По головам

Глава 1

— Темнозар! Почему ещё в постели, бездарь?!

Сильный и гневный женский голос. От такого стёкла должны дребезжать, рюмки разлетаться вдребезги, а мужчины делать стойку. Она — та, которая кричит — наверняка красивая, ухоженная, но... Властная стерва.

Наверное, стоило бы посмотреть на неё хотя бы одним глазком. Как минимум для того, чтобы убедиться в своих подозрениях. Но так неохота... Так непривычно покойно лежать на мягкой постели, заправленной свежим, ароматно пахнущим, хрустящим бельём... Как будто снова в детстве. Как будто дома.

Глухой застарелой болью отдалось в голове привычное: дома у тебя больше нет.

— Темнозар! Да вставай ты уже! На время смотрел, увалень?! Забыл, какой сегодня день?..

Кого она так достаёт? И почему этот «Темнозар» просто не пошлёт её подальше? Неужели потому, что лежит сейчас и нежится в постели, не до конца ещё поверив в то, что... Снова жив?

Сделав над собой невероятное усилие, разлепил глаза. Взглянул на высокий потолок, украшенный лепниной и расписанный пафосными картинами «под старину». С них на меня смотрели толстые крылатые младенцы с луками, суровые старики с мудрыми лицами, некрасивые дородные дамы... И воины в бронескафандрах на фоне имперских звездолётов.

Ниже этого великолепия всё выглядело не менее богато и красиво. Бежевые стены с белоснежными ионическими колоннами и огромные, от пола до потолка, окна, обрамлённые по краям роскошными портьерами.

За прозрачными стёклами виднелось светло-сиреневое небо и висящий посередине полосатый оранжево-красно-чёрно-белый шар, опоясанный, будто кружащаяся балерина, тонкими розоватыми кольцами. Судя по немаленькому размеру — какая-то местная планета. И меня угораздило оказаться на спутнике.

— Темнозар! Я вообще-то к тебе обращаюсь!..

Откинув одеяло в сторону, сел на огромной многоспальной кровати и повернулся, наконец, в сторону назойливой шумной женщины.

Моё самое худшее предположение оправдалось. Кроме нас двоих в шикарной огромной зале, по какому-то недоразумению выполняющей роль опочивальни, никого не было. И обращалась дама только и исключительно ко мне.

— Темнозар! Да что ты себе позволяешь?! Да как ты смеешь... Как ты смеешь показываться мне, взрослой женщине и твоей родственнице, в таком виде? Срочно оденься!

Я лениво огляделся, взял лежащую рядом подушку, положил на непривычно тощие колени и с вызовом посмотрел на «родственницу».

— Ах ты... Ах ты...

Женщина вдруг успокоилась, заложила руки за спину и прошлась туда-обратно. Пышные юбки деловито зашуршали по полу. Многочисленные драгоценные камни ожерелий, браслетов и перстней при каждом шаге переливались всеми цветами радуги, поблёскивая холодно, как злые глаза хозяйки.

Я воспользовался моментом и удосужился, наконец, рассмотреть её повнимательнее.

На вид — тридцать-сорок биологических лет. Невысокая, худощавая. Гипотеза насчёт внешности подтвердилась на все сто, и даже чуть больше — передо мной предстал если не эталон красоты, то уж во всяком случае и не «серая мышка». Только вот впечатление портило надменное, очень неприятное выражение на холёном лице. Чисто мачеха из какой-нибудь детской сказки.

Одета она была в шикарное бордовое платье в пол, обтягивающее бёдра где-то до середины, а ниже расходящееся широким «колоколом». Казалось бы, до невозможности дурацкий фасон — но взгляд любого нормального мужчины просто обязаны были пленить виды на талию и на то, во что она плавно перетекает. Уж больно соразмерно смотрелись эти части тела, и уж больно хорошо ткань их обтягивала. Настолько хорошо, что создавалась иллюзия откровенной и очень распутной наготы.

Подушку на колени я положил не зря. Организм на прекрасные виды среагировал совершенно однозначно.

— Малолетний нахал. Я тебе ещё припомню эту выходку, не сомневайся! Но потом. А сейчас... Дела рода превыше всего. Ты должен срочно привести себя в надлежащий вид. До церемонии несколько часов, а ты ещё даже не встал! Не забывай, ты больше не в том медвежьем углу, в котором крутил хвосты коровам все предыдущие годы своей никчёмной жизни! Теперь ты — в столице! Твои выходки и даже неподобающий внешний вид могут плохо сказаться на имидже всей семьи! Так что потрудись соответствовать, будь уж так добр. А если опять что-нибудь надумаешь выкинуть, я сама возьмусь за твоё воспитание. Поверь, после этого проделки твоих любимых братьев, которые так тебя расстроили, покажутся безобидными шалостями и детскими играми.

Она отчитывала меня профессионально, привычно и с заметным удовольствием. Не запнулась ни на секунду — будто заученную речь по бумажке прочитала. Макала носом в дерьмо, как барышня-самодурка нерадивого слугу, за что хотелось просто встать и влепить этой заносчивой самке хорошую звонкую пощёчину.

Но я сдержался. Потом. А сейчас — надо хотя бы разобраться, куда меня занесло, оценить своё новое положение.

Тем временем, «родственница» как-то внезапно выговорилась, резко развернулась и громко цокая каблучками, быстро зашагала в сторону деревянных дверей, покрытых затейливой резьбой.

На этом произведении искусства я невольно задержался взглядом, отвлёкся даже от созерцания задницы шумной тётки. Больно искусно были выполнены танки ещё имперских времён и шагающие роботы, которые, конечно же, уверенно уничтожали бегущих в испуге в больших количествах чужих, чьи клешни и щупальца разлетались во все стороны. Неведомый резчик умудрился очень хорошо передать картину боя, пусть и в несколько гротескной манере.

Створки перед женщиной распахнулись сами собой, будто испугавшись её напора — и, выпустив «родственницу» наружу, захлопнулись вновь. Я же, убедившись, что остался один, сразу вскочил на ноги. Покрутился, присел несколько раз, выпрыгнул из приседа, сделал колесо, прошёлся на руках, проверил растяжку, чуть-чуть «повоевал» с тенью. И довольно улыбнулся.

То, чего подспудно опасался всё это время, не подтвердилось: тело мне досталось вполне нормальное. Вроде и костяк ничего, и гнусь туда-сюда, и рефлексы даже каким-то образом передались мои собственные. Что же до мышечной массы — её нарастить не проблема, особенно при наличии нужных препаратов и оборудования.

Проверив физические кондиции, с не меньшей тревогой посмотрел внутрь себя, чтобы оценить состояние внутреннего источника. И вот тут меня ждал сюрприз.

Стандартно у всех одарённых, теней, должен быть только один дающий какие-либо способности источник, и вид способностей определяются типом его энергии и наложенными на поверхность печатями. Сейчас же я увидел вместо одного три небольших полупрозрачных шарика, каждый из которых плавал передо мной в воздухе, «прикреплённый» к моему телу с помощью тонкой извивающейся пуповины.

Один шарик был привычного голубого цвета с синими и стальными прожилками. Это — моё, родное, привычное. Даже базовую, самую первую и «встроенную» печать я распознал сразу. Интуиция кибермансера, способность быстро проникнуть в суть внутренней организации любого искусственного вычислителя.

Не откладывая, тут же наложил на основной источник практически не занимающую места печать ограничения. Чтобы, с ростом этого источника, новые печати и соответствующие им способности не появлялись хаотически, случайным образом. Хотелось полностью контролировать своё основное оружие, тем более, большинство печатей я знал наизусть ещё по прошлой жизни.

Что же до остальных двух шаров... На них ограничения не наложились. Видимо, для такого вида энергий требовались, соответственно, иные типы печатей. Про это я ничего раньше не знал.

Да и самих этих источников, если честно, просто не должно было быть. Первый переливался радостно-зелёным и пульсировал синими прожилками, а второй контрастировал с остальными источниками своим цветом совершенно непроглядного и однородного мрака — казалось, что это маленькая чёрная дыра.

Подумав немного, пришёл к выводу, что один дополнительный источник мог достаться от неудачника, в чьём теле меня угораздило оказаться, а вот второй... Второй, возможно, связан с моим долгом Богу Смерти. Последняя гипотеза заставила поёжиться от неприятного холодка, пробежавшего по спине. Эта штука, похожая на сжатую до крошечных размеров голодную бездну, вполне могла оказаться на самом деле ею, пусть и не в привычном понимании. Место, которое пожирает не материю, но души.

Встряхнув головой, сбросил наваждение. Какой смысл плакать по планетам после взрыва сверхновой? Договор заключён. Всё, что могу теперь — попытаться выжить и вернуть Долг.

Для этого, по хорошему, недельку-другую потратить бы только на то, чтобы освоиться со всем этим великолепием — и с новым телом, и с новыми способностями... Но кто бы подарил старому бедному кибермансеру, пусть и заново рождённому, такую роскошь?..

Даже сейчас меня оставили в покое не больше, чем на пару стандартных минут.

Резные двери вновь открылись, и внутрь юркнул седой усатый дядечка во фраке, держащий в одной руке вешалки с костюмом-двойкой и рубашкой, а другой толкающий перед собой тяжело груженную тележку на антигравитационной подушке.

Только увидев меня, дядечка быстро поклонился и поспешно засеменил навстречу.

— Здравствуйте, здравствуйте, молодой господин! Наконец-то встали, уж заждались мы! Придётся поспешить, у нас осталось неприлично мало времени...

Кинув костюм на постель и поставив рядом коробки, он ловко развернул рубашку и бросил рядом со мной, после чего жестом профессионального фокусника из одной из коробок извлёк ярко-оранжевые трусы... С розовыми слониками.

— Извольте, молодой господин!

Впервые за всё время я разлепил плотно сжатые губы и спросил, дивясь непривычно молодому и «писклявому» голосу:

— Что... Это?

— Как, что?..

— Вот это — что?

Ткнул пальцем в обративший на себя внимание предмет гардероба.

— Не понимаю вас, молодой господин. И не сочтите за грубость, но нам бы поспешить, время...

— Что — это?

— Чем вызван ваш вопрос, молодой господин? Решительно не понимаю! Это... Это же трусы! Ваши любимые! И их следует обязательно надеть, вы же совершенно голый сейчас!

Взяв в руки вызывающе яркий клочок материи, я резким движением разорвал его на две половинки и отбросил в сторону, прямо на пол.

— Другие есть?

— Как... Другие?

— Так! Любые другие трусы! Без слоников! И не такие яркие!

— Но... Вы ведь всегда носили именно такие...

Тем не менее, дядечка открыл одну из коробок из тех, что были разложены на тележке, и начал быстро, ловкими движениями, доставать оттуда остальные экземпляры нижнего белья. Ядовито-зелёные, ядрёно-жёлтые, нежно-голубые и женственно-розовые. Даже без слоников. Но с цветочками, звёздочками, птичками, собачками...

Посмотрев на всё это, я просто взял с кровати брюки и натянул их прямо так, на голую задницу.

— Молодой господин! Постойте, что вы делаете... Так ведь нельзя!

Игнорируя дядечку, я заглянул в открытые коробки и нашёл там пару носков — к счастью, почти нормальных, во всяком случае — без зверушек. Сел, чтобы надеть и их тоже.

— Позвольте мне помочь вам, молодой господин!

Дядечка упал на колени передо мной и склонился, явно намереваясь вмешаться в процесс...

Перехватил его руку, когда он уже почти дотянулся до моей конечности. Тело чуть-чуть не поспевало за желаниями, но, пусть и со скрипом, команды всё же выполняло.

— Встань!

— Что, простите?

— Мне надо дважды повторять?

Попытался добавить в голос металла. На мой взгляд, вышло не очень убедительно, но усатый вдруг весь подобрался и вскочил на ноги, очень шустро для своего внешнего вида.

— Прошу простить меня, молодой господин...

— Прощаю. Кто ты?

— Что...

— Ещё раз переспросишь, передумаю прощать, и прикажу наказать. Мне ещё раз повторить?

— Нет-нет, не надо! Савелий я, слуга ваш.

— Именно, Савелий. Ты — мой слуга, и это главное! Ты — тот единственный, кому я могу довериться в трудный момент. Ведь это правда?

— Ну... Разумеется, молодой господин!

— Конечно это правда, Савелий. Я тебе верю. Ведь кому, если не тебе... Так? Вот и скажи теперь мне... А кто такой я?

Решил пойти ва-банк. Конечно, опасно, конечно, Савелий может побежать докладывать куда не надо, что «молодой господин» совсем крышей потёк... Вот только для меня это было меньшим из зол. Мне позарез требовалось добыть информацию о том, в чьё тело угораздило угодить, а также — что за «церемония» такая ждёт сегодня. И сделать это надо было как можно скорее.

— Вы... Как так понять — кто такой вы?

— Ну скажи для начала, как меня зовут?

— Так... Темнозар Храбрович Огнев?..

— Вот. Ты прав. Меня зовут Темнозар Храбрович Огнев. И вот скажи мне, Савелий... Что это значит? Кем я являюсь в обществе, кто я для своего... Рода?

— Ну... Если так говорить, то вы — четвёртый сын Храбра Всемировича, от его второй жены...

— А каково положение в обществе Храбра Всемировича?

— Ой, не понимаю, что вы от меня хотите, молодой господин... Но если так говорить, то, наверное, ваш батюшка в первую очередь — это глава вашей семьи, рода. А Огневы — одна из самых могущественных фамилий и на Ирии, и вообще во всей нашей звёздной системе. Я очень горжусь, что вам служу...

— Савелий. Вот мой отец — глава рода. А кто я, его четвёртый сын от второй жены? Каково моё место в семье? Что про меня говорят, кем считают?

— Ну, вы — достойный член одной из известнейших семей...

— Это я сам знаю. И не этого от тебя прошу. Скажи мне всю нелицеприятную правду, Савелий. Скажи всё, как есть... Иначе я очень-очень сильно рассержусь.

— Да-да, молодой господин, конечно... Только не сердитесь... Вы пока самый младший в роду. Нет никого в иерархии ниже, даже сестрицу вашу нерадивую ценят больше. И уж простите, но... Даже многие служащие считаются... Более привилегированными.

Савелий неожиданно осмелел и с каким-то даже садистским наслаждением выложил все расклады, с затаённым ожиданием поглядывая на меня. Этим очень удивил — я ждал, что придётся всё тянуть из него клещами.

По хорошему, представитель какой-нибудь древней и знатной фамилии просто обязан был бы сейчас проучить этого зазнавшегося слугу за такое — за то, что он, похоже, ни во что не ставит «молодого господина», хоть даже при нём и пытается изображать покорность. Но лично мне его странности сейчас были очень и очень на руку.

— Допустим. Хорошо. Мне тут только что сказали, Савелий, что я воспитывался в медвежьем углу. Скажи, как же так могло приключиться? Как я, достойный член одной из самых могущественных фамилий в нашей звёздной системе... Пусть и самый младший в роду и не самый первый в иерархии, но всё же — как я угодил туда? Почему?

— Так про вас просто на какое-то время все позабыли... Это после того, как ваш папенька женился на Аиде Казимировне, а остальные две его жены скоропостижно скончались. Он же тогда отослал вас всех, детей от первых браков. Старшие поступили в училища и прочие учебные заведения. А вы, как ещё совсем маленький, и... Ну, скажем так, не самый перспективный, просто отправились в дальние владения, в один из особняков. Там и воспитывались, няней и домашними учителями. До недавнего времени воспитывались!

— Кстати, Савелий. А ты знаешь, в чём Аида Казимировна будет на церемонии?

— Как в чём... Она же только что к вам заходила! Вы её видели!

Еле сдержался от довольной улыбки. Вот и выяснили ещё один вопрос. Меня распекала дражайшая мачеха. Но я не подал вида, и ради конспирации начал задавать уже совсем не интересующие меня вопросы:

— Так она будет в этом же платье, получается?

— Ну, не мне об этом знать... Но служанки госпожи шепнули, что именно этот наряд они примеряли намедни...

— Хорошо. Скажи, Савелий. А ты не знаешь, у Аиды Казимировны есть дети от Храбра Всемировича?

— Нет, вы же знаете — Кровавые не послали...

— Я не про это. Это все знают, — на самом деле, ещё только что сам этого не знал, но продолжил самозабвенно врать и «путать следы». — А никакая служанка не шепнула, что, может быть, это не так? И что где-нибудь в «медвежьем углу» воспитывается ещё кто-то, кто может быть даже младше меня?

— Нет, помилуйте! Я бы знал... Наверное.

— Это хорошо. Это правильно. Братья не любят меня. Очень не любят... — этот факт я тоже узнал совсем недавно, из монолога мачехи, и вставил его сейчас, чтобы ещё больше усыпить подозрения Савелия, и чтобы он не побежал сразу к Казимировне или к лекарям душ с новостями, что, мол, «молодой господин с глузду двинулся»...

— Помилуйте, Темнозар Храбрович! Зачем же так! Ваши братья вас любят... Просто — по-своему!

— Конечно-конечно, любят. То-то я заметил... Савелий. Как думаешь, сегодняшнее мероприятие — оно как-то изменит моё положение в семье? И отношение ко мне братьев? Чего мне ждать от него? А то я же жил в этом своём так называемом «медвежьем углу», и совсем ничегошеньки не знаю про столичные порядки...

— Дык какая разница-то, помилуйте, Темнозар Храбрович! Свадьба, она и на другой планете свадьба! Конечно же, после неё у вас будет совсем другой статус. Вы, можно сказать, совсем взрослый станете!

— А напомни-ка, Савелий... На ком я женюсь-то? Из головы вылетело...

— Вот вы даёте! Так на Яромире Белой же, на пятой дочери главы их рода!

— Точно! Вспомнил. И этот брак зачем-то нужен роду... Но зачем?

— Ну, я в таких вопроса не силён... Но говорят, что ваш брак действительно нужен, просто необходим, чтобы поддержать союз наших двух родов! Ваш отец долго враждовал со стариком Белым, но теперь они решили, что больше пользы будет от дружбы. Это важное, очень важное событие... Позвольте, молодой господин! У нас же и правда мало времени... Если мы опоздаем, Аида Казимировна будет сильно ругаться...

— Пусть.

Тем не менее, я взял рубашку и начал застёгивать пуговицы. От Савелия, который опять было бросился помогать, вновь пришлось отбиваться.

— Ладно. Раз это надо для блага рода... Значит, надо. Савелий, а ты можешь достать изображение с этой Яромирой? Хочу, чтобы оно перед глазами было, пока одеваюсь. Буду привыкать к мысли.

— Да-да. Конечно, молодой господин...

Трясущимися пальцами правой руки Савелий вытащил из-под рукава левой позолоченный браслет коммуникатора и провёл над ним пальцами. Над устройством появилось объёмное изображение из россыпи пиктограмм, букв, цифр и чёрточек. Набрав с их помощью нужные команды, слуга заставил коммуникатор выйти в сеть, судя по всему — внутреннюю сеть поместья, и погрузился в поиски.

То, как Савелий медленно и неуклюже производил даже простейшие операции, вызывало серьёзные вопросы к его профпригодности. Возможно, местные считают, что для простого слуги уверенная работа с коммуникатором не является обязательным требованием? Будь я тут главным, такого бы точно не потерпел.

Ждать пришлось прилично. Но — дождался.

Савелий с гордым видом развернул передо мной голограмму, и я с любопытством посмотрел на невесту.

И почувствовал, как всё внутри буквально оборвалось.

Глава 2

Наваждение прошло через несколько секунд. Нет... Просто похожа.

Но эти несколько секунд я смотрел и не видел.

Перед глазами мелькали картины из прошлого. Одна за другой.

Обгоревшие руины. Пепел, поднятый ветром. Пустые, остекленевшие глаза. Тела, сваленные грудами...

С трудом удалось вырвать себя из всего этого и вернуться к реальности. До боли впившись пальцами в край кровати, сказал сам себе: успокойся. Это не она. Даже не похожа. Ну... Вернее, похожа, но... Совсем чуть-чуть.

Постарался взять себя в руки. Отбросить непрошеные, даже вредные ассоциации, оценить увиденное на коротком голографическом ролике беспристрастно. И вынужден был констатировать: нравится.

Передо мной в воздухе зависло изображение красивой синеглазой девушки с волосами голубого цвета, который от корней к кончикам переходил постепенным градиентом от густой тёмной лазури к пепельной серости.

Девушку запечатлели в полный рост, будто приглашая оценить её всю, целиком — не только идеально пропорциональное лицо, которое уже одно заслуживало самого пристального внимания, но и точёную, спортивную фигурку.

Изображение не было статическим. Девушка на голограмме сначала с вызовом смотрела куда-то в пустоту из под дерзко изогнутых бровей. Потом смешно хмурилась. Затем пару раз хлопала длинными ресницами... А в завершение легонько улыбалась краешками сочных и ярких губ.

Вся эта мимика сопровождалась лёгкими и естественными непроизвольными движениями — тут взмахнула рукой, там поправила локон, здесь довернула корпус в сторону невидимого собеседника. Движения эти были очень скупыми, но не скованными. Наоборот, создавалось ощущение сдерживаемой энергии, которая просто ждёт момента, чтобы вырваться наружу.

Одета девушка с голограммы была в лёгкий синий сарафан, подобранный под цвет глаз и волос. И пусть фасон показался мне довольно строгим, даже излишне целомудренным, под тонкой материей отлично угадывались и широкие бёдра, и тонкая талия, и красивой формы грудь, не говоря уже о том, что юбка, оканчиваясь чуть выше колен, открывала взгляду длинные сильные ноги.

Молодое тело среагировало на всё это совершенно однозначно. Хорошо, что смотрины я решил устроить после того, как надел брюки.

И если честно, такую бурную реакцию объяснить можно было не только бурлящими гормонами.

Я, будто завороженный, следил за так удачно запечатлённой сменой настроения, мимикой и движениями, которые раз за разом крутились на автоповторе. Вопросов, конечно, к навязанной невесте оставалось много — и какой у неё характер, и в чём заключаются способности... Да и, чего скрывать — какова она будет в постели. Но хотя бы один важный момент — что по крайней мере внешне она не вызывает отторжения, и даже, скорее, наоборот — я уяснил, и это было уже много.

С таким можно работать. Если сначала и были мысли, а не выкинуть ли чего, чтобы избежать этого совершенно не нужного мне бракосочетания, то теперь они сменились любопытством. Захотелось посмотреть на эту Яромиру вблизи, узнать, что же она из себя представляет. Внутри колыхнулось что-то странное и, казалось, давным-давно забытое.

Тому, ради чего я вернулся в этот мир, наличие такой симпатичной невесты помешать было не должно.

Наверное...

Но внезапно так захотелось поверить, что нет!

Сделав такой вывод, кивнул сам своим мыслям и показал на запястье Савелия.

— Дай.

Слуга, поспешно кивнув, снял браслет коммуникатора и протянул его мне. Изображение тут же растаяло. Я повертел вещицу в руках.

— Как его включить? Код?

— Никак. Вы не можете... Это персональный коммуникатор, он настроен лично на меня.

В это мгновение у меня, наконец, получилось его взломать — блок авторизации оказался очень примитивным, даже по сравнению с древними имперскими системами защиты. Я просто повторил код, который набирал слуга, и передо мной развернулся объёмный интерфейс, представляющий функции устройства. По памяти воспроизведя весь путь, который недавно проделал Савелий, я вызвал изображение с Яромирой.

— Но... Как у вас...

— Держи. Я просто подсмотрел, как ты делаешь. Картинку можешь убрать, я передумал... Всё равно потом придётся ещё много-много лет на неё смотреть, да? Успеет надоесть.

Слуга быстро убрал изображение, снова спрятал коммуникатор, и горестно вздохнул.

— Мне неприятно напоминать, молодой господин, но время...

— Да-да, конечно.

Я быстро закончил с облачением в костюм, позволив Савелию в конце всё-таки немного помочь себе с галстуком и запонками, а также рассовать по карманам платки. На моём запястье защёлкнулся золочёный браслет какого-то явно дорогого и модного коммуникатора — не чета тому, который был у слуги. Который в завершение залил мне голову непонятной пеной, причесал, надушил, и даже припудрил лицо какой-то гадостью, сделав всё так быстро и ловко, что я даже не успел его остановить или увернуться.

После этого, отойдя на пару шагов назад, Савелий окинул меня оценивающим взглядом, и заключил:

— Пожалуй, что сойдёт, юный господин. Вы готовы. Поспешите — вас уже, небось, заждались...

Пока слуга возился, собирая коробки, я прошёлся туда-сюда по комнате, дивясь, насколько комфортно себя чувствую — одежда была просто идеально подогнана, обувь нигде не жала, словно всегда только в этом во всём и ходил.

— Ай-ай-ай, совсем не спешите... Аида Казимировна точно будет ругаться!

Савелий, закидывая пустые коробки на тележку, укоризненно покачал головой. Я усмехнулся и всё-таки направился в сторону дверей. Как и перед мачехой, при моём приближении они распахнулись, позволив выйти. На какое-то мгновение мелькнула хулиганская мысль попробовать взломать механизм, но я тут же её прогнал — оно того точно не стоило.

По ту сторону оказался длинный и широкий коридор. Быстро окинув его взглядом, я отметил высокий потолок, колонны, статуи и кувшины в нишах, а под потолком — люстры с сотнями горящих лампочек, стилизованных под свечи.

А ещё снаружи, по бокам от дверей, застыли две мужские фигуры в ярких одеждах, которые фасоном и цветом напоминали старинные мундиры. Вот только импульсные винтовки, которые бойцы сжимали в руках, с архаичной одеждой контрастировали очень сильно и в общую картину никак не вписывались.

С моим появлением эти двое, выглядевшие до того неподвижными статуями, будто ожили и одновременно шагнули навстречу, синхронно поклонившись.

— Надо бы поспешить, молодой господин. Опоздать — значит, выказать неуважение роду Белых...

— Сколько времени до начала церемонии?

Человек в мундире скосил глаза вниз, на свой коммуникатор.

— Два стандартных часа... И восемнадцать минут.

— Сколько ехать до места, где назначена церемония?

— Около получаса. Нам надо прибыть в главное поместье рода Белых.

— Тогда, получается, у нас есть почти час запаса?..

— На место следует прибыть заранее. Кроме того... Кроме того, в пути возможны неприятности. Следует это учитывать.

— Неприятности? Какие? На нас могут напасть?

— Маловероятно, хотя такой вариант не исключён. Скорее — возможны провокации и попытки задержать наше появление. Союз Огневых и Белых не выгоден очень многим, вы должны это понимать.

— Мне положено какое-то оружие? — я кивнул на одну из «винтовок».

— На праздничную церемонию велено явиться всем безоружными. Чтобы показать степень доверия роду Белых.

— Велено — кем?

Говоривший заметно замялся, но всё-таки ответил:

— Велено Аидой Казимировной. Вашей... Мачехой.

— Которая является единственной живой женой Храбра Всемировича.

Последний тезис я произнёс утвердительным тоном, как прописную истину, в расчёте, что если не прав — меня поправят. Не поправили.

— А вот скажите. Кто над вами главный? Чьих приказов вы должны слушаться в первую очередь?

— Храбра Всемировича. Он — глава рода.

— Почему же вы тогда выполняете распоряжения его третьей жены?

— Потому что она второй человек в семье. Мы обязаны подчиняться и ей тоже, когда её распоряжения не вступают в прямой конфликт с приказами главы рода.

— Но она — третья жена Храбра Всемировича... Кстати. Вы ведь в курсе, что случилось с первыми двумя?

— Вы сами прекрасно знаете. Они умерли.

— А знаете как? От чего? Отвечайте. Я хочу вас проверить.

Боец в мундире ответил невозмутимо, не выказав внешне никакого удивления.

— Ваша матушка, Елена Пиевна, отравилась. Другая жена, Ангела Джоновна, погибла в аварии.

— Продолжайте. И это были несчастные случаи... Да?

— Официальное заключение по обоим смертям — да.

— Почему их не воскресили с помощью родового Алтаря?

— Нам таких вещей не докладывали. Ходили слухи... Что на обоих женщин было наложено проклятье окончательной смерти.

— Ясно. А скажите, вам это не кажется странным?

— Нам не дозволено высказываться о таких вещах. Мы — простые солдаты.

— Хорошо. Тогда другое спрошу. Вот эта форма, которая на вас — она же не повседневная?..

— Я вынужден напомнить, что мы весьма ограничены во времени. Если опоздаем...

— Да знаю, знаю я. Просто отвечайте мне, и всё. Чем скорее мы завершим тут, тем скорее поедем... Так что?

— Эта форма парадная.

— Если мои приказы не вступают в конфликт с приказами главы рода — вы обязаны мне подчиняться?

— Да. Если они не вступают в конфликт с приказами главы семьи и всех, кто старше вас по праву рождения.

— Вы ведь не вправе применять ко мне силу, так?

