По эту сторону от себя

Том 1. Красавица и чудовище (?). Глава 1. Они назвали себя "Программа помощи начинающим Авторам"

[…Приступайте].

***

Монитор был единственным источником света в тёмном помещении. В светло-карих глазах человека, смотревшего на него, долгое время отражался лишь белый шум. Но вот экран моргнул, и в левом верхнем углу появился напечатанный стандартным крупным шрифтом текст.

[Представьтесь].

— Арсений.

В его глазах отразилась стенограмма произнесённого им ответа.

[Ваш возраст?]

— Мне… Восемнадцать. Да, мне восемнадцать лет.

[Ваш нынешний род деятельности?]

— Я студент медицинского университета. В этом году поступил на «Лечебное дело». Бюджет.

[Ваше семейное положение?]

— Семейное положение? Я не женат, если вы об этом. А ещё я… Сирота. Мои родители уже давно мертвы. Сейчас проживаю вместе со своими сёстрами: старшей Ией и младшей сестрой-двойняшкой Есенией. Ия любит называть нас «Сеня с Есеней». Говорит, что и родители, когда были ещё живы, любили так к нам обращаться. Они считали это сочетание имён забавным, поэтому и назвали нас так.

[Какова причина смерти ваших родителей?]

— Причина их смерти… Для наших краёв она может показаться, мягко скажем, «необычной» и даже немного «дикой», но они оба погибли от малярии. Понимаете, наши родители были археологами и «по долгу службы» часто бывали в разъездах. Как любила говорить бабушка: «Бороздили южные окраины нашей родины». Ха, на этих самых «южных окраинах» одним жарким летним днём они и заразились малярией. Вероятно, им просто не повезло. Как объясняла нам с Есенией Ия, на том году зима выдалась особенно тёплой, оттого у невероятно живописного озера, которое располагалось неподалёку от места их очередных раскопок, образовался очаг. Комары из этого очага и покусали родителей… Вскоре у них поднялась температура. Но кто по одной только температуре будет ставить диагноз «Малярия»? Вот и один-единственный на всю округу фельдшер, который и про заразу-то такую никогда не слышал, подумал, что это обычная ОРВИ. У нашей мамы… У неё изначально здоровье было слабее, поэтому она и умерла первой. Отец, он… Он тоже умер, но позже. Да, он оставил нас немного позже.

[Стандартная процедура окончена. Данные успешно сохранены. Разрешение получено. Приступаем к процессу загрузки].

[…]

[……]

[Добро пожаловать в «Программу помощи начинающим Авторам»! Спешим обрадовать вас, вы были избраны нашей системой подбора кадров на должность гаммы-ридера].

[Как следует из названия программы, суть вашей работы заключается в оказании помощи «начинающим Авторам»].

[Далее вам будут предоставлены ответы на наиболее часто задаваемые вопросы].

[1. Кто такие «начинающие Авторы» и по какой причине им необходима помощь гаммы-ридера?]

[Авторы — это существа, различные по своему происхождению, но объединённые в отдельную группу по признаку наличия у них особой способности: всякая история, которая будет ими написана, обретёт право на самостоятельную «жизнь», встав в один ряд с остальным множеством миров. В связи с этим Авторам был присвоен «околобожественный» ранг значимости. Стоит заметить, что они не выделены в отдельный биологический вид. Авторы равномерно рассредоточены по всему множеству миров и в повседневной жизни практически ничем не отличаются от остальных представителей своего вида. Их «исключительность» проявляется только в тот момент, когда они приступают к написанию своих историй].

[Основная проблема заключается в том, что данная «особая способность» одинаково действует по отношению к тем мирам, которые были созданы умудрённым опытом Автором, к чьим стройной линии повествования и логике событий вопросов не возникает, так и к мирам начинающих Авторов, история которых за неимением у тех опыта полнится не только различными логическими ошибками, но и целыми сюжетными дырами. И всё бы ничего, но мир, в котором количество логических ошибок превышает определённую критическую точку, обречён на немедленное самоуничтожение. Это, в свою очередь, чаще всего приводит к повреждению соседних с ним «стабильных» миров, что проявляется в виде возникновения внутри них различных аномалий].

[2. Кто такой «гамма-ридер»? Какова его основная задача?]

[Вашей основной задачей является предотвращение процесса самоуничтожения мира. Поскольку вы достигаете её путём исправления логических ошибок вашей должности было присвоено название «гамма-ридер»].

[3. Почему для вас же лучшим решением станет согласиться содействовать нам? Какова ваша выгода?]

[Судя по имеющимся у нас данным, в настоящий момент времени ваш статус: кома, шанс выйти из которой, с учётом нынешнего уровня развития медицины в вашем мире, чрезвычайно низок. В качестве оплаты за выполненную работу вам будет предоставлена возможность повлиять на события, повлёкшие за собой принятие вами данного статуса. С этой целью мы свяжемся с Автором вашего мира и договоримся с ним об изменении истории].

[4. Условия выплат? Что вам необходимо сделать, чтобы получить своё вознаграждение?]

[Вам всего лишь необходимо успешно исправить логическую ошибку в мире одного из начинающих Авторов, т. е. оказать ему помощь].

[5. В каком количестве миров вам необходимо предотвратить процесс самоуничтожения?]

[В одном. Успешного спасения одного мира будет достаточно].

[…]

[……]

[На этом вводная часть окончена. Активирована команда «Перенос»].

[Процесс загрузки проходит в стандартном режиме].

***

Жизнь Арсения ничем не отличалась от жизни всех остальных людей.

Так, первые шесть лет своей жизни с понедельника по пятницу Арсений ходил в садик вместе со своей сестрой-двойняшкой Есенией, а в субботу-воскресенье он вместе с родителями и обеими сёстрами ездил в гости к бабушке с дедушкой, у которых был свой собственный дом в пригороде. Вдоволь набегавшись по заднему двору и «как следует надышавшись свежим воздухом», вечером воскресенья он возвращался домой, чтобы в понедельник утром вновь отправиться в детский сад. По крайней мере, так рассказывала о тех далёких временах его старшая сестра Ия. Самому Арсению при упоминании тех дней приходили на ум лишь два-три размытых воспоминания, в которых он неизменно проводил время вместе с семьёй. Плохо помнил он и тот год, когда во время раскопок их родители заболели малярией и трагически скончались, будучи на расстоянии нескольких тысяч километров от своих детей.

Не успели они оплакать свою потерю, как над детьми, что остались без заботы родителей, повисла серьёзная опасность: государство грозилось забрать детей из семьи, приняв их под свою опеку. Благо, Ие, в одиночку прошедшей через невообразимое количество невероятно сложных испытаний, в конце концов удалось стать официальным опекуном своих младших брата и сестры.

На том году Ие только-только исполнилось восемнадцать лет. Молодая девушка, которая буквально вчера окончила одиннадцатый класс, добровольно взвалила на свои собственные плечи непомерный груз ответственности. Конечно, ей было трудно. Усложняло ситуацию и то, что в то время не нашлось ни единого человека, который поддержал бы её на этом нелёгком пути. Все вокруг лишь качали головой да приговаривали, мол, «девушке в свои-то годы следовало старательно учиться в будни, а в выходные — отдыхать вместе с друзьями, а не тянуть на себе два извечно голодных рта». «Теперь уже ни о каком обучении в медицинском университете и речи идти не могло», — со всех сторон наперебой раздавались лишь тяжёлые вздохи.

Да, с самых юных лет Ия только и мечтала о том, чтобы как можно скорее вырасти и стать врачом. Но, как оказалось, далеко не все свои мечты ей было суждено претворить в жизнь. Летом того рокового для них года перед ней встал выбор: первый вариант — последовать за своей мечтой и продолжить обучение в университете, однако в таком случае она была бы вынуждена оставить своих младших брата и сестру. Второй вариант — бросить учёбу и отправиться на поиски работы, чтобы суметь прокормить их за один миг осиротевшую семью. Для девушки это стало выбором без выбора. Не проучившись и месяца, Ия была вынуждена отчислиться из университета.

Уже сильно позже Ия с печальной улыбкой в уставших глазах вспоминала тот первый год, проведённый ими без родителей, как о её «самом настоящем личном аду»: тогда у неё не было ни образования, ни каких-либо достойных внимания навыков, благодаря которым её могли бы принять на хорошо оплачиваемую работу, поэтому ей приходилось брать несчётное число мелких однодневных подработок, которые предлагали ей ушлые пройдохи-работодатели, что постоянно пытались её обмануть. Усложняло ситуацию и то, что на том году двойняшки поступили в первый класс, в связи с чем им понадобилось ещё больше денег.

Ия изо всех своих сил старалась не отчаиваться, однако сильная усталость вкупе с недостатком сна сделали её раздражительной и плаксивой. Не желая срываться на своих младших, она изредка, запершись на балконе, забивалась в угол и начинала тихонько плакать, но это не особенно сильно ей помогало. Тогда, глядя на людей вокруг, девушка не раз задумывалась над тем, что ей следовало бы начать курить, чтобы хотя бы так сбросить накопившееся напряжение и расслабиться, но будучи в условиях, когда детям было не на что купить ручки для письма, она не могла позволить себе такую роскошь, как сигареты.

Возможно, в какой-то момент она точно не выдержала бы и сдалась, но её всегда поддерживали младшие брат с сестрой. Арсений с Есенией хоть и были ещё совсем-совсем детьми, однако понимали, как сильно Ия старалась ради них. Потому двойняшки всячески старались облегчить ношу сестры, в первую очередь, попытавшись по мере своих сил взять на себя заботы по дому. И пусть поначалу их потуги вызывали у вернувшейся с работы девушки лишь грустную полуулыбку, но по прошествии времени навыки детей заметно улучшились. К девяти годам они уже не только знали с какой стороны подступиться к плите, но и могли порадовать своими «маленькими кулинарным шедеврами» уставшую после тяжёлого рабочего дня сестру. И неважно, что ингредиенты были одними и теми же: макароны да различные недорогие мясные полуфабрикаты — главное, они приноровились готовить из них столь непохожие друг на друга блюда, что скудность ингредиентов практически не ощущалась.

Незаметно пролетели года, и вот уже Арсений с Есенией оканчивали свой одиннадцатый класс. Если Есеня, в свойственной ей манере задрав подбородок и презрительно фыркнув, сразу заявила, что «обязательно поступит в педагогический», в будущем став «самым лучшим в мире учителем русского языка и литературы», то Сеня довольно долго отмалчивался, лишь ближе к середине весны сообщив сёстрам, что собирается поступить в медицинский университет и стать врачом.

Порой может показаться, что их семья ненароком перешла кому-то дорогу и этот таинственный «некто» в отместку наложил на их семью какое-то невероятно страшное родовое проклятие, потому что Арсений точно так же, как и некогда Ия, не смог доучиться до своей первой сессии.

Помнится, в начале мая, когда сирень за окном только-только начала распускаться, а в дверь уже настойчиво стучали выпускные экзамены, атмосфера в их классе стала особенно угнетающей: прежде задорный юношеский смех с приближением конца четверти всё больше начал походить на нервное «хихиканье» потерявшего всякую надежду человека. Вероятно, так оно и было, поскольку шутка о том, что «не все из них благополучно переживут экзамены», которая сопровождала их ещё со времён десятого класса, начала всё меньше и меньше походить на шутку, вызывая у них уже не смех, а лишь понимающий вздох. Впрочем, тогда уже было не время для шуток. Чего уж тут преуменьшать, времени в принципе уже не было. Был лишь толстый сборник с тридцатью шестью вариантами, который неустанно преследовал выпускников, как во сне, так и наяву.

Стоило заметить, что для самого Арсения пора выпускных экзаменов прошла довольно спокойно. Ясное дело, он волновался, ведь от результатов экзаменов целиком и полностью зависело его поступление, но при этом тот всеми силами старался сохранять спокойствие и не впадать в крайность, чем отличались некоторые из его одноклассников. Та шутка так и осталась для него всего лишь самой обыкновенной не совсем удачной шуткой.

В тот момент он даже и подозревать не мог о том, что по-настоящему смертельной для него станет вовсе не пора выпускных экзаменов, а второй по счёту коллоквиум по анатомии в университете.

Да, по итогу, Арсений смог успешно сдать экзамены и занять вполне заслуженное место на бюджете. Однако, как показали дальнейшие события, на этом его трудности не окончились, а лишь набрали ещё большие обороты. Не прошло и пары месяцев, как радость от поступления сменилась усталостью, изо дня в день неустанно преследовавшей его по пятам.

Вставать задолго до рассвета, чтобы успеть собраться и вовремя попасть на нужный автобус, а возвращаться домой уже с закатом солнца, потому как пары длились до шести-семи часов вечера, — довольно скоро это стало для него обычным распорядком дня, который, к его большому сожалению, не подразумевал такого понятия, как «отдых». Как оказалось, и в университете существовала такая вещь, как домашнее задание, и его объём в разы, а то и в десятки раз превышал то, что им задавали в школе. Изначально Арсений искренне считал, что довольно много учил при подготовке к экзаменам, но после первой недели обучения он в полной мере осознал, как сильно ошибался. Только подтвердил его уверенность в этой простой истине второй коллоквиум по анатомии, который был посвящён мышцам.

Арсений отчётливо помнил ночь накануне того злополучного коллоквиума: он сидел за письменным столом, на экране монитора — долгожданная последняя страница гигантских размеров таблицы, которую предоставили в качестве безвозмездной помощи несчастным первокурсникам умудрённые опытом старшие курсы. Впрочем, радоваться было ещё рано.

На миг прикрыв уставшие от чтения глаза, Арсений сделал глубокий вдох, после чего совершил последний рывок. Несколько раз мысленно прочитав строку таблицы, он устремил взгляд в сторону атласа, затупившимся карандашом указав на то откуда и куда тянулась заучиваемая им мышца, затем — её название на латинском, после чего следовала её функция. В конце, как вишенка на торте, шли сосуды с иннервацией этой мышцы. К слову, эта «вишенка» была немного кислой, поскольку, называя сосуды ли нервы, Арсений неизменно делал небольшую заминку: отчего-то эту часть ему хуже всего удавалось запомнить. Когда же «испытание атласом» было им пройдено, он открывал отдельно созданный им альбом в телефоне и пытался разглядеть искомую мышцу на одной из множества фотографий, которые тот, как все остальные его одногруппники, сделал в тайне, пока их уважаемые преподаватели в полном составе ушли на чаепитие, обычно длившееся не меньше часа.

Последнее, что Арсений отчётливо запомнил, так это свои попытки отыскать на фотографии «сухожилие длинного разгибателя пальцев стопы», к которому крепились «червеобразные мышцы». Получившаяся у него фотография была отвратительнейшего качества, так ещё и сама «модель», стопа, оставляла желать лучшего, но он всё равно изо всех своих сил старался что-то да разглядеть. Эти безуспешные попытки его, вероятно, в конце концов и убили.

***

Уголки его губ чуть приподнялись ещё до того, как он открыл глаза. Когда же те распахнулись, на его лице уже не было и тени улыбки, лишь бесконечный, всепоглощающий ужас. Тут же кубарем скатившись на пол, Арсений принялся судорожно оглядываться по сторонам, вместе с тем намеренно забиваясь в ближайший к нему угол. Буквально всё его тело, от макушки и до самых пят, колотило крупной дрожью, а в разбегавшихся в разные стороны мыслях то и дело всплывали отдельные фразы: «начинающий Автор», «кома», «вознаграждение» — и многие, многие другие. Они беспрестанно наслаивались друг на друга и в то же время расщеплялись, образуя предложения с совершенно бессвязными друг меж другом словами.

[…Господин гамма-ридер?]

Неожиданно сквозь поток его мыслей пробился женский, нет, скорее даже девичий голос, обладательница которого, вероятно, была примерно одного с ним возраста. Этот голос довольно высокий, но в то же время не писклявый, в некоторой степени даже приятный слуху. Стоило Арсению услышать его, как его тело замерло, и он в течение пары мгновений тупо, без какого-либо выражения на лице и в глазах смотрел перед собой, после чего направил свой взгляд на пыльный пол, который он уже успел слегка «подтереть» своим телом. Он даже и не подумал о том, чтобы отыскать источник этого голоса, потому что шёл тот, казалось, отовсюду и неоткуда сразу. Нет, навряд ли этот голос являлся полноценным звуком. Он больше походил на слуховую галлюцинацию, шедшую откуда-то из-за «горизонта его ощущений». Да, именно так. Он не мог его услышать, лишь почувствовать.

[Господин гамма-ридер?!]

Лёгкая тревожность, которая прозвучала в её голосе, словно помогла Арсению окончательно прийти в себя. Разрозненное, что обрывками витало в его мыслях, неожиданно стало целым, и он вспомнил события, которые предшествовали его пробуждению:

— Точно, совсем забыл. Тот текст на экране сообщил мне, что какая-то там их «система» выбрала меня на должность, от которой у меня нет возможности отказаться, — еле слышно пробормотал Арсений себе под нос. Его неподвижный взгляд пришёл в движение, и он, приподнявшись, принялся с настороженностью оглядываться по сторонам, пытаясь оценить ситуацию вокруг. — Теперь я… «Гамма-ридер»? Да, гамма-ридер. Моя основная задача — исправление каких-то «логических ошибок», — задумчиво пробормотал тот, так и не отыскав поблизости ни одного живого человека. — А вы… Вы кто такая? — в ответ его слуха коснулся слабый вздох.

[Позвольте мне представиться, господин гамма-ридер! Я «оператор №1313». На время выполнения вами задания в этом мире я являюсь вашим координатором и, если можно так выразиться, компаньоном!]

Её слова прозвучали весьма твёрдо и чётко. Так звучат слова, которые по той или иной причине были повторены не одну сотню раз. Да, именно таким образом в динамике телефона звучит голос мошенника, который предлагает тебе, сто пятидесятому контакту в его списке номеров, «невероятную скидку» при посещении новой стоматологической клиники.

— Оператор №1313? — покачав головой, невольно повторил за ней Арсений.

Его рассеянно блуждавший по комнате взгляд устремился в противоположный от него угол, где трудолюбивый паук как раз закончил плести поистине невероятных размеров паутину. Отыскав средь переплетений нитей их восьмилапого «творца», избранник «системы подбора кадров» неуверенно обратился к своему, вероятно, более опытному товарищу:

— Не стоит… Я хотел сказать, что не стоит обращаться ко мне так официально. Да и обращение это, «господин», какое-то странное, — уже больше самому себе, чем девушке, сказал он. — Если вы не против, то можете называть меня по имени — Арсений. А вас?.. Вы только ничего такого не подумайте! Просто мне кажется, что обращение «оператор №1313» слишком длинное, и, если что-то случится…

[Прошу меня извинить, но я не распространяю свою личную информацию во время выполнения задания].

[Это общее для всех операторов правило. Не принимайте мои слова на свой счёт].

[И, поверьте мне, наша общая цель — добиться стабильности в этом мире. Что мы получим от того, что вы пострадаете и по этой причине исполнение миссии окажется под угрозой срыва? Нам нет совершенно никакого резона вредить вам. Потому подбор задания для каждого конкретного гаммы-ридера настроен таким образом, чтобы оно было ему по силам. Так, если бы вы не умели плавать, то вас бы не отправили на задание, место действия которого — открытое море. Или, допустим, вы боитесь высоты – тогда вас не отправят в парящие средь облаков дворцы. Можно сказать, что в нашей «Программе» практикуется… В некотором смысле индивидуальный подход].

На протяжении всего объяснения оператора Арсений продолжал молча глядеть в одну точку, да с понимающим видом слегка кивать головой. «Наша общая цель», «индивидуальный подход». Что уж тут сказать, у этой «Программы помощи начинающим Авторам» поразительно трепетное отношение к своим «однодневным» сотрудникам. К сожалению, его умудрённая горьким опытом старшая сестра, Ия, учила его с подозрением относиться к таким организациям, ведь у подобного «трепета» довольно часто существовали свои, не самые приятные для сотрудника причины. И, будь у Арсения выбор, он обязательно бы прислушался к словам сестры, однако в его ситуации никакого выбора не было и быть не могло, поэтому ему оставалось лишь молча довериться этому «оператору №1313».

— Я всё понимаю. Правила тоже не на пустом месте возникают, — выслушав девушку, произнёс он.

Но пусть вслух тот и согласился с нею, однако внутри него всё равно ощущалось смутное… Отторжение? Да, именно что отторжение к этому обращению. Ему как будто не нравилось само слово «оператор». Это показалось ему самому странным, ведь, подумав, он так и не смог вспомнить ни единого случая, который мог бы послужить причиной такого отношения. Но, пусть Арсений умом и понимал это, однако на деле у него просто язык не поворачивался так обратиться к девушке. Даже в мыслях. Итого, немного помучавшись, он избрал тактику, хорошо освоенную им за время обучения в университете, — обращаться ко всем «извините», в мыслях же… В мыслях он сократил «оператор» до «Перы» и остался очень собой по этому поводу доволен.

Кивнув самому себе, Арсений решил повнимательнее присмотреться к обстановке вокруг. А где он, собственно говоря, очутился-то? Увиденное, к сожалению, его совершенно не обрадовало. Оставалось только надеяться, что слова Перы были правдой и задание действительно окажется ему «по силам».

Комната, в которой он очнулся, казалась нарочито грязной: буквально все поверхности, которые он только мог видеть, были покрыты таким толстым слоем пыли, будто последний жилец этой «избушки» покинул своё уже тогда ветхое жилище не меньше сотни лет назад. Впрочем, какие-никакие, но следы обитания человека внутри обнаружить всё же можно было. Так, на не внушавшем ни капли доверия деревянном столе, стояла миска, над краем которой грозно возвышалось… «Нечто», что, вероятнее всего, представляло собой еду. Или, скорее, некогда оно действительно было едой, но потом она повстречалась с каким-то горе-поваром. Эта трагичная встреча, к слову, произошла не так уж и давно, поскольку плесенью это странное месиво покрыться ещё не успело, будучи в определённом смысле даже «свежим». Но кем тогда был этот повар? И где он сейчас?

[Господин гамма-ридер?]

Арсений, чей взгляд в течение довольно-таки длительного времени со всех сторон «ощупывал» миску с её содержимым, постигнуть которое, казалось, никому не было дано, вновь посмотрел в сторону притаившегося паука, невольно ставшего «аватаром» девушки.

[…Может, будет лучше, если мы остановимся просто на «операторе»? А я буду называть вас не «господин гамма-ридер», а просто «гамма»? А ещё, если вы не против, мы можем перейти на «ты». Как вам такой вариант?]

— Конечно. Раз тебя он устраивает, то и меня он тоже устроит, — дал своё согласие Арсений.

[Что же, гамма, тогда я наконец перейду к сути нашего задания].

[Начну я, пожалуй, с описания мира, в котором ты очутился. Попрошу тебя постараться и как можно более внимательно выслушать меня, ведь знание всего этого в дальнейшем вполне себе может помочь тебе исправить «логическую ошибку» и спасти этот мир от самоуничтожения].

Глава 2. Она всего лишь желала для себя лучшей жизни. Часть 1

В качестве декораций для своей первой истории этот начинающий Автор избрал сеттинг «лёгкого средневековья», в котором невооружённым глазом можно было заметить целое множество разного рода допущений. Помимо этого, в этом мире присутствовала магия, которая и легла в основу главного сюжетного конфликта.

Начало этой истории неразрывно связано с небольшой деревушкой, что располагалась за непролазными буреломами и глубокими оврагами, в самой глубине леса. Жители этой деревеньки довольно редко контактировали с «внешним» миром. Причиной этого являлось не только расположение деревни, но и полная уверенность людей в том, что всем необходимым они способны обеспечить себя сами, а то, чего у них не было, значит, не так уж и нужно им было.

В таком месте и родилась Александрин, девушка, которая обладала величайшим в мире талантом к магии.

Стоило заметить, что она являлась далеко не первой волшебницей в своём роду. Её бабушка по материнской линии также была волшебницей или, как её предпочитали величать жители деревни, «деревенской колдуньей». Именно бабушка и взяла на себя обязанность не только обучать, но и воспитывать юную волшебницу; она же стала первой, кто отметил её дарование. Впрочем, старая деревенская колдунья не была настолько глупой, чтобы напрямую признаться в этом внучке. Узнай Александрин, как много на самом деле могло оказаться ей по плечу, то согласилась бы остаться в их родной тихой деревеньке? Как не без причины считала сама колдунья, молоденькие девушки, такие, как её внучка, были подобны наивным мотылькам, жадно стремившихся к яркому пламени. Будучи ослеплёнными его светом, они даже и не подозревали насколько то могло оказаться для них опасным. Так что для их же собственного благополучия им будет лучше не знать ни о том, что у них есть «крылья», ни о том, что в мире существует столь яркое «пламя».

Бабушка воспитывала юную Александрин в строгости, понемногу передавая ей все имеющиеся знания, которые девочка со всем присущим ей старанием усваивала. Могло даже показаться, что, сколько бы она ни училась, сколько бы ни корпела над заклинаниями, ей всего этого как будто было недостаточно, так велико было её желание учиться. Наблюдавшая за ней бабушка пусть и нахваливала внучку за усердие, однако не особо стремилась к тому, чтобы после одного выученного ею заклинания немедленно переходить к заучиванию следующего.

— Для начала необходимо добиться того, чтобы уже выученное заклинание стало частью тебя. Чтобы в случае необходимости ты, ни на миг не задумываясь, чётко произнесла заклинание «от» и «до», — любила приговаривать она. Девочка же, внимательно внемля каждому слову своей бабушки, соглашалась с ней и продолжала день за днём оттачивать уже выученные заклинания.

Так они и прожили вместе, пока одной весной бабушка Александрин тихо не скончалась в своей постели. Перед самой своей смертью женщина подозвала к себе внучку и строго-настрого наказала ей «постараться не погружаться слишком глубоко в ведьмовские чары».

— Вернись в свой отчий дом, найди себе хорошего трудолюбивого мужа и роди от него прекрасных деток, моих правнуков. Поверь, для любой матери появление на свет своего дитя — куда большее чудо, чем все те заклинания, которые ты не только уже выучила, но и когда-либо в будущем будешь учить, — после этих слов деревенская колдунья замолкла и испустила свой последний дух. Её лицо постепенно разгладилось, а тело обмякло, окончательно утратив прежнюю силу.

Александрин немерено любила свою бабушку, по этой причине её уход стал для девушки серьёзным ударом. Не смея пойти наперекор её последней воле, после похорон она нехотя, но заставила себя начать собирать свои немногочисленные вещи, чтобы вернуться в семью к родителям. Впрочем, в отличие от бабушки сама девушка уже давно перестала считать «отчий дом» по-настоящему своим.

Люди, которые проживали там под одной крышей, пусть и считались всеми окружающими её семьёй, однако сама Александрин едва ли помнила их лица. С тех самых пор, как деревенская колдунья забрала девочку к себе на обучение, её родители лишь пару раз навестили свою старшую дочь. Девушка не удивилась бы, узнай она по возвращению «домой», что далеко не все её младшие братья и сёстры знали о существовании «их старшей сестрицы Александрин».

Зато они все наверняка были прекрасно осведомлены о том, что в их деревеньке появилась новая «молодая колдунья», которая и с больным скотом без труда поможет, и по первому зову прибежит да заговор на богатый урожай быстренько сделает. Одним словом – весьма полезная в хозяйстве вещь. Нет, даже не «вещь», а бездушный инструмент, который существует на одном уровне с граблями да тяпками. И «жених», которого так настоятельно просила отыскать её бабушка, наверняка также будет в первую очередь думать о ней именно так, а не иначе. Дети же… Родись у неё ребёнок, который тоже будет обладать способностями к магии, то ей придётся уйти с ним в уединение, чтобы обучать его точно так же, как обучала её бабушка. И… Так об этом ли она всё это время мечтала? Но если не так, то как иначе? Существовало ли это самое «иначе»?

Именно в тот момент, когда Александрин безрадостно размышляла над своим будущим, ей на глаза попался небольшой запертый на ключ сундучок, который с явным умыслом был припрятан бабушкой в самый дальний пыльный угол под кроватью. Достав деревянный сундучок, девушка стряхнула с него многолетнюю пыль и задумчиво посмотрела на него. Перед ней встала дилемма. С одной стороны, внутри этого сундучка явно хранились бабушкины секреты, которые та не без причины скрывала от остальных. С другой же, её бабушка уже была мертва. Если Александрин всё же узнает её тайны, то самой женщине от этого уже будет ни тепло, ни холодно. Да и не собиралась она разбалтывать о секретах бабушки всей деревне — кроме неё самой об этом никто и никогда не узнает. А раз так, то ничего ведь не произойдёт, если она заглянет внутрь? Всего чуть-чуть? Буквально одним глазочком?

Остановившись на этой мысли, Александрин, следуя заветам бабушки, не задумываясь, воспользовалась простым заклинанием, основная цель которого — помочь справиться с заедающими замками, однако в определённых ситуациях им можно было воспользоваться и как довольно-таки удобным заклинанием взлома. Услышав негромкий щелчок, возвещавший об открытии сундучка, Александрин с опаской и в то же время с едва сдерживаемым любопытством заглянула внутрь, тут же от удивления округлив глаза. В припрятанном бабушкой сундучке ровными стопками лежали несколько книг, а также — несчётное число старых писем. Ради приличия немного поборовшись со своим любопытством, в конце концов она сдалась и вытащила письмо из первого попавшего ей в руки конверта.

Стоило заметить, что пусть Александрин и считалась в их деревне одной из немногих грамотных людей, но писала она с ошибками, а читала медленно, практически по слогам. В том числе и по этой причине она далеко не сразу поверила собственным глазам, в первое мгновение решив, что неправильно что-то прочла или не так всё поняла. Однако, чем больше писем оказывалось ею прочитано, чем больше разрозненных деталей истории становилось ей известно, постепенно образуя единую целостную картину, тем сильнее девушка уверялась в мысли о том, что всё она поняла верно.

Как выяснилось из писем, у её бабушки была старшая сестра-близняшка Амели, которая обладала невероятными способностями к магии. Её талант был столь велик, что просто не мог «поместиться» в их деревне. И сама судьба, вероятно, выступила за то, чтобы помочь этому юному дарованию.

Так, в те далёкие времена их деревенька не жила столь же уединённой жизнью, как теперь, наоборот, к ним довольно часто забредали то торговцы, то путешественники, что с радостью обретали в деревне кров на ночь. От одного из таких «заплутавших скитальцев» старшая из сестёр и узнала о «магической башне», которая располагалась в столице их королевства и которая являлась местом обучения для величайших волшебников современности. Как рассказывал путник, те, волшебники, что родом из столицы, в отличие от сестёр были способны творить поразительные чудеса: управлять течением вод в реках или по своему желанию вызывать солнце посреди дождливого дня. Они даже и не думали о том, чтобы растрачивать свои силы на лечение соседских коз, вместо этого они меняли мир вокруг себя, тем самым заслужив себе место «алмаза» в «короне» их короля.

Александрин взахлёб читала эти пропитанные ностальгией строки. Чувствовалось, что Амели была рада вспомнить детство, проведённое ею в деревне, однако, вернись она в прошлое, то «сделала бы точно такой же выбор». Но о каком выборе та писала? Взгляд девушки принялся с ещё большей жадностью перебегать от одной ровной строчки письма к другой. В какой-то момент её нетерпение стало столь велико, а сердце забилось с такой частотой, будто ещё вот-вот и оно выпрыгнет из груди. Однако та не обратила на это никакого внимания. Казалось, в глубине души она уже знала, к чему всё это приведёт, и в своих подозрениях та, по итогу, оказалась абсолютно права: однажды ранним летним утром, никому ничего не сообщив, Амели сбежала из родной деревни в столицу, в магическую башню.

Далее шло несколько десятков писем, в которых Амели в красках расписывала все последовавшие за этим решением трудности и радости, а также многочисленные потери вместе с неожиданными обретениями. Впрочем, больше всего Александрин поразили даже не сами приключения. Пусть они, безусловно, захватывали дух никогда прежде не покидавшей родную деревню девушки, однако им было далеко до итога всей этой увлекательной истории. Амели, эта молодая женщина, которой, казалось, самой судьбой было уготовано стать обыкновенной деревенской колдуньей, в конце концов всё-таки сумела «взобраться» на самую вершину магической башни и, став великой волшебницей, возглавить её.

В своих последних письмах Амели всячески упрашивала свою младшую сестру навестить её в столице. Меж написанных витиеватым почерком строк читалась уверенность великой волшебницы в способностях сестры. «При желании ты сможешь достичь невообразимых высот», — утверждала Амели в переписке с той. Однако, ответом на все её многочисленные приглашения стал, вероятно, отказ, поскольку её бабушка, насколько это было известно Александрин, так ни разу за всю свою жизнь и не пересекла пределы деревни. Она добровольно избрала для себя путь обыкновенной деревенской колдуньи.

Повторять её судьбу Александрин, впрочем, не собиралась.

Девушка по несколько десятков раз перечитывала те части писем, в которых великая волшебница в ярких красках расписывала богатства и роскошь столицы. И средь всего этого ослепительного сияния Александрин смогла без труда представить саму себя: в длинном пышном платье, с украшениями, что стояли больше, чем вся эта деревня вместе с её многочисленными жителями. В столице её бы окружали галантные кавалеры, которые восхищались бы её несравненной красотой и падали ниц перед её выдающимися способностями. Раболепие и трепет перед ней породили бы жгучее желание, предметом которого она точно никогда не сможет стать в этом месте.

Александрин буквально вскочила на ноги и, размышляя вслух, принялась расхаживать из угла в угол. Да, в её жизни всё с самого начала сложилось неправильно. Её место было вовсе не здесь, средь неотёсанных деревенских жителей, а там, в окружении богатств столицы. По духу она явно уродилась ближе к своей двоюродной бабушке, чем к родной, которая, чего уж тут скрывать, буквально закопала свой талант средь коровьего навоза. Александрин была совершенно другой, она чувствовала это.

Твёрдо уверившись в этой мысли, девушка вернулась к просмотру содержимого сундучка, ведь помимо взбудораживавших её сердце писем в нём находилось ещё и несколько книг. Заинтересовавшись их содержанием, она взяла в руки одну из них, первым делом вскользь пролистав страницы. Её взгляд невольно остановился на одной из последних страниц. Слабо нахмурившись, Александрин приступила к чтению. Однако, постепенно хмурость спала с её лица, а брови, наоборот, начали приподниматься всё выше и выше, целиком и полностью выдавая удивление, охватившее их обладательницу. Резко захлопнув книгу, Александрин внимательно огляделась по сторонам, будто за ней в тот момент мог подсматривать кто-то посторонний, после чего спрятала книжку подмышку и скорым шагом покинула бабушкин дом, довольно быстро скрывшись в вечерних сумерках.

Той ночью над лесом, со всех сторон окружавшим деревню, можно было наблюдать невероятной красоты северное сияние, которое никто из местных никогда прежде в тех краях не видел. Его появление, впрочем, было расценено ими скорее как плохой знак, нежели в качестве предвестника чего-то хорошего. Возможно, в некотором смысле деревенские жители оказались правы, поскольку уже на следующее утро все узнали о том, что новая деревенская колдунья сбежала, не сообщив никому из родных и близких о своём уходе.

Александрин, молодая девушка с невероятно большими амбициями, устремилась прямиком в столицу. Казалось, сама судьба была благосклонна к ней: на её пути не вставали ни дикие звери, ни лихие разбойники. Пусть и поспешным от нетерпения, но всё ещё лёгким шагом ступая навстречу своему будущему днём, ночью, лёжа у потрескивающего от огня сухого хвороста, она с упоением зачитывалась сборниками заклинаний, которые её двоюродная бабушка прислала из столицы своей сестре.

Девушка не переставала удивляться: поразительно, но буквально каждое заклинание с лёгкостью поддавалось её усилиям, чем ещё больше укрепляло её веру в собственные силы. Она точно не могла быть слабее или глупее своей двоюродной бабушки, а раз так, то составит ли для неё серьёзную задачу стать столь же могущественной волшебницей, какой на рассвете своей молодости стала Амели? Может, даже ещё более могущественной? Да-да, перед её талантом склонят головы не только величайшие из магов королевства, но и всего мира! Короли выстроятся в очередь, чтобы поприветствовать её и, пав перед ней ниц, высказать ей свою «наглую просьбу», а она, гордо приподняв подбородок, с высоты своего величия воззрится на них. И правда? Где они и где она? В её силах (не сейчас, но в будущем обязательно!) поменять местами небо и землю, а они всего лишь самые обыкновенные людишки, у которых в карманах чуть больше золота, чем у остальных. Конечно, столь могущественная волшебница, как она, являлась куда более важной персоной.

Именно с такими мыслями Александрин и добралась до столицы их королевства. И, как назло, на подходе к городу девушке повстречалось первое и единственное на её пути препятствие, которое, впрочем, в то же время обернулось для неё возможностью. Увы, во многом роковой не только для неё, но и для всех возможностью.

Как раз на том году близ столицы образовалась многочисленная стая довольно хитрых волков, от которых местным жителям совершенно не было никакого житья. Оголодавшие звери приноровились нападать на случайных путников-одиночек, умело скрываясь от преследования в тех случаях, когда на их пути вставали нанятые королём охотники. К беде Александрин, она являлась именно что одинокой путешественницей – «лакомым кусочком» для голодных животных, которые тут же пустились за ней в погоню.

Стоило заметить, что девушке очень крупно повезло, ведь в тот день в лес вместе со своим отрядом с целью отлова волков отправился молодой герцог. Услышав крики перепуганной до смерти девушки, охотники немедленно помчались в её сторону. С огромным трудом, но всё-таки успешно пробравшись через плотные заросли кустарников, мужчины увидели окружённую стаей волков девицу, которая в растерянности выкрикивала слова на незнакомом для них языке – то перепуганная Александрин судорожно пыталась воспользоваться хотя бы одним из выученных ею заклинаний. Однако, как бы она ни старалась, но собственный язык будто не слушался её, а сжатое от напряжения горло вместо слов заклинания издавало лишь тихие сдавленные всхлипы.

Пожалуй, если бы не вовремя прибывшая помощь, то девушка даже не сумела бы достигнуть столицы, не говоря уже о том, чтобы возвыситься средь остальных волшебников и стать верховной волшебницей. Но в момент наивысшей опасности пущенная твёрдой рукой стрела попала в бок главаря стаи, вслед за чем всю стаю волков накрыл целый град из несчётного числа стрел. Часть хищников сразу пала замертво, другие – в страхе бросились бежать, надеясь укрыться в глубине леса. На своём месте осталась стоять одна лишь только Александрин, взгляд которой был намертво прикован к фигуре спасшего её герцога.

В тот памятный день произошла их первая встреча, но, казалось, уже в тот момент девушка осознала, что с сего мгновения до самого конца их судьбы будут неразрывно связаны. Да, потратившая большую часть своей юности на изучение простых заклинаний молодая деревенская колдунья, которую обошла стороной пора первой влюблённости, влюбилась в герцога, стоило их взглядам встретиться.

С этого дня удача окончательно отвернулась от Александрин, пусть сама девушка об этом ещё не догадывалась, да и, как могло показаться, начиналось всё самым лучшим для неё образом.

Именно герцог Сезар стал тем, кто, узнав о цели прибытия в столицу Александрин, самолично привёл молодую девушку в магическую башню, где представил ту одному своему хорошему знакомому. Последний, к слову, поначалу отнёсся к девице, что находилась под патронажем его друга, с явным предубеждением — и правда, сколько таких красавиц, пожелавших обучиться магии, приводили в башню их богатые покровители? К беде ли радости, но каждый год их количество стабильно переваливало за сотню человек. Но сколько из них действительно внимало знаниям, что одаривали их именитые мастера? Едва ли единицы, но и тех обычно не хватало надолго. Обучение волшебству всё же не было плёвым делом, для качественного усваивания знаний были необходимы упорство и терпение, которых так не хватало начинающим волшебникам.

Наученный горьким опытом волшебник хоть, скрипя зубами, и принял на обучение девушку, в чём, если быть до конца честным, не последнюю роль сыграл патронаж герцога, однако он не питал особых надежд по отношению к девушке. По его мнению, самое большее, чего от неё следовало ожидать, это несколько дней ленивого перелистывания страниц книг, едва ли её хватило бы на что-то ещё. Александрин, в свою очередь, прекрасно видела это, но обиду на мужчину не держала, наоборот, она с ещё большим усердием принялась за своё обучение, получив, помимо основной своей цели — стать по примеру своей двоюродной бабушки великой волшебницей, ещё одну — доказать этому волшебнику, что тот не зря согласился на просьбу герцога Сезара. С того дня началось её полноценное обучение волшебству, и не прошло и пары лет, как имя Александрин прогремело не только на всё королевство, но и стало узнаваемым за его границами.

Конечно, этому предшествовали дни и ночи, которые девушка провела, не отрывая взгляда от страниц древних фолиантов. Труд и старание стали залогом её успеха, позволив блестяще сдать экзамен на звание «королевской волшебницы» и тем самым возвыситься над остальными соучениками. Пока же она с благодарностью принимала многочисленные поздравления, за закрытыми дверьми кабинетов магической башни всё чаще начали звучать перешёптывания, в которых девушке пророчили место едва ли не на самой вершине башни.

Впрочем, возможно, до самой вершины в тот момент ей было ещё далековато, но даже так её имя стало известно многим дворянам, которые немедленно поспешили наладить общение с многообещающей волшебницей. С этой целью девушке принялись ежедневно присылать целое множество приглашений на самые разнообразные мероприятия: от обыкновенного полуденного чаепития до празднования рождения ребёнка, родители которой совершенно не были ей знакомы. Конечно, Александрин не могла успеть на абсолютно каждое мероприятие, ведь ей было необходимо, в первую очередь, уделять время своему обучению волшебству. По этой причине ей приходилось из всего этого вороха присланных ей приглашений выбирать пару-тройку, а на все остальные отвечать вежливым отказом.

Девушка не знала, было ли тому виной её от рождения обострённое чутьё или же сама судьба выступала в этом вопросе на её стороне, но на каждом выбранном ею мероприятии она непременно сталкивалась с тем самым герцогом, который некогда спас её от волков.

Симпатия к этому статному смелому мужчине зародилась в сердце Александрин с самого первого дня их знакомства. Поначалу это чувство не было таким сильным, казалось, что не пройдёт и пары недель, как оно развеется, оставив на своём месте лишь глубокое уважение и искреннюю благодарность, но этого так и не произошло. Постепенно её симпатия переросла во влюблённость, а та — в любовь, которая, правда, больше походила на одержимость, но не самим герцогом, а своими фантазиями, одной из частей которых тот являлся.

Так, в особо сложные для неё времена, когда обучение волшебству, казалось, начинало идти не так гладко, как она того желала, Александрин, прикрыв глаза, представляла, как, заняв вполне заслуженное место верховной волшебницы, она станет желанной гостьей в доме любого жителя королевства, её будут обхаживать десятки достойнейших мужчин королевства, пожелавших взять её в жёны, но ко всем ним она окажется холодна. Лишь когда на пороге магической башни окажется герцог и, встав на одно колено, попросит её руку и сердце, Александрин одарит его долгим взглядом, после чего пригласит последовать за ней… На этом моменте мысли девушки резко начинали путаться, а лицо — покрываться бардовыми пятнами. Замотав головой, она пару раз хлопала себя по щекам, отчего кожа на её лице ещё больше краснела, после чего девушка с утроенным старанием приступала к изучению заклинаний.

Александрин была уверена в своих чувствах, однако отношение герцога к ней оставалось для неё не до конца ясным. Во время их случайных встреч на различных мероприятиях он всячески выказывал ей своё расположение: с неподдельным интересом расспрашивал девушку об успехах в обучении и внимательно выслушивал её ответы. Сезар никогда не скупился на слова похвалы, своими витиеватыми речами нередко вгоняя девушку в краску. Нет, с его стороны нельзя было отыскать и тени той обжигающе горячей юношеской любви, что разгорелась в сердце девушки, но мог ли в его душе обнаружиться хотя бы небольшой намёк на ответную симпатию?

С целью узнать это Александрин начала наблюдать за герцогом, пытаясь обнаружить разницу между его отношением к ней и другим девушкам. Возможно, это был самый обыкновенный самообман, но ей отчего-то показалось, что именно в её компании его взгляд всегда был на самую толику, но мягче, а улыбка — нежнее. Так могло ли оказаться такое, что Сезар, сам того не ведая, также испытывал к ней чувства? А раз так, то было необходимо как можно скорее открыть ему на это глаза, и тогда они обязательно будут вместе.

Мысль об этом, стоило той закрасться в голову Александрин, ни на мгновение не отпускала девушку, с течением времени став её собственной обсессией, навязчиво преследующей её изо дня в день. Это всё, по итогу, привело к тому, что девушка не сдержалась и во время очередного вечернего торжества, заметив решившего отдохнуть у фонтана герцога, отчаянно дрожа и ярко краснея, призналась ему в своих чувствах.

Ответ герцога заставил её сердце биться чаще — Сезар также испытывал к ней чувства, но, увы, он не имел права ни принять, ни уж тем более ответить на её признание, поскольку уже был женат.

Собственно говоря, печальная история молодой герцогской четы была известна всему королевству, однако волшебницу она каким-то образом смогла обойти стороной.

Договорённость о браке была заключена между двумя древними дворянскими семьями вскоре после рождения детей, что являлось довольно распространённой практикой в королевстве. Будущий герцог Сезар и его прелестная герцогиня знали друг друга с младых лет. Знали они и о судьбе, что была им уготована их родителями. Удивительно, но ни мальчик, ни девочка не воспротивились их воле. Возможно, в этом не последнюю роль сыграла крепкая дружба, которую они смогли трепетно пронести через года. Наблюдая за тем, как они понимают друг друга с полуслова, окружавшие не могли сдержать восхищённого вздоха. Да, между ними не было любви, зато было уважение, что ценилось ими куда больше.

Как только невеста достигла брачного возраста, они с молодым герцогом сыграли свадьбу, на которую было приглашено несчётное количество гостей. Конечно, среди них присутствовал и старый король. Закручивая свои длинные седые усы, он без конца щурился да ухмылялся при виде смущённых новобрачных. Посчитав за честь право первым поздравить их, он произнёс речь, что сама по себе не была особо длинной, да и смысл её был довольно прост: «Я желаю вам всего самого наилучшего, а главное — побольше здоровых детишек».

Пусть эти слова и были сказаны им искренне, однако в будущем они стали восприниматься всеми в качестве зловещего предостережения, ведь именно беременность молодой герцогини стала концом для их недавно образованной семьи.

Беременность молодой герцогини протекала не без трудностей, но и сама девушка, и её муж с нетерпением ожидали появление на свет их первенца. Кто это будет: мальчик или девочка? Герцогиня была уверена в том, что это будет девочка, поскольку девочки, как это всем хорошо было известно, «крадут красоту своих матерей», а будущая мать, в свою очередь, с уверенностью могла заявить, что в последнее время стала «не столь очаровательна, какой была прежде». Сезар же лишь усмехался в ответ на её громкие заявления, после чего, оставив на её аккуратном курносом носике короткий поцелуй, не менее уверенно отвечал ей, что у них наверняка родится мальчик, так как его жена «день ото дня становится только краше и краше».

У них и правда родился мальчик, наследник герцогства, будущий герцог, однако появился на свет он мёртвым.

Это печальное событие, впрочем, стало лишь началом череды трагедий, настигших герцогскую семью. Так, прежде улыбчивая герцогиня, что была любимицей всего герцогства, сошла с ума. Она и слушать не желала о том, что её «милый сыночек» родился мёртвым. Обливаясь слезами и срывая голос, она с кулаками бросалась на прислуживающих ей служанок, прямо обвиняя их в том, что это они забрали у неё ребёнка, подменив его на труп маленького поросёнка.

Никакие их заверения в том, что она ошибается, не достигали ушей несчастной герцогини. С каждым днём её ярость становилась всё сильнее, и в конце концов среди служанок начали появляться первые жертвы. Вскоре ситуация накалилась настолько, что горничные ради собственной же безопасности начали отказываться прислуживать своей госпоже. Об этом герцогу, наведавшись к тому в кабинет, сообщила главная горничная, которая полностью поддерживала их в этом решении.

Стоило заметить, что смерть их первого ребёнка стала тяжёлым ударом и для самого герцога. Пытаясь скрыться от преследовавшей его боли, Сезар заперся в своём рабочем кабинете, практически не отрывая взгляда от документов. Узнав о том, что в это время происходило с его женой, он немедленно поспешил к ней. Прижав девушку к себе, он очень долго разговаривал с ней, пытаясь успокоить не только её, но и самого себя.

— Тише-тише. В этом океане боли только мы можем понять друг друга. Я есть у тебя, а ты — у меня. Вместе… Вместе мы с тобой обязательно сможем справиться с этим. Ты же веришь мне? Прошу, поверь. Тебе сейчас нужно во что-то верить, а мне нужно, чтобы кто-нибудь поверил в меня.

Когда девушка постепенно успокоилась и заснула, герцог впервые за долгое время остался на ночь вместе с ней. Каково же было его удивление, когда на следующий день он проснулся в полном одиночестве. Его жены не было ни в спальне, ни, как оказалось в дальнейшем, в их доме.

Все подчинённые и слуги герцога Сезара были немедленно созваны, после чего их отправили на поиски пропавшей герцогини. Герцог и сам принимал непосредственное участие в её поисках. Не находя себе места, он метался из стороны в сторону, а когда кто-то просил его остановиться и хотя бы немного отдохнуть, мужчина лишь отмахивался. Он просто не был в силах успокоиться, пока герцогиня не будет найдена.

К вечеру этого же дня герцог неожиданно получил весть от стражников, что охраняли герцогский семейный склеп. Именно в этом месте герцогиня и была ими обнаружена. Герцог, не сдержав вздох облегчения, немедленно отправился туда, где и нашёл свою герцогиню. Впрочем, то уже была не его герцогиня, скорее — помешанная от горя женщина, безумие которой, казалось, за короткое время их расставания смогло достичь своего апогея.

Накануне, как только мужчина заснул, герцогиня в ночи сбежала из дома и устремилась в семейный склеп своего мужа. Шла она пешком, потому достигла его ближе к вечеру следующего дня. В обход стражи пробравшись внутрь, она приблизилась к маленькому каменному гробу, в котором покоилось тело её мертворождённого ребёнка. Отодвинув крышку, она пришла в неописуемый ужас. Её самые большие страхи оказались правдой — в гробу лежал вовсе не её «милый сыночек», а какой-то сморщенный уродец. Как у таких красивых родителей могло родиться такое страшилище? Нет, его им точно подкинули!

— …Во всём виноваты те горничные, — не прекращая плакать, засмеялась девушка. — Они подменили нашего ребёнка на уродца, а наше дитя… Дитя они кухонным ножом искромсали заживо и сварили из него суп, который мне же затем и скормили, — на этих словах она обхватила себя руками с такой силой, что на плечах вмиг появились кровоподтёки. — …Тогда я проглотила всё до самой-самой последней крошки. Получается, мой малыш вернулся ко мне, к своей мамочке, да? — на этих словах герцог невольно отступил на полшага назад, но тут же вернулся на своё изначальное место, однако, не находя в себе сил, чтобы подойти к жене ближе. — Знаешь, иногда я слышу его голос, голос нашего ребёнка. Он каждый раз плачет, жалобно так, и просит, чтобы я как можно скорее освободила его, — девушка погладила себя по животу, после чего подняла взгляд на мужа. — Мой милый муж, ты обязан помочь мне освободить его, но для этого нам понадобится острый нож. Ты же хочешь помочь нашему сыну наконец увидеть солнечный свет?

Целиком перемазанная в крови девушка потянула к нему свои тонкие руки. Смотревший на неё герцог не сдержался и вновь отступил на несколько шагов от неё, не давая той прикоснуться к себе. За это время он успел понять, что та кровь была не её, а того «уродца», их несчастного мёртвого сына, которого та, будучи в гневе, буквально разорвала на куски.

С того дня состояние женщины начало стремительно ухудшаться. После её слов об «остром ноже» герцогиню боялись оставлять в одиночестве, поскольку та немедленно пускалась в поиски чего-нибудь острого, чем можно было бы вспороть себе живот. Однако, с её сопровождением практически сразу возникли сложности. Так, с ней ни в коем случае нельзя было оставлять горничных, поскольку она искренне считала любую девушку, носившую форму прислуги, — одной из участниц «убийства её малыша», отчего немедленно бросалась на неё, грозясь ногтями выколоть той глаза. Девушки, в свою очередь, не могли как-либо ответить на действия своей госпожи, ведь попробуй те оттолкнуть её от себя, то герцогиня наверняка бы поранилась, за что им же, по итогу, пришлось бы отвечать. Оттого, женщину пришлось оставить на попечение крепких мужчин-слуг, которые могли по мере необходимости помешать госпоже навредить самой себе.

Конечно, герцог не посмел оставить это дело так. В их дом было приглашено несчётное число врачевателей самого различного толка: в их числе были и именитые врачи, лечившие недуги аж самой королевской семьи, и деревенские знахари, слухи о которых достигли герцогскую семью. Впрочем, насколько бы ни был знаменит врач, имей он образование или же будь самоучкой, никто из них так и не смог помочь обезумевшей герцогине. Все они сходились на одном и том же: она, вероятнее всего, уже никогда не сможет прийти в себя.

Родители герцогини, бросившиеся к своей дочери сразу, как только весть о случившемся достигла их, своими собственными глазами видели то, как страдает от безумия их любимая дочь, и слышали жестокие слова, в унисон произнесённые врачами. К сожалению, их милой дочери уже ничего не могло помочь – потеря ребёнка не просто сломила девушку, она разбила её на целое множество мелких осколков, которые уже невозможно было собрать. Да, они, фактически, уже потеряли свою дочь, но у них оставался их названный сын, её муж, которому они искренне желали и продолжали желать только самого лучшего. У герцога была ещё вся жизнь впереди, так зачем же связывать его этой кабалой до самой смерти? К тому же, герцогиня в виду своего недуга более не могла родить ребёнка, что оставляло герцогство без наследника.

Интересы герцогства, несомненно, всегда выходили на первое место, так что в один день на стол короля было возложено прошение от лица герцогской четы о расторжении брака. Оно, впрочем, в самое скорое время оказалось тем отклонено.

Отказ короля был, конечно же, подкреплён целым рядом причин, часть из которых была официальной, перечисленной в ответном письме, полученном герцогом, а вторая часть — неофициальной, эти причины все понимали, но страшились произносить вслух, дабы не снискать гнев недавно взошедшего на престол короля.

За то время, что разворачивалась трагедия в герцогском доме, в королевстве также произошло большое горе — скончался король, тот самый, что пожелал молодожёнам «скорого пополнения». Вскоре на престол взошёл его сын — человек от природы неуверенный не только в самом себе, но и в своём окружении. Ему везде и всюду мерещились заговоры, главная цель которых — захватить его трон, и более всего он страшился именно молодого герцога. Новый король был мрачен и нелюдим, дворяне относились к нему с настороженностью и местами даже недоверием, в то время как герцог единодушно был признан «любимцем» двора. К тому же, после того, как на его плечи свалилось такое великое горе, Сезар не позволил тому сломить себе, став только сильнее. Весь королевский двор, вздыхая, сочувствовал ему, в тайне ожидая вестей о скором разводе. Ведь кто из дворянских семей не захотел бы себе такого замечательного зятя? Каково же было всеобщее удивление, когда во двор просочился слух о том, что молодой король ответил на прошение герцога категоричным отказом. Ещё больше их поразила причина, прозвучавшая в его ответном письме:

«Вы пообещали своей жене быть вместе в беде и радости, в здоровье и болезни. Так отчего же вы немедленно забираете свою клятву, стоит препятствиям встать на вашем пути? Герцогине как никогда прежде необходима ваша поддержка, так исполните же свою клятву и окажите ей помощь на пути к выздоровлению».

«Соблюдение клятв»? «Поддержка»? Весь королевский двор наверняка в унисон засмеялся, если бы ситуация не была столь печальна. Всем с самого начала было ясно, что новому королю просто было выгодно отсутствие у герцога наследников. Кроме того, стоит Сезару развестись, как у него появится возможность снова жениться, обретя в лице семьи новой жены опору для своего дальнейшего расширения влияния и укрепления авторитета при дворе. Король не мог позволить этому случиться, поэтому он и дал отказ в ответ на герцогское прошение, отчего тот и по сей день фактически являлся женатым человеком.

Этот статус налагал на него множество запретов, потому Сезар и не мог ответить на чувства Александрин.

Глава 2. Она всего лишь желала для себя лучшей жизни. Часть 2

Когда разворачивались основные события этой истории, Александрин ещё не прибыла в столицу, и потому впервые узнала об этой трагедии со слов самого герцога Сезара, который, особо не вдаваясь в подробности, объяснил ей, что он женат и жена его серьёзно душевно больна, но король противится их разводу. Герцог, может, всем сердцем и хотел бы быть вместе с волшебницей, однако он ни в коем случае не желал бы того, чтобы девушку заклеймили его любовницей, что непременно произошло в таком случае. Вот если бы только король позволил разводу произойти, тогда он…

Всё это время волшебница с нескрываемым восторгом в глазах смотрела на герцога. Подумать только, ей повезло влюбиться в мужчину, для которого слово «честь» не было пустым звуком. Тогда, когда на него и его жену было ниспослано столь тяжёлое испытание, тот, как мог, старался поддержать молодую герцогиню. Увы, но как доктора, так и целители оказались бессильны ей помочь, так что же мог поделать в этой ситуации сам герцог? Александрин была свято уверена в том, что во всей этой ситуации герцог так же, как и его несчастная жена, являлся жертвой, однако, поскольку он был мужчиной, главой не только семьи, но и целого герцогства, он не имел права показать кому-либо свою слабость. Пока разум его жены пребывал в блаженном помутнении, сам Сезар обязан был сохранять трезвый рассудок. Это заслуживало искреннего уважения и восхищения, которые и отразились на её лице.

Но, как показало дальнейшее развитие событий, как бы ни был верен своей клятве, данной у алтаря герцогине, Сезар, однако его чувства к волшебнице оказались сильнее. С того самого дня, когда Александрин произнесла слова признания в любви, началась нескончаемая череда тайных встреч, каждая из которых всё сильнее и сильнее сближала герцога и волшебницу. Было видно невооружённым глазом, как расцветала девушка в преддверии тайного свидания со своим любимым, и как угасала, когда приходило время для их расставания. К её большому сожалению, у них просто не было возможности проводить вместе столько времени, сколько бы они того пожелали, а на официальных мероприятиях пара и вовсе была вынуждена притворяться друг для друга незнакомцами. В такие моменты сердце беззаветно влюблённой в герцога Александрин начинало нещадно ныть. Почему они должны скрывать свои отношения? Она любит Сезара, а Сезар любит её. Быть вместе им, сама того, вероятно, не ведая, мешала лишь несчастная женщина, в своём безумии позабывшая саму себя. В этой истории уже была одна несчастная, которой было уже не помочь, так, может, следовало приложить усилия, чтобы их не стало трое?

Тщательно всё обдумав, в конце концов Александрин решила сама обратиться с прошением к королю.

Стоило заметить, что к тому моменту времени девушка уже занимала довольно высокое положение в магической башне. Если прежде средь её многочисленных почитателей изредка находились те, кто сомневался в её таланте и даже больше, насмехался над теми людьми, которые пророчили ей титул верховной волшебницы, то теперь таковых уже было днём с огнём не сыскать. Всем стало предельно ясно, что становление девушки в качестве главы магической башни — это всего лишь вопрос времени, причём, довольно скорого.

Это было известно не только в самой башне, но и за её пределами, поэтому у Александрин не возникло особых сложностей с тем, чтобы встретиться с королём. Во время их встречи она, присев в реверансе и низко склонив голову, повторила просьбу, с которой некогда обратился к нему герцог. Девушка была твёрдо уверена в том, что её положение в магической башне сыграет во всей этой ситуации не последнюю роль, и король просто не посмеет отказать ей, будущей верховной волшебнице. Однако на этот раз её суждения оказались ошибочны. Решение короля осталось всё тем же, и слова, которые он тогда использовал для обоснования своего решения, не подверглись изменению. Единственное, что изменится после этой встречи, так это жизнь самой Александрин, пусть она об этом на тот момент ещё не подозревала.

Уже на следующий день после того, как произошёл их с королём разговор, земля, казалось, разверзлась, и для Александрин наступил её собственный, нескончаемый ад. Словно яд по венам отравленного, по всему королевству распространились грязные слухи о тайных встречах герцога и волшебницы, где последняя неизменно выступала в роли «коварной соблазнительницы», которая, прекрасно зная о печальном положении дел в герцогском семействе, всё равно решила увести мужа у и без того многострадальной герцогини, чьё состояние день ото дня лишь всё сильнее и сильнее ухудшалось. К тому же, делала это Александрин не из светлой любви к герцогу. И правда, если так подумать, то иметь свою комнату на верхних этажах магической башни, конечно, почётно, но может ли сравниться одна комната с целым герцогским поместьем? С какой стороны ни посмотри, но выбор казался очевидным, а мотивы девушки — понятными. Чего ещё, как не богатства, могла желать девушка, прибывшая в столицу из глухой деревни, что расположена где-то на самом отшибе королевства?

День ото дня столица всё больше полнилась слухами, а люди – переполнявшим их любопытством. Отныне внимательные взгляды, казалось, по пятам преследовали пару возлюбленных. По этой причине их и без того нечастые встречи стали редки, почти единичны, а во время их последнего свидания герцог и вовсе обратился к девушке с просьбой временно полностью прекратить их. Конечно же, до тех пор, пока ситуация немного не успокоится, и за ними перестанут неустанно следить все жители королевства.

— …Мы с тобой не первые и не последние о ком судачат люди в столице. Поверь мне, не пройдёт и нескольких недель, как они найдут новый объект для своих обсуждений и позабудут о нас. Тогда мы вновь сможем спокойно встречаться, не опасаясь того, что за нами следят посторонние, — сняв белую перчатку, он осторожно потёр пальцами её заалевшую от смущения щёку, после чего запечатлел на её лбу короткий поцелуй. — Главное, немного подождать. Возможно, король всё-таки смилуется, и дозволит мне провести процедуру развода.

— И тогда мы с тобой поженимся? — ярче звёзд в ночи засверкала надежда в глазах девушки.

— Конечно, — кивнул тот в ответ. — Как мы с тобой и мечтали, в нашем общем имении. Весной, в окружении цветущей вишни. Ты будешь самой красивой невестой, которую только видал свет.

С нетерпением дожидаясь «той самой весны», Александрин вернулась в магическую башню, где вновь вернулась к своему обучению. Впрочем, не прошло и нескольких недель с их последней встречи, как Александрин обнаружила, что беременна. О личности отца задумываться не приходилось — она носила под сердцем дитя своего первого и единственного возлюбленного, герцога Сезара. Конечно же, узнав об этом, девушка поспешила сообщить эту радостную весть будущему отцу, однако все их каналы связи, к её большому сожалению, оказались резко обрублены, а на торжественных мероприятиях, которые они оба посещали, буквально за каждым их движением неустанно следили жаждущие сплетен дворяне. Узнай те, что «коварная соблазнительница» понесёт от герцога дитя, поднялась бы такая волна, что просто смела бы под собой обоих будущих счастливых родителей. Потому девушка была вынуждена остаться единственным человеком, которому было ведомо то, что у герцога в скором свете появится на свет его долгожданный первенец.

Пусть Александрина сама по себе была довольна миниатюрной девушкой, отчего признаки беременности поначалу были не особо заметны, однако с течением времени её фигура начала понемногу округляться, живот — становиться более и более заметным. Это не могло не вызвать у посторонних лишние вопросы. Тщательно всё обдумав и приняв единственно верное решение, девушка объявила, что на некоторое время с головой погрузится «в постижение особо сложного магического учения» и что «никто не должен её в это время беспокоить». Все отнеслись к этому с пониманием, поскольку это издавна было обычной практикой для тех, кто в скором времени собирался стать верховным волшебником. Однако нашлись и те, кто немедленно связал решение девушки с продолжавшими гулять по столице сплетнями, отчего последних, казалось, в какой-то момент стало ещё больше, чем прежде.

Но саму девушку все их перетолки уже не волновали. Закрыв свою комнату в магической башне от посторонних, она начала понемногу готовиться к рождению их с герцогом общего ребёнка. Ночами глядя на звёздное небо, Александрин, радостно прищурившись, то представляла, как готовит свою чудесную дочурку к её первому в жизни «взрослому» балу, то воображала, как будет наблюдать за тем, как Сезар, тогда уже её муж, будет обучать их общего сына владению оружием. Видения быстро сменяли друг друга, а девушка всё никак не могла решить, кого же она желает больше: мальчика или же всё-таки девочку. Или, может, даже их обоих? Кто сказал, что после первого ребёнка они не смогут завести второго? А после второго — третьего…

К сожалению, прежде, казалось, благосклонная к ней судьба, с того момента окончательно отвернулась от неё.

Когда пришло время родов, Александрин в тайне пригласила к себе бабушку-повитуху, которая должна была помочь её малышу появиться на свет. Беременность девушки протекала хорошо, поэтому она пребывала в полнейшей уверенности в том, что ей удастся родить здорового ребёнка, которого она позже представит его отцу. Скучая по своему возлюбленному, она с нескрываемым наслаждением представляла сначала удивлённое, а затем — полное радости лицо герцога, который крепко прижмёт их с ребёнком к своей груди, покрывая быстрыми поцелуями то её лицо, то лицо их малыша.

К её большому сожалению, этому радостному воссоединению не суждено было случиться. Её долгожданный ребёнок так и не издал своего первого крика, появившись на свет мёртвым. Глядя на синюшное детское личико, Александрин почувствовала, как и у неё самой внутри в тот момент что-то умерло. Какая-то её часть на мгновение вскрикнула вместо этого несчастного ребёнка, после чего, задохнувшись в слезах девушки, отправилась на небеса вслед за этим дитя.

Отослав от себя повитуху, Александрин в течение долгого времени смотрела на укутанное в белые простыни тельце. Она не плакала, но глаза её были красными и совершенно пустыми. В тот день, когда её ребёнок должен был впервые увидеть мир из окна магической башни, его матери пришлось тайно похоронить дитя за пределами столицы. Сев на поваленное, но всё ещё крепкое дерево, она прижала к своей груди безмолвное дитя, молча наблюдая за тем, как заговорённая лопата копала для него могилу. Необходимо было закопать тело ребёнка как можно глубже, ведь иначе его могли раскопать дикие животные, и тогда… Тогда…

Александрин мотнула головой и с улыбкой посмотрела на своё дитя. Ребёнок был так сильно похож на герцога, но носик у него явно был точно, как у Александрин. Ох-ох-ох, из него наверняка бы вырос такой очаровательный мальчик, а затем — и прекрасный юноша. Все именитые дворянские семьи во сне и наяву мечтали бы о том, чтобы выдать за такого красавца свою дочь, а сами девушки, скрывая лица за веерами, краснели бы от смущения, стоило бы им его увидеть. Да, он бы вырос высоким и статным как его красавец-отец, и в то же время талантливым, как его волшебница-мать. Но этому, как оказалось, не было суждено случиться. Это дитя так и останется дитём. Навсегда.

Средь деревьев ещё долго раздавались тихие женские всхлипы.

Однако на этом трагическом событии череда несчастий не окончилась. Александрин даже и не подозревала о том, что с того самого дня, как она скрылась от всего остального мира за закрытыми дверьми своей комнаты, король, почувствовав, что ситуация была не так проста, как девушка пыталась её преподнести, приставил к ней круглосуточную слежку. Повитуха, которая принимала у неё роды, была немедленно поймана людьми короля и сопровождена ими во дворец, стоило той покинуть пределы магической башни. Им не было необходимости прикладывать хоть сколько-нибудь силы, поскольку старуха, испугавшись за свою жизнь, сама выдала всё, как на духу. Впрочем, ей это не помогло — повитуха, по итогу, пропала, и, сколько бы её ни пытались искать родные, все попытки оказались тщетными.

А королевство тем временем вновь наполнилось слухами.

Когда Александрин официально окончила своё обучение и, будучи готовой к принятию титула «великой волшебницы», вышла из своего «затворничества», казалось, каждый первый человек в столице доподлинно знал, что она понесла от герцога мёртвого ребёнка, а чуть ли не каждый второй — видел это своими собственными глазами. Не минула эта весть и самого герцога, однако тот, к удивлению девушки, так и не выказал своего желания встретиться с ней, чтобы узнать правдивы ли слухи. Зато отыскалось несчётное число людей, которые осмелились напрямую поинтересоваться у неё об этом.

Сотни, если не тысячи внимательных взглядов неотступно следовали за ней по пятам, из-за угла нередко раздавались полные издёвки шепотки. Прежде «уважаемая госпожа волшебница», «будущая глава магической башни» в одночасье стала «обыкновенной деревенской потаскухой», которая из жадности пожелала отхватить кусок от богатства герцога, за что закономерно и поплатилась. Помимо этого, откуда-то всплыли сведения и о том, что она приходилась одной из предыдущих великих волшебниц двоюродной внучкой, из-за чего все немедленно начали в один голос утверждать, что «теперь-то они понимают, как той удалось так быстро подняться столь высоко». «Без помощи тут дело явно не обошлось».

— А говорят, что среди магов кумовства нет. Врут, получается, — с ухмылкой на лице произнесла одна знатная дама, глядя при этом прямо на Александрин.

В жизни девушки наступили далеко не самые лёгкие времена. Если поначалу Александрин пыталась справиться своими силами, вновь и вновь окунаясь в фантазии, прежде успешно спасавшие её во времена уныния, однако вскоре она поняла, что это бесполезно. Никакие «розовые мечты» не были способны развеять ту мглу, что нависла над ней. Во время очередного бала вновь став главным объектом насмешек, девушка остро ощутила, что в этот раз не сможет справиться со всем этим в одиночку, ей просто жизненно была необходима поддержка со стороны любимого человека, её возлюбленного герцога.

Собравшись с силами, одной поздней звёздной ночью Александрин отправилась на встречу с Сезаром, чтобы наконец-то поговорить с ним об их общей трагедии и решить, как им быть дальше. Стоявшая на пороге кабинета герцога волшебница надеялась обрести у него долгожданную поддержку, ощутить тепло его крепких объятий и, уткнувшись лицом в его надёжное плечо, в волю расплакаться. Она ни на мгновение не сомневалась, что оно так и произойдёт. По этой причине те холод и отчуждение, с которыми тот её встретил, ошеломили девушку. В ту ночь правда, на которую та столь старательно пыталась закрывать глаза, предстала перед ней во всей своей «красе», разрушив те немногие мечты, что Александрин всё это время продолжала трепетно хранить в своём сердце.

Её любовь никогда не была взаимной, с самого начала являясь лишь одной из частей «великого плана Сезара».

И по сей день над нынешним королём продолжали тихонько посмеиваться дворяне. Они искренне считали, что «их премногоуважаемый Его величество чересчур уж мнителен». Вы только посмотрите на нашего несчастного герцога Сезара, разве может он находиться в самом эпицентре заговора, главная цель которого столь прозаична, как захват трона? Ответ не вызывал сомнений: нет, конечно. Мало того, что судьба оказалась к нему так жестока, сам герцог всегда проявлял себя в качестве честного человека, который верой и правдой служил королю и королевству уже многие годы.

Как бы удивились все эти ухмыляющиеся люди, узнай они, что с самого начала король был абсолютно прав. Герцог в течение уже довольно-таки длительного времени действительно планировал свержение монарха, избрав в качестве своей цели нынешнего, не пользующегося особым авторитетом у знати короля.

Стоило заметить, что Сезар и правда искренне горевал после смерти своего первенца. Горевал, но именно из той ужасной трагедии, что настигла его семью, ему удалось извлечь для себя выгоду. Так, пусть его драгоценная герцогиня и исходила из дворянской семьи, имевшей длинную и богатую историю, однако к настоящему моменту времени она уже успела окончательно растерять всякое влияние при дворе. Это не являлось критичным для плана герцога, но всё-таки ему было бы полезно иметь в качестве дополнительной опоры ещё одну, помимо его собственной, авторитетную семью. Внезапно настигшее герцогиню помешательство стало идеально подходящим поводом для развода и подбора новой жены, чья семья смогла бы оказать Сезару помощь «в его деле». Увы, но новый король оказался куда более проницательным человеком, чем его предшественник, и, не побоявшись воспользоваться столь нелепо звучавшими оправданиями, отказал герцогу. Впрочем, это не помешало заговорщику продолжить свои приготовления.

И тут, казалось, сама судьба свела его с Александрин. Пусть она и не являлась представительницей влиятельной или же хотя бы просто довольно богатой семьи, однако вскоре стала считаться средь членов магической башни многообещающей волшебницей, а с течением времени ей и вовсе стали пророчить место верховной волшебницы. И эта будущая глава магической башни явно была к нему неравнодушна. Об этом говорило хотя бы то, как алели её щёки в ответ на его самые обыкновенные вежливые фразы, коим был обучен каждый уважаемый себя дворянин.

Было глупо отмахиваться от помощи столь мощной фракции как магическая башня. Даже больше, если правильно разыграть все имевшиеся у него карты, то герцог мог обойтись и без подавляющей поддержки дворянства. С самого начала магия являлась куда более опасным оружием, чем обыкновенные стальные мечи, с этим никто не мог поспорить, но в то же время самих волшебников никогда не считали теми, чьей поддержки необходимо заручиться. Связано это было с тем, что они, в своём абсолютном большинстве, были совершенно аполитичны: их совершенно не волновало то, кто правит королевством, пока им позволяют спокойно сидеть в своей башне и постигать магическую науку, но в то же время они безмерно почитали своего верховного волшебника. Этим почитанием Сезар и собирался в дальнейшем воспользоваться.

Но и тут в планы герцога вмешался король. Мало того, что Его величество ответил на прошение Александрин отказом, тот к тому же, Сезар был в этом абсолютно уверен, распустил в столице слухи, из-за которых их с волшебницей встречи пришлось прекратить. Впрочем, он действительно считал это временной мерой, которая не продлится долго.

Чего уж Сезар не ожидал, так это того, что Александрин в тайне от него родит их общего ребёнка. К сожалению, этот ребёнок также родился мёртвым. Как только весть об этом достигла герцога, он вскочил со своего места и ринулся было к девушке, но практически сразу остановился, отказавшись от этой идеи. Какой теперь в этом был смысл? Их ребёнок уже мёртв, и с этим ничего нельзя сделать, да и вокруг девушки вновь поднялась волна слухов, которая, задев герцога, могла повлиять на осуществление его плана. Таким образом, тщательно всё обдумав, он пришёл к выводу, что время их встречи ещё не пришло. Его желание встретиться с волшебницей стало только меньше после того, как подосланные им в магическую башню соглядатаи сообщили ему о том, что магические силы девушки стали «нестабильны».

Это была проблема, которая преследовала Александрин с самого начала её обучения магии: стоило ей слишком сильно разволноваться, как, казалось бы, полностью подвластная ей магия переставала слушаться свою хозяйку. Прежде ей вполне удачно удавалось скрывать это ото всех, да и по-настоящему серьёзных поводов для волнений у неё было не так уж и много, но в последнее время всё сильно изменилось. Волшебство окончательно перестало слушать её: порой магия будто пропадала вовсе, а порой обыкновенное бытовое заклинание уборки становилось смертельно опасным от того огромного количества волшебства, которое было в него направлено. Худшим во всей этой ситуации являлось то, что стоит этим сведениям просочиться вовне и стать общественным достоянием, как это мгновенно поставит крест на её шансах стать верховной волшебницей.

А раз она более не могла ею стать, то какой от неё теперь был прок герцогу? Для чего ему была нужна такая обуза? Ему с головой хватало и того, что у него уже была жена, которая ежедневно пыталась вспороть себе живот ложкой, нужды в ещё одной такой у него не было. Конечно, Сезар не мог сказать всё это явившейся к нему в дом Александрин в лицо. Поэтому герцогу пришлось использовать куда более осторожные слова и выражения, смысл которых, однако, не смог укрыться от ошеломлённой девушки.

Во все глаза глядя на своего возлюбленного, который даже не попытался в знак поддержки хотя бы слегка приобнять её за плечи, вместо этого произнеся ей две-три сотни совершенно пустых слов, Александрин, казалось, неожиданно прозрела. Он не любил её. Вероятно, ни дня своей жизни не любил.

Покидая свою родную деревню, Александрин мечтала о том, что пойдёт по стопам своей двоюродной бабушки и станет великой волшебницей, но на этом пути её постигла неудача — хоть она и, несомненно, была талантлива, однако весь её талант сходил на нет, стоило её уверенности в себе пошатнуться, а эмоциям — прийти в смятение. Познакомившись в столице с герцогом, в её мечтах начали всё чаще мелькать картины, где они вместе в старости наблюдают за потрескиванием брёвен в камине, но, как оказалось, тот никогда не испытывал к ней ответных чувств. Тогда девушка, возможно, могла бы обрести утешение в их общем ребёнке, но дитя появилось на свет мёртвым, и теперь его маленькое холодное тельце лежало в безымянной могиле у поваленного дерева.

Прежде отчего-то Александрин искренне считала себя любимицей судьбы, но, стоя прямо напротив мужчины, которого она так сильно любила, но который не желал её больше видеть, девушка неожиданно поняла, как сильно всё это время ошибалась. Всё, что происходило с ней прежде, не было неудачей, это было «подготовительным этапом» перед тем, как судьба столкнёт её прямо со скалы, на которую девушка самостоятельно же и взобралась, прямо в пучину отчаяния.

— …Какое же ты всё-таки чудовище, Сезар. Нет, не только ты один. Вы все, жители этой проклятой столицы, чудовища. Я всем своим сердцем ненавижу каждого из вас, виновных в моём горе. Ты даже не представляешь, как я жду того момента, когда жизнь для вас станет страшнее смерти.

То были брошенные в сердцах слова лишившейся, казалось, всего девушки. Кто мог представить, что именно в этот момент магия, которая в последние несколько дней упрямо отказывалась приходить на её зов, неожиданно наполнит собой каждое произнесённое ею слово. Оттого слова её «проклятия» в тот же миг обрели силу стать явью, накрыв собой не только королевство, но и весь континент. В этот же день люди неожиданно обратились в отвратительных чудовищ, как та того и пожелала. Исключение составили лишь жители родной девушки Александрин, которых не коснулось её проклятие, ведь, как бы ни ненавидела всех и каждого в тот момент девушка, однако в её сердце всё равно продолжала теплиться любовь к почившей бабушке и родным краям. Именно эта любовь и стала тем, что уберегло деревенских жителей от обращения в монстров.

Глава 3. Он предложил ему взять с собой тыквенные семечки

[…Всё, что я вплоть до настоящего момента времени тебе поведала, является, если можно так выразиться, «предысторией», которую необходимо знать, чтобы в дальнейшем разобраться во всех перипетиях и аналогиях, коими изобилует сюжет основной истории].

[События основной истории снова берут своё начало в родной деревеньке Александрин спустя много сотен лет после того, как проклятие волшебницы обратило людей в чудовищ].

[Имя главной героини: Иветта. Пусть на момент начала истории эти сведения неизвестны, но она является очень дальней родственницей Александрин, а точнее, потомком одной из её младших сестёр. От своей именитой прабабки Иветта и унаследовала талант к магическому искусству, который та, начиная с самых юных лет, развивала, используя доставшиеся ей от предков книги].

[Стоит заметить, что Иветта, в отличие от своей прабабки, никогда даже и не задумывалась о том, чтобы покинуть родную деревеньку. Возможно, она так и провела бы в ней всю свою жизнь, если бы не беда, что постучалась в дверь их дома].

[Начнём с того, что изначально семья нашей главной героини состояла из четырёх человек: отца, матери, самой Иветты и её младшего брата Люсьена. Жили они тихой и спокойной жизнью, пока отец семейства трагически не погиб во время охоты, отчего их семья в одночасье лишилась кормильца. Их горе было велико, однако вместе им удалось справиться со всеми трудностями. Во многом им, конечно, помогло то, что во владении их семьи находилось довольно-таки крепкое хозяйство, благодаря которому у них не было нужды закупаться у своих соседей съестными запасами].

[Как понимаешь, этого события было достаточно для того, чтобы ещё больше сплотить их семью, а не сподвигнуть девушку покинуть деревню, так что это стало только началом].

[Спустя несколько лет, когда, казалось, их жизнь наконец-то наладилась, их мать слегла, пав жертвой тяжёлой болезни. Знаний самой Иветты оказалось недостаточно, чтобы её излечить, поэтому они оказались вынуждены обратиться к нынешнему «деревенскому колдуну», однако и у него знаний оказалось не шибко больше. Не найдя у того помощи, девушка поняла, что не сможет молча наблюдать за тем, как жизнь в глазах их матери постепенно угасает. Не имея иного выбора, она собрала вещи в дорогу и, объяснившись с братом и поцеловав на прощание мать, покинула свою родную деревню, отправившись прямиком в столицу, чтобы там отыскать заклинание, которое смогло бы помочь их больной матери].

[Её дорога до столицы значительно усложнялась тем, что весь мир вокруг её деревеньки полнился всевозможными чудовищами, многие из которых, казалось, уже и не помнили, что некогда являлись людьми. По этой причине первое время она была вынуждена скрывать своё лицо за маской, а тело — за множеством слоёв ткани, однако позже ей удалось отыскать древний артефакт, который значительно упростил процесс маскировки. Но, как говорится, на артефакт надейся, а сам не плошай! Стараясь не привлекать к себе внимание, она смогла без потерь добраться до той же столицы, в которую некогда отправилась Александрин и в которой теперь уже ожидали приключения нашу героиню Иветту].

[По прибытии в столицу девушку настигла целая череда сложных сюжетных перипетий, в ходе которых её в качестве ученицы принял к себе волшебник, находившийся под покровительством герцога Фрери, Париса Фрери. Парис является главным героем и будущим возлюбленным Иветты, чувства к которому у героини, в отличие от её прабабушки, будут развиваться постепенно, постоянно проходя через различные кризисные ситуации, которые, впрочем, только ещё больше укрепят зарождающуюся между ними связь].

[Параллельно с процессом осознания собственных чувств Иветта будет понемногу раскрывать тайны, таящиеся в прошлом и напрямую влияющие на их настоящее. Чем глубже та будет погружаться в прошлое, тем больше параллелей между собой и Александрин будет находить. Эти самые параллели и станут причиной серьёзного кризиса в их с Парисом отношениях. Однако в конце концов герцог сможет доказать ей, что его чувства искренни, любовь, конечно, победит, а сама Иветта успешно снимет проклятие с королевства, доказав, что истории прошлого должны оставаться в прошлом. Грехи далёких предков не должны тяготить нынешнее, ни в чём не повинное поколение].

[…Собственно говоря, именно на этапе прибытия Иветты в столицу и начинаются основные сложности. Наша драгоценная главная героиня, которая, согласно описанию Автора, отличается твёрдостью характера, «благодаря которому она уверенно движется к своей цели», буквально «пролетает» мимо всех сюжетных событий, из-за чего её чувства к герцогу не развиваются, и, соответственно, конфликт прошлого и настоящего в нужный момент не назревает. По этой причине возникает не просто «логическая ошибка», а целая «сюжетная дыра», которая приводит к немедленному разрушению мира].

[Твоя основная цель: «помочь» сюжету, проследив за тем, чтобы главная героиня успешно прошла через все важные сюжетны события].

[А теперь перейдём собственно к работе гаммы].

[Поскольку «Программа помощи» не имеет способностей Авторов, мы не можем вписывать в «историю» новых персонажей. По этой причине нашим гаммам приходится «временно замещать» некоторых персонажей. Если использовать аналогии, то это в некотором смысле напоминает «одержимость»].

[В этот раз в качестве твоего аватара выступит младший брат Иветты, Люсьен. Замечу, что, согласно нашим данным, он довольно близок со своей старшей сестрой. Это заметно облегчит достижение нашей общей цели].

[На этом объяснение сюжета окончено. Есть ли какие-либо вопросы? Может, есть необходимость повторить что-то? Не бойся спрашивать, содействие гамме входит в перечень моих обязанностей].

Пока девушка рассказывала ему сюжет истории, в которую ему предстояло погрузиться, Арсений волей-неволей вновь принялся разглядывать своё окружение. Когда Пера заговорила о семье Иветты, его взгляд замер, после чего начал заново с ещё большим вниманием рассматривать буквально каждый уголок комнаты. Никого, кроме Люсьена, внутри не оказалось.

Арсений внимательно слушал историю, поэтому ожидал обнаружить в доме тяжело больную мать главной героини и Люсьена. Насколько он смог понять, её излечение от неизвестного страшного недуга являлось основной и единственной целью Иветты, только ради этого она и решилась отправиться в столицу. С учётом того, что в этом деревенском доме больше не было других комнат, так и напрашивался страшный вывод: сейчас в доме находится он один. Но тогда где их больная мать? Не могла же она за время отсутствия дочери чудесным образом исцелиться? Нет, такого не могло произойти. Куда более вероятным был противоположный вариант: как бы Иветта ни спешила, она всё же не успела — их мать трагически скончалась от болезни. А оставшемуся в одиночестве Люсьену пришлось самому хоронить мать.

При мысли об этом Арсений ощутил сочувствие по отношению к главной героине. Получается, что в конце истории ей удастся снять проклятие и тем самым спасти весь мир, но вот её главная цель, излечить мать, так и останется недостижимой. Но сможет ли Иветта вспомнить о ней, будучи в самом эпицентре всех этих «сюжетных перипетий»? По крайней мере, начинающий Автор об этом, вероятно, так и не соизволил вспомнить, позволив увлечь себя и своих читателей в круговорот приключений. Да вот только он просчитался. Иветта оказалась куда более сознательной, чем Автор подозревал, и потому ни на мгновение не забывала о матери, сознательно избегая прописанных Автором сюжетных событий. Как жаль, что даже так она не смогла её спасти.

— Нет, вопросов у меня нет, — покачал головой Арсений. — Но у меня есть некоторые размышления по поводу всей этой истории. Ты не против их выслушать? — девушка немедленно ответила согласием, после чего гамма с лёгкой неуверенностью в голосе продолжил. — Из того небольшого вводного курса, который мне довелось услышать раньше, я понял, что основная причина всех этих «логических ошибок» — это неопытность Авторов. Думаю, в этом случае всё то же самое. Автор настолько увлёкся описанием различных испытаний, через которые была вынуждена пройти Иветта, да «кризисных ситуаций» в их с герцогом отношениях, что за всем этим совсем позабыл об её изначальной цели — излечении недуга матери. В процессе прочтения «остросюжетной истории» это могло не вызывать вопросов, однако в действительности забыть о таком довольно… Сложно. Вероятно, Иветта «избегает» важных сюжетных точек именно по этой причине — она не желает отвлекаться на всякие глупости, понимая, насколько важна её первоначальная цель.

[…Это предположение имеет право на существование].

— И если я прав, то, чтобы мир не подвергся саморазрушению, необходимо… — Арсений сбился, не сразу сумев подобрать верные слова. — По факту, мне необходимо настоять на том, чтобы она отвлеклась от поиска лекарства? Убедить, что дела сердечные важнее спасения матери? Это было бы довольно тяжело сделать, будь их мать ещё жива.

По молчанию девушки, которое послужило ему ответом, Арсений понял, что его выводы оказались верны. Как бы он ни старался облечь правду в красивую обёртку из слов, но даже так та оставалась ко всем участникам этой истории довольно жестокой. С самого начала этот мир строился на истории «истинной любви» между Иветтой и её герцогом, а не любви дочери к своей матери. Внезапно одолевшая женщину хворь — всего лишь начальный «толчок», который был необходим для того, чтобы привести маятник истории в движение, после этого надобность в нём немедленно отпала. Но в жизни всё было иначе. Болезнь матери являлась основой мотивации Иветты. Существовала большая вероятность того, что стоит ей прознать о кончине матери, как девушка вместо того, чтобы с головой окунуться в омут столичных интриг, вернувшись в «сюжетную колею», решит вернуться в деревню и продолжить свою прежнюю спокойную жизнь.

Впрочем, убедить девушку остаться в столице — это была уже вторая по очерёдности задача. Перво-наперво ему стоило сообщить главной героине о смерти матери. Если учесть то, что в нынешние времена у людей не было никаких надёжных средств связи, эту печальную весть «Люсьену» придётся сообщить той лично. А раз так, то ему всё же придётся покинуть не подвергшуюся действию проклятия деревню и отправиться вслед за Иветтой в столицу, в которой ныне проживали целые полчища различных чудовищ.

— Похоже, хотим мы того или нет, но нам с тобой предстоит путешествие до столицы, — озвучил он буквально витавшее в воздухе решение. — Как долго до туда идти? И ведь добираться-то мне придётся до неё пешком…

[Согласно сведениям, которые мы вычленили из истории, дорога до столицы заняла у Иветты около двух недель пути пешком].

— …Даже так, — только и смог, что озадаченно пробормотать он. Одна только дорога туда и обратно у Иветты заняла бы целый месяц. На что она надеялась, когда оставляла дома смертельно больную мать? — …Вероятно, путь будет долог. Нужно как следует подготовиться к нему.

Арсений с осторожностью приподнялся и, вновь всё осмотрев, но на этот раз уже с высоты собственного роста, убедился в том, что дома он был один. Мысленно извинившись перед настоящими хозяевами дома, он принялся разбирать наваленный то тут, то там хлам, пытаясь отыскать хоть что-то, что могло бы помочь ему в пути. Впрочем, надежда найти средь всего этого, откровенно говоря, мусора хотя бы что-нибудь полезное довольно скоро оставила его. Ему с большим трудом удалось обнаружить остатки еды, которой, однако, могло хватить едва ли на несколько дней, никак не на две недели. О других походных вещах и говорить не приходилось.

Встав посреди захламлённой комнаты, Арсений, не сдержавшись, тяжело вздохнул. А что он, собственно говоря, собирался здесь отыскать? Ни зажигалок, ни уж тем более настоящих лекарств в этом мире придумано ещё не было, отчего его и без того довольно лёгкая походная сумка стала практически невесомой. Котелок, куча тряпок для маскировки, с большим трудом обнаруженное огниво, остатки еды да ложка — вот и всё его «снаряжение для выживания в лесу». Ему даже хоть какое-то подобие фонаря, чтобы освещать себе по ночам путь, отыскать так и не удалось. Но, с другой стороны, зачем ему куда-то идти ночью, правильно же? Пусть Пера и утверждала что-то о том, что «Программа» практикует по отношению к своим участникам «индивидуальный подход», но глухой лес ночью — это всё-таки глухой лес ночью. Даже думать не хотелось о том, кто мог его там поджидать.

Собрав свой не внушавший совершенно никакого доверия узелок, Арсений, подумав, привязал его к тулейке лопаты, что прежде одиноко стояла у входа в дом. Опустившись на кровать, с которой и свалился, стоило ему прийти в себя, он, посидев немного на дорожку, вышел из дома.

Мир, что располагался за пределами сырых стен дома, встретил его тёплым летним ветерком. Это стало для него хорошей новостью. Хоть что-то во всей этой истории благоволило ему — так, если бы ему пришлось отправиться в путь зимой, то вероятность благополучно добраться до столицы уменьшилась бы уже не просто в разы, а в десятки раз. Летом, по крайней мере, у него появлялась возможность набить пустой желудок какими-нибудь ягодами. Правда, всегда существовал риск отравиться ими, но в этом вопросе он собирался положиться на Перу. Ей ведь не должно быть сложно определить съедобны те или иные ягоды? К слову, а куда запропастился его «компаньон»? Стоило им обсудить историю и наметить примерный план действий, как она перестала подавать какие-либо признаки своего присутствия.

— А куда… Кхм, куда мне идти-то? — спустившись с крыльца на дорожку, что вела от дома до калитки, задал Арсений, пожалуй, самый важный на данный момент времени вопрос. — Можешь мне указать хотя бы примерное направление?

[…Ох, прошу меня извинить. Я немедленно займусь построением маршрута от дома Иветты до столицы. Это займёт всего несколько минут. Оставайся пока во дворе].

После этих слов Пера вновь пропала, оставив своего «компаньона» в одиночестве. Арсений, растерявшись, остался стоять прямо посреди дорожки. Не имея иного выбора, он принялся разглядывать небольшой задний двор некогда процветавшего семейства. Насколько тот помнил, в своём рассказе Пера затрагивала тему того, что семья главной героини смогла пережить тяжёлые времена, настигшие их после трагической кончины отца семейства, благодаря огороду, который исправно кормил их. Окинув открывшийся ему вид внимательным взглядом, Арсений невольно усомнился в её словах. Возможно, когда-то оно и могло быть так, но не теперь. Задний двор показался ему небольшим, заросшим высокой сорной травой, средь которой с трудом угадывались даже не чахлые, а уже отжившие своё плодовые деревья. Ни следа огорода, что мог бы накормить семью из трёх человек. Впрочем, ему и не нужно было, ведь из всей семьи дома остался лишь один Люсьен.

Приглядевшись, Арсений заметил узкую протоптанную тропинку, которая вела куда-то в глубь заднего двора. Вскоре его посетила неожиданная догадка о том, что именно находилось на том конце тропинки, но убеждаться в своих догадках он не спешил, вместо этого посмотрев на черенок лопаты. На полотне лопаты, у основания которого он прикрепил свой дорожный узелок, были следы подсохшей земли. Значит, трагедия посетила дом главной героини незадолго до его появления.

— Вот и ты, значит, теперь в путь-дорогу собрался? — внезапно раздался из-за его спины звонкий мальчишеский голос.

Арсений обернулся. На невысоком покосившемся деревянном заборе, на котором несколько мгновений назад точно никого не было, гордо восседал мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. У него были слегка вьющиеся рыжие волосы и целая россыпь веснушек на носу и щеках. Бесстрашно усевшись на забор, который тут же принялся жалобно под ним скрипеть, тот закинул ногу на ногу и, продемонстрировав Арсению свои чёрные от грязи пятки, принялся с поразительной скоростью щёлкать тыквенные семечки, бесцельно стреляя их кожурой равномерно вокруг себя. Благо, сам Арсений стоял довольно далеко от него, в ином случае мальчишка и в него бы не постеснялся попасть. Глядя на того, он отчего-то в этом совершенно не сомневался.

— Увидел тебя и сразу подумал: «Неужто и он, как его сестра, Ветка, в столицу решил отправиться»? — не дав ему времени на ответ, следом спросил мальчишка, с поразительным мастерством умудрившись одновременно с этим сгрызть целую горсть семечек, после чего оплевать ими всю округу, — А с чудовищами что? Неужто ты чудовищ совсем-совсем не боишься? Те из наших, кто по ту сторону леса выбирался, потом рассказывали, что там ТАКИЕ страшилища живут, что и представить-то сложно. И ты, домашний человек, которого и в лес-то на прогулку обычно не вытащишь, решил к ним прямиком в пасть с двух ног влететь? Ветка-то ваша от отчаяния за лес к ним отправилась. И где, скажи мне на милость, она теперь? Что с ней? А кто его знает. Может, её уж съели давно, ни косточки не оставив, или продали в качестве домашнего питомца какому-нибудь толстосуму. Ты того же и для себя хочешь?

— Ты… Отговорить меня пытаешь? Не трать свои силы зря, я уже всё решил, — стало тому ответом.

С трудом, но Арсению всё-таки удалось вычленить из бесконечной болтовни этого мальчишки основную мысль. Тот, вероятно, волновался за оставшегося в одиночестве Люсьена и, опасаясь того, что он совершит какую-нибудь глупость, решил наведаться к нему. Сделал тот это, как он наверняка посчитал, вовремя, потому что именно в этот момент Люсьен предпринял попытку, никого не предупредив, отправиться за сестрой. Юноша не мог позволить этому произойти, поскольку за лесом обитали опасные чудовища, так что принялся всячески отговаривать его. Как жаль, что перед ним был не Люсьен, а Арсений, который, хочет он сам того или нет, должен помочь исправить «логическую ошибку» этого мира, чтобы вернуться к своим сёстрам, а для этого ему нужно отправиться в столицу, прямиком к чудовищам. И, вероятно, помочь главной героине устроить свою личную жизнь.

— Скажешь тоже, «отговорить», никто и не думал тебя отговаривать, — искренне возмутившись, фыркнул рыжеволосый мальчишка, вероятно, в качестве доказательства своих слов за раз выплюнув полтора десятка кожуры от тыквенных семечек. — Отговаривать бы тебя принялась моя дражайшая мать, если бы сейчас тебя увидела, а мне просто интересно стало, что же у тебя в голове теперь творится. Ты же вслед за Веточкой решил отправиться, правильно я думаю? А где ты её искать собираешься? Мир вокруг ведь гораздо больше нашей деревеньки, произойти в нём может всё, что угодно. Может… — призадумавшись, тот закинул пару семечек себе в рот. — Может, как только твоя сестра из лесу вышла, так её и… Скажем, волки так сразу же и сожрали? Тогда от нашей Ветки только косточки-то да и остались, но и тех тебе уже не сыскать — звери по всему лесу наверняка успели растащить. И ведь подобных вариантов целая куча, только и успевай перебирать да ужасаться. Так что ты-то собираешься делать? Где её искать?

— В столице, — только и смог, что произнести в ответ на его тираду Арсений.

В отличие от рыжеволосого мальчишки, который только и мог, что сочинять всевозможные ужасы, ему было доподлинно известно, что главной героине удалось успешно достигнуть столицы, где теперь она и пребывала, в поисках чудо-лекарства для своей матери ловко обходя все важные для сюжета события.

— …Что ты сказал? В столице? — глаза рыжеволосого вмиг округлились от удивления. Оно явно не было наигранным, поскольку даже скорость поедания им тыквенных семечек резко сократилась до пары штук за раз. — Слушай, Сьен, я понимаю, что уход тётушки стал для тебя серьёзным ударом, но… Сам понимаешь, чай не маленький, что её смерть была лишь вопросом времени. Мне отчего-то казалось, что ты давно уже осознал и смирился с этим. Но теперь ты осознанно отправляешься на верную гибель, — с донельзя серьёзным видом заговорил тот. — Старшие говорят, что чудовища, которые живут сразу за нашим лесом, в большинстве своём кровожадны, но вместе с тем довольно глупы. Многие из них уже и не помнят о том, что некогда были людьми. Однако чудовища, обитающие в столице, совсем иные — они хитры и изворотливы, им не составит труда обмануть такого деревенского простачка, как ты. К тому же, они всё ещё лелеют надежду на то, что когда-нибудь им удастся вернуть облик своих предков. Представляешь, что может произойти с деревней, если они прознают о нашем существовании? Ни о какой мирной жизни и говорить не придётся.

— …Не волнуйся. Всё будет хорошо, — как можно более убедительно произнёс Арсений.

Он не соврал рыжеволосому юноше. Как только ему удастся вернуть историю в прописанную Автором колею, всё действительно станет «хорошо»: наложенное на людей проклятие спадёт, отчего все чудовища вернут свой изначальный облик. Единственное, о чём он волновался, так это о том, что не все события до этого «хорошо» могут пройти гладко. Впрочем, памятуя о так называемом «индивидуальном подходе», Арсений продолжал надеяться на то, что каких-либо по-настоящему серьёзных препятствий у него на пути не возникнет.

— Смотрю я на тебя и всё понять не могу: ты у нас то ли слишком наивный, то ли и правда немного глуповат, — покачал головой рыжеволосый. — Ладно, так и быть. Я уже говорил тебе, что не собираюсь тебя отговаривать. Просто знай, что, по-моему, ты выбрал очень странное место для прогулок. Как только вдоволь нагуляешься, возвращайся. Один или с сестрой — неважно, любого примем, — махнул тот рукой, после чего этой же рукой залез в карман своих пыльных штанов, спустя мгновение достав полную ладонь тыквенных семечек. — Чего стоишь да ресницами на меня своими хлопаешь? Продуешь меня ещё. Лучше семечки с собой возьми, в дороге хоть от голода не помрёшь. Эти кстати сладкие. Их мать глазурью по какому-то старому семейному рецепту покрыла. Не подумай только, что я весь из себя такой щедрый, — с предупреждением в голосе добавил тот, — просто я сладкое не очень люблю. А тебе они как? По вкусу?

— …Не знаю, я… Их никогда не пробовал, — подойдя к мальчишке поближе и с растерянным видом взяв у него семечки, ответил Арсений.

Если так подумать, то еды у него с собой и правда было не сказать, чтобы особо много, так что он решил не отказываться от столь неожиданно свалившегося на него «дара».

— Не знает он, — вслед за первой горстью сунув ему ещё несколько, пробурчал юноша. — Они, между прочим, не только сладкие, но и к тому же питательные. Так моя мать говорит. А ещё, ещё... Полезные, вот! Мать рассказывала, что прадед мой каждый день ел по горсти тыквенных семечек, вот и прожил аж до ста лет, — широко распахнув глаза, подался он навстречу к Арсению, после чего вновь отпрянул, при этом чуть не свалившись с забора. — Я сам ей, конечно, не верю, но кто знает? Может, они и правда аж НАСТОЛЬКО полезные? — задав ему этот риторический вопрос, он задумчиво посмотрел перед собой. — Правда, кажется, она это нам не о сладких семечках говорила, а об обычных, но, думаю, это и со сладкими сработает. Ведь, если так подумать, то чем они отличаются? Только вот этой вот несчастной сладкой штуковиной сверху, так что большой разницы быть не должно… Ладно, — очень резко оборвал он свою речь, — заболтался я тут с тобой. У меня ещё своих дел выше крыши. Бывай. Как говорится, пусть дорога будет мягко стелиться тебе прямо под ноги. Надеюсь, что тебя по пути не съедят, — бросил напоследок рыжеволосый, после чего ловко перекинул ногу через забор и спрыгнул вниз.

Арсений проводил взглядом его мелькавшую за полусгнившими досками забора фигуру, после чего посмотрел на целую гору тыквенных семечек, что с трудом помещалась у него в руках. После слов рыжего юноши, который, вероятно, приходился Люсьену если не другом, то точно хорошим знакомым, он и правда всерьёз задумался над тем, а могли ли его действительно съесть. Едят ли чудовища, жившие по ту сторону леса, человечину? По словам юноши, вполне себе да. Но… Будет ли это считаться за акт каннибализма, ведь чудовища изначально являлись людьми? Однако размышлять об этом всём было бессмысленно, ведь та же Пера ни словом об этом не обмолвилась. Она, если так подумать, вообще мало поведала ему о мире вокруг, сделав больший упор на взаимоотношения персонажей. Сделала ли она это намеренно, или действительно не знала таких подробностей? Возможно, ему придётся проверить этой на своей шкуре.

[Маршрут успешно построен, гамма. Можем наконец-то выдвигаться в путь!]

Арсений, будучи до мозга костей жителем города, лишь смутно представлял себе, как должна выглядеть «процветающая деревушка», но даже так родная деревня Александрин и Иветты отчего-то не казалась ему таковой. За покосившимися, сгнившими заборами скрывались старые, покрытые мхом дома, которые выглядели ничуть не лучше, чем отчий дом главной героини. Все дворы также густо поросли высокой сорной травой, достававшей ему до пояса, отчего Арсений невольно усомнился в том, что у местных жителей были свои огороды. В большинстве своём деревья были засохшими, отчего надежды на наличие красивых цветущих садов также не оставалось. Не были слышны звуки домашней живности, да и её самой тот так и не увидел: не было ни выбравшихся из курятника куриц, ни громко хрюкающих свиней, ни лениво пасущихся коров ли коз. В деревне в принципе было необычайно тихо, отчего та выглядела немного зловеще. Только усиливало повсеместную атмосферу запустения полное отсутствие людей.

Да, за всё то время, что Арсений шёл по просёлочной дороге в сторону выхода из деревни, ему на пути так и не повстречался ни один живой человек. Пожалуй, если бы не тот рыжеволосый юноша, поведавший ему о своей матери и «старших», то он и вовсе решил, что после ухода сестры в столицу и смерти матери Люсьен остался единственным жителем этой деревушки, а так… Возможно, деревенские жители решили скрыться в своих домах от полуденного солнца? Арсению отчего-то вспомнился отрывок из какого-то то ли диктанта, то ли изложения, в котором говорилось о том, что деревянные дома «способы удерживать тепло зимой и сохранять прохладу летом». Но даже будь оно действительно так, странное ощущение повсеместного запустения всё никак не хотело отпускать его.

[Волнуешься из-за предстоящего пути? Не бойся, всё пройдёт наилучшим образом. Наша система «автоматического построения маршрута» работает безупречно. По крайней мере, она ни разу не вызвала ни у кого нареканий!]

