По городам мистической истории

Движение вперёд, родные лица и проблемы памяти

-… я думаю, что нам стоит побыть вместе чуть дольше. Верно?

Улыбнувшись парню, подхожу ближе и мягко целую его лоб. Он аккуратно улыбнулся, потянувшись, обнимает мои плечи. Пряди ещё оставляют шлейф жесткого мыла и травяных настоев. Не верится, что мы уже в городе и не имеем шанса вернуться обратно. Мысли, пусть и тяготят, все равно остаются лишь мыслями…

Саша глянул на мое уставшее лицо, предложил понести чемодан, а я не отказываю. Вместе мы проходим до моего дома, и там расстаемся – он отправился к своему родному «гнездышку», таща багаж, пока машу ему из раскрытого окна, прощаясь. Дома предстоит генеральная уборка – за месяцы отсутствия здесь поселилось огромное количество пыли. Виктор, испугавшись и испугав меня, чуть ли не закричал «ВОРЫ!» с кухни. Я глухими шагами пробираюсь к нему и, хохоча, дарю первое «привет»:

-Привет, Виктор!

-Привет, красавица, - промычал, – я думал, что уж совсем потеряешься. Соскучилась хотя бы, или совсем меня не ценишь?

С ухмылкой глажу чайник по бокам и, обмыв поверхность, ставлю магическую вещицу обратно на подоконник.

-Ну, рассказывай, что у тебя было? – улыбнулся он. Я сильно отвыкла от его лица на серебристом пузе чайника и снова начинаю пугаться, но все-таки спохватываюсь и стараюсь не подать виду.

-Да как сказать… - вздох. – Многое! Я познакомилась с ведьмами традиционной магии, научилась управлять всеми стихиями, встретила множество разнообразных мифических и узнала их истории. Был ещё момент… когда одну из наших мифических одолела злоба, и она превратилась в свою эволюционировавшую версию.

-Это как? – смешно приподнял он брови. Даже и забыла про это.

-Она хюльдр. Увеличилась в размерах, вырос коровий хвост и уши более реалистичные. По итогу я с ней вступила в драку, успокоились. Меня Миша однажды учил приему сильной магии. Представился случай похвастаться…

В беседе провели время до темноты за окном; поток слов не успевал заканчиваться, как начинался другой; я слушала и говорила, говорила и слушала. Он уже вернулся в прежнюю форму, когда пробил второй час, пока я все так же сидела на кухне, потушив свет; лунный блеск заливает всю кухню. Пахнет городом: таким будто знакомым, но уже далеким. Проведя год не дома, знакомые стены становятся просто оборонительным забором. Слышится гул машин, долгие и громкие песни от пьяных людей. Они шатаются, опираются друг на друга, улыбаются и громко говорят, что эхо сотрясает воздух, пока я сижу и смотрю на них с шестого этажа. Потом – вдаль, за горизонт. Давно зацвела яблоня и боярышник, рябина, зелёные листья стали повседневным пейзажем для городской суеты. Облагороженные дворы, уютные песочницы, грязные лавочки. Есть в этом какой-то сентиментализм, не спорю, но на город я начала смотреть по-иному.

Небо, окрашенное в темно-лиловые оттенки, медленно сменяет свои цвета с приближением предрассветных лучей. Прошел час, другой, прежде чем тишина спящего города сменилась наступающим солнцем и обыденной суетой. По асфальту плывут всего пара человек, спешащих на работу, а остальные все так же лежат в постели, загруженные снами о прошедших днях. Или умываются, расчесывают волосы, заглатывают первые куски пищи за день. Всю ночь просидела возле этого окна, ни о чем не думая, кроме как о прошедшем.

Этот год словно ненастоящий, выдуманный, а все, что сейчас – и того гляди, декорация. Никому не хочется звонить. Я ведь должна была соскучиться. Любила свою семью, дружила с людьми, и, даже ради приличия, будучи в огромном отдалении от близких, питала их мелочами своей новой жизни. Пусть снег или гром, плач, усталость, я будто надевала маску с улыбкой, поправляя волосы, чтобы никто не заметил подмены. Тот ли я человек, что была прежде?

Утреннее солнце знаменует собой новый день, конечно же. Птицы во всю горланят свои песни, выходят соседи, чтобы выгулять любимых собак, а кто-то убегает в офис. Сегодня мне предстоит сдать летнюю сессию, потом я буду свободна до следующего учебного дня через месяц. Выпиваю уже заготовленный эликсир энергии, расчесываю пушистые непослушные волосы, пишу Мише о своем приезде и надеваю позабытую белую рубашку и длинную юбку в пол. На руках привычные деревянные браслеты, магические кольца, в ушах чуть звенят серьги-цветы. Пальцами я то и дело поправляю юбку, уже отвыкла от них в постоянном брючном образе жизни. Шелестит трава, свистит двигатель автобуса, и вот уже впереди виднеется крыша учебного заведения. Высокие колонны, вычурные абажуры, изящные статуэточки. И, проходя по забытым ступенькам, теряюсь: отвыкла от просторных залов, высоких потолков, широких лестниц и множеству людей.

-Хэй! Ты наконец-то закончила экспедицию? – подбежал ко мне Антон. С минуту я глупо гляжу на него, просто осматривая, и в голове все проносятся мысли, воспоминания, словно до этого я была в анабиозе, окоченении.

Что-то щелкнуло внутри; вспоминая вчера и рассказывая, я просто автоматически раскрывала рот и выдавала информацию, но сейчас, встретив друга, этот поток ворвался в голову, нещадно ударив прямо в висок, отчего загудело в ушах.

По щекам начали течь слезы, когда он отвел меня в небольшую каморочку; стоя рядом, пытался что-то предпринять прежде, чем я резко сбила его с ног объятьями, и, заливаясь слезами, все вспоминала, вспоминала. Дни, когда со мной не было рядом людей, к которым я привязалась, которых любила. Семья, спешно покинутая; Антон, Михаил, Виктор и Лиля, обычные студенческие друзья, я оторвалась от них слишком скоро и надолго. Словно все те вещи, которые доставляли мне грусть, просто оставались на втором плане, и именно сейчас им стоило вырваться наружу. Словно испарялся пар, словно все чувства лились вместе со слезами, и я плакала так на протяжении минут сорока без перерыва, прежде чем повиснуть на руках своего друга.

Осела на ведро рядом.

-Ладно, что я хоть сессию закрыть успел до твоего прихода! – заулыбался он. Я ещё раз крепко его обняла и искренне улыбнулась, чмокнув в щечку.

-Я за тебя рада, ты молодчина!

-Ладно я, но у тебя-то что происходит? – насторожился парень, пододвигаясь ближе – Боишься? Рада видеть? Или… заколдовали?

Я мгновенно подняла взгляд и посмотрела на него. За год он не особо изменился, лишь чуть длиннее стали волосы. Все те же клычки, яркие и приятные глаза, спортивная одежда. Он все тот же парень, который может поведать о своих горестях и выслушать твои собственные. Я сжала его руку.

-Не знаю. У меня чувство, что все это время я была в эмоциональном анабиозе каком-то… - нахмурилась – помнишь, как я тебе звонила каждую неделю?

-Помню, как забыть. Ты меня слушала-слушала, а о себе ничего не говорила. Я со временем смирился и ждал, когда ты приедешь… все ждал, ну так год и прошел.

Его лицо с заметной скоростью переключилось на грусть, поэтому снова обнимаю его плечи. Он крепко сжал мою талию в ответ.

-Не знаю уж, что происходило. Но, все хорошо, что хорошо кончается, - снова проявилась улыбка на его губах, – Рад видеть твой свет в глазах. Только сейчас он и появился, тебе для этого, походу, надо было знатно прореветься!

-Не забывай, что у нас дуэт плакс, - подставила я ему кулак, и он со смехом ударил мне по нему. Но настало уже время выходить – сидя в каморке чувствуешь, как дует по полу. По правде, нам тут и нельзя быть, но оставалось важное дело – я зацеловала все его лицо, прежде чем мы вышли в ожидании долгой беседы после моей сдачи сессии. Пройдясь по первому этажу, все оглядывала людей, пытаясь отыскать знакомые лица – они даже назначили встречу, все по этикету; ну а пока перекидывалась словами и слушала слухи от Антона. Но вот эти две фигурки вышагивают по лестнице – только заметив нас, каждая начала бежать.

-Мила! – напрыгнула на меня Лина, зацеловывая. Лиля стояла в отдалении и мило улыбалась, следом к ней подошел Антон и она засияла ещё сильнее. Неловкий поцелуй промелькнул между ними.

Ещё полгода назад эти двое начали встречаться. В один из заснеженных дней между ними и правда пробежала искра, которая, по итогу, и свела к отношениям. Тогда, в лесу, в изучении разнообразных заклинаний и познания, эта новость стала самой счастливой и выбила из обыденности – бегала к Саше ночью, чтобы поделиться. Он тоже улыбался в ответ, и так нежно, что сердце щемило… теперь понимаю, почему.

Подойдя ближе, крепко обнимаю Лилю, начинаю обмениваться новостями, но быстро спохватываюсь. Они не знали о моей ведьминской натуре, поэтому считали, что я все это время работала – как бы не сболтнуть лишнего.

-Мила, а ты ничего нам не хочешь рассказать? – играя бровями, Лина пихнула бедром.

-Чего? – в непонимании улыбаюсь. Антон подошел ближе и шепнул:

-Люди теперь знают о нашем существовании.

Внутри все словно остановилось. Перехватило дыхание, а сердечный ритм, и без того бешенный, забился все чаще. Хотелось вскрикнуть от удивления. Обомлев, лишь хлопаю глазами – все трое смотрят на меня, пока перекидываю взор с одного человека на другого.

-И кто же Антон? – недоверчиво спрашиваю, насмехаясь в глубине души. Это можно обернуть в шутку, поэтому...

-Вампир, знаешь ведь, - подмигнула Лина.

-Правда, он пьет кокосовые молоко, а не кровь. Вампир-веган, кто бы мог подумать? – улыбнулась Лиля, скрестив руки на груди с ухмылкой.

-Да, но кокосовое молоко все-таки нельзя использовать, как плазму крови у человека, пренебрегая физраствором, - со вздохом и восхищением пробубнила я уже выученную фразу Антона о его рационе, шире раскрывая глаза с каждым проговоренным словом. По щекам расплывалась улыбка и я вновь начала чувствовать, как пощипывают глаза. Неужели, теперь нам не надо жить в тайне? Неужели все годы того, как меня запугивали людьми, теперь уйдут? Конечно, в это с первых секунд не верилось. Но почему-то закрадывалась мысль, что все-таки что-то можно изменить, и это взаправду произошло.

-Ну, девочки, опять успокаивать, придется…

Только выйдя из каморки, Антон вновь принялся за работу объятий и поглаживаний на пару с девочками. И вправду, они меня успокаивали долго. Я открылась друзьям: я ведьма. Ездила в экспедицию с другими мифическими. Каждую минуту щипала себя за руку, внутри себя надеясь, что буду чувствовать боль, и каждый раз чуть кривилась от неприятных покалываний. И вправду, не сон…

Как объяснили мне ребята, за этот год наши правительства объединились и потихоньку вводили информацию о мифических. Показывали их обыденную жизнь, что все они – среди нас. Появились ненастоящие ведьминские лавки, паразитирующие на идее волшебства, но их закрывали после первых жалоб. И все это время я не знала об этом, ибо Антон ждал, пока я приеду, а родители попросту не были в курсе (ибо деревенька у нас далёкая). Вот так просто в жизнь влились мифические. Без конфликтов не обошлось – наверняка многие махинации, убийства, избиения, обвинения и другие вещи замалчивались.

Существование тех, кто отличается от обычных людей, кто сильнее, имеет больший опыт, да ещё и связан с магией, кого-то восхищает, а кого-то пугает. Но я рада, что наконец-то наступило время, когда я могу открыться, и когда магия вошла в обиход. Хотя, на самом деле, весь этот страх – больше условность; мы и так жили достаточно спокойно. Ни гонений, ни сильных проблем из-за магии: ее просто не стоит показывать. А самым близким и так можно рассказать свой главный секрет…

Но, знаете, в голове засела мысль, будто наш отчет и желание рассказать о других стал маленьким толчком, побудившим изменить что-то. Если это и вправду так, стоит гордиться, наверное, но главное – не зазвездиться. После нашей встречи мы ещё долго обсуждали все, что только приходило в голову, за столиком кофейни под бренчание гитары из динамиков; жуя десерты, хихикала и хмурилась, а в сердце наступал покой. После того, как каждый пошел своим путем с развилки остановок, хотелось лететь – так легко стало во всем теле.

Ночью, перед самым сном, обсуждала введение магии в жизнь с Витей. Он безумно обрадовался и не меньше моего удивился. Конечно, стоило ещё и с Мишей встретиться, но после подобных новостей и иссушенных сил из-за учебы меня ни на что не хватало. Кстати, сдала я все превосходно, даже не применяя магию. В ночной тишине набрала номер Саши, когда уже закончила восторженно пищать и рассказывать чайнику свои грандиозные планы, которые он с отцовским принятием слушал и старался не перебивать. После гудков – пару секунд молчания.

-Алло? – шепчу.

-Алло? – слышен его голос по ту сторону. Прикрыла глаза, внимая знакомым ноткам, от которых до сих пор летают бабочки в животе.

-Ты узнал о том, что происходит? – начну уж с самых козырей.

-Сегодня. Тоже хотел позвонить… удивительно. И не верится.

-Верно… чтобы всего за год люди смирились?

-Возможно, мы просто слишком плохо относимся к людям. Хотя… не знаю.

Я хихикнула и перевернулась на другой бок.

-Знаешь, так даже проще. Не нужно скрываться. Чую, у Софи отбоя от клиентов нет.

-Верно… помоги ей хоть с заказами там.

-А как же мой верный избранный? – ухмыльнулась.

-Буду преданно ждать, когда ты освободишься, прежде чем подвергать себя опасности, - засмеялся тот. Его легкий смех наполняет сердце по-особенному.

-Как ты вообще себя чувствуешь, Миль? - снова раздался его голос сквозь тишину. Я поставила на громкую связь.

-Знаешь, сегодня встретилась с Антоном и плакала, не прекращая, около сорока минут. Мы думаем… что это все неспроста.

С минуту по ту сторону было лишь молчание.

-У меня то же самое, – прошуршал его шепот.

-Ты серьезно?!

-Я не знал, стоит ли рассказывать. Просто, будто все эмоции были в ледяной оболочке. Пожалуй, я даже сейчас думаю, что был не особо искренен в тот год даже сам с собой.

-Божечки… ты так после встречи с родителями?

-Да, отца увидел, обнялся с матерью и сразу ушел в комнату, ибо прорвало.

-Тебе полегчало?

-Намного. Будто разум отчистился. Надо будет по этому поводу поговорить с нашими… у тебя ведь остался номер Василисы?

-Да, завтра утром с ней созвонюсь. Может, и о встрече договоримся.

Снова воцарилось молчание, но, как и всегда, оно не было неловким.

-Слушай… давай встретимся как-нибудь? – застенчиво заговорил он. Хихикаю, но на деле – жар по всей коже. Это слишком волнительно для моего сердца!

-Приглашаешь на свидание? – с вызовом отвечаю. Да что в моей голове?!

-Да, – уже мне пришло время смущаться. Голос шелковистый, нежный, и кажется – так близко… будто лежим рядом, коснуться можно.

-Ладно, да… конечно, я согласна. Можем сходить куда-нибудь… вроде галереи?

-Хорошо, и туда сходим. Обойдем с тобой все галереи, которые захочется, – он вдохнул побольше воздуха, – ведь у нас с тобой теперь много времени, верно?

Поднявшись с постели, встаю босыми ногами на холодный пол, оглядываюсь на лунный свет в окне и впускаю очередную порцию воздуха в одинокую комнату. Смахиваю пару слезинок.

-Да, мы все успеем.

На том свидании мы заключили, что стали парой, пока я стояла с букетом, вдыхая аромат лилий. И тогда это был самый счастливый день: от далекого образа с высоким хвостом и пренебрежением… до прощания, когда я кончиками пальцев проводила по цветам, заплетенным в его косичках, а он поцеловал меня в висок. До этого было много моментов, где тоже стоит залиться краской, но самое главное – это то, что мы прекрасно провели время в обществе друг друга, не скованные смущением, недомолвками. Словно всю жизнь были рядом друг с другом, и этот шлейф дружбы все равно будет с нами.

-Так значит, ты вернулась к заказам? – приподнял брови Виктор. Кивнула, почесывая кончик кривого носа.

-А ты уже привык к моему виду, как я вижу.

-Ничего такого. Все как обычно,– я стукнула его ложкой, – ай! Я по-дружески.

-Да-да, поверила, как же.

Пока учеба оставалась за спиной, мы все помогали Софи с новой жизнью. И нам самим до сих пор не было до конца понятно, почему люди так просто приняли существование мифических.

-Слушай, Витя? – я оттряхиваю руки после того, как закрыла последние баночки с зельем.

-Да? – отвечает чайник и чуть поворачивается.

-Существует ли заклинание, которое ставит твои эмоции на таймер? А потом, когда ты видишь дорогих тебе людей из прошлого, «плотину прорывает»?

Чайник на минуту задумался и покрутил головой.

-Прости, я в разные тонкости не погружен. Но ты ведь собиралась сегодня встретиться с Михаилом? Лучше у него уточни, я-то больше на иллюзиях специализируюсь.

Немного погрустнев, чайник виновато улыбнулся.

-Да, просто думала, что и у тебя что-то есть. Все равно спасибо, - погладила я медные бока, – я сейчас пойду, так что следи за домом.

-Конечно! Обязательно спроси по этому поводу своего наставника.

-Думаю, мы будем очень много говорить о прошлом, - прикрыла глаза. Оказалось, опять права. Стать, что ли, гадалкой?

Квартира Михаила не изменилась с моего последнего прихода. Свет солнца проникал сквозь широкое окно, ветер ласкал босые ноги, пахло немного хлоркой, травами и апельсинами. Сам мужчина даже постарел за это время: и без того впалые щеки обострили скулы. Прямой нос, новые морщинки. Подстригся, полностью обзавелся сединой и темной щетиной. Объемные рубашки, свитера, свободные брюки – все как обычно.

-Доброго дня, товарищ наставник! – встала я напротив него. Мы обменялись крепкими объятьями.

-Ну, рассказывай, как у тебя все прошло? – вступил он в беседу, заодно подключая чайник к розетке. Я его осекла.

-Нет-нет-нет! Мне интересно для начала узнать, как это люди приняли существование мифических?! И почему новостей не говорил?! Скрытный какой мужчина, посмотрите на него, ещё и учителем зовется, - ухмылялась я. На самом деле, было и вправду интересно. Миша вздохнул, сел рядом.

-Ну, слушай… сразу после вашего отъезда та председатель предложила объединиться мифическим с людьми. Прошел сначала слух, потом и официальное объявление: так и так, легенды оказались правдой, мы живем в одном мире с магией, энергией и нас окружают мифические.

-И кого засунули в дурку первым? – я доставала свою кружку из буфета и поглядывала на мужчину. Он хмыкнул и отвел взгляд.

-Ну, к счастью, обошлось без подобного. Сразу же после этого прошло выступление на главной площади столицы, где каждый из мифических показал, что он – реально существующее доказательство магии. Появились новые «расы», как ты их называешь, и так далее. В общем, пошли митинги, пикеты, теории заговоров, а сейчас уже все поутихло, – он тяжко вздохнул, – я даже рад, что они это все запустили сразу после вашего отъезда. Было бы слишком тяжело сейчас с этим столкнуться.

-Люди все-таки существа гибкие в психике, верно? – улыбнулась я и положила ладонь на плечо своего наставника. – Недавно я говорила с девушкой, которая брала заказ. Думаю, не всё в этом мире так уж потеряно…

-Если люди смогут жить в согласии и мире друг с другом, тогда мы будем близки и к единению с планетой, верно? – улыбнулся морщинами. Я кивнула и встала, чтобы налить чай. И потом мы уже пять часов кряду говорили о моих путешествиях, о том, что происходило с ним и со мной. О чувствах к Саше, о Голубе и Светлане, Шире с Дашей, Марис и Алисе. Софи, наши приключения, знакомство с лесом и деревенский быт. Время от времени раздавался его глухой смех, он мотал сединой или хихикал, становился серьезным, жал мне руку, высказывал мысли, и не перебивал: я говорила так, словно поток слов стал мостом, чтобы соединить нас, и ему оставалось лишь ждать, пока я закончу. С его стороны то же самое было: о массовых разборках, его погружение в книги и литературу, начало массового учительства, открытие школ для мифических, нововведения и многие вещи, которые мне были недоступны. Ветер обдувал босые ноги, перемещались с кухни на балкон. Такие места, в которых всегда звучат важные слова, и вообще слова, неважен возраст, неважна обстановка. Почему-то именно в этих локациях мы искренни, открыты и честны.

Я вспоминаю, как впервые открыла для себя подобный мир дружбы, единения в моменте, сидя на кухне с подругой ещё в старом доме. Светлело рассветное небо, на деревянном столе постелена жесткая клеёнка, пахнет ржаными сухарями и сладким чаем. Ноги касаются холодной плитки, раскрытое окно, свежий воздух. И, вроде, продрог уже, а уходить не хочется, все говоришь, говоришь, пока каждая пауза – сборник мыслей.

И вот, когда закат докрасна нагрел небо, мы погрузились в понятную и привычную тьму. Нескончаемое печенье восстанавливалось по третьему разу, мы успели приготовить жареную картошку, испечь блины да испить много кружек травяного чая с ромашкой и жасмином. Медленно проплывают облака, а слова утопают в темноте.

-Миша? – спросила я в полностью тёмной кухне.

-Ну?

-Есть ли… такое заклинание, которое погружает эмоции в анабиоз?

-Эт-чего ещё удумала? – возмутился он, но сразу же успокоился. – Объяснись-ка.

-Ну… весь тот год я была собой, да, но менее эмоциональной. Погружала себя в работу, учеба, учеба, учеба. Звонила, писала, общалась, - но все это не было особо глубоко. Я слушала и поддерживала, но оставалась лишь «по ту сторону», не проникалась людьми, их историями. И, когда приехала, увидела Антона. Разрыдалась на сорок минут. Будто весь тот год эмоции были внутри, скопились, а потом вышли со слезами, вытекли. Как-то так… - заключила я. Он задумчиво потер подбородок. Было видно, как задумался – глубоко и тяжко. Что-то подсказывало, что моя исповедь его несколько напрягла.

-Когда у тебя заканчивается учеба? – прозвучал вопрос.

-Ну, я теперь на третьем курсе… через месяц буду. Так что ещё два года.

-Либо бросай, либо отложи решение этого вопроса до конца университета. Лучше всего заниматься только зельями, не погружаясь в то, что ты изучала в Сибири. – совершенно серьезно проговорил он, ни на секунду не останавливаясь. Я опешила.

-Почему?

-Возможно, Лес пытался тебя унести и заворожить, - поднял глаза на меня, - это возможно, дух ведь все-таки… и пока ты связана с тем, что было год назад – любое общение, магия, обереги и так далее… ты останешься заложницей Леса.

Помотав головой с недоверием, снова гляжу на мужчину.

-То же самое было и с Сашей. Его Лес, что, тоже приковала? Они даже не знакомы.

-Это как раз ещё сильнее указывает на связь с духом, - ещё больше смутился он, - меж вами связь лекаря и избранного, если бы его реакции не было, то… можно это сбросить на усталость и выгорание. Но, раз уж у нас совершенно другой вариант…

Потупив взор, он выглядит нагруженным и взволнованным. Не смея поднять взгляд, берёт мою ладонь, аккуратно подрагивающую.

-И как это все решить? – уже с подступающим комом в горле, я выдавила из себя слова. Хотелось разрыдаться снова, притом со страхом, а не облегчением.

-Отправиться по городам мистической истории. Возможно, для тебя это будет поворотным решением. И не только для тебя, раз Лес вцепился в душу. Стоит разобраться с силой кристалла, узнать другие виды магии, полностью погрузиться в легенды и узнать все о той силе, которая у тебя может быть. Но…

-Что «но»? Опять какие-то «но», Миша, черт… - смахиваю слезы, а они все текут. Наставник неловко обнимает меня, гладит по-отцовски.

-Любая сила не приходит без жертв. Но если тебя к ней тянет, от этого не спрячешься.

Студенческие заморочки, любовь и давящая обыденность.

Накидываю на плечи олимпийку, осенний ветер треплет волосы, завязанные в высокий хвост. Я вернулась к очной учебе, полностью погружаясь в занятия, чтобы закончить университет. Есть, конечно, возможность сдать экзамены досрочно, но я не очень хочу этого. А в случаях, когда Саше потребуется помощь, все равно быстро появлюсь рядом и всего лишь устрою на парте своего двойника. Правда, этому я обучилась буквально недавно под строгим надзором Миши – тот злосчастный вечер мы договорились, что я доучусь, а потом начну разбираться со всей историей экспедиции.

После пар мы отправляюсь к Лине в общежитие, чтобы немного расслабиться от суеты. Шелестят занавески, на кухне кто-то скрежет кастрюлями и сковородками, но отдельная комнатка, полностью в стиле подруги, дает расслабиться.

-Привет! – улыбаясь, ставлю пакет с тортиком и вишневым соком.

-Эй, мы уже собирались начинать без тебя, - пусть и с надутым видом, но все-таки Лина подошла обняться; Лиля же, убрав в сторону книгу, с улыбкой приветствует.

-А какие у вас планы?

-Для начала – сплетня! Вы знали, что Борис Дмитриевич ворует из библиотеки книги?

-Да ну, - хмыкнула я, - неужели есть тот, кто об этом не знал? Твои сплетни либо опаздывают на год, либо опережают на столько же.

-Дело-то не в этом, а в том, СКОЛЬКО он по итогу стащил из университета.

-И сколько? – без энтузиазма разливаю по стаканам сок, пока Лиля нарезает тортик.

-Если считать все в рублях, то выходит сумма, чуть меньше полумиллиона, - как бы без интереса отвечает она.

-Ашалеть.

-А то!

-Ладно, иногда ты удивляешь. И что, он теперь это выплачивать будет?

-А куда ему еще деваться? Незаменимых нет, из-за того, что препода найти не могут, его уж точно не отмажут.

-Ну, а выглядел таким добрым…

-Обычно за такими и кроется самое… самое!

-Самое-самое, ладно, - смеюсь, - давайте уже искать что-нибудь для просмотра.

Переодевшись в домашние штаны, раскладываем диван, на подносе – чашки, фрукты, поделенные кусочки торта.

-Миля? – послышался голос Лили рядом. Мы красили ногти, пока на светящемся экране ноутбука идет какой-то сериал, выбранный наобум. Как обычно, тру-крайм.

-Да?

-А расскажешь что-нибудь из жизни ведьмы? Каково это? – я задумчиво поднимаю взгляд, строя таинственную атмосферу.

-Ну, только если мы поставим на паузу, – раздалось громкое «эй» от Лины, но моя подружка в таком же восхищенном ожидании ждала рассказов, что было бы преступлением отвергнуть просьбу. Вздохнув, задумалась.

-Что же… ведьмы умеют варить зелья, пользоваться маги-

-Например? Можешь показать? – засветились глаза у обеих. Я сглотнула, докрасила большой палец и сосредоточилась.

-Когда мне нужно использовать магию, чаще всего использую заклинания. Их можно произносить по-разному, для каких-то требуется определённый ритуал.

-Ритуал?

-Угу. Но, если честно, от чего зависит тот или иной я не в курсе… пожалуй, об этом только предстоит узнать.

-Но, например, что ты можешь сделать прямо сейчас?

С вызовом посмотрев, азартная Лиля, пусть и выглядит самым скромным человеком в мире, чуть разъярила своих демонят. Ну, что же…

-О`кей, давай подумаем.

Что бы им показать? Может, как делаю ледяные скульптуры?

Играю пальцами по воздуху, стараясь вспомнить образ; аккуратно вывожу черты лица, волосы, фигуру и ворот рубашки; девочки смотрят в шоке, с каждой секундой все сильнее раскрывая глаза.

-Это Саша!

Смеясь, отставляю фигурку.

-Она не будет таять.

-Что, себе заберешь? – пихнула меня Лина. – А вообще… это здорово! Ты такая крутая, почему раньше не рассказывала?!

Вцепившись в рукав, Лиля умоляюще просит:

-Черт, а сможешь мне сделать какое-нибудь зелье для концентрации?!

-Нет-нет, стоп, я хочу зелье энергии какое-нибудь! Есть такое?

Я неловко хихикаю и гляжу на них по очереди.

-Д-девчат, знаете, я и так заказы выполняю… можно ведь обратиться по этому поводу в «ведьмины мастерские», где таким занимаются.

Небольшой закуток в суши-баре, где работала Софи, решили сделать отдельным зданием рядом, объединившись с магазином трав и ингредиентов. Лишь спустя год это место стало пристанищем реальных ведьм и колдунов, а не людей, которые просто варят из случайных ингредиентов настои и даже могут отравиться.

После моих слов девочки спохватились.

-Прости-прости, да… - замялась Лиля. Она положила голову мне на плечо.

-Сама от себя такого не ожидала чего-то, - погрустнела Лина, – наверняка ведь ты постоянно подобное слышишь.

-Да как сказать, - хихикнула, – всякое бывает. Конечно, если у меня будет время, я приду на магическую помощь.

Мы снова обнялись и вернулись к обсуждению студенческой жизни. Я сказала, что после получения образования оправлюсь «по городам мистической истории». Они, чуть удивившись, даже принялись думать, куда я бы смогла отправиться.

-Слушай, мифические же основываются на легендах? – взбодрилась Лина. Я кивнула.

-Я от матери когда-то слышала про «вещую птицу».

-Гамаюн? – догадалась я.

-Верно, ты ведь одна из мифических, и почему я удивляюсь?

-У нас в «правительстве» сидит Гамаюн. Наверное, именно она поспособствовала сожительству людей и мифических, - пожала плечами, – ведь она была и за нашу экспедицию. Мы узнавали много других разновидностей мифических, традиции, быт и обязанности каждого из духов.

-Обязанности? – недоверчиво склонила голову Лиля.

-Разве есть у мифических какие-то обязанности? – тоже вступилась Лина. Я хихикнула.

-У некоторых есть. Например, та же Гамаюн ответственна за погоду. Есть духи, приносящие удачу, несчастье, успех в том или ином деле. Многие духи-животные отвечают за экологию и сохранность лесов. Например, моя подруга Марис – хюльдр.

-Это ведь не из славянской мифологии, верно? – щелкнула пальцами Лиля.

-Да, она, вроде, из скандинавской.

Улегшись на постель, я весь вечер рассказывала о том, что узнала в экспедиции. Это был и вправду интересный, важный для меня опыт. Ведь верно?

И вот так, вместе с моими подругами, проводила дни обычной жизни. Студенческое время, наполненное лекциями, разнообразными практиками, сессией каждое полугодие; наша небольшая компания собирается, когда может: у каждого свои дела. Продолжая подрабатывать на зельях, немного скопила капитал, из-за чего проще позволить себе некоторую свободу. Мы выпиваем и танцуем; гуляем по выставкам, заходя мимоходом в ресторанчики. Пожалуй, лишь наши встречи с Сашей до сих пор напоминали мне о той жизни, что я вела все это время.

В выходной или рабочий день, в любое время суток, я появлялась рядом, как только начнет печь печать. Разобравшись с делами, мне приходилось быстро оказывать помощь избранному и, по совместительству, своему молодому человеку.

-Саша, ну чего ты-! – недовольно хмурясь, я зашиваю темную материю. В организме избранных она что-то вроде органа, и, если вдруг случаются неполадки или сильные ранения в том месте, где она находится, приходится быстро брать ситуацию в руки.

-Ты… это… аккуратнее, - пытался он выдавить из себя улыбку, – а то шрам не очень будет.

-Не бубни под руку, избранный, - фыркаю, – тут тебе нужно быть аккуратнее.

Но, как и все, я все-таки остыла, как только закончила свое лекарское дело – несмотря на это, продолжала сидеть рядом. Недавно обрушилось здание, в котором мифические организовали школу. Некоторые люди до сих пор пытаются противостоять решению, принятому без их ведома: борются с мифическими. Теперь оно стояло, как новенькое, и упавшая арматура задела нашего главного героя.

-Ты как? – погладила его по волосам. Он аккуратно прижимается к ладони щекой.

-Теперь нормально. Было больновато, если честно, - ухмыльнулся.

-Мне Миша рассказывал, что это вообще адская боль. А ты просто «Пф, больновато», - аккуратно смеюсь, проводя кончиками пальцев по его коже.

-Ладно, не умер ведь.

-Конечно, я-то сразу прибежала.

-Угу… спасибо.

-Встать сможешь, или тебе помочь? – он залился краской, но промямлил:

-Да, пожалуйста…

Взяв его под руки, приподнимаю парня, и, не без его стремления встать, мы оба оказываемся на ногах. Оборванная одежда свисает клочьями по бокам.

-Слушай, может, тебе быстренько все подшить? Или новое сделать, - с волнением осматриваю в клочья разорванную рубашку.

-Только если не будешь использовать магию из экспедиции.

-Ургх, - сконфузилась, – точно. Тогда только подлатать.

Саше я сразу рассказала о том, что собираюсь остаться в университете. И, кажется, он готов поддержать любое мое решение: всегда улыбающийся парень, на которого можно рассчитывать. Через минут пять застроченное магией одеяние снова оказывается на его худощавой фигуре. Высокий блондин, обладатель выступающих рёбер и пресса, спорит о разной ерунде со мной. Пушистые волосы, яркая одежда, постоянно болтающиеся на запястьях деревянные браслеты и достаточно плотное телосложение. Да уж, парочка нелепая. Но сердцу не прикажешь!

На дворе наступила осень, и лекции идут одна за другой, но именно сегодня выдался выходной. Саша, встав, закончил все свои дела, изредка похрипывая.

Пустынные улицы, ветер прогоняет пыль и желтую сухую листву, а на окнах шуршат тонкие занавески. Пахнет прошедшим дождем, пока асфальт сухой: солнце всю неделю мягко греет город. Светлые крыши, деревянные скамьи и маленькие кустарники. В руках пару стаканчиков горячего кофе, от которого пахнет густой пенкой сливок, корицей и ванильным сиропом. Я сбегала, пока мой молодой человек занимался делами, чтоб немного его обрадовать. И, когда он сел рядом через пару часов, я легко приподнимаю взгляд от читаемой книги.

-Ты купила кофе? – чуть округлились его глаза. – И вообще осталась? Я думал, давно ушла.

-Решила, что сегодня стоит прогуляться. Когда-то ты задолжал мне свидание, ведь верно? – пытаюсь совершить удачную попытку подмигивания, но все же спохватываюсь и не позорюсь.

-Будешь гулять под ручку с калекой, не против?

-Не против, – улыбнулась, – тем более, это не особо заметно.

Из парковых динамиков раздается тихая мелодия на пианино, лодыжки обдувает ветер, надувая широкие штанины. Парень, сидящий в рубашке, чуть раскрывает ворот и расслабляет манжеты, устало опускаясь на спинку скамьи.

-Со всем закончил?

-Да, думаю, со всем, - задумался, – но завтра снова ждет работа.

-Избранные такие занятые.

-Как и ведьмы, верно? – улыбнулся он, повернувшись лицом; стараясь не смотреть, отвожу взгляд в сторону и вздыхаю.

-Сейчас моя цель – закончить учебу, а не магия. Но из-за этого все равно почему-то уже скучаю.

-Конечно, тебе сложно с этим расстаться, - начинает говорить так, будто ведет лекцию, – ты ведь так долго была погружена в историю волшебства и изучала разнообразные стихии. Пусть это и под запретом, - зашептал он, – иногда ведь можно потешить себя выращиванием растений и водными кружевами, верно?

Я захихикала, вспоминая свои выходки у подруг в общежитии. Пожалуй, быт с магией стал так близок, что забываю ловить себя на мысли о запретности.

-И вправду можно? – наклоняю голову. Он мягко касается губами лба и с них сходит аккуратная улыбка.

-Конечно, если ты сильно захочешь. Просто важно держать себя в руках.

Пианино смешивается со скрипкой, мягко и нежно создавая гармоничную мелодию. Ветер в моих руках рисует вальс сухих листьев, нежный шелест листвы. Пробегает белка, скача по зарослям; почти пустые дорожки лишь изредка наполняются спешащими велосипедистами.

-Слушай, Милен…

-Да-да? – обернулась я, снова оторвавшись от книги. – Пойдем?

-Нет, я не по этому поводу, - улыбка, – тебе не одиноко?

Его лицо, чуть нахмуренное и серьезное, навело меня на размышления. Предстоящие два года я буду видеться с обыкновенными людьми, Антоном, знакомыми и друзьями, и не буду знать ничего, что касается Сибири, к которой меня тянет магнитом. Где-то внутри зарождается чувство несправедливости, не моего места. Рядом с Сашей всё всегда было по-другому: и во время экспедиции, и во времена первого общения (после нашего примирения), я чувствую, что могу быть искренней, честной и прямолинейной. Словно внутри чувство скованности, смущения и неловкости, преобладающее всю мою жизнь, решает заткнуться и отступить от руля корабля. Сейчас, пожалуй, и с обычными друзьями это начинает проявляться. Но чувство одиночества, ибо лес так далеко…

-Да, пожалуй, - все-таки отвечаю. Саша кладет ладонь мне на плечо и протягивает руку, чтобы встать.

-Я думаю отвести тебя в одно место и познакомить кое с кем.

Задумчивое лицо вновь сменилось легкой улыбкой. Выступающие скулы ещё сильнее заострились, глаза светлее – под притушенным солнечным светом играет зайчиками блеск в радужках. Беру его за руку. На сердце сразу… легче.

Сцепившись в локте, ведет меня куда-то, а я полностью подчиняюсь тихому шепоту шагов, иногда говоря о каких-то мелочах пейзажа, рассказывая связанные с этим истории. Мелодия скрипки будто до сих пор играет в наших сердцах, поэтому рядом находиться приятно, легко и очень романтично.

Обычные дома сменяются частными, что-то вроде деревни; он знает точно, куда идти, но все равно как-то не по себе. Взор направлен в определенную крышу, недалеко от больницы. Идти, оказывается, недолго; он постучался, выйдя вперёд.

Как будто маленькая деревенька посреди города, сама по себе. Черепица над крыльцом стойкая и крепкая, цвет фасада – чистый, яркий, а сад все еще подаёт признаки жизни. Тут изрядно ухаживают за домом – лозами вьется виноград, кусты садовых пионов, роз, лаванда и целый выводок трав в отдельной клумбе, вроде розмарина, мяты и так далее.

-Кто там? – раздается женский голос за дверью после нескольких минут стука.

-Это Лансвет. Александр.

-Ох, Сашенька! Да, конечно, заходи, - дверь открывает светящаяся от радости пухленькая женщина с очень длинными косами, буквально доходящими до колен.

-Какая хорошенькая! Проходите-проходите, как вас зовут? – загоняет она нас в помещение с теплым освещением и запахом свежих трав; будто знакомы вечность. Будто деревянные половицы под ногами с детства познали мои шаги.

-Я-я-я Милена… - пытаюсь хоть как-то проявиться, на что Саша аккуратно подводит к себе и кивает.

-Ах, прелестное имя! Я Белогора, бывшая жрица, - кланяется она, – правда, уже скоро помирать. Вот поэтому попросила Сашу пристроить куда-нибудь своих котят! Недавно кошка вот… родила…

Длинные волосы, свободные бриджи, оголяющие лодыжки, и фиолетовая футболка с надписью «Carum est, quod rarum est»[1], опять на латыни, как у Антона – в одном магазине, что ли, закупались? Рассказывая попутно о своей жизни, она ведет через весь дом к другому выходу в сад, и дом, на первый взгляд казавшийся крошечным, оказался настоящим лабиринтом.

Вслушиваясь, идет постоянно вперёд, а Белогора все наперебой что-то говорит то ли Саше, то ли мне, а он мычит в ответ или буднично задает вопросы, пока я молча пытаюсь ухватиться хотя бы за один интерьер и потратить на разглядывание деталей как можно больше времени: вдоль стен возвышаются длинные стеллажи с книгами, которые покрываются солнечным светом из окон напротив; стоящие рядом красные бархатные кресла, занятые вазами тумбочки, увешанные картинами, свитками, бытовой утварью любые свободные уголки вплоть до потолка.

Затем комнаты, полностью облагороженные цветами, растениями, и стеклянный потолок, сквозь который ярким полотном расстилается небо – однотонное, бесконечное; на подоконниках то и дело стоят те же травы, что в клумбе.

Следующий блок комнат – мягкий свет, вязанные вещи и вышитые гобелены. Ажурные салфетки на маленьких круглых деревянных столиках, стоящих на одной изогнутой ножке. И вот так тематические комнаты сменяют друг друга, из-за чего сочетаются и полностью заставленные разномастными сувенирами, фотографиями и статуэтками залы, и словно вырезанный кусок дома с упомянутым выше ботаническим садом. Каждый поворот имеет свой особы шарм и атмосферу: даже двери перекрашенные и декорированные.

Азиатская комната, так это Т-образную форма с занавеской-перегородкой, состоящей из нитей, больших бусин и золотых монет с прорезью посередине, за которой таятся ещё больше таинственных артефактов.

Средневековая, с доспехами и кинжалами, с картинами, старыми красками, высоким потолком. Весь этот дом – бесконечный портал в разные эпохи, стили, фактуры.

-Вы это все сами собирали? – проходя мимо очередной наполненной комнаты, пытаюсь уместить вопрос в монологе провожающей. Белогора оборачивается с улыбкой.

-Да, мне уже скоро стукнет 783 года. Имею право побыть коллекционером-барахольщиком. Пожалуй, в этом доме найдется все, что душе угодно, - подмигивает она мило, – не стесняйся заходить ко мне, когда потребуется что-то магическое, ведьмочка.

Я благодарно киваю и иду дальше, под широкой аркой, отодвигая в сторону очередной плотный гобелен, на этот раз с вышивкой дракона и виноградных лоз.

Сад также заставлен разномастными вещами: столы времён викторианской эпохи, золотые статуэтки и мраморные постаменты с бюстами. Даже небольшой фонтанчик, под которым расходятся во все стороны сада каменные дорожки. Из него течет ледяная вода, поблескивающая под солнечными лучами; зайчиками блики расходятся по всем стенам, будто мир вокруг – один большой бассейн с морем света, в котором играются тени.

-Присядьте пока, ребята, я принесу вам своих котят, - указывает она на скамью и отходит в другую сторону.

Стараясь прийти в себя и постараться осознать, что все вокруг реальное, приходится дышать по гимнастике. И то, даже с ней получается не с первого раза примириться с существованием подобного удивительного уголка. Сначала я не поняла, почему даже не возмутилась после того, как заговорили о котятах – просто шла, рассматривала и удивлялась, а сейчас вспомнила, что как-то говорила Саше о желании завести маленькую животинку, но вот так внезапно… хотя, это все-таки выглядит хорошим решением. Гляжу на парня, который легонько улыбается, и сами образовываются ямочки на щеках.

-Загорают на солнце, - хихикнул он.

-Такие милашки. Спасибо, что привел, - поворачиваюсь к нему боком, – здесь просто чудесно. Так много того, что хочется рассмотреть.

Он удовлетворенно вздыхает, упирается спиной в скамью и расслабляет ноги, вглядываясь в пейзаж.

-В первый раз тебя все удивляет. Хотя, пожалуй, тут стоит удивляться, даже если живешь не первый год. Пусть кто-то и зовет это сборищем хлама, думаю, именно в подобных домах хранится история.

-Какой прелестный комплимент моему дому, - подошла хозяйка и поставила перед нами корзину, – спасибо, Сашенька! Милена, погляди, кто тебе приглянется и в душу заглянет?

Я поднимаю на неё взор и теперь уже расслабленно улыбаюсь.

-Они приученные к лотку?

-Да, все. Правда, привередливые некоторые, но все умненькие и добрые, – пауза, – выбирай и вправду внимательно. Мои котята, правильно подобранные, могут принести что-то хорошее в твою жизнь.

-Спасибо, что предложили кого-то взять, - замялась я, – это действительно честь.

Девушка расхохоталась, взявшись за одну из кос.

-Что ты, милая! Мне только в радость отдать их тем, кому они действительно нужны. Ладно, не буду отвлекать, выбирай.

Она с легкостью поднимает Сашу под руку и уводит его под арку в одну из комнат, хотя тот было пытался возмутиться, но она, видимо, завлекла его мятным чаем и мягким креслом. Там стоит небольшая электрическая плита и деревянный столик, над которым висят обереги на любой случай. Поглядела на корзину, оставшись в одиночестве.

-Что же… кто на меня смотрит? А то может я и без котенка останусь.

Всего десять котят. Кто-то лежит, свернувшись в клубок; кто-то пытается выбраться из корзинки, цепляясь малюсенькими коготками за выступающее плетение. Одного из таких «бегунов» ловлю на полпути к траве.

-Эй! Аккуратнее. Вдруг ты сбежишь? – сажаю его обратно. Котенок глядит на меня жалостливым взглядом, как бы говоря: «дай погулять», но остаюсь непреклонна. Парочка дерутся друг с другом, и я аккуратно их оглядываю, в решающий момент отсоединяю; они, сильно удивившись, уставились на меня и лишь обвисли в руках.

Лежа с краю корзинки, черно-белый котенок изредка поглядывает на меня, а когда к нему прикоснулась, сразу начал обнюхивать руку и глазеть прямо в лицо.

-Нет, милый, пожалуй, ты слишком умный для меня, - глажу его аккуратно, убирая пылинку с усов. Он лишь возвращается обратно, соскочив обратно на свое место.

Как только я отвернулась, первый котенок резво запрыгнул на меня и повис на свитере. Он, мурлыча, глядит словно исподлобья и цепляется когтями.

-Чего это ты устроил, рыжий? – усаживаю на руки, разглядываю со всех сторон. Умный взгляд то и дело задерживается на моем лице, и заостренная мордочка будто бы расплывается в улыбке.

-Ты хочешь пойти со мной? – напрямик спрашиваю, отчего тот бьет ладошку лапкой. – Думаешь, мы с тобой сойдёмся? – и снова та же реакция. Я чмокнула его в макушку. Из-за гобелена выскальзывает фигура Белогоры, которая с удивлением и восхищением поглядывает на царившую картину. С волнением приподнимаю взгляд, только сейчас поняв, насколько она миниатюрная. Правда, все равно неловко у незнакомки брать котенка… хотя тот только «за», вроде.

-Как думаете, мы хорошо смотримся?

Она приятно засмеялась.

-Знаешь, видела сначала, что вы будете самой плохой парочкой. Но, поглядев сейчас, понимаю: не все в этом мире так уж просто устроено. Пожалуй, это для твоей душечки и вправду лучший кандидат, милая, – заулыбалась, оглядывая корзинку и нас с моим новым кавалером.

-Как его зовут?

-Я не зову своих котят. Оставляю это за будущими хозяевами, - пожимает плечами легко, невесомо, и сразу поднимает корзинку, уделяя каждому котенку внимание, пока я веду со своим диалог:

-Хм… как насчет Светика? – чихает мило. Недовольная мина. Ладно, что же..