— Не вправе. Но если получим прямой приказ...

— В этом здании есть арсенал?

— Есть.

— Отведите меня туда.

— Молодой господин, время...

— Мы зайдём в арсенал, и сразу после этого поедем. Или я продолжу вас расспрашивать. А это может растянуться надолго...

Два бойца переглянулись. Второй не удержал недовольную гримасу, тот же, с которым мы в основном говорили, с некоторой задержкой кивнул, после чего резко развернулся.

— Следуйте за мной. И всё-таки нам не следует задерживаться, чтобы не нервировать Аиду Казимировну.

Когда шагнул следом за провожатым, второй боец пристроился позади. Я невольно напрягся, ожидая, что ко мне всё-таки применят силу — но нет, ничего такого не произошло.

Мы быстро спустились по неприметной, явно не главной лестнице на несколько этажей, и прошли метров пятьдесят по какому-то служебному коридору — там не было никаких ваз, статуй и колонн, только строгая утилитарность и голые, ровные стены.

Добравшись до массивной железной двери, остановились перед ней. Первый боец набрал шифр на кодовом замке и приложил ладонь к матовому экрану. Створки разъехались в стороны, одновременно внутри зажёгся свет. Мне открылся вид на поистине огромное помещение, буквально забитое предметами самого разного плана, которые объединяло одно: всё это предназначалось для убийства и уничтожения, на худой конец — для защиты тех, кто занимается убийствами и уничтожением.

Я медленно прошёлся вдоль оружейных пирамид, стеллажей и шкафчиков. Глаза разбегались — чего тут только не было, даже разглядел переносные зенитные ракетные комплексы класса «земля-космос».

Походив туда-сюда, остановился у вешалок, на которых висело несколько похожих на свитера блестящих штуковин, и спросил:

— Это что?

— Зачарованные защитные костюмы типа «кольчуга», из жидкого металла. Предназначены для скрытного ношения. Держат основные виды лёгкого ручного оружия и некоторые виды тяжёлого.

— Скажите, а я ведь... Могу надеть такой?

— Данные костюмы являются большой редкостью и, как вы можете видеть, в арсенале главного поместья хранится считанное количество экземпляров...

— Но я ведь могу эту «кольчугу» надеть? Как член семьи. Имею такое право?

— Имеете. Но это может не понравиться главе рода или вашей... Мачехе.

— В любом случае, это будут уже мои проблемы, так? Подержите, пожалуйста... — я быстро скинул пиджак, затем стянул галстук и начал расстёгивать рубаху. — Её же можно надеть на голое тело? Ничего страшного ведь не случится?

— Под «кольчугу» желательно надеть поддоспешник. Они висят здесь...

— Желательно, но не обязательно? А то они слишком толстые.

— От некоторых видов оружия можно получить смертельную травму, даже если снаряды или заряды не пробьют слой зачарованного металла.

Не отвечая на это ничего, я отдал второму бойцу свою рубаху и быстро натянул «кольчугу».

— Есть ещё какие-нибудь средства защиты, достаточно компактные и незаметные? Что-то, чем можно дополнить это? — я похлопал себя по блестящим плечам.

— Индивидуальные силовые щиты типа «Малый щит», вон тот стеллаж. Это облегчённая версия полноценных штурмовых щитов, но защиту дают неплохую.

Щиты выглядели как перекрещенные между собой ремни с небольшими круглыми дисками на местах их пересечения, и надевались на плечи, как рюкзак. Всё это и правда было достаточно компактным. Когда я, закончив переодевание, накинул сверху рубаху и пиджак, спросил у спутников:

— Со стороны заметно, что я всё это напялил на себя?

— Почти не заметно. Если специально не присматриваться, точно никто не обнаружит.

— Отлично. И последнее... Есть какое-нибудь компактное оружие, предназначенное для скрытного ношения?

— Аида Казимировна распорядилась...

— Я в курсе. Но есть что-то такое, про что, если я возьму это, а вы никому не скажете, никто так и не узнает?

Боец поколебался. Потом всё-таки ответил:

— Да. Пожалуй, есть. Самое незаметное из того, что тут имеется, это «Клык-1» — нож из монокристалла, который не определяется почти никакими сканерами. И вон тот артефакт — Когти Гнева, в неактивном состоянии он выглядит просто как четыре кольца. Но... Надевать их не советовал бы. Глава будет очень недоволен.

— Дайте мне всё то, о чём вы сказали. И помогите закрепить эту штуковину из монокристалла на теле, чтобы никто не обнаружил.

Когти гнева — четыре кольца, я надел на пальцы левой руки. Нож, оказавшийся очень узким — практически плоским, словно из бумаги, и такие же тонкие ножны — закрепил на предплечье этой же руки, задрав рукав. Всё это тут же поменяло цвет на телесный, практически слившись с телом.

— Скажите, а вон тот... Разрядник, его же можно носить в кобуре скрытого ношения?

— Это «Гнев Перуна», или ГП, четырнадцатой модели. Вы верно заметили, он вполне подходит для таких целей. Но Аида Казимировна...

— Меня же вряд ли кто-то будет досматривать на входе?

— Маловероятно. Все сканеры, скорее всего, будут отключены. А если нет — это будет расценено как неуважение и к нашему роду, и к гостям.

— Так откуда тогда узнают, что я вооружён?

— Не должны узнать. Но если вдруг вскроется...

— Если это произойдёт — объясняться буду сам. Это не ваше дело, а сугубо моё. Так что, лучше помогите закрепить кобуру.

Боец поколебался, после чего кивнул, хотя губы его дрогнули — явно хотел возразить. Но, видимо, смирился.

— На ремнях вашего щита, снизу, есть магнитные захваты как раз на такой случай.

— Покажете, где?.. Кстати... Они ведь заряжены? И щит, и разрядник?

— Да, у разрядника вон там, сбоку, индикатор. Показывает девяносто восемь процентов. У щита предлагаю поменять батарею на новую. Тогда будет гарантированно сотня.

— Отлично. Какие-нибудь дымовые, светошумовые гранаты? Только — небольшие, чтобы карманы не сильно оттягивали?

— Молодой господин. Вам не кажется, что это слишком?..

— Нет, не кажется. Я задал вопрос.

— Все гранаты вон там, в ящиках...

— Если я буду сам искать, мы тут задержимся до бесконечности.

— В пятом ящике, с красной маркировкой — самые маленькие дымовые гранаты. Разрабатывались специально для диверсионных операций. Дают облако густого чёрного дыма, которое защищает от большинства средств дистанционного сканирования.

Я покрутил в руках и правда небольшого размера диски с двумя кнопками по бокам. Рассовал по карманам несколько штук. Показалось, что не сильно выпирают.

— Ещё вопрос. Есть ли что-нибудь от ядов? Боевые стимуляторы, обезболивающие?

— Всё необходимое — в стандартном имперском автодоке. Вон они, в том шкафу.

— Ничего страшного ведь не будет, если я такой себе возьму? Это ведь не оружие?

— Это не оружие. Можно брать с собой. Но... Такое может вызвать вопросы.

— Если спросят — скажу, что неважно себя чувствую. К тому же — если вот тут, с внутренней стороны руки, пристроить... Будет не так уж и заметно под одеждой, правда?

С помощью ремешка прицепив автодок, плоский продолговатый пластиковый ящичек, в нужном месте, я помахал руками и попрыгал, проверяя, чтобы ничто ниоткуда не вываливалось и не звенело. Итогами испытаний остался полностью удовлетворён.

— Ну что же, я вас поздравляю. Мы закончили! Куда теперь?

— К парадному входу. Там вас ждёт экипаж.

— Как мы поедем? В одном экипаже, или вы — отдельно?

— Охрана всегда едет отдельно.

— А у нас в гараже есть ещё экипажи?

— Да. В данный момент — шесть штук.

— Водители?

— К сожалению, все водители заняты. Последние два свободных поведут ваш и наш экипажи.

— Кто-нибудь из вас умеет водить?

— Мы все проходили курсы.

— Отлично. Тогда распорядитесь, чтобы экипажи убрали от парадного входа и загнали в гараж. Там мы все втроём сядем в третий, какой-нибудь неприметный. Сделаем это так, чтобы никто посторонний нас не увидел. Пустые парадный экипаж и второй, для охраны, медленно поедут к поместью Белых, а мы чуть-чуть подождём и постараемся выскользнуть незаметно. После этого поедем сначала в другую сторону, а потом развернёмся и направимся к нашей конечной цели — но только немножко в объезд.

— Простите, молодой господин, но на мероприятие надлежит прибыть в парадном экипаже, иначе это может быть неоднозначно воспринято общественностью и принимающей стороной. И вообще, вам не кажется, что всё это... Несколько странно?

Я колебался несколько мгновений. Стоит довериться этим двоим, или они представляют опасность?

Решил рискнуть. Одному провернуть всё будет не очень легко. А приставленные ко мне телохранители — они просто вояки.

— Нет. Мне не кажется. Всё просто: я точно знаю, что сегодня должен умереть.

Глава 3

Конечно, это громкое заявление было не совсем верным.

Умереть должен был не я, а тот Темнозар Храбрович Огнев, который ещё совсем недавно был владельцем доставшегося мне тела. И моя задача — как раз попытаться это предотвратить, потому что погибать мне ну никак нельзя. Но двум простым телохранителям, которых вижу впервые в жизни, знать такие подробности не обязательно.

Даже больше: никому, кроме меня, знать подробности моего здесь появления необязательно. Потому что, если узнают... На меня просто откроют охоту. И будут гонять до тех пор, пока не загонят и не убьют...

Как бы там ни было, эффекта я достиг. Моё сообщение произвело на бойцов впечатление. Правда, немного не то, на которое я рассчитывал. После недолгой паузы, «разговорчивый» осторожно предложил:

— Молодой господин... Возможно, после церемонии вам стоит обратиться к лекарям душ?..

— Не стоит. И я скажу почему. Только просьба — о том, что сейчас услышите, не сообщайте никому, кроме главы рода... Договорились?

На меня посмотрели с явным сомнением, но я сделал вид, что этого не заметил, и продолжил:

— Слушайте. О том, что некто Темнозар Храбрович Огнев должен умереть сегодня, мне сообщил... Дит. Он же и дал надежду на то, что этого можно избежать.

После такого заявления телохранители тут же подобрались. То, что я имел разговор с Богом Смерти, оказалось достаточно весомым аргументом. Мне поверили сразу — такими вещами не шутят.

— Что он ещё сообщил вам, молодой господин?

— Касательно моей грядущей гибели — больше ничего. Теперь вам понятно моё беспокойство и те меры, которые я пытаюсь предпринять в отношении своей безопасности?

— Да. Я уже отдаю все необходимые распоряжения... В парадный экипаж сядет отвлекающая голограмма, у нас есть такие специально для подобных случаев. Механики в гараже готовят броневик...

— Не надо броневик. Надо что-нибудь неприметное. Такое, чтобы никому и в голову не пришло, что внутри наследник.

После недолгих колебаний боец всё-таки кивнул, и сказал:

— Хорошо. Это может быть лучшим вариантом. Но я распоряжусь взять фургон побольше, мы загрузим туда стационарный силовой щит и тяжёлое вооружение.

— Добро. Ещё вопрос... Как вы поддерживаете связь между собой и с водителями?

— У нас импланты — передатчики мыслеречи.

— Её возможно перехватить?

— Канал хорошо защищён.

— Но всё же? Чисто теоретически, такое возможно? Если не техническими средствами, то с применением методов социальной инженерии?

— Да. Теоретически, вероятность отлична от нуля, но...

— Хорошо. Тогда — когда выедем, просьба, воздержитесь от выхода на связь с кем-либо. Только прослушивайте каналы. И пожалуйста, заранее попросите водителей парадного экипажа и экипажа сопровождения сообщать в эфир обо всех происшествиях на дороге.

— Будет исполнено. Разрешите взять дополнительно личное оружие, боевых роботов и боекомплект сверх нормы?

— Берите всё, что посчитаете нужным. Представьте, что собираетесь на маленькую войну.

Боец удовлетворённо кивнул и направился было помогать второму — тот уже вовсю сгребал в большие рюкзаки оружие и боеприпасы — но я остановил его, придержав за плечо.

— Постой.

— Слушаю?

— Я понимаю, что ты уже передал всем коллегам о том, что следует соблюдать повышенные меры безопасности... И это правильно. Но могу я попросить об одном одолжении?

— О каком?

— Можете не сообщать, от кого поступила информация? И вообще по возможности не трепать языками обо всём этом? Я не говорю, что у нас реально могут быть крысы, но... Всегда лучше исходить из худшего сценария, не так ли?

Снова боец кивнул только после недолгого раздумья.

— Хорошо. Но информация о том, что возможны неприятности, всё равно будет передана Храбру Всемировичу. И он потом наверняка спросит об источнике... А я не смогу соврать.

— Знаю. Врать и не надо. Спросит — ответишь... Но это будет потом и не важно. Главное — сам не говори, первым не начинай. Хорошо? Конечно, я в семье младший, но... Я запомню тебя, и когда всё закончится, обязательно отблагодарю.

На этот раз боец кивнул даже слишком поспешно.

— Будет исполнено, Темнозар Храбрович!

— Вот и прекрасно. А теперь — собирайтесь скорее, и пошли. Сами же говорили — время...

Второй боец тем временем собрал рюкзаки со снаряжением, активировал трёх штурмовых роботов, которые тут же вышли в коридор, а также запустил целый рой летающих дронов и четырёх ботов-подносчиков. Последние с характерным писком сервоприводов теперь семенили вдоль стен, быстро перебирая механическими лапами и закидывая себе на спины целые горы оружия и боеприпасов. Казалось, вокруг воцарился хаос, но спустя пару минут всё вдруг закончилось.

— Мы собрались. И... Времени и правда остаётся очень мало. Темнозар Храбрович... Можно попросить вас пробежаться до гаража? — внешне невозмутимо обратился ко мне первый боец. Но он сейчас сильно рисковал. За такое, при иных обстоятельствах, можно и головы лишиться...

Я лишь ободряюще улыбнулся и кивнул.

— Без вопросов. Погнали!

И мы понеслись по коридорам и лестницам, сопровождаемые лязгом по полу металлических лапок подносчиков, гулким топотом тяжёлых ног боевых роботов и свистом рассекаемого воздуха от скользящих за нами на небольшой высоте дронов.

Немногочисленная прислуга, встреченная на пути, в испуге разбегалась. Наверняка, после такого представления пойдут слухи, и наверняка они дойдут как до главы рода, так и до мачехи... Плевать. Это будет уже потом, и я могу просто не дожить до того момента.

В гараже нас уже ждал крупный фургон с гербами рода на дверях. Выглядел он не сильно новым.

Прямо на бегу, первый боец обратился ко мне:

— Прошу простить, Темнозар Храбрович... Но этот фургон раньше использовался для вывоза мусора. Наш транспорт не должен вызвать никаких подозрений. Я распорядился, чтобы его помыли и провели полную дезинфекцию...

— Мы же всё равно не успеем добыть ничего другого, даже если я откажусь на нём ехать, ведь так?

— Верно.

— К чему тогда вопросы? Мне лезть в кузов?

— Да. Мы поедем внутри, чтобы никто вас случайно не заметил.

Второй боец накинул поверх мундира какую-то старую куртку и забрался в кабину, мы же, следом за подносчиками и боевыми роботами, забрались в кузов. Сидений там предусмотрено не было, но я устроился на каком-то ящике, вероятно — с боеприпасами.

Только мы забрались, как дверь захлопнули снаружи. Темноту разогнал фонарик, который зажёг «разговорчивый» телохранитель.

— Будете держать меня в курсе всех новостей? Терпеть не могу неизвестность.

— Всенепременно, Темнозар Храбрович.

— Отлично. Что там с парадным экипажем?

— Пока ничего интересного. Едут по маршруту... Держитесь крепче. Мы выезжаем.

Фургон рванул с места, и я едва удержался, чтобы не скатиться с ящика. Ухватился за манипулятор одного из роботов.

— Мы ведь не сможем выгрузить это всё в поместье у Белых, так?

— Верно. Как только вы выйдете, мы отгоним фургон за пределы поместья и будем держать его поблизости.

Дальше мы ехали в тишине. Время от времени телохранитель сообщал мне, что ничего не произошло, и мы вновь погружались в молчание.

Пользуясь вынужденной передышкой, я закопался в потроха своего коммуникатора, буквально препарировал его и разобрал по байтику. Обнаружил не менее трёх сливающих данные «налево» вирусов. На всякий случай, устранять их до поры не стал, просто временно отрубил связь с внешним миром. Решил включить обратно, как доберусь до поместья — чтобы не вызывать подозрений.

Правда, до того, как отключиться от глобальной сети, быстро скачал астрографическую, экономическую и историческую справку об окружающей местности. И наконец-то выяснил, где нахожусь.

Оказалось — это Ирий, первый спутник газового гиганта под названием Горнило, шестой планеты в системе Альфы Работорговца.

Кроме, собственно, Ирия,колец и всякой астероидной мелочи, планета имела пару достаточно крупных и обитаемыхспутников естественного происхождения. Оба не были терраформированы и представляли собой изрытые кратерами и рукотворными ходами безжизненные каменюки без атмосферы, единственные жители которых — день и ночь работающие в тяжёлых условиях шахтёры.

Первый спутник, Шикша, имел почти нормальную по величине гравитацию и шарообразную форму. Второй, Старуха, сильно уступал ему размером и походил то ли на подошву, то ли на узкую вытянутую физиономию с торчащим прямо посередине крючковатым «носом» — высокой горой.

Ещё один спутник, Небесная Гавань — был рукотворным, и представлял собой плоскую платформу с искусственной гравитацией. На её поверхности находились многочисленные причалы, посадочные площадки, стыковочные модули, заправочные станции и ремонтные доки для обслуживания почти всего спектра существующих космических кораблей, преимущественно крупных звездолётов. Внутри этой штуковины прятались склады, торговые площадки, и разумеется, всевозможные заведения для сна, отдыха и разного рода развлечений.

Помимо Горнила и его спутников, в системе было ещё несколько в различной степени освоенных рудных планет, и одна — Дом — полноценная, обитаемая, с развитой биосферой и пригодными для жизни условиями. До войны за независимость и терраформирования Ирия именно там и оседали все деньги от торговли энергией, которая добывалась в атмосфере Горнила. Теперь же Дом и Ирий — два отдельных, полностью самостоятельных государства. И та, и та — олигархические республики с властью, поделенной между старыми аристократическими семьями.

Полностью загнуться и захиреть старой метрополии не позволили оставшиеся после «развода» под её контролем маяк для межзвёздных переходов и старые, ещё имперские верфи. И это не считая развитого аграрного сектора, а также производств и шахт на ближайших к солнцу планетах — дальние, в большей степени бесполезные, отошли к Ирию.

И вот я оказался посреди всего этого...

Дальнейшее усвоение информации пришлось прервать, когда наш фургон вдруг резко ускорился.

— Темнозар Храбрович! Новости!

— Да?

— Парадный экипаж и экипаж сопровождения попали в аварию. Со второстепенной дороги вылетел потерявший управление грузовик.

— Пострадавшие?

— Водитель парадного экипажа — мёртв, его раздавило всмятку. Водитель экипажа сопровождения ранен.

— Водитель грузовика?

— Только автопилот. Видимо, какой-то программный сбой. С ним уже разбираются...

— Ясно... Если бы я там был, то выжил бы?

— С вероятностью почти сто процентов — нет.

— Сколько нам ещё ехать?

— Минут десять, тут осталось совсем недолго. Темнозар Храбрович... Ваш отец вышел на связь. Мне пришлось ответить, что вы в другой машине, и что мы скоро прибудем. Также я сообщил, что мы получили сведения об угрозе вашей жизни.

— Хорошо. Гоните! Если нас засекли — спасение только в скорости.

Эти минуты тянулись невыносимо долго. Каждую секунду я ждал какой-нибудь неприятности... Но, к счастью, предполагаемые враги либо не обнаружили нас, либо просто не успели организовать новую ловушку.

Наконец, мы резко затормозили. Я услышал, как второй боец выпрыгивает наружу и обходит фургон.

Задняя дверь приоткрылась нешироко — ровно настолько, чтобы можно было протиснуться наружу. Первым на улицу выбрался «разговорчивый», следом выпрыгнул я. Тот, который выполнял роль водителя, тут же захлопнул дверь и пробежался к кабине — видимо, чтобы, как и договаривались, отогнать набитое оружием и боеприпасами транспортное средство куда-нибудь подальше.

Мы же проследовали к невысокой изгороди, за которой виднелся симпатичный садик со статуями и фонтанами.

— К парадному входу нас не пустили. Придётся прогуляться пешком...

— Ничего страшного, не развалюсь.

Когда уже шли по выложенным разноцветными камнями дорожкам, наперерез выбежала немолодая женщина в комбинезоне служащего, которая выглядела сильно запыхавшейся. Мой телохранитель замедлил шаг и напрягся.

— Позвольте! Вы же Темнозар Храбрович? Жених?

— Да.

Женщина почтительно склонилась передо мной, после чего заговорила снова:

— Простите, но мы ждали вас у парадного входа и сильно раньше...

— Были накладки в пути. Мы попали в аварию. Возможно, это было покушение.

— Какой ужас! Что же это творится-то!.. — женщина всплеснула руками. — Но ничего, не бойтесь, теперь всё будет в порядке. На территории поместья вы в полной безопасности!

— Очень на то надеюсь.

— Пройдёмте, проведу вас. Времени до начала церемонии осталось совсем мало, надо спешить. А если не знать, куда идти, у нас тут можно легко заблудиться...

Во время разговора нас догнал второй боец, и дальше мы двигались уже втроём, вслед за женщиной, которая провела нас по аллеям и дорожкам к стене шикарного дворца и остановилась возле неприметной двери.

— Прошу, вам сюда.

— Но это... Совсем не похоже на парадный вход.

— Так и есть. Внутри... Вас ожидает невеста. Она хочет сказать вам кое-что с глазу на глаз, ещё до начала церемонии. После этого вас проведут в банкетный зал.

Один из бойцов взялся за ручку двери, намереваясь открыть её, но женщина остановила его грозным вскриком:

— Стойте! Вам нельзя. Там же невеста! Туда имеет право войти только жених... И то, лишь потому, что его позвали.

Я кивнул, отвечая на вопросительные взгляды своих сопровождающих, и шагнул вперёд.

— Всё в порядке. Если вдруг что-то случится, я вас позову.

— Помилуйте, Темнозар Храбрович! С вами ничего не может случиться, вы же на территории поместья...

Не слушая женщину дальше, я вошёл внутрь и оказался перед узкой винтовой лестницей. Покрутил головой, не увидел других путей, и начал медленно подниматься наверх. На втором этаже обнаружился длинный коридор с открытой дверью в конце. К ней я и направился, почти ни секунды не сомневаясь, что именно туда мне и надо. Шёл, понятное дело, медленно и готовый ко всему.

Однако, волновался я зря.

В конце пути было именно то, что и заявлено. Спиной ко мне перед зеркалом сидела голубоволосая девушка в каком-то странном наряде, напоминающем сетчатый каркас. Вокруг вилась целая толпа прислуги, одновременно делая что-то с причёской, одеждой и лицом. Увидев меня в зеркале, невеста подняла ладонь и скомандовала звонким голосом:

— Все выйдите. Оставьте меня вдвоём с женихом. Живо!

Я шагнул назад, пропуская поспешно выбегающую прислугу. Когда внутри просторного и ярко освещённого зала никого не осталось, вошёл и закрыл за собой дверь.

Девушка открыла ящик, достала из него какое-то небольшое устройство, нажала на нём единственную красную кнопку. После этого резко развернулась прямо на табурете, на котором сидела, и встала.

Я окинул свою невесту взглядом. На ту юную невинную деву с голографического ролика, который показывал мне старый слуга, она сейчас была совершенно не похожа. Виной тому — толстый слой макияжа, из-под которого совершенно не проглядывались настоящие черты лица. Знакомыми показались только синие глаза. Ну и конечно — волосы.

Не давая мне на себя налюбоваться, Яромира сложила руки на груди и начала сразу же, без всяких предисловий, прожигая меня злым взглядом нереально красивых ярко-синих глаз:

— У нас ничего не будет. Родители заставляют меня выйти за тебя замуж, потому что этот брак нужен семье, укрепит наше положение... И бла-бла-бла. Но между нами ничего и никогда не будет. Я сама по себе, ты сам по себе. Мы делаем это, потому что нас заставляют... Но постараемся жить так, чтобы не мешать друг другу. Понял?!

Её необыкновенные глаза гневно блестели и вообще она была похожа на рассерженную кошку. Того и глядишь — вцепится.

И как оказалось, это было ещё не всё. Набрав побольше воздуха, девица продолжила гвоздить меня словами:

— Единственный раз, когда я тебя поцелую, будет на церемонии. Потом, когда нас проведут в спальню... Я просто тихонько уйду. Подложу вместо себя девку из прислуги, а сама уйду. И ты будешь молчать об этом, потому что — иначе сильно пожалеешь. Понял? Иначе очень-очень-очень сильно пожалеешь!

Не дожидаясь моего ответа, она развернулась, села обратно на стул, вновь нажала на большую красную кнопку на устройстве, убрала его в ящик и крикнула:

— Эй! Можете заходить! И отведите моего жениха в ореховый зал.

Дверь тут же распахнулась, и всё вокруг наполнилось суетой. Меня кто-то легонько тронул за предплечье, и приятный, но робкий голос тихонько сказал.

— Молодой господин, пройдёмте... Я вас провожу.

Но я остался стоять, смотря в зеркало на демонстративно не замечающую меня невесту. Остальная прислуга тоже делала вид, будто меня нет. Так продолжалось невыносимо долго — целых несколько минут.

Наконец, Яромира не выдержала, и резко развернулась на своём табурете:

— Ну, что ещё?!

— Распорядись, чтобы тебе намазали губы кокосовой помадой. Люблю её вкус.

Моя невеста, кажется, потеряла дар речи на несколько мгновений. Но быстро с собой справилась.

— Может, о чём-нибудь ещё распорядиться?

Я не заставил себя ждать.

— Конечно. Можешь ещё попросить, чтобы заодно и твоё тело намазали кокосовым маслом. Вкус почти такой же замеча...

— Вон!!!

От вопля, кажется, старинное зеркало едва не треснуло, а стоящие на нём многочисленные баночки и скляночки завибрировали, подпрыгнув. Подпрыгнули и служанки, все как одна вжимая головы в плечи и пряча глаза — гнева госпожи они боялись совершенно очевидно.

— Что, прости, дорогая? Я не расслышал...

— Потрудитесь покинуть помещение, Темнозар Храбрович! Я... Я не хочу тебя здесь больше видеть.

Яромира всё-таки взяла себя в руки, и я, усмехнувшись, медленно развернулся. Уже в дверях обернулся, кинув через плечо:

— Кстати, голос у тебя ничего! Можешь его силой с моей мачехой посоревноваться. Кто больше стекла своими воплями разобьёт...

Только после этого, наконец, вышел. Уже в коридоре меня догнала испуганная служанка, которая тихонько сказала, так, что я едва расслышал отдельные слова и скорее догадался, что она хочет:

— Пойдёмте, провожу...

Мы прошли по коридору, затем чрез несколько залов и в конце концов оказались возле лифта. Когда его двери за нами закрылись, пол мягко толкнулся в ноги — мы начали плавно подниматься вверх.

— Что, суровая госпожа эта ваша Яромира? — спросил я у прижавшейся к противоположной от меня стене служанки, которая при звуках моего голоса вжала голову в плечи и опустила взгляд, старательно смотря в сторону.

— Простите, Темнозар Храбрович. Я не имею права говорить...

— Ничего. Ты молодец. Не стоит вываливать все секреты перед первым встречным, это правильно.

— Это я буду ночью с вами! — девушка внезапно вскинулась, и всё-таки осмелилась посмотреть на меня. — И вы... Вы зря злили госпожу. Она такого не любит.

— А я не люблю, когда мне говорят — что делать, а что нет. Тем более, такие соплюхи.

Двери лифта открылись, поэтому услышать ответ служанки мне было не суждено. Она осталась в лифте, а я вышел в битком набитый людьми зал, где многочисленные живые слуги с подносами сновали среди богато разодетой публики.

Я же остановился и, медленно поворачивая голову, внимательно изучил собравшихся в помещении. Почти сразу обнаружил среди гостей свою мачеху, под руку с высоким статным мужчиной. Они были в компании изрядно похожей друг на друга троицы молодых людей, тоже с дамами. Причём, каждый из мужской половины компании чем-то напоминал мне ту физиономию, которую я незадолго до этого впервые увидел в зеркале. Не требовалось быть большого ума, чтобы понять, что один — отец моего биологического тела, а остальные — братья.

Тут кто-то громогласно объявил:

— Темнозар Храбрович Огнев, четвёртый сын Храбра Всемировича, жених...