[Так, наша система учитывает не только величину маршрута, но и рассчитывает индекс его безопасности. После этого происходит считывание твоих физических данных, которые соотносятся с величиной маршрута и индексом безопасности. В итоге выставляется качественная оценка твоей способности преодоления данного варианта маршрута: «да» или «нет». Всего происходит расчёт нескольких тысяч вариантов пути, из числа наиболее подходящих избирается тот, который более всего соответствует нашему запросу. Конечно, даже с учётом всего этого твой путь нельзя будет сравнить с прогулкой по парку, но это и не поход по местности, испещрённой тысячами ловушек].

— …Как я посмотрю, у вас есть «системы» на все случаи жизни. И подбором кадров занимается «система», и построением маршрута тоже занимается какая-то «система», — искренне поразившись «автоматизации» всех процессов, только и смог, что произнести он.

[Замечу, что их использование значительно упрощает всем нам задачу. Так, «система автоматического построения пути» при окончательном выборе пути учитывает сразу несколько десятков параметров. Согласись, что у простого человека это составило бы определённые затруднения? То же самое и с «системой подбора кадров». Это всё предназначено для облегчения нашей общей задачи].

— Но даже автоматизировав столько различных процессов, в деле исправления «логических ошибок» вам всё равно приходится полагаться на помощь таких несчастных, как я, — покачал он головой.

[Увы, но «Программа помощи» способна существовать лишь в данном формате].

Казалось бы, изначально расположенное к нему отношение Перы резко охладело. Немного подумав об этом, Арсений пришёл к выводу, что тому виной стали его слова: совершенно без задней мысли он заговорил с ней о «Программе» и о том, как она работает. Вероятно, у Перы существовали определённого рода «должностные инструкции», в которых, помимо всего прочего, также был прописан запрет на разглашение сведений о «Программе». Сказать об этом напрямую она, возможно, постеснялась, вот и повела себя так. Придя к такому выводу, Арсений решил больше не затрагивать тему «Программы». В конце концов, даже расскажи она ему обо всём этом, то какая ему самому от всех этих знаний была бы польза? Он сможет этим как-то воспользоваться? Нет. Он просто удовлетворит своё любопытство? Вероятно. И на этом всё? Нет-нет-нет, это того явно не стоило.

Ему просто необходимо успешно завершить задание, после чего у него появится возможность наконец-то вернуться к сёстрам.

— …Если честно, я лишь смутно себе представляю, как правильнее всего будет сообщить Иветте о смерти её с Люсьеном матери. С учётом того, как упорно она искала лекарство для её излечения, то, узнав о том, что в этом больше нет нужды, Иветта может прийти к решению немедленно вернуться в свою родную деревню, чтобы прийти к той на могилу. Это «возвращение в родную деревню» явно не было прописано Автором, отчего та, вероятнее всего, пропустит ещё больше важных сюжетных событий, чем прежде, — ступив на заросшую тропинку, что вела из деревни, принялся рассуждать он вслух.

Пера сама вызвалась быть его помощником, так пусть помогает ему составить речь, которую он произнесёт перед главной героиней. Спешить было некуда — у них для этого было ещё аж целых две недели времени.

[Сообщить о смерти?..]

[Это прозвучит жестоко, но мы можем воспользоваться смертью матери Иветты и Люсьена. Убьём двух зайцев одним выстрелом: мы не только сообщим ей о том, что их мать мертва, но и признаемся в том, что ты, точнее, её младший брат Люсьен, также оказался болен этим же недугом, пусть и твоё состояние, благо, ещё не такое тяжёлое, каким было у их матери. Будучи не в силах дождаться возвращения главной героини, ты решил оставить деревню и отправиться вслед за сестрой в столицу! Как тебе такой вариант?]

Арсений, так и этак покрутив этот вариант, всё-таки решил его принять. Пусть он и считал, что было жестоко притворяться перед потерявшей мать девушкой больным, но так ему удастся не только сообщить Иветте эту печальную новость, но и в то же время удержать её в столице. Это же даст и ему самому возможность остаться рядом с ней, чтобы вовремя направить её в важное для событий сюжета место.

— Если на ум больше не придёт новых идей, то так мы и поступим, — ещё раз всё тщательно обдумав, кивком подтвердил тот свои слова. — …Только в таком случае надо будет ближе к нашей с ней встрече отрепетировать эту самую «болезнь», чтобы у той не возникло никаких сомнений. Если меня раскроют, будет тяжело объяснить ей, почему я решил притвориться больным, — с чем нельзя было не согласиться.

***

Дорогу до столицы и правда нельзя было сравнивать с лёгкой прогулкой по парку, однако «систему», которая построила для него маршрут, действительно стоило от всей души похвалить. На протяжении всего пути через лес у Арсения так и не возникло никаких по-настоящему серьёзных препятствий, с которыми он бы не смог справиться: ни опасных глубоких оврагов, ни быстрых рек, что нельзя было пройти вброд, ни изголодавшихся животных, в поисках спасения от которых ему пришлось бы залезать на деревья.

Пусть у него и не было вымощенной камнем дорожки, вдоль которой стояли бы фонари, но и местность не казалась ему такой уж непроходимой. Это показалось Арсению немного странным, ведь именно этот лес являлся естественной защитной стеной от обитавших снаружи чудовищ. Могло ли это являться небольшой сюжетной условностью? Вполне. Однако в таком случае немедленно возникали один за другим следующие вопросы: «Почему мир не засчитал эту сюжетную условность в качестве «ошибки»? Она оказалась не на столько серьёзной? Но где тогда пролегала граница между тем, что можно, и тем, что уже нельзя?»

В любом случае ему грех было на это жаловаться, ведь стань этот лес ещё одним источником «логической ошибки», тогда ему пришлось бы, вероятно, собственными руками копать здесь овраги.

[Не могу тебя не похвалить. Ты довольно быстро передвигаешься по лесу. Изначальные подсчёты системы изменились. Согласно только что полученным данным, путь до столицы займёт чуть меньше полутора недель].

— Быстро? — даже немного удивился Арсений. — Тут уж точно не меня нужно хвалить, а эту вашу «систему», — вернул он похвалу той. — Но это хорошая новость. Чем быстрее нам удастся добраться до столицы, тем скорее мы приступим к выполнению задания. Пусть задача перед нами и стоит несколько нетривиальная, всё-таки свахой мне выступать прежде никогда не приходилось, однако я приложу все свои усилия к тому, чтобы наша пара главных героев была вместе. В конце концов я должен вернуться к своей семье, — твёрдо закончил тот.

[…Я даже немного завидую твоей семье, ты с такой любовью отзываешься о ней].

— После смерти родителей у нас троих остались только мы сами. Естественно, что мы друг с другом довольно-таки близки. Тем более, я… Сейчас я единственный мужчина в нашей семье, так что обязан быть опорой для своих сестёр. Правда, позорная из меня вышла опора. Даже говорить стыдно: взял, да и впал в кому за учебниками, — вздохнув, произнёс тот. — …Есения, наверно, до смерти перепугалась, когда нашла меня утром. Знаешь, так-то она у нас довольно бойкая девчонка, — неожиданно для самого себя погрузился он в воспоминания. — Когда она была сильно младше, то постоянно дралась с мальчишками в садике. Моей старшей сестре, Ие, постоянно приходилось ходить на разборки с чужими родителями, — задумавшись, Арсений не заметил корень дерева и зацепился за него, чуть было не повалившись на землю. — Вот же, — вырвалось у него.

[С таким настроем тебе точно удастся выполнить задание и исправить «логическую ошибку»! Тем более, ты уже успешно прошёл через один из основополагающих этапов — разобрался в истории и составил план дальнейших действий. Не буду вдаваться в подробности, но знай, что многие гаммы застревают именно на этом этапе. Им просто-напросто не удаётся подстроиться к резко изменившимся условиям, что значительно уменьшает их шансы на успешное достижение цели].

— Опять ты меня перехваливаешь. На самом деле всё благодаря тому, что ваш «индивидуальный подход» работает исправно. Если бы мне попалась более сложная история, то я, возможно, и не смог бы в ней освоиться, — завершил тот ещё один раунд обмена любезностями. — Да и «план» — это слишком громко сказано. У нас с тобой есть только примерный вектор развития, которого мы собираемся придерживаться. Но, думаю, нам пока и этого вполне себе достаточно. Вот когда мы достигнем столицы, тогда я попрошу тебя поподробнее рассказать мне об этих самых «важных сюжетных точках», к которым я должен буду подвести Иветту. Будет неприятно, если своим присутствием я сделаю всё только хуже. Но пока что нам просто необходимо добраться до столицы. Будем бороться с проблемами по мере их поступления.

[Знаешь, работать с таким ответственным гаммой — одно сплошное удовольствие!]

[И вовсе я тебя не перехваливаю! «Подход», конечно, «подходом», но отношение-то сразу видно. Знаете, среди произведений начинающих Авторов довольно часто встречаются истории любви, а среди наших гамм — много мужчин, которые относятся к таким историям с определённой долей пренебрежения. Мол, какие ещё «логические ошибки» могут присутствовать в «бабских романах»? Там в принципе присутствует какая-то логика? Но ведь это отдельный мир, в котором, помимо главных героев, живут самые настоящие люди. Их жизни зависят от действий гаммы].

[Вот хочешь верь, хочешь — нет, но я чувствую, что для этого мира всё окончится хорошо именно благодаря тебе!]

[…Прошу меня извинить. Кажется, я наговорила много лишнего].

— Почему лишнего? Если я «ответственный гамма», то ты «оператор, который горит своей работой», — немедленно подхватил тот. — Нам повезло, что нас обоих вместе направили в эту историю.

[…Можно сказать и так].

Глава 4. Ему понадобилась помощь

После этого небольшого разговора у Арсения сложилось впечатление, будто Пера начала относиться к нему с заметно большей благосклонностью. Впрочем, существовала вероятность того, что он ошибался, а та просто-напросто устала постоянно поддерживать «вежливое молчание». В пользу последнего выступало то, что девушка оказалась той ещё болтушкой, которой, вероятно, на протяжении всего этого времени было нелегко, поскольку ей приходилось постоянно сдерживать себя. Так, в какой-то момент их разговор плавно перешёл к обсуждению сюжета, и Пера прямо рассказала ему о том, как ей жаль «бедняжку Александрин» и как она всем своим сердцем презирает таких отвратительных мужчин, как герцог Сезар.

[…Ну ты только посмотри на этого мерзкого павлина! Как можно быть настолько бессердечным куском… Кхм-кхм. Я хотела сказать: «Настолько жестоким человеком». В любом случае девушка искренне любила его всем своим сердцем, забеременела от него и выносила их общего ребёнка! И вот на неё обрушилась такая ужасная трагедия, и как он тогда поступил? Немедленно отправился к ней, чтобы поддержать сломленную девушку? Нет! Может, хотя бы отправил ей письмо, в котором поинтересовался её состоянием? И тут мимо! Вместо всего этого этот урод принялся холодно оценивать «полезность» Александрин! Ещё бы «индекс полезности для своего плана» рассчитал, честное слово!]

[Как хорошо, что герцог Фрери, возлюбленный нашей главной героини Иветты, — его полная противоположность! Если бы по здешней земле ходило аж целых два таких «красавца», которые совершенно бессовестно пользуются чувствами молоденьких девушек, то можно было бы с уверенностью утверждать, что местный люд целиком и полностью достоин того, чтобы быть чудовищами! Эти двое уж точно!]

Если поначалу Арсений честно пытался поддерживать с Перой разговор, то довольно скоро он осознал, что для девушки это было не так уж и важно. Самое важное — вовремя отвечать на её вопросы, но даже для тех с головой хватало и сдержанного «мгм», которое уже сама девушка расценивала так, как ей это было удобно. В основном для неё это означало «ярую поддержку её мнения», получив которую девушка с ещё большим жаром начинала сокрушаться на ту или иную тему.

Арсений, в свою очередь, рано или поздно, но должен был устать от её непрекращающейся болтовни или, по крайней мере, пару раз мысленно пожалеть о том, что некогда завёл с ней тот «обмен любезностями», однако этого даже по прошествии нескольких дней так и не произошло. Вероятно, столь терпеливое к ней отношение было связано с тем, что Пера напомнила ему его младшую сестру Есению, к манере поведения которой он уже давным-давно успел привыкнуть. Как и его Есене, Пере, скорее всего, не всегда удавалось найти такого человека, кому можно было высказать всё, что у неё «накипело», а тут внезапно обнаружились «свободные уши», обладателя которого вполне можно было номинировать на премию «слушатель года». Впрочем, ему вовсе не было сложно побыть этими самыми «свободными ушами», заняться в дороге всё равно было особенно-то и нечем.

К исходу четвёртого дня их пути они наконец-то вышли из «непроходимого леса», впрочем, Арсению так и не довелось понять, что же во всех этих лесах было такого «непроходимого». За это, вероятно, ему и правда следовало благодарить «систему автоматического построения пути», которая трезво оценила физическую форму верного приверженца автобусов и подобрала для него наиболее подходящий маршрут. К слову, как только они покинули лес, Пера, резко прервав свой очередной длинный монолог, с сожалением сообщила ему, что эта самая «система» неожиданно потребовала дополнительной калибровки, так что ему придётся приостановиться и немного подождать.

Получив немного свободного времени, Арсений решил не тратить его впустую. В конце концов они уже покинули «безопасную зону», так что отныне вероятность внезапно встретить какое-либо чудовище возрастала во много крат. Решение продолжить и дальше спокойно разгуливать без какой-либо маскировки было не только глупым, но и смертельно опасным. Кто знает, вдруг тот рыжеволосый парнишка, по итогу, окажется прав, и разгуливающие по округе чудовища действительно, не тратя времени на лишние раздумья, возьмут, да и проглотят его? Нет уж, если у Арсения есть хотя бы один-единственный шанс обмануть чудовищ и тем самым обезопасить себя, то он им, естественно, воспользуется.

Смешав землю с небольшим количеством имевшейся у него воды и куском красной глины, которую ему повезло отыскать по пути из леса, Арсений прикрыл глаза и, понадеявшись на то, что благодаря этой «чудо-маскировке» кожа преждевременно не слезет с его лица, принялся старательно обмазывать его этой смесью, после чего, немного подумав, дополнительно замотал голову целым множеством кусков старой ткани. Решив, что и этого будет недостаточно, он затолкал под свободную одежду Люсьена оставшиеся тряпки, отчего он тут же самому себе начал напоминать наполовину сдувшийся, старый мяч. Главное, чтобы его не решили шутки ради попинать — хоть он и довольно-таки крепко закрепил многочисленные тряпки верёвками да различными лоскутками, но вся эта конструкция всё равно не внушала ему особого доверия.

После его «тщательных приготовлений» собранный им в дорогу «узелок» практически полностью опустел: в нём остались лежать лишь жалкие остатки еды, которые с большим трудом можно было растянуть едва ли на день, да ложка с небольшим котелком, где, может, и можно было бы что-нибудь приготовить, если бы это «что-нибудь» у него было. Глядя на оставшиеся запасы еды, которые ему и так лишь каким-то чудом удалось дотянуть до настоящего момента, Арсений как-то по-особенному тяжело вздохнул. И всё же ему, вероятнее всего, придётся начать перебиваться «подножным кормом». Ещё у него оставалось немного тыквенных семечек, правда, их, скорее, хватило бы на то, чтобы «заморить червячка», чем на полноценный приём пищи. Очередной раз за последние несколько дней мысленно сокрушившись на тему еды, он закинул пару сладких тыквенных семечек себе в рот, после чего принялся собирать своё немногочисленное «добро».

Завернув узелок, Арсений собирался было привязать его к ковшу лопаты, когда неожиданно услышал чьи-то крики. Лишь на мгновение замерев, он тут же взял себя в руки и, схватив все свои вещи, поспешно скрылся в подлеске, затаившись средь зелени кустов. Задержав дыхание, он принялся напряжённо дожидаться появления того, кто эти крики издавал.

Как оказалось, когда Арсений несколькими мгновениями ранее немедленно схватил свои вещи и спрятался в кустах, он избрал самое верное из всех возможных решение, потому как вскоре к тому месту, где тот только что стоял, вышли те, о ком он уже целое множество раз слышал, но так ни разу и не видел. Самые настоящие чудовища. Согласно сюжету истории, прописанному Автором, все эти существа изначально являлись самыми обыкновенными людьми, однако, встретившись с ними лично, Арсений невольно усомнился в этом, но в то же время наоборот убедился в том, насколько жестоким оказалось проклятие не только по отношению к обидчикам Александрин, но и ко всем остальным.

Все приблизившиеся к нему существа являлись чудовищами, однако те явно не были друг меж другом равны по своему положению. Самым первым из этого «сборища» бросалось в глаза крупных размеров чудовище, нижняя половина тела которого была змеиной, а верхняя отдалённо напоминала человеческую, правда, лишённую рук. Это чудовище не могло похвастаться красивой прямой осанкой: от человеческого, вероятнее всего, мужского торса отходила несколько удлинённая шея, у основания которой отчётливо виднелся «вдовий горбик». Шея оканчивалась головой, точнее, нижней половиной головы, черты лица которой были будто смазаны или же истёрты. Верхнюю половину черепной коробки, где должен был бы располагаться мозг змееподобного чудовища, занимало другое чудовище, которое напомнило Арсению огромных размеров сенокосца, чьи передние лапы, используемые им для удержания змееподобного чудовища в вертикальном положении, были более массивными, чем задние. Лениво возлежа внутри чужого черепа, будто тот был для него ни больше, ни меньше, а мягкой периной, «сенокосец» нехотя перебирал своими длиннющими задними лапками, ощупывая местность вокруг змееподобного чудовища.

— И-и долго ещё нам и-идти-и? — неожиданно задало вопрос крупное чудовище. Вопреки своим довольно-таки внушительным размерам, голос у него оказался высоким, почти писклявым.

— Ещё совсем немного вдоль леса пройдём, после чего свернём на другую дорогу. Та нас и приведёт к пункту нашего назначения, — ответил ему третий член их странной «компании», вызвавший у Арсения ассоциацию с бедуином, оседлавшим верблюда.

Это был довольно-таки мелкий мужичок, рост которого составлял едва ли треть от нынешнего роста Арсения. Если быть точнее, то роста Люсьена, тело которого он на настоящий момент времени занимал. Сам же брат главной героини, между прочим, человеком был не особенно-то и высоким. «Мужичок», помимо невысокого роста, также обладал грязно-зелёным цветом кожи и светло-русыми, сильно вьющимися волосами, а также короткой редкой бородёнкой, которую он то и дело в привычном жесте поглаживал. Третий участник этой компании сидел на шее высокого змееподобного чудовища, чем и правда напоминал бедуина, скачущего по пустыне на верблюде: прислонившись спиной к «холке» чудовища, второй своей рукой он сжимал немногочисленные, но очень жёсткие и длинные волосы монстра, вероятно, используя те вместо упряжки.

— …По той дороге путь пойдёт куда легче, чем сейчас. Так что не волнуйся ты так, успеем мы к началу «белых лилий», — хлопнул мужичок змееподобное чудовище по шее. — Продадим все собранные «цветы», а на вырученное золото отправимся зимовать прямиком в столицу. Говорят, там народ куда менее «дикий», чем здесь, почти что даже «культурный». А-ха-ха! Как бы эта ваша «культура» нашего дорогого друга не испугалась! — на этих словах он ударил того пятками по шее, после чего зашёлся в громком, каркающем смехе, которому вторил тихий жалобный плач.

Арсений невольно нахмурился. «Цветы», которые вскользь упомянул «мужичок», вероятнее всего, на самом деле являлись… Людьми? Нет, это тоже были чудовища, однако внешне они куда больше походили на людей, чем эта «предприимчивая троица». Правда, их внешний вид, вероятно, сыграл с ними злую шутку, поскольку теперь они шли, будучи прикованными к телу змееподобного чудовища тяжёлыми цепями, из которых им в их нынешнем положении навряд ли удалось бы самостоятельно освободиться.

Гамма при виде их невольно облегчённо выдохнул. Значит, в этом мире встречаются разные «типы» чудовищ: некоторые из них имеют более человекоподобную внешность, некоторые — менее. Сам факт наличия подобной неоднородности значительно упрощал ему задачу, ведь, как бы он ни старался замаскироваться, сотворить из себя такого «сенокосца» или «змееподобного» точно не смог бы. А так его нынешняя маскировка даже имела слабое, но всё же право на существование. Единственное, как показали нынешние события, более человекоподобным существам, вероятно, было заметно сложнее свободно перемещаться по королевству, поскольку на них в совершенно любой момент могла обратить внимание, а затем и поймать точно такая же банда ушлых работорговцев. Очень интересно, а ведь ему о столь «незначительной» детали сообщить забыли.

Взгляд гаммы поверхностно прошёлся по лицам этих собранных работорговцами «цветов». Арсений попытался мысленно соотнести собственную маскировку с их внешним видом и, возможно, вдохновившись чертами их «прелестного лица», по мере своих возможностей немного улучшить свой грим. Он даже и на мгновение не задумался о том, что им нужно помочь.

В этой ситуации Арсений мог показаться жестоким, но он видел всех этих созданий в первый и, вероятно, последний раз в своей жизни. Даже больше, если бы ему не пришлось в бездействии дожидаться окончание времени, необходимого для построения маршрута, то он с ними даже и не встретился бы. Да, их, безусловно, ему было очень жаль, но он ничем не мог им помочь. В конце концов, как он выучил к одному из самых первых занятий по латыни в университете, «-изм» — суффикс для обозначения патологических состояний, а Арсений, в свою очередь, такой неприятной вещью, как «показной героизм», не страдал. Его главная цель — убедить главную героиню этой истории в том, что в её сердце есть место для большой и светлой любви к главному герою, после чего ему наконец-то позволят вернуться домой, где он забудет все эти события как страшный сон. Да, он не собирается рисковать своей возможностью вернуться из-за совершенно незнакомых ему людей.

— Да что же ты хнычешь-то постоянно? Достала уже, честное слово! — казалось бы, прежде весьма благодушное настроение «мужичка» вмиг переменилось.

Развернувшись на своём «сидении», бедуин смачно выругался на громко плачущую от страха девушку, после чего с силой дёрнул за волосы змееподобное чудище. На его движение, впрочем, неожиданно отреагировало другое чудовище, «сенокосец»: одна из его длинных задних лап рвано дёрнулась, после чего одним резким, хлёстким движением ударила залитую слезами девушку по рукам, отчего по рукавам её платья вмиг растеклись кровавые разводы. Девушка вздрогнула, от удивления на мгновение приостановив свой шаг, после чего, закрыв рот рукой, вновь двинулась вперёд, довольно скоро восстановив своё место в «строю».

— Да что же вы делаете?! Поверьте мне, как только я освобожусь, вы все получите у меня по заслугам! За свои преступления вы все предстанете перед судом! — горя от праведного негодования, воскликнул уже другой «цветок».

Услышав его голос, Арсений, который уже было собирался тихонько уползти в противоположную от направления их движения сторону, невольно замер. Его взгляд нервно забегал из стороны в сторону, после чего всё-таки метнулся по направлению к говорившему. Он не мог оставить того без своего внимания, поскольку этот «цветок» был даже излишне «странным», однако объяснить причину его «странности» Арсений мог лишь с большой натяжкой.

Всего в состав собранных работорговцами «цветов» входило примерно десять человекоподобных чудовищ: пусть они уверенно шли на своих двоих ногах, у них всех было по две руки и одной голове, однако у каждого из них присутствовало нечто, что делало их отличными от людей. Впрочем, вовсе не это привлекло к ним внимание Арсения. В его глазах все эти «цветы» были совершенно обезличены. Так, сколько бы он ни пытался вглядеться в их лица, ни пытался рассмотреть мелкие детали их одежды или какие-то внешние особенности, он немедленно забывал их, стоило ему отвести взгляд в сторону. Единственное исключение составлял лишь выступивший вперёд юноша, который, сделав глубокий вдох, принялся всячески громко поучать эту банду работорговцев, ссылаясь то на законы их королевства, то на общепринятые правила морали. Это могло бы показаться даже милым, если бы эти слова произносил маленький ребёнок, однако они выходили изо рта взрослого лба, которого собирались продать работорговцы. Из этого выходило, что тот был либо глупым, либо чересчур наивным. Понаблюдав за юношей, Арсений всё же решил, что второе более вероятно, чем первое.

Говорившему работорговцам в том числе и о таком понятии, как «честь», юноше было примерно шестнадцать-семнадцать лет. Роста он был среднего, не особо крепкий, но и не худощавый. На первый взгляд — самый обыкновенный парнишка, однако, он таковым казался ровно до того момента, пока к нему не присмотришься. Стоит же это сделать, как немедленно к себе привлекут внимание его «звериные черты»: тёмные жёсткие волосы сероватого оттенка, средь которых просматривалась пара волчьих ушей, янтарного цвета глаза, да бьющий по ногам хвост. Одет тот был в дорожную одежду, насколько мог судить гамма, отличного качества. По крайней мере, она выглядела на несколько порядков надёжнее той одежды, в которую были облачены остальные «цветы». Из всего этого Арсений закономерно сделал вывод, что положение «волчонка» в местной «иерархии» было заметно выше, чем у остальных пленников.

[Построение маршрута от окраины леса до столицы королевства успешно окончено. Ты успел отдохнуть? Мы можем отправляться в путь?]

Пока Арсений скрупулёзно взвешивал все «за» и «против», Пера вернулась к нему с хорошими новостями: теперь, как изначально и планировалось, они могли со спокойной совестью отправиться в путь. Или не совсем «спокойной». Гамма, без какой-либо определённой причины нахмурившись, отвёл взгляд в сторону. На протяжении нескольких мгновений он напряжённо рассматривал траву, что в процессе ползания оказалась им же смята.

Вместе с тем работорговцы, лениво подгонявшие своих пленников, постепенно всё дальше и дальше удалялись от него, так что времени на раздумья у него оставалось не сказать, чтобы много, поэтому было необходимо как можно скорее принять решение, но то отчего-то всё никак не хотелось приниматься. Наконец Арсений, устав без конца переливать из пустого в порожнее, оставил свой узелок в кустах и тихо пополз вместе с лопатой.

— Пера, у меня к тебе два вопроса, — погрузившись в свои мысли, тот и не заметил, как обратился к той по придуманной им же кличке.

[Пера?]

[Ты это… Мне сейчас сказал?]

В голосе девушки прозвучало лёгкое недоумение. Это был не совсем подходящий момент для объяснений, так что он практически сразу перебил её:

— Во-первых, тут есть поблизости дикие животные?

[…]

[Нет, в ближайших трёхстах метрах дикие звери не обнаружены].

— Хоть что-то радует. Значит, некому будет стащить мои последние запасы еды, — выдохнул тот с облегчением. Он и правда волновался по поводу того, что пока он будет увлечён «спасательной операцией» прибежит какой-нибудь «воришка», который размером окажется больше белки, и заберёт себе жалкие остатки его пищи. — А теперь второй вопрос: «У вас так много систем, может, найдётся и та, что способна проверить повстречавшегося мне человека на предмет вовлеченности в основной сюжет»?

[Что ты имеешь в виду?]

— Я только что случайно встретил одного, скажем так, «персонажа», и у меня есть предположение, что он как-то связан с Иветтой и её сюжетом. Это можно каким-то образом проверить? — весьма терпеливо объяснил той Арсений.

Делать это было особенно тяжело потому, что на протяжении всего этого времени он продолжал по-пластунски ползти по земле. Впрочем, удавалось ему это вполне себе сносно, поскольку тот смог не только вести какой-никакой, но диалог с Перой, так ещё и передвигаться быстрее всей этой «важной процессии», благодаря чему он вскоре успешно обогнал их, не раскрыв при этом своего присутствия.

[Для этого нам придётся активировать поиск по сюжету. Поскольку в истории не одна сотня страниц, это может занять некоторое время…]

— Ничего страшного. Приступай, — слегка мотнул тот головой.

Если этот их «поиск по сюжету» работает с такой же скоростью, как «система построения маршрута», то как раз к тому моменту, когда он разберётся с этой ситуацией, ответ на его вопрос будет получен.

[…Гамма, перед тем, как я приступлю к процессу поиска, не мог бы ты ответить на мой вопрос? Если это для тебя несложно, конечно. Чем… Что ты собираешься делать?]

— Спасать, вероятно, важного для сюжета персонажа. По крайней мере, я так думаю. А теперь давай каждый займётся своим делом, хорошо? — по тишине, которая стала ему ответом, Арсений понял, что та этим немедленно и занялась.

Вновь оставшись наедине с самим собой, Арсений, слегка приподняв голову, огляделся по сторонам. Быстро присмотрев высокое и крепкое дерево, которое подходило для исполнения его плана из-за положения ветвей, что нависали прямо над дорогой, он быстро пополз по направлению к нему. Как только оно оказалось им достигнуто, гамма вскочил на ноги и с лопатой подмышкой беззвучно вскарабкался по стволу на одну из ветвей, после чего притаился в листве, дожидаясь приближения чудовищ. Те не заставили себя долго ждать, вскоре подойдя к тому месту, где их и поджидала «засада».

На протяжении всего этого времени примечательный парнишка-волчонок всё никак не унимался, продолжая свои попытки призвать работорговцев к ответственности. «Мужичок-бедуин», в свою очередь, стоически терпел все его «пламенные речи», однако, в его случае отчего-то не спеша прибегать к рукоприкладству. Вероятно, в этом не последнюю роль играло то, что из всей группы пленников «волчонок» более всего походил на человека, из-за чего его ценность была во много крат выше. «Мужичок», не желая с горяча нанести тому увечий и по причине этого потерять несколько золотых, отвечал мальчишке грубой бранью, то и дело при этом замахиваясь на него, но ни одного удара за этим так и не последовало. Возможно, если бы их странное противостояние длилось ещё хотя бы немного дольше, то «бедуин» точно не выдержал бы и, спрыгнув со своего «верблюда», самолично надавал бы тому смачных тумаков, однако шанса ему для этого так и не представилось.

Как только шея змееподобного чудовища оказалась ровно под ним, Арсений спрыгнул с крепкой ветви, на которой до этого неподвижно сидел. Двумя ногами приземлившись на массивные позвонки, он встал боком к покрасневшему от гнева на «волчонка» «мужичку», маленькие тёмные глазки которого в тот же миг округлились от удивления, и туловищу «сенокосца», на которого первым делом и обратил своё внимание.

Собственно говоря, туловище самого «сенокосца» представляло из себя нечто, что отдалённо напоминало иссохшего старика. У него не было шеи, отчего туловище плавно переходило в голову, по форме делая его похожим на куриное яйцо. Его лицо покрывала сеть глубоких морщин, а над глазами нависали тяжёлые веки, из-за которых он навряд ли мог хотя бы что-то ими увидеть. У тела «сенокосца» не было привычных людям рук и ног, зато от него отходили те самые «лапки», которые имели довольно-таки мощные мышцы у места их крепления. И это чудовище действительно лежало прямо в черепной коробке другого монстра, который, вероятно, уже некоторое время как был мёртв. По крайней мере, от тела «змееподобного» исходил настолько тяжёлый запах мертвечины, что из-за него лицо Арсения немедленно скривилось в гримасе отвращения, а к горлу подступила тошнота.

Впрочем, у него совершенно не было времени на то, чтобы принюхиваться к телу чудовища. Как оказалось, «мужичок-бедуин» размером был ещё меньше, чем Арсений предполагал изначально, благодаря чему тому и удавалось вполне успешно передвигаться, сидя на шее у «змееподобного». Тело Люсьена же было на порядок тяжелее, отчего вроде бы толстая шея под его ногами в тот же миг издала хруст. Казалось, ещё мгновение и та окончательно переломится под его весом.

Но у него всё ещё оставалось это самое одно-единственное мгновение.

Удерживая лопату левой рукой, Арсений с размаха ударил остриём черпака ровно по тому месту, где туловище «сенокосца» переходило в шею. Не тратя времени на то, чтобы рассматривать реакцию того на столь «вероломное» нападение, он, получив опору в двух точках: левой ноге и руке, — со всей силы ударил правой ногой по голове растерявшегося «мужичка-бедуина», отчего та с хрустом развернулась под неестественным углом. Одарив испуганно воззрившихся на него «цветов» своим последним взглядом, «мужичок» повалился со своего места вниз головой, при падении разбив её о землю. В это же время Арсений, опустив вторую ногу, вынул лопату из тела «сенокосца» и, оттолкнувшись от шеи, спрыгнул на землю, успешно приземлившись на траву.

Уже в следующий миг лапы «сенокосца» судорожно задвигались, вероятно, попытавшись удержать «змееподобного» в вертикальном положении, но, увы, насколько мощными они бы ни были, но тот всё же оказался слишком для них тяжёл. Чудовище с шумом завалилось набок. «Лапки», в свою очередь, ещё немного подёргались, после чего замерли в странной, изогнутой позе. На этом небольшую «спасательную миссию» было решено считать успешной.

Как только «лапки» перестали двигаться, Арсений осторожно приблизился к бездыханному телу «мужичка-бедуина», разбитая голова которого продолжала удивлённо рассматривать свой же зад, и принялся внимательно проверять его на предмет ключа от кандалов, коими к «змееподобному» и были прикованы «цветы».

— И тут нет, и тут ничего. Да где же они могут лежать? — недовольно бормоча себе под нос, обшаривал тот чужие карманы не сразу приметив, что от группы отделился и незаметно приблизился к нему один из «цветов».

— Вы… — раздался юношеский голос прямо над его головой.

Арсений резко вскинул голову, тут же встретившись взглядом с тем самым подозрительным «волчонком», в глазах которого читался не только страх, но и... Восхищение? В то же мгновение в его голове зазвучал голос Перы, которая хорошо поставленным голосом принялась зачитывать ему справку, полученную по этому персонажу:

[Человек, о котором ты попросил меня разузнать: Раинер. Ему шестнадцать лет. Он является младшим единокровным братом герцога Фрери, возлюбленного Иветты. Отличительный признак их семьи — волчьи черты, которые у младшего из братьев Фрери выражены несколько слабее, чем у старшего. Соответственно, Раинер является более похожим на человека. Но почему ты?..]

Речь Перы резко прервалась. В обоих разговорах, участником которых Арсений стал, одновременно повисло неловкое молчание. Впрочем, девушка хранила молчание недолго, практически сразу сорвавшись на крик:

[Это?.. Это… Что тут произошло?! Откуда все эти трупы?! Я же только на пару минут отлучилась, а тут уже…]

— Мы с тобой это попозже обсудим, — стало ответом для Перы, после чего Арсений поднялся на ноги и развернулся к продолжавшему молча смотреть на него Раинеру. — Мне тут всё никак не удаётся найти ключи от ваших кандалов, — кивнул он в сторону тех, что были прикреплены к ноге юноши. — Может, среди вас найдётся кто-нибудь, кто умеет обращаться с отмычками? — бросил тот, только потом поняв, что ни отмычек, ни чего-то им на замену у него с собой не было.

— Ключ хранился не у него, — словно всё ещё пребывая в несколько оцепеневшем состоянии, пробормотал Раинер, покачав головой. — Я как-то слышал, что он должен быть где-то у него, — указал тот махом руки в сторону поверженного «сенокосца».

Арсений с благодарностью кивнул ему в ответ, после чего направился к трупу «сенокосца». Его разрубленное тело всё также лежало в черепной коробке змееподобного чудовища, не подавая при этом никаких признаков жизни. Приблизившись к нему, гамма присел на корточки и попытался, обхватив его за бока руками, вытащить монстра, но тот оказался будто приклеенным к своему «ложе». Тогда, нахмурившись, Арсений отыскал брошенную им неподалёку лопату, взял её в руки и принялся старательно отковыривать его. На протяжении всего этого процесса у него сохранялась стойкая ассоциация с тем, как он однажды помогал сёстрам отдирать пекарную бумагу, которая оказалась отвратительного качества, от приготовленного на завтрак пирога. В этом случае, правда, скорее пирог отковыривали от бумаги, а не наоборот.

Откуда-то из-за его спины послышался тихий женский всхлип. Вероятно, «цветы» постепенно начали выходить из того ступора, в который они прежде впали. Теперь же, с одной стороны, они были счастливы из-за того, что их спасли от работорговцев. С другой же стороны, их «спаситель» не казался им ярым приверженцем справедливости, который бросился к ним на спасение только лишь из благих помыслов. Кто знает, может, их «спаситель» был куда более опасным, чем гнавшие их, словно скот, на продажу работорговцы? Неизвестность давила на них, а вид копающегося в останках чудовища «спасителя» и вовсе перепугал их до смерти, отчего взбудораженные произошедшим девушки не выдержали и в унисон горестно заплакали.

— Считай, что у сердца хранил, — будучи погружённым в свои собственные мысли, Арсений, не обратив никакого внимания на эти жалобные звуки, достал из-под брюха «сенокосца» небольшой ключик. — Фух, наконец нашёлся, — с этими словами он окинул хнычущий «цветник» долгим задумчивым взглядом.

Пока девушки, борясь с душившими их рыданиями, смотрели на него покрасневшими глазами, Арсений, глядя на них, пришёл к неожиданному выводу, что даже после спасения всех этих «людей» от «чудовищ», его ощущения при их виде так и не изменилось. Ему продолжало казаться, будто он видит перед собой дышащие и даже что-то чувствующие, но всё ещё обыкновенные «объёмные картонки». Если он сейчас отведёт от них взгляд, то тут же забудет о том, как они выглядят. «Статисты». Они и правда были похожи на «статистов» в фильме: пусть те и присутствуют в кадре наряду с главными героями, но никто из зрителей уже спустя мгновение не сможет вспомнить их лиц. При мысли об этом Арсений ощутил странное напряжение, появление которого он самому себе объяснить так и не смог, отчего невольно нахмурился.

Вместе с тем глядевший на него во все глаза «цветник» сначала одновременно вздрогнул, стоило им столкнуться с ним взглядом, а затем в едином порыве отшатнулся, как только тот нахмурился. На их однообразных, «серых» лицах была слово в слово отпечатана одна и та же мысль: «Это чудовище наверняка вышло из леса. Кто знает, насколько он дикий? Вдруг он, в отличие от тех работорговцев, просто возьмёт и съест нас? Что нам теперь делать? Кого молить о помощи?»

Чем дольше длилось это молчание, тем больше росло между ними непонимание. Вслед за непониманием возрастало и напряжение, которое в любой момент грозилось перерасти во что-то непоправимое. Арсений, погрузившись в свои размышления, однако, будто совершенно этого не замечал. Он всё никак не мог осознать и осмыслить свои собственные ощущения, так что мысли и чувства других его мало волновали. Однако, он не смог не отреагировать на голос выступившего вперёд младшего брата герцога Фрери, Раинера:

— Спасибо вам за помощь, незнакомец, — неуверенно улыбнувшись ему, произнёс юноша, осторожно сделав полшага по направлению к нему. — Понимаю, что вы уже и без того очень много сделали для нас, но не могли вы помочь нам освободиться от кандалов, — приподняв, покачал тот из стороны в сторону скрепленными цепью руками. — Обещаю, за столь благородный и смелый поступок вы будете щедро вознаграждены моей семьёй! — подумав, добавил он в конце.

Арсений вздрогнул, поняв, что и правда позволил себе, будучи в окружении посторонних людей, слишком сильно погрузиться в свои мысли. Ответив на просьбу «волчонка» коротким кивком, он принялся по одному освобождать пленников, одновременно с этим подумав о том, что для него нет никакого смысла в том, чтобы в этом месте особо задумываться над своими ощущениями. Перед ним стояла вполне определённая цель, при достижении которой он покинет этот мир. Всё остальное было уже не так важно.

— С вами… — когда Арсений завёл с ними разговор, его голос прозвучал немного глухо и оттого — грозно, отчего он невольно смутился и замолк. Слегка прокашлявшись, он окинул их взглядом и, чуть смутившись, заговорил вновь, — С вами точно всё в порядке? Девушка, — обратился он к одной из «цветника», — я видел, как вас ранило то чудовище. Пойдёмте, у меня с собой есть чистая вода, так что промоем вашу рану перед тем, как её перевязать, — ближе к концу своей фразы успокоившись, предложил тот. Девушка в ответ немного замешкалась, вероятно, всё ещё не до конца доверяя ему.

— Рану необходимо тщательно промыть, после чего перевязать, в ином случае она сильно воспалится, из неё потечёт гной. Ты же не хочешь потерять руку? — нахмурившись, с донельзя серьёзным видом обратился к ней Раинер, тем самым поддержав Арсения, после чего уже напрямую обратился к нему самому. — Не сочтите наше поведение за проявление грубости, но мы все нынче сильно дезориентированы и оттого — напуганы. Мы практически ничего не ели в течение последних нескольких дней, да и спали этой ночью едва ли два часа. Ваше чудесное появление оказалось для нас столь неожиданным, что мы до сих пор не можем поверить нашему счастью. Ведь, если бы вы не пришли, то мы… — не договорив, он лишь покачал головой.

— Я понимаю, — кивнул Арсений. — …Теперь с вами всё будет хорошо, — немного подумав, добавил он, неловко попытавшись их таким образом приободрить.

— И всё это благодаря вам и вашей помощи, — убеждённо произнёс Раинер.

Слова, сказанные Раинером, вероятно, всё же смогли достичь остальных представителей «цветника», и те наконец позволили себе немного успокоиться, доверившись своему «спасителю» и в полном составе последовав за Арсением.

Оставленный им узелок с припасами, благо, остался лежать на своём месте, что несказанно его обрадовало. Развернув его и достав небольшую бутыль с водой, которую он давеча набрал в одном лесном ручейке, получившем от Перы звание «пригодного для питья», Арсений принялся с особой осторожностью обтирать рану девушки.

— Вам больно? — заметив, как та дёрнулась, он тут же остановился и спросил у неё.

Дело в том, что благодаря драчливой сестре Арсений был мастером по обработке мелких ссадин, однако, ему никогда прежде не доводилось обрабатывать настоящие серьёзные ранения, поэтому он действительно волновался из-за того, что может сделать что-то неправильно. К тому же, он опасался того, что для очистки раны обыкновенной воды не хватит, и рана всё же загноится. Что делать в таком случае? Привычных ему препаратов в этих местах не сыскать, а о «народных методах лечения» он знал весьма и весьма поверхностно. Арсений боялся, что, случись такое, он окажется бесполезным — и даже все выученные им мышцы не смогут ему помочь.

— Нет-нет. У вас… Лёгкая рука, — смущённо пробормотала та.

— …Спасибо, — ответил тот, после чего вернулся к обработке раны. — Не волнуйтесь, рана хоть и неприятная, но не такая уж и глубокая. Окажись она более серьёзной, пришлось бы задумываться о наложении швов, но в нынешних условиях сделать это будет довольно-таки проблематично… — успокаивая то ли её, то ли самого себя принялся негромко рассуждать он. Говоря о швах, где бы он тогда взял иголку с нитками? Да и сами швы он накладывать так и не успел научиться…

— Так наш спаситель, оказывается, лекарь? — глядя на него искрящимися от любопытства янтарными глазами, поинтересовался сидевший на корточках сбоку от них Раинер.

Его хвост несильно бил по земле возле него, отчего юноша невольно напоминал Арсению нетерпеливого щенка, наблюдавшегося за тем, как его хозяин что-то мастерит. Раинер в принципе большую часть времени выглядел крайне непоседливо и очень добродушно, неуловимо меняясь лишь в тот момент, когда начинал выступать от имени «цветника». В целом Арсений не чувствовал от него какой-либо опасности, даже наоборот, тот каким-то образом умудрился за это время расположить его к себе, из-за чего Раинер воспринимался им если не в качестве хорошего друга, то точно, как давнишний знакомый.

— Нет, не лекарь. Я знаю только самые основы, — покачал головой Арсений. — Если бы рана оказалась серьёзнее, то от меня уже не было бы практически никакой пользы. И… Не нужно постоянно повторять «спаситель». Меня зовут… — немного замялся тот. — Люсьен. Зовите меня просто Люсьен, без «спасителя».

— Люсьен, — кивнув, тут же повторил за ним юноша. — Тогда ты можешь называть меня Раинером, — положил он руку на сердце. Также сделав небольшую заминку, он явно в этот момент тщательно что-то обдумывал, однако в конце концов просто махнул на это дело рукой, — А вообще я Раинер, младший брат герцога Фрери, если знаешь такого, — прямо, словно рельса, признался в этом Раинер.

Окруживший их со всех сторон «цветник» тут же направил в его сторону перепуганные взгляды. Увы, время уже нельзя было вернуть назад, да и забрать свои слова тот был не в силах. И не собирался как-то. Увидев их реакцию, Раинер лишь отмахнулся от них, мол, «всё в порядке, Люсьену можно доверять», после чего преувеличенно тяжело вздохнул и, сев на землю, вытянул затёкшие ноги. И всё-таки он не был собакой, чтобы часами так сидеть.

— Ты даже представить себе не можешь, что с нами произошло! — сделав глубокий вдох, заговорил тот.

Арсений бросил в его сторону задумчивый взгляд. Что-то в его словах показалось ему смутно знакомым. Ах, точно. Совершенно таким же образом поступила Пера перед тем, как начать свою длинную речь о том, что она думает о деяниях герцога Сезара. Теперь же Раинер, младший брат герцога Фрери, собирался поделиться с ним своей «удивительной историей». А что же сам Арсений? Для него не составляло труда посочувствовать Раинеру и его «цветнику», на долю которых пало столь жестокое испытание. Да и вдруг ему удастся узнать от него что-нибудь полезное?

Глава 5. Его вызвались сопроводить до столицы

Чем дольше длилось их знакомство, тем сильнее Арсений поражался тому, насколько простым парнем оказался Раинер. Скрестив ноги и то и дело покачиваясь из стороны в сторону, «волчонок», ничего не утаивая от своего спасителя, поведал ему не только о том, как он со своим «цветником» попал в плен к работорговцам, но и историю буквально всей своей жизни: от событий, предшествующих его рождению, и вплоть до нынешних дней.

Как оказалось, Раинер являлся результатом непродолжительной связи предыдущего герцога, отличавшегося «большой любвеобильностью» и одной из его многочисленных служанок. Герцогиня, жена предыдущего герцога, прознав об этом «безобразии», пылая от праведного негодования, приказала немедленно отослать девушку в самое дальнее поместье, где Раинер, по итогу, спустя месяцы и появился на свет. И так бы продолжил мальчик жить жизнью самого обыкновенного деревенского мальчишки, которого с возрастом устроили бы на работу в это же самое поместье, но от рождения тот оказался одарён выдающимися «волчьими» чертами, которыми на всё королевство и славилась герцогская семья Фрери. Стоило один только раз взглянуть на мальчика, чтобы с уверенностью заявить к какому конкретно роду тот принадлежал.

Через некоторое время до герцога дошли слухи о том, что в дальнем поместье у него, оказывается, родился сын, который к тому же внешне был довольно «выдающимся»: мало того, что он являлся обладателем ярко выраженных волчьих черт, так те в его облике ещё и не превалировали, благодаря чему тот больше походил на человека, чем на чудовище. Не было ничего удивительного, что вдохновлённый слухами герцог пожелал с ним встретиться.

Говоря же об успешности этой встречи… Тут уж это зависело от того, с чьей точки зрения на неё посмотреть. Герцог ещё долго пребывал в восторге от встречи со своим младшим сыном. Даже больше, его восхищения оказалось достаточно, чтобы тот пожелал забрать его в свой дом в столице. Но вот сам Раинер не особо горел желанием покинуть родные сердцу места и, оставив свою любимую матушку, отправиться вслед за отцом в «его новый дом». К тому же в том позабытом всеми поместье находились люди, которые любили его и которых всем сердцем любил он сам. В столице же его ожидали лишь холодные взгляды его так называемой «семьи». Впрочем, мнение самого мальчика мало кого интересовало. Взрослые и без него знали, где ему будет лучше, так что, приехав в дальнее поместье в одиночестве, покинул его герцог уже в компании своего вновь обретённого сына.

Герцогиня, законная жена герцога, не испытывала особой радости от появления в их жизни Раинера. Для неё тот пусть и был миловидным, однако всё ещё безродным «щенком», которому, следуя примеру его матери-шавки, удалось затуманить разум её мужа. Женщина в принципе при виде пасынка каждый раз вспоминала его потаскуху-мать и пойманного на измене мужа, поэтому всегда недовольно фыркала и отворачивалась от него, делая вид, что мальчика в помещении не было. Помимо этого, будучи за столом, герцогиня, попивая вино, не раз «между делом» интересовалась у мужа, когда «тот ублюдок» покинет их поместье, пока этот самый «ублюдок» сидел за тем же обеденным столом по диагонали от неё.

— …Неужели ты и правда считаешь позволительным то, что ты посмел привести своего «нагулянного ублюдка» в дом, в котором живём все мы: я, твоя законная жена, и Парис, твой наследник, который в будущем станет герцогом. Милый мой, единственно возлюбленный муж, — с изрядной долей иронии в голосе говорила герцогиня, — пойми, место этого мальчишки подле его гулящей мамаши. Помяни моё слово, не пройдёт и полного месяца, как ты начнёшь хвататься за голову от проступков этого несносного детёныша!

Женщина была до мозга костей уверена в том, что ребёнок, который мало того, что имел столь спорное происхождение, так ещё и толком не воспитывался в «этой своей деревне», сам по себе являлся источником для тысяч и тысяч всевозможных бед. И «даже его подобие человеку прошлого не сможет помочь всем нам привить ему хоть какие-то правила приличия». Для этого, увы и ах, было уже слишком поздно. Можно сказать, что он в её глазах был совершенно необучаем.

Впрочем, сам Раинер в то время был слишком растерян из-за столь резких перемен в своей жизни, чтобы начать по-настоящему «устраивать всем им проблемы». Герцогский дом казался ему слишком огромным, комнаты — слишком просторными, потолки — слишком высокими, а сам он — таким маленьким, даже незначительным. И у такого «маленького и жутко перепуганного» мальчика, который невольно вздрагивал при каждом упоминании своего имени, неожиданно появился друг, чья личность не только всколыхнула спокойствие всего поместья, но и вызвала ярое недовольство герцогини. «Господин из деревни» неожиданно завёл дружбу с её «маленьким будущим герцогом», который был почти что на десять лет старше своего младшего брата.

— …В тот раз наша матушка та-а-акой скандал устроила, ты бы видел! Кричит на моего брата, Париса, мол, «ишь ты что удумал»! «Дружбу вести с этим зверёнышем»! Да ты хоть знаешь кто он и откуда взялся?! А, а?! — нарочито писклявым голосом заверещал Раинер, явно изображая герцогиню. — А Парис как сделает шаг вперёд, как выпрямит спину, как посмотрит на матушку с высоты своего недюжинного роста, да и скажет той: «Матушка, может, он и не приходится вам сыном, но он всё-таки мой брат!» — на этих словах его голос прозвучал заметно ниже, то явно была попытка повторить за нынешним герцогом. — Это нужно было видеть! Матушку в тот момент удар так и хватил! Вылупила глаза, схватилась за грудь, громко охнула и повалилась прямо на землю без чувств. Горничные, конечно, тут же принялись хлопотать вокруг неё, нашего лекаря к ней позвали и всё-такое…

По итогу, как бы ни старалась герцогиня противиться решению мужа, однако теперь на его стороне открыто выступал и их сын, отчего женщина оказалась в меньшинстве. Не имея иного выбора, она была вынуждена позволить Раинеру остаться в доме герцога. Впрочем, на её отношение к нему это никак не повлияло. Можно даже сказать, что оно стало ещё хуже прежнего, но, будучи под защитой старшего брата, Раинер ощущал это не так остро, как в свои первые дни пребывания в поместье.

— …Каждый раз, когда я думаю обо всём этом, то меня волей-неволей, но посещает мысль о том, что для всех было бы лучше, если бы я тогда остался в том дальнем поместье. По крайней мере, матушке не пришлось бы постоянно ссориться из-за меня с отцом и старшим братом, да и мне самому не нужно было бы сидеть над картами и корпеть над книгами по истории королевства… — тяжело вздыхая, признался Раинер.

Не прошло и нескольких лет с его переезда в герцогское поместье, как в королевстве неожиданно разразилась страшная эпидемия. Если герцог с обоими сыновьями смогли перебороть хворь, то герцогиня, которая никогда не отличалась отменным здоровьем, занемогла и скоропостижно скончалась. Не успела герцогская семья выдержать траур по почившей герцогине, как вслед за ней отправился на тот свет и герцог, неожиданно скончавшись от сердечного удара. Таким образом, совсем-совсем ещё молодой Парис оказался вынужден взять бразды правления герцогством в свои руки.

Новый герцог был неопытен, а управление столь обширными землями, коими издревле владела герцогская семья, являлось задачей не из лёгких. Собственно говоря, ему очень повезло, что у него «на подхвате» оказался безоговорочно преданный ему младший брат. Раинер с самого начала показался ему довольно сообразительным малым, который пусть в силу своего возраста не мог принести ему действительно большой пользы, однако он мог оказать то, чего ему в тот момент больше всего не хватало — поддержку, за что Парис был ему сильно благодарен. Так, вместе, они и смогли понемногу наладить дела в герцогстве.

К тому времени, когда Раинер подрос, Парис уже окончательно освоился в роли управленца. Не желая сидеть без дела, юноша без конца предлагал старшему брату свою помощь, но тот всякий раз лишь отмахивался от него со словами, мол, тому «следует больше времени уделять учёбе». На закономерный ответ, что обучиться можно и на практике, да и Парис в его возрасте уже управлял целым герцогством, тот бросал на младшего брата невероятно выразительный взгляд, после чего вставал из-за письменного стола и собственноручно выпроваживал его из своего кабинета. «Поверь, в будущем ты меня ещё благодарить за это будешь, трудяга. Отдыхай», — говорил герцог, после чего дверь в его кабинет закрывалась прямо у Раинера перед носом.

Когда подобная сцена повторилась в третий раз, Парис, подумав, предложил ему отправиться в то дальнее поместье и навестить свою родную мать. К слову, с той Раинер постоянно поддерживал связь, отправляя каждую неделю по одному, а то и по несколько писем, в которых рассказывал о том, что с ним за это время успело произойти. Конечно, он был бы счастлив увидеть её вживую, однако путь до дальнего поместья был не просто долог, но и к тому же опасен из-за разгулявшихся в последние годы работорговцев. Парис успокоил того, велев отправить вместе с ним с полтора десятка человек охраны. Впрочем, этого всё-таки оказалось недостаточно, потому что на обратном пути они всё же попали в ловушку хитрых работорговцев.

— Все они мои сопровождающие, — махнув на свой «цветник» рукой, объяснил своему спасителю Раинер. — Помимо них, со мной изначально отправились ещё полтора десятка человек из числа охраны, но все они трагически пали в битве с ними, — со вздохом кивнул юноша в том направлении, где остались лежать бездыханные тела тех чудовищ. Горевал тот, однако, недолго. Вскоре он посмотрел на Арсения, и тот увидел, как буквально заискрились от любопытства глаза младшего брата герцога. — Поэтому у меня вызывают искреннее восхищение твои храбрость и сила. Я своими собственными глазами увидел, как ты буквально за мгновение убил сразу их обоих. Это просто невероятно! Ты самый настоящий герой, Люсьен! — с неподдельным восхищением в голосе воскликнул он. — Вы ведь тоже всё это видели? — бросил тот короткий взгляд в сторону своего «цветника», после чего резко вскочил на ноги. — Взял лопату и — хрясь! — по одному! — махнув, ударил тот невидимой лопатой. — После чего — раз! — ногой по второму! — попытался он повторить движение Арсения, однако во время маха ногой ему не удалось сохранить равновесие, его повело куда-то в сторону, и юноша крайне неловко упал прямо на свой зад.

«Цветник», который, как оказалось, целиком состоял из одних только сопровождающих Раинера, тут же в полном составе вскочил на ноги и принялся хлопотать вокруг упавшего. Их чересчур заботливое поведение сначала смутило, а затем сильно разозлило юношу, и он, густо покраснев, принялся отмахиваться от них.

— Всё! Хватит! Прекратите позорить меня перед Люсьеном! Я всего лишь упал! Со мной ничего серьёзного не произошло! — не глядя, замахал тот руками, после чего, отказавшись от чьей-либо помощи, поднялся на ноги.

На этот раз больше внимания уделив сохранению баланса, Раинер слегка пнул воздух ногой, сделав это и в половину не столь «героически», как это в тот момент сделал Люсьен. Однако, будучи безмерно довольным уже этим, он вполне уверенно встал на обе ноги, после чего несильно высоко подпрыгнул на месте, вероятно, попытавшись продемонстрировать всем, как тот затем мастерски спрыгнул с падающего монстра.

— Это было восхитительно! — только закончив эту небольшую «сценку», всплеснул руками Раинер. — Так храбро, так быстро, так ловко! И где тебя только такому обучили? Кто твой наставник? Может, ты… — понизил «волчонок» голос, после чего прищурился и внимательно огляделся по сторонам. — Воин, что обучался в древнем ордене, располагающемся в глубине «Священного леса»?

— Орден? «Священный лес»? — недоумённо переспросил у того Арсений. — Нет, я вовсе никакой не воин, тем более, «из древнего ордена», — мотнул он головой. Подумав, тот решил оставить вопрос о том, что это за место такое — «священный лес», на будущее. На данный момент ему отчего-то показалось куда более важной задачей развеять заблуждение младшего брата герцога. — И не было в моих действиях ничего «восхитительного» или «героического». Честно, нет нужды быть особо храбрым, быстрым или ловким для того, чтобы совершить нечто подобное. Вы… — немного замялся он, не зная, как лучше всего будет обратиться к Раинеру, ведь тот всё-таки занимал более высокое положение в местной «иерархии». Сам Раинер, немедленно поняв причину его заминки, тут же замахал руками.

— Мы с тобой примерно одного и того же возраста, так давай отбросим все эти формальности? Взамен на своё спасение сейчас я могу предложить тебе только свою дружбу, но, поверь, это далеко не самая последняя твоя награда! — тут же поспешил добавить Раинер, вероятно, побоявшись показаться тому жадным.

Его открытость и готовность заводить дружбу со столь подозрительной личностью, коей сам себя считал Арсений, изрядно того удивили. Отчего-то у него сложилось впечатление, что все аристократы от рождения холодны и надменны: подобные им разговор с простолюдином, чаще всего, считают ниже своего достоинства. Пусть даже этот «грязный простолюдин» и был их спасителем. Возможно, в непохожести Раинера на остальных дворян не последнюю роль сыграло его происхождение, ведь его мать всё-таки являлась обыкновенной служанкой. Помня об этом, юноша и продолжает невольно тянуться к простому люду, чувствуя себя чужим среди дворян. По крайней мере, сам Арсений прописал бы персонажу Раинера именно такой характер.

— …Если ты так хочешь, то я не буду отказываться, — согласился на его предложение Арсений. — О чём я говорил? Так вот. Если задуматься, то что такого необычного я сделал? Просто взял, да и забрался на дерево, после чего спрыгнул с него. Вот ты когда-нибудь лазил по деревьям? — Раинер тут же кивнул ему в ответ. Арсений отчего-то не сомневался в том, что этот «волчонок» так ему и ответит. — Тогда в случае необходимости ты тоже без труда смог бы это сделать, — весьма убедительным тоном заключил он.

— Но даже если это и правда так «легко» сделать, но для того, чтобы сделать первый шаг и подойти к дереву необходима решимость. Далеко не каждый решится подвергнуть свою жизнь опасности, чтобы спасти людей, которых увидел в первый раз в своей жизни! — Арсений в ответ на его пламенную тираду отвернулся и еле слышно вздохнул.

Вероятно, снять со своей головы возложенную Раинером корону «героя» будет не так легко, как он предполагал. И ведь не скажешь ему прямо в лицо о том, что этот самый «герой» изначально не собирался спасать их, передумав только лишь по той причине, что внешний вид «волчонка» отчего-то показался ему необычным. И ведь Арсений, по итогу, не прогадал, потому что тот и правда оказался ни больше, ни меньше, а, как и Люсьен, младшим братом главного героя.

— Но я не подвергал свою жизнь опасности… — немедленно принялся опровергать тот его слова, но ему не позволили это сделать — юноша тут же с жаром принялся его же в этом переубеждать:

— Ну как это не подвергал? Ещё как подвергал! Не зря же эти, — Раинер что-то произнёс, но громкий чих одной из девушек-горничных заглушил его слова, — смогли убить полтора десятка человек из числа моей стражи. А ведь они у меня были не из робкого десятка! Одно время они не кого-то там, непонятного, а аж моего старшего брата охраняли! — с донельзя важным видом сообщил тот. — А ты взял и одним махом их обоих жизни лишил! — казалось, всё пытался втолковать ему Раинер, но Арсений так и продолжал оставаться в этом вопросе непреклонным.

С учётом того, как до этого проходил их разговор, они, вероятно, могли бы вплоть до глубокой ночи спорить об этом, по очереди перебирая одни и те же факты. Но, если так подумать, то в этом не было совершенно никакого смысла. В какой-то момент поняв это, Арсений отвернулся и молча махнул на того рукой. Ладно, пусть как хочет, так и считает. Ему самому от этого, собственно говоря, по большому счёту ни тепло, ни холодно. Их встреча была случайной, а спасение Раинера с его «цветником» — необдуманным, буквально всё говорило о том, что это знакомство не продлится долго. По крайней мере, так думал Арсений, а вот мнение младшего брата герцога явно отличалось.

— А что ты дальше планируешь делать? Куда отправишься? — немного помолчав, осторожно поинтересовался у него Раинер, не сумев сдержать любопытства.

— Я собирался пойти в столицу, — честно ответил тот.

— Ого, вот так совпадение! Ведь мы тоже ехали в сторону столицы! Давай отправимся туда вместе! — широко улыбнувшись, подался к нему младший брат герцога. — У меня есть предложение: если мы сделаем небольшой «крюк», то выйдем прямиком к Туссэну. Это небольшой провинциальный городок, в котором есть лавка, принадлежащая одному хорошему другу моего старшего брата. Думаю, местный управляющий не пожалеет для нас нескольких монет, чтобы мы смогли нанять экипаж, который довезёт нас прямиком до столицы! — на одном дыхании поделился с ним своими планами Раинер. — Ну же, соглашайся! До столицы куда быстрее будет добраться в экипаже, чем пешком. Да и кто знает, сколько ещё таких, — снова что-то сказал тот, но его слова перебили крики пролетавших мимо птиц, — разгуливает по лесу. Хотя нашему герою все они, конечно, не соперники! Ты их одной левой рукой победить сможешь! — закивал он, будучи целиком и полностью уверенным в собственных словах.

— …Если только ты и твои сопровождающие не имеют ничего против этого, — подумав, согласился Арсений.

Конечно, прогулка по незнакомому для него миру являлась новым и, безусловно, захватывающим опытом, однако того ему, кажется, хватило с головой уже сейчас. Ещё около недели путешествовать одному там, где он в любой момент может столкнуться с чудовищами, его не особо прельщало. Так что для него не было совершенно никакого смысла отказываться от столь удачно подвернувшегося предложения: мало того, что он прибудет в столицу раньше, так ещё и дорога будет проходить в куда более комфортных условиях.

— Кто-то может оказаться против? Ну что за глупости! Все мы примем это за честь, — положив руку на грудь, торжественно провозгласил юноша. Однако вся эта напускная торжественность оказалась порушена в следующее же мгновение, когда живот прикрывшего глаза Раинера протяжно заурчал. Младший брат главного героя, впрочем, проявил недюжинную выдержку, немедленно сделав вид, будто этот смущающий звук никоем образом не был с ним связан, вместо этого спокойно отметив, — Кажется, близится время ужина…

— Боюсь, у меня не хватит запасов еды, чтобы накормить вас всех, — честно ответил Арсений, для которого вопрос пропитания в последнее время встал наиболее остро. Жалких остатков его припасов едва ли хватило бы на то, чтобы прокормить его самого, что уж тут говорить обо всём этом многочисленном «цветнике» с младшим братом герцога во главе? Разве что, если ограничить приём пищи одним тыквенным семечком…

Раинер, впрочем, тут же замахал руками:

— Нет-нет, ты только не подумай. Ни я, ни мои сопровождающие даже и не думали о том, чтобы покуситься на твои запасы. Друзья, — повернувшись, обратился тот к своим сопровождающим, — мы все обязаны спасением своей жизни этому человеку. Конечно, это ни в коем случае нельзя посчитать достойной этого оплатой, но давайте в знак своей признательности возьмём все хлопоты по поводу сегодняшнего ужина на себя? Вы же все не против?

Все сопровождавшие Раинера слуги в унисон согласились с его предложением, после чего принялись наперебой предлагать, чего бы такого приготовить на ужин. Конечно, в тех условиях, в которых они сейчас находились, нельзя было особенно «разгуляться», но если как следует постараться, то вполне можно было осчастливить их «спасителя» вкусной едой.

С этой мыслью в голове люди и принялись дружно хлопотать над ужином: кто-то, с разрешения владельца взяв самое грозное оружие, которое они только видывали, — лопату, отправился на охоту, кто-то принялся шерстить по ближайшим кустам в поисках съедобных трав или каких-нибудь пригодных в пищу кореньев, а девушка, рану которой Арсений прежде тщательно промыл, взяла в руки его бутыль и в компании другой служанки побежала к ручейку за водой.

Таким образом, в их самом по себе сформировавшемся лагере вскоре остались только двое: сам Арсений и Раинер. Последний не пожелал сидеть без дела и, поднявшись на ноги, принялся старательно собирать сухой хворост для костра, намереваясь продемонстрировать новому другу своё умение получать огонь из подручных материалов. Арсений заметил его воодушевление, поэтому не стал сразу говорить ему, что в его котомке лежало огниво. Вот если демонстрация навыков слишком сильно затянется и тому всё никак не будет удаваться заполучить эту одну несчастную искорку, тогда он всё же достанет сей «чудный инструмент».

[Гамма, теперь, когда всё успокоилось, ты можешь соизволить объяснить мне, что сегодня всё-таки произошло?]

В этот момент, будучи освобождённым от хлопот, связанных с ужином, Арсений, прикрыв глаза, расслабленно лежал в тени дерева, лишь самым краем уха слушая недовольное бормотание Раинера. И именно в этот благодатный момент у него в голове неожиданно прозвучал голос Перы. Он резко распахнул глаза. Точно, он ведь ещё не успел объясниться с ней.

— Ничего «такого» и не произошло, — казалось, в который раз за сегодняшний день повторил тот. — Я просто случайно увидел человека, который привлёк к себе моё внимание. Интуиция подсказала мне, что у этого явно есть какая-то причина, поэтому я решил помочь ему. Как видишь, моя интуиция меня не обманула. Раинер оказался младшим братом герцога Фрери, который, к тому же, тоже направляется в столицу. Теперь мы поедем туда вместе, так ещё и в экипаже. Мне кажется, что это куда более радостная перспектива, чем преодолевать всё это расстояние пешком. К тому же если так подумать, то Раинер вполне может сопроводить меня не просто до столицы, а прямиком до своего дома, где я сразу отыщу Иветту. Как по мне, звучит довольно-таки неплохо.

[Соглашусь, что это поистине поразительное стечение обстоятельств… Но ещё более поразительно то, как ты поступил с работорговцами!]

— И ты туда же, — слабо покачал он головой, будучи вынужденным по второму кругу повторять одно и то же. — В этом нет совершенно ничего «поразительного». Конечно, если ты не считаешь поразительным умение карабкаться по деревьям. Если так, то в этом, возможно, что-то и есть.

[А то, как тебе удалось удержаться на шее у чудовища? А то, как ты лопатой убил одного, а затем ногой свернул голову другому? Уважаемый гамма, ты меня, конечно, извини, но твои слова сейчас звучат так, будто ты старательно пытаешься прибедниться!]

— Поверь, даже для этого не нужно иметь какие-то особенные навыки, — уверенно произнёс тот. Немного подумав, он решил поделиться с ней одной историей, — …Рядом с моим подъездом… Да, когда рядом с моим подъездом рабочие прокладывали новый асфальт, то сделали это не совсем правильно, из-за чего асфальт довольно скоро просел. По этой причине каждый раз во время дождей, а также весной, когда таял снег, возле моего подъезда образовывалось целое неглубокое озеро, которое приходилось обходить по самому краю, точнее, по бордюру. Естественно, когда с одной стороны — воды по щиколотку, а с другой — грязи по колено, а ты идёшь ни в чём ином, как в новых ботинках, которые тебе только-только купили, то волей-неволей, но натренируешь себя сохранять баланс и не на таких поверхностях. Я, к слову, благодаря этому, в школе по бревну неплохо туда-сюда прогуливался, — подумав, чуть-чуть похвастался тот в конце.

[…И тебя вот совсем-совсем не тревожит то, что там произошло?]

— А что меня должно тревожить? — не поняв, переспросил у той Арсений.

В этот момент он мыслями всё ещё пребывал в своих воспоминаниях. Неожиданно ему остро захотелось вновь пройтись по тому самому бордюру, но пока что у него было одно лишь большое желание, но ни единой возможности это сделать. Сначала ему необходимо достигнуть поставленной перед ним цели, и только после этого он сможет вернуться домой, к своим сёстрам.

[Ну… Пусть внешне те и мало походили на обычных людей, но это всё-таки люди. Ты фактически убил людей].

Произнеся эти слова, Пера замолкла, вероятно, дав ему некоторое время на раздумья. Арсений же, выслушав её, продолжил ничего не значащим взглядом смотреть прямо перед собой. За то время, пока он лениво лежал под деревом, Раинер успел собрать сухой хворост и уже потихоньку начал над ним «колдовать», действительно изо всех своих сил пытаясь высечь с помощью ветки и сухого дерева искру. Он был настолько увлечён своим занятием, что не почувствовал чужого взгляда. Арсений, немного понаблюдав за ним, вздохнул и вновь прикрыл глаза.

Если честно, то он, сколько бы ни пытался, не смог понять причину тревог Перы. Произошедшее не всколыхнуло в нём совершенно никаких чувств: ни страха, ни волнения, ни стыда, ни уж тем более радости. Может, те создания и считались в этом мире в некоторой степени людьми, однако не только их внешний вид, но и их «содержимое» имело в себе слишком мало по-настоящему «человеческого». В его глазах они больше походили не на людей, а на чудовищ из компьютерных игр. Когда ты убиваешь монстров-противников в играх, то как-то не задумываешься над тем, что ты совершаешь и не чувствуешь после этого никакого внутреннего кризиса. Да, всё именно так. Ему не хотелось плакать, не хотелось биться головой о землю из-за того, что он совершил. Вероятно, потому что в его представлении окружающий его мир был ближе к игре, чем к его собственному миру. Он совершенно не казался ему настоящим. Вероятно, Автор, который был ответственен за его создание, действительно был «начинающим», и, попади Арсений в более «живой» мир, то все события были бы восприняты им ближе к сердцу. Но не в этот раз.

— Давай посмотрим на младшего брата главного героя, Раинера, — вместо ответа произнёс Арсений. — Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он очень сильно хочет похвастаться передо мной своими навыками. Верно следующий за ним «цветник» тоже сейчас старается ради нас всех, пытаясь добыть хоть что-нибудь для нашего пропитания. Они живы и, вроде бы, здоровы. А также, главное, свободны. Если бы я тогда не воспользовался лопатой по не самому прямому её назначению, то сейчас бы прогулочным шагом продолжал идти в сторону столицы. В моей жизни после этого совершенно ничего не поменялось. По крайней мере, сильнее, чем уже. А вот что бы было со всеми ними? Тут уж никто не сможет точно сказать, — покачал он головой, после чего вспомнил, что хотел кое о чём расспросить своего «компаньона». — К слову, можешь сказать, что такое эти «белые лилии» и почему эти работорговцы так спешили туда? Насколько я смог понять из их разговоров, они планировали там продать Раинера с остальными. В этом мире, оказывается, процветает рабство, я правильно понимаю?

[Я… Примерно поняла, что ты хочешь мне сказать].

[Ваш запрос: «Белые лилии». Обработка прошла успешно].

[Согласно имеющимся у нас данным, из-за нестабильности магических сил Александрин наложенное ею проклятие «легло», если можно так выразиться, не совсем «равномерно». По этой причине в мире можно повстречать как чудовищ, у которых практически не осталось никаких присущих людям черт, так и те, у кого черты монстров прослеживаются довольно-таки слабо. Последних в десятки тысяч раз меньше, чем первых, так что их появление часто воспринимается другими как «чудо». Сам понимаешь, пока одни в восхищении молча преклоняются перед ним, другие желают наживиться на этом «чуде» за счёт тех, кто этому чуду покланяется].

— Я, кажется, понимаю о чём ты говоришь, — кивнул Арсений. — Всегда приятно иметь у себя дома что-то «чудесное».

[Именно так. Это стало причиной зарождения торговли людьми в этом мире].

[«Белые лилии» — это название самого крупного кочующего рынка, где происходит продажа людей. Дело в том, что хоть это явление и встречается, по сути, повсеместно, однако официально всякая деятельность по продаже и владению рабами в королевстве противозаконна, по этой причине стража, скажем так, иногда занимается тем, что гоняет их. Таким образом и появился «Белые лилии». Место появления рынка — большая тайна, которую организаторы открывают только своим самым проверенным продавцам и покупателям. Обычно рынок появляется, существует в течение пары-тройки дней, после чего без следа исчезает. Вероятно, эту группу людей и собирались продать на «Белых лилиях»].

— Значит, вот оно как выходит…

Пальцы Арсения невольно дрогнули. Он захотел было прикоснуться к своему лицу, но в последний момент остановился. Сейчас он был вдоль и поперёк обмотан не одним десятком всевозможных старых тряпок, благо, что они с него в самый не подходящий момент предательски не свалились, продолжив сохранять его внешне крайне неказистый вид. Если он замешкается и случайно продемонстрирует ненадёжному человеку своё лицо, то того и гляди его скрутят, да и продадут на этом самом рынке, «Белых лилиях», так что отныне ему следовало вести себя как можно более осторожно. И пусть «цветник», казалось, не представлял для него опасности, но безоговорочно доверять им он точно не собирался.

…Интересно, а главной героине, Иветте, совершенно не было страшно, когда она в одиночку отправилась в столицу? Знала ли она в тот момент о том, что её могут не только «всего лишь» съесть, но и продать в качестве раба какому-нибудь богачу, которому просто захотелось приблизиться к «чуду»? Кажется, тот рыжий паренёк о чём-то таком заикался, значит, это не было для жителей деревни тайной. Но даже так, неужто она не боялась этого?

Впрочем, Иветта является никем иным, как главной героиней. Все испытания, которые ниспосланы ей Автором, призваны не сломить её, а сделать только сильнее. Для неё точно не создадут безвыходных ситуаций, ведь как иначе будет развиваться сюжет? То-то же. Этого же, к сожалению, нельзя сказать о «выбившемся из сюжетной колеи» Люсьене. Вот он вполне себе мог вляпаться в такую историю, из которой найти выход будет не так уж и легко, и тут уж не знаешь, сработает ли «индивидуальный подход» «Программы» или нет.

К слову, если так хорошенько призадуматься, а не может ли повлиять на сюжет неожиданное появление Люсьена в герцогском поместье? Нет, он ведь уже по факту на него повлиял. Раинер явно должен был, по итогу, оказаться проданным какому-то богачу на «Белых лилиях», но Арсений решил его спасти, поэтому тот теперь сможет благополучно вернуться домой. Это не могло не задеть каких-нибудь причинно-следственных связей. Впрочем, раз Пера не заострила на этом моменте своё внимание, значит, это не так уж и важно. В ином случае вышла бы крайне неприятная ситуация: Арсений внезапно стал бы причиной появления ещё одной «критической логической ошибки». Мало того, что предыдущую не исправил, так ещё и новых успел наделать.

— Люсьен! — выдернул того из размышлений взбудораженный голос Раинера. Арсений вздрогнул и резко поднял на него взгляд, первым делом увидев его широкую, донельзя довольную улыбку. Вытерев раскрасневшееся от стараний лицо рукавом, «волчонок» затем указал в сторону горки хвороста, из которой постепенно поднимался тёмный дымок. — Посмотри, у меня получилось!.. То есть, я хотел сказать, что ясное дело, что у меня должно было получиться, просто как ловко-то вышло! Этому меня один из конюхов моего брата научил! — принялся он поочерёдно нахваливать то себя самого, то научившего его конюха. Арсений некоторое время молча смотрел на него, после чего улыбнулся и кивнул ему в ответ.

— Да, у тебя и правда необычайно ловко получилось развести огонь, — присоединился к похвале тот. Стоило его словам прозвучать, как Раинер тут же сделал грудь колесом и горделиво вздёрнул подбородок. Он будто во всеуслышание говорил: «Ну же, нахваливайте меня, ведь я такой молодец!» — Только… Кхм, он только что погас, — взял на себя роль гонца, принёсшего дурную весть, Арсений.

Горделивый подбородок тут же резко опустился, а прищуренные от удовольствия глаза в недоумении округлились. Раинер удивлённо посмотрел на свой драгоценный огонёк, который погас под гнётом холодных вечерних ветров.

— Да как так-то! — всплеснул он руками, немедленно принявшись за его восстановление.

На этот раз дело шло уже не столь гладко — искра, словно обидевшись за погасшую сестру, всё никак не хотела повторно высекаться. Видя, что все его многочисленные потуги не приносят какого-либо внятного результата, Арсений вздохнул и залез в глубины своей небольшой котомки, без особого труда отыскав в ней огниво. Посмотрев на сей инструмент в течение некоторого времени, он вздохнул и, поднявшись, подошёл к костру.

Без слов потеснив продолжавшего чертыхаться Раинера, Арсений одарил сложным взглядом бессмысленно сваленные в кучу ветки, после чего принялся старательно складывать старый-добрый «шалаш». Младший брат герцога, молча приняв его в качестве своего наставника, присел на корточки возле него и, прижав колени к груди, принялся с видом ответственного ученика наблюдать за его действиями. Когда же основа для костра была получена, Арсений достал огниво и за пару движений смог высечь искру. Увидевший это Раинер с обличительным видом открыл было рот, но в последний момент удержал себя от лишних слов, вместо этого с недовольным видом уткнувшись носом в собственные колени. Посмотрев на того, Арсений невольно вновь улыбнулся. Его поведение невольно напомнило ему о младшей сестре, Есении.

— Теперь у нас есть костёр. У меня с собой котелок, так что если нашим «охотникам» удастся что-нибудь поймать, то можно будет это «что-то» сварить, — сказал Арсений, после чего встал и слегка размял затёкшие ноги. — Я отойду, но скоро вернусь.

— Я пойду с… — хотел было отправиться вместе с ним Раинер, но в последний момент, смутившись, остановил себя. — Да, я останусь здесь. Не торопись, — Арсений недоумённо посмотрел на него, лишь смутно догадываясь о том, что тот там себе напридумывал, после чего покинул их импровизированный лагерь.

Неизвестно, о чём подумал Райнер, однако сам Арсений, продолжая держать огниво в руке, направился прямиком к трупам чудовищ. Может, на него всё-таки смогли как-то повлиять слова Перы, может, ещё что, но у него в голове неожиданно зародилась мысль о том, что как-то неправильно это — оставлять их лежать под открытым небом. Устраивать им пышные проводы также показалось ему чем-то странным, да и лопату у него забрал один из сопровождающих Раинера. Зато у него всё ещё было с собой огниво. Так у него и зародилась одна идея: если обложить их тела брёвнами и закидать сверху сухими ветками, то вполне можно было устроить нечто, что было бы похоже на ритуальное сожжение…

Да вот только тел на том месте, где он их оставил, внезапно не оказалось. Арсений, удивившись, казалось, целую вечность с тупым видом разглядывал траву под своими ногами, пытаясь сообразить не ошибся ли он с местом. Нет, дерево, на которое тот взбирался, было прямо перед ним, так что ошибки быть не могло. Неужто они живыми остались? Но он точно ощутил, как лопата перерубила хребет «сенокосца», а его уши ясно услышали, как хрустнула шея «мужичка-бедуина». Да и «змееподобный» точно уже в течение некоторого времени, как был мёртв…

— Люсьен, ты где потерялся? Наши уже все вернулись! — раздался за его спиной голос Раинера. — Ух, как долго я тебя искал! Хватит стоять, траву разглядывать, она тебе точно не подмигнёт в ответ. Пойдём лучше! — заметив, что тот находится в некотором подобии ступора, он обежал Арсения и, развернув его, подтолкнул в сторону их лагеря. — Идём-идём, я так голоден! Слона бы целиком съел!

Глава 6. Его отыскали на улицах города

Раинер со столь искренним восхищением отзывался о Туссэне, что Арсений невольно успел мысленно нарисовать себе картину большого процветающего средневекового города: по просторным светлым улицам прогуливается простой люд, да лениво едут скрипучие громоздкие телеги, подвозящие товары к переполненным покупателями лавкам. Везде много цветов и радостных лиц довольных своей жизнью горожан. Стоит ли говорить, что представление Арсения о «процветающем средневековом городе» в корне разнилось с тем, что из себя на самом деле представлял Туссэн?

По размеру город был чуть крупнее родной деревеньки Иветты и Александрин, а проживавших в нём людей было на несколько порядков больше, впрочем, как и грязи, которую за собой потянуло столь внушительное скопление жителей. Блуждавший по улице взгляд Арсения то и дело цеплялся за кучи обглоданных костей и остатков просто приготовленной пищи, что встречались буквально на каждом шагу. И он был бы рад посмотреть на что-то другое, но разглядывать чужой мусор оказалось для него куда приятнее, чем всматриваться в размытые фигуры чудовищ, что бесцельно слонялись по городу толпами.

Жители Туссэна внешне и правда отличались необычайным разнообразием, однако большая их часть почти полностью утратила какие-либо человеческие черты: они скорее походили на странную смесь из всевозможных животных, чем на тех, кто некогда имел человеческий облик. И эта «смесь» не только каким-то образом умудрялась поддерживать свою жизнедеятельность, но и вполне сносно мыслила, по мере своих сил пытаясь вести «высокоинтеллектуальные» беседы.

Так, двое подобных «экземпляров» вели вполне себе светскую беседу о том, какой именно курс в своей внутренней политике решит избрать недавно взошедший на престол король. Поскольку Его величество немедленно окружил себя целой вереницей не просто «учёных мужей», а самыми настоящими «светочами науки», собранными его подчинёнными со всего королевства, выходило, что тот намеревался войти в историю в качестве «просвещённого монарха», который «прольёт свет учения на подвластные ему земли», но… Да на кой это всё простому люду? Им и без этого вашего «света» вполне себе неплохо жилось на протяжении всех этих лет.

Арсений, к сожалению, смог послушать лишь часть их разговора, не получив ни единой возможности задержаться и «погреть уши» возле тех немного дольше из-за Раинера, который без конца подгонял не только его, но и свой «цветник». «Волчонок», казалось, очень хотел обсудить с новым другом «красоты этого чудесного места», но в то же время его, вероятно, сильно тянуло к «благам цивилизации». Младший брат герцога явно был не прочь набить до отказа живот пищей, что была бы отлична от ягод да сомнительного происхождения дичи, после чего принять горячую расслабляющую ванну. Только пройдя через всё это, Раинер, завернувшись в халат, мог со спокойной совестью позволить себе приступить к обсуждению пейзажей Туссэна в компании своего спасителя.

Впрочем, для начала им всё же требовалось в полном составе добраться до той самой лавки, которой заправлял знакомый герцога Фрери, однако это, по итогу, оказалось для них непосильной задачей.

Когда они только-только вошли в город, горожан, прогуливавшихся по улицам, было не так уж и много. Однако, их всё ещё было заметно больше, чем в родной деревеньке главной героини и её брата, где Арсений повстречал лишь одного рыжеволосого парнишку. Впрочем, на улицах города лишь поначалу было немноголюдно. Чем дальше в глубь Туссэна они заходили, тем больше горожан им встречалось по пути. Те, в свою очередь, сначала представляли из себя одиноко слоняющихся по улицам людей, затем всё чаще и чаще начали появляться группы из двух-трёх созданий. В конце концов они наткнулись на целую толпу праздно проводивших своё время чудовищ, которая буквально «пожрала» их небольшую команду, после чего разделила и «выплюнула» их по разным сторонам улицы. По крайней мере, именно это, по итогу, и произошло с Арсением, который мгновением ранее говорил с Раинером, а теперь стоял в одиночестве у одного из домов.

— …Кажется, я потерялся, — только и смог, что пробормотать тот. — Вот же. Я даже в детстве никогда не терялся… Что там обычно принято делать в таком случае? Оставаться на месте и дожидаться того, когда тебя отыщут взрослые? Пусть со «взрослыми» будет сложно, но я, пожалуй, всё-таки так и поступлю, — приняв решение, он огляделся по сторонам, после чего со вздохом устроился на ступеньке близстоящей лестницы, ведущей к крыльцу одного из домов. — Да вот только как долго мне теперь так сидеть и ждать их?.. Пера… То есть я хотел сказать «оператор», может, ты знаешь, где сейчас находится Раинер со своим «цветником»? Должна же у вас и на такой случай быть своя «система поиска людей» или «система по отслеживанию чьего-либо местоположения», — произнёс Арсений и замолк, дожидаясь от той ответа, однако, к его удивлению, та предпочла промолчать. — Неужто обиделась?.. Это из-за «Перы»? Прости, это из-за моих собственных «тараканов». Обещаю, что впредь не буду тебя так называть. Теперь ты сменишь гнев на милость? — но даже после извинений девушка ему и слова в ответ не сказала. — …Может, у неё что-то случилось? Ладно, значит, мне и правда остаётся только сидеть и ждать, — на выдохе произнёс он и замолк.

Толпы чудовищ медленно шествовали мимо него, плотной стеной отделяя Арсения от противоположной стороны улицы. Все эти горожане были такими разными, однако, стоило ему отвести от них взгляд, как их облик тут же стирался из его памяти, становясь «безликой массой». Этим они напоминали ему «цветник», который без устали следовал за Раинером. И те, и другие, вероятно, являлись всего лишь «статистами», «фоном» для основной истории, над которыми начинающий Автор не особо старался, поэтому у Арсения и создавалось при виде них такое странное ощущение. Однако, оно не доставляло ему какого-то особого дискомфорта, пожалуй, его можно было посчитать даже полезным. Так, именно оно подсказало Арсению, что неожиданно вышедший к нему из толпы чудовищ человек вовсе не был обычным. Вероятно, он также являлся одним из основных персонажей истории.

— Ох-ох-ох, мой милый друг, неужто ты хочешь зайти внутрь? Так заходи же, не стесняйся. Двери лавки всегда открыты для посетителей… Ох, прости, я немного преувеличил. Не всегда, а согласно расписанию: с десяти до шести. В любом случае ты зашёл как раз вовремя, — протянул «необычный человек».

Услышав голос обратившегося к нему мужчины, Арсений поднял на него взгляд, однако до того, как увидеть и уж тем более рассмотреть его лицо, он уловил удушающе сильный запах душистых трав, из-за которого у него резко засвербело в носу. Не сумев справиться с рефлексами, он поморщился и, прикрыв нос руками, несколько раз громко чихнул, только после этого слезящимися глазами посмотрев на заговорившего с ним человека.

Пожалуй, этот незнакомец был более всего из встреченных Арсением «людей» похожим на обыкновенного, не подверженного проклятию человека. У него была мужская фигура, по две пары обычных рук и ног, а также — всего одна голова, которая имела вполне себе стандартные размеры. Одет он был в тёмно-зелёный бархатный костюм с крупной серебряной брошью, имеющей форму неизвестного Арсению цветка с ярко-зелёным изумрудом по центру. Наверно, можно было сказать, что тот выглядел даже в некотором смысле представительно, если бы у него на голове не был надет череп какого-то животного, немедленно разрушивший всякое приятное впечатление о нём.

— Я вижу в твоих глазах вопрос. Что ж, мне не составит труда дать тебе на него ответ. Это лиса. Если быть точнее, то конкретно этот череп некоторое время назад принадлежал одной необычной, я бы даже сказал, выдающейся лисице. Увы, судьбой ей было уготовано прожить от силы два года, и после её гибели сия вещь перешла во владение вашему покорному слуге, — положив обтянутую в белую перчатку ладонь на грудь, он слегка склонил голову к плечу.

Пусть его лица в этот момент не было видно, однако Арсений мог с уверенностью заявить, что тот на протяжении всего этого времени улыбался так, как улыбаются консультанты в магазинах. Вежливо, но совершенно неискренне. Улыбка так и не смогла коснуться глаз мужчины, скрытых за чёрными провалами глазниц черепа.

— Так что? Вы всё же соизволите пройти внутрь иль так и останетесь сидеть на грязном пороге? Если всё-таки последнее, то я бы попросил вас отсесть чуть-чуть в сторону. Конечно, местные жители не особо жалуют эту лавку, но, боюсь, так даже преданные покупатели не выдержат и отвернутся от неё, — убрав руки за спину, слегка покачал головой мужчина.

От его слов Арсений невольно смутился. Решив остаться на этом самом месте и терпеливо дожидаться того момента, когда его наконец отыщут, он уселся на ступеньку не глядя, даже не подумав о том, что может перегородить собой вход для посетителей лавки. С учётом того, как грубо он себя тем самым повёл, оставалось только поразиться тому, что хозяин лавки (а Арсений закономерно предположил, что тот, кто с ним в этот момент разговаривал, являлся владельцем лавки) обратился к нему со столь вежливой просьбой. Что-то подсказывало Арсению, что любой другой человек просто забранил бы его и, учитывая местные нравы, затем со спокойной совестью ещё и «слегка» поколотил бы его…

К слову, вход в какую лавку он умудрился собой перегородить?

Неловко приподнявшись на ноги и обернувшись, Арсений принялся взглядом разыскивать вывеску, на которой было бы обозначено название лавки, однако ничего подобного на глаза ему не попалось. Лишь после нескольких мгновений тщательнейшего поиска он обнаружил следы от гвоздей, некогда вбитых в стену по левую сторону от двери. Проследив взглядом вниз, тот наконец-то увидел небольшую полусгнившую дощечку, с трудом читающаяся надпись на которой гласила: «ТРАВЫ». Так это была лавка травника?

— Молодой человек, прошу извинить меня за грубость, — мужчина, неожиданно приблизившись к нему, подхватил Арсения под руку и, свободной рукой ударив по, как оказалось, открытой двери, втолкнул его внутрь, — но вы для вашего юного возраста слишком уж медленно думаете. Может быть, проклятие затронуло ваш мозг? Ох-ох-ох, прошу меня извинить, я случайно оговорился. Надеюсь, вы не из тех, кто принимает чужие оговорки слишком близко к сердцу? Конечно, конечно же я имел в виду «ниспосланное нам испытание», — в этот момент Арсений явственно ощутил, как тот закатил глаза. — Так, испытание затронуло не только ваше тело, но и разум?

Мужчина говорил столь быстро, ловко перепрыгивая с одной темы на другую, никак не связанную с предыдущей, так ещё и одновременно с этим двигался со столь поразительной скоростью, что Арсений и правда на мгновение задумался над тем, что проклятие каким-то образом смогло затронуть разум Люсьена. Но, постойте, что тот имел в виду, когда поправил себя, заменив «проклятие» на «ниспосланное нам испытание»?

В момент, когда Арсений собирался было задать ему этот вопрос, в носу у него снова сильно засвербело, и он, не сумев сдержаться, принялся громко чихать. Причина его реакции была проста: мало того, что от костюма хозяина лавки исходил жутчайшей запах смеси из сотни, а то и целой тысячи всевозможных душистых трав, которая, стоит её только вдохнуть, немедленно раздражала нос, так ещё и запах в самой лавке был во много крат сильнее. Чихая, будто в последний раз, он не сразу ощутил, как заслезились его глаза, и вскоре по его щекам потекли слёзы. Потянувшись к лицу руками, Арсений тут же сам себя остановил. Утирая лицо от слёз, он мог случайно стереть свою «грязевую маскировку», чему ни в коем случае нельзя было позволить случиться в присутствии посторонних.

Так бы он, наверно, и остался стоять у входа в лавку, громко чихая и безостановочно плача, если бы его буквально насилу не дотащили до внутренних помещений. Усадив Арсения на табурет, хозяин лавки подошёл к окну и широко распахнул обе створки, тем самым пустив внутрь помещения поток свежего воздуха.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, гамма ощутил, как слёзы начали постепенно останавливаться, а чихание — становиться всё реже и реже. Ему потребовалось ещё некоторое время, чтобы окончательно прийти в себя и наконец приступить к оценке ситуации, в которую он незаметно для себя умудрился вляпаться. С какой целью его затащили в лавку травника? В мыслях у него немедленно возник целый перечень возможных вариантов ответа на этот вопрос, больше всего из которых его пугал тот, где ему вновь не повезло наткнуться на работорговцев.

— …В том письме говорилось, что в одном из этих ящичков должен храниться мой драгоценный чабрец, но мой друг-негодяй не оставил мне ни единого намёка на то, о каком конкретно ящичке идёт речь, — повернувшись лицом к стене, пробормотал мужчина с черепом лисы на голове. — Чтобы ты понял всю степень моего негодования: даже после трёх десятков моих любезных напоминаний, он так и не соизволил подписать свои ящички. Ясное дело, что он наизусть помнит где и что у него лежит, его ведь добро всё-таки, но остальным-то как быть? Я теперь что ли должен брать и по очереди проверять их все? Но ведь он сам же потом целую вечность будет сидеть и бухтеть, мол, «перевернули всё, бардак, нечисть, устроили», — беспечным тоном ругал он своего «друга-негодяя».

Пока Арсений продолжал отчаянно бороться со своей реакцией на запах душистых трав, тот незаметно прошёл от окна к огромному, на всю стену, шкафу из тёмного дерева, состоявшему из несчётного числа небольших ящичков. И действительно ни один из этих ящичков не был подписан или хотя бы каким-нибудь образом помечен, и это очень сильно расстраивало стоявшего перед ними мужчину в тёмно-зелёном костюме. Встав по центру шкафа, одной рукой он принялся в задумчивости потирать подбородок, но не свой собственный, а черепа лисицы, а второй рукой упёрся в свой бок, выглядя при этом нарочито недовольным. Наконец, негромко выругавшись, он, словно дирижёр перед оркестром, развёл руки в стороны, после чего в еле заметном глазу плавном движении принялся шевелить кистями рук, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Арсений с округлившимися от удивления глазами наблюдал, как в следующее мгновение все ящички, будто испугавшись действий мужчины, в исступлении задрожали, издавая при этом громкий звук соударения дерева друг о друга.

Значит, этот человек был… Волшебником?

Сам Арсений родился и вырос в мире, в котором магия стойко ассоциировалась с разного рода мошенниками, а также дураками, которые вверяли тем свои сбережения. Конечно, делясь с ним историей этого мира, Пера уделила особое внимание магии, однако даже так Арсений не был готов увидеть её воочию. Пусть и без множества различных ярких «спецэффектов», к которым его приучили фильмы и мультфильмы, но то была самая настоящая магия. Поразительно.

— А вот и он родимый, — раздался довольный голос волшебника.

Мужчина медленно повернулся чуть в сторону, и одновременно с этим один из ящичков плавно выдвинулся. Вытянутой в том же направлении рукой, волшебник слегка подманил ящичек к себе, и тот с готовностью покинул своё место, беззвучно подлетев прямо к нему в руки. Мужчина тут же схватил его, будто опасаясь того, что он может от него сбежать, и проверил его содержимое. Воочию убедившись в том, что его поиски увенчались успехом, волшебник с донельзя гордым видом прошествовал к небольшому квадратному столику, стоявшему у противоположной стены.

— А раз чабрец найден, то теперь можно и спокойно посидеть, почаёвничать, — водрузив ящичек на стол, провозгласил тот. — Тебе, наверно, лучше остаться сидеть ближе к окну, иначе вновь расчихаешься, — коротко, но вместе с тем заразительно рассмеялся тот, однако, резко прервавшись, снова покачал головой. — Ох-ох-ох, прошу меня извинить за те неудобства, которые ты из-за меня вынужден терпеть. Всё дело в том, что «ниспосланное на меня испытание» заставляет моё тело безостановочно гнить. Так бы я, вероятно, и умер во младенчестве, не прожив и дня, если бы одна волшебница, знакомая моих родителей, не наложила на меня мощное заклинание восстановления, которое кое-как, но всё же помогает мне и дальше продолжать радовать всех окружающих своим присутствием. Впрочем, даже с этим заклинанием запашок от меня исходит тот ещё — самому неприятно, так что приходится с этим как-то бороться. Правда, иного выхода, кроме как впасть в другую крайность, я так и не смог отыскать, вот теперь от меня и пахнет, как от целой цветочной поляны… А у тебя что? Какое испытание было ниспослано тебе вестницей богов Александрин?

Пока волшебник без умолку болтал то об одном, то о другом, он, впрочем, не терял времени зря, быстро отыскав в соседних настенных шкафах две чашки, которые, однако, за годы простоя успели зарасти чем-то явно непредназначенным для приёма внутрь. Всем своим видом показав, насколько ему было бы брезгливо из них пить, он поставил их на стол, после чего быстро сотворил ещё одно заклинание, благодаря которому чашки уже спустя мгновение полностью очистились.

— Растения… Они растут прямо из моего тела. Иногда приходится их срезать, чтобы не мешались, — спустя некоторое время всё-таки ответил на его вопрос Арсений.

Сам гамма всё никак не мог взять в толк, почему он мало того, что до сих пор не покинул лавку травника, так ещё и послушался этого чародея, развернув свой табурет поближе к окну и принявшись терпеливо дожидаться свою чашку свежезаваренного чабреца. Может, его в какой-то момент незаметно околдовали? Нет, скорее, мастерски заболтали: на одно слово Арсения приходилось около трёх десятков слов волшебника.

— О-о-о… Даже так, — протянул мужчина. — Ты же не против того, чтобы выпить травяной чай? Я, признаюсь, не особо жалую остальные, вот и сейчас по привычке заварил такой, — в ответ Арсений лишь покачал головой. — Вот и чудесно, вот и замечательно. Возвращаясь к разговору о «ниспосланном испытании». Даже не знаю, посочувствовать тебе или же порадоваться за тебя. Как говорят священники в храмах, посвящённых вестнице, чем тяжелее бремя «испытания», ниспосланного вестницей Александрин, тем счастливее будет твоя жизнь средь «божественных полей» после смерти. У тебя же две руки и две ноги, что уже не может не радовать при жизни, но значительно уменьшает радость существования в посмертии. Так что, пожалуй, моя реакция должна соответствовать тому, что тебя беспокоит больше: жизнь сейчас или жизнь после. А ты? Ты рад тому, каков ты сейчас?

— …Я не знаю, что ответить на этот вопрос, — даже немного растерявшись из-за речи волшебника, честно ответил тот.

— Ох-ох-ох, ничего страшного в этом нет. Ты ведь ещё довольно-таки молод, а на этот вопрос далеко не все из тех, кто успел повидать жизнь со всеми её многочисленными достоинствами и недостатками, способен ответить, — тут же поспешил успокоить его мужчина.

Незаметно для Арсения в руках у волшебника появился небольшой пузатый заварничек, в который тот сначала залил холодной воды, а затем щедро насыпал высушенный чабрец. Закрыв отверстие крышкой, он приложил руку к «бочку» заварника и негромко пробормотал несколько слов. Не прошло и нескольких мгновений, как из «носика» поднялось полупрозрачное облачко пара.

— Однако тебе, юноша, в любом случае необходимо постоянно держать ухо востро. Вокруг тебя всегда будет полно негодяев, для которых ты, что «лакомый кусочек», за который определённого рода «гурманы» в любой момент готовы отвалить несколько десятков золотых монет, — обжёгшись о «бочок» заварничка, он резко отнял руку и, размахивая той, тихо выругался. — Работорговцев в этих краях в последнее время развелось столько, что уже буквально каждый второй так или иначе, но к ним принадлежит. И это вовсе не шутка и не преувеличение. Корона, конечно, не так давно выступила с предложением взять да и разом переловить их всех, но, сам понимаешь, в столице немало тех, кто с радостью пользуется их услугами и кто по этой причине немедленно встанет на их защиту. Конечно, не напрямую. Просто падёт перед Его величеством на колени и начнёт лепетать что-то о том, что «в казне слишком мало золота, по крайней мере, на поимку всех его точно не хватит». Расточительно это как-то, одним словом, — немного остудив руку, мужчина поднял заварник и принялся разливать чай по чашкам. — Интересно, осталось ли у него хотя бы что-нибудь съедобное к чаю?.. — одновременно с этим пробормотал он.

— Извините, а это ведь… Не ваша лавка, так ведь? — наконец осмелился поинтересоваться у него Арсений.

На половину опустошив заварник, волшебник перевёл на него взгляд. Пусть его лицо и было скрыто за черепом лисицы, однако сам Арсений отчего-то был целиком и полностью уверен в том, что на его лице в этот момент отразилось искреннее недоумение.

— А было похоже, что это так? — слегка склонил тот голову к плечу. — Нет, конечно, она не моя. Это лавка одного моего давнишнего друга. На правах его же друга скажу тебе прямо, что он у нас ещё тот чудак. По призванию он путешественник — любит на своих двоих круглый год пересекать горы да леса. В ходе своих путешествий он набирает целые мешки всевозможных трав, а потом, возвращаясь, раздаёт их своим друзьям и знакомым. И всё бы ничего, но он буквально не вылезает из этих своих путешествий, поэтому и трав у него — целые горы, я не шучу. У него просто столько друзей, чтобы такое количество раздать, не отыщется, вот травы и гниют себе потихоньку. Я как-то стал свидетелем того, как он закапывал целые мешки ценных трав в землю, чтобы «почву удобрить». Сие безобразие поразило меня прямо до глубины души, поэтому-то я и предложил ему лавку свою собственную открыть да продавать в ней собранные травы. Он, дурачина этакий, некоторое время мялся, отказаться от моего предложения пытался, но потом понял, что я дело ему говорю, и всё-таки согласился с моей идеей. Лавка по продаже трав, по итогу, у него появилась, да только сам он следить за ней как изначально не собирался, так и по сей день не собирается — появляется на день-два, скидывает собранное и опять в путь-дорогу отправляется, — развёл он руками. — Поскольку я был инициатором появления лавки, то по мере своих сил стараюсь следить здесь за порядком, но сам понимаешь, что у меня и своих собственных дел по горло, так что времени на неё остаётся не так много, — покачал головой волшебник. — На днях мне от друга пришло письмо. В нём тот написал, мол, «дружище Пол, я тут мимо твоих любимых гор прогуливался и там немного этого твоего чабреца набрал. Когда свободен будешь, загляни ко мне, забери». Вот я и зашёл к нему, а этот негодяй даже записки не оставил, где что у него лежит, — с крайне недовольным видом упёр тот руки в бока.

— Так вас зовут Пол?.. — и вновь после его слов на Арсения оказался направлен полный недоумения взгляд. Прошло всего несколько наполненных этим чувством мгновений, по истечении которых мужчина с шумом хлопнул себя по лбу, точнее, по черепу.

— Точно, я же совсем забыл представиться, — на этих словах он протянул ему ладонь для рукопожатия. — Мой милый друг, признаю честно, моё полное имя жутко длинное и, как по мне, совершенно неблагозвучное. Я в принципе считаю, что мои дражайшие родители надо мной посмеялись, когда решили таким образом назвать своё дитя. Так что, всем я представляюсь кратко — просто Пол. Ты тоже можешь меня так называть.

— Моё имя Люсьен, — представился в ответ Арсений и протянул ему руку.

Стоило их рукопожатию случиться, как Пол вновь вернулся к своему занятию — поиску чего-нибудь съедобного к чаю. На этот раз отчего-то проверяя буквально каждый шкафчик, который появлялся у него на пути, вручную, он, казалось, без устали продолжал ругаться, так и этак распекая своего «давнишнего друга». В первое время волшебник старался проводить свои полномасштабные поиски аккуратно, но, в конце концов, окончательно отбросив всякое стеснение, он принялся переворачивать всё вверх ногами, оставляя за собой жутчайший беспорядок. Наблюдая за этим, Арсений хотел было помочь ему, но тот вежливо отказался от его помощи.

