня испытательный срок закончится, точно туда отправят? Я же не путешественник, я – изобретатель.
- Кто ж знает… Может, и отправят.
- Ой, как хочется! – протянул Степка, вздохнув.
- Что, прямо не терпится попробовать? – хитро усмехнулся Денис.
- А кто не хотел бы? – хмыкнул Порваткин.
- Можем организовать! – уверенно произнес Денис.
- Что, правда что ли? – Порваткин вскинул голову.
- Рановато, конечно, для тебя. Хотя с другой стороны… В качестве интенсива. Быстрее втянешься в исследовательский процесс. Согласен?
- Конечно! – выдохнул Стёпа. – Я готов!
Денис спрятал усмешку. Да, явно уже некоторые мыслительные процессы у Степана заторможены алкоголем. На свежую голову он бы все принял за шутку: мол, подкалывает наставник новичка.
- Не спеши. Давай по порядку. Сначала я тебе дам прочитать инструкцию, ты её подпишешь. Потом продолжим дальше.
Зорин вытащил из стола несколько скрепленных между собой листов формата А 4. На них двенадцатым шрифтом были напечатаны многословные инструкции об ответственности работников Лаборатории Путешествий во Времени, если они попытаются выдать тайны ЛПВ третьим лицам, о соблюдении других важных правил, необходимых как для собственной безопасности, так и для нормального функционирования ЛПВ…
- А я уже это читал. Артем Андреевич давал мне такие же бумаги для подписи, когда я на работу устраивался, - протянул Степка, усиленно растирая виски.
«Ну, точно, алкоголь начал действовать», - удовлетворенно подумал Зорин, наблюдая за Порваткиным.
- Ты чего? – все-таки спросил.
- Не знаю. Голова как будто чужая. Кажется, могу сказать что-то невпопад. Мысли плохо формулируются.
- Магнитные бури, наверно, - Денис попытался изобразить заботливое волнение.
- Да ну? Что я, старик что ли?.. Может, без повторного чтения обойдемся? – проговорил жалобно, с надеждой глядя на Дениса.
- Так положено. Читай, - строго приказал Зорин. – Повторение – мать учения. Внимательно читай… Соку еще хочешь?
- Давай, - тяжело вздохнув, пробурчал Степан и, усевшись в одно из кресел, уткнулся в бумаги и зашевелил губами.
Денис искривил рот в ухмылке, взял со стола опустевший стакан Степана и снова отправился на кухню. Надо было тянуть время – минимум полчаса, - чтобы алкоголь ударил в голову. Трезво мыслящий Степан – пусть даже уже со слегка помутнившимся сознанием - Зорину был не нужен.
Денис бросил взгляд на наручные часы – заметил время. Он неспешно дошагал до кухни, на какое-то время присел и завис в своем мобильнике, «побродил» в соцсетях. Потом снова сделал коктейль для Степана - смесь сока с алкоголем. Из морозильника вытащил и бросил в жидкость кубики льда.
Тут еще кот Вирус – постоянный житель Лаборатории – пришел. Зорин, оттягивая момент совершения должностное преступление, с удовольствием затеял поиск подходящих лакомств для усатого-полосатого в холодильнике, хотя раньше за собой интереса к кошачьей личности не замечал.
Наполнив коту тарелку, Зорин подошел к окну, посмотрел на пустой двор у здания Лаборатории, постоял в задумчивости, покусывая губы.
«Тайное всегда становится явным!» - вспомнилась прописная истина, которую любила повторять ему в детстве мать. Совсем не случайно. Будучи ребенком, Денис любил приврать. Просто жизнь заставляла. Цели при этом были разными. Чтобы не ругали или, наоборот, чтобы лишний раз похвалили. Чтобы не наказали. Чтобы не лишили обещанных даров.
Став старше, он понял, что врать невыгодно.Взрослых, появившихся в его окружении, - не мама с папой и не ровесники? – было труднее обмануть. Ну, а если удастся, а они потом узнают, обязательно последуют неприятные итоги. К примеру, недоверие. А это не есть хорошо, потому что подобное отношение тормозит движение по карьерной лестнице. У Дениса же амбиций хоть отбавляй. Он, к примеру, тайно мечтает однажды стать сначала начальником отдела в Лаборатории, а потом и до заместителей Муравьева добраться.
То, что он собирался осуществить, могло привести к нехорошим последствиям. Но могло и не привести. Зависит от стечения обстоятельств. Денис очень надеялся, что все сложится в его пользу. Ну, что тут поделаешь, если он просто горит желанием, чтобы Олеся стала его девушкой?
Взяв стакан в руки, Зорин отправился обратно…
Степан уже дочитывал инструкцию – оставалось две страницы. Денис поставил перед ним стакан.
- Спасибо! – одной рукой Степка перевернул лист, другой – потянулся за соком.
Через пару минут и сок был выпит, и инструкция дочитана.