Все взгляды скрестились на мне.

Причём, из «семьи» Аида Казимировна первой отреагировала на моё появление, будто всё время только и ждала этого момента. Высвободив руку и оставив мужа одного, что-то при этом сказав ему и кивнув на подходящую к ним парочку людей в возрасте, она быстрым шагом направилась мне навстречу, лавируя между гостями, профессионально улыбаясь и что-то говоря каждому встречному.

«Папаша» Храбр тоже посмотрел в мою сторону, и, кажется, даже сам было дёрнулся, чтобы подойти — но не дали те двое «старичков». Глава семьи заговорил с ними. При этом проводил свою жену красноречивым взглядом, в котором читалась едва скрытая озабоченность. Судя по всему, этот Храбр очень хотел подойти и расспросить меня обо всём лично, но вместо этого изо всех сил сдерживался и усиленно делал вид «на публику», что у нас всё хорошо и у него есть куда более важные дела.

Братцы, к слову, меня тоже заметили. И те насмешливые и даже презрительные взгляды, которыми они меня наградили, были полностью лишены родственной любви — они ещё и начали активно переговариваться и громко смеяться, иногда посматривая в мою сторону. Дамы не отставали от кавалеров. Кажется, отношения с родственниками у бывшего владельца моего нынешнего тела и правда не оставляли желать лучшего.

Тем временем Аида Казимировна, наконец, добралась до меня.

— А вот и наш долгожданный жених! Ты сама пунктуальность, Темнозар. Подъехал почти к самому началу церемонии! Как я тебя и просила! Не так ли, да?.. Но об этом поговорим потом. А сейчас пойдём, дорогой мой сыночек, представлю тебя гостям... Постарайся запомнить их и быть вежливым. Я понимаю, там, где ты воспитывался, это было ненужным, там из всего общества — коза Машка да доярка Наташка. Но что поделать, мой мальчик, что поделать. Пора привыкать к высшему свету...

Мы начали обходить гостей, улыбаясь и перекидываясь с каждым парой-других слов. Запомнить всех было просто нереально — я даже и не пытался. Отметил только многочисленных сестёр своей будущей жёнушки, которые каждая была под руку с каким-нибудь родовитым мужем, и, к слову, все на лицо были тоже весьма хороши.

Я уже было думал, что про мою самодеятельность так никто и слова не скажет, но, когда мы оказались на свободном от людей пятачке и вдали от чужих ушей, мачеха шикнула мне на самое ухо:

— Что там за история? Рассказывай! Быстро!

— Да нечего рассказывать. Сегодня меня убьют... Вот и всё. Уже пытались, кстати.

— С чего ты решил это?

— Бог Смерти сказал.

Аида Казимировна аж сделала шаг назад и смерила меня долгим изучающим взглядом, посмотрев как-то совсем по-иному. Потом вновь подошла, взяла меня под руку и тихонько сказала:

— Никому ни слова. Я сама передам Храбру. И не бойся, мальчик, семья тебя не оставит...

На этом нас прервали — подошли очередные гости, и пришлось с ними расшаркиваться. Я стоял с натянутой улыбкой, кивал, и даже не слушал, что они говорят.

Пытка общением закончилась, когда все вокруг замолкли. Я сразу напрягся, ожидая самого худшего. Но кто-то рядом приглушённо-восхищённым голосом озвучил причину такого резкого изменения настроения:

— А вот и невеста! Кровавые Боги, как же она хороша!..

Глава 4

Невеста и правда была хороша.

Раньше всегда считал, что эти свадебные платья — архаичные убожества, как монструозные шубы из соболей и старящие даже молодых и симпатичных женщин косынки. Но, когда увидел Яромиру в полностью готовом наряде, пришлось раз и навсегда изменить своё мнение.

Слабо светящаяся серебристая ткань была плотной и непрозрачной только на груди и вокруг бёдер, в остальных местах превращаясь в совершенно эфемерную ажурную паутинку из причудливо переплетённых мерцающих ниточек, на перекрестиях которых сияли особо яркие «звёзды».

Выше пояса платье полностью повторяло очертания фигуры, и это было пусть красиво, но — обычно. Но глаз притягивало другое: шикарные пышные юбки, похожие на зависшее над полом облачко, постоянно пребывающее в движении. Сотни не связанных между собой лоскутков ткани приподнимались едва ли не горизонтально вверх и начинали извиваться при малейшем дуновении ветра, каждое отдельно от остальных. И при этом — всё это просвечивало насквозь, позволяя разглядеть чёрточки стройных длинных ножек в сияющих первозданной белизной чулках.

Наряд дополняли драгоценности, подобранные из редких «живых» камней. Они мягко мерцали, переливались всеми цветами радуги, и мне даже на расстоянии казалось, будто я чувствую излучаемое ими тепло.

Платье создавало ощущение наполненного свежестью летнего утра, когда первые лучи солнца разгоняют туман и преломляются в капельках росы, повисших на невесомых паутинках, и всё это колышется на лёгком бодрящем ветерке.

А самим этим ранним и свежим «утром», основой представшего перед нами без всяких преувеличений произведения искусства, была та прелестная особа, чьё тело угадывалось за паутинками полупрозрачной ткани, а юное лицо — под слоем макияжа. Ведь любые наряды не возымели бы эффекта, если бы за их красотой скрывалась дурнушка. Но моя невеста могла бы оказаться украшением любого праздника просто сама по себе.

Мне бы вознестись на седьмую орбиту от счастья: на такой хорошей девочке женят. Но я только тяжело вздохнул, набираясь сил. Как бы ещё вытерпеть следующие часы...

Потому что мало какое мероприятие может сравниться по своей нудности со свадьбой. Особенно, когда она не нужна ни невесте, ни жениху.

Нет, последнее могло бы и не быть правдой — как женщина, Яромира мне понравилась, а то, что с характером — так это именно как люблю, и скорее плюс, чем минус.

Но беда была в том, что волновало меня нечто совершенно другое. Вопрос — в какой момент начнут убивать, не слабо так бодрил и не давал расслабиться ни на секунду. Хотя последнего мне бы и так никто не позволил.

Когда девушка подошла ко мне и изобразила изящный книксен или реверанс — никогда в этих тонкостях не разбирался, в ответ легонько ей поклонился и, после того как мне на ухо шикнули, подсказав, что делать, взял невесту за руку. Причём, от моего касания Яромиру аж передёрнуло, что меня порядком разозлило — ну не настолько же я, в конце концов, страшен, даже в этом новом теле.

На нас насели со всех сторон гости. Градом посыпались насквозь фальшивые поздравления и комплименты, от избыточной патоки которых у меня почти неиллюзорно начало сводить зубы. Причём в отношении невесты всё это было вполне искренним, но вот когда речь заходила обо «мне» и «моих» мнимых талантах... Каждому второму хотелось просто снести голову или воткнуть нож в сердце.

После этой жуткой прелюдии, дело перешло к самому бракосочетанию.

К счастью, эта процедура прошла быстро и незаметно. Нам даже не понадобилось никуда ехать или идти — служительницы Гименеи привезли свой алтарь прямо в поместье Белых.

Мы прошли по висящей где-то в полуметре над полом ковровой дорожке на антигравитационной подушке — установленной на такой высоте, чтобы всем было видно. Возложили руки на большой плоский камень, и главная жрица спросила, согласны ли стать мужем и женой. Я ответил сразу, Яромира замешкалась. Потом мы поцеловались — очень быстро, девушка можно сказать клюнула меня в губы, и тут же отстранилась.

Помада у неё на губах оказалась самая обычная, никакого вкуса кокоса там и в помине не было.

После этого служительницы Гименеи, сделавшие своё дело, удалились, роботы-носильщики утащили следом тяжеленный камень, а мы остались наедине с толпой гостей и их поздравлениями. И праздник лицемерия продолжился.

Хотя у меня, кажется, получалось на отлично. Я честно всем улыбался, кивал, и отвечал «да» или «благодарю» на почти любую обращённую к себе фразу, даже не вслушиваясь в содержание.

В бесконечной череде гостей к нам подошёл и один из братьев, под руку со своей пассией.

Неискренне улыбнувшись, он заговорил:

— Темнозар, мы все так рады за тебя! Неужто кто-то наконец станет мужчиной?..

Спутница моего дорогого родственника хихикнула и, не дав мне ответить ничего, тут же затараторила, обращаясь к невесте:

— Яромира! Мои поздравления! Просто прекрасно выглядишь. Уверена, твой наряд будут вспоминать ещё не один год. Это что-то... Это нечто... Невообразимое! Произвела фурор, я даже тебе завидую. Ты сегодня — как сияющая звезда на фоне непроглядной темноты и пустоты... — Она «незаметно», но так, чтобы увидели все, стрельнула глазками в мою сторону, — космоса. Поразительный контраст!

— Благодарю за поздравления, Алиса. Я тоже рада возможности войти... В вашу семью. И безмерно рада, что мне повезло заполучить такого достойного жениха. Достоинство которого, конечно же, полностью соответствует достойнству вашего достойнейшего из достойных рода!

После этого обмена любезностями повисла неловкая пауза. Сказанное Яромирой не понравилось ни моим родственникам, ни мне. Но я оправился первым, и наконец вставил свои пять копеек:

— Братец — не помню, как там тебя. И ты, девка моего братца, как тебя — тоже не помню. Спасибо за поздравления... И катитесь на хрен!

К сожалению, с изящными словесными баталиями у меня всегда было не очень.

После моего ответа эти двое совсем опешили и, кажется, просто потеряли дар речи. Пока они не опомнились, взял не менее остальных удивившуюся Яромиру за руку — и она, на удивление, даже не сопротивлялась — и потащил к следующим гостям, уже ждущим очереди, чтобы нас поздравить.

Когда мы прошли мимо «родственников», в спину прилетело: «Выродок».

Другие братья поговорить со мной так и не рискнули.

«Папаша» подошёл, долго и пространно говорил сложными высокопарными словами, а сам буквально прожигал меня взглядом. Что хотел — я так и не понял. Наверное, задать пару вопросов. Возможно, сильно больше, чем пару.

К счастью, всё это словоблудие длилось недолго. Нас, наконец, попросили пройти в соседний зал, где был накрыт праздничный ужин. Мы с Яромирой шли первыми, следом — все остальные гости. И я буквально чувствовал прожигающие спину ненавидящие взгляды, на каждый из которых хотелось обернуться и выстрелить доброжелателю промеж глаз.

Но я, конечно, сдерживал все подобные порывы. Даже вида не подавал. Наверное...

Длинные столы, расставленные рядами, ломились от яств. Я был очень голоден, но нормально поесть никак не получалось — постоянно кто-то требовал внимания, приставал с поздравлениями и пожеланиями. Гады, будто специально ни на секунду не оставляли наедине с пищей.

Звучали, сменяя друг друга, здравицы и тосты. Приходилось пить. Я старался делать маленькие, скорее символичные глотки, но пару раз приходилось пить «до дна» — когда пили за свободу Ирия и здоровье главы рода, сначала «моего», потом невесты. Ещё и бдительные официанты постоянно подливали игристое вино в бокалы, следя за тем, чтобы они всегда были наполнены.

Так что, несмотря на всю мою осторожность, я скоро порядком захмелел — молодой организм оказался непривычен к спиртному, и меня уносило едва ли не с одного запаха. Пришлось пару раз активировать автодок, делая нейтрализующие алкоголь в крови инъекции.

Возможно, зря, и в пьяном угаре всё происходящее прошло бы намного более гладко... Но я ничего не мог поделать, всё время ждал неприятностей и хотел к моменту, когда меня начнут убивать, сохранить полную ясность разума.

Время тянулось невыносимо долго. Наконец от нас отстали, по крайней мере — частота тостов заметно снизилась, и появилась возможность отдать должное местным кулинарам. Конечно, я побаивался ядов, но наличие автодока позволяло закрыть глаза на эту опасность. Хотелось верить, что нужный антидот, случись что, найдётся.

Как ни странно, была другая проблема, которая мне временно показалась едва ли не более серьёзной, чем опасность отравления. Меня просто ужаснуло количество столовых приборов. Целый арсенал, из которого я выбрал одну самую большую вилку и один самый большой нож, и упрямо использовал только их, ловя на себе косые взгляды мачехи и некоторых гостей.

Сначала переживал, но потом подумал — да какого демона? Плевать, что потом скажут и что обо мне подумают. Всё равно скоро помирать.

Однако, кары настигли меня куда раньше. Оказалось, такое пренебрежение этикетом возмутило не только дорогую третью жену Храбра Всемировича...

Я вдруг получил под столом ощутимый пинок от любимой невесты, вернее — теперь уже официальной жены. Совсем немного наклонившись в мою сторону и смотря перед собой, она едва слышно прошипела:

— Перестань это делать! Перестань позорить меня перед людьми!

То, что я делаю всё не специально, ей даже и в голову не пришло. Не стал на это даже отвечать, только пнул в ответ и так же едва слышно послал жёнушку в жопу, на несколько минут полностью выключив её из жизни — она пыталась справиться с собой и научиться снова дышать. В конце концов, всё-таки научилась, но говорить больше ничего не стала и какое-то время демонстративно не обращала на меня внимания. Кажется — обиделась.

И налегла на алкоголь. А так как у неё не было припрятанного под одеждой автодока, то вскоре девушка порядком захмелела. И вновь обратила на меня внимание, но лучше бы этого не делала, потому что начала сыпать глупыми шуточками и пытаться уязвить меня всеми возможными способами.

Было заметно, что Яромира вышла на тропу войны. Она даже осмелилась отпустить пару нелестных комментариев в сторону своих родителей — сурового бородатого старика и сухонькой темноволосой женщины. Судя по всему, затаила на них обиду за то, что насильно выдали за меня. Возможно даже, у неё кто-то там был на примете. Причём последняя мысль, когда пришла в голову, меня внезапно неприятно покоробила.

Заметив поведение дочери, мать сделала ей какой-то знак и увела в сторону «дамских комнат». Вернулась оттуда Яромира не скоро, молчаливая, раскрасневшаяся и заметно протрезвевшая. И на меня обращать внимание вновь перестала.

Я дпоумал, что всё самое плохое на этом празднике уже произошло — но не тут-то было. Объявили свадебный танец. Вновь пришлось брать демонстративно отвернувшуюся от меня девушку за руку и шествовать с нею в следующий, который уже за сегодня, зал.

За секунды перед тем, как заиграла музыка, она всё-таки соизволила посмотреть на меня и шикнула на самое ухо:

— Надеюсь, уж хотя бы сейчас ты не дашь повод очередным слухам и пересудам, дорогой муженёк? Говорили, танцы — едва ли не единственное, в чём ты чего-то достоин...

Я в ответ только пожал плечами и загадочно улыбнулся.

А что было отвечать, если среди моих талантов никаких танцев никогда в жизни не значилось?

Конечно, до последнего была крошечная надежда, что какие-нибудь рефлексы от прошлого владельца тела сохранились и стоит только начать, как сразу всё вспомню и оно само собой получится. Но не срослось.

С первыми же аккордами Яромира начала двигаться — а я нет. Вернее, как мне показалось, я довольно быстро сориентировался и принялся что-то там изображать, куда-то ходить, поддерживать девушку за руку...

Но, взглянув на её окаменевшее лицо и застывшую на нём кривую улыбку, понял: всё плохо. Та тишина, которая опустилась на зал — шепотки и разговоры вдруг стихли — только подтвердила догадку.

Потом послышались первые смешки, постепенно нарастающие и переходящие в хохот.

Яромира вдруг вырвала свою руку из моей и практически убежала куда-то. Я остался один и, подойдя к ближайшему официанту, взял бокал с подноса — стоять просто так под десятками насмешливых взглядов было слишком даже для меня.

Вокруг началось движение — остальные гости начали танцевать, делая всё это, несмотря на выпитое и съеденное, пренебрежительно легко и то и дело посматривая на меня — мол, смотри и учись.

Братцы едва не тыкали в меня пальцами, мачеха демонстративно не замечала, а «папаша» наградил таким тяжёлым взглядом, что, казалось, меня сверху придавили неслабых размеров звездолётом.

Но всё закончилось. Мы вернулись за стол — видимо, дальше решили обойтись без танцев. Даже вернулась мечущая молнии взглядами Яромира в сопровождении своей суровой матушки. Молча села рядом и уставилась куда-то перед собой, больше не реагируя даже на попытки заговорить.

После этого ничего значимого больше не происходило. Только вновь нескончаемо тянулось время... А дурацкое празднество всё продолжалось и продолжалось.

К счастью, всему приходит конец. Я даже не сразу поверил, что эта пытка этикетом и разговорами наконец завершилась. Гостей начали аккуратно провожать на выход, одну группу за другой, и вскоре мы остались у пустых столов — я, моя новоиспечённая «супруга», и наши семьи.

Мачеха подошла первой.

— Темнозар. Я, конечно, знала, что ты воспитывался в глуши, и требовать от тебя выглядеть нормальным светским человеком по меньшей мере глупо... Но ты превзошёл все мои ожидания. Что это за представление было вместо свадебного танца? Ты понимаешь, что выставил нас посмешищем? И... Ты мог хотя бы делать вид, что слушаешь, когда к тебе обращаются?

— Аида, дорогая. Мне кажется, сейчас не время для таких разговоров...

— Не время? Слушайте, я всё понимаю! Но ничего, что мне теперь жить с этим клеймом? Этот деревенщина опозорил меня на всю оставшуюся жизнь! — вспылила Яромира, всё ещё прилежно сидевшая рядом и всё сказанное слышавшая.

— Яра. Как ты себя ведёшь! Это недостойно, настолько терять контроль, — подошла её матушка, такая же строгая и холодная, как моя мачеха.

— Я веду? Я веду, да?! А что же вы ему ничего не скажете, муженьку-то моему новоиспечённому?

— Яра. Прошу тебя, успокойся! Мы с тобой всё обсудили, этот союз необходим нашим семьям... Но ты полностью права в том, что младший Огнев показал себя не с лучшей стороны и это не лучшим образом сказалось на твоей чести. Если честно, мы ждём объяснений. Что скажешь, Храбр?

— Ладно. Скажу следующее: вы правы, произошло неприятное недоразумение. Мы поговорим с Темнозаром и постараемся сделать так, чтобы такое впредь не повторилось. Аида займётся воспитанием. Ведь так, дорогая?

— Да. Я сделаю из него человека... Если получится.

— Это хорошо, что вы сделаете из этого увальня человека. Но... Речь о том, что уже произошло. Моя девочка и её честь пострадали, этого уже не исправишь. Моё материнское сердце разрывается...

— Хорошо. Согласен. Вы заслужили компенсацию. Пять процентов?..

— Вы оценили честь моей дочери в каких-то жалких пять процентов? Да тут как минимум тянет на пятнадцать!..

Внезапно свет замигал и погас, а до нас донёсся гул, будто от лёгкого землетрясения. Спустя пару секунд зажглись аварийные красные лампы. И я понял: началось. То, чего так опасался и ждал всё время, истово надеясь на то, что беда минует стороной.

Глава 5

— Что это такое? Мама, папа... — недоуменный вопрос Яромиры прервал взрыв. И я, поваливший девушку на пол прямо вместе со стулом.

Уже из положения «лёжа» поднял голову, чтобы оценить обстановку, и отодвинул в сторону изорванную скатерть — смотреть приходилось из-под стола, под который мы закатились.

Одну из стен буквально разнесло. От нарядной красоты зала не осталось ничего — теперь всё вокруг было усыпано каменной крошкой и обломками, в воздухе стояла пыльная взвесь.

К поваленному ударной волной столу привалился неудачно оказавшийся поблизости слуга, весь залитый кровью и, кажется, уже не подающий признаков жизни.

А из огромной дыры и затянувшего её густого облака пыли на нас, истошно вереща, пёрла настоящая орда тварей хаоса — тощих, с обтягивающей кости мертвенно-серой кожей и светящимися голубым глазами. Из их пастей торчали острые клыки, а длинные передние конечности венчали несоразмерные, гипертрофированно увеличенные когти. Это были существа, созданные для одной-единственной цели: убивать.

И все они огромными скачками неслись в нашу сторону. Опрокидывая стулья и каким-то чудом не уничтоженные взрывом столы, иногда — просто разнося их в щепки, врезаясь в них с разбегу. И на ходу убивая тех немногих посторонних, кто был кроме нас в зале и кто ещё сохранил признаки жизни.

Прямо передо мной с пола встал «папаша» Храбр, утирая с посечённого лица кровь.

— Вызывай наших бойцов! — истошно заверещала Аида, прячась у него за спиной.

— Не могу. Глушат, — глухо ответил ей муж, еле слышно — так, что я еле расслышал его слова из-за звуков десятков скребущих по полу когтей и мерзкого верещания.

Храбр поднял руки в сторону нападающих, и с его ладоней светящимся роем сорвались десятки сияющих нестерпимым светом росчерков, которые устремились вперёд и, врезаясь в самую гущу тварей, начали буквально прожигать их тощие тела насквозь. Иногда — по несколько штук за раз. К запаху пыли тут же добавилась вонь горелой плоти, а интенсивность воплей возросла на порядок.

Полуистлевшие твари падали одна за другой... Но на место павших тут же вставали новые.

— Помогайте! Их слишком много!

К «папаше» подбежали братья, которые до того стояли отдельной кучкой в стороне. Один начал сыпать такими же скупыми и экономными, как у отца, сияющими искрами, второй принялся формировать в руках крупные шары, которые с гудением устремлялись вперёд, и, долетев до цели, взрывались, просто уничтожая всё вокруг.

Не отстали от кавалеров и их спутницы. Одна принялась жечь врагов лазерными лучами, бьющими прямо из глаз, другая приготовилась к ближнему бою — голова её видоизменилась, вытянулась, став похожей на лисью морду, кожа покрылась густой рыжей шерстью, из кончиков пальцев выдвинулись длинные кривые когти, а из-под не такой уж и длинной юбки вывалился пышный хвост. И это не было пустой перестраховкой — несколько тварей почти добежали до тесно стоящей группки людей, и их пришлось добивать уже практически в упор.

К «родственникам» подключилось и семейство Белых — и строгая мамаша, и вставший рядом глава семьи, и ещё несколько человек про которых я даже не запомнил — кем они в иерархии рода являются. Что они делали, было не очень понятно, но все твари, которые пытались добраться до этой небольшой, но сплочённой группки, будто налетали на невидимые препятствия и падали, лишались конечностей, а иногда попросту разваливались пополам.

Кроме всей этой честной компании, ещё один из моих «братьев» и одна из девушек до поры оставались в стороне, ожидая непонятно чего — возможно, их способности были в бою бесполезны. Да их вмешательство было и не нужно, тварей в зале становилось всё меньше — совокупная мощь способностей стольких одарённых оказалась слишком серьёзным аргументом в пользу снижения их поголовья.

Вот только, это была незначительная и временная победа.

Следом за первой волной порождений хаоса в зал начали вваливаться ходячие скелеты, с такими же сияющими голубым глазами, на ходу вскидывая оружие и открывая огонь по нам, к счастью — в основном, мимо. Зато разнесли остатки стоящих между ними и нами столов, и теперь почти ничто не закрывало мне обзор.

Всё это время Яромира возилась подо мной, пытаясь вырваться из захвата, но я держал её надёжно. Тем не менее, она умудрилась извернуться и укусить меня за руку.

— Лежи, дура! У меня щит!

Что она ответила, уже не расслышал. Потому что всё моё внимание приковало к противоположному концу зала.

Скелеты оказались половиной беды. За ними следом стали выползать куда более крупные существа, похожие на пауков, конечности и шипастые раздутые тела которых были будто бы собраны из костей и черепов. Из спин монстров торчали стволы шестиствольных пулемётов, которые неумолимо доворачивались в нашу сторону.

Пришла пора включиться последнему из «братьев», который, видимо, сильно тяготился вынужденным бездельем. С появлением стрелков он довольно крякнул, и, взмахнув руками, выставил между ними и тесно стоящей группкой Огневых ярко сияющий и громко потрескивающий, словно смолистые поленья в печи, щит.

Даже на большом расстоянии я почувствовал, как пахнуло жаром. Вспыхнули и почти мгновенно сгорели оказавшиеся рядом с энергетическим конструктом скатерти и столы, обуглился пол, на потолке появилась копоть.

И успел «братец» очень вовремя. В следующее мгновение всё вокруг просто взорвалось десятками и даже сотнями пуль. Те, которые попадали в щит, мгновенно сгорали, остальные со свистом проносились мимо, врезались в стены и потолок, рикошетили, выбивали фонтанчики пыли и оставляли многочисленные дыры.

Забавный факт — ни чету Белых, ни нас с Яромирой защита братца не прикрыла, она была рассчитана точно на небольшую группку «своих». Впрочем, хозяева поместья тоже легко справились с новой угрозой, создав вокруг себя слабо светящиеся голубоватые поля с более тёмными прожилками. После этого все летящие в супружескую чету пули, не достигнув цели, начали просто бессильно отскакивать, со звоном ударяясь о пол.

Почти сразу звон этот превратился в один сплошной звук — таким мощным оказался обстрел. И это был не предел — со своего ракурса я мог видеть, что костяных пауков-пулемётчиков всё прибывало и прибывало, они выползали из пролома один за другим, тут же упираясь лапами и направляя своё оружие в нашу сторону...

Яромира билась и пыталась выбраться из-под меня ровно до того момента, как практически перед нами прошла длинная очередь, выбив из пола каменную крошку. Несколько срикошетивших пуль и крупных каменных обломков отлетели прямо в нас и были остановлены только моим щитом. После этого девушка внезапно притихла, обмякла и даже, кажется, тихонько всхлипнула. Если бы не был уверен в своей защите, подумал бы, что её задело.

Вокруг царил кромешный хаос, но, несмотря на обилие врагов, «наши» пока держались неплохо. Я нагло пользовался этим, до поры не вступая в схватку, и пытался оценить общую картину, внимательно глядя по сторонам.

Только благодаря этому и смог заметить лёгкие визуальные искажения под потолком, далеко в стороне от того места, куда смотрели и обрушивали мощь всех своих способностей остальные.

Вот только мой крик «слева!» и выстрел из разрядника запоздали. Уже в следующее мгновение всё вокруг залило светом от проносящихся мимо зарядов гипербластеров — мы оказались под перекрёстным огнём. И пусть одного снайпера я успел сбить, он был далеко не один...

Сразу двоих моих братьев вместе с их пассиями скосило — я увидел поднимающиеся над их телами мерцающие звёздочки, кружащие лёгкие хороводы в поисках того, кто решится забрать оставшуюся без хозяина силу. Делать это было некому, остальные были слишком поглощены сражением. Да и среди своих такое не принято.

Посекло и нескольких представителей рода Белых — кажется, дядю Яромиры, и ещё двух персонажей помоложе — то ли родных, то ли двоюродных братьев.

Мачеха отлетела куда-то в сторону и прикрыла голову руками. В чём заключаются её способности, и почему она их не использует, я так и не понял.

Увидев гибель сыновей, Храбр перестал сдерживаться, и, взревев, создал вокруг себя настоящий сияющий смерч. Встретившись с первозданной стихией не только пули, но и разряды теряли свою силу и бесследно исчезали в потоках рвущейся навстречу энергии. Кроме того, во все стороны от главы рода начали лететь языки плазмы, и, устремляясь к подступающим всё ближе противникам, они буквально сжигали их одного за другим.

Семейство Белых тоже пострадало. На ногах остался только отец Яромиры. Он пошатнулся после угодившего в руку заряда, но устоял и сделал щит вокруг себя ещё «гуще». И если пули продолжили, как и раньше, падать десятками, если не сотнями, то заряды гипербластеров стали просто отлетать в стороны, будто отражённые невидимыми зеркалами.

В то же время небольшие и едва различимые невооружённым взглядом воздушные искажения, разлетаясь в разные стороны от главы рода Белых, заставляли умолкать одного вражеского стрелка за другим.

А ещё я заметил, как этот человек сделал небольшой шажок в сторону, к телу погибшей супруги, и втянул оставшееся от неё облачко силы... Видимо, посчитал это в тот момент уместным.

Дела были плохи, но напор нападающих снова начал ослабевать — видимо, мы выстояли. Наверное, так и было, силы у врагов не могли быть бесконечными. И мы бы точно отбились... Но Аида Казимировна вдруг запустила руку себе в декольте, выхватила короткий стилет и, сделав несколько шагов вперёд, воткнула его мужу в спину, подгадав момент между двумя волнами сияющих вихрей.

Другой рукой она кинула что-то небольшое и продолговатое в старшего Белого. В сторону которого со стороны разлома уже тянулись, один за другим, дымные следы от по меньшей мере десятка ракет. Щиты выдержали все попадания, хотя вокруг и начала осыпаться штукатурка, а стены пошли трещинами. Но взрыв брошенного Аидой Казимировной предмета оказался фатальным — отца Яромиры отбросило в сторону, а меткий выстрел из гипербластера, откуда-то с потолка, его добил — над распластавшимся на полу телом взвился особенно густой рой «звёздочек».