— Как ты думаешь, Люсьен, почему я тебя так неожиданно в лавку затащил? — не менее внезапно поинтересовался у него Пол и, не дожидаясь его ответа, продолжил говорить. — Я ведь первоначально собирался просто зайти за своей травой, а потом быстро вернуться домой. Однако, стоило мне подойти к хорошо знакомой двери, как я увидел совершенно незнакомого ребёнка, который выглядел так, словно он потерялся. И тогда, глядя на тебя, я подумал: «В нашем мире, где все взрослые поголовно те ещё негодяи, должен отыскаться хотя бы один человек, который поможет ему вернуться домой». Я подождал немного, но, по итогу, никто так и не поспешил тебе на помощь, вот я и решил стать этим «взрослым». Так что слушай моё предложение: сейчас мы с тобой немного перекусим, восстановим, так сказать, силы, после чего отправимся искать твоих сопровождающих. Правда, с «перекусить», у нас, вероятно, могут возникнуть некоторые трудности, поскольку у моего друга-негодяя совершенно нет ничего съестного. Но ты не боись, ребёнок, если что, вместе прогуляемся до ближайшей кондитерской. Чай, правда, за это время успеет остыть… Что такое?

Пока Пол вслух сокрушался о том, что его любимый чай остынет, Арсений взял свою котомку и, положив на стол, раскрыл её. Покопавшись немного, он отыскал небольшой самодельный тканевый мешочек, в котором у него хранилась единственная оставшаяся у него еда — тыквенные семечки, которые ему щедро отсыпал рыжеволосый мальчик в родной деревне Александрин и Иветты. Он всё старался сохранить их на «чёрный день», когда у него с собой совершенно не останется никакой еды, однако по пути в столицу он неожиданно столкнулся с Раинером и сопровождающим его «цветником», ряды которого составляли как умелые собиратели, способные отличить съедобные ягоды и грибы от несъедобных, так и охотники, которым не составляло труда поймать в лесу какую-нибудь мелкую дичь. По итогу, этот «чёрный день» для него так и не наступил, и семечки остались. Конечно, они мало подходили для чая, но всё же что-то лучше, чем совсем ничего.

Взяв в руки мешочек с тыквенными семечками, Арсений встал и подошёл к волшебнику, который в тот момент в поте лица своего переворачивал очередной шкаф, оставляя за собой один лишь только беспорядок. Тот, правда, не обратил на приближение юноши никакого внимания, поэтому тому пришлось слегка похлопать мужчину по плечу, после чего показать обернувшему Полу мешочек.

— Здесь есть немного тыквенных семечек. Они… Довольно-таки сладкие, — предложил ему Арсений.

Волшебник пару мгновений молча смотрел сначала на мешочек, а затем — на самого юношу. Наконец, вздохнув, он взял предложенное ко столу лакомство и прошёл ко столу. Предварительно сделав пару махов, тот очистил стол от пыли, после чего высыпал на него семечки. Поначалу Пол, словно по привычке, принялся делить их поровну, по очереди отделяя от общей кучки по пять штук, однако, неожиданно на миг замерев, он просто взял и отдал три четверти от кучки Арсению, а затем пододвинул к себе оставшуюся треть.

— Тебе нравятся сладкие тыквенные семечки? — задумчиво закинув себе парочку в рот, поинтересовался волшебник.

— …Они очень питательные и полезные, но, как по мне, слишком сладкие. Я не особо люблю сладкое, — произнёс Арсений и тоже закинул пару семечек себе в рот. Прежде он ел по одной или по два семечка, из-за чего ему не удавалось их как следует распробовать, но теперь, съев сразу целую горсть, он наконец полностью ощутил их вкус. Они и правда были очень сладкими. — …Но если чай несладкий, то должно быть вполне себе неплохо. Не так сладко, как торт из кондитерской.

— Ох, так ты из тех, кто не особо щадит сладости? — протянул Пол. — Тогда мы с тобой на этот раз оказались по разную сторону баррикад. Я люблю сладости. Не сказать, чтобы я мог отдать за них жизнь, но когда передо мной стоит выбор согласиться или отказаться от чего-то сладкого, то я всегда соглашаюсь. Должно же в нашей серой жизни быть хотя бы что-то яркое? И пусть уж лучше это будет сладкое, чем что-нибудь другое. В разумных количествах, конечно же, — поделился тот своими мыслями по этому поводу, после чего сделал несколько больших глотков чая. Арсений повторил вслед за ним, ощутив яркий вкус чабреца, наполнивший его рот.

— Разрешите вопрос? — подняв на того взгляд, осторожно обратился к мужчине Арсений.

— Разрешаю. И, так и быть, поскольку ты меня накормил, можешь больше мне не «выкать». Для тебя я просто «Пол», — после еды явно пребывая в ещё более благодушном состоянии духа, отозвался тот.

— Я прибыл в Туссэн из очень далёкой деревни, — начал тот издалека. — Возможно, именно в этом и состоит основная причина того, что до наших всеми позабытых, глухих краёв лишь отдельными обрывками доносились сведения о «вестнице богов Александрин». Я понимаю, что моя просьба может показаться странной или даже наглой, но вы… Пока мы пьём чай, ты не мог бы рассказать мне о ней?

Арсений посмотрел прямо на мужчину, что сидел напротив него. Пусть лёгкий прохладный ветерок и разгонял стойкий запах трав, что тяжёлым облаком повис в комнате, однако он всё равно продолжал ощущать шедший от мужчины аромат, за которым старательно было скрыто нечто сладковато-кислое, неприятное. Возможно, это и был тот самый запах гнили, о котором тот упоминал прежде.

Гамма был целиком и полностью уверен в том, что перед ним сидел важный для сюжета персонаж. Умышленно или нет, но тот очень, нет, просто ОЧЕНЬ много говорил, буквально превращая их разговор в невероятно длинный монолог, в котором тот поделился с ним целым ворохом всевозможных полезных сведений.

Так, Арсений узнал о том, что даже и не упоминала при нём Пера — оказывается, Александрин не то, что не порицали из-за произошедшего, наоборот, в глазах остальных людей она стала «вестницей богов», в честь которой строили храмы. То есть вокруг неё образовался аж целый культ. Пока что Арсений, правда, не знал, чем это знание может ему пригодиться, однако он стойко ощущал, что оно в нужное время ещё должно сыграть свою роль. Помимо этого, исходя из слов Пола, работорговля, которая процветала на окраинах королевства, имела свои корни именно что в столице. Из этого следовало, что как самому Арсению, так и главной героине необходимо было тщательно следить за своей маскировкой и в столице, чтобы из-за своей собственной безалаберности не попасть в руки торговцев людьми.

— Знаешь, тебе несказанно повезло, что ты решил задать этот вопрос именно мне, — к тому времени Пол уже успел допить свой чай, однако он явно не собирался останавливаться на одной чашке. Наполнив вторую, тот, правда, отставил её в сторону, вероятно, решив первым делом ответить на вопрос юноши, и только потом насладиться вкусом чабреца. — Если бы ты предпочёл задать его священникам, то услышал бы от них длинную, но пространную историю про явление «вестницы» в наш мир. А если бы ты задал этот вопрос обычному жителю, скажем, того же Туссэна или любого другого города, то над тобой просто посмеялись бы. Знаешь, почему? А потому, что история появления «вестницы» впитывается в кровь и плоть людей, как любят говорить, буквально с молоком матери: первые сказки, которые им читают перед сном, рассказывают именно что о «вестнице богов Александрин». Но ты задал вопрос мне, волшебнику, который относится ко всей этой истории с большей долей скепсиса, чем другие, — мужчина в плавном движении переплёл пальцы и водрузил на них свою голову. Арсений не мог этого увидеть, но он каждой частичкой своего тела в этот момент ощутил, как в него вперился его внимательный, немигающий взгляд. — Как по мне, обыкновенным людям просто хочется верить в то, что они не просто так живут в этом кошмаре, что у этого всего есть какая-то конечная цель, достигнув которую, они получат свою «награду». Почему одним удалось сохранить более-менее человеческий вид, а остальные — сплошь отвратительные чудовища? Это ведь нечестно. А раз нечестно, то необходимо сделать так, чтобы стало честно. Вот группа людей однажды собралась и придумала эту странную историю о «вестнице богов Александрин». О той, кто по воле богов спустилась с небес на землю, дабы своими глазами взглянуть на людей. Увиденное настолько расстроило её, что она с одобрения богов ниспослала на людей испытание, обратив всех их в чудовищ. Однако, если они с честью проживут свою жизнь в качестве чудовищ, то в посмертии обязательно обретут облик прекрасных девушек и юношей, кои описаны в древних легендах. Всем хочется верить в лучшее. Как жаль, что они ошибаются, и никакой такой «награды» не существует.

В самом конце он слегка пожал плечами, после чего за раз осушил целую чашку, влив её прямо черепу лисы в пасть. Удивительно, но ни одна капля чая при этом не попала мимо, вероятно, тот приноровился так пить.

— Но откуда-то же идут легенды о том, что некогда люди выглядели иначе? И почему-то существуют те, кто похож на людей из легенд? Почему остальные мечтают о том, чтобы выглядеть так в посмертии? — тогда, подумав, спросил Арсений.

Сам он знал, что люди изменились в результате действия проклятия, которое наложила на тех Александрин. Но было ли это известно волшебникам? Могли ли они ощутить остатки магии девушки?

— Ох-ох-ох… Те, кто не верит в слова священников о посмертии, выдвигают на эту тему целые полноценные теории, — Пол поставил чашку на стол, после чего принялся задумчиво тереть ободок указательным пальцем. — О том, что на самом деле это постепенное изменение, произошедшие под действием внешних факторов, о том, что это страшная болезнь, от которой нам только предстоит отыскать лекарство, и даже о том, что это... Только представь себе, проклятие, — усмехнувшись, сказал тот, после чего замолк. — У первых трёх теорий куда больше последователей, чем у последней. Я и сам мало верю в версию о проклятии, ведь, будь оно действительно так, то почему за всё это время так и не нашлось ни одного сильного мага… Возьмём того же главу магической башни, который страдает от безделья в столице. Почему бы ему не перестать страдать ерундой и снять проклятие? Все тогда вмиг бы обрели ту радость, которую им обещают в храме, ещё до своей кончины. Но он по какой-то причине этого не делает. Впрочем, кто знает почему. Магия — это вообще дело непростое. Но в то же время и простое. Наверно, это зависит от того, чем ты занимаешься. Вот я могу отыскать запрятанный другом чабрец, но, увы, не могу прекратить процесс гниения, — со вздохом признался тот. — Вероятно, тот парень назвал бы это «вырождением», — еле слышно пробормотал в самом конце Пол и покачал головой.

— Вырождение? — нахмурившись, переспросил у него Арсений.

— Оно самое, — слегка склонив голову к груди, произнёс волшебник. — Знаешь, я расскажу тебе об этом как-нибудь в другой раз. Поверь, это довольно сложный и длинный разговор, за которым время быстро пролетит. А времени-то у нас с тобой осталось не так уж и много. Чай, уже вечереет.

Пол перевёл свой взгляд в сторону окна, и Арсений невольно проследил за ним. Его глаза округлились от удивления. Он вместе с Раинером и его «цветником» прибыл в Туссэн ещё до полудня, после чего практически сразу потерялся. Плутал он недолго, в самое скорое время оказавшись в лавке травника. Так как же так вышло, что за окном уже вечерело? Неужто за разговором время так быстро пролетело?

— Согласно официально принятому расписанию, лавка открыта с десяти утра до шести часов вечера, — неожиданно с улыбкой в голосе протянул Пол. — Открою тебе по секрету, что до шести часов остались буквально считанные минуты. Люсьен, знаешь ли ты, что, по закону подлости, обычно происходит всего за несколько минут до закрытия? Каковы твои версии?

— Не знаю. Что же? — не сумев ничего придумать, прямо спросил у того он.

— Неожиданно заявляются последние покупатели, — в тот момент Арсений отчётливо услышал в его голосе усмешку.

Не прошло и нескольких мгновений после того, как мужчина произнёс эти слова, как прозвучал пронзительный скрип входной двери лавки, который лучше всякой «музыки ветра» возвещал о прибытии посетителей.

— Люсьен? Люсьен?! Люсьен, ты здесь?! — раздался вдалеке взволнованный голос Раинера. — Люсьен?!

— Раинер? — удивлённо отозвался Арсений.

— Люсьен! — воскликнул тот и, чихая и кашляя, прорвался через зал для покупателей прямиком в хозяйское помещение. — Люсьен, ты!.. Вы? — теперь уже удивление прозвучало в голосе юноши, во все глаза смотревшего то на Люсьена, то на Пола.

— Я, — неожиданно оказался весьма лаконичным ответ волшебника, проболтавшего, казалось, весь предыдущий день.

Глава 7. Ему просто захотелось навестить друга

— …В-вы, — казалось, только и мог, что из раза в раз повторять одно и то же, Раинер. Наконец он собрался с силами и, приняв более важный и степенный вид, произнёс, — Рад встретиться с вами, уважаемый глава магической башни, великий волшебник Аполлинер, — на этих словах он зажмурился и склонил перед тем голову.

— Великий волшебник?.. — переспросил Арсений, с недоумённым видом посмотрев на болтливого мужчину.

Многие из тех слов, которые тот ему наговорил, неожиданно сложились у Арсения в голове в целостную картину. Вероятно, он знал про проклятие, но по какой-то причине мало того, что, будучи главой магической башни, даже не попытался его снять, но и всячески пытался убедить окружающих, что версия с проклятием попросту несостоятельна. Впрочем, с учётом того, каким болтуном тот оказался, великий волшебник, возможно, просто не смог уделить немного своего лишнего времени данному вопросу, предпочтя снятию проклятия какую-нибудь несусветную глупость.

— Увы, именно таков род моей деятельности в то время, когда я не слежу за порядком в этом запущенном месте, — окинул Аполлинер долгим взглядом хозяйское помещение, в котором они в этот момент находились. — А вы?.. — одарил тот задумчивым взглядом Раинера. — Насколько я могу вспомнить, вы приходитесь младшим братом герцогу Фрери? — «волчонок», не поднимая головы, сдержанно кивнул в ответ. — Поразительно. Правду люди говорят, чужие дети так быстро растут, — качая головой, по-старчески завздыхал тот. — Кажется, когда мы с вами встречались в последний раз, вы были ещё совсем-совсем ребёнком. Удивительно, что вы ещё помните такого старика, как я, — с лёгким уничижением к себе усмехнулся он в конце. — Впрочем, в нашем славном королевстве найдётся не так уж и много людей, которые используют столь необычную вещь в своей повседневной жизни, — провёл мужчина кончиками пальцев по черепу лисицы. — Так, получается, это вы сопровождаете этого чудесного мальчика? Но что же вас, Раинер, привело в такую глухомань, как Туссэн?.. Ох, что же я делаю, — неожиданно встрепенулся Пол. — Ни капли гостеприимства, так какой из меня тогда радушный хозяин?! Садитесь-садитесь. У нас нет ничего к чаю, но самим чаем напоить вас я всё ещё в состоянии, — предложил тот.

Арсений невольно опустил взгляд на стол. За разговором они и правда успели незаметно опустошить весь его немногочисленный запас сладких тыквенных семечек.

Вместе с тем обычно довольно-таки разговорчивый Раинер, встретив не менее болтливого Пола, оказавшегося «великим волшебником Аполлинером», стал на порядок более сдержанным. Кивнув главе магической башни в ответ, он осторожно присел на самый краешек табурета и, даже не прикоснувшись к чаю, который тот налил ему лично, кратко поделился с ним основными моментами той истории, что с ними произошла. Пол, в свою очередь, будто намеренно не замечая явной настороженности со стороны Раинера, казалось, без конца охал да ахал, старательно добавляя скудному на эмоции рассказу юноши больше ярких красок. У Арсения в какой-то момент даже сложилось впечатление, будто слушателя, Пола, куда больше захватила вся эта история, чем непосредственного её участника.

Интересно, по какой причине младший брат герцога так резко переменился? Нет, причина была понятна. «Она» сидела и увлечённо слушала рассказ Раинера. Правильнее будет спросить, почему тот так настороженно отнёсся к Полу? Что знал о том Раинер, чего пока ещё не знал Арсений?

— …Ситуация с работорговцами год от года становится только хуже и хуже, — в конце концов со вздохом заключил великий волшебник. — Не пройдёт и пары лет, как, помяните, дети, моё слово, они начнут без всякого страха отлавливать людей прямо в их домах посреди бела дня. Раинер, надеюсь, что вы понимаете, как вам всем повезло, что вам на помощь пришёл такой храбрый юноша, — кивнул он в сторону Арсения. — Так, насколько я могу предположить, вы теперь собираетесь нанять пару повозок, да и отправиться так до нашей прекрасной столицы?

— Да, — слегка кивнул в ответ Раинер.

— Глупости всё это, — резко произнёс Пол и неожиданно для всех хлопнул обеими ладонями по столу, отчего стоявшие на нём чашки слегка подпрыгнули, а сама столешница — жалобно заскрипела. — Я уверен, что сама судьба взяла и свела всех нас сегодня вместе. Как я, — положил он руку себе на грудь, — добрейшей души человек, могу сидеть и молча смотреть на то, как вы, дети, чтобы добраться до дома, вынуждены претерпевать всевозможные лишения? Нет, нет и нет! Не бывать такому! Я буду тем, кто поможет вам! — необычайно воодушевлённым тоном произнёс тот, посмотрев на младшего брата герцога Фрери.

На это предложение Раинер ответил лишь натянутой, слегка кривоватой улыбкой. Она с головой выдавала его отношение к решению верховного волшебника — отчего-то юноша совершенно не горел желанием соглашаться на столь, казалось бы, вовремя подвернувшееся предложение, но и отказать мужчине напрямую он не мог, поэтому и продолжал молча тому улыбаться. Но почему ему пришлось не по нраву предложение Пола? Арсений, сколько бы ни думал об этом, всё никак не мог этого понять. Вероятно, ему и не удастся это сделать, пока Раинер сам не расскажет ему причину.

— Что вы, что вы. Уважаемый великий волшебник, у вас и без нас наверняка очень много дел. Как мы все можем позволить себе отвлекать вас от них? — всё с той же улыбкой на лице произнёс Раинер, впрочем, будто особо и не надеясь на то, что его слова достигнут ушей «уважаемого волшебника». — Нет совершенно ничего страшного в том, что мы немного потрясёмся в телеге. Да и до столицы отсюда не сказать, чтобы особо далеко. Уверен, что мы даже и не заметим, как наш путь подойдёт к своему концу… — затем юноша принялся откровенно отговаривать его от этого решения.

— Насколько я помню, нынче у твоего старшего брата проживает волшебник из числа «вольных»? — благополучно пропустив все слова Раинера мимо своих ушей, задал тот вслух вопрос, который, впрочем, был предназначен ему же самому.

Продолжая раздумывать о чём-то своём, Пол, не обращая совершенно никакого внимания на выразительные взгляды Раинера, хлопнул себя по тёмно-зелёному бархатному камзолу, после чего пару раз ударил по бёдрам, будто пытаясь что-то отыскать, однако его карманы, вероятно, оказались абсолютно пусты. Нахмурившись из-за этого, он повторил все свои действия по второму кругу, после чего в самом конце неожиданно достал из-за пазухи толстый, сильно потрёпанный фолиант, который просто физически не мог там ни в коем случае поместиться. Впрочем, самого волшебника невозможность этого ни капли не волновала. Раскрыв потрёпанный фолиант на одной из последних страниц, маг ткнул пальцем в верхнюю часть листа, после чего принялся читать нечто, написанное на той, по диагонали.

— Шестьсот тринадцатая страница! — спустя некоторое время радостно воскликнул тот, и книга сама по себе открыла нужную ему страницу. — Вы даже представить себе не можете, как же всё-таки удобно иметь заговорённое оглавление в книге, — с довольным видом протянул тот, после чего поднял взгляд на юношей. — Так, я нашёл, теперь осталось определиться со временем. Когда отправимся в путь: вы — домой, а мы с Люсьеном — в гости? — переплетя пальцы, тот водрузил на них свою голову.

Перед мужчиной на столе лежала раскрытая книга, у которой на одной странице был нарисован странного вида круг, а на соседней — несчётное число строчек, написанных мелким, убористым почерком. Арсений, имея неплохое зрение, не смог разобрать и слова, хотя именно что с языком у него проблем, казалось бы, не возникло.

— …Для начала мне необходимо сообщить хозяину повозок о том, что те нам больше не понадобятся, а также разыскать моих сопровождающих: они всё ещё ходят по городу в поисках Люсьена, — со вздохом произнёс Раинер, вероятно, смирившись с тем, что отказаться от помощи великого волшебника ему всё-таки не удастся. — Думаю, завтра утром…

— А вот я думаю, что наш уважаемый герцог Фрери будет рад увидеться со своим младшим братом, а также послушать вашу удивительную историю уже сегодня вечером. Право слово, зачем нам ночевать здесь, в Туссэне, когда есть чудесная возможность уже эту ночь встретить в тёплых постелях гостевых покоев герцогского поместья? Так что поспешите, Раинер, и как можно скорее разберитесь со всеми этими мелкими проблемами, а я пока займусь начертанием круга телепортации. Полчаса вам на всё про всё хватит? — слегка склонив голову к плечу, поинтересовался Пол, однако тут же сам ответил на свой же вопрос. — Наверно, всё же не хватит. Даю вам час, после чего я перенесу всех вас в полном составе в герцогское поместье. Идите-идите, а в это время мы с Люсьеном… — обратился тот было к Арсению, но неожиданно оказался перебит Раинером.

— Мы с Люсьеном постараемся как можно скорее управиться со всеми делами, после чего вернёмся к вам, господин великий волшебник. Не будем вам мешать, — кивнув Аполлинеру, Раинер схватил Арсения за запястье и потащил его за собой.

Арсений, дёрнувшись, по итогу, всё же последовал вслед за младшим братом герцога, однако что-то заставило его обернуться за мгновение до того, как они скрылись в зале для покупателей. Пусть череп, который «некогда принадлежал какой-то там лисице», надёжно скрывал лицо волшебника, однако гамма почувствовал, что в тот момент внешне вежливого и обходительного мужчину, столь щедро предложившего им свою помощь, обуревало сильное недовольство. Оно витало вокруг него, постепенно приобретя вид чёрных туч, повисших над городом.

В скором времени должен был начаться дождь, возможно, даже ливень.

Стоило им двоим покинуть лавку травника, как Раинер, быстро оглядевшись по сторонам, пересёк, что удивительно, совершенно пустую улицу и увлёк за собой Арсения в тёмный переулок. Только уйдя в самую глубь абсолютно безлюдных дворов, он позволил себе остановиться и повернуться к растерянно шедшему за ним юноше. Это был первый раз, когда Арсений видел этого человека настолько серьёзным. После некоторого времени, которое младший брат герцога Фрери провёл во внутренней борьбе, хмурясь и то и дело заламывая руки, тот, вздохнув, произнёс:

— Люсьен, прошу тебя, будь осторожен в разговоре с великим волшебником. Не доверяй ему... А лучше — сведи своё общение с ним до минимума. Ни слова, понимаешь? Так для тебя же самого будет лучше, поверь мне.

— Но почему? — прямо спросил у него Арсений. — Если честно, он показался мне довольно-таки добрым человеком, который мало того, что помог мне, когда я потерялся, так ещё и чаем напоил, и целым множеством всевозможных историй со мной поделился, — наблюдая за весьма и весьма сложным выражением лица Раинера, объяснил тот ему свою позицию. — Понимаю. Возможно, из-за того, что я родом из глухой деревни, многое из того, что знаешь ты, мне неведомо. Соответственно, предположу, что ты знаешь о Поле что-то, чего не знаю я. Так расскажи мне об этом, и тогда я со спокойной душой прислушаюсь к твоему совету.

Раинер, прищурившись, внимательно посмотрел на Арсения в ответ, после чего по какой-то причине бросил короткий взгляд ему за спину. Будто всё же сумев что-то там разглядеть, он ещё сильнее нахмурился, а его взгляд стал тяжелее, чем прежде.

— …Скажу тебе так, великий волшебник — человек отнюдь не простой. Он никогда и ничего не делает, как он сам выразился, по «доброте душевной». В любом своём решении он, в первую очередь, преследует свою собственную выгоду, — весьма обтекаемо ответил тот, после чего вновь замолк. Арсений, в свою очередь, одарил его молчаливым взглядом, в котором ясно читалось, что этого всё ещё было недостаточно, чтобы объяснить ему, казалось, излишнюю настороженность Раинера. — …Ладно. Дело в том, что он не так давно навещал моего брата в поместье. Не знаю, о чём они в тот раз разговаривали, но после… Я никогда в жизни не видел моего брата настолько злым. Понимаешь, — обессиленно улыбнулся ему Раинер, — мой брат по своей природе довольно сдержанный человек. Некоторые даже говорят, что он «холодный», а иногда и вовсе можно услышать кличку, которую ему в шутку дали: «Ледышка дома Фрери». Но в тот раз брат был настолько зол, что поднял кресло и, вероятно, хотел было бросить его в стену, но он сделал это не глядя, так что кресло попало прямо в шкаф со стеклянными дверцами — грохоту тогда было… Я пытался как-нибудь аккуратно расспросить его о том, что произошло, но Парис лишь отмахнулся от моих вопросов, а потом пришло время моего отъезда…

— Так ты и сам не знаешь, что конкретно тогда произошло? — прямо спросил у него Арсений. — Не знаешь, но всё равно по какой-то причине просишь меня лишний раз с ним не общаться?

Раинер, будто не находя нужных для ответа слов, опустил взгляд. Наконец, после нескольких мгновений раздумий, он, сжав руки в кулаки, посмотрел на него своими горящими от уверенности глазами и с жаром произнёс:

— Да, я не доверяю этому человеку, но доверяю своему единственному старшему брату. В конце концов кто, если не я, будет ему доверять? У нас двоих есть только мы, так что вполне естественно, что в любой ситуации я изберу его сторону, а не какого-то постороннего мне человека!

Под напором его слов Арсений невольно отступил на полшага назад. Перед его глазами на мгновение промелькнуло что-то неясное, смутное и до тошноты неприятное, но тут же развеялось, стоило ему моргнуть. Но даже после этого в его сердце осталось какое-то необъяснимо горькое чувство. Может, потому что в тот момент неожиданно произошёл резонанс между чувствами Раинера и его самого? Ведь у него с сёстрами тоже никого, кроме них самих, не осталось, и рассчитывать они могли только на помощь друг друга. И по-настоящему доверять могли только друг другу. Ведь иначе кому ещё? Кому, если не единственному родному человеку?

— …Я многого не знаю о перипетиях отношений между людьми в столице, так что в любом случае буду стараться держаться настороже, — всё же пошёл на уступки и пообещал Арсений.

Если так подумать, то с Раинером он провёл куда больше времени, чем с Полом, с момента знакомства с которым едва ли прошло несколько часов. Да и если сравнивать их обоих, фигура Раинера вызывала больше доверия, чем фигура Аполлинера. В общем, с какой стороны на эту ситуацию ни глянь, выбор был очевиден, хоть отчего-то и не вызывал у него бурного восторга.

Стоило же Раинеру услышать его слова, как хмурость тут же сошла с его лица, и вскоре то снова озарила уже более привычная для «волчонка» широкая улыбка. Получив от того обещание, младший брат герцога Фрери развернулся к нему спиной и, едва ли не подпрыгивая, скорым шагом устремился в одному ему известном направлении, махом руки позвав Арсения последовать за ним.

— …И всё равно мне кажется, что нынешний глава магической башни какой-то… Не от мира сего, что ли, — промолчав совсем немного, Раинер снова вернулся к обсуждению личности великого волшебника. — Вот ответь мне, кто в здравом уме будет надевать себе на голову череп лисы? Для чего? Зачем? — не имея возможности получить ответы на свои вопросы, юноша, тяжело вздохнув, покачал головой. — Он в принципе единственный человек на моей памяти, который промышляет подобным. Какой-то он странный, одним словом.

[Гамма, прислушайся к его словам. Раинер дело говорит].

Самым неожиданным в этот момент для Арсения оказалось услышать своего «компаньона». И где она только на протяжении всего этого времени пропадала? С того момента, как он потерялся на улицах Туссэна, и вплоть до нынешних событий от неё не было слышно ни звука, и тут она неожиданно заговорила с ним, так ещё и поддакнув младшему брату главного героя, при этом ни словом не обмолвившись о причине своего исчезновения. Арсений не хотел слишком сильно наседать на неё со своими расспросами, боясь ненароком нарушить какое-нибудь внутреннее правило «Программы», однако ему всё-таки нужно было узнать, что произошло и как часто она будет так «пропадать» в дальнейшем. Если внезапно произойдёт из ряда вон выходящая ситуация, ему, в конце концов, нужно знать, как поступить: понадеяться на помощь Перы или постараться справиться со всем самостоятельно. Но как ему положиться на девушку, если та снова куда-то денется?

[Прошу меня извинить, моё отсутствие связано с работой. У нас проводилось общее обязательное собрание, на котором я просто не могла не присутствовать… Прости, что не предупредила тебя об этом. Понимаешь, всё произошло так неожиданно, так срочно. Я и сама не поняла, как…Кхм].

[Не могу обещать, что этого больше не повторится, но торжественно клянусь, что впредь буду стараться тебя предупреждать, если снова окажусь вынуждена временно оставить свой «пост»!]

[Давай вернёмся к обсуждению личности нынешнего главы магической башни, великого чародея Аполлинера. Замечу, что его роль в сюжете нашей истории и правда весьма неоднозначна, так что в этой ситуации я всецело поддерживаю Раинера — тебе не следует слишком близко контактировать с этим персонажем. Для твоего же блага].

— И ты о том же. Раинер не смог дать мне внятного объяснения, но, может, хотя бы ты скажешь мне, что с ним всё-таки не так? — попросил её Арсений. Он уже и не надеялся услышать от неё ответ, но тот всё же прозвучал.

[Аполлинер является основным антагонистом нашей главной героини. Говоря проще, он главный злодей этой истории].

Услышав её ответ, Арсений от удивления невольно приподнял брови. На словах о «главном злодее» перед его глазами предстал сам великий чародей, что, чертыхаясь, разыскивал по шкафам что-нибудь к чаю. Да, он может показаться чересчур болтливым и, благодаря своему стилю в одежде, ещё и в определённой степени эксцентричным, но… Основной антагонист главной героини? Главный злодей?

Впрочем, Автор данной истории вполне мог отойти от классического архетипа «злодея» или сделать его «скрытым злодеем», который будет в тайне творить свои «злодейские злодеяния», чтобы в самом конце истории с громким смехом выйти на «главную сцену» и раскрыть свою истинную личность «злодея». Впрочем, последнее как будто мало согласовалось с личностью великого волшебника. Пусть тот и болтал без умолку, однако Арсению отчего-то казалось, что, если бы тот избрал роль «серого кардинала», то он придерживался её до самого конца, так и не явившись на «финальную битву добра со злом» лично. Но, опять же, это было лишь впечатление самого Арсения о нём. Вполне могло оказаться так, что он ошибался на его счёт, и у великого волшебника и правда уже была припасена «злодейская речь», которую он однажды зачитает перед, казалось бы, поверженной главной героиней.

Но раз, согласно сюжету, тот приходится Иветте антагонистом, то каковы тогда его цели? Неужели он выступает против того, чтобы та сняла проклятие? Но почему? Разве сам великий волшебник не страдает под гнётом проклятия? Арсений, благо, никогда не ощущал этого на своей собственной шкуре, однако он искренне сомневался в том, что гниение тела доставляло Полу неописуемое наслаждение. Снятие проклятия, в первую очередь, облегчило бы его собственные страдания, но он выступает против этого. В этом словно не было совершенно никакого смысла. Не сумев дойти до ответа на этот вопрос своим умом, Арсений решил спросить об этом у Перы.

[Дело в том, что у существования в качестве чудовища есть не только целое множество недостатков, но и некоторые преимущества, которыми, однако, непринято кичиться перед другими такими же чудовищами. Согласно сюжету истории, благодаря столкновению двух соразмерно могущественных сил: проклятия Александрин и действия сложного заклинания исцеления, — Аполлинер находится в, скажем так, «пограничном» состоянии. Он не способен умереть, что фактически делает его бессмертным. Его основная мотивация заключается в страхе перед тем, что произойдёт с ним, если «баланс» в его теле окажется нарушен. Он боится смерти].

Мотивация Аполлинера была проста и понятна каждому. Она была довольно эгоистична, но не всем было дано обладать настолько большим сердцем, чтобы добровольно пожертвовать своей жизнью. Великий волшебник, к примеру, не пожелал этого сделать, поэтому и начал всячески вставлять палки в колёса главной героине. Так и появился «главный злодей». Всё просто и ясно, но отчего-то Арсений ощутил какую-то неудовлетворённость от ответа Перы.

[Ещё раз повторюсь. Прошу тебя, если тот вновь появится у тебя на пути, будь осторожнее. Злодеи — они на то и злодеи, чтобы устраивать различные подлости. На данный момент твоя роль — младший брат главной героини, и потому ты вполне можешь стать в его глазах рычагом давления на Иветту. Конечно, мы с нашей стороны сделаем всё возможное, чтобы с тобой не произошло ничего опасного, но, сам понимаешь, если ты посодействуешь нам в этом, то и нам, и тебе будет легче].

***

Поиск сопровождавших Раинера людей не занял у них много времени. Те, словно по мановению руки, появлялись перед ними по одному с небольшим промежутком времени друг меж другом. Слушая то, как они облегчённо вздыхают, искренне радуясь тому, что Люсьен цел и невредим, Арсений не мог не поймать себя на мысли о том, что отдельные представители этого «цветника» даже говорили примерно одними и теми же фразами, которые лишь едва-едва разнились между собой. Их запас фраз в принципе будто был весьма скудным, чего нельзя было сказать о Раинере и Поле, вот у этих двоих язык явно был подвешен.

При этом, если Раинер старался придерживаться позиции «хорошего друга», то Пол, на первый взгляд, больше походил на «старшего товарища» или даже «наставника», цель появления которого — помочь герою истории улучшить свои навыки или же подбросить в «копилку» уже имевшихся знаний ещё парочку важных сведений. Однако, Пол, в конце концов, был ни тем, ни другим, а «главным злодеем», за званием которого неизменно следовала череда различного рода стереотипов.

Так, события сегодняшнего дня, вполне вероятно, не были случайностью, а частью тщательно продуманного плана. Но какого? Для чего ему было набиваться в сопровождающие их случайно сформировавшегося отряда? Кто был его целью? Люсьен? Навряд ли. Он был братом главной героини, которая к данному моменту времени ещё даже не успела заявить о себе. Таким образом, сейчас он никто и звать его никак. Тогда Раинер? Через него собирались подобраться к герцогу Фрери? Но какой в этом смысл, если последняя встреча великого волшебника и герцога окончилась ссорой? Нет, это тоже мало походило на цель. Но тогда кто? Неужто кто-то из «цветника»? Этот вариант показался Арсению ещё менее вероятным, чем все остальные вместе взятые.

Вскоре весь «цветник» был успешно собран, а хозяин, у которого Раинер арендовал пару повозок, предупреждён, что они более в них не нуждаются. Выполнив все задания, они в полном составе вернулись в лавку травника, которая явно не была рассчитана на столь внушительное количество посетителей за раз, отчего большей части их «дружной компании» пришлось остаться стоять в дверях.

Из-за того, что все окна в лавке были настежь распахнуты, аромат трав уже не был столь стойким и тяжёлым, так что они смогли спокойно находиться в зале, не боясь при этом зачихать или залить своими слезами всех и каждого, кто окажется у них на пути.

Войдя внутрь, Арсений заметил изменения, произошедшие в зале для покупателей. Так, витрины с травами, которые прежде стояли по всему залу, теперь были отодвинуты ближе к стенам, тем самым освободив место честно трудившемуся на протяжении всего времени их отсутствия великому волшебнику.

Сам глава магической башни, сняв свой тёмно-зелёный камзол и повесив его на дверцу одного из шкафов, стоял на коленях в окружении подрагивавших на сквозняке огоньков свечей, старательно чертя в центре зала какой-то невероятно сложный узор, состоявший из двух кругов витиеватых надписей и соединявших их узоров. Приступив к написанию последних, Пол начал на порядок чаще сверяться с книгой, которая лежала чуть в стороне от него. Когда результат сверки не приходился ему по душе, он одним резким движением стирал нарисованную мелом линию рукавом своей белой рубашки, после чего старательно перерисовывал её заново до тех пор, пока она его полностью не удовлетворяла. Повторялось это не раз и не два, из-за чего его рубашка теперь явно нуждалась в стирке.

— …Заклинание для телепортации состоит из двух кругов: внешнего и внутреннего, — вероятно, устав от того, что у него над душой молча стоит целая толпа людей, принялся рассказывать им великий волшебник. — По сути, оба эти круга являются «личными подписями» двух волшебников: того, кто хочет переместиться, и того, к кому хотят переместиться. «Личную подпись» волшебника, к слову, не так уж и легко заполучить, ведь это означает, что в совершенно любой момент перед тобой может неожиданно появиться тот, кому ты свою подпись доверил. Так что, их обычно сообщают только самым близким друзьям, — Пол усмехнулся. — Да, самым близким друзьям, а также магической башне, чтобы мы смогли отыскать любого волшебника, если тот наворотит дел. По этой причине у вашего верного слуги есть в наличии вот такая вот чудесная книженция, в которой указаны «личные подписи» абсолютно всех официально признанных магов нашего прекрасного королевства, — на этих словах он пару раз хлопнул покрытой мелом ладонью по страницам книги. — …Прошу меня извинить за то, что заставил всех вас так долго ждать. Рисовать заклинание телепортации — та ещё морока. Обычно я предпочитаю поручать это более сведущим на этом поприще подчинённым, — признался тот, после чего, прихватив с пола книгу, поднялся на ноги. Взяв в руки камзол, он пару раз обмотал им книгу, после чего встряхнул его, отчего книга чудесным образом исчезла, оставив на подкладке камзола лишь пару меловых пятен.

— Сочту за честь говорить от лица нас всех, но, смею заметить, что пусть мы все и не являемся волшебниками, но каждый, кто здесь находится, наверняка согласится со мной, что заклинание для телепортации выглядит… Довольно-таки внушительно. Невооружённым глазом видно, что вы приложили немало сил к тому, чтобы кропотливо изобразить его, — произнёс Раинер.

Великий волшебник слегка склонил голову, принимая его похвалу. Закинув камзол через плечо, он в плавном движении протянул к ним обе свои руки:

— Прошу, не стесняйтесь. Подойдите ко мне ближе, в круг.

После этих слов Раинер, собравшись с силами, сделал первый шаг и направился по направлению к нему. Вслед за ним двинулись и остальные, по итогу, с трудом, но уместившись в пределах заклинания телепортации.

— Ох, ваша компания оказалась несколько более многочисленна, чем я изначально предположил. Это моя вина в том, что нам приходится перемещаться в такой толкучке, — раздался над Арсением смеющийся голос главы магической башни.

Как-то так вышло, что Арсений, ступив в круг вслед за Раинером, по итогу, стоял вплотную к сместившемуся к самому краю заклинания телепортации Аполлинеру. Подняв взгляд, он собирался было извиниться перед волшебником за то, что вынужден теснить того, однако, по итогу, его фраза оборвалась, даже не начавшись. Оказалось, что он стоял прямо под черепом лисицы, оттого, подняв взгляд, Арсений невольно заглянул под его «маску». За той, к слову, была одна только лишь непроглядная тьма, у которой явно было магическое происхождение, поскольку свету от многочисленных свечей всё никак не удавалось её развеять. Однако, в какой-то момент, словно сдавшись под напором пламени свечей, тьма самую малость отступила, и Арсений с удивлением на мгновение, но всё-таки различил очертания… Обыкновенного человеческого лица.

Как жаль, что он не успел его как следует рассмотреть. Уже в следующий миг мир вокруг него замерцал тысячами искр, а пол под ногами затрясся, грозясь, казалось, в любой момент просто взять, да и проломиться под их весом. «Цветник» испуганно закричал. Не удержались от вскрика и Арсений с Раинером. Один только лишь великий волшебник при виде их реакции зашёлся в искреннем смехе, который конкретно в этих условиях показался всем остальным немного зловещим. Впрочем, искры довольно скоро потухли, а земля замерла. Перемещение прошло успешно.

Многие из числа «цветов», ощутив под ногами неподвижный деревянный пол, невольно опустились на колени. Такая реакция, впрочем, была не только у них. Колени Раинера также, вероятно, ослабли, но он всё же смог устоять на ногах, правда, вынужденно при этом опёршись о стоявшего подле него Арсения. Тот, в свою очередь, помог ему, получив в ответ полную благодарности улыбку. Он, казалось, легче всех остальных пережил этот необыкновенный опыт, благодаря чему, пока те приходили в себя, получил немного времени, чтобы как следует оглядеться по сторонам.

Они очутились в небольшой тесной комнатёнке, все стены в которой были заставлены шкафами, на которых были возложены на вид весьма древние фолианты. Относились к ним, к слову, явно без должного уважения, поскольку только лишь по одному их внешнему виду можно было сделать вывод, что их владелец, однажды положив книги на полку, никогда более тех не касался. Он вообще, казалось, не смотрел в их сторону. Особенно это было заметно на примере тех книг, которые стопками лежали по углам комнаты. Тем не повезло настолько, что они, по итогу, пали жертвой мышей, с жадностью погрызших их корешки.

— Ох ты ж, какой тут бардак, — с чувством произнёс увидевший всё это великий волшебник. — Ну раз ты решил собирать великое наследие наших уважаемых предков, так, чёрт с тобой, собирай. Но о них же тоже заботиться нужно! — уперев руки в бока, Аполлинер покачал головой, после чего прямо поверх книг, на покрывавшей их пыли, принялся что-то писать.

Арсений поначалу закономерно предположил, что тот намеревался воспользоваться каким-нибудь «заклинанием мгновенной уборки», поэтому с любопытством принялся рассматривать оставленные им символы. Правда, не прошло и нескольких мгновений, как он, не сдержавшись, отвернулся. Вместо того, чтобы самому бережно очистить книги от пыли и восстановить пострадавшие от нападения мышей древние фолианты, не имевший ни стыда, ни совести, казалось бы, великий волшебник вывел на этой же пыли несколько грубых словечек, в конце оставив весьма «выразительный» рисунок, который часто можно повстречать на заборах и спинках лавочек.

У Арсения всё никак не могло уложиться в голове: и это главный злодей? Антагонист главной героини? Человек, который, как ему объяснили ранее, из страха потерять своё бессмертие не позволяет снять с человечества проклятие? Может, кто-то где-то что-то напутал и на самом деле перед ним стоит мелкий пакостник лет десяти-одиннадцати?

— Ха, как только он увидит «это», сразу бросится пыль вытирать, — покрывая уже третью по счёту полку своими «великолепными рисунками», пробормотал великий художник. Решив, что этого будет достаточно, он несколько раз хлопнул себя по бокам и бёдрам, после чего уже в следующее мгновение абсолютно все поверхности в этой тесной комнатушке оказались покрытыми этими провокационными надписями. — Это чудное создание, точно не стерпит такого «безобразия», — коротко рассмеялся тот, направившись к выходу из комнаты. Широко распахнув дверь, он выкрикнул, — Целерин, негодяй, где ты опять пропадаешь?! К тебе один из хозяев наведался, гостей с собой привёл, — дверь с шумом ударилась о стену, но даже так ей не удалось издать шума больше, чем это сделал Пол. — Целерин, я долго ещё тебя должен ждать?

— А ты-то тут откуда? — раздался старческий скрипучий голос откуда-то из соседней комнаты.

— Как откуда? Прямиком из заклинания телепортации, конечно. Не через главный вход же мне заходить? — со смехом отозвался тот. — Благо, меня перекинуло куда надо, так что я все твои «грешки» самым тщательнейшим образом смог разглядеть. Рассказывай, какого, — один из «цветника» чихнул из-за поднявшейся пыли, — ты опять перестал следить за книгами?! На кой ты их из магической башни к себе утащил, если заботиться о них не собираешься?

— Ну забыл я, и что с того? С кем не бывает?.. Постой! — внезапно скрипучий голос стал более звонким от переполнившего его возмущения. — Неужто ты опять голых баб на книгах мне нарисовал?!

— Ну хоть где-то ты их увидеть же должен, — громко смеясь, отозвался великий волшебник. — Будешь знать, как скармливать наши драгоценные книги местным грызунам. А то ишь, что удумал. Сначала у ног ковром буквально стелется, томик-другой с собой взять выпрашивает, а как прочтёт, то сразу с глаз долой из сердца вон?! А возвращать их кто будет? Я за тобой бегать что ли должен? Мне за это из королевской казны не доплачивают! — принялся всячески бранить его великий волшебник, опять же больше походя на яро исполнявшего свои обязанности библиотекаря, чем на главного злодея истории. Арсений неустанно поражался тому, насколько необычен местный антагонист.

— Ну всё, хватит-хватит! Прекращай! Клянусь, уберу я их! Только хватит все эти непристойности у меня на полках выводить! Как я их потом объясню герцогу Фрери, если тот зайти ко мне удумает? Ты об этом-то хоть подумал? — снова заскрипел старческим голосом так и не показавшийся им волшебник Целерин.

— Ещё только об его благополучии я в своё свободное от работы время не думал! Мне делать, по-твоему, совсем нечего? — весьма выразительно фыркнул в ответ на его вопрос великий волшебник. — Да и что, если он увидит? Вон, младший из «герцогят» только что увидел и ничего. Живой и здоровый. Вроде бы. По крайней мере, не жалуется, значит, с ним всё в порядке.

— Младший?.. — произнёс Целерин и на несколько мгновений замолк. Стоило им пролететь, как раздался громкий скрип и тяжёлые шаги, которые, вероятно, принадлежали служившему герцогу волшебнику. — Здесь господин Раинер?!

Слегка оттолкнув стоявшего в дверном проёме Пола в сторону, им на глаза явилось чудовище ростом не меньше двух с половиной метров, большая часть тела которого представляла из себя дерево. Волшебник Целерин походил на большого, выстроганного из дерева человечка, с продолговатым телом и длинными, но очень тонкими руками и ногами. На голове у него вместо волос был разбит очаровательнейшего вида цветник из лавандовых флоксов, от которых просто невозможно было оторвать взгляд. И вся фигура этого волшебника, что удивительно, равномерно ярко покраснела, стоило ему заметить рисунки, оставленные великим волшебником на пыли.

Вероятно, разрываясь между тем, чтобы немедленно вытереть сие безобразие, броситься с кулаками на великого волшебника и пуститься в объяснения перед младшим братом герцога, Целерин остался стоять на месте, лишь взгляд его тёмных маленьких глаз бегал из стороны в сторону, выдавая охватившее его волнение. Великий волшебник, в свою очередь, тонко ощутив к чему конкретно больше всего тот склонялся в этот момент, сделал небольшой шажок в сторону, после чего — ещё несколько, незаметно подобравшись к Раинеру. Встав за ним, Аполлинер прочистил горло, после чего первым взял слово:

— О мой давнишний соратник, дорогой Целерин, — нарочито торжественно заговорил тот, — отправившись в лавку к нашему общему знакомому, пройдохе Фабрису, — так, как оказалось, звали травника — настоящего владельца той лавки, — я повстречал на улицах Туссэна господина Раинера с сопровождающими. Он поведал мне удивительную историю, что произошла с ним вблизи дальнего герцогского поместья. Даже и представить страшно, какая судьба была уготована господину Раинеру, если бы не этот смелый юноша, — кивнул тот в сторону Арсения. — Да не буду лезть вперёд со своими рассказами. Думаю, лучше меня расскажут о тех событиях сами участники. Так, у господина Раинера, как оказалось, поразительный талант к ораторскому искусству. Трудно отыскать слова, чтобы описать то, как увлекателен был его рассказ, — принялся всячески нахваливать того волшебник. — Я бы с величайшим удовольствием выслушал его снова. Однако, как мне кажется, сейчас нам немного недостаёт слушателей, — покачал тот головой. — Мой друг Целерин, не подскажешь ли ты, в поместье ли сейчас сам герцог? Или волею судьбы его вновь закинуло во дворец нашего уважаемого монарха?

— …Насколько мне известно, Его светлость нынче пребывает в своём поместье, — сдержанно проскрипел в ответ на его речь Целерин. Его взгляд всё ещё то и дело метался то к рисункам, то к их создателю, однако он, вероятно, всё же решил оставить разговор с «художником» до лучших времён. — Я немедленно отправлю в поместье своего ученика, чтобы он сообщил герцогу Фрери о вашем возвращении, — обратился он к Раинеру. — Ив! Ив, ты где?!

Откуда-то из-за спины Целерина, издалека раздался грохот, после чего до них донеслись звуки поспешных шагов. Не прошло и нескольких мгновений, как перед ними в дверном проёме предстал сам Ив: высокий юноша с серовато-голубоватым цветом кожи и рыбьими чертами лица. За воротом его рубашки можно было даже разглядеть нечто, отдалённо напоминавшее жабры, однако те явно выполняли скорее декоративную функцию — дышал Ив всё-таки носом, и лёгкие у него были вполне себе человеческими. Может, они включались в работу во время плавания?

Арсений всерьёз раздумывал над тем, как устроено дыхание этого существа, когда в его голове неожиданно прозвучал голос Перы:

[Спешу представить тебе нашего «ключевого» персонажа. Перед тобой главная героиня данной истории и старшая сестра Люсьена, Иветта].

Глава 8. Он пообещал исполнить любую его просьбу

— …Это и есть главная героиня? Иветта? — неуверенно переспросил у той Арсений, с большим вниманием посмотрев на прибежавшего на зов учителя «ученика».

Он и так, и эдак всматривался в рыбьи черты лица ученика Целерина, Ива, но чем дольше тот этим занимался, тем больше уверялся в том, что перед ним мало того, что находился молодой мужчина, который был на два-три года старше Раинера, так ещё и являлся при этом самым настоящим чудовищем. Это было видно невооружённым глазом — такую маскировку просто невозможно было нанести при помощи подручных средств, как это прежде сделал сам Арсений. К слову, его собственная маскировка на её фоне выглядела, мягко сказать, убого. Даже удивительно, что вплоть до настоящего момента времени в его личности никто даже и не попытался усомниться. Может, он, сам того не ведая, продемонстрировал свой скрытый талант гримёра?

[Именно так, гамма. Нет ничего удивительного в том, что ты упустил эту небольшую деталь, но на это у тебя и есть я! Если ты что-то подзабыл, то я всегда с радостью напомню тебе!]

[На шее у главной героини, за воротом рубашки, скрывается особый амулет, который она заполучила во время своего путешествия до столицы. Благодаря ему, она способна скрыть свой истинный облик за личиной чудовища. Замечу, что это очень мощный древний артефакт, так что даже довольно-таки способные волшебники, как, например, Целерин, не способны заметить следы его воздействия].

— Точно, ты что-то об этом говорила. Это звучит весьма… Удобно, — с лёгкой завистью в голосе отметил Арсений.

Будь у него такой, поистине, невероятно удобный артефакт, то у него сразу бы отпала всякая нужда в том, чтобы ежедневно обмазывать себя во всевозможной грязи да обматываться не менее грязными тряпками, не имея при этом права даже мечтать о принятии горячей ванны.

[Согласна. Было бы неплохо, если бы у нас в наличии был такой же артефакт, однако, он один-единственный в своём роде. Так что, можно сказать, что мы сейчас наблюдаем за явлением, которое можно обозначить, как «привилегии главного героя». И с этим, к сожалению, ничего нельзя поделать].

— Ив, немедленно отправляйся в поместье герцога Фрери и передай ему весть о том, что господин Раинер вернулся из своего путешествия, — обратился к ученику Целерин.

Арсений на протяжении всего этого времени с таким пристальным вниманием наблюдал за главной героиней, что сумел заметить мимолётную тень раздражения, рябью прошедшей в её полуприкрытых рыбьих глазах. Однако уже в следующее мгновение ученик выпрямился и, с уважением в глазах посмотрев на своего наставника, коротко кивнул, намереваясь в тот же миг отправиться в путь. Лишь в самое последнее мгновение перед тем, как развернуться и на всех парах помчаться в поместье, он окинул поверхностным взглядом толпу людей, стоявших за спиной у Целерина. Сделано это было из чистого любопытства, однако, стоило ему увидеть Арсения или, если быть точнее, Люсьена, как глаза Ива слегка округлились от удивления. В тот момент главная героиня явно если не признала своего младшего брата, то он точно показался ей смутно знакомым.

— Ох-ох-ох, раз дети были благополучно переданы из рук в руки, то позвольте мне откланяться, — как только Ив скрылся за дверьми, неожиданно произнёс Пол, убрав руки за спину и сделав полшага назад, в сторону начертанного на полу заклинания телепортации.

— Ты не собираешься проявить хотя бы толику вежливости и поздороваться с Его светлостью? — с лёгким недоумением поинтересовался у того Целерин. Великий волшебник в ответ замахал руками, вместе с тем сделав ещё несколько небольших шажков назад.

— Так ты не знаешь... — с пониманием в голосе протянул тот. — Мы с ним недавно так хорошо поздоровались, что теперь ни он, ни уж тем более я сам ничего не потеряем, если я покину эту сцену чуть раньше, чем тот появится, — коротко хохотнул глава магической башни. — До встречи, — кивнул Пол в сторону Арсения и Раинера, после чего сделал один широкий шаг.

Не успел великий волшебник попрощаться, как пол под его ногами неожиданно превратился в непроглядную тьму, на деле оказавшейся, казалось, бездонной дырой, в которую тот без страха ступил. Начав падать, он сложил руки на груди, спустя мгновение исчезнув. Письмена, составлявшие заклинание телепортации, сверкнули, после чего начали поочерёдно стремительно исчезать. Словно надпись, оставленную карандашом на полях тетради, её старательно «стёрли», будто опасаясь того, что она станет достоянием чужих глаз.

— А надписи на книгах за собой так и не стёр, — цокнув, еле слышно пробормотал Целерин. — Господин Раинер, — уже куда громче заговорил тот, приняв более важный и степенный вид, — позвольте мне сопроводить вас до поместья, — слегка склонил он голову, отчего витавший в воздухе аромат флоксов стал ещё более насыщенным.

Получив от Раинера в ответ сдержанный кивок, волшебник развернулся и, скрипя суставами, двинулся в сторону дверного проёма, из которого не так давно появился.

— …Пойдём? — негромко позвал Раинер Арсения, заметив, что тот так и продолжил задумчиво разглядывать то место, на котором несколькими мгновениями ранее сверкали письмена. Услышав его голос, тот рассеянно кивнул, после чего, оторвав взгляд от пола, развернулся и поспешным шагом двинулся за остальными.

В отличие от волшебников, принадлежавших к магической башне, к коим относился Аполлинер, «вольные волшебники», к которым причислял себя Целерин, могли свободно перемещаться по всему королевству, не держа при этом ответа перед башней и не отчитываясь перед великим волшебником за свои деяния. Впрочем, имея, в некотором смысле, большую «свободу», они взамен теряли любую финансовую поддержку со стороны башни, а также им оказывался закрыт доступ в знаменитую библиотеку магической башни, где хранилось несчётное число древнейших фолиантов, вобравших в себя знания многих и многих поколений волшебников. Так, получая одно, маги оказывались вынуждены отказаться от другого, отчего выбор «стороны» всегда стоял для них довольно остро. Целерину, избравшему путь «вольного волшебника», собственно говоря, очень повезло, ведь мало того, что его взял к себе на службу герцог Фрери, так ещё и нынешний глава магической башни оказался столь великодушен, что позволил ему изредка брать книги из библиотеки. Правда, сам «вольный волшебник» хоть и понимал это, однако всё равно продолжал без конца ворчать, недобрым словом вспоминая то самого великого волшебника, то его «художества».

Дом, в котором проживали волшебник и его ученик, был небольшим. Даже можно было сказать, что те были вынуждены существовать во весьма стеснённых условиях, однако это, казалось, совершенно не волновало самого волшебника. Не обращая внимания на то, есть ли для того или иного артефакта место, Целерин всё равно нёс его в свой дом, отчего последний с течением времени начал больше походить на склад забытых вещей, чем на жилое помещение. К тому же, вероятно, следить за порядком не казалось ему достойным волшебника занятием, отчего многие поверхности в доме были покрыты толстым слоем пыли. Лишь по редким, даже «исключительным» местам порой проходились влажной тряпкой. Похоже, что только тех книг ли артефактов и касалась рука волшебника. Остальным же книгам, оказавшимся в его доме, было суждено сгинуть в окружении своих собратьев по несчастью, будучи погребёнными под толстым слоем пыли.

Глядя на целые горы пыли, лишь каким-то чудом не ставшей полотном для «весьма талантливого художника» и по совместительству главы магической башни, Арсений всё никак не мог взять в толк, по какой причине проживавшие в доме волшебники не могли воспользоваться каким-нибудь заклинанием уборки. Такие ведь должны были существовать, правильно? Однако поинтересоваться об этом у мужчины напрямую тот счёл не слишком вежливым, да и сам волшебник явно переживал из-за того, что Аполлинер его буквально носом, как котёнка, ткнул в окружавшую их грязь, так что в конце концов Арсений решил просто промолчать.

Поместье герцога занимало куда больше места и находилось, вероятно, не в самой столице, а где-то поблизости от неё. Дом, без сомнения, заслуживал искреннего восхищения и белой зависти каждого, кому доведётся его увидеть, но отчего-то всё внимание Арсения к себе захватили окружавшие поместье семьи Фрери сады. Глядя на аккуратно подстриженные кусты да высокие цветущие деревья, он даже невольно приостановил свой шаг, не в силах сдержать своего восхищения их красотой. При взгляде на них в его душе тут же поднялось необъяснимое чувство, ни природу, ни суть которого он даже самому себе объяснить всё никак не мог. Оно было одновременно тягостным, но в то же время тёплым и приятным, можно даже сказать… Ностальгическим. Может, потому, что эти сады напомнили ему сад его бабушки?

У бабушки с дедушкой, насколько помнил Арсений, перед домом был разбит небольшой, но ухоженный сад. В нём росли различные плодовые деревья, дававшие по осени фрукты, из которых их бабушка потом варила вкуснейшее варенье. Арсений помнил, как она часами стояла у плиты, а у её ног без конца крутилась маленькая, но такая громкая собачонка, которая всем своим крохотным сердечком любила своих хозяев и с такой же силой терпеть не могла их внуков. Но как же её звали? Кажется, бабушка перед подругами гордо именовала её «Императрицей», однако, будучи в семейном кругу, она позволяла себе называть её более ласково. Просто… Просто…

— Люсьен?

На плечо Арсения неожиданно опустилась чужая рука. Всем телом вздрогнув, он отшатнулся и сразу же обернулся, растерянно посмотрев на того, кто сумел незаметно подкрасться к нему. Впрочем, чтобы «незаметно» подойти к нему, вовсе не было нужды именно что «красться». Он умудрился настолько глубоко погрузиться в свои воспоминания, что в один момент просто взял и остановился, пустым взглядом воззрившись на росший у дороги цветок. Раинер, сразу заметив, что тот отстал, обернулся и несколько раз позвал его. Когда этого оказалось недостаточно, он, извинившись перед Целерином, с которым до этого вёл ничего не значащую беседу, вернулся к своему спасителю и положил ему руку на плечо.

— …Что-то произошло? С тобой всё в порядке? — осторожно спросил у него Раинер, встав напротив Арсения.

Его рука так и осталась лежать на чужом плече, не оказывая при этом какого-либо ощутимого давления, но в то же время будто бы и не собираясь его отпускать. Арсений в течение некоторого время молча смотрел на него в ответ, однако, словно не видя самого Раинера. Только когда тот слегка сжал его плечо и встряхнул того, взгляд юноши прояснился. Арсений покачал головой, после чего с улыбкой на лице посмотрел на младшего брата герцога:

— Прости, наверно, слишком сильно залюбовался растениями. Я… Понимаешь, я очень люблю цветы, но никогда не выращивал свои. Увидев всю эту красоту, я просто задумался над тем, как много усилий приходится прикладывать местным садовникам, чтобы поддерживать ваш в сад в таком великолепном состоянии. Боюсь, меня даже со всей моей любовью к растениям не хватило бы надолго, — спокойно объяснил ему Арсений. — Ну что? Пойдём? Тебе, наверно, не терпится наконец-то встретиться со своим братом?

— Мы с ним и правда не виделись в течение последних нескольких месяцев, так что я действительно соскучился по нему, — от смущения почесав кончик носа указательным пальцем, признался Раинер, одновременно с этим убрав руку с его плеча. Вместе они продолжили свой путь до входа в поместье. — А ещё я очень-очень сильно хочу представить ему тебя, ведь ты, Люсьен, наш храбрый спаситель! Наверняка он захочет одарить тебя чем-нибудь в награду за моё спасение. Чего бы ты хотел? — в голосе юноши прозвучало искреннее любопытство. Ступая шаг в шаг с Арсением, Раинер слегка толкнул того плечом о плечо, после чего заглянул ему в лицо. — Только как следует подумай перед тем, как отвечать! Если ты попросишь у него какую-нибудь ерунду, то и получишь, соответственно, какую-нибудь несусветную глупость, — затем, выпрямившись, принялся поучать его Раинер.

Услышав слова про вознаграждение, Арсений немедленно навострил уши. У него в голове мгновенно сформировалось желание, которое он и собирался попросить герцога исполнить. Конечно, всё было бы куда проще, если бы у него появилась возможность напрямую попросить герцога прожить вместе с Иветтой «долго и счастливо», заодно сняв с мира проклятие, а Парис, в свою очередь, ни на мгновение не задумываясь, согласился бы, тут же встав перед главной героиней на одно колено и протянув ей фамильное помолвочное кольцо, если таковые, конечно, присутствуют в этом мире. Но, увы и ах, это точно никогда не произойдёт, поэтому у него было на примете другое желание. И если всё пройдёт удачно, то у него отпадёт нужда притворяться умирающим перед главной героиней.

— А что бы ты хотел у него попросить? Скажешь? Если это не секрет, конечно, — не справившись с любопытством, всё же решился спросить у него Раинер. Арсений посмотрел на него, после чего его взгляд перешёл к шедшему впереди них Целерину. На его лице отразилось сомнение.

— Не секрет, но… Я не уверен, что будет правильно просить об этом у твоего брата, — покачал тот головой.

— Ну же, не томи! — в голосе Раинера послышалось нетерпение.

Искренность его чувств активно демонстрировал тому и пушистый хвост юноши, что с завидной частотой бил то по одной ноге, то по другой. Арсений, краем глаза случайно заметив это, невольно улыбнулся. Это и правда выглядело немного забавно.

— На самом деле, я покинул свою родную деревеньку потому, что хотел найти себе наставника. Понимаешь, я… С самого детства я мечтаю о том, чтобы когда-нибудь стать сильным волшебником, — сделав вдох, прошептал он на самой грани слышимости, после чего вновь посмотрел в сторону Целерина. Раинер от удивления округлил глаза и прикрыл рот рукой, после чего вслед за ним устремил свой взгляд на шедшего впереди них «вольного волшебника». — Раз мне представился такой удачный шанс, я бы попросил господина Целерина стать моим наставником, но ведь у него уже есть один ученик… Как думаешь, он не откажется? С другой стороны, сам бы я не хотел, чтобы тот дал своё согласие, будучи под давлением твоего брата. Это будет выглядеть так, словно я заставил его принять себя в ученики. Разве это правильно? Да и в таком случае о построении дружеских отношений и говорить не придётся — а зачем мне это? Вот я и думаю, что теперь делать, как поступить…

— …И это всё? Тебя волнует только это? — переспросил у него Раинер и, получив от того кивок, одарил его своей широкой улыбкой. — Погоди, сейчас я сам со всем разберусь, — и не объяснив, с чем именно он собрался «разбираться», юноша отвернулся от него. — Волшебник Целерин, вы же не против взять к себе ещё одного ученика? — крикнул он тому в спину.

Арсения настолько поразила его прямолинейность, даже «простота душевная», что он аж замер от неожиданности, сначала во все глаза посмотрев на Раинера, а затем, мысленно сокрушаясь, с осторожностью коснувшись взглядом волшебника. Целерин, в свою очередь, и сам остановился, после чего медленно, с хорошо слышным скрипом в деревянных суставах развернулся к ним лицом.

— …Взял бы. Отчего же не взять? — немного подумав, ответил тот. Раинер тут же хлопнул Арсения по плечу, после чего с довольным видом посмотрел на него.

— Видишь? А ты боялся! — младший брат герцога в голос рассмеялся, а затем вкратце обрисовал ситуацию совершенно ничего не понимавшему волшебнику.

— …Обучение волшебству открыто всякому желающему. Я, волшебник Целерин, посчитаю за честь стать тем, кто поведёт тебя по пути учения, — с крайне серьёзным видом ответил тот. — Да и для моего ученика, Ива, так будет только лучше. Ведь, будучи вдвоём, вы сможете объяснять друг другу те темы, которые кому-нибудь из вас могли показаться сложными или непонятными. Как известно, лучше запоминается тогда, когда объясняешь тему другому, — наставническим тоном проскрипел он.

— Так вы… Точно не имеете ничего против этого? — переспросил у того Арсений, будто не поверив собственному счастью.

— Точно-точно, — ответил вместо того Раинер. — Так что, считай, что твоё желание более недействительно. Срочно придумывай новое, а то времени у тебя не так уж и много осталось! — вновь громко засмеявшись, произнёс тот, глядя на Арсения.

— …Как всегда, Раинер, тебя слышно более всех остальных, — внезапно послышался откуда-то со стороны чужой, незнакомый Арсению голос.

Яркая улыбка, озарявшая лицо Раинера, замерла, и тот медленно повернулся по направлению к обладателю этого голоса. Пусть эта фраза и была произнесена негромко, однако все присутствовавшие отчётливо расслышал каждое слово. Обладатель этого голоса звучал внушительно, властно. Вероятно, именно так и должен звучать голос настоящего герцога.

На верхней ступени мраморной лестницы, что вела к главному входу в поместье, стоял высокий статный мужчина в тёмно-синем камзоле. Говоря об его внешности, если Раинера можно было назвать человеком с чертами волка, то его единокровный брат скорее походил на волка, которому были присущи некоторые человеческие черты. Так, пусть он и стоял на задних лапах, но это всё-таки были лапы, а не полноценные ноги, да и его верхние конечности также по своей сути являлись лапами, а вместо человеческого лица у него была волчья морда.

Впрочем, это всё-таки был человек, а не зверь. Даже не просто человек, а самый настоящий аристократ. Это сквозило буквально в каждом его движении: в том, как мужчина убрал руки за спину, как медленным шагом двинулся в их сторону, в том, как он не только с высоты своего роста, но и с высоты своего положения смотрел то на своего брата, то на стоявшего подле него Люсьена. Его взгляд был тяжёлым. Хозяин этого взгляда явно с его помощью старательно пытался выразить своё недовольство, но вместе с тем в нём чувствовалось и волнение. Старший из братьев искренне волновался за своего младшего брата.

— Ты приехал на несколько недель позже обозначенной даты, — первым делом принялся отчитывать его Парис, — при этом ещё и не отправил ни единой весточки о своём благополучии в отчий дом. Ты и представить себе не можешь, как сильно мы все волновались за тебя, — окончив свою речь, он остановился в нескольких шагах от брата. — Надеюсь, ты всё же соизволишь объяснить, что тебя так сильно задержало на обратном пути.

— Брат, ну что же ты держишь нас с моим спасителем на пороге дома? Ты же согласишься со мной, что не дело это — вести разговоры посреди улицы? — выступил вперёд Раинер. — Господин Целерин заранее отправил в поместье своего ученика, так что на кухне уже должны были отыскать нам что-нибудь для «полуночного перекуса». На крайний случай сойдёт и то, что осталось после ужина. Этот день, признаюсь, показался мне чересчур уж длинным, но даже так нам не удалось отыскать времени, чтобы как следует поесть, отчего все наши мысли теперь лишь об еде. Надеюсь, ты проявишь ко всем нам великодушие и позволишь для начала чего-нибудь отведать, после чего, клянусь, я отвечу на все твои вопросы.

— «Твой спаситель»? — Парис смог уловить в болтовне Раинера суть, после чего посмотрел на тихо стоявшего за спиной его младшего брата Арсения. Его взгляд стал ещё тяжелее прежнего. — Еда в нашем поместье всегда найдётся, так что, Раинер, можешь не волноваться об этом. Однако, я запомнил твою «клятву», так что после жду от тебя в подробностях ту историю, в которую ты, — герцог сделал небольшую паузу, силясь подобрать более подходящие не только ситуации, но для человека его положения слова, однако те так и не нашлись, поэтому окончание его фразы прозвучало немного грубовато, — умудрился вляпаться. «Спаситель», значит… — пробормотал тот, после чего развернулся и медленным шагом пересёк порог поместья. — Следуйте за мной, — не оборачиваясь, велел он им.

Раинер, которого заметно приободрили его слова, тут же последовал за своим братом, не забыв перед этим подхватить Люсьена под руку, после чего потащив его за собой.

— Не волнуйся ты так, — повернувшись к Арсению, прошептал тот. — Парис только выглядит таким грозным. На самом же деле, мой брат — милейшей души человек, уж я-то это получше многих знаю, — вероятно, таким образом попытался он поддержать своего спасителя. Тот, в свою очередь, ещё пару мгновений смотрел на прямую спину герцога, после чего повернулся лицом к Раинеру и слегка покачал головой.

— Я и не боюсь, — честно признался тому он.

Арсений и правда не боялся главного героя, просто нечто в том не понравилось ему. Это «нечто» было неуловимым, не поддающимся разумному объяснению. Но даже так всё его нутро при взгляде на старшего брата Раинера буквально возопило: «Будь рядом с ним настороже!» Вероятно, в тот момент он ощутил то, что было принято называть «предчувствием».

Внутреннее убранство герцогского поместья не имело совершенно никакого смысла сравнивать с родной «избушкой» Иветты и Люсьена или погребённым под слоями пыли домом Целерина. Стоило только ему войти внутрь, как Арсения немедленно окружили богатства и роскошь, которые тот видел разве что на картинах в учебниках по истории. Он никогда не считал себя сорокой, падкой на блеск безделушек, но так было ровно до того момента, когда тот оказался в поместье герцога. Не сумев удержать себя в руках, Арсений начал вертеть головой из стороны в сторону, словно школьник, впервые оказавшийся в музее-усадьбе какого-нибудь писателя. Казалось, что вот-вот и его голова открутится, но даже так многое ускользало от его взгляда — слишком уж быстр был шаг братьев.

Единственное, что, по итогу, мог с уверенностью заявить Арсений, так это то, что в герцогском поместье было куда чище и светлее, чем в доме главной героини, и заметно просторнее, чем у Целерина. А ещё внутри было не поддающееся счёту количество горшков со всевозможными растениями, за которыми, вероятно, так же, как и за садом, приходилось подолгу кропотливо ухаживать.

— Прошу, присаживайтесь.

Совсем недолго пройдясь по коридорам поместья, вскоре они дошли до столовой. Войдя внутрь, Парис уверенным шагом пересёк просторный, а благодаря многочисленным свечам ещё и светлый зал, пройдя прямиком до места главы семьи, и сел, после чего пригласил сесть и остальных. Воспользовавшись его приглашением, Арсений с удивлением заметил, что вся их довольно-таки многочисленная компания незаметно для него поредела: неотступно следовавший за Раинером «цветник» разбежался кто куда, остались лишь Раинер, Целерин и сам Арсений. Первый привычно уселся ближе всех к своему брату, возле себя он посадил Арсения, а напротив того, кряхтя, уселся волшебник. Как только все заняли свои места, в столовую тут же ворвалось несчётное число слуг, которые принялись хлопотать вокруг них, поднося ко столу невообразимое количество всевозможных блюд.

— При виде еды у вас двоих так загорелись глаза, — со слабо улыбкой на лице произнёс Парис. — Ешьте, восстанавливайте силы. Все разговоры оставим на завтра. Так, думаю, для всех будет только лучше.

— Брат, зачем ждать до завтра?! Я прямо сейчас за едой тебе всё и расскажу, — был готов хоть прямо сейчас поведать тому свою историю Раинер, однако герцог, вновь нахмурившись, покачал в ответ головой.

— Не торопись, Раинер, — тоном усталого от нескончаемых забот родителя остановил его Парис. — Если ты сейчас начнёшь одновременно есть и говорить, то, отлично зная тебя, могу с уверенностью заявить, что в процессе ты обязательно подавишься. Чай, всё-таки не впервой, — строго произнёс тот, однако за этой внешней строгостью отчётливо ощущалась его искренняя забота о младшем брате. Это не могло не подкупить Арсения, чьё «предчувствие» при виде этой милой сердцу картины заметно поутихло.

Тем временем Раинер, услышав порочащие его «светлое имя» речи старшего брата, немедленно раскраснелся от охвативших его возмущения напополам со смущением и грозно воззрился на герцога, после чего бросил осторожный взгляд в сторону Арсения.

— Ты только не подумай, ничего такого со мной никогда прежде не происходило, — принялся убеждать его тот.

— Будем считать, что именно так оно и есть, — отозвался Парис.

Затем они наконец-то приступили к еде. Трапеза проходила в полной тишине, лишь изредка раздавался стук от удара вилкой о тарелку. Пытаясь сохранить хотя бы слабую видимость присутствия у него манер, Арсений проглотил небольшой кусочек мяса, после чего с лёгким недоумением воззрился на оставшуюся еду. Та неожиданно показалась ему какой-то чересчур уж пресной, практически безвкусной. Может быть, у них в семье не было принято при приготовлении пищи пользоваться специями? Помнится, когда старшая сестра Арсения, Ия, начала жаловаться на постоянные отёки на лице, она первым делом приняла решение отказаться от соли. Вероятно, и в этом случае причина кроилась в чём-то этаком. Так, может, герцог страдал от болей в желудке? Таблеток от этого недуга здесь ещё не придумали, так что ему приходилось обходиться постоянными диетами.

Как бы то ни было, но любая еда лучше, чем полное её отсутствие. Пусть Арсений, будучи в компании великого волшебника, и выпил чашку чая, забросив себе в рот несколько тыквенных семечек, однако этого явно было недостаточно, чтобы как следует наесться.

Как только все поели, слуги быстро забрали пустые тарелки со столовыми приборами и принесли чашки, немедленно наполнив их свежим чаем. Также перед гостями поставили вазочки со всевозможными сладостями и булочками. Пока Целерин, осторожно пододвинув к себе сразу пару вазочек, «незаметно» подъедал сладости из них, Раинер всё же принялся за свой рассказ. К слову, на этот раз его речь была куда более эмоциональной, чем прежде, в разговоре с Полом. В один момент он даже чуть было не вскочил со своего места, чтобы продемонстрировать брату, как «его невероятно храбрый спаситель ловко спас их от бессовестных работорговцев». Впрочем, Парису удалось одним только взглядом осадить его, и Раинер, заметно присмирев, продолжил свой рассказ уже в куда более спокойном и размеренном темпе. По итогу, он окончил своё повествование на том моменте, когда повстречавшийся им в Туссэне великий волшебник Аполлинер помог им телепортироваться из города сразу на территорию герцогского поместья, в дом Целерина.

— Ох, так великий волшебник прибыл вместе с вами? — удивившись, переспросил у того Парис. Получив от того кивок в ответ, он не менее удивлённо пробормотал, — Но тогда отчего же он не заглянул ко мне вместе с вами?

— Великий волшебник сказал, мол, он и без того не так давно уже виделся с тобой, после чего поспешил по своим делам, — пожал плечами Раинер.

Парис ещё некоторое время молча смотрел перед собой, явно тщательно обдумывая слова Аполлинера, после чего наконец обратил своё внимание на спасителя своего младшего брата. Выпрямившись, он торжественно произнёс:

— Люсьен, прошу вас, примите мою благодарность за спасение Раинера, — следом раздался его тяжёлый вздох. — Ситуация с работорговцами в нашем королевстве год от года становится только хуже. Если ещё несколько десятков лет назад это были единичные набеги на далёкие от столицы деревни, то теперь похищения происходят уже близ крупных городов. Как бы всё не дошло до того, что уже и по улицам столицы нельзя будет без опаски ходить, — слегка покачал головой герцог, устремив взгляд в сторону окна, за которым открывался вид на укутанный холодным сиянием луны сад. — …Они словно сорняки, которых ветром занесло в наш сад из леса. Выдирать одни только «вершки» нет совершенно никакого смысла. Нам может помочь только лишь «полномасштабная прополка», но их корни… Их корни ушли слишком глубоко в землю.

В словах Париса ощущалось, что тот сильно сомневается в том, что нынешних сил королевства окажется достаточно, чтобы выстоять в том длительном противостоянии на истощение, в которое в дальнейшем грозилась перерасти их борьба с работорговцами. Пока существовало насланное вестницей богов испытание, существовали и те, чьё испытание было менее «сложным», чем у остальных. Их «диковинный вид» привлекал к себе внимание тех, кто в дальнейшем и становился «дождевой водой», питавший «сорняки», работорговцев. Так что, если подумать, те являлись лишь «следствием», с которым бороться в отрыве от «причины» было бесполезно. Пока существовал спрос, всегда найдутся те, кто обеспечит предложение. Спрос же был, есть и будет ровно до того момента, пока боги не решат, что с людей достаточно всех этих испытаний. Произойдёт ли это когда-нибудь? Даже священники в храмах, посвящённых вестнице богов Александрин, не могли дать ответ на этот вопрос.

— Возвращаясь к словам о моей вам благодарности, — лишь слегка коснувшись этой непростой темы, герцог, вероятно, решил, что сейчас не самое лучшее для подобного рода разговоров время, поэтому вновь обратил своё внимание на Люсьена. — Не подумайте, что она ограничится одними только словами благодарности. Если у вас есть ко мне какая-либо просьба, то я сделаю всё возможное, чтобы претворить её в жизнь.

То, о чём предупреждал его Раинер, произошло, и Арсений с лёгкой беспомощностью во взгляде посмотрел в сторону младшего брата герцога. Та просьба, которую он прежде придумал и с которой собирался обратиться к Парису, уже была претворена в жизнь, новую же придумать тот не успел. Да и, если так подумать, в настоящий момент времени ему от того ничего и не нужно было.

— Брат, мой спаситель, Люсьен, прежде поведал мне, что он покинул свои родные края и отправился в столицу с той целью, чтобы выучиться и стать волшебником. Судьба оказалась к нему столь благосклонна, что, по итогу, свела его с нашим уважаемым волшебником, — выслушав слова младшего брата, Парис перевёл взгляд на Целерина, вероятно, собираясь обсудить с ним возможность принятия юноши в качестве ученика, но Раинер, не останавливаясь, продолжил говорить. — Мы уже успели поговорить об этом с волшебником, пока шли от его дома к поместью. Господин Целерин уже выразил своё согласие, так что по этому поводу нет смысла волноваться. Однако, последовавшие за этим события начали развиваться столь стремительно, что Люсьен, насколько я смог понять, ещё не успел придумать новую просьбу. Может, дадим ему для этого немного времени? Не будем торопить Люсьена, это ведь всё-таки награда, а не наказание, с ним нет смысла торопиться, — Парис кивнул, соглашаясь с ним.

— Я рад, что в нашем поместье вскоре появится ещё один волшебник. Как мне кажется, магия — вещь сложная, для многих из нас — непостижимая. Будем надеяться, что с течением времени она поддастся вашим усилиям, — посмотрев на Арсения, дал ему своё напутствие герцог. — Если у вас всё же появится ко мне просьба, то можете без стеснения отправляться вместе с ней прямиком ко мне. Знайте, двери нашего поместья всегда открыты для вас.

— Благодарю вас, — сдержанно произнёс ему в ответ Арсений.

— Что вы, это не вам, а мне следует осыпать вас нескончаемыми благодарностями, ведь именно вы спасли моего непутёвого младшего брата, — вздохнув, покачал головой герцог. — Что же. Время уже позднее, солнце уже давно скрылось за горизонтом. Как и сказал, Раинер, этот день выдался для вас необычайно длинным, наполненным многочисленными встречами и впечатлениями от них. Предлагаю на этом нам с вами разойтись, чтобы вы все как следует отдохнули с дороги…

— Не спеши, брат! — неожиданно прервал прощальную речь Париса Раинер. — Пусть и я не спаситель, однако у меня есть просьба, но не к тебе, а к Люсьену, — «волчонок» развернулся и с нетерпением в глазах посмотрел на Арсения, оставив в стороне озадаченного его словами брата. — Я понимаю, что теперь ты, Люсьен, ученик волшебника. У тебя будет уходить очень много времени на изучение магии, но если у тебя выдастся хотя бы немного свободного времени, которое тебе не на что будет потратить, то не мог бы ты… Понимаешь, я действительно искренне восхищаюсь твоими навыками, — было заметно, что он смутился из-за своих же собственных слов. Впрочем, Раинер не замолк, наоборот, его речь ещё больше ускорилась — тот уже не говорил, буквально тараторил. — Я мечтаю о том, что когда-нибудь стану таким же ловким и храбрым, как ты. Не мог бы ты стать моим учителем? Если, конечно, у тебя будет на это свободное время! — выпалил тот и крепко зажмурил глаза, сильно устыдившись собственных же слов. Однако сделанного уже не воротишь, ему оставалось лишь терпеливо дожидаться ответа юноши, к которому он так отчаянно напрашивался в ученики.

Парис, слабо улыбнувшись, в который раз за этот вечер покачал головой, однако так и не сказал и слова против его просьбы, оставив это решение за Люсьеном. Сам же Арсений немедленно нахмурился.

— Я ведь уже говорил тебе, что во всём этом не было совершенно ничего сложного. И уж тем более ради таких простых трюков тебе не нужно просить меня стать твоим учителем, — принялся всячески пытаться отказаться тот, но, встретившись с умолявшим его взглядом юноши, осёкся и тяжело вздохнул. — …Сразу предупреждаю, что я совершенно не понимаю, чему и как я тебя должен учить, так что если у тебя в дальнейшем появятся по этому поводу какие-либо претензии в мою сторону, то я ничего не смогу с этим поделать…

Впрочем, большая часть его речи благополучно прошла мимо своего адресата. Услышав самое главное, слова согласия, Раинер несказанно обрадовался, а его лицо засияло, словно новогодняя гирлянда. Тот разве что не вскочил со своего места и, смеясь от радости, не принялся перепрыгивать с ноги на ногу. Вероятно, единственным, что удерживало его от этого, было присутствие старшего брата, который немедленно одарил его строгим взглядом. Всё же тот являлся никем иным, а младшим братом герцога Фрери, что налагало на него некоторые ограничения, включавшие в себя, вероятнее всего, и запрет на то, чтобы скакать по столовой от радости.

— Обучение магии тратит у обучающегося не только все физические, но и довольно много душевных сил, — проскрипел Целерин, добровольно возложивший на свои плечи обязанность стать тем, кто умерит радость юноши. — Ваше же «обучение», господин Раинер, если и начнётся, то точно не в ближайшие несколько дней. Нет, речь идёт даже не о ближайших неделях, — на этих словах запал юноши несколько поутих, однако не потух вовсе. Его глаза продолжали гореть от нетерпения. — …Первые годы обучения для волшебника принято считать самыми трудными, однако я сам считаю такие суждения в корне неверными. Так утверждают только те, кто никогда даже и не пытался обучиться магии. Я же наблюдал за тем, как проходит обучение сотен, если не тысяч волшебников. Исходя из увиденного, а также имея в наличии свой собственный опыт существования как в качестве ученика, так и учителя, могу с уверенностью заявить, что волшебник обучается в течение всей своей жизни. Интенсивность же обучения зависит только от того, насколько серьёзен в своих намерениях обучающийся. На данный момент о Люсьене у меня сложилось впечатление, как о серьёзном молодом человеке, обучение которого не застопорится на первом же простеньком заклинании, а будет уверенно продвигаться вперёд. Боюсь, что ваше желание, господин Раинер, если и будет исполнено, но далеко не в самое ближайшее время, — дослушав его до конца, юноша не сдержался и тяжело вздохнул. На его лице отразилось смирение, а волчьи уши опустились.

— …Я буду ждать этого столько, сколько от меня это потребуется, — тихим, но в то же время очень твёрдым голосом произнёс Раинер, бросив в сторону своего спасителя короткий взгляд. Тут же отвернувшись, он буквально вскочил со своего места, с шумом отодвинув стул в сторону. — Парис, как и всегда, абсолютно прав. День у нас и правда выдался непростой. Нам нужно отдохнуть и набраться сил. Думаю, что тебя, Люсьен, пока можно будет разместить у нас… — воодушевившись, принялся рассуждать тот, но тут в разговор вновь вступил волшебник.

— Поскольку сегодня я официально признал этого юношу в качестве своего ученика, то и заботу о нём я также возьму на себя. Ваша светлость, — обратился Целерин к Парису, — думаю, что правильнее всего будет разместить Люсьена в нашем доме. Тем более, нет смысла откладывать, я сразу представлю их с Ивом друг другу.

Герцог Фрери коротко кивнул, согласившись с его предложением, а вот Раинеру то явно не пришлось по душе.

— Уважаемый волшебник, извиняюсь за то, что мои слова могут сойти за грубость, но вы уверены, что в вашем доме хватит места для размещения в нём ещё одного человека? — прямо спросил у него тот. Целерин, скрипя абсолютно каждым своим позвонком, развернулся лицом к Раинеру. Казалось, что, будь у него брови, он обязательно приподнял бы их в знак немого удивления.

— Обижаете, господин Раинер, — с некоторым оттенком обиды в скрипучем голосе, отозвался тот. — Для одного человека-то в моём доме точно отыщется уголок, — произнёс волшебник, на чём их разговор и был официально окончен.

Глава 9. Это была их первая за долгое время встреча

Самое удивительное, что, говоря об «уголке», Целерин не соврал Раинеру. В доме волшебника действительно остался один-единственный свободный уголок, в котором с большим трудом, но всё-таки мог уместиться один небольших размеров человек. Конечно, говорить о том, чтобы свободно вытянуться во весь рост, не приходилось, однако, если накрыться одеялом и аккуратно свернуться «клубочком», то что-то, да и могло бы с этого выйти. Вопрос заключался только в том, что именно. Глядя на предоставленный ему угол, Арсений подозревал, что этим «чем-то» были его свёрнутая шея и онемевшие конечности, которые он обнаружил бы у себя уже на следующее утро после первой такой «ночёвки».

— …Надеюсь, что вы двое сможете подружиться! — с нарочитой торжественностью в голосе провозгласил Целерин, когда закончил представлять Ива с Люсьеном друг другу. — Теперь я оставлю вас двоих вместе, чтобы вы друг с другом как следует познакомились. Ну а я сам… Кхм-кхм, — взгляд его маленьких чёрных глаз на мгновение метнулся куда-то в сторону. — Сегодняшним вечером наш уважаемый глава магической башни соизволил развлечь себя за мой счёт. Поскольку это зрелище слишком… Просто «слишком» для глаз юношей вашего возраста, мне придётся самому разбираться с результатом его… Кхм, стараний, — буквально выдавил из себя он последнее слово. — И где у нас только ведро с тряпкой может стоять? — рассеянно пробормотал волшебник, после чего оставил их.

— …И почему только он не может воспользоваться каким-нибудь заклинанием уборки? Почему столь уважаемый волшебник вынужден вытирать пыль самой обыкновенной тряпкой? — не сдержавшись, вслух задал Арсений вопрос, что уже довольно-таки долго мучал его, однако тот пролетел мимо ушей его «соученика».

Ив небольшим «ураганчиком» пронёсся мимо него и, остановившись в дверном проёме, с осторожностью посмотрел сначала в одну сторону, а затем — в другую. Убедившись, вероятно, в том, что Целерин отошёл достаточно далеко от них, «он» тихонько прикрыл дверь, продолжая внимательно оглядываться по сторонам, но на этот раз уже внутри комнаты. Арсений было подумал о том, что Иветта опасалась того, что любопытный волшебник с помощью какого-нибудь заклинания решит подслушать разговор своих учеников, однако реальность оказалась куда прозаичнее — девушка всерьёз боялась того, что если она слишком сильно хлопнет дверью, то окружавшие дверной проём горы «очень важных артефактов» содрогнутся, после чего повалятся прямо на неё, погребя несчастную под собой. Благо, на этот раз всё обошлось. Смахнув невидимый пот со лба, рыбоподобный юноша, с осторожностью перешагивая через покрытые толстым слоем пыли стопки книг, вернулся к Арсению.

— Ты что тут забыл?! — первым делом прошипел Ив. — Ты ведь должен был оставаться в деревне вместе с матушкой! А вдруг с ней что-нибудь произойдёт, пока мы тут с тобой вдвоём?! Ты чем вообще думал, когда из дома решил уйти?! И как ты умудрился с господином Раинером столкнуться?! А великий волшебник?! Великий волшебник тут каким боком? Чего ты всё молчишь? Язык проглотил? Отвечай!

Вцепившись в плечи своего брата, замаскированная девушка принялась трясти его из стороны в сторону, вероятно, собираясь таким образом буквально «вытрясти» из него ответы на все свои многочисленные вопросы. Однако, избранная ею тактика оказалась в корне своём провальной: юноша лишь безвольно вертел головой, поражённо глядя на вцепившееся в него мёртвой хваткой чудовище. Вскоре Иветта остановилась, осознав, что из-за маскировки младший брат, вероятнее всего, просто не смог узнать её. Конечно, на самом дели всё обстояло несколько иначе — Арсений просто растерялся из-за того, что его неожиданно схватило чудовище и принялось трясти его в разные стороны, с неприятным звуком шлёпая губами при каждом произнесённом им слове. Но это, впрочем, было не так уж и важно.

Иветта отошла на полшага в сторону от брата и, положив руку себе на грудь, забралась пальцами под ворот рубашки. Схватившись за медальон, она ловко стянула его с себя, тут же приняв перед Арсением свой истинный облик. Главная героиня этой истории являлась красивой молодой девушкой с длинными, тёмными, слегка вьющими волосами и синими глазами, что продолжали сверкать от обуревавшего девушку недовольства. Уверенно сделав шаг вперёд, она схватила брата за ворот рубашки и слегка приподняла его, второй рукой продолжая крепко удерживать медальон.

— …Иветта? — только и смог, что неуверенно пробормотать Арсений.

Изменения оказались столь разительными, что он даже слегка оторопел. Мгновение назад перед ним стояло рыбоподобное чудовище, однако уже в следующий миг на его месте находилась красивая молодая девушка. Однако сама «красивая молодая девушка» вникать в обстоятельства одолевшего его удивления не собиралась, своим умом придя к наиболее вероятной, как она сама посчитала, причине такого его поведения.

— Конечно это я, Иветта. А кто, по-твоему, ещё? Неужто ты умудрился головой удариться да память потерять, пока по оврагам лазил на выходе из деревни? — хоть слова и были произнесены ею с изрядной долей иронии в голосе, однако в них всё равно можно было ощутить неподдельное волнение. — Люсьен, ну же, только не молчи ты так. Объясни мне, что происходит? Как ты здесь очутился? И как… Что всё-таки с нашей матушкой? Неужели хворь всё же неожиданно отступила, и ты отправился в столицу, чтобы вернуть меня домой? — ирония сменилась хрупкой надеждой.

В её синих глазах бурлила целая гамма различных эмоций, за которыми неподвижно повисла мрачная монолитная тень. Казалось, в своей душе она уже была готова получить от него иной ответ. И чем дольше длилось его молчание, тем слабее становилась её надежда, в страшных мучениях медленно умирая прямо у него на глазах. Наконец девушка сделала несколько шагов назад и, прижав руки к груди, без сил опустилась на колени. Склонив голову, она несильно ударилась лбом о пол и принялась судорожно хватать ртом воздух. Всхлипы будто были готовы вот-вот сорваться с её губ, но девушка старательно пыталась подавить их, до крови прикусив губу.

— Мамочка… — еле слышно, на выдохе всхлипнула она.

Широко распахнув глаза, Арсений в течение нескольких бесконечно долго тянувшихся мгновений молча смотрел на неё. Затем нечто будто «щёлкнуло» у него в голове, и он вслед за сестрой опустился на колени. Насильно подняв её с пола, юноша крепко обнял ту, прижав голову девушки к своей груди. Иветта с готовностью обхватила его обеими руками, пальцами вцепившись в его грязную рубаху. Она сделала это с такой силой, что, казалось, ещё совсем чуть-чуть и хлипкая ткань обязательно порвётся, но никто из них не обратил на это никакого внимания.

Вокруг туловища Люсьена было намотано несчётное количество всевозможных старых тряпок, так что Арсений не мог ощутить влагу на своём плече, однако он всё же почувствовал, как задрожали плечи девушки, как прозвучали её с трудом различимые всхлипы. Иветта плакала практически беззвучно, слёзы просто тихо текли по её лицу. И из-за этого ему отчего-то стало до дрожи в руках страшно. Пусть он и видел главную героиню в первый раз в своей жизни, но её боль неожиданно отозвалась острой болью в его душе. Это ведь всё потому, что он тоже когда-то потерял своих родителей, да? Но это произошло так давно, он уж и их лиц вспомнить не мог…

Они просидели в объятиях друг друга до тех пор, пока всхлипы девушки окончательно не затихли. Не отнимая лица от его плеча, Иветта очень тихо, с трудом различимым шёпотом спросила:

— Как… Как она ушла?

— Я не знаю, — сами собой сорвались с его языка слова. — Это был самый обычный день. Она проснулась и попросила меня выйти… На задний двор. Ей захотелось свежих ягод. Когда я вернулся, она уже… Уже.

Арсений с силой захлопнул собственный рот, отчего его зубы громко клацнули. Широко распахнув глаза, он, не мигая, молча воззрился перед собой, более не произнеся ни слова. Девушка, ощутив, как в тот момент ослабли его объятия, подняла на него встревоженный взгляд и, вероятно, увидев нечто в его глаза, так сильно испугалась, что тут же не менее крепко обняла его в ответ. Продолжая смотреть перед собой, Арсений услышал с трудом различимый, бессвязный шёпот девушки:

— Прошу, извини меня. Я не хотела. Я не хотела того, чтобы ты... Чтобы так… Прошу. Прости. Прости меня. Умоляю, прости меня…

Моргнув, он рассеяно перевёл на неё взгляд. В какой момент они с ней неожиданно поменялись местами и уже не он её, а она его начала успокаивать? Впрочем, это было уже не так важно. Главное, что в процессе этого сама девушка смогла взять себя в руки и немного успокоиться. Теперь можно было попытаться продолжить их разговор.

— Не стоит, со мной всё хорошо, — ощутив из-за всей этой ситуации слабое смущение, Арсений поднял руку и слегка похлопал ею по плечу девушки. — Правда. Ты можешь отпустить меня, — немного сдавленно пробормотал тот. — Прошу, пощади мои рёбра.

Его смущение постепенно нарастало. Своё нынешнее положение он считал, мягко говоря, неприемлемым. Пусть это тело изначально и принадлежало Люсьену, для которого Иветта приходилась старшей сестрой, однако для самого Арсения это всё-таки была малознакомая девушка. Его не отпускала мысль, что так или иначе, но он бессовестно воспользовался своим положением. Это было неправильно, в первую очередь, по отношению к самой девушке, которая по воле Автора оказалась вынуждена пройти через такую ужасную трагедию. Это он, как мужчина, должен был в момент слабости поддержать её, а не наоборот, однако что-то, мягко говоря, пошло немного не по плану.

— Вот и хорошо, — Иветта напоследок обняла его самую малость крепче, после чего наконец отпустила. Её лицо раскраснелось от пролитых слёз, но даже так она осталась невероятно прекрасна. Что ни говори, а она всё-таки главная героиня. — …И как мы с тобой теперь поступим? — её взгляд скользнул по покрытым толстым слоем пыли горам артефактов, после чего устремился в сторону двери. — Оставим столицу и вместе вернёмся в нашу деревню, домой? Я ведь отправилась сюда лишь потому, что надеялась отыскать лекарство для матушки. Теперь же… Теперь в этом всём больше нет никакой нужды. Тем более, как ты сам наверняка уже смог понять, для нас с тобой даже столица не является безопасным местом. Мы люди, которые прибыли из родной деревни «вестницы богов», где ещё полно подобных нам жителей. Кто знает, как жители королевства отреагируют на наше существование, если наша тайна станет достоянием общественности? Все эти, — она сделала небольшую заминку, — люди почитают Александрин, обожая и в то же время ненавидя её так яро, что и представить страшно. Да и эти проклятые работорговцы… Раньше им непременно были нужны только те, у кого присутствуют человеческие черты лица, однако теперь им сойдут и те, у кого две ноги, две руки и одна голова. Вот им раздолье-то будет, узнай они про нашу деревушку, — с ненавистью в голосе пробормотала она. — Неприятная для нас правда состоит в том, что все земли, находящиеся за пределами нашей родной деревни, небезопасны для нас и тех, кто подобен нам. Теперь, когда для нас нет никакого смысла оставаться в столице, для нас с тобой же будет лучшим решением бросить всё и как можно скорее вернуться домой…

— Ты уверена? — серьёзно посмотрев на ту, спросил Арсений. Иветта ответила на его вопрос недоумённым взглядом.

— В чём конкретно?

— В том, что нам больше нет никакого смысла оставаться в столице? — прямо задал тот ей свой вопрос, однако даже так та не смогла понять, о чём он ей такими окольными путями пытался втолковать. — Скажи мне, неужели на протяжении всего этого времени ты изучала магию только лишь ради для того, чтобы помочь матери? Нет, конечно, началось всё именно с этого, но в процессе разве ты не почувствовала, что всё это действительно… Твоё? Что тебе по душе посвящать всё своё время на обучение магии? Что тебе нравится изучать заклинания? У тебя не возникало такой мысли?

По резко изменившемуся лицу Иветты стало понятно, что та поначалу хотела сказать что-то супротив его слов, однако постепенно девушка начала осознавать, что её брат говорил абсолютную правду. Магия, возможно, могла стать для неё делом всей её жизни, однако…

— Не забывай, я всё-таки твоя старшая сестра. После смерти мамы я обязана взять на себя заботу о тебе, — расставив для себя приоритеты, покачала она головой. Арсений даже не заметил, как на его лице появилась слабая полуулыбка.

— О какой заботе ты говоришь? Я ведь уже не маленький, сам могу о себе позаботиться, — взяв её руки в свои, он ободряюще улыбнулся девушке. — Ты не обязана заботиться обо мне всю свою жизнь. Иветта, ты в своём праве отыскать своё собственное счастье, а не провести всю жизнь в беспокойстве о моём, — произнеся эти слова, юноша замер, спустя мгновение посмотрев на их руки. Кажется, он позволил себе немного лишнего, но ту это, вроде бы, не особо побеспокоило. — Тем более, нас обоих принял к себе на обучение Целерин. Конечно, до тех вершин, что уже достигла ты, мне никогда не добраться, но мне и обычным скромным учеником быть неплохо, — слегка пожал тот плечами. — Так что ты пока не спеши со своим решением. Кто знает, может, тебе самой судьбой было уготовано приехать, да и навсегда остаться в столице?.. Представь, вдруг в будущем ты станешь следующей великой волшебницей. Ух, как это гордо звучит — младший брат великой волшебницы, — улыбнувшись, подмигнул ей Арсений.

Иветта тут же смутилась, вырвала свои руки из его и, вероятно, собиралась пару раз как следует стукнуть его по непутёвой голове, но вместо этого слабо хлопнула по плечу.

— …Не дело это — спать в каком-то непонятном пыльном углу, — вскочив на ноги, произнесла девушка. — Оставайся пока здесь, а я быстренько разберусь со спальным местом для тебя. Я не позволю своему младшему брату спать на холодном полу, — с твёрдым намерением в голосе произнесла Иветта и развернулась, собираясь покинуть комнату. Уже будучи на пороге, она остановилась и, не оборачиваясь, сказала, — А насчёт твоих слов… Я обещаю подумать над ними, — после чего та пересекла порог комнаты и скрылась в глубине дома.

Арсений так и остался сидеть на полу да молча смотреть на дверной проём до тех пор, пока в его голове неожиданно не прозвучал чуть обеспокоенный голос Перы:

[Гамма, с тобой всё… С тобой точно всё в порядке?]

— А почему со мной что-то должно быть «не в порядке»? — моргнув, несколько озадаченно переспросил тот.

Оставшись в комнате один, Арсений принялся озадаченно оглядываться по сторонам в поисках чего-то, к чему можно было бы безопасно прислониться, не боясь того, что это «что-то» пошатнётся и упадёт тебе на голову. К сожалению, единственным более-менее подходящим под данное описание местом, которое было в комнате, являлся тот самый пыльный угол, что был щедро предоставлен ему его «уважаемым наставником».

[Меня только обрадует, если я и правда ошиблась].

[В любом случае спешу поздравить тебя! Сегодня тебе удалось ловко сократить путь до столицы королевства, воспользовавшись помощью великого волшебника Аполлинера. Благодаря этому ты смог добраться до поместья герцога Фрери ещё до начала первой арки основной истории. К тому же, судя по полученным мною буквально только что данным, твой разговор с главной героиней определённо можно считать успешным — с вероятностью 85.47% она примет решение в пользу того, чтобы остаться жить в столице].

— А что с оставшимися четырнадцатью с «хвостиком» процентами? — так и не сумев отыскать для себя место, Арсений со вздохом снова опустился на пол, принявшись без особого интереса разглядывать окружавшие его со всех сторон, устремлявшиеся в потолок стопки книг.

[Не обращай на них внимание, с течением времени они уменьшатся до нуля. Понимаешь, «официально» Иветта ещё как бы пребывает «в раздумьях», однако она с самого начала в большей мере склоняется к тому, чтобы согласиться с твоей точкой зрения. Постепенно она будет всё больше утверждаться в своём решении, а эти проценты, соответственно, понемногу начнут уменьшаться, пока, как я и сказала ранее, не достигнут отметки «ноль»].

— Главное, чтобы до этого момента не произошло ничего такого, что могло бы повлиять на её решение, — посетовал тот.

Пусть Пера и попыталась успокоить его, однако эти «четырнадцать с «хвостиком» процентов» всё же немного резали ему слух. Вероятно, в случае возникновения какой-либо «внештатной ситуации» эти проценты вполне могли резко увеличиться. Тогда все его попытки пойдут прахом, и единственным выходом для него станет привязать главную героиню к стулу, чтобы та не покинула столицу. Впрочем, что какие-то там верёвки для волшебницы? Навряд ли они смогут её удержать.

[Не волнуйся, «ничего такого» точно не произойдёт. Согласно имеющимся у меня данным, касающихся дальнейшего развития сюжета истории, в ближайшее время не должно произойти ничего, что могло бы быть рассчитано в качестве «вероятной причины изменения решения главной героини». Иветта обязательно решит остаться в столице, после чего ты наконец-то сможешь перейти к самой увлекательной части задания — налаживанию отношений между главными героями!]

В начале их разговора Пера всячески старалась сохранять сдержанный, немного отстранённый тон, однако, стоило ей заговорить о «самой увлекательной части задания», как в её голос тут же пробились нотки неподдельного интереса, щедро приправленного нетерпением. Вероятно, на самом деле она являлась той ещё любительницей романов. Такой же, как и младшая сестра-двойняшка Арсения, Есения. При мысли об этом на его лице отразилась обессиленная улыбка. Вздохнув, он всё-таки решил кое в чём признаться, решив, что лучше сказать об этом сразу, чем это вскроется в какой-нибудь не особо удачный для этого момент:

— …Сразу предупреждаю, что с этим могут возникнуть некоторые проблемы. У меня… Можно сказать, что мой опыт в данной сфере весьма скромен, — Арсений отвёл взгляд в сторону, случайно приметив притаившегося средь стопок книг паука, удобно устроившегося на своей паутине. — …Пока у всех моих одноклассников в душе во всю веяло «весной», у меня были карандаш и сборник с тридцатью шестью вариантами. Если быть точнее, то целых четыре сборника — по одному на каждый предмет, а ещё целая гора распечаток, — со вздохом признался тот, прикрыв глаза и слегка покачав головой. — Да и меня самого можно назвать весьма… Далёким от романтики. Так что, прости уж, но на этом этапе мне придётся целиком и полностью положиться на тебя.

[…Говоря об этой части твоего задания, называть тебя полноценной «свахой» будет неправильно. Тебе нет нужды именно что «сводить» главных героев, для этого есть всесильный сюжет, благодаря которому герои обязательно полюбят друг друга. Но для того, чтобы сюжет начал действовать, необходимо ему в этом немного «помочь». Этим-то ты и займёшься, а я, в свою очередь, сделаю всё от меня зависящее, чтобы твои старания обернулись успехом!]

— В любом случае заранее спасибо тебе за помощь, — кивнул тот и прикрыл глаза.