-Как знала, что тебе это не понравится. Хм, есть легенда о коте Баюне. Но, думаю, это тебе будет не очень приятно, верно? Выглядишь гордым, не хотел бы называться в честь кого-то, – он аккуратно уткнулся в ладошку. – Ладно! Я бы хотела звать тебя Чили. Просто пришло в голову. Нравится?

Паренёк замотал хвостом и мурчал, пока я все пыталась до него «достучаться». Видно, и правда не против подобного имени.

-Что же, тогда, Чили? – улыбнулась Белогора, закончив обход любви по котятам.

-Да, думаю, он охотно с таким именем походит.

-Тоже заметила. Заходи, когда захочешь – мне часто приятна компания.

-А вы вышиваете гобелены сами? – спохватываюсь в последний момент.

-Конечно!

-Тогда… можете научить?

Одобрительно хлопнув по спине, что я аж поперхнулась, та только улыбается.

-Обязательно заходи, тогда научу. И сможешь разглядеть все мои артефакты поближе, подольше. Для этого малыша нужно купить много разного барахла, чтобы жил в комфорте, верно? – ухмыльнулась она. Киваю.

-Пожалуй, так, и мы сейчас пойдем. Чем там Саша занялся?

-Я его супом решила угостить, пока ты тут выбирала.

-Ох, думаю, он после миссии и вправду мечтал поесть.

-Это ты его темную материю залатала?

-Ну, вроде того. Я не мастер, еще есть куда стремиться, да и было бы больше времени, я бы…

-Тогда ты просто молодчинка! Все у него в порядке. Не думала, что ты такая мастерица в свои годы.

Перебив, только похлопывает по плечам. Успокоила, на самом деле… я постоянно переживаю, что сделаю что-то не так. Думаю, в этом доме царит такая теплая атмосфера только потому, что тут главенствует сияющая хозяйка. Да и с погодой сегодня повезло – солнце теплое, но не жаркое, и лишь мягко касается всего убранства дома.

За креслом сидит Саша с пустой тарелкой, пройдя сквозь кружевное полотно на входе, посильнее вдыхаю этот четкий запах лакированного дерева.

-Присаживайся, - показывает ладонью на мягкий стул, - какой чай любишь?

Отпустив пока кота прогуливаться по веранде, аккуратно беру кружку из видимых на столе. Смущенно отвечаю:

-Зеленый…

-Зеленый так зеленый, - кивает, - Милена, как продвигаются твои дела?

-Ну…

-Ты не стесняйся, - улыбается, усаживаясь рядом.

-Белогора, ну не давите, - мотает головой Саша, - ей и так сложно.

-А что такое?

Отвернувшись, пытаюсь сформулировать мысль. Не смотреть на нее… глаза будто зачаровывают.

-Ваши проделки тут не сработали, - хмыкнув, довольно улыбается парень.

-А жаль!

Теперь уже приходится обернуться. Глаза обычные, как были изначально, в первое мгновенье встречи.

-Вы можете выведать правду у другого человека?

-Угу, - протягивает чашку чая, - думала, может, интересное что расскажешь вопреки своим желаниям.

-Я бы и так что-нибудь рассказала. Не стоило лезть так с напором.

-Извини, - действительно стыдливо опускает взор, - привычка рабочая.

-Кем вы работаете?

-Я? Людям помогаю. Мифическим. В принципе, всем, кто обратится.

-Но чем помогаете?

-Ох, абсолютно любая информация, задача… например, сделать зелье. Раскрыть правду. Достать старинный артефакт, запрещенную книгу, найти дальних родственников, благословить детей, брак, провести похороны.

-Ого, так много… и сколько вам за это платят?

Она легким движением вылила последние капли из чайника.

-Нисколько. Мне платят, только если это что-то необычное… и очень много.

Хлопая глазами, не особо понимаю, о чем она говорит…

-Ну, например, обратился недавно ко мне какой-то владелец чего-то там. Мол, надо поговорить с мертвыми… за это – пару миллионов. На эти деньги, изредка поставляемые, и живу в свою радость.

-За разговор с мертвыми так много платят? – приподнимаю бровь.

-Это я еще продешевила. Вот знаешь, однажды был случай…

Она рассказывает и рассказывает удивительные истории, пока чашка за чашкой уходят в небытие; не заканчивается пачка мятных пряников, не подходит солнце к закату. Будто вечно можно сидеть здесь, за этим мягким стулом, видеть ее улыбающееся лицо и длинные косы, пока полные губы без перерыва повествуют о каких-то далеких чудесах…

Но все же смотрю на часы: около восьми. Чили давно заснул на моих коленях, покуда мы перебрались на диван и видели сквозь кружевные занавески клонящееся к закату небо.

-Ой, сколько времени-то!

На стене у нее настоящие тикающие стрелки и кукушка. Мелодично переливающиеся колокольчики перед окном чуть двигаются под расслабленным веянием ветра. Я протягиваю руку Саше, дабы помочь встать, пока он старается к ней не прибегать. И все равно опирается немного на мое плечо, взяв под руку.

-Спасибо, что приняла нас так внезапно.

-Да не за что!

И снова мелькают удивительные комнаты, в которые я пообещала себе вернуться.

Кажется, эти два года с новым знакомством смогут пролететь чуть проще. Все-таки эта наполненность вещами бодрит и заинтересовывает…

-А ведь когда-то ты тоже удивлялся всему, - аккуратно пихнув бедром, задевает Сашу наша провожатая.

-Да и до сих пор. Просто научился от вас это скрывать.

-И какая комната тебе нравится больше всего?

Призадумавшись над моим вопросом, оглядывается.

-В стиле средневековья, наверное. Будто я дома.

-Дома?

-Угу, - кивает, и мы, проходя мимо названного интерьера, чуть задерживаемся, - словно эти высокие потолки – моя крепость, а стальные доспехи – вторая кожа. Словно был когда-то бегущим навстречу опасностям… словно видел сжигание ведьм на костре и умер от чумы, пока любил и хранил бутоньерку от невзаимной любви, вышедшей замуж насильно. В этом нет романтики… я говорю себе эти факты каждый раз, стараясь убрать пелену перед глазами, эти постоянно появляющиеся розовые очки, когда попадаю в эту комнату. И все равно что-то держит каждый раз.

-Вот как…

Глянув на парня, замечаю воодушевленный взор: какой-то далекий, совсем не тут. Смотрящий в неизвестное прошлое, абсолютно невозможное воспоминание, всплывающее ощущением.

-Думаю, ты был бы замечательным рыцарем.

Поцеловав его в щеку, улыбнулась. Он отводит взгляд и теперь нежность направлена на меня.

-Если бы это была не ты… пожалуй, меня бы назвали сумасшедшим.

-Мы оба немного сходим с катушек.

Он погладил мою руку, продолжил идти за Белогорой, оставившей нас наедине. Уверенно ступает, делает вид, что не больно делать шаги… каждый раз далекий от меня. И каждый раз мы все равно в чем-то сходимся.

Пока алеет закат, девушка стоит на крыльце дома, уже ставшего теплым сердцу.

-Приходите обязательно снова! Миленочка, жду тебя. Рассказывай, как там поживает Чили! – напоследок кричит. На прощание борюсь с собственным стеснением и, чуть шагнув, пытаюсь обнять, а она в ответ сама крепко сжимает мои плечи.

-Какая же ты милая девчушка, Милена.

-Спасибо, что пригласили вновь в ваш дом, - обнимаю в ответ, положив голову на ее плечо, - за Чили отдельное спасибо, хоть я и изначально даже не знала, что заберу его.

-Ну, может, Саша чувствует все немного лучше тебя, и привел в нужный момент в нужное место, как думаешь?

На её полном лице спокойствие, уверенность. Наверное, это и вправду так… у моего парня настоящий дар предвидения.

-Соглашусь, - киваю. Машем на прощание, удаляясь все сильнее от этого странного места. Саша идет рядом, ведя меня под руку, и неустанно держит на губах невидимую для других улыбку, но мне-то знакомо это легкое поднятие губ.

-Чего ты такой довольный? – аккуратно погладив Чили по мордочке, стараюсь держать его в сумке. Он то и дело норовит выпрыгнуть, но я аккуратно вытаскиваю его изредка, отчего тот успокаивается. Саша все же отвечает спустя время:

-Да, знаешь, все не мог найти момент, чтобы познакомить тебя с ней. Удивительная она, Белогора. И совершенно не опасная, как когда-то мне показалось.

-А почему ты так подумал?

-Ну, знаешь, - старается подобрать подходящие слова, чуть нахмурившись, - это обилие искренности, много вещей, большое хозяйство и абсолютная доброжелательность. Пусть она и показала, что может выводить других на правду, со мной так никогда не делала. И это настораживало, будто именно для меня у нее есть особенный план. Но, если и был, то, видимо, рассчитан на многие годы, ибо знакомы мы уже лет десять, а он все никак не приходит в исполнение.

-Ого! Она что, вместе с тобой с детства?

-Да, - вспоминает, - она преподавала у меня историю волшебства, и в какой-то степени именно на неё возложено мое увлечение другими разновидностями мифических. Её любовь к вещам, знание ответа на абсолютно любой вопрос, активный образ жизни – она постоянно куда-то путешествует, я думал, сейчас не застанем её дома, на самом деле. Но, оказалось, на недельку эта жрица решила осесть дома.

Мимо проходят дома. Хочется продолжить разговор с ним, снова выпить чашку чая, слышать голос, чувствовать тепло его ладони… может, пригласить в гости? Спохватываюсь:

-А что вообще делали жрицы?

-Ну, - переключился он сразу на серьезный тон, – когда-то жрицы служили в церквях старообрядцев, язычников, и совершали определённые ритуалы во имя богов славян. В общем, что делают любые священнослужители. Они могли дать благословение или обрушить беду, учились лекарскому делу, в общем… занимались разного рода делами общины. В то время были и волхвы, но они выполняли немного иную функцию. Волхвы – чисто мужчины, а жрецами могли быть все, вне зависимости от пола.

-Волхвы занимались лечением, колдовством, бытовыми заговорами и изгоняли мелкую нечисть, верно? – уточняю, постаравшись вспомнить лекции Миши.

-Да. Именно из-за волхвов многие мифические не дошли до наших дней, - вздохнул, – но всякое бывает. Это тоже часть истории.

Парень доводит меня до магазина и добродушно соглашается остаться с Чили, пока я покупаю корм, лоток, когтеточку, мисочки с разного рода игрушками на первое время и зубную пасту для котят. На удивление, с Сашей Чили был спокойным котенком, а со мной становился тем, кто оправдывает свое имя – бунтарский, что ли. Жгучий парень.

-Похоже, его истинное лицо появляется только при тебе, да? – заметил Саша, передав котенка обратно в сумку. Гляжу на него, стараясь выглядеть ехидной:

-Ну, в этом вы с ним немного схожи. Или не права? – ухмыльнулась. Кажется, ехидство – не мое. Саша снова протягивает свою руку, берет огромный пакет в руку и оставляет меня без ноши. Спустя время молчаливого обдумывания отвечает:

-Да, на самом деле, это и вправду похоже на меня.

-Попробуй довериться и другим, договорились? – аккуратно целую его в щеку.

-Ладно, я постараюсь, – возникла улыбка на его губах. Снова заострились скулы и засияли глаза.

-Боже, от твоей красоты я скоро ослепну! Несите солнцезащитные очки! – наигранно закрываю я глаза, что вызвало звучный смех, теплом раздающийся по всему телу.

Что же… если рассказывать дальше, то стоит, наверное, начать с правды: моя жизнь никогда не была особенно разнообразной, не считая года экспедиции. И, спустя время, понимаешь – лишь мы сами ответственны за то, какой у нас будет день. Начала вести личный дневник, изредка пользуясь любимым взаимодействием со стихиями: добавить запах озера, вырастить пару цветов, чтобы оставить небольшой гербарий. В квартире никогда не пахло таким обширным спектром запахов: и я поняла, что это именно мой дом. Больше не место, куда я пришла впопыхах, не успев прочувствовать атмосферу; не площадка для готовки зелий и даже не место жительства на время. Это мой дом, который я люблю, и в котором меня уже ждут два живых существа. Витя, завидев меня с котом, тотчас же сменил свой (иногда) грозный вид на умилительную рожицу, с которой называл Чили милой мордой. И, прижившись у меня, этот котенок стирал мои крохотные слезки своими лапками, вырос и грел зимними вечерами. Родители приезжали к нам на некоторое время, чтобы проверить, убираюсь ли я и не заросла ли пылью (мама) и все ли у меня в моральном порядке (папа). Оценили по достоинству моего нового друга. Летние дни давно сменились холодным ветром и стужей, на окнах выгравировали ажурные завитки инеем. Теперь мы уже в нынешнем времени, и есть кое-что, действующее на нервы…

Натянутая улыбка. Не настоящие эмоции… и все это – от Антона, что необычайно странно. Девичье сердце и мне, и Лиле, подсказывает о том, что стоит поговорить.

-Слушай… ты заметила? – нахмурено отведя взор, спрашивает она, сидя рядом на лекции. Киваю, устраивая голову на собственных руках, понимая, что пока преподаватель ищет нужную презентацию, можно и поболтать.

-Никто не обязан постоянно улыбаться, но… сам факт, - пожала я плечами, – прости, но я бы хотела сама с ним поговорить.

-Ничего страшного, - улыбка больше расслабленная, чем натянутая, – вы ведь друзья. Не всё мне одной тащить груз поддержки, верно?

-Верно. Он рассказывал только немного из того, что происходит, я думаю. Как поживает брат, отец… но сейчас меньше говорит о бабушке, - начинаю строить догадки. Девушка сдержанно хихикает.

-Ты настоящий детектив, подруга.

-А то! Замечу своим взглядом любые детальки, - подмигнула я. И мы вернулись к лекции: рассказ вёлся об истории права.

Закончились наши пары раньше, чем у факультета лингвистики: Антон отправляется на очередное занятие с тем же видом, что и обычно, но я даже внутри ощущаю недоверие к новой улыбке.

-Хэй-хэй-хэй! – подлетаю аккуратно и глажу его по плечу. Кажется, небольшой жест доброй воли в виде невмешательства в личное пространство немного его развеселил.

-Что такое?

-Если ты сегодня занят, я подожду, пока ты освободишься, потому что хочу понять, что у тебя происходит. Ты не хочешь поговорить? – конец я уже говорю с более нахмуренным видом. Он вздохнул.

-Все нормально, я сам справлюсь. Реально. Не надо меня этим доставать, - пошел он дальше по коридору, но я нагнала его и вновь уставилась в хмурый вид.

-Пожалуйста, не замыкайся в себе. Не сегодня – потом, но я хочу тебе помочь, это не в тягость, не навязываюсь, просто… просто хочу тебе помочь. Правда. Просто – помочь, но если не примешь, то просто уйду ни с чем. Ладно, оставлю, – совершенно серьезным тоном проговариваю, прежде чем понять, что сами по себе брови опускаются.

-Извини, вспылил.

-Нет, это меня не задело, все в порядке. Но извинения приняты, молодой человек, - подмигнула, – не хочешь сегодня посидеть у меня?

-Пожалуй… лучше завтра.

-Окей! Приготовить для тебя что-нибудь

-Да нет, ты чего вдруг… - нахмурился он, отводя взгляд, – мне ничего не надо.

И тут я обомлела: Антон отказывается от моей готовки! Хорошо, разобраться точно нужно.

-Я приготовлю все-таки, но на себя тоже, чтобы поесть вкусной еды вместе. Ладно? Я тоже люблю лазанью.

Он долго вглядывается, осматривал с головы до ног, но, не выдержав, смеется, почесав затылок.

-Спасибо, Милена. Надеюсь, завтра я тебе все расскажу.

-Буду ждать. Снова напоминаю тебе о том, что я рядом! – с улыбкой обнимаю его крепко, насколько могу. В этот раз он с благодарностью заключает меня в ответные объятья и расслабленно вздыхает. Погрузившись в тепло его волос и запах свеч, льну к плечу.

-Удачи на лекциях, отдохни сегодня, договорились?

-Сегодня и завтра отдыхать? Вот это запросики у тебя!

-Отдыхать стоит. Отдых – крутой чувак, дружи с ним.

-Постараюсь, - улыбнулся, – зачитаюсь сегодня какой-нибудь художественной литературой.

-Кстати, я завтра тебе уже давний презент отдам. Ты все не заглядывал ко мне, а я…

-Забывака, - наигранно надулся он, – тогда я тоже буду ждать.

Он вернулся к своему направлению в сторону кабинетов, а я, с более чистой душой, отправляюсь за продуктами для готовки и вообще пополнения запасов. Время клонится к сумеркам, я про себя задумываюсь о рецепте лазаньи, и, заходя домой за деньгами, встречаю Сашу. Слишком как-то… неожиданно. Парень сидит на скамье возле моего подъезда, закинув ногу на ногу и читая книгу; букет из хризантем приятно ласкает взор. Спустя столько времени он продолжает дарить их мне…

Наступающая темнота отдается глубокими тенями на его теле, а последние закатные лучи окрашивают светлые волосы в чуть малиновый оттенок. Только завидев его, млею и какое-то время стою ступором, прежде чем он замечает меня.

-Милена, - вмиг серьезный взор сменяется нежным, – прости, что так внезапно. Я как-то… соскучился?

Встав рядом, берет мою руку и аккуратно целует тыльную сторону, смотря в глаза.

-Ч-ч-т…

-Ты не рада меня видеть?

Залившись краской, аккуратно целую его сухие губы и понимаю, что глупо улыбаюсь. Так глупо! А все равно он смотрит внимательно, после чего обнимает легко, и пахнет от него как обычно… яркий аромат бриза.

-Я собиралась пойти в магазин, - цепляюсь за плечо Саши, - не хочешь со мной?

-Конечно, - кивает, уткнувшись в мой висок, - что-то хочешь приготовить новенькое?

-Позвала на завтра Антона в гости, хочу его развеселить немного.

-У него все в порядке?

В голосе звучат нотки волнения.

-Не знаю…

-Если я смогу чем-то помочь, пусть обязательно позвонит, ладно? Номер-то есть, - отойдя, гладит меня по плечам, - но ты главное все на себя не воспринимай в штыки. Я думаю, все пройдет хорошо.

Киваю.

-Я рада, что ты всегда во мне уверен.

-А как еще? – хмыкнул. – Ты со всем справишься. Это всегда было ясно.

От его слов по телу проносится жар. Подобной уверенности никогда не было даже у меня к самой себе… но оправданы ли эти ожидания? И действительно ли он так считает?...

-Тогда пойдем, надо взять карту из дома.

Галантно пропуская меня каждый раз вперед, после звона ключей в замке стоит, облокотившись на косяк двери.

-О… я никогда не был у тебя в гостях один, - оглядывает прихожую, - будто и по-другому все выглядит. Не шумно, как бывает.

Смеюсь, быстро сняв кеды.

-Да, обычно ты приходишь под середину, когда у нас уже музыка играет и мы начали третью партию в какой-нибудь настолке.

-Угу, - кивает с улыбкой, - давно не собирались, кстати. Как Лиля поживает? Не сильно волнуется из-за Антона?

-Ну, как сказать, - думаю, уже вернувшись в коридор, - если разрешила самой разобраться, значит, не сильно. Обычно она чувствует настоящую беду с ним, и чаще ведет диалог сама.

-От нее тебе нужно разрешение помочь собственному другу? – приподнял он бровь. – Что-то я недопонял.

Зашнуровавшись, пытаюсь объяснить:

-Просто… у нас такие отношения, что я всегда помогаю Антону. Могу мимолетно это сделать и как-то приподнять настрой, сама об этом не думая, а потом он говорит, мол, я его спасаю этим. Ну а Лиля – это основа глобальных конфликтов, каких-то личных не проработанных травм. Понимаешь же, что отношения с девушкой и подругой – это разные вещи.

-Хм, - помогает закрыть дверь, - тут… да.

-Идеализированно считать, что дружба всегда сможет также влиять на тебя, как партнер. По крайней мере, я так считаю… в дружбе вы не сможете обсудить и проработать травму неправильного восприятия себя, нездорового отношения именно к возлюбленным. Ну, и я думаю, что если ты собираешься строить семью и создавать собственный очаг, вы с партнером должны друг другу рассказывать 90% всего. Но с друзьями не получится такое обсудить… особенно, если вы разного пола. Потому что не поймете проблемы друг друга до конца.

Взяв меня под руку, смотрит внимательно.

-Ты права. Если честно, я думал, что у тебя немного иные взгляды на это… но рад, что с тобой в них сходимся.

-Правда? – округляю глаза. Он аккуратно улыбается.

-Я не говорю, что парень и девушка, как друзья, не смогут понять проблемы друг друга… но есть специфика восприятия из-за разного воспитания. В том числе, воспитания на основе гендерных ролей.

Киваю.

-И… приятно осознавать, что у вас такие дружные взаимоотношения.

-А я рада, что и ты в них есть… пусть и не так много.

Гладит меня по плечу.

-Да пожалуйста, Миля.

Освещённая вывеска «24 часа» горит в уже образовавшейся темноте. Парочка машин стоит на парковке, несколько людей заводят автомобиль, разобравшись с пакетами в багажнике. Доверив движение тележки своему спутнику, я спокойно выбираю все необходимое: листы лазаньи, фарш, грибы, соус.

Он о чем-то глубоко задумался, и когда я подхожу ближе, взяв его под руку, вдруг говорит:

-Вот мы сейчас с тобой вдвоем идем за покупками. Не чуешь романтику? – расслабленно приподнимает уголки губ. Киваю смущенно, посильнее прижавшись.

-Да с тобой любое действие романтично, – хмыкаю, – на самом деле, я сейчас вспоминаю, как мы ездили на вылазки с семьёй. Отец обычно брал много мяса на шашлыки, разбирался с углем, а мама отвечала за салаты и выпивку.

-Она ведь не мастер в мясе, да? – уточняет.

-Мама очень часто заговаривает о вегетарианстве, а папа настоящий мясоед. Пожалуй, больше всего он любит отдыхать вместе с шашлыком наперевес, - спрятала я смех за ладонью, – а у тебя были подобные путешествия?

Вмиг Саша оглядел потолок в попытке что-то вспомнить, наверное. Мы продолжаем заниматься покупками, пока я веду монолог, но он резко останавливается.

-Знаешь, - продолжил идти рядом, – один раз, в детстве. Мы ездили на какое-то озеро, и тогда были ещё мои тётя с дядей. Они любят природу, когда мои родители – домоседы, и слишком привязаны к городу. В общем, именно тогда я впервые почувствовал хоть какой-то семейный быт… возьми-ка это печенье, оно вкусное… и после того случая мы ни разу не ездили куда-то вместе, да и отношения с ними, как ты знаешь, у меня напряженные.

-А какой твой дом вообще? – резко задумываюсь. – У меня создается ощущение, что ты живешь в каком-нибудь огромном замке со строгими родителями. Мама в черном до пола платье, какая-нибудь меховая накидка, а отец постоянно в костюме, - продолжаю я свой бред. Он ошарашенно смотрит на меня и, остановив, начинает смеяться. Громко, да так мелодично, с придыханием, что мне даже не обидно.

-Пха-ха-ха… ха-ха-ха… Милена, черт тебя дери! – схватился он за бок, и, убирая слезинку с глаза, поднимает взгляд на меня.

-Я живу в обычной квартире, правда, да, выполнена она в стиле какого-то готического модерна, что ли? – улыбнулся. – Мама часто носит свитера с высоким горлом и черные брюки с таким, знаешь, широким ремнём, - показал руками, – а отец появляется в костюме только на работе, и часто я его вижу уже просто в рубашке и штанах, в домашней одежде он вообще смешной.

-Почему? – интересуюсь я, улыбнувшись, и закидываю в корзину ватные палочки.

-У него белая растянутая майка, широкие голубые штаны и тапки белые. Всегда. В другом наряде я его дома не вижу, - пододвинулся ближе и начинает шептать, – я даже и не понимаю, как он это все стирает, если честно.

И мы оба, начав хихикать тихо, доходим до очередного приступа хохота. Я чувствую себя рядом с ним собой, как ни с кем-либо другим. И узнать что-то новое, такое милое и обыденное для него – как глоток воздуха.

На кассе мы отлично сработались, оперативно разобравшись с покупками, и вышли, набитые пакетами с покупками. Зазвенело уведомление о такси, и вот – уже мой дом, светящийся окнами. Расплатились, поднялись, Чили уже второй раз за день встречает нас мяуканьем в желтоватом свете, пахнущий чистой шерсткой. Я уже приготовилась было к нашей поездке, но в голове вновь всплыла мысль, которая сильно бьет волнением.

-Мы сейчас к тебе домой? -Ага. -И там будут твои родители? -Да, они недавно приехали в гости. Поэтому, куда денутся, - вздыхает, - точнее, куда я от них. Это будет точнее. Но я рад, что так получилось – давно хотел вас познакомить. В который раз за день впадаю в ступор, глядя на его уверенный вид. Посмотрев в зеркало на него и меня рядом, внутри проснулось чувство, что я не подхожу. Снова. Снова и снова, когда встает вопрос о родителях, думаю, насколько мы разные… и настолько его отец с матерью скверные родители, воспитавшие Сашу. Что полюбил меня, но примут ли? Не будут ли оскорблять, настраивать против меня? Страшно. Но больше – понимать, что в чем-то они правы: мы абсолютно не похожи. Гляжу на него краем глаза. -Что такое? – хмурится, подойдя ближе. – Ты против? -Я… не знаю… просто, все так неожиданно… - мямлю я, потупив взгляд, на что он берет мой подбородок в руку и аккуратно гладит пальцами по щеке. -Ты когда-то сама предлагала мне встретиться с родителями, а сейчас испугалась? Все в порядке? -На самом деле… даже не знаю, - вновь повернулась к зеркалу, начав внимательно осматривать себя. Я делаю это слишком часто: пусть жизнь у меня и налаживается, где-то внутри сидит чувство отчужденности и отчаянной тоски, до сих пор. Да, в этой полутьме мне впервые стало не по себе. Почему-то новость о встрече с родителями вызывает приступ потливости; словно холодные ледышки катятся по спине, а потом бухаются прямо в желудок. Оглядывая лицо, вижу только то, что некрасива: большие карие глаза, один чуть больше, другой – меньше, из-за века. Короткие и редкие ресницы, бледные брови, которые постоянно приходится подкрашивать; сухие пухлые губы, чуть выпирающие зубы, круглый курносый нос и эти постоянно пушистые волосы, больше похожие на гнездо. Особенно, когда я просыпаюсь. Моё тело оставляет желать лучшего: небольшая грудь, когда фигура – груша на грани нормального соотношения роста и веса. И, пусть раньше принимала себя всю, сейчас как никогда ощущаю эту пропасть между мной и Сашей, которая была и раньше, но не так чувствовалась в комфорте его любви. Он остался тем же, но как Они меня воспримут? Поворачиваюсь и смотрю теперь на него. Спокойное уверенное лицо, только чуть дрогнули брови и поменялся взгляд, но… длинные светлые волосы, в меру мягкие и здоровые, прямой нос со светлыми, яркими, погружающими в себя голубыми глазами. Он всегда был для меня высокий и худой, но почему-то не придавала значение тому, как сильно выражены мускулы в руках, как широки плечи, торс. Глядя на него, не хочется смотреться в зеркало: потому что увидишь огромную разницу между нами, выражаемую даже цветовой гаммой. -Милен? – окликнул он меня. – Давай поговорим? Я, все ещё с опущенным взглядом, киваю и снимаю с себя повидавшие жизнь кеды. А он – чистые ботинки. Даже в этом мы отличаемся. Моя яркая одежда с постоянными аляпистыми цветами, линиями, и его строгий стиль. Мы садимся рядом на гостиничном диване, и он ждет первых слов с моих губ. -Я даже не знаю… ну… - поднимаю взгляд, – словно я не подхожу тебе. Понимаешь? Протянув руку, сжимает пальцы, усаживается рядом, положив свою голову на мое плечо. Стоит ли рассказать о причине, по которой я не решалась признаться ему в любви? Почему сейчас? Эти застывшие образы, которые отпечатываются в глазах, и то, что потом вызывает тревогу по всему телу. Прокашлявшись, начинаю: -Я не ощущаю себя красивой достаточно долго, - вздох, - и когда смотрю в зеркало, постоянно встречаю свое лицо, отчего не могу поверить, как такой уродливый человек может быть с тобой. Саша медленно гладит по голове волосы, эти дурацкие волосы, так нежно, аккуратно… и держится в молчании, пока продолжаю, поток слов льется: -Я постоянно смотрела на других, когда-то давно, думала, все такие красивые… такие молодцы и умеют подчеркнуть свои достоинства… и я красива… а сейчас этого нет. Я просто смотрю на других, радуюсь за них, делаю комплименты… смотрю на отражение… и плачу, когда приходится… просто потому что не могу увидеть какую-то… красоту… Софи намного красивее меня, Светлана, Голуба, Шира, Марис, и многие другие, кто был тогда с нами, я смотрела на них и постоянно не глядела в зеркало, просто чтобы снова и снова не мириться с тем, что я уродлива, что нелепо выгляжу, и рядом с тобой… рядом… я так хочу… чтобы твои близкие приняли меня… но я так… Я продолжила бы так ещё дальше, но начинаю плакать, отчего слова выходят скомкано. Парень мягко и аккуратно, словно работает с фарфором, ладонями кротко прижимает к себе, а я все продолжаю что-то мямлить. Слушает, молчит, гладит по голове в ожидании, когда утихнет поток слов. Чарующим шепотом по комнате раздаются его слова: -Милена, я очень люблю твои волосы и твой взгляд. Ты светишься, когда занимаешься любимым делом, или даже рассуждаешь о том, что тебе интересно. Я восхищаюсь тобой, я люблю тебя, и ты – самая красивая девушка для меня, потому что ты восхитительна во всем, что сама считаешь изъяном – их в принципе нет. Во внешности любого детали только придают очарование, как бы их носитель не сопротивлялся поверить в подобное. Всхлипываю. Вдыхаю запах чистой рубашки, мяты – в волосах. Гляжу на тонкие пальцы и венозные руки, запястья. А он все продолжает, целует меня в лоб и щеки, макушку, висок, после каждого предложения, спокойный и уверенный: -Я люблю твою улыбку. Она безумно красива. Твои волосы такие пушистые, пышные, и ты так заботишься о них, вкладываешь много сил и трудишься, чтобы они не обламывались и сохраняли здоровый вид. Когда мы были в экспедиции, - вспоминает, как далекое и приятное воспоминание. -… я очень любил видеть тебя по утрам. Потому что ты прекрасна, когда только проснулась. Мила, не собрана, и настоящая, реальная, обыденная. Ты видишь себя такой каждый день, и я по-настоящему этому завидую. Увидеть твое заспанное лицо – одно из моих постоянных желаний, знаешь? – улыбка тиха. Я слушаю и просто продолжаю лить слезы. Неужели… я могу… заслуживать этого? -Почему ты всё это говоришь? Чем я заслужила твою любовь? – встал ком в горле. Саша гладит по голове, а сердце его стучит быстро-быстро. -Зачем говорить про заслуги? Я ведь не выдаю тебе медаль героя. Но ты многое для меня открыла. Я научился анализировать, думать своей головой, и понял, что хочу от отношений, от дружбы. Ведь только недавно, помнишь, говорили об этом? -Что… ты захотел завести друзей? – поднимаю голову, и он тоже смотрит только на меня. -Да, - провел пальцами по моим щекам, – и все благодаря тебе. Ты прекрасный слушатель, рассказчик, и советчик. Я тебя очень люблю. И то, что ты неправильно воспринимаешь свое тело – это плохо, но все можно решить. И решим вместе. -А… моя… одежда? – он улыбнулся. Как я люблю… эту улыбку. Он тоже самое чувствует, когда смотрит на меня? -Мне нравится твой стиль. Ты необычная и носишь то, что действительно хочешь, - упала голова с усталым вздохом, – и тебя везде можно отыскать. Ты не выглядишь нелепо, глупо, старомодно. Ты выглядишь собой, ведь одежда – это просто одежда, способ самовыражения и содержания тела в нормальной температуре и просто то, без чего мы бы голыми ходили. Я окунулась в его тепло. От него, как всегда, пахнет парфюмом – приятный и свежий запах, словно побывал в лесу. Стиральный порошок, нотки кофе, вот он весь – Саша. И, утыкаясь в его грудь, слышу, как быстро и отчаянно бьется сердце, да и мое примерно так же, почти в такт. И, приподнимаясь, гляжу на него с минуту, пока он садится в прежнее положение, прежде чем поцеловать. Губы, намокшие от слез, сливаются с его – языки переплетаются. Я пытаюсь дышать, чтобы как можно дольше быть в этом поцелуе, беру его за подбородок, чуть касаюсь ушей, и погружаю пальцы в длинные волосы. Он, протягивая руки, касается моей талии, рук, и останавливает кончики пальцев на шее, прикасаясь нежно и легко; прежде чем оторваться от него, чуть прикусываю его губу – так, на память. Лунный свет пробивается сквозь широкое окно, с глаз давно сошли последние слезы, и все благодаря его словам, успокаивающему голосу, внутренней уверенности. Я снова и снова погружаюсь в омут глубоких глаз, мерцания луны в них, даже вижу очертания собственного лица. -Достаточно ли я красива для тебя? – уже без серьезного подтекста говорю, ухмыляясь. -Пожалуй, сейчас даже слишком, - вновь увлекает меня в поцелуй, запуская пальцы в волосы. Гладит затылок, проводит рукой по шее, и я понимаю, что люблю его так сильно, что готова принять свои «недостатки». В ванной белый свет снова раскрывает всё мое лицо. Большие глаза, редкие ресницы, сухие потрескавшиеся губы. Но… пожалуй, даже с заплаканным лицом я выгляжу неплохо. Длинные волосы мне очень нравятся, нравится делать пушистый торчащий хвост, пучки, а особенно – когда они мокрые и свисают всей своей длиной, делая настоящей Рапунцель. И… руки. Мне нравятся руки. После холодного умывания протираю лицо тоником, жду пару секунд и наношу некоторые косметические штрихи. Всё это время Саша разбирает пакеты на кухне, с львиной долей перфекционизма расставляя в холодильнике все четко и ровно. -Ну? Готов? – застыв у косяка двери и некоторое время наблюдая за парнем, все же ознаменовываю свой приход словами. -Конечно, это ведь мой дом, - ухмылка, – на обратном пути заглянем в магазин ещё раз, ладно? -Чего-то захотел? – вместе идем до коридора, потихоньку надеваем обувь. -Мороженого. -Ладно, только оплачиваешь ты, - подмигиваю неумело. Он по-актерски вздохнул. -Ах, какая трата! Вот зачем я вам, миледи… - чуть ли не плача говорит, драматически строя рожицы. -Конечно, - целую в щеку, – только для мороженого. -А вот это было грубо, - надулся он, уперев руки в бока, и я легко смеюсь. Так легко, будто весь напряженный воздух пропал из легких; будто не давит больше сердце, а голову не сжимает боль тисков. Обнимаю перед выходом, льну к груди, чувствую его руки на спине. -Я тебя очень сильно люблю. Спасибо за сегодня, - говорю. Слышу, как образовывается улыбка. -Не за что. Это совершенно нормально. На часах было уже больше одиннадцати вечера, поэтому нам приходится вызвать такси снова. Всю поездку не отпускаю его руку, не смотрю в лицо, а лишь стараюсь абстрагироваться взглядом в окно. Не думать. Не накручивать. Не волноваться. И, конечно, ничего не получается, комом в горле застыл страх, бесконечный и ощущаемый холодными кончиками пальцев. Вот бухнула дверь, и мы остановились на месте. Оглядевшись, Саша галантно берет меня под руку, проводит к открывшейся двери подъезда. От волнения трясутся руки, в ушах один только звон. В двадцатиэтажках всегда есть консьерж, который мельком глядит на нас, прежде чем вернуться к чтению какой-то газеты. Светящиеся кнопки, зеркала по бокам, показывающие всю фигуру. И, стоя рядом с ним, все еще страшно взглянуть на нас в отражении, но есть в голове мысль, которую нужно оставлять там навек: он никогда меня не стеснялся. Никогда не говорил, что веду себя как-то не так и ношу не то. Он принимает меня. А этого достаточно. Со вздохом готовлюсь к встрече у дверей, он открывает замок связкой ключей и сам волнуется, видно. Перед тем как зайти, целует медленно, аккуратно. Из прихожей не слышно пока ни звука. Свет выключен. Кажется, что никого нет дома; сам Саша не понимает, в чем причина. -Мам? Пап? Голоса все же раздаются где-то из глубины комнат. -Саша, почему ты так поздно? Не следует так пропадать, я надеюсь, что ты не- Выйдя самой женственной походкой из всех, что я видела, появляется его мать. -Ох, - сразу хмурит брови, - кого ты привел в свой дом? Сердце пропускает удар. -Это моя девушка, мама, - берет мою ладонь, - хотел вас с ней познакомить. Что-то пробормотав, оценивающе глядит. Парень касается ее плеча и пытается увести в сторону, но та стоит. -Ты сейчас опять уедешь? – уточняет, поправляя его манжеты на рукавах, на что он терпеливо вздыхает. -Да, буду ночевать у Милены. -Иди. Забирай тогда вещи, мы пока постоим и поговорим. -Мам, - старается ее остановить Саша, но та смотрит грозно. Не отступит, видно, а он не хочет конфликта – могу понять, ему с ними еще жить какое-то время, пока они не уедут из гостей. Посмотрев на меня напоследок, с извиняющимся взглядом произносит губами: «я скоро вернусь» -Здравствуйте, - киваю после его ухода. -Вы не представились, но я уже поняла, что вас зовут Милена, - кивает, сложив руки перед собой, - мое имя Лидия. Лидия Лансвет. -Приятно познакомиться, - немного киваю, - а ваш муж? -О, Сергей! – зовет его мгновенно. – Подойди сюда. Было слышно, как отец разговаривал с сыном в комнате, непринужденно и при этом чуть строго. Есть в их нотах голоса что-то… чужое. Сама Лидия – оплот женственности. Очерченные скулы и острый подбородок, прямой нос, голубые, яркие глаза. Азиатский разрез глаз, четкие брови; в ней всей звучит что-то истинно материнское. Независимость скользит в действиях и жестах, при этом полная скрытность. На теле черный шелковый халат, ноги – как запястья, тонкие, ступни венозные. Никаких украшений, кроме подвески с движущейся жидкостью какого-то багряного цвета. И как, имея подобный пример внешности, Саша полюбил меня любую? Так странно. Тут выходит его отец, сразу видно, чьей копией стал сын. Абсолютно такое же лицо, словно они близнецы, только у мужчины светлая борода и короткая стрижка, сейчас залакированная, жесткая, с аккуратной прядью на лбу. Тоже блондин, но уже с карими глазами. -Ох, - вздыхает, - я думал, сын пошутил насчет девушки. Я все еще стою тут, на коврике перед дверью, совершенно не могу сдвинуться с места, прикованная взглядом его матери. Сергей аккуратно кладет крупную ладонь ей на плечо и отводит, протягивает ее мне и пожимает. -Добро пожаловать, Милена, - улыбается мягко, - извините мне жену. Она иногда бывает злобной, если тема касается нашего сына. -Сергей! -Ладно-ладно, милая, - смеется, - так вы и вправду встречаетесь со своим «избранным», да, Милена? Киваю, как безмозглая кукла. -А вы знали, что это запрещено, и наказывается законом о мифических 43, пункт 2? – все та же улыбка, в которой теперь нет ни ноты дружелюбия. Прокашливаюсь. -Это не запрещено. В законе 43.2 говорится о взаимодействии враждующих рас, которое регулирует закон посредством решения их конфликтов исключительно мировой суд. А если говорить о кодексе лекаря… там также нет на это запретов. Почти все пункты касаются рисков для «избранных» и правилах, по которым происходит церемония посвящения. Сглотнула. Его улыбка вмиг стала доброжелательнее, отчего тот рассмеялся. -Я рад, что у вас есть сталь в крови. Предложил бы зайти и выпить чаю, но, пожалуй, стоит это сделать чуть позже, верно? Киваю, пытаясь улыбнуться. -Спасибо за подобную задачку. Я учусь на юриста и было полезно вспомнить и законодательство собственного мира. -Вам спасибо за чудесный ответ, - аккуратный поклон, - а как вы обучаетесь параллельно с работой? -Иногда приходится создавать свою копию-призрак, если вызов происходит на учебе, - объясняю, случайно начав жестикулировать, - а так это получается сделать. Саша достаточно аккуратный в работе. -О, да, это сейчас, - прислоняется к стенке, - а в самом начале его так трепало, что каждый день виделся со своей старой лекаршей… -Но разве мой род не полностью работает с вашим? – хмурюсь. -Конечно, вы правы, - кивает, - только вот у вашего отца был более привилегированный избранный, а вам отдали моего сына. Но до этого момента, пока вы стали лекарем, ему ведь нужно было работать, верно? Неуверенно киваю. -Он ведь работает лекарем… с пятнадцати, да? -С двенадцати, - поправляет, - очень умный мальчик. С шоком стараюсь понять. -А та лекарша, которая с ним была… ну, умерла недавно. Поэтому он прервал свою работу, дабы оклематься, - буднично, абсолютно поверхностно продолжает, - так был привязан, они… ой, да вы, наверное, знаете. Снова смеется. Киваю, будто и вправду знаю.

Ночной воздух проникает сквозь раскрытое окно. Приглушенный свет на кухне – только лампы под гарнитуром и настольная лампа. Светящийся экран ноутбука, из которого тихой мелодией играют японские песни, пока мы разбираемся с готовкой. Бедра двигаются в такт, я подхожу к Саше и обнимаю его со спины, пока он раскладывает сыр. Лазанья готовится полным ходом – осталось всего лишь поместить её в духовку. Шелестящая листва музыкой смешивается с тонким голосом девушки из динамиков, по ногам тянется сквозняк, пробегают мурашки – Саша прислонился ко мне всем телом и облокотил голову на плечо, двигаясь так же в такт музыке. Пока проявляющаяся мгла засасывала в себя одиноких людей, мы были вместе там, где обоим светло. Обнявшись со мной, парень забирает ноутбук, и мы уходим в гостиную, устроившись на диванчике. Чили мило усаживается на коленки, наполняя особым теплом что-то внутри; длинные мокрые волосы щекочут щеки, пахнет свежим бельём, лавандовым мылом, пока я укутываюсь в этот запах. Глянув на меня, Саша как-то странно задумался. В глазах читается: что-то затевает. -Что такое, милый? – приподняв бровь, гляжу в лицо. Беру за руку, льну, хочу обнять крепко-крепко и просто долго лежать вместе. -Да я тут… подумал… - из кармашка пижамной рубашки достает два одинаковых кольца разных размеров, - что можно иметь хоть какую-то парную вещь. Взяв одно, аккуратно поднимает мою ладонь и надевает на безымянный палец. А затем, подав своё, дает возможность окольцевать в ответ. Непривычно – холодный малахит скользит по коже, и чувствуется, как появилась тяжесть. Но она не вынужденная – я с радостью приняла подарок. Он довольно улыбается. -Ну, теперь мы связаны чем-то материальным. В духовке готовится лазанья, пока мы, объятые собственным теплом, сидим полулежа в обнимку за просмотром какой-то семейной комедии. И впервые на душе так спокойно, что хочется заснуть здесь, в его руках, навеки убаюканная шелестом его волос, одеяла, мягких рук, гладящих по голове. -Я скоро усну… -Когда достать лазанью? В полудреме смотрю за таймером, показываю экран. Поцелуй в лоб, аккуратный, бодрый, а дальше- сновп его руки на моих волосах, текучий на ноутбуке чужой разговор и мелодия, далекая-далекая… Утро. Посапывающий Чили рядом, который изредка машет хвостиком, и которого я уже привыкла гладить с самого рассвета. Видеть Сашино лицо поутру – самое необыкновенное, что может происходить. По всему телу разносятся мурашки, ощущение защиты и близости – невероятно ласковое и овевающее каждую частичку тела, хочется просто смотреть на него вечно, видеть рядом как можно дольше, потому что в груди раздаётся предательски громкий стук сердца, обозначающий такое знакомое, но не всем понятно слово «любовь». И, глядя на его сонный вид, на то, что до сих пор рядом… я понимаю, что все, что пережила, проходит. Вся моя усталость и стресс, непринятие собственного тела, внешности вообще, потихоньку, шаг за шагом, исчезают. Потому что я чувствую поддержку, которая дает мне силы; я знаю, что в случае трудной ситуации он может рассчитывать на меня, а я – на него. И в любой момент, когда кому-то из нас потребуется частичка любви, мы придем. -Эй… доброе утро, - улыбнулся он, медленно раскрывая глаза. Вмиг заливаюсь краской, в горле ком, страшно! -Ты что, не спал? -Я сначала на тебя смотрел, а потом понял, что ты просыпаешься, и притворился спящим. Но ты так долго сверлила меня взглядом, что решил рассекретиться, - заговорил, посмеиваясь. Я чуть пихаю его под одеялом, но потом прижимаюсь к груди, слушать его стук сердца. Громкий, четкий. -Ты сегодня к какой паре? – прозвучал сверху вопрос. Все вокруг – только он. Спокойно, как в материнских руках… но волнительно, как в объятьях мужа. -Ко второй. -Уже скоро рассвет совсем наступит, думаю, стоит поторопиться с завтраком, да? -Да уж… а тебе на работу? – с огорчением вздыхаю, обняв. -Доведу тебя до университета, а там уже к себе в штаб, - легко пожал плечами. Да, забыла рассказать, хоть и говорила вскользь: Саша сейчас официально является «избранным», который помогает нуждающимся, отстраивает дома, ходит с социальной поддержкой и занимается благотворительностью, исполнительными ролями от нашего правительства; так было и раньше, но не столь официально, что даже отчёты писать надо. Утренняя рутина вместе с любимым человеком – пожалуй, самое уютное и важное, что может происходить. Мы уже давно перестали стесняться друг друга, но впервые за долгое время хоть какой-то отголосок начал проявляться. И, как только я чувствую некую скованность, говорю об этом. А он все удивленно глядит на меня, кивая, «Я тоже это чувствую. Все в порядке, мы привыкнем». Обыденные вещи, которые оба всегда делали по одному, а теперь теснимся в одном совмещённом санузле, передавая друг другу зубные щетки, нити, полотенце, тоники для лица и разнообразную чепуху. Чили, скачущий между нами, помявкивает и выпрашивает еду. -Он будет думать, что только ты ему вкусности даешь, - ворчу я, пока Саша решил все-таки прогнуться под желание кота и насыпает лакомства-подушечки в красную миску. -Будем с тобой добрый и злой полицейский, - нашел оправдание. Чили, стоящий рядом с постоянно вертящейся головой, наконец-то получил свой завтрак. -Только шуба заворачивается, вы посмотрите на него, - по-доброму цыкнула я, – как будто его неделю не кормили, вот врунишка. Завтрак лазаньей и чаем удался на славу. Собираясь расстаться после такого теплого вечера и ночи вместе, в груди пылает четкое чувство грусти. Надеваешь кеды, набрасываешь рубашку, а все равно по коже какой-то холодок.