- Всё! – счастливо выдохнул Порваткин и преданно взглянул на Зорина.
- Лучше себя чувствуешь?
- Ага, все прошло. Голова работает отлично. Полон энергии.
- Молодец!.. Вот, смотри! - сказал Денис. - На экране Главного компьютера можно созерцать прошлое во всей красе и в подробных деталях. Но не любое время, а только то, в котором сейчас находится дрон. Он был отправлен из Лаборатории через портал.
- И сколько дронов сейчас в прошлом?
- Немного. Видишь, сколько окошек? – он указал на экран Главного компьютера.
- Четыре.
- Вот. И дронов тоже четыре… Ты можешь с помощью вот этой кнопки, - Зорин нажал на клавишу с буквой «Р», - разделить картинку на экране на квадраты и увеличить нужный тебе фрагмент. - Вот смотри.
На экране действительно увеличился один из квадратов, остальные же, уменьшившись, опустились вниз.
- Это какое время? - Стёпа с любопытством вглядывался в городские улицы.
- Дата вот здесь, на табло.
Зорин задел желтый прямоугольник в углу, и тот сразу же отреагировал на прикосновение, ожив. На нем появились цифры:
4 марта 1953 года время.
- Ух-ты! - воскликнул Стёпка. - До смерти Сталина остались сутки.
- Ничего себе, как ты хорошо даты помнишь! - искренне удивился Зорин.
Он с историей дружил не очень. Факты-то не помнил, а про даты уж и говорить нечего. Вечно из-за них трояки получал в школе по предмету.
- Это я в деда! - заулыбался Стёпа; ему был приятен комплимент от коллеги. - Он любое число переводит на известную дату или историческое событие. К примеру, видит число и вспоминает, что произошло в этот день в каком-нибудь году. Или ему говорят, что в квартире номер 36 живёт его приятель, а он тут же вспоминает факт об известном человеке и что с ним в этом возрасте произошло.
- Необычно.
- Ну да.
Язык у Степки развязался от алкоголя - это было заметно. И глаза заблестели, и лицо раскраснелось так, что веснушки почти стали незаметны.
- А ты бы в какой год хотел отправиться? - спросил Денис.
- Я бы вот в это время, - Степа ткнул пальцем в квадрат на экране, где переливалась огнями новогодняя елка.
– Почему? – искренне удивился Денис.
- Новый год люблю. Несправедливо, что он – только раз в году, - Порваткин громко вздохнул.
- Ну, вот. Туда и отправишься! - сказал Зорин.
Порваткин поднял на него изумленный взгляд:
- Что, правда что ли? Я думал: ты все-таки в последний момент передумаешь.
- Нет, я слово держать умею. Ты быстренько посмотришь, как там, и вернёшься обратно.
- У тебя потом проблем не будет?
- В офисе же никого нет. К тому же, год, который ты хочешь посетить, не опасный. Ничего с тобой там не успеет случиться! Туда и обратно. Новый год встретишь и – оп ля! – ты снова в своем времени. Ну, хочешь или нет?
- Ух ты! Денис, ты такой классный!
- Да ладно, чего там, - слегка смутился Зорин – такого порыва чувств он не ожидал от рыжего Степки, пусть даже чуть-чуть пьяненького.
- Нееет! Ты – человек! – протянул Порваткин и икнул. – Ой, прости! Соку явно во мне переизбыток.
- Главное, никому об этом не рассказывай потом, - напомнил Зорин для проформы. - А то меня уволят.
- Конечно. За кого ты меня принимаешь? – Степка даже слегка обиделся от такого недоверия. – Эх, жаль! Если бы деду об этом рассказать, - пробормотал он едва слышно.
Но Зорин услышал. Прищурился, усмехнулся. Порваткин этого не заметил.
Язык Степана уже хорошо заплетался. Зорин понял, что надо спешить. Кто знает, как на организм знатока истории алкоголь действует. Возьмёт да рухнет сейчас в кресло, уснёт крепким сном и захрапит раскатистыми трелями.
- Пойдём быстрее в гардеробную, одежду тебе подберём. У нас с тобой не так много времени, как кажется.
Вскоре Степка был наряжен в драповое пальто с искусственным каракулевым воротником, в широкие шерстяные брюки, которые он натянул прямо на свои джинсы. Денис заметил это, но ничего не сказал. Он видел, как замедляются движения Порваткина, а язык становится почти неуправляемым, поэтому все больше опасался его неожиданной отключки – организм Степана оказался слабее, чем Зорин рассчитывал.
- А на голову что? – Степка глядел на себя в зеркало и хихикал.
- Пыжик.
- Пыжик?
- Пыжик. Такие шапки были модными в советское время. Каждый мужчина мечтал о пыжике. Я совсем недавно старое кино смотрел. Там про это сказали.
На голову Степана был напялен тот самый популярный пыжик, а по сути – высокая шапка-ушанка с коротким гладким мехом. Порваткин снова усмехнулся своему отражению в зеркале.Стал оглядывать себя со всех сторон.