Оставшийся в живых братец и последняя из девок не успели ничего понять — их просто снесло взрывной волной.

Меня, и лежащую подо мной девушку, спасли щиты, хотя нас и протащило по полу.

Почему-то осталась на ногах и дорогая мачеха.

— Всё, остановись! Они мертвы! — громко крикнула она куда-то. И канонада внезапно действительно прекратилась, а моя Аида Казимировна начала деловито ходить от одного водоворота светящихся звёздочек к другому, томными вздохами оповещая о получении дармовой чужой силы.

Яра попыталась было дёрнуться, но я крепко прижал её к полу и зажал рот рукой. Хотя, конечно, это могло только отсрочить неизбежное. Прятаться не имело совершенно никакого смысла — мы были как на ладони, стол над нами давно снесло.

Мачеха-предательница ходила совсем рядом и наверняка всё прекрасно видела, но демонстративно не обращала на нас внимания.

Я видел, как она подошла к своему покойному мужу, она вытащила из его спины своё оружие, после чего подняла руку Храбра и стянула с его указательного пальца перстень. Повертев вещицу перед глазами и рассмотрев с разных сторон, надела.

— Вот так. Теперь я глава рода!

После этого сделала несколько шагов в сторону наполовину сгоревшего трупа старшего Белого, наклонилась, и забрала его перстень тоже.

— Нет. Неправильно. Глава сразу двух родов! Как здорово, да?

Воздушное искажение отвалилось от потолка и, судя по звуку, приземлилось на ноги прямо рядом с Аидой.

— А не много ли на себя берёшь, дорогая?

— Полно тебе, Василий. Неужели тебе жалко пары жалких украшений для бедной одинокой женщины, безутешной и несчастной вдовы?

— Если ты безутешная вдова, тогда я — танцор гравитационного театра... И кстати, где этот мелкий уродец, который сорвал нам все планы? Надеюсь, он уже сдох?

Мачеха повернулась к нам, и усмехнулась.

— Нет. К сожалению, он до сих пор живой... Слышишь? Это всё из-за тебя, Темнозар. Мерзкий мальчишка. Вот чего тебе стоило просто попасть в аварию сегодня и сдохнуть с пользой для общества, а, бесполезное ты существо? Тогда твои любимые родственнички и старики Белые остались бы в живых... По крайней мере, ещё какое-то время.

— Они вернутся из посмертия, и ты обо всём пожалеешь, мразь!

Моя дражайшая жёнушка всё-таки не выдержала. Но Аида Казимировна лишь рассмеялась. Рассмеялось и стоящее рядом с ней искажение воздуха.

— Никто ниоткуда уже не вернётся, глупая маленькая девочка. Мы просили Дита... Все, кто погиб и погибнет здесь сегодня, уйдут из этого мира навсегда!

Встав прямо над нами, она подняла свой окровавленный стилет. Только сейчас я разглядел вокруг него чёрную ауру. Даже показалось что ей навстречу толкнулся тот мой странный, чёрный источник.

— Ну что, детишки. Пришло время и вам тоже...

На всякий случай не стал дослушивать, что она там расскажет ещё — вскинул руку с Когтями Гнева и активировал артефакт. Как эта штука должна включаться, как-то не задумывался, и мелькнуло мимолётное сомнение — а вдруг не сработает?

Но — сработало.

Одновременно я поднял разрядник, который до поры прятал за выпяченной задницей Яромиры, и поднял его в сторону искажения воздуха.

Показалось, что и вокруг силовых клинков, и у совавшихся в сторону невидимки молний я увидел такие же, как у стилета мачехи, чёрные ауры.

Четыре прозрачных мерцающих лепестка, которые на считанные мгновения возникли а после исчезли, почти разделили тело Аиды на две неравные половинки — предательница рода отправилась вслед за мужем. И в это же время я посылал в сторону второго противника одну искрящуюся молнию за другой.

Хватило бы одного выстрела — упавшее на пол тело начало постепенно проявляться, и над ним закружился водоворот звёздочек. Но кто же знал, что стрелок будет настолько беспечен и уверен в своей маскировке, что не озаботится никакими щитами?..

Какие-то секунды — и вместо четырёх одарённых в разрушенном зале осталось только двое.

Вот только, кроме этих двоих, в зале были и другие враги...

Поэтому, только мачеха упала, я вскочил и кинулся к ней, одновременно метнув вперёд первую дымовую гранату. Вбежав в водоворот из светящихся звёздочек, на какие-то мгновения полностью потерял над собой контроль из-за ощущения переполняющей силы — её было просто нереально много.

Если всё то, что Аида говорила, правда — и Белые, и Огневы, все они умерли окончательной смертью. И после них остались не просто жалкие крохи силы, способные поднять способность на один-два уровня, как происходит обычно, или же — увеличить источник так, чтобы появилось место для одной-двух новых печатей. Нет, теперь мне досталось просто всё, что они накопили за свою жизнь...

Полная дезориентация продолжалась мучительно долгие мгновения. К счастью, они у меня были, благодаря быстро растущему густому чёрному облаку, которое обволокло уже просто всё вокруг.

Наконец справившись с собой, я быстро стянул с пальцев мёртвой женщины оба перстня. После этого кинул ещё одну гранату и сделал несколько шагов в сторону, вынужденно ненадолго покидая защиту дымовой завесы.

По мне тут же начали стрелять, но щит выдержал, а после начало быстро расти облако дыма. Пригнувшись, я быстро добежал до мёртвого невидимки и втянул оставшиеся от него звёздочки силы. На этот раз «накрыло» слабее, что неудивительно — ведь до этого я получил силу патриархов сразу двух не самых последних родов, да ещё и всякой «мелюзги» в придачу...

Пробираясь сквозь постепенно затягивающий всё вокруг вонючий чёрный дым, я в несколько прыжков добрался до стоящей на коленях ошалевшей Яромиры, одним движением вздёрнул её на ноги и толкнул в сторону выхода из зала, прикрыв при этом собой от возможных выстрелов. Девушка путалась в своём пышном платье и сильно тормозила движение, но, главное, не пыталась вырваться и послушно двигалась в нужную сторону.

За пределами почти напрочь разрушенного зала, где нас женили, ничего хорошего ждать не приходилось. Со всех сторон доносились человеческие крики и пальба — судя по всему, твари разбежались по всему зданию и начали свою охоту.

У большинства обитателей поместья не было против них никаких шансов. Нет, конечно, хотелось верить, что это стреляют охранники поместья, а не какие-нибудь скелеты или пауки... Но у меня было стойкое подозрение что всё не просто плохо, а на самом деле очень-очень плохо.

Где-то там должны были находиться и мои телохранители, если ещё не сгинули в начавшемся кровавом хаосе. Но надеяться на помощь извне даже и мысли не возникало.

По идее, сейчас я мог справиться сам, ведь получил огромный ресурс — после поглощения такого количества чужой силы мои способности должны были вырасти кратно. Все погибшие на церемонии являлись очень сильными тенями, а ввиду окончательной смерти я выпил их досуха.

Вот только не покидало неприятное чувство, что моя энергетическая клетка нестабильна. Вся полученная дармовая сила пульсировала где-то внутри, я её чувствовал, но... Она почему-то так и не дошла до источников.

Что-то где-то пошло не так. Что, я не мог понять. Чтобы разобраться во всём этом, требовалось время. Возможно, много времени...

У нас его не было.

Тем не менее, беглый взгляд внутрь себя показал, что все три шарика моих способностей увеличились — пусть и не так сильно, как хотелось бы, всего-то в пару-тройку раз. На главном, родном, сине-голубом, появилось место для новых печатей.

Сосредоточившись, прямо на ходу я начал выводить их на девственно-чистых участках поверхности. Ошибка сейчас была смерти подобна, и даже если бы меня начали жрать твари, всё равно пришлось бы сначала закончить начатое. Но надо было это сделать.

Места хватило только на три небольших печати. Не долго думая, выбрал удалённый контроль камер наблюдения с беспроводными каналами передачи информации, взлом кибернетических устройств и мысленное подключение.

Первая печать позволяла удалённо перехватывать управление большинством существующих камер, кроме самых защищённых и тех, которые подключаются при помощи проводных кабелей. С одной стороны, эта способность была слишком узкоспециальная, куда полезнее было бы получить удалённый контроль вообще любых устройств и уже потом решать, что и как делать. С другой же — я получал контроль окружающего пространства, при условии покрытия его камерами наблюдения, работающий «из коробки» и не требующий особых усилий.

Вторая печать была, в противовес первой, довольно универсальна. С её помощью можно взламывать широчайший спектр устройств, вопрос был только во времени и наличии особых защит, направленных на противодействие таким, как я.

Третья печать позволяла напрямую подключаться к устройствам, находящимся поблизости, в радиусе нескольких метров. Напрямую — значит без участия рук, глаз, и прочих костылей. Для работы требовалось только некоторое небольшое мыслительное усилие.

Наложение печатей прошло успешно. Беглый взгляд на два «чужих» источника дали понять, что на них тоже проявились какие-то новые печати, на сей раз — без всякого моего участия. Конечно, я не понимал их смысла и предназначения, никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным. Даже мелькнула мысль, что надо будет обязательно попытаться выяснить, как поставить ограничители на эти два источника тоже... Но этим предстояло заняться когда-нибудь потом, точно не в горячке боя.

Вместо этого попытался подключиться к камерам наблюдения, установленным внутри здания — если они ещё не вышли из строя.

Удивительно, но они ещё кое-как работали.

Множество входящих прямо в мозг видеопотоков заставили сбиться с шага. Я чуть не упал, дезориентированный обилием зрительной информации. Но быстро справился с собой.

Вновь устремившись вперёд со всей возможной скоростью, затащил Яромиру в какой-то тихий закуток и, пользуясь тем, что на какое-то время нас оставили в покое, привалился к стене и стал анализировать изображения, поступающие с камер. К сожалению, изучить их все детально было просто физически нереально. Приходилось искать какие-то упрощённые варианты.

Помогла чёткая геопривязка, сопровождающая каждый входящий сигнал, и возможность сделать отсечку по критерию «есть движение/нет движения». Сортировка по последнему критерию и вывод обнаруженных точек на воображаемую карту позволили построить единственный более-менее безопасный маршрут прочь из ловушки, в которую превратилось поместье Белых.

Глава 6

Определившись с дальнейшим планом, я вернулся, наконец, к окружающей действительности.

И первым, что увидел, оказались расширенные от ужаса глаза остолбеневшей Яромиры. К счастью, смотрела она так не на меня, а куда-то мимо.

Проследив за её взглядом, я увидел то, чему до этого не придал совершенно никакого значения. На полу, раскинув руки, валялось обезглавленное тело. Это была девушка, притом — даже знакомая. Я узнал её по одежде, несмотря на то, что ткань платья была густо пропитана кровью.

Идея, как это использовать, пришла мне в голову мгновенно.

— Раздевайся! — кинул я своей спутнице, а сам опустился на одно колено перед трупом и принялся вытряхивать его из одежды.

От последовавшего сразу за этим удара легко увернулся. Перехватив Яромиру за ногу, которой она попыталась меня достать, выпрямился, чуть не уронив замершую в неудобной позе девушку, и оказался вплотную к ней.

— Ты! Ты! Ты что творишь, негодяй!

— Спасаю тебя, дура...

Отпустив конечность Яромиры, молча схватил её шикарное свадебное платье за ворот, резким движением разорвал его на две половинки и дёрнул их вниз. Через мгновение девушка осталась в одном лишь кружевном полупрозрачном белье, чулках с поясом и туфельках. Всё, как и положено для невесты, было исключительно белого цвета.

Судя по заметавшимся глазам, моя спутница пыталась решить нелёгкую задачу, что же делать дальше — попытаться поскорее убежать от меня прочь, попытаться меня убить, или просто прикрыть срам. Но резкий звук заставил девушку вздрогнуть, и приоритеты мгновенно изменились.

Подозрительный шум донёсся из-за угла, и он слишком уж походил на скрежет по полу множества лап. Быстро выведя изображение одной из камер, хоть и установленных достаточно далеко, я понял — передышка закончилась, и вот-вот будет жарко. Но около десятка секунд в запасе ещё было.

— Одевайся! — кинул окровавленное платье служанки своей «жёнушке», сам же стянул у неё с запястья коммуникатор и сорвал с шеи шикарное колье, кинув всё это на пол, рядом с телом. Сам присел возле него, перевернул на живот, быстро и кое-как вдел ещё тёплые руки в бывшее таким красивым платье Яромиры. Ещё раз перекатив труп, теперь на спину, несколько раз выстрелил в него из разрядника — пока ткань не занялась, начав чадить зловонным чёрным дымом.

После этого вновь выпрямился, схватил всё ещё окончательно не решившую, как себя вести, девушку, и потащил за собой — прочь от рвущейся по нашему следу нежити.

Платье Яромира, к слову, так и не решилась надеть, и теперь была похожа на сбежавшую из стриптиз-бара танцовщицу. Что же, её дело. Хотя, в чём-то она была права: если удастся вырваться с территории поместья, залитая кровью одежда может оказать скорее демаскирующее действие. Правда, вопрос ещё, что привлечёт внимания больше: бегущая по улице дама в нижнем белье, или она же, но в костюме сбежавшей с бойни сумасшедшей маньячки.

Мы почти успели убраться... Но из-за поворота выскочили твари, бледно-серые, с длинными передними конечностями, как у обезьян. Конечно же, они нас тут же заметили. О том, чтобы свалить по-тихому, больше не могло быть и речи.

Толкнув Яромиру вперёд, я обернулся и поднял оружие. Быстрый взгляд на дисплей разрядника показал, что боезапас ещё не израсходован даже на половину, поэтому я, не стесняясь, принялся поливать всё позади молниями.

Как в тире, вынес всю первую партию, одновременно медленно, крохотными шажками, отступая назад... Но слишком увлёкся и обманулся тем, как просто всё получалось, и чуть не пропустил действительно серьёзного противника.

Область зрительных искажений под потолком удалось разглядеть едва ли не в самый последний момент. Холодея от мысли, что не успеваю, я задрал ствол вверх и принялся палить примерно в то место, где мог притаиться диверсант. К счастью, успел влепить туда несколько разрядов прежде, чем нас расстреляли из гипербластера.

Врага так и не увидел, но смачный шлепок об пол оповестил о том, что его удалось завалить. Звёздочек не увидел тоже — значит, либо не убил, либо поверженный не был тенью. Скорее, последнее — ещё несколько выстрелов в тело не изменили ровным счётом ничего.

Стараясь больше не расслабляться и не забывая контролировать стены и потолок, я продолжил, медленно отступая, отстреливать бегущих по полу тварей. Эти были не такими опасными врагами, спотыкались и падали один за другим, и вскоре их поток прекратился.

Воспользовался этим, чтобы продолжить бегство.

Яромира дожидалась меня за углом, у ведущей вниз лестницы.

Она почему-то не сбежала. Возможно, решила не бросать меня одного — а может, просто поняла, что самостоятельно не выберется.

Лестница, у которой остановилась девушка, была какой-то второстепенной, явно не для парадного пользования. И это была очень хорошая лестница: главное её положительное для нас качество заключалось в том, что на ней никого, кроме нас, не было.

— Скорее, вниз!

Крикнув Яромиере, я подтолкнул её вперёд, но сам вдруг замедлил бег. Заметил в углу оторванную голову несчастной служанки, которая каким-то образом откатилась так далеко от остального тела. Нагнувшись, свободной рукой подхватил её за волосы.

К счастью, уже спустившаяся на один пролёт Яромира этого не видела, иначе, возможно, устроила бы мне очередной скандал.

Когда мы были уже почти на первом этаже, позади раздался взрыв, а затем ещё и ещё. С потолка посыпалась штукатурка, начали обваливаться элементы декора, поднялась пыль. Я увидел змеящиеся по стенам трещины, и почувствовал нарастающую дрожь.

— Вперёд! Быстрее-быстрее-быстрее!.. — снова толкнул, казалось, еле плетущуюся Яромиру в спину. Какие-то секунды — и мы вылетели наружу, с ходу распахнув дверь на улицу.

В следующее мгновение сзади упало что-то тяжёлое. Я бежал, не оборачиваясь, хотя из-за нарастающего грохота позади так и хотелось посмотреть хотя бы одним глазком, что же там происходит, и не летит ли в спину какой-нибудь обломок. Но от чего-то не особо крупного могло спасти защитное поле, от остального — только скорость. И я просто старался выжать из своего нового и такого непривычного тела всё возможное...

После очередного, особенно сильного взрыва земля с силой ударила по ступням, подбросив вверх, а в спину прилетела взрывная волна. Мы покатились кубарем через какие-то клумбы и кустарники, пока наконец, не остановились. Я всем весом вдавил Яромиру в рыхлую, влажную почву.

Голова служанки шлёпнулась прямо перед нею, так, что они оказались лицом к лицу. Я запоздало дёрнулся и отшвырнул эту очередную причину не вовремя закатить истерику как можно дальше в кусты — но, кажется, надо было поступить так сильно раньше.

Одно порадовало — обломки грандиозного здания, сложившегося у нас за спиной, нас не задели. Можно было встать, отряхнуться, и с гордостью заявить: мы спаслись из такой знатной заварухи!

Вот только, обернувшись назад, я увидел двух пауков, которые выбирались из завалов, встряхиваясь от обломков. На открытом пространстве наши шансы против них были ничтожно малы — я сомневался, что мой щит продержится долго против совокупной огневой мощи их пулемётов.

Не успел об этом подумать, как в сторону монстров метнулись извивающиеся дымные щупальца ракет.

На всякий случай откатился в сторону и кинул взгляд туда, откуда они прилетели. Увидел двух боевых роботов, тех, которых мы взяли с собой из поместья. Проламываясь через аккуратно подстриженные кусты, подминая под себя деревца и хрупкие статуи, они двигались прямо к нам. Заметно опережая их, по небу летел целый рой летающих дронов.

Вскочив на ноги, я снова подбежал к Яромире, которая, наконец, частично пришла в себя, и, встав на карачки, куда-то бездумно ползла, повернувшись ко мне задом. Не удержавшись, хорошенько шлёпнул девчонку по аппетитной филейной части, после чего перехватил поперёк талии и резко поднял вверх, приводя в вертикальное положение.

— Давай-давай-давай! Шевелись, нас ещё могут накрыть!

Я сам не слышал своих криков — но Яромира, кажется, основной посыл поняла, и начала послушно переставлять ноги.

Только отпускать нас так легко никто не собирался. Будто подслушав мои слова, сзади донеслось лёгкое и очень неприятное жужжание.

Быстро глянув через плечо, выругался. Из-за развалин дворца вылетело два судна на антигравитационной подушке. И, только обнаружив нас, они дали залп ракетами.

Я смотрел, как чёрные точки самонаводящихся снарядов, окружённые ореолами сияющего выхлопа и сопровождаемые шлейфами густого дыма, быстро увеличиваются в размере. Увернуться шансов не было. Убежать — тоже. Вопрос был только в том, сколько урона сможет принять на себя мой и так уже изрядно просевший личный щит...

Внезапно, одна из ракет взорвалась. Потом вторая, третья... Пронёсшиеся над нашей головой летающие дроны и неумолимо шагающие наземные роботы просто расстреляли реактивные снаряды на подлёте. Последний вспух огненным цветком не долетев до нас всего несколько метров, обдав жарким воздухом и снова толкнув вперёд взрывной волной.

И вновь мы покатились по земле, остановившись только в нескольких метрах. Только на этот раз, когда всё закончилось, сверху оказалась Яромира. А моё лицо — ровно посередине между её весьма приятных как на вид, так и на ощупь грудей.

В другое время это могло бы показаться волнующим переживанием. Но вокруг рыскали сонмы тварей хаоса и действующих с ними заодно тварей двуногих, и все — хотели нас убить. На этом фоне мысли о продолжении рода отступали на задний план. Тут бы для начала свою жизнь сохранить.

Скинув девушку с себя, я снова вскочил на ноги и потащил её следом, в сторону шагающих навстречу боевых роботов, которые лихорадочно палили в сторону развалин из всех стволов.

Уже поравнявшись с металлическими махинами и почувствовав себя в относительной безопасности, рискнул снова посмотреть назад, чтобы оценить диспозицию. И невольно сбился с шага.

Можно было бы сказать, что зрелище побоища достойно полотна какого-нибудь из величайших художников.

Позади было страшно.

Нет, оба судна на антигравитационной подушке удалось-таки «приземлить», и они больше не представляли опасности. Вверх от их бесформенных остовов, пылающих на земле, тянулись столбы жирного чёрного дыма.

Но это было меньшей из бед. Обломки тут и там шевелились, будто живые. Не в одном месте, не в двух... Буквально везде.

И я прекрасно понимал, что вряд ли это пытается выбраться кто-то из слуг рода Белых. Человеческое тело — довольно хрупкая штука, в отличие от «организмов» однажды уже умерших, поднятых некромантией или Хаосом.

Подтверждая эту догадку, тут и там из руин начали подниматься твари. Десятки, наверное даже сотни их. Снующие между ними наши дроны, которые значительно оторвались от шагающих следом роботов, безостановочно стреляли, но их слабые орудия были бессильны против той орды, что поднималась сейчас за нашими спинами.

И всё это — на фоне розового неба. И массивного полосатого шара, опоясанного видимыми под небольшим углом тонкими кольцами. Ещё и местное солнце наконец взошло и висело теперь высоко над горизонтом, слабое и бледное, похожее на обычную, просто очень большую, звезду...

Неожиданно снова подумалось, что всё это достойно полотна какого-нибудь художника.

Но любоваться им слишком долго не стоило. Внезапно, в одном из мест каменные обломки буквально вспучились, и откуда-то из глубины руин, раскидывая в стороны куски камня, бетона и металлических конструкций, поднялся гигантский гротескный силуэт. Настоящий костяной дракон, огромный, мощный, с торчащими над плечами стволами пушек. На шее чудища я разглядел всадника в плаще, который направил в нашу сверкнувший голубым навершием посох.

Это зрелище позволило, наконец, стряхнуть секундное оцепенение. И я снова припустил со всех ног, волоча за собой уже порядком запыхавшуюся Яромиру.

Боевые роботы, оставшиеся позади, синхронно развернули свои двигательные платформы за нами и начали отступать, при этом верхние части, на которых и было смонтировано всё вооружение, принялись безостановочно палить по новому, слишком серьёзному для нас противнику, игнорируя прочую мелочёвку.

Дракон огрызнулся в ответ — несколько снарядов пролетели совсем рядом, выбив взрывами фонтаны земли где-то далеко впереди. Это, и отсутствие уверенности, что мой щит сможет выдержать такие попадания, заставляло выжимать из организма всё — хотя, казалось бы, куда уж больше.

Навстречу выбежал мой телохранитель. Не тот, с кем мы разговаривали, а «второй», молчаливый и вечно недовольный. Подхватив Яромиру, он взмахнул рукой, в которой сжимал какую-то тяжёлую крупнокалиберную бандуру, в сторону припаркованного прямо на газоне фургона.

— Скорее! За мной!

— Где... Твой... Товарищ?..

— За вами пошёл!

Быстрый кивок в сторону развалин дал понять, что его возвращения можно не ждать.

Телохранитель буквально закинул Яромиру на одно из пассажирских сидений в кабине, я пропихнул её глубже и запрыгнул следом. Таиться от чужих теперь смысла не было.

— Гони... Отсюда... Прочь!..

Боец на ходу кивнул и, перекинув мне своё оружие, обежал фургон спереди и прыгнул за руль. Я спрятал разрядник под пиджак и поудобнее перехватил куда более серьёзно выглядящую штуковину, внимательно рассматривая её.

— Тяжёлый имперский гипербластер. Стреляет очередями, короткими очередями, одиночными. Переключатель сбоку, прицел голографический. Доступ настроил. Отдачи нет, — заметив мой интерес, кинул телохранитель. Одновременно резко газуя с места и выезжая на стоянку, где пришлось лавировать между частично сгоревших и уничтоженных экипажей.

Нас тряхнуло, едва не перевернув. А потом ещё раз.

— Ничего страшного. Щиты выдержат, — тем не менее, боец резко крутанул руль в сторону, и ещё пара разрывов расцвела спереди и сбоку.

— А... — я прикипел взглядом к голографическому зеркалу заднего вида. В нём были видны жалкие остатки роя наших летающих дронов и приземистые металлические корпуса роботов. Один уже пылал, завалившись на бок, второй то и дело озарялся вспышками выстрелов.

— Остаются прикрывать...

В этот момент второго робота тоже разнесло взрывом. А на стоянку, с которой мы только что выехали, могучим скачком выпрыгнул костяной дракон, тут же повернувшись в нашу сторону. В том числе, и дымящимися стволами.

Глава 7

— Сзади! — крикнул телохранителю, обращая внимание на опасность.

— Вижу.

Следующие снаряды, выпущенные костяным драконом, ушли «в молоко» — телохранитель будто почувствовал что-то за считанные мгновения до выстрелов и резко крутанул руль вбок. Прямо перед нами выбило землю вверх двумя мощными фонтанами. Осколки и куски почвы завязли в защитном поле, прикрывающем фургон, и не причинили нам вреда.

Зато от ударной волны прикрыться было нечем. Нас тряхнуло, едва не перевернув не пригодный для подобных испытаний транспорт.

Поняв, что подстрелить нас не так-то просто, дракон неожиданно резко рванул за нами следом. А за ним, нескончаемым потоком, последовали твари поменьше. К счастью, этот живой ковёр из разнообразной мелочевки почти сразу остался где-то далеко позади: развить такую же скорость, как гигантское чудовище, больше никто не мог.

— Не отстаёт! — я снова обратил внимание на очевидное.

— Вижу, — вновь кивнул телохранитель.

— Что будем делать?

— Можешь... Залезть в кузов? Там коробка со взрывчаткой.

— Но туда нет прохода... — начал было я. Потом просто развернулся, и Когтями Гнева вырезал к чертям перегородку между кабиной и грузовым отсеком. Стараясь не порезаться об острые железные края, прыгнул назад.

Как на зло, фургон в этот момент тряхнуло, и я лишь чудом обошёлся без травм. Поле защитить от такого не могло — оно прикрывало исключительно от мелких и летящих с большой скоростью предметов.

Нужную коробку найти оказалось не так-то просто — чего там только, в кузове, не было. Несколько раз пришлось пролететь кубарем вперёд-назад, пару раз бился о стены при резких поворотах, наверняка заработал много новых синяков.

Наконец, обнаружив коробку с надписью «T.N.T», схватил её и снова протиснулся в кабину, при очередном резком повороте приземлившись прямо на колени Яромиры, причём лицом. Девушка попыталась сдвинуться в сторону и убрать свои ноги, но я извернулся и вновь уселся на своё место.

— Вот. Что с ними делать?.. — обернулся к телохранителю.

— Дай пульт. Остальное высыпай в окно.

Кинув взгляд в голозеркало заднего вида, я похолодел — костяной дракон уже почти догнал нас. Время шло на секунды.

Открыв коробку, сразу нашёл в ней взрыватель — небольшой пульт не мог быть чем-то ещё. Кинул водителю. Сам же просто распахнул дверь, прямо на ходу — ждать, пока окно откроется, было слишком долго, а разбивать стекло — жалко.

Вывалив опасное содержимое коробки наружу, захлопнул дверь обратно.

— Держитесь!..

Телохранитель, не переставая смотреть на дорогу и держа одной рукой руль, другой одновременно с этим колдовал над пультом. И не успел он закончить фразу, как сзади рвануло.

Нас опять чуть не опрокинуло. Но фургон не потерял управления и продолжил ехать дальше.

Одного взгляда назад оказалось достаточно, чтобы понять: с нашим преследователем покончено. Костяная груда валялась на земле бесформенной грудой. Вот только... Среди всего этого копошился чудом выживший человек в плаще. И это никуда не годилось, о чём я тут же и сообщил телохранителю:

— Надо добить!

— Я сделаю.

— Нет. Должен я. Разверни, чтобы смог выстрелить...

Фургон развернуло боком, так, что поверженное чудовище оказалось как раз напротив моей двери. Распахнув её снова, я поднял гипербластер и принялся поливать всё позади вылетающими из широкого раструба зарядами, и делал это до тех пор, пока над грудой останков не появился кружащийся хоровод из звёздочек.

Какие-то секунды жадность боролась с благоразумием. Вернуться, забрать чужую силу — ведь некромант явно был не из последних... А судя по тому, что я опять увидел чёрную ауру вокруг оружия и уносящихся вдаль коротких ярких росчерков, смерть врага опять окончательная, и получить с него можно немало.

Аргументом против была толпа нежити, бежавшая до этого за своим предводителем по пятам.