Но, как только вижу своего парня в обыденном наряде, это потихоньку проходит. Учеба идет своим чередом. Лиля сегодня пришла с подстриженными кончиками: её удлинённое каре стало обычным, а вываливающиеся из косой чёлки прядки прятали дужки очков. Взгляд, полный восторга, с искрящимся голубым отливом, направлен только на меня. И Лина, вернувшаяся в свой натуральный (черный) цвет, запускает волосы в подстриженные под «пикси» волосы, направляя на меня изучающий взор своих больших, с длинными и пышными ресницами, янтарных глаз.

-У меня что-то на лице? – удивленно мигаю. Девочки захихикали.

-Мы тебя видели с Сашей, - подмигнула Лина.

-Вы выглядите мило, - чуть слышно говорила другая, – как я говорила давно, красивый он парниша.

-При живом-то молодом человеке! – наигранно замотала подруга головой, чем вызвала ухмылку.

-Разве теперь мне нельзя любоваться красивыми людьми? И ему?

-Да ладно тебе, я так, пошутила, - насупилась Лина. Лиля лишь пожала плечами. Пожалуй, некоторые подколы она воспринимает слишком серьёзно.

-Кстати, ты поговорила с Антоном? – уже более нахмурено поглядела на меня. Мотаю головой с горечью.

-Мы договорились сегодня посидеть у меня, так что, надеюсь… что смогу его должным образом поддержать. Так и ходит насупленный?

-Да, вроде того, - вздохнула она, – но со мной чуть расслабленно. Я пыталась поднять эту тему, но он не хотел говорить о чем-то важном. Мы остались на ночевую, смотрели ужастик, ели попкорн. Думаю, тогда и не было нужного момента для подобных разговоров, - пожала плечами. Киваю

-Пожалуй. Не переживай так сильно, мы во всем разберёмся, - положила руку ей на плечо, на что она тепло улыбнулась, легонько обняв меня.

-Спасибо.

Её русые волосы трепещут из-за малейшего движения. И, чуть склонив голову, приподняла уголки губ. Улыбка – смесь солнечного света и отблеска летнего тепла. Пусть звучит достаточно метафорично, но от неё где-то в глубине просыпалось биение сердца, расплывалось по телу солнечные лучи. Под утренним сиянием светлели веснушки, острый тонкий нос, и мельчайшие детальки лишь добавляли шарма. Пожалуй, именно сейчас я начала присматриваться к своим подругам: не особо выделяющаяся внешность, не кричащая, не примечательная, но именно с ней они выглядят как-то по-особенному. И теперь, сидя рядом с теми, кого я считаю привлекательными, внутри тоже есть чувство: «я красива». Глядя на их лица, возвращается позабытое чувство благодарности с уверенностью в себе.

Пары в университете закончились, разбор судебных дел прошел, и теперь – лишь ожидание стоя у колонны главного вестибюля. Лингвистический факультет, в который в свое время поступил Антон, почти всегда ставил конец занятий намного раньше нашего, либо позже. И в этот раз именно мне пришлось коротать часы за книжкой и чашкой чая в главном холле.

Туда-сюда ходят уже знакомые лица, бросаю взгляды на преподавателей, здороваюсь почти бесконечно; когда наконец-то с уже приевшейся лестницы спускается мой друг. Понурый вид, опущенный книзу взгляд и грязные длинные волосы смоляного цвета. Чуть заблестели глаза только тогда, когда он завидел меня издалека.

-Милена… Ждешь долго?

-Да не особо. В магазин зайдём? – приподнимаясь с кресла, стряхиваю крошки от булочки и тянусь обняться.

-Я бы хотел что-то к чаю взять, - мелькнула улыбка, пока он по-дружески крепко, с любовью, обнимает в приветствии.

-Тогда хорошо, - взяла его под руку, – погнали!

На улице благодать, уже скоро разгар лета, яркие краски, пора жары и поездок на озеро, купаться… и после сессии это самое время, чтобы отдохнуть по-настоящему. Позвать Сашу проехаться до его дачи, переночевать там, попутно разбираясь с растущими у них цветами. Сходить на пикник с подругами, читать с незнакомками, найденными в чате, книгу французского писателя вслух; сходить на ночной сеанс кино в парке, что-то про журавлей. В общем, впереди целый мир возможностей, как провести время. Нам его точно хватит, дабы разобраться с последствиями учебы.

-Какие планы на ближайшее время? – спрашиваю больше из любопытства и нахлынувшей мотивации совершать активности, нежели из главной проблемы – его хмурости.

-Хм… не думал. Буду работать, вероятнее всего – переводить на фрилансе, уже начал при учебе, но пришлось прервать на сессию.

-И все? – приподнимаю бровь. – Вы же собирались скататься в Сочи, прыгать с тросом, купаться?

-О, - будто только вспомнил, - я совсем забыл. Да, думаю, съездим с Лилей.

При воспоминаниях о ней немного расслабился.

-Думаешь, она помнит?

-Мне кажется, только об этом и думает, - улыбаюсь, - совместный отдых с любимым человеком – это ведь замечательно.

-Да, - кивает, - тут ты права. Может, только не в Сочи, а в Тай, например… или острова какие-то. А то и совсем уж, в Узбекистан поедем.

Смеюсь.

-Главное, чтобы вам понравился отдых. Быть в безопасности и вместе гулять в необычной обстановке уже хорошо.

-Знаешь, может, если решусь, то и начну потом узбекский учить, - смеется лающе, - или тайский. А что… буду тайским… переводчиком?

С приподнятой бровью поворачивается.

-Знаешь, все со словом «тайский» звучит как-то не так.

Я хохочу, направляя его по светофору.

-А что хочешь взять в магазине?

-Блинный торт. Я недавно сходил в азиатскую кухню, там знаешь, что было? Боже, блинный торт с матчей. Мне казалось, я просто ем траву или этот сухой порошок матчи вместе с пластилином – жую, запиваю гречишным чаем, думаю: «ого, раскрывается вкус блинов». А потом оказывается, что их гречишный чай сам отдает вкус блинов, сам десерт оказался просто жуткой фигнёй.

-Ого, - сочувственно улыбаюсь, - ты мне напиши адресок. Буду знать, где блины делать точно не умеют.

-Ага, ты бы пришла и задала им жару, - хлопнул легонько мне по плечу, - твои блины слишком обалденные для этого мира.

-Значит, дам рецепт Лиле. Не все же мне тебя кормить своими честно заработанными.

Примерно в подобном ключе мы продолжаем идти, будто ничего и не происходило. Перепрыгиваем с темы на тему, обсуждаем то учебу, то планы; видно, как с приближением ко мне домой он становится легче. Но все же, разувшись и ступив на кухонный паркет, в нем снова что-то переключилось. Вернулась задумчивость, ступор во взгляде. Пока разогреваю еду, меж нами царит молчание и потрескивание Вити. Достала тарелки, выкладывала лазанью, подбирала вилки-ложки для главного блюда и маленьких йогуртов на десерт; выискивала любимые чашки. Антон, хлопоча над нашим чаепитием, все-таки сел за стол и пожелал приятного аппетита, когда я уже пару минут сижу в его ожидании, а он все не может дать себе сесть и ничем не занимать руки. Начинаем кушать. Стоит ли начать разговор, или все-таки поесть?...

-Слушай, по поводу того разговора, - втыкая вилку в макаронину, уставшим и обреченным голосом заговорил, – я не знаю, как лучше всего описать мое состояние, и не знаю, чем ты можешь мне помочь.

Вздыхаю. Ладно, выдаем заранее сформированный ответ. По крайней мере, он сам начал.

-Отчасти я смогу понять тебя или посочувствовать, а также выслушать. Тем более, для друзей нормально рассказывать о своих переживаниях и настроении.

Хмыкнул и поглядел на меня.

-Ладно, ладно… ладно! Я чувствую апатию, и что я ничего не хочу. Ни на что нет сил, я не могу даже поплакать над классной драмой! Ужас какой-то, - пытаясь скрываться за смехом, начинает в привычном темпе.

-Внутри меня словно постоянно сидит комок. Мне сложно говорить, путаются слова, и нет ни на что сил. Кажется, будто я всем надоел и никому не нужен, - вздохнул, – и постоянная мнительность к людям. Правда ли они рады? Нужны им мои проблемы? И прячусь за смехом. Просто чтобы не беспокоить, чтобы оставить это внутри себя, - поглядел на меня исподлобья, пока смотрю на него, с каждой минутой поджимая губы сильнее, – я это не рассказывал никому, кроме бабки с дедом. Они же меня воспитали… сейчас бабуля пытается ко мне быть ласковой и милой, так сказать. Не тревожит и в нужные моменты обнимает, а с дедом мы постоянно играем нарды или он просит прочитать вслух

-У него ведь проблемы со зрением… точно, - сглотнув боль за друга, пододвигаю стул и сажусь рядом, чтобы его обнять. Обхватывает мою спину.

-Чувствую себя отвратительно. Уродливым, ужасным человеком, до которого никому нет дела. Мне хочется внимания, хочется, чтобы кто-то пожалел, но я ведь молчу. Потому что все держать нужно в себе – взволную других. Я ответственен за них. Я постоянно чувствую… вину… за то, что просто хожу по этой земле, - забился мне в плечо и тихо продолжает говорить.

-… кажется, что иногда эмоции поставлены на паузу, есть только ненависть. К себе, не к другим… к миру, к которому я не принадлежу. Больше к тому, что выгляжу как-то не так. Что могу причинять дискомфорт. Каждый раз корю себя за трату денег, нелепую улыбку, сорванные с губ слова. Неудачную шутку, над которой никто не посмеялся. Нелепую фотографию из прошлого, стыд просто пронзает мозг, и за каждый промах в голове выстраивается гурьба оскорблений.

-Вот как, - после того, как вытерпела молчание, заканчивающее поток слов, чувствую, как на голые руки капает пятая слеза. Глажу по плечам.

-Знаешь… я даже и не думала, что ты себя можешь ненавидеть. Это… одна из тех вещей, что на первый взгляд не так страшна, но на самом деле… сидит глубоко и навсегда.

Кивает. Молча ударяются о кожу слезинки.

-Но знаешь… мы ведь даже к своим врагам можем испытывать любовь. Эмпатию. К тем, кто неприятен или глупо выглядит… и разве нам самим не плевать на тех, кто строит рожицы на фотографиях? Чаще всего – наоборот, завидуем.

Со вздохом упираю взгляд в потолок.

-Я точно знаю, что ты со всем справишься. Не потому что ты слабый или сильный, веселый или экстравертный… просто потому что знаю – ты это ты. И ты справишься.

Подняв лицо, все еще плачет.

-Милен, почему? Почему ты так думаешь, что тебе это говорит? Ты просто пытаешься меня успокоить. Это нисколько… не помогает. Я устал. Я устал, устал…

-Но ты обязательно отдохнешь. Надо всему дать время… сейчас твой организм кричит обострением этой глубоко посаженной ненависти к себе: отдохни! Измени что-то! Чаще всего она связана с тревожностью… со страхом быть «не таким» в глазах других.

Теперь уже смотрит снова, но уже молча. Внимает. Объясняю, продолжая гладить плечи:

-И от этого всегда есть лекарство. Чужая любовь… антидепрессанты. Смена обстановки. Постепенное понимание, что жизнь одна, и жить ее надо без страха за мнение окружающих. Я знаю, что такое ненависть к себе, - улыбаюсь аккуратно, - и тоже знаю, что с этим можно бороться.

-Как?

-Понять, что у тебя есть настоящая дружба, независимая ни от чего. И любовь… а потом поймешь, - ткнула ему в сердце, - вот тут сидит твой самый лучший друг и самая большая любовь. Ты сам. Просто не почувствовав реальной любви от других, не поверив в нее, не поняв – да, я ее достоин… просто потому что я – это я, и они меня выбрали… ты сам не поймешь, что такое любовь. А значит, и не полюбишь так, как любишь только ты.

Смеется.

-Какая ты загадочная, мисс Милена-психолог, - хмыкнул, - любовь других? Дружба? Наверное… в этом есть семя смысла.

-Какое семя?!

-Из которого может вырасти отличный дуб.

Мы смеемся. Друг лежит у меня на плече, за окном – исключительно ясная ночь, а из дали дворов играет какая-то старая музыка.

-Поеду к Лиле. Хочу ее обнять… крепко-крепко.

-Езжай, - киваю, - дохлебывай и у… езжай.

-Ага, - собирает сопли, - уеду от тебя, грубиянки. Капец.

Проходит немного времени, прежде чем он надевает кеды, накидывает ветровку и машет с тропинки во дворе. Темнота ясная, лунная – вся кухня залита холодным светом. Пахнет одеколоном моего друга и воспоминаниями. Когда-то я уже говорила, что они оставляют свой особый след для мифических: если сильно в них погрузиться, ты можешь и не вернуться.

В постели тепло и уютно. Одеяло накрывает с кончиков пальцев на ногах до плеч, обогревая каждую частичку тела, и я вспоминаю объятья Саши. В голове после признаний Антона творится каша, от сорванных слов – раздумья. Может, сделала что-то не так? Помогла ли я полную меру? Выслушала ли до конца? Смогла ли помочь?

Неприятной изморозью мысли проникают в тело, срывая тепло. Крутится сердце, стучит в ребра. Взор идет кругом.

…

Словно иду по лабиринту – вокруг темно, шуршит листва из высоких стен с лозами, составляющих причудливые коридоры. Совершенная тишина, лишь мои шаги раздаются тихим шёпотом; ноги холодеют от пронизывающего ветра, ладошки то и дело тянутся к плечам, чтобы хоть немного согреться; на каждом повороте ожидают движущиеся картины с моими воспоминаниями.

Поворачиваю налево, загибая первый палец: самое раннее. Мама гладит меня по голове и кормит с ложечки пюре. Лишь образы, размытые очертания, но я понимаю, кто это. Тепло, исходящее от этих рук, передается и мне – уже не так холодно. Поворачиваю, второй палец: отец моет посуду и о чем-то говорит с мамой, я стою и выглядываю из-за косяка двери. Где-то кричит птица, а взволнованная и пугающая атмосфера разговора доводит меня до слез, и я бегу к ним, чтобы прервать беседу. Лишь отрывки фраз: «…она должна…», «лекари», «предвидеть… мы не можем», «… что будет?».

Длинный проход, если глянуть вверх – темное и глубокое небо без единой звезды. Тряхнув головой, оглядываюсь по сторонам: две дороги. Снова загибаю палец, чтобы ознаменовать очередной поворот, и глазам предстает целая галерея, по которой я хожу медленными и раскатистыми шагами. Мой день рождения: банановый молочный коктейль, бабушка, дядя и родители; пахнет сладким, гелиевыми шарами и деревенским воздухом, мятой. Квадратный телевизор на тумбочке, в которой хранятся мои игрушки; мама читает книжки вслух, а папа играет в чаепитие плюшевыми игрушками и выхаживает каждый раз, когда заболеваю. Рассказы брата, надежда в глазах, то, как он катал меня на плечах; истомой бьется сердце. Школа: уроки, первая подруга, первое предательство, первая влюбленность, неудачи с учебой, смерть брата и его больничная койка, бесконечные попытки для поступления, репетиторы и экзамены, снова я пытаюсь стать лучшей, но никак не получается… и поток событий окутывает, погружая в водную гладь, отчего плыву по течению, словно в каноэ. Мимо пролетают вновь и вновь картинки: первый поцелуй, объятья друзей, посиделки, выпивка, учеба, и жизнь ведьмы. Зелья и магия, Михаил, посвящение… я ведь уже так много прошла, верно? Что ждет впереди? Ох, я снова чувствую откуда-то… тепло. Чьи-то руки мягко сжимают мои плечи… но есть в этом смысл? Кто это?

Внутри беснуются чувства, сталкивая друг друга с очередной скалы: я не понимаю, зачем все было изначально. Что значит жизнь вообще? И чем я помогу, если стану лучше? Мои дорожки слез по лицу не ознаменовали новый этап в жизни. Так и не слетел блок – я проглатываю собственный ком в горле. Зачем я живу? Почему? И в чем смысл жизни как таковой? Каждый из нас – песчинка. И мы лишь часть вселенной, обширной, бесконечной, и наша планета с населением больше семи миллиардов – лишь маленькая и ненужная мошка, что пытается показать свою важность. И что же значит наша культура, технологии, и все, что я изучала до сей поры? Зачем? Смотреть на небо и осознавать собственную бесполезность в масштабах даже одной планеты… никогда не было так болезненно. А я все плыву, под спиной скрипит дерево, вода под напором ветра нежно шелестит волнами, лабиринт остался позади – только глубокий океан, безмолвный, бесконечный, как и вселенная. Встаю, чувствуя, как воздух пронзается легкие, ступаю в пучину: охватывает нехватка воздуха. Холод врывается в тело, ежесекундно наполняя каждую клетку. И я иду все ниже, задыхаюсь, а в легких больно – но разве это важно? Я умру?

Мягкие лапки бьют меня по руке, выпуская когти, отчего просыпаюсь со страхом и потом на лбу. Словно время и не сдвинулось ни на секунду с того момента, как я «заснула».

-Чили? Черт подери, ты меня вытянул… - поглаживая взволнованного котенка, который, кажется, собирается заплакать, я крепко обнимаю его и продолжаю тихо благодарить. Гладя его по шёрстке, хлебнула из кружки сладковатый чай. Из кухни раздался крик:

-Ты вернулась?! Слава богу! Я совсем перестал тебя чувствовать!

К сожалению, мое возвращение ознаменовалось маленькой уборкой – от испуга я выплевываю сладкий чай и берусь за сердце, ошарашенно глядя на показывающийся свет из кухни. Только позже я понимаю, что рядом со мной не стояло изначально никакой кружки с чаем.

-Тётя?! – я уставилась на пришедшую гостью. Лариса, только завидев меня, со слезами на глазах срывается с места и впопыхах сжимает в объятьях. Её крепкие руки, обхватывающие всё тело, почти душат.

-Малышка моя! Милена… я так испугалась, ночью твоя ведьмина сущность практически исчезла… ты что, погрузилась в воспоминания настолько глубоко? – она испуганно оглядывает мое лицо, задевая длинными ногтями уши, волосы, утыкается подушечками пальцев в мои щеки. В глазах до сих пор стоят слезинки, жирно накрашенные ресницы поблескивают в утренних лучах. Наступают выходные, и я сижу на кухне так же, как и всегда, вспоминая ночь. Мое путешествие в лабиринт было ничем иным, как погружение в воспоминания, из-за которых, по преданиям, пропадали неподготовленные ведьмы. Видимо, после разговора с Антоном я настолько вымоталась и была морально истощена, что поддалась влиянию собственной апатии и могла исчезнуть со свету, если бы не Чили. Котенок, завидев Ларису, замотал хвостиком, сидя у меня на плечах.

-Тётя, привет… да… так и было. Прости, что напугала, - обнимаю я её в ответ, только поняв, что могу наконец-то сказать хоть слово.

-Как ты себя чувствуешь, дорогая? Меня давно не было… ты обжилась, - она оглядывается и издает довольную ухмылку.

-Что же, гостинцев привезла, о, благородная тётушка? – галантно протянув к ней руку, парирую. Она захохотала, вновь обнимая меня.

-Я очень долго скиталась по городам мистической истории снова, так что… конечно, привезла!

-По городам мистической истории?... – недоуменно гляжу на неё и получаю кивок в ответ. Продолжаю с осторожностью:

-Михаил рассказывал мне, что после учебы необходимо будет отправиться в эти города.

-Тебе? – приподняла брови. – Из-за того случая с Марис в экспедиции?

-Не знаю, до конца так и не поняла. Я изначально-то к нему пошла по другой причине, - задумалась, – будто все то время была в анабиозе и не чувствовала, могла радоваться, работать, учиться, а весь негатив оставался внутри.

Выслушивая подробности моего полугодичного состояния и слова Миши по этому поводу, Лариса попутно делает бутерброды с вареньем и маслом, на которых выступают аппетитные сахарные клубнички.

-Слушай… Милена, в «городах» поджидает много неизведанного, но я смогу тебе помочь.

-Что, например, там может быть такого пугающего? – с насмешкой гляжу, взяв бутерброд в руки. – Вампиры выползут из древних замков, чтобы меня цапнуть?

-Конечно, нет, - необычайно серьёзно вздохнула и присела рядом, смотря взволнованно. Короткостриженые русые волосы, пушащиеся над ушами, трепещут от потоков ветра с кухни, а крупные черты лица напряжены до предела. Сделав глоток чая, обращает взор в окно.

-В «городах» действует сильное волшебство, которое неподвластно обычным ведьмам. Они – буквально утроба магии, и первая «станция» всегда проверяет твою готовность принять старинные знания. Иногда это и не города вообще, а разрушенные памятники культуры, как, например, Аркаим в Челябинской области.

-Что это? Вроде камней на острове Пасхи?

-Старое поселение, относящееся к «Стране городов».

-Ты была там?

Кивает с приятной улыбкой, снова отпив чаю.

-Да, это первое испытание, - вспоминает, – в каждом тебе дается маленький кусочек паззла, из которого можно составить картину нашего мира. Теперь я обладаю новыми древними знаниями, и не могу говорить их тому, кто не прошел через «города», поэтому стараюсь быть ближе к власти, чтобы вводить определённые идеи для создания каких-то материалов, например. Но также испытания можно проиграть… после чего ты уже не сможешь продолжить.

Лариса опускается на спинку стула и надкусывает бутерброд. Я уже давно размышляла, что же может происходить в этих городах: и вот, ответ сам прилетел ко мне. И, пожалуй, каждый, кто меня знает, понимает: любая информация о магическом мире будет мне интересна. Особенно, если она объясняет, кто же я, и зачем была создана. Ибо достоверную историю магии так никто и не передает в письменах.

-А какое оно было? Или тебе нельзя рассказывать?

-Ох, немного можно, не беспокойся, - она вновь улыбнулась, и на лбу образовались еле заметные морщинки, – мы уехали вместе с экспедицией, как обычно. Для просвещения в подобные тайны магической истории выбирается достаточно мало мифических – и мы отправились, будучи уже сформированными личностями. Я состояла тогда в совете по дипломатическим связям, была, как и до сих пор, дипломатом. Города мистической истории разбросаны по всему земному шару, потому что история магии едина, и собирается из маленьких кусочков, каких всего семь.

-По количеству «городов»?

-Да. Когда ты приезжаешь, то над вами стоит наставник, с которым вы узнаете про место испытания, знакомитесь с местом ночевки. Тогда со мной ездил даже Михаил, - подмигнула она, – и в молодости был красавчиком, кстати. Мы там впервые и познакомились, я уж думала, и до романа недалеко…

-Тётя…

-Ладно-ладно. В первую же ночь я поняла, что мне на физическом уровне плохо: тошнит, головная боль, и я постоянно слышала шум, из-за чего не могла заснуть. По итогу поспав всего часа полтора, мы отправились все вместе на близлежащую гору, чьей тёзкой и был сам Аркаим. Горы сами по себе обладают большим запасом магической энергии – это что-то вроде места силы. Да и просто полезно полазить, подышать свежим воздухом. С моим состоянием было достаточно трудно делать хоть что-то, но, к счастью, всё закончилось удачно. На спуске нас ожидала иллюзия: у каждого своя, и о её наличии мы признались, уже будучи в дороге к другому городу. Я видела, как прямо в лесу расположен небольшой домик, из которого валит дымок, пахнет мясом и картошкой. Из того дома вышла женщина и помахала мне, показывая убранство внутри: мягкая перина, как, знаешь, у нашей бабули, с белоснежным постельным бельём. И, пусть моя голова была чугунная, а все тело уже ломало от боли, я развернулась и пошла дальше, будто ничего и не видела. Внутри что-то подсказывало, что «бесплатный сыр бывает только в мышеловке», да и домики прямо в горах – не то чтобы каждодневно встречаются. Но, как оказалось, это были ещё цветочки: уже будучи в лагере, мне виделись пачки денег, травы для успокоения, таблетки от головной боли, и это все было иллюзией, являлось чужим. То есть, если бы я что-то и взяла из иллюзий, это бы означало, что я не прошла испытание на силу воли, и поддалась соблазну.

-А попросить? В плане… «чьи это деньги? Кто потерял?», или «дайте таблеток, пожалуйста».

-Я пыталась, и после этого иллюзия исчезала. По итогу потом перестала, понимая, что так только сильнее напугаю своих спутников: думала, что у одной меня такое происходит. Ну а следом, прямо с восходом, очнулась и была полностью бодрой. На часах показывало без двадцати пять, висел туман, и солнечные лучи пробивались сквозь него. Сам Аркаим – это поселение, как я уже говорила, но там нет домов. Всё сгорело при пожаре, и после него жители ушли со всеми своими пожитками на другое место. И этот обугленный пустырь, полностью покрытый росой и дымкой, впервые заворожил своей красотой. Возле поселения стоит аллея менгиров – это реконструкция захоронения кочевников, а дальше – комплекс Аксай, поминальная тюркская скульптура. И, идя босиком по полю, приближалась к ним. В рассветных лучах будто что-то сияло, подойдя к камням, слышала шёпот внутри: казалось, что где-то под землёй ещё остались поселенцы, которые переговариваются друг с другом, а камни лишь передают эхо к нам. Положив ладонь на ребристую и холодную поверхность, вложила силы земли, чтобы она словно перетекала изнутри в каждую клеточку тела: казалось, всем теплом, что я получала за солнечные дни, начинаю делиться с этими мертвыми останками. И под ладонью, чуть сверкая, проявлялись дорожки-вены, а потом расходились до самой верхушки исполинского камня.

На этом моменте тётя замолчала, вновь уставившись в окно. Приготовленные бутерброды давно съедены, а холодный утренний ветер поминутно затихает. Я пью уже третью кружку зелёного мятного чая и выжидающе гляжу на родственницу, запуская пальцы в пушистые волосы. Она продолжает после паузы:

-Тогда я узнала историю этого поселения и то, какой вклад они вложили в магию, но это было лишь посредством книг, которые нам дали для изучения. Дальше в каждом городе мы узнавали по частицам то, из чего состоит магия, каковы наши основные цвета… или, например, что заклин-, - она закашлялась, - ой, вот это я не могу говорить. В общем, мы узнавали всякие истории о создании мира, а в конце… раскрывались тайны нашей собственной судьбы, наш потенциал и будущее.

-И как тебе? Что это дало? – уставилась в её глаза. Она ответно поднимает взгляд, тепло улыбнувшись.

-Пожалуй, дало мне больше понимания того, как и для чего я живу. Размеры нашего сознания и все наши вложения в цивилизацию – лишь песчинка в огромном пространстве, во вселенной, которая бесконечна. Но, несмотря на это, - она оглядела без того поникшее выражение моего лица, переплетая наши пальцы, – каждый из нас создан для чего-то, иначе мы бы просто не появились. Я хочу так думать, я в это верю. Что ничего не происходит просто так, даже если конечная цель нашего создания – просто провести эксперимент, как может развиваться новая жизнь.

Выслушав её монолог, вспомнила о том, что мелькало в моей голове, когда я исчезала. Теперь это казалось простым, потому что я тоже начинаю верить в эту идею.

Ещё пару часов тётя пробыла дома: помылась, позавтракала и опустила пару шуточек, но уже обыденно улыбнулась, выходя из дома.

-Когда мы в следующий раз встретимся? – обнимая её широкие плечи, грущу неимоверно. Так не хватало ее прямолинейной откровенности, уверенности в будущем и каждом дне.

-Мы всегда можем встретиться, лишь позови. Я всегда приду к тебе на помощь.

-И как это работает? – недоверчиво ворчу, опустив взгляд.

-Семейный магнетизм, ха-ха. Я тотчас примчусь к тебе, потому что слышу, когда ты зовешь меня. Примерно так же, как ты подлетаешь к Саше.

-И вправду? Только ты?

-И твой отец, все мифические в роду. Но и ты так же очутишься рядом, если кому-то потребуется именно твое внимание. Так я и очутилась рядом.

-Вот как…

Я задумчиво опускаю голову, оглядываю кухню, на которой лишь пару часов назад мы разговаривали о смысле бытия. Она выходит, захлопнув за собой дверь, и исчезает в гурьбе людей за окном. Я провожу весь выходной день, занимаясь учебой и чтением; болтаю с парой подруг, испекла печенье, играюсь с Чили, который обожает бегать за ниточками. И так дни проходят дальше – самый яркий момент и самая глубокая апатия остались позади, открывая взор на будущее, в которых искрится надежда. Я узнаю что-то новое, что-то масштабное и важное, когда закончу университет. Ради этой цели можно и потерпеть тяжесть от просмотра судебных дел, практику на разбирательствах и множество документации. Переживу. Даже в этом… можно найти что-то интересное.

[1] прим. «Ценно то, что редко»

Последний год, знакомые лица, тепло твоих рук

Следующая зима сменилась весенним ветром, и вновь наступает летняя пора. Я пару раз вспоминала о моей новой знакомой, что подарила Чили, но все не могла выкроить время для прихода. И, когда сессия осталась позади, решилась после поездки к родителям отправиться прямиком к ней. В этот раз знакомиться с родным домом я везла с собой не только гостинцы из столицы, но и собственного молодого человека, с которым вскоре должна состояться годовщина отношений. На удивление, мы сильно сближались с каждым днем: не было неловко молчать, мы потихоньку боролись со своими комплексами, дополняя друг друга, разговаривая и иногда споря. Антон справился со своей апатией (не без помощи Лили и меня), и, стоя на вокзале, по-актерски махал нам платочком. Парочка решила съехаться, и Чили был отдан на попечение именно им. Сидя в поезде с Сашей, я почти всегда пытаюсь как-то коснуться его. Мимо пролетают пейзажи лесов – бесконечные кроны елей и ветви берёз с серьгами; небольших озёр, рек, что блестят на солнце маленькими зайчиками, переливаясь и завораживая танцем света. Мелькают маленькие деревеньки и свистит в открытом окне ветер. Пахнет то бризом с озера, то хвоей; соседи по местам часто переговариваются в недолгой поездке, из-за чего голова становится чугунной, отчего все время мы проводим в молчании, слушая в беспроводных наушниках музыку. Изредка я поднимаю телефон и обращаюсь к нему мысленно:

«Ты не против, переключу? На вот… эту», и он кивает. Кажется, в жаре не осталось никаких сил. Устав, парень ложится мне на колени, поджав ноги, чтобы немного подремать. Холодный зелёный чай дает немного свежести.

Знакомые окрестности Смоленска, вокзал, затем – электричка и ещё минут двадцать до станции деревни. Медленно наступает вечер, окрашивая горизонт в закатные цвета, размазывая краски по небу. Наш домик торчит крышей над забором, и, найдя звенящие ключи, я неуверенно захожу в уже позабытое место с воспоминаниями. Мама сразу же налетает на нас обоих, слезясь и плача.

-Милена? – из-за дверей вышагивает фигура отца. Он аккуратно опирается на трость… сердце сжимается.

-Папа… - я улыбаюсь, и, прежде чем успеваю хоть что-то сделать, чувствую его все равно крепкие руки и полное сердце любви.

-Столько всего произошло… и твоя ведьминская сущность пропадала, и учеба, экспедиция, разговоры про Антона, котенок, про мистические города… - он долго может все это перечислять, вижу, как на складках глаз собираются слезинка тревоги, а он глядит на меня, улыбаясь в усы, – надеюсь услышать все твои истории из первых уст. О…

Он впервые обратил внимание, что я не одна. Хотя, стоит сказать, Саша не карлик.

-Кто это с тобой? Тот парень?

Резко его отцовская теплота сменяется суровостью во взгляде, как только он глянул за спину. Как бы для драматизма позади закрылась калитка только сейчас, и, стоя в огромной черной футболке, с завязанными в конский хвост волосами, Саша, видно, сглатывает от волнения, но протягивает руку и пожимает отцовскую.

-Меня зовут Саша, я эльф из рода Лансветов. Избранный, с которым возится ваша прекрасная дочь, и по совместительству её молодой человек, - он кидает взгляд на меня. Светлые и искрящиеся голубые глаза, улыбка на губах. Немного расслабился хотя бы.

-Да, согласен, дочь у нас прекрасная. А вот насчет молодого человека…

-Руслан… Саша, рада, что ты в добром здравии. Заходите оба. Не сердчай на отца, ладно? – мамина улыбка обезоруживает и папу, и парня, и те лишь сдержанно кивают, но мой спутник все же спохватывается.

-Как к вам обращаться?

-Оксана. Меня зовут Оксана, а его – Руслан. Ох, я уже говорила… ладно, проходи-проходи.

-Приятно познакомиться с вами обоими, - он поклонился уже по привычке и взял меня под руку, а я и не против. День идет своим чередом – разбор вещей на чердаке, разговоры с мамой про посадки картошки, планы на помидоры, огурцы, проведываю по привычке теплицу и срываю пару неспелых ягод, кислотой разносящихся по рту.

Тут приятно. Тут – родное место, наполненное палящим солнцем, беседкой в глубине сада, малиной в крапиве и прополотыми грядками возле каменной тропинки, отделяющей дом с цветником от огорода. Со временем солнце склоняется к закату, и готовящийся на плите ужин, с которым помогал Саша, все же решает состояться.

Терраса, москитная сетка, и мои огоньки-фонарики по перилам. Мама все поглядывает на них, нежно улыбаясь; а мы едим салат, вино, тосты, легкие закуски, холодный апельсиновый сок – совершенно позабытый пир.

-Так… что у тебя за семья? – утыкаясь взглядом в тарелку, отец делает вид, что холоден. Хотя это выглядит очень мило – я второй раз в жизни знакомлю родителей со своим парнем, и первый раз проходил ещё хуже.

-Мою маму зовут Лида, отца – Сергей. Живём в трехкомнатной квартире в городе, мама – финансист, а отец имеет свое ИП для мифических.

-Вот как…

-Вы работаете лекарем, а ваша жена?...

-Я преподаватель английского и китайского в универрситете, - объясняет мама, – учу бедных ребят языкам, иногда переводами занимаюсь. Правда, чаще всего стараюсь провести время наедине с собой и позаниматься зельями, если выдается свободное время – у меня в вузе это не главный предмет, лингвистическое направление отсутствует.

-Вы тоже ведьма? – он уже знает эту историю, но понимает, что лучше поинтересоваться.

-Нет, обычный человек. Просто полюбила магию, получила новые возможности… это дает жизни разнообразие. Так веселее.

Глянув на родителей, лишь улыбаюсь. Их беседа на этом и заканчивается, но начало хорошее. Ох, салат такой вкусный! Парень кинул на меня взгляд.

-У тебя ведь ещё есть сестра? – после долгого молчания спросил. Киваю.

-Да, Полина. Она двоюродная, и к нам приезжает лишь изредка.

-В прошлый раз ты попала в тот момент, когда она гостевала, - ностальгически вздохнула мама.

-Аха-ха, точно… я помню, как она была совсем мелкой. Не верится, что уже пять лет. И всё же, она продолжает меня любить… удивительно!

-Да знаешь, она вообще-то всегда тебя вспоминает, я часто ей рассказываю о твоих делах, если знаю. Про экспедицию, например.

Это было сказано отцом просто вскользь, не для воспоминаний, обиды, еще что-то. Просто факт, но в груди неприятно зацепило сердце от того, как я вспомнила брата. Слишком похожей выглядит ситуация – рассказ маленькой девочке о работе и учебе старшего ребенка, что каждый раз по приезду катает на плечах, кружит в танце и готовит вкусности. Кажется… я и вправду становлюсь на него похожей. Хотя изначально такого плана не было.

-Экспедиция! – прозвучал папин возглас осознания. – Я на твоего парня отвлекся, и обо всем забыл…

-Виноват, - рассмеялся «сын из рода Лансветов».

-Вы туда ездили вместе, ну, ещё с другими мифическими? – решился переступить через себя отец. Да уж, общаться с парнем дочери, видимо, очень трудно. Для папы.

-Там был я, наша общая подруга Софи, и много специалистов. Василиса – историк, Алиса – механик, Андэ – ботаник же вроде, да? – обратился он ко мне.

-Точно, - киваю, – там было много новых мифических. Я жила вместе с Голубой и Светланой, они Бабки-Ёжки.

-Разве это один из видов мифических? Я думала, просто фамилия.

-И то, и другое. Бабки-Ёжки появляются из курганов, их подбирают более старые представительницы, чтобы сделать своей заменой в деревнях. Их вообще крохи насчитывают… к сожалению.

-А ты у кого жил? Как избранные участвуют в экспедиции? – ворвался в диалог отец.

-Я изучал всего понемногу. И мифологию, историю родов, заклинания, зелья, ведение диалога в конфликтах, много разных ремесел.

Дальнейший диалог развивается примерно в таком же направлении. Отец начинает более-менее воспринимать моего напарника, мама нежно щебечет о бытовых делах, происходящих дома за последнее время. На небе сгущаются краски, небольшой домишко погружается в сумерки. Терраса все сильнее загорается моими фонариками, время подходит к хорошему завершению вечера. Папа, нервно переминаясь с ноги на ногу, о чем-то болтает с мамой, пока мы с Сашей обсуждаем нашу экспедицию и детали, навевающие приятные воспоминания; давно опустели бокалы с вином, собраны тарелки и столовые приборы, только деревянный лакированный стол и теплый свет. Мама уже подгоняет нас в дом:

-Вы же вместе спать будете? Надо перенести одеяла на чердак, - улыбаясь, мама берет меня под руку и охватывает ароматом цветущей лилии. Собирая посуду от ужина, вымыв белоснежные тарелки в приглушенном свете, я чувствую исходящее от неё тепло: нежные касания, милая улыбка, потирание тыльной стороны ладони, и всегда ей хочется чем-то занять руки; помогаю то там, то сям, рассказывая об отношениях с Сашей – маме ведь всегда интересно. Мама всегда хочет выслушать, с чего все началось.

-Вроде же, вы не ладили с самого начала?

-Угу, - киваю, протирая салфеткой последнюю тарелку, - это так, поначалу не сошлись характерами. Он казался мне надменным, самоуверенным и просто не таким, как я. Совсем.

-Вы и вправду очень разные, - кивает, присаживаясь за стол, - такой аккуратный, милый парниша.

-До нашей встрече можно было сказать то же, но лицо… всегда оставалось недовольным. Он просто сейчас в приятной для себя обстановке.

-Это лестно, - улыбается, - ну а как тебе ваши отношения? Все хорошо?

Киваю, отводя взгляд.

-У нас бывают столкновения мнений… но это даже увлекательно – спорить без повышенных тонов, а спокойно.

-Конечно.

-Потихоньку, с ним рядом, чувствую себя увереннее…

-Замечательно!

-А еще… больше себе позволяю, что ли. Даю больше свободы сама для себя.

Взяв меня за плечо, подходит ближе и заботливо целует в лоб.

-Я счастлива, что вы рядом друг с другом. Знаешь… мы ведь сидели на вашей первой церемонии. Помнишь?

-Угу, - смеюсь, - такой стыд.

-Он выглядел совсем другим, серьезным, все тело – одна натянутая струна и непринятие во взгляде, все вокруг осматривает оценивающе. А сейчас… приятный парень. Очень даже располагает к себе.

Пихнув боком в мой, посмеивается.

-Прекрасно воспитала.

-Мам!

Она хохочет и продолжает уточнять:

-Вы сначала дружили, потом на экспедиции поняли, что нравитесь друг другу, верно?

-Ну-у-у, - тяну самую неприятную часть воспоминаний, - он встречался с Софи около полугода, потом произошел случай с Марис, и я узнала, что они расстались. А по приезду в город уже признались, начали встречаться.

-Ты не боишься, что подобное может повториться? – спокойно, без напряжения спрашивает, смахнув муху с подоконника.

-Нет, - уверенно киваю, - почему-то нет.

Повернувшись ко мне уже расслабленной, повторяет мой жест.

-Я тоже так думаю.

Мы бы продолжили разговор, если бы не мужская половина – Саша, уже переодетый в пижаму и с шерстяным одеялом в руках, о чем-то очень тихо говорит с отцом; он стоит за ним, сложив ладонь на плечо, и с грустной улыбкой оглядывает одну лишь меня с меланхолией во взгляде и какими-то далекими мыслями. Парень ответно кладет ладонь на плечо папе, кивнув о чем-то, что доступно лишь им двоим.

-Ну что вы тут? Не дали поболтать, - с укором мама вытирает руки о полотенце и смотрит на вошедших.

-Извини, дорогая, - смеется папа, обняв меня с какой-то особой, трепетной любовью. Уже нет в его руках яркой силы – пальцы не так крепко сжимают плечи, а голова сильнее опускается на мое плечо.

-Что такое, папуль?

-Все хорошо, милая, - мотает головой, чуть отпрянув; берет мое лицо в свои мозолистые ладони, - просто давно пора было вспомнить, что ты выросла.

-Да, мне уже давно не пятнадцать, - стараюсь с той же любовью улыбнуться, - и что же, от этого мы стали меньше друг друга любить?

Мотает головой.

-Совсем наоборот.

Смотрит на меня глубоко карими глазами, такими бездонными, чарующими, и одновременно пугающими. Никогда не было страха, но… на самом дне этой карей бездны точно есть что-то далекое, совсем-совсем вдали, но со временем приближающееся. Сглотнув, поворачиваюсь к Саше.

-Ну что, будем расстилаться?

-Да. Я все принесу, можешь спокойно переодеться и подниматься.

-Спасибо, - киваю, уже отойдя от папы, - ну что, спокойной ночи тогда?

-Спокойной ночи, приятных снов, - кивает мама, - ой! Только возьми чай с чашками. Вдруг пить захочется, - протягивает поднос, - ладно?

-Ладно-ладно.

-Спокойной ночи, приятных снов, - улыбается в усы папа, - не засиживайтесь.

-Постараемся.

Распрощавшись, отделились друг от друга; эта невнятная тьма в отцовском взгляде уже потухла, но внутри меня все же есть ощущение, не дающее покоя: точно что-то случится. Очень нескоро, но произойдет… и надеюсь, к тому моменту я пойму, что именно.

Помывшись и закончив с приготовлениями ко сну, могу со спокойной душой подняться; конечно, взяла мамин поднос. В сумерках горит неяркий и теплый свет, раскрытые окна впускают ветер с запахом мокрой листвы. Родители уже уложились, когда я только-только залезла на чердак, потушив свет во всех комнатах. Вытянув кончики пальцев, на каждом из них зажигаю огоньки, отправив резвиться по всей комнате в медленном вальсе, пока раскладываем постель на двоих.

-О, ты пришла, - немного спросонья смотрит на меня парень, усевшийся около окна под лунным светом.

-Да, извини, что долго.

-Ничего. Не знаю, где у вас постельное белье… так бы уже заснул.

-Сейчас сделаю. Можешь не вставать.

Улыбнувшись, все же упирается ладонями в пол и поднимается; держит уголки одеяла, меняет наволочки у подушек. Деревянные ставни стучат о стены под напором ветерка, шелестят деревья, достающие кронами до нашего убежища. Полы скрипят под натиском шагов, и, когда я бухаюсь в одеяла, разглядывая потолок, Саша аккуратно ложится рядом, сразу укрыв нас обоих и завернувшись в клубок около меня; положил руку под мою спину, больше не смотрит по сторонам, лишь упирается в потолок. Уже не выглядит таким сонным. До сих пор летают огоньки-фонарики, отчего возникла сумасбродная идея:

-Саш, закрой глаза, - повернувшись, прошу; он с недоумением приподнимает брови, но глаза закрыл. Вернув огоньки в свои кончики пальцев, привстаю и расщепляю их на множество отдельных «светлячков», отправив на потолок. Чуть поколдовав с небом, целую парня, а потом возвращаюсь на свое место.

-О…ого… - чуть шепнул.

Не сразу понятно из-за бесконечного блеска, что изображено под головой – расстелилась вся вселенная, что видна на небосводе: созвездия, рассыпанные одиночки-звездочки, и сверкающий млечный путь. Скошенная крыша превратилась в самую темную, ясную и звездную ночь. Парень приобнимает меня покрепче, заново сворачиваясь калачиком, пока мой собственный взор застрял на этом виде.

-Милен?

-М?

-Я тебя люблю. Спасибо, что ты рядом, - поворачиваясь, вижу, как долго он смотрел в мое лицо, глаза в глаза. Смесь серьезности и нежности какая-то особенная.

-Я тебя тоже очень люблю, Саш. Оставайся как можно дольше живым и здоровым, - погладив его по щеке. Голубые прожилки буквально завораживают меня.

-Ты смог подружиться с моим отцом?

-Ха-ха… да уж. Пожалуй. Мы поговорили почти обо всем – рассказывал про случаи с работы, взаимоотношения с родителями, некоторые истории. Про ремесла… науки. Историю. И тебя.

-Неудивительно, - хмыкнула.

-Строго-настрого запретил тебя обижать.

-О как… а иначе?

-Иначе твоя работа лекарем со мной закончится. Насильно и со встречей с моими родственниками «по ту сторону»

-Вот как угрожает мой отец! Смертью! – хохочу наконец я, погружаясь в его объятья; мы еще долго о чем-то тихо говорим, пока необходимость во сне не заставляет заснуть. Так бы хотела бесконечно быть тут, навсегда застрять в одном моменте, зато таком родном и искреннем…

На следующее утро просыпаюсь уже накрытая одеялом, объятая теплом Саши. Поутру туман расстилается над нашим огородиком; привстав и обернувшись пледом, вдыхаю влажный аромат свежести, росы, просыпающейся листвы, готова остановить время только для того, чтобы остаться с этим спокойствием и размеренной жизнью хотя бы чуть больше часа. Мне нравится быть такой – спокойной, застывшей на минуту передохнуть, чтобы насладиться запахом утренней жизни. Услышать шум леса, ощутить босыми ногами шелестящую листву, окунуться в глубокий туман, потеряться в нём, погрузиться на самое дно озера, чтобы узнать, что же в пугающей глубине… закрываю глаза –

… по рукам льется роса со свесившейся листвы, лодыжки покрыты холодными каплями с колючих травинок; запах хвои, смола проникает в самые легкие, и все дышишь, дышишь, щупаешь кончиками пальцев любой листик и выделяющуюся веточку. Я бегу, сердце скомкано бьется в груди, потому что хочется больше, больше, не с закрытыми глазами бежать наощупь, а раскрыть во всю веки, встретиться с проникающим сквозь ветви светом, впитывать каждой частичкой тела яркость красок, стать единой частичкой с лесом.

– снова перед глазами раскрывается утреннее небо, развеиваю иллюзию. Необъяснимая тяга к просторам полей и тумана в лесу, к прошлым ощущениям из экспедиции, понемногу пугает меня, но больше – заставляет сердце стучать сильнее. Саша всё ещё сопит в постели, поэтому ложусь рядом, обнимая его, закинув ногу. Надо хоть немного отвлечься от недосягаемых желаний на время.

-Миля, – увидев рядом, прижимается щекой и целует в лоб сонно, - и тебе доброе утро. Все хорошо?

-Ну… - я стала серьёзнее, и он сразу прознает атмосферу.

-Что-то случилось? Ты давно встала?

-Я, наверное, схожу на днях к Белогоре. Лес берёт надо мной вверх, - чуть обречённо выпаливаю. Ком задерживается в горле. Почему раньше я никогда не хотела потеряться в утренней дымке над нескошенной травой, зато сейчас – это единственное, чего хочется сердцу, каждый день, каждое утро. Каждое утро, которое я сама встречаю в шесть утра раз за разом, без будильника и просьб разбудить. Внутренний голос поднимает на ноги и заставляет вглядываться в царящий за окном хаос города, в котором мне уже не находится места.