- А пальто из того времени? – спросил.
- Нет, конечно, - сдерживая раздражение, сказал Денис. Он был на взводе. А вдруг этот пьяный дурак покривляется перед зеркалом, а потом передумает отправиться в прошлое?
- Ну, все, пошли. Время! Время! – Зорин дернул Порваткина за рукав.
Они зашагали по коридору обратно, в сторону кабинета с Главным компьютером.
- Итак, я настраиваю переход, - торжественно объявил Денис, когда они были на месте.
На табло увеличились цифры:
31 декабря 1968 года.
- А обратно как?
Ух ты, неожиданно! Мозг Степки все еще что-то соображал!
- Не волнуйся! Вернешься! – Зорин не стал вдаваться в подробности, как. – Завтра, в восемь утра. Отпразднуешь Новый год, и прямо из салата «оливье» - в родное время.
Степан не услышал явной издевки, сказал восхищенно:
- Ух ты! А завтра там будет уже 1 января 1969 года!
- Вот тебе, для прикола! – Зорин вытащил из кармана советский паспорт, который прихватил в архиве.
Степка взял документ, посмотрел на корочку. И вдруг начал негромко скандировать стихи, рубя каждое слово в отдельности:
Я волком бы выгрыз бюрократизм. К мандатам почтения нету. К любым чертям с матерями катись любая бумажка. Но эту… Я достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза. Читайте, завидуйте, я — гражданин Советского Союза.
И тихо засмеялся, закончив чтение.
Зорин открыл от изумления рот.
- Что это?
- Маяковский. «Стихи о советском паспорте». Написал он их… мммм… в 1929-ом, кажется.
- Ну и память! – поразился Зорин. – Или ты фанат этого поэта, раз цитируешь без проблем?
- Нет. Это у меня действительно память такая. Дедовская, - повторно похвастался Порваткин. – Особенно на цифры хорошая.
Степа приоткрыл паспорт, из любопытства.Сказал зачем-то:
- Тут не мое имя.
- Разумеется, не твое. Зато этот паспорт – настоящий, из советского времени. В отличие от пальто.
- Правда? Это ему уже получается почти сто лет? – поразился Степа и посмотрел на фотку человека, который жил почти век назад в далеком 1968-ом году. – А он хоть немного на меня похож?
Фотография была нечеткой, маленькой и черно-белой. Единственное, что объединяло Степу и неизвестного мужчину – это пышная шевелюра, а также отсутствие бороды и усов.
- Раньше качество фотографий было очень низким, - отозвался Денис. – На мой взгляд, по фото, особенно на паспорте, где человеку даже запрещалось фотографироваться с улыбкой, можно было и не разобрать, тот человек или другой… Да и это неважно! Я тебе просто так дал, для сливания с атмосферой, так сказать. Паспорт вряд ли тебе пригодится… Готов?
- Готов, - взволнованно выдохнул Степка.
Зорин защелкал по клавиатуре, и вход в прошлое, в портал, открылся.
- Ну, я пошёл?
- Давай. Через двенадцать часов, в восемь утра, я тебя оттуда вытащу.
Стёпка, слегка покачиваясь, поковырял к порталу.У самого прохода обернулся на Дениса, расплылся в счастливой улыбке и... шагнул вперёд.
В неведомое прошлое.
Дверь в портал закрылась…
Денис перевел дыхание, но на душу словно вдруг невидимка положил тяжелый камень. Какое-то время он задумчиво смотрел на белую раздвижную пластиковую дверь, теперь закрытую. Потом повернулся к экрану Главного компьютера. По заснеженной улице, в вихре летающих снежинок, гоняемых ветром, неуверенно, спиной к нему, Зорину, топал в неизвестность Степан Порваткин. Навстречу ему шли прохожие.Пьяненький парень был им не интересен. До Нового 1969-го года осталось несколько часов – вот это событие! А очередной подвыпивший молодой мужчина – разве это что-то необычное в советской стране? Конечно же, нет.
Вскоре фигура Степана затерялась среди людей.Теперь его найти будет практически невозможно. Не знал ушедший в прошлое Степан Порваткин, что возврат в настоящее осуществляется через надетый на запястье электронный браслет. Если же путешественник ушёл в другое время без него, нужно посылать на поиск спасательную экспедицию – те могут попытаться найти «потеряшку» и вернуть домой. Но не факт, что их ждет успех. Мир слишком велик.
- Пока-пока, Степан Порваткин! – лицо Зорина искривилось, ему абсолютно было не жаль коллегу.
Зорин выключил экран Главного компьютера, присел на стул и, уткнувшись в ноутбук, стал быстро давить на клавиши. Через пять минут был вырезан тот момент видеозаписи с внешней камеры наблюдения, когда в здание Лаборатории полтора часа назад вернулся Степа. Теперь никто не сможет узнать, что Порваткин сюда приходил. Следом за этим были вычищены из базы данных те действия, которые совершал Денис, а именно отправка своего коллеги в 1968-ой год…
[1] Фильм «Приключения Буратино». !975 год.