Вот только, потеряв управление, твари начали разбегаться во все стороны... И увидев это, я отбросил последние сомнения. Тем более, на одну сторону с жадностью встало благоразумие. Если не возьмём мы — достанется врагам.

— Сдай назад!

— Но...

— Быстро! Надо забрать силу!

Телохранитель резко развернул фургон и направил его прямо на место гибели костяного дракона. Вокруг бродило несколько тварей и скелетов, парочка попыталась напасть, но попала под колёса. Выстрелы гасил щит.

Наш водитель остановился так, что светящейся вихрь оказался прямо напротив моей двери. Я, не выходя, свесился, коснулся звёздочек рукой, и чуть не вывалился — так меня приложило входящей энергией.

Обратно меня буквально втащили. Телохранитель выстрелил несколько раз прямо в открытую дверь, после чего заставил фургон резко дёрнуться с места.

Придя в себя, посмотрел в зеркало заднего вида. На сей раз нас никто не преследовал. Похоже, вышло оторваться!

— Куда едем?.. — снова повернулся к телохранителю.

— Не знаю. Передали с базы — вокруг главного поместья нездоровое движение. Наши включили купол, активировали системы обороны... Но мы туда можем просто не доехать.

— Понял. Ещё варианты? Есть места, где будем в безопасности?

Боец ненадолго задумался. После чего помотал головой.

— Нет. Мы не знаем, кто напал на нас. Мы не знаем, какие у них возможности. Непонятно, где нас могут достать, а где нет. Можно попробовать затаиться на какой-нибудь из наших точек, в городе или за его пределами... Но их могли вычислить.

— Понял. Тогда гони в трущобы. Выкинешь в таком месте, чтобы никто не заметил со стороны — ни камеры, ни чужие глаза...

Водитель резко вывернул руль и заложил крутой вираж, который бросил не пристегнутую Яромиру прямо на меня.

Я вернул девушку на место и хотел продолжить инструктаж нашего водителя, но она внезапно заговорила:

— А никого не интересует, куда хочу попасть я?

— Нет! — мы с телохранителем ответили практически синхронно.

— Это... Я...

Она, кажется, совсем растерялась от такого ответа. Но, увы, новые реалии были таковы, что либо мы, либо нас, и для свободы воли своенравных молодых девчонок в этой картине мира просто не было места.

Сделав вид, что ничего только что не произошло, я продолжил объяснять план:

— Сам поедешь дальше. Сделаешь пару кругов, попробуешь оторваться от преследования — если оно будет. Потом бросишь фургон подальше от нас, и постараешься затеряться среди местных.

— Сколько я должен... Кружить так?

— Сколько посчитаешь нужным.

— Что делать потом? Когда всё выполню?

Промолчал, не став его поправлять. Что не «когда», а «если»...

— Дай доступ к своему импланту. Буду отслеживать твоё местоположение и состояние. Сам на связь больше не выходи, только слушай эфир. Понял?

— Так точно.

— Больше ничего делать не надо. Залечь на дно, затаиться... Собирать информацию, готовиться. И я сам найду тебя, когда всё закончится.

— Хорошо.

— Как я могу связаться с управляющим, или с другими людьми?

— Через ваш коммуникатор.

— Канал вроде и зашифрованный, но теоретически перехватить и запеленговать могут, так?

— Вероятность есть.

«Тем более, когда к заговору причастен второй человек в клане...» — мысленно добавил я, не став, однако, озвучивать догадку вслух.

— У тебя есть наличные деньги?

Боец кинул на меня удивлённый взгляд, после этого поднял руку и покрутил свой коммуникатор.

— Только на счету... У вас тоже такой есть.

— Но их легко отследить.

— Да.

Запустив руку в карман, он что-то там выудил и протянул мне сжатый кулак.

— Вот, вспомнил, завалялась какая-то мелочь. Только тут совсем мало.

Подставив ладони, я взял горсть платиновых монет, которые тут же пересыпал в свой карман.

— Когда всё закончится, я тебе всё возмещу.

— Не стоит, молодой господин. Главное, постарайтесь не обесценить нашу работу. Останьтесь в живых.

— Это само собой.

— Скоро въезжаем в тоннель. Если замедлю движение, можете успеть незаметно выскочить на ходу. Там под определённым углом изображение с камер перекрывается. Потом пройдёте техническими ходами на поверхность, внутри тоже не должно просматриваться ничего.

— Понял.

Перекинул гипербластер обратно водителю.

— Мне больше не пригодится. Твой имплант... — посмотрел на свой коммуникатор, активировав нужную программу. — А, есть! Поймал сигнал.

После этого повернулся к девушке.

— Яра. Готовься прыгать!

— Почему я должна...

— Ты не хочешь пережить сегодняшний день?..

Насупилась, надулась. Ничего не ответила.

— Так что? Сама прыгнешь, или тебя выкинуть?

— Сама...

Мы влетели в тёмный тоннель, после чего фургон начал плавно замедлять движение. Начал — но до полной остановки было ещё ой как далеко, столбы ограждения мелькали перед глазами всё ещё с неприлично большой скоростью.

Я повернулся к нашему водителю.

— Как твоё имя?

— Семён.

— Спасибо, Семён..

— Давайте!..

Молча кивнул и, отсалютовав водителю, сгрёб Яромиру в охапку. Распахнул дверь и выпрыгнул наружу, дёрнув девушку за собой.

Попытался приземлиться на ноги, но не вышло — инерция была слишком велика.

Мы кубарем покатились по жёсткому асфальту. Оставалось только гадать, каково приходится почти голой девушке, если даже я немного пострадал: ударился локтём, коленом, и ободрал ладони.

Однако, ничего ещё не закончилось. Не вставая, я закатил нас под идущее вдоль дороги ограждение и пополз, силком волоча пытающуюся встать Яромиру за собой, в сторону темнеющего провала технологического коридора.

Потянувшись к способностям, почувствовал все камеры, находящиеся в тоннеле. При желании, мог бы их отключить, или, возможно, даже заменить изображение — но не хотелось оставлять следов. Ведь если нас будут искать, вполне вероятно, что будут детально изучать все записи по пути движения.

Оказавшись, наконец, в мёртвой зоне, не просматриваемой с камер, я встал и вздёрнул Яромиру на ноги. После этого, уже не сдерживая себя, побежал вперёд, таща девушку следом. Бесконечно длинный подземный коридор мы преодолели за считанные минуты.

Перед тем, как выйти наружу, я остановился и попробовал найти камеры. Получилось — выход и ближайшие окрестности просматривались довольно неплохо. Прохожих было совсем немного.

Хотя время поджимало, я медлил. Ломиться через улицы в таком виде было отличным способом привлечь внимание всей округи. Для начала нам нужна была маскировка.

Яромира нетерпеливо сопела рядом, всем своим видом показывая своё недовольство. Но — только сопела, ничем мне не мешала и не порывалась выбежать наружу, и уже за одно это можно было бы сказать ей спасибо.

К счастью, ждать пришлось недолго. Куда-то спешащий по соседней улице мужчина в длинном плаще и шляпе оказался практически идеальным вариантом.

— Жди здесь, никуда не высовывайся.

«Заморозив» изображение на ближайших камерах и не слушая протестующих криков своей спутницы, я выскользнул наружу. Кинул при этом недовольный взгляд на окна близлежащих домов, но, к сожалению, с ними поделать ничего было нельзя.

Стараясь передвигаться бесшумно, но быстро, начал приближаться к замеченному мной прохожему. Когда был уже совсем рядом, он всё-таки заподозрил что-то неладное и начал оборачиваться... Но я успел его настичь раньше и, зажав нужную точку на шее, мгновенно вырубил, после чего подхватил, не позволив упасть, и потащил за собой обратно. Туда, где меня дожидалась Яромира.

Девушка взирала на происходящее молча. Стянув со своей жертвы плащ, я передал ей этот такой ценный для нас сейчас предмет одежды. А также шляпу.

— Что за...

— И воротник подними.

Сам стащил с мужчины лёгкую серую кофту, поменяв на свой пиджак, который стоил наверняка больше, чем весь гардероб этого человека. Брюки менять не стал.

Конечно, можно было бы попытаться договориться по-хорошему... Но уж больно поджимало время. Да и не хотелось, чтобы кто-то смог нас потом опознать.

Поднял взгляд на Яромиру. Она всё ещё стояла с недовольным выражением на лице и держала на вытянутых руках плащ.

— Яра, время! Не тупи!

Не дождавшись эффекта, просто вырвал плащ из её рук и накинул девушке на плечи, поднял воротник, а после этого нахлобучил сверху на всё это шляпу, надвинув её почти на самые глаза. Получилось вполне неплохо: из-за поднятого воротника волос не было видно, и их приметный цвет не мог нас демаскировать. Хотя то существо, в которое превратилась моя спутница, выглядело теперь крайне своеобразно.

Вот только то, что моя спутница постоянно создавала проблемы, начало меня неиллюзорно бесить. Схватив её за плечи, прорычал ей в самое лицо:

— Если из-за тебя нас раскроют, я тебя прикончу, — причём, в тот момент я был настолько на взводе, что это была абсолютная правда. — Слушай меня и выполняй с первого слова. Иначе дальше я ухожу один. Поняла?

Кажется, проняло. Посмотрев на меня расширенными глазами, Яромира после недолгой паузы кивнула.

— Словами скажи!

— Поняла...

Отпустив девушку, я вновь сосредоточился на изучении обстановки. Как только убедился, что прохожих снаружи нет, вырубил изображение на ближайших камерах и выскользнул наружу, таща девушку за собой. Правда, теперь мы не бежали, а шли, хоть и быстрым шагом. Привлекать к себе лишнее внимание было очень нежелательно.

Город вокруг жил обычной жизнью, как будто совсем неподалёку не вырвалась на свободу целая орда тварей хаоса. Разве что иногда проносились мимо машины с мигалками, но люди на тротуарах спешили куда-то по своим делам, будто ничего не случилось.

Я старался вести нас так, чтобы не выходить из «мёртвых зон» камер наружного наблюдения, но когда обойти их было невозможно, просто ненадолго «замораживал» изображение — ровно до тех пор, пока мы не пройдём мимо.

Яромира послушно шла рядом и как-будто смирилась с тем, что нужно слушаться меня и вести себя прилично. Меня это полностью устраивало, как и молчание девушки — за всё время она не сказала больше ни слова.

Так, пробираясь в основном небольшими проулками, я вывел нас к ближайшей оживлённой улице, где, подняв руку, остановил какое-то такси.

Мы сели на заднее сиденье, после чего я кинул водителю:

— В городской парк!

— В какой из трёх?

— В ближайший, — я пожал плечами, всем своим видом показывая глупость подобного рода вопросов. Мол, это не я сейчас облажался, показав полное незнание города, это вы не догадались, что я там имел на самом деле в виду.

Доехав до парка минут за пять, я расплатился — к счастью, оставленных нам монет хватило, и даже ещё осталось. После этого мы не спеша, прогулочным шагом, пошли по гравийной дорожке вглубь тенистых аллей.

Яромира не выдержала, и дёрнула меня за рукав.

— Куда мы идём? Почему? Нам надо как можно скорее попасть в твоё поместье и поднять тревогу! Собрать всех слуг! Это же безобразие — то, что случилось! Если уж не хочешь доставить меня домой...

— Назови какой-нибудь космопорт. Любой, но не ближайший.

— М-м-м... Алый.

— Как далеко до него?

— Не знаю. Тысяча километров... Зачем тебе это? Для чего?

— Ты не поняла? Твою семью, да и... Мою тоже, кто-то решил уничтожить. Наплевав на все приличия и не считаясь ни с чем. Ты думаешь, они остановятся?

— Но... Почему ты так уверен?

— Я не уверен. Только предполагаю. Но мне кажется правильно рассчитывая на лучшее, готовиться к худшему. Если мои опасения преувеличены — вернёмся и сделаем всё, что ты говоришь, просто чуть-чуть попозже, когда разберёмся с ситуацией. Если же нет... Не придётся потом жалеть.

Будто подтверждая правильность моих слов, внезапно оборвался сигнал от моего телохранителя.

— Фургон уничтожили. Если бы мы остались там...

Продолжать не было нужды. Яромира прониклась. Я же, пользуясь тем, что она от меня снова отстала, зарылся в свой коммуникатор и вывел карту окрестностей города. Космодром Алый найти удалось быстро, как и построить маршрут и прикинуть цену, за которую туда можно доехать. Тех денег, которые у нас были, не хватало даже близко.

Мы прошли сквозь парк, где я снова поймал такси. Уже готовый, назвал водителю один из населённых пунктов примерно в той стороне, куда нам надо было ехать.

— До Белой Ямы.

Таксист молча кивнул, завёл машину и начал выруливать с парковки, иногда с любопытством поглядывая в голографическое зеркало заднего вида.

Его интерес можно было понять. Яромира была в бесформенном мужском плаще, скрывающем фигуру, а низко надвинутая шляпа закрывала верхнюю часть лица, но... Из-под широких полей прекрасно просматривались ярко накрашенные женские губы, слишком женственные щёки и подбородок.

Я встал и задёрнул прозрачную занавеску, которая полностью отделила заднюю часть машины, где мы сидели, от водителя. Такая перегородка по идее не должна пропускать звуки, давая пассажирам некоторую иллюзию конфиденциальности.

Пока мы получили небольшую передышку и могли чувствовать себя в относительной безопасности, надо было попытаться разобраться с тем, что происходит вокруг. Путь до Белой Ямы должен был занять около пятнадцати минут — на большее у нас не хватило бы денег.

Глава 8

Я посмотрел на свою спутницу. Яромира сидела, впившись пальцами обоих рук в сиденье под собой, и, закусив губу, глядела в окно, демонстративно от меня отвернувшись.

Мой взгляд сам собой скользнул вниз, туда, где полы плаща разошлись и из-под них выглядывали коленки девушки. Белые чулки, несмотря на всю эту нашу акробатику и катания по земле, были всё такими же девственно-чистыми и даже нигде не порвались.

Пожалуй, удивительного в этом ничего не было — у представительницы знатного рода бельё может быть сделано из какой-нибудь специальной редкой материи, которую и моим монокристаллическим ножом не возьмёшь. И вовсе не исключено, что такой сюрприз в загашниках моей спутницы отнюдь не один-единственный.

Зрелище волновало и рождало совершенно определённого рода фантазии, особенно если знать, что под плащом на девушке одни только эти чулки, пояс для их поддержания, кружевные трусики, эфемерный лифчик — и больше ничего. В иной ситуации, наверное, я бы думал исключительно и только об этом... Но не сейчас.

Легонько коснувшись руки Яромиры, я заставил её вздрогнуть. Девушка резко обернулась.

Весь вид её был настороженно-испуганным. Кажется, она меня немного побаивалась.

— Яра.

— Да?..

— Что это было?

— Откуда я знаю?! — она дёрнула плечами и зябко поёжилась.

— Хотя бы гипотезы. Кто это мог быть? Кому мои и твои родичи перешли дорогу? Кто наши главные враги? Кто обладает такими ресурсами, что мог подкупить мою... Мачеху? А то, так уж вышло, до недавних пор я ничем этим не интересовался...

— Вообще-то, я сама тебя обо всём этом хотела спросить! Что та безумная баба говорила? Что, а?! Что если бы не ты, ничего бы не было!..

— Немножко напомню. Она говорила, что если бы я умер ещё до церемонии, в подстроенной заговорщиками аварии, тогда этой бойни бы не произошло. Сейчас бы не произошло. Потому что ещё она сказала, напомню, что это только отсрочило бы всё на какое-то время...

Девушка поджала губы и вновь попыталась отвернуться, но я взял её за подбородок и повернул к себе.

— Мы не договорили. И сейчас не до детских обид. Это вопрос выживания!

Она явно хотела что-то сказать, что-то гневно-возмущённое, может — залепить мне пощёчину... Но неожиданно сдержалась. Я посчитал это хорошим знаком.

— Так кто это мог быть?

— Понятия не имею! Хочешь спросить, кто был заинтересован в том, чтобы наши два рода не сошлись? Да практически все остальные! Просто тыкай пальцем в любого!

— Хорошо. Допустим. А у тебя есть доступ к управлению вашими активами? Связь с людьми, которых не затронуло событиями во дворце? Выход на каких-то слуг, управляющих?

— Не знаю... Нет. Никакой связи. А даже если бы и была... С чего я должна тебе что-то предоставлять?

— Яра. От того, что мы сделаем в ближайшее время, зависит наше с тобой общее будущее...

— Ты не имел права! — девушка вдруг крикнула, и, схватив мою ладонь, дёрнула за перстень рода Белых. — Это не твоё!

Я убрал руку подальше.

— Успокойся. И попробуй привыкнуть. Теперь — это моё.

— Нет!

— Да. Ты видишь здесь рядом кого-нибудь из своего рода?

— У меня больше прав.

— Я имел ввиду — видишь ли ты здесь рядом кого-нибудь из того рода, к которому принадлежала до сегодняшнего дня? Кому этот перстень можно было бы отдать по праву рождения? Сама ты, если не заметила — теперь моя законная супруга, и отныне являешься частью рода моего, а не какого-либо другого. Так видишь, нет? И я вот что-то не вижу. Или, по твоему, надо было бросить перстень там, на поживу врагам? Подельникам моей дражайшей мачехи, тем, кто прикончил всех твоих... И моих родичей? И последнее: это может быть ты убила того, кто убил твоих и моих родичей, и забрала перстень как законный трофей?

— Мой отец вернётся из посмертия. И ты заплатишь за всё!

— Нет. Он не вернётся. Ты же слышала, разве нет?..

— Я не верю!..

— Это правда. То, что сказала мачеха... Чистая правда. Она не врала. Никто и никогда уже не вернётся. Прости, но с этим придётся смириться...

Она посмотрела на меня расширившимися глазами. Кажется, только сейчас до неё действительно дошёл смысл того, что произошло.

— Яра! Мы ещё в опасности. Слышишь? Если не хочешь отправиться вслед за нашими семьями, ты должна мне помочь. Потому что кроме меня, сейчас больше никто во всём мире не сможет помочь тебе...

Психолог из меня, видимо, оказался сильно так себе. Девчонка разревелась и полностью потеряла связь с реальностью, толку от неё больше не было никакого.

Поняв, что этим разговором больше ничего не добиться, я оставил Яромиру наедине с новой реальностью и переключился на другую, тоже очень важную задачу. Следовало попытаться подключиться с помощью коммуникатора к ставшему теперь моим поместью. Был риск, что этот сеанс связи смогут засечь, но ещё большим риском было оставаться в неведении относительно происходящего. Да и в движении запеленговать источник сигнала сложнее.

Подключиться к информационной системе поместья вышло практически сразу. Освоился с интерфейсом удалённого управления тоже без особого труда. Вот только для доступа к основным функциям требовались учётные данные, которые теперь спросить было просто не у кого. Это неприятно «порадовало» — то, что я предполагал сделать просто и быстро, превращалось в изрядную проблему.

Однако, кое-что получилось выудить и без того, чтобы залезать в самое нутро системы. Мне открылся доступ к статистике и данным, предназначенным, видимо, для разного рода снабженцев. Через беглый просмотр отчётов о совершённых и запланированных закупках я сделал вывод, что кроме основного поместья у меня в распоряжении есть ещё минимум два примерно таких же, где-то далеко за городом, вероятно — в каких-нибудь родовых землях.

Кроме этого, была куча разной недвижимости по мелочи: около двух десятков офисов, где располагались различные фирмы и конторы, ипподром, арена для гладиаторских боёв, гаражи, станции технического обслуживания, а также с полсотни квартир и частных домов в разных городах, на разных планетах и даже в разных звёздных системах.

По косвенным признакам я сделал неожиданное открытие: выходило так, что основные деньги «моей» семьи крутились как-будто бы не на благословенном Ирии. Возникло даже подозрение, что это верно и для остальных представителей элит спутника.

Вызвав скачанную ранее справку, я быстро пробежал её глазами и практически убедился в верности своих предположений. Основной статьёй местного экспорта оказались энергетические стержни для корабельных реакторов, добываемые на летающих островах — «лапутах», парящих в атмосфере Горнила. Именно расположенные на них энергетические станции позволяли родам Ирия жить в шикарных дворцах в окружении толп слуг, с недвижимостью во всех концах обитаемого мира. Важную роль во всём этом играла и «Небесная Гавань», висящая в открытом космосе площадка для межзвёздной торговли.

Шахты на двух других спутниках газового гиганта, а также немногочисленные, преимущественно выведенные на орбиту, заводы, судя по статистике — были скорее развлечением знатных и побочным источником дохода.

И вот я внезапно стал единственным наследником сразу двух не самых последних родов Ирия — которые, судя по всему, остальные решили под шумок списать. То есть, фактически было не исключено, что я вообще ничем не смогу воспользоваться, ведь ты владеешь только тем, что можешь удержать. Но формально оно действительно принадлежало мне и только мне.

Если перечислять по порядку, мне достались: несколько дрейфующих в атмосфере Горнила «лапут», фабрика по производству боеприпасов для энергетического оружия, с десяток каботажных барж, несколько яхт и полноценный межзвёздный транспорт — который, правда, пока только строился на верфях в системе Пси Червя. И это только то, что принадлежало Огневым. Чем владеют Белые, оставалось пока только гадать, Яромира этой информацией делиться не хотела. Быть может, и не владела ею.

От изучения висящих перед лицом объёмных голографических изображений, которые наглядно отображали статистику и прочую интересующую меня информацию, меня отвлекло то, что я опять поймал в голозеркале заднего вида взгляд таксиста. Заметив мой интерес он тут же отвёл глаза, но мне это чертовски не понравилось.

Отодвинув перегородку и наклонившись вперёд, я попросил:

— Слушай, нам бы в туалет, и купить кое-чего в дорогу. Есть тут торговый центр поблизости?

Водитель заметно напрягся, но кивнул, и на следующем перекрёстке свернул налево. Вскоре мы въехали под шлагбаум платной парковки в подвале небоскрёба, который был буквально весь разукрашен объёмными, яркими и постоянно двигающимися голографическими вывесками.

— Вон туда заехать сможешь? Я отдельно заплачу тебе... Если нас никто не заметит, — доверительно шепнул таксисту, стараясь призвать всё своё обаяние и всю силу убеждения, и показал рукой на тёмный неприметный угол, каким-то чудом полностью скрытый от камер наблюдения. Таксист с некоторой задержкой кивнул и загнал машину в нужное место.

Только мы остановились, как я быстро выкинул руку вперёд и приложил к шее водителя автодок, впрыскивая снотворное. Когда его голова безвольно опустилась на грудь, подал мысленную команду, и новая игла вонзилась под кожу, впрыскивая второй препарат.

После этого я откинулся назад и посмотрел на молча взиравшую на всё это Яромиру. Заметил потёкшую тушь под её глазами. Девушка быстро провела ладонью по лицу, стирая слёзы, шмыгнула носом, убрала выбившуюся голубую прядку за ухо и спросила:

— Ты... Убил его?

— Нет. Убитого могут спросить некроманты... И он ответит. Нам такого не надо. Там просто снотворное и один мощный препарат, который блокирует последние воспоминания. Обычно используется, чтобы вывести человека из шокового состояния и вернуть в норму после какого-нибудь сильного потрясения... Вот будем считать, что нашего водителя слишком поразило осознание того, кого именно он везёт в своей машине.

Яромира вскинулась, видимо, только сейчас поняла, чего именно мы избежали. Я в ответ только усмехнулся и дал команду блоку управления машиной, чтобы затемнила все стёкла. Девушка вновь дёрнулась, не понимая, что происходит.

— Всё в порядке, — попытался успокаивающе положить ладонь на её бедро — вот только, кажется, добился совершенно другого эффекта. Хорошо, вовремя успел заблокировать двери, и когда Яра дёрнула ручку и попробовала выскочить наружу, у неё ничего не вышло.

— Сиди, не дёргайся! Хочешь нас погубить?

Опять спрятала глаза. Прониклась. Я же привстал и с немалым трудом протиснулся на переднее сидение, устроившись рядом с водителем, после чего стал раздеваться. И мне не надо было разворачиваться, чтобы почувствовать удивление во взгляде спутницы.

Когда избавился от одежды — не ото всей, рубашку и носки оставил — принялся за таксиста, начав стягивать с него форменный тёмно-синий китель и брюки. По комплекции мы, к сожалению, подходили не идеально, я был выше и шире в плечах, но выбирать не приходилось.

Водитель во сне причмокивал губами и томно постанывал — возможно, ему снилось, что это его раздевают не грубые мужские руки, а нежные женские. Возможно даже — принадлежащие Яромире, на которую он до того с таким интересом поглядывал. Пришлось легонечко надавить на пару болевых точек, чтобы спустить поганца с небес на землю.

Завершив не самый лёгкий процесс, я оделся сам, не став, правда, до поры натягивать китель, после чего закинул свою старую одежду на заднее сиденье и затолкал туда же безвольное тело таксиста. Яра возмущённо вскрикнула, но её мнение меня совершенно не интересовало.

— Одень его в мои вещи.

— Что?!

— Ну, ты в детстве в куклы не играла? Наверняка ведь было! Вот сделай так же. И пристрой этого товарища там поудобнее. Можешь голову себе на колени положить, ему понравится.

Игнорируя красноречивое напряжённое молчание, обращённое в мою сторону, вновь активировал голографический интерфейс своего коммуникатора и нажал кнопку вызова.

Спустя несколько мгновений передо мной прямо в воздухе возник подтянутый седеющий господин во фраке, неуклюже держащий перед собой солидных размеров винтовку. Посмотрел на меня он с немалым удивлением.

— Темнозар Храбрович?

— Вы, я так понимаю, управляющий поместьем?

— Не только поместьем, Темнозар Храбрович! Должно быть, вы не в курсе, но зовут меня Вениамин, и я веду все дела рода...

— Отлично! То, что мне и нужно. Хотел узнать у вас... Что вообще, Кровавые всех побери, происходит?

— Происходит, Темнозар Храбрович, что-то невообразимое. Мы уже направили ноты протеста и запросы во все семьи Ирия и в Сенат, но все молчат, будто ничего не знают и ничего не происходит...

— Мне нужна конкретика, Вениамин. Какие против нас действия предпринимаются? И кто за всем этим стоит?

— То, что я знаю, Темнозар Храбрович... Это что было совершено вероломное нападение на поместье Белых! Мы потеряли контакты с их управляющим, и по этой причине не смогли получить полную информацию о случившемся там...

— Что было у Белых, я знаю. Сам там был, своими глазами видел. Меня интересует глобальное положение вещей. И главное — кто?

— Насчёт того, кто — этого я вам, боюсь, сказать не могу. В произошедшем могли быть замешаны представители любого из родов, возможно — многие. И, позвольте спросить... А где вы находитесь? Почему у нас нет связи ни с вашим отцом, ни с братьями, ни с... Аидой Казимировной?

— Где я нахожусь — этого вам знать необязательно. Аида Казимировна оказалась предательницей рода. В сговоре с другими одарёнными, с кем конкретно — не знаю, она вызвала нашествие тварей хаоса и убила... Моего отца, ударив в спину. И братьев. И представителей рода Белых. Окончательной смертью. Это правда.

Я поднял руку, демонстрируя перстни, которые сверкнули голубой и красной вспышкой, подтверждая правдивость моих слов.

Вениамин не смог справиться с собой. Его можно было понять. Вот ещё недавно всё выглядело очень скверно, но ситуация хотя бы была ясна. А вот — от всего рода остался только один какой-то давно забытый потомок, который воспитывался где-то на отшибе, не в курсе семейных дел, и носит трусы со зверюшками. И у которого теперь перстень рода... Двух родов.

— Это слишком серьёзное обвинение! У вас есть доказательства, Темнозар Храбрович?..

— Это правда. Просто поверь мне, Вениамин, у тебя нет другого выбора... Больше никто тебе ничего не скажет, кроме наших врагов. Но ты не переживай, я уже отплатил Аиде Казимировне её же монетой. Она мертва. Тоже с концами... Как дела в поместье?

— В нашем поместье сейчас вроде всё спокойно...

— Почему тогда вы с оружием?

— О, Темнозар Храбрович, всё спокойно только внутри самого поместья. Как только нам поступили первые сигналы о нападении, от ваших, кстати, телохранителей — мы тотчас отправили на помощь группу из охранников и вообще всех, кто был способен держать в руках оружие, из тех, кто был на отдыхе или по другим причинам остался в поместье. Но... Все наши машины расстреляли прямо на дороге неизвестные, а флаеры сбили при помощи переносных зенитных комплексов.

— Как далеко от поместья это произошло?

— Очень близко. Фактически, сразу за нашими защитными полями и вне досягаемости автоматических турелей охранного периметра.

— То есть — вас обложили. Так?

— Именно так, Темнозар Храбрович. Обложили, по-другому и не скажешь...