Сглотнув от волнения, посильнее обнимаю Сашу. Он, вроде, потихоньку проснулся.

-Миль?

-М?

-Все пройдет. Сходи к Белогоре, конечно, но кроме разговора и возможного оберега она ничем не поможет… давай ты сходишь и спросишь совета. Может, стоит съездить в поход? К озеру?

Предвкушение бежит с кровью по венам.

-Да? Ты бы поехал?

-Почему нет? – улыбается, проводит кончиками пальцев по моему лицу, любовно, уверенно.

-Ты думаешь, что я на подъеме не сбегу в лес навсегда?

-Не сбежишь, - мотает головой, - разве что совсем ненадолго.

-Ладно…

-Ладно. А пока извини, я лучше посплю. Не люблю рано просыпаться.

Киваю, целую аккуратно.

-Спи. Приятных снов.

Ещё сутки мы пробываем у родителей, а затем – снова дорога на электричке до дома. Шуршат пакеты, шелестят разговоры, все чувствую тепло его тела. Объятья крепче, улыбка ярче. И мне становится проще жить, мысли словно расставляются по полочкам. Поцелуй на прощание, разбор вещей, вечерний просмотр фильмов и свободные от пар дни. Уже прошла сессия, которую я успешно сдала, и можно спокойно выдохнуть свежий воздух из легких, снова вспомнив, что кутерьма начнется ещё не скоро.

По ночам я часто говорю с Витей. О прошлом, его жизни, семье. Этот удивительный чайник – безумно интересный человек. И сейчас я размышляю о том, как бы разобраться с его проклятием. В один из приездов тёти, невзначай спросила о том, как она поддерживала его заклинание, чтобы сделать человеком. Но она и «сама уже не помнит», хотя, это наверняка ложь. За все мои дни практики в экспедиции, я узнала всего пару способов восстановить облик человека из предмета, и для них требуется подготовка лучше, чем моя, раз в пять.

Шумят за окном деревья, в подъезд забегают последние дети с площадки. Уже давно перестал раздаваться скрип качелей, и я, сидя за окном, лежу на собственных ладонях, глядя на небо.

-Ведьмочка? – вдруг проявился Витя. – Ты чего?

-Нормально все…

-Ага. Я подвинуться не могу, но так бы тебя по плечу похлопал.

-Настолько плохо выгляжу?

-Именно, - улыбнулся он блестящим металлом, – не расскажешь, что же давит на твою прекрасную кудрявую голову?

Я глажу его по крышке и смотрю в усталые глаза.

-Если честно, повесток на будущее много. Да и вопросов тоже.

-Ну, давай по порядку, - нахмурился он, – иначе я не пойму. Старый уже.

-А сколько ты можешь жить?

Он сначала в удивлении приподнимает брови, после – хохочет своим обыденным глухим смехом.

-Я ведь тоже мифический, так что… могу жить около трехсот лет.

-А как умирает твой вид?

-В плане? – состроил обиженную мину. – «Вид» - звучит некрасиво.

-Прости! Просто я не помню, какой ты мифический.

-Да ладно, ладно. Я умираю, рассыпаясь в прах. И процесс умирания происходит примерно за неделю, начинаю потихоньку чувствовать расслоение кожи, всякую такую…неприятную…ерунду.

-Во-о-от оно как, - пришло мое время приподнимать брови, – а как умирают ведьмы?

-А тебе родители разве не рассказывали? – я кивнула.

-Рассказывали. Вроде как, ведьмы примерно за сутки чувствуют самое острое предсказание сердца, а потом… - понуро улыбнулась, – уходят к своей главной стихии.

-Ага. Вроде того. Какая стихия у тебя сейчас преобладает?

-Хм… земля.

-Вот. Значит, станешь хорошим удобрением, - одобрительно подмигнул он, – круто же!

-Ага, круто. Замечательно. Просто восхитительно…

-Да ладно, тебе до этого ещё жить и жить. Ещё лет пятьсот.

-Ведьмы так долго живут? – да ну?

-Ну так… да. Те же Бабки-Ёжки, они вообще… вот, максимально я встречал ту, которая живет 800 лет. Такие дела, - пожал он «плечами», - только мы с тобой не о том изначально хотели поговорить-то.

-А! Точно… про дела, - вымученно улыбнулась, – я хочу сходить к Белогоре.

-Белогоре? Эт…

-Бывшая жрица, которая отдала мне Чили.

-Ага! Точно. О, кстати, вон, бежит, - указал он взглядом мне за спину, и я вижу, как кот, резво перебирая лапками, стремглав мчится по коридору; запрыгнув на плечи, пытается удержаться.

-Такой котяра, а на плечах сидит… эх, ты.

-Любит, так пусть сидит. Возвращаясь твоему вопросу – после Белогоры в списке… учеба, учеба, и ещё раз учеба.

-А друзья, родители?

-Они попутно.

-Ага, вот она, молодежь! – с кряхтением ухмыльнулся.

-Ага, молодежь, - повисло молчание, - ну а ещё… я хочу вернуть твой прежний облик.

Он сразу же стал серьезнее и нахмурился.

-Ты чего это вдруг… я не хочу тебя так нагружать, да и…

-Пререкаться вздумал? Тебе разве нравится быть чайником? Ты ведь чисто как джин в лампе, даже хуже! Намного.

В общем-то, у него нет за полчаса переговоров аргументов против, не считая «чувства собственного достоинства», как он назвал.

-Разве ж это дело: тебя так сильно… мучить-то?

-А чего мучить? Конечно, жизнь я за тебя не отдам, но способ наверняка не один. Выберу самый подходящий, который сможет тебя вернуть.

-То есть… тебе это не в тягость? – с некоторым сомнением спрашивает, на что стараюсь максимально серьезно ответить:

-Ты мне как настоящий дядя, Виктор, - вновь загладила его по крышке, – и я бы хотела вообще увидеть, какой ты из себя генерал был.

-Никому не удавалось полностью вернуть облик. Так что не расстраивайся, если ничего не найдешь… - словно засмущавшись, отвел взгляд.

-Да ладно. Мы теперь будем взаимодействовать и с мифическими других стран, может, все-таки удастся отыскать способ.

-Спасибо, Миля… ты и мне… как племяшка, - засияла улыбка.

-Вот было бы хорошо, если б был ты старикашкой-генералом, или кто ты там, я тебя за такие слова хоть обнять смогла бы.

Когда дела остались позади, я занималась своим хобби, варила зелья, рисовала и вышивала крестиком. И, как-то раз встав снова в шесть, поняла, что именно сегодня стоит навестить Белогору после завтрака в компании моего говорящего чайника. Надо приниматься за решительные действия:

-Алло? Саш?

-А? – раздался его голос в телефонной трубке. – Что-то случилось, милая?

-Сможешь скинуть адрес Белогоры? – послышался его смешок.

-У неё нет определённого адреса. Ты уже к ней собралась?

-Да так… встала с утра, и думаю: «надо идти».

-Ох, она тебя ждет. Самое главное – выйди на ту улицу, откуда можно пройти к домам.

-Перекрёсток который?

-Угу.

-Спасибо! Целую.

-И я тебя, давай, удачи. Передавай ей привет.

Отключаюсь и оглядываю квартиру: свет падает на поверхности, отражаясь в лакированной мебели; каждая ворсинка на бархатном диванчике видна шелковым блеском, гранулы стакана сверкают под лучами солнца. Раскрытое окно впускает запах утреннего города: еще нет запаха машин, выхлопов, серы. Только далекий отзвук влажной травы, озона и теплого ветра.

-Виктор! Я уже созрела для Белогоры. Пошла!

-Ну-ну, удачи, - кричит из кухни. Раскрыв ветром оставшиеся запертыми окна, накидываю легкую рубашку, со звоном ключей закрываю дверь, выбегаю из подъезда в объемные объятья солнца и летнего тепла. Возле дома растет яблоня, показывающая всю свою красоту как раз в это время. Асфальт ещё не успел нагреться, и я шлепаю по нему в тонких сандалиях. Идти до нужной улицы далековато, но хочется пройтись пешком, чтобы по-настоящему насладится ощущением свободы. Я уже представляю, как зайду к ней в дом, снова погружусь в атмосферу «секретного сада». Всё в ней такое магическое, необъятное и яркое, что хочется заблудиться в этом тепле и атмосфере дома. Касаясь кончиками пальцев листвы, тихо мычу себе под нос мелодию, лишь иногда задумываясь о каких-то мелочах. Пошли кирпичные дома, а слева – стоячие избушки, окруженные заборами разного вида, фасона и высоты, ноги сами понесли куда-то вперед.

И вот уже её домишко – при первой встрече я так и не удосужилась осмотреть фасад поподробнее. Белый камень, покрытый темным мхом, витиеватыми и обширными виноградными лозами, крыша с мелкой коричневой черепицей.

-Милена! Доброе утро, моя дорогая, - открывает дверь хозяйка дома, стоя в легком спальном платье и тапочках, – уж думала, ты меня не почувствовала, а ты вон как быстро пришла!

-Здравствуй, Белогора, - я сама потянулась для объятий, и она с радостью приняла в свои объемные объятья, пахнущая нежным и приятным запахом, как из детства – какие-то травушки, цветочки и сладости.

-Ты как будто выпила солнца, - улыбаясь, все еще держит меня за плечи, – всегда рада тебя видеть, ты так ярко сияешь своей энергетикой.

-Это как?

-В тебе много хороших помыслов и нет привязанности к злым умыслам. За это ты мне и понравилась, – заходя в дом, продолжает говорить, как бы призывая следовать за ней, – и Саша тоже это в тебе разглядел. Он ведь сам такой же, светлая голова, честный и открытый. Спасибо Роду, что привел ко мне таких мифических! – вроде и с иронией, а вроде – абсолютно искренне благодарит.

-Белогора… а можно осмотреться у вас? Пожалуйста-пожалуйста? – остановившись, гляжу на неё просящим взглядом, ибо быстрый шаг лишает главного удовольствия – всматриваться в детали.

-Конечно! Что же это я… веду-веду, а куда, ты и не знаешь, давай пойдем помедленнее.

Я киваю, продолжая следовать за ней по пятам, первая комната полностью увешана коврами: разноцветный ворс сияет под солнцем из широких окон, узоры переплетаются между собой, и дальше, уже прикрепленные с дверного проёма до коридора – ковры с изображениями батальных сцен, любовных признаний, картин известных художников, и, уходят все глубже к следующему проходу, становятся меньше и меньше. Следующая дверь, и перед глазами статуи античности – от «Афродиты Браски» до «Коры».

-О! Милена, а ты знала, что античные статуи Греции были не белыми?

-А какие же? – все ещё вглядываясь в фактуру статуй, уточняю.

-Изначально они были цветные и красочные, потому что изображали Богов и их помощников, различных великих людей. Но со временем краска сильно потускнела, и итальянцы, равнявшиеся на чисто белый мрамор и эстетику античности, ещё больше усугубили мнение о том, что греки делали монохромные статуи.

-Вот оно как… - мычу, – а как они потускнели-то?

-Слетели остатки краски, - пожала плечами, – все мы не вечны.

Вглядываясь в каждую деталь, понимаю, что картины все же ближе. А ковры… настоящее искусство, оказывается. Комната в бело-синих оттенках остается позади, открыв арки в другие комнаты. И слева, и справа – проходы в маленькие красочные миры. Уже знакомая китайская комната, из которой пахнет благовониями со шлейфом алоэ; славянское искусство и деревянные, дожившие до наших дней бытовые штуки. Проходя мимо каждой арки, все хочу заглянуть, но с каждым разом лишь мельком окидываю взглядом интерьер внутри, удивлялась и с предыханием оглядывая то, что могу захватить краем глаза. Все такое разнообразное и красочное – дух захватывает! Комната с графинами, словно из России дворянских времён, наполненная вещами того промежутка: даже высокие потолки, метры ткани на окнах, ажурные и обширные украшения стен; запах пыльный, а не затхлый, одновременно с этим – свет пронзает стекла с какой-то необычайной четкостью падая на пол сквозь окна с решеткой. Дальше – полностью занятая парфюмом и искрящаяся в лучах сияющего солнца гостиная с бархатным синим диваном, вокруг – живые цветы, гортензии, для каждого бокальчика аромата собственный постамент с резной подставкой из бетонных завитков.

Следующая – зеркала разных эпох, размеров, рам… теряешься в лабиринте лиц, одновременно с этим – в свете, яркости мгновения. И все это не прекращается, хочется дальше восхищаться, но уже не осталось сил.

-Ну? И как тебе?

-Удивительно, сколько бы не смотрела. Спасибо, что разрешили поглядеть подольше…

-Ох! Да мне лишь в радость. Мы с тобой попьем чайку… и я хотела бы тебе показать одну комнату. Надеюсь, у тебя ещё не истратятся запасы удивления.

-Я тоже, - улыбаюсь, а Белогора берет меня под руку. Она намного ниже меня, где-то по грудь, но держится уверено и четко следует направлению вперед, как по компасу. Вот уже знакомый коридорчик, деревянное крыльцо с узкой комнатушкой внутри, где во всю визжит чайник, выпуская струйку негодующего пара. Хозяйка ловким движением рук наливает по чашечке чая аромата мятных леденцов, вытаскивает из тумбы карамельные пряники и конфеты, идет к круглому столу с белоснежной скатертью, стоящей в самом центре каменных дорожек. Я вдыхаю воздух, стоя на низкой лесенке.

В лицо дует ветер, трепещут волосы под его напором, из глаз скатывается пара слезинок от трепещущих ресниц, ведь вокруг – зелень, тишь, свет и каменный заборчик. Деревянный стол, стулья, разбросанные артефакты, статуи, книжки, печати, стаканы и кружки, перья для письма, подрагивающие от ветерка.

-Ми-ле-на!

-Иду-иду.

Белогора за столом, задумчиво глядит перед собой. Прикрыв веки, как и я пару мгновений назад, думает о чем-то своем – лишь веки вздрагивают. Её лицо, вытянутое, но не худощавое, выражает полное спокойствие, словно любая ситуация находится под её контролем. Чуть пышные формы, волосы, доходящие до колен, сейчас расплетены и плотными волнами спускаются по всей фигуре. Аккуратные руки, длинные ногти, огромные, удивительно любознательные карие глаза с зелёными прожилками. Она приподнимает фарфоровую кружку, видимо, Екатеринских времён; пригубила чаю.

-Ты ведь ко мне пришла не просто так, верно? – тот же спокойный вид.

-Да, все дело в Лесе…

-Лес? Ты знаешь её?

-Да, когда мы ездили в экспедицию, встретились. И вместе с ней утихомирили одну хюльдр…

-Ох, да, она рассказывала про эту проказницу-Марис, - хихикнула, – так вот про кого она говорила. Что же, не удивлена.

-Вы видитесь? Общаетесь? – пришло мое время удивляться.

-Конечно. Я знаю всех духов с того времени, как была жрицей. То есть, лет с тринадцати, - подмигнула, – больше семисот лет. Так что уже как родственники, ибо некоторые молодые духи только лет сто приступили к работе.

-А как зовут… других?

-Что ж… если тебе так прям интересно, я, конечно, расскажу. Но это очень похоже на лекцию будет.

-Давайте! Я против лекций ничего не имею, - пожала плечами. Женщина вздохнула, задумалась, и все-таки заговорила:

-Начнем с самого начала. По славянской мифологии создателем всего сущего являлся Род. Из его дыхания появились самые первые боги, он основатель всего, главный, без которого не было бы мироздания как такового. Род был бесполым, и родил Сварога и Ладу, разделив все живое на мужское и женское начало. Сварог – больше пишется об огне, Лада – как Афродита, богиня женской силы, семьи, красоты и так далее. И вот, вместе с Родом была Макошь, только кем она ему приходилась – сестрой, супругой, дочерью или ещё кем, непонятно. Но она богиня плодородия и земли.

-Ещё одна земельная богиня? А вода и воздух?

-Ох, богов было много, и они отвечали за одно и то же, по сути, просто были разные «ранги»… про Макошь я сказала тебе так, для общеобразовательных целей. За воздух отвечает Стрибог, который был рожден либо из дыхания Рода, либо из искры. В общем, тоже в теме. А водное божество…

-Ой, давай… поменьше информации, я уже путаюсь! – Белогора хихикнула, запуская пальцы в волосы.

-Да, пожалуй, имен больше, чем в армянской семье. Славяне были язычниками, у них для всего находился бог, и у каждого территориального слоя славян были свои божества. А многие именно женские образы – это богини, которые знают все, причислены к высшему рангу. Например, Тара или Жива, которая объединяет в себе Лелю, Ладу и Макошь. В общем… начали-то мы с чего?

-Как духов зовут, - усмехнулась я.

-Сварог – огонь, Макошь – земля, Ящер – вода, Стрибог – воздух. Славяне придумали себе богов, назвали так, а духи стихий просто взяли эти имена, все равно ведь богов нет, - пожала она плечами – а вот, как ты говоришь, Лес… изначально она – Тара.

-Это та, которая причислена к высшему рангу… - охнула, – ничего себе!

-Да, она покровительница природы, лесов и все такое. Но просто Лес ей нравится больше, - хихикнула, - просто привыкла, когда я её так называла.

-Получается, лишь эти четыре духа отвечают за стихии?

-Да, это так, - кивнула уверенно, – и управляют тоже только они. На одного взваливать это было бы неправильно, а так – не сильно трудно.

-Да уж…

-Но для других отраслей есть свои духи.

-А мифические?

-Они происходят от духов. Вот ты, например, ведьма земли, верно? Тебе это дается лучше.

-Верно…

-Ведьмы могут относиться к разным стихиям, - встала она и подошла к одной из десятка книжных стопок, – но это лишь потому, что они сами как духи.

-Серьезно?

-Ага, - просияла улыбка, – просто низкоранговые.

-А можно ли стать духом, как Тара или Стрибог? – вдруг задумалась. – Если стать асом в своей стихии?

Её лицо вмиг засияло, но она попыталась это скрыть.

-Я бы продолжила этот разговор, но, к сожалению, это все ты узнаешь, когда отправишься по «городам», - захлопнулась книга в ладони, – прости, милая.

В её глазах и вправду читается скорбь. Я лишь глажу её по костяшкам пальцев, когда она вновь уселась на стул напротив.

-Ничего страшного и спасибо, что рассказали. Хоть у меня и мозг сейчас взорвётся!

-Давай тогда выпьем хорошего успокаивающего чаю, да?

-Отличная идея.

Как и обещала, Белогора показала мне ещё одну комнату, до этого спрятанную от любопытных глаз – библиотека с потрепанными альманахами, дневниками, старыми страницами и договорами. Конечно, застряла я там надолго, пытаясь разглядеть все и найти то, по чему интересно пробежаться глазами. Жрица снова заявила, что всегда будет рада меня видеть, а я опять ответила ей комплиментом. Оставшееся время до выпуска я провела за дипломной работой «Уголовное право России в советский период (1917-1991)», иногда заглядывая к ней. Последний учебный год прошел медленно, тянулся, и я все пыталась позабыть о магии, о том, что может меня ждать впереди, но постоянно спотыкалась о собственные мысли: «А что, если я восстановлю облик Вити?», «Что меня ждет в городах?», «Что за испытания там будут?», и ворочалась с боку на бок на протяжении всей ночи, пытаясь заснуть без возможности выключить мыслительные процессы. В экспедицию по «городам» мы отправляемся опять с группой, и Саша нет-нет да напомнит, что я без него никуда не поеду уж точно.

Утренняя суета: редактирую диплом, вижу сонный взгляд своего молодого человека. Наша размеренная жизнь с редкими, но меткими сюрпризами, быстрыми поездками на озеро или в лес, парки, соседние города… мы часто проводим время в компаниях, собираем новых знакомых, я знакомлюсь с его друзьями с работы, обучения избранных. Ну и, конечно, Лиля и Антон очень часто забегают к нам, особенно, зимой.

Мы праздновали новый год все вместе. Приехала мама, отец, даже родители Саши – они познакомились, вроде, перетерпели друг друга. Пахло соком мандаринов, еловыми ветками; не случилось скандалов, и я зря боялась, что будут. Белогора подарила мне один из своих величайших ковров, за разглядыванием которого по сей день я провожу достаточно много времени. Короткий ворс, темные оттенки неба, «сияющие» звезды, построенные в созвездия, а на первом плане сидят, взявшись за руки, две фигурки.

-Ми-ле-на! – Лиля дернула меня за рукав свитера, когда я оторвалась от книги и уставилась в подаренное чудо.

-А?

-Новый год через пару часов, сможешь помочь с глинтвейном?

-К-конечно, - заторопилась встать, – а его готовить никто не умеет?

Взяв меня под руку, подруга тепло улыбнулась.

-Умеют все. Просто вместе готовить намного приятнее, не думаешь?

Пока я резала фрукты, Чили стоял у меня на плечах, изредка подрагивая от движений. В нос ударил запах цедры, корицы, красного вина, а кухня полностью заполнена звуками:

-Мам, да ладно тебе, ничего страшного от вина не будет… - пытался успокоить Лиду ее сын, аккуратно поглаживая по плечам.

-Саша! – в свою очередь возмущалась она, легонько пихнув его под бок.

-Нарежешь яблоки? Руслан! Ох, наконец-то ты очнулся, - наигранно надулась мама.

-О? – папа сидел в кресле, подогнув под себя ноги, и подремывал. Все утро помогал мне с готовкой и в наши разговоры никто не вклинивался; пожалуй, в совместном труде мы можем провести намного больше времени, чем за ужином на террасе. Подобные моменты намного ценнее.

Играла легкая мелодия скрипки, затем – новогодняя музыка, звенели колокольчики, в полутьме мы расходились по концам большого стола, чтобы перекусить. Постоянно болтая, каждый из нашего узкого круга людей смог узнать всех получше: Лиля и папа сошлись во вкусах на литературу, постоянно трещали о зарубежной классике и знакомых произведениях; Антон, Саша и мама размышляли о магическом сообществе, секретах магии, истории и нашей экспедиции. Обособленные родители Саши и то частенько болтали то со мной, то с родителями, но чаще всего находились в своей «зоне комфорта», чему мы не препятствовали. На ёлке блестели в лучах старенького телевизора стеклянные игрушки, я чувствовала, как мягкая рука любимого нежно касается моей, которая часто опускалась на его плечо из-за усталости от общения. Постоянно я хотела аккуратно улыбаться – было так тепло на душе от этой полутьмы, горящих свечей, тихой мелодии, запаха омелы и глинтвейна. Звенели бокалы, когда мы кричали: «С новым годом!», сидели с зажженными бенгальскими огнями, фотографируясь, снимая видео, и в этот момент я так сильно хотела обнять каждого. Следом ходили по ночным улицам – холодным, ну и пусть. Светила луна, повсюду развешены сияющие огоньки, царит задор, капли веселья разбрызганы по всему городу, люди разной степени пьянства постоянно попадаются на глаза. Гремели салюты, хлопушки, окрашивалось небо в разные цвета, и до самого утра мы проходим вместе, возвращаясь обратно на такси. Кто-то отправился домой, а кто-то остался рядом, сопя на соседнем кресле, рядом под боком, на полу в горе одеял. И внутри царит такое чувство безмятежности, что не хочется засыпать, чтобы впитать это всем своим нутром, никогда не забыть.

Уже засияли рассветные лучи в то утро. «Взрослые» давно заснули, а я глядела на Сашу, спящего с краю. За спиной посапывали мама с отцом, где-то на кухне хихикали Антон с Лилей.

-Саш? – он медленно повернулся ко мне, аккуратно приподнимаясь на скрипучих пружинах.

-Да, милая? – прошептал. Я вовлекла его в поцелуй, окунаясь в тепло родного человека, в его объятья.

-Спасибо, что позвал родителей… и был вообще… - замямлила вдруг. Он тихо рассмеялся.

-Знаешь, если бы не ты, у меня бы не было лучшего в жизни нового года.

-Ты никогда не отмечал этот праздник как-то весело?

-Никогда, - пожал плечами, – пару изысков от мамы, поздравление президента и на боковую. Я сильно удивился, когда родители согласились пойти прогуляться.

-Может, это чувство вины?

-За что?

-За… то, что они не дали столько любви, сколько надо?

-Хм… все может быть, - погладил он меня по голове, – главное, что провели все по-семейному. Мне понравилось.

-Что же… пусть каждый год у тебя будут такие чувства. Ох! Я ведь тебя не поздравила, как подобает, – он удивленно приподнялся на локтях на это и поглядел на меня сверху вниз в ожидании.

-Кхм… я желаю тебе, моему любимому человеку, чтобы в этом новом году ты не встречал невзгод, мы продолжали наслаждаться идиллией наших отношений и не ругались.

-А чего нам ругаться? – поцеловал в щеку.

-Верно…

Я устало опустилась на подушку, вдыхая впитанный аромат мандаринов и прошедшего веселья.

-Пожалуй… так хочу спать.

-Приятных снов, - опустился рядом, – тоже скоро засну.

Вот так и проходили наши будни. Спустя полгода наконец-то наступил тот день, когда я заканчиваю университет. Прозвучали крики «ура!», полетела атрибутика к небу, я получила диплом о своей квалификации по направлению права. Теперь, когда эти четыре (ну, для меня три заочных) года обучения прошли, даже без продолжения мифического дела смогу куда-нибудь устроиться, если захочу. Да и образование по правовому направлению никогда не будет лишним, может, и в правительство смогу податься с такими навыками… в последний день выдачи дипломов, когда все осталось позади, на улице ярко светило солнце. Уже давно появилась первая трава, и мы, раззадоренные и расслабленные, отправились компанией на базу неподалеку, где часто жили мифические. Под сосновыми деревьями пахло шашлыком, разожжёнными углями, смолой.

-Эй! Неси сюда, - показывая головой направление, Антон держал в руках ящик с напитками разного рода, от алкоголя до дешёвой газировки и растворимого сиропа.

-Да погоди ты, командор! – Лина пыталась достать пальцами пакет из глубины салона, но все тщетно. И, вздыхая, с другой стороны залез её парень – Артём, вытаскивая всё недостающее. В эту поездку я решила позвать Сашу тоже, и, пусть он и стеснялся по началу, смог расслабиться в атмосфере совместного труда. Я, стоя с двумя пакетами килограмм по пять, нетерпеливо дергала ногой и иронично поглядывала на невидимые часы.

-Ну-ка, дети, встаньте в ряд… - осматривая всех, Лиля стояла в отдалении от машины с углём и мясом, изредка хихикая.

-У нас что, перекличка?

-Да, Антон, именно она. Итак… Лина?

-Здесь!

-Александр?

-Чего-то мы не по списку.

-Ага, здесь. Милена?

-Присутствует! – вытянула я руку, стоя буквально в пяти сантиметрах от неё, и она с серьёзной миной, сдерживая смех, кивнула.

-Артём?

-В строю, - отсалютовал.

-Лиля? А, ну да… - сначала потерялась, но потом расхохоталась она сама. И, дружной гурьбой, мы направились к своему небольшому домику, снятому на двое суток; уже издалека виднелись волны озера, до которых мы ещё не скоро добрались.

Деревянный настил террасы, лакированные перила и чистые аккуратные окна с полупрозрачными, ажурными занавесками. Просторная комната, в которой пахнет свежестью, а ветер с озера щекочет лодыжки; дышится так легко и свободно из-за раскрытых настежь окон. Повсюду – небольшие горшки с растениями: где фиалка, где эвкалипт, кактус или какой-нибудь суккулент. Вязаные наволочки на подушках, аккуратная и небольшая кухонька и крошечная газовая плитка, шкафчики с резными ручками; почти на всех поверхностях кружевные салфетки, мягкие, вязаные, словно откуда-то из прошлого, с привкусом дежавю. Лиля всегда много внимания уделяла осязанию: что не принесёшь, она аккуратно, кончиками пальцев, ощупывает детали, а когда находится на выставке или перфомансе, останавливается у всех экспозиций подолгу; поэтому, проходя мимо картин, этих салфеток, она со сдержанной улыбкой и нежностью во взгляде осматривала все. Под солнечными лучами сияли стекла очков, сквозь занавески проникал приглушенный свет, и вся она казалась какой-то не от мира сего.

В этот день мы друг с другом провели огромное количество разговоров. Я лежала на траве, обнимаясь с Линой и Лилей; мы обсуждали ушедшие годы, события, что пролетели, как птицы… по рукам течет арбуз, сладость распространяется по всему телу, а мы, в соку, в специях от шашлыка, в купальниках и с мокрой головой, под сияющим солнцем. Впервые за долгое время Саша предстал передо мной без своего обычного «официального вида», весь какой-то расслабленный, летний и свободный. Словно избавленный от оков, смеялся, фотографировался вместе с нами на полароид и целовал меня в нос; пальцы рук переплетались, мы шли от пляжа до коттеджа, в котором ещё долго-долго, до рассвета сидели, играя в карты и разговаривая. В пьяном состоянии, в душевном покое, мы стали настоящими друзьями по душам. Я поняла, что Лиля – намного более близкий мне человек, чем Софи или Лина. И каждый из нас понял о своих приоритетах, ценностях, о травмах, о том, что стоило бы сделать, и что каждый из нас может. Будущее, прошлое, скупая слеза – все объединилось под звездным ночным небом, на маленькой террасе среди соснового леса с неярким светом настольной лампы и разговорами. Мы ходили к пляжу, завернувшись в теплые одеяла, чтобы поглазеть на рассыпанные по небосводу сияющие звезды: бескрайний горизонт, тишина, в которой слышно дыхание рядом; ушедшие воспоминания о сладости и веселье, следом – лишь покой внутри. Эти три дня были в огромном полотне времени одними из самых ярких воспоминаний.

Что же меня ждало дальше?

В летние деньки, пока в наушниках играет переливчатая мелодия пианино, я направлялась к Михаилу, чтобы обговорить всю ситуацию с экспедицией по «городам». Продолжая свою работу лекарем у Саши, занимаясь получением диплома, все не оставляла мысль об обуревающем меня желании единения с природой: хотела знать суть магии, не работать по уже надоевшему было праву, а получать новые знания о мире мифических.

Саша – избранный. А я его лекарь, его девушка. Каждый раз, как прилетала по первому зову из-за знака, он попадал в разные по степени опасности передряги, и уже спустя три года нашей работы вместе, до меня дошло, что мне дается все меньше и меньше времени. Я хочу узнать о сущности избранных. Как оставить их силу, как сделать так, чтобы не было надобности в лекарях, в неизбежной смерти моего любимого человека. Так много задач, которые хочется исполнить, и дорога к этому лишь одна – путешествие по «городам».

Стук в дверь, приветливое старческое лицо с отросшей бородой. Короткие седые волосы, такая же и растительность на лице. Его знакомая мешковатая рубашка, свободные штаны, шаркающие по линолеуму сланцы.

-Эх-эх-эй! Милечка, привет, - обнимал меня, словно родную, – давно ты не приходила.

-Да уж… со времён нового года не собиралась к тебе с вещами для ночевки, верно?

-Да! Спасибо, кстати, за твой подарок. Тронут, тронут, - иронично смахнул слезу. Я подарила ему разного рода разогревающие мази для здоровья, теплый халат, носки и пару книг. Для халата уже слишком тепло, но вот первые холода он постоянно встречал меня в полном обмундировании.

На кухне пахло мятой, цедрой лимона, свежим ветром – впрочем, необычный, но постоянный запах в последнее время. Из ящичка вытащила уже знакомую пачку печенья, подготовила кружки и пакетики, и пока занималась этим бытом, мой наставник присаживался за стол. Раньше он и кряхтел к тому же, но, видимо, мази все-таки ему помогли: выглядел бодрячком.

-Так… у вас когда заявку-то подавать будете? – раскрывая конфету из плетёнки, задумчиво поинтересовался, пока я хлопотала.

-Да вот, сегодня, после тебя собирались зайти в министерство… там же это все оформлять надо?

-Ага. Так же, как и в прошлый раз.

-Презентацию делать тоже?! – ошарашилась и резко обернулась с сахарницей в руках. Он подошел и аккуратно поставил её на место.

-Не, успокойся, тут-то уже готовый план, по которому вы должны идти. Это как тур в агентстве.

-А э-это… деньги, получается, платить тогда придется?...

-Конечно, да, но за тебя-то платит Избранный, так что о финансах не думай.

-А загранпаспорта? Визы? – он недоуменно приподнял брови.

-Э-э-йх ты! Мы мифические, так что законы-то и другие, а не как у людей. Не нужны вам визы, тем более, их оформят если что, как научным сотрудникам. Вы, может быть, вообще полетите другими способами.

-На мётлах? – хихикнула я.

-Ну типа. Хи-хик, - передразнил смешно.

-А группу мы сами не должны набирать?

-Группа будет в этот раз из пяти человек. Да и думаю, они оставят часть прошлого состава, если захотят.

-Ох… им будут отправлены приглашения?

-Думаю, да. У тебя связи вообще-то есть, можно и попросить нужных людей включить.

-И то верно… мне ведь понравилось с ними работать, - улыбнулась я воспоминаниям.

В квартире, с которой началась моя магическая история, царил мир и покой. Мы мимолетно поспорили с Мишей о будущем, по-доброму, без злобы; выпили пару кружек чая, я узнала про его здоровье, и вот так, с приподнятым настроением, отправилась в администрацию, после чего – снова к нему, смотреть на старом телевизоре фильмы-рекомендации, пить еще множество чашек чая, пока не подозревая, что не придется ждать те сроки, что оговаривались его устами.

Аркаим, обряд, амулет

Уже знакомое здание университета. Я, идя с Сашей под руку, оглядываюсь, вновь и вновь замечая невидимые доселе детальки в архитектуре зала.

-Вот тут были стулья… помнишь?

-А вот тут алтарь, - улыбнулась с нежность, – рядом стоял Миша, и мы принесли клятву.

-Что же там было? – продолжая идти, он по-актерски задумался. – «Клянусь любить всю жизнь и не отпускать»?

-Да ладно тебе! – легонько хлопнула его по плечу. – Что-то вроде «согласна быть лекарем, а я избранным, и вот мы стали тандемом лекаря и избранного».

-Какая у тебя восхитительная память… - приподнял брови с улыбкой.

-А то!

За алтарём – круговая каменная лестница. Резные окна, пальцами ощущаю мимолетные истории этого здания. Сияет солнце над городом, а мы поднимаемся все выше, касаясь ладонями деревянных перил. И вот – дверь.

-Вы к кому?

-К председателю, отдать документы на экспедицию «по городам». Нам одобрили заявку.

Пред нами вновь предстал парень, одетый в длинную рясу. На голове высокий колпак, тонкие руки; пальцы перелистывают сухие и старые странички в большой записной книге.

-Милена Прадовская … и Александр Лансвет?

-Да, это я, - хором ответили мы, чуть хихикнув.

-Проходите.

…

-Я до сих пор не могу понять, как он так просто исчезает… - в замешательстве парень зашел внутрь и говорил со мной уже шёпотом, пока сидящая за столом комиссия занималась бумажной волокитой.

-Магия, мой милый, так разнообразна, что ею можно оправдать любую непонятную ситуацию.

Улыбнувшись на легкий выпад, Саша продолжал держать руку, лишь для подачи документов мы расцепились. Кучи чеков, копий, подписей… и через месяц ко мне заявляется один из представителей администрации: мужчина (опять) в длинной рясе, с копной кудрявых волос, непослушных, как мои. В этот момент мы говорим с тётей по зеркалу и, завидев моего гостя каким-то пятым чувством, она, вереща из гостиной, поздравляет меня. Я гляжу на зашедшего и жду, пока он что-нибудь скажет, но тот лишь протягивает мне письмо с каменным лицом и испаряется, как испаряются все его коллеги.

-И что это? – подходя обратно к столику с тётей, осматриваю конверт из пергаментной бумаги с жирной печатью. – Похоже на письмо из магической школы.

-Какая школа! Лучше! – заулыбалась она мне. – Собирай вещи, видимо, экспедиция уже через пару дней.

Слава Роду, что я не планировала ничего на неделю! Внутри, видимо, ещё живы ощущения ведьмы, потому что в понедельник я оглядела себя в зеркале, расчесывая волосы, и постановила: лучше ничего не планировать. И вот, на тебе. Но надо все-таки раскрыть письмо…

«Уважаемая Милена Прадовская!

С радостью вам сообщаем, что планируемая вами экспедиция начнется 4.08 этого года, когда Вы и Ваши спутники отбудете поездом в первый пункт назначения.

Счастливой дороги! И пусть Род благословит вас.»

К письму шел и билет на поезд с автобусом до Аркаима.

-Тёть, получается, у всех первая точка – Аркаим?

-Ну, - взмахнула она руками, – а как ещё-то? Мотаться туда-сюда? Зря только время тратить. Только он и находится в России, все дальше – разные страны.

-Это-то да… и список не меняется с годами?

-Нет конечно! Ведь они – часть одного целого. В ней происходили самые глобальные события нашего мира, и именно поэтому они «города мистической истории».

-Вот как… - задумалась я, подходя к шкафу, – что же все-таки лучше взять из вещей…

-Денег побольше! – ответила Лариса. И то правда.

В следующие два дня я собираюсь с мыслями и вещами. Съездила «на дорожку» к родителям, даже зашла к Белогоре. Мы мило побеседовали о её путешествиях на Восток, приключениях, которые преследовали жриц тех лет. Она очень умна и таит огромную базу информации у себя в голове в виде воспоминаний; можно сказать, она до сих пор на работе – держать этот объем в себе достаточно сложно. За нужные сведения ей платят мифические, люди из администрации, просто обыватели. А она уже давно устала от отношений купли-продажи, когда единственное, что от неё нужно – информация об определённых людях в определённое время. Поэтому Белогора всегда радушно принимает гостей, с удовольствием рассказывает о потаенных секретах, если видит искренность. И эта удивительная личность повстречалась на моем пути совершенно случайно из-за котенка, которого я даже не искала...

Когда пришло время поездки, мы встречаемся с Сашей, чтобы направиться к нашим попутчикам вместе. Нас как-то спросили о том, с кем будет приятнее работать, и мы пожелали уже знакомый состав. Но, конечно, никто не дает гарантий, что так и будет… ну а пока нас приветствовали стеклянные перегородки на вокзале, сияющие в лучах зари. Раннее отбытие, приятная чужая суета, нерасторопность действий и ожидание. Деревянные скамьи с железными винтами, по платформе уже не ходят гурьбы людей, они затихли и ждут, как тихий летний ветер принесёт ожидаемый ими поезд. Город словно стал отрешён, впереди – лишь пустыня из полей и блестящей реки. Уже нет приевшихся оков: можно пользоваться магией, ведь я наконец-то дождалась момента, когда узнаю о собственной силе и том, почему мне так сложно жить без мыслей о просторах лесов, по которым я могла бы бегать босиком и впитывать запах влажной листвы. Раньше я ограничивала себя, чтобы ненароком не раззадорить свои мысли о бесконечных возможностях, что ждут впереди. А теперь…

Я буквально чувствую, как в ладонях переливается ветер; махну ладонью – дотронусь до отросшей ветки дерева; пока никто не видит, в питьевом фонтане играются между собой водяные фигурки каких-то детей, плескаясь.

-Эй, Миль, ты главное не забудь, что скоро придут наши попут-

Саша, оборвавшись на полуслове, вскочил с места и зашагал куда-то мне за спину. Ладно, заинтриговал… я обернулась.

-Саш, ты чего увид-

Передо мной стройным рядом стоят Андэ, Василиса и Алиса. Среди них лишь вторая изменилась совершенно до неузнаваемости, и, завидев уже хорошо знакомые лица, я буквально прыгаю со скамьи в их сторону.

-Василиса! Какая же ты красавица! – обнимая её, утыкаюсь в оголённую шею, а не знакомый колючий свитер. Она выглядит счастливее, улыбчивее и бодрее. Мы уже расцеловались с Алисой и чуть не задушили друг друга с Андэ (точнее – я его, с криками «без рук», конечно же), так что я благоговейно отошла от женщины и оглядела её.

Передо мной уже не закрытая, в маске, с непроницаемым взглядом, Василиса. Ещё в последнюю нашу встречу, когда мы ехали в поезде, она изменилась в характере. Но теперь и внешность претерпела изменения: на плече красуется тату, которое она жутко боялась наносить из-за постоянного осуждения от родителей; глубокое декольте в алой блузе, подчеркивающая изящество рук. Длинные балахонистые платья сменились брюками с высокой талией, на ушах блестят круглые серьги, а шея обзавелась парой тонких цепочек, не сковывающих, длинных. Она буквально модель для журнала «успешные женщины», кажется, внутренняя уверенность в себе из неё так и льётся.

-Выглядишь просто замечательно. Буквально расцвела, я не знаю, что ли… - мямлю в оторопении, – я счастлива за тебя и то, как ты себя чувствуешь. Это где-то внутри ощущается: уверенность в завтрашнем дне!

-Ха-ха-ха, Милена! Когда-то я бы приняла это за наглую лесть, но ты такая милая, когда не можешь собраться с мыслями, и твои актерские способности не так уж и хороши, чтобы подделать смущение. Спасибо. Выглядишь замечательно – она улыбнулась мне с задором.

-Спасибо. Рада, что мы едем вместе.

-И я. Что ж, теперь Андэ будет не так грустно ехать в отдельном купе, мы ведь тоже до последнего не знали, кто будет у нас в сопровождении.

-Заботливая наша, – из ниоткуда, словно подпрыгнув, вылезает сам Андэ, – мы подали заявку все вместе еще год назад и ждали команды, подходящей по квалификации. Так что большую часть состава группы знали. А вот секретная парочка, о которой говорить запрещено, осталась вне нашего поля зрения.

-Уже все извелись, кто же это может быть, хорошие ли мифические… да и вообще, - зазвенела Алиса, – слава Роду, что это вы! А то вдруг нам попались бы какие-то шумные и непорядочные ребята.

-Думаю, Василиса бы их усмирила, - улыбнулся Саша, – ох, вот и наш поезд.

Впереди маячит вагон с водителем. Он сосредоточенно смотрит вперёд, пока мы собираем вещи для посадки на места.

Распихивая вещи по свободным «мешочкам» на стенах, по полочкам, Василиса негодует:

-И почему мы постоянно должны ездить поездом… до Магнитогорска ехать день и десять часов! А на самолете домчались бы в два счета.

-Денег пожалели, может быть? – усмехнулась, вытаскивая пижаму. – Безумно неудобно. Но, думаю, это относится только к передвижению по нашей стране.

-Почему же?

-Не будем же мы ездить на поезде из Англии до Америки, например, - задумалась Алиса.

-По воде-то самое то на поезде, удобнее всего, - рассмеялась женщина, – через Атлантику только так и советуют ездить.

-Не ёрничай!

-Говорю правду, и только правду…

Со вздохом плюхнувшись на постель, глядит в потолок и рассматривает новенький маникюр.

-Что скажешь?

-Хороший френч, - киваю, усаживаясь напротив, - а как ты решилась на… это все? Что такого произошло?

Облокотившись на трясущуюся стену, Василиса замотала головой.

-Слишком много.

-Вот как?

-У меня умерла лучшая подруга, - потянувшись, делает вид, что это абсолютная обыденность, - я разбиралась с тем, что мой паспорт украли и взяли онлайн- займы, пришлось заниматься похоронами подруги, нотариальными делами с квартирами, ну и на время мне не удавалось видеться с Алисой. Последнее – самая главная капля.

-Ну что ты снова, право, - вздохнула призрак, усевшись рядом, - я просто…

-Что «просто»? Я так измаялась тебя искать.

-Прости, Василиса…

Со вздохом женщина протягивает руки, подзывает. Девчушка быстро спохватывается и бежит в объятья, укутываясь в материнское тепло.

-Мне жаль, что у тебя так все повернулось в жизни, - с настоящим сожалением смотрю на нее, - и за что только?...

-Богов нет, Милена. На меня не посылают кару небесные задницы, что только и ждут страданий других. Нет… все просто так происходит. И с этим надо мириться. Не судьба, не карма… просто обстоятельства, которые я сама выбрала. И выберусь из них. Наконец-то до меня дошло, что я сама могу строить свою жизнь… так, как хочется именно мне.

Все это время взгляд ее – в проезжающих домах, улицах, но теперь глядит в мое лицо.

-Знаешь, только попав в ситуацию, где ты наедине с своими обстоятельствами, понимаешь, что руководишь собственной жизнью. Только от тебя зависит… скажешь ли ты нужные слова, когда хочешь. Послушаешь предчувствие, повернешь в ту сторону, которую выбираешь сама, или пойдешь по указу других.

Помотав головой с горечью, переводит взгляд на свою названную дочь.

-Знаешь, Лисси?

-Что?

-Не пропадай только больше. Мне никогда не было так страшно, как в те минуты, когда я тебя потеряла.

-Я ведь уже не ребенок.

-Для меня – совсем младенец, - проводит ладонью по ее волосам, - я хочу о ком-то заботиться, чувствовать любовь в ответ. Мне тебя так не хватало.

-Хорошо, - кивает, - не пропаду больше.

-Клянешься?

-Клянусь.

Смотря за этой картиной, понимаю, как крепка между ними связь. Как слова Василисы могут поднять других с колен, придать сил. Как мне… от них стало словно тяжелее, но одновременно – свободнее дышать.

Потихоньку небо окрасилось в темный цвет, девушки сонно глазеют на пролетающие мимо нас деревья и поблескивающее под лунным светом озеро. Облокотившись на стенку, вздыхаю, мельком смотря на моих попутчиц и погружаясь в раздумья. С того диалога мы почти не проронили ни слова.

Никогда в моей голове не возникало мысли, что моя теория способна стать практикой; что знания и силы, отданные когда-то в Сибири, могут стать полезными. Что я могу их использовать, пойти путем, что сама очерчу пятками стоп. Они отданы не ради моей любви; возможно, ради чего-то больше. Я забыла о старой, детской мечте быть всемогущей, чтобы решить проблемы всех, и от этого стало гадко во рту: казалось, я чувствую вкус крови, хотя ничего не кусала. Внутри к горлу уже давно подступил ком, а легкие будто переполнились водой от осознания, что все это время во мне, может, скрывался потенциал, что я могла бы отдать, как Саша, на благо других. А может… то – мои забытые слезы?

Поезд остался позади. Теперь путь по лесной глуши, пытаясь различать дороги меж деревьев; они расплываются от недавнего дождя и все мы норовим поскользнуться и упасть прямо в неё лицом. Но когда этот отрезок преодолен, раскрывается широкое поле перед глазами: под ногами широкое поле Аркаима, светящиеся камни руин, и сразу, как мы вступили на землю потерянной деревни, нас затошнило. Чуть подпрыгивая и улыбаясь, к нам приближается кареглазый, смуглый и черноволосый парниша под два метра ростом – как раз вовремя, чтобы подхватить Алису, норовящую выплеснуть завтрак.

-Ох, вы новенькие! Привет! Меня зовут Утыр-тар, я из рода мис, - подняв девочку, как пушинку, протянул руку неопределенно вперед

-Хм, я как раз думала, вы мис или менкв, - сглотнув, с натянутой улыбкой Василиса пожимает ладонь, взяв на себя бразды сотрудничества.

-Думаю, если бы вы встретили менква, то это была бы опасная встреча.