Когда он немногим позже открыл их, перед его лицом неожиданно появилась морда рыбоподобного чудовища, отчего Арсений невольно вздрогнул. В комнате раздался смех. Главная героиня вновь воспользовалась своей находкой, чтобы изменить свой внешний вид, и теперь, не смущаясь, потешалась над младшим братом. Растянув губы в странной гримасе, вероятно, являвшейся неким подобием улыбки, Иветта выпрямилась, после чего направилась к выходу из комнаты.

— Пойдём, пугливый ты мой, — махнула она ему рукой. — Порадуем нашего наставника — сделаем вид, что мы с тобой за этот час успели настолько крепко сдружиться, что я решила пустить тебя в свою комнату. Правда, сразу предупреждаю, что моя кровать рассчитана сугубо на одного человека. Ты же не против, если я устрою тебя на полу? Конечно, не прямо на досках. Если постараемся, то из подручных материалов сможем соорудить тебе спальное место. Ну как? Ты не против? — Арсений в ответ лишь покачал головой. До этого он в течение нескольких дней спал под открытым небом, так что наличие четырёх стен и крыши над головой уже немало его радовало. — …Места у нас тут для троих, если уж быть до конца честным, маловато. Да и для двоих-то его не сказать, чтобы много. Разойтись с наставником в коридоре иногда бывает трудновато. Но что поделать? Так уж мы живём, — пожала плечами девушка.

— А почему нельзя часть из вещей… Если сразу не выбросить, то хотя бы выделить для них другое место? — осторожно поинтересовался Арсений, вслед за главной героиней переступая через какой-то камень, покрытый мелкими сложными письменами, которые ему не удалось прочесть.

— Если бы всё было так просто. Увы и ах, но все другие места уже заняты. Не идти же нам на поклон к герцогу с просьбой занять десяток-другой комнат в его поместье? Тут уж даже столь терпеливый и благосклонный к учителю Целерину человек, как наш уважаемый герцог Фрери, до глубины души поразится такой наглости, — стоило ей, вероятно, представить вид разгневанного Париса, как Иветту всю передёрнуло. — Говоря же о том, чтобы что-то из всего этого хлама выбросить… Признаюсь, — замедлив шаг, она поравнялась с Арсением и, понизив голос, продолжила говорить, — несколько раз я порывалась было выбросить хотя бы часть того хлама, что за последние пятьдесят лет своей жизни успел насобирать учитель. И у меня это даже почти было вышло, но в самый последний момент он меня поймал и так сильно отругал, что у меня ещё пару дней после этого в ушах продолжало звенеть. Видите ли, «это очень мощные древние артефакты». «Да как я вообще посмела подумать о том, чтобы без его разрешения выбросить столь ценные вещи?!» — явно попыталась та повторить недовольство в скрипучем голосе Целерина. — Но, скажи мне, в чём их «ценность»? В удивительной способности необычайно умело собирать на себе пыль со всей округи? Или в том, чтобы падать прицельно прямо на голову, стоит лишь чуть-чуть оступиться и сделать шаг в неверную сторону? Все они были бы необычайно ценны, если бы волшебники могли ими воспользоваться. Однако, увы, многие могущественные прежде артефакты — теперь лишь самые обыкновенные пылесборники. Это неоспоримый факт, но многие волшебники, включая моего… Извини, теперь уже нашего учителя. В общим, целая когорта волшебников отказывается принять этот факт и продолжает складировать в своих домах эти «невероятно ценные предметы старины». И ладно бы то были только книги, их хотя бы для общего развития почитать перед сном можно, но что делать со всеми этими заговорёнными камнями? Помяни моё слово, однажды я обязательно соберу всё это «добро» в один большой мешок и в ночи закопаю на заднем дворе поместья, под одним из деревьев!

— А… Извини, но почему волшебники не могут ими воспользоваться? — видя, как от решимости загорелись глаза девушки, Арсений долго сомневался, но всё-таки решился задать мучавший его вопрос.

В ответ Иветта посмотрела на него так, словно некто только что спросил её о каком-то общеизвестном факте. Само то, что этот вопрос посмел прозвучать вслух, позволяло выразиться о спросившем, как о недалёком человеке, совершенно не интересовавшемся окружавшим его миром. Однако спустя мгновение выражение на её лице резко сменилось пониманием, и та тут же хлопнула себя по лбу.

— Совсем забыла. Ты же, считай, ещё ни дня не успел проучиться, так откуда же тебе тогда об этом знать? — пробормотала та.

На этих словах они наконец-то добрались до спальни Иветты. Впрочем, её комната мало чем отличалась от всех остальных комнат в доме волшебника: её также частично использовали в качестве «складского помещения», однако было заметно невооружённым глазом, что главной героине всё же удалось «отвоевать» для себя немного свободного пространства, которое та отвела под сон и учёбу, разместив там узкую кровать и небольшой письменный стол. Блуждавший по комнате взгляд Арсения лишь на мгновение зацепился за стоявший на письменном столе керамический горшок с флоксами, что практически не отличались цветом от тех цветов, что росли на голове у Целерина. Практически сразу забыв об этом, он вслед за главной героиней пересёк спальню и, получив от той разрешение, уселся рядом с ней на кровать.

— Предупреждаю тебя сразу: это величайшая тайна, которая связывает всех волшебников не только нашего королевства, но и всего мира. Ни один, запомни, ни один обычный человек не должен узнать об этом, — приняв крайне строгий вид, предупредила его девушка. Арсений немедленно кивнул в знак понимания. — …Начнём с того, что волшебники из далёкого прошлого были гораздо более могущественны, чем мы, нынешнее поколение волшебников, — будто читая ему лекцию, принялась объяснять ему Иветта. — В их руках все эти артефакты могли обернуться бесценными сокровищами, которые, только представь себе, были способны в самом прямом смысле этих слов поменять местами небо и землю, обернуть русла рек вспять и излечить совершенно любую болезнь. Но в какой-то момент… В какой-то момент всё резко изменилось. Произошло то, что средь волшебников принято называть «днём Трагедии». Теперь уже никто не может твёрдо ответить на вопрос, какое конкретно событие скрывается за этим названием, однако каждому волшебнику доподлинно известно, что после «дня Трагедии» во всём мире резко уменьшилось количество «свободной магии», что используется волшебниками, когда те творят свои заклинания. Чтобы было понятно, представь, будто неиссякаемый источник неожиданно обмельчал: на дне ещё плещется какая-никакая вода, но необходимо изрядно постараться, чтобы до неё добраться. Так и процесс «сбора» магии стал крайне длительным и трудоёмким, по этой причине многие из заклинаний полностью вышли из обихода волшебников, а другие — вошли в список тех заклинаний, которыми решают воспользоваться лишь в крайних случаях, — поводила та указательным пальцем из стороны в сторону перед его лицом. — К таким заклинаниям, к слову, относится и заклинание телепортации, которым воспользовался великий волшебник, когда переместил вас сюда. Скажу больше, оно считается крайне, — выделила она голосом, — тяжёлым и затратным. Я, если честно, не уверена, что даже наш учитель смог бы им воспользоваться. Впрочем, на то великий волшебник и великий волшебник. Такое звание не за красивые глаза выдают.

— Получается, вот почему все эти артефакты приходится протирать от пыли вручную вместо того, чтобы воспользоваться каким-нибудь, скажем, заклинанием уборки? — с пониманием в голосе отозвался Арсений.

— Да-да, всё именно так. Понимаешь, это в прежние времена от тебя требовалось лишь произнести парочку слов, а затем просто наблюдать результат. Теперь же за то время, что ты по крупицам соберёшь по всей округе магию для заклинания, которое будет действовать в пределах одной несчастной комнаты, можно без особого труда успеть протереть пыль в трёх, а то и во всех пяти таких комнатах. Это просто не имеет никакого практического смысла, — пожала плечами девушка.

Узнав о столь серьёзной проблеме, настигшей волшебников, Арсений наконец понял, почему в доме Целерина творился такой бардак. Наложение, казалось бы, обыкновенного заклинания уборки, которое можно было встретить в каждой второй, если не в каждой первой истории, где есть магия, на весь дом являлось делом затратным не только в плане магии, но и в плане времени, так что ни учитель, ни ученик заняться этим даже и не подумали. К сожалению, в то же время не нашлось ни одного героя, который взял бы в руки ведро с тряпкой, да и протёр бы все поверхности в доме.

Однако вслед за мыслью об этом в воспоминаниях Арсения всплыла картина, свидетелем которой он стал не иначе, как сегодня днём. Великий волшебник мало того, что воспользовался магией поиска только для того, чтобы отыскать в многочисленных шкафчиках оставленный ему свёрток с чабрецом, но и самым обыкновенным прикосновением ладони разогрел для них воду в заварнике. Если так подумать, это были те самые «непрактичные» заклинания, без которых они вполне себе могли спокойно обойтись, однако тот всё же решил воспользоваться ими. Так, неужто разница между обыкновенным волшебником и «великим волшебником» настолько велика? И главная героиня в будущем тоже сможет стать настолько же могущественной, как Аполлинер? Нет, вероятно, она не просто станет такой же, она превзойдёт его, ведь каждому «герою» суждено в конце истории сразить своего «злодея».

— Люсьен, — неожиданно обратилась к нему Иветта. Арсений слегка приподнял брови, тем самым показав, что внимательно её слушает. — …Пообещай мне, что постараешься вести себя предельно осторожно, если вновь повстречаешься с великим волшебником, — глядя ему прямо в глаза, потребовала девушка. Немного помедлив, она, словно набравшись решимости, добавила, — Аполлинер не так прост, как может показаться на первый взгляд. Он может выглядеть весёлым, даже добродушным человеком, но, сам понимаешь, такие люди не способны взойти на самую вершину магической башни и возглавлять её в течение стольких лет. Многие считают, что его решения в большинстве своём хаотичны и далеко не всегда имеют какую-то конечную цель, но все они на самом деле ошибаются. «Это мы все не видим, к чему тот стремится, но сам Аполлинер видит и знает всё, возможно, на несколько, а то и на целый десяток шагов вперёд», — так мне о нём однажды высказался учитель, — нахмурившись, поведала ему Иветта. — Говоря о нашем учителе… По какой-то неизвестной мне причине он явно опасается великого волшебника, пусть и всячески пытается это утаить... В любом случае, — хлопнула та ладонью по кровати, — Аполлинер явно не просто так вызвался сопроводить вас из Туссэна в поместье герцога Фрери. Возможно, он попытался таким образом сблизиться с герцогом Фрери через господина Раинера, а, может, по какой-то причине ему приглянулся… Ты. Увы, никто не знает, что за мысли бродят в голове у великого волшебника, но мы всяко должны оставаться настороже. Для собственной же безопасности. Ты можешь пообещать мне это? — она взяла его ладонь в свои и, сжав её чуточку крепче, с донельзя серьёзным видом воззрилась на него.

Арсений, немедля, кивнул, однако он до сих пор не мог понять, по какой причине уже третий за сегодняшний день человек просит его держаться подальше от великого волшебника. Думая об этом, он всё никак не мог отыскать обоснование их, казалось, излишней обеспокоенности. У него самого не было ни единой причины искать встречи с главным злодеем, то же самое можно было сказать и об Аполлинере. Кто, в конце концов, такой Люсьен в рамках истории? Всего лишь младший брат главной героини. В изначальной версии сюжета он и вовсе не появлялся, так и оставшись в родной деревеньке Иветты. Теперь же Люсьен являлся ни больше, ни меньше, а самым обыкновенным второстепенным персонажем, роль в сюжете которого была весьма условной. Самое большее, на что он мог надеяться, — это немного помелькать на фоне у прокладывающих сюжет главных героев. Чем столь незначительная фигура, как он, могла оказаться полезной для главного злодея? Нет, скорее всего, тот и правда намеревался таким образом выйти на контакт с герцогом… Но, с другой стороны, по какой причине Аполлинер, получив такую удачную возможность встретиться с Парисом, так поспешно удалился? При этом ещё и упомянул, что «они не так давно уже здоровались»? Нет-нет-нет, встреча с главным героем явно не была его целью. Но тогда что?

Чем дольше Арсений пытался отыскать ответ на свой вопрос, тем больше версий ему приходилось отбраковывать, пока их не осталось вовсе. Оставшись ни с чем, он решил, что с него на сегодня хватит пустых размышлений. В конце концов, а была ли у него в принципе нужда в том, чтобы разбираться во всём этом? Иветта просто-напросто попросила его быть осторожнее, ему, в свою очередь, не составляло это особого труда. Лучше уж он направит все свои усилия на то, чтобы история наконец-то приняла вид, соответствующий созданным Автором лекалам. А все эти вопросы о мотивации великого волшебника пусть будут волновать не его, а главную героиню. Пусть она с ним и мучается, таков уж её удел.

— Не волнуйся ты так об этом, — попытался успокоить её тот. — Ты же и сама знаешь, мне предстоит длительное и очень сложное обучение магии. Не думаю, что у меня отыщется хотя бы пару свободных мгновений, да и те уже попросил приберечь для него Ра… Господин Раинер, — в последний момент поправил он себя.

Всё-таки спасённый им «волчонок» являлся младшим братом герцога Фрери, так что с какой стороны на эту ситуацию ни посмотри, но положение Раинера было на несколько порядков выше положения Люсьена. Для собственного же спокойствия следовало не забывать об этом и стараться соблюдать субординацию. Пусть сам Раинер был только рад тому, что между ними установились довольно-таки дружеские отношения, однако кто знает, как на это отреагируют окружающие? Правила есть правила. Вдруг Арсения выпороть за такое панибратство решат? Или сразу в специальную тюрьму для тех, кто не проявляет должного уважения, отправят? Нет, ему всё же стоило в самое ближайшее время поближе ознакомиться с местными законами, а то ещё по незнанию натворит чего-нибудь.

— Наш господин Раинер очень хороший человек, — произнесла Иветта, отчего-то неуловимо походя при этом на мать, которая всецело одобряет дружбу своего сына-детсадовца с другим мальчиком. — Вы с ним примерно одного возраста, так что для вас не должно составить труда найти общие темы для разговора. Эх, хорошо иметь дружбу с людьми столь высокого положения. Может, в дальнейшем он даже примет тебя к себе на службу. Герцогская семья, между нами говоря, не бедствует, — её тон благочестивой матери семейства неожиданно сменился на тон старой сплетницы. — Я знаю, что учителю Целерину ежемесячно начисляют несколько десятков, а то и всю сотню золотых монет. К тому же герцог никогда не отказывает учителю, если у него «неожиданно» возникают «непредвиденные сложности материального характера». А с учётом того, как часто учитель гуляет по барахолкам в поисках древних артефактов и, что поистине удивительно, умудряется там что-то находить, эти «сложности» возникают у него довольно часто... — девушка тяжко вздохнула. — А потом уже у меня возникают настоящие сложности с тем, чтобы разместить новую покупку учителя так, чтобы ни я, ни учитель не пострадали, когда та на нас однажды свалится, а она обязательно свалится, — покачав головой, произнесла та. — А насчёт обучения магии… Тут всё немного сложно. Понимаешь, наш учитель весьма и весьма хорош в качестве волшебника, однако как наставник… В любом случае я всегда буду рядом с тобой, так что, если у тебя возникнут какие-либо сложности, ты в любой момент можешь обратиться ко мне. Пусть я всего лишь начинающая волшебница, однако, по секрету, объясняю куда как лучше, чем учитель, — усмехнулась та, явно припомнив что-то из прошлого. — Ладно, — хлопнула она ладонями по коленям. — Время уже позднее, нам пора отправляться на боковую. Ты наверняка устал, да? А тут ещё я со своими разговорами да нравоучениями…

— Нет-нет, всё в порядке, — замотал он головой. При взгляде на него главная героиня улыбнулась и, подавшись к нему, крепко обняла.

— Ты даже представить себе не можешь, как я счастлива, что мы с тобой наконец-то вновь встретились, — раздался тихий голос возле его уха.

Арсений немного растерялся, однако, взяв себя в руки, осторожно ответил на её объятия. На мгновение ему показалось, что он обнимает одну из своих сестёр, однако вскоре это ощущение развеялось. Сейчас его с сёстрами разделяют пространство и время, но стоит ему достичь поставленной перед ним «Программой» цели, как они наконец-то воссоединятся. Да, он сделает всё, чтобы вернуться к ним.

Глава 10. Он так и не научился управлять финансами

В учёбе, как и в других областях, Арсений пусть и был довольно-таки неплох, но, по большей части, вовсе не потому, что у него был к чему-то «великий талант», данный ему «кем-то свыше». Наверно, даже наоборот. Если бы кто-нибудь подошёл к нему и интереса ради спросил, есть ли у него в принципе талант, то он, в свою очередь, ни на секунду не задумываясь, ответил бы отрицательно. Впрочем, всегда существовала вероятность того, что в этом вопросе он был слишком категоричен по отношению к самому себе. Возможно, он просто ещё не успел этот самый талант у себя обнаружить. В любом случае сам Арсений искренне считал, что всякий его успех был следствием воспитанного в нём старшей сестрой упорства.

Ия всегда была, есть и будет для него примером для подражания: в столь юном возрасте взяв на себя ответственность за младших брата и сестру, она не только смогла «одеть и обуть» их, но и воспитала из них вполне достойных членов общества. Конечно, далеко не всё и не всегда шло так, как та на то надеялась. От многого в своей жизни ей пришлось, по итогу, отказаться, а извечная усталость стала для неё верной спутницей, от которой не так уж и легко было отвязаться, настолько прилипчивой та оказалась.

Уже будучи в более сознательном возрасте, Арсений не раз ловил себя на мысли, что сам он, вероятно, не смог бы столь же достойно справиться с тем, что была вынуждена пережить в свои восемнадцать лет Ия. Его старшая сестра — по-настоящему сильный человек, и Арсений, взрослея с таким выдающимся примером перед глазами, мечтал о том, чтобы стать таким же. Получилось ли у него это? Стать твёрдым и уверенным человеком, который в случае необходимости не побоится взять на себя ответственность? Кто знает.

Арсений с юных лет мечтал о том, чтобы стать доктором. Ия искренне волновалась из-за того, что эта мечта могла оказаться вовсе не его, что он невольно перенял мечты самой Ии, но это было вовсе не так.

Поначалу, это была всего лишь его детская мечта, но с возрастом мечта обратилась вполне себе достижимой целью, сразу ставшей для него во главу угла. Так, как только у него появлялось свободное от школы время, он доставал сборник с вариантами, что всегда был у него под рукой, и, обложив себя со всех сторон различными справочниками, а на экране монитора открыв пустую вкладку браузера, начинал планомерно отвечать на вопросы, тщательно выискивая у себя пробелы в знаниях. Как только оные обнаруживались, в бой смело вступали его многочисленные справочники, которые он раскрывал на нужной странице и начинал заново перечитывать подзабытый материал. Затем прочитанное закреплялось прорешиванием двух-трёх тестов, найденных им в интернете.

Арсений с поразительным упорством прокладывал себе тропинку в будущее. Да, его упорство было столь велико, что, как не раз замечали окружающие, оно иногда начинало граничить с ослиным упрямством. Стоило такому произойти, как вперёд обязательно выдвигалась «непобедимая армада», Есения, которая, привычным движением согнув брата в «бараний рог», отгоняла его от учебников, по сто раз повторяя одни и те же слова, мол, «тому тоже иногда нужно выходить из дома и трогать траву во дворе».

Возможно, именно потому, что теперь рядом с ним не было его сестры-двойняшки, не нашлось никого, кто остановил его на пути становления волшебником.

Собственно говоря, с самого начала его так называемого «обучения» никто и не подумал о том, чтобы стоять у него над душой, внимательно следя за тем, как тот заучивает теоретические основы управления магией. Если быть до конца честным, его обучение в принципе проходило в довольно-таки свободной форме.

Целерин, появившись перед ним на следующий день, с донельзя важным видом передал ему увесистую стопку книг. Пристально посмотрев на юношу своими маленькими тёмными глазками, волшебник наказал юноше «внимательнейшим образом ознакомиться с их содержимым», после чего, скрипя и правда одеревеневшими суставами, скрылся в глубине дома, оставив за собой шлейф из сладкого аромата флоксов. После этого Арсений своего учителя увидел всего несколько раз и то урывками.

Его старший соученик, она же главная героиня этой истории Иветта, большую часть времени проводил, низко склонив голову над древними пыльными трактатами, старательно постигая уже не начальные, а средние ступени магического мастерства. По крайней мере, Арсений предпочитал думать, что именно этим она и занималась, хотя порой у него появлялись основания усомниться в этом. Так, однажды он, сладко потянувшись, бросил короткий взгляд в сторону главной героини и увидел, что та вовсе не училась, а крепко спала с открытыми глазами. Впрочем, это произошло всего лишь раз, так что он не придал этому особого значения. Кто, переучившись, не засыпал прямо за письменным столом? Даже с Арсением такое однажды произошло, правда, это закончилось его попаданием в эту историю, но не будем об этом.

Не прошло и нескольких недель, как у него появился ещё один «соученик», который внезапно выразил своё желание вместе с ним ступить на путь постижения магической науки.

Однажды, посмотрев на Раинера, Арсений невольно поймал себя на мысли, что тот родился в «своё» время и в «своём» месте. Юноша целиком и полностью соответствовал тому антуражу, что его окружал. Но почему должно было быть иначе? Младший брат герцога Фрери был человеком своей эпохи, так что все его увлечения по своей сути являлись вполне себе объяснимыми. По этой причине Арсений ещё меньше начал понимать, почему он подумал о том в подобном ключе. Вероятно, и ему самому порой нужно отдыхать от книг.

В любом случае в один день Раинер просто взял и самовольно присоединился к старательно постигавшему науку чародейства Люсьену. Вызвано это было, правда, вовсе не желанием стать если не могущественным волшебником, то хотя бы просто волшебником. Всё дело было в том, что младший брат герцога Фрери, с нетерпением ожидавший начала тренировок, так и не смог заставить себя усидеть на месте. Взяв за привычку каждый день наведываться в гости к Целерину, он не единожды становился свидетелем одной и той же весьма удручающей картины: две макушки, обладатели которых молча восседали в месте, гордо именуемом волшебником «библиотека», а на деле являвшемся небольшой комнатушкой, заставленной высокими, покрытыми пылью стопками книг. Оба ученика Целерина старательно корпели над трудами очередного волшебника, жившего два, а то и все три века назад. И такая картина встречала его не день и не два дня, а в течение нескольких недель, что заметно поубавило запал буквально горевшего тренировками юноши. Наконец, окончательно потеряв всякую надежду, Раинер, как-то по-особенному тяжело вздохнув, отыскал в доме более-менее устойчивый стул и, поставив его возле хмуро заучивавшего заклинания Арсения, принялся лениво переворачивать страницы наобум взятой книги.

Конечно, полноценно обучаться владению магией тот не собирался, но и о том, чтобы попросить его на выход, даже речи не шло, ведь тот всё-таки являлся младшим братом благодетеля волшебника Целерина. К тому же Раинер хоть и был, вероятно, от рождения человеком беспокойным и крайне неусидчивым, однако он старательно боролся с этим, сдерживая все свои многочисленные порывы, дабы не помешать начинающим волшебникам. Впрочем, тот, вероятно, всё же сумел отыскать способ развлечь себя. Так, по крайней мере, Арсений для себя объяснил стремление Раинера всячески подсобить ему: если у юноши появлялась к тому небольшая просьба, например, принести лежавшую чуть в стороне книгу, то младший брат герцога Фрери тут же с шумом вскакивал со своего места и маленьким, но разрушительным «ураганчиком» устремлялся в указанном направлении, чтобы спустя пару мгновений с донельзя довольным видом вернуться к нему, протягивая книгу. Правда, чаще всего, не совсем ту.

Сам Арсений всё никак не мог взять в толк, чем было вызвано такое поведение и как ему ко всему этому следовало относиться. Однако, стоило ему понаблюдать за ним в течение некоторого времени, как всё постепенно встало на свои места — у молодого господина семьи Фрери не было ни одного друга одного с ним возраста. Вероятно, таким образом Раинер либо пытался расположить ученика волшебника к себе, чтобы они в дальнейшем стали друзьями, либо он уже считал их какими-никакими, но друзьями и так пытался поделиться с Люсьеном накопившимися в нём заботой и участием.

Интересно, что его как заботой, так и участием, по итогу, оказалась целиком и полностью обделена Иветта, она же старший ученик волшебника Целерина, Ив. Их отношения в принципе показались Арсению немного странными: их разговоры всегда были донельзя простыми, по большей части их можно было назвать даже односложными, однако порой он становился невольным свидетелем того, как эти двое бросали в сторону друг друга столь многозначительные взгляды, при виде которых ему оставалось только гадать, какие тайны могли за ними скрываться.

Решив, что ломать над этим голову бессмысленно, Арсений обратился с этим вопросом к Пере. Та, в свою очередь, самым что ни на есть серьёзным тоном заявила, что «тому не о чем волноваться».

[Пусть на данный момент этот мир и подвержен серьёзному риску из-за логической ошибки, однако скрепы основного сюжета всё ещё достаточно сильны, чтобы связать главную героиню истории только лишь с главным героем. Любой, даже самый мельчайший намёк на возможность измены в корне исключён].

Ответ Перы слегка озадачил Арсения. Если быть до конца честным, то он даже и не подумал о подобном варианте развития событий. Отчего-то он скорее склонялся к тому, что этих двоих связывал, скажем, какой-то «тайный заговор», чем «запретная юношеская влюблённость». Однако тот не спешил делиться своими сомнениями с девушкой, поскольку, скорее всего, в этой ситуации именно он был тем, кто ошибался, ведь всё, что касалось любви и влюблённости являлось для него «террой инкогнита».

Возможно, тому виной был весьма скромный опыт в делах сердечных. Даже не так, скромный — это слишком громко сказано. Его опыт был настолько скуден, что о его наличии и говорить не приходилось. Его у Арсения просто не было. Будучи с головой погружённым в подготовку к поступлению в университет, всё своё свободное время он проводил либо за сборниками с вариантами, либо в обнимку со справочниками, так что «пора первой юношеской влюблённости» благополучно пронеслась мимо него. Возможно, развить его познания в этой области могли бы просмотренные им фильмы и сериалы, но именно что романтическая линия главных героев опять же исправно проходила мимо него. Куда больше его всегда интересовали антураж фильма или сюжет, ради которых просмотр обычно и затевался. Впрочем, всё же оставалась одна лазейка, благодаря которой романтике всё же удалось слегка прикоснуться к его сердцу, — книги. Причём не классическая литература, которую он проходил на уроках в школе, а файлы, которые исправно сбрасывала ему в личные сообщения его сестра Есения.

Есения с самого детства лелеяла мечту о том, чтобы стать знаменитой на весь свет писательницей. С возрастом эта мечта немного видоизменилась: девушка решила стать учителем литературы, однако желание прославиться на весь мир не отпустило её до конца. С самых юных лет и вплоть до первого курса университета она при любом удобном случае брала в руки книгу и внимательно её читала. Это не было для неё способом отдохнуть, в это время она самым серьёзным образом «работала»: беря на вооружение те или иные приёмы, она пробовала вплести их в свои истории. Правда, поскольку писала она «в стол» объективную оценку своих стараний получить ей было не от кого. Тогда встал вопрос: кому же можно доверить стать её первым читателем? Девушка не была уверена в своих силах и оттого немного стеснялась давать читать свои истории подругам, а Ия была слишком занята на работе, чтобы отвлечься и прочитать написанное ею. Таким образом, методом исключения у неё осталась лишь одна кандидатура, достойная гордого звания её «первого читателя». Если быть точнее, то «вынужденного первого читателя». И вот, начиная с младших классов, Арсений исправно читал сначала написанные в тетради печатными буквами короткие сказки, а затем — скинутые файлы с полноценными книгами и даже сериями книг.

К слову, именно от Есении он впервые услышал понятие «ретеллинг», когда она в лето между десятым и одиннадцатым классом загорелась идеей написать «что-нибудь в таком духе», после чего уже осенью ему пришла написанная ею небольшая история.

Говоря о ретеллингах. Как-то перед сном задумавшись о мире, в который его отправила «Программа помощи начинающим Авторам», Арсений неожиданно пришёл к выводу, что тот вполне мог являться своего рода ретеллингом «Красавицы и чудовища». Только на этот раз под гнётом проклятия отвергнутой волшебницы оказался не отдельно взятый замок, а целый континент, все обитатели которого обратились в отвратительных монстров. Тогда раз это сказка, то, получается, только сила «истинной любви» сможет снять это проклятие? Если это действительно так, то несчастным жертвам проклятия придётся ещё «немного» подождать, потому что на данный момент времени главные герои даже знакомы друг с другом толком не были, и, более того, Арсению предположить было трудно, что ему придётся сделать для того, чтобы изменить нынешнее положение дел.

Фундаментально проблема заключалась в том, что «среды обитания» Иветты и Париса практически друг меж другом не пересекались. Иветта проводила целые дни за изучением магических книг, в то время как Парис по долгу службы большую часть суток пребывал в королевском дворце, ночуя там куда чаще, чем в собственном доме. Возможно, будь Иветта куда любопытнее, то волею сюжета её могло бы занести глубокой ночью в поместье герцога, желательно, прямо в его спальню, но таких «казусов» ожидать от той не приходилось, поскольку девушка, как и следовало из описания «логической ошибки», настигшей этот мир, уделяла заметно больше времени обучению, чем тайнам окружавшего её мира.

— Как долго мне ещё ждать «сюжетного события»? Судьба и сюжет должны же в какой-то момент столкнуть их друг с другом, — рассуждая над поставленной перед ним целью, как-то обратился Арсений к Пере. — Кстати у меня всё ещё есть право попросить герцога о чём-нибудь, но я не знаю, как им воспользоваться. Может, оно как-нибудь пригодится нам? Эх, если бы я только мог просто попросить герцога присмотреться к Иветте… Правда, сейчас она замаскирована, так что моя просьба могла бы показаться ему, мягко говоря, странной, — мотнул тот головой. — К слову, а как вообще с этим обстояли дела в основной истории? На какой странице герои осознали чувства друг к другу?

[…Точную страницу я назвать сейчас так сразу не смогу, но вот номер главы… Насколько я помню, признание произошло где-то в районе девяностых глав. Мы, к слову, сейчас находимся примерно между восьмой и девятой].

Услышав последнюю фразу девушки, Арсений лишь прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Ему оставалось только сидеть на месте ровно и терпеливо ждать, когда наступит пора тех самых важных для сюжета событий, которые намеревалась мастерски обойти главная героиня. А там уж он всеми силами постарается убедить её в том, что заниматься чем-то, помимо учёбы, — не такая уж и плохая идея. Как любила говорить Есения: «Всем иногда нужно выходить из дома и трогать траву во дворе». Правда, они выйдут из дома и тут же направятся, вероятно, к поместью герцога, но это уже мелочь, не заслуживающая внимания.

Впрочем, прошло не так уж и много времени, как «важные для сюжета события» всё же наступили. Это случилось спустя несколько недель после начала его обучения у волшебника. Арсений с Иветтой, как чаще всего то и бывало, в тот момент сидели за книгами в библиотеке, а вот Раинер тогда отсутствовал, поскольку был занят каким-то «очень важным делом» в поместье. В этот день Целерин, который обычно редко появлялся перед своими учениками, неожиданно вошёл в библиотеку. Скрипу старых половиц вторил скрип его старых суставов. Окинув своих изрядно удивившихся учеников долгим взглядом, он немного неловко прокашлялся, после чего торжественно провозгласил:

— На сегодня ваше занятие окончено.

Арсений в тот же миг бросил недоумённый взгляд в сторону Иветты. Никогда прежде их «занятия» не длились строго определённый промежуток времени. За книгами их, по большей части, удерживали ответственность и желание обучиться владению магии, а не временные рамки: они заходили и выходили из библиотеки тогда, когда сами того хотели. Будь на то их воля, они могли и вовсе там не появляться, никто бы за это их ругать не стал. По этой причине заявление Целерина и вызвало у Арсения недоумение.

— Кхм, — кашлянув, привлёк к себе их внимание волшебник. — Сегодня наш уважаемый благодетель, Его светлость Фрери, обратился ко мне с небольшой просьбой, — принялся за разъяснения тот. — Дело в том, что в герцогской библиотеке есть закрытая секция, в которой хранятся посвящённые магии книги. Это очень древние фолианты, о которых надлежит заботиться особым образом. Так ответьте мне, как можно доверить уход о столь могущественных артефактах обыкновенным неотёсанным служанкам, бьющим во время мытья посуду? — с искренним негодованием в голосе задал тот вопрос и сам же на него ответил. — Только настоящий волшебник способен с надлежащими трепетом и вниманием позаботиться об этих книгах. Вы же согласны со мной? Конечно же согласны, ведь вы мои ученики, — не дал он им произнести и слова в ответ. — Так что собирайтесь, мы отправляемся в герцогскую библиотеку! — в приказном порядке велел тот. Арсению с Иветтой оставалось лишь молча повиноваться ему, поднявшись со своих мест и отправившись вслед за ним в библиотеку.

За то время, что Арсений провёл за пыльными книгами, незаметно сменили друг друга времена года: осень плавно заняла место лета. Листва деревьев, расположенных близ поместья, если не опала, то уже вся успела пожелтеть. Впрочем, день тогда стоял по-летнему тёплый. Приятно пригревало солнце, а лёгкий ветерок лениво обдувал их, закручивая редкие опавшие листочки в не менее ленивые «ураганчики». Наблюдая за всеми этими изменениями, Арсений вскользь подумал о том, что если время в его собственном мире идёт в таком же темпе, то там вполне уже мог выпасть первый снег. Интересно, как там поживают его сёстры? Всё ли с ними хорошо? Скучают ли они по нему? Вспоминают ли своего непутёвого брата? Потому что для него не прошло ни единого дня, чтобы он не вспоминал об Ие с Есенией.

— Есть у меня одна крамольная мысль. Мне кажется, что учитель вновь проиграл меня… Ох, теперь уже нас двоих в карты, — приблизившись к Арсению, еле слышно прошептала ему Иветта.

— В каком смысле «проиграл»? — недоумённо спросил тот в ответ.

— В самом что ни на есть прямом, — тяжело вздохнув, ответила девушка. — Для меня уже давно не секрет, что учитель Целерин в свободное от прогулок по барахолкам время заглядывает в герцогскую библиотеку к её главному библиотекарю и играет с ним в карты. Играют, ясное дело, не на интерес, а со ставками. Поскольку, сам понимаешь, у учителя денег с собой практически никогда нет, то он делает ставки «натурой». Раньше он предлагал меня, а теперь уже нас с тобой в качестве бесплатной рабочей силы. Библиотекарь же обычно ставит на кон некоторые магические книги из герцогской коллекции, — практически беззвучно произнесла та, из-за чего Арсению пришлось изрядно напрячь слух.

— Неужто библиотекарь не боится, что герцог однажды обнаружит пропажу? — удивившись, задал он немедленно возникший у него вопрос.

— Эх, какой же ты всё-таки наивный ребёнок. Если бы хоть одна пропажа, по итогу, произошла, то, может быть, и заметил бы, но, увы, их ещё ни разу не было. Если что, вплоть до этого дня мне приходилось из раза в раз в одиночку драить всю библиотеку, — Иветту всю передёрнуло. В тот момент её явно посетили не самые приятные воспоминания. — Ну вот ответь мне, за кого он меня принимает? Я пришла к нему магию изучать, а не за него долги отрабатывать, — с отчётливым недовольством в голосе пробурчала девушка. — Бессовестный старик, — не сдержавшись, бросила она тому в спину.

— Ты что-то сказал мне, Ив? — вероятно, решил всё-таки обратить внимание на их перешёптывания Целерин.

— …Прошу меня извинить, учитель. Мы с Люсьеном обсуждали изученное накануне заклинание, — почтенно склонив голову, немедленно отозвался Ив.

Арсений невольно скосил на главную героиню взгляд. Умению девушки быстро оценивать ситуацию и, сделав выводы, реагировать в соответствии с собственными интересами оставалось только позавидовать. Так, их учитель сразу поверил в её объяснение и спокойно продолжил свой путь, пробормотав что-то о том, что ему «очень повезло с учениками».

[Внимание! Внимание! Спешу сообщить, что мы входим в зону первого важного сюжетного события. Кодовое название: «Первое близкое знакомство главных героев». Успешный отыгрыш этой сцены с высокой долей вероятности облегчит достижение нашей общей цели! Так что, прошу, соберись и внимательно прослушай описание дальнейших событий].

[Место действия: библиотека поместья герцога Фрери. Отдел, посвящённый истории королевства].

[Описание сцены: главной героине Иветте будет поручено протереть пыль на книжных полках. Книжные шкафы в библиотеке довольно высоки, по этой причине она решит воспользоваться стремянкой. Начав протирать на одной из верхних полок пыль, она зацепится взглядом за один очень древний фолиант, в котором будет говориться о «волшебнице Александрин». Это станет первым официальным упоминанием той в качестве именно что волшебницы, а также отправной точкой в расследовании, которое в дальнейшем проведёт Иветта. Однако, когда та, как это чаще всего и бывает, дочитает до «самого интересного места», её неожиданно окликнут. Будучи глубоко погружённой в свои мысли, девушка вздрогнет от удивления и, неловко оступившись, упадёт со стремянки].

[Падение, конечно же, произойдёт прямиком в объятия нашего главного героя, герцога Фрери].

[Как ты и без моих объяснений понимаешь, первый «контакт» главных героев — невероятно важное событие. Твоя главная задача — кровь из носу сделать так, чтобы девушка находилась в нужное время в нужном месте. В ином случае не только последующие за этим сюжетные события, но и сама наша цель может оказаться под угрозой срыва].

— Понял. Я сделаю всё возможное, — с донельзя серьёзным видом пообещал ей Арсений.

В отличие от библиотеки, расположенной в доме волшебника Целерина, герцогская библиотека была довольно-таки светлой и просторной. К тому же, в ней можно было спокойно вдохнуть полной грудью, не страшась того, что при вдохе ты проглотишь не меньше килограмма пыли, после чего тут же зайдёшься в мучительном кашле, грозясь вместе с пылью выкашлять и собственные лёгкие. Примерно оценив их «фронт работы», Арсений невольно подумал о том, что вовсе не этому месту, а библиотеке Целерина срочно требовалась генеральная уборка.

— Их теперь двое?

За широким письменным столом, расположенным неподалёку от входа в библиотеку, удобно расположился главный библиотекарь. То был высокий грузный мужчина, который из-за того, что всё его тело состояло из камня, походил на большую, но жутко неповоротливую гору. Весь он был необычайно медленным: его слова, движения, даже то, как он перевёл на них свой взгляд и удивился, было неспешным, даже тягучим. И этот неторопливый человек являлся тем, кто далеко не раз одерживал победу над Целерином. Впрочем, было что-то необъяснимо правильное в том, что в битве дерева и камня победу всё-таки одерживал последний.

— Да, теперь их у меня двое. Разве я до этого не рассказывал тебе о том, что принял к себе ещё одного ученика? — голос Целерина был весьма скрипуч, однако ему всё равно не доставало той глубины, которая присутствовала в звучании голоса библиотекаря.

— Возможно, — произнёс тот и слегка пожал плечами. Его движение было еле заметным, будто каждому его плечу в тот момент пришлось поднять по одному весьма ощутимому грузу. — Это неважно. Главное то, что вам обоим необходимо убраться в библиотеке. Вёдра со швабрами для мытья полов, а также тряпки для того, чтобы вытереть пыль с полок, лежат в кладовой. Ты, — обратился он к Иву. — Ты же помнишь, где расположена кладовая? — Иветта немедленно кивнула в ответ. — Вот и хорошо. Значит, показывать снова нужды нет. Тогда ступайте. Чем быстрее вы начнёте, тем быстрее закончите, — велел тот и неторопливо опустил взгляд, вернувшись к чтению книги, от которой те отвлекли его своим приходом.

— Да-да, можете ступать убираться, — принялся подгонять их Целерин, после чего, понизив голос, обратился к библиотекарю. — Возвращаясь к нашей беседе о той примечательной книге… Может, ты дашь мне ещё один шанс?

Посмотрев на того своими маленькими мутными глазами, библиотекарь как-то по-особенному тяжело вздохнул и достал спрятанные под его книгой карты, но ученики волшебника уже не могли этого увидеть, скрывшись за стоявшими ровными рядами книжными шкафами.

— …Раинер уже рассказал всему поместью о том, как ты спас его от работорговцев, — бросив короткий взгляд в ту сторону, где остались стоять волшебник с библиотекарем, тихо заговорила с Арсением Иветта. — Все, ясное дело, принялись качать головой да в голос сокрушаться на тему того, что те совсем распоясались. Мол, ещё буквально пара-тройка лет и уже без страха за порог дома выйти не удастся. А я вот что думаю. Какие нам пару лет? Уже, брат, уже. Эти проклятые работорговцы уже среди нас, правда, пока что они вынуждены продолжать носить свои маски. К примеру, маску одного очень уважаемого волшебника, который, видите ли, занимается таким важным делом, как сохранение «культурного наследия» волшебников, — Арсений с лёгким недоумением посмотрел на девушку в ответ. Иветта вздохнула. — Помяни моё слово. В следующий раз этот бессовестный старикашка, точно отдаст одного из нас взамен на книгу, которую и читать-то не станет.

— Надеюсь, что до этого всё-таки дело не дойдёт, в ином случае нам придётся немедленно спасаться бегством, — всерьёз заявил Арсений. Иветта обернулась к нему и рассмеялась, однако, тут же притихнув. Всё же в библиотеке не следовало слишком сильно шуметь, иначе накличешь на себя гнев библиотекаря.

Ловко маневрируя между книжными шкафами, главная героиня, которой уже несчётное количество раз приходилось исполнять так называемую «просьбу» библиотекаря, проводила Арсения до кладовой. Он, в свою очередь, на протяжении всего пути то и дело оглядывался по сторонам, пытаясь отыскать «тот самый» книжный шкаф, возле которого главной героине и суждено было «упасть прямиком в объятья главного героя». Нашёлся шкаф, правда, не сразу, что даже заставило Арсения немного напрячься, однако уже на подходе к кладовой, тот наконец-то оказался им найден. Интересно, что шкаф находился в довольно-таки уединённом месте, вдали от посторонних глаз, что не могло быть обыкновенным совпадением.

— Что выбираешь: пыль или пол? — открыв кладовую, Иветта взяла в одну руку тряпку для вытирания пыли с полок, а во вторую — швабру, после чего развернулась и обратилась к нему с этим вопросом. Арсений с готовностью принял у неё швабру, тут же, впрочем, столкнувшись с недоверчивым взглядом девушки. — Люсьен, а ты точно умеешь полы мыть? Мне перемывать за тобой не придётся? — прямо спросила она у того.

Арсений с ещё большей уверенностью сжал швабру в руках, после чего кивком подтвердил своё решение взять на себя мытьё полов. Собственно говоря, поскольку Ия целыми сутками пропадала на работе, пытаясь заработать для их семьи хотя бы одну лишнюю копеечку, ещё с самого раннего детства обязанность по уборке квартиры была возложена на их с Есенией худощавые плечи. Тут уж волей-неволей, но научишься, да и, по сути, не было в этом чего-то необычайно сложного. По крайней мере, он сам искренне считал, что это было гораздо проще, чем изучать магию.

Он на мгновение представил, как было бы замечательно, если бы в этом, казалось бы, магическом мире было всё в порядке с количеством магией. Тогда он бы всего лишь махнул рукой да произнёс пару витиеватых фраз, после чего швабра без его участия с готовностью принялась вычищать полы от грязи. Но, увы и ах, чтобы в этом мире подействовало заклинание уборки, было необходимо в течение нескольких часов по крупицам «собирать» магию. И это, если тебе очень сильно повезёт, потому что «сбор» мог сильно затянуться из-за другого волшебника, который уже «собирал» в этом месте магические частицы. В любом случае за это время полы можно было и самому помыть, а также, пожалуй, при необходимости и несколько раз перемыть.

К слову, из-за этой-то, казалось бы, весьма понятной логики он за всё это время увидел самую настоящую магию всего несколько раз. И то она была продемонстрирована не Иветтой и даже не Целерином, те на его памяти ни разу не использовали ни одного настоящего заклинания. Вся увиденная им магия была сотворена руками великого волшебника, который сначала отыскал припрятанный чабрец, а затем прикосновением ладони нагрел заварник.

— Хочешь полы, будут тебе полы, — по итогу, согласилась с ним девушка.

Вернувшись в кладовую, она достала старое деревянное ведро, после чего привычным движением поставила его в другой угол комнаты. Поразительно, но спустя мгновение оно само по себе наполнилось водой. Арсений от удивления аж невольно подался вперёд, силясь понять, откуда же там взялась вода, но, как бы он старательно ни вглядывался в стену, однако никакого такого «краника» рассмотреть он так и не смог, да и звука льющейся воды, если так подумать, он в тот момент не услышал. Но откуда в таком случае взялась вода? Недоумение, отразившееся на его лице, вероятно, выглядело настолько забавно, что Иветта, не сдержавшись, рассмеялась, но тут же прикрыла рот обеими руками. Немного успокоившись, она взялась за ручку ведра и отодвинула его в сторону, после чего указала брату на пол.

— А теперь присмотрись к нему повнимательнее, — произнесла она.

Кладовая комнаты была «глухой», без окон и каких-либо источников освещения, а свечей у них с собой не было, так что единственным, что освещал комнату, был слабый естественный свет, шедший со стороны зала библиотеки. Арсению пришлось войти внутрь и усесться возле ведра на корточки, чтобы, как следует присмотревшись, увидеть, что на том месте, где до этого стояло ведро, были нарисованы, нет, даже вырезаны в камне какие-то знаки… Заклинание?

— Видишь? Перед тобой самое настоящее «наследие древности», пусть оно и находится в кладовке, — усевшись рядом на корточки, принялась объяснять ему Иветта. — Понимаешь, герцогское поместье необычайно древнее. Говорят, что прежде далёкие предки герцога довольно плотно сотрудничали с великими волшебниками и, соответственно, магической башней. Их можно было даже назвать «союзниками». Естественно, что на те блага, которые тем предлагал герцогский род, волшебники старались отвечать ответными дарами. Учитель как-то рассказывал мне, что один могущественный волшебник, который был мастером заклинаний телепортации, через сложную многоступенчатую систему заклинаний обеспечил всё поместье водой. Представляешь, Люсьен? Благодаря этому, им не приходилось каждый раз бегать во двор к колодцу, когда у них появлялась нужда в воде, — с искренним восхищением в голосе произнесла та. — Как жаль, что с тех времён поместье уже несколько раз перестраивали, из-за чего многие подобные этой печати оказались разрушены. Я не знакома с каждым уголком поместья, так что не могу об этом утверждать, но что-то мне подсказывает, что это одно из последних заклинаний, которым повезло просуществовать вплоть до нынешних дней, — тяжело вздохнула девушка в конце. Арсений, окинув заклинание задумчивым взглядом, потянул к нему руку и слегка потёр вырезанные в камне линии.

— Для того, чтобы заклинание действовало, необходимы магические частицы. Откуда оно их черпает? — продолжая внимательно рассматривать заклинание, пробормотал тот.

— …Кто знает? Раз магии здесь нет, то, может, оно черпает магию оттуда, откуда берёт и саму воду? — предположила девушка, после чего замолкла.

Внезапно у Арсения в голове сложилась весьма стройная картина того, каким образом эта история будет окончена. Девушке судьбой было предначертано снять проклятие Александрин с людей, но как она могла это сделать, когда магии вокруг практически не осталось? Да, возможно, её не было на территории королевства, однако эти заклинания, которые Иветта уже сейчас, в самом начале истории, обнаружила в поместье, станут для неё подсказкой к тому, что где-то ещё могут существовать места, в которых магия очень даже и есть. Отследив, где находится «противоположный конец» заклинания, она, вероятно, обнаружит изобилующий магией край, в котором и произнесёт заклинание, которое освободит людей от проклятия. Но это будет не сейчас, а в будущем. На данный момент знания Иветты были весьма ограничены. Даже больше, пока что она даже не знает о том, что все вокруг выглядят, как чудовища, именно что из-за проклятия, а вовсе не из-за «испытания», которым «одарила» их «вестница богов Александрин».

Арсений подумал о том, что было бы интересно посмотреть на то, каким станет мир после того, как главная героиня освободит его от гнёта проклятия. Какова будет реакция людей? Будут ли они рады тому, как станут выглядеть? Впрочем, его интерес так и остался на уровне нескольких вопросов, на которые для него не так уж и важно было получить ответы. Ведь если ему удастся повлиять на девушку, и, по итогу, посодействовать образованию пары главных героев, то с большей долей вероятности, в тот момент, когда проклятие падёт, он уже будет далеко от этих мест, рядом со своими сёстрами. Возвращение к ним являлось для него первостепенной задачей, на фоне которой все прочие интересы, а также любопытство были чем-то неважным и мимолётным. В крайнем случае можно будет попытаться обратиться к Пере с просьбой о том, чтобы она пересказала ему концовку книги. Он бы с радостью послушал её перед сном.

— Ну что? Приступаем? — выдернул его из раздумий голос Иветты. — Библиотекарь дело, между прочим, говорил. Чем быстрее мы начнём убираться, тем быстрее окончим. Думаешь, если замешкаемся, то нас по доброте душевной ближе к ужину отпустят? Нет, дорогой мой братец, не забывай, благодаря нашему учителю мы угодили в самое настоящее рабство, так что никто нас так легко не отпустит. При необходимости нам придётся работать всю ночь, аж до самого рассвета. Надеюсь, что до этого, конечно, не дойдёт, — принялась сокрушаться девушка. — Всё. Давай, начинай натирать полы. Как только я закончу вытирать пыль на полках, строго проверю, что ты там намыть успел, — всё ещё явно сомневаясь в его умениях, добавила та под конец.

Впрочем, как показало дальнейшее развитие событий, домывать явно было необходимо не за Арсением, а за главной героиней, однако это уже никого из них не волновало.

Глава 11. Напротив него сидел самый обыкновенный человек

Арсений — далеко не «фея уборки», для которой было только в радость взять в руки ведро со шваброй и пуститься с ними в энергичный «танец». Мытьё полов всегда являлось для него рутинной задачей, которую необходимо было просто взять и выполнить, чтобы не вспоминать о ней всю следующую неделю. Впрочем, поскольку ему же самому в течение всего этого времени приходилось ступать своими ногами по нему, то пол он мыл весьма старательно, конечно, не начищая их до блеска, но и не оставляя за собой луж и грязных разводов.

Этим же принципом он предпочёл воспользоваться и в этот раз, не пожелав того, чтобы из-за его халатного отношения пострадала главная героиня. У самой же Иветты, вероятно, был свой собственный принцип, который разительно отличался от его.

Девушка одним резким, сильным движением смахивала пыль с середины полки, после чего, будучи до невозможности довольной собой, смело переходила к следующей полке. Таким нехитрым образом она всего за несколько мгновений смогла «протереть» нижние полки первого книжного шкафа. Со второй половиной у неё, правда, возникли определённого рода трудности, поскольку для того, чтобы дотянуться до верхней полки, ей пришлось взобраться по стремянке наверх, а это, между прочим, заняло у неё некоторое время.

Наблюдая за тем, как Иветта «ловко» орудовала тряпкой, Арсений всерьёз задумался над тем, чтобы позже осторожно «дотереть» за ней полки. Но это после того, как он разберётся с мытьём полов, конечно же.

Пока Арсений тщательно раздумывал над тем, под каким предлогом заново протереть книжные полки, чтобы при этом не оскорбить уверенную в своих способностях главную героиню, он незаметно для самого себя успел перемыть несколько пролётов между шкафами. В одном из таких пролётов его взгляд неожиданно и зацепился за одну из книг. Точнее, сама по себе эта книга выглядела довольно-таки неприметно, а вот странное слабое мерцание, исходившее из-за неё, волей-неволей, но привлекло к себе внимание Арсения. Нагнувшись, он протянул к книге руку, однако, остановив её ровно на середине пути. В этот момент он внезапно услышал голоса, которые показались ему смутно знакомыми.

— Поддержка… Взаимовыгодное сотрудничество…

— …Разнятся… Иное…

— …Не вмешивайтесь… Результат…

— …Закрыть глаза? Ну, право слово…

Услышав бессвязные обрывки чьего-то разговора, Арсений отставил швабру в сторону и опустился на корточки, ещё сильнее приблизившись к странному мерцанию. «Взаимовыгодное сотрудничество»? Что под этим подразумевалось? Он изо всех своих сил старался расслышать содержание разговора, невольным свидетелем которого ему довелось стать, однако до него, словно умышленно, доносились лишь разрозненные фразы. Из них ему, увы, всё никак не удавалось сложить целостную картину, чтобы понять, о чём те двое всё-таки беседовали.

К слову, а кем являлись эти два собеседника? Задумавшись над этим вопросом, Арсений опустил взгляд на ещё влажный после мытья каменный пол. Количество людей, которых он знал в этом мире, было весьма ограничено, потому в его случае вполне имело смысл просто взять, да и перебрать их всех по очереди. Это оказалось не самой плохой его идеей — довольно скоро ему на ум пришло два имени: Парис и Пол, точнее, Аполлинер. Значит, великий волшебник всё же решил навестить герцога Фрери? Но с какой целью? Что задумал главный злодей этой истории? Последний вопрос пробудил в Арсении доселе старательно подавляемое любопытство, ведь по тону их разговора казалось, будто это Парис пытался в чём-то убедить волшебника, а вовсе не наоборот.

[Внимание! Внимание! Спешу сообщить, что близится время наступления сюжетного события! Прошу, как можно скорее убедись в том, что все действующие лица пребывают на своих местах! Внимание! Внимание!]

Услышав предупреждение Перы, Арсений бросил короткий взгляд в сторону слабого мерцания, которое, что удивительно, ровно в этот момент внезапно пропало. Вместе с мерцанием перестали быть слышны и голоса герцога с волшебником.

Продолжив смотреть на чересчур уж подозрительный книжный шкаф, Арсений нахмурился. Мало того, что сама ситуация, в которую он только что попал, безусловно, была странной, так ещё и, если предположить, что услышанный им разговор проходил прямо в этот момент, то это означало, что сейчас герцог находится где угодно, но только не рядом с главной героиней. Из этого исходило, что важное сюжетное событие было под угрозой срыва. Арсений собирался было немедленно сообщить об этом Пере, но та на протяжении всего этого времени продолжала активно подгонять его, не давая ему ни единой возможности вставить хотя бы одно междометие в, казалось, бесконечный поток её слов.

[Внимание! Внимание! Гамма, брось ты уже оттирать все углы в этой чёртовой библиотеке! Немедленно беги к главной героине. Герцог должен быть уже на пороге библиотеки. Там он случайно наткнётся на играющих в карты волшебника с библиотекарем и в течение некоторого времени пообщается с ними. Выяснив необходимое, Парис направится к главной героине, где сюжетное событие и случится. Гамма, не стой столбом! Внимание! Внимание!]

На протяжении ещё нескольких мгновений Арсений продолжал сидеть на корточках и с крайне глупым видом то открывать, то закрывать свой рот. Наконец, бессильно вздохнув, он поднялся на ноги и первым делом отправился проверить местоположение главной героини. Та, что удивительно, к тому времени заметно сбавила свою скорость, принявшись даже с излишней скрупулёзностью оттирать пыль по углам полок шкафа соседнего с тем, у которого должно было произойти «важное сюжетное событие». Убедившись в том, что Иветта не бежит впереди паровоза, добросовестно соответствуя темпу предстоящего события, Арсений, подгоняемый Перой, направился к выходу из библиотеки, возле которого в тот момент герцог как раз должен был вести воспитательную беседу с Целерином и библиотекарем о «вреде азартных игр». Впрочем, как он с самого начала и подозревал, «должен» вовсе не подразумевало то, что мужчина там действительно будет находиться. Двое немолодых картёжника как играли, так и продолжали преспокойненько себе играть, при этом вёл в игре, как чаще всего то, вероятно, и бывало, герцогский библиотекарь.

— …У нас определённо возникли кое-какие проблемы, — скрестив руки на груди, произнёс самую очевидную в этот момент времени фразу Арсений.

[…]

— Ну и что нам теперь делать? — не услышав от той в ответ и слова, первым задал он вопрос. — У нас осталось не так уж и много времени — Иветта уже должна была перейти к «месту Х» и начать оттирать нижние полки книжного шкафа. Что делать? Может, мне побежать в кабинет герцога и попросить его… Нет, для разговоров времени у нас уже нет. Я просто молча схвачу его и подтащу прямиком к книжному шкафу, а дальше пусть будь, что будет. А будет целая гора вопросов, и не к кому-то там ещё, а, ясное дело, ко мне. Ещё и не от одного герцога, но и от Иветты. Ну да ладно, как-нибудь переживу. Можешь, пожалуйста, быстро проложить маршрут от библиотеки до кабинета герцога? — подняв взгляд к потолку, попросил он девушку, но неожиданно снова натолкнулся на тишину с её стороны. Неужели у неё снова неожиданно какое-то срочное собрание в столь важный момент решили провести? Впрочем, вскоре та всё-таки подала голос.

[…Гамма, спешу сообщить, что с нашей стороны возникли непредвиденные сложности с сюжетом. Не бойся, тебя они никоем образом не заденут].

[Прошу, пока что оставайся на месте и дожидайся моих дальнейших инструкций].

— Что за «сложности»? — взволнованно спросил у неё тот.

Это был первый на его памяти раз, когда обычно простодушная Пера вела себя настолько серьёзно. Задав вопрос, Арсений принялся терпеливо дожидаться ответ на него, но его самопровозглашённый «компаньон» снова куда-то запропастилась.

Если тщательно проанализировать всё то время, которое Арсений уже успел провести в этом мире, то у любого волей-неволей сложится впечатление, что он большую часть времени провёл в одиночестве, а не в компании этого так называемого «компаньона». Стоит заметить, что Пера в принципе начала часто и подолгу пропадать с того момента, как он достиг герцогское поместье и стал учеником Целерина. И вот, стоило ей только-только появиться, как она вновь вынуждена оставить его из-за каких-то «непредвиденных сложностей». С течением времени ему всё больше и больше начало казаться, что приставленный к нему «оператор» был вовсе не таким надёжным, каким пытался ему показаться во время их первой встречи.

Всё-таки постояв в течение некоторого времени на месте, как ему и велела то сделать Пера, Арсений обернулся и внимательно посмотрел в глубину библиотеки. Насколько ему это было объяснено в самом начале, «Программа помощи начинающим Авторам» не имела возможности воздействовать на историю напрямую, поэтому она и была вынуждена «пользоваться услугами» гамм. Странно, что теперь, когда возникла реальная угроза того, что столь важное сюжетное событие, как встреча двух главных героев, сорвётся, его попросили просто стоять на месте, хотя, по идее, должны были скоординировать его действия так, чтобы данная сцена «кровь из носу», но произошла. Вроде бы, как-то так выразилась в тот раз Пера. Но что же это за «трудности» такие? И должен ли он послушно оставаться стоять на месте, дожидаясь от неё дальнейших инструкций?

Арсений с силой сжал руки в кулаки. Если он так и продолжит тупо стоять на месте, момент, вероятнее всего, будет упущен: главная героиня не упадёт в объятия главного героя, а их встреча в заявленный день, вероятно, просто-напросто не случится. Для него самого, как гаммы, это явно не означало совершенно ничего хорошего. Даже больше — благоприятный исход его миссии мог оказаться под угрозой. А раз так, то он вполне мог, по итогу, потерять свой шанс вернуться домой к сёстрам. Он не мог позволить этому произойти.

Резко выдохнув, Арсений развернулся и скорым шагом направился прямиком к тому книжному шкафу, возле которого он прежде услышал голоса герцога с волшебником. Ему не было ведомо, как дойти от библиотеки до кабинета герцога, да и был ли тот до сих пор именно что в кабинете или уже ещё где очутился. Но у него была тонкая ниточка, что могла привести его к Парису, — то слабое мерцание, что позволило ему услышать обрывки чужого разговора. Вдруг оно же сможет помочь ему определить местоположение герцога? А дальше… А дальше всё согласно его изначальному плану: схватить Париса, привести в библиотеку, после чего наблюдать фееричное падение главной героини в объятия её будущего возлюбленного. Правда, причиной падения Иветты, к сожалению, станет не комментарий герцога, а их необычное появление, которое обязательно до самой глубины души поразит главную героиню. Но это так, ничего не значащие мелочи, на которые не следовало слишком уж сильно заострять внимание.

Довольно быстро сумев отыскать нужный ему книжный шкаф, Арсений присел на корточки и принялся по очереди перечитывать все названия, нанесённые на корешки книг. Наконец, он смог найти книгу, которая в прошлый раз привлекла к себе его внимание. Её название звучало как: «Описание вкуса сладостей, отведанных мною за время моего пятилетнего одиночного путешествия по западным окраинам королевства, а также пошаговые рецепты их приготовления с учётом возможной замены некоторых ингредиентов на их более доступные аналоги, которые, впрочем, не влияют на вкус готового блюда».

Потратив не меньше нескольких минут на то, чтобы полностью прочитать название книги, написанное мелким убористым почерком и занявшее аж целых четыре строчки, Арсений слегка приподнял брови, но тут же выбросил все лишние мысли из своей головы. Вместо этого он потянул руку к книге и вытащил её, собираясь посмотреть, что же скрывалось за ней.

Стоило ему только сделать это, как все книги, занимавшие свои места на полках книжного шкафа, неожиданно задрожали, после чего в следующий миг буквально испарились. Впрочем, исчезли не только сами книги, но и книжный шкаф целиком. Исключение составляла лишь «книга рецептов» с очень длинным названием, которую Арсений продолжал держать в руках. Теперь перед ним находился узкий проход в стене, который был рассчитан на одного-двух человек. За проходом скрывался, казалось, бесконечно длинный коридор, освещением для которого служило холодное тусклое сияние сложных письмен, покрывавших обе стены от пола до потолка.

Не успел Арсений как следует рассмотреть странные письмена, как из глубины этого коридора до него донеслись всё те же знакомые голоса:

— …Обсудить…

— …Не уверен, что…

Он сомневался не дольше нескольких мгновений, после чего, продолжив держать книгу с длинным названием в руках, прошёл через проход, ведущий в коридор.

Как только Арсений это сделал, все посторонние, «внешние» звуки, как будто отрезало от него. Не только его шаги и шорох одежды, даже собственное дыхание стало для него совершенно беззвучным. Зато голоса, прежде доходившие до него в виде отдельных коротких обрывков фраз, стали слышны как никогда отчётливо. Продолжив идти вперёд и только вперёд, он внимательно прислушался к тому, о чём на протяжении всего этого времени продолжали беседовать герцог и великий волшебник.

— ...Уважаемый, может, мне стоит напомнить вам, как много раз мы с вами уже обсуждали данный вопрос? — обладателем этого ленивого, немного уставшего голоса несомненно являлся великий волшебник Аполлинер. — Поверьте мне, Ваша Светлость, с того, самого первого нашего с вами обсуждения, моё мнение касаемо данного вопроса не подверглось какому-либо изменению. Я, как считал, что всё это — бредовая идея чьего-то воспалённого разума, так и продолжаю считать ровно то же самое. Единственное, что от раза к разу меняется, так это степень моего восхищения вашим упорством. Поразительно, сначала вы с таким старанием ищете со мной встречи, после чего, достигнув в этом успеха, начинаете приводить мне всё новые и новые аргументы в вашу пользу. При этом, отлично видя то, что им не удаётся затронуть ни единую струну моей души, вы упрямо продолжаете пытаться отыскать ключ к моему сердцу. Увы, сделать вам этого не удастся, а вот переусердствовать и окончательно потерять остатки моей к вам благосклонности, герцог, вполне в ваших силах.

— Я понимаю, — с незнакомым Арсению жаром в голосе произнёс в ответ Парис, — что вы, в силу своего нынешнего положения, можете не разделять многие наши идеи. Я и не прошу вас делать это. Просто… Прошу, воздержитесь. Просто промолчите во время совета, когда мы решим выдвинуть новый закон. О большем не только я, но и все мои соратники и умолять вас не посмеем.

— «Просто промолчать»? — удивившись, переспросил великий волшебник. — Полно, уважаемый. Как я смогу «просто промолчать», когда у меня есть своё, чётко сформулированное мнение об этом вашем так называемом «законе»? Кроме того, по вашему мнению, в подобных этому моментах я выражаю только лишь своё собственное мнение? Свою личную позицию? — раздался приятный уху смех мужчины, который, впрочем, довольно скоро оборвался. — Нет, Ваша светлость. Это вовсе не так. Мой голос — голос всех волшебников, заявивших о своей принадлежности к магической башне, мои слова — их слова, моё мнение — их мнение. Решив промолчать, я сделаю вид, что молчат и они, но так ли оно на самом деле? — Пол усмехнулся. — Знайте, принадлежность к магической башне означает не только признание себя в качестве моего подчинённого, но и получение моего покровительства, моей защиты. Не берусь утверждать наверняка, но что-то мне подсказывает, что из всех тех сотен чародеев, что на данный момент проживают в магической башне, вполне может отыскаться пара-тройка несчастных, которых затронет этот ваш «новый закон». Я просто обязан выступить во время совета, по крайней мере, ради благополучия этих двух-трёх человек.

— Несчастных? — обессиленно спросил у того Парис. — Господин великий волшебник, вы говорите так, словно мы собираемся каким-то образом издеваться над ними или даже убить, но ведь это неправда, всё совсем не так, — вероятно, далеко не в первый раз попытался переубедить мужчину герцог. — Я могу понять ваши сомнения. Наши действия в моменте и правда могут быть истолкованы неправильно, но подумайте не о дне сегодняшнем, а о будущем. Если мы всё-таки приведём закон в действие, то уже через три-четыре поколения наш народ сможет вернуться к своему изначальному облику. Мы вновь станем «теми самыми» людьми.

Арсений, который на протяжении всего это времени продолжал идти вперёд по коридору, невольно замедлил шаг. На его лице отразилось искреннее недоумение. Что же это за закон такой, который способен снять проклятие Александрин?

— О да, конечно. Как я мог забыть о том, что великие мыслители, подобные вам, ясное дело, думают о будущем? Что день сегодняшний, правильно? — с физически ощутимой иронией в голосе произнёс Пол. — Однако, увы, напротив вас, герцог, сидит не такой же «великий мыслитель», а самый обыкновенный человек, который, в первую очередь, думает о том, как сегодня вечером накормить себя и своих близких досыта горячим ужином, а уже только в сто десятую очередь о каком-то там «эфемерном будущем», которое, может, наступит, а, может, и не наступит вовсе. Я, вы и все остальные жители королевства живём здесь и сейчас. У абсолютно всех нас есть желания и чувства. Вы их, к слову, собираетесь принимать в расчёт? Или чувства нас сегодняшних не стоят, предположительно, радостной жизни уже не нас завтрашних? Завтра-то, уважаемый герцог, может и не наступить.

— Да, я и правда думаю вовсе не о тех, кто уже родился и продолжает жить со всеми этими уродствами, — прямо ответил ему герцог, сдержавшись и не ответив на издёвку в его голосе. — Им, увы, уже нет никакой возможности помочь избавиться от них. Но мы все можем постараться и позволить прожить полноценную счастливую жизнь тем, кто будет уже после нас. Да, завтра может не наступить, но мы можем приложить к этому все свои усилия…

— Под словами «все усилия», вы, герцог, подразумеваете то, что вы и ваши сторонники буквально заставите, казалось бы, свободных людей, таких же жителей королевства, спариваться, словно собак, чтобы получить от них «чистое потомство»? Говоря напрямую, класть женщину, которая более-менее похожа на «человека из прошлого», под точно такого же мужчину и после дожидаться рождения их ребёнка? Конечно, с первого раза получить «чистого» от черт чудовищ ребёнка у вас не получится, поэтому будет лучше, если женщина родит хотя бы пять-шесть детей, а то и всех десятерых. Эти дети, став взрослыми, подвергнутся тому же, что были вынуждены пережить их родители и так целое множество раз. Пока наше любимое королевство наконец-то не наполнится «новыми чистыми людьми», — произнеся эти слова, великий волшебник неожиданно в голос рассмеялся. Смеялся тот довольно долго, и чем дольше это длилось, тем злее становился его смех. — Герцог, но вы же понимаете, что вы, как один из основных инициаторов нового закона, будете обязаны неукоснительно ему следовать? Так, попробуйте же взять и прямо сейчас перенести закон на себя и своих близких, Парис. Согласно ему, вы, не пройдя отбор, поскольку, признаем это честно, ваши черты мало напоминают человеческие, никогда не сможете иметь наследника от любимой женщины, если таковая, конечно, когда-нибудь отыщется. Зато ваш младший брат, маленький господин Раинер, будет вынужден, прошу извинить меня за грубость, обрюхатить совершенно незнакомую ему женщину. Возможно, даже не одну и не двух. Вы хотя бы понимаете, что люди «следующего поколения», может, и будут прекрасны лицом, но что будет у них внутри? Думаете, родители будут их любить? Навряд ли, ой как навряд ли. Так у кого же им будет обучиться этой самой любви и всем остальным присущим людям чувствам?

— …Ха, вы говорите о «великих мыслителях», а сами — на самом деле тот ещё романтик, Аполлинер, — в голосе герцога промелькнула улыбка напополам с полнейшим бессилием. — А ещё, как я смог понять из наших многочисленных бесед, вы не лишены некоторой доли эгоизма, и эту свою черту всячески пытаетесь распространить на всех тех, кто вас окружает. Так знайте, что любые лишние чувства обязаны отступить там, где важное место отведено такой вещи, как долг. Стоит только понять главную идею нашего закона, осознать ту великую цель, которую мы преследуем, после чего всё остальное вмиг перестанет быть важным, — спокойно объяснил ему свою точку зрения Парис. — Я считаю, что вы, господин великий волшебник, глава магической башни, достаточно мудры, чтобы осознать это. Поэтому я из раза в раз и прихожу к вам на поклон, принося новые и новые аргументы в нашу пользу.

— Мудр, говорите? Ха, значит, я всё же недостаточно «мудр», Ваша Светлость. А раз так, то на одной и той же стороне нам с вами уже быть не суждено...

Внезапно их разговор оказался прерван стуком в дверь. Поначалу этот стук был тихим и как будто чересчур осторожным, но затем его громкость и интенсивность начали постепенно возрастать, пока до Арсения откуда-то издалека не донёсся приглушённый голос взволнованного Раинера:

— Брат, ты же в кабинете, да? Брат, мне нужно срочно с тобой поговорить!

— Раинер, я сейчас очень занят, у меня важная встреча. Не мог бы ты немного подождать? — немедленно отозвался герцог.

— Брат, поверь мне, это тоже очень важно! — казалось, не собирался отступать Раинер.

— Ну что вы, Ваша Светлость. Одному из «отцов» вашего «счастливого будущего» необходимо внимание, — с отчётливо читающейся издёвкой в голосе пробормотал великий волшебник. — Мы же с вами и так слишком уж долго переливали из пустого в порожнее. Лично я устал этим заниматься, поэтому, раз мне представилась такая удивительная возможность, предпочту воспользоваться ею и оставить вас. Надеюсь, перерыв между нашей нынешней и будущей встречей будет больше, чем между этой и предыдущей, — Аполлинер практически напрямую попросил его больше не беспокоить, после чего, подумав, добавил. — Извините, но желать удачи вам на прощание не буду, поскольку это идёт вразрез с моими собственными интересами. Прощайте, герцог Фрери.

Как только великий волшебник приступил к прощанию с герцогом, покрывавшие коридор письмена, по которому всё также продолжал ступать Арсений, начали постепенно тускнеть. Одновременно с этим голоса двух собеседников тоже стали тише. Не прошло и нескольких мгновений, как коридор полностью погрузился в непроглядную тьму, в которой не раздавалось ни единого звука. Борясь с охватившим его страхом, Арсений коснулся рукой стены, после чего продолжил идти вперёд, надеясь куда-нибудь да, по итогу, всё-таки прийти. Впрочем, с каждым сделанным им шагом его надежда становилась всё слабее и слабее. Как долго он шёл по этому странному коридору? К тому моменту он убедился в мысли о том, что этот ход явно был магическим, поскольку в поместье точно не нашлось бы стен такой невероятной толщины. Но с какой целью его проложили? И кем являлся волшебник, его создавший?

Арсений почти отчаянно хватался за эти вопросы, стараясь не вспоминать детали того страшного разговора, невольным свидетелем которого тот только что стал. Но, как бы он ни старался, отдельные куски чужой беседы то и дело всплывали в его мыслях. Подумать только, главный герой, возлюбленный главной героини, оказывается, изначально имел подобные планы. Он буквально собирался «вывести» из нынешних людей, обращённых из-за проклятия в чудовищ, «полноценных людей», распоряжаясь проклятыми так, будто те были всего лишь породистыми собаками, единственная задача которых — за свою жизнь успеть дать не менее породистое потомство. Чем больше, тем лучше.

Из-за внезапно настигшего его осознания, Арсений резко остановился и, невольно задержав дыхание, бездумным взглядом уставился перед собой. Если так подумать, то в какой конкретно момент герцогу стала известна истинная внешность Иветты? Это ведь явно должно было произойти ещё до того, как проклятие было ею снято… Арсения охватили тревожные мысли. А была ли «любовная линия» в этой истории изначально действительно «любовной»? Какие именно мысли возникли в голове у Париса в то мгновение, когда он впервые увидел Иветту? Восхитившись тому, насколько прекрасной та являлась, герцог в то же мгновение всем сердцем полюбил её или же… Решил, что она идеальная кандидатура на роль ещё одной «матери нового человечества»?

Из-за мыслей обо всём этом у Арсения разболелась голова. Конечно, по итогу, при непосредственном участии главной героини проклятие окажется снято, и потому надобность в «родителях для нового человечества» сама по себе немедленно отпадёт, но даже будь оно действительно так, его не переставали терзать сомнения в том, что чувства Париса к Иветте с самого начала были искренними. Вдруг на самом деле тот изначально не верил в возможность того, что ей удастся снять с людей это ужасное проклятие? А сопровождал он её лишь для того, чтобы та постоянно находилась в его поле зрения. Так, в назначенный час он мог бы без труда схватить её и… Заставить исполнить недавно принятый закон, назначив ей в пару совершенно незнакомого человека, а затем терпеливо дожидаться появление на свет «чистого потомства».

Тяжело дыша, Арсений резко развернулся и ударил кулаком в стену, после чего прижался горячим лбом к холодному камню стены. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он задал самому себе вопрос: «А почему его в принципе должно было это так сильно волновать»? Ответ на него оказался донельзя прост: «Потому, что сейчас он Люсьен, младший брат главной героини, Иветты, а братья, какими бы они ни были, не могут молча смотреть на то, как страдают их сёстры». Так, в его родном мире у него остались две сестры, к которым он очень сильно привязан. Стоило ему только представить, что кто-то посмел поступить с ними подобным образом, как его буквально начинало бить крупной дрожью. То была ярость, которую ему с трудом, но всё же удавалось сдерживать.

— Ох, ну и зачем ты так с книгой поступаешь? Что она тебе сделала? — неожиданно неподалёку от него раздался голос, который он не так давно уже слышал. Этот голос принадлежал главе магической башни, Аполлинеру. Но каким образом он очутился в этом коридоре? — Стоишь в полной темноте… Дай угадаю. Ты играешь с кем-то в прятки, правильно? — казалось, с искренним любопытством поинтересовался тот. Однако любопытство вскоре сменилось недоумением. — Но даже так я всё равно не понимаю, зачем во время пряток брать с собой книгу, в темноте же ни слова не разглядеть. А потом, к тому же, с такой жестокостью бросать её прямо в грязь... Мне как автору, между прочим, обидно, ведь я так старался во время её написания, — расстроенно закончил тот, после чего раздался скрип, и дверь открылась.

В тот же миг небольшое пыльное помещение осветили лучи тёплого осеннего солнца. Арсений, растерявшись, закрыл глаза, после чего, привыкнув к свету, с отчётливо читающимся недоумением на лице огляделся по сторонам. Каким-то неведомым ему образом он переместился из герцогской библиотеки в небольшой старый сарайчик, который находился неподалёку от дома волшебника Целерина.

Насколько Арсений помнил, в этом месте было принято хранить повидавший много, сломанный садовый инвентарь, который терпеливо дожидался того часа, когда руки извечно занятых садовников доберутся до их починки. Как долго инструменты этого ждали? Вероятно, уже довольно давно, поскольку Целерин с самого первого дня строго-настрого наказал своему новому ученику не приближаться к этому месту, так как сам сарай уже был до того ветхим, что в любой момент мог сломаться под весом собственной крыши. К тому же покрытых ржавчиной инструментов в нём было собрано невообразимо много, да и брошены они были как попало, отчего вполне могли свалиться какому-нибудь несчастному на голову. В общем, с какой стороны ни посмотри, а место это явно небезопасное. И именно сюда его вывел из длинного коридора, начавшегося в библиотеке герцога, великий волшебник. Арсений был совершенно уверен в том, что именно это тот и сделал.

Волшебник знал о том, что у их с герцогом разговора был свидетель.

Правда, совершенно не было понятно, как тот собирался с этим знанием поступить. Пока что волшебник, качая головой, сдувал с оброненной Арсением книги пылинки, что-то при этом крайне недовольно приговаривая. Возможно, его расстроил недавний разговор с Парисом, или же то, как Арсений отнёсся к написанной им книге. Существовал также вариант того, что у него вызывала раздражение его собственная маска, поскольку та из-за своего строения мешала ему дуть, а одним движением смахнуть пыль рукавом своего чистого чёрного камзола тот всё никак не мог решиться.

— Старались? Неужто вы и правда автор этой книги?

Голова Арсения ломилась от десятков вопросов, начиная с того, что это был за коридор такой, и заканчивая тем, как тот его в этом самом коридоре смог обнаружить. Впрочем, его разум, будто отчаянно пытаясь спастись от того объёма сведений, которые к нему за столь короткий промежуток времени успели поступить, зацепился именно что за последние слова волшебника, из-за чего тот и произнёс этот, казалось бы, бессмысленный вопрос.

— Конечно, — тот, уперев руки в бока, гордо выпятил грудь, после чего быстро открыл первый же разворот книги и пару раз ткнул указательным пальцем в одну из строк. — Видишь? Чёрным по белому написано «Аполлинер де Фурнье», — убедившись в том, что Арсений успешно прочёл нужную строчку, он захлопнул книжку и убрал её подмышку. — Конечно, это не моя настоящая фамилия, а псевдоним. Я, понимаешь ли, по происхождению являюсь простолюдином, а таким, как мы, фамилии не положены. Когда же я выбился «из грязи в князи», став главой магической башни, все принялись именовать меня не иначе, как по титулу, так что надобность в фамилии практически сразу отпала. И лишь тогда, когда я решил издать эту книгу, в ней неожиданно появилась нужда, — будничным тоном поведал ему волшебник.

Арсений сразу понял, что сам он даже и не подумал о том, чтобы заговорить с ним о произошедшем, оставив всю эту ситуацию без своего комментария.

— Тогда… Прошу меня извинить, что поступил с таким неуважением к вам, — произнёс Арсений, в знак покаяния склонив голову. Великий волшебник молча посмотрел на него с высоты своего роста, покачал головой, после чего достал книгу и несильно стукнул того корешком по макушке. Арсений немедленно поднял на него недоумённый взгляд. — Что вы…

— Рад, что хотя бы кто-нибудь взял её в руки. Пусть даже ты и не собирался её читать, а воспользоваться ею в каких-то иных своих нуждах, — Аполлинер протянул ему книгу, и Арсений, будучи всё ещё немного растерянным из-за внезапного «нападения», сразу принял её. — Но я на правах человека, который некогда написал её, всё-таки попросил бы тебя её прочесть. Может, тебе бы приглянулись какие-нибудь рецепты, и ты попытался бы воспользоваться ими. Накормил бы, к примеру, вредного старика Целерина или своего старшего соученика. Его же Ив зовут, да? Думаю, им должно понравиться, — Арсений, внимательно выслушав его, кивнул, будто и правда решив дать этой книге шанс. — Вот и хорошо. Тогда беги домой, а я вернусь в магическую башню. До встречи, — Аполлинер махнул ему рукой и, развернувшись, медленным шагом направился куда-то в противоположную от дома Целерина сторону.

Прижав книгу с рецептами к груди, Арсений продолжил стоять на месте, провожая великого волшебника взглядом. И что ему теперь делать? Как поступить? И правда отправиться в дом Целерина? Может, вернуться в библиотеку к Иветте? Или всё же попытаться отыскать герцога и отвести его к главной героине, чтобы важное сюжетное событие всё-таки произошло? Если Парис, по итогу, всем сердцем полюбит Иветту, то какая, собственно говоря, разница, какие мысли бродили в его голове изначально? Ведь, если так подумать, неважно, каков путь, важно лишь его окончание. Правильно же? Но почему-то сама мысль об этом не успокаивала, а только ещё больше злила его.

— О чём вы до этого разговаривали с герцогом? — негромко произнёс Арсений, ещё крепче сжав книгу. Великий волшебник замедлил шаг, после чего и вовсе остановился.

— М-м-м? Ты что-то мне сказал? — встав к нему в пол-оборота и слегка склонив голову к плечу, переспросил Аполлинер.

В тот момент Арсений отчётливо услышал в его голосе улыбку. Неужели волшебник ждал того, когда тот первым задаст ему вопрос. Что же, если это действительно так, то он сделает этот «первый шаг». Пусть Иветта и не приходится ему самому родной сестрой, однако она старшая сестра Люсьена, место которого он сейчас вынужденно занимает. Главная же обязанность брата, будь он младшим ли старшим, как считал Арсений, — это защита сестёр. Пусть умом он и понимал важность поставленной перед ним цели, в первую очередь, для него самого, однако он не мог просто взять и позволить Иветте быть вместе с Парисом, только не после того, что ему довелось в этот день от него услышать. Не нужно быть пяти пядей во лбу, чтобы понять, что этот человек всецело предан одной определённой идее. Оттого ещё тяжелее было поверить в то, что он немедленно оставил все свои мысли и стремления после того, как узнал Иветту поближе. Нет, всё же для начала Арсению следовало глубже погрузиться во всю эту историю и только потом решить, как поступить.

— О чём вы прежде разговаривали с герцогом Фрери в его кабинете? — сделав шаг по направлению к волшебнику, на порядок громче и твёрже произнёс Арсений. — О каком таком «новом законе» вы говорили? По какой причине он просил вас промолчать? Причём тут… — он почти выплюнул последние слова, но в самый последний момент самую малость смутился и произнёс эти слова немного тише. — …Причём тут «спаривание»? — после чего замолк.

Аполлинер в течение нескольких мгновений стоял неподвижно, молча смотря в его сторону, пока наконец резко не согнулся пополам и не разразился громким смехом.

— Ты так сильно хочешь об этом узнать? — это явно был риторический вопрос, однако Арсений, подтверждая свои предыдущие слова, ответил ему несколькими поспешными кивками. — Знай, малыш, ты, сам того, вероятно, не ведая, просишь меня погрузить тебя по самую макушку в грязь, от которой не так уж и легко будет отмыться. Знание всего этого отнюдь не сделает тебя счастливым человеком. Вместо этого у тебя только прибавится число бессонных ночей, поверь уж моему богатому опыту, — покачал мужчина головой. — Предупреждаю, сейчас я задам тебе один вопрос. Хорошенько подумай перед тем, как ответить на него. Готов? Задаю… Ты и правда хочешь узнать от меня про закон, который собирается вынести на всеобщее обсуждение наш уважаемый герцог Фрери? — полностью развернулся к нему великий волшебник и внимательно посмотрел на него.

— Да, я и правда этого хочу. Прошу, расскажите мне об этом, — остался твёрд в своём желании Арсений. Волшебник пожал плечами и, развернувшись, продолжил свой путь, пару раз махом руки позвав его идти за собой.

— Понимаешь, не хочу больше здесь находиться. Ты уже бывал за пределами поместья? А в столице? Пойдём, я продемонстрирую тебе местные красоты. Заодно расскажу и о том, что за всеми этими красотами на самом деле скрывается, — невесело усмехнувшись, произнёс тот.

Глава 12. Такова была мотивация главного злодея

— Перед тем, как перейти к обсуждению закона, что в скором времени собирается начать активно продвигать герцог Фрери, поговорим с тобой на более… Фундаментальные темы, которые нам так или иначе, но всё равно придётся затронуть. Известно ли тебе, ученик Целерина, что на самом деле такое «испытание», что было «ниспослано» на людей по воле «вестницы богов Александрин»? — стало первым, что произнёс Аполлинер, как только они вместе забрались в его карету. Недолго думая, Арсений кивнул ему в ответ, после чего, замерев, несколько озадаченно посмотрел в сторону великого волшебника, что не укрылось от его внимательного взгляда. — Я говорю о том, что это, как его предпочитают называть последователи её культа, испытание — вовсе никакое не «испытание», а самое обыкновенное, хоть и весьма мощное проклятие, а Александрин, в свою очередь, вовсе никакая не «вестница богов», а не менее обыкновенная волшебница, которая, впрочем, в своё время не без на то оснований претендовала на место великой волшебницы, главы магической башни.

— …Да, я об этом знаю, — вслух подтвердил свой предыдущий кивок Арсений.

В этот момент карета неожиданно задрожала. Арсений ощутил, как на его плечи легла весьма ощутимая тяжесть. Правда, длилось это всего несколько мгновений, после чего тот почувствовал необыкновенную лёгкость. Его взгляд невольно метнулся в сторону небольшого окошка, однако то оказалось скрыто за плотными шторками, не позволявшими ему увидеть то, что происходило снаружи.

— На правах великого волшебника я могу позволить себе некоторую… Если можно так выразиться, роскошь, — наблюдая за его реакцией, произнёс Пол. — Необычное ощущение, правда? Если у тебя в голове сейчас возникла мысль о том, что мы с тобой поднялись в воздух, то ты абсолютно прав — только что наша карета действительно оторвалась от земли. Понимаю, тебе, вероятно, хочется посмотреть на то, как выглядит герцогское поместье с высоты птичьего полёта, но, уверяю тебя, не имеет совершенно никакого смысла распыляться на подобное, заглядывая в окошко сейчас. Поверь мне, в поместье герцога совсем нет ничего примечательного. Вот когда мы с тобой будем пролетать над столицей, я покажу тебе её самые лучшие виды. Клянусь, эта красота поразит тебя до самой глубины души, — принялся убеждать его Аполлинер, и Арсений, доверившись ему, отодвинулся от окошка. — Хороший ребёнок, — с отчётливо читаемой улыбкой в голосе немедленно похвалил его тот. — К слову, раз речь зашла о столице… Позволю себе чуть-чуть отвлечься и задать тебе вопрос: «Ты знаешь, как звучит название столицы нашего королевства»?

Его неожиданный вопрос изрядно удивил Арсения. Он никогда особенно не задумывался над этим, но, если поразмыслить над его вопросом и припомнить все услышанные им прежде разговоры, то никто и никогда не упоминал при нём название «столицы». То же касалось и названия «королевства», которое везде и всегда упоминалось просто как «королевство». Поэтому в качестве ответа он просто покачал головой.

— В том, что ты этого не знаешь, нет ничего удивительного. К нашему превеликому сожалению, названия столицы и королевства относятся к «утерянным знаниям», которые мы, как предполагается, потеряли в «смутные времена», — размеренным тоном принялся рассказывать ему волшебник. У Арсений появилось ощущение, будто он находится на экскурсии: поверх ушей у него надеты потрёпанные наушники, в которых звучит записанный заранее, приятный голос экскурсовода, рассказывающего ему о картине, перед которой он стоит. — «Смутным временем» мы называем отрезок времени, охватывающий, примерно, первые восемьдесят-девяносто лет после того, как Александрин прокляла человечество. Это было… Страшное время. Тогда все отчаянно пытались отыскать способ «вновь стать людьми». Как видишь, это им не удалось. Впрочем, в ответ на спрос немедленно возникло предложение. Ушлые люди существовали всегда, и в те далёкие времена их стало так много, что и представить страшно, — слегка покачал он головой. — …В «смутные времена» мы потеряли ужасающе огромный пласт знаний, включающий в себя и названия нашей страны со столицей. По крайней мере, такова официальная версия, одобренная нашим уважаемым монархом, — в конце пожал тот плечами, мол, с меня взятки гладки. — А уж как так всё вышло, каковы они были, да и были ли изначально — это то, что остаётся за рамками того, что нам всем дозволено знать, — уже тише добавил он. — Собственно говоря, таким образом я и попытался аккуратно подвести наш разговор к той теме, ради обсуждения которой мы с тобой и встретились: «Дева Александрин, наложенное ею проклятие и способы его снятия». Что же, тогда приступим.

***

…Примерно первые восемьдесят-девяносто лет после того, как проклятие Александрин легло на землю, кардинально изменив людей не только снаружи, но и внутри, оказались невероятно тяжелы для людей. Средь всей той неопределённости, всей той путанности и сумятицы без труда нашлись те, кто, раньше всех приспособившись к новым условиям, решил воспользоваться людским горем, нажившись на тех из них, кто только спал и видел, как бы скорее вернуть себе свой прежний человеческий облик. В те времена возникло так много всевозможных мошенников и шарлатанов, что и представить страшно. Впрочем, среди них были и те, кто действительно искал способ снять проклятие. В первую очередь, это относилось, конечно, к могущественным волшебникам, которые самыми первыми смогли определить природу настигшего их всех ненастья. И, казалось бы, вот оно — зная своего врага «в лицо», нужно лишь немного постараться и создать «обратное» заклинание или же заклинание, которое по своей силе превосходило бы проклятие, однако, к сожалению, всё оказалось не так просто, как все бы того хотели.

Абсолютно любой волшебник, по своей сути, представляет из себя сложный преобразователь магической энергии: пропуская через себя частицы «дикой» магии, он с помощью заклинаний придавал им ту или иную «конечную» форму. Однако после того, как на людей легло бремя проклятия, всё волшебство, что било ключом на землях королевства, будто покинуло волшебников, оставив тем лишь жалкие крохи, которых оказалось просто недостаточно, чтобы справиться со столь мощным проклятием. Можно сказать, что в мире на тот момент сложилась следующая ситуация: волшебники, имея в своих руках «ключ», в лице довольно быстро составленного обратного заклинания, и «шкатулку», под которой подразумевается само проклятие, не имели достаточной силы, чтобы всего лишь вставить «ключ» в «замок». Ситуация, которой в глазах волшебников изначально была грош цена, неожиданно приняла характер неразрешимой.

Впрочем, о том, что виной всему произошедшему являлось именно что проклятие, насланное волшебницей, знал крайне ограниченный круг людей, в основном также относившихся к волшебникам. Этот «ограниченный круг людей» с самого начала не особо стремился к расширению, а после того, как было сделано это крайне неприятное открытие, они и вовсе пришли к выводу, что чем меньшее количество людей будет знать правду, тем для самих же волшебников будет лучше.

Просто представь, что произойдёт, если обыкновенные люди прознают о том, что причиной произошедших с ними отвратительных метаморфоз является обиженная на весь мир волшебница? Очень сильно сомневаюсь, что они с пониманием отнесутся к возникшей «неприятной ситуации». Куда вероятнее, что немедленно поднимутся волны народного негодования, и под их тяжёлый удар попадёт вовсе не одна-единственная с концами сгинувшая виновница, а абсолютно все ничего не подозревавшие волшебники, многие из которых и знать-то её в лицо не знали. Нет, этому нельзя было позволить произойти. По этой причине вся «верхушка» магической башни и предпочла в тот момент сохранить молчание.

Когда замолк один, право голоса немедленно взял себе другой. Так, по прошествии нескольких десятков лет после «дня Трагедии» неожиданно заявил о себе так называемый «культ вестницы богов Александрин». Неведомо откуда, но тем всё же удалось прознать о том, что главной виновницей произошедшего является девица по имени Александрин, но ни то, кем она являлась, ни то, как ей удалось всё это совершить, им не было ведомо. А что это означало? А то, что для последователей культа открывался широкий простор для фантазий. Так, «обыкновенная девица Александрин» довольно скоро обратилась не в кого-то там ещё, а в самую настоящую «вестницу богов», а «день Трагедии» стал днём, когда на людей и было ниспослано ею «испытание». Да, отныне ты должен в поте лица своего трудиться при жизни, чтобы в посмертии обрести «своё истинное лицо», если же твоих трудов окажется недостаточно, то ты будешь низвергнут обратно, в мир чудовищ, будучи обращённым в ещё более отвратительное существо.

Удивительно ли нет, но у этой изначально немногочисленной группы людей с течением времени появилось несчётное число последователей. К настоящему же моменту та группа людей, что считает проклятие «испытанием», а Александрин — «вестницей богов», является наиболее многочисленной.

В течение последующих нескольких сотен лет существовали только две эти фракции: одна кричала на весь мир о том, что ради своего же блага они обязаны немедленно покаяться и направить все свои усилия на то, чтобы с честью пройти ниспосланное «вестницей богов» испытание, вторая же фракция, знавшая правду, со временем становилась только всё более и более малочисленной, пока не стала насчитывать всего пару-тройку человек. Такая расстановка сил сохранялась вплоть до того момента, пока не появились люди, решившие обратиться к данному вопросу с отличной от культа и волшебников стороны.

Сами себя они предпочитают называть «эволюционистами». Согласно выдвинутой ими гипотезе, изменения во внешности людей на самом деле не произошли в один момент. Они «копились» в течение многих и многих сотен лет, пока не достигли своего «апогея». Конечно, поначалу для всех эта идея звучала, мягко говоря, странно. Как люди могли не обращать внимание на то, что с ними происходит, а потом неожиданно посмотреть в зеркало ли в водную гладь и только тогда обнаружить, что они обратились в чудовищ? Удивительно, но на это у «эволюционистов» нашлось, что ответить.

По их мнению, на самом деле никакого «дня Трагедии» как такового опять же никогда не происходило. Были сотни лет вялотекущей «эволюции», на которую совершенно никто не обращал внимание. Да и как тут обратить, если этот процесс происходил довольно медленно? Обычный человек не знал, как выглядел его прадед ли прабабушка, чего уж говорить о более дальних предках. Никому не было об этом ведомо до тех пор, пока некто неизвестный случайно не обнаружил чудом сохранившиеся портреты «людей прошлого» и не привлёк к произошедшим с ними изменениям внимание. В ответ на это «внезапное открытие» закономерно возникла паника. Как так могло случиться, что некогда все мы были столь прекрасны, а теперь выглядим, как самые настоящие чудовища? Обычным людям гораздо легче поверить в «божественное» объяснение случившегося, поэтому-то они и поверили в слова последователей культа «вестницы богов», что «некогда человечество своими проступками разочаровало Александрин и та ниспослала им за это испытание, из-за которого они в один день обратились в чудовищ», хотя на самом деле этот процесс занял сотни, если не тысячи лет.

Именно «эволюционисты» стали теми, кто первым начал постепенно продвигать в народ идею о возможности появления на свет «чистого человека». Или, если быть точнее, то его «выведения». Так, если учесть, что любой человек получает свои черты от родителей, то, согласно их теории, можно было взять двух людей, которые благодаря своим предкам смогли сохранить более-менее схожие с человеческими черты, и получить от них «более чистое потомство». Это «потомство» скрестили бы с «потомством» от другой такой же пары. И так, шаг за шагом, поколение за поколением, они бы смогли вывести «чистого человека», который выглядел бы точно так же, как и его далёкие предки. Правда, всегда существовала опасность «кровосмешения» «чистого человека» с чудовищем, чего ни в коем случае нельзя было допустить. По этой причине чудовищам следовало на законодательном уровне запретить давать потомство, тем самым предоставив возможность безопасно жить и размножаться «чистым людям» и их «потомству».

С мнением группы «эволюционистов» категорично не соглашалась четвёртая фракция, которая воспринимала обращение изначально людей в чудовищ в качестве неизвестной болезни: на данный момент времени та неизвестным для всех образом заражает людей после их появления на свет, и из-за её недостаточной изученности им не удаётся успешно создать лекарство против неё.

В пользу данной гипотезы говорило то, что в течение примерно первого года после своего рождения младенцы имели более человекоподобный облик и только по истечении определённого периода времени их тела начинали видоизменяться. Как открылось входе «незапланированных» экспериментов, если отгородить ребёнка от внешнего мира, полностью предупредив контакт с другими людьми, то ему удавалось сохранить человеческий облик до тринадцати-четырнадцати, а то и до всех восемнадцати лет. Почему эксперименты были «незапланированными»? А потому, что теми, кто сделал это неожиданное «открытие», оказались работорговцы.

Тем или иным образом, который всегда противоречил законам королевства, заполучив в свои руки ребёнка, они сразу помещали его в комнату с одной-единственной дверью с небольшой задвижной дверцей, через которую безмолвный слуга передавал им еду. Конечно, выживали считанные единицы. Чего ещё ожидать от того, что детей, которые и позаботиться-то о себе не способны, оставляли в одиночестве? А те, кто выживал… Они не были людьми, скорее прекраснейшими из «цветов», у которых в глазах не было ни единого проблеска разума. И каждый такой «цветок» продавался за столь невообразимую цену, что и представить трудно. О дальнейшей их судьбе известно, впрочем, мало, поскольку новые «владельцы» обычно держат в тайне столь необычные «приобретения».

Таким образом, за всё то время, что люди пребывали под гнётом проклятия Александрин, сформировалось четыре основные гипотезы о природе «дня Трагедии», три из которых были общедоступными, по причине чего сторонников у них было на порядок больше, но только четвёртая из них была правдивой. Что бы люди обо всём этом ни думали, какие бы теории ни строили, но это не было ни «испытанием», ни результатом «эволюции», ни «болезнью». Это было, есть и будет всего лишь обыкновенным проклятием, которое было некогда наложено одной обиженной на весь мир девушкой.

***

— …Как-то так на данный момент наши дела и обстоят. О, к слову, прямо сейчас под нами должен находится главный храм культа «вестницы богов Александрин». Правда, он уже давным-давно таковым не является, и они всячески пытаются откреститься от своего прошлого. Если ты посмеешь назвать кого-нибудь из последователей «вестницы» культистом, то точно будешь очень сильно ими бит, — усмехнувшись, отметил великий волшебник. — Ну же, не робей. Теперь не запрещаю, а наоборот настаиваю на том, чтобы ты посмотрел на окружающие нас красоты. Поверь, сколько бы я ни провёл времени в «воздухе», однако у меня всё равно каждый раз перехватывает дыхание — ничего не могу с собой поделать.

С этими словами пододвинувшись ближе к окошку, Аполлинер схватился за шторку и одним резким движением отодвинул её сторону, после указательным пальцем подманив к себе внимательно слушавшего его рассказ Арсения. Тот, в тот же миг словно очнувшись от наваждения, подался к нему, после чего с широко распахнутыми от удивления глазами припал к двери кареты. Открывавшийся ему вид на безымянную столицу безымянного королевства и правда был восхитителен.

Собственно говоря, Арсений ни разу в жизни не летал на самолётах. Даже больше, как-то так вышло, что ему не приходилось подниматься выше пятого этажа дома. Теперь же он, будучи в компании главы магической башни, находился в карете, совершенно беззвучно парившей на высоте птичьего полёта, а под ними раскинулась во всём своём увядающем величии та самая «столица».

Самой выдающейся достопримечательностью этого города, безусловно, являлся королевский дворец, высокие шпили башен которого хоть и устремлялись высоко в небо, однако этого всё ещё было недостаточно, чтобы достичь дна кареты. Дворец, без сомнения, выглядел неописуемо величественно, всем своим видом внушая невольный трепет каждому, чей взгляд падёт на его массивные стены. Однако, если этот самый взгляд остановится на дворце несколько дольше положенного, то смотрящему сразу станет ясно, что вся эта «величественность» на самом деле являлась покрытой истрескавшейся от старости краской маской, за которой скрывалось древнее обветшалое здание, чьи лучшие времена уже давным-давно минули. Этот дворец, возможно, был построен ещё до того, как на мир легло проклятие. Знания мастеров прошлого были утеряны, по причине чего нынешние умельцы просто не знали, с какой стороны будет лучше подступиться к постепенно рушащемуся зданию.

Совсем иное ощущение возникало при взгляде на другое строение, которое возвышалось над домами с противоположной от дворца стороне города. Оно было заметно проще, будучи лишённым всех тех архитектурных изысков, коими был переполнен дворец, однако выглядело оно заметно новее и крепче. Однако, вовсе не само здание приковывало к себе внимание, а статуя, что стояла на площади перед ним. Арсений вскоре понял, что это строение и являлось храмом, а статуя, вероятно, принадлежала божеству, которому в том храме поклонялись.

— Думаю, с такого расстояния тебе не удастся это разглядеть, но та статуя принадлежит главной виновнице всех наших несчастий, «вестнице богов», — проследив за его взглядом, взялся за объяснения великий волшебник. — Ясное дело, на момент создания статуи ни одна живая душа не имела совершенно никакого представления о том, как Александрин выглядела на самом деле, но её «последователи» единодушно решили, что та должна была быть «необычайно прекрасной». Неплохо звучит, да? А главное, точно. Неудивительно, что у взявшихся за работу скульпторов возник вопрос: «А что в вашем понимании означает прекрасна»? И не поспоришь, что для каждого это понятие разнится. По этой причине у скульпторов, а их было несколько, получилось то, что получилось. Если когда-нибудь будешь гулять по городу и случайно забредёшь на площадь имени «вестницы богов», то поймёшь, что я имею в виду.

— …Возвращаясь к вашему рассказу, значит, закон, который с вами пытался обсудить герцог Фрери…

Совсем недолго полюбовавшись открывшимся ему видом, Арсений перевёл взгляд на Аполлинера. Тот пару мгновений молча смотрел на него в ответ, после чего, словно подумав о чём-то своём, слегка покачал головой. Затем прозвучал ответ на его вопрос:

— «Сообщество эволюционистов», в большинстве своём, состоит из молодых и пылких юношей. По этой причине в глазах нас, стариков, это так называемое «сообщество» больше походит на детский кружок по интересам. Правда, в головах у этих «детей» бродят довольно радикальные идеи. «Эволюционисты» движимы мечтой о «прекрасном будущем», что скрывается от них где-то за линией горизонта. Для них оно столь же маняще, сколь и не достижимо. В попытках достичь его они совсем не обращают внимание на то, что происходит у них под носом прямо сейчас. Всеми своими мыслями они находятся в дне «завтрашнем», отчего упускают события дня «сегодняшнего», — в голосе великого волшебника отчётливо прозвучало дребезжание недовольного старика, с жаром распекавшего шумную молодёжь. Впрочем, вскоре его запал потух, и тот, покачав головой, продолжил свой рассказ. — При дворе короля любят вздыхать на тему того, что из-за преждевременной смерти своего отца нынешний герцог Фрери, видите ли, оказался вынужден слишком рано повзрослеть. Впрочем, моё собственной мнение довольно сильно разнится с мнением большинства. Я считаю, что Парис так и не смог вырасти. Он и по сей день является «большим ребёнком», которому дозволили распоряжаться внушительными суммами. Такие «потерянные дети» с лёгкостью перенимают «высокие идеи», коими и полнятся речи «эволюционистов». И всё бы ничего, но на этот раз в их ряды удалось привлечь не абы кого, а человека, который имеет серьёзный политический вес в королевстве. Благодаря этому, идеи, которые в течение долгого времени были всего лишь «чьими-то идеями», теперь могут стать вполне себе осязаемой вещью, к примеру, всеобщим обязательным законом. Законом, от действия которого могут пострадать абсолютно все жители нашего королевства.

— Но на людях ведь лежит проклятие, которое будет действовать независимо от того… У кого с кем будут дети. Да и можно ли создавать закон на основании теории, которая ничем и никогда не была подтверждена? Никто точно такое не поддержит, какие бы речи герцог Фрери ни произносил перед советом, — нахмурившись, произнёс Арсений.

— А кто тебе сказал, что они не предоставили подтверждение? Оно, к нашей беде, существует и вполне беззаботно сейчас себе поживает, — в голосе Аполлинера послышалась слабая улыбка, которая, однако, полнилась невысказанным вслух горем. — …Не так давно, может, около года или двух лет назад сообщество официально представило всему высшему свету «леди Ирину», которая является результатом многолетнего эксперимента, в котором добровольно решили участвовать одна пара «эволюционистов». Если быть точнее, то «леди Ирина» является представительницей третьего поколения, то есть дали своё разрешение на участие в эксперименте ещё её бабушка с дедушкой. Стоит заметить, что эта девушка внешне вполне схожа с «человеком прошлого», пусть и заметно глуповата, — протянул он последнее слово, вновь о чём-то задумавшись. — Люсьен, ты ведь ещё не бывал во дворце? Её часто можно повстречать в королевском саду. Говорят, что она настолько полюбилась нашему новому королю, что он взял её под свой патронаж. И то верно, всё-таки приятно иметь перед глазами нечто столь… Очаровательно глупое.