Мои соцсети. Буду рада новым подписчикам!
https://t.me/olgaclarke
https://vk.com/public199210384
https://dzen.ru/popadanzihistory
Глава 4
В 1968-ом году было холодно. Очень холодно. Порваткин отогнул рукав пальто и посмотрел на циферблат своих смарт-часов, которые показывали и время, и температуру - не только воздуха, но и собственного тела. Мороз стоял минус 25. Но Стёпу это не могло испугать. Не до погоды было - он с любопытством озирался по сторонам.
Портал Лаборатории выпустил Степана в дальний угол городского парка. Парень тут же зашагал широко вперед, к расположенному недалеко центру.
Чернело небо над головой. Светили фонари. В отдалении переливалась разноцветными огнями ёлка.
В советском Клинске было восемь часов вечера. Но народ не спешил расходиться по домам. Прохожие смеялись, спорили, разговаривали, тащили наполненные сумки. Одни несомненно торопились к домашним очагам. Другие совершали покупки. Это и понятно: последние приготовления и дела, которые надо завершить до прихода Нового года.
Порваткина вдохновила, обрадовала всеобщая атмосфера хорошего настроения, она проникла внутрь каждой клеточки тела парня. Да и алкоголь, еще не испарившийся из его организма, (хотя Степан о нем не догадывался), тоже делал свою работу. Молодой человек вертел головой по сторонам, как губка, впитывая в себя впечатления от далекого, по его меркам, прошлого, в котором он очутился.
- С новым годом! - слышалось с разных сторон.
Праздник! Люди радовались празднику! До чего же здорово!
Порваткин заспешил в сторону елки, туда, где звучала музыка. Высокое хвойное дерево, ставшее символом Нового года, узнавалось издалека - по темному, высокому треугольному контуру бегали то вверх, то вниз разноцветные огоньки.Казалось, светящиеся шарики катились по крутым горкам.
Чем ближе подходил Степан, тем громче звучала музыка.
Не кочегары мы, не плотники,
- пел певец.
Но сожалений горьких нет как нет.
А мы монтажники-высотники,
И с высоты вам шлем привет…[1]
Мимо Степана прошли молодые родители. Они, дружно ухватившись за верёвку, тянули санки. На них один за одним сидели двое детишек. В темных цигейковых шубках, в завязанных на верёвочки шапках-ушанках, в валенках. Степа умилился. Как со старых советских картинок сошли ребятишки.
- Папа! - канючил один из малышей. – Побеги, пожалуйста, быстро-быстро! Ну, пожалуйста, папа!
Порваткин улыбнулся, глядя, как мама, отпустив верёвку, позволила папе побежать вперед «быстро-быстро». Послышалось восторженное детское «Ура!»
Замечательно дружное семейство удалилось от Порваткина.Он с опозданием закричал им вслед, не в силах сдержать эмоции:
- С новым годом!
Вообще, он был сегодня чересчур переполнен чувствами, чересчур эмоционален – такое с ним не часто случалось. Почему-то мир стал ярче и интереснее. Впрочем, объяснял Порваткин себе это просто: он уже пару недель жил в эйфории – с того самого времени, когда его взяли работать в Лабораторию. А теперь еще он и в прошлом оказался!
Какой Зорин все-таки классный парень! Позволил ему это.
Эх, жалко деду нельзя будет рассказать о том, что Стёпа видел, что чувствовал! А ведь дедушка в этом времени еще не родился.Совсем чуть-чуть, всего несколько дней осталось до его появления на свет.
Ох, какая холодина сегодня! Морозище такой сильный – слов нет!
Порваткин поднял повыше воротник. В голове мелькнула запоздалая мысль: нужно было прихватить шарф из гардеробной. С другой стороны, холод – это мелочи жизни по сравнению с тем, что сейчас происходит в его жизни! И Стёпа радостно прибавил шагу, натянув пониже, на самые уши, шапку со смешным названием «пыжик»…
Рядом с ёлкой был каток. Там скользило, кружилось, обгоняло друг друга множество людей разных возрастов. Лед был изрядно исцарапан. На скользкой темно-серой поверхности отражались огоньки от елки. Красотища! Сам Степан коньки в детстве не освоил, а наблюдать, как это делают другие, ему нравилось. Он встал у бортика, который огораживал каток по кругу и, улыбаясь не переставая, стал наблюдать за фигуристами-любителями. Тут же мороз пробрался под поднятый воротник, напомнив парню о том, что если стоять долго, обязательно замерзнешь.
Степа, не в силах совладать с бурлившими, словно пузырьки в газировке, чувствами, прокричал громко и всем сразу – тем, кто был на катке:
- С Новым годом!