-Мис? – удивленно поглядел на него Саша, тоже пожав крепкую ладонь. – Разве в полях у вас душа спокойна? Мне казалось, большинство поселяются ближе к лесу.

Парень, подойдя ближе, выглядит еще выше, чем на самом деле. И только теперь стали чуть видные полосы по всей коже, как будто она состоит из очень тонкой коры хвойного дерева.

-Мы, мисы, - гордо надул он грудь, – являемся хранителями-великанами леса. И, в отличие от менкв, доброжелательны к новым мифическим и людям.

-Ну… так разве здесь есть лес? – выступила Василиса вперёд, любопытно оглядываясь.

-Не прямо здесь, но в отдалении, - кивнул, – мы издалека. Но для нас эта работа самая приятная, потому что мы сами любознательны и любим новые лица.

-Ты прямо-таки идеальный рекламщик, - хмыкнул Андэ, таща чемодан за собой к нашему месту «сбора».

-Пожалуй, я и вправду мог бы пойти на маркетолога, - подмигнул он, – ладно, пойдёмте. И советую вам начать свыкаться с мыслью, что тошноту и головную боль вы будете испытывать в каждом городе.

-А вы уже… привыкли? – мы начинаем спускаться, и я еле как удерживаю чемодан, чтобы он не покатился со склона. Но вовремя вспоминаю, что вообще-то ведьма, и мне не требуется лишний раз тратить на это нервные клетки. Теперь багаж каждого из нас летит рядышком, как покорный фамильяр.

-Ну, - отвечает Утыр, поглядывая на левитирующие вещи, – когда «город» принимает вас, то он больше не действует на ваше тело.

-В смысле «принимает»? – подхожу ближе. – Какие процессы происходят по мере приспособления к «городу»?

Мис неловко чешет затылок и пытается найти хоть какую-то точку вдали, на которую можно отвести внимание, но найдя лишь огромные поля, находится на грани приступа паники. Мне его даже жалко.

-Ты не можешь сказать?

-Да… это вы сможете узнать у главных хранителей.

-А кто главный хранитель? – послышался голосок Алисы где-то сзади.

-Вот это я уже могу вам сказать! У нас главный хранитель – гамаюн. Когда вы с ней встретитесь, то получите задание для испытания, а потом и награду за выполнение.

-И она встречается всегда?

-Да, - Утыр потер ладони и принял важное выражение лица, начав:

-У каждого города есть хранитель, который даёт вам задание. Эта экспедиция… проходит достаточно редко, и я удивлен, что вам предоставили разрешение так быстро. В нем, как я знаю, не так уж много внезапностей – каждое испытание дает универсальную награду. Вы всё выполняете группой… иногда задания меняются, но в любом случае на всех участников накладывается заклятие молчания, и вы не узнаете заранее правильные ответы или действия.

-Заклятие молчание? – Василиса, до этого отрешённо рассматривающая траву, чуть удивилась.

-Да. Чтобы не было утечки информации об этапах и конечной информации про глубины магического мира… а что?

Женщина уткнулась взглядом в голубое небо и пожала плечами.

-Никогда бы не подумала, что это до сих пор осталось. Ведь изначально заклятие молчание – запретное, больше похожее на проклятье.

-Кхм! Мы…

Он не находит оправдания, и, как только мне хочется сказать что-то в защиту, быстро сворачиваю мысли. С приступом тошноты и мигренью мне приходится смириться с тем, что непонимание проблемы отойдет на второй план – хочется… прям здесь грохнуться.

Спустя пару минут перед нами уже не рассыпаны руины Аркаима – спустились к самому подножию и уже приближались к лагерю. Утыр оглядывает нас время от времени, и, подведя к двум миниатюрным палаткам, улыбается. Это, видимо, наше место ночлега, если его хихиканье не означает иное...

-Мне кажется, или туда не поместятся даже наши чемоданы? – приподняв бровь, смотрит на него Василиса, на что провожатый лишь рассмеялся.

-Мы ведь обладаем магией, не недооценивай это.

И, вздохнув, она залезает в проем. Затем сразу же высовывает голову обратно с раскрытыми глазами:

-Извини. Чего-то… да. Не подумала.

Долгой очередью ребята все продолжают туда помещаться, ну и когда подходит моя очередь, то я понимаю наконец-то, что её так обескуражило, когда поднимаю глаза наверх и понимаю, что руки упираются в паркет, а Саша подает мне руку. Перед лицом – самая настоящая квартирка с неплохим ремонтом – высокий потолок, раскрытые окна, из которых льется солнечный свет, комфортные кресла. Осматривая все вокруг, даже не замечаю, как наш кряхтящий проводник встает рядом.

-Да… ремонт недавно сделали.

-А! – пугаюсь. – Не надо так внезапно вылезать… это пространственная магия? В плане… как телепорт в другое место?

Кивнул.

-Рядом есть город, и мы выкупили квартиры в одном из домов. На всём этаже.

-А если кто-то из мифических устроит потоп? – с любопытством Алиса оглядывает комнату и задает вопрос больше восхищенно, чем с подозрением.

-Было пару раз такое. У нас в этом доме работает мифический, на этаже ниже, и о любых неисправностях узнаёт сразу. Ему звонят в первую очередь. Он разбирается с соседями, чинит краны, выключает воду если что, поэтому… все обходится малыми потерями. Ну а ремонт для мифических – дело плёвое.

-Ну, да, в какой-то степени, - чешу затылок, взяв в руки сумку, пару мгновений назад впервые коснувшуюся пола. А потом тошнота и головокружение как-то сильно заворачивают мир в круговорот, чтобы можно было что-то ответить… и лишь с помощью Саши, поднявшего сумки и мою почти обвисшую фигурку, дошла кое-как до постели. Что же… мой новый дом на пару суток не так уж и плох с ним рядом.

Василиса стоит возле окна, расчесывая волосы. За ней сияет закатное солнце, и я держусь изо всех сил, чтобы не начать плакать от дурацкой тошноты. Алиса, лёжа рядом, крепко сжимает мое плечо. У неё головная боль – да такая дикая, что молчит уже битый час. Для нашей любительницы поболтать это настоящее чудо.

-Василис… ты уже, что ли, привыкла к подобному? – говорю, подняв взгляд. Женщина кивает, не отрывая взгляд от горизонта.

-Вампиры мучаются головной болью, когда не пьют человеческую кровь. Я привыкла. А тошнота у меня небольшая.

Я облокачиваюсь на стену позади, а Алиса подползла мне на коленки. Последнее солнце будто по чуть-чуть высасывает боль, когда склоняешь голову к нему. Лоб полностью освещен закатом: полегчало. А может, мне лишь кажется.

-Сколько тебе лет? – вдруг думаю, глядя на уставший силуэт возле окна; остановилась, глядя в пол, но потом продолжает расчесывать волосы.

-Мне 567 лет. Я родилась в пятнадцатом веке. С тех пор слишком много изменилось, последние годы – как новая жизнь. Абсолютно.

-И… вся твоя семья – вампиры, так?

-Ну, - повернувшись, сглотнула и присела на кровать напротив, пытаясь объяснить, – нас сложно назвать «семьёй». Мы – род, и не связаны прямыми кровными узами, род состоит из нескольких семей, в которой есть одно главное, которому подчиняются другие. Вампиры появились от одного-единственного предка, но его имя никому неизвестно.

Она вздохнула и повернулась ко мне. Я впервые вижу её истинный цвет радужки: оказалось, у вампиров только красные глаза. Но, чтобы не пугать людей в обществе, они носят линзы. Василиса, и, видимо, Антон, настолько привыкли к этому, что уже забывают говорить об этих изменениях. Женщина продолжает:

-Я воспитывалась в роду Джонсон. К тысяче лет вампир превращается в настоящую развалину, и подобные мифические – как говорится, были моей «семьей». Моя «мать» держала каждого из своих «детей» в жестокой узде, получив каждого после перерождения предка из алтаря. Говорила о том, что наш род превосходит все другие. Мы древние. Мы лучше. Мы ближе всего к тому, с кого начался род.

Она морщится почти от каждого слова, и, как только начала нервно растирать ладонь, замолчала на какое-то время, но все же закончила мысль:

-В общем, вампиром воспитываться непросто. И умереть сложнее всего. Ведь вампиры – это уже умершие. Мы нечисть. Полумертвые ходячие сосуны крови. И как тут может идти речь о превосходстве? – грустно хмыкнула. – Я много раз думала о смерти. Но все не могла решиться. А сейчас, видимо, наконец-то захотелось изменить цель.

Её вымученная улыбка в уходящем солнечном свете, запах чистых покрывал, посапывающая Алиса на коленях. В голове шумит, болят виски, и лишь холодная стена дает мне силы чуть приподняться

-Знаешь… если ты хочешь стать живой, отпусти все, что было до этого. Я в который раз убеждаюсь, что жить одним днем – это лучшее решение, чтобы скоротать дни до смерти. Рано или поздно она наступит для всех, кто бы ты ни был.

-Хм… может быть, но это ожидание может быть слишком длинным. Хотя, даже моя «мать» уже в могиле, - глянула на меня, – у нас есть свой срок. Это точно.

-Ты много пережила, и это – опыт. Жить так много… очень сложно. Не могу даже представить, что ты можешь нести за собой. И жизнь твоя… пожалуй, иногда и не имеет смысла. Но я стараюсь верить, что каждый для чего-то был создан. Так жить… легче.

Я оборачиваюсь к ней и стараюсь вглядеться в расслабленное лицо, смотрящее в никуда, с отзывчивостью. Она не выглядит стареющей, а остается оплотом красоты и статичной бодрости – никогда бы не подумала, сколько ей пришлось нести на своих плечах. Ведь одна жизнь для человека – это огромный груз, а она проживает уже шестую… как я могу ей что-то советовать? Наверняка все эти слова – лишь пустой звук.

-Спасибо, что это сказала, - внезапно прозвучали слова, - я начала пытаться жить одним днем с того момента, как сидела с вами в поезде, выезжая с экспедиции. У меня будто сорвало крюк внутри в те дни, постепенно, очень медленно, весь год: надо мной нет никаких правил, я ведь сама по себе. И лишь сама держу себя в каких-то дурацких рамках, которые дал мне опыт в прошлом.

Усмехнулась и вздохнула.

-Но, ладно, это слишком долгая история. Надеюсь, что когда-нибудь я тебе её расскажу, Милена.

Василиса сейчас выглядит такой же искренне расслабленной, как тогда, в поезде, и я просто кивнула, стараясь не поморщиться от боли в голове.

-Буду ждать.

Кивнув в ответ, поворачивается, укрывшись покрывалом.

-Алиса меня усыпляет своим видом. Я подремлю.

-Приятных снов.

Прошлом пару минут, за которые закат уже превратился в темноту за окном, ощущаемой даже физически: словно её можно сжать в ладонях, такая густая и настоящая, живая.

Когда обе мои соседки заснули – о сне Василисы я могла догадываться лишь по тому, что она особо не шевелилась – я продолжаю мучиться от головной боли и никак не могу заснуть. Переложив девчушку с моих колен на подушку, накрыла её одеялом и стараюсь тихо уйти на кухню. Из окна видна какая-то узенькая улица, на которой тухло горят фонари – летают мотыльки вокруг, сухая земля тропинками идет вдоль дома, уходя куда-то в лес. Пару мгновений стою, ни о чем не думая: вот вечер, ночь в абсолютно незнакомом месте. С тишиной, тропинками, хвойным горизонтом, пляшущими мотыльками… спокойно. От этого вида, отдаленно знакомого, пойманного дежавю, становится легче. Боль и не кажется такой уж нестерпимой.

В момент, как я уже выждала время для включения света на кухне и вот-вот собиралась что-то сделать из продуктов в запасе, со спины слышится визг молнии.

-Так, извините за вторжение, это я, Саша, кто… Милена!

-Говори потише, -уже пережив испуг, целую его после крепкого объятья, – решил навестить?

-Вроде того. Андэ заснул, как убитый…

-А тебе из-за головной боли не спится? – кивок. – Мне тоже.

-Что хочешь приготовить?

-Что-то… с сыром.

Выбрали макароны. Он тёр сыр, я резала помидоры, пока они бурлили в кастрюле, выпуская пар; уже устоявшейся манере мило беседовали о том, о сем, иногда погружаясь в паузы. Изредка обнимались, как выдавалась свободная минутка; макароны-бантики поблескивают от масла в тарелка, ну а когда ужин на всех готов, можно приступить к трапезе, но мой любитель изысков посыпал наши тарелки базиликом.

-Это… типа украшение?

-Сервировка от шеф-повара, - играючи снял невидимую шляпу, – приятного аппетита, милая.

-Приятного аппетита… милый.

-И чего так неуверенно? – уже жуя, сделал вид, что возмутился.

-Я не привыкла тебя так вслух называть.

-Мы слишком сильно похожи на парочку в браке, - тихо сказал, хмыкнув. Ну как тут не засмущаться!

-Знаешь… спасибо, что предложил встречаться. Никогда бы не решилась сама.

-Да ладно, - о чем-то думает, – ты согласилась ведь не сразу. Ну, и я могу понять, почему ты бы сама этого не предложила…

-Например?

-Например, на тот момент я не так давно с Софи вообще-то был в отношениях.

-Ох… да. Это основная причина, ты прав, - кивнула, – но ещё и моя собственная неуверенность сыграла свою роль. Я боялась, что буду тебе плохой парой, да и просто оставалась не уверена, и вправду ли я тебя люблю, или это лишь… оправдание чего-то другого.

Глядя в стол, понимаю только сейчас, что, возможно, делаю ему больно этими словами… но это правда. Больно ли ему от моей неуверенности в собственных чувствах в самом начале? Действительно ли… это важно? Или…

-Эй, Миль… - позвал он меня. – Милен.

Со вздохом он встает и молча обнимает со спины. Тепло.

-Ты главное сейчас не накручивай себя, что мне там обидно или ещё что-то. Никто и никогда не может быть уверен на 100 процентов, и вправду ли он любит, пока не узнает человека больше, пока не побывает с ним в новых ситуациях и новых отношениях.

-А ты… боялся?

Его длинные волосы щекочут шею, беру его протянутую руку, держу, упираясь виском в мужское плечо, укутываюсь нежностью движений.

-Да. Я сильно боялся. Боялся, что не смогу стать тебе хорошей парой.

-Эй! Это мои слова, - улыбаюсь сама себе.

-Видишь, мы даже мыслим одинаково. Просто… всегда боишься, что можешь получить от человека боль. Сколько бы ни хотелось в него верить, настолько часто я встречал разбитые сердца, и столько раз попадал в подобные ситуации.

-Да… я рада, что ты это сказал. Я… пожалуй, могу тебя понять.

Повернувшись, смотрю в искрящиеся голубые глаза. Нас скрывают длинные волосы, для других был бы не так заметен чуткий поцелуй – от него, как всегда, пахнет моим любимым парфюмом, мягкая кожа касается щёк, чувствую дыхание на своем лицо, тонкие пальцы на шее, и… улыбка.

-Кхе-кхе, - улыбаясь, Алиса стоит в проёме между кухней и комнатой, – вы приготовили макароны с сыром?

Саша – со спокойствием, я – со смущением, киваем.

-Я добавила томаты, - пытаюсь согнать краску с лица.

-И базилик, - все еще стоя в той же позе говорит парень.

-О! Так вкусно будет!

-Еще бы. Ты любишь сыр? – продолжает он.

-Конечно. А ты?

-Люблю. Вот, возьми тарелочку поменьше, не ешь прямо из кастрюли.

-Эх, - с огорчением отходит, - ладно.

-У тебя прошла головная боль? Не тошнит? Хотя, лучше все-таки поставить чаю. Выпить…

-Может, какой-нибудь зелёный чай? – вторю я ему и приподнимаюсь с места, чтобы немного похлопотать. Помыла посуду, поставила чайник и вытащила любимую кружку Алисы: белая, с толстыми стенками и рисунком букета полевых цветов.

-Лисик, почему именно эта кружка твоя любимая?

-Хм… ну, наверное, из-за её рисунка. Мама любила незабудки.

Сев рядом, поставила чашку с одним пакетиком и двумя ложками сахара. Саша поглядел на девочку.

-У тебя есть семья? – незаметно пихаю его ногой, из-за чего он чуть пискнул, сжавшись. Алиса лишь хихикнула.

-Призраки живут относительно недолго, почти как люди. Это просто наша вторая жизнь после смерти. И семья у нас остается та же, что была до этого. Я умерла маленькой… в 12. Мама ещё жива и ходит по этой земле… но я никогда не смогу поговорить с ней, хотя приезжаю на все собственные поминки.

-Потому что призраков видят только мифические, - со вздохом понял свой вопрос Саша, осекшись.

-Да. Но когда-нибудь мы встретимся, - она улыбнулась, – я живу сама по себе. Мне так больше нравится. Изучаю… всякое разное. Мне нравится. Я не привязана к одному месту, и могу перемещаться, куда только захоч- Ай!

Резко схватившись за голову, девочка чуть было не сваливается со стула из-за неустойчивости, но Саша подхватывает вовремя её на руки, сразу нацепив серьезность, четким шагом пройдя в спальню быстро, выученно.

-Ты как? – подхожу, только-только осознав ситуацию, глажу ее по волосам. – Может, воды?

-Да… да… - она словно бредит, парень уже успел уложить хрупкую девчушку на перину, вытащить заранее одеяло, снимает потихоньку туфли с ее крохотных ног и накрывает дрожащую фигурку. Не могу оторваться… мне почему-то стало страшно. Дико, необузданно, не могу сдвинуться с места; Саша касается моего плеча, тихо говорит:

-Принеси недоеденную порцию, чай и воды. Ладно?

Глупо киваю, не сразу поняв просьбу; в каком-то тумане двигаюсь по коридору, лунный свет из окна – яркий, теплый ориентир.

Включаю лампу, разбираюсь с упавшими ложками и вилками; чайник через пару минут наполняет кружки паром и кипятком, предварительно накладываю заклинание запертых дверей на вход в палатку, дабы ни о чем не беспокоиться; со всей посудой, вздохнув, выбираюсь снова в коридор. По полу дует прохлада – свежий ветер и вправду треплет тонкие занавески, притягивает в комнату запах сухой земли.

Мы молча сидим рядом с Алисой, пока она ест; помогаем выпить воды, распустить волосы, о чем-то только бегло переговариваемся, пока та не начинает сопеть. Так странно смотреть на какого-то знакомого человека, когда тот спит… ведь это самое уязвимое состояние, показываемое, с какой-то стороны, совсем незнакомцу.

Она маленькая. Рост около 150… хрупкое телосложение, но круглое личико. Острые ушки. Прозрачное каре, она говорила, что была блондинкой; всегда в длинном платьице с рельефным ремешком, кружевной воротник окутывает тонкую шейку, а на кистях рук свободно болтаются длинные рукава. И вот она лежит, в суматохе боли, иногда постанывая и хмурясь, а я все глажу её по голове, обнимаемая до этого Сашей, теперь – в одиночестве. Только и звуков, что шелест сквозняка.

Со стороны кровати Василисы раздается скользящий звук одеяла. Почти сразу комнату озаряет ее голос:

-Что это был за шум?

-О… привет, - киваю в темноту, - Алиса поспала и решила пойти к нам поесть на кухню, но снова накатил приступ головной боли. Сейчас спит… Саша перенес ее сюда.

-Вот как, - задумчиво смотрит на меня, алые глаза блестят обжигающе в тени, это даже немного пугает.

-Ты как сама-то, Миль?

-Ну… у меня сильная тошнота. Голова побаливает. Но ничего страшного. Хотя… - я вздохнула, – она вроде заснула. Мне нужно помыться и охладить себя. Так будет менее противно ощущать все эти недомогания.

Встав с постели, грациозными движениями и шагом женщина меняет меня на посту, положив ладонь на плечи. Смотрит с улыбкой.

-Спасибо…

-Знаешь, я знала Алису с её первого вздоха в этом мире. Мы появились как-то рядом. Мне казалось, это судьбоносная встреча. Пусть она и говорит, что живет сама по себе, я вижу её через день у себя в квартире. Даже оборудовала для неё комнату. Она… словно моя дочка.

Я стою, ошарашенно глядя на этих двух – Василиса присела на постель и аккуратно гладит девочку по руке, плечам, голове, и от каждого её движения Алиса расслабляется, дышит спокойнее, словно боль уходит.

-Спасибо, что заботишься о ней. Ей этого не хватает.

-Да не за что… совсем не за что.

Со вздохом она повернулась ко мне и неловко обняла, холодные пальцы коснулись голой кожи, но я ведь знаю, что Василиса – на самом деле абсолютно не хладнокровный человек. За маской уравновешенности иногда скрывается настоящая страсть к жизни и большая любовь.

-Ладно, я пойду, помоюсь.

-Я с ней посижу, так что не переживай.

Киваю и ухожу, луна уже вышла на чистом небе, и, думаю, Алиса заснула до следующего утра. Мне почему-то непривычно сильно захотелось услышать голос отца, словно это единственное, что сейчас меня успокоит. Но сначала – помыться.

Кухня с приглушённым светом из окон; отцовский заспанный зевок, пока мои волосы мокрыми прядями спускаются на спину.

-Милая? Что случилось, дочь?

-Привет, пап. Как у тебя дела?

Он мгновенно встаёт с постели, слышно по шуршанию одеял, и шепот преобразуется в обычную громкость.

-Да по-старому. Дряхлею, старею, занимаюсь садом в помощь твоей маме и учусь готовить вместе с ней.

-Что готовите?

-Шарлотку. Запеканку из картошки и фарша, с сыром и зеленью.

-Вкусно?

-Вкусно. Что случилось, родная?

-Не знаю, - говорю правду, вглядываясь в пейзаж за окном, - мне как-то одиноко. И грустно.

-Почему?

-Правда, не знаю, - уже как-то истерично отвечаю, - расскажи что-нибудь хорошее.

-Хорошо, - спокойно отвечает. Как всегда – крепкая стена, за которой я прячусь; которая стоит рядом и не дает упасть в случае чего. Первое чувство защищенности в моей жизни, которое дало понять, что мне нужно в человеке рядом.

-Что хочешь послушать?

-Что угодно…

-Хм. Мы познакомились с твоей мамой в бородатом году… мы уже больше тридцати лет знакомы. Представляешь?

-Ага… - усаживаюсь поудобнее, прикрыв глаза, вслушиваясь лишь в его тембр.

-… и вот мы сидели за одной партой в университете. Попали на одну лекцию у преподавателя, который много говорил, но не всегда по теме. Снова отвлекся, а мы как-то переглянулись, она застеснялась…

-… а ты ей говоришь: «как вам лекция?»

-… а она отвечает: «не могу слушать, потому что вы слишком красивый», и так мило улыбается, заворачивая прядь за ухо, что я буквально растаял. Мы начали общаться. Первое свидание в китайской столовой. Она никогда не ела настолько острую пищу, но сказала, что вкусно. Я смотрел на нее, как она пытается кушать палочками, а потом все равно взялась за вилку из дома, столовую; как потом позвала меня в музей, и мы быстро купили билеты. Обсуждали какой-то модерн, даже не помню, что за художник – мне не были важны картины. Почему-то смотрел только на нее, которая рассуждала о любимой теме, пытаясь влить меня туда. И внимательно осматривала детали, замечала мелочи, восхищенно их озвучивала.

-А потом?

-Потом родился твой брат, - хмыкнул он, - когда мы уже долго были в отношениях. Он такой резвый был, везде все хочет успеть, записывался в кружки, и постоянно оттуда выходил… насмотрелся какой-то программы, хотел справедливости. Пошел на юриста. И эта страсть защищать невиновных как-то слишком сильно за ним цеплялась… что и погубило.

-Папа…

-Дочь, я любил его, как и тебя. Ты стала моим вторым шансом сделать так, чтобы не произошло с тобой никаких опасных случайностей. Чтобы не произошло той же трагедии, что на несколько лет буквально убило вслед за ним ее саму. Я был оплотом спокойствия, старался всегда услышать, поддержать, протянуть руку. Дать единственную свободную минуту своим девочкам. И вскоре раны затянулись, потому что ты росла, вместе с тобой – я старел. Годы идут, а я все так же прихожу на могилу моего малыша, не понимая, как могло так произойти. Мама так и не может туда вернуться после похорон.

-Ты ходишь к нему?

-Конечно, каждую неделю, - тяжело вздыхает, - он очень любил хризантемы. Постоянно дарил их своим девушкам, и самому нравилось, как они просто и мило выглядят. Нет излишеств, все – просто красота. И я ношу их ему, чтобы проносить в памяти эту деталь, никогда не забыть. Мне нужно смириться с потерей, и я смог это сделать благодаря тому, что ты была рядом. Я мог выразить ту любовь тебе, додать того, что, как думал, не дал. Защищать тебя… быть рядом.

Он замолчал ненадолго, чтобы перевести дух.

-Я знаю, пап, - неловко отвечаю, - я всегда хотела тебя радовать. Ты выглядел таким уставшим, но все равно гладил меня по голове, укладывая спать; все равно соглашался почитать сказку на ночь, когда я дожидалась тебя с работы. Соглашался покупать мне все книги, которые не дали результата по подготовке; отводил на курсы, на которые захочу. И я везде хотела быть идеальной для тебя… потому что мама говорила, что я должна оправдывать твои ожидания.

-Милая…

-Все в порядке, па, - не замечаю, как слеза течет по щеке, - я была рада стараться для тебя. Прошли годы, прежде чем я поняла, что вы любите меня даже неудачницей, главное – чтобы у меня были амбиции и стремления. Вы всегда поощряли свободу, хотя делали ограничения; поддерживали начинания, не считая магии.

-Извини за это. Были причины, но они не оправдывают того, что на тебя это так повлияло.

-Я не ребенок. Пережила, все хорошо, не волнуйся, - уже улыбаюсь, хотя плачу, - у меня все будет в порядке, пока я знаю, что ты рядом. Что могу тебе позвонить, и ты без разговоров поддержишь меня… что расскажешь историю, извинишься, если не прав; а когда я снова приеду домой, первым встретишь меня у калитки, потому что знаешь – я вот-вот появлюсь с электрички. Будешь сетовать на моего молодого человека, но все равно примешь мой выбор; станешь ворчать на колени, но все равно пройдешься со мной до озера. Я ценю это… и безумно благодарна за все, что ты делаешь для меня.

Он тихонько смеется.

-Дочка, это все – мелочи, даже не жертвы. Я рад быть с тобой, потому что люблю тебя, потому что ты моя дочь.

-Знаю, пап, знаю… и я тебя люблю, - тоже смеюсь, - знаешь?

-Знаю.

-Хорошо…

Он чуть молчит.

-Спать-то собираешься?

-Да, наверное, пойду.

-Спокойнее стало?

-Намного. Спасибо.

-Звони в любое время. Ты знаешь, что я отвечу.

-Да, знаю.

-А я тебе могу в любое время позвонить и пожаловаться на спину?

-Конечно, - снова смеюсь, - ты это как раз несколько дней назад и сделал в два часа ночи.

-А, ну да, - глухо хохочет, - ладно, ладно. Ложись поскорее.

-Хорошо-хорошо. Пошла, спокойной ночи.

-Спокойной ночи, приятных снов.

-Приятных снов, пап.

И мы отключились. Мне наконец-то стало легко.

Несколько дней кряду мы занимались осмотром окрестностей, пыхтя и иногда бормоча: в летний зной находиться в поле достаточно проблематично. Пахло сожженной травой, на головы пекло, и Василиса еле держалась на ногах. Чтобы не умереть от солнца, она специально выпивает зелья для вампиров, но, оказывается, от смешения зелий и магии Аркаима появляются побочки. Саша шел рядом с ней, поддерживая за плечо, пока Андэ пусть и плелся без сил рядом, пытался ёрничать и подшучиваниями поднять нам всем боевой дух. Утыр облегчённо вздохнул, когда мы вернулись к палаточному лагерю.

-Что же… за эти два дня вы осмотрели все, что только могли. Надеюсь, что к вечеру Аркаим примет вас, потому что вы уже знаете его.

Алиса, видимо, ещё в первый день была принята городом с распростёртыми объятьями посредством обострения головной боли. Ну, а у Андэ словно и не было каких-то недомоганий. В подобные моменты я гадаю: он ничего не чувствует или настолько привык скрывать истинные эмоции за улыбкой? Но, правда, это будет известно лишь ему одному.

Василиса, продолжая опираться на Сашу, подходит к нашей палатке и с кряхтением залезает внутрь. За ней заползла и Алиса, а я осталась снаружи, пытаясь завести разговор с Утыром. Стоя поодаль, он оглядывается по сторонам, будто бы не замечая моего настырного взгляда.

-Ты хочешь что-то спросить? – вдруг повернулся с уже известной натянутой улыбкой.

-Да. Хотела бы узнать, как город нас принимает. В чисто энергетическом отношении, - стараюсь выглядеть безучастной, но любопытство все же где-то витает.

-Ну, как сказать… ваша энергия уже адаптируется к той, что витает тут, и смешивается. «Город» - это образ хранителя.

-Что?! – изумился Саша. – Ты ни разу об этом не говорил, утверждал, что это лишь хранитель нам сказать может.

-Ну, бывает, - хмыкнул, – соврал немножко.

-Энергия хранителя может принять мифического быстрее, если… его энергия совпадает с той, что у прибывшего? Или это так не работает? – вновь вопрошаю.

-Да, все так и есть. Вот ты, например, земляная ведьма. А наш хранитель – воздушный. Поэтому вам сложно, и ты, скорее всего, будешь одной из последних очухавшихся. Взаимоотношения стихий тоже имеют свое давление.

-Но хранителей аж семь. Стихии повторяются?

-Да, но я не знаю, кто и какими обладает. Хотя… погоди секунду, - задумался и прикрыл глаза, обдумывая что-то, – вроде, в Швеции и Эльдорадо тебе будет проще всего.

-Эльдорадо – это вымышленный город, - встрял Андэ, – как он мог появиться в нашей экспедиции вообще?

-Ну, можешь сделать вид, что не услышал мои слова, если ты так убеждён в своей правоте, - всё с той же улыбкой проговорил Утыр. Между парнями пролетают искорки.

-Поживем-увидим, - вздохнул Саша, – всё ведь впереди. Это только первый город. Потом мы отправляемся во Францию, так что, может быть, и вымышленный город может быть настоящим.

-Странная взаимосвязь между вымышленным городом и Францией, - буркнул Андэ под нос.

-Если бы всё вымышленное было бы и вправду лишь вымыслом, то мы бы с вами и не существовали, - уверенно кивнул Утыр сам себе, задумчиво закрыв глаза и насупившись.

Я оглядела троих парней и по-доброму прыснула.

-Ну, я тоже на стороне Утыра. Будет интересно побывать там, куда попасть могут только мифические.

Вдохнув побольше воздуха в легкие, наконец-то погружаюсь в собственные ощущения без сильной боли, облокотившись на деревянную перекладину между палатками. Веет ветер, и волосы колышутся от малейшего его движения; по рукам словно стекает теплое нечто, видимо, магия, которую отдает город для меня. Все ещё тошнит: внизу живота бурлит, комок в горле стоит уже довольно давно, но любое недомогание кажется ерундой, потому что мне дается что-то новое взамен на плохое самочувствие. Я готова терпеть, готова, вдыхая аромат сухой земли, впиваться ногтями в деревянные перекладины, чувствуя головную боль. Ведь все это – лишь частичка пути, пути, в конце которого я узнаю, кто же мы все. Как были созданы; словно эти вопросы летают, маячат в воздухе, и, если постараться – один можно схватить. Но он так и будет привязан к тебе, пока ты не получишь ответы.

Раскрыв глаза, вслушиваюсь в тишину, окружающую нас четверых. Андэ наблюдает за полетом какой-то птицы, вдыхая дым сигареты; Утыр в отдалении теребит рукав, пытаясь оторвать ниточку, а Саша, прикрыв веки, спокойно сложил руки на груди и тоже слушает песню ветра.

-Утыр, - зову я.

-Да?

-Давай подпалю, - подхожу ближе.

-Погоди, у тебя же нет карман-

Завидев вытянувшееся из пальца пламя, парень широко раскрыл глаза, молча стоя рядом, пока взъерошенные нитки обгорают. Задув огонь, гляжу на него.

-Ты… вот так просто?

С непониманием смотрю в его лицо.

-Разве это не база?

-Нет! Чтоб так легко… где ты этому…

-Меня обучали, - пожимаю плечами, - я и не такое могу. Мы ездили на экспедицию в деревню к семейству Бабы Яги, там и покруче заклинания узнаешь.

-Взаправду?! – он восхищённо раскрыл было рот, но быстро спохватился. – Ты молодец.

-Это ведь всего лишь пламя, тут нет ничего особенного.

Парень пропустил мое высказывание мимо ушей, с улыбкой вздохнул и обернулся обратно.

-Думаю, мне пора по делам. Удачи, - играючи поклонился он.

-До свидания.

Утыр попрощался с остальными и был таков, а Андэ опустил на меня взор, перестав наблюдать за стаей, пронзающей небосвод.

-Видимо, ты, Милена, достаточно сильна. За всё время я не видел его таким восхищённым, как только что.

-А ты что, следишь за всеми? – с интересом спрашиваю, получив пожимание плеч.

-Не скажу, - выдул облачко дыма, - мне тоже пора идти. Ещё встретимся.

-Хорошего вечера.

Его алые волосы все виднеются входа в палатку, пока он докуривает сигарету, но после этого быстро шмыгнул в палатку. Саша оглядывается по сторонам, словно вернувшись в мир после долгого отсутствия, внезапно поняв, что весь в сигаретном облаке.

-Никогда бы не подумала, что он курит, - смеясь, беру его за руку и двигаю ближе к себе.

-Андэ… уж не знаю, кто его надоумил, но это сильно портит атмосферу.

Парень начинает бухтеть, а я слушаю его, иногда кивая и улыбаясь. Редко увидишь его раздражённым – не хочется мешать.. Он сам не раз и не два выслушивал мои жалобы. Что, пожалуй, сильно радует… ибо можно выговориться и не стыдиться своей злости.

Саша мягко взял меня за плечи и обнял, на что я обвиваю его спину руками и вдыхаю до боли родной запах.

-Ну, ты как, милая?

-Теперь хорошо, - улыбаюсь в его кардиган, - весь день тошнило, а сейчас это отошло на задний план.

-Вот как? Замечательно, - поцеловал в висок, - обращайся.

Мы молча стоим, обнявшись, и кажется, что больше ничего и не нужно. Место рядом с ним – то, куда мне хочется возвращаться снова и снова. И, пожалуй, я лучше преодолею войну, чем откажусь от своих чувств.

Ночь. За окном сияет луна, а мы втроем встаем почти синхронно на своих постелях. Глаза в глаза – горящий огонь во взгляде. И, быстро собравшись, выходим из палатки. Нас что-то ведет: вот-вот появится рядом, нужно успеть, не упустить момент. Алиса быстро перебирает босыми ножками, чуть возвышаясь над землёй; Василиса все с тем же устойчивым станом, уверенностью во взгляде, с завязанными в пучок волосами, что очень ей идет. Мне самой кажется, что стала более воинственной, чем была когда-то, и всё это ощущается именно сейчас: одни силы тянут нас всех к неизвестному. Парни появились рядом на тропинке меж домов, и это ощущается так само собой разумеющееся. Так и должно быть. Я оглядываю компанию – все на месте. Взъерошенный Саша рядом с Андэ, вперед – твёрдым шагом, прямо, чётко, словно даже стал выше и скоро дотянется до меня. Весь палаточный лагерь давно заснул, а мы пробираемся под взглядом луны куда-то выше, к сердцу кургана. Под ногами ссыпается земля, сердце подсказывает, что вот-вот, и мы будем перед своей целью. Взявшись за руки, втроём, девочками, поднимаемся совершенно синхронно, пока вдалеке не завиднелась стоящая тёмная фигура. Чуть ближе… и видны длинные светлые локоны. Блондинка, у которой волосы доходят до коленей. Она медленно поворачивается к нам, словно сова, отчего жуть пробирается по коже; показывает лицо, освещённое лунным светом. Прямые черты, взгляд обращён куда-то внутрь нас; он изучающий, кажется, будто всю душу сейчас вывернут наизнанку. Мы стоим в ожидании её первого слова, как первоклассники на линейке. Властные манеры, движения грациозны и точны; стук шагов, медленным эхом разносящийся по телу, беспрекословно хочется подчиниться страху, но где-то сидит мысль: все не так, как кажется на первый взгляд.

Почему мы вышли так поздно ночью все вместе? Это внутренний обряд? Или чье-то проклятье? Почему… все кажется естественным, хотя на самом деле таковым не является?

От мыслей в тишине кожа покрывается холодным потом, сердце продрагивает. За пару секунд смотрящая глубоким взглядом женщина обернулась птицей с рыже-голубыми крыльями, и, стоя на мощных лапах, наконец-то нарушила тишину, ощущаемую даже тактильно.

-Мифические, - голос её глубокий, но мягкий, – здравствуйте.

-Здравствуйте, - одновременно говорим. Опять… это странное чувство, что она и вправду нас подчиняет. Не просто так нас все подняло именно сейчас, но её лицо остается непроницаемо.

-Вы пожаловали сюда, чтобы узнать тайны магии. Это похвально, - птица начинает медленно обходить нас вокруг. Мы твердо стоим, не дрогнув, пусть и внушает страх. Безмолвный, погружающий в транс. Абсолютный.

-Нам говорили, что вы Хранительница, - подала голос хрен пойми зачем, – и у вас есть задание для нас.

Молча кивнув, птица взлетела рывком села прямо передо мной.

Воздух почти режет кожу лица; внимательный взгляд продолжает гипнотизировать. Напряжение… все же спадает.

Я снова могу дышать.

-Ха-ха-ха!

Мы оборачиваемся, уже не подчиненные чужой силе. Видимо… словно только проснулись.

-Доброе утро, мифические. Что же, вы и вправду крепкие орешки, - довольно ухмыльнулась и расслабилась в лице, внушающие страх манеры все же остались, но теперь, превратившись обратно в девушку, они стали легче.

-У меня есть к вам просьба. Даже не знала, что придумать на этот раз, но вспомнила… о том, что когда-то у меня была связь амулетов.

-Связь… амулетов? От чего? – хмурится Алиса.

-По правде говоря, это обереги, а не амулеты, - задумчиво протягивает.

-Вы… пользуетесь оберегами?

Обернувшись к Василисе, женщина снова оборачивает голову на триста шестьдесят, как сова, и кивает.

-А как же? Обереги – как предметы силы. Хм… хотя это будет потом. Не так важно, - рукой махнула в сторону леса, - там есть деревня, моя родина, в которой я по сей день являюсь хозяйкой. И когда я только начинала вступать в управленческую деятельность, часто ходила в человеческом обличье, как сейчас. Но тогда почти не знала магии и опиралась на амулеты, обереги, привычные вещи, защищающие от недугов, сглазов – ветки дубов, березы, брала с собой полынь, вешала подковы и деревянное колесо. Именно в этот момент у меня появилась подвеска, на которой они все собраны: помогающие в работе, оберегающие. Но я его потеряла, когда летела где-то над горами. Пыталась найти, но всё без толку, да и забыла со временем – лучше уж обучаться вновь без них.

Вздохнув, женщина обернулась обратно.

-Скоро будет Петров день. Если войти в огонь с мыслями о нужном предмете, духи вернут его, где бы он ни был. Я постоянно забывала об этом, а сейчас как раз выдался случай для вашего задания. И, конечно, вы получите награду. Всю информацию об обряде вы сможете получить в библиотеке поутру.

Пройдя вдоль кургана до неказистого булыжника, она ладонью поманила нас к себе и показывает невиданное прежде: на камнях выступают кнопки, как только та провела ладонью непонятную фигуру.

-Если зажать третью, откроется вход в мою личную библиотеку. Это будет выглядеть, как яма, но…

-Это как наши палатки, верно? Перемещение в другое, уже существующее место, - уточняет Саша, на что Гамаюн кивнула.

-Я буду ждать ваших результатов 12-го числа, у вас пять дней на подготовку.

-Всего пять?! – впервые подал голос Андэ.- Вы что, с ума сошли?

-А что, нужно больше? – как ни в чем ни бывало, хлопает глазами. – Разве не хватит?

-Ну… было бы… лучше, может, на денька два побольше? – упрашивает теперь еще и Алиса.

-Нет-нет. Извините. Но это все же обрядовый праздник. Его никак не перенесешь.

С сочувствием взглянула в наши лица.

-Утро вечера мудренее.

Когда рассвет разбудил меня, я ещё минут пять лежала, нежась в постели, прежде чем начать рутину. Оглядела себя в зеркало, мучительно расчесывая волосы; заглянула на кухню и увидела знакомую картину, как Василиса завтракает с Алисой, обсуждая какие-то общие темы или воспоминания. Вампирша с удовольствием жует сделанный недавно шашлык, а девчушка уплетает овощной салат. Про себя я всегда думаю в эти моменты, что они и вправду похожи на мать с дочерью.

Утренние процедуры умывания и ухода за кожей, быстрый душ, волосы – в высокий пушащийся хвост. Василиса стоит, опершись на косяк двери, пока я быстро переодеваюсь, дабы не опоздать на «общий сбор».

-Ты такая копуша, Миль, - по-доброму хмыкнула, – давай поскорее.

-Пойдём!

Отправляясь к уже изученному раннее булыжнику, повстречали по дороге Утыра, Андэ было собрался с ним начать беседу, но, завидев наши лица, осекся и быстро вернулся к компании. Нажав на третью кнопку, перед нами со скрипом раскрывается «люк», ведущий в глубокую яму, метров на двадцать вниз. Переглянувшись, кто-то прыснул.

-Может, она над нами издевается? – встал в позу Андэ.

-Нет-нет, она же говорила, что там портал, - улыбнулась Алиса, - просто туда прыгать… страшновато.

-Согласен, выглядит небезопасно, - кивнул Саша. Я вздохнула и, подойдя к краю, прыгнула в неизученную темноту. Волосы подлетели вверх, было слышно, как кто-то крикнул «Черт!», и вот я уже стою на своих двух.

Сверху – арка. Я попыталась было крикнуть, мол, спускайтесь, но непонятно, слышал ли кто-то. Поэтому сейчас… стоит провести осмотр личной библиотеки Гамаюн!

Сначала оглядываюсь, пытаясь понять, какая же энергичная муха меня укусила? Подобная решительность ни с того ни с сего.

Ладно. Самое главное – тут, вокруг: просторное круглое помещение, сужающееся к небольшому коридорчику, который ведёт в другую комнату; атмосфера такая, словно это маленькое убежище – лесная хижина в чаще леса, заставленная книжными полками. Пахнет свежими ягодами, какой-то влажностью, как бывает возле озера или речки. Мягкий свет озаряет библиотеку полностью, раскрываю окна – теплый ветер овеял лицо. Простые зашпаклёванные стены, пейзаж по ту сторону, состоящий из ветвей и лиственных деревьев. Я провожу кончиками пальцев по корешкам книг, читая про себя названия: «Руны, пособие для новичков», «Славянские обряды», «История инквизиции», «Облагораживающая магия» и многое другое. Зацепившись взглядом за сборник о зельях, даже сразу и не замечаю, как остальная компания начинает появляться рядом.

-Ох, как тут… много всего! – восхищенный лепет девчушки с топотом маленьких ног.

-Нам надо найти материалы по интересующей теме… давайте распределимся?

-Не душни, - хмыкнул Андэ, – просто посмотрим книжки для начала. Расслабься.

Саша хотел было возразить, но почему-то спохватился и вздохнул.

-Пожалуй, ты прав.

Ребята рассосались по книжным полкам, пока я сижу спокойно возле окна, после чего лишь изредка слышится шелест страниц или чье-то бормотание. В конце концов, когда мы уже попривыкли, набираем интересующих сборников и устраиваемся в другой комнате за мягким диванчиком, начав мозговой штурм. На низком столе по всей поверхности разбросаны справочники, сияющие под солнечными лучами своими названиями; в нескольких изданиях информация о Петровом дне, о том, что именно жечь в костре, как его нужно проводить, в другом – полный сбор трав, необходимых при обряде. Алиса показывает алые платья и простые рубахи, о ритуальной еде, украшениях, песнях. Кто-то поставил на старом виниловом проигрывателе классическую музыку, и скрипка становится сопровождением в мелодичном путешествии по потрепанным страницам в поисках нужной ниточки.

-А что… что мы вообще должны сделать?

-Пуф-ф-ф… праздник? – уточняет Василиса, просматривая листовки. – И все – за такой короткий срок. Серьезно…

-Я никогда не был ивент-менеджером, если честно, - со скоростью света Саша просматривает сборник с блюдами, - что входит в праздник Петрова дня?

-У любого праздника есть начало и конец, верно? – пытаюсь мыслить логически и набрасывать план. – Давайте начнем с этого.

-С начала?

-С начала, - киваю, - по обряду… что мы должны делать?

-Зажигать факела по всей деревне и принести к одному общему костру.

-Ага… а потом?

-Петь, плясать и пить вино, - хмыкнул Андэ, - какой еще мог быть праздник у славян?

-Это да. То есть, кроме первого обряда, мы ничего устраивать не будем?

-А есть смысл? Ведь самое главное – именно этот костер, - указывает пальцем Саша на строчки, - Петра считали как бы компаньоном Господа, который в свой день дает повеселиться рабочим людям перед сенокосом. Это день гуляний, поисков женихов и разных увеселений, ну, еще рыбалки.

-Рыбалки? – приподнимает бровь Алиса. – Может, устроить людям реку?

-Ничего, сами как-нибудь потом порыбачат. Хотя, в принципе, можно людей довести до Караганки.

-Типа, провести тропинку?

Саша кивает.

-Как вариант. Что же… давайте изучим, что ли, стол их. Нарядики. Песенки.

-Ага, вот уж чего мне хотелось в отпуске, - со вздохом опускается Василиса в кресло, - ну, чего вы сидите? Выписывайте техкарту.

Пять дней мы разбирались с теми компонентами подготовки, которые определили для себя. Андэ практически не бывал в лагере, постоянно бегая из леса в лес, прибегая к моим недавно созданным шарам телепортации… сначала боялась ими пользоваться, но это чуть проще, чем телепортация обычным голосом. Слава богам, прошло все без застрявших в пространстве рук.

Общее дело и вправду сближает лучше, чем задушевные разговоры: кто-то попросил помощи, у кого-то попросил её ты; двигаясь в своем темпе, все равно волей-неволей сливаешься словно энергией с каждым из своих спутников. Оставался день до того, как нам предстоит совершить обряд, и мы подводим итоги. На площади в одной куче разложены пучки крапивы и различных трав, старые вещи, ветошь, венки, береста, кора, и над всем этим высились бревна деревьев высотой в метров пять, которые принёс Саша: пахнет смолой, репейником, древесиной, и мы сверяемся, всё ли готово к завтрашнему вечеру, вычеркивая пункты: одежды были сшиты, продукты приготовлены к нарезке, а песни выучены, ведь Петров день – это праздник, в котором хорошо иметь громкий голос и водить хороводы. Каждый вечер, убегая из палатки, я все еще пытаюсь учиться магии: концентрируюсь, стараясь копить ману, она то распылялась, то текла медленно, то слишком быстро. И, проводя часа три за этим делом, доводя себя до сильной усталости, все равно продолжаю возвращаться на то же место и пытаться вновь. Но и мои друзья не просто так заехали: Алиса читала полученную литературу, иногда разделяя её с нашим феей; Андэ проводил каждый рассвет в лесу, изучая растения, а иногда и полностью уходил в работу, стараясь вывести из них экстракты. Василиса то и дело болтала с Утыром, стараясь выведать его историю, пока они поглядывали за Сашей, то и дело пытающимся помочь путникам.