— …Как у них могло это выйти? Это же невозможно, — удивление Арсения не знало предела.

Не вызывало никаких сомнений то, что идеи «эволюционистов» о выведении «чистого потомства» в самой своей основе были неверны. Но тогда как так вышло, что их «эксперимент» оказался успешен? С какой стороны на эту ситуацию ни посмотри, такого произойти не могло. Так, может, они соврали? Но как в таком случае объяснить существование «леди Ирины»? Нет, Арсений категорично ничего не мог понять.

— Отчего же невозможно? Ещё как возможно. На самом деле одно другому не мешает — результаты эксперимента «эволюционистов» вполне себе имеют право на существование. Скажу больше, их закон может привести к тому, что человечество и правда вернёт себе свой изначальный облик. Но с небольшой оговоркой, — увидев недоумение на лице у Арсения, мужчина не сдержался и усмехнулся. — А знаешь почему? По той же причине, почему и дети первого года жизни так сильно похожи на обыкновенных людей. По этой же причине если держать детей взаперти, то по прошествии времени они вырастут, не имея черт чудовищ. Это одно из «правил», которые были выставлены Александрин и согласно которым действует проклятие, — великий волшебник словно намеренно не говорил ему всё напрямую, откровенно ходя вокруг да около. Объяснение этому было получено, стоило Арсению услышать его следующий вопрос. — Знакома ли тебе история Александрин? — тот честно кивнул. — А также то, почему она встретила столь безрадостный конец? — ещё один кивок. — Тогда ответь мне, Люсьен, на один простой вопрос: «Ненавидела ли Александрин всех людей?»

— …Да? — полувопросительно ответил на его вопрос Арсений, тут же принявшись объяснять тому свою точку зрения. — Проклятие подействовало на абсолютно всех людей, за исключением тех, кто жил в её родной деревеньке, так что… — поняв, что он только что тому рассказал, Арсений резко оборвал самого себя и осторожно поднял взгляд на волшебника.

О том, что на свете всё ещё оставались те, на кого не подействовало проклятие Александрин, знали только те, кто жил в этой деревушке. Поспешив объяснить тому свою точку зрения, он ненароком разболтал то, о чём Аполлинер не должен был знать. Однако, что удивительно, даже по прошествии некоторого времени он так и не заметил за ним какой-либо реакции: глава магической башни не бросился расспрашивать его ни о самой деревеньке, в которой проживали не подверженные проклятию люди, ни о том, откуда Люсьену было о ней известно. Потому, что, вероятно, ему уже всё о ней давно было известно. Великий волшебник Аполлинер, главный злодей этой истории, действительно знал очень и очень много, из-за одного только этого являясь серьёзным противником для главной героини.

— Если ты и прав, то только отчасти. По крайней мере, в тот момент она искренне ненавидела своего некогда возлюбленного герцога и весь королевский двор. К детям, как ты сам уже, наверно, смог понять, она оказалась куда более благосклонна, — усмехнувшись, казалось бы, поддержал его Аполлинер, после чего, впрочем, слегка покачал головой. — Когда Александрин проклинала герцога Сезара, она и правда всей своей душой ненавидела, но вовсе не человека перед собой, а ту гниль, которую он так долго продолжал от неё старательно скрывать, — немного подумав, волшебник добавил. — Понимаешь, Александрин была взращена на сказках, поэтому вплоть до самых последних мгновений своей жизни она продолжала верить в справедливость. В парадигме её мира вслед за осознанно совершённым преступлением должно последовать закономерное наказание. Каждый невинно пострадавший должен быть отомщён. Но сначала это «преступление» должно быть совершено, поэтому дети, которые в её глазах являлись самим воплощением невинности, не подвержены действию проклятия. Если этих детей запереть в четырёх стенах, как это делают работорговцы, то по прошествии лет умом они так и останутся детьми, чьи мысли и помыслы «не осквернены грязью окружающего их мира». По этой причине проклятие также их не коснётся. Помимо этого, люди, чьё сердце полнится чувством справедливости, также в меньшей мере оказываются под воздействием проклятия. Потому, к слову, встречаются те, кто больше схож с людьми прошлого, а кто — меньше.

— Даже если это и так, то как объяснить появление на свет «леди Ирины»? Она не провела всю свою жизнь за закрытыми дверьми и всё-таки увидела «грязь окружающего мира», но это совсем не помешало ей сохранить человеческий облик. Что же с ней всё-таки не так? — задумчиво пробормотал юноша.

Та правда, что была раскрыта ему Аполлинером, объяснила ему многое из того, чему тот прежде не мог отыскать объяснение. Сюжет в этой истории оказался гораздо сложнее и запутаннее, чем ему это изначально со слов Перы представилось. Прописанный автором мир был вовсе не таким безынициативным, каким мог показаться. Страдающие от проклятия люди не сидели на месте ровно, молча дожидаясь появления главной героини, которая однажды придёт и спасёт их. Они сами искали способ вернуть себе человеческий облик. И способ, который они, по итогу, всё же смогли отыскать, пугал своей жестокостью.

— …Говоря же о «леди Ирине», — Аполлинер заговорил о ней с явным нежеланием в голосе.

Глава магической башни всегда говорил об этой таинственной «леди» так, словно всякое упоминание о девушке вгоняло его в какую-то неясную тоску. Впрочем, уже в следующее мгновение Арсений не только понял причину подобного его отношения, а также то, что направлено оно было вовсе не на саму девушку, а на её «создателей». И Арсений полностью разделил его мнение.

— Появление на свет «леди Ирины» является результатом близкородственных связей. Её бабушка с дедушкой, которые изначально приходились друг другу кузенами, произвели на свет, к радости «эволюционистов», двух детей: мальчика и девочку, которые в дальнейшем и стали родителями «леди Ирины». Это-то и привело к тому, что та, мягко говоря, немного глуповата. Хотя, по правде, там совсем не «немного». Понимаешь, девушка просто в полной мере не осознаёт то, что вокруг неё в этот момент происходит. Как в таком случае она может осознанно творить злодеяния? Вот проклятие на неё практически и не действует, — великий волшебник невесело усмехнулся. — Впрочем, сами «эволюционисты» искренне считают это доказательством победы своей теории, своей собственной победы. А также доказательством того, что столь лелеемый ими «закон» имеет право на существование. Как я уже далеко не раз говорил герцогу Фрери, это всё бред воспалённого разума.

— Тогда почему вы до сих пор держите всю правду в тайне? Почему честно не расскажете всем, что этот закон не сработает просто потому, что всему виной не какая-то там «эволюция», а самое обыкновенное проклятие? — прямо спросил у него Арсений.

На данный момент в этой истории Аполлинер, вероятно, являлся одним-единственным человеком, который действительно знал всё о «дне Трагедии», пока всем остальным были доступны лишь разрозненные кусочки этого древнего извращённого паззла. Стоит великому волшебнику открыть рот и начать говорить правду, как всё наконец встанет на свои места и три оставшиеся фракции просто потеряют свой вес. Станет ясно, что закон, предложенный «эволюционистами», не будет иметь совершенно никакого смысла, и все, включая само сообщество, откажутся от его принятия.

— Ты спрашиваешь меня «почему»? Ох, дитя-дитя. Поверь, мои мотивы совершенно не отличаются от мотивов многих и многих моих предшественников, — не менее честно ответил ему великий волшебник. — Я всего лишь хочу защитить тех, кто вверил мне свою жизнь. Членов магической башни, — кивнул Аполлинер в сторону окна, и взгляд Арсения невольно проследил за ним.

За окном открылся вид невысокое здание округлой формы, в котором было едва ли три-четыре этажа. Единственное, что могло привлечь в нём внимание, так это его совершенно круглая форма, а также стеклянная оранжерея, которая располагалась на крыше. Значит, это и была «магическая башня», главой которой и являлся Аполлинер? Но разве башня не должна выглядеть, как… Башня? Пусть Арсений никогда прежде не видел настоящих магических башен, но ему всегда казалось, что они должны быть высотой, по крайней мере, в пять этажей, а то и во все девять. Это же место могло быть чем угодно, но только не «башней».

— Люсьен, а ты как думаешь, что со всеми нами, я имею в виду волшебников, сделают, как только я расскажу обычным людям о проклятии? — понизив голос, серьёзно спросил у него тот. — Неужто ты и правда считаешь, что они все вместе, дружно взявшись за руки, встанут в длинную очередь, чтобы лично поблагодарить меня за то, что я пришёл и сломал их устоявшуюся картину мира? Причём не просто сломал, но и оставил их без всякой надежды?

— Надежды? — не поняв, переспросил Арсений.

— Именно. Разве ты не заметил, что какой бы ни была теория, но каждая из них, по итогу, давала людям надежду на то, что они всё-таки смогут избавиться от своей чудовищной внешности? Одна — в посмертии, другая — для следующих поколений, третья — в обретении лекарства. И лишь одна только правда отбирает у них абсолютно всё, оставляя их один-на-один с проклятием, — сказал тот и замолк, после еле слышно вздохнув.

— Но ведь это совсем не так… — попытался было возразить Арсений, но вновь оборвал сам себя. Только он один мог знать, что в будущем Иветте удастся снять проклятие, а вот великому волшебнику это точно не дано было ведать.

— Такой вывод я сделал на основе того, что знаю сам, — глава магической башни слегка склонил свою голову к плечу, а в его голосе вновь послышалась слабая улыбка, — а ты — на основе того, что ведомо тебе. С этого момента ты знаешь абсолютно всё, что знаю я. Раз наши с тобой выводы разнятся, то либо ход наших мыслей сильно разнится, в чём я сильно сомневаюсь, либо тебе известно то, что неизвестно мне… — на этих словах Арсений невольно отпрянул назад и буквально вжался в спинку сидения. Великий волшебник в ответ посмотрел на него с явной озадаченностью во взгляде, после чего внезапно зашёлся в громком смехе. — Ну, право слово, не стоит меня так бояться. Неужто ты решил, что я не попрошу, нет, силой потребую у тебя в ответ поделиться со мной доступными тебе сведениями? Неужто в твоих глазах я именно такой человек? Столь добропорядочному волшебнику, как я, не пристало издеваться над детьми, так что можешь выдохнуть спокойно. Я как позволил тебе войти в свою карету целым и невредимым, так таким и выпущу, — положив руку себе на грудь, пообещал тот.

— …Но почему вы это всё сделали? Почему рассказали мне об этом всём? — немного расслабившись после его обещания, всё же задал он вопрос, который терзал его с самого начала.

По какой-то неизвестной причине великий волшебник решил поделиться с ним колоссальным объёмом поистине важных сведений, и это уже невозможно было объяснить тем, что он просто «чересчур болтливый». За этим обязательно должна была стоять какая-то вполне определённая цель. И Арсений хотел её наконец-то от того узнать.

— Люсьен, отчего-то твой период «почемучки» выпал не на пять, а на пятнадцать лет, но это мне в тебе и нравится, — усмехнувшись, заметил тот, чем немного смутил Арсения. Он и правда только то и делал, что задавал ему бесконечные вопросы, пока Аполлинер, проявляя просто невероятное терпение, отвечал на каждый из них. — Всё потому, что я уже стар и отчаянно нуждаюсь в том, кто в будущем сменит на меня на посту главы магической башни, — всё с той же улыбкой в голосе в который раз ответил на его вопрос великий волшебник.

Арсений, не скрывая своего недоумения, посмотрел на него. Из-за того, что Аполлинер постоянно носил череп лисицы на голове, он не мог увидеть его лицо и, соответственно, точно определить возраст. По его речи это также было довольно сложно сделать: тот то намеренно начинал говорить напыщенно и важно, словно старик, то начинал шутить и лентяйничать, как вполне себе молодой человек. Это был ровно тот самый случай, когда сидевшему перед ним человеку можно было дать как четырнадцать, так и семьдесят четыре года.

— Ты и правда мне приглянулся, малыш. Если тебе не понравится быть учеником Целерина, то в любой момент можешь смело приходить ко мне, в магическую башню. Я с радостью приму тебя под свою опеку, — подумав, тот, вероятно, решил, что мало представил ему все те привилегии, которые причитались бы тому как ученику великого волшебника, исправлением чего немедленно и занялся. — В пользу такого решения выскажу то, что в нашей любимой магической башне не только довольно-таки просторно, но и чисто. У тебя будет не просто «свой уголок», а целая комната. А также, конечно же, допуск в нашу знаменитую библиотеку. Поверь мне, она гораздо богаче, чем вся коллекция Целерина и библиотека герцога Фрери вместе взятые, — словно демон-искуситель принялся перечислять тот, однако всё же решил не перебарщивать с напором, потому вскоре отступил. — Если надумаешь что, скажешь. Так-то я не собираюсь торопить тебя с ответом. Уверен, что вскоре судьба и без того вновь сведёт нас. А до этого дня у тебя будет время всё как следует обдумать... Что ж, тебе, наверно, пора возвращаться к поместью, да? Вечереет, всем пора расходиться по домам, — задумчиво произнёс тот и замолк. Парившая в небесах карета плавно развернулась и, повинуясь молчаливой команде волшебника, двинулась в сторону поместья герцога.

На протяжении всего обратного пути Арсений размышлял над тем, что ему довелось в этот день узнать. Чем дольше он этим занимался, тем сильнее росло его сомнение. Могла ли мотивация главного злодея отличаться от той, которую было принято считать «каноничной»? Он вовсе не желал того «мнимого бессмертия», в состоянии которого пребывал. На самом деле тот просто не хотел, чтобы правда о проклятии вышла наружу. Ведь если бы план главной героини не удался, а правда о произошедшем в прошлом, в свою очередь, стала достоянием общественности, то ещё неизвестно чем именно вся эта ситуация обернулась бы. Тех, кто являлся истинными виновниками проклятия, уже давно не было в живых. Зато были заметно ослабшие волшебники, головы которых пухли от сотен заклинаний, которыми они не могли воспользоваться. Было нетрудно представить, что с этими «хилыми» волшебниками могли бы в отместку совершить. Так, получается, Аполлинер был антагонистом только лишь потому, что боялся за тех, кто «вверил ему свою жизнь»?

— Вот мы и на месте, — прозвучал голос великого волшебника, и в то же мгновение по двери кареты внезапно кто-то извне нанёс сильный удар. Арсений вздрогнул от неожиданности, а вот Аполлинер не обратил на это совершенно никакого внимания. Вместо этого он спокойно нагнулся вперёд и, подавшись к нему, тихо произнёс, — Хочешь я напоследок расскажу тебе кое-что интересное? — тем временем за первым ударом последовал второй, за вторым — третий. Под их напором карета затряслась, но героически выстояла. Впрочем, никто из тех, кто находился внутри, не оценил её подвига. Посмотрев на волшебника, Арсений медленно кивнул. — Внешность чудовищ напрямую зависит от их «преступлений». Исключение лишь одно — род герцога Сезара, который бросил барышню Александрин. Ему и абсолютно всем его потомкам она привила черты волков, которые некогда стали поводом для их знакомства, — как только эти слова были произнесены, волшебник выпрямил спину и посмотрел в ту сторону, откуда раздавался звук ударов. Что-то недовольно бормоча себе под нос, он пододвинулся ближе к дверце и привстал, резко распахнув её. Внутрь кареты тут же неловко ввалился юноша, который оказался весьма вовремя подхвачен Аполлинером. — Что же вы так отчаянно упорствуете, господин Раинер? Нужно же быть осторожнее. А вдруг я бы вас не поймал? Точно лоб бы себе расшибли.

[Гамма?! Ты в порядке?!]

Глава 13. Она продиктовала ему рецепт

— Ты… — пока великий волшебник с искренней заботой, читающейся в каждом его движении, придерживал потерявшего равновесие Раинера, тот, вскинув голову, прищурился и не произнёс, а буквально выплюнул это слово.

Сидевший на расстоянии вытянутой руки от них Арсений буквально на физическом уровне ощутил, как много неприкрытой злости скрывалось за этим одним-единственным словом. Злости и предупреждения. Казалось, что если между ними не встанет третий, способный растащить их по разным сторонам импровизированного «ринга», то этот обычно непоседливый «волчонок», рыча и скалясь, с кулаками накинется на великого волшебника. Последний же, с невозмутимым видом продолжая играть роль доброго заботливого дедушки, разве что за щёки того ещё не начал щипать, всячески выказывая своё умиление от вида так и пышущего негодованием юноши. Впрочем, при виде «доброго дедушки» и «негодующего волчонка» отчего-то и на мгновение не возникало мысли усомниться в личности того, кто одержит победу, если их противостоянию всё же суждено будет случиться. Увы, в победу Раинера поверили бы лишь самые отчаянные его болельщики, к которым Арсений себя, к беде ли радости, но не причислял.

— Мой милый друг, если мне не изменяет моя старческая память, то вам в этом году исполнилось шестнадцать. Возраст, как мне кажется, уже не детский, но и солидным его язык не поворачивается назвать. Человеку, находящемуся в таком, эм-н, «пограничном» состоянии, дозволено ничуть не больше, чем запрещено. Что же я хочу вам сейчас всем этим донести? А то, что души прекрасные порывы вполне себе объяснимы в пору юности и даже могут встретить понимание у других, но всё же старайтесь проявлять больше сдержанности с теми, кто старше вас, — раскрыв свой рот, казалось, ни на мгновение не замолкал великий волшебник, чей полный искренней заботы голос прозвучал для Арсения успокаивающей колыбельной на фоне готовой крушить всё и вся Перы.

— …Да, со мной всё хорошо, — осторожно ответил гамма на её вопрос.

[Чудесно, просто замечательно. Вол-шеб-но, я бы сказала].

[Гамма, поправь меня, если я где-то ошибаюсь, но во время нашего последнего разговора, мною была озвучена, надеюсь, скромная просьба не действовать до получения тобою от меня дальнейших инструкций, и ты согласился её исполнить. Так ведь? Если тебе, конечно, это не сложно, но можешь мне всё-таки объяснить, по какой такой необыкновенно важной причине ты решил действовать вразрез с моими словами?]

— …Перед тем, как ты сообщила мне о начале сюжетного события, я услышал отрывок из разговора герцога и великого волшебника. Я посчитал, что это как-то сможет помочь нам, — честно ответил ей Арсений.

[…Что? Какой ещё разговор? И где… Где ты его услышал?]

— Говорю же, в библиотеке. Перед тем, как ты сообщила о том, что герцог должен прийти. Он раздавался из секретного прохода, скрытого за одним из книжных шкафов, — объяснил он ей.

Услышав его ответ, Пера погрузилась в молчание, а Арсений невольно покрепче сжал в руках книгу с рецептами, что вместе с ним сначала покинула библиотеку, а затем отправилась в полёт над столицей королевства. Именно эта книга, которая некогда вышла из-под пера главы магической башни, привлекла к себе его внимание и позже стала ключом к тайному проходу, благодаря чему он смог услышать весьма важный для понимания сюжета истории разговор. По окончании беседы герцога и волшебника в этом же коридоре возник сам Аполлинер, который с готовностью раскрыл ещё больше сюжетных тайн и прямым текстом поделился с ним своей мотивацией.

Если так подумать, то, с какой стороны к этому вопросу ни подступись, однако всяко становилось ясно, откуда у всей этой ситуации росли ноги. Но по какой причине Аполлинер продемонстрировал ему своё столь явное расположение? Ведь у волшебника прямо под носом находилась Иветта, главная героиня, которая по определению являлась способнейшей из всех способнейших! Может, виной тому послужило то, что главную героиню с главным злодеем по определению взаимно «отталкивало» друг от друга? А Люсьен являлся младшим братом Иветты, так что ему волей-неволей, но достались некоторые крохи от её не вызывающей сомнения силы. На эти-то «крохи» злодей и отреагировал, решив обрести себе сторонника в его лице. Если быть точнее, то даже преемника.

[…Я поняла. Но даже будь оно действительно так, давай договоримся, что впредь ты всё же постараешься действовать в соответствии с моими инструкциями. Хорошо?]

[Поверь, я ведь не мегера какая-нибудь, чтобы из вредности тебя распекать. Пусть мотивы у нас с тобой могут разниться, но мы же с самого начала преследуем одну и ту же цель — обретение этим миром полного благополучия. Не спорю, ты в своём праве действовать самостоятельно, но… Согласись же со мной, что чёткие скоординированные действия двух человек поспособствуют более скорому и, что важнее, успешному завершению задания. Так давай отныне действовать вместе].

— Хорошо, я понимаю, — опустив голову, ответил Арсений.

Может, ему в тот момент и хотелось сказать, что раз они, вроде как, должны действовать «скоординировано», то и ей тогда следует приложить к этому больше усилий? Не пропадать всё время непонятно где, а своевременно предоставлять ему более полные сведения о сюжете, в который его не по своей воли затянуло. Девушка явно получше него самого должна была быть ознакомлена с содержанием истории, так что правда о приверженности герцога Фрери идеям «эволюционистов» не должна была являться для неё неожиданностью. Но тогда почему она прежде и словом не обмолвилась об этом? Может, она не желала того, чтобы он усомнился в «большой и чистой» любви главных героев, что вместе спасут мир от проклятья? Но какая разница узнает он или нет? Неужто Пера подумала, что он, отринув свою цель вернуться домой, решит помешать главным героям быть вместе? Нет, этого бы ни в коем случае не произошло, потому что он уже давно определил, что для него важнее всего.

— Я прекрасно понимаю, — вслед за его ответом будто эхо прозвучал голос великого волшебника, развернувшегося к нему лицом, — что тебе понравилось путешествовать на моей чудо-карете, но солнце уже совсем скоро скроется за линией горизонта. Тебе пора возвращаться в дом своего нынешнего учителя. Пока не забыл, передай ему, что я бы с превеликой радостью остался в его доме на ужин, но, помня о результатах его прошлых кулинарных изысканий, предпочёл побыстрее откланяться. Увидимся во время «Последнего дня уходящего солнца», — в момент, когда Арсений поспешно покидал уже «пригретое» им местечко, услышал он произнесённые на прощание слова волшебника, которые, к слову, порядком его озадачили.

Что же это за «последний день» такой? Однако, не успел тот, уже явно привыкнув к готовности волшебника отвечать абсолютно на все его вопросы, напрямую поинтересоваться у Аполлинера об этом, как тот резко захлопнул прямо перед его носом дверь кареты. Не прошло и мгновения, как «чудо-карета» плавно и совершенно беззвучно поднялась со своего места и, постепенно набрав скорость, скрылась за деревьями, порядком перепугав только-только устроившихся в ветвях деревьев птиц. Проводив того взглядом, Арсений невольно вздохнул. Вот тот всегда так: сначала наговорит всякого, а потом раз — и исчезает, только его и видели. Характер великого волшебника и правда был неугомонным.

— Люсьен?! Ты в порядке? — собой закрыв ему вид на стремительно удаляющуюся карету, встал прямо перед ним Раинер, после чего принялся самым внимательнейшим образом осматривать его, словно намереваясь обнаружить у него в карманах что-нибудь противное букве закона.

Стоило этой мысли промелькнуть в его голове, как Арсений тут же невольно отступил. Если тот так и продолжит с таким вниманием его рассматривать, то того и гляди заметит его позорную маскировку. И как в таком случае младший брат герцога решит поступить? Нет, сам по себе Раинер не представлял для Арсения совершенно никакой опасности, он отчего-то был целиком и полностью в этом уверен, однако тот вполне мог рассказать обо всём этом своему старшему брату. Вот герцог, в свете вновь открывшихся обстоятельств, вполне мог представлять для него опасность. Особенно, если этот «новый закон» всё-таки решат принять. Поскольку Люсьен был полностью освобождён от пут проклятия, то его облик был истинно человеческим. Это означало, что его точно так легко не отпустят.

— Люсьен?.. Что-то не так? — заметив явную настороженность в его поведении, немного стушевался Раинер.

Сдержав свой порыв сделать шаг вслед за ним, он убрал руки за спину и, низко опустив голову, с крайне понурым видом пару раз ударил хвостом по ногам, выглядя при этом точь-в-точь, как провинившийся щенок. Арсению от всего этого даже неловко как-то стало.

— …Я заставил тебя волноваться? Прости, я не хотел этого, — первым делом попросил Арсений прощение. — Понимаешь, это всё произошло так быстро, что я просто не успел кого-нибудь предупредить о своём уходе.

— Тебе не нужно передо мной извиняться. Я просто… Просто… Забудь. Просто скажи, он ведь тебе ничего не сделал? Говорил же, что рядом с ним всегда нужно оставаться настороже…— продолжая сохранять обозначенную тем дистанцию, спросил Раинер, с виноватым видом опустив вслед за головой ещё и уши.

— Нет, он мне ничего не сделал, — поспешил успокоить его Арсений. — Он просто… Прокатил, если можно так сказать, меня на своей карете, показал мне столицу, — не сказал и слова лжи тот. — Я никогда прежде не летал на карете. И как только она может парить? Наверно, на это уходит очень много магии… — подумав, задал тот вопрос, внезапно возникший у него в голове. В королевстве остались буквально считанные крупицы магии, так как тому удавалось поддерживать в рабочем состоянии столь затратный в плане магии артефакт, коим наверняка являлась карета?

— Всё-таки титул великого волшебника не за красивые глаза дают, — слегка пожал плечами не знавший тайну волшебников Раинер.

Арсений был с ним согласен, но только на половину. Наличие столь высокого положения никоем образом не объясняло то, как ему удавалось в условиях практически полного отсутствия магии с такой поразительной частотой творить заклинания. Могло ли оказаться такое, что у него был припрятан свой собственный «источник магии»? Или, может, ему удалось отыскать альтернативную энергию, которая подчинялась бы тем же законам, но имела иную природу? Или ему каким-то образом удавалось ускорять процесс сбора магии? Версий было так много, однако тот, кто мог рассказать ему правду, поспешно скрылся за горизонтом, только его и видели.

— Пойдём?.. — всё ещё помня об его настороженности, негромко обратился к нему Раинер.

Перебирая в голове различные версии, Арсений задумчиво кивнул, после чего, развернувшись, сделал несколько шагов в сторону дома Целерина. Раинер, подождав, последовал вслед за ним, однако сохраняя при этом дистанцию в два-три шага. Арсений, заметив это, замедлил шаг, дождавшись того, когда он поравняется с ним, и только после этого продолжив свой путь. Его действия заметно приободрили младшего из братьев Фрери, и он с куда более благодушным настроением принялся вышагивать подле него.

— А это у тебя что в руках? — с любопытством в глазах кивнул он в сторону книги.

— Это? Сборник рецептов. Он заинтересовал меня, и я… Прихватил его с собой из библиотеки твоего брата, только… — внезапно осознав кое-что, Арсений слегка смутился. — Так вышло, что я взял книгу, не спросив разрешения у библиотекаря. Как думаешь, он будет сильно из-за этого ругаться?

— Если честно, я сильно сомневаюсь в том, что он в принципе заметит пропажу кулинарной книги, если только ты ему об этом в лоб не сообщишь, — покачав головой, прямо сказал ему Раинер. — Так что можешь не волноваться об этом и смело оставить её у себя. Если же тебе из чувства ответственности всё-таки хочется вернуться и сообщить об этом нашему библиотекарю, но идти одному страшно, то я пойду вместе с тобой. Торжественно клянусь, что лучшего защитника тебе и во всём королевстве не сыскать, — ударив себя по груди, с гордо поднятой головой пообещал тому юноша.

Арсений, подумав, с искренней благодарностью принял его предложение, на что младший брат герцога, не сумев сдержаться, в голос рассмеялся. Остановившись, «волчонок» обнял самого себя за живот и согнулся пополам. Главная же причина его веселья, в свою очередь, сделала ещё несколько шагов, после чего обернулась и с легко читающим недоумением в глазах посмотрела на него, слегка склонив голову к плечу. И что того только так сильно могло рассмешить?

— …Просто… Понимаешь… — Раинеру далеко не с первой попытки удалось восстановить дыхание. Немного успокоившись, он вытер проступившие от смеха слёзы и обратился к Арсению, — Понимаешь, ты, и глазом не моргнув, расправился с работорговцами, которые оказались настолько сильны, что смогли спокойно схватить меня и моих сопровождавших в плен, но в то же время, как оказалось, ты побаиваешься самых обыкновенных библиотекарей. Это весьма… Весьма неожиданно.

— …Знаешь, просто тебе очень крупно повезло, раз ты не встречал по-настоящему страшных библиотекарей, — припомнив самое начало своей студенческой жизни, расплывчато объяснил ему тот. С тех пор он не то, чтобы боялся их, просто старался как можно реже с ними контактировать, особенно, когда знал, что у него не совсем чистая совесть и на него есть за что ругаться.

— Даже боюсь представить, что за кровожадное чудовище заправляло той библиотекой, раз ты его и по сей день с таким перепуганным видом вспоминаешь, — произнёс Раинер, даже и не представляя на сколько он в тот момент был близок к истине. Пусть та женщина и имела человеческий облик, однако жизнь огранила её характер так, что в ней не осталось совершенно ничего человечного.

***

Как ему стало известно позднее, пусть самого Арсения в тот момент не было рядом, однако даже без его непосредственного участия встреча главных героев всё-таки смогла благополучно состояться. Упав в крепкие мужские объятия, девушка, явно не осознав в полной мере собственных чувств, не меньше половины вечера вещала своему младшему брату на тему того, «насколько наш благодетель, оказывается, беспардонный человек».

— …В отличие от тебя, Люсьен, меня герцогу Фрери никогда не представляли. Я-то всего лишь «самый обычный мальчишка, которого волшебник Целерин принял в качестве своего ученика». Уверена, что обо мне в присутствии герцога упоминалось всего один или два раза — когда наставник приличия ради поинтересовался у того, можно ли увеличить его ежемесячное жалование, поскольку у того внезапно появился ещё один «голодный рот», — на этих словах главная героиня фыркнула. Лёжа в своей постели, она удобно устроилась на спине, убрав руки за голову и воззрившись на потолок. — Правда, едва ли медяк от этого его «жалования» уходит на наши с тобой «рты». Как любит говорить сам наставник: «Если есть возможность сэкономить на себе и своей семье в пользу книг ли артефактов, нужно, не думая, немедленно ею воспользоваться». Поэтому-то мы все и живём так, будто наш покровитель не сам герцог Фрери, а «не пойми кто» какой-то, — с крайним недовольством в голосе пробормотала девушка.

Арсений еле слышно вздохнул. Он уже давно заметил, что ему ни в коем случае нельзя на ночь глядя упоминать в присутствии Иветты их наставника. Если по случайности всё же обмолвиться при ней о Целерине, то та немедленно начнёт всячески распекать его, вспоминания те или иные случаи, которые произошли с ней по вине волшебника ещё до прихода Люсьена.

Так, наибольшую обиду ей, казалось, приносило даже не то, что она, придя на обучение к довольно-таки могущественному волшебнику, на своём пути к знаниям по сути оказалась отдана на откуп самой себе, а то, что её учитель совершенно бесконтрольно растрачивал их общий бюджет. Если первое волновало её лишь поначалу, после чего она, намеренно проникнувшись идеями о том, что лучший учитель — книга, смирилась с таким положением дел, то вот со вторым просто взять и молча смириться ей всё никак не удавалось. Как в принципе можно смириться с тем, что, имя доход в несколько сотен золотых в месяц, она вынуждена каждое утро и вечер бегать на кухню в герцогское поместье, чтобы там выпрашивать у слуг остатки еды? И вот сидят они после: Иветта жуёт не иначе как чудом добытые объедки, а Целерин, влюблённо взирая на накануне приобретённый фолиант, жалуется, мол, «мог бы и что-нибудь поприличнее принести с кухни».

Собственно говоря, подобных этой историй у главной героини было столько, будто она провела в компании волшебника не несколько месяцев, а большую часть своей жизни. Впрочем, стоило той как следует выговориться, как она успокаивалась и на следующий день продолжала стоически выдерживать очередные чудачества своего учителя.

Однако в этот вечер Целерин оказался вынужден отойти на второй план, передав лавры главного героя рассказов Иветты герцогу. Лишь вскользь упомянув учителя, который «посмел снова совершенно бессовестно проиграть своих учеников в карты, хотя она уже не один раз просила его этого не делать», девушка сразу перешла к обсуждению своей встречи с герцогом Фрери.

— …А дело было так: стою я, значит, старательно вытираю пыль с книжной полки, — на этих словах Арсений бросил в сторону девушки короткий взгляд, сразу же во всех подробностях вспомнив, что в её понимании означает «старательно». — Дотираю, между прочим, самую верхнюю полку. А шкафы-то в библиотеке высокие, как помнишь, поэтому мне пришлось встать на стремянку. Теперь представь себе ситуацию: стою я, вся в своих мыслях о нашем «замечательном наставнике», конечно же, и тут слышу откуда-то со стороны: «Если так и продолжишь без должного усердия выполнять свою работу, то со дня на день тебя попросят покинуть поместье», — гнусавым голосом повторила та чьи-то слова. Арсений с лёгким недоумением посмотрел на ту. Разве герцог гнусавил? Во время их встречи он не обратил на это внимание. — Я, конечно, первым же делом возмутилась. В каком таком ещё смысле «без должного усердия»? С какой в принципе стати я вообще должна выполнять работу слуг? За кого они меня там все принимают? Я не служанка, я, между прочим, ученица волшебника. Моя основная задача — постигать магическую науку, а не смахивать пыль с книжных полок!

Пусть его движений и не было видно в темноте ночи, но Арсений всё равно с беззвучным вздохом закивал головой. Казалось, что младший брат в этот момент всячески старался поддержать негодование своей сестры, но сам он в этот момент на самом деле думал о том, что кое-что общее между учителем и его первым учеником всё-таки было. Так, осознавали они это или нет, но «моя задача — постигать магическую науку, а не вытирать пыль» являлось их общим на двоих девизом, поскольку с появлением в их жизни Люсьена именно на него была возложена столь важная обязанность, как еженедельная влажная уборка всего их «общего» дома. В этот день, получив шанс сравнить «фронт работы» в библиотеке и в доме Целерина, Арсений пришёл к выводу, который явно не пришёлся бы по душе Иветте: если когда-нибудь перед ним встанет выбор между уборкой библиотеки и домом волшебника, то пусть Целерин хоть в рабство его библиотекарю отдаст, сам Арсений будет не то, что не против, наоборот, всеми руками «за».

— …Собственно говоря, я и собиралась ему это всё прямо в лицо и высказать, поэтому, всё ещё стоя на стремянке, развернулась. Правда, сделала это, видимо, слишком резко: ни я, ни стремянка не были к такому готовы, там что мы обе и повалились сверху на этого нахала... Нахалом, к сожалению, оказался никто иной, как наш благодетель, герцог Фрери, — со вздохом произнесла она. — …Знаешь, я понимаю, что это прозвучит, с одной стороны, грубо, а, с другой стороны, логично, но пахнет от него, прямо как от псины, — понизив голос, призналась девушка. — Фу, мерзость какая.

Арсений слегка покачал головой. Ладно, пусть после таких заявлений со стороны главной героини говорить о какой-либо романтике между ними было пока что ещё рановато, но они, по крайней мере, смогли вполне успешно познакомиться друг с другом. А, как показывал опыт Арсения в чтении романов, написанных Есенией, самое важное начиналось именно что после встречи главных героев, и уже совместно пережитые испытания сближали их, позволяя зародиться в их сердцах той самой любви, которая бывает только между главной героиней и её героем. Так что, на данном этапе всё, по его мнению, шло не так уж и плохо. По крайней мере, Парис точно оставил о себе неизгладимое впечатление.

Иветте, казалось, даже понравилось всячески распекать герцога Фрери, потому как успокоилась она лишь ближе к полуночи, после чего пообещала брату спокойной ночи и практически сразу уснула. Арсений же, подождав ещё некоторое время и убедившись в том, что девушка крепко заснула, достал припрятанную под подушкой книгу и, поднявшись с расстеленной на полу постели, направился к письменному столу, старательно пытаясь обходить стороной все особо скрипучие половицы, что грозились сдать его главной героине.

В эту ночь луна, будто нарочно, светила особенно ярко и, проникая сквозь тонкие, полуистлевшие от старости занавески, освещала письменный стол. На столешнице были хаотично разбросаны записи Иветты: на слегка желтоватых листах бумаги крупным витиеватым почерком были переписаны заклинания, однако то тут, то там встречали не относящиеся к ним рисунки, которые девушка оставляла будто от нечего делать. Увидев их, Арсений подумал только о том, что и у главной героини есть слабые стороны. Так, художницей той явно не суждено было стать.

Стараясь не нарушить «порядок» на письменном столе главной героини, Арсений аккуратно положил поверх записей Иветты книгу и, прищурившись, принялся с особым вниманием ознакомляться с творчеством великого волшебника Аполлинера. Ведь не просто так тот столь настойчиво просил его прочесть книгу, правильно? Он чувствовал, что в ней точно должна была скрываться какая-то важная информация. И пусть Арсений и сам пока что не до конца понимал, какого рода то могла быть «информация» и, соответственно, как ему ею в дальнейшем будет лучше всего воспользоваться, однако в любом случае она явно была очень и очень важна.

Впрочем, в своём последнем утверждении Арсений довольно скоро усомнился. Начав чтение с самой первой страницы, он сразу погрузился в круговорот самых обыкновенных повседневных историй, которые были иногда впопад, но чаще — не совсем, разбавлены простенькими рецептами, что не отличались ни сложностью, ни, к сожалению, своей интересностью. Прочитав первые несколько страниц как положено, от первого до последнего слова, затем тот перешёл к чтению «по диагонали», после чего и вовсе принялся выхватывать из полотен текста отдельные фразы и слова. Устало подперев голову рукой, он пролистывал одну страницу за другой, пока его взгляд по чистой случайности не зацепился за два слова: «тыквенные семечки».

Арсений припомнил, что Аполлинер во время их первой встречи довольно тепло воспринял то, что у него в наличии оказались тыквенные семечки. По крайней мере, ему так в тот момент показалось. Так какая же история была связана у этого «волшебника-путешественника» с тыквенными семечками? Задумавшись об этом, он погрузился в чтение, вместе с тем неожиданно мысленно отметив, что конкретно эта часть истории словно была на порядок более логично и конструктивно изложена. Читая её, невольно складывалось ощущение, будто прямо в этот момент сам великий волшебник лично сидит напротив тебя и, держа в руках чашку свежезаваренного чая, никуда не спеша, рассказывает о своих приключениях.

***

…Дорога до тех мест никогда не была особо лёгкой, потому, наверно, наша деревня с самых древних пор и относилась к захолустью. Впрочем, никто из местных жителей никогда и не желал стать центром мира. Им прекрасно жилось в уединении, вдалеке от этого самого «остального мира». Можно сказать, что тишина лесов всегда была им милее шума переполненных улиц.

Пусть дорога до отчего дома и выдалась для меня отнюдь не простой, но, ступив на столь знакомую, протоптанную деревенскими жителями дорожку, я ощутил ни с чем не сравненную радость. Даже после многих лет стараний достигнув вершины магической башни и воззрившись с неё вниз на остальных людей, я не почувствовал и десятой части от тех эмоций, которые захлестнули меня в тот момент. Наверно, я действительно скучал, пусть сам и не осознавал этого в полной мере. Видимо, и для меня самого тишина родного дома всегда была ближе, чем шум столицы. Жаль, что понял я это слишком поздно…

…Стены моего дома уже давным-давно опустели. Прошло не меньше десятка лет с тех пор, как в них последний раз раздавались людские голоса, не говоря уже о смехе. Тот, кажется, можно было там услышать ещё до моего появления на свет. Впрочем, теперь под крышей моего родного дома не было слышно ничего, кроме тихого завывания ветра, проникавшего внутрь через прогнившую крышу. Окинув дом долгим взглядом, я наконец смог вспомнить, по какой причине некогда решил покинуть его. Собственно говоря, в тот момент мною двигали вовсе не амбиции, не желание показать миру свой дар. Вовсе нет. Это было нечто куда более печальное…

Встреча двух старых друзей началась вовсе не с объятий, а с одного недоверчивого взгляда. Моего недоверчивого взгляда. Лицо стоявшего передо мной молодого мужчины было от природы улыбчивым, из-за чего к нему волей-неволей, но начинаешь ощущать своё расположение. Этот человек явно был добродушным. А ещё он точно хорошо меня знал. К сожалению, я совершенно его не помнил. Лишь когда тот, явно растерявшись из-за моей настороженности, наконец представился, с самого дна океана моих воспоминаний медленно всплыли отдельные картины.

Мне в тот же миг стало как-то неуютно и даже немного стыдно. Странно и неприятно было осознавать, что я не узнал человека, с которым дружил всё своё детство и юность. Впрочем, он не был на меня за это в обиде. Вместо обвинительных слов он хлопнул меня по спине и отвёл в свой дом, рассказав по дороге не меньше десятка «забавных историй». Оказалось, что за это время он не только успел обзавестись своим собственным крепким хозяйством, но и избрал для него хозяйку. Его жена была очень строгой женщиной, но, казалось, что именно её строгость и была тем, что было нужно моему расхлябанному другу. А по их общему дому уже бегал очаровательный рыжеволосый ребёнок, чьё наличие меня отчего-то особенно сильно удивило, но я постарался как можно скорее это скрыть.

Когда, от души похваставшись, он принялся расспрашивать меня, где я на протяжении всего времени пропадал, да и как я сам в принципе теперь поживаю, я так сразу и не нашёлся, что ему на это ответить. Дело было вовсе не в том, что мне было «нечем похвастаться», этого-то было, да и, пожалуй, с излишком. Просто тот навряд ли смог понять, насколько мои достижения на самом деле были выдающимися. Я смотрел на него и словно воочию видел, как тот кивает головой и искренне поздравляет меня с моими достижениями, но при этом в его взгляде нет и тени понимания. Вместо этого в них будет читаться лёгкое сочувствие, мол, «друг, у тебя и в твои-то лета нет своего собственного хозяйства»? «А со семьёй что»? «Что с ними»? Мои достижения находились далеко за пределами рамок его мировоззрения и потому, по сути, за эти самые «достижения» им и не воспринимались. Но сказать об этом напрямую он не стал бы, поэтому и принялся бы задавать мне вопросы, которые свернули бы разговор в более привычное ему русло. Я же этого не хотел, потому и оставил его вопрос без ответа, воспользовавшись своей несомненной способностью забалтывать людей. Он этого, кажется, всё-таки не заметил.

За разговором незаметно пришло время обеда, а затем — и чая. Избранница моего друга детства принялась извиняться, когда у них не оказалось ничего на закуску. Точнее, у них были лишь тыквенные семечки, которыми я и согласился перекусить. Признаюсь, они сразу покорили меня. Съев почти целую миску, я принялся с жаром упрашивать хозяйку дома поделиться со мной их рецептом. Ту, кажется, повеселили мои слова и, сказав, что и не собиралась его утаивать, продиктовала его мне.

Теперь же я передаю этот рецепт в руки тебе, мой дорогой читатель…

***

Арсений перечитал этот отрывок не меньше четырёх раз, в попытке развеять поселившиеся у него в мыслях сомнения, но чем дольше он старался это сделать, тем сильнее те становились. В конце концов они окрепли до того состояния, когда он полностью уверился в том, что великий волшебник Аполлинер на самом деле родом был из той же деревни, что и главная героиня с Люсьеном.

Значит, тот на самом деле тоже выглядел как самый обыкновенный человек? А череп лисицы, получается, действительно исполнял роль маски, но вовсе не для того, чтобы скрыть от взора окружавших его людей своё гниющее лицо, а для того, чтобы скрыть своё столь редко теперь встречающееся человеческое лицо? Тогда какова же его истинная внешность?

Мысли о настоящем облике великого волшебника настолько охватили Арсения, что он почти потерял из вида самое важное. Однако, стоило его «тяжким думам», а на деле обыкновенному любопытству, на мгновение отступить, как осознание буквально накрыло его с головой. «История о рецепте глазированных тыквенных семечек» являлась его прямым признанием в своём происхождении, но оно становилось таковым лишь в том случае, когда ты знаешь об этой «затерянной в лесах» деревеньке. Аполлинер будто умышленно не описывал внешность своего друга и членов его семьи, чтобы ни у кого не возникло вопросов, но Арсений отчего-то был уверен в том, что они выглядели как люди. И эти глазированные семечки… Его собственная уверенность исходила из того, что в родной деревеньке Иветты и Люсьена ему довелось попробовать этих самых семечек из рук рыжеволосого юноши.

Аполлинер дал ему прочесть эту книгу, прекрасно осознавая, что Арсений сможет понять, что было написано меж её строк. Знание же этого говорило о том, что великий волшебник, если не знал точно, то явно подозревал о происхождении самого Люсьена.

В это же мгновение Арсений невольно поднял руку и похлопал себя по щеке. Количество тряпок на нём не становилось меньше, наоборот, со временем оно только росло, скрывая под собой каждый, даже самый мельчайший участочек его кожи. Большую часть времени он выглядел настолько неопрятно и даже неприглядно, что даже Целерин старался на слишком длительный промежуток времени не задерживать на нём свой взгляд. Иветта же и словом не обмолвилась об «убогости» его маскировки, что стало для него основанием считать, что он не так уж и плохо справился со своей задачей. И тут оказывается, что нашёлся тот, кто раскрыл его маскировку. Но при этом сделал это так аккуратно, что остаётся только подивиться.

В этот момент к Арсению неожиданно пришло понимание того, по какой именно причине Аполлинер столь упорно склонял его к тому, чтобы он стал его учеником. В столице они оба являлись «чужими» для всех остальных людей, и ладно бы только это. Исходя из реалий этого мира, узнай кто посторонний об их происхождении, то они бы в тот же миг оказались в опасности: с одной стороны, на них бы жадно поглядывали работорговцы, ведь на столь похожих на «людей» товар в нынешние времена днём с огнём не отыщешь, с другой стороны, были «эволюционисты», в глазах которых они скорее были «скотом», необходимым для получения «чистого потомства». Не стоило забывать и о сторонниках теории «болезни», которые с радостью бы рассмотрели их вдоль и поперёк, а то бы и вовсе провели вскрытие, силясь понять, по какой такой причине им «повезло» оказаться неуязвимым для «болезни». К тому же существовали ещё и «последователи вестницы богов Александрин», у которых также было своё видение ситуации.

Таким образом, весь окружающий их мир для выходцев из родной деревни Александрин был опасен, с какой стороны ни посмотри. Так могло ли желание Аполлинера исходить из простого понимания того, что в ином случае юношу рано или поздно, но будет ожидать разоблачение? Он просто искренне желал помочь своему земляку.

Однако всё ещё существовало одно «но», которое совершенно не вписывалось в картину, которая уже успела сложиться в голове у Арсения. По словам Перы, Аполлинер — главный злодей этой истории. Разве могут злодеи помогать совершенно незнакомому юноше только потому, что родом он из той же деревни, что и он сам? Это совершенно не соответствовало амплуа классического злодея. Так что причиной его действий точно не могло быть «чувство родства» или нечто столь же сентиментальное. Неужто у Люсьена и правда были какие-то нераскрытые способности в магии, о которых не было ничего известно потому, что в оригинальной истории он просто-напросто так и не покинул деревню? Но даже так, чем это может оказаться полезным Аполлинеру?

Арсений вытянул руку и попытался сотворить какое-нибудь небольшое волшебство, однако то, как бы долго он ни старался бы, так и не отозвалось на его зов. Рядом с ним не оказалось ни единой крупицы магии.

— Ты это что посреди ночи делаешь? — внезапно раздался у него за спиной сонный голос Иветты. Встав у него за спиной, она водрузила голову на его плечо и, полу-обняв его, принялась лениво перелистывать страницы книги. — Эта та книга рецептов, о которой ты мне говорил вечером? Хочешь что-нибудь для нас приготовить?

— …Ты права, я хотел сделать вам с учителем приятно, — объяснил той Арсений, с трудом удержав себя от того, чтобы повести плечами. — Но раз я тебя всё-таки разбудил, тогда, может, скажешь, есть ли у тебя какие-либо пожелания? В оглавлении есть список рецептов…

Иветта пару мгновений смотрела на него, и в её сонном взгляде на мгновение промелькнуло что-то острое, после чего она, зевнув, приступила к выбору блюда, которое была бы не прочь отведать.

Глава 14. Это был первый в его жизни бал

Прошло не так уж и много времени, когда Арсению представилась возможность узнать, о каком таком «последнем дне уходящего солнца» упомянул великий волшебник. Как оказалось, так было принято называть последний тёплый солнечный день в году, точную дату наступления которого ежегодно определяла целая команда специально отобранных астрономов. В «последний день» было принято проводить пышное празднование, центр которого, безусловно, располагался в королевском дворце. Примерно за месяц до обозначенной даты в дома самых именитых семей начинали приходить конверты, в которых от имени Его Величества их приглашали на «большой бал». В список приглашённых гостей, что было и удивительно, и неудивительно в одно и то же время, входил волшебник Целерин, который, подумав, решил в этом году прихватить с собой на празднование двух своих учеников.

Оба ученика, получив приглашение на столь знаменательное событие, проявили своё волнение: только если Иветта с нетерпением ожидала бал, то вот Арсений, казалось, ни на миг не прекращая, думал о грядущей встрече с великим волшебником. Перед тем, как скрыться средь облаков, тот пообещал ему, что они встретятся на этом мероприятии, и у Арсения не было ни единого повода сомневаться в том, что это произойдёт. А раз так, то мужчина наверняка захочет узнать его ответ. Может, тот ему даже что-то и ответит, но перед этим тщательно расспросит о «рецепте тыквенных семечек» и обстоятельствах его получения.

***

Как оказалось, не только способная парить средь облаков карета являлась несравненной роскошью, которую мог себе позволить один лишь только великий волшебник, но и самая обыкновенная карета была доступна далеко не каждому. Поскольку у Целерина своей собственной кареты не было, ему пришлось брать её в аренду. И вот в назначенный час он вместе с двумя своими учениками взгромоздился в самую дешёвую во всём королевстве карету, которая явно не была рассчитана на то, что в неё подумает залезть человек со столь нестандартными размерами, как Целерин. Всё-таки сумев в ней устроиться, в атмосфере всеобщего недовольства они двинулись в сторону дворца, терпеливо отсчитывая каждое мгновение, что приближало их к месту проведения бала. К сожалению, тянулись эти самые мгновения столь мучительно долго, что Арсений с Иветтой даже сразу не смогли поверить своему счастью, когда они наконец остановились у входа во дворец.

— Напоминаю, не забудьте привести себя в порядок перед тем, как войти во дворец. Не посрамите своим неприглядным видом учителя, то бишь меня. Будучи уже внутри, старайтесь лишний раз не раскрывать своего рта и отвечать только в том случае, если кто-нибудь из числа остальных гостей обратится конкретно к вам. Но, помните, что любые провокационные темы под строжайшим запретом. Если вы решите ответить на подобного рода вопрос, то будете приравнены к тому, кто его задал, а чести это вам, поверьте, не прибавит. Я хочу вам сказать, старайтесь поменьше болтать и побольше молчать. Так будет лучше, в первую очередь, для вас самих, — с невиданным теми прежде старанием принялся поучать их Целерин, пока его ученики пытались поправить свои измятые в тесной карете одежды.

Арсений, которому до этого довелось ездить в карете в компании великого волшебника, наконец понял насколько велика разница между его учителем и главой магической башни, а также то, что, как не раз говорила главная героиня, Целерину ни в коем случае нельзя было доверять распоряжаться их общими сбережениями. Ведь, подумать только, накануне празднования тот вновь предпочёл приобрести какую-то, безусловно, древнюю, но в условиях сегодняшнего дня всё-таки бесполезную безделушку вместо того, чтобы заказать более просторную и, следовательно, дорогую карету. В какой-то момент на пути ко дворцу Арсений даже поймал себя на мысли о том, что теперь понимает, почему Иветта каждый вечер неизменно отводила немного своего времени на то, чтобы поворчать на Целерина. Теперь он и сам был не прочь поворчать на того и вовсе не «немного».

На бал было приглашено невообразимое число гостей. В изначально довольно-таки просторном бальном зале теперь было и яблоку негде упасть. Но вся эта толпа для Арсения неожиданно оказалась абсолютно безлика, что вызвало удивление у отвыкшего от подобного вида гаммы. Последние несколько недель он провёл в окружении персонажей первого и второго «эшелона» важности, отчего тот успел совсем позабыть о том, что он уже становился свидетелем подобного этому явления.

Для описания того, что Арсений увидел в бальном зале, прекрасно подошла бы фраза «абсолютно безликая толпа отвратительных чудовищ». Так, он мог с уверенностью заявить, что прошедший мимо него гость короля не обладал человеческими чертами, однако на этом всякая попытка описать этого «человека» и ограничивалась. Стоило ему попытаться вглядеться, как черты лица этого существа начинали стремительно «расползаться», становясь невыразительной «серой массой». Удивительно, но это явление не то, что не пугало его, оно в принципе не вызывало в нём каких-либо внятных чувств. Это было ощущение, схожее с тем, когда впервые видишь совершенно незнакомого человека, которого никогда более в своей жизни не увидишь, только помноженное в несколько сот раз.

— Люсьен? Ты как себя чувствуешь? С тобой точно всё в порядке? — обратилась к нему Иветта, которую явно обеспокоило его поведение. — Хочешь, выйдем в сад? Воздухом подышишь.

— Нет-нет, со мной всё в порядке. Просто… Наверно, это всё потому, что я в первый раз вижу такое большое количество людей, — не сказав и слова лжи, ответил он.

Арсений и правда за всё то время, что он провёл в этой истории, ещё не видел так много представителей этого мира одновременно. Разве что на улочках того небольшого городка, Туссэна, но тогда его довольно скоро заметил великий волшебник и сопроводил в лавку своего друга-травника. По этой причине он тогда не смог в полной мере прочувствовать ощущение нахождения в толпе чудовищ с «незапоминающейся внешностью».

— Ох, как я тебя понимаю, — понизив голос, согласилась с ним Иветта. — Это не только твой, но и мой первый бал, так что я тоже довольно сильно волнуюсь. Представить страшно, как много здесь сейчас «важных шишек». Мне даже по сторонам смотреть боязно, вдруг мой взгляд кому-нибудь «недостаточно уважительным» покажется. Сам же понимаешь, все эти «аристократы» они такие… Чуть что, сразу начинают скандал закатывать, — слабо покачала девушка головой. — Так что предлагаю следующее: давай тихонько устроимся где-нибудь в уголке зала и будем старательно делать вид, что нас с тобой здесь нет и никогда не было.

Арсений кивал, выражая той своё согласие, но в то же время мысленно отметил, что навряд ли удача окажется настолько благосклонна к ним, что это им, по итогу, удастся. В тех историях, которые ему давала читать Есения, балы — это очень важное для сюжета место, во время которого происходит целое множество как хороших, так и опасных для героев событий. Так, Арсению, по крайней мере, уже предстояло встретиться с великим волшебником. Существовала вероятность того, что их встреча каким-то образом сможет повлиять на главную героиню, или же с ней произойдёт ещё какое событие, которое не будет напрямую связано ни с Люсьеном, ни с Аполлинером. Впрочем, всё это было лишь результатом его собственных размышлений, поскольку от его «компаньона» Перы ему так и не поступило никаких важных сведений о бале, словно основной сюжет обошёл его стороной, чего просто не могло произойти в принципе.

К слову, о самой Пере. Если прежде эта мысль мелькала в его голове на уровне догадок, то по прошествии последних нескольких недель Арсений окончательно убедился в том, что никаких «скоординированных действий» с ней ему ожидать не было никого смысла. Его «компаньон» не просто «выполнял свои обязанности недостаточно добросовестно», она делала это из рук вон плохо, даже отвратительно. Если поначалу, когда он только-только очутился в этом мире, она, словно тень, неотрывно следовала за ним, то с течением времени девушка начала обращаться к нему всё реже и реже, а после его полёта над столицей и вовсе будто окончательно оставила его.

Арсений, размышляя над тем, что могло ожидать Иветту на балу, далеко не раз пытался дозваться до «оператора №1313», но та постоянно оставляла его вопросы без ответа. В какой-то момент он даже почувствовал себя брошенным, буквально один-одинёшенек в чужом краю, но довольно скоро отбросил эти странные мысли. Главное, чтобы его соглашения с «Программой помощи начинающим Авторам» продолжали быть действительными, а всё остальное уже не имело значения. В конце концов, для него Пера была точно такой же, как и все эти чудовища, незнакомкой, которая, как в один день появилась в его жизни, так вскоре и исчезнет. Все волнения о ней — пустое, чем ему не следовало забивать себе голову.

— …Раинер с герцогом Фрери тоже, вроде, должны были посетить бал, — оглядев толпу гостей, пробормотал Арсений.

В том, что в его глазах все «статисты» представляли собой «безликую серую массу», даже можно было отыскать некоторые достоинства. Так, к примеру, для него не составляло особого труда определить, кто из всех этих людей являлся действующим героем сюжета истории, благодаря чему ему становилось значительно легче отыскать в толпе своих знакомых.

Вот и Раинера он искал недолго. Младший брат герцога Фрери стоял у противоположной от них стены бального зала, лениво покачивая в руках бокал. Плескавшееся в нём вино мало интересовало юношу, впрочем, как и окружившая его разномастная толпа, что увлеченно щебетала ему прямо на ухо. Его взгляд, выражавший насколько «интересно» ему было проводить время в их компании, медленно переходил от одного собеседника к другому, а те намеренно ли нет, но совершенно не обращали на его поведение никакого внимания. И правда, что позволено Юпитеру, то не позволено быку. К ним с Иветтой изначально были предъявлены гораздо более строгие требования. Даже когда тот окончательно перестал участвовать в разговоре, принявшись оглядываться по сторонам, гости Его Величества никоим образом не прокомментировали это, переключившись на общение друг с другом.

Увидев Раинера, Арсений поначалу подумал, что тот пытается отыскать на балу своего старшего брата, поскольку того рядом с ним не наблюдалось, однако, как показало дальнейшие развитие событий, искал тот вовсе не его. Заметив остановившегося чуть в стороне от основной массы гостей Целерина с двумя своими учениками, тот, передав одному из снующих по бальному залу слуг бокал, направился прямиком к ним, необычайно ловко маневрируя между толпящимися дворянами, буквально каждый из которых как будто горел желанием выразить тому своё почтение. Впрочем, Раинер умело скрывался за спиной другого гостя ещё до того, как они успевали открыть свой рот. Наблюдая за ним, Арсений сразу подумал о том, что младшего брата герцога, вероятно, был богатый опыт в избегании тех, кто желал с ним «просто поздороваться».

— Ох, вы уже приехали, — улыбнувшись от уха до уха, поприветствовал их Раинер. После этого он тяжело вздохнул и, покачав головой, немного ворчливо произнёс, — И всё же вам следовало поехать на бал вместе с нами, — вероятно, не смог утаиться от его острого взгляда их несколько помятый вид.

— Что вы, господин Раинер. Как бы мы посмели потеснить вас с Его Светлостью? — в знак уважения склонив голову, принялся отнекиваться волшебник. Арсений с лёгким недоумением посмотрел в его сторону. Что за игру вёл этот старый скряга?

— Ох, господин волшебник, скажете тоже, «потеснить». Наша фамильная карета достаточно просторна, чтобы вместить не только нас с братом, но и вас, волшебник Целерин, вместе с двумя вашими учениками, — стоило этим словам сорваться с губ Раинера, как маленькие чёрные глазки волшебника радостно сверкнули.

— Раз так, то, прошу, не сочтите за дерзость с нашей стороны, если на обратном пути мы решим воспользоваться предложенной вами помощью, — ещё ниже склонив голову, проскрипел чародей, продемонстрировав Раинеру букет из флоксов, что рос у него на голове.

Арсений, невольно распахнув глаза, с удивлением посмотрел на своего учителя. Так вот по какой причине этот старый хитрый жук арендовал ту тесную карету только в одну сторону, от дома до дворца, а не туда и обратно. Он не хотел, чтобы инициатива исходила с его стороны, поэтому дождался того, когда Раинер сам предложит ему поехать вместе. Его изворотливость просто поразила воображение Арсения, в тот момент посчитавшего себя самым настоящим «деревенским простачком».

— Что вы, что вы! О какой дерзости вы говорите? Я был тем, кто предложил вам составить нам компанию, тут и речи быть не может ни о какой такой «дерзости». Тем более, мой брат, вероятнее всего, будет вынужден задержаться во дворце после окончания бала, потому в поместье мне придётся возвращаться одному. Я буду всем вам только благодарен, если на обратном пути вы составите мне компанию, — положив руку на грудь, со всей присущей ему искренностью произнёс Раинер.

— А уж как я со своими учениками благодарен вам за вашу щедрость, господин Раинер, вы и представить себе не можете, — не оставил его слова без ответа волшебник.

Казалось, стоило Раинеру произнести одно-единственное слово вежливости, как волшебник немедленно возвращал ему не меньше двух десятков, которые, в свою очередь, просто невозможно было оставить без ответа. Со стороны могло показаться, что продолжаться этот обмен любезностями мог вплоть до окончания бала, однако, благо, этого всё-таки не произошло. Тем, кто воспользовался своим правом перейти к обсуждению следующей темы, что не было чем-то удивительным, оказался Раинер. Развернувшись лицом к ученикам Целерина, он обратился к ним:

— Как вам «большой королевский бал»? Уже успели проникнуться его атмосферой? — спросил тот, но практически сразу покачал головой, после чего сам же дал ответ на свой вопрос. — Хотя я немного поспешил. Пока ещё рано задавать вам такие вопросы. Фактически бал до сих пор не начался, поскольку Его Величество ещё не выступил с поздравительной речью. После этого «самая красивая пара нашего королевства» станцует первый танец, и только тогда бал официально начнётся. Впрочем, ждать нам осталось не так уж и долго. Почти все гости уже собрались, нет лишь самого Его Величества и «самой красивой пары».

— А кто в этом году составляет «самую красивую пару» на балу? Неужто Его Светлость, герцог Фрери? — осторожно поинтересовалась Иветта. Арсений бросил в её сторону короткий взгляд, в тайне обрадовавшись тому, что Парис ей, вероятно, всё же не был безразличен.

— Нет, мой брат точно не будет танцевать, — покачал головой Раинер. — Говоря же о составе этой «пары», то одной из них явно будет «леди Ирина», в этом нет и не может быть никакого сомнения. Личность же её партнёра… Этот вопрос остаётся открытым, но это точно не мой брат, я его об этом уже расспрашивал. Предположу, что это будет один из отпрысков представителей высшего дворянства, который сумел вовремя предоставить что надо, кому надо и в необходимом для достижения своей цели объёме, — понизив голос, сказал тот. — В общем-то так чаще всего оно и происходит.

Услышав его ответ, Иветта вздохнула и покачала головой, после чего посмотрела куда-то в сторону. Именно в этот момент глашатай на весь зал возвестил о том, что на празднование прибыл Его Величество.

Все женщины немедленно сели в отточенном годами тренировок реверансе, а мужчины в едином порыве низко склонили свои головы. Впрочем, учитывая то, что все они мало напоминали людей, со стороны всё это выглядело довольно странно: далеко не у каждой «прелестной дамы» имелись в наличии колени, чтобы в принципе их согнуть, не говоря уже о реверансе, или же голова находилась в несколько непривычном для неё месте, отчего мужчинам приходилось изрядно постараться, чтобы склонить её. Как бы то ни было, Арсений недолго размышлял над трудностями всех этих дворян, поскольку вскоре в бальный зал в самом прямом смысле этого слова «въехал» король.

На поистине огромных размеров, вероятно, всё же позолоченном троне, что несли на своём горбу пять десятков крепких слуг, восседал мужчина ростом около трёх метров и весом примерно пять-шесть сотен килограмм. Пусть тот и был облачён в богатые праздничные одежды, однако они не могли скрыть того, что части его размякшего тела буквально вытекали из-под неё, по своей консистенции скорее напоминая заварное тесто, чем человеческие плоть и кости. Каждый раз, когда пятьдесят слуг в едином порыве делали шаг, король тут же сотрясался всем своим телом, слегка ударяясь спиной о спинку трона и издавая при этом странный упругий звук. Такой же звук издаёт резиновый мячик при ударе о пол.

Облик правителя этих земель удивил Арсения, впрочем, те, кто следовал за королём, обладали ничуть не менее выдающейся внешностью, чем Его Величество.

По бальному залу пронёсся полный искреннего восхищения вздох, когда вслед за королём в бальный зал вошла молодая девушка, вероятно, та самая «леди Ирина», о которой Арсению рассказывал Аполлинер и которая же прежде была упомянута в их разговоре Раинером. «Леди Ириной» оказалась миниатюрная молодая девушка, которая испуганно оглядывалась по сторонам, словно маленький зверёк, что боялся толпы гостей, готовой вот-вот напасть и своими когтями растерзать её тельце на мелкие кусочки. Впрочем, во взглядах некоторых из гостей бала и правда читалось желание «растерзать», пусть и не совсем в том смысле, в котором это, вероятно, было той воспринято.

Арсений искренне удивился тому, что она и правда оказалась невероятно похожа на самого «обыкновенного» человека. Разве что нос у неё был самую малость коротковат, отчего чуть-чуть напоминал ему крысиный, а ушные раковины, если внимательно присмотреться, и вовсе отсутствовали. Этот факт явно попытались скрыть, распустив ей волосы. Правда, стоило Арсению посмотреть на те несколько дольше, чем пару мгновений, как он сразу же понял, что это были не совсем «её» волосы. Вероятно, девушке на голову надели парик, который затем уложили в крупные локоны. Если бы та не вертела постоянно головой, из-за чего парик грозился в любой момент слететь с той, тогда никто бы этого и не заметил. Да и, как смог понять по полным восхищения взглядам Арсений, никто, кроме него самого, не обратил на это внимание. Впрочем, существовала вероятность того, что часть этого восхищения была адресована не столько самой «леди Ирине», сколько сопровождавшему её мужчине, к которому та совершенно бесстыдно прижималась, практически на нём повиснув.

Боком к гостям, с осторожностью придерживая за плечи перепуганную до смерти девушку, в бальный зал вошёл среднего роста мужчина, который выглядел в точности как «истинный человек прошлого»: слегка прищуренные от улыбки светло-карие глаза мужчины с отеческой заботой поглядывали в сторону девушки, пока он сам еле слышно нашёптывал ей что-то, низко склонившись к её уху. Его слова, вероятно, смогли немного успокоить девушку, потому как та неожиданно широко улыбнулась и, развернувшись к нему лицом, с силой дёрнула его за рыжую косу, в которую были собраны его волосы. Только в этот момент он полностью повернулся к девушке и, соответственно, бальному залу лицом и с заметно натянутой улыбкой прошептал той ещё несколько слов, одновременно с этим осторожно высвободив свои волосы из её крепкого хвата.

Стоило Арсению увидеть лицо мужчины полностью, как он немедленно понял, кем именно являлся сопровождавший «леди Ирину» человек. Из глубин его памяти сами по себе всплыли слова, которые в его присутствии некогда произнёс великий волшебник: «испытание, ниспосланное Александрин, заставляет моё тело безостановочно гнить». Большая половина лица сопровождавшего «леди Ирину» мужчины в самом прямом смысле этого слова гнила, и эта гниль медленно стекала на белый ворот его рубашки, выглядывавшей из-под длинной мантии великого волшебника, оставляя при этом на ней отвратительные разводы.

Но всё это, казалось, совершенно не беспокоило приглашённых на бал гостей. Их настолько поразила человеческая половина лица Аполлинера, что их взгляды, жадно припавшие к нему, словно и не собирались более никогда от него отрываться. Глава магической башни выглядел один-в-один, как люди с древних картин, которые так любили коллекционировать дворяне. Его облик вызывал у них невольный трепет и даже некоторое раболепие, словно перед ними в то мгновение предстала сама «вестница богов Александрин». Так мог ли и он оказаться «вестником», снизошедшим к ним для того, чтобы наконец освободить их от бремени «испытания»?

Этот вопрос одномоментно возник в мыслях десятков людей, отчего в последовавшее за этим мгновение в бальном зале послышался шёпот слившихся воедино молитв. Арсений отчётливо уловил тень ироничной улыбки, промелькнувшей на лице Аполлинера в тот момент, после чего великий волшебник посмотрел куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, Арсений обнаружил, что предназначался тот герцогу Фрери, который стоял в первых рядах гостей Его Величества. На лице главного героя отразилось сложное выражение.

Точно такое же выражение, вероятно, в тот момент было и на лице Арсения. Сколько бы он над этим ни думал, ему всё никак не удавалось понять, как могло произойти такое, что Аполлинер не соврал ему во время их первой встречи. Действие проклятия и правда проявлялось на нём таким образом. Но как такое в принципе могло быть? Неужели в той книге рецептов Арсений увидел то, что хотел увидеть, а на самом деле всё обстояло куда проще? Нет, в таком случае то объяснение ситуации, которое он уже успел выстроить у себя в голове, не имело никакого смысла. Такого просто не могло быть.

Остановившись на этой мысли, Арсений вновь посмотрел в сторону великого волшебника, и в этот момент их взгляды неожиданно встретились. Неизвестно в какой конкретно момент, но Аполлинер всё же перестал открыто насмехаться над герцогом Фрери и устремил свой взгляд в сторону Арсения. Встретившись с ним взглядом, великий волшебник, не испытав и тени смущения, задорно подмигнул ему целым глазом, после чего посмотрел на Его Величество, который как раз сделал глубокий, можно даже сказать, «основательный» вдох, после чего заговорил:

— Гости моего дворца, в этот день мы с вами встретились, чтобы вместе проводить «последний день уходящего солнца», — его голос был низким и глубоким, почти утробным. Его тело, казалось, бесконтрольно затряслось, стоило ему начать произносить свою приветственную речь. По этой причине создавалось ощущение, будто тот произносит слова не только ртом, но и всем своим телом. — …Начиная уже с завтрашнего дня, холода утянут в свои ледяные объятия не только столицу, но и всё наше славное королевство. Так давайте же сейчас, пока ещё солнце дарит нам всем своё тепло, вберём его в своё тело и душу, чтобы то согревало нас на протяжении всей грядущей зимы! Начнём же, господа! Пусть будут танцы!

Вероятно, его последние слова служили своеобразным сигналом, потому как уже в следующее мгновение Аполлинер, слегка приобняв «леди Ирину», уверенно повёл девушку в центр бального зала. «Самая прекрасная девушка королевства» воззрилась на великого волшебника с приоткрытым от восхищения ртом, из-за чего на ткань её корсета закапала вязкая слюна, но та не обратила на это совершенно никакого внимания. Вцепившись в рукав мантии мужчины мёртвой хваткой, она на негнущихся ногах последовала за ним. На протяжении всего их пути её губы, ни на миг не прекращая, шевелились. Вероятно, она что-то ему безостановочно лепетала, а тот молча её выслушивал, лишь в самом конце слегка покачав головой. Ответ главы магической башни изрядно озадачил девушку, потому как стоило ей его услышать, как та замерла, с удивлением воззрившись на него.

Впрочем, реакция «леди Ирины» не являлась для великого волшебника чем-то важным, на что следовало обращать своё драгоценное внимание. Остановившись в центре бального зала, он, обхватив талию девушки руками, слегка её приподнял, после чего опустил ноги «леди Ирины» прямо на свои ботинки. Быстро убедившись в том, что её положение достаточно устойчиво, он самолично расположил её руки на необходимых местах: одну — на своём плече, а вторую сжал своей ладонью.

Бальный зал наполнился медленной, тягучей музыкой, мало напоминавшей знакомые Арсению мелодии вальса. Опустив руку на талию девушки, Аполлинер, сделал первый шаг, и в то же мгновение просторный зал, в котором они находились, преобразился. Изначально высокий каменный потолок стал стеклянным, открыв вид на бескрайнее голубое небо. Исчезли и стены, отчего гостям открылся вид на раскинувшиеся перед их взорами бескрайние поля, покрытые яркими луговыми цветами. В течение первых нескольких тактов звучавшая тягуче мелодия плавно сменилась музыкой, в которой игра оркестра органично переплелась с звонким пением птиц, тихим шелестом листьев и переливным журчанием ручьёв. И посреди всего этого бьющего жизнью великолепия танцевала пара: мужчина и женщина, — что в своём танце провожали последние тёплые дни этого года.

— Какая невероятная иллюзия… — с искренним восхищением в голосе пробормотал стоявший за спиной у Арсения Целерин, но затем тут же, будто опомнившись, цокнул и с нарочитым осуждением на лице покачал головой. — Какая бессовестная расточительность. Прекрасно ведь знает, что магии в мире и без того остались лишь считанные крупицы, но всё равно этот, так называемый, «великий волшебник» транжирит их на подобную этой глупости, — впрочем, пусть волшебник и продолжал безостановочно ворчать, однако по всему ему восторженному виду сразу становилось ясно, что эта самая «глупость» пробудила в мужчине неподдельный, по-детски наивный восторг, на подавление которого у него уходило немало сил. — Ну что, как поступишь? Может, попробуешь пригласить кого-нибудь из всех этих прекрасных дам на танец? — повернувшись лицом к Арсению, поинтересовался тот. — Ну же, не робей. Молодость у тебя всего одна, не стоит тратить её на постоянные сомнения.

— Танец? Нет, я не уверен… — покачав головой, собирался было уже отказаться от такого времяпрепровождения Арсений, сославшись на то, что он хотел провести больше времени в компании Раинера и Ива, но «компания», к которой он собирался было примкнуть, неожиданно в полном составе куда-то пропала.

Арсений был абсолютно уверен в том, что мгновением ранее эти двое стояли по обе стороны от него, однако не успел он моргнуть, как они бесследно исчезли, ничего не сообщив ни ему, ни Целерину. Решив, что за столь короткий промежуток времени, они бы не успели уйти далеко, он принялся в их поисках оглядываться по сторонам, но сколько бы тот это ни делал, ни всматривался в разномастную, но в то же время «серую» толпу, ему так и не удалось увидеть ни рыбоподобное лицо Ива, ни пару волчьих ушей Раинера. Неужто они по какой-то причине решили вместе покинуть бальный зал? Но что заставило их так поступить? Что-то случилось? Но даже так, что помешало им предупредить его, чтобы он теперь не стоял, с глупым видом вертя головой из стороны в сторону?

— …Я, наверно, ещё немного полюбуюсь иллюзией, а уже потом подумаю над тем, чтобы пригласить кого-нибудь на танец, — наконец дал он свой ответ Целерину, на что старый волшебник усмехнулся и, подняв руку, растрепал волосы своего ученика.

— Эх, мальчишки, всё-таки, такие мальчишки. Вам бы только иллюзиями любоваться, когда мимо вас столь прекрасные дамы прогуливаются да взгляды заинтересованные бросают, — слегка хлопнул он его по плечу. — Ладно уж, как хочешь, так и поступай. Главное, помни мои напутствия и строго их соблюдай. А ещё постарайся не уходить далеко от бального зала. Не хочу тратить время на твои поиски, когда господин Раинер вознамерится вернуться в поместье. Ты же помнишь, что мы возвращаемся вместе? Так что гуляй да не загуливайся, — дал волшебник свои последние наставления, после чего сам же занялся внимательным изучением иллюзии, склонившись над, казалось бы, самой обыкновенной травинкой и принявшись без конца восхищаться ею.

Арсений в течение некоторого времени со сложным выражением лица понаблюдал за его действиями, после чего развернулся и отправился подальше от шумной толпы, чей раздухарённый вид вызвал у него неясную тревогу. Было бы неплохо, если бы ему случайно удалось отыскать Раинера с Иветтой, которые столь поспешно «ретировались», что он даже не обратил внимание на их уход. С другой стороны, если ему всё-таки доведётся встретиться с великим волшебником, то их присутствие станет не то, чтобы недозволительным, скорее, просто неудобным для всех них. Так, Раинер явно был не особенно хорошего мнения о главе магической башни, так что он мог просто не позволить их разговору состояться. Можно сказать, что, вероятно, было не так уж и плохо, что те неожиданно куда-то пропали. Главное, чтобы по окончании бала они вернулись в целости и сохранности.

Погрузившись в свои размышления по поводу всего происходящего, Арсений не особенно следил за тем, куда ведут его ноги, поэтому, когда вид яркой цветущей поляны неожиданно сменился заметно более тусклыми и даже безжизненными пейзажами королевского сада, он изрядно удивился. Слишком уж резко на место насыщенным цветам из иллюзии волшебника пришли приглушённые оттенки постепенно угасающей зелени последних листочков, которых ещё не успели коснуться следы золотого увядания. Реальность выглядела заметно более мерклой, чем иллюзия, сотворённая главой магической башни, но отчего-то именно эта «серая действительность» привнесла в сердце Арсения странное спокойствие. Возможно, потому что в саду было куда тише, чем в шумном бальном зале. Лишь далёкое пение птиц и слабое дыхание нарушали эту умиротворяющую тишину…

Дыхание? Удивившись, Арсений опустил взгляда с деревьев вниз, обнаружив, что в пяти-шести шагах от него, усевшись на корточках, сидел и расслабленно раскуривал трубку никто иной, как великий волшебник. Это было слабо поддающееся описанию зрелище: с одной стороны, перед ним находился мужчина в роскошном костюме, выдыхавший дым не от дешёвых сигарет, а от какой-то смеси трав, в которой не узнавалось табачных ноток, но сидел он так, будто был обыкновенным хулиганом, поджидавшим кого-то у подъезда. Подобные им ещё обычно у малышей деньги, которые им выдали родители на покупку булочек в столовой, с противными смешками отбирают, грозясь в случае неповиновения «знатно намять им бока». Да вот только малолетние хулиганы не умеют сидеть на корточки с таким несомненным достоинством и грацией, которые ему всячески демонстрировал Аполлинер. В общем, картина была поистине странной, и Арсений не знал, как на неё отреагировать.

Пока он молча стоял над душой у великого волшебника, тот наконец обратил внимание на его появление. Слегка округлив глаза, он метнул быстрый, почти испуганный взгляд в сторону трубки, которую до сих пор продолжал держать в руках, после чего, смущённо прокашлявшись, спрятал её у себя за спиной.

— Хей, ты только не подумай ничего такого, я так-то не курю. Просто… — поспешно принялся оправдываться тот. Правда, Арсению показалось, будто он делал это больше по привычке, потому что стоило тому понять, что юноша не собирался его порицать, как он тут же замолк и резко мотнул головой. — …Не обращай внимание, — ладонью потёр тот шею, после чего поднял на него взгляд. — Так как тебе бал? Понравилась моя иллюзия? Одна из самых лучших моих работ, — широко улыбнувшись, мужчина посмотрел на него. В свете лучей закатного солнца его волосы, которые, как оказалось, изначально были скорее каштановыми, приобрели тёплый рыжеватый оттенок.

При взгляде на него Арсения в тот же миг охватило какое-то необъяснимое ощущение, которому ему, как бы тот ни старался, всё никак не удавалось дать подходящее название. Просто он неожиданно осознал, что ему было куда спокойнее, когда смотревший на него теперь человек носил маску. Сейчас же пусть перед ним и находилось человеческое лицо, а не череп лисицы, но от одного его вида в нём вспыхивала неясная тревога, причину которой он всё никак не мог понять. Перед ним находился всё тот же Аполлинер, так что же ему теперь в нём не нравилось?

— ...Во всём мире осталось так мало магии, буквально считанные крупицы, тогда как вам удалось привести в действие столь сложное заклинание? Каким образом вам в принципе удаётся с такой лёгкостью творить заклинания, когда все остальные волшебники пользуются магией лишь в самых исключительных случаях? — наконец задал Арсений вопрос, который мучил его с тех самых пор, как он узнал о данной особенности этого мира. Аполлинер озадаченно посмотрел на него, после чего отвернулся от него и с недовольным видом фыркнул.

— Мог хотя бы ради приличия сказать мне парочку приятных слов. Я, между прочим, так старался, так старался, пока работал над ней, — немного поворчал тот, после чего со вздохом поднялся на ноги и поправил свой костюм. Его взгляд на мгновение коснулся дверей бального зала, после чего Аполлинер обратился к нему, — Тебе ведь ещё не доводилось бывать в королевском саду? За исключением того раза, когда мы парили над столицей? — Арсений медленно кивнул. — Тогда приглашаю тебя совершить небольшой вечерний променад по королевскому саду, дабы полюбоваться местными красотами, — махнув рукой в сторону сада, слегка склонил тот голову и затем практически сразу выпрямился. — Понимаешь, тут вот какая сложность — даже сил великого волшебника недостаточно, чтобы слишком долго поддерживать столь крупных размеров иллюзию. Совсем скоро она спадёт, толпе разгорячённых гостей сразу станет «тесно» в стенах дворца, и они, вырвавшись наружу, примутся шуметь по всей округе. К тому же, — мужчина приложил руку в белой перчатке к той части лица, что была подвержена силе гниения, и слегка покачал головой, — у стоящего перед тобой великого волшебника несчётное число поклонников, которые, увидев моё несомненной красоты лицо, вероятно, в конец озвереют и не позволят нам с тобой в спокойной обстановке обсудить столь фундаментальную для понимания многих вещей науку, как теорию магии. Так что? Ты согласен провести немного времени в моей компании?

Арсений, практически не задумываясь, кивнул ему в ответ. Аполлинер, встретив его ответ лёгкой улыбкой, развернулся и, убрав руки за спину, медленным шагом двинулся в одном ему неизвестном направлении. Сам Арсений немедленно последовал вслед за ним, но едва он успел с ним поравняться, как откуда-то сзади послышался звук глухих ударов, словно кто-то рукой ли ногой бил по деревянной двери. Он невольно обернулся, посмотрев в сторону дверей, ведущих в бальный зал. Они все оказались заперты.

— Об этом я тебя и предупреждал, — обернувшись вслед за ним, беззаботно произнёс великий волшебник. — Не хотел особо вдаваться в подробности, но в течение последних нескольких недель меня преследует пара особо рьяных поклонников, из-за которых я не могу ни спокойно поработать, ни тихонько отдохнуть. Ох, — тяжело вздохнул Аполлинер, — ты и представить себе не можешь, как много раз я просил их наконец-то прекратить свои преследования, но они меня как будто и не слышат вовсе, — покачал он головой. — Вот мне и приходится принимать меры, дабы обезопасить себя от них. Да не будем портить себе настроение из-за этих не знающих меры ребят. Ну так что? Пойдём в сад? — Арсений немного поколебался, но затем всё-таки последовал за Аполлинером. — …Начнём, пожалуй, с того, что я тебе уже рассказывал. Так, тело волшебника во время использования абсолютно любого заклинания действует словно «преобразователь», который, используя слова заклинания в качестве своеобразного лекала, преобразует один вид энергии в другой. Однако, существует особая когорта людей, которые способны не просто преобразовывать эту энергию…

Глава 15. Когда всё пошло не по плану

— Я постараюсь объяснить это как можно более доходчиво, но если у тебя в процессе всё-таки возникнут какие-либо вопросы, то не бойся их задавать. Собственно говоря, у меня никогда не было своих собственных учеников, и полноценно лекций по теоретическим основам магии я не читал, так что для меня это в новинку, — одарил его Аполлинер широкой улыбкой. — Так вот, в книгах, хранящихся в библиотеке магической башни, описаны примеры людей, которые от рождения способны в некоторой степени влиять на… Интенсивность? Да, назовём это «интенсивностью» магии, — убрав руки за спину, великий волшебник размеренным шагом прогуливался по королевскому саду, то и дело поглядывая в сторону шедшего подле него Арсения. — Таким образом, некоторые волшебники, число которых можно описать как «исчезающе мало», могут оказывать влияние на эту самую «интенсивность». Чтобы было понятнее: грубо говоря, используя «одну единицу» магии, они способны вызывать действие заклинаний, на которые обычно затрачивается, скажем, «десять единиц» магии, — услышав его объяснение, юноша с удивлением посмотрел на того.

— …Так вот, оказывается, каким образом вам удаётся так часто пользоваться магией, — с отчётливо прозвучавшим осознанием в голосе пробормотал Арсений.

Аполлинер, не собираясь этого скрывать, кивнул ему в ответ, после чего огляделся по сторонам и, отыскав для них более-менее подходящее место, пригласил того усесться на скамейку, что стояла в довольно-таки живописном уголке сада, у фонтана. Правда, сам фонтан уже давно не был действующим — на его дне лежали побуревшие листья вперемешку с грязью и иссохшими ветками.

— Да, именно благодаря этому мне и удавалось вплоть до настоящего момента времени в одиночку поддерживать престиж как волшебников, принадлежащих магической башне, так и тех, кто выбрал путь отличный от нашего, в глазах обыкновенных людей, — подтвердил его догадки Аполлинер, откинувшись на жёсткую спинку скамьи. — Правда, с этим всё не так просто, как бы всем, включая меня самого, хотелось бы. У этой способности есть вполне определённая цена… — задумчиво протянул тот. Его рука на мгновение сжалась в кулак, после чего вновь расслабленно устроилась на его бедре. — Знаешь, эта «способность» по своей сути вовсе не является «талантом», скорее, это можно назвать особенностью, которая позволяет волшебнику определённым образом взаимодействовать с магическими частицами. Чудесно, если человек способен контролировать эту «особенность», и большая проблема для него самого и всех, кто его окружает, в том случае, если он не в состоянии её контролировать. Так, в качестве примера первого варианта я, не стесняясь, могу привести себя самого, — положив руку себе на грудь, с нарочито горделивым видом произнёс тот. — А вот примером для второго варианта… В качестве него может выступить небезызвестная барышня Александрин, благодаря которой наш мир и пребывает в своём нынешнем упадническом состоянии.

— Александрин? — слегка приподняв от удивления брови, немедленно переспросил у того Арсений.

Прежде, со слов Перы, ему было известно о том, что у девушки с рождения наблюдались некоторые проблемы в области управления своими магическими силами. Теперь же, благодаря великому волшебнику, он узнал какие именно то были «проблемы».

— Да, наша с тобой давняя знакомая Александрин.

Подтвердив кивком свои слова, Аполлинер слегка склонил голову к плечу, ещё больше скрыв её гниющую половину от Арсения. В это же мгновение ему в лицо подул лёгкий вечерний ветерок, слегка растрепав выбившиеся из косы порыжевшие на солнце волосы. Только в этот момент юноша понял, что великий волшебник намеренно занял место с подветренной стороны, чтобы шедший от его тела запах гниения не так сильно смущал его собеседника.

Пока Арсений обдумывал его слова, глава магической башни, устремив свой взгляд в сторону фонтана, продолжил свой рассказ. Речь его, казалось, никуда не спеша, лениво протекала меж ними, позже растворяясь в иссохших водах фонтана:

— Я не берусь с полной уверенностью утверждать об этом, поскольку те события произошли задолго до моего появления на свет, но оставшиеся с тех времён книги, а также многочисленные дневники моих предшественников, ставших свидетелями дня «Трагедии», позволяют сделать вывод, что Александрин, безусловно, имела выдающиеся способности к обучению, однако у неё наблюдались серьёзные сложности с контролем «интенсивности» своего волшебства. Так, у неё были невероятно обширные теоретические знания, однако она испытывала трудности с тем, чтобы в полной мере воспользоваться ими на практике. Ей просто-напросто не удавалось совладать со своей способностью к управлению «интенсивностью» магии, из-за чего результат её колдовства чаще всего оказывался для неё же самой непредсказуем: один раз всё могло пройти удачно, в другой — ничего не произойти, в третий же… В третий раз заклинание могло оказаться усиленным во много крат, — нахмурившись, произнёс тот и замолк.

Проведя в тишине сада некоторое время, мужчина неожиданно поднял руку и плавным движением снял с ладони перчатку. Арсений, увидев то, что прежде было надёжно скрыто за плотной тканью, невольно отшатнулся. В ответ на это великий волшебник лишь еле слышно усмехнулся. Как оказалось, рука Аполлинера пребывала в куда более худшем состоянии, чем его лицо. Если последнее принадлежало существу, чьего тела лишь недавно коснулись следы разложения, то на его руке под лоскутами серо-зелёных иссохших мышц отчётливо проглядывались чуть желтоватые кости. Однако, пожалуй, самым странным было даже не её внешний вид, а то, что мужчина, будто пожелав посмеяться над юношей, внезапно каким-то образом сжал руку в кулак, после чего резко выпрямил все пять пальцев. После его движений кости ладони стали видны ещё более явно.

И в этот момент в голове Арсения неожиданно возник вопрос. Насколько он мог видеть, те точно двигались сами по себе, без воздействия мышц, которые и сами давно были лишены влияния нервов, а также питания сосудов. Как такое могло быть? Возможно, он произнёс свои последние слова вслух, или же эта мысль крупными буквами отпечаталась на его лбу, однако каким-то неведомым образом Аполлинер смог тонко уловить этот вопрос, после чего спокойно ответил на него:

— Может, магия. Может, условность, — произнеся эти слова, мужчина, дабы не смущать столь неприглядным видом своего собеседника, снова надел перчатку. — Так к чему я тебе это показал? А всё потому, что мой, бесспорно, малоприятный глазу нынешний облик вызван именно что излишним использованием усиления «интенсивности» магии. Моё тело просто-напросто не может справиться со столь безответственным отношением с моей стороны и начинает понемногу «отмирать». Благо, зелья исцеления способны «перекрыть» этот эффект, благодаря чему я, собственно говоря, не всегда хожу в столь безобразном виде, — тот собирался было похлопать себя по щекам, но в последний момент остановился и посмотрел на перчатку. — Вот же, чуть было не испачкал её. К слову, о «безответственном отношении». Говорят, что в день «Трагедии» Александрин мало того, что за очень короткий промежуток времени «пропустила» через своё тело невероятно огромный объём магии, так ещё и усилила его в сотни, если не в тысячи раз. Из-за этого её тело не просто сгнило, как это пытается сделать моё, оно буквально вспыхнуло, словно свечка, и тут же погасло, оставив на месте, где только что стояла прекрасная девушка, лишь горстку пепла. Однако, у того, что всё произошло именно таким образом, нет никаких доказательств. Это всего лишь додумки тех, кто некогда изучал явление управления «интенсивностью» магии. Я, как представитель тех самым людей, владеющих данной способностью, впрочем, думаю так же, — произнёс тот и замолк, после чего перевёл взгляд на Арсения. — Как тебе? Сойдёт за ответ на твой вопрос? Надеюсь, что да, потому как что-то сверх этого я даже при большом желании рассказать тебе не смогу, поскольку просто не знаю. Может, у тебя ещё есть какие-нибудь вопросы? Не стесняйся, задавай. Как ты, наверно, уже и сам успел заметить, я тот ещё болтун. Как жаль, что в силу многих обстоятельств у меня редко появляются собеседники, из-за чего я большую часть времени вынужден говорить сам с собой.

Произнеся эти слова, мужчина запрокинул голову и громко рассмеялся, тогда как Арсений лишь в растерянности посмотрел на него. С учётом того, что во время их так называемых «бесед» говорил в основном только сам великий волшебник, то их разговор лишь с большой натяжкой можно было посчитать за «диалог». Впрочем, и Аполлинера, и самого Арсения подобное положение дел явно устраивало: один был не прочь от души поболтать, а второй — его выслушать, чтобы в процессе выяснить новые сведения об этом мире. Так, от главы магической башни тот, вероятно, узнал даже больше, чем от Перы.

— …Говоря о той книге с рецептами, которую вы мне в тот раз посоветовали прочесть…

Как только смех Аполлинера затих, Арсений неуверенно перешёл к обсуждению темы, которая, по его собственному мнению, являлась основной причиной их сегодняшней встречи. Великий волшебник сам лично сказал ему, что эти следы гниения — результат излишнего пользования им усиления «интенсивности» магии и что с этим можно разобраться, воспользовавшись зельем исцеления. Из этого можно было сделать вывод, что после принятия зелья подверженная гниению половина его тела должна будет выглядеть точно так же, как и неизменённая. Таким образом, выходило, что его изначальные догадки оказались верны — на самом деле глава магической башни был родом из той же деревни, что и Александрин с Иветтой.

— Ох, книга, — в тот же миг встрепенулся Аполлинер. Подсобравшись, он скосил на него взгляд и с самым что ни на есть серьёзным видом поинтересовался у Арсения, — И… Как она тебе? Понравилась? Чего уж тут утаивать, в год своего выхода она собрала не самые лестные отзывы: кто-то ругал её за «огромное количество воды», хотя лично я искренне считаю, что подводка к рецепту сама по себе ничуть не менее важна, чем сам рецепт, а кто-то ругал сами рецепты, мол, те, видите ли, не отличаются особой «оригинальностью». Какая ещё такая «оригинальность»? Это же не рецепты откуда-то из-за моря-океана, а из краёв, которые находятся у нас буквально «под боком». Придумали тоже, «оригинальность»! Лишь бы докопаться, честное слово!

Стоило тому вспомнить о нелестных отзывах, как Аполлинер тут же принялся без конца сокрушаться, приняв при этом столь воинственный вид, будто он был готов в любой момент вскочить на ноги и отправиться повторять всё то же самое, но уже своим «критикам» прямо в лицо. Правда, длился его запал всего несколько мгновений. Поняв, что его реакция «самую малость» выходит за рамки дозволенного, он резко замер, после чего несколько смущённо закашлялся. Приняв степенный и важный вид, что больше соответствовал его титулу «великого волшебника», главы, между прочим, аж целой магической башни, Аполлинер повторил свой вопрос:

— Ну так что? Понравилась тебе книга или как?

Выслушав его гневную тираду, Арсений, потупив взгляд, так сразу и не нашёлся, что ему на этот вопрос ответить. Дело в том, что по многим пунктам, перечисленным ему великим волшебником, он мог смело выразить своё согласие с теми «критиками». Чтобы добраться до рецептов, которые сами по себе не представляли из себя ничего выдающегося, необходимо было «переплыть» через целые «океаны» описаний повседневных трудностей, с которыми волшебник вынужден был столкнуться во время своих странствий. Честно говоря, мало кому будет интересно читать подробности того, как он был вынужден устроить самый настоящий скандал из-за стоимости проживания в захолустном постоялом дворе. Люди, как искренне считал сам Арсений, берут в руки кулинарную книгу, чтобы обнаружить в ней какой-нибудь заслуживающий внимания рецепт, а не прочитать сто и одну бытовую ситуацию из жизни автора. К сожалению, сказать об этом Аполлинеру прямо он не мог и вовсе не потому, что боялся его. Скорее, он волновался из-за того, что его слова могут расстроить мужчину, для которого критика его книги явно являлась весьма болезненной темой.

— …Эм-н, правильно ли я понял, что родом вы из деревни, которая находится в… «Священном лесу»? — решив, что для всеобщего спокойствия ему всё же стоит обойти его вопрос стороной, Арсений перешёл к более важной теме. — Оттуда, откуда некогда явилась миру «вестница богов»?

— Не стоит зацикливаться на одной лишь «вестнице богов». На самом деле, наша деревенька является родиной для многих, как я сам считаю, исключительных личностей: например, её двоюродная бабушка Амели, которая, между прочим, в течение некоторого времени была главой магической башни, я сам, — честно признавшись в своём происхождении, положил тот руку себе на грудь, после чего ею же указал на Арсения, — а также ты с сестрой. Собственно говоря, были ещё и многие другие, но звёзд с неба они уже не хватали, — покачал он головой.

Реакция на его слова у Арсения произошла с некоторой задержкой. Первые несколько мгновений он с недоумением смотрел на его руку, после чего с не менее озадаченным видом опустил взгляд на себя. Ему понадобилось ещё немного времени, чтобы осознать смысл его слов, и только тогда его рука метнулась к перемотанному всевозможными тряпками лицу. В голове Арсения вертелась лишь одна мысль: «Его маскировку всё-таки раскрыли?» Самое интересное, что во всей этой ситуации вызвало у него удивление вовсе не то, что кому-то удалось это сделать, а то, что это сделали только сейчас. Абсолютно никто из тех, кого он повстречал за всё это время, и словом не обмолвился об его внешнем виде: ни Иветта, ни Раинер, ни Целерин, ни даже ярый приверженец идей «эволюционистов» герцог Фрери. И тут внезапно Аполлинер говорит ему об этом, так ещё и вскользь упоминает главную героиню, которая, насколько он помнил, находилась под действием древнего амулета, позволявшего ей скрывать свою внешность.

— Как?.. — только и смог, что пробормотать Арсений.

Неужто великому волшебнику удалось узнать об этом благодаря тому, что он являлся «главным злодеем» этой истории? Естественный противник главной героини по определению должен был владеть несколькими «тузами в рукавах», дабы составить достойную конкуренцию Иветте и только в самом конце своей сюжетной ветки уступить ей. Правда, при взгляде на самого Аполлинера отчего-то о нём совершенно не складывалось впечатление, как о том, кто однажды вступит с главной героиней в «непримиримое противостояние».

— На самом деле, всё до банального просто, и ты сам, если хорошенько подумаешь, сразу это поймёшь, — пожал плечами волшебник. — Обсуждать твою маскировку мы не будем. Надеюсь, ты и без меня хотя бы примерно понимаешь все её недостатки. Перейдём сразу к твоей сестре. Просто представь ситуацию: в мире, где практически не осталось волшебства и где магические частицы приходится буквально собирать «поштучно», внезапно появляется рабочий артефакт, способный с помощью магии изменять внешний вид человека, то есть оказывать на него постоянное магическое воздействие. От твоей сестры буквально за версту фонит магией, — прямо ответил ему Аполлинер, после чего с невозмутимым видом перешёл к обсуждению совершенно иной темы. — …К слову, раз мы с тобой заговорили о том, что волшебникам приходится поштучно собирать магические частицы. Помнишь тот день, когда мы в первый раз встретились? Тогда я именно этим и занимался в Туссэне, собирал по окрестностям затерявшиеся частицы магии. Знаешь, те места довольно сильно удалены от столицы, отчего многими они считаются практически «дикими». К тому же в последние годы там развелось превеликое количество работорговцев. В том числе и по этим двум причинам все толковые волшебники, которые могли бы воспользоваться магией, давно покинули те края, следовательно, этих самых крупиц магии там на несколько порядков больше, чем, например, здесь. Вблизи столицы их в принципе практически не осталось, вот мне и приходится скитаться по всему королевству, особенно, перед такими пышными торжествами… — качая головой, практически жаловался тому на свою тяжёлую жизнь великий волшебник.

Впрочем, все его попытки пожаловаться так и не нашли у ошарашенно глядевшего на него Арсения должного отклика. Широко распахнув глаза, тот смотрел на великого волшебника, а в его ушах набатом звучали произнесённые им ранее слова. И как он сам не обратил на это прежде внимание? В мире, где магии практически не осталось, Иветта спокойно носила на груди древний могущественный артефакт, который для своей работы требовал эту самую магию. Мало того, что у него с самого начала должен был возникнуть вопрос о том, откуда он эту магию берёт, так ещё и по какой причине прекрасно знавшие об отсутствии магии волшебники не обратили на «фонившую» девушку никакого внимания?

Главная героиня уже в течение довольно-таки длительного времени проживала в одном доме с Целерином, который хоть и не был способен толково распорядиться со своими финансами, однако волшебником, по словам окружающих, являлся весьма и весьма умелым. Так как же могло случиться такое, что он не заметил этого? Нет, тот явно должен был почувствовать магию, которую излучал артефакт. Неужто волшебник умышленно делал вид, что не знает об этом? Но почему? Может, за этим стоял какой-то заговор против героини, который должен был как-то повлиять на сюжет? Увы, но Арсений мог только строить теории, поскольку ему была известна лишь «предыстория». Большая же часть основной истории так и оставалась для него покрытой толстым слоем тумана. Возможно, это и правда было запланировано Автором изначально, и он только зря сейчас разволновался…

— …Ты слишком много думаешь о всяких пустяках, — внезапно прервал поток его размышлений голос, принадлежавший великому волшебнику. — Расслабься и постарайся получать от всего этого удовольствие, — слегка прищурившись, улыбнулся тот ему, однако его улыбка в тот момент отчего-то показалась Арсению немного натянутой. — Насколько это в принципе возможно сделать.

Стоило ему произнести свои последние слова, как внезапно неподалёку от них раздался звук глухого удара, изрядно перепугавший отдыхавших в ветвях деревьев птиц. Те тут же сорвались со своих насиженных мест и с недовольными криками принялись летать по округе, из-за чего изначально расслабляющая атмосфера королевского сада приобрела тревожный оттенок. Арсений сразу принялся оглядываться по сторонам, силясь понять, откуда шёл этот звук. Пока он вертел туда-сюда головой, его взгляд невольно зацепился за фигуру Аполлинера, который, незаметно для него полностью развернувшись к юноше лицом, с задумчивой полуулыбкой смотрел куда-то ему за спину.

Подверженное процессу гниения лицо великого волшебника буквально на глазах начало восстанавливаться, вскоре приняв свой изначальный вид. Стоило заметить, что Аполлинер сам по себе был далеко не первым красавцем, но внешность у него была довольно-таки располагающей. Он относился к той группе людей, к которым в первую очередь, будучи в толпе людей, подойдут и робко поинтересуются, как им пройти по такому-то адресу. У него были каштаново-рыжие волосы и карие глаза, что из-за улыбки были чуть-чуть прищурены. Под глазами и на носу у него красовались еле заметные веснушки, которые можно было разглядеть только если хорошенько к ним присмотреться, но Арсению и не нужно было этого делать.

— Вот же, время действия иллюзии так неожиданно подошло к своему концу. И хорошо. Мне больше нет нужды калечить себя только для того, чтобы развлечь тех великовозрастных детишек во главе с Его Величеством, — с облегчением вздохнув, произнёс волшебник, сфокусировав на нём взгляд. — Правда, то, что иллюзия пропала, также означает и то, что разгорячённая толпа гостей совсем скоро хлынет в сад, дабы немного остудить свою кипящую кровь. Я это к тому, что совсем скоро здесь будет не протолкнуться. В том числе и из-за моих драгоценных «поклонников», — уже тише добавил он со странной интонацией в голосе. — Так что? На сегодня закончим нашу чудесную беседу? Буду с нетерпением дожидаться нашей следующей встречи. К тому же, я так и не услышал твой ответ. Надеюсь, что он, по итогу, всё же окажется положительным…

Не успел тот договорить, как вновь раздался грохот, но на этот раз куда ближе. Не успел Арсений подумать о том, что на этот раз шум, неожиданно, напомнил ему звук выстрела, который он не раз слышал в фильмах, как мимо его уха, на мгновение оглушив того, действительно что-то пронеслось, едва не попав прямо в великого волшебника. Однако, в последний момент «оно» неожиданно встретило препятствие в лице невидимой стены, о которую и смялось, после так и оставшись висеть в воздухе, давая тем самым получше рассмотреть себя. И этим «чем-то» действительно оказалось нечто, отдалённо напоминавшее пулю. Взгляд Аполлинера медленно сфокусировался на этом скорёженном куске металла, после чего его брови медленно приподнялись. Недоумение на его лице в тот момент ничем не уступало удивлению на лице Арсения — они оба не ожидали увидеть в королевском саду нечто подобное.

— …Произошло критическое нарушение сеттинга, — еле слышно пробормотал себе под нос великий волшебник, после чего, устало прикрыв глаза, покачал головой.

Во все глаза глядевший на пулю Арсений перевёл удивлённый взгляд с неё на мужчину. Погодите-ка, он только что правильно всё услышал? Аполлинер что-то сказал о сеттинге? Но не успел Арсений и словом обмолвиться об этом, как за его спиной раздался хорошо знакомый голос, принадлежавший мужской ипостаси Иветты:

— А ну быстро в сторону!

После чего раздались звуки ещё нескольких выстрелов, но и им также не удалось достичь своей конечной цели. Продолжая смотреть куда-то за спину Арсению, великий волшебник лишь слабо нахмурился, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы пули, вероятно, перепугавшись, изменили своё направление и одна за другой ударили по камню фонтана, из-за чего его верхняя часть с грохотом обвалилась, подняв в воздух клубы пыли. Всё это произошло за считанные мгновения, отчего Арсений даже среагировать толком на эти события не успел, лишь после этого развернувшись и увидев главную героиню, которая держала в своих руках… И правда, самый настоящий пистолет. Но откуда в магическом средневековом мире могло появиться современное оружие?

— Ты что творишь?! — буквально взревел прибежавший вслед за Иветтой Раинер и тут же толкнул девушку, не позволив той выстрелить в них снова. — Ты не видишь, что ли?! Там же Арсений Палыч! А если бы ты попала в него?!