Вспомнил, как в одном старом советском фильме одновременно с этими словами желали еще и счастья. Прокричал добавочно:
- С Новым счастьем!
И засмеялся. Так забавно звучит: «С новым годом! С новым счастьем!»
Хихикая и приплясывая на ходу, чтобы согреться, Порваткин потяпал к елке. Там, на самом ее кончике, виднелась, сияла красная звезда. Сейчас уже, в его времени, такие не используют. Теперь на верхушки елок надевают большие сосульки, те же переливаются не красным революционным цветом, а золотом или серебром.
Степа, задирая голову вверх, стал обходить огромную лесную красавицу, которая была огорожена деревянным заборчиком и дурманяще пахла лесом, хвоей, детством.
С противоположной стороны той, с которой Степан начал «обход», ряженый старик с длинной белой бородой и в красной шубе – всем известный Дед Мороз – развлекал детей. Держа перед собой рупор, он громко обращался к ребятне:
- Мальчики и девочки! Кто хочет получить подарок от меня?
Дети радостно отреагировали, закричав, словно соревнуясь, кто громче:
- Я! Я! Я!
- Тогда расскажите мне стихотворение о зиме или о новом годе, - предложил «дедушка».
Малышня активно замахала поднятыми руками, каждый желал быть первым, чтобы прочитать стих и получить подарок.
- А можно я? – громче всех завопил Степан и, не дожидаясь разрешения, стал читать:
Вот и Новый год пришел,
Дед Мороз к нам в дверь зашел,
У него мешок большой,
Видно, там подарок мой![2]
Дети весело засмеялись. Дед Мороз сквозь ватные усы и бороду прошипел Порваткину:
- Парень, иди своей дорогой! Не мешай работать! Не заставляй меня вызывать милицию!
- Ребята! – задорно предложил детям Степа. – Давайте дружно позовем милиционера! Три- четыре! Ми-ли-ци-о-нер!
Дети не успели отреагировать на такой неожиданный поворот событий и не «помогли» внезапно появившемуся новому ведущему громко позвать блюстителя порядка. Однако милиционер вдруг сам появился. Словно из-по земли.
Малышня восторженно захлопала в ладоши, а милиционер сказал Степану строгим тоном:
- Пройдемте, товарищ!
- Я больше не буду! – кривляясь, протянул Порваткин.
- Не надо его забирать, дядя милиционер! - выкрикнул пятилетний мальчишка. – Он – смешной!
Но милиционер не захотел слушаться. Он взял Порваткина под локоть. Сказал тихо:
- Пройдемте.
Степа вздохнул, пожелал всем:
- С Новым годом! С Новым счастьем!
И помахал на прощанье рукой.
Дети радостно запрыгали, наверняка решив, что все это - часть представления. Дед Мороз снова привлек их внимание к себе:
- Ребята! Так кто же из вас знает стихи о зиме?
Ребятня снова повернулась к забытому на время Деду Морозу…
[1] Песня из популярного фильма «Высота» (1957 год) в исполнении суперпопулярного актера того времени Николая Рыбникова.
[2] Взято из интернета. Автор неизвестен.
Глава 5
- Что же вы, товарищ, порядок нарушаете? – спросил Степана милиционер, когда они отошли в сторону.
- Я больше не буду! – протянул Порваткин жалобно.
- Выпили – понимаю: не каждый день праздник Новый год. Значит, отправляйтесь домой! Не надо по улицам гулять!
– Да, да! Больше не буду! – взгляд Степана показывал, что он раскаивается.
Милиционер козырнул:
– С Новым годом вас!
- И вас! – с чувством ответил Степка. – С Новым годом! С Новым счастьем!
Милиционер ушел – дальше нести свою службу.
Порваткин снова почувствовал, как сильно он замерз и что с каждой минутой замерзает всё больше и больше. Он пошел по улице, ускоряя шаг и отчаянно размахивая руками при ходьбе. Снег скрипел под подошвами его ботинок. Пар шел из носа и рта. Его яростная попытка согреться была бесплодной - продрогшее тело не получало желанное тепло в должных количествах. Степан стал озираться по сторонам в надежде, что можно заскочить в какое-нибудь помещение неподалеку, чтобы хоть чуть-чуть согреться.Поблизости не было ни одного магазина, зато обнаружилась пивнушка. На ней так и было «написано» металлическими объемными буквами:
«Пиво».
Степа с радостью устремился к двери, которая достаточно часто открывалась и закрывалась…
В маленьком помещении стоял кислый, не слишком приятный, по мнению Степы, запах, однако пивнушка была под завязку забита людьми. Только мужиками. По крайней мере, ни одной женщины Степа не заметил. У высоких столиков по три-четыре человека стояли любители пенного напитка. Между ними велись оживленные беседы.
Здесь было значительно теплее, чем снаружи.Хотя ни один из посетителей верхнюю одежду не снял.