Я оглядываю своих друзей перед тем, как разойдемся по палаткам: лунный свет освещает их воодушевлённые лица.

12 июля, Петров день: каждый зажег факел – палку с соломой, каждый пошел из своего угла Аркаима по кругу – мы поджигаем в лагере фонари, кто-то даже прикуривает от святого огня, а мы то взлетаем прыжком по каменным плитам, то спрыгиваем с них, стремясь поскорее закончить работу и разжечь единое пламя.

Подойдя к площади, вместе с моим разгорающимся огнем – вспышки со всех сторон; подготовленный «очаг» словно жаждет наконец-то вдохнуть наше подношение, и мы, воткнув факелы, бросаемся в разные стороны, чтобы не обжечься об его стихийное пламя.

На деревьях колышутся оборванные ленты клетчатой и яркой ткани, перешёптываясь на ветру, повинуясь его резким порывам. Заря горит, пламенеет горизонт, и под голыми ступнями земля становится все теплее и мягче, когда я вдыхаю жгучий дым от костра. Его свет сливается с последними лучами солнца, с каждой секундой становится все сильнее, и травы, разлагаясь и пламенея, отдают терпкий аромат, чувствующийся на языке обугленной мятой.

Каждый стоит по свои стороны, переглянувшись по очереди, начинаем идти к извивающемуся огню, когда во всю костер разгорелся и закончилась первая песня. Ладонями подхватить обжигающую золу; она чернит ладони, по кончикам пальцев расходилась энергия, накопленная сотнями лет в древесине, которая своим треском словно щипала уши. И, подняв золу в воздух, мы в один голос начинаем тянуть песню:

-Купалiнка-купалiнка, Цёмная ночка… Цёмная ночка, а дзе ж твая дочка?

В груди растворяется тепло, легкие раскрываются от чистых и пылающих ароматов, каждый шаг – все мягче земля, и волосы, подхваченные ветром, скрывают показавшиеся было слезы от пепла. Громкий голос Василисы пронзает легкие: -Мая дочка у садочку Ружу, ружу полiць, - слышу, как кричит, пытается стать частью песни Алиса. Ружу, ружу полiць, Белы ручкi колiць, - как заканчивает Андэ, нараспев, криво, неумело… но все они вместе:

-Кветачкi рвець, кветачкi рвець, Вяночкi звiвае, Вяночкi звiвае, Слёзкi пралiвае, - а в сердце только звон, громкий, удушливый, голоса – распевные, громкие, прожигают по коже особое место; сшитая из кусков ткани юбка надувается и оседает, пока по ногам льется поток горячего воздуха, в лицо – завороженный жаркий танец листвы. Последний куплет…

-Купалiнка-купалiнка, Цёмная ночка… Цёмная ночка, дзе ж твая дочка?...

Все ближе, все громче в ушах распев, и я шагаю в самое сердце разгорающегося костра, закрыв веки. В один момент все чувства обострились настолько, что подкосились ноги; устояв, могу держаться внутри пламени. Одна. Но совсем не одинока…

Нет страха, нет горя, единственное, что важно – песня, раздающаяся по всему телу вибрацией, и жгучий огонь, от которого под ступнями дрожит кора; я вновь вдыхаю уже разгоряченный воздух, оплетающий грудную клетку, и пламя вздымается ввысь, подхваченное пением со всех сторон, раскрываю глаза во всю ширь, чтобы получить желаемое.

Ресницы дрожат, но руки тверды. Прямо посреди выемки из факелов, словно выступая на поверхность, появляется подвеска с железными амулетами - слышно, как они звенели в прошлом на шее Гамаюн, словно вижу в замутненном разуме воспоминание того, как она вышагивала по деревне, боясь всего на свете. Кончиками пальцев поднимаю подвеску, сжав в кулак, и огонь… выталкивает меня наружу?

Перед глазами – снова изморозь образов. Я вижу, как кто-то танцует… этот кто-то – мама? Тётя? Бабушка?... На её плечах шерстяное пончо с узорами, она бьет в старые инструменты, и волосы, такие же пушистые, как у меня…

В спину задул холодный ветер, но пламя даже не дрогнуло. Я вдохнула сажи, но, откашлявшись, наконец-то вдыхаю свежесть ветра. Оглядываю ладони: в них поблескивают добытые непомерным трудом амулеты.

Моим трудом. Нашим.

Мы смогли за пять дней сотворить чудо… и это чудо – в моих ладонях. Я могу провести пальцами по старой стружке, внять ощущениям, внимать каждому отступу и впадинке. Почувствовалось, как сзади приземлилась Гамаюн… должно быть, в человеческом обличье. До сих пор не верится, что я смогла это сделать…

Обернулась. И вправду, стоит она: статная блондинка с глубокими карими глазами. В ней чувствуется сила и мудрость, как и при первом нашем знакомстве. Сдержанность, прямой стан и взгляд.

-Здравствуйте, - почти что шепчу, – мы смогли это сделать!

-Не вы, - помотала головой, и я непонятливо склоняю голову набок. На её губах мелькнула улыбка.

-Ты смогла это сделать.

-О, нет-нет, что вы! Это командная работа, я тут совсем…

-Не буду с тобой спорить, - кивнула сдержанно, - вы можете отдохнуть перед новой дорогой. Ваша награда…

Женщина, склонившись над землёй, медленно растопыривает пальцы, и из-под сухой земли, один за другим, выскакивают железные амулеты, попутно оборачивающиеся в алый мешочек. Гамаюн направляет движением ладони их, по одному – каждому.

-Это оберег Одолень-трава, защищает от недуга. Его нельзя носить на голую кожу, но он будет хранить вас.

-Неужели… они были скованы вами? – сжимая еще горячий мешочек в руке, получаю кивок. Оберег, сделанный собственными руками, является носителем огромной мощи…

-Спасибо.

-Вам спасибо, - кивнула она, - мне пора.

Оглянувшись по сторонам, замечает и других из нашей экспедиции. Каждый подходит, чтобы попрощаться и понять: наша цель на этот город выполнена. Я посматриваю на собственные шаги, сделанные до этого места – шаги, проросшие зелёной травой.

И в голове образ, который я увидела в огне. Мне нужно разобраться, что к чему…

-Эй, - нахмурившись, Василиса оказывается ближе, - ты в порядке?

Киваю.

-Не заметно, - встала в позу, – давай отдохнём.

Девочки взяли меня под руки, повели к столу и начали предлагать те или иные угощения. Что ж… я ведь их и готовила, так что знаю, что вкуснее всего; пожалуй, стоит поговорить о своих тревогах уже потом, когда костёр стихнет, а буря внутри станет чуть тише.

-Эти люди так радуются огню, - ухмыльнулась Василиса, - а когда-то костров шугались. Хотя, костры… в них слишком много историй.

Женщина пластиковой вилочкой отламывает кусок прекмурской гибаницы[1].

-В кострах? – жуя блины и запивая их узваром[2], спрашиваю, пытаясь отвлечься и при этом не потерять появившуюся было ниточку воспоминаний. – Ты решила вспомнить о том, как их применяли?

-Да уж, не особо это радостные знания, - хмыкнула, - на кострах сжигали «ведьм», в них тысячами кремировались люди во времена эпидемий, а во время второй мировой там сжигали все то, что считали непотребным, недостойным арийской расы.

-А когда ещё разжигали костры?

-С середины шестнадцатого века на Руси очень часто казнили посредством сожжения, - объясняет, размахивая вилкой, - сжигали буквально за все. За иноверие или инакомыслие, если люди намеренно что-то поджигали, их казнили на костре; во времена правления царевны Софии было сожжено более семи тысяч людей, они были раскольниками – старообрядцами.

-Ох, - я приподнимаю брови от подобных цифр и вглядываюсь в попавший на глаза таратор[3]. Как на этой земле когда-то сжигали за то, что люди верили в другого бога?... нервно сглотнув, отодвигаю полу-суп от себя в сторону. Лишь кнедли[4] немного заинтересовали… сладкие потому что, со сливой.

-Ну а в средние века женщина становилась самой главной персоной на костре, - хмыкнула все та же лекторка, - если ты красивая – тебя сжигают; если показываешь свой интеллект – тоже. В эти годы я как раз была с моим женихом, который меня ни во что не ставил. Но в то время это было нормой – и я пережила потому, что многие жили так же. Тогда тебя считали ведьмой, если ты собираешься с женщинами группами – подозревали в шабаше; если ты финансово независимая, родила ребёнка вне брака или мало весила. Я так счастлива, что «родилась» уже после эпохи правления Тюдоров и Стюартов. Тогда сжигали просто потому, что была напряженка в социальном аспекте – чтобы скинуть на кого-то вину за неприятности, которые происходят, найти крайних. Ну, а сожжением промышляли потому, что церковь не должна проливать кровь, пятнать свои руки – поэтому еретиков отпускали в руки правительству, которое совершенно спокойно казнило на костре за ересь.

Вздохнув, Василиса опускается на землю и начинает расчесывать пальцами волосы, поглядывая снизу верх на меня с грустной улыбкой.

-В истории есть так много прекрасных личностей, но с этим же так много того, что отталкивает и пугает. Я не хотела жить так долго. Через лет сто я умру, надеюсь, потому что хочу прожить жизнь как человек. Отбросить полученный опыт и быть новой. Только благодаря собирающемуся движению суфражисток в конце девятнадцатого я потихоньку выпутывалась из собственных удушающих пут.

Я поглядываю на неё с нахмуренными бровями и ответно вздыхаю как-то рефлекторно.

-Так странно говорить с тем, кто пережил эти события самостоятельно. Ты многое повидала. Расскажешь когда-нибудь… побольше об истории?

-Конечно, - улыбка, - я ведь не просто так закончила кучу исторических образований. Так интересно, когда рассказывается о событиях, которые ты пережил, неправдиво, окуная в чан с ложью.

Мы то и дело отвлекаемся на других людей, туристы внимательно оглядывают наряды, чуть побаиваются угощений, но, прикоснувшись, с удовольствием пробуют что-то новенькое. Наша компания долго сидит в сумерках, а когда солнце полностью опустилось за горизонт, сияние костра с новой силой дает нам задор для плясок и обсуждений.

Под ночною мглой, когда уже стих танец и песни, устало отошла, становясь ближе к огню: шорох далеких листьев совсем рядом, разгоряченные языки пламени поднимаются к небу, словно портал. Уводит далеко-далеко, к хвойному лесу с его потаёнными секретами, и, вдыхая аромат трав, на губах сама образуется улыбка. Кто-то коснулся моего плеча.

-Ты в порядке? – взволнованный голос, длинные волосы в хвосте, а под лунными лучами сверкнули сапфировые глаза. Саша.

-Да, сравнительно, - уклоняюсь, прильнув к теплому плечу, - есть небольшая деталь, которая меня волнует.

Мотнув с сомнением в сторону палатки, ждет ответа.

-Давай пока там постоим.

Молча приблизившись, окунул в свои объятья. Потрескивание костра… его стук сердца. Запах парфюма, отдаленный, совсем-совсем далекий… ветер свежий и настоящий, жгучие ароматы костра. В этом мгновенье хочется остаться навечно, как и во всех, когда Саша разделяет со мной что-то очень важное…

Мы бегло прощаемся с ребятами, которые не особо придали словам смысла, лишь Алиса взволнованно подошла ко мне и обняла; подняла голову, взметнув взор к моему лицу. Я погладила её по волосам, успокоив, что в порядке. Видно, что она особо мне не поверила; сквозь маску ребенка в ней проскальзывает глубинная тревога за своих близких. Но, кивнув, все-таки отпустила меня и вернулась к компании.

Шелест палатки, и вот – кухня. Стакан воды, включаем свет, наш дуэт освещает свет лампы.

-Не хочу так много света…

Слово задув свет лампы, Саша с улыбкой воссоздал вокруг нас множество свечей, поблескивающих пламенем. Всего за пару секунд.

-Ого!

-Ого, - кивает, - представляешь?

-Это иллюзия?

-Да нет, сам сделал, коснулся огонька кончиком пальца, - видишь? Настоящий. Тепло от них.

Пригласив присесть на пол возле окна, устланный пледом, растворяет свои объятья; тепло льется по коже. Как приятно чувствовать от любимого человека подобную заботу, совсем не существенную для кого-то… вроде прихода на работу поздно ночью, дабы проводить, или помощи с переносом пакетов. Мелочи, сотворяющие настоящий образ каменной стены, за которой не страшно просить защиты. Опираюсь на крепкую грудь.

-Ну, родная, что у тебя случилось?

-Знаешь…я видела танец своей родственницы, - пытаюсь выбирать слова, - не знаю даже, кого именно.

Нахмурившись, все же больше задается вопросом, нежели боится вместе со мной.

-Почему ты так всполошилась?

-Это… слишком неожиданно.

-И где успела только… - хмыкнул. – А вправду, как это произошло?

-Когда я забирала амулеты для Гамаюн. Я… знаешь, выходила уже. Точнее, сам костер меня выталкивал. Сначала видела воспоминания хранительницы… будто чувствовала ее руками, как перебираю ключи, подвески. Как свистит ветер в ушах. Много обрывочных картинок, и вдруг – далеко знакомый образ.

-Не думаешь, что это тоже была Гамаюн?

-Ты и вправду не понимаешь? – я поставила стакан с водой чуть громче, чем хотела. – Почему-то подозреваю, что это бабушка – с фотографий похож профиль, волосы, наряд, венозные руки. Она являлась частью моей семьи, частью меня, и вдруг я вижу её образ в пламени при обряде! Ведь именно её упоминание всегда связано с чем-то мифическим, неизвестным, сокрытым, но я никак не могу достигнуть её хоть немного, понять, как она связана с Лесом.

Прикрыв глаза, опираюсь снова на его плечо. Вздохнув, парень гладит меня по рукам, выжидая продолжения:

-Её жизнь как будто не была связана с моей, если судить по воспоминаниям, но она была кем-то важным в этом мире, магическом и пока недоступном.

-Тебя это пугает?

-В смысле?

-Тебя пугает, что она связана с чем-то опасным? – минутно замолчал. – Или то, что ты можешь быть ввязана в то, чего не хочешь?

Замолчав, стараюсь сама себя понять. Услышать в глубинах головы ответ.

Почему я была так удивлена из-за этого? Потому, что боюсь возможной ответственности, что ждёт впереди?

-У меня травянистые следы, - почесала макушку, - и я не знаю, что они значат.

-Я тоже, - уверенно кивнул, - давно это заметил. Даже Голуба не смогла внятно мне что-то объяснить, с ней недавно связывался.

-Правда? Молодец. Передал привет?

-Да, конечно, но главное не в этом. Ты готова копаться в своём прошлом дальше, или нет?

Поглядев на меня во все глаза, повернув голову, хмурится. Но не заметно, чтобы он осудил меня за какое-то решение. Это просто тревога.

-Что, если меня ожидает нечто такое, что разрушит мою жизнь, или изменит её?

Помотал головой.

-Всё можно соединить. Всё решаемо. Ты никогда не окажешься скинута в омут, из которого нет выхода на поверхность, - приобнял посильнее, поцеловал в макушку с заботой и участием, - это ведь жизнь. А она всегда даёт шанс изменить ход событий.

-Потому что мы сами владеем своей историей, и от нас зависит всё, - со вздохом заканчиваю уже привычную фразу. Скоро станет поговоркой.

-Да. Но, похоже, ты просто не хочешь в этом разбираться. И это понятно, - пожал плечами, - потому что даже мне кажется, что дело тут намного глубже. И исход будет не таким, какой ожидаешь.

-Правда? Не меня одну это мучает.

-Но разве не ты сама говорила, что хочешь понять, почему тебя манит лес?

-Возможно, стоит это отпустить, - поникла, - просто мановение. Смириться.

-Нет-нет-нет, - продолжая растирать плечи, мотает головой, – нельзя так поступать. Ты будешь себя винить, накручивать, сама же понимаешь. И я тебя знаю.

Со вздохом снова поворачивается, дабы смотреть глаза в глаза:

-Милена, ты боишься изменений, кардинальных и неизвестных, но что поделать, если они уже должны наступить?

-Да, я боюсь… - констатирую факт. – Потому что я не знаю, что случится с той силой, которая у меня сейчас. Может, я изменюсь и даже не смогу быть такой, какая я в данный момент? Магия таит за собой слишком много опасностей…

-Но если с ними не столкнуться, никогда не узнаешь концовку, верно?

-Угу, - кивнул, - ты молодец. И со всем справишься. Мы будем рядом, подталкивать друг друга и дальше. Сейчас… есть не ты одна, есть это волшебное – «мы». Наша маленькая команда, а главное – мы с тобой.

-Но если я пойду дальше… что, если придется перестать быть лекарем?

Пожал плечами, завернув прядку волос мне за ухо.

-Что же… я тебя люблю. Твой путь – это твой путь, единственный, что ты сама себе пробиваешь сквозь неприятности, невнятные образы и недоговорки.

-Да-да… слушай, ты слишком мудрый для меня, - смеюсь.

-Да разве же? – снова поцеловал в макушку. – Я даже и не заметил. С тобой мой мир становится приятнее, и, несмотря на то, что выгляжу старше, вроде как думаю иначе… все равно мы наравне с тобой. Многие вещи не осознаются до того момента, пока ты не испытаешь изменения вместе с кем-то другим.

-И этот кто-то… теперь я?

-Угу, - снова кивает, - вот теперь вместе будем пытаться смириться, что вообще-то нашей жизнью управляет не бог или судьба, а мы. И что поддерживаем друг друга по-настоящему.

Улыбаюсь сама себе, по-глупому, может быть.

-Мы всегда будем вместе?

Поцелуй, медленный, тихий.

-Конечно.

-Ладно… знаешь, я бы поболтала с Василисой сейчас.

-Пошли. Надо бы сделать чаю… не хочешь?

-Давай.

Протягивает чашки, пока нагреваю за пару секунд воду в чайнике. Мы встали также спокойно, медленно, как и в целом двигаются наши отношения – совершенный баланс. Понимание друг друга… спокойствие. Уверенность.

Кружки в руки. Сахарное печенье остается мягкой кашицей во рту, пока я жую на ходу, держа в кармане бесконечные пачки вкусностей.

Алиса любит овсяное печенье…

-О! Миля, спасибочки! – улыбается радостно. И вправду, радостно – совершенная искренность в каждом движении.

Василиса – мясо.

-Вытащили оджахури? Спасибо, - кивает, закинув в рот засушенный кусочек свинины, - боже, кто бы ни говорил, что это жесткая корка – вкусно.

Андэ предпочитает фрукты.

-Какие заботливые нам выдались папуля с мамой, - хмыкнул, но все же с удовольствием начал есть парень.

А дальше – снова рассказы. Лекция про херувимов и библию, о средневековых кладбищах; о травах и ядах, детективах, Агате Кристи и поездах. Любимых книгах. Костер все горит, рядом, бесконечным пламенем озаряя лица; прикрыв глаза, можно даже чувствовать, как по каждой извилине льется тонкой струйкой счастье. Далекое и известное, но потерянное давным-давно.

Из лёгких уже выветрился жар, и я полностью дышу, вдыхая аромат мира.

[1] Многослойный торт со слоями мака, грецкого ореха, яблока, изюма и творога.

[2] Род компота на сухофруктах

[3] Что-то вроде жидкого супа или салата, делают на основе йогурта и добавляют огурец, грецкие орехи, чеснок, укроп и растительное масло.

[4] Шарики из картофельного теста с мясом или сладкой начинкой, фрукты или целые ягоды. Их варят и подают с маслом, а соленые – с соусом.

Притча о мире, шабаш, знание

Аркаим остался далеко позади. То, что рассказывала тётя лишь вскользь, передалось и нам – история поселения, что было с этой магической деревенькой. Мы провели ещё неделю, выпытывая у низших духов какую-то новую информацию о магии, обучаясь, отдыхая. Широкие поля, хвойные леса, родные просторы… всё улетает, живёт своей жизнью уже без нас.

Обернувшись, наблюдаю за картиной: Андэ пускает на жилетку Саши слюньки, пока сопит во сне. Не буду мешать… Стоит вспомнить о своем недавнем обещании заниматься упорнее. До конца поездки остается часа три, мы уже совершили пересадку, поэтому беспокоиться не о чем. Скоро спросят, «воду или сок?», и я отвечу «сок»; Андэ начнет возмущаться, что его не разбудили на обед, а Саша заметит мокрое пятно на своей одежде и попытается, конечно, держать себя в руках, но с нашей феей это не всегда выходит, правда именно его нынешний сосед по засыпанию известен своим уровнем терпения.

Пока во всем салоне отключен свет, над нашими креслами горит огонёк. Освещая лишь нужную мне область, он не тревожит остальных; и в этот раз я применила заклинание барьера, какой когда-то поставила в поезде, чтобы не трястись в вагоне. Перелистывая страницы одну за другой, поглощаю информацию: защитное заклинание, атака земляными силами, природные катаклизмы в одном ядрышке, и многое другое, что может раззадорить воображение. Я знаю много, но умею мало – фигурки изо льда, барьеры и легкие защитные заклинания. Поэтому мне нужна и теория, и практика… Пока глава сменялась другой, за окном ещё темнеет небо; маленькие дома всё ближе, а сонная Алиса вместе с Василисой уже доедают свой специальный обед, виновато поглядывая на соседей, пытающихся увидеть десятый сон. За иллюминатором – старые домишки, кучерявые леса, тихие холмы, длинные и безразмерные поля, подсвечиваемые лунным светом. Спустя время уже можно начинать разминаться и думать, каким образом лучше вылезти из самолета: одновременно не хочется ждать, но вот и рваться вперед вместе с кучей людей – так себе идея. Несмотря на скорые волнения, хотя бы Василиса выглядит посвежевшей, что радует: впереди ждёт прием от города, который нас никогда не встречал. Но, прежде чем мы встретимся, нужно сменить самолёт на новый вид транспорта. По словам Утыра.

Толкучка давит со всех сторон, вещи в руках – чувство вины, люди – еще меньше воздуха в легких. Но, спустя время в очереди, все же ветер заставляет развеять самые дурацкие мысли.

Он легкий и освежающий; словно льнет к щекам, когда попутно шелестит листьями на далеких деревьях; огромное здание с надписями на французском и английском освещают путь. Кажется, город позади – всего лишь стая сверчков, когда как перед нами стоит огромный и яркий фонарь. Разобравшись с билетами, визами; забрав с бегущей ленты багаж, наконец-то устремляемся ко выходу. Где-то рядом с остановкой нас должен ждать проводник.

-Интересно, кто на этот раз? Говорящее дерево уже было, мне уже страшно, кем станет второй провожатый.

-Ну, возможно, говорящим кустом, - прыснул Саша.

Вдалеке виднеется мелькающий маленький огонёк возле козырька остановки общественного транспорта. Андэ лишь поморщился, тоже почувствовав магию.

-Какой-то странный комок энергии, а не проводник, - хмыкнул он, на что Василиса пихнула его в бок.

-В последнее время ты так и выплёскиваешь свой яд, феечка. Почему-то мне казалось, что ты больше по полевым цветам, а не токсичным стеблям.

-Что же, уважаемая вампирша, - обернулся он с улыбкой и поклоном, - извините, что не оправдал ваших ожиданий.

-Извиняю, - улыбнулась она беззлобно, но затем сразу же сменилась в лице и потянула фею за остроконечные уши.

-Больно!

-Не груби так часто, ладненько? – снова её улыбка возникла на губах, отпустив уши и почти вытянув их на пару сантиметров; Андэ лишь мимолетно строит драматичного обиженку, но смирился с «унижением» и все же идет дальше спокойнее.

-Эй, проводник! – крикнул Андэ. – Нас ждешь?

Активно закивав блестящей головой, он с надеждой подлетает, чуть не налетев на Сашу:

-О! О… я-я-я Гратин! Из рода…

-Корриганов, - кивает в его сторону Саша, - доброй ночи.

Со смешанным удивлением и восторгом огонек вертится туда-сюда, этот маленький человек, мальчик: светящиеся медовые волосы в растрепанной короткой прическе, одежда – простые свободные бриджи и расправленная майка, поверх которой надет клетчатая плотная рубашка. Он весь излучает свет, а радужка глаз полностью состоит какого-то теплого желтого оттенка.

-Корриганы, вроде, злые «феи»? – заинтересованно поглядела на человечка Василиса, на что тот замахал руками.

-Нет-нет! Мы не злые! Мы низшие духи рек и вод. Да, наши предки воровали детей, но сейчас единственная наша задача – отчистка вод и насыщение целебными свойствами.

Он говорит это, как выученную скороговорку – видимо, привык к подобным уточнениям.

-То есть, вы больше никого не воруете? – улыбнулась Алиса.

-Только иногда, - отвел взгляд Гратин. Девочка испуганно ошатнулась, - но это касается только тех, кого люди и сами не хотят воспитывать. Мы забираем их с улиц, и они становятся нашими сородичами.

-Но для того, чтобы стать нежитью, нужно умереть… - чуть задумавшись, нарушаю тишину. Снова она.

-Да, это правда.

Между нами повисло неловкое молчание. Мальчик уставился в землю, видимо, собираясь с мыслями, а Алиса тихо извинилась за вопрос. В общем то, ничего плохого в их деятельности не вижу, но… не каждый день слышишь, что боязнь людей к мифическим может быть чем-то оправдана. А кто-то, оказывается, до сих пор младенцев с улицы убивает, чтобы воспитывать новых родственников.

-Что же! – взбодрился Гратин после паузы. – Чтобы достигнуть Блуа, вам потребуется другой транспорт. Но это не автобус.

-Почему мы тогда на остановке стоим? – пытается разрядить обстановку Василиса, взяв названную дочурку под руку, пока та цепляется обеими ладошками за нее. Гратин будто бы не обращает внимания:

-Тут есть наше спасение – мётлы.

Парниша обогнул козырек над скамьёй с туристами и остановился над тремя мётлами, прутья которых чуть согнулись от долгого простоя.

-Обычно ими метут улицы люди, но они подходят и для того, чтобы долететь до нужного нам места назначения.

-А дворники не будут против? – стараюсь шутить, вытаскивая из воспоминаний произнесенные слова.

-Они не особо за ними следят, - махнул рукой, - да и у них есть своё оборудование, не переживайте. Кто бы хотел попробовать?

Видно, немного расслабляется атмосфера, но к вору младенцев не особо много желающих. Подхожу, кивнув зачем-то снова, будто приветствую.

-Итак! Чтобы привести метлу в действие, нужно вложить в неё свою ману.

-Ману?

-Возьми её в руки и попытайся влить в древесину магию, какую только пожелаешь. Ты ведь ведьма земли, верно? – кивнула. – Можешь без труда поднять метлу своей обычной магией. Нужно сконцентрировать её на кончиках пальцев.

Когда-то я уже работала с энергией, как с «жидкостью». Помню, как она капала с пальцев, словно вода; обжигала кожу и высасывала тепло в схватке с Марис.

Вдох. Выдох. Постараться сосредоточится… мысли копошатся в голове, напряжение внутри растет. Расслабиться разговором?...

-Но не все смогут использовать магию, верно? – задумалась вслух, стараясь дышать ровно. Гратин кивнул.

-Поэтому здесь три метлы. Насколько я знаю, вампиры никогда не работали с маной, как со сгустком энергии, который можно куда-то влить.

Поглядев на Василису, он замолчал в ожидании подтверждения или опровержения.

-Да, это правда, - отвела взгляд, смотря с жалостью на мои попытки, - даже я знаю лишь с десяток заклинаний и зелий. Мы больше занимаемся гипнозом и провидением. Ну, или кромсание руками всех в щепки, когда вампир напитывается кровью, - неловко закончила она.

-Ну а я вообще не умею использовать магию! – заулыбалась Алиса. – Поэтому и работаю механиком.

-Прекрасная профессия, - восхитился мальчик, - но мы немного отступились от основной темы. Эти три метлы предназначены для вас. М… как вас зовут? – поглядел он на всех.

-О! О, получилось! – срывается с губ, когда я все же поняла, как именно вливать ману, не будучи в гневе или на адреналине.

-Ого! – приподнял брови Саша, улыбаясь подойдя ближе и чмокнув в щеку. – Молодчина.

-Ну… вот так вы все их поднять должны, - схватившись за затылок, наш летающий провожатый снова виновато смотрит по кругу. Мы, вспомнив об изначальном вопросе, бегло представились.

-Что же! Андэ и Саша пусть «напитывают» мётлы магией. А я, пожалуй, сяду с Миленой, - начала раздавать задачи Василиса, заметив, что наш проводник не очень хорош в командовании.

Парни, спустя пару десятков минут, тоже оседлали новый вид транспорта, и Алиса уселась за Андэ, обхватив его плечи. Мне всегда казалось, что между ними бывают моменты сближения и дружбы, поэтому это даже не удивило; две маленькие фигурки, что только притворяются для всех детьми, тая за собой нелегкую судьбу. И настроенные совершенно противоположно к миру, кстати.

-Ты один поедешь, что ли? – понимая ситуацию, глядим на Сашу, справившегося со своей задачей подъема метлы вторым по скорости.

-Ну… видимо.

-Не одиноко будет?

-Поцелуй на прощание – хорошая компания, - обезоруживающе улыбается в ответ. И, конечно, не могу оставить его без ответа; прощаясь, начинаем выстраиваться в ряд прямо за маленьким огоньком с именем.

Двигать метлой, на самом деле, несложно. Когда она уже напиталась маной, ее «заряда» хватает на бесконечно много километров вперед, ибо мана – нескончаемый источник энергии в замкнутом пространстве. Одна проблема: существующие границы высоты подъема, бурный поток ветра и холод. Но это не так важно, как обуревающего чувства свободы…

Первый рывок – толчок воздуха в лицо, полностью охватывающий, резкий. Каждая клеточка тела дрожит от напора холода, когда ты поднимаешься все выше; под ногами деревья уменьшаются, люди пропадают из виду, а я поднимаюсь: мне будто недостаточно этого воздуха. Луна сияет, окружённая темнотой, зовёт к себе, и с каждой секундой завороженный взгляд словно уносит меня далеко-далеко – я лечу, волосы шелестят позади, тело дрожит, мне хочется кричать то ли от восторга, то ли от испуга, и вдруг кто-то окликает меня позади. Василиса, полностью прижатая к моей спине, смотрит взволнованно на небо вокруг, переводя взгляд с далекой границы деревни на наших попутчиков, застрявших далеко внизу.

-Ты чего… так сорвалась? – чуть дрогнул её голос.

-Прости! Ох, черт, я как-то… прости, Василиса! Извини!

Внизу, километрах в двух, левитирует еле заметная группа людей. Я оглядываюсь по сторонам: метла покачивается от моих движений в разные стороны, влево – дождевые облака, плывущие медленно и нерасторопно; вправо раскинулся Париж со своими огнями, видно даже Эйфелеву башню. Взявшись за метлу, начинаю медленно спускаться к остальным членам группы, вспоминая, как чувство уверенности и восторга обуревало при подъеме вверх – ввысь, куда-то, куда никому не было доступа доселе. Где нет никого, где скоро и не станет меня…

Наш путь до Блуа занял всего около полутора часов. Сбиваясь иногда ветром и силами сопротивления, решили использовать мои способности и дать каждому летающему аппарату барьер с подогревом и защитой. Наслаждаясь окружающей красотой, мы молча летели рядом друг с другом: Василиса уже свободнее сидела позади, медленным взором оценивая пейзаж; всю нашу вереницу мифических вёл Саша, перед которым маленьким огонёчком горел Гратин. И вот, город виднелся издалека – река Луара, через которую переходил мост; высокий замок, в котором нам предстоит открыть потаённые секреты; скопления деревьев и подсвеченные фонарями улицы. Уходя на снижение, убрали защиту с мётел и медленно опускались к гостинице, которую подготовили к нашему приходу. Соскочив с метлы, подаю руку Василисе, устраивая метлу за закутком меж домами, забирая ману обратно. Саша уже давно стоял на твердой земле, беседуя с Гратином, а Андэ активно жестикулирует, рассказывая какую-то историю улыбающейся Алисе в небе.

-Они и вправду ладят, - с нескрываемым удивлением глядит вампирша на парочку призрака и феи, - не особо замечала этого в последнее время.

Я ухмыльнулась и легко пихнула её в бок.

-Что же это, наша мамочка переживает?

-Нет! – сразу видно, стесняется. – Рада я этому, да…

Погладив её по плечу и сжав губы в трубочку, псевдо серьёзно киваю.

-Да-да, конечно, верю.

-Да о чем ты?

-Ну, как же… вы ведь и вправду как мать с дочкой. Не переживаешь за мальчиков?

Пожимает плечами, облокотившись на стенку.

-Зачем? У них все равно нет генита-

-ВАСИЛИСА!

Смеясь, женщина берет меня под руку и уточняет у Гратина, можем ли мы уже пойти размещаться – вещи, перевозившиеся вместе с Сашей, стоят рядышком. Получили согласие – бегом к приветливо раскрытым дверям. Зазвенел колокольчик на двери, и человек на стойке регистрации вздрагивает; переглянувшись, снова впадаем в ступор.

-Слушай, а как с ними… шпрехать-то?

-Не подумала, - чуть нахмурилась Василиса, - может, английский сойдет? Excuse me, we are travelers from Russia, our company must…

Подлетевший и запыхавшийся корриган быстро заговорил по-французски, пытаясь понять, насколько плох наш английский, в то время как регистраторша уже нашла наши апартаменты. Обмен документами, подписи, ключи. Крикнув кого-то из служебного помещения, человек сел обратно за стул и начал печатать.

-Все в порядке? – уточнила Алиса у Гратина, совсем недавно подлетевшая с Андэ.

-Да, конечно, вас сейчас отведут к номерам. Вы живёте на втором этаже.

-А на какой период бронь?

-На четыре дня, включая тот, который идет сейчас, - махнул он в сторону часов, на которых виднелась надпись «4.17 a.m.»

-То есть, мы отсыпаемся и сразу же отправляемся на поиски какой-нибудь хренотени в очередной раз? – приподнял брови Андэ.

-Да, что-то вроде этого, - кивнул парниша с натянутой улыбкой.

Из подсобки выглянула растрепанная девушка с коровьим хвостом (хюльдр есть и здесь!) и заговорила на ломанном английском, приглашая пройти к номерам. Конечно, мы последовали за ней.

Наша комната с фиолетовыми стенами и двумя двуспальными кроватями освещалась уже первыми лучами солнца после долгих разбирательств с бронью, даже успела поизучать их модный журнал. Полностью, от первой до последней страницы…

Что же мы имеем? Небольшое окно, тумбочка и чистое постельное белье; собственная ванная с туалетными принадлежностями и зеркалом. Василиса с Алисой первым делом раскладывают вещи, покуда я залезаю в душ, чтобы смыть с себя последствия десятичасового полёта с пересадкой. Ну а когда рассвет полностью вошел в свои права, девочки уже сопят на кровати, переодетые и довольные. Простояв минут десять возле окна, наслаждаюсь видом на облагороженные территории и коттеджи с черными крышами, но сонное состояние все же берет верх, отчего тоже приходится погрузиться в мир Морфея.

Проснулась ближе к десяти. Кажется, сна нет ни в одном глазу – выспалась, хотя прошло меньше пяти часов. Но при этом не дремала даже в самолёте!

Оглядев комнату, вздохнула и поднялась. За плотными шторами во всю сияет дневное солнце и сверкает зелень на газонах, россыпью стелются розовые и фиолетовые цветы, мостик через тонкую речушку оформлен камнем. Умылась в светлой ванне, предприняла неудачную попытку расчесаться, но, вспомнив о магии воздуха, привела прическу в порядок. Думаю, стоит взяться за учебу, поэтому… здравствуйте, книжки, вновь. Но для практики следует выйти на свежий воздух, чтобы никого не разбудить.

Ласкающий свет; легкий летний ветер, обнимающий и теплый. По ногам бьет высокая трава; держа курс на небольшой пустырь, отхожу от нашего места пребывания где-то на километр – рядом шуршит поток воды, мостик скроет от лишних глаз; приподняв себя в воздух, смогла с передышками переместиться к берегу с кучей книжек в тканевой сумке. Оглянулась – никого, лишь тень возвышается рядом. Вдох. Взяв энергию на кончики пальцев, очерчиваю вокруг себя круг: блёклое сияние, проявление лучей, словно паутина, внутри круга. И- хоп! Линза, прозрачная, твердая и неровная, как мой круг.

-Ignisrosa, - прошептала, направив заклинание в барьер – огненная роза проплыла по воздуху к нему, растворившись за этим на мелкие частички.

-Получилось!

Рывком метнувшись к книге, убрала защитный барьер и поискала заклинание сильнее. Данный барьер – практически неуловимый для других щит, который отталкивает любую магию и разрушается только при воздействии силы той стихии, которая противопоставляется действующей. То есть, если я создам огненный барьер, его сможет побороть только водная магия. Но, так как сам барьер неуловим, то и стихию щита определить практически невозможно.

Вот! Заклинание «citius, altius, forties» - «быстрее, выше, сильнее», делающее человека, или существо, на которое направлено заклинание, сильнее и выносливее физически. Как говаривала Голуба, мифический становится практически таким же по силе, как избранный. Заметив в отдалении пару уток, прикрываю глаза, сосредотачиваюсь и выпаливаю нужные слова, направив энергию на несчастную птицу.

Вмиг она начала темнеть, глядя на меня испуганным взглядом; перья словно становятся тягучей жидкостью.

-Черт, погоди-погоди, это можно как-то… как-то… - я судорожно перелистываю страницы, не в силах найти анти-заклинание, пока темнота пожирает утку; дрожащие руки сразу же забились тревожной тряской, скоро лапы у этого животного совсем исчезнут, неужели я просто так это все оставлю?

Так, стоп… вдох! Выдох. По жилам течёт энергия.

Вдох-выдох, - сосредоточься. Возможно, моя старая теория может оправдаться… и быть верной? Но ради этого надо постараться… что же…

-Вернись обратно, как было надо, - завершив дыхательную гимнастику, прикрываю глаза, вытянув ладонь в сторону практически исчезнувшей утки. И, прямо на моих глазах, она начинает восстанавливаться: вернулся цвет перьев, чешуйки на лапах с перепонками, клюв, после чего она рывком взлетает в воздух со своими сородичами, недовольно гаркая на меня. Спасибо, что не убила клювом. Я чувствую, как под ладонями холодеет земля, когда по ногам отдается боль; приземлилась от шока не совсем удачно. Под макушкой стелется мокрая от росы трава, над головой все еще пролетает стайка уток.

Бедняги. Вот нервов-то…

Снова дышу, стараясь унять дрожь. Во всем теле один только страх – как я могла использовать магию во вред кому-то? Как у меня рука поднялась на этих уток вообще, когда я не уверена в своих силах, когда выученные заклинания спокойно работают, но вот для новых нужно хорошо постараться?

Дура. Не подумала. Буду знать в следующий раз…

Перевернувшись на бок, снова вглядываюсь в реку, протекающую прямо перед глазами. Встают картинкой воспоминания, что все же вытащили меня из огромного чувства вины перед уткой: во время первой экспедиции я задумалась о самой сути заклинаний, и мы с Голубой устроили мозговой штурм на эту тему…

… с момента, как мы приехали к ним в деревню, прошло недели две. Я тогда уже повстречалась с Лесом, но не дошла до изучения водной магии (моих основных провалов). Разобравшись с воздушными заклинаниями, задалась вопросом: а откуда они берутся вообще? Неужели для разных народов, разных ведьм, они едины? И ведьмы в Японии тоже говорили по-латыни? А бытовая магия? Что было первым – магия, или заклинания?

В тот вечер мы сидели за кухонным столом: я, Голуба и Света. Баба-Яга младшая вышивала цветы на вымученном платье из привезённого ситца, над которым она трудилась около месяца, делая всё вручную. Я тогда ещё не особо сблизилась с ними, и учить шить магией не предлагала, поэтому, выпив чашку чая, меланхолично поглядела в окно, строя вопрос, который хочется задать первым. Скоро должен был быть экзамен для воздушной магии, и во время одной из одиночных тренировок я загрузила себя размышлениями, приведёнными раннее.

-Голуба? – подала я голос.

-Да?

Собравшись с мыслями, выпалила:

-Откуда появились заклинания?

Подняв на меня взгляд, женщина непонятливо склонила голову, и я уточнила:

-Ну, смотрите… неужели все ведьмы и ведьмаки используют одни и те же заклинания, даже находясь в разных странах? Но у нас ведь есть бытовая магия, и иногда для неё требуется какая-то фраза на русском, - перевела я дух, - а если и все заклинания едины, то как мифические поняли, что определённые слова и фразы – это заклинания?

Света, сидящая рядом и погружённая до этого в себя, с задорной улыбкой оторвалась от вышивки и погладила меня по голове.

-Какая ж ты все-таки мудрая девчонка! – оперлась она подбородком на ладонь. – Я тем же вопросом задавалась когда-то.

-Дело в том, что… я не знаю. О подобном имеют информацию только духи и их жрецы, я так думаю, - задумалась она.

-Но, если просто рассуждать, как они появились?

-А можно своё слово вставлю? – осмотрелась нас Света. Мы обе кивнули.

-Когда-то я слышала байку о том, что духи даровали магию, создали мифических, и, чтобы им было удобнее, сами придумали заклинания из случайных слов, найденных в мире. Потом, когда мифические стали осваивать их, погружаться в историю, то сами находили другие книги, раскиданные по миру, с новыми заклинаниями.

Вздохнув, Голуба покачала головой.

-Недостаточно логичная теория. Слишком много заклинаний тогда нужно придумывать духам, а у них и других дел полно.

-Ну, я не знаю, мам, - задумалась Света, - может, им развлечься нечем было.

-У меня есть теория, - неловко подала я голос, - что мифическим не нужны заклинания. Слова – просто способ визуализации нужного эффекта.

-О! Тогда, возможно, если у тебя хорошая фантазия и уверенность в себе, то не понадобятся даже никакие заклинания?

-Вполне возможно, - улыбнулась Баба-Яга старшая, - ведь весь мир пронизан магией. Если использовать твою теорию, то если у мифического есть способности к магии, то он может сделать то, что пожелает, если вложит достаточно сил.

-А как тогда идёт разделение на «слабые» и «сильные» заклинания? – задумалась я. Голуба тоже на минуту погрузилась в себя, но затем взбодрилась.

-При длительном использовании магии твое тело привыкает к тому объему волшебства, которое он может использовать, и твои резервы расширяются. Чем сильнее эффект заклинания, тем резервы должны быть больше.

-Точно! Это звучит логично, - моя улыбка все расширялась, - тогда каждый способен придумать свое заклинание, задумавшись о том, что ему нужно, и вложив достаточно сил…

… наше обсуждение в тот вечер продолжалось до полуночи, пока мы не захотели спать по-настоящему сильно. Одна мысль о том, что слова заклинаний просто были способом передачи нужного эффекта, поражала. Это как мост между магией внутри нас и её воплощением. И теперь, когда я сама стала доказательством своей теории, у меня появилась и уверенность в своей мощи, и новые вопросы о том, как глубоко история магии проникает в прошлое, и чем она является для мира. В ладонях собирается трава, а я гляжу наверх – облака. Упав на спину, распластав руки, всё ещё прихожу в себя.

По возвращению в гостиницу, решила пообедать со всеми – впереди ждал долгий путь. Андэ постоянно бегал туда-сюда, ворчал и жаловался на головную боль и тошноту, из-за чего постоянно курил и держал вокруг себя запах сигарет. Видимо, ему единственному придется ощутить непринятие города и связанные с этим недомогания…

Я не говорила о том, что открыла буквально полчаса назад (не была ещё уверена в своей теории). Постоянно отвлекаясь от еды на свои мысли, невольно заставила волноваться Сашу, и когда мы выдвигались, он специально начал идти медленнее, чтобы достигнуть меня в шеренге.

-Ты чего это так грузишься? – мягко обратился ко мне, обняв за плечо. Я оглядела его лицо и улыбнулась.

-Ничего, - пока не то место для обсуждения, наверное, - какое нас ждёт испытание, как думаешь?

Он облегчённо вздохнул и вдохновлённо посмотрел вперёд – прямо на каменную кладь замка, по которой вились яркие виноградные лозы.

-Может, нам встретятся горгульи, - пожал плечами, - или какое-то исключительно французское мифическое существо.

-Я чувствую, что там много призраков, - подошла к нам Алиса, - поэтому можно не надеяться на горгулью. Видимо, мы будем с ними общаться.

-Ну, типично для старого замка – целая куча призраков, - задумалась Василиса, подойдя ближе, - главное подход к ним найти.

-Мы скоро будем у замка! – крикнул Гратин где-то вдалеке, прервав наш мимолетный диалог. Мы заходим не с центра, а где-то сбоку, чтобы проникнуть через вход для мифических, а не шататься вместе с туристами по экскурсии. Подойдя к одному из «пристроенных» зданий, остановились, и наш проводник поднялся повыше, оглядывая собравшуюся группку. Каждый немного напрягся.

-Все собрались? – молчание, пока он пересчитывает всех. – Итак! Сейчас мы зайдем в замок Блуа. Это крыло, недоступное для людей. Сюда вход лишь один – через секретную дверь. Сейчас я вам… о! Открою.

Словно заметив что-то вверху, взлетел. Поднимаясь все выше и выше, остановился где-то под крышей, и вмиг перед нами начали опускаться каменные кирпичики в форме двери.

-Добро пожаловать! – слышался крик корригана. Все той же шеренгой – прямо в помещение, полностью окруженные тьмой. Недолго думая, помогла найти ориентиры с помощью яркого огненного шара и оставила его под потолком, чтобы создать хороший свет. Дверь закрылась, и Гратин уже подлетает к нам, запыхавшись; ведет дальше. Длинный коридор, состоящий из потемневших камней; из-под каких-то вытягиваются ростки, где-то они поросли тусклым мхом. Ноги стучали по полу, отдаваясь пугающим эхом. Шелестела одежда, потрескивал огонёк сверху, а мы всё шли в полном молчании. И, наконец, остановились – огромная деревянная дверь с резным, словно чугунным, обрамлением и витиеватой ручкой. Совершенно неподъемный металлический засов, как, бывало, делали на главных воротах в старых городах. И, внимательно оглядев его, Гратин разволновано поглядел на нас.

-А-а-а я не знаю, как его о-открыть…

Испуганные глаза мальчишки удивили, но все же я подталкиваю своего избранного поближе к двери, и, разобравшись с замком, Саша с легкостью поднял его и убрал в сторону, открыв дверь. Летающий огонёк-фея повеселел и летит в новое помещение самым первым: ослепительное солнце из широких и высоких окон, аляпистое убранство с узорчатыми стенами, полом; статуэтки-бюсты и ряды картин. Извиваясь, темные кривые линии повторяются вдоль длинного коридора, и от всего этого неуместного разнообразия рябит в глазах. Наш проводник тоже оглядывается по сторонам то ли в восхищении, то ли в смятении. Когда наша неловкая пауза затянулась, заговорил первым:

-Что же… тут я должен вас покинуть.