— Это ты что творишь, придурочный?! Думаешь, нам ещё когда-нибудь выпадет шанс поймать его?! Пошёл прочь! Не мешай мне! — накричала на того в ответ Иветта, после чего рукой отпихнула его от себя и вновь прицелилась в сторону великого волшебника.

— …Ой-ёй-ёй. Помнишь, я уже говорил тебе как-то о них? — в то время, когда происходило ожесточённое противостояние Раинера с Иветтой, возле уха Арсения раздался успокаивающий голос Аполлинера. — Перед тобой те самые «поклонники», которые не давали мне прохода последние несколько дней. Представь только, «хвостиком» увязались за мной и слонялись туда-сюда по всему королевству, не давая мне проходу. Эх, какие всё-таки нынче беспокойные детишки, — покачал он головой, после чего со слабой улыбкой на лице посмотрел на Арсения. — Не беспокойся на их счёт, Люсьен, они не смогут нанести нам никакого вреда, — мягким голосом произнёс тот и замолк, дожидаясь от того ответа.

Но даже по прошествии некоторого времени он его так и не смог услышать. Взгляд Арсения затуманился. Весь окружавший его шум неожиданно стал далёким, еле различимым, будто если это всё и происходило, то где-то там, далеко, за линией горизонта. Это всё его никак не касается, потому что он… Он…

***

… Жизнь Арсения никогда не отличалась, да и не могла ничем отличаться от жизни всех остальных обычных людей. Обыкновенная обыкновенность.

И в шесть лет у него была самая обыкновенная жизнь: будние дни он проводил в садике, а выходные у… Да, у бабушки с дедушкой. Он был самым обыкновенным ребёнком, который по выходным бегал по заднему двору так, словно ему вожжа под хвост попала. Это не нравилось маленькой бабушкиной собачонке, которая хоть и была смесью «бульдога с носорогом», но всё равно гордо именовалась «Императрицей», поскольку у неё, вроде как, была известная родословная. И, казалось бы, имея родословную с большой буквы «Р», та не должна была обращать своё внимание на «смерда» в лице Арсения, однако Пера всё равно носилась за ним по всему бабушкиному саду, так и норовясь укусить его за пятку. Сам мальчик не любил Перу и постоянно жаловался на неё бабушке, однако это не имело совершенно никакого смысла. Выбирая между внуком и собакой, та неизменно выбирала последнюю. Может, потому что он не был её внуком?

Смерть родителей оказалась для них полнейшей неожиданностью. Малярия? Какая к чёрту «малярия»? Они же всё-таки не в Африке были. Впрочем, это не помешало им умереть из-за неё.

Не успели оставшиеся без родителей дети оплакать свою потерю, как над ними повисла серьёзная опасность: со смертью отца и матери дети лишились их поддержки и заботы, чего государство оставить так просто не могло. Благо, после многих трудностей Ие всё-таки удалось договориться об опеке. Это можно было назвать самым настоящим чудом, ведь на том году Ие только-только исполнилось восемнадцать лет. Она была совсем ещё девчонкой, которая оказалась вынуждена отказаться от своей мечты и с головой окунуться во взрослую жизнь, что оказалась к ней так жестока.

Уже сильно позже Ия с печальной улыбкой на лице честно отзывалась о первом году, прошедшем со дня смерти их родителей, как о её «самом настоящем личном аду»: тогда у неё не было ни образования, ни каких-либо достойных внимания навыков, благодаря которым её могли бы принять на хорошо оплачиваемую работу, поэтому ей приходилось брать несчётное число мелких однодневных подработок, которые предлагали ей ушлые пройдохи-работодатели, что постоянно пытались её обмануть. Усложняло ситуацию и то, что на тот год выпало поступление в первый класс, в связи с чем им понадобилось ещё больше денег.

Ия изо всех своих сил старалась не отчаиваться, однако сильная усталость вкупе с недостатком сна сделали её раздражительной и плаксивой. Возможно, в какой-то момент она точно не выдержала бы и сдалась, но в своей маленькой семье та смогла обрести столь необходимую ей поддержку. Пусть Арсений и был тогда ещё совсем-совсем ребёнком, однако даже в столь юном возрасте понимал, как сильно старается Ия. При виде уставшей сестры закономерно возникало желание её поддержать, облегчить её тяжкую ношу. Но как? На ум первым делом приходила уборка по дому. И пусть поначалу эти потуги вызывали у вернувшейся с работы девушки лишь грустную полуулыбку, но это только по первой. Прошли года и именно Арсений стал в их доме главным «поварёнком».

Незаметно пролетели года, и вот наступило окончание одиннадцатого класса. Когда пришло время выбирать будущую профессию, Арсений объявил, что собирается поступить в медицинский университет и стать врачом. Впрочем, порой может показаться, что их семья ненароком перешла кому-то дорогу и этот таинственный «кто-то» в отместку наложил на их семью какое-то невероятно страшное родовое проклятие, потому что Арсений также, как и Ия, так и не смог доучиться до своей первой сессии.

Арсений отчётливо помнил ночь накануне второго коллоквиума по анатомии: он сидел за своим старым письменным столом, на экране монитора — долгожданная последняя страница гигантских размеров таблицы, которую предоставили в качестве безвозмездной помощи несчастным первокурсникам умудрённые опытом старшие курсы. Впрочем, радоваться было ещё рано. На миг прикрыв уставшие от чтения глаза, Арсений вздохнул и сделал последний рывок. Несколько раз мысленно прочитав строку таблицы, он устремил взгляд в сторону атласа, затупившимся карандашом указав на то откуда и куда тянулась заучиваемая им мышца, затем — её название на латинском, после чего следовала её функция. В конце, как вишенка на этом извращённом торте, шли сосуды с иннервацией этой мышцы. К слову, эта «вишенка» была немного кислой, поскольку, называя сосуды ли нервы, Арсений неизменно делал небольшую заминку: отчего-то эту часть ему хуже всего удавалось запомнить. Когда же «испытание атласом» было им пройдено, он открывал отдельно созданный им альбом в телефоне и пытался разглядеть искомую мышцу на одной из множества фотографий, которые тот, как все остальные его одногруппники, сделали в тайне, пока их уважаемые преподаватели всей дружной компании уходили на чаепитие, обычно длившееся не меньше часа.

Последнее, что Арсений отчётливо запомнил, так это свои попытки отыскать на фотографии «сухожилие длинного разгибателя пальцев стопы», к которому крепились «червеобразные мышцы». Получившаяся у него фотография была отвратительнейшего качества, так ещё и сама «модель», стопа, оставляла желать лучшего, но он всё равно изо всех своих сил старался что-то да разглядеть. Эти безуспешные попытки его, вероятно, в конце концов и убили.

…И вот Арсений неожиданно услышал чей-то голос. Этот голос рассказал ему о некой «Программе помощи начинающим Авторам», а также о том, что у него ещё есть шанс избежать смерти. Ему всего лишь необходимо исправить какие-то там «логические ошибки». Вроде как, главная героиня слишком умна, чтобы вместо изучения магии с головой окунуться в тайны прошлого, а после, по итогу, узнать, что всё-таки произошло в столице несколько сотен лет назад и как справиться с последствиями дня «Трагедии»? Тогда он постарается стать тем, кто сам сделает это и, не давая ни единого мгновения на раздумья, поведёт за собой Иветту. И всё это только для того, чтобы вернуться домой. Он же сможет это когда-нибудь сделать, да?..

***

— …Ты слышишь? Они снаружи ходят, — внезапно раздался неподалёку от него хорошо знакомый юношеский голос. Немного постаравшись, Арсений понял, что он принадлежал Раинеру.

— Слышу-слышу, как тут не услышать? — невесело отозвалась девушка, Иветта. — Лучше не шуми лишний раз, а то и они нас смогут услышать.

После этих слов всё окружавшее Арсения пространство на несколько мучительно долго тянувшихся мгновений погрузилось в тишину, лишь где-то далеко раздавалось чьё-то приглушённое рваное дыхание и тяжёлые шаги, будто шедший силой заставлял свои ноги передвигаться. Вероятно, источником всех этих звуков были те самые «они», о которых только что говорили Раинер с Иветтой. Но кто эти «они» и где они, собственно говоря, находятся?

Арсений осторожно приоткрыл плотно сомкнутые веки и, послушно следуя строгому наказу главной героини, стараясь особенно не шуметь, осмотрелся по сторонам, пытаясь отыскать ответ на свой первый вопрос. Насколько тот смог вспомнить, всего несколько мгновений назад он сидел на скамье в королевском саду в компании великого волшебника Аполлинера. Тот, вновь встретившись со своим самым верным слушателем, в свойственной ему манере принялся разглагольствовать о себе и о мире, что их окружал. А потом… А что произошло с ними потом? Кажется, в какой-то момент в их разговор вмешались Иветта с Раинером и начали вытворять нечто поистине невообразимое. Но почему за этим воспоминанием ничего не следовало? Как он вместе с ними оказался в этом тёмном, сыром месте? И что это всё-таки за место такое?

— …Где мы? — на выдохе еле слышно пробормотал Арсений.

— Ар!.. — тут же обрадованно воскликнул Раинер, однако его рот немедленно оказался закрыт рукой девушки. «Волчонок» принялся с крайне недовольным видом что-то мычать, но девушка одарила его столь выразительным взглядом, что тот практически сразу притих.

— Ты ничего не помнишь? — понизив голос до самой грани слышимости, спросила та. Арсений ответил на её вопрос одним лишь только недоумённым взглядом. — Наверно, так даже лучше. Нашу маскировку смогли раскрыть, и теперь чудовища знают о нас. Они бегают снаружи, пытаются нас найти. Но им не удастся это сделать, потому что он, — кивнула девушка на Раинера, чей рот продолжала закрывать ладонью, — проведёт нас через тайный проход наружу. Правда, поскольку господин Раинер встал на нашу сторону, если нас схватят, то ему тоже совершенно ничего хорошего не светит. Теперь наша основная цель… Вернуться домой, в родную деревню. Как-то так.

На протяжении всего её рассказа Арсений невпопад кивал головой, однако на последних словах девушки он резко замер и, широко распахнув глаза, недоумённо посмотрел на неё. В каком смысле «вернуться домой»? Какая ещё «родная деревня»? А как же «истинная любовь, что бывает только между главной героиней и её избранником»? Как Иветте, находясь в родной деревне, удастся разгадать тайну дня «Трагедии»? Как ей, будучи далеко от столицы, снять проклятие? Ответ был прост до безумия: никак. А если всё будет «никак», то и он сам… Он сам не сможет вернуться в свой настоящий дом. Этого ни в коем случае нельзя было допустить.

— Люсьен? Ты слышишь меня? — осторожно позвала его девушка, заметив, как тот замер, направив бездумный взгляд на свои колени. — Вот план: подождём ещё немного и, как только ситуация снаружи немного утихнет, с помощью Раинера покинем королевский дворец… Постой, куда это ты собрался?! А ну стой! — зашипела на него Иветта, стоило Арсению подняться на ноги и начать оглядываться по сторонам.

Это место оказалось не таким тёмным, каким показалось ему изначально. Вероятно, они находились в деревянном сарае, что был один-в-один как тот, из которого его однажды вывел Аполлинер. Внутри было разбросано несчётное количество всевозможного старого садового инвентаря, изъеденного ржавчиной и покрытого толстым слоем пыли. И среди всей этой «древности» его блуждающий взгляд неожиданно зацепился за лопату, которая разве что не «подсвечивалась» в свете падающего на него сияния луны. Она была абсолютно новой, что не могло не показаться странным, но Арсений не обратил на это ровным счётом никакого внимания. Словно заворожённый, потянувшись к ней, он схватил лопату обеими руками и, бормоча что-то о том, что «этого нельзя допустить» двинулся в сторону выхода из сарая.

— А ну сел на свой тощий зад ровно, — с угрозой в голосе прошипела Иветта и, схватив его за штанину, с силой дёрнула на себя. Арсений, не ожидавший от той такой прыти, неловко повалился на кучу инвентаря, наделав при этом немало шума. — Да что же это такое… — почти прохныкала она, поняв, что этот шум не остался без внимания извне. — Ты, — развернувшись, обратилась она к Раинеру, — немедленно хватай его и тащи ближе к крепостной стене. Я пока разберусь со всеми этими… — не успела она договорить, как дверь в сарай распахнулась, и внутрь заглянула волчья голова.

— Раинер? Это ты? — голос герцога Фрери прозвучал озадаченно. — Что ты здесь делаешь, Раинер?

Глава 16. Мне очень жаль

— …Парис? Это ты, Парис? — приподнявшись со своего места, осторожно отозвался Раинер.

— Конечно, это я. А кто ещё это может быть? — прислонившись плечом к дверному косяку, произнёс мужчина. В его голосе отчётливо прозвучали недовольные нотки. — Всё, отставим в сторону твои глупые вопросы и обсудим по-настоящему важную тему. Ты мне объяснишь, что, собственно говоря, происходит? Что за шумиху вы втроём подняли в королевском саду? Его Величество потребовал от меня ответа, а я только и смог, что стоять перед ним да ртом воздух глотать, словно идиот какой-то. Ты сам-то считаешь это нормальным? — принялся отчитывать тот младшего брата. — Я же тебя утром по-человечески попросил вести себя на балу нормально, а ты что устроил? Всё, с меня хватит. Поднимайся. Мы идём к Его Величеству. Я не собираюсь разгребать всё это в одиночку.

Герцог оттолкнулся от дверного косяка и двинулся по направлению к Раинеру, вероятно, намереваясь схватить того за шиворот и как котёнка потащить «на ковёр» к Его Величеству. К беде ли радости, но ему так и не удалось претворить задуманное в жизнь, потому как уже в следующее мгновение его голова одним резким выпадом была отделена от шеи лопатой, ослепительно ярко сверкнувшей в сиянии луны.

— Лю…сьен? — только и смог, что невнятно пробормотать Раинер. – З-зачем ты… Ч-что в-вы…

Широко распахнув от удивления глаза, младший брат герцога растерянно наблюдал за тем, как тот замахнулся и, с силой ударив всем полотном лопаты, раздавил голову Париса. Вслед за свистом от размаха послышался хруст, и на глазах у Раинера отсечённая голова неожиданно видоизменилась: прежде принадлежавшие герцогу Фрери черты лица размякли, словно воск, после чего «поплыли», постепенно меняя своё первоначальное положение.

— Это с самого начала был не Его Светлость, — отведя взгляд, спокойным голосом произнёс Арсений, не собираясь наблюдать за телом чудовища дольше необходимого.

Теперь это странное создание было мертво, так что оно более не способно потенциально нанести вред главной героине. Благополучие же главной героини являлось залогом его возвращения домой. Если быть точнее, то только его половиной. Вторую половину составлял Парис, герцог Фрери, которого он и вознамерился в самое ближайшее время найти. Основная парадигма этой истории звучала, как «главные герои вместе разгадывают тайну прошлого, после чего благодаря силе своей любви снимают с людей проклятие». Для того, чтобы мир действовал в соответствии с ней, Арсению, если так подумать, всего лишь нужно было отыскать герцога, по-быстрому разгадать «тайну прошлого» и снять проклятие. Хотят этого все остальные персонажи этой истории или нет, но они будут в этом всём участвовать.

— …Нужно немедленно найти Его Светлость, — после довольно-таки длительной паузы произнёс Арсений, ещё крепче вцепившись в лопату.

Он решил, что достигнет поставленной перед ним «Программой» цели во что бы то ни стало, а если кто-нибудь из всех этих чудовищ посмеет встать у него на пути… В конце концов все эти монстры — всего-навсего подвергшиеся действию проклятия люди, лишь малая часть из которых приноровилась использовать свои «изменения», тем более в бою. До тех пор, пока те не собьются в кучу, они не будут представлять для него серьёзной опасности.

— Нет, тебе не нужно его искать. Мы пойдём домой, и точка. Твоего мнения никто не спрашивал, — с напором в голосе ответила ему Иветта. Арсений, развернувшись, бросил в её сторону быстрый взгляд. Девушка тут же невольно отшатнулась, однако, мгновенно собравшись с силами, вскинула голову и, сжав руки в кулаки, упрямо посмотрела на него. — И по какой причине ты, братец, в мою сторону взгляды такие злющие бросаешь? Я обидела иль ещё как провинилась перед тобой? Не утруждай себя, я сама отвечу на свои же вопросы. Правильный ответ: нет. Так что давай обойдёмся без всех этих переглядываний. Лучше нормально объясни мне, с чего это я сейчас, когда все стражники рыскают по дворцу в поисках нас, должна пойти искать его брата? — кивнула она в сторону Раинера. — Тем более сейчас он… Находится не совсем на одной с нами стороне. Даже больше, теперь он представляет для нас с тобой реальную опасность. Понимаешь, о чём я хочу тебе сказать? Давай так, постараемся обойтись без твоего невнятного «нужно отыскать» и будем действовать в соответствии с моим планом. Поверь мне, так для всех будет только лучше.

Во время всей её речи интонация Иветты то и дело металась из крайности в крайность: девушка то начинала упрашивать его, словно капризного ребёнка, не желавшего съесть на завтрак тарелку каши, то пыталась приказать ему, будто тот являлся её непосредственным подчинённым. Впрочем, ни один из этих подходов так и не оказался по-настоящему действенным. Стоявший в дверном проёме юноша продолжал смотреть на неё совершенно пустым взглядом, принадлежавшим человеку, который не услышал и слова из всего того, что она сказала. При взгляде на него Иветта внезапно ощутила полнейшее бессилие.

Теперь она была уверена в том, что это был очередной провал. И дальше продолжать откладывать неизбежное не имело совершенно никакого смысла, и раз никто не собирался взять за это ответственность на себя, то это сделает она.

— Запрашиваю запуск протокола «Плохой конец», — вздохнув, пробормотала девушка.

Стоило этим словам прозвучать, как Иветта поднялась на ноги и, взяв первые попавшиеся под руку садовые ножницы, судорожно вцепилась в них побелевшими от напряжения пальцами. Теперь в её движениях не наблюдалось и следа былой уверенности: её руки заметно дрожали, когда она в отчаянном движении направила своё ржавое оружие на юношу. Лицо Арсения дёрнулось, скривилось в странной гримасе, и лишь после этого на нём отразилось недоумение.

— Что ты собралась делать? — впрочем, тем, кто испуганно произнёс эти слова, оказался Раинер. Вскочив с пола самым последним, он, развернувшись, загородил собой Люсьена. — Не руби с плеча, лучше постарайся успокоиться. Посмотри на себя. Что ты удумала сделать? Ты же не собираешься и правда заколоть его… Что это? Садовые ножницы? Ты же понимаешь, что это не выход. Да и я считаю, что у нас всё ещё есть шанс добраться до него, так что зря ты инициировала запуск протокола. Я сейчас же сделаю запрос на его отмену…

— Просишь посмотреть на себя? Может, сам лучше посмотришь на него? — Иветта сжала ржавый металл ножниц ещё крепче, однако даже так её руки продолжили дрожать. Указав на Арсения, она произнесла слегка подрагивающим голосом, — Его нынешнее состояние — результат всего лишь одной нашей «ошибки». Как думаешь, что произойдёт во время следующего запуска, если сейчас мы позволим ему нашинковать всех обитателей замка словно капусту на суп? Лучшим решением станет немедленно запустить протокол «Плохого конца», и ты это сам прекрасно знаешь.

— Каким ещё «лучшим решением»? Ты-то сама понимаешь, что говоришь? Мне напомнить тебе, что по-настоящему «лучшим решением» станет недопущение этого самого «следующего запуска»? — остался стоять на своём Раинер.

— Ты всё ещё считаешь, что это сможет ему хотя бы как-то помочь? Как по мне, то уже нет совершенно никакой разницы, будет «следующий запуск» или нет. В любом случае это, — кивнула она в сторону Арсения, — уже не тот Арсений Павлович, которого мы оба когда-то знали. Это вообще уже никто.

— Заткнись! Ты сама-то понимаешь, что и кому говоришь?! Тебе не стыдно? — неожиданно накричал на неё Раинер, с крайне угрожающим видом сделав шаг по направлению к ней. Однако, одного этого шага ему оказалось достаточно, чтобы он успокоился и, махнув рукой, повернулся к Арсению. — Арсений Палыч, не слушайте те глупости, которые она там сама себе бормочет. Вы же и сами знаете, что она часто всякую ерунду, не подумав, говорит. Это так в стиле Риты…

Арсений долгое время просто молча смотрел на него, после чего, возможно, даже преувеличенно медленно перевёл взгляд на пол сарая. Ладонь, державшая черенок лопаты, будто внезапно ослабла, отчего «оружие» просто выпало из его рук. Казалось, оно не издало при этом слишком много шума, однако в ушах у Арсения по какой-то неясной причине в тот момент зазвенело, но это не был звонкий перелив колоколов. Скорее, это походило на множество голосов, одновременно в разнобой твердивших ему всевозможные бессмыслицы вперемешку с полнейшими глупостями.

«Следующий запуск»? О каком таком «следующем запуске» они говорили? Что они в принципе подразумевали под «запуском»? Ладно, а что насчёт «шинковать обитателей замка»? Они упоминали каких-то «обитателей», но ведь все чудовища, рыскающие за пределами этих стен, — враги, которые угрожают жизни и здоровью главной героини. Если он действительно хочет успешно достигнуть цели и вернуться домой, ему необходимо уберечь Иветту от их посягательств. Для этого он и взял в руки эту лопату. Именно её он и… Он и…

В голове у Арсения будто неожиданно что-то щёлкнуло. Его глаза широко распахнулись. И правда о чём он только сейчас думал? Пусть все жители королевства и выглядели как чудовища, но они всё ещё оставались людьми. Людьми, с которыми он буквально только что собирался расправиться при помощи случайно подобранной в сарае лопаты. С какой стороны на это ни посмотри, но это явно не могло быть правильным решением. Нет, это не могло быть решением, которое принял нормальный человек. Но в какой именно момент он в принципе начал рассматривать подобный вариант в качестве не то, что верного, даже допустимого? Он же всё-таки будущий врач, хоть и успел проучиться всего ничего. Его предназначение — спасение людей, а не нанесение им вреда. Правильно же, да?..

«Это вообще уже никто».

Земля под их ногами внезапно затряслась.

— Что происходит?! — воскликнула девушка. Практически сразу выронив своё оружие, она схватилась за стену, пытаясь удержаться на ногах.

— Что это?! Землетрясение?! — вслед за ней прокричал Раинер, тут же повернувшись лицом к Арсению. Тот, закрыв голову руками, опустился на корточки, начав что-то невнятно бормотать себе под нос. — Протокол уже запущен? Так быстро?

— Нет, ещё слишком рано! За это время они просто не успели бы обработать мой запрос! — выразила своё сомнение Иветта. В этот момент на неё чуть было не свалился один из заколоченных ящиков, хранившихся в сарае, но та успела вовремя отскочить в сторону. — Да что же это за...

— Арсений Палыч! Вы слышите меня, Арсений Палыч?! — подавшись к Арсению, обратился к нему Раинер.

— Ох, ответ на ваш вопрос довольно прост. Всему виной, как чаще всего оно и бывает, послужил сильный стресс, порождённый всей это ситуацией в совокупности. Ваши грубые слова, юная леди, стали последней каплей. Последовал сильнейший эмоциональный выплеск, который повлиял на способность Люсьена управлять «интенсивностью» окружающей нас магии, — раздался со стороны дверного проёма на удивление спокойный для этой ситуации голос. — Для исполнения сегодняшней иллюзии мне потребовалось собрать довольно много магических частиц, однако далеко не все из них, по итогу, оказались потрачены. И вот благодаря целому ряду совпадений они попали в руки этому способному парнишке, который, о неожиданность, имеет столь редкую врождённую способность. Совпадение-то какое. Никто даже и не ожидал, что такое может произойти. Плохо, очень плохо, — ирония не просто сквозила, она беспрерывным потоком лилась из его рта, полня собой всё дрожавшее, словно от землетрясения, пространство.

— Ты, — вскинув голову, с неприкрытой угрозой в голосе прошипела девушка, посмотрев в сторону фигуры великого волшебника, стоявшего по ту сторону от дверного проёма.

— Что «ты»? — переспросил у неё тот. — Юная леди, если вам есть, что мне сказать, то, прошу, не молчите. Я внимательно вас слушаю. Возможно, я даже успею дать вам свой комментарий или поделиться своими мыслями по предложенной теме. Конечно, если вы соизволите немного поторопиться, поскольку наш пожилой сновидец, кажется, из-за всего этого переполоха уже начал просыпаться. Ох-ох-ох, — тут же запричитал мужчина, — не представляете, как сильно я расстроился, когда понял, что мне не позволят продвинуться по сюжету дальше: ни расследование в королевской библиотеке, ни побег из королевства я так и не смогу увидеть, — прозвучало искреннее сожаление в его голосе. — Я, признаться честно, являюсь ярым поклонником творчества Пелагеи Андревны, так что с радостью посмотрел бы на «экранизацию» её ранних работ. Но вышло так, как вышло. При встрече передайте ей мои искренние извинения, ведь так вышло, что я немного «подправил» её историю. «Отредактировал» моменты, которые мне показались немного шероховатыми. Хм, получается, я в определённом смысле написал по её историям фанфик?

— Да что за бред ты несёшь?! — воскликнула девушка и попыталась с голыми руками накинуться на него. Но не успела она сделать и пары шагов, как раздался громкий звон разбитого стекла.

— Вот и всё, вот и конец, — без тени сожаления произнёс «великий волшебник». — Тогда до новых встреч, мои дорогие друзья.

И мир пал.

***

[Запрос на повторение записи от 4/1/20.34. Тип воспроизведения: визуальное воспроизведение].

[Запускаем].

[Построение сцены…]

[Готово].

***

…Сидевший на скамье на расстоянии вытянутой руки от великого волшебника Люсьен, впершись взглядом в собственные колени и крепко сжав руки в кулаки, приоткрыл рот и начал бессвязно бормотать себе под:

— Арсений… Павлович… Арсений… Павлович…

В глазах главы магической башни промелькнуло сложное чувство, и он даже невольно подался было к погрузившемуся в себя юноше, но в самый последний момент остановился. Криво усмехнувшись, мужчина покачал головой и расслабленно откинулся на спинку скамьи, устремив взгляд в сторону продолжавшей спорить друг с другом парочки. Став свидетелем их непрекращающихся препираний, Аполлинер улыбнулся немного шире, прищурив светло-карие глаза.

— Оставайся здесь. Я буду недалеко. Ты всегда можешь меня позвать, и я сразу к тебе приду, — с заботой в голосе произнёс великий волшебник и, опустив на грязную голову Люсьена ладонь, слегка растрепал его слипшиеся волосы. Впрочем, юноша никоем образом не отреагировал ни на его слова, ни на его движения. Словно старая пластинка, которую заело, он продолжал повторять одни и те же два слова, казалось, совершенно не замечая того, что происходит вокруг него. И пусть.

Посмотрев на него, Аполлинер улыбнулся ещё самую малость шире, после чего, опершись рукой о спинку скамьи, поднялся на ноги и размеренным шагом двинулся в сторону переругивающихся меж собой юношей. Те, впрочем, довольно скоро заметили, что он соизволил подойти к ним ближе, а это означало, что время для препираний закончилось.

Иветта, окончательно перестав пытаться быть с Раинером «вежливой», коленом ударила того в живот, после чего резко развернулась и ещё несколько раз выстрелила в сторону великого волшебника. Однако, тот, вероятно, и правда не за красивые глаза был избран в качестве главы магической башни: ещё до того, как той был совершён первый выстрел, он исчез, чтобы в следующее мгновение появиться за спиной у Иветты. Таким образом, все её выстрелы ушли «в молоко», но это её, казалось, совершенно не беспокоило. Поняв, что возможность воспользоваться оружием дальнего боя для неё потеряна, она решила немедленно продемонстрировать мужчине свои умения в ближнем бою, но внезапно ощутила, что её тело ей более не подвластно.

— Согласно правилам «Программы помощи начинающим Авторам», гамма-ридер должен осуществлять исправление «логических ошибок», правильно я говорю? Нигде не ошибся? — в донельзя серьёзном голосе Аполлинера послышались слабые насмешливые нотки. — Мне кажется, что эта чудесная вещичка, как раз является это самой «логической ошибкой». Если я сейчас же её «исправлю», мои старания зачислят на его счёт? — кивнул он в сторону Арсения.

Потянувшись к шее главной героини, Аполлинер без особого труда смог отыскать за воротом рубашки замочек от цепочки. Раздался еле слышный щелчок, после которого амулет с глухим звуком повалился на землю. Иветта, на глазах у которой это всё и произошло, дёрнулась было всем своим телом в его сторону, но её ноги так и не сделали ни единого шага.

— Не трать понапрасну свои силы. Я хорошенько постарался, так что эта вещица теперь всецело подчиняется законам этого мира: магии в ней больше нет, — словно усиливая эффект от произнесённых им слов, артефакт покрылся множеством мелких трещин, после чего беззвучно обратился в пыль. — А теперь я предлагаю вам, мои дорогие друзья, проверить эту историю на предмет наличия в ней других «логических ошибок». Так, настолько ли велика сила любви, как о той принято считать? Сможет ли целиком и полностью поглощённый своими идеями герцог Фрери заметить за очередным «субъектом эволюции» прелестную девушку? Сможет ли сама прелестная девушка доказать герцогу, что она нечто большее, чем «мать чистого человека»? — стоило этим словам прозвучать, как мужчина тут же зашёлся в громком заливистом смехе, который, правда, оказался остановлен им чересчур уж резко. — …Кхм-кхм. Не подскажите, именно так ведь должны говорить «главные злодеи», измываясь над, казалось бы, поверженной «главной героиней»? Мой опыт в этой роли весьма скуден, так что прошу слишком много от меня не ждать. В том случае, если всех всё устраивает, то я сразу перейду к той части, где Аполлинер, то бишь я, будет буквально на пальцах разъяснять всем в округе свою мотивацию. А пока сие действо будет происходить, один «смелый волчонок» подкрадётся к, как может показаться во время первого прочтения, бесполезному второстепенному герою и постарается помочь ему «прийти в себя», — его взгляд перешёл от девушки к Раинеру, который как раз успел «незаметно» подползти к Арсению. — Только вот план «смелого волчонка», к его огромному сожалению, окажется провальным.

Аполлинер поднял руку, собираясь, воспользовавшись собранной магией, нанести по тому удар, но в этот момент Иветта резко дёрнулась и с силой ударила того на опережение под дых. На лице великого волшебника, который, казалось, не ожидал от девушки столь подлого поведения, в первое мгновение отразилось удивление, после чего он нарочито сморщился и согнулся пополам. Главная героиня тут же развернулась и выстрелила в него, готовясь ощутить отдачу от выстрела, но этого так и не произошло. Раздался негромкий щелчок, после чего металл пистолета неожиданно стал на порядок более мягким и даже в некотором смысле упругим. Девушка с недоумением посмотрела на своё «оружие», ставшее обыкновенным, правда, самую малость переспевшим бананом.

— …Не стоит слишком сильно полагаться на помощь Старшего. Пожалели бы старика, всё-таки возраст уже даёт о себе знать. Возраст, а также это прекрасное место, — невесело усмехнувшись, осторожно выпрямился тот, продолжая держать руку у груди. — Да, от вас, молодёжь, нынче не дождаться прежней почтительности, — слегка покачал мужчина головой.

Иветта, не спуская с него внимательного взгляда, отступила на пару шагов от мужчины, после чего резко развернулась и на полном ходу помчалась в сторону Раинера.

— Стой, героиня, куда же ты! Мы же так и не успели проверить настолько ли крепки чувства герцога! — крикнул ей в спину великий волшебник, однако та не разумела его слов, в ответ ещё больше ускорив свой бег.

Аполлинер вздохнул и вновь поднял руку, намереваясь остановить их, но в этот раз «магия» внезапно не отозвалась на его «зов», хотя у него в запасе находилась ещё целая россыпь магических частиц. Мужчина с лёгким недоумением посмотрел на свою ладонь, после чего медленно сжал ту в кулак и опустил её, устремив свой взгляд на алое закатное небо. Пусть он не мог на нём никого разглядеть, однако смотрел тот всё же не в пустоту. Так или иначе, но его взгляд, принадлежавший обиженному в лучших чувствах человеку, всё же достиг своего адресата.

— И что же ты делаешь? Старший, честное слово, лучше бы ты и дальше продолжил тихонько доживать свои последние деньки вместо того, чтобы пытаться «веселиться» наравне с «молодёжью». Или же всему виной сама «молодёжь», что не в состоянии справиться без твоей помощи?

И сам вздохнув на этих словах совсем-совсем как дряхлый старик, великий волшебник, никуда особенно не спеша, вернулся на уже насиженное им место на старой скамье. К сожалению, пусть та и продолжала неизменно находиться на своём месте, однако юношу, составлявшего ему прежде компанию, самым бессовестным образом увели. Что за бескультурье, даже не попрощались.

Опустившись на скамью, Аполлинер расслабленно откинулся на спинку и вновь устремил свой взгляд на небо. Всё ещё вечерело. У вечера, безусловно, присутствовали свои несомненные достоинства, однако он совершенно не соответствовал той сцене, что должна была последовать за этим «внезапным» нападением. По его мнению, свет факелов, принадлежавших стремительно настигающей сбежавших погони, особенно зловеще выглядел бы во тьме ночи. А если сделать ночь к тому же и очень тихой, чтоб был отчётливо слышен каждый неровный шаг, то ощущения возрастут во много крат.

— Пусть немного побегают. Как говорится, движение — жизнь, — прикрыв глаза, устало пробормотал волшебник.

Тень, которую отбрасывало его тело, задрожала, после чего начала стремительно разрастаться, становясь всё больше и больше, пока не заняла собой всю площадку у фонтана. Замерев лишь на одно короткое мгновение, она, словно набравшись сил, резко поддалась вверх: тень начала приподниматься над землёй, имея при этом всевозможные, причудливые формы. Прошло не так уж и много времени, как вокруг уставшего волшебника встали несколько десятков чудовищ, направившие на него свои пустые, совершенно бездумные взгляды.

— Погоняйте их немножко по саду, всё равно это не продлится долго. Пусть немного разомнут мышцы. Устали, наверно, бедные, за письменными столами целыми днями сидеть, да совершенно бессмысленные строчки заучивать. А ведь им так ни разу и не представилось возможности воспользоваться магией. Обидно, наверно. Впрочем, в целом во всём этом, — махом руки очертил мужчина границы королевского сада, хотя в его «всём» было заключено куда больше, чем просто сад, — присутствует определённая доля романтики. «Красавица в королевстве проклятых чудовищ». Это была одна из первых прочитанных мною историй…

***

— Как он там? — не сбавляя шага, крикнула Иветта.

Ловкость, с которой девушка умело маневрировала по саду, заслуживала искреннего восхищения. Могло показаться, что она знала каждый его закуток. Возможно, именно так дело и обстояло, однако наличие у неё знаний, которое должно было хотя бы немного её успокоить, отчего-то не придавало ей и капли столь необходимой в этот момент уверенности. Наоборот, с каждым последующим мгновением её тревожность продолжала нарастать всё больше и больше, грозясь в любой момент достигнуть своего пика. Не в силах справиться с переполнявшим её необъяснимым тягостным чувством, она и прокричала эти слова.

— Всё… Так же, — выкрикнул в ответ Раинер, тут же постаравшись восстановить сбившееся дыхание.

Впрочем, не было совершенно ничего удивительного в том, что ему всё никак не удавалось это сделать — мало того, что от него требовалось поспевать за этой девчонкой, которой, казалось, в самом прямом смысле этих слов вожжа под хвост попала, но и нести на своём плече находившегося в полубессознательном состоянии юношу. Тут уж лишь у исключительных «экземпляров» дыхание продолжало быть столь же размеренным. Он себя к таким не относил, поэтому продолжал возносить молитвы всем известным ему богам, чтобы девушка поскорее нашла место, в котором они смогли бы наконец-то перевести дух.

— Плохо, — только и смогла сказать в ответ та, резко нырнув в кусты. Вслед за ней, ни на мгновение не задумываясь, прыгнул в кусты и Раинер с Люсьеном на плече. — Спрячемся пока здесь, — махнув в сторону старого, небольшого сарайчика, отдала распоряжения девушка, после чего, не сбавляя шага, двинулась в указанном ею же направлении.

Сарайчик и правда оказался невероятно старым. Замок, висевший на двери, был скорее номинальным, ни один имевший маломальскую физическую подготовку человек не воспринял бы его в качестве сколько-нибудь серьёзного для себя препятствия. Не сделала этого и Иветта. Одним быстрым резким ударом, она сломала проржавевший насквозь металл замка, после чего распахнула дверь и в одновременно приглашающем и подгоняющем движении махнула всё же немного отставшему от неё Раинеру. Тот кивнул и на полном ходу ворвался внутрь, едва не врезавшись в кучу старого садового инвентаря.

— Переведём тут дыхание, а потом решим, что делать дальше, — зайдя в сарай вслед за ним, произнесла девушка, тут же захлопнув за собой дверь.

В течение некоторого времени в помещении раздавалось лишь тяжёлое дыхание двоих беглецов и неясное бормотанье третьего невольного участника этой странной компании. Наконец, девушка не выдержала и, раскрыв рот, смачно выругалась:

— Бл… — раздались крики птиц, - …во. Причём полнейшее, – не обратив на шум никакого внимания, добавила она.

***

[…Вот оно, значит, как. Пусть запись и оказалась вновь повреждена, но это не так уж и страшно. То, что нужно, я услышал. Увидеть ещё успею].

[Неужто вы смогли что-то понять из кривляний этой «штуковины»?]

[Можно сказать и так. Не будем ждать, запускайте сценарий №13].

[Так скоро? Но ведь Сергею Николаевичу нужно хотя бы немного отдохнуть…]

[Отдохнуть? Благодаря нашим товарищам, последний сценарий был обрублен на первой трети истории, так что не думаю, что он успел по-настоящему сильно устать. К тому же, «сопутствующий урон» оказался ещё серьёзнее, чем ранее. После такого процесс «распада», вероятнее всего, ускорится ещё сильнее. Нам нет смысла чего-то ждать. Приступайте].

[Как прикажете, Александр Александрович].

***

Монитор был единственным источником света в тёмном помещении. В светло-карих глазах человека, смотревшего на него, долгое время отражался лишь белый шум. Но вот экран моргнул. Напечатанный стандартным крупным шрифтом текст появился в левом верхнем углу экрана.

[Представьтесь].

— Меня зовут Сье… Сеня. Арсений.

В его глазах отразилась стенограмма произнесённого им ответа.

[Ваш возраст?]

— Мне… Восемнадцать. Да, мне не так давно исполнилось восемнадцать лет.

[Ваш нынешний род деятельности?]

— Я школьник. Заканчиваю одиннадцатый класс.

[Ваше семейное положение?]

— Семейное положение? Не женат. Живу с… Я сирота. Оба моих родителя мертвы. Есть две сестры: старшая Ия и младшая сестра-двойняшка… Есения. Да, Ия любит называть нас «Сеня и Есеня». Говорит, что и родители, когда были ещё живы, любили к нам так обращаться. Они считали это забавным. Правда, теперь некому нас так называть, ведь Ия уехала на учёбу в город, а мы с Есенией так и остались жить вдвоём в деревне.

[Какова причина смерти ваших родителей?]

— Причина их смерти? Да, точно. Они же умерли. Наш отец любил охотиться в лесу, благо, живности там всегда было много. К сожалению, эта живность его, по итогу, и погубила: по весне его задрал медведь. Мы остались одни с матерью. Однако, жизнь в деревне нелегка. Может, это было связано с общим истощением. Может, это было предопределено судьбой, но она тяжело заболела и умерла. Так мы, по итогу, и остались одни. Я и… Сёстры. Да, Ия и Есения.

[Стандартная процедура окончена. Данные успешно сохранены. Разрешение получено. Приступаем к процессу загрузки].

[…]

[……]

[Добро пожаловать в «Программу помощи начинающим Авторам»! Спешим обрадовать вас, вы были избраны нашей системой подбора кадров на должность гаммы-ридера].

[Как следует из названия программы, суть вашей работы заключается в оказании помощи «начинающим Авторам»].

[Далее вам будут предоставлены ответы на наиболее часто задаваемые вопросы].

[1. Кто такие «начинающие Авторы» и по какой причине им необходима помощь гаммы-ридера?]

[Авторы — это существа, различные по своему происхождению, но объединённые в отдельную группу по признаку наличия у них особой способности: всякая история, которая будет ими написана, обретёт право на самостоятельную «жизнь», встав в один ряд с остальным множеством миров. В связи с этим Авторам был присвоен «околобожественный» ранг значимости. Стоит заметить, что они не выделены в отдельный биологический вид. Авторы равномерно рассредоточены по всему множеству миров и в повседневной жизни практически ничем не отличаются от остальных представителей своего вида. Их «исключительность» проявляется только в тот момент, когда они приступают к написанию своих историй].

[Основная проблема заключается в том, что данная «особая способность» одинаково действует по отношению к тем мирам, которые были созданы умудрённым опытом Автором, к чьим стройной линии повествования и логике событий вопросов не возникает, так и к мирам начинающих Авторов, история которых за неимением у тех опыта полнится не только различными логическими ошибками, но и целыми сюжетными дырами. И всё бы ничего, но мир, в котором количество логических ошибок превышает определённую критическую точку, обречён на немедленное самоуничтожение. Это, в свою очередь, чаще всего приводит к повреждению соседних с ним «стабильных» миров, что проявляется в виде возникновения внутри них различных аномалий].

[2. Кто такой «гамма-ридер»? Какова его основная задача?]

[Вашей основной задачей является предотвращение процесса самоуничтожения мира. Поскольку вы достигаете её путём исправления логических ошибок вашей должности было присвоено название «гамма-ридер»].

[3. Почему для вас же лучшим решением станет согласиться содействовать нам? Какова ваша выгода?]

[Судя по имеющимся у нас данным, в настоящий момент времени ваш статус: кома, шанс выйти из которой, с учётом нынешнего уровня развития медицины в вашем мире, чрезвычайно низок. В качестве оплаты за выполненную работу вам будет предоставлена возможность повлиять на события, повлёкшие за собой принятие вами данного статуса. С этой целью мы свяжемся с Автором вашего мира и договоримся с ним об изменении истории].

[4. Условия выплат? Что вам необходимо сделать, чтобы получить своё вознаграждение?]

[Вам всего лишь необходимо успешно исправить логическую ошибку в мире одного из начинающих Авторов, т. е. оказать ему помощь].

[5. В каком количестве миров вам необходимо предотвратить процесс самоуничтожения?]

[В одном. Успешного спасения одного мира будет достаточно].

[…]

[……]

[На этом вводная часть окончена. Активирована команда «Перенос»].

[Процесс загрузки проходит в стандартном режиме].

Том 2. Хилинг-роман (?). Глава 1. Они назвали себя "Программа помощи начинающим Авторам"

Одновременно с первым, произошедшим словно невпопад ударом сердца Арсений разлепил плотно сомкнутые веки. Но даже после этого перед его глазами продолжили мелькать отдельные, буквально отпечатавшиеся на его сетчатке слова и фразы: «начинающие Авторы», «кома» и… «Вознаграждение». Желая разобраться в произошедшем, он попытался ухватиться за беспорядочно метавшиеся по всей его голове мысли. Увы, все его попытки не возымели успеха. Воспоминания о том странном месте оказались куда шустрее, чем это могло показаться на первый взгляд. Или же, наоборот, его разум из-за резкого пробуждения всё ещё оставался слишком вялым для этого.

— …Юноша? Эй, юноша? С тобой точно всё хорошо? Может, тебе нужна вода? Погоди-погоди, у меня как раз есть с собой бутылка. Как чувствовала, когда перед отъездом решила взять её с собой. В такой жаркий день она точно кому-нибудь да пригодится, — внезапно раздался возле него дружелюбный голос, принадлежавший, вероятно, пожилой женщине.

Услышав её предложение, Арсений рассеянно покачал головой, недолго думая, отказавшись от воды, после чего перевёл бесцельно направленный перед собой взгляд в её сторону. По правую руку от него сидела, на первый взгляд, самая обыкновенная женщина, возраст которой, вероятно, уже приближался к семидесяти годам. Её седые волосы были собраны в аккуратный пучок, из которого намеренно были вынуты, а затем аккуратно закручены две пряди у висков. Женщина была одета в летнюю блузу с ярким цветочным узором и шифоновую тёмно-зелёную юбку, которые вкупе придавали ей свежий вид хорошо отдохнувшего человека. Говоря же об аксессуарах, то на носу у той находилась пара очков с золотистой круглой оправой, от душек которых тянулась металлическая цепочка, перекинутая через её шею. За стёклами очков же…

Не на шутку перепугавшись, Арсений, с силой сжав левую руку в кулак, возможно, даже излишне поспешно перевёл взгляд на свои колени, тем самым попытавшись скрыть охватившие его чувства. Подумать только, он буквально мгновение назад своими собственными глазами наблюдал за тем, как нос женщины медленно прошёл сквозь оправу очков перейдя от её подбородка ко лбу, а рот с окружавшей его плотной сетью глубоких морщин остановился в районе правой щеки женщины, словно зацепившись за выступающие скулы, как корабль, напоровшийся на скалы. Впрочем, насколько бы пугающим ни было это зрелище, но самый настоящий ужас у него вызвало вовсе не оно. Самым странным и оттого — страшным для него стало то, что саму женщину это всё, казалось, ни капельки не беспокоило. В этот момент оба её глубоко посаженных глаза, остановившись где-то в том районе, где изначально должен был располагаться нос, взволнованно смотрели на него.

Заметив это, Арсений сделал глубокий вдох, после чего нарочито медленно выдохнул, пытаясь успокоить неровно бьющееся сердце.

— …Ты уверен? Юноша, ты точно уверен в том, что тебе не нужно выпить воды? Посмотри на себя, да ты весь позеленел! Тебя точно укачало! — воскликнула пожилая женщина. — Ох-ох-ох. Порой мне начинает казаться, будто водители междугородних автобусов нарочно забывают о том, что везут вовсе не дрова в своей колымаге, а вполне себе живых людей, которые, между прочим, заплатили немаленькие такие деньги за комфортную и безопасную поездку. По крайней мере, отчего-то я всегда так считала, — проворчала та. — Вспомнила! У меня же где-то в сумке должны были лежать таблетки как раз на такой случай! Понимаешь, мою внучку, дочку моего единственного сына, постоянно укачивает в автомобиле. Её непутёвая мать, моя невестка, постоянно забывает взять с собой в поездку таблетки, вот мне и приходится носить их с собой, — с этими словами она принялась старательно копаться в своей объёмной тёмно-коричневой сумке, которая лежала у неё на коленях.

Упаковка с обозначенными таблетками от укачивания, вероятно, лежала где-то на поверхности, потому как женщине довольно быстро удалось её отыскать и предложить Арсению. Юноша мимоходом посмотрел на невскрытую упаковку, после чего, отказываясь, вновь покачал головой. Даже если бы предложившая ему эти странные таблетки женщина выглядела нормально, он всё равно бы не рискнул брать лекарства из рук совершенно незнакомого ему человека — слишком уж глубоко в его сердце укоренились наставления, что некогда дала ему старшая сестра, Ия.

Стоило её имени лишь промелькнуть в его мыслях, как разрозненные воспоминания вмиг приняли куда более стройный и упорядоченный вид. Точно, и как только он мог об этом забыть?

В ту ночь Арсений сидел за письменным столом и старательно переписывал с черновика на чистовик сочинение по литературе. Поскольку, в отличие от его младшей сестры, у него самого никогда не было и намёка на какой-либо творческий потенциал, ему пришлось провозиться за написанием того злополучного сочинения весь день, и только поздним вечером он наконец-то смог взяться за переписывание. Он отчётливо помнил, как, отчаянно борясь с одолевающим его сном, старательно выводил нарочито крупные буквы с целью растянуть своё изначально довольно-таки «компактно» написанное сочинение на обозначенные учителем два с половиной листа. Поняв, что даже так ему это сделать не удастся, Арсений, окончательно потеряв всякий стыд, принялся увеличивать вдвое, а то и втрое длину всех тире и дефисов. Оттого его сочинение начало выглядеть ещё менее приглядно, но зато у подростка появилась надежда на то, что учитель его в принципе у него примет. Правда, узнать принял бы учитель его сочинение или нет Арсений теперь не сможет. Вероятно, из-за перенапряжения в ту ночь с ним что-то произошло, и он впал в кому.

И вот в момент наибольшего отчаяния к нему неожиданно обратилась с предложением некая организация, назвавшаяся «Программой помощи начинающим Авторам» и пообещавшая взамен на помощь в исправлении «логических ошибок» предотвратить случившуюся с ним трагедию.

[Добрый день!]

[Позвольте мне представиться, господин гамма-ридер! Я «оператор №1313». На время выполнения вами задания в этом мире я являюсь вашим координатором и, если можно так выразиться, компаньоном!]

Высокий девичий голос прозвучал у него в голове внезапно, из-за чего Арсений от неожиданности чуть было не подпрыгнул на том самом месте, где сидел. Впрочем, утверждать то, что этот голос именно что «прозвучал» у него в мыслях было не совсем правильно. Если бы его попросили описать свои ощущения в этот момент, то он ответил бы, что это скорее походило на то, будто «звук» исходил откуда-то из глубин его сознания, наполняя своим звучанием все его мысли, но в то же время не покидая пределов его головы.

— …Юноша? Может, мне всё-таки стоит попросить водителя автобуса сделать небольшую остановку? Ты что-то совсем неважно выглядишь, — сочувствующе завздыхала его попутчица. Однако уже в следующее мгновение в её глазах промелькнула тень подозрения. Отодвинувшись от него ровно настолько, насколько ей позволило это сделать сидение автобуса, женщина прищурилась и внимательно посмотрела на Арсения. — …Юноша, а ты точно ничего… Эм-н… «Такого» не употреблял? — понизив голос, поинтересовалась та с оттенком презрения, но в то же время и любопытства в голосе.

Услышав в свою сторону столь серьёзное обвинение, Арсений поднял на неё взгляд и с ошарашенным видом уставился на неё. Он не мог определиться с тем, что в этот момент удивило его больше: голос девушки, источник которого располагался где-то за горизонтом его чувств и ощущений, или же эта пожилая женщина, по какой-то неизвестной причине решившая, что он употребил нечто «этакое». Впрочем, если в поведении первой прослеживалось дружелюбие и желание сотрудничать, то в словах второй некоторые вполне могли углядеть оскорбление. Так что, подумав, Арсений решил первым делом развеять недопонимание, возникшее между ним и его попутчицей, после чего спокойно перейти к обсуждению своего задания с, вероятно, представительницей «Программы».

Выпрямившись, тот прочистил горло и спокойно обратился к пожилой женщине:

— Я не так давно переболел простудой, поэтому меня всё ещё мучает слабость. Спасибо вам за помощь, но таблетки от укачивания мне не помогут, а ещё… Кхм, я ничего «такого» никогда в своей жизни не принимал.

В момент разговора Арсений серьёзно посмотрел на ту. По крайней мере, он постарался смотреть туда, где, по идее, должны были располагаться её глаза, а не на место их фактического нахождения. Вероятно, его решение оказалось верным. Пожилая женщина тут же немного стушевалась и, нервно усмехнувшись, замахала руками.

— Ой, юноша, ты только ничего такого обо мне не подумай! Понимаешь, не так давно у подруги своячницы моего двоюродного брата по отцовской линии горе такое с сыном произошло, вот мысли об одном только невольно и вертятся теперь!

Пока Арсений немного «завис», честно попытавшись понять степень родства этой пожилой женщины и «подруги своячницы её двоюродного брата по отцовской линии», его попутчица принялась сокрушаться на тему того, каким милым ребёнком был этот самый «сын» до того, как он связался с той «ужасной компанией, затянувшей его в отвратительную паутину, что, по итогу, его и сгубило». Наконец-то отыскав повод обсудить тему, которую той, вероятно, не терпелось с кем-нибудь «обмусолить», да вот только собеседника ей всё никак отыскать не удавалось, женщина принялась с неприкрытым наслаждением перемывать косточки сначала «сыну», а затем его матери, своячнице и двоюродному брату. При этом она совершенно не обращала внимание на то, что её вновь обретённый собеседник, собственно говоря, не особенно-то её и слушал. Более-менее разобравшись с этой немного странноватой пожилой женщиной, Арсений обратил всё своё внимание на девушку, которая на протяжении всего этого времени терпеливо дожидалась того момента, когда на её приветственную речь наконец соизволят отреагировать.

— Насколько я понимаю, вас назначила мне в помощники «Программа», правильно? — обратил он к «оператору».

[Именно так, господин гамма-ридер!]

[В мои основные задачи входит: донесение до вас всех важных сюжетных аспектов истории, в которую вы были направлены, а также оказание вам всей возможной помощи для успешного окончания нашей общей миссии!]

— Помощи? И какого рода помощь мне от вас может понадобиться? — вперившись взглядом в сидение впереди сидящего человека, поинтересовался у той Арсений, но тут же переформулировал свой вопрос. — Нет, не так. Я хотел бы узнать каков максимальный размер помощи, который вы сможете мне оказать в случае возникновения в той необходимости?

Его вопрос, вероятнее всего, озадачил девушку-оператора, потому как ответить на него она смогла далеко не сразу, да и её ответ, с точки зрения самого Арсения, прозвучал немного странно.

[…Я способна оказать вам помощь в ориентировании. Это касается как ориентирования на местности, то есть построение маршрута, так и помощи в ориентировании в сюжете. Я могу объяснить вам характер и суть взаимодействия между персонажами, а также предупредить о грядущих важных сюжетных событиях].

[Но, поверьте мне, и этого вам хватит с лихвой!]

[…Наша общая цель — добиться стабильности в этом мире. Что мы получим от того, что вы пострадаете? По этой причине исполнение миссии окажется под угрозой срыва, так что нам нет совершенно никакого резона вредить вам. В том числе и поэтому подбор задания...]

— Ладно, можете не продолжать. Мне и так всё ясно. Вы скорее… Если можно так выразиться, моральная поддержка, — произнёс тот.

Стоило этим словам сорваться с его языка, как Арсений ощутил, будто нечто в нём захотело немедленно поправить его же слова с «моральной поддержки» на «номинальную моральную поддержку». Впрочем, этот порыв просуществовал не дольше нескольких мгновений, после чего развеялся столь же быстро, сколь и появился. Девушка же, в свою очередь, тем временем явно собиралась что-то ему ответить, но, словно не сумев найти нужных слов, ограничилась сдержанным:

[Пусть будет так. Главное, теперь вы знаете, что вам есть к кому обратиться за помощью].

Арсений кивнул, тем самым ответив на её слова. Сидевшая же возле него пожилая женщина приняла этот кивок на свой счёт, после чего принялась с удвоенным старанием обсуждать с ним жизнь совершенно незнакомого ему человека. Юноша, быстро осознав свою оплошность, бросил в сторону попутчицы быстрый взгляд, после чего вновь вперился им в сидение, дожидаясь следующей реплики оператора. Правда, ему пришлось проявить чудеса терпения перед тем, как та вновь заговорила с ним, да и услышанное вызвало у него одно лишь недоумение.

[…Вы больше ничего не хотите мне сказать, господин гамма?]

— Хочу, — прямо ответил ей тот. Следом со стороны девушки раздался еле слышный вздох, в котором так и сквозило странное облегчение, причину которого Арсений понять не смог. — Когда вы объясните мне суть моего задания? Что я должен сделать, чтобы вернуться домой? Ранее в том странном месте мне рассказали о каких-то «логических ошибках». Предположу, что моя конечная цель каким-то образом связана с ними. Это так? Да и вы до этого говорили что-то об «ориентации в сюжете». Когда вы меня наконец сориентируете?

[…Прошу меня извинить, господин гамма-ридер, я сейчас же этим займусь…]

— И тогда давайте сразу договоримся, что при общении будем опускать «господина». И месяца не прошло, как мне восемнадцать исполнилось, так какой же из меня «господин»? — следом предложил тот. — Меня зовут Арсений, можете обращаться ко мне по имени. А вас?..

[Тогда, может, нам сразу перейти на «ты»? Я буду называть вас просто «гамма», а вы меня «оператор»? Без номера. Как вам такой вариант?]

Арсений слегка склонил голову к плечу, с недоумением разглядывая обивку сидения впереди сидящего пассажира. Стоило ему заговорить об обращении друг к другу, как девушка буквально на глазах «расцвела», заговорив с куда большим жаром, чем прежде. Может, именно этого она от него и ожидала? Вероятнее всего, девушка испытывала неловкость из-за столь официального обращения к человеку, который и школу-то закончить ещё не успел. Подумав, Арсений пришёл к выводу, что, обращаясь, к примеру, к пятикласснику по имени-отчеству, он тоже почувствовал бы себя, мягко говоря, странно. Так что в поведении девушки не было совершенно ничего необычного. Пусть обращение «оператор» и не вызывало в нём особого воодушевления, но и та называла его не по имени, а «гаммой», поэтому это решение можно было расценивать как компромисс.

— Как скажешь. Если тебя всё устраивает, то и меня вполне устроит, — кивком подтвердил тот свои слова.

[Тогда предлагаю перейти к обсуждению сюжета этой милейшей истории!].

***

Сюжет этой истории разворачивается в тихом провинциальном городке, в который после тяжёлого разрыва со своим бывшим молодым человеком переезжает главная героиня по имени Розалинда. Будучи по профессии флористом, девушка первым делом арендует небольшой двухэтажный домик: на первом этаже она обустраивает уютный цветочный магазинчик, а на верхнем — ютится она сама. Впрочем, в тесноте да не в обиде. После нескольких месяцев, проведённых вдали от родного города, она осознаёт, что свой собственный маленький уголок стал для неё роднее высоких потолков её бывшего дома, стены которого буквально душили девушку.

В процессе обустройства своего цветочного магазинчика Розалинда знакомится с Леннардом, владельцем небольшой чайной лавки, расположенной чуть дальше по улице. Не проходит и нескольких недель со дня их первой встречи, как она уже называет его «Ленни», а он её — «Розой». Естественно, вскоре средь соседей начинают ходить слухи о том, что эти двое на самом деле тайно встречаются. В какой-то момент «паре» становится известно об этих слухах, но в ответ они лишь смеются, всячески отмахиваясь от прямых вопросов. Какая ещё любовь? Их скорее можно было назвать «родственными душами», однако дальше «лучших друзей» этим отношениям явно не было суждено развиться. По крайней мере, сама Розалинда была твёрдо уверена в том, что она пока ещё не готова для новых отношений. Как долго будет длится это «пока ещё» не знала даже она сама.

По неподвижным водам их тихого городка пошла мелкая рябь, когда туда приехал или, если быть точнее, вернулся один человек. Бартоломей, он же просто Барт, приходился Леннарду старшим братом. К исходу десятого года своей службы в полиции он стал свидетелем гибели своего верного напарника. Обвиняя в произошедшем собственную недальновидность и, как следствие, преступную халатность, он принял решение оставить службу и вернуться из столицы штата в свой родной город.

Прознав об его возвращении, местные органы охраны правопорядка тут же обратились к нему с предложением присоединиться к ним, но Барт, не задумываясь, отказал им, мотивируя свой ответ тем, что он более не видел себя в качестве полицейского. Кроме того, мужчина планировал «заняться делом отличным от того, чем на протяжении почти трети своей жизни занимался». Каково же было удивление местных полицейских, когда оказалось, что тот решил стать… Кондитером. Впрочем, сразу собрать денег на открытие собственной кондитерской ему не удалось, поэтому он решил начать с небольшой витрины в чайной лавке своего младшего брата.

Именно чайная лавка и становится местом первой встречи Барта и Розалинды.

Если изначально Барт надеялся на то, что в этом тихом месте он наконец-то сможет обрести спокойствие, то, как показало дальнейшее развитие событий, он очень сильно в этом ошибался. Пожалуй, самой большой его ошибкой стало то, что он рассказал своей новой знакомой о своём прежнем роде деятельности. Казалось бы, и что в этом такого? А то, что с того самого момента не проходило и дня, чтобы эта шумная девица не заявилась на порог их с Ленни дома, из раза в раз выступая в роли просящего от лица тех или иных жителей их городка.

У милейшей соседки-старушки при таинственных обстоятельствах пропала любимая кошка, а полиция, этакие негодяи, бездействует? Знакомая девушка страдает от преследования тайного поклонника, который, не ведая слова «нет», грозится в самое скорое время завалить её дом цветами? Неизвестный вломился в её собственный цветочный магазинчик поздней ночью и, не забрав ни единого цента из кассы, прихватил с собой лишь фиолетовые нарциссы? Отныне Розалинда, не мешкая, могла ответить на вопрос, к кому можно обратиться за помощью!

…И, кто знает, может, все эти таинственные дела неожиданно окажутся связаны?

Девушка, надеющаяся, что когда-нибудь ей всё-таки удастся собрать своё разбитое сердце, и мужчина, потерявший уверенность в собственных силах. Смогут ли они помочь друг другу обрести себя прежних или же в процессе общения обретут нечто новое, раскрыв новые грани друг друга, а также самих себя?

***

— …Я могу выдвинуть предположение? Это ведь «милая история любви», в которой пара главных героев вместе проходят через множество «испытаний», в нашем случае — расследований, после раскрытия которых они начнут встречаться? — неуверенно спросил Арсений.

[Ты прав, но только отчасти].

[Розалинда вместе с Бартом и правда будут расследовать различные «мелкие» дела, которые на бытовом уровне, собственно говоря, и не будут представлять из себя ничего серьёзного. Но в процессе они повстречаются с множеством самых разных жителей этого городка и через сопереживание им смогут обрести свой собственный внутренний покой. Как главная героиня, так и главный герой осознают, что у них есть право на будущее. Счастливое будущее].

[Но, к слову, конец этой истории не подразумевает то, что они будут вместе. Даже наоборот, окончание сюжета те встретят, будучи порознь. Розалинда признается в своих чувствах Леннарду, который ответит ей взаимностью. Как тот поделится с ней в дальнейшем, он с первой их встречи начал испытывать к девушке тёплые чувства, однако, случайно узнав о том, какие обстоятельства привели девушку в их городок, Ленни решит подавить свои чувства, попытавшись убедить самого себя в том, что ему будет достаточно и дружбы с ней].

[Барт, в свою очередь, смирится с гибелью напарника, а также сможет трезво оценить степень своей в этом вины. Уже после «эпилога» он всё-таки откроет свою собственную небольшую кондитерскую, которая станет «маленькой достопримечательностью» их городка, куда будут съезжаться посетители со всей округи. В какой-то момент она даже засветится на телевидении!]

— Ох, пусть это и не совсем «стандартная» концовка, но они оба большие молодцы, — только и смог, что сказать Арсений.

Он не был большим любителем книг подобного жанра, так что более развёрнутый комментарий дать даже при всём желании не мог. Впрочем, девушке-оператору и этого, казалось, было достаточно.

[Да-да! В этом и заключается весь замысел истории!]

[Автор хотел показать, что главным героям вовсе не обязательно быть для другого человека именно что любовным интересом, чтобы стать для него поддержкой в трудную минуту. Что помимо любви, которая тоже, несомненно, очень и очень важна, существует такая вещь как дружба, которую в последнее время как будто принято недооценивать].

[Вопрос: почему два человека, пусть они и пробыли рядом большую часть условного сюжета и пережили много различных ситуаций, обязательно должны полюбить друг друга?! Доверие или даже ощущение духовной близости могут возникнуть не только между возлюбленными, но и между друзьями! Я так считаю!]

— …Хорошо-хорошо, с тобой никто и не думал спорить, — примирительным тоном произнёс Арсений. — Насчёт замысла Автора, благодаря тебе, я всё смог понять, но… Где во всём этом кроется «логическая ошибка»? Меня же из-за её наличия направили в эту историю, правильно? — осторожно подтолкнул тот её к обсуждению сути их задания.

Какой бы ни была справедливой и правильной мотивация Автора, однако куда больше Арсения интересовало то, что ему нужно сделать, чтобы благополучно вернуться домой.

[Говоря о ней… Боюсь, тут в двух словах будет тяжело это сделать].

— Расскажи так, как получится. Я переспрошу, если мне что-то будет непонятно, — с лёгким недоумением отозвался тот.

Арсений был готов услышать в её голосе всё, что угодно, но только не смущение. Так что же это за «логическая ошибка» такая, раз она смогла заставить смутиться молодую девушку? Пытаясь отыскать ответ на этот вопрос, он и сам невольно смутился. Пусть прошёл уже целый месяц, как он официально стал совершеннолетним, но даже так тот всё ещё был школьником, поэтому участвовать в каких-либо… Кхм, «безобразиях» не собирается.

[Понимаешь, с самого начала Барт представляется читателю в качестве довольно-таки мрачного мужчины лет тридцати-тридцати пяти, в жизни которого не так давно произошла трагедия. Из-за последней он большую часть своего времени проводит, будучи погружённым в себя, в свои мысли и чувства. В первую очередь для того, чтобы разобраться в себе, Барт и решает оставить службу и вернуться в свой родной город].

Арсений внимательно слушал девушку-оператора и еле заметно кивал. Мысленно он облегчённо выдохнул. Кажется, всё не так плохо, как тот уже успел себе напридумывать.

[Согласно мнению большинства читателей, такой человек, эм-н… Такой серьёзный человек не стал бы участвовать в столь незначительных расследованиях. Тем более, когда к нему с просьбой обращается девица, с которой он не иначе как по чистой случайности познакомился в чайной лавке своего младшего брата. Абсолютно любой человек, будучи в подобном ему состоянии, просто отправил бы Розалинду вместе с её просьбой не просто «восвояси», а ещё куда подальше…]

— И каким образом мне это исправить? Мне нужно каким-то образом повлиять на него? Убедить, что ситуация куда серьёзнее, чем это может показаться на первый взгляд? — нахмурившись, спросил у девушки Арсений. Возможно, для него эта задача окажется несколько сложнее, чем представители «Программы» предполагали.

Его нельзя было назвать общительным человеком. Пусть ему и удавалось неплохо поддерживать общение со своими одноклассниками, однако настоящих друзей, какие описываются в книгах, у него никогда не было, так что «втереться в доверие» к Барту ему бы навряд ли удалось. Ещё больше усложняло ситуацию то, что Арсений совершенно не имел понятия о том, как общаться с людьми, у которых в жизни недавно произошло серьёзное горе. Попытаться как-то поддержать Барта? Но кто он такой, чтобы открыто оказывать малознакомому мужчине свою поддержку? Но если и оставить факт их «шапочного» знакомства за скобками, то какие слова ему подобрать, чтобы те не прозвучали глупо или неуместно? Может, что было, с его точки зрения, более логично, просто сделать вид, будто он ничего об этом не знает? А что, если речь всё-таки зайдёт о прошлом Барта? Нет, дело так не пойдёт...

Арсений только лишь подумал об этом, но уже успел устать.

[…Но лично мне самой кажется, что причина этой «логической ошибки» звучит немного надумано].

Пока Арсений раздумывал над тем, как ему справиться с этой «логической ошибкой», неожиданно произнесла оператор ворчливым тоном. Гамма в недоумении приподнял брови. О чём это она? В каком смысле «немного надумано»?

[Кхм].

[Поскольку в мои обязанности входит донесение обстоятельств сюжета гамме, то есть тебе, я заранее ознакомилась с полным содержанием книги. Поверь мне на слово, она сейчас лежит буквально прямо передо мной. И в ней чёрным по белому написано, что главный герой, Барт, изначально был человеком «хоть и строгим, но по своей натуре добрым и сострадательным». Он ведь и полицейским решил стать именно по этой причине — из-за желания помогать людям. Конечно, смерть близкого товарища, несомненно, оказала на него серьёзное влияние, но сама его суть при этом не подверглась изменению. Увидев попавшего в беду человека, он тут же бросится ему на помощь. Конечно, в книге описаны не сказать, чтобы «критические» ситуации, но всё-таки…]

— Просто ответь мне, отношение Барта к просьбам Розалинды указано в качестве причины «логической ошибки»? — из-за ворчания девушки устав ещё сильнее, напрямую спросил у неё Арсений.

Оператор замолкла, после чего буквально заставила себя выплюнуть одно-единственное слово:

[Да].

— Тогда не вижу совершенно никакого смысла в том, чтобы вести по этому поводу какие-либо дискуссии. К тому же, я сам не читал эту книгу, а только лишь слышал от тебя краткий пересказ, так что не смогу ни поддержать тебя, ни уж тем более начать спорить. А кроме меня тебе обсуждать это и не с кем. По итогу, получается, что ты сейчас тратишь время на то, что споришь сама с собой. Как я и сказал, в этом нет совершенно никакого смысла, — Арсений ощутил, как ближе к концу своей речи невольно нахмурился, после чего мотнул головой. — Давай лучше обсудим то, как сделать так, чтобы исправить то, что кем-то было определено в качестве «логической ошибки».

[…После тщательнейшей обработки деталей сюжета «Программа» избрала следующий путь: усиление оказываемого на главного героя давления].

— Прости, что? — не сдержавшись, переспросил он. — Усиление давления? В каком смысле?

[«Усиление давления» — это обобщённое название системы мер, которые рекомендованы к действию для успешного исправления «логической ошибки»].

[При их успешном внедрении подразумевается, что «логическая ошибка» перестанет быть столь критичной, поскольку в «упрашивании» главного героя будет участвовать не один, а, по меньше мере, два человека. Согласно нашим расчётам, наиболее выигрышной в нашем случае станет та стратегия, согласно которой громкая и эмоциональная главная героиня будет как бы «уравновешиваться» более спокойным и вдумчивым человеком].

[Так, Розалинда, как и описано в сюжете, будет с присущей ей эмоциональностью рассказывать об «ужасах» произошедшей ситуации. Благодаря эффекту, который она способна накладывать в качестве «главной героини», Барт проникнется её историей. Однако этот эффект, увы, недолговечен, поэтому вскоре он начнёт задавать вопросы, мол, а как это связано со мной? Почему я должен участвовать во всём этом? Именно в этот момент в разговор вступит второй человек, который спокойно, но в то же время убедительно расскажет, по какой конкретно причине вы решили обратиться за помощью именно к нему].

[Этим «вторым человеком» тебе и предстоит стать].

[В этой истории ты займёшь место Иэна, сына старшей сестры Розалинды и, соответственно, племянника самой Розы. Действие истории разворачивается летом, за год до окончания этим персонажем школы. Ясное дело, что юноша, как и всякий ученик выпускного класса, в растерянности. Куда ему податься после? Попытаться поступить в колледж? Но тогда в какой и куда? В общем, мальчик пытается найти своё место в мире. Увидев, что мысли юноши всё чаще и чаще охватывает тревога, его мать решает отправить сына к младшей сестре, чтобы тот не только отдохнул вдали от шумного города, но и помог Розе в её цветочном магазине].

— …Понимаю, — услышав слова девушки про поиск своего места в мире, невольно согласился с ней Арсений.

[…Ты ведь и сам уже скоро закончишь школу, да?]

— Да, так и есть. Всего полтора месяца до экзаменов осталось, а после них — поступление в университет.

Стоило ему вспомнить о предстоящих экзаменах, как его лицо невольно скривилось, а рука сама собой потянулась куда-то за спину. Опомнившись и остановив её где-то на середине пути, он тихо вздохнул и покачал головой. В какой-то момент это стало даже не привычкой — условным рефлексом: при любом более-менее удобном случае доставать из рюкзака сборник с вариантами и приступать к решению заданий. Но в этом незнакомом месте у него не было с собой ни его старого рюкзака, ни уж тем более сборника с вариантами. Была лишь довольно-таки вместительная спортивная сумка с немногочисленными вещами, небрежно кинутая у его ног. Зацепившись взглядом за последнюю, он нахмурился, искренне понадеявшись на то, что за всеми этими «расследованиями» все накопленные им знания не выветрятся. Будет неприятно, если у него в голове, по итогу, останется одна лишь эта история.

[Не волнуйся ты так! Все сдают, и ты обязательно всё сдашь!]

Арсений слегка приподнял брови. Не так давно он что-то говорил о том, что ему с трудом удаётся найти слова, чтобы поддержать человека? Кажется, ему только что удалось отыскать девушку, у которой с этим дела обстоят ещё хуже, чем у него самого, но она по этому поводу совершенно не испытывала беспокойство.

— …Так я это, получается, не совсем «я» сейчас? — с этими словами Арсений опустил взгляд на свои, но в то же время и не совсем свои руки.

При взгляде на них его охватило странное ощущение: двигая пальцами, он осознавал, что они подчиняются его воле и, следовательно, принадлежат ему, но в то же время их внешний вид был совершенно ему не знаком. Это точно были чужие руки.

[Да].

[У «Программы помощи начинающим Авторам», к сожалению, по целому ряду причин чаще всего не остаётся в запасе достаточно времени, чтобы создать для гаммы полноценный «аватар». К тому же появление нового «фонового» персонажа само по себе пусть и не несёт какой-либо смысловой нагрузки и, соответственно, особо не влияет на сюжет, однако если тот по воле обстоятельств окажется слишком близок с главными героями, то само его существование начнёт рассчитываться миром в качестве «логической ошибки», что, согласись, лишь ещё больше усугубит и без того непростую ситуацию. Гораздо проще и безопаснее предоставить гаммам в «пользование» одного из персонажей второго плана].

— Я правильно понимаю, что сейчас Иэн, то есть я, едет в гости к своей тёте? – спросил Арсений и впервые за всё это время оторвал взгляд от сидения впереди сидящего человека.

Если припомнить слова, которые между делом обронила та болтливая пожилая дама, то, получается, сейчас он сидит в салоне междугороднего автобуса, который, то и дело пьяно виляя из стороны в сторону, мчится по направлению к городку, где и будут разворачиваться основные события этой истории.

За заляпанным грязью окном автобуса мелькали сливавшиеся друг с другом деревья, образовавшие непроходимую зелёную стену. Их вид напомнил Арсению о родной деревеньке. Она также была окружена непроходимыми лесами, и лишь одна-единственная дорога вела от них до соседнего более крупного посёлка, где и располагалась школа, в которой он учился. Когда эту дорогу размывало во время ливней или зимой её перекрывали снега, то все жители их деревушки словно оказывались отрезаны от окружавшего их «большого» мира. Впрочем, это происходило с ними не так уж и часто. По крайней мере, на памяти Арсения был всего один или, может, два таких случая, когда из-за непогоды ему пришлось пропустить школу. Может, это благодаря Есени, которая лучше кого бы то ни было ориентировалась в их дремучих лесах? Вот кому точно не было никакой нужды в асфальтированной дороге.

[Готовься, уже скоро конечная].

— Юноша, а ты домой из гостей возвращаешься или, наоборот, в гости едешь? — одновременно прозвучал голос девушки и его болтливой попутчицы, которая на протяжении всего этого времени продолжала увлечённо разговаривать сама с собой. Вероятно, эта «беседа» пришлась ей по душе, потому как женщина выглядела донельзя довольной.

— Второе. Я еду в гости к тёте, — не вдаваясь в подробности, ответил он.

— Значит, отдыхать у нас собираешься. Так оно, наверно, даже и лучше, — закивала головой женщина. — Отдыхать в нашем городке — самое то, однако жить… — завздыхала та. — Жизнь в таком тихом и спокойном месте для вас, молодёжи, может показаться скучной. Поэтому-то у нас и остались жить одни только брюзжащие старики. Таких активных и доброжелательных женщин, как я, ещё поискать надо.

Его попутчица с гордостью задрала подбородок, на котором в тот же миг насколько это только возможно кокетливо затрепетали ресницы. Если от прежних «изменений» во внешности женщины Арсений не испытывал особых чувств, однако в этот раз его всего буквально передёрнуло.

— Оператор? Ты меня слышишь? — с большим трудом, но всё-таки сумев натянуть на лицо вежливую улыбку, обратился он к девушке.

[Да, я всегда здесь, внимательно слежу за ситуацией вокруг. А что?]

— Ты случаем не знаешь, что происходит с лицом этой милейшей женщины? Может, ты мне что-то забыла рассказать, и на самом деле это как-то объясняется сюжетно? Если да, то, если тебе, конечно, это не сложно, объяснишь, почему оно «плывёт»? — Арсений не сдержался и отвёл взгляд в сторону.

[…В каком смысле «плывёт»? Что ты имеешь в виду?]

— Так ты не можешь этого увидеть? — удивился он.

[…Напомню, что в книге сейчас находишься ты, а не я. То, что своими глазами способен увидеть ты, ко мне приходит в… Скажем так, «зашифрованном» виде. Проще говоря, в виде текста. Так что я не могу…]

[Ладно, не буду слишком сильно вдаваться в подробности. Лучше поподробнее опиши мне, что ты подразумевал под «плывёт»? Что конкретно происходит с её лицом?]

— То самое и подразумевал. Оно в самом прямом смысле этого слова «поплыло». Например, у неё буквально только что нос переместился со лба на левую скулу, в то время как его место занял рот. Глаза у неё, вроде, на протяжении всего этого времени парой «плыли», но, кажется, теперь расстояние между ними начало постепенно увеличиваться, — держать вежливую улыбку на лице в этот момент стало для него особенно трудно. — Вот, что я имел в виду, когда сказал тебе о том, что у неё «плывёт» лицо.

[…Вот, значит, как. Интересно, как давно…]

Девушка произнесла свою дальнейшую фразу так тихо, что Арсений едва ли смог различить одно или два слова, которые прозвучали вовсе не как ответ на его вопрос. По реакции девушки он сразу понял, что подобное не является чем-то запланированным и уж тем более «прописанным» Автором. Неужто ему повезло «подхватить» при перемещении в этот мир какую-нибудь болезнь или это «подарок», оставленный ему Иэном?

[Кхм-кхм].

[Согласно нашим предположениям, это, скорее всего, является следствием твоего перемещения в тело Иэна, твоего «аватара». Понимаешь, во время этого процесса органы чувств «подключаются» не одномоментно, а как бы в определённом порядке. Вероятно, при «подключении» зрения возникли некоторые неполадки, которые проявились в качестве подобных, соглашусь, не самых приятных «аномалий». На самом деле лицо этой пожилой женщины находится в полном порядке].

[Не волнуйся об этом, наши специалисты уже занимаются решением данной проблемы. Обещаю, мы постараемся в самое скорое время разобраться с этим].

— Буду верить в то, что у тебя и твоих специалистов получится с этим справиться. Неприятно выйдет, если каждый встреченный мною человек будет выглядеть подобным образом, — пробормотал он. — Иначе я стану участником не хилинг-романа, а какого-то боди-хоррора.

[Хилинг-роман? Гамма, ты читал подобного рода истории?]

— Не совсем, — еле заметно мотнул головой Арсений. — Моя сестра… У меня есть младшая сестра-двойняшка, её зовут Есения. Она очень любит читать, но, помимо этого, и сама довольно много пишет. Кажется, она как-то раз давала мне прочесть что-то именно из своего, заявив, что вдохновилась одним прочитанным ею хилинг-романом… Да, нечто такое однажды и произошло, — он тяжело вздохнул, после чего устало прикрыл глаза. — Честное слово, лучше бы она с таким же усердием готовилась к экзаменам, с каким пишет эти свои истории. Разве она сама не понимает, что Ия просто не сможет в одиночку потянуть её обучение на платке? — недовольно пробурчал тот себе под нос.

[…Мне кажется, что ты слишком к ней строг. Может, на самом деле она является одним из наших Авторов? Только представь: каждая её история — это отдельный мир, в котором переплетено несчётное число самых разных судеб…]

— Если это действительно так, то я должен перед всеми вами, работниками «Программы», извиниться, потому что она наверняка принесла вам очень много хлопот, — с донельзя серьёзным видом произнёс тот, вновь вперившись взглядом в переднее сидение.

[…]

[Гамма, готовься к выходу. Ты уже подъезжаешь к автобусному вокзалу].

— Юноша, посмотри, — вторила той пожилая женщина с «поплывшим» лицом, — мы уже почти приехали!

Глава 2. В таких городках живут самые необыкновенные люди

Совершивший не меньше нескольких тысяч рейсов междугородний автобус, подпрыгивая на каждой встреченной им кочке ли колдобине, медленно въехал на округлую заасфальтированную площадку, в центре которой одиноко располагался навес из прозрачного стеклопластика, предназначенный для ожидавших своего рейса пассажиров. В дождливую пору навес без труда мог укрыть людей от дождя, но вот от яркого полуденного солнца спасал из рук вон плохо. Но Арсению явно придётся немного потерпеть, ведь теперь ему предстояло, стоя под ним, дожидаться главную героиню.

Спустившись по насквозь проржавевшим ступеням автобуса, юноша внимательно огляделся по сторонам, силясь разглядеть мчавшуюся на всех парах девушку. Перед тем, как автобус остановился, оператор предупредила его, что Розалинда заранее сообщила своему племяннику, чтобы тот дожидался её на местном автовокзале. И всё бы ничего, сиди себе и тихонько дожидайся появление главной героини, да вот только палящее летнее солнце явно к этому не располагало. К тому же ещё и от асфальта исходил столь сильный жар, что Арсений немедленно вспотел. Не имея ничего иного под рукой, ему пришлось вытереть мокрое от пота лицо о собственную же футболку.

— И какие у тебя теперь планы, юноша? Что собираешься делать? Пойдёшь к своей тётушке? — следом за ним из автобуса вышла и его болтливая попутчица.

Стоило ей очутиться под палящими лучами солнца, как она тут же достала из своей сумки светло-зелёный зонтик и, раскрыв его, вмиг спряталась под ним. Став свидетелем столь завидной предусмотрительности Арсений посмотрел в сторону её зонта, после чего устремил свой взгляд на объёмную спортивную сумку, в которой лежали вещи Иэна. Мог ли подросток захватить с собой зонт? Навряд ли. Сам Арсений порой забывал взять с собой зонт, даже когда прогноз погоды буквально трубил о том, что в ближайшее время ожидается дождь, что уж говорить о человеке, который, покинув отчий дом на целое лето, взял с собой едва ли два полных комплекта одежды?

— Не совсем. Тётя пообещала встретить меня на станции, но её пока… Пока ещё нет, — продолжая оглядываться по сторонам в поисках своей «тёти», был вынужден признать он.

Арсений недовольно подумал о том, что всё же главные героини — такие главные героини. В историях, написанных его младшей сестрой, к примеру, те довольно часто были «чуть-чуть» неуклюжими, считай, растяпами. Когда же он спросил у Есени, чем объясняется наличие у героинь этой черты, на него посмотрели так, словно он был клиническим идиотом. Осознав, что этот вопрос был задан им вполне серьёзно, ему объяснили, что благодаря этому героини выглядят более «живыми». Не могут же они быть идеальными во всём, правильно? А неуклюжесть выглядела вполне безобидно, особенно, если была в меру. Может, Автор, написавший историю Розалинды, считал так же?

— Хм, юноша, посмотри-ка во-о-он в ту сторону. Не может ли это быть твоя тётя? — прищурившись, женщина вытянула шею, из-за чего она стала напоминать крайне уродливого страуса, и махнула рукой.

Арсений посмотрел в указанном ею направлении. И, вынужденно тоже прищурившись, невольно мысленно восхитился тому, насколько у этой, казалось бы, пожилой женщины было острое зрение. Сам он, к примеру, поначалу смог разглядеть лишь клубы пыли, а вот их источник… Ему пришлось подождать ещё буквально пару мгновений перед тем, как тот приблизился к нему на достаточное расстояние, чтобы стать для него более-менее различимым.

Источником этих клубов пыли являлся старый, насквозь проржавевший велосипед, на который сам Арсений никогда бы не решился взгромоздиться, но вот главная героиня (а управляла им, несомненно, Розалинда) не побоялась это сделать. Почти вжавшись грудью в руль, она всем своим телом устремилась вперёд, с таким остервенением крутя педали, что ей в какой-то момент даже удалось обогнать едущую впереди машину. Впрочем, главной целью девушки являлась вовсе не победа в этой своеобразной «гонке», а как можно более скорое достижение «финиша» в лице автобусной остановки, откуда округлившимися от удивления глазами на неё и взирал дожидавшийся свою тётушку племянник.

Наконец добравшись до него, девушка резко остановилась прямо перед навесом, феерично уйдя в дрифт и оттого, по итогу, оставив на асфальте чёрную полосу от шин велосипеда вместе с, вероятно, половиной этих самых шин. Ловко спрыгнув с сидения велосипеда, она поставила того на не внушавшую доверия подножку, после чего с тяжёлым вздохом обессиленно опустилась на землю. Её двухколёсный «друг», впрочем, и сам сумел простоять немногим дольше своей хозяйки и, не взирая на выставленную подножку, с грохотом повалился на асфальт. Благо, не на Розалинду. Сама же девушка, не имея сил, чтобы отскочить в сторону, лишь вжала голову в плечи. Убедившись в том, что в этот раз всё обошлось, она бросила опасливый взгляд на своего «павшего в бою коня», после чего облегчённо смахнула со лба проступивший пот.

— …Ну хоть по пути подо мной не развалился, уже радует, — невнятно пробормотала главная героиня.

— Роззи, милая, ты ли это? — воскликнула пожилая женщина, будучи поражённой, казалось, до самой глубины своей души. — Ну что же ты на землю села, здесь же грязно! Тут же буквально в трёх шагах от тебя скамейка! Давай, я тебя до неё провожу…

Она было кинулась к Розалинде, чтобы помочь обессиленной девушке подняться, но внезапно у неё возникли с этим вполне определённые трудности — у женщины просто не оказалось для этого свободных рук. В одной руке она держала сумку с вещами, а во второй — зонтик, что спасал её от солнца. Так сразу и не сумев решить, как с ними поступить, она развернулась к Арсению и с отчётливо читающимся осуждением во взгляде посмотрела на него.

— Какие нынче мужчины у нас пошли! Позор! — запричитала та. — Юноша, ну что же ты стоишь как истукан! Иди скорее, помоги девушке! Не видишь, ноги её совсем не держат!

— …Иэн? Это же ты, Иэнчик? — посмотрев на подростка снизу вверх, неуверенно спросила у него «Роззи».

— …Тётя Розалинда? — будучи целиком и полностью уверенным в личности этой девушки, вежливости ради всё же спросил он в ответ.

Бросив спортивную сумку с вещами на асфальт, Арсений подошёл к девушке и, протянув ей руку, помог подняться. Приняв его помощь, Розалинда одарила его полным благодарности взглядом и, широко улыбнувшись, кивнула ему в качестве ответа. В это же время пожилая женщина, округлив от удивления рот, посмотрела сначала на одного, а затем — на другую. Было видно, как железные шестерни в её голове пришли в движение, порождая мысли, совершенно неуместные при данных обстоятельствах. Арсений, услышавший от неё за время дороги не меньше тысячи сплетен, подготовил себя к тому, что им с главной героиней, вероятно, было суждено стать её тысяча первой по счёту сплетней.

— Роззи, так это твой племянник?! Но он такой взрослый! Когда ты рассказывала мне о нём, я думала, что тот совсем-совсем ещё малыш! — запричитала женщина. — А он вон какой уже статный парень. Чего уж тут, жених почти.

— Ох, тётушка Бетти, но я же как-то рассказывала вам, что у меня и моей старшей сестры разница в возрасте почти пятнадцать лет. Ей грядущей зимой уже сорок исполняется, — покачала головой Розалинда. После этого она, вновь широко улыбнувшись, посмотрела в сторону своего племянника и, подняв руку, от души растрепала ему волосы. — Впрочем, кажется, когда я его видела в последний раз, он и правда был ещё совсем-совсем ребёнком. По крайней мере, ты, Иэнчик, тогда только-только пошёл в школу, если мне не изменяет память, — с этими словами она звонко рассмеялась, после чего потянулась к своему велосипеду и подняла его. — А вы, тётушка Бетти, отчего так рано домой вернулись? Вы же, вроде как, до конца лета планировали у сына в гостях пробыть? Неужто произошло что-то?

— Да какой уж тут «до конца лета»? — тяжело вздохнула тётушка и поспешно перевела разговор на другую тему. — Как бы я смогла оставить свою прекрасную Леди одну на целое лето? Она бы вся извелась без меня, бедняжка.

— Леди? — услышав странное обращение, невольно переспросил Арсений.

— Это кличка кошки тётушки Бетти, — понизив голос, объяснила ему Розалинда, после чего с нарочитым интересом обратилась к женщине. — Так вы же, насколько я помню, попросили кого-то из соседей позаботиться о ней, разве нет?

— Роззи, это не просто «кошка»! Это чистокровная белая ангорская кошка с самим пушистым хвостом, который вы только сможете встретить в своей жизни! — гордо вздёрнув подбородок, заявила женщина, словно недооценённым оказался её собственный хвост.

— Да-да, всё именно так, тётушка Бетти. Прошу меня извинить, — поспешно согласилась с той Розалинда, после чего со всей имеющейся у неё искренностью принесла той свои извинения.

— Ничего страшного, — слабым кивком выразила она Розалинде, что та теперь официально прощена. — Возвращаясь к нашему предыдущему разговору. Да, я и правда попросила малыша Ленни немного позаботится о ней, но может ли тот дать ей столько любви, сколько дам ей я, её любимая мамочка? Ясное дело, что за эти несколько недель Леди успела соскучиться по мне! Бедная, наверно, ходит целыми днями по дому и плачет: «Где моя мамочка? Когда она вернётся ко мне? Я так скучаю по ней!» А вечерами забирается в шкаф и, зарывшись в мою одежду, тихонько пускает по мне слёзы. Ох, бедная-бедная моя Леди! Не плачь, совсем скоро твоя матушка вернётся к тебе!..

Пока тётушка Бетти всячески демонстрировала им, как сильно в это время по ней скучала её любимая кошка, Розалинда незаметно подвезла велосипед поближе к Арсению и, слегка толкнув того локтем, тихонько задала ему вопрос:

— …У тебя всё хорошо? Ничего не болит?

— О чём это…вы? — в ответ спросил у неё тот, не сразу сумев определиться, как к ней правильнее всего будет обратиться.

— Давай обойдёмся без «выканья», у нас с тобой не такая уж и большая разница в возрасте, — махнула главная героиня рукой. — Понимаешь, просто ты сейчас так нахмурился, вот я и забеспокоилась. Может, тебя что-то тревожит?

Её вопрос застал Арсения врасплох. Он и сам не знал, в какой момент успел нахмуриться, да и причину этого даже при всём желании назвать бы не смог.

— Наверно, на солнце перегрелся? — предположив, провёл он ладонью по волосам. Те и правда нагрелись под лучами солнца.

— Ох, вдруг ты перегрелся?! Тогда нам нужно как можно скорее вернуться домой! — было заметно невооружённым глазом, как от его слов приободрилась девушка.

Арсению понадобилось некоторое время, чтобы понять, почему она так отреагировала. Розалинда же, развернувшись лицом к женщине, с нарочитым сожалением в голосе обратилась к тётушке Бетти, которая всё никак не могла прекратить обсуждать свою кошку:

— Тётушка, Иэн, кажется, перегрелся на солнце, так ещё и с дороги порядком устал. Да и вы сами наверняка сильно устали, да? Скорее поспешите домой, встретьтесь со своей Леди и как следует отдохните. А как восстановите свои силы, приходите ко мне в цветочный магазин, — с улыбкой на лице пригласила её та.

— Эти рейсовые автобусы и правда так сильно утомляют, милая, ты бы только знала, — тяжело завздыхала пожилая женщина. — Ещё и эти ужасные сидения… Что за безобразие?! Пассажиры вынуждены сидеть на них не десять-пятнадцать минут, а по несколько часов! Вот что мешает перевозчику озаботиться комфортом пассажиров и поменять сидения на более комфортабельные? — повысив голос, принялась возмущаться та, едва ли не начав размахивать занятыми вещами руками. В это же время главная героиня, понимающе кивая, начала медленно, шажочек за шажочком, удаляться от неё. Арсений, случайно заметив это, тоже сделал несколько небольших шагов. — …Милая, я обязательно загляну к тебе в цветочный на днях! — наконец пообещала Бетти, после чего развернулась и размеренным шагом направилась в противоположную от них сторону.

— А я обязательно буду вас ждать! — крикнула ей вслед Розалинда и помахала рукой. Потом, бросив короткий взгляд в сторону племянника, слегка ущипнула его за предплечье. — Не тупи! Попрощайся с ней! — с трудом различимым шёпотом призвала та его к действию.

Арсений недоумённо посмотрел на главную героиню, однако всё же, не задавая лишних вопросов, прокричал:

— До свидания!

Слегка обернувшись, женщина помахала им на прощание, после чего скрылась средь домов, стоявших вплотную к местному автовокзалу.

— Как думаешь, она сейчас домой пойдёт? — обратилась Розалинда с вопросом к Арсению, но, не дав ему и секунды времени на подумать, сама же на него и ответила. — Ха, ха и ха! Как бы не так! Она первым делом обойдёт абсолютно всех своих друзей и знакомых, чтобы в разговоре «чисто случайно» упомянуть, что к «Роззи из цветочного» этим днём из города приехал симпатичный молодой парень, которого она назвала своим «племянником», — руками обрисовала та кавычки. — Но разве может быть у такой молодой девушки столь взрослый племянник? Нет, конечно! Дело тут явно нечистое! — Розалинда принялась усиленно тереть свой подбородок, после чего, понизив голос, гаденьким тоном протянула, — Может, это и не племянник вовсе, а её новый молодой человек?! — всплеснула та руками, после чего продолжила говорить своим обычным голосом. — Поверь мне, не пройдёт и пары часов, как большая часть нашего города будет знать о твоём приезде. Знаем, проходили уже, — тяжело вздохнула она.

— …И что мне теперь со всем этим делать? — не зная, хорошо это всё или плохо, спросил тогда Арсений. Кажется, он, сам того не ведая, вляпался в проблемы ещё до того, как достиг места действия сюжета книги.

— Да ничего особенного, — лишь пожала плечами Розалинда. — Понимаешь, тётушка Бетти, она… Она как стихийное бедствие. Если повезёт заранее узнать об её прибытии, есть вариант попытаться сбежать, либо же как следует подготовиться к нему: например, повесить на входную дверь табличку с надписью «ПЕРЕРЫВ» или «приду через 15-20 минут», а самому затаиться за витриной, — усмехнулась та с видом человека, у которого уже был такой опыт. — Но, если она тебя всё-таки смогла настичь… Тут стоит только лишь продолжать уповать на чудо. В нашем с тобой случае оно всё-таки произошло, и мы смогли отделаться малой кровью, благополучно отыскав повод вернуться домой, — широко улыбнулась та, пока сам «повод» слабо качал головой. — Ну что, пойдём, племянничек? Признаюсь честно, я отчего-то подумала, что мы вдвоём сможем поместиться на моём «старом друге», — кивнула она на велосипед. — Но я не учла две вещи: во-первых, ты оказался заметно крупнее, чем я предполагала, во-вторых, мой «старый друг» действительно уже слишком старый, так что он просто-напросто не выдержит вес двух взрослых людей. Тогда как тебе вариант немного прогуляться по улицам нашего чудесного городка? Если ты, конечно, нормально себя чувствуешь. Ты же не по-настоящему перегрелся? — взволнованно спросила девушка.

— …Нет, со мной всё в порядке, — покачал тот головой. На том они и порешили.

Городок, в который в силу многих обстоятельств некогда решила переехать главная героиня, и правда оказался необычайно спокойным и даже уютным местом. Улицы были довольно-таки просторными и оттого светлыми, с большим количеством деревьев. Дома в большинстве своём были невысокими — не больше трёх этажей, но и те были редкостью. Поскольку средь местного населения превалировали пожилые люди, в городе даже днём было довольно тихо и немноголюдно. В целом от увиденного у Арсения создалось впечатление о городе, как о милом местечке, в котором можно просто сесть на лавку и в течение всего дня только и делать, что наблюдать за деревьями, слушая шелест их листьев. Тишь да благодать.

— А здесь живу я, — махнув рукой, главная героиня указала в сторону аккуратного двухэтажного здания, вход в которое был украшен целым множеством самых разнообразных цветов.

На деревянной доске, что стояла да подставке возле входной двери, белым мелом было написано «ЗАКРЫТО». По порывистым, резко очерченным линиям букв, а также тому, что надпись была сделана под углом, становилось ясно, что девушка оставила её в впопыхах, лишь в последний момент перед своим уходом вспомнив о необходимости что-то написать. Вероятно, решив, что просто «ЗАКРЫТО» звучит слишком отталкивающе, ниже мельче она приписала: «приду через 15-20 минут, не уходите далеко!». Следом за этими словами шли несколько кривоватых сердечек, а также не меньше десятка улыбающихся смайликов.

Подойдя ко входу в цветочный магазин, Розалинда заботливо поправила свёрнутые горшки с цветами, которые, вероятно, случайно сама же и задела, когда помчалась встречать племянника на вокзал, а также стёрла ветошью надпись на доске, после округлым почерком написав «ОТКРЫТО». Посмотрев на результат своих стараний и довольно кивнув, она положила округлый мелок в металлическую мисочку, в которой помимо него лежало ещё несколько разноцветных мелков, после чего открыла входную дверь.

— Страх какой, — лишь воскликнула она, после чего с грохотом сразу же захлопнула ту.

В течение следующей минуты спокойно прогуливающиеся по улице немногочисленные прохожие могли наблюдать следующую картину: у входной двери цветочного магазинчика, намертво вцепившись в дверную ручку, стояла взволнованная девушка, пока рядом стоявший с ней парень с недоумением смотрел то на неё, то на дверь. Благо, этим самым прохожим не было видно выражение её лица, в ином случае эта картина стала бы ещё более примечательной.

— …Всё хорошо? Какие-то проблемы внутри? — всё же решился первым подать голос Арсений.

Увы, из-за того, что он в тот момент рассматривал цветы у входа, Арсений не успел увидеть то, что скрывалось внутри самого магазина и что, вероятнее всего, по какой-то причине порядком её перепугало.

— Эм-н… Помнишь, я опоздала, когда пошла встречать тебя? — вместо ответа на его вопрос осторожно поинтересовалась та. Арсений кивнул. Её появление на автовокзале вышло столь фееричным, что он теперь даже при всём желании никогда не сможет это забыть. — Дело всё в том, что у меня сегодня утром была поставка и я так заработалась, так заработалась, — на всякий случай повторила та, — что, честно говоря, совсем забыла о твоём приезде. А как только вспомнила, как есть вскочила ну и побежала, точнее, поехала к остановке. Так что сейчас там, — кивнула она в сторону магазина, — внутри… Там кромешный ад, — с донельзя серьёзным видом произнесла Розалинда.

Арсений в ответ слегка приподнял брови. На его лице так и читалось, мол, «и это всё?» «И из-за этого нужно было устраивать весь этот сыр-бор?»

— Ничего страшного. Я как будто в своей жизни никогда не видел бардака, — подумав, подтвердил он своё движение словами. Девушка тут же часто завертела головой, после чего вновь бросила настороженный взгляд в сторону входной двери.

— …Ты совсем ничего не понимаешь, Иэнчик. Я всё-таки взрослая женщина, владелица аж целого цветочного магазина. Мне не пристало показывать тебе… — растягивая слова, заговорила та. И ровно в этот момент внезапно раздалась бодрая ненавязчивая мелодия. Розалинда вздрогнула, после чего поспешно полезла в карман своих шорт и достала из них мобильный телефон. — Алло?.. Привет-привет! Ты даже себе не представляешь, насколько я рада тебя сейчас слышать! — расплывшись в широкой улыбке, произнесла она, вместе с тем развернувшись к входной двери спиной и буквально встав на её защиту грудью. — Что говоришь? Мой заказ уже приехал? Какая удача! В этот раз заказ доставили гораздо быстрее! Твои поставщики такие умнички! — не сдержавшись, воскликнула та.

Арсений, скрестив руки на груди, с отчётливо читающимся подозрением в глазах посмотрел на девушку с высоты своего роста. Он даже не мог сказать, что во всей этой странной ситуации более всего заслуживало его внимание: то, что главная героиня этой истории так сильно разволновалась из-за, казалось бы, самого обыкновенного бардака, или то, что звонок Леннарда, а это, вероятнее всего, был именно что владелец чайной лавки и, по совместительству, будущий возлюбленный девушки, вызвал у неё столь бурную радость. Впрочем, согласно сюжету книги, в конце истории они должны будут образовать пару, так что в этом, по идее, не должно было быть ничего странного. По отдельности эти эпизоды могли бы показаться странными, но в то же время не выходящими за рамки, но вкупе не могли не вызвать у него подозрение. Вопрос только в чём именно подозрение.

— Иэнчик, — тем временем, положив трубку, обратилась к нему Розалинда, — если тебе не сложно, можешь заглянуть в чайную лавку моего друга, Леннарда, и забрать у него мой заказ? Ты только не подумай, я тебя не на другой конец города отсылаю. Тут, на самом деле, недалеко идти. Буквально через четыре-пять домов увидишь небольшое здание, которое будет внешне немного походить на здание моего магазинчика. Это и есть чайная лавка Ленни. Поверь, не прогадаешь.

— …Ты уверена? — лишь спросил тот.

Получив от неё чересчур уж поспешные кивки, Арсений вздохнул и, оставив сумку со своими вещами у входа в цветочный магазин, направился в указанном направлении.

Когда девушка сказала ему, мол, «не прогадаешь», она не соврала. Два этих здания: цветочного магазина Розалинды и чайной лавки Леннарда, — идеально вписывались в пейзажи этого тихого городка, но в то же время неуловимо отличались от всех остальных зданий. У них как будто было больше мелких, но в то же время невероятно ярких, запоминающихся деталей. Так для цветочного магазина главной героини, что по сути не было чем-то удивительным, этим стало несчётное число цветов, которые стояли в горшках у входа. Благодаря этому у магазинчика Розалинды постоянно витал лёгкий приятный аромат. А вот при входе в чайную лавку запах стоял гораздо тяжелее, но в тоже время насыщеннее. Встав напротив входной двери, Арсений невольно остановился и сделал глубокий вдох. Отчего-то этот тяжёлый чайный запах понравился ему куда сильнее, но вместе с этим тот привнёс в его сердце тревогу, причина которой была ему неясна. Мотнув головой, гамма открыл дверь и уверенным шагом вошёл в лавку.

Возвещая о приходе нового покупателя, зазвучали мелодичные переливы музыки ветра. После ослепительно яркого летнего солнца наконец очутившись под крышей дома, Арсений было подумал, что ослеп, настолько внутри лавки для него показалось темно. Ему понадобилось некоторое время, чтобы его глаза привыкли к, собственно говоря, не темноте, а приятному полумраку, царившему в зале, и только после этого он смог с лёгким любопытством осмотреться внутри.

На окнах чайной лавки висели тяжёлые бордовые шторы, которые, казалось, даже будучи собранными, не пропускали внутрь ни единого солнечного лучика. На многочисленных витринах, материалом для которых послужило красное дерево, стояли лампы, чьё тусклое сияние упрямо пыталось противостоять полумраку. По своему внешнему виду эти лампы напомнили Арсению старую масляную лампу, которая некогда досталась ему с семьёй в наследство от прадедов и с тех самых пор хранилась в их доме на чердаке. Впрочем, стоило ему повнимательнее присмотреться к лампам, стоявшим в чайной лавке, как он сразу понял, что те были всего лишь сделаны «под старину», на самом деле питаясь электричеством от ближайших к ним розеток. Собственно говоря, на месте хозяина чайной лавки он и сам бы побоялся разместить масляные лампы там, где так много отнюдь не дешёвой деревянной мебели.

Пройдя мимо многочисленный витрин, предлагавших на выбор несчётное число различных видов чая, Арсений подошёл к стойке продавца, за которой, впрочем, самого продавца не обнаружил. Растерянно оглядевшись по сторонам, он на всякий случай прогулялся по залу, надеясь случайно столкнуться с Леннардом. Увы, это не принесло хоть какого-то результата, так что ему пришлось вновь вернуться к стойке и, постучав по ней костяшками пальцев, позвать хозяина чайной лавки. Впрочем, на его крик никто не отозвался.

Слабо нахмурившись, Арсений остался стоять на месте, внимательно прислушавшись к тому, что происходило внутри. Неожиданно ему удалось уловить странный, едва-едва различимый звук. Его источник, вероятно, скрывался от него за приоткрытой дверью, находившейся за стойкой продавца. Некоторое время постояв в нерешительности, наконец Арсений прошёл за стойку и, из вежливости постучав по двери, осторожно заглянул внутрь.

Перед его глазами внезапно предстала поистине идеалистическая картина: забравшись с ногами на стул, за столом сидел и с большим аппетитом поглощал лапшу быстрого приготовления молодой светловолосый парень. Перед ним, будучи установленным в горизонтальное положение, лежал мобильный телефон, на котором тот увлеченно смотрел какой-то фильм. Смотрел, к слову, с воткнутыми в уши наушниками, из-за которых он, вероятно, и не услышал, когда его звали.