Порваткин замер у порога, разглядывая людей и интерьер. Он прикидывал, где встать, чтобы не мешать никому и чтобы его не выгнали – кто знает, вдруг у этой «таверны» правило: не покупаешь ничего, топай отсюда. Денег у него не было. Да и употреблять спиртное – такая привязанность и потребность у Степы отсутствовала.
- Эй, парень, иди к нам! – крикнул кто-то замешкавшемуся у входа Порваткину.
Степа невольно обернулся, уверенный, что обратились не к нему.
Как ни странно, звали Степана. У столика, от которого поступило предложение, стояло двое мужичков, один из них призывно махал рукой.
Порваткин неуверенно шагнул к ним.
- Что такой несмелый? – спросил один, с красным лицом. – Командировочный, что ли?
- Да, - на всякий случай поддакнул Степа.
- Понятно. Город не знаешь, приятелей нет… Давай с нами, - предложил второй; в противовес своему приятелю, бледный, с опухшим лицом и синеватым носом.
- У меня денег нет, мужики! – смущенно признался Степан.
Ох, какие они с Денисом дураки! Паспорт Зорин ему сунул, а о наличности позаботиться забыл.
- Ерунда! – воскликнул синеносый. – Новый год скоро! Не будем мелочиться, а будем отмечать.
- Я так постою. Погреюсь да с вами пообщаюсь. Я.. как бы… не очень… спиртное, - Степа, который не осознавал, что он еще не успел протрезветь с коктейлей Зорина, осторожно объявил свой жизненный принцип.
Мужики дружно захохотали.
- Да ладно! Кто не пьет задарма? – сказал краснолицый. - Наливай, Диманыч! – скомандовал своему приятелю.
Откуда-то появился третий стакан. В стеклянный сосуд полилась из бутылки бесцветная жидкость.
«Водка!» - сообразил Степка и снова приготовился отказываться. Но замялся, испугавшись, что мужики – такие приветливые и дружелюбные – обязательно обидятся.
- Ну, что? За Новый 1969-й год! Чтобы он был самым лучшим! Как говорится: «чтобы не было войны»! А остальное – дело наживное! – провозгласил высокопарно синеносый бледнолицый Диманыч.
Стаканы приятелей столкнулись со звоном, Степа тоже торопливо присоединился. Звякнул об оба сосуда по очереди.
- Теперь вы тосты говорите! – потребовал синеносый.
- Чтобы все были здоровы! – важно объявил краснолицый.
- Красиво сказал, Гоша! Поехали! – выкрикнул Диманыч и мгновенно осушил свой стакан.
Гоша почти синхронно сделал то же самое, что и его приятель.
- Ну, а ты что отстаешь? – воскликнул он, блеснув глазами на Степана.
Степа без энтузиазма и нужной моменту решительности поднес водку к губам. Диманыч ему «помог»: подтолкнул сосуд вверх, чтобы Порваткин не волынил. Жидкость заструилось по горлу, по пищеводу вниз, одновременно обжигая горло и согревая тело.
Второй стакан прошел легче. А после третьего все закружилось и поплыло вокруг. Степе стало так радостно и хорошо, словно праздник уже наступил. И главное, тепло-тепло!
Гоша сказал:
- Какой у тебя классный пыжик! Дай примерить!
- Для лучшего друга ничего не жалко! – язык Степана поворачивался с трудом, каждое слово он с усилием выталкивал из себя.
- Где купил? – это спросил Димон.
Шапку бойко сняли с головы Степана. Сразу Порваткину стало свежо.
Сильно захмелевший Стёпа сосредоточенно пытался придумать, где он «купил» пыжик, но ничего дельного не придумывалось - мозги работать не хотели. И не только мозги. От тепла, разлившегося по телу, оно стало вялым и непослушным. Закружился мир вокруг, захотелось принять горизонтальную позицию. Степа оперся локтями о высокий стол, почти повис на нем, закрыл тяжелые веки, попытался усилием воли отогнать одолевавшую его дрему.
Когда открыл глаза, добрые Диманыч и Гоша вдруг куда-то исчезли, ушли, не попрощавшись.
Порваткин удивленно стал изучать содержимое своего стакана, дивясь тому, что ни капли водки не осталось. Когда он так научился пить: запрокинул стакан, раз – и пусто?!
Кто-то громко объявил, что пивная закрывается. Мужики стали выходить из помещения. Проходили мимо Степки, а тот, прекрепко ухватившись за металлический край стола, боялся от него оторваться. Все потому, что несмотря на плохо работающий мозг, ясно осознавал: отцепит руки от столешницы, и коленки его тут же подкосятся. Он даже зажмурился, словно это могло помочь ему не рухнуть на грязный пол.
- Не слышал, что ли? Закрываемся!
Порваткин открыл глаза.
Рядом появилась крупная, в грязном фартуке женщина.С сердитым лицом. Руки в боки. Да еще и ростом со Степана. А ведь он – парень высокий.
- Сейчас-сейчас, - пробормотал Порваткин, озираясь.