— Распорядись всех личных слуг моей мачехи и тех, кто имел дела с нею — срочно изолировать и заключить под стражу. Допросить, при необходимости — ликвидировать. Проверить на наличие артефактов, способных открыть доступ внутрь врагам — в поместье Белых был прорыв тварей хаоса, учитывайте это. Все охранные системы поместья привести в полную боевую готовность, но если вас будут брать штурмом — долго не сопротивляйтесь. Если станет ясно, что не выстоять, просто отключите все системы и сдавайтесь.

— Но, Темнозар Храбрович... Я взял на себя смелость открыть оружейную и раздать всем оружие...

— И за это объявляю тебе отдельную благодарность, Вениамин. Если переживём всё это, я не забуду... Кстати, советую отметить всех тех, кто проявил энтузиазм, а отдельно — тех, кто пытался увильнуть от своих обязанностей и проявил малодушие. Пришлите этот список мне, и сразу после уничтожьте записи. Чтобы они не попали врагам. Но... Это сейчас не самое важное. Главный приказ, Вениамин — ты должен сохранить людей. Остальное — вторично. Ценности, оружие — если есть возможность, хорошенько спрячьте. Всю информацию о делах рода заархивируйте и тоже отправьте мне на коммуникатор, после чего сотрите оригиналы. Надёжно сотрите. Вплоть до уничтожения физических носителей!

Управляющий смотрел на меня теперь куда более серьёзно, чем в начале беседы — но, кажется, всё ещё не проникся.

— Дворец Белых сравняли с землёй, а их всех, и моих родственников заодно, без сомнений убили. Я не знаю, осталось ли что-нибудь от их рода, или их имущество уже растерзали стервятники, а владения заняли вражеские войска... Всё очень серьёзно, Вениамин. Очень серьёзно! Поэтому — надо принять как данность, что скоро на наше поместье тоже могут напасть. В лучшем случае — не разрушат, и просто займут своими людьми, в худшем — здесь тоже будет гнездо тварей хаоса и руины. Так что, моя к тебе просьба — исходи из худшего. И постарайся сделать так, чтобы мы вышли из ситуации с наименьшими потерями. Если выяснится, что мы зря опасались, ничего страшного. Значит — просто перестраховались. Ну а нет... Мы должны быть готовы.

Управляющий с явным сомнением и после недолгого размышления кивнул. После кинул на меня острый, изучающий взгляд.

— Я не узнаю вас, Темнозар Храбрович. Вас как подменили...

— Не переживай. Меня не взяли под ментальный контроль, не приставили дуло к виску, и никто не заставляет меня отдавать опасные для рода приказы. Вот, — вновь подняв руку с перстнями, показал их Вениамину. — Клянусь силой рода, даже — двух родов, что действую по своей воле, в интересах будущего клана Огневых, и полностью осознаю, что делаю.

И снова кольца сверкнули алой и голубой вспышками, подтверждая мои слова. Однако управляющий продолжил смотреть на меня с совершенно явно читаемым на лице недоверием.

Я в ответ усмехнулся. Со всем пониманием.

— Да, знаю. Голоизображение можно подделать, хоть это и сложно. Мне тут даже шепнули, что и сигнал наш легко можно перехватить. Тем более, когда в предательстве замешан второй человек в семье, и наши внутренние коды с большой степенью вероятности утекли на сторону. А раз можно перехватить, значит — можно и заменить... Всё верно.

Вениамин осторожно улыбнулся и кивнул — мол, это я всё правильно понял про его сомнения, и не он такой, а работа у него такая.

— Темнозар Храбрович. Вы понимаете всё совершенно верно. Для того, чтобы я начал действовать так, как вы хотите, нужны более веские... Основания. Или — ваше личное присутствие — тогда мы бы смогли точно убедиться в том, что вы — это вы, и не выполняете ничью злую волю.

— Понятно. Что же, Вениамин... Мне кажется, что если бы всё это было подготовленной акцией, то, наверное, враги рода постарались бы продумать такой тонкий момент и предоставили бы вам достаточно веские доказательства. Увы, у меня возможности подумать не было, как и времени на подготовку. Сначала мы отбивались от тварей хаоса и вражеских диверсантов, потом прорывались прочь из дворца, потом уходили от погони, потом — пытались замести следы и сбросить возможную погоню. Что же до личного присутствия... Боюсь, если мы сейчас решимся заявиться в поместье, нас возьмут уже на подходе. После этого вы убедитесь, что я — это я... Но будет уже поздно.

— Вы сказали «мы», Темнозар Храбрович?

— Я сказал «мы».

— Позвольте... А кто «мы», если, по вашим словам, всех старших Огневых убили?

— Я скажу. Но ты сначала ответь, Вениамин. Что по моим предложениям?

Вениамин опять улыбнулся.

— Я подумаю, что можно сделать. В том, где ваши приказы не будут противоречить ранее полученным и не будут подвергать опасности будущее рода, готов пойти на уступки. Но оружие никто сдавать и прятать не будет. Все, кто находится на территории поместья, готовы встретить свою смерть. Также я не могу послать вам никакую информацию из той, которую враги семьи смогут использовать против нас.

Управляющий был упрям, и, что самое скверное — весомые аргументы, чтобы убедить его, у меня и правда отсутствовали.

— Ладно, Вениамин. Тебе и правда не стоит слушаться приказов того, в ком ты не уверен. В этом ты абсолютно прав. Но могу я хотя бы попросить поделиться информацией?

— Конечно же. Если эта информация не может повредить...

— Не должна. У рода вроде есть ещё два каких-то поместья, офисы, квартиры, дома и прочая недвижимость. Что с ними? Оттуда поступали какие-нибудь вести? На них пытались напасть, рядом было замечено какое-нибудь подозрительное движение, ещё что-то?

— Нет, но...

— Но это ничего не значит, я понимаю. Главное — чтобы никто не нападал открыто. Хорошо. Лапуты, заводы, принадлежащие роду шахты — кстати, такие ведь тоже есть у нас, да? Что с ними?

— Все уже переведены на военное положение. Подготовлен подрыв лапут, шахт и заводов, если их не удастся удержать. Попытка захвата любого из принадлежащих роду объектов, находящихся вне Ирия, будет сопряжена с серьёзными потерями, с большой долей вероятности будет обречена на провал и не принесёт нападающим желаемого.

— Напоминаю, при атаке на дворец Белых участвовали твари хаоса.

— Да, я это понял, Темнозар Храбрович. Все необходимые предупреждения, а также детальные инструкции, уже собраны и в скором времени будут переданы...

— Белые. Что с ними? На принадлежащие им объекты кто-то нападал, пытался захватить?

Сказав всё это, я, кажется, услышал, как сидящая сзади Яромира задержала дыхание.

— Насколько я знаю, нет, Темнозар Храбрович. И, опять же — мне знакомые шепнули, что уже готовится запрос в Сенат Ирия. Пять фамилий готовы оспаривать право на вступление в наследство, как ближайшие родственники.

— Направь ещё один запрос от меня. Только не надо говорить про это, — я поднял руку, давая Вениамину ещё раз во всех подробностях рассмотреть второй клановый перстень. После чего настроил камеру, чтобы она показала не только меня, но и мою спутницу. — И про это! Пусть это будет для них сюрпризом.

Вениамин приподнял бровь — кажется, его, наконец, проняло.

— Только что пришло сообщение. Спасатели нашли в развалинах дворца обезглавленное тело Яромиры Белой, вернее, теперь уже Огневой...

— Отлично. Пусть они продолжают считать так и дальше — это даст нам фору. И да, времени у нас действительно нет. Я буквально чувствую, как оно утекает. Вениамин, отвечай пожалуйста по существу и не растекайся мыслью, хорошо?

— Хорошо, Темнозар Хра...

— Выходы из города. Они перекрыты, или можно выехать спокойно?

— Насколько я знаю, посты усилены ввиду сложившейся ситуации. Прорыв тварей хаоса в город всегда запускает особый сценарий. Насколько это серьёзно... Не могу знать.

— Обстановка в городе?

— На улицах усиленные патрули, с наших спутников видно множество неопознанных машин, не принадлежащих ни одному из известных родов. Не исключено, что это связано с нападением.

— Есть кто-то из нашего рода, кого не было во дворце в момент нападения?

— Да. Ваша младшая сестра, и ваш дядюшка.

— Где они находятся? С ними всё хорошо?

— Они в порядке, им уже отправлены предупреждения. Сестра ваша была отправлена на учёбу и находится далеко от дома, а дядюшка на одном из кораблей. Но где они конкретно, я вам сообщить не могу, Темно...

— Если вдруг передумаешь — пришли всю информацию относительно того, где их искать и как с ними связаться.

— Хорошо...

— Корабли. У рода есть какие-то корабли — яхты, транспортники. Что с ними?

— Все корабли, которые были на поверхности, задержаны под разными предлогами. Сейчас мы не имеем связи с командами.

— Корабли, которые в космосе?

— Транспортники находятся далеко и совершают перелёты согласно графику перевозки грузов. Все яхты были на поверхности в момент... Начала неприятностей.

— Хорошо. Я понял тебя, Вениамин. Боюсь, сеанс связи придётся завершить...

Вырубив связь, даже не дослушивая возражения управляющего, я сосредоточился на картинках с окружающих небоскрёб камер.

К нам на парковку заезжали два очень подозрительных фургона с затемнёнными стёклами. Вероятность, что это не за нами, стремилась к нулю.

Глава 9

— Яра.

Я обернулся к девушке. Та молча смотрела мимо меня, уставившись куда-то в пустоту, и думала о чём-то своём. Водителя она, к слову, скинула на пол, и теперь сидела в углу, на самом краешке заднего сиденья, вжавшись в дверь.

— Ау, Яра! — помахал я рукой перед её лицом. — Приём.

— Да? — она наконец отмерла и посмотрела на меня более-менее осмысленно.

— Яра. Сними с себя плащ, прикрой им нашего спящего друга. Потом перелезай вперёд, садись ко мне на колени, и начинай меня целовать. Только не забудь убрать волосы под шляпу...

— Чего?!

Когда до неё, наконец, дошло, о чём я попросил, девушка буквально взорвалась возмущением, уставившись на меня с полным непониманием и некоторой даже надеждой — мол, не ослышалась ли она сейчас?..

Но нет, не ослышалась.

— На стоянку заезжают два фургона с затемнёнными стёклами, — я вывел картинку с камер при помощи своего коммуникатора и проследил за тем, как Яромира перевела взгляд на голограмму. — Девять из десяти, что это — группы захвата, которые направили, чтобы взять меня после того, как запеленговали сигнал. Так что у нас есть варианты. Можем сейчас устроить гонки по улицам... И не факт, что уйдём. А можем сделать вид, что совсем не те, кто им нужен. Решай быстрее, времени от силы секунд двадцать. Думаю, не надо напоминать, что если уж эти люди прикончили всех твоих родителей, то и перед твоим убийством не остановятся точно. Ты — опасный свидетель. Как и я.

К чести моей спутницы, думала она недолго, а решившись, начала действовать мгновенно.

Рыбкой выскользнула из плаща и бросила его вниз, накрыв спящего таксиста. Стремительно нырнула вперёд — словно бросаясь в глубокий омут с головой. Буквально ввинтилась между сиденьями, извернулась, с размаху шлёпнулась своей прелестной попкой мне на колени. Сев боком, закинула свои длинные стройные ножки соседнее сиденье. Старательно глядя куда-то в сторону, мимо меня, сорвала шляпу, несколькими ловкими движениями собрала волосы в пучок и вернула головной убор на место. И только после этого с видом осуждённого на смерть, которому осталось сделать несколько последних шагов и подойти к виселице, положила руки мне на плечи, крепко зажмурилась, и наклонилась вперёд. Но недостаточно, чтобы наши губы встретились.

Наблюдать за всем этим было очень забавно, и я не смог сдержать улыбки. На мгновение стало даже жалко эту вздорную взбалмошную девчонку, которая в день своей свадьбы не образно, а на самом деле лишилась семьи и в одночасье простилась с высоким статусом и привычным миром. Захотелось просто прижать её к себе покрепче, потрепать по голове, сказать, что всё будет хорошо...

Но — не время для «телячьих нежностей». Я прогнал мимолётное наваждение, убрал с лица улыбку, и постарался произнести максимально жёстко:

— Если думаешь, что сможешь так кого-то обмануть — даже не надейся. Иди сюда и целуй меня. Нормально целуй!

Яромира взмахнула длинными ресницами и всё-таки посмотрела на меня в упор своими чудесными ярко-синими глазами. В её взгляде читалось явное беспокойство, сомнение, и даже — смятение... Но хотя бы не было явного отвращения.

И вот смотреть на сидящую на коленях девушку так, вблизи, чувствовать сквозь одежду тепло её сильного молодого тела, понимать, как мало отделяет нас друг от друга, оказалось настоящим испытанием. Слишком уж моя молодая жена была хороша собой, слишком уж недвусмысленной была сама ситуация.

Я почувствовал, как глубоко внутри — да и не только внутри — что-то заворочалось. Первобытные инстинкты требовали уже не просто обнять и пожалеть, а наброситься, подмять под себя, вдавить, выпустить наконец сдерживаемую энергию...

Девушка вздрогнула. Она будто поняла, какой внутри меня бурлит океан эмоций. А возможно — просто почувствовала реакцию моего тела.

Это распаляло ещё больше. Но я остался сидеть неподвижно. Яромира должна была всё сделать сама.

И она, наконец, закончила колебаться и отбросила последние сомнения, которые слишком явно читались на её лице. Мне даже показалось, что необыкновенные ярко-синие глаза подёрнулись лёгкой поволокой, словно девушка приняла игру.

Прижавшись ко мне грудью, она легонько прикоснулась своими губами к моим. При этом свои держа плотно сжатыми. Но даже несмотря на это я почувствовал что-то сродни электрическому разряду. Кажется, Яромира обманывала сама себя, делая вид, что это ей не надо.

Но она отстранилась, посмотрела на меня уже куда более осмысленно, после чего нагнулась и прошептала на самое ухо таким голосом, от которого у меня буквально вся шерсть встала дыбом, а вверх-вниз пробежались многочисленные мурашки:

— Где они?

Несмотря на всё, ситуацию я, конечно, контролировал. Поэтому ответил сразу:

— Уже тут. Останавливаются... Если вдруг что-то случится, не вздумай дёргаться, поняла? Просто сиди, не шевелись. Даже если поедем. Даже если я начну стрелять.

Девушка кивнула и покосилась вниз-вбок — только сейчас заметила разрядник в моей руке. Вместо рукояти которого сейчас так хотелось взять её за бедро. В том самом месте, где чулок заканчивается, обнажая нежную белую кожу...

— Из первого фургона вышли трое и идут к нам. Собираешься меня целовать — сейчас самое время.

Яромира подалась вперёд, снова тесно прижалась ко мне грудью, и жадно впилась в губы. Сумела удивить — с тем целомудренным убожеством, которое она пыталась изобразить до этого, новый поцелуй имел общего меньше, чем распутная портовая шлюха с невинной воспитанницей гимназии для детей из хороших семей.

Когда девушка ещё и пустила в ход язычок, начала тереться об меня, тихонько постанывая... Убеждать себя в том, что она всего лишь играет, стало неожиданно очень сложно.

Тем не менее, я не переставал следить за обстановкой. Камеры давали неплохой обзор происходящего на парковке, и я просматривал её практически всю.

Из идущей к нам троицы двое были — типичные мордовороты. С квадратными массивными харями, частично закрытыми низко надвинутыми широкополыми шляпами и зеркальными очками. На них были просторные длинные плащи, под которыми могло скрываться абсолютно всё, что угодно, вплоть до тяжёлого оружия и серьёзной брони.

Сладкая парочка мордоворотов отошла чуть в сторону и закурила, усиленно изображая беспечность, но при этом то и дело окидывая нашу машину цепкими, слишком уж красноречивыми взглядами.

Третий был не таких габаритов и выглядел скорее щуплым низкорослым живчиком. В его простой неприметной одежде — куртке, кепке и штанах неброских оттенков — вряд ли было скрыто какое-нибудь реально серьёзное оружие, но из всей компании этот товарищ выглядел самым опасным.

Он широко зевнул, почесал затылок, после чего начал приближаться к нам медленным прогулочным шагом, с таким видом, будто просто идёт мимо по каким-то своим делам. При этом, когда дошёл до такого места, что смог разглядеть извивающуюся на мне Яромиру, сбился с шага. И его можно было понять — я бы сам сбился. Девушка слишком вошла в роль, и одним Кровавым ведомо, каких усилий мне стоило сохранить над собой контроль.

Тем не менее, живчик быстро справился с собой и двинулся в нашу сторону куда более решительно. Подойдя к такси со стороны водительской двери, постучал костяшками пальцев по стеклу и застыл в ожидании.

Яромира ничуть не наигранно вздрогнула и вскрикнула, после чего прижалась ко мне сильнее, стараясь спрятаться от чужих глаз.

Я обернулся к так бесцеремонно потревожившему нас человеку и крикнул возмущённо:

— Эй, какого хрена?!

Но стекло всё же опустил, не забыв демонстративно ткнуть рукой в панель управления в том месте, где находятся сенсоры — а то, не хватало ещё и на этом погореть. Не так уж часто встречаются таксисты, способные взломать блок управления автомобилем и управляющие своим транспортным средством при помощи мысленных команд. Если быть точным — даже никогда.

— Ничего такая, — живчик кивнул на прячущую лицо у меня на груди Яромиру. — Скинешь номер?

— Слушай, шёл бы ты, а? Не видишь, люди делом заняты?..

— Да расслабься, расслабься, — он даже поднял руки в примиряющем жесте и обезоруживающе улыбнулся. — Просто хотел спросить, не видели ли вы тут молодого человека в костюме? Это мой друг, условились встретиться, а я его что-то не вижу...

— Катись со своими друзьями, мне нет до них дела! Понял?.. — я начал поднимать стекло.

Лицо тживчика сразу сделалось жёстким и даже жестоким — ему надоело играть «своего парня». Надавив на стекло, он не дал ему подняться выше, и заговорил куда более злым голосом.

— Сейчас ты покатишься. За то, что в рабочее время и в рабочем транспорте трахаешь шлюх. Ещё раз спрашиваю: не видели ли вы тут молодого человека в костюме?

Он показал мне голограмму, в которой я мог бы узнать того себя, которого вижу теперь регулярно в зеркалах. И он бы мог меня тоже узнать... Если бы не наложенная мной поверх самого себя голограмма, совсем вроде бы чуть-чуть, но изменяющая черты лица. Это была не полноценная личина — такое, как раз, могли сразу распознать. Тонкость была именно в том, что я подправил себя незначительно, так, что не бросалось в глаза. Если, конечно, не пользоваться специальной аппаратурой.

Некоторых усилий стоило сохранить полностью бесстрастное выражение на лице. Ведь сделанная на коленке голограмма не могла отрабатывать любые изменения мимики, все эти изменения можно было вводить только в «ручном» режиме, а заниматься ещё и этим у меня уже не оставалось никаких мыслительных ресурсов.

— Да был, был тут твой друг. Мы его сюда и привезли.

— Правда?! — живчик оживился, а те двое, «курящие», синхронно бросили сигареты на пол и пошли к нашему автомобилю, стараясь оставаться в «слепой» зоне. Но я их, конечно, прекрасно видел.

— Правда. Он и был.

— И где он?

— А я знаю? Высадил его тут, и он убежал куда-то. Пока ехали сидел, какие-то голограммы листал. Не иначе, друг ваш из этих... Задротов цифровых. Совсем на реальный мир внимания не обращает. Даже на Матильду внимания не обратил.

— А куда он ушёл? Вы не запомнили?

— Нет. Какая мне разница? Ко мне же вон, дама сердца пришла... — я звонко шлёпнул девушку по заднице, заставив опять вздрогнуть.

— Хотя бы в какую сторону этот пассажир направился, когда вышел?

— Так туда вон, к выходу. Ещё вопросы?

— Почему вы встали именно здесь? Это вас попросил мой друг?

— Нет, отчего же. Он вон туда просил, ближе ко входу... Но я-то знаю, что тут камеры не работают! — я снова шлёпнул Яромиру по попе.

— Хорошо. Тогда — на этом всё. Но твоему начальству я всё-таки сообщу... — тип в кепке противно улыбнулся и отпустил стекло, позволяя всё-таки поднять его и тем самым вроде бы согласившись оставить нас в покое.

Я еле сдержал вздох облегчения, хотя ещё ничего не было кончено — те двое продолжали стоять позади машины, ожидая возможного приказа на захват. Хотя говоривший с нами уже начал поворачиваться и, видимо, действительно потерял интерес к мелкому нарушителю и сидящей на его коленях «ничего такой» «Матильде».

Последняя всего этого видеть не могла, но догадалась, что буря вроде как миновала, и вся будто потекла. Расслабилась. И надо было такому случиться — девушка как-то так неловко двинулась, что шляпа, поля которой и без того были смяты излишней близостью со мной, слетела с её головы.

Отреагировать и схватить головной прибор я успел... Но поздно. Волосы редкого и необычного серо-голубого цвета вырвались на волю, позволив оценить себя во всей красе.

Глава 10

Выражение лица живчика, обладателя кепки и неприметной внешности, всё ещё менялось, а я уже начал действовать. Кажется, он ещё только разматывал в своей голове грозящую нам гибелью логическую цепочку, не самую очевидную — ведь Яромира считалась погибшей — когда мой разрядник уже выпустил голубую молнию практически в упор.

Одновременно, мысленной командой я врубил заднюю передачу. Ограничения на максимальное ускорение снял заранее, ещё до начала заварушки, и мы буквально рванули с места.

Сидящая на моих коленях девушка точно впечаталась бы боком в руль и, возможно, улетела бы дальше, в лобовое стекло, если бы я предусмотрительно не прижал её к себе. Кажется, она запоздало взвизгнула, возможно даже — попыталась вырваться, но до сознания сейчас это доходило словно сквозь туман.

Зажмурившись, я вошёл в состояние полутранса и буквально слился с машиной: видел пространство вокруг теперь исключительно её камерами и сенсорами, сердцем моим стал молотящий всё сильнее и сильнее двигатель, а конечностями — оставляющие за собой чёрные полосы и запах палёной резины колёса.

Благодаря этому я практически абсолютно контролировал обстановку, в том числе и то, что одного из заходящих сзади мордоворотов буквально снесло бампером, а второй каким-то чудом успел отпрыгнуть, в самый последний момент. И добить его я не мог — он оказался со стороны пассажирской двери, и покатился по асфальту, вне досягаемости моего не самого мощного разрядника.

Кроме этого, у нас были проблемы куда более серьёзные: из фургонов наружу буквально посыпались вооружённые люди, с ходу начиная палить по нам. Всё это произошло неприятно быстро. Настолько быстро, что я не рассчитывал на такую оперативность и не был к этому готов.

Машина затряслась от попаданий. К счастью, критичных пока не было: нас спасали набранная скорость и то, что никто не успел толком прицелиться. Тем не менее, я ненадолго вынырнул из состояния транса и спихнул Яромиру вниз, так, чтобы она не торчала наверх и её тело было как можно лучше прикрыто капотом и находящимися в нём агрегатами — это пусть и не идеальная, но хоть какая-то защита от разрядов и пуль.

Так получилось, что зад девушки соскользнул на соседнее сиденье, а голова оказалась на моих коленях. Она было протестующе ойкнула, но я быстро перехватил разрядник в левую руку, а освободившейся правой максимально надёжно зафиксировал свою спутницу так, чтобы не рыпалась. Но она всё-равно умудрилась как-то извернуться и высунуть ноги наверх, упёршись ими в стекло пассажирской двери.

Пришлось крикнуть:

— Лежать, дура! Отстрелят ноги — будешь виновата сама!

Вроде вняла, перестала сопротивляться. И, кажется, посмотрела на меня. Но мне было плевать, я сам постарался сползти ниже, пока не упёрся коленями, и вновь зажмурился, полностью погружаясь в управление автомобилем.

В лобовом стекле возникло несколько пулевых отверстий, от которых во все стороны побежали трещины. Ситуация всё больше приближалась к критической.

Спасая нас, я зарулил за ряд массивных колонн, идущих по центру парковки.

Мы ненадолго пропали из поля зрения наших противников. Решение, что делать дальше, пришло в голову мгновенно.

Быстро запустив руку назад, я подхватил плащ, одновременно чуть замедлил движение машины и открыл дверь. После чего схватил Яромиру подмышку, и буквально выдернул её наружу, следом за собой.

Мы выпрыгнули и покатились по асфальту — впрочем, это было уже привычно. Такси тут же начало разгоняться вперёд, так, что открытая дверь захлопнулась по инерции. Все стёкла, естественно, были затемнены, и понять, есть ли там внутри кто-то, со стороны было почти невозможно.

Вскочив на ноги, я потащил Яромиру к ближайшей из колонн. Мы прижались к ней, так, чтобы нас не было видно со стороны — и, удивительное дело, девушка отработала «на отлично», просто повторяя за мной все действия. Даже не понадобилось отдавать каких-то специальных приказаний, всё получилось само.

— Накинь плащ, — сунул ей в руки прихваченный с собой предмет одежды, а сам вновь полностью переключился на управление машиной. Выполнив крутой манёвр и ненадолго вновь показавшись в зоне поражения стрелков, погнал оставшееся без водителя такси прямо к выходу с парковки. Сейчас надо было увести преследователей как можно дальше от нас.

Мозг разрывался от количества потоков входящей информации, голова начала в самом прямом смысле раскалываться. Но я всё же заставил себя следить с помощью установленных на парковке камер за теми ребятами из фургонов — один из которых, к слову, уже разгонялся, а другой всё ещё стоял — в него поспешно запрыгивали все те, кто ещё недавно по нам стрелял. Как только он стартовал, я мысленно выдохнул... И чуть не врезался дистанционно управляемым такси прямо в выскочившую навстречу машину, еле успел в последний момент уйти от аварии и, сделав крутой вираж, вылетел на соседнюю улицу.

Нам надо было бежать как можно скорее — но пока оба фургона не выехали наружу из здания, мы оставались стоять возле колонны, прижимаясь к ней и медленно её обходя. И это было в каком-то смысле хорошо — я смог полностью сосредоточиться на управлении автомобилем, ведя его по городу на максимально возможной скорости.

Судя по всему, за нас взялись всерьёз — ещё два раза пришлось уходить от несущихся навстречу транспортных средств, чудом избегая аварии, а один раз впереди создали настоящую баррикаду из стоящих поперёк дороги автомобилей. К счастью, удалось вовремя затормозить, развернуться, под градом выстрелов и под самым носом преследователей вырулить на параллельную улицу.

В конце концов, «не справившись с управлением», я протаранил ажурное ограждение одного из городских каналов и вылетел прямо в воду, предусмотрительно приоткрыв все стёкла, разблокировав капот, багажник и задние двери — чтобы такси затонуло как можно быстрее, а пришедший в себя от всего происходящего таксист успел выбраться. Конечно, он мог этого не сделать, или его могли расстрелять те, кого послали за нами, но... Туда и дорога. Нечего было планировать нас заложить.

Стряхнув с себя остатки транса, я потащил Яромиру за собой, в сторону лифта. Мы выиграли себе небольшую фору, и теперь надо было постараться как можно эффективнее ею воспользоваться.

Забежав в полупрозрачную кабинку, я, не утруждая себя нажатием каких-то там кнопок, дал команду подниматься наверх. Нашей целью был магазин мотоциклов на первом этаже, сразу над парковкой. Подключение к камерам позволило построить маршрут так, чтобы не попасться никому на глаза.

Естественно везде перед нашим появлением я «замораживал» картинку, с тем, чтобы наше присутствие в здании осталось незамеченным. Вероятно, потом моё вмешательство обнаружат. Но как минимум некоторое время ищейкам точно придётся потратить на то, чтобы разобраться в ситуации.

При нашем появлении девушка-продавщица в строгом деловом костюме — сером пиджачке и узкой юбке — сделала было стойку, но когда разглядела мою одежду таксиста и мешковатый висящий на Яромире плащ, буквально на глазах скисла. Тем не менее, профессионально улыбнулась и подчёркнуто вежливо спросила:

— Здравствуйте! Чем могу помочь? Вам, может, подсказать дорогу куда-нибудь?..

— Мне нужен мотоцикл и одежда.

— А... Вы сможете расплатиться?..

— Делай своё дело и не задавай лишних вопросов, — внезапно в разговор вклинилась Яромира. Тем самым ледяным, противным тоном, каким говорила со мной в первый раз.

Продавщицу, кажется, проняло. Её взгляд ещё и скользнул по моей закутанной в плащ спутнице и задержался на торчащих наружу ножках, в белоснежных чулках и туфельках. Видно было совсем мало, но, видимо, достаточно, чтобы сделать какие-то выводы.

А Яромира ещё и добавила, как припечатала:

— Быстро!

— Да, конечно, — девушка, кажется, едва сдержалась, чтобы не съежиться.