-А как нам выйти потом? – обернулась к нему Василиса.

-Попросите хранителя, он откроет вам дверь, - подмигнул, - хорошего дня.

Быстрым лучом провожатый нас покинул, и теперь, стоя впятером в пустом замке, как-то страшновато заводить разговор и делать даже шаг с места.

-Ну… и зачем нас сюда закинули, как думаете? – присев на одно из кресел, Саша внимательно осматривает коридор.

-Не знаю, - галантно оперлась Василиса об окно, - тем более без единой подсказки.

-Вас вообще не волнует, что мы – единственные живые на весь этот пустой замок, который какого-то хрена все еще поддерживает свет свечей, чистоту от пыли, и ни единой крыски даже в подвальных помещениях? – рассерженно пыхтя, Андэ стоит прямо, как оловянный солдатик. – Расселись тут, как у себя дома!

-Боже, ну а что еще делать? Бегать по коридорам, крича от страха? – рассматривает свой маникюр вампирша. – Глупо это. Надо придумать план действий. Тем более, что я здесь уже была на балу, это почти мой второй дом, так с чего бы вдруг чувствовать себя не в своей тарелке?

-Ладно, ты оправдалась. Но Саша?

-А что я? – поправил цветы в вазе. – Мне к такому не привыкать. Я тоже в этом замке бывал еще ребенком, на платной экскурсии.

-О как, - смеясь нервно, Андэ осматривается по сторонам, - значит, я один бомж среди мажориков.

-Андэ, не заводись, - спокойно глажу его по голове, - я тоже бомж, получается. Так что нас по минимуму два против двух.

Он молча продолжает смотреть на пол, пока я стараюсь начать хотя бы дышать и не бояться сдвинуть ковер под своими ногами. Похлопав его по спине, протягиваю по-актерски руку Василисе, понимая, насколько ее ладони отличаются от моих. Она еще и выше, статная, красивая, элегантная… мне никогда такой не быть.

-Ну что же, надо разделиться, - сразу берет в свои руки ситуацию.

-Да, пожалуй. Как думаешь, мы можем тут потеряться?

-О, конечно. Запутанные и одинаковые комнаты кого хочешь заставят заплутать, - мотает головой с улыбкой.

Я восхищаюсь и внутри себя хотела бы завидовать. Хотя, пожалуй, завидовала бы, если бы она не была моей… подругой.

-Тогда я возьму своего суженного, - сажусь на подлокотник и смотрю на Сашу, - ты как?

-Конечно, моя суженная, - тихо и со смехом сказав, что я чуть не сломала кресло, он берет мою ладошку и помогает встать, как я только что помогла Василисе.

-Тогда я каждому раздам шары телепортации. Если что… встретимся здесь через час.

-Кто будет засекать время?

-Раз, два, побежали! – взяла инициативу Алиса в свои руки и быстро ускакала в другую сторону коридора, на что и Василиса, и Андэ, только тихонько рассмеялись, взяв у меня из рук найденные в глубине сумки шары, и помахали на прощание.

И правда… вот эта прелестная женщина – моя подруга. Красивый смуглый парниша с кудрявыми алыми волосами, не подпускающий на пушечный выстрел обычных людей… тоже ведь мой друг, верно?

Мне даже не надо разворачиваться и смотреть долго-долго в глаза моего любимого, чтобы понять, что он тоже… тоже мой друг, мой молодой человек. Моя любовь, ослепительно красивая.

-Ну что, моя королева, - снова поклон, и шутливо берет мою ладонь, целуя легко кончики пальцев, - пошли рассматривать наши владения?

Смеясь, показываю чуть кривые зубы. Поправляю разрозненные прядки в прическе, складки на мятой рубашке.

Ну, значит, меня выбрали не за выглаженные рукава и не за прямые локоны, и даже не за аккуратные брови и светящиеся глаза с длинными ресницами. А просто за то, что я это я. Ведь просто так красивые люди никогда не выбирают некрасивых.

-Ну что, пойдем?

Целую его в щеку, снова по-глупому улыбаясь.

-Веди меня, мой король!

Мы бродили по всему замку, наверное, даже больше часа, но лично я ничего, кроме панно, картин, статуэток и предметов мебели, не нашла. И, вздохнув, осаживаюсь на кресло в одной из спален, уже даже без своего привычного сопровождения, а в грустном одиночестве. Занавешенное тяжелыми шторами окно, высокий балдахин над кроватью, пыльные поверхности и старинные вазы. Оттенки практически всего интерьера какие-то темные и удручающие. Как тут люди жили и веселились? Непонятно. Только разок взглянув на такую комнату, захочется помереть. Становится удивительным, что Генрих III дольше всех правил во Франции…

Пребывая в своих мыслях, я на автомате беру зазвеневший телефон.

-Алло?

-Алло! Тут малышка нашла то, что нужно – скорее телепортируйся, - зазвенел голос Андэ. Вздохнула.

-Да, сейчас буду.

Прошептав шару нужное местоположение, я, позабыв встать с кресла, грохнулась на каменный пол в коридоре и смотрела снизу вверх на нашу компанию. Каждый тихонько хихикнул, да и я тоже – забыла встать, что же со мной делает этот депрессивный замок! Поднявшись благодаря Сашиной помощи, оглядываю присутствующих.

-Что же нашла Алиса?

-Пойдем, мы сейчас собирались к ней присоединиться, - улыбнулась Василиса.

-А потом поняли, будто бы кого-то не хватает, - встал в позу Андэ, хмыкнув. Мы вместе отправились в правую сторону коридора.

-Она же говорила, что тут призраки, верно? Неудивительно, что первая что-то заметила.

-Не просто «что-то»! – ухмыльнулся Саша. – Она нашла нашего хранителя.

Мы идем по темным коридорам, снова я с кем-то под руку – теперь уже жертвой стала Василиса.

-Она ничего больше не сказала?

-Нет, мол, сами все увидим, - пожимает плечами. И вправду, идти осталось недолго: в одной из спален настежь открыта дверь в ванную комнату. Старый интерьер, трещины по самой ванной, в которой сидит полупрозрачная фигурка. Рядом – Алиса.

-Здравствуйте, - зашла я самая последняя в комнату, оглядываясь по сторонам.

-Зд-зд-здра-а-вствуй, - прерываясь на всхлипы, фигурка вытирает невидимые слезы. Подойдя ближе, понимаю, что в старой ванной был найден мальчишка. Редкие прямые волосы до плеч, прямой небольшой нос и будто сжатые губы; выглядит даже женственно. Он уже успокоился и просто пытается отскрести от ванной какое-то пятно, пока мы стоим рядом без малейшей реакции.

-Чего вы меня не успокаиваете?! – разъярился он, снова начиная кукситься.

-А должны? – округлила глаза.

-Ты! Подойди сюда, - указал он на меня, и я вышла, сделав какой-то кривой книксен. Мальчишка не оценил.

-Это не книксен, - надменно поднял нос кверху, - даже этого не умеешь.

-Для призрака, который рыдает в ванной, вы достаточно своевольны, - насмешливо улыбнулась, - так что хотели?

Он притих, оглядывая меня с головы до ног. А потом встал, будто бы оттряхивался от пыли. И, опустив голову, что-то промямлил.

-Что ты говоришь? – встрял Андэ. Мальчишка поднял на него какой-то больно агрессивный взгляд.

-Говорю: помогите мне! – колыхались на его голове пряди волос от постоянного вздрагивания. Мы кивнули.

-Да, в чем же?

-Мы тут проездом… решили отпраздновать мой день рождения. Я боюсь к своим родственникам выходить, - снова обмяк он, - они все начнут ко мне приставать с вопросами и нотациями.

-Ну, родственники часто так делают, - грустно и задумчиво ответила Василиса, но затем протянула руку, - давай мы проведём тебя к родственникам, чтобы не было так страшно идти одному, и там побудем, пока ты не привыкнешь.

Мальчик, поразмыслив пару секунд, кивнул и сдержанно пожал руку вампирше. Она, нервно сглотнув, схватила его за ладонь и вывела из ванны, продолжая вести вперёд. Раскрыв двери, попали в спальню, затем – в очередной яркий коридор. Мальчишка ростом мне по пупок, зато толкает двери и идет вперед, как глава замка. Оглядев убранство вновь, я морщусь от смешения орнаментов и впервые задаюсь вопросом: а как это мы с французским призраком по-русски говорим? Главное, в гостинице мы столкнулись с языковым барьером, а тут нет.

-Нам нужно спуститься в подвалы! – крикнул глава похода тем, кто позади, и снова пошел вперёд. Застеклённые маленькие фонарики освещали путь, мелькая на стенах. Снова где-то торчит мох, но, переливаясь на свету, выглядит даже изящно. Мы спускаемся примерно вечность, прежде чем стал слышен звон блюдец о ложки, стук бокалов и наигранный смех. Маленький призрак, ведомый Василисой, начал мелко дрожать и замедлять свое движение. Я, застряв в конце, не сразу это понимаю и снова позорюсь за день: макушкой врезаюсь в Сашу, на что он лишь быстро затаскивает меня поближе и целует в лоб: мальчишка остановился, а вместе с ним и все мы. Еще и никто не хочет говорить первое слово.

-Я… я боюсь, - скукожился он, - не хочу.

Отвернувшись, быстро выпускает руку вампирши и собирается было уйти, наотрез отказываясь вернуться и идти дальше – Алиса, быстро схватив его за руку и повернув к себе, посмотрела ему прямо в лицо пока еще спокойным взглядом.

-Ты почему хватаешь меня?! Отпусти, я не пойду!

-Ты сам нас попросил. Иди!

-Нет! – вырывается, а малышка, видимо, сильно его держит. Саша было хотел подойти, сделал первый шаг, но Алиса взяла ситуацию в свои хрупкие ладошки:

-Ты чего боишься, ты ведь умер! Куда проходит твоя жизнь в таких страхах?! Ты ведь призрак, весь мир открыт перед твоим взором, а эта встреча – просто минутное проявление слабости из вечности впереди, которую ты можешь провести так, как захочешь! Ты ничем не ограничен, понял?!

Будто бы сплюнув в сердцах, она резво поднимает его на ноги, пока он вешается на ее руках, пытаясь вырваться, и потащила вниз, буквально тянет идти рядом. Мы все продолжаем в таком же оцепенении идти за нашей новой проводницей. Андэ тихо разговаривает с Сашей, и я слышу лишь одну его брошенную фразу: «именно за этот напор я и люблю её», и понадеялась, что мамочка-вампирша ничего не слышала.

-Вся в тебя, - улыбнулась я женщине рядом, стараясь расслабить атмосферу от криков и плача бедного призрака, - её лучше не злить.

Она усмехнулась.

-Если бы я была такой же в её возрасте, то не совершала бы так много ошибок.

Непонятливо оглянув её, думаю, стоит ли уточнять. Нет, не время. И просто приобнимаю за плечи, на секунду прижавшись к ее руке.

-Ошибки – это тоже часть становления личности, - пожимаю плечами, - ты не могла бы стать такой, какой являешься сейчас. Ты крутая.

Она глянула на меня мельком и, видно, засмущалась. Потом шёпотом сказала: «спасибо», на что киваю с улыбкой, не выпуская из своих цепких рук. Мы наконец добираемся до зала вместе с затихнувшим парнишей, и, войдя, наша группа становится новым и главным предметом обсуждения.

-Люди? – испуганно зашептались родственники.

-Мифические! – еще не восстановился голос после плача, а все равно строит из себя гордого. – Они пришли поздравить меня с днём рождения, и я их встречал!

Встав поближе в неуверенности, мы кивнули и были радушно приняты облегчённо вздохнувшими призраками. Кто-то мне рассказывал, что призраки могут и проклятье наслать… лучше водить с ними дружбу.

Наша маленькая проблема держит лицо и больше не плачет. Ходит от гостя к гостю с приехавшей гостьей, беря ее под руку; Андэ лишь смотрит на них с улыбкой, но больше в нем раздается голода.

-Есть хочу.

Кивая, Саша упирается в стену.

-И я бы перекусил… когда мы ели в последний раз?

-Ну, я даже не завтракала, - становлюсь рядом, решаю попытать удачи и постараться вытащить из сумки хоть что-нибудь съестное. Это удается с лихвой: волшебная бездна потихоньку давала не умереть нам с голоду. Переглянувшись, все же решаем покинуть высокопоставленную публику – не хочется стесняться их взглядов. Ретировались на кухню. Ну а после крепкого обеда… можно и попытаться узнать, когда домой.

Отыскав глазами Василису, хотела было позвать её издалека, но она стоит в глубине зала, испуганно глядя куда-то в сторону. Чтобы не довести ее до паники её ещё больше, подойду громче, чем обычно…

-Василиса, - негромко начинаю и не замечаю реакции, - Василиса!

Тронув ее плечо, вижу снова тот же испуг в глазах. Быстро увожу в сторону, к напиткам гостей-призраков, даю выпить воды; она быстро хватается невидящим взором в пластик, и видно, как красивый маникюр превратился в длинные когти, пока глаза рябили алым. Стараясь спрятать ее сбоку, кладу аккуратно ладонь на плечо; молчу, просто глажу немного, смотря в абсолютно другую сторону. Через время с ее раздается голос:

-Да ладно… на, возьми обратно.

Взгляд все еще остается потерянным, но в ней больше нет сомнения или смятений. Обычная Василиса… слегка уставшая.

-Ты в порядке? – уточняю тихо.

-Нет, но приду в это состояние. Там… там, наверное, нас скоро отпустит этот парниша… я пойду, выйду немного, ладно?

Киваю, глядя как она быстро роется в сумочке. Достаю из своего кармана пачку тонких сигарет и протягиваю в ладонь, снова ставшую обычной.

-Спасибо…

Киваю, учтиво улыбнувшись. Ее длинные черные волосы струятся по открытой спине – сегодня она в майке и свободных брюках. Слышно, как на каменных ступенях она чиркает зажигалкой из-за нервов, и как стучат каблуки ее обуви.

Со вздохом оборачиваюсь и стараюсь разглядеть среди толпы других ребят. Видно, что Алиса устала – ходит уже молча рядом с виновником торжества. Андэ болтает с кем-то из толпы, Саша сидит в нише и просто рассматривает призраков. Подойдя ближе, зову свою маленькую подружку и та подводит меня к себе, спрашивая у мальчика-хранителя:

-Что, неужели это все наше испытание?

-Да, это всё, - пожал плечами мальчик.

-И че, каждый год мифические в экспедиции проводят тебя до родственников? – ухмыльнулся Андэ, на что получил лёгкий тычок в бок от меня.

-Нет, вы легко отделались, наверное. Обычно я задаю найти какую-то вещь в замке. Но для меня вы сделали нечто более ценное, - отвел взгляд, - поэтому этого достаточно. Ваша награда…

Он выставил ладони вперёд, и с кончика пальцев до носка ботинок пробежался свет по призрачному телу. Затем, откуда-то сверху, сквозь потолок проник сверток, обвитый кожаной ленточкой. Мальчишка протянул нам его.

-Только предупреждаю сразу – на него наложена магия феникса, и после прочтения он сгорит.

-А если я не успею дочитать?! – возмутился Андэ.

-Наверное, сверток учитывает и тугодумов, - погладил его по голове подошедший только что Саша, на что он замахал руками.

-Будет правильнее сказать, что после развертывания он держится около… двух часов? – задумался он и обернулся, видимо, к матери. Она ему кивнула.

-Это небольшой документ.

-А скопировать текст не получится? – задумалась я, и получила отрицательное покачивание.

-Насколько я знаю, при попытке копирования текст исчезает, к сожалению. Но вам и не нужно знать детали, это рассказ о создании мира в сказочной форме.

-Сказки! – заулыбалась Алиса, все еще стоя под руку с призраком. Андэ с ревностью кинул взгляд на парня, который мило улыбнулся его избраннице.

-Ладно, спасибо тебе, Луи, - сказал Саша, отвесив поклон, - нам пора в гостиницу, а тебе – возвращаться к родственникам. Ещё раз с днём рождения.

Мы в последний раз желаем ему разных благ, прежде чем он открывает нам дверь на свободу и машет рукой. На город уже успел опуститься вечер – когда ещё мы только заходили в подвал, в окнах сиял утренний блеск солнца. А сейчас уже скоро войдет в пик закат, и звёзды, вышедшие на небо, станут блестеть в спокойной реке. Зажигаются первые фонари, а по приходу в гостиницу нас пустили в буфет ужинать. Я просто выпиваю кофе с молоком, рассматривая из окна медовые облака и дорожки последнего света на кончике гор.

-Миль, - дернула меня за рукав Алиса, - а когда мы будем читать свиток?

-Точно! – хлопнул в ладоши Андэ. – Погнали, мне аж интересно, чего там такого придумали.

-Сейчас, я доем рыбу, - задумчиво рассматривала Василиса кусочек белого филе на вилке. Мы послушно подождали, пока она, вздохнув, встанет. И направились наверх – в «девчачий» номер. Включили свет, пододвинули кровати, устроились; лампа светит прямо над нами, и вампирша освободила бумагу от верёвочки.

-Прочитай вслух, - вдруг попросил Андэ, лежащий на животе в ожидании. Василиса вздохнула.

-Серьезно?

-Да! Давай, мамуля, сказку на ночь, - пихнул ее по-дружески Андэ. Она лишь еще раз демонстративно вздохнула, сделала глоток воды и откинулась на спинку кровати.

-«В мире было три энергии…

... с самого его сотворения: Магия, Свет, Тьма. Свет включал в себя всё, что светит, что дарит радость, что делает для мира хорошее, лучшее. Тьма – то, что скрывается ото всех. Это и пороки человеческие, и недра земли; это не нечто плохое, а то, что не привыкли показывать, потаённое, ценное. Магия же даёт для всего этого единство, добавляет свои элементы, чтобы свет и тьма раскрыли себя. Магия – просто помощь, прорывающая все видимые и ощущаемые материи. Она способна дать и свет, и тьму.

Прорывая вселенную, Свет и Тьма вместе с Магией жили друг с другом, создавали вместе то, чего не доставало. И, собравшись вместе, им захотелось сотворить планету во вселенной, непохожую ни на одну из тех, что они придумали до этого.

Скрепившись, Тьма и Свет образовали ядро, из которого после взрыва появилась новая планета. Магия разогнала пыль, покрыла её атмосферой. Они опустились на пустыню, разочарованно вздохнув.

-Как же нам создать что-то другое? – Тьма огляделась и понуро взглянула на твердый панцирь песка.

-Каждый раз одно и то же, - со злобой Свет облетел планету.

Дуэт хотел было вернуться к дальней планете, которую они назвали Светочь, находящейся далеко-далеко, и самой красивой, которую они пока создали. Но Магия встала между ними и мягко заговорила.

-Давайте попробуем сделать что-то другое, оставшись здесь? Вы ведь можете преобразовать тут все, - ободряющие нотки в её голосе чуть воодушевили Свет и Тьму.

-Но разве мы делали так раньше? Мы ведь просто взрывали и смотрели.

-Вот именно! – и после этих слов у двоих щелкнуло что-то внутри. Они остались тут на многие миллионы лет, решив создавать другие планеты только в свободное от забот время. Они стали другими – обрели форму. Длинные «руки», шарик с высоким лбом, держащийся на «шее». Они были, как мы, как люди, что живут сейчас, только проще.

Тьма придумала почву. Она хотела, чтобы в землю можно было закопать что-то и спрятать. Каждый день, десятилетиями, она обогащала землю водой, по крупицам напитывала всё вокруг ею. С любовью приняла она эту землю, с аккуратностью и бережностью относилась к их творению. Никогда Тьма не любила планету так яро, как Землю. Вода, пещеры, скалы и курганы – она так любила каждую деталь созданного ими проекта. Её формой стала длинноволосая, чернокудрая женщина с хрупким телосложением и большими сияющими глазами, в которых виднелась вся существующая вселенная, сияющие звёзды, простирающиеся над головой.

Магия стала основательницей погоды: она создала ливни, под которыми бегала вместе с Тьмой, морозы и айсберги, которые так любил растапливать Свет, образовывая великолепные водопады. Она дала и Полярное сияние, и множество новых звезд, чтобы смотреть втроём, со своей семьёй, на их свет в ночи, когда созданное ими «солнце» прячется за горизонтом. Она имела прямые огненно-рыжие волосы в новом облике, короткие; орлиный нос, узкие зелёные глаза.

Свет же был импульсивен. Он так любил магмой вырывать вулканы в поверхности земной коры, что Тьме всегда нужно было снова и снова создавать частички воды. Но без него не было бы нового: травы, растений, вздымающихся лоз; в периоды радости он любил, вскинув ладонь, осыпать низкие горы густыми лесами, взяв Тьму под руку. Она восхищённо оглядывала создавшееся и была довольна. Свет стал началом для водопадов, карьеров, гейзеров, пустынь. Он тоже сменил свой до этого несформированный вид, стал блондином с широкими светло-голубыми глазами, исполинским ростом и волевым подбородком.

Когда «солнце» освещало их проект, Свет часто задумывался: что же дальше? Они создали такую планету, но во всём мире существуют лишь втроём. И, взяв Магию и Тьму под руку в новой форме, бодро предложил:

-Почему бы нам не создать Жизнь?

-Жизнь? – не поняла Тьма. – Что же ты задумал на этот раз? Разве тебе не нравится, что мы создали?

-Нет-нет, - замотал тот головой, - мне просто одиноко. Мы всего лишь втроём.

-Но что, если эта Жизнь разрушит всё то, что мы строили миллиарды лет, как появились? – усомнилась Магия в ответ. – Это будет прискорбно. Придется начинать всё сначала. Твои эксперименты бывают слишком опасны.

-Мы уже пытались создать жизнь, - задумалась мягкая Тьма.

-И Свет всё испортил! Нет, не нужно этого, успокойся и не уговаривай нас, - категорично отрезала Магия.

-Опять ты со своей осторожностью, - отпустил Свет её руку, - ты тут и не будешь участвовать. Мы справимся без тебя.

И так появилась Жизнь. Магия стояла сбоку, пока «ладони» Света и Тьмы, соприкасаясь, будто бы создавали новую планету. Упало ядрышко – маленькое существо.

-Это – Жизнь, - довольно улыбнулся Свет, - мы будем долго ждать, но она принесёт нам радость.

-Посмотрим, - резко осекла его Магия, развернулась и пошла прочь. Её нагнала запыхавшаяся Тьма.

-Магия, он глупый ребёнок, я согласна, но у него много силы, и я тоже чувствую, что Жизнь станет нам добрым другом, - быстро заговорила она, - но я боюсь, что она сама не справится. Давай поможем, создав с тобой то, что будет помогать Жизни, как ты помогаешь нам со Светом.

Магия, вздохнув, обернулась ко Тьме и поцеловала её в «лоб», протянув «ладонь».

-Я всегда буду рядом с тобой, - появилась измученная улыбка…

-… По подобию Света и Тьмы появились люди. А по подобию Тьмы и Магии – мифические». Конец.

Выдохнув, Василиса упала спиной на кровать и раскинула руки в разные стороны. Мы все сидели в ступоре.

-Романтичная история у Магии и Тьмы, однако, - усмехнулся Андэ. и взял из рук вампирши текст, вновь пробегая по нему глазами.

-Получается, что мифические уже изначально – помощники для людей? – удивилась Алиса. – Чем же призраки помогают, например?...

-Видимо, это просто одна из форм существования после смерти, - махнул ей фея и вернулся к рукописи, - мне больше интересно то, что все в мире было создано тремя энергиями. И то, что Тьма была кудрявая. Да и… Магия была рыжая! А многие ведьмы рыжие. С зелёными глазами – так это вообще клише ведьмы.

-Потому что это самые сильные ведьмы, - кивнула Василиса, - и многие боги, кстати говоря, кудрявые… поэтому ничего удивительного. Они произошли от тех, кто их создал.

Саша мельком глянул на меня на фразе про кудрявость, пока я думала о другом. И с наводкой на это Алиса произнесла вопрос:

-Получается, весь мир окутан магией, верно? Полностью создан из трех энергией, где магия – одна из материй?

Ей кивнули.

-А что? Вроде, об этом давно уже говорилось в узких кругах, - пожал плечами Андэ.

Я оглядела всех в нашем «кружке», сглотнув в молчании.

-У меня есть небольшая теория… о том, что не только телепортация и создание фигур из стихий взаимосвязано с нашей фантазией и умением вообразить нужное, но и все заклинания в целом.

-То есть? – уточнил Саша. Я рассказала им сначала историю про Голубу, а потом – случай, произошедший недавно. Между нами повисло неловкое и продолжительное молчание, когда моя речь закончилась. Если судить по истории о создании мира, то она может быть правдивой – всё вокруг состоит из магии, которую, если ты умеешь с ней обращаться, можно контролировать и использовать в своих целях, не завися от «заклинаний». Создавать свои, концентрируя ману.

-Если я захочу, то смогу создавать взрывы по щелчку пальцев, и орать то, что захочется? Делая вид, что это заклинание, - оглядывал свои руки Андэ. Я неуверенно кивнула.

-При хорошей фантазии и сконцентрированной мане, да. Попробуй… - я задумчиво огляделась. – Заставить это растение зарасти льдом, например

Стащив с подоконника какой-то горшок, протягиваю его фее и с воодушевлением вглядываюсь в происходящие события. Андэ поставил цветок рядом на кровати, неуверенно поглядывая на нас. Завязав алые волосы в хвост, парень смотрит на растение, и постепенно к его кончикам пальцев начинает поступать голубой цвет, скапливаясь, словно жидкость. Выдохнув, парень прошептал: «гори», и вся мана, медленно опускаясь на стебель, заставляла его вмиг заледенеть и покрыться твёрдой корочкой. От корней поднимался вверх холод, от которого даже нам стало прохладнее; кристаллизируется внутренняя вода и минералы, и вот перед нами уже не цветущий жизнью объект живой природы, а витиеватая глыба льда. Фея сидит с широко распахнутыми глазами медленно поворачивает голову в мою сторону.

-Это… как это? Я ведь сказал «гори»… а оно заморозилось! – шептал он. Моя, пожалуй, безумная улыбка, перешла в восторг и визг с объятьями. Только завидев результат работы, я поняла, что не одна так могу! Мы нашли подтверждение тому, что мифические ограничены лишь собственным воображением и резервом маны!

После нашего открытия и долгого дня всем хотелось отдохнуть. Андэ, все ещё нервно оглядывая руки, кивнул нам на прощание и скрылся в их номере первым, по пути закуривая сигарету. Саша ещё какое-то время обсуждал с нами магию, историю о создании мира и тоже попробовал использовать ману (уже без слов, а молча), воссоздав иллюзию для Алисы с куском вишнёвого пирога. Раньше для этого требовалось произносить «Certum, quia impossibile est»[1]. Я так же попробовала сделать клубничный пирог для Василисы, но, к сожалению, это вышло с огромным трудом – я еле как смогла проявить подобную иллюзию. Видимо, стоит начать практику в этом направлении… захотев перекусить от такого зрелища, мы быстренько спустились в магазин неподалеку чисто девичьей компанией, отправив «избранного» спать. Молчаливый город, погруженный в темноту, сиял последними огоньками. В лунном свете мягко подсвечивалась черепица на домах; деревья, шелестя от легких потоков ветра, отбрасывали пару своих листьев, летящих над головами. Практически исчезли люди с улиц, погрузившись в свои рутинные дела в квартирах. Наши шаги лишь изредка заглушались проезжающими мимо машинами. Спокойный, совершенно тихий город; уютный и какой-то домашний. В воздухе висел запах готовящихся ужинов и последней выпечки. Иногда из раскрытых окон слышалась музыка – тихая, мелодичная, без слов; с балконов выглядывали курящие мужчины, неспешно сбрасывающие пепел и потягивающие кофе. Буря зелёных красок сменилась приглушенным оттенком, какой-то спокойной меланхоличностью.

Из стеклянных окон «Intermarché» виднелись прилавки с продуктами, и мы отправились в пучину света, провожаемые звуком автоматических дверей. Охранник быстро глянул на нас без особого интереса, пока мы входили в зал. Алиса плыла рядом, возвышаясь над землёй, и иногда держала одну из нас за рукав, пугливо прячась за спиной. Чистый и просторный зал с рядами продовольственных товаров, вдоль которых спешно двигались горожане с тележками. Лампы сверху подсвечивали крупные трубы воздухопровода, возвышающиеся над головами таблички с французскими надписями. Передвигаясь наугад, разбрелись, кто куда. Множество сыров, мяса и нарезок вдоль стен; ежась от прохлады у морозильников, выбрала парочку интересных полуфабрикатов для ужина. Встретились мы у кассы, пробивая пудинги, бриоши, замороженные блюда и штук восемь батончиков с разными вкусами; несколько бутылок сока, ну а Василиса взяла ветчины с каким-то хрустящим багетом. Приложил карту для оплаты – и все у тебя прекрасно, можешь идти на выход без малейшего взаимодействия с продавцами. Тканевая сумка стала заметно тяжелее. Мы снова проходили по остывающему асфальту, оглядываясь по сторонам и беседуя о чем-то неважном. Кивнули администратору, прежде чем подняться в номер и взяться за наполнение голодных желудков.

Ну, а после нашего второго ужина с обсуждением литературы Алиса завалилась спать, завернувшись в объятья одеяла. Василиса, чуть скукожившись, молча стояла возле окна, думая о чем-то своём, пока я разбиралась с грязной посудой и разорванной упаковкой. Закрыв дверь и бухнувшись на кровать от усталости, я начала анализировать сегодняшний день и вспомнила деталь, о которой так и не спросила вампиршу.

-Василиса? – позвала её.

-Да?

Чуть замявшись, все-таки собралась с силами и стеснением:

-Почему там, на празднике, ты была так испугана? Кто-то… подействовал на тебя? Напугал?

Вампирша, медленно оборачиваясь, сначала выглядит грозно, даже пугающе. Кажется, прямо здесь и сейчас она разорвет мою глотку за такой дерзкий вопрос…

-Как тебе сказать, - с выдохом расслабилась, сразу выглядя поникшей и уставшей. Раздавленной, и все молчит. Эта перемена в поведении заставляет меня неспешно встать по направлению к её фигуре, и, приближаясь маленькими шажками, оказываюсь рядом, на мягкой соседней перине. Она подняла голову.

-Тогда мне показалось, что я встретила призрак своего бывшего молодого человека, - начала она и сглотнула, - поэтому испугалась.

Потянувшись к ней, жду продолжения, но она просто молча прильнула ко мне и крепко обнимает за плечо. У неё нет сердцебиения. Гладя её по длинным волосам, чувствую, как она становится чуть сильнее, хотя ещё пару минут назад была больше похожа на ребёнка в комнате страха. И, отодвинувшись, женщина вымучено улыбнулась.

-Спокойной ночи. Утро вечера мудренее, - потрепала меня по плечу и легла лицом к Алисе, накрывшись одеялом по самый подбородок. Я все ещё стою возле окна, обезоруженная, в ступоре. За окном виднеются кроны деревьев и поблёскивающая река.

-Спокойной ночи.

Последующие три дня проходят спокойно. Мы компанией бродим по городу, встречая различных мифических; иногда просились приготовить что-нибудь на кухне, на что нам не отказывали. Андэ сильно сблизился с Гратином и постоянно убегает к нему в домик (феи умеют изменять размер, а корриганы – нет), чтобы засидеться там до рассвета и, зевая, упасть в постель. Они часто ходит вместе со мной к речке, изучая водные растения и камни. Гратин так же с удовольствием составляет компанию для Андэ в шоппинге – фея, видимо, страдает каким-то накопительством, иначе я не могу объяснить тягу к пополнению его чемодана какими-то вещами. В период их дружбы наш кудрявый парниша даже прекращает курить, и его смуглое лицо все чаще озаряет хоть и тонкая, но улыбка. Я штудирую книгу с магической теорией, ухожу к берегу и упражняюсь там в собственных заклинаниях, не используя слова. Сражаясь изредка с Сашей, отрабатываю защитные барьеры, удары, скорость постановки барьера и лечебную магию. Все идет своим чередом – в дне 24 часа, которые мы тратили в своё удовольствие. Алиса с Василисой часто уходят на прогулки за город, взяв с собой книги по изучению французского, которые я достала с помощью телепортации. И, пока время нещадно утекает, нам предстоит подготовиться к следующей поездке в Испанию. Там есть старая деревня ведьм, Сугаррамурди, в которой нашим хранителем будет достаточно низкий дух, по словам Гратина. Наши обеды вместе, посиделки на крыше, когда уже во всю сияют звезды; чтение вслух для Алисы, которая решила обучиться вязанию и делала нам свитера вручную; идиллия, прерываемая только несерьёзными спорами. Всего пара дней заставила меня заполнить всю галерею фотографиями маленького городка Блуа, в котором я впервые отдохнула со всей душой.

Прощаясь с Гратином у аэропорта, хочется пустить слезу. Огонёк света, неловко прижимаясь к каждому из нас в маленьком объятье, машет руками издалека, когда мы двигались ко входу к огромному сияющему зданию. Корриганы – ночные мифические, поэтому мы решили лететь с наступлением темноты, чтобы подобающе попрощаться с ним. Набрали сувениров, летали на метле по ночному городу, выбирались за границы асфальта и цивилизации на пикнике и просто жили…

Спасибо, Блуа.

Самолёт взлетел над Парижем буквально минут двадцать назад. И я, обнимая руку Саши рядом, глядела в иллюминатор. Он прижался ко мне щекой.

-Похоже, тебе тоже понравился наш мини-отпуск, - с удушающе приятным смешком смотрит в ту же сторону, заставляя меня задержать дыхание, - выглядишь подавлено после отлета.

Киваю, чуть успокоившись:

-Это был активный отдых с пользой, да и вообще… душой и телом расслабилась.

-Вот как, - улыбнулся, - согласен. Пикник был вообще хорош.

-Да! Твоя яичница с ветчиной вышла на славу.

-Спасибо, - поцеловал в щеку, - старался. Кстати, Милена…

-Что такое? – уже улыбалась я, но встретила нахмуренный вид. – Все в порядке?

-Ты никогда не задумывалась, что все слишком хорошо?

Опешив, отодвинулась и поглядела на него с непониманием.

-«Слишком хорошо» - это плохо?

-Как будто что-то должно случиться, - задумался, - но это может быть просто моей фантазией.

Я тяжко вздохнула.

-Ты слишком накручиваешь, - снова взяла его под руку, на что он отпрянул.

-Накручиваю? Может, это ты недостаточно задумываешься? – глянул на меня немного непонятливо.

-Так… правильно я понимаю, что ты считаешь меня слишком беспечной?

-Не то что бы, - сразу пошел он на попятную, - просто…

-Если начал, так уж договаривай.

Глядя на меня с какой-то мольбой, вздохнул.

-В некоторых вопросах ты трусишь. Боишься взять ответственность. Это… страх, а не беспечность, пожалуй, так.

Облокотившись на кресло, задумалась. Боюсь? Возможно. Ведь даже в своей симпатии к нему я не призналась… боюсь контактировать с новыми людьми. Присматриваюсь. Да, я не сорвиголова и не общительный человек. Мне часто хочется побыть наедине с собой, и не всегда получается подключать эмпатию к человеку или мифическому, правильно поддержать. Наверное, он говорит о ситуации с бабушкой… но кардинально менять свою жизнь всем страшно.

-Что плохого в страхе? – обернулась к нему, снова взяв под руку. – Он защищает от воздействия отрицательных эмоций, ситуаций и чувств.

-Иногда страх мешает жить полно, но я надеюсь, что тебя это не коснется.

-Ну, я тоже, - вздохнула. – А по поводу «должно что-то случиться» - это не моя беспечность или страх, а твоя низкая самооценка, если уж рассуждать о психологии каждого из нас.

-Низкая самооценка?

-Думаешь ли ты, что не заслуживаешь этого «хорошего»? Поэтому и должно произойти что-то плохое.

Задумавшись на мгновение, кивнул.

-Пожалуй, так.

-Вот и вся причина, - со вздохом сама прильнула к нему, - не волнуйся, мы из любой ситуации выберемся. Ты ведь сам мне говорил, что жизнь всегда дает нам возможность всплыть на поверхность, потому что мы сами ею руководим и можем менять.

-Верно… хороший совет себе от себя же, - усмехнулся, - спасибо, что немного мозги вправила.

Поцеловав в щеку, вернулась в тепло от его тела. Размеренное дыхание и мягкий запах парфюма. За иллюминатором облака сменяются обычной синевой, а поля – засаженными виноградниками, какими-то теплицами. Пролетает время, нам даже предложили напиток на выбор, и мы согласились хлебнуть по стакану сока. Молча сидя друг с другом, чувствую, что люблю его по-настоящему сильно. Его расслабленное лицо, застывшее в восхищении от облаков.

-А когда мы на метле летели, как тебе было? Тебе ведь нравится небо, - решила разнообразить тишину.

-Холодно, - улыбнулся, - ещё я чувствовал свободу. Ты ведь можешь переместиться, куда только душа желает… и ветер гонит вперёд, подталкивает к каким-то неизведанным местам. Честно, я больше всего хотел сбежать из нашей экспедиции и просто отправиться в метёлочное путешествие по Франции.

Хихикнув, согласно и мечтательно киваю.

-Василиса сильно испугалась, когда я подорвалась к неизвестной вышине. Мне казалось, что туда буквально засасывает, все мое существо стремилось отцепиться от оков этого мира, улететь, быть в другой вселенной, где-то не тут.

Мы вдвоем влюбленно глядим в отдаленные деревушки, мелькающие между облаками. До посадки остается уже меньше десяти минут, когда нас отрывают от единения молчанием и приходится начинать сборы, увидев компактные «боксы» домов квадратной формы с округлыми краями. Кажется сначала, что Барселона пронизана речными каналами, но нет – это улицы, разделявшие кварталы друг от друга. А в центре района во всю красуется обор, резной, словно стремящийся проткнуть небо.

Прямо из аэропорта отправляемся к поезду, который уже собирался вот-вот оборвать нам карты; кое-как разобравшись со случайными мётлами, всей гурьбой летим к железным путям, надеясь, что это будет нужная нам станция. И вправду оказалась ею – ещё полчаса ждем нужный вагон, прежде чем пробраться сквозь толпу к нашему закрытому «туристическому классу» с невероятно низкими кроватями, виднеющимися ещё из стекла дверей. И, еле как втиснувшись с багажом, рассаживаемся в ожидании уже привычного грома о рельсы. Но, к счастью и нашему удивлению, дороги тут хорошие – практически неслышно приближаются к новой точке, которая становится всё ближе к таинственной деревне Сугаррамурди.

Поезд везет до Памплоны, где нас собирается встретить проводник, а дальше – мётлы, наверное. Занимаясь своими делами, проводим время в ожидании нужной станции.

Саша надевает на мои ступни вторую пару носков, аккуратно выправляя штанины, пока я расчесываю его волосы. Василиса, всё это время наблюдавшая за этой картиной внимательным взглядом, лишь молча удивляется. Чуть дернувшись из-за щекотки, шутливо ткнула в спину парня.

-И почему у вас такая идиллия? – видимо, вопрос крутился на языке у нашей спутницы лет сто, и она уже не выдержала.

-Судя по недавнему, - глянул парень на меня, - потому что мы неконфликтны.

-А зачем нужны ссоры? – пожимаю. – Ведь они возникают из-за ревности, недоверия, непохожести взглядов… а с любой из этих проблем можно разобраться диалогом.

Смотрю на него, задумавшись. Вспомнила о наших разговорах, что, пусть и была возможность конфликтов, мы всегда из этого выбирались, подавляя свою гордость и признавая ошибки.

-Саша имел достаточно травмирующий опыт отношений, поэтому знает, «как не надо» действовать с партнером.

-Да уж… и работал с психологом, - надел носок, – поменяй ножку, милая, надо второй надеть.

-Да… - засмущалась я и выполнила просьбу. – У нас есть несовпадающие мнения, но это все – поверхностные вопросы. Это не моральные принципы, ценности. По темпераменту мы, возможно, отличаемся… и характер у нас не идентичный.

-Я не считаю, что противоположности притягиваются, - вставил свое слово Андэ, – так что ваша пара продержится много-много лет… я так думаю.

Алиса, слетев с верхней полки, крепко меня обняла.

-Пусть у тебя все будет хорошо…

-Будет, милая. И тебе того же… - отложив расческу, освобождаюсь из пут Саши и тянусь к девочке, нежно обхватив худые плечи.

-Что за атмосфера! Какие вы все милые, - смеясь, Василиса облокотилась на спинку сидения и поглядывала на нас с довольным лицом.

-Я прям как ваша мамаша с прибабахом, которая радуется хорошим отношениям в семье.

-Для полного комплекта «мамаши» тебе не хватает цветных волос, - заметил Саша.

-Точно! – вновь раздался её громкий и звучный смех. Эта женщина никогда не смеялась при мне так искренне и по-настоящему заразительно, хотя, думаю, это все из-за нашего знакомства лишь в рамках первой экспедиции. Теперь тут собралась настоящая компания любителей приключений…

Мы вновь над землёй, Василиса обхватывает мою талию, восхищённо разглядывая пейзажи. Россыпью раскиданы деревья, овивающиеся лозами-дорогами, что простираются по всей стране. Но вот горы, одна за одной, и мы задеваем парочку деревьев кончиками пальцев, вдыхая свежий воздух в легкие; на языке словно остается травянистый вкус. Я раскидываю руки в стороны, возвышаясь над оврагами, покрытыми мхом и пучками цветов; свободный полет над почти плоскими вершинами, по которым изредка мелькают любители кемпинга с рюкзаками на спинах. Солнечный свет освещает далекий горизонт, показывая висящую дымку, сквозь которую пробираются яркие, четкие лучи солнца. Схватившись за древко метлы, ускоряю ход, предупредив Василису о паре мёртвых петель; то взлетая, то падая, переходим от густых зарослей деревьев, через кроны которых проникают тонкие струйки света, до пустых площадей, в легкие бьет влажный жар, отдающийся в груди теплом и запахом нагретой земли. Но мы наконец-то приближаемся к Сугаррамурди, пролетев около часа – перед глазами раскинулись кучки домиков на ярких зеленистых холмах; рыжая черепица придает белоснежным фасадам особое очарование, пока в раскрытых ставнях от ветра вздуваются шторы горожан, навевая как будто потерянные воспоминания. Приземлившись у обособленного домика на окраине города, прощаемся с проводником, который даже не представился, и идем по скрипучей лестнице к деревянной двери с колокольчиком.

Оставив мётлы в стороны, наша группа выстраивается чуть ли не в шеренгу. С каким-то волнением Василиса раскрывает дверь, и на нас сразу же падает соблазнительный запах пирога с мясом; уже издалека словно чувствовался вкус сдобного теста, пропитанный концентрированным вязким бульоном с яркими травянистыми приправками. Тут же и шлейф запечённой картошки – скоро пора вытаскивать, запах такой, будто кончики нарезанного овоща покрылись хрустящей корочкой и чуть иссушились, чтобы потом растаять во рту.

Сглотнув слюньки, проходим дальше: скромный, но уютный интерьер – все создано из дерева, на мягких поверхностях постелены шерстяные покрывала и мягкие пуховые подушки в цветастых наволочках. Если пройти вперёд, видна винтовая лестница на второй этаж, а из комнаты сразу направо как раз и исходит манящий аромат блюд. Из приоткрытой двери лишь немного виден яркий свет, видимо, большие окна снаружи – это как раз окна этого помещения.

-Извините? – решилась я обратиться к кому-то по ту сторону, постучав в дверь. Но на нас обрушилось лишь молчание, и Саша толкает дверь. Мягкий свет, печь, словно из булыжников; срезанное кольцо дерева с ножкой – стол, рядом – покупные стулья с мягкими подушечками. Окна во всю стену прямо перед дверью открывают живописный вид на травянистые холмы в самом своём расцвете, возле приоткрытой печи стоит низкорослая фигура в маленькой алой шляпой, перебирающая угли. Он оттряхивает крохотные руки, закрыл дверцу на щеколду и поворачиваясь я к нам.

-Здравствуйте! – бодро сказала Алиса, стоящая рядом со мной.

-Здравствуйте, - кивнул он хмуро, - опять русских подослали.

-Слава Роду, что вы на нем говорите, - облегчённо вздохнула Василиса.

-Не говорите о своих богах при мифических другого мировоззрения, леди, - отрезал он, - это неприлично.

-Вы мне нравитесь, - ухмылялся Андэ. Человечек хмыкнул, но было заметна его мимолетная улыбка в сторону феи. Алые глаза сверкнули под солнечными лучами из окна.

-Я из рода трасго, хранитель и по совместительству домашний дух. Меня зовут Модесто, но я лишь могу предоставить вам кров и дать указания.

-О! Трасго ведь часто устраивают шалости, - задумался Андэ, опершись на горячие булыжники, от чего разом подскочил – там ведь готовили.

-Да, бывало, но теперь я стар, да и сам себе стал хозяином, ведь это мой дом. Мне незачем вредить, - пожал он плечами, - но лучше не ругаться.

-Мы неконфликтны, - улыбнулась Алиса, рассматривая разные приправки в стеклянном шкафу.

-Да уж, особенно Саша и Милена, - хмыкнула Василиса и удостоила нас взглядом, отчего мы оба покраснели. Напомнила, блин, вовремя!

-Мне ваши имена ни к чему, - цыкнул Модесто насмешливо, - и кормить вас я тоже не буду, кстати. Этот дом много лет используется для мифических экспедиций, поэтому для вас есть место. Располагайтесь и спускайтесь ближе к вечеру, я объясню ваши задачи.

-Эх! А и вправду хотелось отобедать вашими изысками, - искренне пригорюнился Андэ, потянувшись. Мы поочерёдно выходим за дверь, поднимемся, оглядываясь по сторонам на стоящие в комнате живые растения. Перед взором – аккуратный коридор с комнатами по разные стороны, а впереди – небольшая терраса. Мы заглядываем в каждую из них, распределились по кроватям и распорядившись, кто спит возле окна (это была Алиса). Я бухнулась на постель и буквально утонула в мягкой перине, которая полностью окружила тело. В некотором шоке попытавшись встать, делаю это еле как, свесив ноги в сторону пола. Девочки смотрят с непониманием, и Алиса тотчас же решает опробовать на себе спальное место, а Василиса, лишь разобрав чемодан через минут двадцать, присаживается на краешек и внезапно падает в мягкость. Я уже успеваю привыкнуть к матрасу, когда приходит время и мне позаботиться о багаже: приближался закат. Пока футболки, свитера, штаны и носки переезжают в тумбочку, пейзаж за окном меняется. Оттенок зелёного чая становится ярким, переходит в нежно-желтый, терпкий, как мёд, в последних лучах солнца; потом – как будто по небосклону размазали масляные краски теплых оттенков, иногда проблескивают пятнышки алого, светящегося золотом. И, переодевшись в свободную пижаму, оглядываю горизонт – сумерки поглощали долину.

Голые ступни шлепают по деревянному полу, отчего отходил глухой звук по коридору. Я быстро спускаюсь, попутно завязав неряшливый хвост; на кухне только Саша, готовящий третью разновидность чего-то съестного. Подхожу, окликнув его сзади, и обнимаю за талию.

-Чего готовишь?

-Так, ну тут… спагетти со сливочным соусом с грибами, рагу и вторая шарлотка, - показывал он на приготовленные блюда, - ну как?