Он удивился тому, что в помещении так быстро опустело. На столах остались хаотичные натюрморты: многочисленные стаканы, темно-зеленые и коричневые стеклянные бутылки, металлические пробки.
- А где все? – поинтересовался Порваткин, едва ворочая языком. – Где Гоша и Диманыч?
- «Где, где», - передразнила тетка. – Новый год отправились встречать. И ты топай давай.
- А мне – негде встречать, - хихикнул Степа, вспомнив, ОТКУДА он явился в этот мир.
Ему даже захотелось похвастаться этим, чтобы лицо официантки из сердитого превратилось в удивленное. Но он вспомнил суровое требование его коллеги Дениса Зорина, а также инструкций ЛПВ: никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывать секреты Лаборатории… Степка приложил указательный палец к губам, показывая тем самым невольной свидетельнице его секундной слабости, что болтать он не собирается. Правда, палец почему-то не сразу нашел середину губ.Сначала мазнул по щеке, потом коснулся кончика носа и только после этого очутился в нужном месте.
- Ну, давай же, шуруй отсюда! Мне закрываться надо! – женщине, похоже, были не интересны его тайные секреты. – Я тоже хочу быстрее дома очутиться.
- Да, пойду, - и Степа, оторвавшись от стола, заковылял к выходу.
Перешагнул через порог, и тут же ощутил, как бесцеремонно, своими холодными лапами, в его щеки и голову вцепился мороз.
- Ой! «Пыжика» забыл! – хихикнул Порваткин и развернулся на сто восемьдесят градусов.
Однако не успел даже ничего объяснить сердитой продавщице: прямо перед его носом звучно хлопнула дверь, а потом раздался лязг внутренней щеколды.
- Подождите!
Степа хотел начать барабанить и даже поднял сжатые в кулак пальцы, но вспомнил крупную фигуру официантки, ее неприветливое лицо. И передумал.С такой связываться – себе дороже.Втянул голову в плечи, поднял воротник повыше, засунул руки в карманы поглубже и, цепляясь одной ногой за другую, побрел по улице, на которой по-прежнему было достаточно оживленно.
До Порваткина только сейчас дошел некий трагизм ситуации, в которой он оказался. Несколько часов назад радость от путешествия в прошлое затмила разум. Как ни странно, не только ему, Степану, но и Зорину. Ведь не рассчитали они, не подумали о том, что встречать Порваткину Новый год в 1968 году не с кем. Надо было Стёпе сюда прийти на пару часов, посмотреть предновогоднюю обстановку и обратно вернуться. Теперь вот где ему до утра быть? Все магазины уже закрыты. На гостиницу нет денег. На вокзал что ли пойти? Далековато пешком, но что поделаешь. (Он был уверен, что вокзал в его родном Клинске место обитания с 1968-го года не изменил).
Порваткин повернул в сторону привокзального района.Он попытался прикинуть, долго ли ему туда идти по времени, но мозг даже такую простую операцию отказался выполнять.Да ладно, какая разница! Главное, что дорогу он точно помнит. И в городе вполне ориентируется, хотя Клинск сейчас, в 2048-ом, другой.
Сначала Степан нещадно мерз, потом вроде стал немного согреваться. Только вот оказия: начал его морить сон. Прямо бы улегся Стёпа в сугроб и уснул крепким сном.
- Посижу немного, - сказал он сам себе, увидев скамейку. – Отдохну. А потом дальше, на вокзал, пойду.
Смахнул снег и неуклюже опустился на сиденье. Устроился поудобнее. Нахохлился, как воробей на ветке, чтобы уши не мерзли.Мысли, не конфликтуя друг с другом и тем более с самим хозяином, поплыли в мозгу. Степка не пытался найти решение, он просто планировал: приедет на вокзал, растворится среди отправляющихся, уляжется на лавку… Ну, а утром Денис, как и обещал, вернет его обратно.
Почему Стёпа, всегда такой любопытный, не расспросил Зорина, как этот процесс происходит? Ну да ладно. Вернется и обязательно спросит.
Кажется, к нему стал подкрадываться сон. (Или это было наяву?) Он увидел Зорина и сказал ему:
- Денис, а ведь мы с тобой не предусмотрели, что в прошлом мне встречать Новый год негде. Кроме как на улице. Надо было меня туда только на час отправлять. Или на два.
Зорин хитро улыбнулся и, протянув руку к Порваткину, крепко тряхнул его за плечо.
- Товарищ! Эй, товарищ! Проснитесь! – сказал Денис.
И снова сильно тряхнул Степку.
- Что с ним делать-то? – услышал Порваткин.
Денис растворился, и Степа понял, что тот ему приснился. Он с трудом приоткрыл глаза и увидел, что рядом с ним стоят два полицейских. Тьфу! Два милиционера, конечно! (Степа мгновенно вспомнил, где он находится).
Милиционеры между делом общались друг с другом.