Я добавил:

— Нам нужен самый быстрый ваш мотоцикл. Заправленный и готовый ехать.

— Хорошо, — продавщица резко повернулась на месте и поспешно зашагала куда-то вглубь зала, подойдя к одному из спортивных мотоциклов на антигравитационной подушке, выглядевшему реальным монстром.

— Собственно, вот...

Штуковина эта была, естественно, вся начинена электроникой. Меньше секунды потратил на то, чтобы взломать систему защиты с простым «технологическим» паролем. Провёл беглую диагностику, убедился, что всё в порядке: никакой информации об ошибках в памяти блока управления не появилось, а топлива и правда оказалось под завязку.

Дав команду летающему монстру заводиться, шагнул к продавщице, ткнул её автодоком, подхватил лёгкое тело уже на лету и аккуратно уложил на пол. После этого сорвал со стоящего рядом манекена куртку и шлем. Шлем кинул Яромире, чтобы спрятала свои волосы, а куртку натянул на себя, не застёгивая.

Не утруждая себя никакими объяснениями, просто сел за руль мотоцикла. Яра, хорошая девочка, не заставила себя ждать — тут же пристроилась сзади, обхватив меня руками. В то же мгновение я выкрутил ручку газа, и мы с рёвом понеслись вперёд.

Естественно, ворота, закрывающие выход наружу, за пару мгновений до этого начали открываться якобы «сами собой».

Ветер ударил в лицо, заставив глаза слезиться, и я на мгновение пожалел, что не захватил шлем и для себя тоже. Но мотоцикл был снабжён камерами, которые давали обзор на все сто восемьдесят градусов, в разных диапазонах, включая инфракрасный. Я зажмурился и полностью переключился на них.

Отъехав подальше от небоскрёба, сбавил обороты и постарался ехать ненамного быстрее потока — нам требовалось слиться с ним, чтобы не вызывать подозрений.

Окраин города достигли довольно быстро, никто и не подумал чинить нам проблемы. На выезде и правда были импровизированные блокпосты из броневиков и полицейских автомобилей. Пришлось объезжать по пересечённой местности, пару раз заставляя наше транспортное средство, натужно ревя слабенькими антигравитационными приводами, подниматься на уровень оград или даже крыш одно- и двухэтажных домов.

Аккуратно обойдя все кордоны, мы выехали на трассу. И вот уже там я выжал из нашего транспортного средства всё, что можно, переключив почти всю энергию с антигравитационной подушки на маршевые двигатели.

Мы просто летели вперёд, быстро оставляя остальных участников дорожного движения позади, будто стоящих. Я не стеснялся обгонять по обочине, иногда даже заставлял мотоцикл заскакивать на отбойники и ограждения.

Замедлялся только перед населёнными пунктами. Все установленные на пути следования радары и сканеры засекал заранее с помощью очень удачно интегрированного в блок управления устройства, а камеры контроля скорости, конечно же, нас просто «не видели».

Сложнее было с камерами других транспортных средств — взломать их все у меня просто не хватало ресурсов, и пришлось смириться, что записи нашей безумной гонки вскоре могут появиться в сети.

Это был серьёзный риск, и возможных преследователей надо было по возможности запутать. Отчасти поэтому, а отчасти исходя из очевидной логики, из города мы выезжали вовсе не в сторону нашей реальной цели. И только десяток километров спустя, когда оказались на трассе совершенно одни, я повернул ровно на девяносто градусов и дальше повёл по вспомогательным и не очень оживлённым дорогам, широкой дугой огибая город. Да, мы теряли время — но запутать следы и максимально обезопасить себя от преследования было важнее.

Почти без остановок мы летели всё дальше и дальше,останавливаясь только для того, чтобы заправиться. Денег на это, конечно, не было, но автоматические бензоколонки взламывались элементарно, снабжая нас заодно горячими сосисками в тесте и кофе.

За спиной оставались километр за километром, наполненные мелькающими фонарными столбами и остающимися позади машинами. Они сливаясь в десятки и даже сотни. Пару раз, чтобы сохранить тонус, пришлось вколоть с помощью автодока стимуляторы. Последствия от их применения должны были нагнать меня потом, но до этого момента хотелось оказаться как можно дальше от города, где нас будут искать в первую очередь.

Горнило уже давным-давно скрылось за горизонтом, а в небе оставалось только бледное и далёкое местное солнце, света которого едва хватало чтобы разогнать ночной мрак, когда двигатель мотоцикла внезапно начал захлёбываться, а в блоке управления зажглось сообщение об ошибке. Видимо, та девка из салона всё-таки провела нас, подогнав какой-то брак вместо нормальной машины. А может, просто не повезло.

Вкупе с накопившейся усталостью это стало серьёзным аргументом в пользу того, чтобы всё-таки остановиться.

Эксперименты показали, что если не выкручивать рукоять газа, двигатель работает почти нормально. Пришлось сбавлять скорость и плестись дальше как вулканианская улитка. Вернее, нет — мы всё ещё летели довольно быстро, но контраст с предыдущей гонкой был слишком велик. И сейчас главным было хоть как-то и хоть куда-то доехать.

Мы кое-как дотянули до ближайшего роботизированного мотеля, неказистого и обшарпанного двухэтажного здания с терминалом на входе. Я загнал мотоцикл поглубже в придорожные кусты, чтобы его было сложнее обнаружить со стороны, и с немалым трудом слез с него сам.

Стоять после такой долгой поездки было очень непривычно. Судя по тому, что Яромира встала рядом в не совсем естественной позе, ещё и слегка пошатнулась и опёрлась рукой на багажник, чтобы не упасть, ей поездка далась тоже нелегко.

Я быстро отсоединил и извлёк все аккумуляторы, какие смог найти — чтобы мотоцикл уже совершенно точно нельзя было засечь даже теоретически, после чего посмотрел на свою спутницу и кивнул в сторону мотеля:

— Пойдём. Надо передохнуть.

Яромира кивнула и без пререканий поплелась за мной следом, смешно переваливаясь с ноги на ногу.

В холле я задержался. Над терминалом оплаты, висело большое объёмное изображение, транслирующее какой-то из каналов глобального головещания. И мы умудрились подойти в самый интересный момент — если, конечно, то объявление, которое я увидел, не гоняли по кругу всё время.

«...оставшийся единственным живым прямым наследником рода Огневых, Темнозар Храбрович, находится в розыске. Всем, кто увидит этого человека, просьба незамедлительно сообщить в полицию. При этом просьба проявлять максимальную осторожность: преступник очень опасен. Молодой Огнев обвиняется в том, что на церемонии своего бракосочетания подстроил прорыв тварей Хаоса, а также собственноручно и...» — дрматическая пауза, — «...и окончательно, без возможности возрождения, убил всех членов своей семьи, а также всех членов семьи Белых. Включая собственную невесту, которую хладнокровно обезглавил!..»

Дальше слушать это было противно, и я просто вырубил голопроектор, якобы сломался. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь из постояльцев меня случайно опознал.

Взломать систему управления мотелем и открыть нам доступ в комнату на первом этаже с двумя окнами — одним, выходящим на дорогу, а другим — во двор, не составило труда. Я первым прошёл внутрь, и рухнул на постель. Не оставалось сил даже на то, чтобы раздеться.

Яромира вошла следом, и, закрыв дверь, замешкалась у входа. Когда поднял на неё взгляд, она молча откинула шлем в сторону и встряхнула головой, позволив своим необычным серо-голубым волосам рассыпаться по плечам.

Наши глаза встретились, и девушка легонько усмехнулась. После этого начала будто специально медленно расстёгивать пуговицы на плаще, сверху вниз. Учитывая, что под плащом на ней, кроме нижнего белья, ничего не было — зрелище получилось крайне увлекательным и я вмиг забыл про усталость.

Закончив с пуговицами, девушка взялась за края плаща и развела их широко в стороны, демонстрируя своё стройное тело. К сожалению, в паре-другой мест покрытое ссадинами, оставшимися после всех наших приключений.

Но это было сущей мелочью. Передо мной было настоящее сокровище, будто выверенная до мельчайших деталей вытесавшим её мастером статуя. Ни грамма жира, ни миллиметра лишнего.

Тонкие полупрозрачные кружева только подчёркивали красоту того, что под ними скрывалось. Как и белоснежные, слегка поблескивающие в свете дешёвой слабой лампочки чулки, которые скрывали под собой длинные спортивные ноги почти полностью, кроме небольших участков оставшейся обнажённой плоти. Естественно, в самом интересном месте.

Было очень странно видеть такую ухоженную и, если отбросить плащ, шикарно одетую девушку в грошовой комнате придорожного мотеля. Наверняка здесь нередки были подобные зрелища, когда схожим образом одетые или раздетые девушки устраивают примерно такого же рода представления... Но вряд ли хотя бы раз это делала пусть и младшая, но всё же дочь главы одного из самых влиятельных на Ирии родов.

Плащ сполз вниз. Яромира, загадочно улыбнувшись и не переставая пожирать меня подёрнувшимися лёгкой поволокой, прямо как тогда в такси, глазами, начала приближаться ко мне. При этом она вышагивала медленно, будто готовая вот-вот сорваться в стремительном прыжке хищница. Можно было сказать, что она шагает, как по подиуму — но это было бы слишком пошлое и слабое сравнение.

Подойдя к кровати, девушка наклонилась и облокотилась на неё руками, позволив мне во всей красе оценить свои крепкие, не очень большие, но практически идеальной формы груди. Потом поставила на постель сначала одно колено, затем — другое, и поползла вперёд на четвереньках, вскоре оказавшись прямо надо мной.

Её синие глаза оказались напротив моих и я почувствовал, как волосы щекочут лицо. Потянулся вперёд — но девушка отвела мои руки в сторону, а сама вдруг резко села и начала расстёгивать на мне китель, а затем и рубашку.

Увидев то, что там, снизу, приподняла бровь — но и не подумала останавливаться.

Закончив с пуговицами, опять нагнулась вперёд и прижалась ко мне грудью. Жаль, нельзя было сквозь «кольчугу» нормально прочувствовать такое приятное касание...

Зато я прекрасно почувствовал лёгкий укол в шею. Успел напрячься и дёрнуться, но в следующее мгновение подступила тошнота, а перед глазами всё завертелось с бешеной скоростью.

Меня накрыла темнота.

Глава 11

Пришёл в себя далеко не сразу и с трудом. Но всё-таки пришёл. И сразу, ещё даже не открыв глаза, сделал запрос о точном времени. Оказалось — прошло не так уж и много, всего около шести часов.

Подключился к камерам.

На улице уже было светло. Горнило выползло на небо, закрыв значительную часть его своим огромным полосатым телом, опоясанным «юбкой» колец. На дороге, проходящей мимо мотеля, даже наблюдалось кое-какое движение, по крайней мере — куда более оживлённое, чем тогда, когда мы только приехали в это забытое богами место.

Убедившись, что всё в порядке и никакие неприятности мне прямо сейчас не грозят, я, наконец, откинул одеяло, которым был укрыт, сел и огляделся уже своими глазами.

Автодок обнаружился на небольшом столике рядом с кроватью, под ним белел клочок бумаги — видимо, записка. Похлопав себя по бокам, я обнаружил, что кобура с разрядником пропала. Правда, осталась портупея щита и кольчуга. И больше на мне не было ничего. Зато на стуле висел злосчастный плащ.

Подойдя к столику, приставил автодок к руке, и тот несколько раз быстро вколол мне что-то. Забравшись в электронные потроха агрегата, прочитал логи «лечения» и выяснил, что происходит процесс нейтрализации остатков какого-то очень сильного снотворного.

Уколы подействовали сразу, мир буквально с каждой секундой становился всё более красочным, а мысли обретали ясность и двигались где-то там, внутри черепной коробки, всё менее вальяжно-расслабленно.

Подняв клочок бумаги, обнаружил там целое письмо, аккуратно выведенное почти каллиграфическими буквами: «Я забрала то, что принадлежит мне по праву. Говорила же — ничего у нас не будет. Я сама по себе, ты — сам по себе. Не ищи меня. И попробуй походить в этом плаще сам, извращенец!»

Хмыкнув, я порвал бумажку на мелкие клочки, прошёлся до туалета и смыл в унитаз. Уже там, посмотрев на правую руку, ожидаемо обнаружил отсутствие родового перстня семейства Белых.

После этого вернулся в спальню и остановился около стула с плащом. Пришлось в него влезать, благодаря за такую щедрость сбежавшую «жёнушку». Ботинки, к счастью, остались при мне, иначе пришлось бы ходить не только без штанов, но ещё и босиком.

С помощью срытых камер я определил, что в мотеле кроме меня всего трое человек, и если один преспокойно спал в своей комнате, то двое других спать и не думали, занимаясь тем самым, чем должны были заниматься шесть часов назад мы с Яромирой... Если бы она была хорошей девочкой, а не усыпила и не ограбила меня.

Вполглаза следя за постояльцами, как и за подъездами к мотелю, я вышел в коридор.

Найти техническую комнату, в которой находились управляющие мотелем сервера, не составило никакого труда. Вскрыть простенький замок на двери — тоже. После этого я заперся внутри, быстро взломал учётку администратора и занялся поиском записей с камер. Ведь пока я был без сознания, никто не глушил съёмку нашей комнаты.

Нашёл нужное быстро, зная время, в которое всё произошло.

Было очень забавно наблюдать, как в совершенно пустой комнате вдруг появляется словно из ниоткуда валяющийся поперёк кровати тип в мотоциклетной куртке, расстёгнутом кителе и рубашке, и сидящая верхом на нём полуголая девица, которая торопливо обыскивает лежащего.

Первым, что появилось в её ловких пальчиках, оказался автодок — и как только она умудрилась снять его с меня так быстро, так, что он не успел вколоть противоядие? Судя по всему, я сильно недооценил таланты своей навязанной супруги.

Которая избавила меня от автодока, а следом — и от разрядника. Причём, что характерно, ни нож из монокристалла, ни Когти Гнева попросту не заметила.

После этого она, видимо, решила убедиться — а правда ли я отрубился достаточно надёжно? И для этого принялась меня всячески теребить и щипать.

Я не очнулся, тогда Яромира подняла мою правую руку и стянула родовое кольцо Белых, тут же надев его себе на пальчик. На большой — на других он не держался.

Затем повторила всё со вторым перстнем, но... С видимым сожалением, покрасовавшись с обновкой перед небольшим голозеркалом, вернула его бесчувственному мне, заработав тем себе небольшой мысленный плюсик. Видимо, какие-то остатки совести в этой оторве оставались.

Потом она начала меня неумело раздевать. Стянула куртку, китель, рубашку. Немного поколебавшись, взялась за штаны. Расстегнув ширинку и пуговицу, начала их стягивать... И наткнулась на неожиданный сюрприз, с готовностью выскочивший наружу.

Не знаю, успела ли она заметить отсутствие на мне нижнего белья, когда переодевался при ней в такси. Может, и не видела ничего, и теперь это стало для неё открытием. А может, всё она знала, просто не ждала такой бурной реакции от бесчувственного тела.

Как бы там ни было, с замешательством Яромира справилась быстро. Поспешно лишила меня остатков одежды, после чего кинулась в ванную, примеряя всё это на себя.

Первым делом надела рубашку. Она была ей сильно велика и почти полностью закрывала задницу. Вместе с чулками зрелище выходило весьма пикантное.

Следующими она попробовала напялить на себя штаны, которые повисли на ней бесформенным мешком, как на пугале. Даже с подвёрнутыми штанинами и затянутым поясом это никуда не годилось, и девушка в конце концов позволила им упасть на пол, выдернув ремень.

Зато с кителем повезло — по длине он был как очень короткое платье, и ремень, затянутый вокруг тонкой талии, даже придал этому предмету одежды почти приличный вид. Оставались слишком широкие плечи, но Яромира накинула поверх мотоциклетную куртку, и этот момент сразу перестал бросаться в глаза.

После этого она вернулась ко мне, лежащему на постели, раскинув в стороны руки и ноги. Немного постояла в задумчивости, потом как-то робко, будто стесняясь перед самой собой, накрыла меня одеялом и... Быстро поцеловала. В губы!

Я было растрогался от такого проявления сентиментальности, но в благодушном состоянии пребывал ровно до того момента как девушка, написав свою прощальную записку и покидая комнату, прихватив оказавшиеся бесполезными для себя штаны и мои носки. И... Закинула всё это в измельчитель для твёрдых бытовых отходов!

За дальнейшим я наблюдал уже через внешние камеры. Дойдя до мотоцикла, Яромира спокойно вставила все аккумуляторы, завелась, и... Поехала!

Только в этот момент меня осенило, что проблемы с двигателем могли иметь вполне понятный источник, синеглазый и голубоволосый. Способности которого, может, были и не особо сильны — но на создание помех двигателю их могло хватить вполне.

На последней из доступных мне записей было видно как, выехав на дорогу, Яромира зачем-то повернула назад, к городу.

Итого, я разобрался с тем, что произошло. Теперь дело оставалось за малым — определиться с тем, что делать дальше.

С одной стороны, так и подмывало сказать: «Стюардесса бежит со спасательной шлюпки — остальным легче». Проникнуть на космодром одному куда проще, как и уходить от возможного преследования, если нас всё-таки настигнут.

Но это если смотреть на вопрос в разрезе сиюминутной ситуации. Если же более глобально и с прицелом на будущее... Тогда получается, что сбежавшая жёнушка — это проблема. И возможное пятно на моей репутации — ведь кто её знает, что она там будет без присмотра делать. И лишение меня возможности претендовать на наследство Белых.

И это не считая главного. Без моего прикрытия девушка очень легко может попасть в лапы моих врагов, расколоться, и выложить им всё про меня — как планы, так и просто всякое такое, что я бы хотел, чтобы обо мне узнали как можно позже.

Получалось — надо ехать, догонять. И либо пытаться воззвать к голосу разума и переубедить. Либо — убить.

Делать последнее, несмотря на всё, что между нами было, очень не хотелось. Итого — оставался только один приемлемый вариант.

Определившись с этим, я усмехнулся сам себе. «Никуда ты не денешься теперь от меня, глупенькая. И ты ошиблась — всё у нас будет!»

После этого подошёл к старому обшарпанному пикапу и без труда взломал электронный замок, а потом и зажигание. По оставленной в бардачке карточке, с голограммой недовольной физиономии владельца авто, опознал в нём того, который в этот же момент забавлялся в одной из комнат мотеля с дамой — судя по затасканному внешнему виду, снятой где-то прямо на дороге. Вариант не лучший, больше бы подошёл тот мирно храпящий по соседству мужичок, но — что делать, дареному мустангу в энергокристаллы не заглядывают.

Я вернулся в мотель и отпер замок комнаты, внутри которой происходило то, с чем у меня не срослось. Акт любви был в самом разгаре.

Что там увижу, знал ещё заранее — мой клиент лежал на постели, а костлявая дама, на которой из одежды были одни чулки, воодушевлённо скакала на нём в позе наездницы, оглашая всё вокруг громкими стонами.

Звук открываемой двери привлёк внимание лежащего, который посмотрел на меня — но не прыгающей на нём «красотки». Поэтому я успел подойти к их постели, прежде чем мужчина скинул проститутку с себя и попытался, крича что-то неразборчивое, вскочить мне навстречу.

Настало время психологического оружия — я распахнул плащ, на пару секунд заставив этого типа замолкнуть и осечься буквально на полуслове. Мне этого хватило, чтобы сделать оставшиеся до него пару шагов и ткнуть автодоком в голую ногу, отправляя неудачливого любовника в незапланированный сон.

После этого я повернулся к его подружке. Та наконец сообразила, что что-то не то, полуобернулась... И уставилась на мои голые ноги и на то, что выше таким мечтательным голодным взглядом, что я поспешил как можно скорее усыпить и её тоже .

На полу валялись штаны и куртка мирно захрапевшего на своей постели мужчины, и я надел их — лучше так, чем светить голой задницей из-под плаща. Потом, подумав, прошёлся до постели, подкатил бесчувственное тело проститутки прямо в объятия клиенту, и даже накрыл их одеялом. Умилился получившейся картине, после чего засунул свёрнутый плащ подмышку, и покинул мотель.

Завёл пикап и вывел его на дорогу.

Перспективы были не самые плохие. Топлива в украденном нами из салона мотоцикле оставалось не так уж и много, а грабить заправки, как это делал я, Яромира точно не смогла бы. Значит — далеко уйти ей не светило при всём желании.

Вот только найти беглянку, даже несмотря на это, было проблемой. Фора в шесть часов, конечно, позволила мне хорошенько выспаться и я даже чувствовал себя отдохнувшим и полным сил, но теперь требовалось как-то навёрстывать потерянное время.

Проще всего было отследить путь Яромиры по камерам, но я имел доступ только к тому потоку информации, который они транслировали в режиме реального времени по беспроводным каналам. Я мог её подсматривать, глушить, ненавязчиво заменять, но к старым записям доступа не имел. Они должны были храниться где-то на серверах, наверняка хорошо спрятанных и защищённых от постороннего вмешательства.

Тем не менее, для меня взлом этих серверов был единственным доступным путём, кроме простой езды по дорогам в надежде случайно наткнуться на предмет поисков. И я решил попытать удачу у ближайшего официального пункта дорожной инспекции, который располагался в небольшом городке в паре десятков километров назад по дороге. Данные об этом, само собой, я получил из планетарной информационной сети, куда заходил со всеми предосторожностями и не через свой коммуникатор.

Что было хорошо — ехать предстояло в ту же сторону, куда укатила моя бежавшая супруга. Что плохо — двигаясь в том направлении, я удалялся от космопорта и возвращался обратно, туда, откуда мы ещё недавно сбежали.

Пока ехал, над головой пару раз пролетели флаеры. Они легко могли быть просто частными машинками, но не исключался и вариант, что это по нашу душу — ищут. Невольно подумал, насколько проще было бы угнать что-нибудь летающее и свалить из города именно на нём, буквално долетев до цели за считанные часы... Но, к сожалению, нас почти наверняка засекли бы и сбили довольно быстро, или, как минимум, заставили бы где-нибудь сесть для досмотра. Поэтому — двигаться по земле выходило пусть и медленно, зато — более надёжно.

Двигатель пикапа был не очень мощным, с трудом разгонялся и едва выдавал жалких сто восемьдесят километров в час на полных оборотах. Поэтому, когда пришла пора, я без всякой жалости оставил это старое ржавое ведро в каком-то неприметном проулке, за мусорными баками, и в пункт дорожной инспекции отправился уже на своих двоих.

Войдя внутрь, сперва походил туда-сюда, изображая заблудившегося посетителя и не забывая перебивать сигналы со внутренних камер наблюдения.

То, что мне надо, почувствовал скоро. Я почти видел сквозь толстые стены, двери и перекрытия биение цифровых электронных сердец десятков мощнейших вычислительных машин. Дело оставалось за малым — проникнуть внутрь.

С помощью камер я установил самый безопасный маршрут и, дождавшись момента, когда рядом не было лишних свидетелей, нырнул в дверь с надписью «служебный вход» и по длинному коридору подошёл к неприметной двери с электронным кодовым замком — первой своей преграде.

Взломать с ходу не получилось. Секунды мучительно ползли одна за другой, слипаясь в липкие комки невыносимо долгих минут, а код всё не поддавался.

И всё бы хорошо, но... В мою сторону внезапно направился какой-то тип в форме. Поднявшись по лестнице, он начал приближаться по прилегающему коридору. То, что увидев меня этот товарищ тут же задастся абсолютно очевидным вопросом относительно моей персоны и того, имею ли я право находиться в закрытой части здания, было совершенно очевидно.

Самое паршивое — ни спрятаться, ни уйти уже было нельзя. Оставался только вариант с попыткой заговорить зубы и, в крайнем случае — усыпить.

Из-за угла уже слышались тяжёлые шаги и озабоченное бормотание, когда замок наконец поддался. Я тут же шмыгнул за дверь и поспешно прикрыть её за собой, после чего быстро прошёл по ещё одному коридору, спустился по лестнице в подвал, там прошёлся ещё, едва ли не насквозь через всё здание — и наконец остановился у заветной цели. Передо мной была массивная металлическая дверь, естественно, запертая и заблокированная.

Взлом серверной занял ещё больше времени. К счастью, на этот раз мне уже никто не мешал, и я всё-таки справился с задачей. Отперев замок, осторожно скользнул внутрь.

Было страшно. О том, как дорожная инспекция хранит и оберегает свои секреты, можно было только догадываться. Я вполне мог не заметить какую-нибудь хитрую сигнализацию.

Удивительно — но пронесло. Продолжая контролировать окружающее пространство, в том числе и подъезды к зданию, я поспешно подошёл к терминалу управления и взялся за взлом учётной записи. Угробил кучу времени, администратора получить так и не смог — пришлось влезать под обычным пользователем, без возможности подтереть логи и уничтожить сами голографические ролики, хранящиеся на сервере. К сожалению, выбирать не приходилось.

Дальше наступило время муторных поисков. Примерно зная время, надо было просмотреть на ускоренной перемотке все записи, присланные из той области, где моя бежавшая жёнушка могла оказаться, и найти её.

Повезло на девятой камере. Яромира, отъехав от мотеля, свернула в сторону, на какую-то совсем редко используемую и разбитую дорогу, идущую через глухие леса. Если верить карте, съездов с неё не было, и ещё одна камера располагалась на выезде. Вот только, въехав туда, ни один мотоцикл больше не выехал. Ни через час, ни через два, ни через три...

Зато спустя пять часов — то есть, практически недавно — оттуда вышла, женская фигурка в мотоциклетном шлеме и куртке, и ковыляющая куда-то вдоль обочины. Невольно усмехнулся — Яромира умудрилась пролюбить всю ту немаленькую фору, которую изначально имела. Это значительно упрощало задачу.

Проматывая запись с камеры, я отследил, как возле ставшей уже совсем маленькой фигурки останавливается фура, и, постояв какое-то время, срывается дальше. Фигурка остаётся на обочине. Видимо, с водителем договориться не получилось, а применять последний аргумент — разрядник, Яромира постеснялась.

В следующий раз я видел её уже на следующей камере. Девушка еле плелась, понурившись и с явным трудом переставляя ноги. Когда рядом затормозило авто, раскрашенное в цвета дорожной инспекции, она даже не подняла голову.

Вышедшие наружу двое мужчин в форме долго о чём-то говорили с беглянкой, а потом... Один вдруг резко прянул вперёд и, вывернув девушке руки за спину, защёлкнул на них наручники. Одновременно с этим, второй начал обыскивать мою жёнушку. Запустил руки под куртку, выхватил из кобуры на её боку разрядник, со значительным показал товарищу. После этого Яромиру затолкали на заднее сиденье и тут же сорвались с места.

Тут мне не удалось сдержать ругательство. Если они поняли, кого взяли, и сообщили об этом куда надо — те ребята, которые пытались убрать нас в городе, прибудут сюда очень скоро. Возможно — на одном из тех флаеров, которые я недавно видел, и которые периодически ещё мелькали в небесах.

Сердце бешено заколотилось — теперь важна была каждая минута. Но выскочить и броситься в погоню сразу я не мог. Пусть всё произошло совсем недавно и не так уж далеко — надо было отследить, куда эти двое из дорожной инспекции поедут дальше.

Нужную мне машину я обнаружил довольно быстро, на одной из камер.

Похитители ехали прямо и не прятались, можно было примерно прикинуть дальнейший их маршрут, вернее некоторый ограниченный набор маршрутов, если считать все прилегающие к трассе дороги. И, куда бы они ни собирались в итоге попасть, у меня ещё оставались все шансы взять их прямо в пути.

Глава 12

Как ни хотелось вырваться поскорее из бетонного логова дорожной инспекции — приходилось сдерживаться. Напороться на кого-нибудь, когда дело уже сделано, и испортить всё «шумным» уходом, было бы в высшей степени глупо.

Поэтому, когда покидал серверную, вернул всё «как было», а у наружной двери простоял минут пять, ожидая, когда коридор снаружи гарантированно опустеет.

Зато уже после этого не терял зря ни секунды. Быстро, но не бегом, покинул здание, зашёл за угол — и уже там со всей возможной скоростью припустил к брошенному пикапу.

Запрыгнув в машину, сразу завёлся и газанул с места, стремясь выжать из старой развалюхи всё возможное. Пользуясь тем, что видел через камеры местоположение всех постов и автомобилей дорожной инспекции, выбрал наиболее безопасный маршрут. Втопил педаль в пол ещё находясь в населённом пункте.

Пару раз проскочил прямо на красный, один раз — чуть не вылетел на тротуар при резком повороте, чудом разминулся с парой медленно ползущих по всем правилам автомобилей. Но зато, уже каких-то несколько минут спустя, оказался наконец на трассе и начал ещё больше разгоняться, заставляя движок бешено реветь на предельных оборотах.