Поняв, что его появление осталось без внимания со стороны владельца чайной лавки, Арсений, уткнувшись лицом в кулак, выразительно кашлянул, но тот опять его не услышал. Тогда он предпринял следующую попытку: несколько раз постучал по дверному косяку, — но и это не заставило мужчину оторваться от фильма с, вероятно, необычайно захватывающим сюжетом. Более не сумев ничего придумать, гамма вслух извинился перед Леннардом, после чего, нарочито громко топая, подошёл и слегка похлопал того по плечу.

Вероятно, с головой погрузившемуся в события фильма Леннарду в тот момент очень сильно повезло, поскольку за то время, пока Арсений переминался с ноги на ногу, не зная, как правильнее всего будет поступить, он успел съесть всю лапшу, а также выпить остатки горячего бульона, потому что в ином случае весь его обед мог оказаться прямо на нём. Почему так? А потому, что стоило только Арсению в первый раз прикоснуться к тому, как он тут же испуганно всплеснул руками и, потеряв равновесие, повалился на пол. В тесной комнатёнке раздался вскрик, за которым последовал грохот, который оглушил как самого упавшего, так и невольного виновника его падения.

— Ой-ёй-ёй, — немного плаксиво протянул Леннард. — Вроде как всё-таки жив, хотя две секунды назад был в этом не совсем уверен, — пробормотал тот и, кряхтя, поднялся на ноги. — Нет, точно цел, — заключил он, после чего, протянув руку, выключил телефон и положил его в карман брюк, только после этого развернувшись лицом к Арсению. — Я разве не повесил на дверь табличку с надписью «ПЕРЕРЫВ», м? — уперев руки в бока, с отчётливо читающейся претензией в голосе поинтересовался тот.

— …Нет? — припомнив, полувопросительно ответил ему Арсений. На двери он точно не увидел никакой таблички. Но, может, та висела где-то сбоку? Или же владелец плохо закрепил её, из-за чего она упала на землю?

Леннард, в свою очередь, ещё примерно три секунды стоял и буравил его недовольным взглядом своих серых глаз, после чего, вероятно, вспомнив что-то, хлопнул себя раскрытой ладонью по лбу и покачал головой.

— Опять забыл её повесить, — сдавленно пробормотал владелец чайной лавки. — …Хотите верьте, хотите — нет, но я уже полтора месяца как по совету одной своей подруги купил эту табличку. Знаете, с целью, чтобы покупатели в обеденный перерыв не беспокоили, а то часто бывает: только сел поесть, а они тут как тут, — подняв руку, с виноватым видом потёр тот ладонью шею. — Купить-то, конечно, купил, но так ни разу ею и не воспользовался. Всё никак не могу привыкнуть, что теперь у меня есть такая полезная в быту вещь. Ну да ладно, — ближе к исходу своих объяснений махнул тот рукой, — в этот раз у меня, по крайней мере, оправдание этому есть. Я был так счастлив, что тётушка Бетти наконец-то решила вернуться из гостей, что на радостях забыл повесить табличку с предупреждением… Ох, о чём это я?! Давайте договоримся, что вы не слышали ни слова о тётушке Бетти, хорошо? — опомнившись, попросил его Леннард. Арсений, немного растерявшись, кивнул ему в ответ. — Чудесно… Ох, простите! — неожиданно засуетился тот. — Вы же что-то приобрести хотели, да? А я тут перед вами со стула падаю. Вы какой-то определённый сорт чая желаете купить или вам нужен совет?

— Нет-нет, я сам ничего брать не буду. Меня тётя попросила забрать её заказ. Вы звонили ей не так давно и сообщили, что всё готово, — объяснил ему Арсений.

Леннард недоумённо воззрился на него. Вся тяжесть мыслительных процессов, происходивших в его голове, в тот же миг отразилась на лице мужчины. Наконец тот, вероятно, что-то осознал и, ударив кулаком по раскрытой ладони, указал на него пальцем.

— Так ты «тот самый» племянник Розы, правильно? Иэн? — тут же незаметно перейдя к нему на «ты», прямо спросил тот. Арсений кивнул ему в ответ. — Так это про тебя мне только что рассказывала тётушка Бетти. А я всё понять не мог, кого она имела в виду. Ты и правда оказался сильно старше, чем мы все тебя себе представляли. Но ничего, так даже лучше. У Розы хоть помощник наконец-то появится, а то ей одной явно нелегко, пусть она и пытается доказать нам обратное… То есть, — замахал тот руками, — я хотел сказать, что, ясное дело, ты приехал к нам с целью как следует отдохнуть перед новым учебным годом, но, согласись, не будет лишним хотя бы иногда помогать своей тёте с цветами. Вот. Как-то так, — произнёс тот на выдохе, после чего замолк. Последовавшая за его сбивчивой речью тишина, вероятно, сильно смутила его самого, поэтому он, отведя взгляд в сторону, снова смущённо потёр шею. — Ладно, пойдём. Я отдам тебе заказ Розы, — сказал Леннард и первым вышел из подсобки. Арсений последовал за ним.

Идти, собственно, было недалеко. Выйдя из комнаты, мужчина почти сразу опустился на колени и с головой «занырнул» в один из невысоких шкафчиков, окружавших кассу. С донельзя серьёзным и сконцентрированным видом он принялся ворошить бумажные пакеты в поисках заказа девушки. К сожалению, заказов в этот раз явно перевалило за несколько десятков, что значительно усложнило поиски. Не сумев отыскать чай таким образом, владелец просто выгреб все бумажные пакеты с полки и принялся внимательно читать прикреплённые к ним бирки: «Китти», «Ричард», «Алекса», «Саймон» и ещё, по меньшей мере, полтора десятка различных имён, средь которых будто нарочно всё никак не обнаруживалось имя главной героини. Леннарда явно смутила эта ситуация, поэтому, пробормотав слова извинений, тот принялся с утроенными стараниями искать заказ девушки.

Впрочем, Арсений в тот момент совершенно никуда не спешил. Кивнув тому в ответ, он принялся бесцельно блуждать взглядом по чайной лавке, неожиданно для себя обнаружив кое-что интересное. В первый раз он как-то особо не обратил на это внимание, но неподалёку от стойки продавца располагалась небольшая, скромно украшенная витрина, за тщательно начищенным стеклом которой на фарфоровых тарелочках были аккуратно разложены пирожные с воздушным молочно-белым кремом. Неужели это те самые «легендарные» пирожные, которые приготовил второй главный герой этой истории, Барт? Насколько Арсений помнил из рассказа оператора, первое время тот как раз занимал всего одну небольшую витрину в лавке брата и только ближе к окончанию этой истории ему всё-таки удалось открыть свой собственный кондитерский магазин.

— Понравилось? — раздался голос из-за его спины. Арсений обернулся, тут же встретившись взглядом с хозяином чайной лавки. Тот широко улыбнулся ему в ответ. — Поскольку пирожные в моей лавке только-только начали продаваться, то на них временно действует акция: «берёшь два — одно в подарок»!

— О, нет-нет. Я не… — покачал головой Арсений, собираясь отказаться от столь «выгодного» предложения.

Если у Иэна и были деньги, то хранились они явно в спортивной сумке, оставшейся под охраной у Розалинды, поскольку карманы шорт, которые были на нём, были абсолютно пусты. Впрочем, Леннард явно не собирался так легко принимать отказ.

— Может, ты этого не знаешь, но мы с Розой хорошие друзья, так что для вас в качестве исключения я немного «модифицирую» акцию: «берёшь одно пирожное — два бесплатно»! — следом предложил тот.

Арсений, впервые столкнувшись с таким напором со стороны продавца, на мгновение прикрыл глаза. Собравшись с силами, он посмотрел на того и, снова покачав головой, предпринял попытку отказаться:

— Я бы с радостью, но у меня с собой нет… — принялся было объясняться перед тем он, но ему снова не дали возможности это сделать.

— Ладно-ладно, договорились. Завтра-послезавтра я загляну к вам с Розой на чай и принесу с собой три пирожных, каждому по штуке. За мой счёт, конечно же. Или трёх пирожных маловато будет? — окинул он их критичным взглядом. — Нет, всё-таки на всякий случай попрошу Барта приготовить по два на человека. И чтоб размером были побольше, — кивком подтвердил Леннард своё решение, после чего широко улыбнулся Арсению и протянул ему небольшой бумажный пакет с чаем, на прикреплённой к нему бирке которого аккуратным почерком было выведено «Роза». — Понимаешь, из-за чего заминка вышла… Обычно Роза приходит через два-три дня после моего звонка, и это в лучшем случае. Куда чаще мне и вовсе приходится самому относить ей заказ, хотя, казалось бы, между нашими магазинами расстояние всего-ничего. К чему я это? Я хотел сказать, что не ожидал, что она или, если быть точнее, её «посыльный» так рано ко мне наведается, вот и убрал заказ в самый дальний угол шкафа. Прости, что тебе пришлось меня так долго ждать.

— Ничего страшного, — принимая пакет с чаем, ответил Арсений, — не так уж и долго я ждал.

— Фух, это радует, — всё с той же улыбкой облегчённо выдохнул Ленни. — Надеюсь, что тебе понравится в нашем городке. Поначалу он может показаться тихим и спокойным, но именно в таких «ничем не примечательных» городках и живут самые необыкновенные во всех смыслах этого слова люди. К примеру, насколько я смог это понять, ты уже успел познакомиться с нашей «тётушкой Бетти». Бесспорно, она милейшая души женщина, но, — указал он пальцем в потолок, — при ней нужно держать ухо востро, а рот — по возможности закрытым. Тут, как в сериалах про полицейских, любое твое слово может быть использовано против тебя, — заметив на лице Арсения недоумение, тот поспешил пояснить свои предыдущие слова. — Понимаешь, ты ей всего одно слово сказал, а уже через десять секунд твоё слово обратится в длинную и невероятно увлекательную историю с совершенно противоположным твоему посылом. Ты ей, к примеру, скажешь, что твоему ребёнку врач прописал таблетки для нормализации сна, а она в этот же день начнёт всем рассказывать, что твой сын пьёт какие-то странные таблетки, которые «вызывают помутнение сознания», или ещё чего похуже.

— …Кажется, я что-то такое от неё сегодня и слышал, — с осознанием во взгляде протянул Арсений. Так вот как, оказывается, дела обстояли на самом деле.

— Так она тебе тоже про это уже рассказала? И ведь это не самый худший вариант. Бывали случаи, когда рассказавшим не везло ещё больше и им даже приходилось объяснять окружающим, что их дела обстоят совсем иначе, — со вздохом отметил он.

— Да-да, это как раз в духе тётушки Бетти. Например, когда я решил бросить курить, то начал вместо сигарет закидывать в рот леденцы. Наверно, чёрт за язык дёрнул рассказать ей об этом, но факт остаётся фактом — я это сделал. И что произошло потом? Уже на следующей день обо мне шептались буквально в каждом переулке нашего городка, мол, и курил я изначально вовсе не сигареты, и бросил курить не их, а «кое-что» другое, — внезапно ворвался в их диалог третий участник.

Арсений, услышав незнакомый голос, развернулся, а вот Леннард вздрогнул всем телом, подпрыгнул на месте и только после этого повернулся к нему лицом.

— Ты?! — нахмурившись, воскликнул тот.

— Йоу, — стало ему ответом.

Опёршись предплечьями о стойку, возле них расслабленно стоял и, вероятно, «грел уши» мужчина. У него был очень уставший вид, что вкупе с пробившейся щетиной сильно старило его, из-за чего казалось, что возрастом тот был ближе к сорока годам, хотя на деле, вероятно, было не больше тридцати. Его отросшие каштаново-рыжие волосы были кое-как собраны на лбу в забавный «чубчик», комичность которого только усиливалась благодаря резинке с розовато-красной, выцветшей клубничкой. Его причёска совершенно не сочеталась с надетой на нём относительно строгой белой рубашкой, которая хоть и была немного помята, но всё ещё сохраняла приличный вид. Его грудь пересекала сумка, из которой выглядывал кусок белой ткани. Арсению понадобилось не больше мгновения, чтобы понять, что это был медицинский халат.

— И я тебя очень рад видеть, Леннард. Мне вот это, — ткнул мужчина хозяину чайной лавки за спину, после чего в плавном движении повёл им направо, — и все, что правее него. По четверти фунта. Если получится немного больше, то ничего страшного, но меньше не надо.

— …Дай угадаю. Тебе, вероятно, зарплата пришла? — поинтересовался Леннард, вместе с тем развернувшись и начав набирать чай.

— Если бы, — скривил мужчина лицо. — Аванс. Ты же меня знаешь, если бы пришла зарплата, то я бы не остановился на этом, — хмыкнул тот. Оттолкнувшись от стойки, он в привычном движении хлопнул себя по карманам брюк, после чего вынул из левого леденец, под прозрачной обёрткой которой виднелась порядком искривившаяся, но всё ещё узнаваемая кошачья мордашка. — А это у нас кто такой будет? — указал он на Арсения леденцом, только после этого сняв с конфеты обёртку и отправив её в рот. — Всё-таки помощника решил нанять? Так к тебе же, вроде как, буквально на днях старший брат приехал. Так и не дождался от этой ленивой задницы хоть какой-то помощи?

— Ты угадал, но только на половину. Это помощник, но не мой, а Розалинды, — объяснил ему Леннард. — Это Иэн, и он приехал к нам на лето отдыхать. А это Эрик, он у нас…

— Местный судмедэксперт и патологоанатом в одном лице, а также и швец, и жнец, и на дуде игрец — ко мне принято обращаться как в случае больного желудка, так и если после хорошей пьянки с капельницей подсобить надо, — закатив глаза, фыркнул тот. — По сути, совершенно безотказный человек. Ты тоже обращайся, коль помощь какая понадобится, — обратился мужчина к Арсению.

— Так твоя «безотказность» вновь сыграла с тобой злую шутку? Ты из-за неё так поздно ко мне заглянул? А то ты обычно сразу после суток по дороге домой забегаешь, где-то часов в девять-десять, а тут только после обеда объявился, — как оказалось, весьма точно приметил Леннард.

Эрик тяжело вздохнул и, покачав головой, запустил пальцы в волосы, сразу же случайно нащупав в них резинку с выцветшей клубничкой.

— Вот же. Так с работы сбежать спешил, что совсем забыл снять. То-то с меня те детишки смеялись, — пробормотал тот. — Ты угадал, но только наполовину, — вернул он тому его фразу, после чего пустился в объяснения. — Сегодня со мной чудо-чудное произошло. Почти всю эту ночь, откровенно говоря, балду пинал, но ровно за полчаса до окончания смены меня «обрадовали», что у меня намечается выезд на место происшествия. Вот я и промучался за этим делом вплоть до обеда, а потом плюнул на всё, да и пошёл домой. К чёрту всё, я уже полтора дня не спал. У меня эти самые черти скоро перед глазами прыгать начнут.

— Ого, и что «такого» произошло, что ты над «этим» всё утро, по итогу, страдал? — взвешивая бумажные пакеты с чаем, поинтересовался Леннард.

— Не думаю, что это такая уж и «большая тайна». Из-за такого внушительного числа случайных свидетелей всё равно уже к вечеру буквально каждая собака будет об этом знать, — вытащив из кошелька несколько купюр, оплатил он свою покупку. — Один из местных жителей на свою беду вышел сегодня на утреннюю пробежку и обнаружил на одной из лесных тропинок небольшой «подарочек»: человеческую кисть.

Глава 3. Эта история началась с пропажи кошки

— Ч-что? Кисть? — слова, произнесённые Эриком, настолько сильно поразили Леннарда, что часть полученных им только что от мужчины купюр выпала из его рук.

— Именно так. Самая настоящая человеческая кисть, — кивком подтвердил Эрик свои слова. — Честно говоря, у меня была точно такая же реакция, когда я впервые услышал об этом по телефону. Погрубее немного, правда, в тот момент выразился, но по смыслу выходит примерно то же самое, — разом засунув все пакеты с чаем в свою сумку, в которой было не так уж и много места, признался тот. — А уж когда я её, так сказать, воочию увидел, то сразу понял, что возможность лечь спать мне выдастся только ближе часам к трём-четырём, а то и вовсе до самого вечера со всем этим придётся провозиться. Кстати, — будто что-то неожиданно вспомнив, обратился он к Арсению, — рука, вероятнее всего, принадлежала молодой женщине. Полиция пока точно не знает, что за дерьмо произошло с её владелицей, да и жива ли та до сих пор, но в любом случае девушкам пока что следует вести себя поосторожнее. Так что будь добр, предупреди Розалинду, чтобы она себя поаккуратнее вела с вечерними покупателями, — с серьёзным видом попросил его тот, но тут же принял более расслабленный вид и слегка пожал плечами. — Конечно, с большой долей вероятности мы, как чаще всего то и бывает, имеем дело с самым обыкновенным бытовым убийством, которое попытались скрыть столь грубым образом, но кто знает, что у этого человека в голове теперь творится. Вдруг на фоне стресса у него в один момент крышу сорвёт, и он начнёт на людей на улице с оружием бросаться. И такие случаи у наших коллег по цеху бывали. Так или иначе, но до момента его задержания нужно соблюдать определённые меры предосторожности. Для собственной же безопасности, — по окончании этих слов мужчина протяжно зевнул.

Одной рукой прикрыв рот, второй он махнул им на прощание, после чего размеренным шагом покинул чайную лавку.

— …Вот и «тихий городок», называется, — нахмурившись, еле слышно пробормотал Леннард. — Я прожил в этом месте всю свою жизнь, но только сегодня впервые услышал о том, чтобы в наших краях такое происходило. Какой кошмар. Надеюсь, что убийцу найдут как можно скорее… Иэн, — подняв на него взгляд, обратился тот к Арсению, — Эрик дело говорит. Будь уж добр, проследи за тем, чтобы Розалинда вела себя хотя бы немного осторожнее, а то она… Она… — он замолк, силясь подобрать наиболее подходящие слова. — Она ведь у нас самая настоящая оторва, которая сначала делает и только потом думает. Как же ты всё-таки вовремя к нам приехал, — со вздохом заключил тот. — …Ну и сам, ясное дело, будь осторожен, — с серьёзным видом добавил владелец чайной лавки в конце.

— Вы и сами постарайтесь быть осторожнее, — Арсений посмотрел на него, после чего перевёл взгляд на дверь. — По крайней мере, на время обеденного перерыва закрывайте входную дверь.

Хозяин чайной лавки недоумённо посмотрел на него, после чего, вероятно, вспомнив обстоятельства их сегодняшнего знакомства, в голос рассмеялся.

— Да уж, — вытирая проступившие в уголках глаз слёзы, произнёс Ленни. — Получается, удачно сегодня вышло, что это ты ко мне заглянул, ведь на твоём месте вполне мог оказаться любой другой, куда менее доброжелательно настроенный ко мне человек. Эх, хороший ты всё-таки парень, Иэн, — с широкой улыбкой на лице хлопнул тот его по плечу. — Кстати говоря, насчёт пирожных я был совершенно серьёзен. Через пару деньков загляну к вам с Розой с гостинцами. Надеюсь, что в её доме удастся отыскать каждому по кружке.

— Я предупрежу её о вашем приходе, — кивнув, пообещал ему Арсений.

— Ну право слово, давай обойдёмся без этого «вы», — замахал мужчина руками. — Лучше остановимся на «ты» и… Я же так и не представился толком, да? Я Леннард, владелец этого чудесного чайного магазинчика, но для друзей я просто Ленни. Ты тоже можешь меня так звать. Будем знакомы? — протянул Арсению руку Леннард. Тот с готовностью ответил на его рукопожатие.

— Будем знакомы.

***

Когда Арсений вернулся к цветочному магазину, главной героини уже нигде не было видно, зато входная дверь была слегка приоткрыта, так и приглашая покупателей заглянуть внутрь. Решив, что раз никаких знаков запретов по округе развешано не было, значит, путь в цветочный был открыт, он постучал по двери, после чего, держа в руках бумажный пакет с чаем, осторожно заглянул внутрь.

Неожиданно атмосфера внутри цветочного магазина чем-то неуловимо напомнила ему чайную лавку, хотя внешне они совершенно не были друг на друга похожи. Если у Леннарда в лавке царила лёгкая полутьма, лишь слегка нарушаемая тёплым сиянием ламп, то в магазине Розалинды оказалось очень ярко и светло. А также очень грязно, поскольку не успел Арсений и шага ступить внутрь, как тут же запнулся о какую-то целлофановую упаковку. Созданный им при этом шум послужил сигналом к тому, что в магазин кто-то вошёл, и уже в следующий миг из-за зелёных широколиственных зарослей высунулась взлохмаченная голова главной героини.

— Ого, быстро ты, — будто бы даже с некоторым упрёком в голосе произнесла та. — Всё хорошо прошло? Ленни не артачился?

— Да, всё нормально. Да и не сказал бы, что особо быстро, — пожал плечами Арсений и, подойдя к девушке, протянул ей бумажный пакет с чайными листьями.

— Положи пока на стол, я потом унесу на кухню, — махом руки девушка указала куда-то в сторону, после чего продолжила заниматься своими делами.

А дело у неё, стоит заметить, было весьма… Специфичное. Собственно говоря, Арсений очень поверхностно знал о работе флориста. Его знакомство с цветочными магазинами в принципе ограничивалось лишь одним случайным походом, произошедшим во время одного из «семейных выездов» в город, которые для них с Есеней проводила Ия. В их деревне же цветочных магазинов не было, да и не нужны они там были. В саду у каждого второго, если даже не у первого, жителя росли цветы, из которых всего за пару движений ножницами можно было сделать какой-никакой, но букет. Подобным же образом перед каждыми праздниками поступал и сам Арсений, но даже так он очень сильно сомневался в том, что профессиональные флористы составляют букеты именно так, как это делала главная героиня.

Устроившись на полу, Розалинда окружила себя вазами с цветами и, вероятно, согласно своему вкусу, по очереди вытягивала из них для букета отдельные цветы. Если ей что-то приходилось не по вкусу, она слегка морщила нос, после чего вместо того, чтобы вернуть цветок обратно в вазу, беспощадно бросала его в сторону, на пол. Наблюдая за её движениями, Арсений всё никак не мог понять, то ли это он слишком жадный, то ли бизнес девушки вплоть до этого момента не прогорел только благодаря стальным рамкам сюжетных условностей.

— Совсем забыла тебя сориентировать. В том углу зала находится лестница, которая ведёт на второй этаж, — сев на колени, Розалинда подняла на него взгляд и, смахнув выбившую из хвоста прядь волос, указала ему куда-то в сторону. — На втором этаже увидишь три двери: в конце коридора у нас располагаются ванна с туалетом, за той, где на дверной ручке два десятка резинок для волос, — моя комната, а напротив моей — соответственно, твоя. Предупреждаю сразу, она долгое время служила у меня в качестве чулана, но не волнуйся по этому поводу, перед твоим приездом я успела привести её в более-менее приличный вид. Жить там уж точно можно, поверь мне на слово, — произнеся эти слова, девушка еле заметно нахмурилась, будто вспомнив что-то неприятное. — Да, порой люди вынуждены как-то существовать в куда более стеснённых условиях, — невнятно пробормотала она, после чего вновь обратилась к Арсению. — Разбирай пока свои вещи, а я по-быстрому со срочным заказом разберусь, после чего сварганю нам что-нибудь на обед. Есть какие-нибудь пожелания? Любимые или не очень блюда? Может, аллергия на что-нибудь есть?

— Ничего такого. Я всё могу съесть, — покачал он головой. Арсений не был привередлив в еде, да и родился и вырос он в условиях, где не особенно-то и удастся стать таковым.

— Ну, чудо. Буквально чудо, а не ребёнок, — усмехнувшись, то ли похвалила, то ли посмеялась над ним Розалинда, после чего вернулась к своему «срочному заказу». — Твою сумку, кстати, я уже в комнату забросила, — не поднимая головы, добавила та ровно в тот момент, когда Арсений хотел было уже спросить у неё о той.

— Спасибо, — кивнул он, после чего отправился в указанном ею направлении.

В самом углу просторной комнаты, за деревянной ширмой и правда находилась лестница, ведущая на второй этаж. Остановившись перед ней, Арсений с отчётливо читающимся скепсисом в глазах посмотрел на узкую довольно-таки крутую лестницу с высокими ступенями. Отчего-то ему хватило всего одного только взгляда на неё, чтобы представить, как, одним утром случайно оступившись спросонья, он повалится с неё вниз, пересчитав каждую ступеньку своей спиной. Если, конечно, ему повезёт это сделать спиной. В худшем случае он сделает то же самое, но уже не ею, а затылком. Впрочем, к стенам по обе стороны от лестницы были прибиты доски, скорее всего, выполнявшие роль перил, в которые тот и вцепился мёртвой хваткой, таким образом поднявшись на второй этаж.

Представшая перед ним картина точь-в-точь совпала с той, которую ему описала главная героиня. По множеству разноцветных резинок для волос определив, какая из комнат принадлежала Розалинде, он убедился в том, что в конце коридора располагалась ванная с туалетом, после чего зашёл в ту комнату, которая была отведена Иэну, чьё место он теперь занимал.

Признаться честно, Арсений не ожидал от комнаты чего-то необычного, но та всё же смогла его приятно удивить. Пусть Розалинда заранее и предупредила его, что комната прежде использовалась ею в качестве чулана, где та, скорее всего, складировала ненужные ей вещи, однако внутри неожиданно оказалось довольно-таки светло и чисто — ни следа хлама ли каких-либо других вещей. Размерами комната была не сказать, чтобы особо большой: стоявшая у окна одноместная кровать, прикроватная тумбочка и шкаф для одежды заняли собой большую часть пространства. Впрочем, Арсению и не было нужды в огромной «опочивальне», да и вещей у Иэна с собой было не сказать, чтобы много.

Обнаружив у кровати спортивную сумку Иэна, Арсений устроился на матрасе и, мысленно принеся настоящему владельцу вещей свои искренние извинения, пододвинул сумку ближе к себе, после чего принялся её внимательно разбирать. Довольно скоро ему на ум пришла мысль, что хозяин спортивной сумки явно собирался впопыхах, непредусмотрительно оставив сборы на самый последний момент. В пользу этого говорило хотя бы то, что из вещей у него с собой были брошены вперемешку несколько пар шорт и футболок, одни джинсы и лёгкая ветровка. Куда-то в самый угол забилась зубная щётка, обмотанная зарядкой от телефона, а также…

Арсений с недоумением посмотрел на смятую пачку сигарет, лежавшую на самом дне сумки. Значит, Иэн курил? Взяв пачку в руки, он раскрыл её, с удивлением отметив, что внутри осталась всего лишь одна сигарета. Не только курил, но и, возможно, помногу. Нехорошо, если оно действительно так.

— Иэнчик, ты же не имеешь ничего против того, если я лапшу на обед заварю? — раздался приглушённый голос главной героини с первого этажа. Арсений, в тот момент ощутив, будто его поймали с поличным за курением, тут же спрятал пачку сигарет обратно в сумку.

— Да, сойдёт! — крикнул он в ответ, одновременно с этим застегнув сумку на замок и поспешно забросив ту подальше под кровать. Только тогда, когда она пропала из поля его зрения, он смог с облегчением выдохнуть.

— Тогда договорились! — в то же время донёсся до него голос Розалинды. — Я тебя позову, когда всё будет готово!

— Хорошо! — отозвался Арсений, после чего, опустив руку на грудь, медленно выдохнул, бросив настороженный взгляд на кровать, под которой он только что неумело скрыл следы, собственно говоря, чужого преступления.

И, спрашивается, по какой причине он только так разволновался из-за какой-то там одной несчастной пачки сигарет? Пусть Розалинда и являлась тётей Иэна, однако она не выглядела так, будто, обнаружив у него пачку сигарет, немедленно бы начала отчитывать его за подобное. Да и он сам не стал бы перед ней открыто курить, потому как у него не было этой дурной привычки. Интересно, а если изначальный владелец курил, то мог ли он сам в какой-то момент ощутить нехватку никотина? Впрочем, это был только второй на очереди вопрос, который он собирался задать оператору, ведь у него наконец-то выдалось немного свободного времени, чтобы поговорить с ней.

— Оператор? Ты здесь? — обратился он к той.

[Да, я здесь. Чем могу тебе помочь?]

— Дело в том, что пусть мои познания в жанре «хилинг-романов» как таковом весьма посредственные, но даже так мне кажется, что история, в которую я попал, пока что больше походит на триллер. Или, по крайней мере, его завязку, — вздохнув, произнёс Арсений. Опёршись спиной о стену, он посмотрел на белый потолок комнаты, по которому то и дело бегали солнечные «зайчики» от проезжавших мимо машин. — Какая ещё отрубленная женская кисть? Откуда она в милом романе про исцеление душ главных героев? Я бы ещё мог понять поиск соседского кота или раскрытие личности тайного поклонника. Даже твои слова про того странного вора, который украдёт у главной героини цветы из магазина, звучит более или менее неопасно. Но отрубленная кисть… Я просто хочу знать, что мне точно не придётся спасать главную героиню из рук маньяка. Этого же, по итогу, не произойдёт?

[…]

— Оператор? Ты меня слышишь? — не услышав от неё ответа, переспросил он у неё.

[Слышу-слышу].

[Гамма, понимаю, что мой совет может показаться тебе немного странным, но… Просто не обращай на это внимание. Спешу предупредить все твои дальнейшие вопросы, ответив на всех их разом].

[Понимаешь, устройство всякого мира таково, что история, написанная его создателем, Автором, охватывает далеко не все события, происходящие в мире, а только лишь их часть. Замечу, что весьма небольшую, ограниченную сюжетом часть. Ясное дело, что за пределами основного сюжета также происходят события, которые вполне могут быть… Скажем так, различного толка. И это нормально. А теперь вспомни детали сюжета, который я тебе пересказала раньше. Было ли в моих словах хотя бы одно-единственное упоминание об этом… Преступлении? Ни единого. Так что можешь быть спокоен — это всё никоем образом не затронет ни главную героиню, ни тебя самого].

[Лучше сосредоточься на своей цели, а на это не обращай внимание. Местные полицейские обязательно со всем справятся].

— …В твоих словах определённо есть зерно здравого смысла, — немного подумав, кивнул Арсений, соглашаясь с оператором.

Сюжет так или иначе, но всё-таки описывает историю от лица главной героини. Читатели знают ровно всё то же самое, что известно Розалинде, а та просто могла быть не в курсе произошедшего. В конце концов обстоятельства далеко не всех происшествий, по итогу, становятся известны широкой общественности.

— Тогда следующий вопрос. Вредные привычки Иэна могут достаться мне от него в наследство?

[Эм-н, что ты имеешь в виду под «наследством»?]

— Иэн определённо курил. Я теперь занимаю его «место», так могу ли я в какой-то момент захотеть курить? — перефразировав свой вопрос, спросил тогда он.

[…Нет, на тебя это точно никоем образом не должно повлиять. Можешь не беспокоиться по этому поводу].

— Хорошо. Ты меня успокоила, — прикрыв глаза, поблагодарил её Арсений.

[Не благодари. В конце концов, в мои обязанности входит ориентировать тебя в подобных вопросах].

Произнеся эти слова, девушка замолкла, более не подав голоса. На этом их разговор, вероятно, был официально окончен. Убедившись в этом, Арсений перевёл взгляд в сторону окна, за которым открывался вид на здание по ту сторону дороги, в котором тоже, скорее всего, располагался какой-то небольшой магазинчик. В его родном доме вид из окна его комнаты был совсем иным: одновременно более запущенным, но в то же близким сердцу, — вид на их старый сад. Тогда, когда их мать была ещё жива, она души в нём не чаяла, возясь в саду с утра и до самого вечера. Когда же во время охоты трагически скончался их отец, в этом же саду ей удалось восстановить внутренние силы, в дальнейшем став опорой для их семьи. Она продолжала ежедневно поливать цветы вплоть до дня своей смерти, когда она… Она…

— Иэнчик, ты чего это завис?

Перед глазами Арсения внезапно замелькало нечто неясное. Он далеко не сразу смог понять, что это была ладонь главной героини. В какой-то момент она, вероятно, зашла к нему, чтобы позвать на обед, но он, будучи погружённым в свои воспоминания, не услышал ни единого её слова.

— …Слышишь меня? Пойдём есть, а то я точно умру от голода! — раздался возле него донельзя недовольный голос девушки. Юноша пару раз моргнул, после чего перевёл на неё взгляд. — Ты чего? С тобой точно всё нормально? — слегка склонила та голову к плечу, после чего, недолго думая, прижала ладонь к его лбу. — И правда перегрелся на солнце, что ли? — недоумённо пробормотала она, но тут же сама ответила на свой вопрос. — Да вроде бы не похоже. Ты как? Нормально себя чувствуешь? Нигде ничего не болит?

— Нет-нет, со мной всё в порядке, просто… — Арсений на долю секунды замешкался, судорожно пытаясь подобрать наиболее подходящее оправдание. — Я и правда сильно устал с дороги.

Девушка, казалось, с готовностью приняла его оправдания. Отняв ладонь от лба племянника, она скрестила руки на груди и с понимающим видом закивала головой:

— Да, когда я звонила твоей матери, та, кажется, упомянула что-то о том, что твой автобус от станции аж в шесть утра отъехал. Тебе из-за времени отправки часов в четыре-пять утра пришлось вставать, правильно? Эх, бедненький ты мой, — с этими словами Розалинда опустила руку на его голову и от души взлохматила его волосы. — Кстати, как ты уже, наверно, смог понять, я буквально только что созвонилась с твоей матерью и рассказала ей, что ты благополучно добрался до меня, так что можешь об этом не волноваться, — отчиталась та, после чего наконец-то перестала устраивать безобразие с волосами на его голове и двинулась по направлению к дверному проёму. — Чего сидишь? Пойдём! Наша лапша уже давно готова. Если мы ещё хотя бы немного промешкаемся, то она точно переварится и превратится из лапши в кашу, — на этих словах ту невольно передёрнуло. — Терпеть не могу кашу. Всё, спускаемся-спускаемся! — пару раз хлопнув в ладоши, провозгласила она и первой же, покинув комнату, направилась к лестнице. Арсений тут же поспешил за ней.

Подниматься по этой узкой крутой лестнице, как оказалось, было куда легче, чем спускаться по ней. Одарив ловко перепрыгивавшую через две, а то и все три ступени героиню сложным взглядом, сам Арсений принялся спускаться с куда более заметной осторожностью. Вцепившись в перила, он медленно переступал со ступени на ступень, вспоминая, что в его родном доме пусть и был всего один этаж, но всё же присутствовал небольшой чердак, на который они с сестрами забирались по похожей на эту лестнице. Отчего-то с той лестницей у него никогда не возникало подобных трудностей, так что же с этой было не так?

Выйдя в зал для покупателей, Арсений случайно бросил короткий взгляд в сторону входной двери. Верхняя её половина была стеклянной, так что ему не составило труда рассмотреть висевший на ней лист белой бумаги, на котором была изображена стрелка, с некоторым остервенением начертанная чёрным маркером и указывающая куда-то в левый нижний угол. Вероятно, на его лице в тот момент столь ярко отразилось недоумение, что «заботливая тётушка», устроившая им обед прямо за стойкой продавца и уже во всю набивавшая себе живот горячей лапшой быстрого приготовления, прожевав, тут же приступила к объяснению сокровенного значения этого странного листа бумаги и нарисованной на нём стрелки:

— Тебе наверняка интересно для чего я этот лист бумаги к двери приклеила? О-о-о. Хочу тебе сказать, что у этого листа очень длинная предыстория. Начнём с того, что народ у нас в городе живёт добрый, тут не поспоришь, но в некоторых вопросах он бывает… Прямой, как рельса. Понимаешь, если им что-то срочно понадобилось, то будь уж добр «вынь да положь» им это немедленно, а на то, что, между прочим, сейчас время обеда, они внимание не обратят, — фыркнула девушка. — Я, конечно, тоже в этом вопросе «молодец». Мне явно уже давно следовало купить вывеску с надписями «открыто/закрыто», которая крепилась бы к самой двери, но как только я увидела ту доску, которая теперь стоит у входа, то буквально сразу влюбилась в неё. На ней же можно написать всё, что угодно — очень удобная в хозяйстве вещь, как по мне, согласись, — убеждённо произнесла та, после чего тяжело вздохнула. — И всё бы ничего, но вот только у местных конус зрения, вероятно, размером с монетку: они смотрят сугубо перед собой, поэтому просто не замечают стоящую сбоку от двери доску. По итогу, не так давно всё это в совокупности привело к небольшому происшествию, — по сложному выражению лица главной героини становилось ясно, что она и по сей день не знала, как отнестись к этому самому «происшествию»: вроде бы, и смешно, но в то же время как-то и грустно. — Когда я однажды закрыла входную дверь, уйдя на обеденный перерыв, один такой «прямолинейный» субъект умудрился мне дверь вместе с замком выломать. Да-да, именно так, — заметив недоверие в глазах племянника, добавила та. — Выбегаю я, значит, на шум, а этот «красавец» стоит на пороге с вырванным из двери замком в руках. И что бы я только делала, если бы не Ленни? Благо, у него руки растут из правильного места, так что он быстренько поменял замок и мне не пришлось спать с дверью на распашку. Или и того хуже — провести ночь, неустанно следя за входной дверью, чтобы ко мне в магазин не пробрались какие лихие люди. Собственно говоря, с того самого случая я и приклеиваю этот лист со стрелкой на скотч на уровне глаз, — окончила она свой рассказ, после чего с необычайным мастерством за пару мгновений втянула в себя не меньше половины от всей тарелки лапши. — Ну же, садись, не стесняйся, — тщательно жуя, она пару раз хлопнула по свободному месту рядом с собой, после чего продолжила уплетать лапшу за обе щёки.

Арсений кивнул и занял предложенное место. Взяв в руку вилку, он намотал немного лапши и отправил её себе в рот. Стоило ему это сделать, как его брови самую малость приподнялись. Тщательно прожевав свой обед, а затем проглотив его, он опустил взгляд на белую фарфоровую миску, в которой, плавая в чуть желтоватом бульоне, и пребывала его лапша. Присмотревшись как к бульону, так и самой лапше, он убедился в том, что «его» тётушка вовсе не была скупой на специи, те были и даже с избытком. Но тогда по какой причине лапша в его миске была даже не пресной, а абсолютно безвкусной? Сам Арсений никогда не ел бумагу, поэтому понятия не имел об её вкусе, но стоило ему съесть немного лапши, как у него в мыслях первым делом возникла ассоциация именно что с ней.

Но почему так вышло? Перебрав в уме несколько возможных вариантов, Арсений остановился на том, где главным виновником являлся «изначальный» Иэн. Если быть точнее, то его приверженность «вредным привычкам». Поскольку тот курил, вероятнее всего, его ощущение вкуса просто-напросто притупилось, из-за чего Арсению, которому досталось это тело, и не удалось насладиться вкусом лапши быстрого приготовления, что была заварена аж самой главной героиней. Большая потеря.

— Что-то не так? Тебе не понравилось? — стоило только ему подумать о Розалинде, как та обеспокоенно подала голос.

За всё то время, пока он продолжал по какой-то неизвестной ей причине буравить недовольным взглядом свою лапшу, сама девушка успела как съесть лапшу, так и выпить весь оставшийся бульон и теперь с недоумением смотрела на него.

— Нет-нет. Всё в порядке, — мотнул он головой, после чего собрался с силами и продолжил есть.

Выбора-то у него всё равно как такового не было. По крайней мере, Арсений уж точно не собирался делиться теми трудностями, с которыми он был вынужден столкнуться, с главной героиней.

— А как там Ленни поживает? Я что-то давненько к нему не заглядывала, да и он сам меня что-то своим драгоценным вниманием в последнее время явно обделяет, — протянула Розалинда.

Отодвинув пустую миску в сторону и приступив к распитию чая, Розалинда пододвинула ближе к нему открытую упаковку печенья. Арсений, не спеша отвечать на её вопрос, сначала взял одно печенье и съел его, после запив чаем. С трудом, но он всё-таки сумел сохранить при этом невозмутимое выражение лица. Удивительно, но ни то, ни другое не имело совершенно никакого вкуса. Это точно было чем-то неправильным. Может ли быть такое, что, пока ему исправляли «проблему» со зрением, неожиданно возникли трудности с восприятием вкуса? Или, что было куда более вероятно, у него изначально были проблемы и с тем, и с другим, просто про отсутствие вкуса он узнал только сейчас.

Решив позже сообщить об этом оператору, Арсений ответил на вопрос главной героини:

— С ним всё в порядке. Когда я зашёл к нему, он… Смотрел какой-то фильм и ел лапшу, — вспомнив их первую встречу тот невольно покачал головой.

То ли из-за его слов, то ли ещё по какой причине, но Розалинда немедленно зашлась в громком, будто бы даже немного злорадном смехе, далеко не сразу сумев себя успокоить.

— Дай-ка я угадаю, — вытирая проступившие слёзы руками, произнесла она. — Он опять мало того, что забыл повесить табличку с предупреждением об обеде, так ещё и не закрыл входную дверь, а сам совершенно без задней мысли забурился в служебную комнату, где под фильм и ел свою лапшу? Нет-нет-нет! Не так! Я забыла самое главное! Там он ел лапшу под фильм, сидя в наушниках! Так оно и было, правильно? Скажи же, что я угадала!

— …Правильно я понимаю, что это далеко не первый раз с ним происходит? — за несколько глотков допив чай, который по своему вкусу был совершенно не отличим от обычного кипятка, предположил Арсений.

— Не первый? — фыркнула Розалинда. — С этим недотёпой такая ситуация повторяется день через день. Я даже как-то стала участницей точно такой же сцены: он ещё, перепугавшись, так забавно свалился со своего стула, а потом на протяжении всего нашего разговора продолжал недовольно бурчать, — вспомнив обстоятельства того раза, она вновь зашлась в громком смехе. — …Уверяю тебя, эта ситуация будет повторяться вплоть до того момента, пока он наконец-то не научится закрывать перед перерывом на обед входную дверь на замок. Я всё же надеюсь, что это когда-нибудь, но всё-таки произойдёт. Благо, он хотя бы на ночь не забывает входную дверь запирать, а то в ином случае его чайную лавку уже давно бы обнесли, — обхватив свою чашку обеими руками, она отпила совсем немного чаю, после чего подняла на него взгляд. — И всё? Больше ничего с тобой по пути не произошло? Ты смотри, если кто-то из местных удумает тебя хоть как-то обидеть, то сразу говори мне об этом. Я уж с этими негодяями как-нибудь разберусь. Они ещё пожалеют, что посмели покуситься на моего племяшку!

С этими словами девушка опустила чашку на столик и, задрав рукав своей просторной футболки, раскрытой ладонью хлопнула по своему «могучему» бицепсу. Арсений посмотрел на неё, после чего перевёл взгляд на тело Иэна. Его рука была раза в два, а то и во все три раза толще, чем рука девушки. Оттого её предложение хоть и было явно сказано ею от чистого сердца, но сама вероятность того, что он решит обратиться к ней за помощью, стремительно приближалась к нулю.

— Нет. Ни по дороге, ни в самой лавке я и других-то людей толком не встретил. Но до моего прихода, вроде как, к Леннарду заходила… Тётушка Бетти? Ты её, вроде, как-то так тогда назвала? — подумав, сказал тот.

После долгих раздумий Арсений пришёл к выводу, что девушке всё-таки лучше всего было не знать о том, что ему поведал в чайной лавке местный судмедэксперт. Раз, согласно известному ему сюжету, происшествие с женской кистью не то, чтобы её совершенно не затронуло, она даже ни разу не услышала от кого-либо об убийстве, значит, пусть оно так и остаётся. Вполне вероятно, что местные стражи правопорядка, сработав как никогда оперативно, в самое ближайшее время не только вычислят, но и поймают убийцу, так что не было смысла лишний раз пугать главную героиню — пусть она и дальше продолжает жить в мире, где самое серьёзное происшествие — это пропажа соседской кошки.

— Да-да, тётушка Бетти, — закивала Розалинда. — Если тебе интересно, то её полное имя Элизабет Кларк, но она просит всех называть себя «Бетти». Сам понимаешь, она уже всё-таки женщина в летах, поэтому обращаться к ней просто «Бетти», согласно всеобщему мнению, выходит как-то неуважительно, поэтому мы все вместе негласно решили называть её «тётушка Бетти». Из серии «ни вашим, ни нашим», — разъяснила она ему. Затем в течение пары мгновений она молча смотрела перед собой, после чего в её глазах внезапно промелькнуло озарение, и она с довольным видом хлопнула ладонью по столешнице. — Точно! Они же с Ленни соседи, так что тётушка Бетти наверняка попросила его проследить за своей любимицей, кошкой Леди!

— Так она заходила, чтобы забрать у него Леди? — предположил Арсений.

— Да нет, конечно же, — отмахнулась от его догадки девушка. — Ты этого, ясное дело, не знаешь, но тётушка Бетти мне уже все уши прожужжала о том, что «её милейшая Леди — сугубо домашняя кошка, буквально пушистая властительница её дома». Она, вроде как, ни разу в своей жизни не выходила за пределы тётушкиного дома, так что, вероятно, та просто попросила его иногда заглядывать к ней, чтобы пополнять кошачью миску кормом да менять ей воду.

— Хорошо, но тогда я не понимаю, зачем ей к нему нужно было заходить, если кошка дожидается её дома? — совершенно ничего не понял Арсений и был готов в этом честно признаться главной героине.

— Эх, ребёнок-ребёнок, — покачала головой девушка. — В этот раз мотив тётушки Бетти кристально ясен. Она зашла к нему, чтобы, конечно же, «между делом» случайно обмолвиться в его присутствии, что ко мне в гости из «большого города» приехал молодой красивый мужчина, — Розалинда внезапно округлила глаза и, понизив голос, продолжила говорить с нарочитым жаром и в то же время сочувствием, явно изображая в этот момент тётушку. — У «молодого и красивого мужчины» в руках была целая поклажа вещей, так что приехал он сюда явно не на пару дней. Возможно, у него даже присутствуют намерения обосноваться в городе. Но кто он? Неужто альфонс? Но что можно вытянуть из бедной хозяйки цветочной лавки? Тогда, может, он беглый преступник, который решил скрыться от правосудия в нашем маленьком городке? Или он жених, который приехал из «большого города», чтобы забрать меня обратно?.. — сделала она глубокий вдох, после чего продолжила говорить в своей привычной манере. — И ещё примерно пять-десять подобных версий. И только в самом конце своего рассказа она вскользь упомянет, что я представила этого «подозрительного типа» в качестве своего племянника. Типичная «тётушка Бетти».

— …И зачем ей только всё это делать? — даже после проникновенной речи Розалинды, так и не сумел он понять мотивы женщины.

— Ну тут всё довольно просто. Она всего лишь хочет посмотреть на реакцию Леннарда, — как само по себе разумеющееся ответила ему девушка. — Если бы он в этот момент хоть, — сделала она упор на эти слова, — одной своей бровью слегка дёрнул, то уже сегодня вечером большая часть города знала бы о том, что «владелец чайной лавки буквально сгорает от ревности к хозяйке цветочного магазина, к которой приехал её бывший жених с предложением руки и сердца», — Роза чуть сморщила нос. Вероятно, вопреки той лёгкости, с которой она упоминала своего бывшего, вспоминать о том ей всё ещё было неприятно. И то верно, ведь излечение оставленной тем травмы лежало в основе сюжета этой истории. — Нам очень повезло, что Ленни уже далеко не первый год знает, как эту во всех смыслах чудную женщину, так и её невообразимо длинный язык. Благодаря тому, что он является коренным жителем этого города, у него, если можно так выразиться, уже даже выработался к ней иммунитет, — произнесла она и рассмеялась.

Арсений, не зная, что на это всё ответить, лишь покачал головой. Так они вдвоём поболтали ещё примерно с полчаса, в течение которых девушка поведала ему с десяток самых разнообразных историй о городе и его жителях. Наконец, когда весь чай был ими выпит, а упаковка печенья благополучно съедена, Розалинда встала со стула и, посмотрев на племянника сверху вниз, провозгласила:

— Раз на меня была возложена миссия по приготовлению обеда, то ты будешь заниматься мытьём посуды. Раковина вон там, можешь приступать, — с поистине царственным видом дозволила та.

Услышав её последнюю фразу, племянник одарил «свою любимую тётушку» таким взглядом, коим смотрит всякий подросток на своих родителей, когда его «радуют» такой «приятной новостью». Но, справедливости ради, пусть вся её готовка и заключалась в том, что она залила лапшу кипятком, но и ему нужно было вымыть всего лишь пару тарелок с кружками. Решив, что это выглядит вполне себе честно, он собрал посуду и отнёс её к раковине.

Протирая уже вымытую тарелку полотенцем, Арсений невольно снова вспомнил о своём родном доме. Когда Ия уехала на обучение в город, то их в доме осталось только двое: он сам и его сестра-двойняшка Есения. Поскольку Есене больше нравилось готовить, то ему всегда доставалось мытьё посуды. И отчего-то пусть и в одном и другом случае еды было приготовлено на двоих человек, однако почему-то после Есени на кухне чаще всего оставался такой ужасный кавардак, что у Арсения обычно уходило не меньше получаса, а иногда и целый час на то, чтобы убрать следы её пребывания на кухне.

Припомнив те славные беззаботные деньки, Арсений вспомнил и о своём задании, а также о том, что у него возникли определённого рода трудности с восприятием вкуса, о чём он и поспешил сообщить закреплённому за ним оператору.

[Ещё и с ощущением вкуса проблемы, да?..]

Не вполне внятно пробормотала она, явно над чем-то старательно размышляя.

[Вкус полностью отсутствует или скорее просто притуплен?]

— Его полностью нет, — всполаскивая кружку, ответил Арсений и повторил прежде уже сказанные ей слова. — Знаешь, возникает такое ощущение, будто я ем бумагу и пью одну только воду. Консистенцию еды я понять в состоянии, а вот вкус уже нет.

[Я приняла это к сведению. Мы постараемся в самое скорое время это исправить].

[А что с твоим зрением? Ситуация улучшилась?]

Арсений задумался над её вопросом. По сути, сложности у него возникли только с внешностью тётушки Бетти, двое других героев в его глазах уже выглядели вполне нормально. По крайней мере, их черты лица находились на предназначенных для них местах, не предпринимая каких-либо попыток покинуть их при первом удобном случае. А видел ли он кого-нибудь, помимо них, из числа жителей городка? Нахмурившись, он неожиданно осознал, что не может ответить на этот вопрос наверняка.

— …Я пока ещё повторно не встречался с тётушкой Бетти, но могу сказать, что с внешностью Ленни и Розы у меня проблем не возникло. Возможно, вам удалось устранить эту проблему, но пока точно утверждать ничего не могу, — пожал тот плечами.

[Сообщи мне, если снова возникнут проблемы].

Арсений даже и не подозревал, что ему так скоро представится возможность проверить, всё ли нормально с его зрением и вернулся ли нос тётушки Бетти на своё изначальное место. Не успел он, досуха вытерев полотенцем вымытую посуду, спросить у Розалинды, куда ему это всё поставить, как во входную дверь цветочного магазина начали бить едва ли не кулаками. Стоявшая ближе всего к двери девушка вздрогнула всем телом, после чего повернулась в сторону входа.

— Написано же «МЫ НА ОБЕДЕ». Прочесть что ли так тяжело? — негодующим тоном произнесла она. Стоявший за дверью покупатель всё никак не хотел униматься. Дверь от его ударов буквально заходила ходуном. — Да иду я, иду! Подождите немного! — не выдержав, крикнула та и, подойдя к входной двери, резко её распахнула.

— Роззи! — в тот же миг услышал Арсений хорошо знакомый ему женский голос. — Ты даже не представляешь, какой ужас со мной только что произошёл! Моя Леди… Моя прекрасная Леди… Она пропала!

[Гамма, спешу поздравить тебя с началом первой сюжетной арки: «Таинственное исчезновение прекрасной Леди. Кто виноват в пропаже любимой кошки тётушки Бетти?!»]

Глава 4. В расследование вступает лучший полицейский

Как только дверь в цветочный магазин была открыта, внутрь буквально ввалилась пожилая женщина, в которой, благодаря одежде и примечательной причёске, Арсений практически мгновенно смог признать главную сплетницу этого спокойного городка — тётушку Бетти. Впрочем, за непродолжительное время их разлуки с ней успели произойти разительные изменения: лицо женщины приобрело свойственный всем обыкновенным людям вид, а прежде «беспокойные» нос и глаза более не предпринимали попыток покинуть отведённое им место. Радость Арсения от того, что «специалистам из Программы» всё-таки удалось починить его зрение, омрачалась лишь тем, что тётушка, ещё даже не успев переступить порог, принялась завывать белугой, вперемешку с громкими всхлипами выкрикивая что-то о своей кошке, Леди.

— Иэнчик, — немедленно бросившаяся успокаивать женщину Розалинда приобняла ту за худощавые, подрагивающие в такт всхлипам плечи и, направившись вместе с ней к ближайшему стулу, обратилась к своему племяннику, — скорее, неси с кухни воду, — отдала она ему распоряжение, после чего повернулась к продолжавшей надрываться женщине. — Не волнуйтесь, тётушка Бетти. Посмотрите на меня. А теперь медленно сделайте глубокий вдох, — словно решив показать той, как это нужно делать, вдохнула девушка, — и выдох, — и сама тут же выдохнула.

— Какой ещё «глубокий вдох»?! Что ты несёшь, Роззи?! — срывающимся голосом проревела женщина. — Как я могу сейчас сидеть и дышать туда-сюда, когда моё маленькое солнышко, моё пушистое чудо, моя прекрасная Леди пропала?! — казалось, стоило той вспомнить о причине своего появления в цветочном магазине, как она немедленно зашлась в ещё одном приступе плача. От его пронзительного звучания Арсений вздрогнул всем телом и невольно отшатнулся. Быстро придя в себя, он мотнул головой и посмотрел на главную героиню, которая, будучи в непосредственной близости от женщины, на несколько мгновений, как ему показалось, впала в ступор. — Моя милая Ле-е-еди…

Не столько выполняя указания, данные ему Розалиндой, сколько спасаясь от оглушительных рыданий женщины, Арсений поспешно скрылся за дверью небольшой, тесной кухоньки. Впрочем, скрываться там слишком долго он не мог, да и главная героиня вскоре начала его подгонять, так что не прошло и пары мгновений, как он «вылетел» из кухни, держа в руках буквально только что вымытую кружку с прохладной водой. Выхватив её из рук Арсения, Розалинда протянула кружку тётушке, принявшись чуть ли не упрашивать её сделать хотя бы парочку глотков воды, чтобы та немного успокоилась.

— …Ну же, тётушка. Выпейте хотя бы один глоточек, и вам станет чуть-чуть, но легче, — не будь Арсений свидетелем этого разговора, то подумал бы, что Розалинда упрашивала капризного ребёнка выпить горькое лекарство. Да вот только этот «капризный ребёнок» был раза в три старше девушки. — …Тётушка, вам нужно хотя бы чуть-чуть успокоиться, а то так мы с Иэном ни слова из вашего рассказа понять не сможем…

Главной героине понадобилось потратить не меньше десяти минут на то, чтобы женщина наконец-то более-менее смогла взять себя в руки и, всё-таки сделав несколько небольших глотков из принесённой Арсением кружки, поведала им «ужасающую историю, произошедшую с ней по приезду из гостей».

Как они смогли понять из её рассказа, вернувшись домой, тётушка Бетти первым же делом отправилась на поиски своей любимой кошки, Леди, чтобы после нескольких «мучительно долго тянувшихся» недель разлуки прижать её мягкое пушистое тельце к своей груди. Каково же было удивление женщины, когда, не меньше трёх раз обойдя по кругу абсолютно все комнаты дома и с особой тщательностью проверив каждое любимое место своей кошки, она так и не смогла её найти.

Естественно, обнаружив факт исчезновения своей любимицы, Бетти немедленно побежала в чайную лавку к Леннарду, которому та «весьма великодушно» доверила не только кормить Леди два раза в день, но и, по меньшей мере, раз в день убирать за той лоток. Наиболее вероятный виновник пропажи Леди, впрочем, искренне удивился, когда ему предъявили обвинения в исчезновении кошки. Ленни, как тот её с жаром принялся заверять, «едва ли футболку на груди не пытаясь при этом разорвать», буквально этим утром заглядывал к Леди, и та уже дожидалась его, свернувшись калачиком у своей опустевшей миски. Как только ей была передана целая миска кошачьего корма, она более перестала обращать на него какое-либо внимание, с головой «окунувшись» в поглощение своего завтрака. По его словам, она была настолько увлечена едой, что даже не заметила того, что её «временный кормилец», оставил её.

Конечно, одних только его словесных заверений о том, что кошка, мол, никоем образом не могла никуда убежать и, вероятнее всего, до сих пор продолжает прятаться где-то в доме, оказалось недостаточно, чтобы женщина успокоилась. Лишь ещё сильнее возмутившись, тётушка Бетти в ультимативной форме потребовала у него, чтобы тот, «раз так в этом уверен», немедленно отправился к ней и отыскал в доме Леди. В том случае, если ему это сделать не удастся, Ленни отправят искать Леди по всему городу без права на какой-либо отдых вплоть до того момента, пока кошка не окажется в руках у своей хозяйки.

— А если… Если… — тётушка Бетти громко всхлипнула, утирая красные от слёз глаза уже двадцатой по счёту бумажной салфеткой. — Если он не сможет найти мою прекрасную Леди, то я… Я!.. — глаза женщины неожиданно блеснули с несвойственной той яростью. — Я обращусь в полицию! Он ответит мне за пропажу Леди! Да и эти бездельники наконец-то перестанут плевать в потолок и займутся настоящим делом! Ох, моя бедная-бедная Леди! Где же ты, где? Как же ты сейчас без меня, совсем-совсем одна! — воскликнула та, после чего снова принялась надрывно рыдать.

— Тётушка Бетти, о чём вы говорите? Какая ещё полиция? — округлив от услышанного глаза, растерянно пробормотала Розалинда. — Зачем привлекать к этому делу полицию? Мы… — девушка обернулась и в поисках поддержки посмотрела в сторону Арсения. Он, сразу поняв суть её просьбы, кивнул ей в ответ, за что та с благодарностью ему улыбнулась. — Мы вместе с Иэном прямо сейчас отправимся к вам домой и поможем в поисках Леди. Поверьте мне, скорее всего, Леннард абсолютно прав, и она действительно спряталась где-нибудь на чердаке или забилась в угол какого-нибудь одёжного шкафа, да и спит теперь себе преспокойненько, а вы слёзы по ней в это время льёте. Пойдёмте, — нарочито бодро произнесла главная героиня, — возможно, Ленни уже даже отыскал её! Вот увидите, мы придём, а они вместе ждут вас на пороге!

Вероятно, то, что к поискам её «прекрасной Леди» присоединились ещё несколько человек, придало сил тётушке Бетти, поэтому она с готовностью поднялась на ноги и повела их в свой дом.

Возможно, это являлось отличительной чертой абсолютно всех домов в этом городке, но дом тётушки Бетти тоже оказался небольшим и довольно-таки светлым. С улицы можно было увидеть молочно-белые занавески и расставленные на подоконниках цветы, теснившиеся, однако, преимущественно с одного его края. Вторая и, чаще всего, большая половина подоконника, как не без причины подозревал Арсений, была отведена второй полноправной хозяйке этого дома, «прекрасной Леди», которая, имея для того подходящее настроение, порой грела свои бочка на тёплом солнышке, с высоты своего положения высокомерно поглядывая в сторону снующих туда-сюда по своим ничтожным делам людишек. Впрочем, поскольку та пропала, смотреть на тех теперь было некому.

Пусть Арсений и согласился помочь Розалинде с Леннардом в поисках Леди, кошки тётушки Бетти, однако он, в отличие от них, знал, что все их попытки с самого начала были обречены на провал. Как бы их компания ни старалась это сделать, они всё равно не смогут отыскать кошку, поскольку, согласно лекалам сюжета, один только лишь второй главный герой, старший брат Леннарда и, по совместительству, бывший полицейский, Барт был способен достичь в этом деле успеха и вернуть любимицу хозяйке. Правда, перед наступлением «развязки» короткой сюжетной арки: «Таинственное исчезновение прекрасной Леди», — им с Розалиндой ещё предстояло убедить мужчину помочь им в столь непростом деле, а ещё ранее — всем вместе единодушно прийти к выводу, что справиться с поисками самостоятельно они не смогут. К сожалению, как Розалинда, так и Леннард оказались теми ещё «крепкими орешками», которые всё никак не хотели этого признавать, что значительно усложнило задачу Арсению.

Встретивший их в доме, принадлежавшем тётушке Бетти, Леннард не поспешил к ним навстречу с благой вестью. Спустившийся по лестнице со второго этажа хозяин чайной лавки выглядел жутко уставшим, но даже так он всё ещё не терял надежду отыскать кошку, не только живую, но и абсолютно здоровую. Пополнение же в «поисковой команде» несказанно его обрадовало, и мужчина, не тратя времени на излишние разглагольствования, кратко и по делу проведал им о ходе проводимых им «поисковых мероприятий». Собственно говоря, за то время, пока тётушка Бетти бегала по округе в поисках «волонтёров», которые согласились бы участвовать в поисках Леди, Леннард успел сделать ещё несколько «кругов» по дому, однако при этом не особо глубоко «зарываясь» в шкафы с одеждой женщины, поскольку он посчитал это не совсем уместным.

Выслушав его, Розалинда принялась расспрашивать хозяйку кошки о любимых местах Леди, которые та уже прежде вскользь упоминала, и, получив всю необходимую информацию, довольно-таки быстро разделила «фронт работ» на четыре части, после чего они разбрелись по своим «точкам».

Поскольку результат этих «поисковых мероприятий» был предопределён, Арсений отнёсся к поискам не особенно-то и рьяно. Окинув поверхностным взглядом гостиную, которую ему предстояло «самым тщательнейшим образом» обыскать на предмет наличия притаившейся Леди, он, устало вздохнув, принялся без особого энтузиазма проверять высокие дубовые шкафы, в глубинах которых «чисто теоретически» могла скрывать крепко спавшая кошка.

В момент, когда он пересекал гостиную, направляясь к ближайшему к нему шкафу, его взгляд невольно зацепился за рамки с чёрно-белыми фотографиями, которые стояли на полке над камином. Вероятно, это должны были быть семейные фотографии, однако то, что оказалось на них запечатлено…

Арсений, остановившись, внимательно посмотрел на фотографии, после чего отвернулся и тщательно проморгался, пока на его глазах не выступили слёзы. Он повторил эти действия ещё порядка трёх-четырёх раз, пока окончательно не убедился в том, что если его зрение мастерам из «Программы» и удалось подправить, то, к сожалению, не в полной мере. Так, на фотографии, на которой тот сосредоточил своё внимание, была запечатлена, вероятнее всего, семья, состоявшая из трёх человек: тётушки Бетти и ещё двоих мужчин. По фото Арсений мог с уверенностью утверждать, что оно было сделано не меньше десяти-пятнадцати лет назад, поскольку тётушка на нём выглядела заметно моложе, чем теперь. Но вот только определить возраст фотографии он мог только лишь по внешности одной только женщины. Лиц двоих мужчин, как бы он ни старался, Арсений рассмотреть так и не смог.

Говоря об их лицах… Если поначалу лицо женщины пусть и «расплывалось», но всё же имело вполне определённые черты, придававшие ей индивидуальность, то лица этих двух мужчин были абсолютно непримечательны. Как бы долго Арсений ни рассматривал их, стоило ему лишь на мгновение перевести взгляд в сторону от фотографии, как их лица тут же стирались из его памяти, и ему всё никак не удавалось воспроизвести в уме их черты. Это показалось тому довольно-таки странным. Может, возникшие у него проблемы со зрением были не причиной, а следствием какого-то иного недуга?

Арсений как раз собирался было связаться с оператором и поделиться с ней своими подозрениями, однако именно в этот момент со стороны второго этажа до него неожиданно донёсся пронзительный женский крик, к которому немедленно присоединился взволнованный голос, принадлежавший Розалинде.

Нахмурившись, Арсений решил, что разговор с оператором сможет подождать, и поспешно направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Быстро поднявшись наверх, он замер на пороге одной из комнат, став свидетелем самой странной из увиденных им в жизни сцены драки: невысокая и довольно-таки субтильная тётушка Бетти, которую могли испугаться разве что только голуби, облюбовавшие дорожку у её дома, с кулаками набросилась на Леннарда, пытаясь, видимо, не только превратить его лицо в тесто для оладий, но и вырвать ему все до последнего светлые волосы. Молодой, уважающий себя мужчина не мог полноценно ответить на яростные выпады разгневанной женщины, поскольку он по определению был куда сильнее её, отчего один его удар мог нанести той куда более серьёзный ущерб, чем все её многочисленные потуги вместе взятые. По этой причине у Ленни не оставалось иного выбора, кроме как продолжить обороняться, пока та не устанет. А уставать тётушка Бетти, вероятно, даже и не думала — чем дольше длилось их странное противостояние, тем яростнее становились её попытки нанести мужчине хоть какой-нибудь маломальский вред. Стоявшая же чуть в стороне от них Розалинда неустанно кричала им, мол, «остановитесь», «что вы делаете», и даже пару раз предприняла было попытку разнять их, но сама же чуть не получила увечья от рук исступлённо бившейся женщины.

— Иэн, попробуй ты! Может, у тебя получится их разнять! — заметив его появление в дверях, крикнула ему Розалинда.

Арсений, кивнув той в ответ, попытался было подойти к ним. К сожалению, сделал он это не с самой удачной для этого стороны, поскольку тут же получил от женщины удар локтем по рёбрам. Согнувшись от боли пополам, юноша немедленно отступил, не сразу сумев восстановить дыхание.

— Да что же это такое?! — увидев это, обессиленно воскликнула девушка. Уже в следующее мгновение её будто озарило, и она, подняв на племянника взгляд, обратилась к Арсению. — Беги к Леннарду домой! Там должен быть Барт! — крикнула та. — Он же полицейский! Он должен суметь их разнять! — убеждённо добавила девушка. Юноша, отняв руку от груди, тут же развернулся и выбежал из комнаты, уже будучи на лестнице, услышав от той брошенное вдогонку, — Их дом соседний! Слева!

Выбежав на улицу, Арсений, тяжело дыша, посмотрел сначала налево, в затем — направо. В его голове сразу возник до одури глупый вопрос: какое «лево» имела в виду главная героиня? Слева, глядя на дорогу или на дом? Конечно, он мог обратиться с этим вопросом к оператору, но в то же мгновение со стороны второго этажа послышался победный клич тётушки Бетти и жалобный всхлип Леннарда. Вероятно, его «оборона» благодаря настойчивости разгневанной женщины всё же оказалась пробита.

Более не имея времени на раздумья, Арсений побежал в сторону «своего» лево, искренне понадеявшись на то, что он не прогадает и достигнет дома второго главного героя. В ином случае могла произойти самая настоящая трагедия: пока он будет биться в дом к ни в чём не повинным людям, тётушка Бетти всё-таки добьёт Леннарда.

Пробежав по покрытой мелким гравием дорожке, Арсений вскоре достиг двери соседского дома, после чего принялся неистово нажимать на кнопку дверного звонка. В глубине дома тут же послышалась пронзительная птичья трель, которая вторила каждому его нажатию. Гамма не знал, как долго он так простоял, но, когда он уже было собирался бросить всё и попытаться постучаться в другой дом, за дверью неожиданно отчётливо прозвучало чьё-то недовольное бурчание, вслед за которым входная дверь распахнулась и наружу выглянул уже знакомый Арсений человек. К слову, это всё-таки оказалось не то «лево», о котором ему говорила Розалинда.

— Вот что за люди пошли? Я, между прочим, только-только после суток смог лечь поспать, — с трудом приоткрыв один глаз, произнёс взлохмаченный после сна мужчина. — Что за…— откуда-то с улицы послышался гудок автомобиля, — посмел меня разбудить? — договорив фразу, Эрик перевёл взгляд куда-то за спину Арсению и с крайне недовольным видом выкрикнул. — Ещё раз около моего дома гудеть будешь, я твою гуделку тебе же в зад засуну! Так, — затем обратил тот своё внимание на юношу, — теперь разберёмся с тобой. Если я ничего не путаю, то ты Иэн, правильно? Племянник Розалинды, которая из магазина цветов? И что тебе от меня понадобилось? Случилось чего? — спросил он. Не успел Арсений и рта раскрыть, чтобы рассказать ему о том, что это произошло по случайности, и принести извинения за беспокойство, как со стороны дома тётушки Бетти вновь раздались крики. — …Похоже, чтобы засвидетельствовать чью-то скорую смерть. Погоди, сейчас оденусь и сразу выйду, — произнёс Эрик и закрыл дверь прямо перед его носом.

Только после этого Арсений осознал, что на протяжении всего этого времени тот стоял перед ним в одних только семейниках с каким-то цветастым узором да однотонной белой майке с небольшой дыркой на плече. Этим звонком в дверь его и правда буквально подняли с постели. И, что во всей этой ситуации было наиболее неприятным моментом, Арсений это сделал по ошибке — он всё-таки перепутал дом. Он хотел было сообщить об этом Эрику, но тот сначала поспешно оставил его, не дав сказать ему и слова, а затем столь же стремительно вышел наружу. Накинув поверх исподнего осеннее пальто, он надел на ноги летние резиновые шлёпанцы насыщенного жёлтого цвета и с невозмутимым видом вышел к нему.

— Показывай, где наш потерпевший, — кутаясь в пальто, велел ему Эрик, после чего, впрочем, сам же, не дожидаясь ответа, уверенным шагом направился в сторону дома тётушки Бетти.

Стоило им только подойти к входной двери, как со стороны второго этажа дома вновь послышались крики: то был и торжествующий смех, вероятно, всё-таки одержавшей победу тётушки, и испуганный возглас Розалинды, и выкрик поверженного Леннарда. Услышав эту безумную какофонию, Эрик неловко оступился и чуть было не поскользнулся на ровном месте из-за собственных же шлёпанцев. Однако, всё же сумев устоять, он поднял взгляд и, внимательно вглядываясь в окна второго этажа, пробормотал себе под нос:

— Судмедэксперты, как чаще всего у нас то и бывает, прибыли на место преступления раньше полиции? — покачал Эрик головой, после чего обернулся и посмотрел на замершего за его спиной юношу. — Малыш, поверь моему многолетнему опыту, для тебя же будет лучше этого не видеть, — с каменным выражением лица протянул мужчина. — Знаю я вас, молодых да, на словах, «смелых». Кричите на каждом углу, что вам всё нипочём, а потом плачете по ночам в своих кроватках да под тёплым одеялком из-за кошмаров. Проходили уже.

— …О чём вы говорите? — искренне не поняв, к чему тот вёл, спросил Арсений.

— Прекращай уже издеваться над детьми. Либо заходи внутрь, либо отойди от входа и не мешай мне пройти. Я, кажется, только что услышал голос Ленни, — внезапно раздался голос из-за спины Арсения.

До этого момента он не ощущал и тени присутствия другого человека, и потому, неожиданно услышав за своей спиной незнакомый мужской голос, невольно вздрогнул и тут же повернулся лицом к его владельцу. Буквально в паре шагах от него стоял высокий небритый темноволосый мужчина с короткой стрижкой и очень тяжёлым взглядом. В отличие от самого Арсения, одетого в лёгкую летнюю футболку и шорты, и Эрика, внешний вид которого, конечно, не мог не вызвать вопросы, но только у не посвящённого в ситуацию человека, этот мужчина был одет в тёмно-серые джинсы и чёрную футболку со с трудом распознаваемой надписью. По этой причине первый вопрос, который возникал при взгляде не него звучал: «Извините, а вам точно не жарко так ходить?» Яркое летнее солнце и правда как будто не располагало к выбору подобной цветовой гаммы.

[Гамма, перед тобой второй главный герой этой истории, Бартоломей или же просто Барт! Прошу любить и жаловать!]

— Ох, премногоуважаемый господин полицейский! Прошу меня извинить, я чуть было не вломился на место преступления вперёд вас, — на этих словах Эрик поплотнее укутался в своё пальто и, дёрнув Арсения за предплечье на себя, сделал шаг в сторону, пропуская Барта в дом. — Ну же, наш доблестный страж порядка, поспешите, иначе далее я буду вынужден вовсе не оценивать степень тяжести нанесённых увечий, а заниматься констатацией смерти, — фыркнул тот, не сдержавшись и всё же закатив глаза. Барт бросил в его сторону хмурый взгляд, после чего скорым шагом зашёл в дом, тут же направившись к лестнице, ведущей на второй этаж. — …И надо было ради такой ерунды будить честного работягу, отпахавшего аж целых полторы смены? — еле слышно пробормотал крайне недовольный Эрик.

Ясное дело, стоявший возле него Арсений прекрасно расслышал каждое его пропитанное недовольством слово. Только усилило и без того одолевшее его смущение тот факт, что мужчина и правда, по факту, оказался разбужен чисто из-за его собственной ошибки — Арсению просто не повезло, и он всё-таки перепутал дом Эрика с домом братьев. Собравшись с силами, Арсений повернулся к тому лицом и, сделав глубокий вдох, собирался было произнести перед тем на скорую руку подобранные слова извинения, но тут ему помешал это сделать сам мужчина.

Пока гамма собирался с силами, подбирая для объяснения своего проступка более-менее подходящие слова, Эрик не стоял без дела. Засунув обе руки в карманы своего пальто, он неожиданно смог в них что-то отыскать. Вынув припрятанную «заначку», тот обнаружил, что ею оказался очередной леденец, кои на всякий случай были разбросаны по карманам всех его курток. Разве что этот немного отличался от всех остальных, поскольку был на палочке. Повертев леденец так и этак, мужчина, судя по его сложному выражению лица, совершил один из самых тяжёлых выборов в своей жизни, после чего медленно выдохнул и протянул Арсению свою находку.

— Ребёнок, а, ребёнок? Любишь конфеты? Дарю, — произнёс Эрик и буквально впихнул ему в руки конфету. — Всё равно для нас с тобой пока что там места не найдётся: каким бы крепким ни был Барт, но тётушка Бетти в гневе — это всё-таки тётушка Бетти в гневе. Так что ради собственной же безопасности нам следует проявить чудеса здравомыслия и подождать, пока возня наверху не прекратится. К слову, — будто что-то неожиданно вспомнив, тут же добавил он, — вместе с голосом тётушки и Леннарда, я, кажется, услышал ещё один женский голос. Это была твоя тётя Розалинда? Эх, конечно, по-хорошему надо было бы и её с собой сюда забрать, чтобы та не стала живым воплощением выражения «сопутствующий урон», но, увы, она сейчас находится в самом эпицентре шторма, — тяжело вздохнув, покачал тот головой. — Так, раз пока что мы с тобой: раньше времени приехавший на место преступления судмедэксперт и случайный свидетель, — дожидаемся, когда наши полицейские закончат свои полицейские дела и позовут нас, может, ты дашь мне свои «свидетельские показания»? Расскажешь, что хоть произошло-то? Может, нам стоило вызвать настоящую полицию?

Приняв врученный ему леденец, Арсений не глядя убрал его в карман шорт и, проглотив так и не произнесённые вслух слова извинений, приступил к своему рассказу. Впрочем, история, по итогу, получилась довольно-таки короткой, ведь ситуация сама по себе, по факту, не представляла из себя ничего из ряда вон выходящего. У женщины пропала любимица, и та, не имея на то веских доказательств, обвинила во всём Леннарда, а после решила совершить над ним «самосуд», выплеснув на него всё накопившееся у неё волнение. Участие полиции в этих разборках выглядело странным. По крайней мере, вплоть до того момента, пока женщина не накинулась на хозяина чайной лавки с кулаками. Такой ситуация представлялась самому Арсению, да и Эрик, если судить по его выражению лица, был примерно того же мнения.

— …Значит, наша, безусловно, всеми уважаемая тётушка Бетти обвинила Ленни в том, что по его вине из дома сбежала её кошка по кличке Леди? — как только Арсений окончил свой рассказ, резюмировал Эрик. Тот кивнул в ответ, подтверждая его слова. — Кхм. А ничего, что Леди уже года три как нашла лаз через чердак и каждый день преспокойненько «общается» себе с местным кошачьим контингентом? Я уверен, что если бы она не была кастрирована, то у тётушки Бетти наверняка уже давно был бы целый выводок «внучат» всех форм и расцветок.

— А вы это откуда знаете? — искренне удивившись его осведомлённости, спросил Арсений.

— Так мне же повезло быть с нею и её кошкой соседями, — пожал плечами Эрик. — Окна моей спальни как раз выходят на её задний двор. Поскольку я всё-таки иногда, о внезапная новость, посматриваю наружу из окон собственно дома, то порой вынужденно становлюсь свидетелем распутной жизни этой «уважаемой» Леди, — выразительно фыркнул Эрик под конец. — Тётушка Бетти, вместо того, чтобы обвинять всех вокруг, лучше бы занялась поисками своей драгоценной кошки. А то, неровен час, её любимица отыщет себе «плохую компанию» и умотает вместе с ней в турне в соседний штат, — вероятно, представив себе эту картину, он усмехнулся, после чего покачал головой. — Ладно, всё же нам стоит хотя бы попытаться заглянуть внутрь. Посмотрим, как там дела обстоят. Если вдруг что, сразу прячься за мной. С моим авторитетом единственного на весь город приличного врача на меня просто не посмеют поднять руку. По крайней мере, я на это надеюсь.

Одарив юношу покровительственным взглядом, Эрик улыбнулся ему, после чего поглубже закутался в своё пальто, чтобы, не потерять характеристику «приличный» перед родом своей деятельности, и, развернувшись, уверенным шагом зашёл в дом. По раздающемуся откуда-то сверху шуму определив, что дорога его лежала на второй этаж, он неспешным шагом поднялся по лестнице, сразу выйдя к месту драки или, точнее, избиения ни в чём не повинного владельца чайной лавки, и остановился. Арсений, шедший прямо за ним, осторожно выглянул из-за его плеча. Ему сразу стало понятно, почему тот так резко остановился. Перед его глазами предстала самая настоящая потасовка, в ходе которой один крепкий мужчина и одна бесстрашная девушка всеми правдами и неправдами пытались оторвать уже совсем озверевшую от гнева пожилую женщину от Ленни, внешний вид которого оставлял желать лучшего.

— Ох уж эта полиция. Так и думал, что нужно было сразу брать это дело в свои руки, — невнятно пробормотал себе под нос Эрик, однако стоявший за ним Арсений смог прекрасно расслышать каждое его слово.

Уперев руки в бока, местный судмедэксперт, который имел, по меньшей мере, ещё пару-троек различных подработок по той или иной врачебной специальности, грозно воззрился на эту кучу-малу. Пожалуй, самым удивительным оказалось то, что его «не вызывающему сомнения врачебному авторитету», который сквозил буквально в каждом его движении, не смогли воспрепятствовать ни торчавшие из-под пальто цветастые семейники, ни ярко-жёлтые летние шлёпанцы. Оказалось достаточно лишь одного взгляда этого глубоко не выспавшегося мужчины, чтобы все участники этой странной потасовки немедленно успокоились. В первую очередь, это, конечно же, касалось главной зачинщицы, тётушки Бетти, которая, безвольно обмякнув, практически упала ему прямо в объятия.

— Доктор, — на выдохе пробормотала та, слегка приоткрыв покрасневшие глаза, — из-за всех этих негодяев у меня закололо в груди. Это может быть инфаркт?

— Уважаемая Элизабет, ну откуда у такой молодой женщины может быть инфаркт? Вы просто… Перетрудились. Да, именно что перетрудились. Вам следует немного отдохнуть, — осторожно подбирая слова, ответил Эрик, оглядывая комнату. Взглядом остановившись на невысоком мягком пуфике, он сразу усадил женщину на него, после чего с донельзя серьёзным видом положил ей два пальца на запястье и замер в таком положении на некоторое время. — Поздравляю. Пульс у вас ровный, как у юной барышни, так что с вами всё в порядке. Никакого инфаркта у вас нет, — пусть тот и произнёс эти слова с крайне серьёзным видом, однако Арсений с удивлением уловил в его поведении какие-то ироничные нотки. Да, перед ними разыгрывали самое настоящий «театр одного актёра», что только подтвердили последующие слова мужчины. — …А вот Леннард выглядит не сказать, чтобы хорошо. Навскидку могу ему дать повреждения… Крайне, — продолжая удерживать серьёзное выражение на лице, выделил он интонацией эти слова, — тяжёлой степени тяжести. Госпожа Элизабет, вынужден предупредить вас, что это статья, — нарочито трагичным голосом произнёс тот.

Женщина, услышав его слова о статье и сразу поняв, что речь шла явно не о статье в газете, в которой говорили бы об «ужасном исчезновении» Леди, тут же встрепенулась и недоумённо посмотрела сначала на доктора, а затем на осторожно привставшего на ноги Леннарда. Пусть тот и выглядел довольно-таки потрёпанно, однако ни о каких повреждениях «крайне тяжёлой степени тяжести» говорить явно не приходилось, о чём она не побоялась немедленно всем сообщить:

— Доктор, осмелюсь сказать, что, по моему непрофессиональному мнению, вы сейчас «немного» преувеличиваете, — на удивление спокойно и даже невозмутимо возразила она. Эрик в ответ еле заметно приподнял брови, всем своим видом показав той, что он не понимает, где именно «преувеличивает». — Мне кажется, что с Леннардом всё относительно в порядке, — уже твёрже продолжила та. Эрик сначала округлил глаза, отреагировав на её слова, а затем прикрыл их и покачал головой, явно не разделяя её мнение.

— Физически, возможно, оно так и есть, но я сейчас говорю об его психоэмоциональном состоянии. Только представьте себе: быть избитым по причине обвинений в том, чего не совершал. Так ещё и кем? Нашей уважаемой тётушкой Бетти. Будь на вашем место кто-либо другой, он мог бы попытаться отбиться от нападавшего, но его место занимаете вы и никто иной. Так что же оставалось делать нашему Ленни? Лишь защищаться, — со вздохом ответил Эрик, продолжая выглядеть донельзя серьёзным.

Из-за этого создавалось ощущение, будто с минуты на минуту входная дверь дома тётушки Бетти раскроется и внутрь ворвутся люди в полицейской форме и заберут её с собой в участок.

— Как это «не совершал»?! — тут же взбеленилась та, но практически сразу взяла себя в руки. Снова приняв вид глубоко несчастной женщины, потерявший единственный «лучик солнца» в своей несчастной жизни, она протянула, — Моя милая Леди… Она… По его вине она… — стоило той заговорить о своей кошке, как на её глазах снова навернулись горючие слёзы. — Моя чудесная Леди, где же ты сейчас? Что с тобой? Я так по тебе скуча-а-аю, — срываясь на плач, запричитала та, уткнувшись лицом в пальто врача.

— …Не знаю, насколько мои слова смогут вас успокоить, но я не без причины подозреваю, что у вас где-то, скорее всего, есть небольшой лаз, через который Леди иногда выбирается погулять наружу, — осторожно поглаживая женщину по голове, рассказал ей Эрик. — Что-то мне подсказывает, что она, видя, что вас уже в течение нескольких дней нет дома, спокойно покинула через него дом, а вернуться просто-напросто не успела. Давайте не будем волноваться раньше времени и лучше ещё немного подождём? Подозреваю, что уже этим вечером Леди вернётся домой прямо в объятия своей любимой хозяйки. Ведь кошки, какими бы «гулящими» они ни были днём, всегда возвращаются спать домой ночью, — всхлипывающая женщина кивнула, соглашаясь с ним, однако успокоиться так сразу не смогла. Мужчина, на плече которого она решила разрыдаться, посмотрел на окружавших его людей, которые, увы, в настоящий момент времени никак не могли ему помочь. Вздохнув, он вновь взял слово, — Предлагаю нам всем вместе отвлечься и, например, чего-нибудь выпить? — в этот момент его взгляд случайно встретился с недовольным взглядом Барта, и он тут же сам себя поправил. — Я, конечно же, имел в виду чай. Может, устроим чаепитие? Только сегодня днём я заглядывал в лавку нашего потерпевшего и набрал целый пакет самых разных видов чая. У вас найдётся что-нибудь к чаю? — обратился он к хозяйке дома. Та тихонько всхлипнула, после чего слабо покачала головой. — Ладно, зато у меня дома есть. Сейчас по-быстрому сбегаю к себе и принесу, а после мы все вместе выпьем чаю в ожидании Леди. Ну что за чудные соседские посиделки у нас с вами выйдут, разве нет? — его улыбка стала выглядеть чуть более натянутой. Остановившись взглядом на Розалинде, он осторожно подозвал её себе, после чего передал той действительно или наигранно, но всё же выглядевшую ослабшей женщину. — Дайте мне буквально две минуты. Одна нога здесь, другая — там, — пообещал тот и, поднявшись на ноги, быстрым шагом покинул комнату, только его и видели.

Как только Эрик оставил их, в комнате повисла странная, с трудом поддающаяся описанию атмосфера. Комнаты в доме тётушки Бетти, как и в цветочном магазинчике Розалинды, были не сказать, чтобы маленькими, но они явно не были рассчитаны на то, что хозяйка пригласит к себе сразу четверых гостей. Но пусть внутри и было довольно тесно, но как только беспечно болтавший обо всём подряд мужчина оставил их, комната неожиданно будто полностью опустела. Казалось, что состояние временного мира, которое тот поддерживал одним своим присутствием, было настолько хрупким, что может оказаться достаточно всего одного неловко брошенного слова, чтобы только-только прекратившаяся потасовка возобновилась. Этот факт будто осознавал каждый, кто в тот момент находился в комнате, поэтому все, как один, в напряжении затаили дыхание, с опаской поглядывая на слишком уж подозрительно притихшую хозяйку дома. В глазах своих вынужденных гостей та приняла облик бомбы замедленного действия, которая могла взорваться в любой момент. Счастливчики, пережившие один такой «взрыв», повторения уж точно не желали.

Арсений, тонко уловив всеобщее настроение, тоже старался лишний раз не шевелиться, оставшись стоять недалеко от входа в комнату. Неизвестно, как долго они так просидели, напряжённо поглядывая друг на друга в ожидании обещанного чаепития, но в какой-то момент поистине «вязкую» тишину комнаты внезапно пронзил резкий пищащий звук. Все одновременно вздрогнули, после чего направили свои недоумённые взгляды в сторону Барта.

— Прошу меня извинить, — прокашлявшись, извинился тот, после чего достал из кармана своих джинсов мобильный телефон. Разблокировав его, он сначала нахмурился, но затем его брови в недоумении приподнялись. — …Эрик просит всех нас принять его искренние извинения. Ему буквально только что позвонили из бюро и попросили срочно приехать из-за какого-то происшествия, так что… В общем его не имеет смысла ждать.

Стоявший же неподалёку от него Арсений пусть и не имел намерения подсматривать чужую переписку, считая это делом неуважительным, но всё же случайно прочёл сообщение, которое тому написал самый «приличный» доктор:

«Друг, не в службу, а в дружбу подсоби мне немного, а? Я спать хочу — не могу. Если не хочешь, чтобы я заснул прямо у тебя на коврике, то помоги им отыскать Леди. Поверь, я уж в долгу не останусь (^_~)»

Таким образом, благодаря одному не выспавшемуся судмедэксперту Арсений внезапно оказался освобождён от обязанности уговаривать главного героя участвовать в поисках кошки.

Глава 5. Она продолжала отчаянно цепляться за него

Самым удивительным Арсению показалось то, что лицо Барта даже не дрогнуло в тот момент, когда он прочёл это сообщение. Впрочем, его взгляд всё же ощутимо помрачнел, когда тот вынужденно сообщил им о том, что «Эрика срочно вызвали в бюро». У него явно особо не было желания ещё сильнее ввязываться в эту странную историю, однако стоило ему посмотреть в сторону изрядно помятого младшего брата, как «надо» в его рассуждениях немедленно перевесило все многочисленные «не хочу». По итогу, второй главный герой этой истории, бывший полицейский и будущий владелец знаменитой на всю округу кондитерской, приступил к расследованию.

Закономерно посчитав, что, безусловно, уютной, но всё-таки тесной комнатёнки на втором этаже дома тётушки Бетти недостаточно, чтобы все собравшиеся члены их «поискового отряда» смогли с комфортом расположиться, Барт, безусловно, с разрешения самой хозяйки, предложил им всем вместе спуститься на первый этаж. Как только все расселись по своим местам на креслах, стульях и диване, мужчина принялся терпеливо расспрашивать всех поочерёдно о том, что, собственно говоря, произошло. Всё же он присоединился к их поискам самым последним и меньше всех остальных знал о том, что послужило причиной для того, чтобы столь милая старушка, как тётушка Бетти, внезапно накинулась с кулаками на его младшего брата.

Первой взяла слово «пострадавшая», хозяйка дома. Не менее эмоционально, чем прежде в магазине цветов, она поведала Барту и заодно повторно всем остальным о том, как перед своим отъездом в гости к сыну доверила Леннарду позаботиться о своей любимой кошке, милейшей из милейших, Леди. Ранее сегодня тётушка Бетти вернулась из гостей в родной городок на автобусе дневным рейсом, где ей «повезло соседствовать с милейшим племянником Роззи». На этом моменте она была готова незаметно сменить тему, сместив вектор беседы в сторону новоприбывшего, однако одного строгого «Элизабет», произнесённого Бартом, оказалось достаточно, чтобы она продолжила говорить по сути вопроса, из-за которого они в этот день, собственно говоря, и встретились.

Перед тем, как отправиться домой к дожидавшейся её Леди, тётушка навестила парочку своих друзей, как немедленно сообразил Арсений, с целью рассказать им о приезде племянника Розалинды. Одним из последних в её списке для обязательного посещения значился Леннард, к которому она и заглянула в чайную лавку. Во время своего короткого визита она тщательно расспросила его о том, как всё это время поживала её Леди, хорошо ли та кушала и насколько сильно скучала по своей хозяйке. Тот, в свою очередь, заверил её, что кошка чувствовала себя прекрасно: не оставляла ни крошки корма, сметая всё подчистую. Сильно ли скучала? Естественно, ведь Леди всем своим маленьким сердечком любила свою ненаглядную хозяйку.

— И что я, скажите мне на милость, увидела, когда вернулась домой?! — ближе к концу своего рассказа срывающимся голосом воскликнула женщина. — А никого я не увидела! Моя Леди исчезла! Твой младший брат наверняка не уследил за ней: в какой-то день забыл закрыть за собой входную дверь или оставил открытым окно, когда проветривал дом! Моя бедная-бедная Леди, — достав откуда-то платок, она с шумом высморкнулась в него, после чего продолжила тихо жалобно всхлипывать.

Сидевшая возле неё на диване Розалинда будто бы даже с неохотой подняла руку и в знак своей поддержки слегка похлопала ту по спине. Женщина в ответ всхлипнула ещё громче, после чего развернулась и уткнулась мокрым лицом в её плечо. Понизив голос до еле слышного шёпота, девушка принялась успокаивать ту, всячески демонстрируя своё сострадание. Но даже так сидевший на кресле чуть в стороне от них Арсений, он был готов в этом поклясться, увидел, как главная героиня перед этим закатила глаза.

Барт, в свою очередь, внимательно выслушал «показания пострадавшей» и слабо нахмурился, после чего перевёл взгляд в сторону своего изрядно помятого младшего брата, тем самым передав слово ему. Светловолосый молодой мужчина, владелец чайной лавки, с видом безвинно осуждённого за ужасное преступление принялся объясняться не только перед старшим братом, но и перед всеми остальными участниками их «поискового отряда», что никакой такой «халатности» с его стороны проявлено не было. Он исправно навещал Леди дважды в день: утром, перед работой, и вечером, после закрытия своей лавки. Кошка всегда была напоена и накормлена, а также тщательно им расчёсана.

Говоря же о побеге… Это ни в коем случае не могло произойти по его вине. Леннард открывал окно только на кухне и перед своим уходом обязательно проверял, чтобы то было закрыто. И уже после этого он удостоверялся в том, что кошка в доме, и уходил в лавку или домой. Опять же кошка не могла незаметно проскользнуть вместе с ним из дома, пока тот выходил, поскольку была, мягко говоря, довольно-таки крупной и пушистой — с Леди просто не соотносилось определение «незаметно». Исходя из всего этого, Леннард был целиком и полностью уверен в том, что кошка обязана была всё ещё находиться в доме.

— Факт, что Леди боится шума, — тяжело вздохнув, покачал головой Ленни. — Я сильно сомневаюсь в том, что эта кошка прежде видела, чтобы в этом доме за раз собиралось такое большое количество гостей. Наверняка она изначально заснула в каком-нибудь неприметном уголку, а когда тётушка Бетти подняла шум, испугалась и спряталась где-нибудь. Конечно, мы можем продолжить её поиски, но она сама, я уверен в этом, покинет своё убежище, когда придёт время ужина. Её любовь к еде гораздо сильнее, чем чувство страха от шума или из-за присутствия незнакомцев.

Барт принял его объяснения, после чего посмотрел в сторону Розы и её только сегодня прибывшего в город племянника, чьё участие во всей этой истории менее всего поддавалось объяснению. Поскольку девушка была занята тем, что старательно успокаивала всхлипывающую тётушку Бетти, то ответить на его вопросы не могла, поэтому его внимание практически сразу переключилось на Арсения. Тот, встретившись с ним взглядом, кратко пояснил ему всю предысторию их появления в доме женщины, повторив всё то же самое, что он прежде поведал Эрику. Вспомнив о последнем, тот смутился, но всё же заодно объяснил и то, каким образом во всю эту историю оказался втянут покинувший их судмедэксперт. Услышав его рассказ, Розалинда, не сдержавшись, еле слышно хмыкнула, после чего с утроенным старанием принялась успокаивать хозяйку пропавшей кошки.

— …Итого, — внимательно выслушав всех участников «поискового отряда», перешёл к формулированию заключения Барт, — у Элизабет Кларк пропала кошка по кличке Леди. Если быть точнее, то не «пропала», а «её местоположение на данный момент времени нельзя точно определить», поскольку мы не можем быть уверены в том, что она покинула стены дома. Местоположение кошки перестало быть известным примерно между семью часами утра, когда, со слов Леннарда, тот в последний раз навещал её, и тремя часами дня, когда миссис Кларк вернулась домой. Леннард был привлечён к поискам Леди первым, после чего к ним присоединились Розалинда и её племянник Иэн, но даже таким составом отыскать кошку не удалось. Это оказало сильное психоэмоциональное воздействие на миссис Кларк, из-за чего та напала на…

— Барт, ну что ты, милый, — поспешно перебила его слегка гнусавым голосом «потерпевшая». Слова Эрика о статье, вероятно, всё ещё продолжали звучать в её голове, поэтому она поспешила перевести разговор в другое русло. — Я же тебя ещё грудным младенцем знала, называй меня «тётушкой Бетти».

Барт бросил в её сторону короткий взгляд, но никак не прокомментировал её просьбу.

— …Теперь у нас есть на выбор два варианта: либо продолжить поиски кошки, либо подождать до наступления вчера, когда та сама, предположительно, может выйти из своего «укрытия», — рассудил тот, но не успел он окончить свою мысль, как тут же оказался перебит Бетти.

— Я не смогу молча сидеть на месте, не зная, где сейчас находится моя единственная и неповторимая Леди! — взвизгнула та, категорически отвергая второй вариант, предложенный Бартом.

Тот вновь посмотрел на неё, после чего совершенно спокойным тоном продолжил:

— …Но, принимая во внимание чувства хозяйки Леди, второй вариант выглядит не столько неприемлемым, сколько трудновыполнимым, — окончил тот свою фразу. Меж строк буквально читались слова «эта женщина всё равно не сможет успокоиться и дождаться возвращения Леди, она так и продолжить баламутить всё и всех вокруг». — Поэтому моё предложение всем вам звучит следующим образом: мы продолжим поиски Леди до наступления ужина, после чего сделаем перерыв до завтрашнего утра. Если за вечер и ночь кошка так и не объявится, то мы расширим область поиска, включив в неё все близлежащие дворы и улицы. Конечно, мы все будем вам благодарны, если вы продолжите оказывать нам помощь в поисках, — обратился тот к Розалинде и её племяннику.

Те менее всех остальных были связаны с этой историей, и потому были вполне в своём плане немедленно отстраниться от поисков. Впрочем, это явно не было в характере героини, что она тут же им и продемонстрировала:

— Конечно же мы продолжим вам помогать, — немедленно отозвалась Розалинда, посмотрев на Барта. — Мы поможем в поисках как сейчас, так и при необходимости завтра. Иэнчик, ты же согласен со мной? — пообещав, затем обратилась она к Арсению. Тот кивнул ей в ответ. Хотел он того или нет, но таков был сюжет этой истории. — Вот. Вы вполне можете рассчитывать на нашу помощь, — произнесла девушка, после чего продолжила успокаивать тётушку Бетти.

Барт с благодарностью кивнул ей, после чего принялся повторно распределять между ними области поиска. Наблюдавший за всем этим Арсений, впрочем, отчего-то довольно сильно сомневался в том, что эта попытка обернётся для них удачей. Они ведь, будучи в разных составах, так или иначе, но уже обшарили весь дом, однако, так и не сумев отыскать Леди. Что же изменится теперь? Разве что произойдёт «магия сюжета», и после того, как к их поискам присоединился второй главный герой, кошка «чудесным образом» окажется запертой где-нибудь в кладовке или в одном из самых дальних шкафов. Впрочем, звучала это, мягко говоря, довольно бредово, больше походя на очередную «логическую ошибку», с которыми он, в свою очередь, был призван бороться.

По этой причине, тщательно всё обдумав, Арсений подошёл к Барту после того, как тот закончил распределять между ними «области поиска», и рассказал ему о том, что ему прежде довелось услышать от Эрика: о возможном лазе в чердаке.

— Этот… — Барт предупредительно отвернулся от юноши и невнятно выругался в кулак. — И ведь сбежал, даже не соизволив мне об этом рассказать, — пробормотал тот, совсем позабыв о том, что для всех мужчину, вроде как, «срочно вызвали в бюро». — Хорошо. Раз поступили такие сведения, необходимо их проверить. Вместе пойдём на чердак, осмотрим там всё. Если всё-таки удастся отыскать лаз, значит, Леди действительно сейчас разгуливает себе спокойно по городу, пока её хозяйка льёт слёзы. Конечно, было бы ещё лучше, найди мы её прямо там, на чердаке…

Затем мужчина махом руки позвал его пойти вместе с ним и последовал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Поднявшись и внимательно оглядевшись по сторонам, они довольно быстро смогли отыскать неприметную лесенку, которая вела к люку в потолке — за ним и скрывался вход на чердак. И, что было самое главное, этот люк был слегка отодвинут в сторону — ровно на столько, чтобы туда могла протиснуться одна отъевшаяся кошка. При виде этого Барт быстро переглянулся с Арсением, после чего первым полез наверх. Впрочем, не успел тот забраться на чердак, как тут же зашёлся в громком чихе, далеко не сразу сумев восстановить дыхание.

— Собственно говоря, наша догадка оказалась верна… — раздался сверху приглушённый голос главного героя. — Можешь подниматься. Посмотришь, что тут творится, — затем крикнул тот громче.

Оставшийся внизу Арсений подошёл к лесенке и, осторожно взобравшись по ней, заглянул на чердак. Впрочем, не успел он забраться туда целиком, как ему сразу стало понятно, по какой причине главный герой так долго и с таким чувством чихал — чердак дома тётушки Бетти покрывал толстый слой пыли. Вероятнее всего, руки уже немолодой хозяйки дома уже просто не доходили до уборки этого места, что в её-то возрасте не было чем-то удивительным. Однако, именно благодаря, казалось, пятисантиметровому слою пыли они смогли определить, что пропавшая Леди на чердаке всё-таки бывала и при этом довольно часто: от входа в чердак до окошка, вероятнее всего, некогда разбитого веткой, лежавшей на полу, тянулась тропинка, которая была протоптана отчаянно стремившейся к самостоятельной жизни кошкой.

— Конечно, было бы ещё лучше, если бы мы поймали на подоконнике возвращающуюся домой Леди, но и это тоже неплохо, — повторил мужчина свои же слова, плотно прикрыв нос и рот ладонью.

Взобравшийся вслед за ним на чердак Арсений повторил его действия, после чего, оглядевшись по сторонам, прошёл по этой тропинке до старого деревянного окошка. Несколько мелких осколков лежали на подоконнике и полу, щедро припорошенные пылью. Кравшаяся к окну кошка, вопреки своим внушительным габаритам, обусловленным, конечно же, пушистой шерстью, умудрялась, обойдя все осколки, ловко протиснуться через лаз в окошке, не потеряв при этом ни шерстинки. Далее та, скорее всего, совершала невероятно грациозный прыжок до дерева, чьи мощные ветви столь удачно тянулись прямо к окну чердака, «продолжая» уже протоптанную кошкой «дорожку». Конечно, они навряд ли смогли бы выдержать вес ребёнка, не говоря уже о взрослом человеке, однако одну кошку, пусть и упитанную, точно не почувствовали бы.

Арсений, развернувшись к Барту, поспешил рассказать тому о своём «открытии».

— Значит, догадки Эрика оказались верны: Леди уже давно проложила себе тайный лаз «наружу». Если бы миссис Кларк не приехала из гостей так рано, то Леди успела бы вернуться домой, а лаз так и остался бы «маленькой» тайной одной пушистой кошки, — задумчиво заключил Барт. Из-за того, что он продолжал прикрывать рот ладонью, его голос прозвучал приглушённо, но даже так Арсений смог его услышать. — Уходим. Нет больше никакого смысла стоять тут и дышать пылью. Пойдём лучше вниз, сообщим о нашем открытии миссис Кларк.

Главному герою явно не приходилось по душе нахождение в окружении такого внушительного количества пыли. С того момента, как они поднялись на чердак, тот без конца хмурился, а его глаза, если присмотреться, покраснели и заслезились. Арсений быстро сообразил, что у того, вероятнее всего, была аллергия на пыль, поэтому поспешил было вслед за ним, когда тот вознамерился спуститься вниз. Однако в последний момент его взгляд случайно скользнул по небольшому деревянному подоконнику, освещённому лучами вечернего солнца. Его нога, что уже была готова совершить первый шаг, медленно опустилась на пол. Он остался стоять на месте.

На дереве отчётливо виднелся кошачий след. И след этот был вовсе не от того, что кошка наступила на пыль. Скорее, это был отпечаток. Кошка, будучи вне дома, вероятно, умудрилась в чём-то вымазать свои лапки, после чего решила вернуться домой. По пути к окошку она, предположительно, смогла почти что начисто оттереть их о траву или ещё обо что-то, не суть, однако сделала она это не до конца, и грязь на лапках всё-таки осталась. Эта грязь и отпечаталась в виде тёмного следа на подоконнике.

Арсений не мог точно объяснить, что им в тот момент двигало, но он, не ощутив и тени брезгливости, протянул руку к следу и, немного поскребя по нему ногтем, оттёр часть следа. Затем приблизив палец к носу, он сделал глубокий вдох, с трудом, но всё-таки учуяв вполне узнаваемый запах. Это был запах засохшей крови.

— …Эй! Вы там?! Есть кто дома? Вы дверь открывать мне собираетесь или нет?! — неожиданно прозвучал со стороны улицы донельзя недовольный голос «срочно вызванного в бюро» Эрика. — Неужто за время моего отсутствия они все всё-таки умудрились друг меж другом передраться, и их забрала полиция? Или даже скорая? Да нет, быть такого не может. Поимённо знаю каждого лентяя в участке, наша полиция так оперативно бы всё это не провернула… — уже тише произнёс тот, после чего вновь повысил голос. — Я тут на кое-кого случайно наткнулся, точнее, это «кое-кто» нашёл меня и вцепился мёртвой хваткой! Ну так, вы мне поможете освободиться или как? В этом доме хоть кому-нибудь Леди-то нужна?

Мгновенно позабыв об этом странном отпечатке кошачьей лапки, Арсений вслед за Бартом поспешно спустился сначала с чердака, а затем — на первый этаж. У входной двери тем временем уже успели собраться все «волонтёры», участвующие в «поисковой операции» и плотным кольцом окружившие пришедшего человека. Этот человек только недавно оставил их ряды и, вероятно, волею судьбы, а вовсе не по своему желанию теперь вернулся к ним, но уже не один, а в компании их «пропавшей».