- В вытрезвитель его отвезем?
- Да ну, Иван, жалко человека! Чего ему Новый год в вытрезвителе встречать?Давай его домой отвезем… Эй, парень, - здесь Степу снова толкнули в плечо. - Говори свой адрес, мы тебя до дома подкинем.
Степка хихикнул. Просто представил, как эти два милиционера повезут его домой, сквозь время, в 2048-й год.
- Пьяный вдрынь! – произнес второй милиционер. – Даже не понимает, что я ему говорю. Может, у него паспорт с собой есть?
Степан тряхнул головой, отгоняя дрему.Отреагировал на слова милиционера:
- А как же!
Достал из кармана не свой паспорт и повертел его, будто хвастаясь.
Милиционер взял картонную книжицу, развернул к свету – неподалеку был фонарь – и громко прочитал:
- Цветков Роман Георгиевич. Адрес прописки: улица Ленина, дом 106, квартира 44.
Степка прыснул. Он теперь, оказывается, Цветков Роман Георгиевич.
- Поехали! – решительно объявил один из милиционеров. – Поднимайтесь, товарищ Цветков! Доставим вас с ветерком прямо домой, в тепло и уют.
Лучше бы он не говорил слово «ветерком». Тут же Степан почувствовал, как мороз, где-то до этого бродивший и не мешавший путешественнику во времени засыпать, вернулся обратно. И сразу же Порваткин ощутил, что промерз как цуцик.
Поэтому ему очень захотелось попасть в тепло и уют.Он живо поднялся со скамейки.
Да, пусть куда-нибудь отвезут, где тепло и хорошо.
Покачиваясь, Степа поплелся за милиционерами…
Под фонарем, на обочине, был припаркован желтый «Москвич» с написанным на боку словом «Милиция». Степа с удовольствием нырнул в чуть-чуть теплый салон. Однако разница в температурах ощущалась, так что Порваткин и этому обрадовался…
Они ехали долго. По крайней мере, достаточно времени для того, чтобы Степа опять успел задремать. Крепко задремать. Потому, что проснулся от того, что его усиленно пытались растолкать, повторяя:
- Товарищ Цветков! Просыпайтесь! Приехали!Ну же, Цветков!
Порваткин слышал милиционеров, догадывался, что будят именно его, но только до Степы никак не могло дойти, почему говорят «Цветков». Степана так основательно развезло, что он ни понять не мог, ни окончательно проснуться.
Наконец сильные руки вытащили Порваткина из салона.Он, ведомый подмышки, с трудом перебирал ногами, однако осознавал, что милиционеры хотят от него именно этого.Степа снова почувствовал, как по его голове гуляет мороз, хватая то за уши, то за кончик носа. Но тут опять стало теплее – они зашли в подъезд.
- Ключ-то есть? – спросил один из милиционеров.
Степа отрицательно качнул головой.
- А дома должен кто-то быть?
Порваткин пожал плечами.
- Какой этаж? – спросил высокий.
- Третий, кажется. По три квартиры на этаже, - это сказал не Степа, а второй милиционер. - Да, третий, - уже увереннее произнес он.
- Высоко! Доберешься сам? – обратился первый к Степану.
Порваткин кивнул. Ну, просто, чтобы ничего не объяснять.
– Сядете у двери на лестницу, если никого дома не окажется, и будете ждать, - внушительно обратился он к Порваткину. – Придут родные к Новому году, куда они денутся. А на улицу вы больше не ходите!
- Чем смогли, тем помогли. Давай, бывай! – откликнулся второй.
И они вышли из подъезда.
Степа проводил затуманенным взором уходящих милиционеров, послушно, как ему велели, забрался по ступеням на лестничную площадку первого этажа, поразмыслил, что забираться выше нет смысла, и сел на верхнюю ступеньку. Потом повозился, устраиваясь поудобнее, нахохлился как воробей, чтобы хотя бы уши не мерзли. Подъезд хоть и можно было назвать закрытым помещением, но температура здесь точно стремилась к нулю - было студено, почти как на улице.
Главное: ему надо пересидеть тут до утра, а потом Зорин его обратно заберет.
Степа, блаженно растянув губы в улыбке, закрыл глаза, нахохлился, как воробей на ветке, и задремал… Замелькали картинки прошедшего дня. Апельсиновый сок, зеркало, отражающее Степана в старомодном пальто и в пыжике, сердитый Дед Мороз, заботливые милиционеры…
Ниже - мои соцсети. Буду рада новым подписчикам! А также пишу там все новости о моем творчестве и местах публикации моих книг - там. Благодарю за внимание к новой книге "По иронии судьбы", которая является частью большого цикла "Сквозь время"о попаданцах во времени . Первая история о 1916 г - "Девушка из прошлого". Книги можно читать не по порядку.
https://t.me/olgaclarke
https://vk.com/public199210384
https://dzen.ru/popadanzihistory
Спасибо за чтение
Вернуться к книге