Покинув серверную, я лишился прямого доступа ко всем камерам, и двигаться теперь приходилось фактически на ощупь. Это было плохо, но альтернатив никаких не было: ты либо действуешь с завязанными глазами, либо всё видишь, но ничего не можешь сделать. Последнее мне ну совсем не подходило.

Из двух вариантов маршрута — добраться до той точки, где видел похитителей в последний раз, и догонять их или попытаться зайти в лоб — выбрал второй, более рискованный. Просто в первом случае я гарантированно не успевал, а так оставались хотя бы небольшие шансы.

Правда, при таком раскладе слишком уж многое зависело от удачи. Похитители могли легко оторваться и даже уйти от меня, если вдруг резко свернут. И если это действительно случится, без доступа ко всем камерам найти их становилось проблемой.

Так что ситуация вышла весьма напряжённой, и больше всего раздражало то, что многое зависело только от удачи.

На ту трассу, по которой должен был ехать навстречу автомобилю дорожной инспекции, я вывернул уже очень скоро. Время начало тянуться невыносимо долго. За окнами не менялось ничего — только мелькали совершенно одинаковые столбы, встречные и попутные машины, да менялись камеры, к которым попеременно подключался.

И уже скоро начали посещать мысли, что зря я понадеялся на везение. Я не вылетел навстречу похитителям ни через одну минуту, ни через пять, ни через десять, ни через пятнадцать.

Понимая, что просчитался, я замедлился и начал особенно тщательно следить за всеми доступными камерами по сторонам от дороги. К сожалению, радиус действия моих способностей был не очень велик, от силы километр или полтора.

Проехав половину дороги до той точки, где впервые засёк похитителей, я снова рискнул, развернулся и начал сворачивать поочерёдно на все прилегающие дороги, исследуя их на некоторую глубину, отдельное внимание уделяя следам от шин. И всякий раз, не найдя ничего, возвращался обратно.

Шансов было мало. Тем не менее — я зря катил бочку на своё везение. Машина дорожной инспекции обнаружилась на третьем же таком моём «заходе», даже не очень далеко от основной трассы.

Искомое транспортное средство стояло на парковке у какого-то небольшого одноэтажного домика, на окраине поселения, которое выглядело заброшенным. Все приусадебные участки в нём были заросшими и неухоженными, стёкла окон зачастую были выбиты, а возвышающийся неподалёку ангар с торчащими вверх трубами, похожий на корпус какого-то завода, вообще был наполовину разрушен.

Резко свернув на разбитую просёлочную дорогу со свежими следами шин я погнал свой пикап вперёд. Но не до конца.

Не доезжая до поворота, после которого меня стало бы видно, свернул с дороги и загнал его в кусты. Если кто поедет по этой дороге, конечно, заметит — но наблюдатели из поселения точно ничего не увидят, да и с воздуха поди разгляди что-то среди густой зелени.

После этого пришлось устроить марш-бросок по лесу и кустам, обегая пустое пространство впереди, видимо, бывшее когда-то полями, и заходя к своей цели под прикрытием полуразрушенного ангара.

Я рисковал не успеть. Вот-вот могли появиться наши главные враги — и тогда хоть прячься, хоть не прячься, а толку не будет. Но уж больно не хотелось нарываться раньше времени, тем более, разрядника у меня теперь не было.

Запоздало подумал, что можно было взломать оружейку дорожной инспекции, там ведь наверняка интересного навалом... Но, с другой стороны — может, оно и к лучшему, что не полез туда. Ведь рано или поздно любое везение могло закончиться, а я — нарваться.

Уже в процессе бега по лесу полностью сконцентрировался на той единственной рабочей камере в округе, которая показывала парковку с машиной, которую я выслеживал.

Из двери домика вышли два уже знакомых мне дорожных инспектора, прошли к машине, завели её — и объехали свой домик так, что оказались в «слепой зоне». Если бы я не был уже совсем близко, и не смог бы смотреть на всё происходящее своими глазами — так и не увидел бы, как они вытащили с заднего сидения Яромиру.

Судя по тому, как девушка безвольно свесилась, её чем-то накачали. Один из инспекторов взял её подмышки, второй за ноги, и они потащили свою ношу в сторону домика.

Похоже было, что у меня и правда получилось успеть очень вовремя — похитители буквально только-только доехали сами, и ничего страшного произойти не успело.

Оказавшись внутри, они полностью скрылись с моих глаз. Но я дождался, пока в одном из окон не мелькнёт движение, заставил камеру повернуться так, чтобы лучше видеть интересующий меня участок, и приблизил изображение. Увеличение было довольно неплохим и я смог различить, как Яромиру укладывают на большую двуспальную кровать и наручниками за запястья и щиколотки приковывают к ножкам, растянув буквой «икс».

У меня возникли серьёзные вопросы к происходящему и к господам дорожным инспекторам. Но чтобы их задать, для начала надо было до них добраться.

Воспользовавшись тем, что в мою сторону точно никто не смотрит — все действующие лица заняты увлекательным занятием под названием «зафиксируй чужую жену» — я выскочил из леса и побежал напрямик через поля. Это было рискованно, но... В самом худшем случае из возможных энергетический щит и прикрывающая тело кольчуга должны были дать возможность добежать до конца даже под обстрелом. По крайней мере, я на это очень надеялся.

Опять повезло. Никто меня так и не заметил, не понадобилось даже падать на землю. Буквально пролетев последние десятки метров, выжимая из непривычного и чужого организма всё возможное, я привалился к забору соседнего с нужным мне участка. Перед тем, как действовать дальше, требовалось как минимум перевести дыхание.

Тем временем, один из инспекторов вытащил откуда-то сумку с крестом на боку и извлёк оттуда шприц. Я напрягся, готовый совершить последний рывок и разобраться таки с этими наглецами — но доставший шприц вопросительно посмотрел на товарища, и тот буркнул в ответ:

— Можно. Буди!

Из этого я заключил, что пока моей нерадивой жене ничего не угрожает. И постарался подобраться поближе: сначала ползком, потом аккуратно встал и, пригнувшись, прошёл вдоль стены. В конце концов присел прямо у нужного мне окна, смотря за происходящим внутри с помощью камеры, а слушая своими ушами.

Яромира после укола какое-то время лежала неподвижно. Потом застонала. Мотнула головой, и вдруг задрала её, одновременно дёрнувшись всем телом.

— Эй! Где я? Кто вы?!

— Успокойся, детка. Ты в безопасности.

— Почему я в наручниках? Отпустите меня!

— Отсутствие документов, нежелание предоставить коммуникатор, незарегистрированное оружие... Сопротивление представителям власти... Всё это тянет на хорошую статью, даже на несколько. Но мы можем договориться. Ты же не хочешь смотреть на небо в клеточку, так ведь?

— До... Договориться? О чём вы?

— Не делай вид, что не понимаешь! Ты же сообразительная девочка, не так ли? Наверняка сообразительная!

— Что?! Идите вы знаете куда!

— А вот так не надо. Неосмотрительно, говорить такие слова тем, в чьей полной власти находишься. Ты ещё не поняла?

— Всё я поняла. Но вы не знаете, кто мои... Кто мои родители, — если начала фразы Яромира произнесла уверенно, то под конец сбилась и проговорила последние три слова еле слышно.

Один из инспекторов хохотнул, и повернулся к товарищу:

— Слушай. Как часто нам такое говорят?

— Каждый раз. Глупые женщины, да?

— Да. Ты прав. Очень глупые.

— Эй! Вы не можете так поступать... Вас же уволят!

Дружный слитный хохот стал ответом.

— Что? Что смешного я сказала? Я точно знаю, что уставом насилие над честными гражданами не поощряется...

Когда эти двое перестали смеяться, один из инспекторов подошёл к постели.

— Ты видишь здесь кого-то, кто на нас нажалуется? Нет? И мы не видим. И ты не пойдёшь никуда заявлять, хе-хе...

— Почему это?

— Потому что не сможешь! А сейчас, давай поиграем в простую игру. Ты будешь послушно выполнять всё, что мы попросим. Если будешь стараться хорошо... Хе-хе... Будет не так больно, — потянувшись вперёд, дорожный инспектор попытался коснуться Яромиры в очень интересном месте. Попытался — потому что тут же в недоумении отдёрнул руку. Я успел увидеть знакомый голубоватый блеск, как от силового поля, которыми оперировали родичи Яромиры.

— Что за?..

Договорить и додумать ему уже было не суждено. Я буквально влетел внутрь комнаты, в осколках стекла и обломках старой деревянной рамы, тут же оттолкнулся ногами от пола и прямо на лету, в прыжке, воткнул стоящему возле кровати в глаз нож из монокристалла.

Слабенький мерцающий смерч взметнулся вверх — оказалось, убитый был тенью. Влетев прямо в хоровод из разноцветных звёздочек, я втянул чужую силу, почти не заметив этого — погибший был очень слабым одарённым.

Его товарищ воспользовался моим замешательством и дёрнулся, потянув из кобуры разрядник — возможно даже мой, дважды украденный — но я уже, продолжая движение, выставил вперёд левую руку с Когтями Гнева.

Четыре лепестка кинжальных силовых полей метнулись от моих пальцев вперёд, буквально пронзив второго «инспектора» насквозь. В следующее мгновение «когти» исчезли, а из четырёх отверстий в туловище убитого брызнула кровь, окропив меня с ног до головы.

Звёздочки не появились — этот тенью не являлся.

Сделав ещё шаг вперёд, я не дал мертвецу упасть и вырвал из слабеющих пальцев разрядник, нашёл под его одеждой кобуру, снял её и прицепил себе, на привычное место сбоку. Уже не глядя, как тело оседает на пол, повернулся к распятой на кровати Яромире.

Девушка смотрелась жалко. Брызги крови долетели и до неё тоже, заляпав алыми точками всё вокруг — старую, серую, покрытую пятнами простыню, выделяющиеся на ней контрастно яркой и чистой белизной чулки и синий китель. Пара капель попала на лицо.

Но в больших синих глазах Яромиры я увидел столько неподдельной радости, что неожиданно для себя удержался от всех тех резких слов, которые так и просились наружу. Просто молча подошёл и вытер нож о простыню, встав около растянутых в стороны длинных стройных ножек — вернее, ровно между ними.

Глава 13

— Ты... Ты пришёл за мной, Зар?..

Она прошептала еле слышно, кажется, сама ещё не веря в своё избавление. Я ничего не ответил, просто посмотрел на неё тяжёлым взглядом.

Девушка дёрнулась, будто забыв, что скована по рукам и ногам. И выпалила, уже куда увереннее и громче:

— Прости, Зар! Прости, прости, прости меня!

Говорила она, что удивительно, совершенно искренне. По крайней мере — я фальши в её словах распознать не смог.

Но опять ничего не сказал. Спрятал нож, обошёл кровать и встал сбоку, остановившись у изголовья.

Яромира не отрываясь следила за мной. И чем дальше, тем больше непонимания и подозрения было в широко открытых глазах.

Девушка вздрогнула, когда коснулся её тонкого запястья, ниже браслета наручника. В ответ на эту реакцию усмехнувшись, медленно провёл подушечками пальцев по тыльной стороне тонкой изящной ладони, крепко взялся за блеснувший голубым камнем металлический кругляш родового перстня Белых и одним быстрым движением сдёрнул его. Показал девушке, после чего демонстративно медленно и всё так же не говоря ни слова вернул на законное место — туда, откуда она его сняла около восьми часов назад.

К слову, обручальное кольцо с безымянного пальца Яромиры никуда не делось. И уже не денется — после ритуала у алтаря Гименеи, избавиться от этой вещицы без членовредительства практически невозможно. Так что, как бы этой отдыхающей на чужой постели красотке не хотелось забыть меня, как страшный сон, сделать это теперь — проблема.

Я снова обошёл кровать и встал уже с другой стороны, взяв ладонь Яромиры. Внимательно её рассмотрел, но больше ни одного кольца на пальцах девушки не увидел.

— Где?..

— Оно было... Одноразовым.

С сомнением пожал плечами — девушка могла и соврать. Но это было уже не так и важно.

Повернувшись к обездвиженной супруге спиной, я занялся обыском тел дорожных инспекторов.

Первым делом, снял коммуникаторы. Без труда взломал оба, просмотрел логи, и убедился — через эти устройства никто и ни с кем не связывался, никаких запросов не отправлял.

С помощью одного из коммуникаторов подключился к стоящему тут же, неподалёку, служебному автомобилю, быстро просмотрел логи установленной на нём рации — но там тоже всё было девственно чисто.

Конечно, они могли просто всё удалить. Но подобного рода задача — для профессионала моего уровня, а в том, что у двоих убитых мной имелись соответствующие навыки, я справедливо сомневался.

Ещё был вариант использования одноразового устройства, которое потом выкинули.

Но... Почему-то у меня было всё больше уверенности, что эти двое и правда просто подцепили на дороге девчонку и решили с нею поразвлечься. При этом не особо понимали, кто попал им в руки.

Это было странно. Но — не так уж и невозможно.

И всё равно ничего не меняло. Так или иначе, вероятность, что нас обнаружат, была отнюдь не нулевой — на камерах Яромира таки засветилась, и кто-то вполне мог наткнуться на эти записи, хоть случайно, хоть специально.

Особенно, если система распознавания подаст сигнал. И от последнего нас могло спасти только то, что моя жена вроде как пока считалась погибшей, и никто её в розыск не подавал.

Частично успокоившись, или даже — успокоив себя относительно нашего ближайшего будущего, я принялся уже детально и не спеша изучать остальные трофеи.

У того «инспектора», который был тенью, снял кобуру с крупнокалиберным револьвером и приладил её себе под рукой, с другой стороны от разрядника. Из карманов выгреб какое-то смешное количество кредитов, всякую бесполезную мелочёвку, документы и ключи от наручников.

Затем приступил к осмотру комнаты, в которой мы оказались. Судя по всему, двое убитых мной захаживали в заброшенный дом регулярно, и это было что-то вроде их базы. Домик выглядел более-менее обжитым, по сравнению с остальными, казавшимися совсем заброшенными.

Кроме большой двуспальной кровати, в комнате из мебели было ещё только два шкафа. Причём первый оказался доверху забит весьма пикантной продукцией — не иначе, эти двое секс-шоп обнесли.

Увидев всё это богатство, не сдержался, и взяв в одну руку огромный чёрный самотык, а в другую — плётку, повернулся к обеспокоенно затихшей на кровати Яромире и окинул её долгим изучающим взглядом. Девушка сглотнула, и кажется, даже дышать перестала.

Кинув оба предмета на постель, ей в ноги — пусть понервничает — захлопнул первый шкаф, и подошёл ко второму.

Только открыл дверцу, как мне под ноги вывалилась целая куча женской одежды. Не всегда целой, иногда — в пятнах застарелой крови. Всё игривое настроение тут же как рукой сняло. Повернувшись к телам, сплюнул прямо на пол.

— Что там? Что ты нашёл, Зар?..

Яромира не могла видеть того, что видел я, из-за моей спины и неудобного ракурса — тем же лучше. Запихнув всё найденное обратно, закрыл шкаф и снова посмотрел на девушку.

— Ничего. Хлам всякий. Бесполезный.

Всё-таки сделал пару шагов в сторону и хорошенько пнул ближайший труп.

Яромира же вычленила главное: то, что я всё-таки заговорил. И тут же попыталась развить успех:

— Зар! Зарушка, пожалуйста, прости меня... Я тебе очень благодарна за всё... За то, что спас меня, не бросил... Но я просто должна была это сделать!..

Вернувшись к кровати, присел на самый краешек, у Яромиры в ногах. И внимательно посмотрел в её необыкновенные синие глаза.

— Зар! Ну ты пойми... Это же не просто какой-то перстень, который ты забрал... Это — ключ к Алтарю рода! Тот, кто им владеет — тот и есть род... А ты — просто человек со стороны...

— Твой муж с некоторых пор.

— Да... Мой муж... — Сказано это было таким обречённым голосом, что я не удержался — ухмыльнулся. Но Яромира, кажется, этого не заметила, и продолжила: — Мой муж — но всё-таки человек со стороны! Да, ты спас меня... Но я ведь тебя совершенно не знаю!

— И что ты планировала сделать? Когда сбежишь?

— Тут недалеко поместье Мироновых. Я бы приехала, попросила позвать Хельгу. Она старшая сестра...

— Яра. С одобрения твоих сестёр... Твой род уничтожили. Ну, может, не с одобрения самих сестёр, но с одобрения тех, за кого они вышли замуж — точно. С одобрения семей, в которых они живут, наконец. Неужели ты думаешь, что из твоей безумной затеи получилось бы что-то хорошее?..

— Но...

Она посмотрела на меня такими несчастными глазами, что невольно захотелось поскорее её освободить и утешить. Еле сдержался. Чтобы окончательно закрыть вопрос и расставить точки над «ё», надо было всё-таки довести воспитательную беседу до логического конца.

— Никаких «но». Твой род списали. Мой род списали. Главное поместье, где находится мой Алтарь, или уже взяли — или до поры выжидают, в надежде, что мы туда сунемся и можно будет прихлопнуть все цели одной ракетой. Пока они не в курсе, что мы уже далеко, они этого делать, скорее всего, не будут... Но это может измениться в любой момент. Что же до имущества и владений твоего рода, о них мы не имеем вообще никакой информации. Там может быть всё, что угодно. Может, уже нет даже и твоего Алтаря. И ничего вообще нет. Ровно так же, как нет твоих родителей и других родичей.

Яромира не удержалась, всхлипнула. Но я продолжил, не обращая внимания на её состояние.

— Пойми. То, что случилось — оно выходит за все рамки. Так не должно быть! Если подобное происходит — все вместе, вся общественность, должны обрушиться на нарушителей и покарать их. Но, судя по словам моего управляющего, главы самых влиятельных семей Ирия решили отмолчаться. Никто не заявил о готовности поддержать нас. Никто не пришёл на помощь. Никто не выразил озабоченность. И ты должна была слышать Вениамина — они уже собираются делить ваше наследство, будто то, что от нас избавились — вопрос решённый. Так что, дорогая, тебя списали. Так же, как и меня. Поэтому, если ты появишься где-то со своим родовым перстнем... Просто очень быстро его потеряешь, и весьма вероятно — вместе со своей жизнью. Подумай уже головой, наконец!

— Я не верю во всё это... В то, что ты говоришь! Это же бред какой-то! Такого просто не может быть!

— Привыкай, Яра. Может быть всё. Скажи, ещё пару дней назад ты могла представить, что будешь лежать распятая на кровати в полной власти двух отморозков, возжелавших с тобой поразвлечься? Или нет? Кстати, у тебя же был разрядник! И твои способности! Почему ты ими не воспользовалась?

— Но... Это же представители власти... Не положено...

— Мы в бегах, Яра. Нас ищут. В том числе и дорожная инспекция. Что тебе дороже — собственная свобода, а может, и жизнь — или их? А ещё, если не заметила, один из убитых мной был тенью. Подумай. Может, дело было в чём-от другом, и он на тебя как-то воздействовал?

Девушка опустила глаза. Задумалась ненадолго... Потом опять подняла.

— Да. Наверное, это был какой-то гипноз.

— Вот. Ты не смогла даже сбежать от меня. Нарвалась практически сразу! И чего ты всем этим добилась? Кроме того, что мы потеряли время и ты чуть было не лишилась кое-чего гораздо большего?

— Ты прав... А я была не права... Признаю...

— Уже лучше. Ты не безнадёжна, Яра!

— Зар! А ты... Не хочешь меня отпустить?

Ничего не ответил. Положил ладонь на ляжку девушке, провёл вверх — почти до того самого места, где чулок кончался, и начинался край юбки сделанного из кителя «платья». После чего встал, и решительно направился к выходу из комнаты.

— Эй! Ты куда! Ты куда пошёл, стой! Стой же!

Остановившись у самой двери, я обернулся и посмотрел на девушку с показным удивлением, будто только что заметил.

— А? Что?

— Куда ты пошёл? Не уходи! Отпусти меня, Зар!

Я усмехнулся.

— Постой, Зарушка! Ты же не хочешь... Ты же не хочешь меня здесь оставить?..

— Отчего не хочу? Именно это я и хочу сделать.

— Но ты не можешь!

— Могу. Именно это я сейчас и делаю.

— Это бесчеловечно! Я умру здесь, от голода или от жажды... Так нельзя! Ты не такой, я знаю! Ты не оставишь меня здесь!

— Не переживай. Тебя найдут, самое долгое, дня через два-три.

— Чего?!

— Ты засветилась сразу на нескольких камерах, когда уезжала из мотеля. И если до наших врагов всё-таки дойдёт, что ты осталась в живых, тебя вычислят и найдут очень быстро.

— Но мы проехали множество камер, когда ехали до того несчастного мотеля!

— Проехали. Но тогда я прикрывал нас.

— Прикрывал? Как?

— Я кибермансер.

— Но... Это же не твои способности! В роду Огневых никогда не было кибермансеров! Твои родичи оперируют плазмой!

На это только пожал плечами.

— Никогда не было, а теперь есть. Но мы отвлеклись от главного... Когда ты уехала одна, без меня — будто прошлась по улицам голая с транспарантом, на котором написано, где тебя искать. Запись ушла на сервер дорожной инспекции. Её рано или поздно найдут. Или, может, опросят свидетелей и сообразят, что искать нужно не только меня одного, а сразу двоих. Или — пробьют мотоцикл. А там уже дело техники...

— Но... Что тогда будет?

— Ничего. Тебя допросят, возможно — под пытками, возможно — под медикаментами, возможно — под гипнозом, возможно — убьют и позовут некроманта, возможно — будет всё это вместе, сразу или поочереди. В любом случае, либо до, либо после, либо в процессе, тебя устранят. Может быть — это будет вечное заточение, может быть — окончательная смерть по договору с Богом Смерти, как произошло с твоими родителями. Ты, скорее всего, выложишь всё до пыток — ведь с чего тебе меня покрывать? Но не думай, что тебе поможет рассказать всё, что знаешь, сразу и честно: так и так за тебя возьмутся и будут обрабатывать по полной программе. А то вдруг ты соврала?.. Но не переживай, можешь выкладывать всё то немногое, что знаешь. Мне будет уже всё равно, ведь я буду далеко...

— Зар! Нет! Не поступай со мной так! Не бросай меня!

— А не ты ли недавно сама меня бросила? И поступила со мной практически в точности так же? А?

— Я... Я тебя боялась!

— Чего?

— Ты... Ты не такой! Ты должен быть другим! Про тебя говорили, что ты носишь трусы со слониками, что ты трус, невежда, размазня и мямля! Что все это чувствуют, и потому тебя не уважают даже собственные родичи! Собственные братья издеваются над тобой, а остальные только посмеиваются! А ты... На самом деле ты убиваешь даже быстрее, чем думаешь... И... И ездишь с закрытыми глазами! Зар, я когда в первый раз такое увидела, думала, сердце остановится! Мы же на огромной скорости неслись!

— Неожиданно. Но... И что? Неужели всё это — достойная причина усыплять меня, обносить, оставлять в беспомощном состоянии — когда в любой момент по мою душу могут явиться безжалостные убийцы?..

— Нет... Не повод...

— Вот и я думаю, не повод. И не понимаю, зачем спасал тебя там, во дворце, а потом тащил за собой — хотя одному гораздо сподручнее... Куда проще было просто бросить тебя, и бежать дальше одному! А? Не находишь? Как я только не додумался до такого! Зачем связывал себя лишней ношей, когда можно было всё сделать гораздо проще?

На самом деле, я лукавил. Это «зачем», помимо всего прочего, имело и вполне циничное наполнение. Один лишь перстень Белых не даёт никаких реальных прав на их земли и имущество, тогда как перстень и одна из прямых наследниц в жёнах — это уже совсем другой разговор. И все те, остальные, если следовать правилам и традициям, должны будут утереться. Даже невзирая на старшинство. Даже эта старшая Хельга.

Правда, у подобных построений имелся один серьёзный изъян. Всё было бы верно, если бы игра велась по правилам, если бы соблюдались традиции. А на них, судя по всему, все в какой-то момент просто массово наплевали... Тем не менее, подстраховаться следовало.

— Так вот, Яра. Можешь мне объяснить, зачем я всё это делал? Столько усилий, и всё впустую. Я понимаю, тебя выдали за меня против твоей воли и ради каких-то неведомых мне интересов твоего рода. Но я-то ведь тоже не горел особым желанием! Меня никто не спрашивал, хочу ли я жениться на этой строптивой девке, любительнице покачать свои права и удрать в самый неподходящий момент, или нет! Я такая же жертва, как и ты. Так может, не стоит воевать друг против друга, а пора принять ситуацию, как она есть? Подумай. Сейчас ты можешь стать у основания нового рода, новой великой семьи. Рода Огневых-Белых. Неужели это хуже, чем перспектива стать в лучшем случае приживалкой при каких-нибудь Мироновых? Неужели последнее тебе больше по душе?.. Неужели не хочется самостоятельности, быть самой по себе, ни от кого не зависеть, делать только то, что посчитаешь нужным?.. Неужели не хочешь подняться над остальными, стать сильной, той, кого будут уважать и кому будут кланяться?..

Глаза Яромиры расширились — кажется, о таком она до сих пор не задумывалась. Услышанное настолько поразило девушку, что, вскинувшись, она даже осмелилась меня перебить:

— Зар! Я не пойму... Ты так говоришь, как будто это возможно...

— Конечно, Кровавые тебя забери, возможно! И даже больше того — я уже делаю всё, чтобы это стало реальностью!

Я был абсолютно искренен и уверен в своих словах. Кажется, Яромира прониклась — по крайней мере, смотрела на меня она теперь совершенно по-новому.

На этом можно было бы и закончить... Но я продолжил:

— Ещё раз, Яра. Прости, если то, что сейчас скажу, прозвучит немного жестоко... Но это правда. Твоего рода больше нет! В том виде, в каком ты привыкла о нём думать. Есть ты, есть перстень, есть твои сёстры — каждая из которых давно уже не сама по себе и принадлежит чужой семье. То есть, вы теперь — каждая сама за себя, за свои интересы. Никто не поступится счастьем и могуществом своих детей ради кого-то, пусть даже когда-то бывшего близким и родным. И, Яра, не забывай главное! Всё, что произошло — возможно, произошло по их молчаливому согласию. А если даже и нет... Значит, они в своих семьях вообще ничего не решают и защитить тебя тоже не смогут. Как и себя. Как и интересы вашего уничтоженного рода. То есть — хочешь не хочешь, но у тебя больше нет настоящих друзей и родичей. Кроме меня. И у тебя нет другого рода, кроме того, который пока состоит только из двух человек и про который пока никто не знает...

Яромира не выдержала и разрыдалась. Понимая, что перегнул, я достал связку ключей и освободил ей сначала ноги, потом руки. После этого притянул к себе и крепко обнял. Думал — будет вырываться... Но нет. Вцепилась в меня, уткнулась лицом в плечо, и принялась поливать его слезами.

После этого меня накрыло уже самого. Сколько лет назад, когда в последний раз в моей жизни было такое — когда вот он я, а вот рядом женщина? И не какая-нибудь, а своя, пусть даже она сама в это ещё не поверила?

Внутри заворочалась застарелая, уже поблекшая и выцветшая, но всё ещё очень злая ненависть. Жажда крови. Жажда найти и уничтожить всех виноватых.

Вот только сейчас эти чувства, пестуемые так долго, внезапно отступили под воздействием волшебства момента, наверное — впервые за многие и многие годы.

Нет, я ничего не забыл. Все заплатят по своим долгам. Рано или поздно, так или иначе — найду и уничтожу каждого. Но... Сейчас мне просто хорошо и покойно.

Время утекало сквозь пальцы, нас легко могли уже начать искать. Надо было бежать, лететь, действовать скорее... Но мы просто молча сидели, обнявшись, в пустой комнате в заброшенной деревне, рядом с двумя телами, на самом краю медленно растекающейся лужи крови.

И это было важно.

Я понимал, что эта ещё очень молоденькая девушка в моих объятиях сейчас пытается осознать и принять новую картину мира, силится уяснить своё место в ней, решить главный вопрос: со мной она или нет.

Вообще-то, если быть честным, выбора у неё не было. Но Яромира должна была прийти к этому сама. У неё должна была остаться хотя бы иллюзия свободы. Союз, в основе которого насилие и принуждение, по определению ненадёжен.

Кажется, вечность спустя она подняла заплаканное лицо и твёрдо посмотрела мне в глаза.

— Я решила. Больше не буду от тебя убегать. Забудь о том, что говорила перед свадьбой... Я тебя не знала. Теперь — знаю! Князь Огнев-Белый, глава нового рода, который обязательно станет великим! Можешь во всём и всегда полагаться на меня. Постараюсь слушаться и помогать... По мере сил и возможностей. Теперь ты — мой род. И в его интересах — сохранить это!

Она взяла мою ладонь — ту, на которой красовался родовой перстень Белых — и крепко сжала его пальцами.