Выглядит уж сильно довольным своей работой, когда оборачивается, и я мягко целую его в нос, решившись не шутить над ним.

-Ты просто настоящий повар! Благодаря твоим золотым рукам мы не умрем с голоду, благослови тебя богиня, - улыбаюсь искренне.

-Да я как-то не очень себя чувствовал… видимо, стихия города мне не подходит, - понуро взглянул на собственные руки, - тошнит, да и головная боль.

Поворачиваю его к себе и, приподнявшись на носочки, долгим поцелуем дотрагиваюсь до лба. Он мягко улыбается, а выступающие ямочки тенями мелькнули на скулах. Его длинные волосы, завернутые в аккуратный пучок, смотрятся необыкновенно соблазнительно. Парень сменил рубашку на свободную футболку с веревочками-завязками на груди из легкой «мятой» ткани нежно-голубого оттенка. И весь этот образ, конечно, подчеркивает худобу и какое-то загадочное изящество, сопровождающее его всегда.

-И вправду стало лучше, спасибо, - хмыкнул вроде шутливо, и снова чмокнула его в лоб.

-Не за что!

В последний раз крепко сжимаю его в объятьях и хитро утаскиваю кусочек шарлотки прямо из-под носа; недовольно пропыхтел, с улыбкой покачал головой, и вернулся к проверке выпечки. Со временем начинают подтягиваться и остальные обитатели дома: девочки, прихорашивающиеся в ванной, вышли вдвоем – Василиса с заплетённой аккуратной косой, Алиса с довольной улыбкой и тонкой косичкой вокруг головы, дополняющей ее каре. Андэ сменил джинсовый комбинезон на спортивные широкие шорты и свободную майку, и, стоя у зеркала, наклеивает новый пластырь на щеку – поцарапался, пока мы летели на мётлах. Его алые афро-кудряшки и смуглая кожа добавляют такому простому виду свой шарм. Выскочив из какой-то боковой комнаты, к нам на всех парах бежит уже известный Модесто, но на этот раз без красной шляпы, держа в руках объемную книжку, почти в половину его роста. Саша было потянулся, чтобы помочь, но он ногой оттолкнул его протянутую руку и быстро зашагал по маленькой лестнице перед столом, глухо ударил принесённым предметом по дереву и тяжко вздохнул, вытирая пот со лба.

-А это… что это? – оторвавшись от куска шарлотки, Андэ внимательно всмотрелся в корешок. – О! Это ведь первая книга мифических, «мир и наше значение». Откуда она у вас?

Домашний дух осел на стул и взял чашку чая, которую ему заранее приготовил Саша, отхлебнув большой глоток.

-Для того, чтобы открыть эту книгу, вам нужна печать ведьмы и травы с шабашского костра, - начинает, оглядывая нас, - но с первым мы уже сейчас можем расправиться.

Все посмотрели в мою сторону, а я лишь непонимающе удивляюсь в ответ.

-Печать ведьмы? Как её сделать?

-О, ну да, вы-то непросвещённые в это все, - насмешливо хихикнул, - нужно взять глину и вложить в неё свою ману. Печать ведьм используется для открытия замков подобного типа, для любых замков вообще. Поэтому многие ведьмы продают свои печати на черном рынке, чтобы получить хороший доход.

-А у нас такого нет, - пожала плечами Василиса, - уж и забыла, что печати вообще используется. Есть глина?

-Да, в комнате рядом с лестницей. Сбегайте, а то я уже устал, - человечек снова принялся за чай, на что мы лишь вздохнули. Вызвалась Алиса, и, побродив там минут пять, возвращается с куском глины в ладошках. Она оставила его прямо передо мной и садится Василисе на коленки, уставившись в ожидании. Даже невозмутимая вампирша проявляет интерес, не говоря уже об Андэ, абсолютно не скрывающего любопытство. Сосредотачиваюсь, обращаю ману в вещественную «жидкость», потом – энергию глине. Медленно под зелёными каплями проступают витиеватые узоры, создавая картинку, и, заканчивая чуть светиться, появляется последний элемент – каемочка. Глина перестала быть просто неопределённым куском, а обратилась в мягкую печать; медленно обжигаю её огнём, через пару минут в руках оказывается твердая материя. Медленно приближаясь к обложке, опускаю на железный замок; все застыли в ожидании.

-Нам нужно досчитать до десяти, что ли? Почему не работает? – ударил Андэ по столу, высовываясь с другого края стола чуть ли не по пояс.

-Я не знаю, - вдруг стал серьёзнее Модесто, - видимо, ваша печать не сработала.

-Но… почему?

-Это и вправду мне неизвестно, - пожал плечами, - но вам в любом случае придется идти на шабаш, поэтому… вы можете попросить одну из ведьм сделать для вас печать.

-Я ведь знаю только английский и русский, - тяжко вздыхаю, уперевшись локтями в стол.

-Не робей, - серьезно поглядела на меня Василиса, - постарайся с кем-то познакомиться. Магия, конечно, не распространяется на знание языков… это нам неподвластно… но по-английски там наверняка кто-то разговаривает.

Выглянув на неё исподлобья, неопределенно киваю; растираю пальцы в попытке успокоиться, неспешно занимаюсь расчесыванием волос.

-Так, ладно, мы завтра… занимаемся своими делами, через пару дней отправляемся на шабаш, я там ворую травы у костра, и голая пытаюсь с кем-то наладить ментальную связь, пообщаться и упросить сделать мне печать. Легкотня!

-Не уверен, что она в себе, - шепнул Андэ Саше, и тот лишь улыбнулся, подходя ко мне. Обнял. Цепляюсь за спину, крепкие руки, его запах, давятся тяжелые слезы, и мне удается успокоиться – словно окунаюсь в мягкое тепло.

-Ладно, завтра у нас важный день. Стоит повеселиться и заняться делом одновременно, - вернулся ко мне настрой, - так что первое дело – выспаться!

-Всем спокойной ночи, - кивнул Модесто, - я свяжусь с ведьмой шабаша, чтобы тебе отправили приглашение. Жди его завтра утром.

Поблагодарив, потихоньку расходимся по комнатам. Ужин удался на славу – животы мы забили, и теперь примерно два часа нужно было провести в какой-то деятельности; решаю отвлечься уже не в книги по изучению магии, а в обычную художественную литературу на английском языке. Алиса с любопытством заглядывает в книгу, но раз за разом спешно отлетает.

На часах цифра 22:43, я порядком устала. Девочки уже с полчаса сопят, а что происходит за стеной у парней, я не в курсе. Вздохнув, опускаю книгу на грудь; заложила закладку, хлопнула обложкой по тумбочке и возвращаю в ладонь мой единственный источник света, летающий огонёк маны. Огромное окно показывает ночные поля и светящиеся в лунных лучах вершины пологих гор; даже Сугаррамурди уже заснула – не было видно ни единого зажженного окна.

Что же… шабаш, говорите? Куда только не закидывает жизнь.

На часах 6:17, и я возле зеркала пытаюсь заняться волосами без помощи магии. И, пожалуй, это провальная идея – все попытки угомонить пушащиеся кудряшки проходят прахом. Снова приходится щелкать пальцами, направляя струи ветра в нужные витки волос, и уже минут через пять я стою в более презентабельном состоянии. Раскрываю окна, шлепая по деревяшкам босиком; широкие штаны шелестят от движений, а чуть скрипящие ставни дают воздуху проникнуть в комнату. Впереди – травянистые курганы, плато, меня словно засасывает в лесную чащу, что-то манит; за спиной начинает шевелиться фигура в одеяле, чтоб не разбудить, выхожу из комнаты, дабы начать готовить завтрак. Обычно едой занимается Саша, но не сегодня! Дам ему отдохнуть, он и вправду отдаёт нам иногда слишком много. Что же…

Открыв холодильник, оглядываю фронт работ: по-быстрому можно сделать омлет, макароны с сыром и пожарить куриное филе, может, небольшую кастрюльку пюре. Поэтому я сразу берусь за расстановку кастрюль и сковородок, а когда филе уже обработано – к чистке картошки. За окном светлеет с каждой минутой все сильнее, во солнце печет кончики скошенной травы, отчего по воздуху раздается особенный запах утра – вроде и мокрая роса, но еще рожь, свободный воздух гор, как будто слетают с вершин снежинки; нараспашку раскрытые окна не дают задохнуться от пара готовящихся блюд, поэтому все же удалось пережить этот утренний марафон по готовке. К моменту, когда доделываю макароны и жду, что картошка чуть-чуть станет мягче, спускаются девочки.

-О как, - улыбается Василиса, - доброе утро даже доброе.

-Доброе!

-Доброе, - искренне улыбается призрак, - у нас шведский стол?

-Преподношу так свою самую искреннюю привязанность к вам, - смеюсь, растапливая сливочное масло с молоком, - как спалось?

Усевшись на стулья, переглядываются.

-Мне снилось, что я иду по чистому полю совершенно одна. Где-то ветер шумит, птицы кричат, и рожь ноги щекочет… красивый сон, но одинокий.

-А мне, что я танцую на дне рождения призраков!

Смеясь, киваю одобрительно. Со временем диалог продолжает течь, парни спускаются в суетливом диалоге, приступают к завтраку.

-Блин, ты просто богоподобна! – лихо поедает Андэ свое любимое пюре.

-Итак, сегодня же важный день, верно? – улыбается Василиса, жуя курицу.

-Да, четверг, - опустился Андэ на кулак, и женщина махнула на него рукой, от чего тот чудом уворачивается, - говоришь ты туманно!

-Пожалуй. Это шабаш в честь праздника Ламмаса, праздник хлеба, верно?

-О, да, мы будем даже заниматься ритуальным хлебопечением!

-Включать в состав теста всякие травки для улучшения кишечного тракта и богатства? – с сомнением поглядел Андэ. Не сдержавшись, хмыкаю.

-Возможно. Вопрос кишечного тракта тебя заинтриговал?

-Очень даже. Если хочешь знать, у меня…

-Никто за этим столом не хочет знать про твой кишечник! – стукнула по столу Василиса и вмиг вернулась к курице. – Мы отправимся на праздник в соседний город на мётлах. Будет фестиваль, на котором, я надеюсь, не будут подниматься вопросы кишечного тракта.

-Я постараюсь сдержаться, - псевдо-серьезным кивком заверил Андэ.

-Мне рассказывали, что праздник хлеба празднуют аж сутки! С пикниками, играми и громким весельем.

-Да, малышка, я думаю, что нам будет весело.

-Самое главное – это то, что будет происходить ночью.

Все повернулись в мою сторону, и я нервно сглатываю, отводя взгляд.

-Да… я вас не подведу.

-У тебя просто нет выбора, - пожал плечами фея, - иначе мы тупо провалим задание, останемся здесь до следующего шабаша, и все это поломает сроки, о которых мы изначально задумывал-

-Хватит!

Василиса привстала из-за стола и взяла парнишку за шкирку.

-Не нужно нагнетать обстановку. Представь, если бы от тебя зависел исход экспедиции, тебе было бы легко?

-Пожалуй, я и не с таким могу справиться, - приподнял он бровь, - но её задача лёгкая – просто пообщаться с кем-то.

-Но почему-то у тебя это получается с сильным натягом.

-Василиса, брейк! – встал между ними Саша. – Я думаю, нам стоит успокоиться.

Женщина измученно разгладила нахмуренные брови и поглядела на фею.

-Он иногда просто невыносим.

-Ты тоже, - послал он воздушный поцелуй, - но у нас обоих это не от хорошей жизни.

Я встала из-за стола и грозно поглядела на Андэ.

-Какими бы ни были твои причины для этих слов, это было грубо. Ты ведь просто влез, чтобы меня уколоть? Но зачем? Я ничего плохого тебе не делала.

Он посмотрел на меня сначала с тем же надменным взглядом, но с каждой секундой его черты лица смягчаются.

-Извини, - сказал он, взявшись за косяк двери, и быстро испаряется в вышине лестницы. Вампирша пожимает плечами, сев на свое место, снова вернулась к еде; мы решили поступить по её примеру, но в конце завтрака я все-таки решаюсь подняться к парню с ещё одной тарелкой пюре (прошло где-то часа полтора с нашего разговора), и, постучавшись, внедряюсь в тыл врага.

Он сидит на кровати, упершись лицом в согнутые ноги; воздух пронизан сигаретами, но раскрытые настежь окна потихоньку расслабляют напряженную атмосферу. Давно не было такого… Наружу торчит лишь его алая кудрявая макушка – ставлю на стол возле окна принесённую тарелку, усаживаюсь рядом. Не поднимая головы, заговорил:

-Зачем пришла?

-Я подумала, что ты не наелся одной порцией. Пюре быстро проходит, а нам скоро выдвигаться. Я ещё мяса добавила.

-Спасибо.

-Не за что, - пожала плечами, но не сдвинулась с места.

-Ты… не злишься на меня?

-За что?

-За то, что нагрубил.

-Разве тебя это волнует?

-Волнует.

-Я рада, что тебе это не безразлично, - погладила медленно его по волосам, - но почему ты так отреагировал? Ты не хочешь тут оставаться, если вдруг я провалюсь?

-Пожалуй, так, - пожал плечами. Парень впервые выглядит настоящим, а не тем, кто держит образ холодного плохиша; невольно вспоминается время в первый год нашей экспедиции. Я даже немного удивилась, но приятно, что он до сих пор способен при мне не закрываться. Он вздохнул, уставившись куда-то в пол; видно, что далеко в своих мыслях.

-Вообще изначально не знал, стоит ли мне ехать… - начинает, а я внимательно приставляю ухо. – и до сих пор не знаю, нужен ли я здесь. Ты будто главная героиня, которая всем занимается, а мне это… ну, как сказать…

Он что, не хочет признавать, что завидует, и при этом говорит об этом! Вау!

-Думаешь, что тебе не дают шанса показать себя?

-Вроде того, - оживился и посмотрел на меня впервые, - но это ведь не ты виновата. Это эгоистично – считать, что я должен везде участвовать, но обида где-то внутри, с которой я стараюсь бороться. То есть… я наорал на тебя, потому что сам бы хотел… быть «главным героем». Ургх, я часто веду себя так, что потом раскаиваюсь. Грублю по другим причинам, конечно… Возможно, и в том, что я сейчас тебе тут рассказываю, буду раскаиваться. Но на данный момент мне все равно. Я как-то оторван от мира, не задумываюсь о последствиях, потому что постоянно ощущаю нереальность того, что происходит.

-Нереальность? – удивляюсь и получаю кивок.

-Да, Модесто говорит, что это похоже на синдром дереализации. Уж не знаю, врёт он, или нет, но для этого состояния есть даже определение…

-И давно ты в нём?

Неопределенно взмахнул рукой.

-Пожалуй, со времён войны. Ну, где-то… двадцать три года?

-О, боже, - шепот вырывается с губ.

-Да уж, - вновь надел он на себя маску улыбки, - но что поделать? Терпимо. Правда, мотаться туда-сюда между реальностью и сном не прикольно. Зато какой опыт! Никому и не снилось.

Я все ещё сижу, нахмурившись, разглядывая его взгляд куда-то в потолок.

-Ты ведь не любишь объятья, верно? – кивнул. И я мягко продолжаю гладить его по волосам минут пять, не зная, что можно ответить на откровение, к которому никогда не была готова; как реагировать на подобную боль, совершенно отвлеченную от меня, далекую, неизвестную и слишком огромную?

-Спасибо, Милена, что послушала. Не говори только никому, лады? А то мой имидж испортится, - растянулся рот в улыбке, - я тогда точно отравлю тебя.

-Что ж, я в порче и зельях тоже мастер, - приподняла бровь, - так что с осторожностью ешь мою стряпню.

-Да ладно, яд – просто закуска к основному блюду. Я надеюсь, успею поесть, прежде чем вы начнете выходить.

-Через полчаса где-то начнем, - киваю, - Саша все равно зайдет за вещами и тебя вытащит.

-Забились, - берет в руки тарелку, - а теперь не мешай и иди куда-нибудь.

-Не буду беспокоить почтенных лиц, - сделала реверанс на прощание.

Мы остановились в городке рядом, который оказался намного больше нашей деревни – во всю играет испанская музыка из динамиков по всей площади с фестивалем, бегают туда-сюда смуглые дети, двигаясь в танце между собой в такт быстрой мелодии; песня сменилась, стала какой-то спокойной, но тоже вселяющей энергию, отчего я невольно начинаю двигаться в такт, подтанцовывая, перескакивая по мозаичной плитке. Взяв Сашу за руки, вовлекаю в танец, и он с улыбкой смотрит только в мое лицо, крепко держа руки, сжимая талию и ведя вперед изощренными зигзагами.

-Ты такая красивая, - со спокойной улыбкой приобнимает в конце.

-Почему-то так хочется танцевать, - не разбирая слов, поднимаю руки к небу, и широкая юбка развевается вокруг шелестящим вихрем; парень, вздохнув с довольным лицом, берет меня под руку и тащит к группе, поцеловав в лоб.

-Скоро тут будет танцевальный конкурс, думаю, ты будешь самой яркой звездой этого фестиваля, которая выиграет первое место, будучи зрителем, - подмигнул он. Я заливаюсь краской и чинно-благородно иду рядом, разглядывая прилавки вокруг.

Испанский город словно пылает под солнечными лучами. Запах благовоний – алоэ и сандал; крики на разных языках, голосистые лирические песни, под которые случайные группы девушек грациозно двигаются, будучи прохожими; во всю пахнет печёным хлебом, от манящих ароматов я даже решила поучаствовать за деньги в ритуальном хлебопечении: в огромной, пышущей жаром печи, наливались румянцем парочку моих буханок с чесноком и злаками. Мы оседаем всей компанией на каменные горячие ступеньки, чтобы попробовать мое «творение», и все оказываются приятно удивлены, включая меня саму – мягкий хлеб в хрустящей корочке, которая не сыпется на руки, но пахнет сливочным маслом и оставляет на коже немного жирного слоя; чеснок сразу ощущается на языке, но не ярким и неприятным, а аккуратным послевкусием; каждый кусочек буквально тает во рту, оставляя после себя приятное тепло в груди – его только вытащили из печи; ходим от лавчонки к лавчонке.

-Ну, а дальше что было?

-Я его искромсала, - довольно улыбнулась Василиса на вопрос Андэ, - ну а что ещё делать с изменниками?

-Ты жуткая женщина, лучше уж дружить с такими, - дернулся от испуга, поедая что-то, похожее на шаурму.

-Что было, то прошло, - легко сказал Саша, - обыденность, я каждый день такое устраиваю.

-Не издевайся! Самый умный.

-Самая умная у нас Алиса, - кивнул головой избранный, - не каждому дано разбираться с железками.

-Может быть, но ты мне льстишь, - засмущалась она, - мы все молодцы.

-В этом ты похожа на ребёнка.

-Почему?

-Наивная.

-Да как будто ты не наивный! – всплеснула она руками.

-Не настолько, - помотал головой, - хотя тоже.

-Ты создаешь образ сурового человека, а потом заявляешь, что наивен? Странные преобразования, - глянула на него вампирша, и он лишь пожал плечами.

-Ах, эта непостоянность… перенимаю от женской компании самые чудовищные черты.

Иногда усаживаясь на скамьи, мы пытаемся поместиться вместе – садимся друг другу на колени, обнимаем за талию, кто-то ложится, и в итоге это приводит к тотальному давлению. Я обычно остаюсь одной из тех, на которых всех скопом решают сесть.

-ДА ПОГОДИ ТЫ! – отчаянно отбиваясь от поцелуев Саши, хохочу, будучи с Андэ и Василисой на коленях, которые бранятся между собой в ярком споре.

-Да не может быть, чтобы ты там присутствовала!

-Я за свою жизнь больше объездила, чем ты, – кричит, легонько пихнув его в плечо. – тем более, старше на лет четыреста, и ты тут мне заявляешь, что не было «мясного дождя», три ха-ха.

-Да это бред, - пыхтит, - не правдоподобно.

-Что же, могу заявить, что в то время я жила в Кентукки, уже искала себе новую работу и вступила в некоторые женские движения сопротивления. Но дело не в этом, конечно; просто в какой-то момент на нас свалился небольшой дождик из мяса разного размера, от снежинки до нескольких сантиметров.

-Ы-ы-ы… - стонет Андэ сквозь зубы, - неужели это правда? Так бредово звучало.

-Да, - гордо подняла она нос, - не спорь с историком, если не уверен в своей правоте. Сейчас выдвинуто несколько объяснений этому, но я, конечно, не буду выделять из этого что-то, достойное веры, ибо не разбираюсь. Но это действительно было.

Когда на город наступают сумерки, голоса людей ни на минуту не становятся тише: все продолжает литься музыка, но успокоилась и стала мелодичнее, не заставляющей двигаться в такт четкому ритму. Пышущий жаром и энергией фестиваль сменяется остывающим, молчаливым городком, но таким же живым, ярким и запоминающимся: с криками из окон, теплым светом на улочках, с группами подростков, которые щеголяют босиком по мозаике, пускаясь с кем-то в активный танец.

-Похоже, нам пора возвращаться, - кладет Василиса руку мне на плечо, сидя на деревянной качеле-скамье, и она первой встает, дабы оповестить парней о нашем возвращении в Сугаррамурди. Алиса задремала, и я легонько постукиваю её по руке:

-Просыпайся, Лисик, мы скоро улетаем, - шепотом говорю.

-А? Да… улетаем? – жмурясь, она кулачками потирает глаза, и, зевнув, потягивается, как котенок.

-Выглядишь выспавшейся.

-Правда? Если честно, я так много танцевала на фестивале, что мне не помешал послеобеденный сон. Наконец-то я его получила, - смеется заливистым колокольчиком.

-Все, парни подняты, можно выдвигаться, - подошла к нам Василиса.

Пройдя по парочке улиц, возвращаемся к нашей отправной точке – там нетронутыми стоят мётлы, спрятанные в темноте; Андэ тащит в руках несколько пакетов с различным сувенирным барахлом, с вещами и интересными штучками, и Василиса недовольно ворчит на его тяжелую ношу. Вскочив на одну из мётел, в одиночку взлетаю в воздух, поднимаясь над крышами домов в ожидании остальных – закат уже отступил, и огоньки вдоль площадей заискрились, как светлячки над ночной поляной, ветер дует в лицо, нежно укутывая кожу в тепло; волны Бискайского залива поблескивают, облизывая берег где-то вдалеке. Каким-то внутренним чувством понимаю, когда рядом поднялись остальные, и, оглядев всех, двигаюсь по направлению к моему месту назначения.

Ночной воздух режет разгоряченную днём кожу, но я специально не создаю барьера – хочется продрогнуть, прочувствовать этот холод, ветер, чтобы на шабаше уже не быть чужестранкой, а стать одной из них – ведьмой этой земли. Под ногами пролетают разбросанные домишки с соломенными крышами, с темной черепицей; несколько лошадей галопом несутся по холму в сторону густого леса, в глубине которого царит темнота и гул листвы; зажженные солнцем поля все еще несут по воздуху аромат соломы, ночной воздух оставляет конденсат и отдает с листвой сладковато-горький аромат. Проходит час, прежде чем удается приблизиться к пещере близ Сугаррамурди: она таит в себе каменный лабиринт, пройдя который смогу очутиться в тайном месте с сияющим костром и надрывными голосами, хором поющими песни. Опустившись с ворса метлы на камень, снимаю обувь и оглядываюсь: людей нет, но голой шастать по пещере просто так не хочется. Попрощалась со всеми еще полчаса назад, как только увидела вход, все ещё боюсь на кого-то наткнуться. Спрятав метлу в листве, из кармана вытаскиваю карту с инструкциями, приглашение и мешочек для трав, который надеваю на кисть руки; облачившись в невидимый барьер, разделась, оставив одежду вместе с метлой в листве; ну, на крайний случай, сделала мини-барьер. Августовский ветер, пусть и бывает теплым, уже стих, и на его смену пришел пронзительный вой между каменными арками. Мое маленькое путешествие начинается с первого же поворота – вперёд идет дорога для туристов, покуда мне нужно пролезть сквозь дыры куда-то дальше. И, превозмогая леденящий холод, липкие стены и ледяные косяки, получается очутиться в длинном коридоре. Щелк! Над ладонью повис огненный шарик, освещающий дорогу впереди. Шаги отдаются тихим шелестом, пока передо мной не встает тупик; заглядываю в письмо: «сломайте стену, а там идите по лабиринту – вот рисунок пути». Простучав костяшками пальцев по камню, понимаю, что он полый… что ж!

Сгустив ману в ладони, рывком направляю её на стену, что моментально разлетается в пыль, осевшую даже на волосах. Закашлявшись, все-таки прохожу вперёд: вот и лабиринт. Поворот, второй, третий – коридор, а дальше ещё парочку сломанных стен и широкая арка с коридором, из которого льется лунный свет. Я прохожу дальше.

Выглядывая из овальной арки, чувствую запах сожженных трав; отсюда слышно заунывное пение множества голосов, а вдалеке виднеются прыгающие огненные фигурки, сидящие возле костра девушки с длинными волосами; кто-то лежит на траве, оглядывая небосвод. Все кажется таким нереальным – холм, такой, каких мы видели множество сегодня в полёте, вдалеке – плато, а вокруг кучи ведьм растет густой полукруг хвойных деревьев, освещаемый ярким пламенем.

Резкая перемена от каменного гроба до бесконечного неба над головой, задымленного звездами – от нее кружится голова. Приходится ловить себя на попытке ущипнуть собственную руку, но делая первые шаги вперед, ощущаю под ногами колючую траву и с ее помощью возвращаюсь в реальность; шаги все дальше, и по телу расходится приятное тепло. Вскочив, кто-то из девушек у костра быстро-быстро начинает бежать в мою сторону, и, запыхавшись, легко подлетает фигурка.

-Приг-пригла-фуух!! – она оперлась на колени, и, отдышавшись, вернулась ко мне, уже улыбаясь. – Приглашение есть?

-Есть.

-Отлично! Давай-ка… ручку.

Протянув ладонь, стою в непонятках, пока девушка сосредотачивает ману на пальцах, а потом словно ставит на коже печать разгоряченным металлом.

-Больно! – жалуюсь сиюминутно.

-Терпи, казак, атаманом будешь, - улыбнулась в ответ, - зато ты теперь знаешь все наши песни. Но лишь на эту ночь.

-Все песни? – удивилась. Она кивнула.

-Но разве можно воздействовать на сознание магией?

-Видимо, на сутки можно, - пожала плечами, - кстати, отсюда ты можешь уйти тоже только через пещеру. Не забывай!

Кивнув, продолжаю стоять, а она уже давно убежала обратно – сидеть у костра и болтать с кем-то. Ночь давно опустилась на землю, и я медленно приближюсь, боясь чего-то неизведанного. Кого-то неизведанного.

Они запели новую песню: она слышалась издалека. Бодрая, включающая в себя множество голосов. Но все равно… кто-то поет главные строчки. Я все ближе и ближе, и мне самой хочется петь – мычу себе под нос, голос отдается по телу вибрацией, а с каждым шагом вперёд тепло к кончикам пальцев подступает откуда-то извне. Громкость, распевность, все становится ярче и громче; подойдя вплотную к другим, вижу, кто поет: девушка с темными короткими волосами, будто бы сливающимися с небом на фоне; округлое лицо, тонкие губы, прикрытые глаза с пышными ресницами и сильный румянец на щеках. В какой-то момент пою не только с хором, но и отдельно – куплет, певица сразу оторопела, широко раскрыв глаза, но только подхватывает инициативу, и мы все, под звон тамбуринов, словно едины одной энергией, двигаемся в своей манере каждая; голоса становятся одним целым, под конец резво изображаем чей-то птичий возглас, а потом, громко смеясь, замолкаем. Главная певица отходит в сторону, пара ведьм пытаются со мной заговорить, но я ни слова не понимаю, по-английски говоря: «извините». Меня что-то тянет к той девушке, что стояла в свете костра, и волосы её сливались с небом, покрытым россыпью светящихся звезд; видно сквозь фигуры далекий образ ее, садится на отдельной полянке вблизи деревьев, берет в руки бутылку чего-то спиртного и, прильнув к горлышку, медленно опускается на землю в гордом одиночестве, пока остальные барышни щебечут меж собой и громко смеются. Я быстро набираю трав вблизи костра, стараюсь не выпускать из виду незнакомку, пробираюсь сквозь толпу и виновато склоняюсь:

-Простите! – слишком высокий голос… - Ам… а вы… случайно… не знаете русский язык?

Девушка, привстав на локте, убирает бутылку в другую руку и, обтерев губы тыльной стороной руки, глядит исподлобья.

-Знаю.

Наконец-то! С восторженным лицом падаю рядом, захватив из корзинки бутылку вина, открываю с улыбкой, мигом совершаю пару глотков.

-Видимо, хочешь составить компанию?

-Вы не против?

-Не-а, я рада пить не одна, - улыбка стала чуть шире, - Кристина.

-Милена.

-Прикольно поешь.

-Спасибо, мне тоже нравится, - неловко смеюсь, - почему ты здесь?

-На шабаше?

-Да.

-Ну, как я и говорила, «рада пить не одна», - пожала плечами и сделала ещё один глоток, - иногда стоит повеселиться, но этот шанс выпадает очень редко. Я, видимо, не особо умею отдыхать. Поэтому прихожу сюда, чтобы выпить и расслабиться, просто в другой обстановке и с другими людьми.

-Вот как… - хмурюсь. – У тебя жизнь не ахти?

Рассмеявшись, она падает на спину, молча делает ещё глоток, всмотревшись затем в глубину небосвода. Под ней лишь сырая земля, покуда меня окружает травянистая полянка из-за моих следов.

После столь длительного молчания обуревает стыд. И к чему бы задавать такие вопросы сходу? Кто я, в принципе-то, для нее? Вот дура!

-Жизнь не ахти? Может быть. Я работаю в поликлинике, там моего запаса нервов уж точно не хватит до пенсии. А куда-то ещё я уже даже и не надеюсь пойти, да и некуда. И не хочу. Просто ничего не хочу, - допила бутылку, взяла другую, - меня не то чтобы устраивает моя жизнь… но и что-то делать нет желания.

Молчу. Вокруг – тьма, голоса уже не сотрясают воздух. От безнадежности нельзя не вздохнуть, мне теперь жаль эту достаточно хрупкую девушку, заполняющую пустоту ненадежным компаньоном по удалению памяти и чувств.

-Вот оно как, - отвожу взгляд, сделав глоток, - но ведь делать что-то надо?

-А зачем? И что?

-Ну а что ты хочешь сделать со своей жизнью?

Снова минутная пауза и булькающий звук о стекло.

-Хм… наверное, чтобы работа была мне в радость, и убрать комплексы, разобраться с алкоголизмом потом уже.

-С алкоголизмом?

-Ага. Не заметно?

Глянула на девушку: она выглядит здоровой и пышущей жизнью, но в глазах и правда затесалась тоска, соизмеримая с ночным небом над головой.

-Не с первого взгляда.

-Что же… значит, не всё потеряно, - убирает руку под голову, - чтобы что-то делать, нужно желание что-то делать. Но пока у меня его нет.

-С этим ничего не поделаешь, - пожимаю плечами, поправляю траву под ногами и прикрываю глаза, облокотившись на локти позади себя.

-Ты даже злиться не будешь?

-А на что?

-Обычно мне устраивают тираду о том, что я должна и чего не должна, - приподнялась она, - куда идти работать, о реабилитационных центрах и психологах, что надо себя превозмочь… а я ничего не хочу, и не держусь даже за сегодняшний день. Их непрошенное мнение хуже, чем плохой совет.

-Просто живешь, потому что так сказано делать… - задумалась, вспомнив, что и сама чувствовала это когда-то давно. Жить на автомате, потому что надо, и потому что не хочешь совершать суицид.

-Да, именно, - кивнула она, - ты меня поняла. Круто.

Сделав ещё пару глотков, мы обе лежали в молчании на земле. Наш пьяный неловкий обмен жизненной трудностью хоть и наполнил тишину, но не сделал нас подругами. По телу разносится тепло, а кожу обдувает ветер, охлаждая ум. Щёки Кристины стали ещё ярче. Она приподнялась для перекуса, но, заметив мое «ложе», застыла.

-Ты это… как?

-Что?

-Вот это, - она обвела меня по контуру тела, - как это? Тут сырая земля.

-Ну, - замялась, - когда я ступаю босыми ногами по земле, на ней вырастает трава. Видимо, это происходит при любом взаимодействии нагой части тела с кожей.

Между нами повисла тишина. Лишь голоса ведьм в новой песне и потрескивание дров в костре нарушают её; ветер подул, и с сосен на нас упала парочка иголок.

-Так, значит, травянистые следы? – девушка выглядит заинтересованной, но все ещё не понимает ситуацию до конца. Что уж и говорить, я сама ее не понимаю. – И давно у тебя так?

-Да, вроде, два года назад началось? Я была в экспедиции в Сибирь, мы изучали жизнь разных мифических, которые живут обособленно.

-Вот как.

-Да, ну, и… где-то под конец года началось. Прошлась однажды босой по траве, и заметила.

-Ты встречалась там с Лесом, верно?

Да откуда, черт возьми, каждый ее знает! Что за напасть такая?

-Да, ты откуда знаешь?

-Это неудивительно, - пожала девушка плечами, - ведь Сибирь, все такое. Я поняла, кто ты. Про вас рассказывали в узких кругах. Про разъярённую хюльдр тоже.

-Ух… а я-то надеялась, это никуда не просочилось.

-Знаешь, у мифических сложно скрыть информацию – везде есть сказочные уши, - ухмыльнулась, - но по поводу травянистых следов я до сих пор в шоке. Их оставляла только Лес… но как ты к ней относишься?

-Только… Лес? – в голове опустело. Кристина кивнула и огляделась по сторонам.

-Я вижу парочку вкусностей, давай заберём их и отправимся ко мне домой. Я покажу тебе по этому поводу дневник моей бабули, может, я ошибаюсь насчет «только Лес».

-Надеюсь. Да… пойдем.

До сих пор пусто. О чем она говорит?

Так, мы пойдем к ней домой. Сейчас. И я увижу чей-то дневник… мне… мне, может, хоть что-нибудь станет понятно? Встав с насиженных мест, замечаю, как ведьмы, сидящие рядом, с удивлением поглядывают на полянку в виде моей фигуры; нервно сглотнув, стараюсь успокоить бешенный стук сердца с помощью дыхательной гимнастики, но набегающие на тело мурашки и волны холода не дают забыть о словах… о словах про Лес. Кристина берет меня под руку и ободряюще улыбается мельком, её короткие волосы перебирает ветер, свет от костра дает увидеть родинку под правым глазом. Ведьмы все ещё поют то бодрые, то лирические песни на разнообразных языках мира; пили, танцевали, колдовали и общались меж собой. Кто-то играет в карты, подвесив над головами огненный шар; кто-то скачет, взявшись за руки, под пение хора голосов. Кристина отпускает меня на время, но появившийся было страх все равно потихоньку уходит, пока мы собираем куриные ножки, бутерброды, салаты и закуски с домашними настойками в маленьких бутылочках.

Ведьма, взяв из пространства-телепорта тканевую сумку, поместила туда все собранные нами продукты; пока шелестит трава под ногами, сзади кто-то начал кричать нам вслед, и мы, обернувшись, обе наблюдаем за картиной – абсолютно все ведьмы машут нам руками, улыбались, подпрыгивая и что-то крича. Невольно чувство компанейства и единства обуревает меня с новой силой, отчего решаю выпустить вверх подобие фейерверка из огненной магии в виде сердца. Девушки довольно завизжали и рассмеялись, вернувшись затем к своим брошенным делам, а Кристина смеется, составляя мне компанию рядом.

-Ты чего?

-Да знаешь, они всегда так реагируют на уход любой ведьмы с шабаша. Я уже перестала придавать этому значение – так, просто прощание. Но для тебя это ведь что-то значимое, а?

-Ну… когда огромная группа людей обернулась и кричит, чтобы проводить тебя в путь, становится понятно, что ты им не безразлична. Хотя бы на какую-то толику. Мне стало приятно…

-Фейерверк был прикольным, - мягко пихнула меня в бок.

-Спасибо, - хмыкаю, потирая плечи, - теперь тоже такие будешь посылать?

-Не-а. Буду кричать, как они, есть в этом что-то звериное и при этом… хорошее, искреннее, что ли. Мне все-таки нравится чувство компании - когда вы связываетесь чем-то особенным, пусть и на короткое время.

-Точно сказано, «чем-то особенным», - задумалась, - у меня тоже такое есть с мифическими из экспедиции.

-Есть повод ценить их сильнее. Такое чувство возникает отнюдь не со всеми.

Вернувшись ко входу пещеры, мы разговаривали о её персонажах в игре и увлечениях вообще. Холодный каменный лабиринт уже перестал влиять на нас – внутри была энергия, которая согревала. Разобравшись с барьером, я оделась и, взяв Кристину за руку, переместилась телепортом к ней домой, на кухню. Щелкнув пальцами, зажгла газовую плиту и поставила чайник, пока девушка одевалась в соседней комнате. Её квартира выглядела чуть заброшенной по уборке: грязная посуда, покрытые пылью полки, жирный слой на гарнитуре возле плиты; и всё же это не было вонючим убежищем, а просто домом, которому требуется немного любви.

-Крис!

-А? – криком отвечает мне.

-Ты не против, если я приберусь у тебя?

-Да пожалуйста! Я только спасибо скажу. Я бытовой не умею пользоваться, - рассмеялась девушка, и, включив свет, мигом начинаю хозяйничать: жирные пятна сходят на нет, посуда поблескивает под светом лампочек; пол медленно становится чище, а после передвижения не приходится смахивать со стоп грязь. Ко мне высунулась полуодетая девушка с восторженным лицом.

-Слушай, у меня тут вещи сами по себе складываются, научишь?

-Без проблем, - улыбаюсь довольно.

Вернувшись к себе, она появляется вновь уже тогда, когда кухня изменила свой облик, и, раскрыв окна нараспашку, вдыхает запах наступающего утра с улыбкой. В её руках книжонка в кожаной обложке, перевязанная бечёвкой.

-Не хочешь перекусить? Сразу приступать к делу неохота, - садится рядом, сделав себе чай и закинув ногу на ногу; разложили по тарелкам перекус в молчании. За окном уже начинает светать, вид из окна с этажа седьмого, впереди – домишки поменьше, дорога, пара ещё не проснувшихся магазинов. Люди все ещё спят за своими окнами, лишь в нескольких из них горит первый свет. После свиста чайника обзаводимся вторым кофе в чашках, и, присев, я взялась за закуску – рулетики с сыром и ветчиной, даже водянистая свежесть помидора. Мягкий соус обволакивает вкус сыра и разваливающуюся текстуру мяса, запивая все горьким кофе, я постепенно познаю радость городского завтрака с кем-то.

-А что за город, в котором ты живешь?

-О? Пенза. С Испанией тут всего два часа разницы.

-Так вот почему уже светает…

-Ага.

-Кстати, пока не забыла, - вспомнила я, глянув на свою руку с мешочком, - не могла бы ты сделать для меня печать ведьмы?

-Печать ведьмы? – удивилась она. – Зачем? Хочешь подглядывать за парнями в закрытой раздевалке?

-Я сейчас в экспедиции «по городам», и для завершения испытания нужна печать ведьмы. А моя почему-то не подходит.

-Не удивлена, - спокойно произнесла она, - это из-за твоих следов.

-Думаешь?

Кивнула.

-Возможно, это слишком прямое заявление, но не исключаю того, что ты просто уже не ведьма полностью.

-Как это?

-Я сейчас доем и сделаю тебе печать, а ты пока почитаешь дневник. Я заложила тебе нужное место, - протянула она мне книжку, допивая при этом остатки кофе из чашки. Исчезнув за дверью, она начинает шуршать чем-то в комнате, ну а я посильнее вглядываюсь в страницы, тускло подсвеченные утренним солнцем, что могут открыть правду обо мне.

«12.05.1978

Я познакомилась с Тарой. Она любит, когда её называют Лесом, вроде, её так жрица постоянно нарекала. Почти всю мою жизнь я занимаюсь изучением вопроса, может ли мифический стать духом. Мы поговорили с ней об этом. Она сообщила, что многие приходили к ней, но не высказывали должного уважения, и лишь у пары мифических хватило сил справиться с её испытаниями. Они были удостоены чести стать следующим духом, следующей Тарой (только девушки могут быть лесными духами). Но кто-то из них умирал, а кто-то отказывался. Тара уже устала от своей жизни духа. Она ведь пятая, почти что самая древняя после духа ветра. Он-то вообще только два раза передавал свою силу. Те, кто хотят стать духом, должны пройти одобрение духа, кучу проверок. Тара рассказала, что была женщина, которая ей понравилась. Она вернулась к ней, ведомая жаждой к свободе и лесу. У тех, кого Тара одобряла, нагая кожа давала ростки травы и цветов при вступлении на сырую землю. Но, вроде как, эта женщина отказалась от своей участи духа. Передумала. Тогда Тара предложила ей передать эту способность дочери – она согласилась. Но у неё родился сын, и тогда дар перешёл к внучке. Но она наверняка не встретится с Лесом, чтобы вновь возродить потаённые внутри способности; случаи с волшебным камнем доказали, что не все используют магию во благо. Как бы не дошло до войны... храни вас Род, потомки. Посмотрим, что будет. Возможно, кто-то станет новой Тарой, и наши леса приобретут следующую хозяйку. Что же, итог: мифический может стать духом после его одобрения, это даже передается по наследству. Мое исследование можно считать оконченным, но как это передать? Возможно, стоит создать фонд для экспедиций, которые бы рассказывали о сущности магии? Надо выдвинуть эту идею совету. А пока я пойду и накормлю Лидию, она как раз вернулась со школы. Дитя, что не владеет магией… она так счастливо улыбается, когда видит мои «фокусы». Интересно, смогут ли когда-нибудь мифические не скрываться от людей за ними? Покажет время… покажет…»

Я медленно перечитываю фрагмент о связи духов и мифических. Возможно, той женщиной была моя бабушка… ведь Лес говорила, что она её даже помнит. Но тогда все мое стремление в лес, подъемы к небу и жажда одиночества в окружении листвы – это все просто мое предназначение? И я… его исполняю? Это не мое «личное» а… то, что передалось от бабушки, потому что она сама не захотела быть духом? Серьезно? Правда? Я… как бы… я…

Кристина резко взяла меня за плечо, чуть испугав.

-Ты выглядишь бледной. Поешь курицы, - пододвинула она тарелку, - я сама не до конца понимаю ситуацию, но не думаю, что та женщина – обязательно твоя родственница.

-Но если это так? – поникла, сложив книгу на край стола.

-Тогда ты всегда можешь это перекинуть на своих предков, - пожала она плечами и села рядом, - разве не так поступила твоя… бабушка, да?

-Да.

-Ты не обязана выполнять чью-то роль, которую он не захотел выполнять, хоть и подписался. Может, Лес уже вообще забила на ваше семейство и не собирается уходить с поста?

Я глубоко вдыхаю и все-таки решаюсь курицы в полном молчании, Кристина протягивает глиняную печать с виноватым видом.

-Вот, возьми. Можешь взять ещё и дневник, чтобы предъявить его Лесу, что ты все знаешь, застать её врасплох и -бум!- уничтожить наповал тем, что ты хочешь быть просто ведьмой.

-А что делает дух-то вообще? – задумалась внезапно.

-Понятия не имею, - пожала плечами и откупорила бутылку вина, - я думаю, тебе стоит расслабиться немного и переварить эту историю.

-Да, пожалуй, ты права, - убрала я вещи в мешочек, к уже остывшей обожженной траве. Пока солнечный свет не наполнил всю кухню, мы разговариваем о городской жизни и работе, учебе, людях. Кристина выглядит искренней и открытой, а когда пьяна, погружается в депрессивные рассуждения. Но я пытаюсь её из них вывести, и это получается с успехом.

На часах уже часов восемь, когда она встает с табуретки и потягивается, мимоходом написав в чате какое-то сообщение. Да и я сама зеваю уже который раз; стоит собирались – нужно вернуться в уютный и знакомый домик Модесто. Девушка делится со мной ещё чашкой кофе, прежде чем я готовлюсь телепортироваться; обменялись контактами в соцсети. И я стою в молчании, не зная, как попрощаться.

-Ну, что же… надеюсь на новую встречу.

Она помотала головой.

-Не надо этого. Спасибо за это великолепное времяпровождение, Милена, - положила руку мне на плечо, - я тебя уже и полюбить успела. Но не думаю… что мы будем общаться вновь.

Понимая, что ее слова правдивы, как-то щемит в груди. Поднимаю на нее глаза, словно сейчас расплачусь…

-Я бы не хотела быть просто пассажирами в поезде, - пожимаю плечами, прижимая к груди дневник её бабушки.

-Пассажирами в поезде?

-Людьми, что случайно встречаются и становятся близки лишь на мимолетный период. А потом – пустота, ни встреч, ни общения.

-Что же… у меня так было слишком часто, - почесала затылок со вздохом, - но буду рада, если у нас с тобой будет по-другому.

Я кивнула.

-Солидарна.

Не удержалась, обняла её крепко-крепко. Она медленно положила руки мне на спину в ответном объятье, и мы расстаемся. Я вновь оказываюсь в Испании, окруженная светом, зелёными холмами и небесно-голубым полотном над головой; воздух пронзает легкие и немного выводит затвердевшее в груди уныние. Перед глазами все еще стоит квартира Кристины, запах старого линолеума, крепкого растворимого кофе и холодных бутербродов. Вдалеке видно, как деревянный домик уже начал жить: за окнами видны фигуры заспанной Василисы, а Алиса, до этого оглядывающая горизонт в открытое окно, моментально подскочила и неслышно кричит мне приветствия, завидев фигурку вдалеке. Я машу ей рукой. Из головы не выходит грустная улыбка Кристины, стало так тоскливо от того, что я не хотела признавать очевидного: мы наверняка и вправду с ней больше не встретимся. В горле застыл ком, а в груди – ноющая боль, усиливающаяся, когда прижимаю книгу к себе все сильнее. Шабаш открыл нового человека, кому ты безумно хочешь помочь, но который остается таким же погруженным в себя, и единственное, что ты можешь сделать – поддерживать. И, возможно, человек когда-нибудь поймет: он может что-то сделать, и он хочет.

Ко мне на крыльцо вышел Саша, и, обняв, посмотрел прямо в лицо.

-Ты не в порядке. Давай зайдем в дом и откроем книгу, а потом ты отдохнешь, да?

Глядя на его лазурные глаза, в объятье, что держит меня за талию, а мягкая и теплая рука касается щеки ласково… становится намного спокойнее.

-Может… приготовишь сегодня что-нибудь сладенькое?

Со смешком прижимает меня к груди, вдыхаю аромат терпкого парфюма и чистой одежды.

-Согласна на синнабоны с шоколадом? Они тебе вроде нравятся, - продолжает, гладя меня по спине.

-И какао?

-И какао.

-А может быть, сделаешь пюре сегодня?

-Хорошо, сделаю.

Хочется плакать от того, как он нежен и пытается помочь. Держусь.

-Ну, пойдем? Все уже заждались твоего возвращения.

-Да. Я снова… дома.

[1] с лат. «верую, ибо абсурдно» или «это верно, потому что невозможно».