Эрик выглядел точно так же, совершенно не изменившись за последние полчаса-час, однако теперь на нём уже не было его осеннего пальто, которое хотя бы как-то скрывало то, что он стоял перед ними в одних майке и трусах. Впрочем, это, казалось, уже никого как будто и не волновало, поскольку в этот момент он «трепетно» прижимал к своей исцарапанной груди пропавшую кошку. Точнее, это кошка вцепилась буквально всеми своими коготочками в его майку, словно не собираясь никогда более в своей кошачьей жизни его отпускать.

Леди казалась довольно крупной, но в то же время не сказать, чтобы излишне откормленной кошкой. Её мех был чисто белым и очень-очень пушистым, из-за чего, вероятнее всего, она и выглядела со стороны куда крупнее, чем являлась на самом деле. Впрочем, назвать её невесомой тоже было нельзя. Мужчине явно приходилось прикладывать определённые усилия, чтобы продолжать удерживать её. С любопытством рассматривая главную виновницу произошедших в этот вечер многочисленных разборок, а также одной небольшой драки, Арсений невольно обратил внимание и на её лапки, которые оказались относительно чисты. Может, тот странный след был очень старым?

— Леди, моя милая Леди!

Голос тётушки Бетти дрожал от волнения, впрочем, казалось, будто всё её тело потряхивало от волнения. Вероятно, в какой-то момент она уже и перестала надеяться на то, что ещё когда-нибудь увидит свою любимицу. Подняв подрагивающие руки, она потянула их к кошке, намереваясь забрать ту у мужчины и прижать её к себе. К сожалению, объятия хозяйки не входили в планы самой Леди. Отвернувшись, кошка ещё крепче вцепилась в майку, после чего и вовсе вскарабкалась Эрику на плечи, донельзя довольно при этом мурча.

— Уважаемая, вы своими действиями мне точно сейчас хребет проломите, — согнувшись под тяжестью кошки, сдавленным голосом произнёс тот. — Тётушка, вы собираетесь забирать своё пропавшее чудо, или оно так у меня и останется? Спасибо, конечно, но я не уверен, что моей зарплаты хватит на корм для неё.

Сама хозяйка, впрочем, не сидела в этот момент без дела. Подойдя к Эрику в упор, она обхватила кошку поперёк живота и попыталась было снять её с мужчины, но эта чересчур уж свободолюбивая Леди не собиралась сдаваться так легко. Громко зашипев, она с боем выбралась из захвата своей хозяйки, после чего неожиданно устремилась к... Арсению. Не успел тот толком на это отреагировать, как та, совершив грациозный прыжок, зацепилась за штанину его шорт и необычайно ловко вскарабкалась по ней наверх, спустя мгновение оказавшись уже у него на плечах. Невольно согнувшись под её весом точно так же, как и Эрик несколькими мгновениями ранее, Арсений невнятно прокряхтел что-то, сам не зная, что именно хотел этим сказать. Вероятно, он тоже взмолился о помощи.

— Тётушка Бетти, а вы точно уверены в том, что это ваша кошка? Либо Леди у вас и правда, мягко говоря, та ещё «любительница» совершать набеги в чужие постели, — старательно разогревая руками свои уставшие плечи, с широкой улыбкой на лице заявил Эрик. Заметив на лицах собравшихся недоумение, он тут же пустился в объяснения, — Только-только устроился я, представьте, в своей мягкой постельке, глаза прикрыл, да и приготовился отойти ко сну, а тут — раз! — чувствую, как кровать моя под чьим-то весом взяла да и прогнулась! Какого-либо рода сожителей у меня не наблюдается, так что в мыслях у меня немедленно возник вопрос: «Это вообще кто?» «Неужто я спросонья не в свой дом умудрился вломиться»? Да нет, навряд ли. Открываю, значится, глаза, а передо мной эта довольная морда. Сидит, мурчит как трактор, видите ли, пока вы тут в её поисках переворачиваете дом. Совершенно бессовестное создание.

На протяжении всего того времени, пока тот весьма эмоционально делился с ними своей историей о том, как Леди «незаконно, между прочим», проникла в его дом, Барт то и дело бросал в его сторону предупреждающие взгляды. Увы, но Эрик либо не видел их, либо предпочёл не обращать внимание. Мало ли что, вдруг у того нервный тик внезапно начался, правильно же?

— …А тебя разве не в бюро вызвали? — в недоумении приподняв брови, между делом поинтересовался у того Ленни, тем самым невольно подставив своего же старшего брата.

Эрик в ответ точно так же приподнял брови, после чего перевёл взгляд с него на Барта. Тот, в свою очередь, закатил глаза и отвернулся от мужчины. Местный «на все руки» доктор тут же в голос рассмеялся, от души хлопнув того по спине.

— Как в старые-добрые времена, а, Барт? — не прекращая смеяться, спросил Эрик. — Помнишь, это как тогда, когда ты прикрывал меня перед учителем? Я тогда ещё просыпал первые уроки из-за того, что допоздна играл в компьютерные игры? Эх, были же времена. Теперь у меня и на сон-то часов раз, два и обчёлся остаётся, о компьютере и говорить не приходится, — вытерев глаза от проступивших слёз, тот вновь посмотрел на Ленни. — Считай, что бюро, увидев моё помятое лицо, смилостивилось надо мной и отпустило с миром домой. Я и так, между прочим, больше суток подряд на них проработал. Пусть уж лучше пожалеют меня, а то иначе точно работать некому будет…

— …Может, вы, уважаемые мужчины, всё-таки поможете нам? — с отчётливо читающейся нервозностью в голосе, обратилась к мило беседующим мужчинам Розалинда, которая в этот момент на пару с тётушкой Бетти старательно пыталась отодрать кошку от Арсения. Той он, вероятно, полюбился с первого взгляда. Леди же отличалась до невозможности пылкой любовью, не позволявшей ей так легко отпустить предмет своего воздыхания.

Понадобилось ещё некоторое время, чтобы наконец разъединить их. Как бы Леди ни старалась отсрочить этот момент, однако, по итогу, она всё же очутилась в крепких объятиях своей любимой хозяйки, пусть сама кошка и не выражала по этому поводу особой радости. Даже больше, будучи донельзя недовольной своим нынешним положением, она начала предпринимать попытки если не укусить, то хотя бы как следует оцарапать свою хозяйку. Попытки эти оказались тщетными, поскольку тётушка Бетти, вероятно, будучи наученной горьким опытом, удерживала её с таким мастерством, что та и дотянуться до неё так и не смогла.

В любом случае все, по итогу, остались при своём. С Ленни сняли обвинения в «халатном отношении к кошке», а тётушка Бетти не только вернула свою кошку, но и узнала про тайный лаз, который та использовала для своих тайных побегов. К слову о лазе…

Обрётший свободу Арсений, оттряхивая себя от кошачьей шерсти, хлопнул по шортам, карманы которых, как он вскользь мысленно отметил, оказались абсолютно пусты. В первое мгновение этот факт показался ему бесполезным, однако немногим позже он вспомнил, что ранее Эрик вручил ему леденец, который он не глядя засунул в карман шорт. Он умудрился его где-то обронить? Недолго думая, вскоре он пришёл к выводу, что тот, вероятнее всего, выпал из его кармана, когда он полез на чердак. Решив, что это не только повод, но и «знак свыше» вернуться и повнимательнее рассмотреть тот странный след на подоконнике, который всё никак не давал ему покоя, Арсений обратился к тётушке Бетти с просьбой подняться на чердак, когда все остальные уже распрощались друг с другом и разошлись по своим домам.

— Ты там что-то обронил? Да-да, конечно, можешь подняться на чердак. Только когда выходить из дома будешь, дверь захлопни, хорошо? Она сама закроется, — попросила его женщина, после чего, намертво прижав свою упирающуюся любимицу к груди, понесла Леди в сторону кухни. — Милая, ты ведь хочешь покушать? Сейчас твоя мамочка тебя накормит… — с счастливым видом просюсюкала та.

Арсений проводил эту счастливую парочку взглядом, после чего быстро поднялся на второй этаж, а оттуда — на чердак. Помещение встретило его всё тем же толстым слоем пыли, от которой у него тут же засвербело в носу. Плотно прижав ткань оттянутой футболки ко рту и носу, он пару раз всё же чихнул, после чего практически сразу обнаружил свой потерянный леденец, лежавший неподалёку от окна. Тот и правда в какой-то момент умудрился выпасть, хотя сам Арсений и не мог понять, в какой момент это произошло. Подняв конфету, он подошёл к окну и внимательнее присмотрелся к подоконнику.

На его лице отразилось удивление. Странный след от кошачьей лапки, показавшийся ему слишком уж подозрительным, куда-то исчез. Зато на полу возле подоконника словно из неоткуда возникли два отпечатка обуви. Они явно не могли принадлежать Барту, потому как тот со своей аллергией на пыль не осмелился зайти в глубь комнаты, ни самому Арсению, поскольку отпечаток от его кроссовок выглядел иначе. К тому же эти следы присутствовали в единственном экземпляре, словно их обладатель появился из неоткуда, постоял немного на месте, после чего взял, да и исчез. Исчез, забрав с собой этот странный след.

***

— Хочешь верь, хочешь не верь, но обычно у нас в городе гораздо спокойнее, — небрежно раскладывая по тарелкам на скорую руку приготовленный ужин, сказала Арсению Розалинда. — Бывает, день сменяется днём, и совершенно ничего не происходит. И так неделями, если даже не месяцами. А тут приехал ты, и в первый же день попал в «поисковую команду», собранную из-за исчезновения соседской кошки, — коротко хохотнув в конце, протянула она ему вилку. Арсений, с благодарностью кивнув, взял ту, после чего молча приступил к ужину. Главная героиня же, заняв своё место, продолжила говорить, — Я даже не знаю, что тебе по итогу сегодняшнего дня сказать. Ты молодой и активный юноша, так что мои слова, вероятно, тебя расстроят. Не держи на меня за это обиду, но весь следующий остаток твоего лета, скорее всего, пройдёт тихо и спокойно.

— Это звучит не так уж и плохо, — проглотив комок совершенно безвкусной еды, еле слышно ответил тот.

И правда, было бы неплохо, если бы слова главной героини воплотились в жизнь, однако сюжет истории явно к этому не располагал. Сегодня, в свой первый же день «приезда» в этот город, Арсению удалось стать не только свидетелем, но и участником сюжетной арки, посвящённой «пропаже соседского кошки». Арка оказалась короткой, но довольно-таки насыщенной, благодаря большому количеству знакомств, что были во время неё совершены. Но что теперь ожидало его впереди? Кажется, в краткой сводке, которую ему во время поездки предоставила «оператор» упоминались ещё, по меньшей мере, две арки: «тайный поклонник» и «кража нарциссов». По его мнению, это звучало не так уж и трудоёмко, а с учётом того, как быстро они отыскали Леди, то даже легко, но по какой-то неизвестной причине Арсения всё равно продолжало что-то гложить. Вероятно, этим «чем-то» являлись упомянутая местным судмедэкспертом кисть руки и обнаруженный им кровавый отпечаток кошачьей лапки, который позже таинственным образом исчез.

Отправив в рот ещё немного безвкусной еды, Арсений беззвучно вздохнул. И эта история позиционирует себя как хилинг-роман? Пока что у неё куда больше черт, присущих триллерам, в которых хладнокровный маньяк преследует своих дрожащих от страха жертв, чем добрым историям о «восстановлении раненых душ». Да и в конце концов и там, и там вполне себе имеют место быть «тихие городки», правда, события, которые в них разворачиваются, значительно разнятся.

— Чего вздыхаешь? — с любопытством поинтересовалась у него Розалинда.

— Ничего, — покачал тот в ответ головой. — Наверно, я просто устал. День был очень… Длинным. Да, длинным и насыщенным.

— Ты и встал сегодня рано, — согласилась с ним девушка. — Вот моё предложение. Давай-ка сейчас поужинаем, и по кроваткам? Точнее, ты сразу отправишься в свою постельку, а я быстренько разберусь со своей ежедневной рутиной в магазине, после чего тоже пойду спать. Этот день умудрился хорошенько так вымотать нас обоих, — заключила она, после чего, будто подтверждая свои же слова, протяжно зевнула.

Арсений был с ней абсолютно согласен. Это был только первый день, который он провёл в этом мире, однако тот уже выдался для него столь «богатым на события». Им, казалось, удалось высосать из юноши почти все имевшиеся у него силы, так что для него сейчас представляло трудность даже подняться по лестнице на второй этаж. Что же будет ожидать его в будущем? Впрочем, если слова, сказанные «оператором», — правда, то пусть всё остаётся на своих местах. Они искренне считал, что куда лучше целыми днями носиться по городу в поисках пропавших кошек, чем беспокоиться о жизни и здоровье главной героини, на которые вполне себе мог покуситься внезапно объявившийся убийца. Ведь, если так подумать, это ужасающее преступление и правда необязательно должно затронуть их, правильно?

— …Спокойной ночи! — как только ужин был съеден, девушка подтолкнула племянника в сторону лестницы, а сама отправилась перемывать оставшуюся после еды грязную посуду. На его вопросительный взгляд, она ответила, — Ты, если честно, выглядишь так, будто ещё чуть-чуть — и свалишься без чувств от усталости. Так что прекращай уже геройствовать, герой, и иди поскорее отдыхать. Всё-таки именно за этим ты ко мне в гости и приехал, а я в первый же день загоняла тебя, — покачала Розалинда головой.

— Спокойной ночи, — решив воспользоваться её предложением, тот кивнул, после чего поднялся по лестнице на второй этаж.

Только упав на постель и в блаженстве вытянув конечности, Арсений смог в полной мере ощутить, насколько сильно он на самом деле устал за один только этот короткий день. Не только его руки и ноги, казалось, всё его тело буквально гудело от усталости, хотя ничего такого он, вроде бы, и не делал. Может, это было следствие его «перемещения» в историю? Или же «Иэн» изначально был не таким уж и активным, каким его представляла себе Розалинда? В любом случае теперь ему действительно следовало умыться и со спокойной совестью лечь спать, чтобы с наступлением нового дня вновь с головой погрузиться в эту «исцеляющую» историю, однако…

[Спешу от всей души поздравить тебя с успешным прохождением первой сюжетной арки!]

[Позволю себе похвалить тебя, ты так гладко идёшь по истории, что это и правда поражает! Согласно имеющимся у нас данным, главный герой этой истории — что называется, та ещё заноза в заднице...]

[Кхм].

[То есть, я хотела сказать, что его угрюмый характер, как вычислили наши алгоритмы, не оставлял нам ни единого шанса на благополучный исход истории, но как только ты присоединился к нашей команде, он буквально стал «шёлковым»].

— …Наверно, мне просто повезло. Как-то так само по себе вышло, что он сам же и вызвался нам помогать. Наверно, определённую роль сыграло и то, что в инцидент с Леди оказался втянут его младший брат. Мне, по итогу, даже не пришлось особо прикладывать к этому усилий, если так подумать, — со вздохом признался тот, не поднимая крепко сомкнутых от усталости век.

По правде говоря, внезапное появление девушки-оператора не сказать, чтобы его сильно обрадовало. Особенно с учётом той нарочитой бодрости и напускного оптимизма, которые насквозь пропитали её голос. В то время, когда он буквально валится с ног от усталости, она так и пышет энергией. В его глазах её появление выглядело как какая-то извращённая насмешка. Сама-то она за это день устать не успела? А, точно. От неё же, если так подумать, почти половину дня не было совершенно никаких вестей. Она в принципе не подавала голоса на протяжении всего того времени, пока они искали Леди. По этой причине у Арсения закономерно зародилось подозрение, что его «компаньон» эти полдня занималась делом отличным от их так называемой «общей цели». Может, она в этот момент в «пасьянс» на компьютере играла, как секретарь директрисы в его школе?

[Может, те усилия, которые ты прикладываешь, и могут показаться тебе «незначительными», но это вовсе не так. Не приложи ты их, то уже на этом, начальном, этапе нас ожидал бы провал: это несомненная истина].

[Будем надеяться, что все усилия, которые ты будешь прикладывать в дальнейшем, также будут казаться тебе «незначительными», но и они, по итогу, приведут нас всех к успеху].

— Я тоже буду на это надеяться, — сдержанно согласился с ней тот.

[Ладно. Предлагаю тебе перейти к обсуждению следующего вопроса].

[Сейчас я очень кратко обрисую тебе события следующей сюжетной арки: «Цветы от тайного поклонника. Кто одаривает букетами Алексу?»]

[Согласно имеющимся у нас данным, в ближайшие несколько дней к нашей главной героине, Розалинде, должна будет заглянуть одна её хорошая подруга, которую зовут Алекса. В приватном разговоре, что называется «между нами, девочками», последняя случайно обмолвится о появлении в её жизни некоего «тайного поклонника», который ежедневно оставляет на пороге её дома букет фиолетовых нарциссов, более никоим образом себя не проявляя. Сама Алекса, в свою очередь, не раз предпринимала попытки вычислить личность своего поклонника и поговорить с ним, однако тот, к её удивлению, оказался поистине неуловим. И вот, внимательно выслушав её историю, Розалинда, не сумев остаться в стороне, решает помочь ей узнать, кто же такой этот «тайный поклонник». В процессе она опять же «случайно» втянет в это небольшое «расследование» второго главного героя, Барта].

[Как сам понимаешь, в этот раз ситуация будет заметно отличаться от предыдущей. Тобою весьма точно было замечено, что если сегодня Барт присоединился к поискам Леди из-за того, что в этот инцидент был непосредственно вмешан его младший брат, невиновность которого он и вознамерился доказать, то теперь всё это никоем образом не будет касаться ни его самого, ни его близких].

[Степень близости Розалинды и Барта также не является достаточно высокой, чтобы та смогла свободно обратиться к нему за помощью, по этой причине вероятность того, что второй главный герой и вовсе пропустит эту арку, невероятно высока].

— Да. Чувствую, дело будет непростым, — невнятно пробормотал Арсений, перевернувшись со спины на бок и ещё крепче зажмурив глаза.

Арсений честно пытался вслушиваться в сюжетные перипетии, в которых ему предстояло участвовать, но вскоре смысл слов оператора начал ускользать от него. Голос девушки, объяснявшей ему какие-то подробности следующей сюжетной арки постепенно, но в то же время неуклонно удалялся, а его сон становился только глубже и глубже. И вот он наконец уснул.

[…Этим самым «тайным поклонником», по итогу, окажется бывший однокурсник Алексы, который буквально с первого курса колледжа начал испытывать к девушке трепетные чувства. После он признается, что далеко не раз и не два пытался заговорить с ней, однако из-за целого ряда всевозможных обстоятельств ему это сделать так и не удалось. В конце концов он сдался, решив, что им просто не суждено быть вместе, однако даже после этого слабый огонёк любви упрямо продолжал теплиться в его сердце. Не зная, как иначе выразить свои чувства, мужчина неожиданно нашёл столь «нестандартный» выход из этой ситуации: начать посылать ей цветы…]

[Какие у тебя мысли по этому поводу?]

[…]

[…Ты меня слышишь?]

[…]

[Гамма?]

[...Арс…]

[Значит, и правда всё-таки уже заснул].

[Запуск процедуры полного сканирования].

[…]

[Что? Сигнал… «Прерван»? Начать восстановление! «Ошибка»? Какая ещё «ошибка»? «Помехи в связи»? Эй, кто-нибудь знает, что это та…]

[…]

В эту ночь Арсений спал особенно беспокойно, а на следующее утро у него сильно болела голова.

Глава 6. Ей было страшно

На протяжении всей первой ночи, проведённой им в этой истории, Арсению снился какой-то крайне неприятный сон, обстоятельства которого он, однако, на следующее утро вспомнить так и не смог. Лишь у него в груди сохранилось какое-то тягучее, немного вязкое ощущение чего-то неприятного, даже мерзкого, из-за которого всё его нутро буквально скручивало. Не было совершенно ничего удивительного в том, что проснулся он утром в прескверном настроении, так ещё и с гудящей от боли головой.

Потерев глаза, Арсений посмотрел на себя, тут же невольно чертыхнувшись. Накануне вечером он планировал всего лишь немного полежать на кровати, после чего встать и, умывшись и переодевшись в домашнее, уже окончательно забраться под одеяло и заснуть. Впрочем, его нынешнее тело было обо всей этой ситуации совершенно иного мнения: стоило ему только прикрыть глаза, как Арсений не просто заснул, а благополучно проспал до девяти часов утра следующего дня. Однако, пусть он и проспал больше двенадцати часов подряд, но и этого, вероятно, оказалось недостаточно, чтобы как следует отдохнуть. Буквально каждая клеточка его тела во весь голос кричала о том, что она чувствует себя так, будто по ней туда-сюда проехал многотонный трактор, и Арсений был со всеми ними абсолютно солидарен.

Кряхтя так, словно ему было не меньше сотни лет, он поднялся с постели и нехотя приступил к утренним процедурам. По их окончании юноша ощутил себя несколько лучше, чем до них, но ему всё ещё продолжало не хватать сил и бодрости. Может, потому, что он до сих пор не позавтракал? Держа эту мысль в голове, он вышел из предоставленной ему комнаты и спустился на первый этаж цветочного магазинчика, где уже во всю, словно пчёлка, трудилась главная героиня. Впрочем, в этот раз она была там не одна.

Остановившись на середине лестницы, Арсений с осторожностью уселся на ступени и прислушался к разговору, который донёсся до него с первого этажа.

— …Роза, ты меня пойми, если поначалу всё это выглядело даже немного мило, то теперь это уже начинает меня пугать, — прозвучал из зала незнакомый женский голос. — Эти цветы… Я, конечно, не имею совершенно ничего против нарциссов. Это, безусловно, прекрасные цветы, которые просто не могут не радовать женский взор, но вот обстоятельства моего их получения… Тут уж и не поспоришь, что это всё слишком уж странно выходит. Ты же и сама знаешь, что все эти «камеры наблюдения» у меня не в почёте. Такое ощущение будто с моих же камер за мной кто-то подглядывает, бр-р-р, — прошли по её телу крупные мурашки. — Видимо, всё же стоило хотя бы одну при входе в дом поставить. А так мне пришлось обратиться за помощью к соседям, когда эта история только-только началась. Да вот только смысла во всём этом особо не оказалось — на камерах и следа моего «тайного поклонника» обнаружить не удалось, — завздыхала она. — Тогда я, взвесив все «за» и «против», пошла против своих убеждений и установила на крыльце своего дома миниатюрную камеру. И знаешь, что? — хлопнула девушка ладонями по столу. — Не представляю каким образом, но тот как-то смог прознать об этом, и уже на следующий день цветы появились не на пороге моего дома — их курьер из службы доставки принёс мне на работу. Я, не будь дурой, тут же попыталась было его расспросить о том, кто заказчик, но из этого мальчишки мне и единого слова выдавить не удалось. Вот кого надо в разведку отправлять! — в конце фыркнула та.

— …Может, на самом деле всё не так уж и серьёзно? Мне кажется, что твой «тайный поклонник» просто чересчур уж… Стеснительный? Да, именно что стеснительный. Вот и боится к тебе подойти напрямую, — предприняла попытку поддержать её Розалинда, но та явно оказалась тщетной. В ответ на её слова девушка лишь ещё более выразительно фыркнула.

— Подруга, поверь мне, «умудрённой опытом женщине», на своём веку я повстречала мужчин самого разного толка: среди них были как «горячие мачо», от одного вида которых, извини уж за подробности, нижнее бельё само собой слетает, так и «маменькины сынки», которые при виде такой красивой девушки, как я, и пары слов связать были не в состоянии. И вот, с учётом моего богатейшего опыта, что я могу тебе сказать: может, этот «тайный поклонник» по своей сути и стеснительный человек, но есть во всей этой ситуации что-то по-настоящему пугающее, — тяжело вздохнула та под конец. — Да и разве похожа я на мегеру, которая, не дав ему и слова промямлить, немедленно прогонит взашей? Я очень добрая и понимающая… Эй, ты чего это стоишь ухмыляешься? Да, я не всегда такая, но в основном-то — да! — раздался негромкий хлопок. — Так вот, вернёмся к нашим баранам, точнее, «тайным поклонникам». Почему он просто не подошёл ко мне? Зачем все эти сложности? Мы бы с ним всё тщательно обсудили, может, у нас даже что-нибудь да получилось, а то и не один раз… — послышался очередной вздох. — Так. Я почему к тебе-то зашла? Я узнать хотела, у тебя, случаем, недавно не появился «постоянный покупатель», который с завидной регулярностью закупается у тебя нарциссами?

— Нет, конечно. Появись у меня такой, я бы уже давно поменяла своего старого двухколёсного друга на новую машину. Нарциссы, между прочим, — цветы не из самых дешёвых, особенно, если покупать их не по одному, так ещё и с «завидной регулярностью». Так что, вероятнее всего, у твоего так называемого «тайного поклонника» есть какие-то свои «каналы», по которым он и закупается, — усмехнулась главная героиня. — К беде ли радости, но мой чудесный магазинчик — далеко не единственный цветочный магазин в нашем городке. Может, по моим конкурентам обход устроишь? Кто-нибудь что-нибудь точно должен знать. Откуда-то цветы же всё-таки берутся. Не из воздуха же они появляются.

— Неужто я в твоих глазах выгляжу настолько отбитой дамочкой? Как бы мне ни было любопытно узнать, что это за «поклонник» такой, однако я не настолько сильно страдаю от безделья, чтобы целыми днями ходить по цветочным магазинам и расспрашивать о таком совершенно незнакомых людей. Не у тебя он закупается и ладно. Может, вообще пройдёт ещё денёк-другой, и ситуация сама собой разрешится, — с надеждой в голосе протянула девушка. — Ладно. Чего это мы всё обо мне любимой да обо мне? У тебя-то как дела? Нет, не так. Нужно задавать вопросы напрямую, иначе ты, подруга, снова начнёшь увиливать. Как у тебя обстоят дела с нашим «чайным королём»?

— …Представляешь, ко мне тут племянник буквально только вчера приехал. Хочешь я вас познакомлю? — даже после этого намеренно пропустила она мимо ушей её вопрос. Не дожидаясь от той ответа, Розалинда тут же крикнула, — Иэнчик, ты уже проснулся? Спускайся, завтракать будем!

Сидевший на ступеньках лестницы Арсений, внимательно слушавший их разговор, спокойно поднялся на ноги, после чего, подождав немного, отозвался:

— Как раз спускаюсь! — после чего размеренным шагом продолжил свой путь на первый этаж.

Арсения обуревали сложные чувства. Если судить по тому, что он сейчас услышал, то он стал свидетелем завязки арки «тайного поклонника». Но почему она так рано началась? Разве не должно было пройти ещё хотя бы несколько дней? К тому же вчера девушка-оператор в начале первой арки ему целую речь произнесла, а теперь и словом об этом не обмолвилась. Это было, безусловно, странно, однако думать об этом сейчас у него времени не было.

Он старательно напряг память. Кажется, накануне вечером, когда его невыносимо сильно тянуло в сон, оператор как раз решила поделиться с ним основными событиями следующей арки. Арсений честно пытался бороться со сном, но тот, по итогу, одержал над ним верх. Из-за этого ему удалось запомнить лишь отдельные фрагменты из её рассказа. Вроде бы, в конце концов окажется, что этим «тайным поклонником», который заваливает девушку цветами, является её бывший однокурсник, крепко полюбивший её ещё со времён колледжа. Но кто именно это был? При случае нужно будет спросить об этом у оператора, чтобы не возникло какого-либо недопонимания.

— Так этот неземной красоты мужчина — твой племянник?! А почему я была свято уверена в том, что он совсем ещё малыш? Ладно, это уже не важно. Важно только то, что ты всё это время скрывала от меня такого мужчину! Подруга, я тебе этого никогда не прощу!

Не успел Арсений спуститься и пройти в зал для покупателей, как перед ним появилась высокая девушка с собранными в хвост длинными каштановыми волосами, что покачивались из стороны в сторону в такт каждому её шагу. Одета она была по-летнему легко, но в то же время довольно строго — отличительная черта человека, который большую часть лета не отдыхает, а работает. Таким был гардероб и его старшей сестры, Ии, разве что одевалась та куда скромнее Алексы.

Последняя тем временем, сняв очки в круглой тонкой золотистой оправе и слегка прикусив дужку, окинула его внимательным, даже оценивающим взглядом, после чего цокнула языком:

— Красавец-мужчина, родители нарекли меня Александрой, но ты можешь называть меня просто Алексой. Знай, я обязательно тебя дождусь, благо, ждать осталось не так уж и долго, — с какой-то странной интонацией в голосе произнесла та, после чего растянула губы в не менее странной улыбке и в завершении всего этого фарса подмигнула ему.

На лице у Арсения тут же отразилось недоумение. В каком смысле она его «дождётся»? Откуда? Они вместе с Розалиндой разве собирались куда-нибудь отправиться? Но почему ему об этом ничего не сказали?

— Алекса, прекращай уже позориться. У тебя уже есть твой «тайный поклонник», не приставай к чужим племянникам, — нарочито строго произнесла Розалинда, однако при всём этом в её голосе всё равно отчётливо прозвучал с трудом сдерживаемый смех.

Алекса, услышав от той предупреждение, в ответ фыркнула, театрально закатила глаза и только потом, опустив очки обратно на нос, обратилась к своей подруге:

— Так бы сразу и объяснила мне, что ты этот «прекрасный цветочек» не для моих «пчёлок» выращивала. Эх, вот и зачем только так открыто передо мной такими красавцами хвастаться? Чтобы я от зависти извелась? Тогда знай, что тебе это удалось, я теперь и правда себе места не нахожу — так и хочется забраться в чужой «сад» и твои «цветочные кусты» немного секатором-то и «почикать», — прижав ладони к щекам, покачала та головой. — Ладно уж, мне уже пора отправляться на работу. Далеко не всем, между прочим, так везёт, что место работы чудесным образом совпадает с местом жительства. Некоторым несчастным приходится и в стужу, и в зной преодолевать тысячи и тысячи миль…

— Вот только не надо мне тут. Двадцать минут пешком — это не так уж и далеко, — заметила Розалинда, отчего лицо Алексы немедленно скривилось в недовольстве. Впрочем, этого главной героине явно оказалось недостаточно, потому как она тут же добавила, — Но ты сделала «крюк», чтобы заглянуть ко мне, так что теперь тебе точно придётся ехать до работы на попутке. Или в твоём арсенале найдётся один свободный утром автомобилист, который согласится тебя подвезти?

— Какой ещё «арсенал»? Скажешь тоже. Нет у меня никакого такого «арсенала». Я, между прочим, верна одному единственному орудию, которое мне, однако, ещё только предстоит найти, — приподняв брови, ответила ей Алекса, после чего вновь обратилась к Арсению. — Знай, если в какой-нибудь момент ты неожиданно ощутишь необходимость в компании молодой и очень красивой девушки, что смогла бы рассказать тебе обо всех достопримечательностях нашего чудесного городка, а также показать парочку мест, в которых можно весьма и весьма приятно провести время, то смело обращайся ко мне. И днём, и ночью, — заиграв тонкими бровями, предложила ему девушка, но тут же сама замотала головой, забирая свои слова обратно. — Нет-нет, красавчик. Что-то мне подсказывает, что если мы поступим так, то твоя злая тётушка и в жизнь не выпустит тебя из дома. Давай так. Я, так и быть, сама загляну к тебе где-нибудь около шести-семи часов вечера. Буду ждать тебя под окном твоей комнаты. Вопрос для справки: ты умеешь делать канат из простыней? Поверь, в этом нет абсолютно ничего сложного. Как и в любом другом деле, тут главное желание, а научиться-то всегда научишься, — весьма двусмысленно протянула та свою последнюю фразу.

— Алекса, — с предупреждением в голосе пресекла Розалинда её дальнейшие заигрывания. — Ты разве не опаздываешь на работу?

Девушка в ответ замахала руками, почти бегом добравшись до входной двери. Лишь схватившись за дверную ручку, она обернулась и, глядя на Арсения, произнесла, понизив голос:

— Тогда давай договоримся где-нибудь на семь-восемь часов, хорошо? Мне нужно немного времени, чтобы привести себя в порядок после работы. Если ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду, — подмигнула она ему.

Арсений действительно не понимал, что она пыталась донести до него всеми этими двусмысленными улыбками и странными подмигиваниями, а вот Розалинда, вероятно, всё же смогла понять. Понять и, взяв в руки с десяток обрезанных цветочных стеблей, перевязанных обычной верёвкой, побежать вслед за ней, вслух грозя «надавать той веником по бессовестной заднице». Алекса же, в свою очередь, громко рассмеялась и поспешно скрылась за дверью, только её и видели. Один лишь Арсений остался в одиночестве стоять в центре зала для покупателей, после чего покачал головой и наконец отправился завтракать.

На завтрак у него оказалась переваренная до состояния пюре овсяная каша с недоваренным изюмом. Такая консистенция показалась ему странной, поскольку каша явно относилась к числу «готовых» — Розалинде оставалось только, согласно инструкции, залить крупу горячей водой и подождать не дольше пяти-семи минут. Впрочем, особо грешить на её кулинарные навыки он не собирался, поскольку ощущение вкуса так к нему и не вернулось. К слову, и в этом он на удивление смог отыскать хорошие стороны: так, по крайней мере, еда не будет отвлекать его от размышлений.

Без сомнения, появление Алексы в цветочном магазине Розалинды должно было послужить официальным началом арки «тайного поклонника». В ходе неё главная героиня в компании главного героя будет вычислять личность этого самого «тайного поклонника». Но вот незадача — если Арсений ничего не упустил, то Розалинда так и не предложила той свою помощь. А раз так, то могло ли произойти такое, что самой арки, как таковой, и не случится? Но ведь этого просто не могло быть, правильно же? В ином случае оператор наверняка обязательно бы сообщила ему об этом, а не молчала, словно набрав в рот воды. Может, сегодня он услышал только «предисловие» к арке? Вводную часть, в которой главная героиня только-только узнаёт о появлении у подруги «тайного поклонника»? Первое упоминание, предвещающее начало «большого» расследования? После этого, возможно, произойдёт какое-нибудь событие, которое подтолкнёт Розалинду к тому, чтобы принять участие в поиске «тайного поклонника». Да, вероятнее всего, так оно и будет, но ему всё же стоит расспросить об этом оператора.

— …Иэнчик, ты уж не обращай внимания на эту пожилую извращенку, хорошо? Лучше бы она своего «тайного поклонника» с таким жаром искала, с каким к чужим племянникам пристаёт, — бросив букет из обрезанных стеблей на обеденный стол, фыркнула Розалинда.

— «Тайного поклонника»? — немедленно переспросил он, попытавшись перевести их разговор на волнующую его тему, однако девушка тут же отмахнулась от его вопроса.

— Не обращай на это внимания, — только и сказала главная героиня, бросив короткий взгляд в сторону зала, после чего вновь посмотрела на своего племянника. В её глазах отразилось нетерпение. — Лучше скажи мне, как вышла на вкус моя каша? Тебе понравилось? Я так старалась, когда готовила её тебе, — с этими словами она пододвинула стул ближе ко столу и, не спуская с него взгляда, заняла своё место.

На её лице читалась гордость и абсолютная уверенность в собственных кулинарных способностях. Будто её вопрос был с самого начала предназначен только для того, чтобы её похвалили. Арсению, который совершенно не ощущал вкуса, оставалось только сдержанно ответить на её вопрос:

— Неплохо, — был тот как никогда прежде краток.

— Раз она тебе так понравилась, то отныне я буду готовить её для тебя каждый день! — восприняв его слова так, как это было удобно ей, провозгласила девушка.

Арсений резко поднял на неё взгляд, не зная, как будет лучше выразить свою просьбу этого не делать. Не сказать же ей об этом напрямую, правильно?

— …Мне неудобно, что я живу в твоём доме, но при этом совершенно ничем не помогаю. Может, я хотя бы завтрак буду для нас по утрам готовить? — после долгих и, откровенно говоря, мучительных размышлений всё же смог тот подобрать более-менее подходящие слова, чтобы и от каши отказаться, и кулинарные таланты главной героини при этом ничем особо не оскорбить. По крайней мере, он искренне на это надеялся.

— А ты уверен, что сможешь каждый день этим заниматься? Мой рабочий день, между прочим, начинается довольно-таки рано, так что я не смогу сидеть и ждать, когда ты как следует выспишься и поднимешься с постели, — с отчётливо читающимся сомнением в голосе отозвалась Розалинда.

— На самом деле, я не всегда так поздно встаю, — тут же принялся разубеждать её Арсений. — Так-то я жаворонок. Просто вчера… Вчера за день я так сильно устал, вот и отсыпался, видимо, — подумав, добавил он.

— В этом ты абсолютно прав! День вчера у нас и правда выдался не из числа простых, — как-то даже слишком уж обрадованно выпалила та, из-за чего Арсений в ответ одарил её недоумённым взглядом. Девушка, заметив это, махнула рукой, — Я хотела сказать, что раз мы с тобой вчера весь, считай, день трудились, не покладая рук, так ещё и, по итогу, небезрезультатно, то предлагаю тебе сегодня как следует отдохнуть! Ну, как тебе моё предложеньеце? — нетерпеливо спросила та, после чего, не дожидаясь его ответа, заговорила. — Когда ты вчера приехал, я тебя только по ближайшей к нашему магазинчику улице провела, так что ты и половины наших местных достопримечательностей не увидел. Не дело это, считаю, — нарочито недовольно покачала та головой. — Так что всё, решено: завтракаем, а потом собираемся и идём гулять по городу! Благо, погода нам сегодня явно благоволит — посмотри, какое яркое солнце за окном!

Арсений невольно перевёл свой взгляд в том направлении, в котором указала главная героиня. За начищенными до блеска окнами цветочного магазина открывался вид на тихую улочку, утопающую в яркой зелени и тёплых солнечных лучах. При этом, что удивительно, на улице не было жарко или душно — через приоткрытое окно на кухню проникал лёгкий приятный ветерок, одновременно тёплый и освежающий. Погода и правда идеально подходила для прогулок, не давая Арсению ни единого шанса ответить на предложение Розалинды отказом. Да и зачем ему было это делать? Если его предположения верны, то теперь у него наступил короткий этап «передышки», который окончится в тот момент, когда Алекса обратится к главной героине за помощью или же наоборот, Розалинда предложит ей ту. Не суть. В любом случае до этого момента ему всё равно было особо нечем себя занять.

— Тогда я поем и помою посуду, а потом мы пойдём гулять, — согласился на её предложение Арсений, что явно несказанно обрадовало ту.

Завтрак довольно быстро подошёл к своему концу, а посуды после двух человек оставалось не так уж и много, так что не прошло и четверти часа, как Арсений вернулся в предоставленную ему комнату. Переодеваясь для прогулки по городу, тот, впрочем, решил не терять времени зря. Не желая обходиться одними только лишь своими собственными догадками, он не меньше десятка раз обратился с вопросом к оператору, чтобы та прояснила ему некоторые моменты, касаемо времени начала второй арки, но каждый раз ответом ему была одна только тишина.

Руки Арсения затряслись от охватившей его тревоги.

Всё-таки он был чужим для этого мира, который, в свою очередь, был ему совершенно незнаком, так что его реакция на исчезновение единственного более-менее знакомого человека была нормальной. К тому же именно оператор являлась «ниточкой», которая напрямую связывала его с «Программой», что обязалась в случае достижения им успеха в миссии вернуть его домой. Что если внезапно возникли непредвиденные сложности и те расторгли их контракт в одностороннем порядке? Но даже будь оно так, оставили бы они его в этом мире? В мире, которого ожидает саморазрушение в том случае, если число «логических ошибок» в сюжете истории достигнет «критической отметки». Ответ на этот вопрос Арсений дать не мог, потому как не знал, кто именно скрывается за названием «Программы помощи начинающим Авторам».

Переодевшись, Арсений на всякий случай спрятал поглубже в сумку почти пустую пачку сигарет, после чего спустился на первый этаж, где его уже ожидала Розалинда. Главная героиня явно отдавала предпочтение шортам и футболкам, по крайней мере, весь день накануне она провела именно в них, не выказывая при этом какого-либо недовольства, однако в этот раз для прогулки она, вероятно, решила немного «принарядиться». Сменив уже успевшие стать для него привычными футболку и шорты, она надела светлое льняное платье с невообразимым количеством кружев, собрала волосы в аккуратный пучок и завершила свой образ небольшой соломенной шляпкой.

Остановившийся около лестницы, ведущей на второй этаж, Арсений с лёгким недоумением посмотрел на девушку, которая выглядела так, словно собиралась идти на свидание, после чего перевёл взгляд на себя. Его одежда скорее подходила для того, чтобы схватить пакет с мусором и сбегать к ближайшим бакам, после чего бегом вернуться домой.

В общем по итогу осмотра у него сложилось стойкое ощущение того, что у него с главной героиней по какой-то неизвестной причине сильно разнилось понимание слова «прогулка». Впрочем, уже в самое ближайшее время Арсений понял, что волновало это только его одного. Розалинда, увидев племянника, тут же подхватила его под руку, после чего с радостным видом повела того за собой на улицу.

Этот день и правда необычайно располагал к тихим ленивым прогулкам. Людей на улице практически не было, а те немногие, кто всё-таки осмеливался выйти подышать свежим воздухом, немедленно куда-то пропадали, стоило Арсению посмотреть в их сторону. Вероятно, им всё же просто было немного жарковато, вот они и стремились как можно скорее скрыться в одном из целого множества местных кафе.

Достопримечательностей в этом городке всё же оказалось не так уж и много. Пожалуй, самым примечательным из них был небольшой, но очень ухоженный парк, большинство деревьев в котором были плодоносными.

— …Говорят, что этот парк изначально являлся садом, который был посажен женой основателя нашего города. Она заботилась о нём вплоть до своей кончины. Прошли годы, от дома основателя и камня на камне не осталось, а все эти деревья так и продолжают радовать глаз горожанам, — окончив свой рассказ, девушка устало вздохнула.

Умаявшись после довольно-таки длительного хождения по городу, они, присмотрев для себя пустующую скамью, столь удачно скрытую от солнца в тени раскидистой кроны дерева, устроились на ней и, вытянув ноги, принялись с неописуемым удовольствием поедать купленное у входа в парк мороженое. Главная героиня, впрочем, явно не желала терять времени даром и, сделав глубокий вдох, начала рассказывать все пришедшие ей на ум истории, которые были так или иначе связаны с этим парком.

— Как же всё-таки жаль, что ты не приехал к нам немного раньше, под конец весны. Тогда ты бы смог застать цветение деревьев, и мы бы вместе полюбовались им, — продолжала вздыхать Розалинда. — Но ничего страшного, — принялась она успокаивать то ли его, то ли саму себя, — думаю, ближе к твоему отъезду можно будет снова прогуляться до парка. Только мы с собой ещё корзинки возьмём и заодно наберём фруктов. Отвезёшь потом к матери, той должно будет понравиться.

— Да, — только и сказал тот, глядя на мороженое в своих руках.

Над ними светило тёплое летнее солнце, его лицо обдувал лёгкий прохладный ветерок. В руках у него находилось наполовину съеденное мороженое, что постепенно таяло от тепла его рук, а возле него ненавязчиво щебетала девушка, чьё настроение невольно передалось и ему самому. Атмосфера вокруг них была столь расслабляющей, что он даже на несколько мгновений совсем позабыл о том, кто он и где он находится.

Казалось, будто он и есть Иэн — подросток, которого мать отправила на летние каникулы к своей младшей сестре. Поначалу сам факт этой поездки не очень обрадовал его. Да и кто бы на его месте обрадовался, если бы его насильно отправили из «большого» города в город, где живут одни только старики, а из развлечений — слухи, разносимые местной сплетницей? Впрочем, довольно скоро он понял, как сильно ошибался. Из числа местных «стариков» ему пока что повстречалась одна только «тётушка Бетти», которая больше всего в своей жизни любит три вещи: сына, свою кошку Леди и поболтать. Однако, помимо неё, он также познакомился со своей доброй тётей Розалиндой, непоседливым хозяином чайной лавки Леннардом, его строгим старшим братом Бартом, любившей пофлиртовать Алексой и извечно уставшим судмедэкспертом Эриком…

Арсений моргнул, и это странное наваждение в тот же миг развеялось. Он никакой не Иэн, и эта девушка вовсе не приходится ему тётей. Им было получено задание, которое ему необходимо было выполнить, чтобы наконец-то вернуться домой, благополучно сдать все экзамены и… И что дальше? Что он собирался сделать потом?

— Эй, с тобой точно всё в порядке? — прозвучал возле него обеспокоенный голос Розалинды. Уже в следующее мгновение она пододвинулась к нему поближе и, приложив тыльную сторону своей ладони к его лбу, заглянула ему в лицо. — Неужели умудрился перегреться на солнце? Но сегодня, вроде бы, не такой уж и жаркий день… Может, мне для тебя бутылку воды купить? Нет, тут неподалёку должен быть действующий фонтан. Можно ополоснуться прохладной водой из него…

— Нет-нет, со мной всё в порядке. Просто немного задумался, — покачал он головой.

Глаза девушки как-то странно сверкнули, и та, пододвинувшись к нему ещё ближе, с не менее странной улыбкой на лице, спросила, будто намеренно растягивая гласные:

— И о чём же это ты задумался? Скажешь или это секрет? — затем в естественном движении она поправила свою причёску, чуть растрепавшуюся после длительной прогулки.

Арсений посмотрел на главную героиню и, соврав, ответил:

— Что же это за «тайный поклонник» такой у той девушки? Она же, вроде, Алексой представилась? Я же ничего не путаю?

Стоило ему произнести эти слова, как изначально широкая искренняя улыбка девушки треснула, а затем медленно сползла с её лица. Нахмурившись, Розалинда отвернулась от него, после чего, немного подождав, ещё и отсела подальше, что-то недовольно при этом пробормотав себе под нос.

На лице у Арсения тут же отразилось недоумение. Разве Алекса с Розалиндой, согласно сюжету истории, не являются подругами? Так в каком же конкретно месте он ошибся, когда упомянул её имя? Или главная героиня не хочет разговаривать со своим племянником об этом потому, что волновалась за неё, не зная, как помочь подруге с настигшей её напастью? Или же суть её недовольства заключалась в совершенно ином? Отношения между людьми сами по себе такие сложные, а не особо разговорчивый Арсений разбирался в них и того хуже.

— …Наша Алекса далеко не всегда за собой это замечает, но она… Как бы об этом помягче выразиться, чтобы твои юные ушки при этом особо не пострадали? — неожиданно задумчиво протянула Розалинда. — Скажем так, в разговоре с мужчинами она всегда даёт своим собеседникам надежду, не проводит черту тогда, когда это хорошо было бы сделать. Из-за этого мужчины начинают придумывать себе всякого, эм-н, лишнего и вытворять всевозможные… Назовём это «глупостями». Прости уж меня, мой любимый племянник, но творить и уж тем более говорить глупости — это так свойственно всем мужчинам, — произнесла она и нарочито громко фыркнула. Арсений явственно ощутил, что это был даже не камень, это был целый огромный валун, который только что бросили в его огород. — Не стоит так сильно о ней беспокоиться. Ей есть к кому в случае необходимости обратиться, — усмехнулась та. — Поверь мне, там очень серьёзные люди, мы с тобой им не ровня. Стоит ей только щёлкнуть пальцами, и этого «тайного поклонника» вмиг вычислят и приведут к ней под белые ручки. А раз Алекса до сих пор этого не сделала, а так и продолжает охать да вздыхать, значит, это всё ей по душе. По крайней мере, значительных неудобств она от этого точно не испытывает.

Арсений бросил в сторону девушки короткий взгляд, в котором улавливалось лёгкое недоверие, которое та, благо, не заметила, а также отчётливо читалось недоумение. Оказывается, у Алексы с самого начала были «серьёзные покровители», к которым она в случае необходимости могла обратиться? Тогда по какой причине та, согласно сюжету истории, обратилась за помощью к Розалинде? Что же это за «серьёзные люди» такие, раз они ничего не смогли поделать с «тайным поклонником»? Нет, это звучит как какая-то несусветная глупость. Может, это пустая бравада, брошенная девушкой в сердцах? Нет, скорее всего, это главная героиня над ним только что просто взяла и посмеялась, сочтя его вопрос за проявление интереса к Алексе. Вот это уже больше походило на правду.

— …Хорошо, если оно действительно так, — только и сказал Арсений, вернувшись к поеданию мороженого. Наверно, если бы он мог ощущать вкус, то оно оказалась бы необычайно вкусным.

— Знаешь, вместо обсуждения проблем посторонних, я хочу предложить тебе куда более приятный способ времяпрепровождения, — хлопнув себя по коленям, девушка поднялась со скамьи и, встав напротив него, поправила свою соломенную шляпку. — Одним мороженым сыт не будешь. Как насчёт того, чтобы поесть в кафе? Вокруг парка их так много — целый рассадник. Выбирай не хочу, как говорится.

Ответом на её предложение стало то, что Арсений практически сразу поднялся со своего места и послушно последовал за ней.

По итогу, второй день его пребывания в этой истории пролетел незаметно, но в то же время на удивление увлекательно. В компании главной героини он побывал в целом множестве самых разных мест: от небольшого магазинчика, в котором Розалинда обычно покупала материалы для шитья, до её самого любимого кафе, где она не без причины причислялась к завсегдатаям. И в каждом из этих мест им обязательно встречались необычайно доброжелательные люди, из уст которых буквально чуть ли не «тёк мёд». И всё бы ничего, но все эти многочисленные ласковые фразы, которые у каждого, кто их услышит, наверняка вызовут смущённую улыбку, произносили совершенно не отличавшие друг от друга «болванчики» с расплывшимися лицами. Один только их внешний вид позволил Арсению понять, что инженеры из «Программы» так и не смогли починить его «зрение» или, по крайней мере, смогли сделать это только частично — в конце концов лицо тётушки Бетти всё-таки начало выглядеть заметно лучше.

— …С тобой всё хорошо? — осторожно поинтересовалась у него Розалинда.

Время постепенно близилось к вечеру, и они как раз пришли к выводу, что им пора бы вернуться домой.

— Нет-нет, ничего такого. Я просто немного задумался. В этом месте довольно… Спокойно, — ответил Арсений. Опомнившись, он мотнул головой и поспешно добавил, — Ты только не подумай. Я ничего плохого не хотел этим сказать. Даже наоборот. Мне здесь очень нравится. Правда.

Последние слова действительно были произнесены им от всего сердца. В книгах подобного жанра всегда витала тёплая умиротворённая атмосфера, которая как никакая иная приходилась ему по душе. Ему сразу вспоминались ленивые летние деньки, которые он проводил, спрятавшись в тени раскидистых крон деревьев, росших у них в саду. Ветер, будто заигрывая с ним, лёгонько трепал его волосы, то и дело пытаясь подхватить листик книги, которую он читал, и преждевременно перевернуть его. Так тихо и спокойно. Будучи в этом месте, он почувствовал нечто схожее, пусть до того чувства спокойствия ему и было как никогда прежде далеко.

— Если так, то ты всегда можешь взять и перебраться ко мне, — с широкой улыбкой на лице предложила ему Розалинда. — Конечно, если тебе не претит вероятность пропустить свою пору беззаботной «отвязной» юности, которую ты мог прожить вместе со своими друзьями в колледже. Поверь мне, далеко не каждый согласился бы променять «бурную молодость» на нашу «тихую гавань». Пробыть здесь парочку-другую дней? Почему бы и нет. Этого как раз хватит, чтобы немного «восстановить силы», после бешеного темпа жизни в большом городе. Остаться тут не на недели, а на месяцы или даже года? Это уже совершенно другой вопрос.

— Я… — Арсений начал было говорить, но тут же замолк.

Он не имел права отвечать на это предложение, поскольку то предназначалось вовсе не ему, а Иэну. Сам же Арсений был всего лишь гостем. Гостем не только в этом городе, но и в этом мире: как только сюжет истории подойдёт к своему концу, что, вероятнее всего, произойдёт ближе к началу сентября, он сразу вернётся в свой родной мир, домой, к сёстрам. Так как он может позволить себе держать ответ вместо изначального владельца тела? Мнение Иэна необязательно будет совпадать с его собственным, а сам же Арсений… Он бы остался. Если бы перед ним когда-нибудь возник такой выбор, то он бы обязательно остался в этом тихом городке.

— Мне сначала нужно закончить школу, а это ещё целый год, — после долгих раздумий ответил он. — И за этот один-единственный год может произойти всё, что угодно, — пожал тот плечами.

— И то верно, — согласилась с ним главная героиня. — Вдруг ты неожиданно обретёшь в школе свою истинную любовь? Мало какая девушка согласится поехать вслед за своим парнем в столь унылое место, — завздыхала та. — Но ты знай, что мы всегда будем рады принять тебя.

— Спасибо, я… Очень благодарен тебе за это, — искренне произнёс Арсений. — Очень, очень благодарен…

— Ох, ну наконец-то вы вернулись! Я уж было подумал, что задницу себе отсижу, пока вас дождусь, — неожиданно ворвался в их беседу третий участник.

К тому моменту времени они успели незаметно дойти от кафе до цветочного магазинчика Розалинды, у входной двери которого кое-кто уже довольно долго их ждал. Присев на корточки, у стены сидел небезызвестный владелец чайной лавки, перед которым стояли два весьма объёмных пакета. От последних исходил восхитительный аромат еды, из-за которого даже у только-только поевших Розы и Арсений невольно засосало под ложечкой.

— И давно ты нас ждёшь? — девушка задумчиво обошла пакеты, пару раз кинув в их сторону заинтересованный взгляд, после чего направилась открывать двери своего цветочного.

— Не особо, если быть до конца честным, — тут же вставая на ноги и подхватывая пакеты, отозвался Ленни.

— А в пакетах у тебя?.. — слегка кивнула девушка головой в сторону оных.

— А в пакетах, — поднял их Леннард, — моя искренняя благодарность вам за помощь во вчерашнем деле.

— Ой, не стоило, правда, — принялась отказываться девушка, однако по тону её голоса было ясно, что это было сделано лишь вежливости ради.

— Нет уж, уважаемые, так легко от моей благодарности вам отказаться не удастся. Зря я, что ли, сначала набрал в супермаркете, а потом донёс до цветочного всё это добро? — входя вслед за главной героиней в её цветочный магазин, произнёс Ленни. После этого он обернулся и посмотрел в сторону Арсения, не сразу последовавшего за ними. — А ты почему в дверях продолжаешь стоять? Идём-идём. Эта награда предназначена не только для твоей тёти, но и для тебя. Твои попытки отказаться я, к слову, тоже не восприму всерьёз. Поторопись, а то, поверь мне на слово, пока мы будем щёлкать клювом, эта женщина успеет съесть всё в одиночку. Уж я её знаю.

— Что ты там на меня наговариваешь?! — тут же с явным недовольством в голосе отозвалась всё прекрасно услышавшая Розалинда.

— Я говорю, что надо усесться за стол как можно раньше, а то наш ужин грозится растянуться до позднего вечера. Тебе напомнить, что твой магазин открывается в девять часов утра? — невинно хлопая светлыми ресницами, поинтересовался у той Леннард.

Розалинда явно хотела ему что-то на это ответить, но в этот раз тот оказался абсолютно прав — подкопаться даже при большом желании не удастся. По этой причине та, громко фыркнув, высоко задрала нос и, отобрав у Ленни пакеты, принялась их разбирать.

— Давай, заходи уже, — вновь подозвал к себе Арсения Ленни, и тот наконец зашёл внутрь.

Глава 7. Всё изменилось, когда у входа зазвенел колокольчик

Арсений никогда не был тем, кого называют «душой компании». Возможно, так сложилось по той причине, что вокруг него никогда не собиралось столько людей, чтобы их можно было назвать «полноценной компанией». В их деревне было исчезающе мало детей одного с ним возраста, а в школе, которая была всего одна на несколько окрестных деревень и посёлков, ему так и не удалось ни с кем из детей найти общий язык. Ему, вероятно, в принципе было трудно найти с кем-то общий язык, поэтому подобные этой посиделки были в его жизни событием редким, и он просто не знал, как правильнее ему следовало себя вести. Впрочем, ему очень крупно повезло, потому что в этот раз частью его «компании» стали именно Розалинда с Леннардом.

Это ощущение с трудом поддавалось описанию: странное, но в то же время очень приятное. Казалось бы, он говорил не сказать чтобы очень много, но в то же время постоянно ощущал себя вовлечённым в разговор, став неотъемлемой частью происходящей встречи. Главные герои то и дело обменивались шутками да различными колкостями, вспоминая те или иные ситуации, произошедшие с ними в прошлом, но в то же время будто бы ни на единое мгновение не забывали о том, что их на кухне было не двое, а всё-таки трое. Предаваясь воспоминаниям, они неизменно делали пояснения для племянника Розалинды, а после и вовсе перешли к обсуждению своих повседневных дел. Не обошли стороной они и ситуацию, произошедшую с ними накануне.

— А ведь я даже и не подозревал о том, что у Леди всё это время был лаз, через который она выбиралась наружу, — покачал головой Ленни, запивая купленное им печенье принесённым им же чаем. — Каждый раз, когда я заходил к тётушке Бетти, чтобы накормить её кошку, Леди всегда встречала меня у входной двери. И вчера утром она сидела на своём обычном месте, — криво усмехнулся тот, закинув в рот ещё несколько хрустящих снеков. — Напилась и наелась от пуза, негодница, после чего отправилась путешествовать по соседским дворам в поисках «большой и светлой любви», а тут — бац! — и тётушка Бетти домой вернулась, а Леди нет. И кто, по итогу, крайним оказался? Я крайним и оказался, — вздохнул он.

— Леди оказалась весьма свободолюбивым животным, — протянула Розалинда, довольно прищурившись.

Она успела перехватить по небольшому кусочку из всех принесённых Леннардом упаковок и теперь пыталась понять, что ей понравилось больше всего. Если судить по тому, как часто её взгляд падал на овсяное печенье с крупной шоколадной крошкой, то избранная «жертва» в самое скорое время будет ею же за разговорами незаметно и съедена.

— …Впрочем, я удивлена, что Леди, отыскав путь наружу, не сбежала из дома тётушки Бетти с концами, а исправно изо дня в день к ней возвращалась.

— Всё же Леди домашняя кошка. Домашняя кошка, которая очень, — выделил Леннард интонацией это слово, — любит хорошо поесть. Я думаю, что во всём нашем городке не отыщется ни одного настолько сердобольного человека, который смог бы покупать для бродячих кошек корм за такую цену, — поворчал тот. — Так что Леди — кошка, конечно, свободолюбивая, но далеко не глупая. Да и тётушка Бетти всё-таки её безмерно любит. Думаю, она это понимает, поэтому и возвращается каждый вечер домой.

— Да уж, если бы тётушка Бетти её не любила, то не устроила бы вчера такого представления, — покачала головой главная героиня. — Кстати как ты себя чувствуешь? Она вчера тебя так сильно поколотила. Я всё боялась, что эта пугающая женщина тебе всё-таки что-нибудь да отобьёт.

— Удивительно, но нет. Откровенно говоря, она меня тогда не так уж и сильно поколотила. Наверно, всего лишь пара-другая синяков осталась, но и те можно увидеть только если внимательно к ним присмотреться, — поделился тот. — Если что, я вам об этом ничего не говорил, но Барт предположил, — понизил Ленни голос, словно опасаясь того, что кто-то может их в этот момент подслушивать, — что она намеренно старалась так делать, чтобы я в случае чего не смог обратиться в полицию.

— …Что я могу на это сказать? Если оно действительно так, то Леди есть в кого быть такой хитрой, — со вздохом произнесла Розалинда. — Но теперь хитрость как одной, так и другой в большей ли меньшей степени, но всё же раскрыта. По крайней мере, благодаря Барту и Иэнчику мы узнали про существование «тайной тропы» Леди, и все обвинения с тебя, по итогу, были сняты, — произнеся эти слова, перевела та взгляд в сторону племянника и подмигнула ему. — Именно благодаря вашему открытию в будущем окажутся защищены от несправедливых обвинений те, кого тётушка Бетти попросит присмотреть за Леди.

— Да-да, всё благодаря вам, — закивал Леннард. — Ей и правда теперь точно придётся искать нового добровольца, потому как после вчерашнего я категорически отказываюсь когда-либо ещё пересекать порог её дома, — он приподнялся со своего места и, положив ладонь на свою грудь, нарочито торжественно произнёс слова клятвы. В ответ на них раздался дружный смех.

За непринуждённой беседой незаметно пролетело время, вечер вот-вот грозился смениться ночью. Когда Леннарду пришло время возвращаться домой, он из чистой вежливости предложил им по дороге выбросить образовавшийся в процессе разговора мусор. Розалинда, смущённо бормоча что-то о том, что «ему вовсе не обязательно это делать», одновременно с этим быстро и уверенно собрала полный пакет с мусором и буквально впихнула его гостю в руки. Леннард, ошарашенно посмотрев на ту, всё же принял столь щедрый «дар» от хозяйки цветочного магазина, после чего распрощался с ними и быстрым шагом отправился домой.

Проводив его, девушка, стоя на пороге магазина, обратилась к Арсению:

— Как же я люблю такие дни. Ни о чём не волнуешься, просто отдаёшь всего себя целиком плавному течению времени, и вот уже незаметно подкрался вечер. Я как будто не провела весь день на ногах, а очень хорошо отдохнула. Как же всё-таки жаль, что я не могу чаще проводить свои дни так, иначе нам с тобой ведь есть будет не на что, — завздыхала девушка. — Ну как? Будем готовиться отходить ко сну? Спокойной ночи, Иэнчик, — сразу же пожелала та.

— Спокойной ночи, — ответил он.

Вернувшись в отведённую ему комнату, Арсений устало опустился на постель и, раскинув ноги и руки в разные стороны, в который раз попытался дозваться до девушки-оператора. Увы, за весь прошедший день он не услышал от той и единого слова, не изменилась ситуация и с наступлением вечера. И чем дольше длилась эта странная «игра в молчанку», тем сильнее росла в его груди тревога. Впрочем, день, проведённый им в компании главной героини, смог немного успокоить его. Вероятно, в этом и заключалась магия «хилинг-романа»: он просто остановился и наконец-то немного отдохнул.

Немногим позже, уже отходя ко сну, Арсений бросил короткий взгляд в сторону окна. Кажется, утром Алекса упомянула что-то о том, что будет дожидаться его под окном вечером, после чего добавила ему что-то про «канат из простыней». И без дополнительных пояснений ему было понятно, что девушка просто так странно пошутила, но он всё равно на всякий случай встал с постели и посмотрел в окно. Не было ничего удивительного в том, что он там никого так и не увидел.

Ещё раз попытавшись дозваться до оператора и претерпев в этом полный провал, он лёг спать.

***

На протяжении следующих нескольких дней с ним ровным счётом совсем ничего не произошло. Арсений исправно вставал каждое утро, чтобы приготовить для себя и Розалинды завтрак. Спустя примерно полчаса после его пробуждения со второго этажа, шаркая тапками, медленно спускалась и сама главная героиня, то и дело зевая и с трудом открывая слипающиеся глаза. Буквально привалившись плечом к дверному косяку, она, кутаясь в тёплый махровый халат мятного цвета, каждый раз говорила какую-нибудь глупость на подобие «если бы ты не был моим племянником, то я бы уже сделала тебе предложение». После этого она с тяжёлым вздохом опускалась на свой стул и жадно припадала к чашке с кофе, который Арсений уже успел для неё к этому моменту времени заварить.

Когда завтрак оказывался благополучно съеден, а посуда — начисто вымыта, в цветочном магазине начинался рабочий день. Арсений мало чем мог помочь в отношении цветов: правил ухода за ними он не знал, а уж то, как лучше составлять и упаковывать букеты, уж тем более не было ему ведомо. Розалинда, понимая это, предпочла лишний раз не «грузить» его, по итогу, предложив ему просто постоять на кассе. Вообще она изначально предложила ему и вовсе прогуляться по городу вместо того, чтобы круглыми сутками сидеть вместе с ней в четырёх стенах, но тот категорически отказался это делать.

Собственно говоря, такое его решение исходило из нескольких серьёзных причин. Во-первых, насколько он понимал, арка «тайного поклонника» если уже не началась, то точно сегодня-завтра должна была начаться. Это подразумевало, что по той или иной причине, но Алекса со дня на день всё же заглянет в цветочный магазин, чтобы обратиться к его хозяйке за помощью. Арсений посчитал, что будет лучше, если он в этот момент будет находиться где-то поблизости. Так, по крайней мере, у него заметно рос уровень причастности к этой истории, благодаря чему он мог, не вызывая лишних вопросов, стать частью предстоящего расследования.

Вторая причина уже труднее поддавалась объяснению, и в большей степени была связана с его постепенно нарастающей тревогой. Можно сказать, что главная героиня являлась для него своеобразным «напоминанием», которое позволяло ему не забыть о том, какова была его истинная цель пребывания в этом мире.

Дело в том, что даже после нескольких дней напряжённого молчания оператор так и не сказала ему и слова. В том числе и из-за этого вкупе с охватившей его расслабляющей атмосферой лениво протекавшего лета в голове у Арсения всё чаще начали мелькать всевозможные странные мысли: «А вдруг он с самого начала и являлся Иэном? А оператор же… Оператор вполне могла оказаться самой обыкновенной галлюцинацией, возникшей вследствие приёма им чего-то, скажем так, не совсем законного. Так, в сумке с его вещами определённо лежала пачка, в которой осталась всего лишь одна сигарета. Кто знает, вдруг он не только их курит, но и нечто другое?»

Но как только мысли у него в голове уходили куда-то слишком уж далеко, и он почти уже начинал верить в то, что с самого начала так дела и обстояли, Арсений находил взглядом главную героиню и прокручивал в уме разговор, который некогда произошёл между ним и девушкой-оператором. У этой истории, насколько он помнил, было три крупные арки: пропажа кошки, «тайный поклонник» Алексы и кража букета в цветочном магазине. Если бы это действительно был «его» мир, то он бы всего этого не знал. Впрочем, всегда существовала вероятность того, что на самом деле он серьёзно болен какой-то душевной болезнью и его разум всего лишь постепенно «подстраивает» его бредовые идеи под окружающую его действительность.

В-третьих… Пусть со дня его появления в этом мире Арсений более ни разу не слышал об этом случае, однако в его памяти буквально отпечатались слова Эрика, местного судмедэксперта, о найденной у леса кисти женской руки. Это напоминало ему о том, что каким бы тихим и мирным этот городок ни пытался казаться, но это было вовсе не так. По этим освещённым тёплыми лучами летнего солнца улицам ходил «человек», который учинил подобное зверство. Поймали ли его? Неизвестно. Да и, как тогда ему сказала оператор, необязательно, чтобы эта кровавая история хотя бы краем сможет задеть главную героиню, но даже так Арсений продолжать ощущать из-за этого волнение. И, как показало дальнейшее развитие событий, это оказалось оправдано.

Это произошло спустя примерно четыре-пять дней после того утра, когда Алекса заглянула в магазинчик к Розалинде. Это был самый обыкновенный летний день: светило солнце, дул лёгкий ветерок. Цветочный магазин только-только открыл свои двери для покупателей, но ни его хозяйка, ни уж тем более племянник хозяйки не ожидали, что в столь раннее утро кто-то и правда решит к ним заглянуть. Как-то уж так завелось, что больше всего покупателей у них приходилось на вторую половину дня, даже ближе к вечеру. От часа открытия и до полудня они с Розалиндой и вовсе преимущественно занимались уборкой и уходом за цветами. Но в этот день всё вышло несколько иначе, чем было обычно заведено. На висевших над входной дверью часах с круглым циферблатом ещё не было и десяти часов утра, когда со стороны входа прозвучали мелодичные переливы колокольчиков.

— Добро пожаловать в наш цветочный магазин! Вам что-нибудь подсказ… — Не договорив своей дежурной фразы, Розалинда замолкла и недоумённо похлопала ресницами, после чего неуверенно добавила, — Я могу вам чем-нибудь помочь, господа полицейские? Подбираете праздничный букет для кого-нибудь из своих коллег?

Арсений в этот момент был очень занят: он старательно натирал полки, на которые позже нужно будет водрузить вазы с собранными Розалиндой букетами, но, услышав её вопрос, поспешно обернулся, оставив тряпку лежать на полке. И правда, на пороге цветочного магазина стояли двое мужчин среднего возраста в полицейской форме. Арсений невольно нахмурился. Как бы старательно он ни пытался всмотреться в их лица, однако те так и продолжали представлять из себя странное месиво, в котором отдельные части медленно «варились», будучи явно не на предписанных природой местах. Бросив на них короткий взгляд, Арсений практически сразу вернулся к своему первоначальному занятию. Вероятно, он всё же слишком долго всматривался в их черты, потому как его в конце концов будто бы даже немного «укачало».

— Доброе утро, — поприветствовал девушку один из полицейских. — Вы Розалинда Доу, владелица этого цветочного магазина? — обратился тот к девушке.

В его голосе не звучало и тени дружелюбия, однако и агрессии в нём слышно не было. Этот голос принадлежал человеку, который собирался завести разговор о каком-то важном деле. И это дело никоим образом не было связано с покупкой цветов.

— Да, это я, Розалинда Доу, — настороженно ответила главная героиня. — Что-то произошло, офицер?

Пока она говорила это, мужчины одновременно продемонстрировали ей свои удостоверения, после чего тот же полицейский, который вёл с ней беседу, протянул девушке какую-то карточку, вероятно, фотографию. Арсений стоял слишком далеко от них, поэтому даже при всём желании не мог рассмотреть, что было на ней изображено, а вот Розалинда всё прекрасно видела. И по тому, как она немедленно нахмурилась, он понял, что на этой фотографии главная героиня увидела нечто, что, по меньшей мере, можно было описать как «не самое приятное».

— Знакома ли вам эта женщина, мисс Доу? — задал следующий вопрос тот же офицер.

— Да, конечно. Мы знакомы. Это Алекса. Нас с ней нельзя назвать особо близкими подругами, которые жить друг без друга не могут, но пару раз в месяц она заглядывает ко мне в цветочный. Под чашечку чая мы с ней болтаем о том, о сём, а потом расходимся по своим делам, — ещё заметнее нахмурившись, ответила девушка на его вопрос. — А почему вы о ней спрашиваете? С ней… С Алексой что-то произошло? — Розалинда обеспокоенно перевела взгляд с одного полицейского на другого, но ни первый, ни второй так и не ответили на её вопрос.

— Вы можете вспомнить, когда в последний раз её видели? — продолжил свой допрос мужчина.

— …Мы виделись не так давно. На прошлой неделе, вроде, — подумав, сказала та. — Да, мы с ней в последний раз виделись дней пять назад. Она заглянула ко мне в магазин утром. Перед тем, как пойти на работу, — она сжала фотокарточку самую малость сильнее, отчего уголок плотного картона слегка смялся. В обычно расслабленном голосе Розалинды прозвучало напряжение. — Так вы ответите на мой вопрос или нет? С Алексой что-то произошло?!

— Успокойтесь, мисс Доу. Для начала ответьте на все наши вопросы, после чего мы по мере своих сил и возможностей ответим на ваши вопросы. В ваших же интересах сотрудничать со следствием, — произнёс второй офицер, который до этого момента предпочитал хранить молчание.

Для внимательно слушавшего их разговор Арсения его голос практически ничем не отличался от голоса первого мужчины. Это показалось ему странным, но на тот момент времени куда важнее были детали разговора, чем то, как он звучал.

— Вы можете вспомнить, о чём вы разговаривали во время этой встречи? — следом задал ещё один вопрос первый полицейский.

— Да о всяком, офицер. Знаете, просто сплошной поток совершенно пустых слов. Я уж даже и не припомню о чём мы с ней тогда болтали. Да и встреча наша была довольно-таки короткой, ведь ей на работу нужно было идти, да и у меня были свои дела в магазине, — с осторожностью ответила девушка, поглядывая то на одного, то на другого мужчину. Она выпрямила спину и расправила плечи, пытаясь выглядеть уверенно, но именно это и выдавало в ней то, как сильно она в тот момент волновалась.

— Постарайтесь вспомнить, мисс Доу. Может, она выказывала волнение по какому-то вопросу? Или её что-нибудь беспокоило? — задал уточняющий вопрос офицер. — Если учесть то, что, чтобы в то утро попасть в ваш цветочный магазин, ей пришлось совершить небольшой крюк в противоположную от места её работы сторону, навряд ли она заглянула к вам перед началом рабочего дня просто «поболтать», — в голосе офицера неожиданно прозвучало давление, которое смог явственно ощутить даже Арсений, который находился на довольно-таки большом расстоянии от них, что уж говорить о Розалинде, что стояла в непосредственной близости от полицейских.

— Она и правда рассказывала мне о всевозможных «девчачьих» глупостях, господин офицер, — сжав руку в кулак, повторила Розалинда. — У неё… Можно сказать, что у неё такой стиль общения: она сначала поговорит с тобой обо всём на свете, и только ближе к своему уходу приступит непосредственно к обсуждению цели своего прихода. Насколько я могу сейчас вспомнить, тогда Алекса пришла ко мне, чтобы спросить… Кажется, она хотела узнать, появился ли у моего магазина «завсегдатай», который с завидной частотой закупается у меня нарциссами.

— Нарциссами? — достав из заднего кармана брюк небольшой блокнот, переспросил мужчина, одновременно с этим сделав небольшую пометку ручкой.

— Да, именно что нарциссами. Она поделилась со мной, что уже в течение некоторого времени… Предупрежу сразу, я не могу точно сказать вам как долго это уже длится, потому что она сама мне и слова об этом не сказала. Так вот, некоторое время назад у неё появился так называемый «тайный поклонник», который исправно присылает ей раз в день букет нарциссов. Любопытство оказалось сильнее её, и она загорелась желанием вызнать, кто же это такой. Поскольку у неё из зацепок были одни лишь только нарциссы, Алекса решила первым делом заглянуть ко мне, чтобы узнать, связаны ли как-нибудь эти цветы с моим магазином. К сожалению, я ничем не смогла ей помочь, поскольку таких покупателей у меня нет, да и не было никогда, — Розалинда слегка пожала напряжёнными плечами. — Может, она и хотела обсудить со мной что-нибудь ещё, но ей, как вы верно заметили, необходимо было пойти на работу, так что на этом наша встреча и окончилась. Больше я её… — девушка сбилась, окончив после короткой паузы, — …не видела.

— У вашего разговора с мисс Рид были свидетели? Кто-нибудь может подтвердить ваши слова, мисс Доу? — спросил всё тот же полицейский. Розалинда, подумав, покачала головой.

— Нет. Разве что… — протянула она и перевела взгляд в сторону стоявшего на отдалении от них Арсения.

Казалось, что оба полицейский только после её слов обратили внимание на то, что в цветочном магазине помимо хозяйки присутствовал ещё один человек. Взгляды двух офицеров одновременно скрестились на замершем на месте Арсении, после чего один из полицейских перевернул лист своего блокнота, а второй наконец достал свой собственный. Мужчины сжали шариковые ручки и уставились на юношу.

— Представьтесь, — на этот раз взял слово тот полицейский, который до этого момент предпочитал молчать.

— Это Иэн Ланг, мой племянник. Сын моей старшей сестры, — произнеся эти слова, девушка сделала несколько шагов в сторону, тем самым прикрыв того собой. — Он ещё школьник, только-только перешёл в выпускной класс. Сестра отправила его ко мне в гости, чтобы он как следует отдохнул и с новыми силами ударился в учёбу. Сами понимаете, какой это важный период в жизни каждого человека.

— Когда вы приехали? — полицейский, казалось, пропустил большую часть её рассказа, сделав лишь одну небольшую пометку в своём блокноте.

— Днём накануне моей последней встречи с Алексой. Получается, что примерно шесть дней назад, — опять же заговорила вместо него главная героиня. Офицера это словно совершенно не волновало. Тот молча сделал ещё несколько пометок.

— Вы сможете в случае необходимости подтвердить факт наличия данного разговора между мисс Доу и мисс Рид? — прозвучал следующий вопрос.

— Где подтвердить? Зачем это подтверждать? Может, вы всё-таки соизволите объяснить, что происходит?! — воскликнула девушка.

Розалинда нахмурила брови и упёрла руки в бока, выглядя при этом донельзя угрожающе. Увы, но её внешний вид совершенно не повлиял на полицейских. На этот раз офицер не обратил на слова и действия главной героини никакого внимания, продолжив молча дожидаться ответа от Арсения.

— …Да, всё произошло именно так, как рассказала вам моя тётя Розалинда, — осторожно отозвался он. Полицейский тут же записал что-то в свой блокнот, после чего убрал его обратно в задний карман брюк.

— Примерно два дня назад Александра Рид была объявлена в розыск. Вчера вечером, предположительно, она была найдена мёртвой в лесу. На данный момент мы проводим по данному факту расследование. Настоятельно просим вас преждевременно не распространять сведения о произошедшем. Это может не только спугнуть убийцу, но и посеять лишнюю панику среди населения. Надеюсь, вы понимаете это, мисс Доу? — обратился к ней тот полицейский, который до этого допрашивал её.

Розалинда, вероятно, не смогла найти в себе сил, чтобы ответить на его вопрос. Она лишь слегка кивнула головой. Стоявший за ней Арсений заметил, как напряглось всё её тело, как с силой сжала она руки в кулаки. Он, не мигая, смотрел на спину главной героини, а в его мыслях эхом повторялась фраза полицейского:

«Она была найдена мёртвой».

Но… Как одна из ведущих второстепенных персонажей могла быть мертва? Может, это какое-то недоразумение? Случилась ошибка при опознании? Иначе… Если она и правда мертва, то каким образом Розалинда и Барт смогут отыскать её «тайного поклонника»? Как Алекса сможет обрести счастье с этим самым «поклонником»? Нет, за всем этим явно скрывалось какое-то чудовищное недопонимание. В конце концов достаточно было вспомнить жанр этой истории, хилинг-роман, чтобы понять, что в ней просто не могло взять и внезапно скончаться одно из основных действующих лиц...

Погодите-погодите. Не просто скончаться. Разве полицейский не упомянул «убийцу»? Значит, вероятнее всего, её смерть была насильственной. Алексу кто-то убил. А вместе с девушкой в лесу близ этого городка тихо скончался и его последний шанс вернуться домой.

— …н? Иэнчик!? Ты меня слышишь? — прозвучал рядом с ним взволнованный голос, принадлежавший главной героине. — Вот, скорее! Выпей! — с этими словами ему буквально впихнули в руки стакан с какой-то резко пахнущей жидкостью, расплескав при этом, вероятно, не меньше половины от его содержимого. На шортах Арсения расползлось тёмное пятно, за которое невольно зацепился его пустой взгляд. — А ну пей, я тебе сказала! — видимо, усомнившись в том, что он в состоянии сделать это самостоятельно, девушка обратно вырвала у него из рук стакан и самолично влила ему в рот эту жидкость. Арсений, подавившись, тут же зашёлся в громком кашле. — Ну что же ты за горе-то такое, явно ведь — луковое! — донёсся до него неразборчивый шёпот Розалинды.

Когда Арсению удалось более-менее прийти в себя, он понял, что сидит на стуле возле кассы, а вокруг него хлопочет главная героиня. Розалинда невнятно бормотала что-то себе под нос, вместе с тем отчаянно пытаясь до кого-то дозвониться, но другая сторона, будто издеваясь, всё никак не хотела брать трубку. Наконец девушка выругалась, с силой засунула телефон в карман джинсов, после чего посмотрела на Арсения.

В этот момент их взгляды встретились. Изначально жёсткие черты лица девушки заметно смягчились. Мягко, хоть и немного натянуто улыбнувшись ему, она подошла к племяннику и сначала положила свою ладонь на его голову, а затем, немного подумав, подалась к нему и с осторожностью приобняла юношу.

— …Тише, тише… Слышишь меня? Всё обязательно будет хорошо, я обещаю тебе, — раздался её с трудом различимый шёпот возле его уха. — Уверяю тебя, это точно какая-то глупая ошибка. Помнишь, что я тебе тогда рассказывала об Алексе? У этой без конца флиртующей девчонки есть сильные покровители, иначе с её-то замашками она просто не дожила бы до своих лет. Что-то мне подсказывает, что тот, кто проводил опознание, просто взял, да и ошибся. Да-да, именно так дела и обстоят, — убеждённо закончила она, в конце обняв его самую малость крепче. — У меня есть парочка знакомых, которые, скажем так, опосредованно связаны с нашими полицейскими. Сейчас я позвоню им и попрошу разузнать подробности этого дела. Ты услышал, что я тебе сказала? Нам ещё толком ничего неизвестно.

Арсений, который во все глаза смотрел на цветастый узор её футболки, медленно кивнул. И правда, раз аж сама главная героиня считает, что во всей этой ситуации явно должна была крыться какая-то ошибка, то так оно и есть. Ведь кто, если не главная героиня, будет лучшего всего знать об окружающем их мире, правильно? Правильно. Потому что в ином случае каким образом сюжет сможет двигаться дальше? Никак. Если Алекса действительно мертва, то в сюжете этой истории возникнет не просто какая-то «логическая ошибка», а целая сюжетная «дыра». К чему может привести её появление? К сожалению, явно ни к чему хорошему. «Дыра» в сюжете, как он подозревал, была во много крат опаснее небольшой «ошибки». Если та всё же возникнет, то мир неминуемо подвергнется самоуничтожению.

— …приходили офицеры из местного участка, спрашивали у нас насчёт Алексы, — донёсся до него голос Розалинды. Арсений поднял взгляд на девушку. Та стояла в нескольких шагах от него и отчего-то с необычайно напряжённым видом смотрела на него, ни на мгновение не отрывая взгляда. — Ты сможешь что-нибудь об этом разузнать? — в трубке прозвучал лаконичный ответ. — Прекрасно. Если тебе всё-таки удастся что-нибудь раскопать, звони… Нет, лучше сразу приходи к нам. Да, немедленно приходи к нам в цветочный, — с этими словами она окончила разговор, после чего обратилась уже к Арсению. — Ты же помнишь Барта? Старшего брата Ленни? Раньше он работал в полиции. Может, ему удастся через свои «связи» вызнать об этом деле немного больше.

Девушка старалась говорить с ним спокойно и уверенно, однако то, с какой силой она сжимала свой мобильный телефон в руках, с головой выдавало её настоящее волнение. Вероятно, они с Алексой всё же являлись куда более близкими подругами, чем она сообщила офицерам полиции.

— …Как-то теперь совсем не до работы, да? — тем временем продолжила говорить девушка. — Можно было бы, конечно, на сегодня закрыть магазин, но что нам с тобой тогда делать? Может, мы с тобой возьмём по стулу, сядем друг напротив друга и будем в тишине глядеть друг другу в глаза, пока Барт наконец не придёт? Если честно, ерунда какая-то выходит, тебе самому так не кажется? Давай-ка лучше поступим наоборот и как следует поработаем. По крайней мере, хотя бы попытаемся от всего этого абстрагироваться. Как тебе такая идея?

Арсений рассеянно кивнул, соглашаясь на её предложение. Отыскав взглядом какую-то тряпку, он принялся без особого энтузиазма протирать от пыли полки. Розалинда же, понаблюдав за ним некоторое время, уселась на стул, с которого открывался вид на весь зал, и принялась с донельзя серьёзным видом печатать кому-то сообщения на телефоне. Возможно, ответы того, кому она писала, пришлись ей не по душе, или же тот и вовсе не ответил на все её многочисленные сообщения, потому как с течением времени выражение её лица становилось только ещё более и более хмурым.

Не переставала та хмуриться и в тот момент, когда бросала в сторону Арсения короткие, но какие-то слишком уж настороженные взгляды. Он, в свою очередь, замечал их, но никоем образом на них не реагировал, попросту не зная, что той на это сказать. Неужели ей в голову закралась мысль, что он мог оказаться каким-то образом причастным к этому происшествию? Но он почти круглые сутки так или иначе, но был у неё на виду. Исключение составляла только ночь, но тогда он спал беспробудным сном, не просыпаясь даже ради того, чтобы попить воды или сходить в туалет. Но как объяснить это Розалинде? Да и, может, он сам ошибся, и она вовсе не подозревала, а волновалась за него? Ведь он всё-таки был её племянником, ребёнком, которого её старшая сестра передала той под опеку до конца лета, а тут такое. Скорее всего, так оно и было.

Барт появился на пороге цветочного магазина гораздо раньше, чем Арсений изначально предполагал. Казалось, с момента ухода полиции не прошло и целого часа, как висевшие у входной двери колокольчики вновь возвестили их о приходе покупателей своим мелодичным звоном. Но, как, впрочем, и в прошлый раз, этот «покупатель» не собирался ничего покупать, да и цветы волновали его явно в самую последнюю очередь.

Во время их первой встречи главный мужской персонаж данной истории произвёл на Арсения впечатление серьёзного и местами даже немного мрачного человека. Его «мрачность», впрочем, в большей степени была вызвана его внешним видом, чем его поступками. Вот и теперь в цветочный магазинчик скорым шагом вошёл высокий мужчина в тёмной футболке и тёмных же джинсовых шортах. Оказавшись внутри, он внимательно огляделся по сторонам. Отчего-то первым делом отыскав взглядом именно что Арсения, тот слегка прищурился, после чего продолжил свой путь к Розалинде. Девушка, в свою очередь, коротким кивком поприветствовала гостя, а затем, спрыгнув с барного стула, на котором вплоть до этого момента продолжала сидеть, без конца печатая кому-то сообщения, выпрямилась и обратилась к Арсению:

— Иэнчик, я тут отлучусь на минутку-другую. Можешь пока последить за залом? Вдруг к нам всё-таки сегодня заглянут покупатели.

Сам Арсений, который уже было подумал, что его сейчас пригласят пройти вместе ними, остановился и, растерявшись, кивнул. Розалинда поблагодарила его, после чего поспешно увела за собой на второй этаж Барта. Арсений проводил их обоих взглядом, а затем посмотрел на свои руки, что продолжали держать уже успевшую высохнуть тряпку.

Если так подумать, то их решение само по себе было вполне объяснимо: в их глазах он был совсем ещё ребёнком, которому для его же душевного спокойствия не престало слушать, возможно, даже излишне жестокие подробности этой истории…

Выронив тряпку, Арсений растерянно моргнул. Почему «в их глазах»? Они с изначальным владельцем тела, Иэном, были примерно одного и того же возраста, оба ещё не успели закончить школу. Так откуда в его голове могли возникнуть подобного рода мысли? Арсений, тяжело вздохнув, покачал головой. Ему необходимо постараться как можно скорее унять своё волнение, из-за которого его разум, вероятнее всего, и начал порой выдаваться столь странные мысли. Но как ему это сделать? Все окружавшие его люди даже и не подозревали о том, что смерть Алексы, если таковая всё-таки произошла, стала первым и в то же время последним гвоздём в крышку гроба этого мира. С этого момента их всех, включая не по своей воле застрявшего в этой «милой истории» Арсения, ожидала неминуемая гибель. И как, понимая это, можно оставаться спокойным?

— …Окажись на месте этой гвоздики какая-нибудь молодая девушка, то она непременно бы засмущалась, если бы ты на неё так долго и столь пристально смотрел. Но это всё-таки гвоздика, так что даже если она очень-очень сильно этого захочет, то отвернуться от тебя всё равно не сможет, — раздался рядом с ним смутно знакомый голос.

Арсений моргнул, после чего слегка повернул голову в сторону. Плечом к плечу с ним стоял уже знакомый ему мужчина, местный судмедэксперт Эрик, который, по итогу, и смог отыскать сбежавшую из дома Леди. Выглядел он точно так же, как и в день их первой встречи в чайной лавке: растрёпанный и жутко не выспавшийся. Впрочем, даже такой его облик был куда приятнее, чем «расплывшиеся» лица полицейских. Повернувшись к нему, Эрик поймал его взгляд и в ответ одарил слабой, будто чуть натянутой улыбкой.

— И я тебя очень рад видеть. Ты сегодня здесь за главного? А где твоя тётя? — спросил его после этого мужчина.

— Нет-нет. Она в магазине, просто пока что немного… Занята. Мне позвать её? — предложил ему Арсений.

Так удачно получив возможность подслушать хотя бы часть разговора главных героев, он был отнюдь не прочь ею воспользоваться. Конечно, ему не удастся услышать их обсуждения, что называется, «от» и «до», но и несколько коротких обрывков их разговора могут дать ему важные для понимания нынешнего положения дел сведения.

Впрочем, Эрик, вероятно, всё же не собирался давать ему эту возможность. Еле заметно приподняв брови, он посмотрел на него, после чего прикрыл глаза и слабо покачал головой, отказавшись от его предложения.

— Если твоя тётя так занята каким-то важным делом, то пусть и дальше им занимается, не будем её отвлекать по пустякам, — махнул Эрик рукой. Сделал тот это наотмашь, из-за чего чуть было не столкнул с полки одну из ваз с цветами. Замерев, он напряжённо посмотрел на слегка покачнувшуюся вазу, после чего с облегчением смахнул невидимый пот со лба. — Обошлось. Знаешь, когда не спишь больше суток, тело перестаёт тебя слушаться. Нужно стараться держать себя в руках, а то остатков моего аванса не хватит, чтобы за всё это расплатиться, — покачав головой, посетовал он. — Собственно говоря, если у тебя есть опыт обращения с кассой, то мне и тебя одного хватит, — затем перешёл к делу тот. — Я хочу прикупить один горшок флоксов, — указал тот в сторону горшков с цветами, стоявших неподалёку от них. — Удастся это дело правильно оформить?

— Да, конечно, — тут же отозвался Арсений.

Развернувшись, он тут же схватил первый попавшийся под руку горшок, после чего бодрым шагом направился к кассе. Пробив штрих-код, он поднял взгляд на мужчину, который и сам в тот момент смотрел на него со слабой улыбкой на лице. В его светло-карих глазах ощущалось что-то невыразимо печальное, но стоило Арсению уловить это чувство, как оно тут же развеялось, словно его никогда и не было. Разве что его и без того натянутая улыбка стала ещё менее искренней.

— Ох, извините. Вы, наверно, хотели взять цветы другого цвета? — предположил Арсений, посмотрев в сторону оставшихся на полке горшков.

Так вышло, что из всего многообразия ярких красных и розовых флоксов он схватил единственное растение, у которого лепестки оказались нежного лавандового оттенка.

— Не стоит извиняться. Наоборот, ты всё сделал правильно. Удивишься, но конкретно эти цветы мне и приглянулись, — слегка покачал тот головой. — …В принципе все купленные мною прежде цветы были именно что с лавандовыми лепестками. Жаль, что флоксы такого цвета встречаются в местных цветочных магазинах не так уж и часто. С другой стороны, благодаря этому я смог открыть для себя мир гиацинтов. Во всём нужно искать хорошие стороны.

— …Вы любите цветы? Наверняка у вас в доме собрался целый сад, — неуверенно предположил Арсений, пытаясь поддержать с тем вежливую беседу.

Услышав его слова, Эрик как-то странно хохотнул, после чего произнёс:

— Ну, как тебе сказать… Мой небольшой «сад» больше походит на… Эм-н, переполненное кладбище? — заметив недоумение, отразившееся на лице у Арсения, тот немного смутился. — Понимаешь, из-за того, что я много работаю, часто не успеваю их вовремя полить или поменять землю, а как у меня появится немного времени, то я обязательно перелью воды или умудрюсь переборщить с удобрением. Эти цветы ни той, ни другой крайности не потерпят, поэтому вскоре после покупки трагически гибнут. Поэтому у меня, собственно говоря, в доме теперь всего один горшок с цветами. И то я говорю о том, который собираюсь сейчас купить.

— …Может, вам стоит попробовать завести кактус? — предложил Арсений, но, поняв, какой смысл несли его слова, тут же поспешил забрать их обратно. — Вы только ничего такого не подумайте! Просто… Просто…

— Я беру флоксы вовсе не потому, что они мне нравятся, — всё с той же слабой улыбкой ответил ему мужчина. — Что же. Может, мне и правда уже пора перейти на коллекционирование кактусов?.. — затем задумчиво протянул тот. — Спасибо за своевременно полученный совет, племянник Розалинды. Так я, наверно, и поступлю…

— Эрик? — внезапно раздался позади них голос Барта.

Глава 8. На столе в хрустальной вазе стоял нарцисс

— Ох-ох-ох… Так вот это «чем» или, если быть точнее, «кем» сейчас занята Розалинда, — с куда более широкой улыбкой на лице протянул судмедэксперт, едва при этом не присвистнув. — Привет, Барт. Не думал тебя здесь увидеть, — с этими словами он протянул спустившемуся по лестнице мужчине руку для рукопожатия.

— То же самое могу сказать и тебе, Эрик, — с ясно читающимся сомнением в голосе ответил ему Барт, но руку всё-таки пожал.

Между мужчинами повисла странная атмосфера, которую, казалось, ощущали все, кроме Эрика. Тот широко улыбнулся своему бывшему однокласснику и ответил ему крепким рукопожатием.

— А вот тут ты не прав. Я, между прочим, можно сказать, постоянный покупатель в этом цветочном магазине. Исправно заявляюсь сюда раз в две недели. Вот и теперь заглянул за своим следующим «подопечным», — кивнул он в сторону цветочного горшка.

Нежные лавандовые лепестки затрепетали из-за его движения, после чего настороженно замерли, будто они могли понять слова, что следом произнесла главная героиня:

— Что? «Подопечный»? Может, ты хотел сказать «жертва»?

Скрестив руки на груди, по лестнице вслед за Бартом спустилась Розалинда. Бросив короткий взгляд в сторону Арсения, она, нахмурившись, посмотрела на Эрика. Не нужно было быть пяти пядей во лбу, чтобы понять, что его появление в магазине её отнюдь не обрадовало. Интересно, почему?

— Не сыпь мне соль на рану, — поморщился Эрик. — Неужто ты и правда считаешь, что вся эта ситуация приносит мне большое удовольствие? Я, быть может, был бы и рад отнестись к заботе о них с большей ответственностью, но, сама понимаешь, моя работа… Я бы даже сказал «мой род деятельности». Так вот, он вносит свои коррективы во все мои «хотелки», — слегка покачал тот головой. — Даже сегодня. Только представьте себе, я вышел с работы на целых два часа позже предписанного. А всё почему? Потому что я слишком добр, меня слишком легко уговорить. Как жаль, что из-за этого у меня не остаётся времени быть добрым со своими «малышами», из-за чего те постоянно гибнут… — завздыхал мужчина.

Барт с Розалиндой, услышав его слова, незаметно переглянулись, однако наблюдавший за всеми тремя Арсений смог уловить их движения.

— …Произошло что-то серьёзное? Ты ведь задержался в бюро не потому, что «проспал» будильник, который обычно ставишь на время окончания своей смены? — скрестив руки на груди, осторожно поинтересовался у него Барт. Арсений посмотрел на главного героя — у бывшего полицейского явно включился режим «сбора информации».

— Барт, за кого ты меня принимаешь?! — с искренним возмущением в голосе воскликнул Эрик. — Я, между прочим, на протяжении всей прошлой ночи в поте лица своего трудился! Сначала — на месте преступления, а потом — в нашем морге, — фыркнул тот, после чего нарочито тяжело вздохнул. — Эх-эх-эх. Так оно чаще всего и бывает, — опёршись о стойку кассира, запричитал тот, обратившись к Арсению. — Мы, судмедэксперты, не носим цветастых плащей, сидим мёрзнем тихонько в своих «холодильниках», кутаясь в потёртые халаты... К чему я веду-то? А к тому, что наш труд перестали воспринимать всерьёз. Придумал тоже, «будильник». Мне, между прочим, запрещено не то, что спать, дремать на рабочем месте!

— На месте преступления? — пропустив большую часть его бравады мимо ушей, главный герой зацепился за ключевые слова и предпринял попытку повернуть русло разговора в нужном ему направлении. — Что-то и правда произошло? — повторил он свой предыдущий вопрос.

Эрик замер, после чего отвёл взгляд в сторону.

— …Что-то я у вас тут чересчур уж задержался. Парнишка, — обратился мужчина к Арсению, — я не сплю уже больше суток, так что память начала меня подводить. Не подскажешь, я уже оплатил горшок с флоксами, или Барт своим появлением всё-таки успел отвлечь меня раньше? — явно продемонстрировал тот своё нежелание обсуждать этот вопрос.

Увы, его желание ни капли не волновало главную героиню, которая, отметив, что попытки Барта не возымели должного эффекта, решила взять ситуацию в свои руки. Не дав Арсению времени на ответ, она сделала шаг вперёд и сказала:

— Чуть больше часа назад в мой магазин приходили двое полицейских. Они очень дотошно расспрашивали меня о последней встрече с одной моей хорошей знакомой, Алексой. Алексой Рид. Мне пришлось постараться, чтобы узнать причину такого их внимания. И знаешь, что? Оказалось, что она мертва. Точнее, её убили. Ты… Ты можешь просто взять и ответить на вопрос Барта? То, что ты сегодня ушёл с работы позже обычного, как-то связано с Алексой? — взгляд девушки был направлен прямо на него.

Её просьба показалась Арсению немного неуклюжей, будто она в этот момент старательно сдерживала себя, аккуратно подбирая каждое своё слово. Впрочем, реакция на её старания оказалась явно не той, на которую та надеялась: мужчина отвёл взгляд в сторону и сделал полушаг в сторону выхода.

Заметив это, она поспешно добавила:

— Клянусь, взамен на ответ я тебе не только этот горшок с флоксами бесплатно отдам, но и по первому твоему запросу буду новых «агнцев» на заклание посылать. Договорились?

— Ну почему сразу «агнцев»?! — вновь возмутился тот. Однако, предложение девушки, вероятно, всё же затронуло нужные струны его души, потому что, подумав, Эрик сказал, — Полиция уже рассказала вам о смерти Алексы Рид. Это большое горе для её семьи и близких, но за этим горем… За этим горем скрывается трагедия, часть правды о которой мне известна. Повторяю, только часть, и та в большей степени связана с моими профессиональными обязанностями. Так и быть, я поделюсь тем, что знаю, с вами, но только лишь потому, что с вами сейчас Барт. Ситуация, возникшая в нашем городе, уже давно требует разрешения, но у местной полиции будто не хватает сил, чтобы сделать это. Я надеюсь, что ты, дружище, станешь тем, кому их хватит, — посмотрев на того, с донельзя серьёзным видом произнёс Эрик. — И ещё. Позвольте мне взять с вас троих обещание, что эти сведения не уйдут дальше этих стен. Нет, я хочу, чтобы мои слова остались между нами тремя, потому что в ином случае, боюсь, они могут попасть в… Не те, мягко скажем, руки.

***

В этот день корявая надпись «ОБЕД» появилась на доске, что стояла возле входной двери цветочного магазина, ещё до наступления полудня, а саму дверь надёжно заперли, чтобы никто не смог прервать рассказ Эрика. Поднявшись на второй этаж, они, переглянувшись, пришли к молчаливому согласию, что трём мужчинам не престало вламываться в комнату к молодой незамужней девушке, поэтому вчетвером прошли в комнату, которую на данный момент времени занимал Арсений. С горем пополам сумев устроиться, взгляды трёх пар глаз устремились в сторону судмедэксперта. Тот, вздохнув, покачал головой.

— Столько внимания, столько внимания… Ну, право слово, вы меня совсем засмущали, — понизив голос, посетовал Эрик, но никто из трёх его слушателей так и не подхватил его кривляния, продолжив пронзать его хмурыми взглядами. — Ладно-ладно. Пожалуй, начнём с того, что накануне вечером полиция была вызвана местной жительницей в подлесок, где свидетельница обнаружила тело, принадлежащее, предположительно, молодой женщине. Опять же, предположительно, этой «молодой женщиной» является Александра «Алекса» Рид, которую, насколько мне известно, к тому моменту времени уже два или три дня, как старательно искали по всему городу, — с явной неохотой приступил тот к своему рассказу. — Подчеркну, что ключевое слово здесь — «предположительно». Печальная правда состоит в том, что в нашей глуши нет возможности провести полноценную ДНК-экспертизу, поэтому нам ещё примерно день-два придётся ждать результат из лаборатории.

— Неужели возникли какие-то трудности в процессе опознания тела? — нахмурившись, задал вопрос Барт.

Эрик посмотрел на того и криво улыбнулся. Это было неприятно признавать, но тем человеком, у которого «возникли трудности» и которому пришлось потратить немало времени на то, чтобы собрать все сопроводительные документы и договориться о транспортировке образца, был он сам. Да и опять же настоящие герои не носят плащи, поэтому он не собирался хвастаться тем, что ему удалось сделать это в рекордные, между прочим, для всякого рода бумажной волокиты сроки и уже этим утром благополучно отправить образец ДНК на исследование.

— Ох, ещё какие трудности. «Тело» было обнаружено одной прелестной пожилой дамой, которая вечером выгуливала свою собачку в лесу. Собака, собственно говоря, и является той, кому эта прекрасная «находка» по большей части и принадлежит. Под «находкой» я имею в виду… Часть стопы, — на этих словах Барт нахмурился пуще прежнего, а Розалинда отпрянула назад, словно прямо в этот момент некто бросил ей эту «находку» прямо к ногам. — Эта часть стопы — единственное, что полиция на данный момент времени смогла отыскать, пусть и потратила на поиски всю ночь и большую часть дня. Впрочем, этим делом сейчас занимается «молодняк», который не теряет надежды всё-таки обнаружить оставшиеся части тела. «Старички» же небезосновательно полагают, что тем это сделать не удастся, поэтому они направили все свои усилия на попытки вычислить убийцу: опрос возможных свидетелей, проверка всех камер видеонаблюдения в округе. Мне неизвестно, на каком они этапе сейчас находятся и хоть сколько-нибудь успешны ли их попытки, — пожал мужчина плечами. — Мне и эти-то крохи удалось узнать по чистой случайности — с одним знакомым парнишкой-полицейским столкнулся, пока занимался оформлением запроса на ДНК-экспертизу.

— Но почему «старшее поколение» полицейских так уверено в том, что им не удастся отыскать… Оставшиеся части тела?

Чем дольше длился рассказ Эрика, тем мрачнее становилось выражение лица главного героя. Опёршись локтями о колени, Барт водрузил голову на переплетённые пальцы и, казалось, немигающим взглядом уставился на судмедэксперта. Удивительно, но последний не то, чтобы не терялся, будучи под самым настоящим «прицелом» его глаз, он продолжал сохранять расслабленную позу порядком уставшего человека, которого совершенно не волновала окружавшая его серьёзная атмосфера. Посмотрев на него, Арсений пришёл к выводу, что человека, который предыдущей ночью проводил изучение части чьей-то стопы, было просто невозможно смутить каким-то там «тяжёлым взглядом».

— Ох-ох-ох… А вот это как раз-таки та часть моего рассказа, о которой я бы вас попросил особо не распространяться. По крайней мере, до того момента, пока полиция не выступит с официальным заявлением, — посмотрев на Барта в ответ, затем Эрик прошёлся взглядом по двум другим присутствовавшим в комнате «внимательным слушателям». — На данный момент времени эта мысль всё ещё имеет неустойчивый статус «догадки», но уже абсолютное число привлечённых к этому делу полицейских твёрдо уверены в том, что в нашем чудесном тихом городке завёлся «серийник». Серийный убийца. И, вероятнее всего, свою преступную деятельность он осуществляет гораздо дольше, чем полиция может предположить по имеющимся у неё уликам. Как-то так, друзья, дела у нас и обстоят.

В комнате повисло молчание. На Эрика смотрели три разных человека, но в глазах каждого из них отражалось одно и то же чувство — неверие. И если в случае Барта и Розалинды это явно объяснялось тем, что они просто не могли поверить в то, что в их, как они сами искренне считали, тихом и уютном городке завелось такое «чудовище», то в глазах Арсения это чувство имело несколько иной оттенок.

Его неверие было ещё сильнее, чем у главных героев, потому что он, в отличие от них, знал о чём на самом деле была эта история. В ней никогда не было, да и не могло быть ни этого ужасного убийства, ни уж тем более серийного убийцы, который его, предположительно, совершил. Да, в ней не было ничего из того, что с ними сейчас происходило. Это полностью расходилось с тем, что некогда рассказала ему оператор.

— Предвосхищая все ваши дальнейшие вопросы: согласно предположению полиции, убийства совершаются уже больше пятнадцати лет. Почему же их тогда раньше не объединили в серию? Потому что вплоть до этого года для объединения всех дел не было совершенно никаких предпосылок, — Эрик перебрал пальцами, после чего сжал руку в кулак. — Значительно усложняло процесс объединения и то, что убийства совершались с очень большими для обычных «серийников» перерывами: в два, а то и во все три-четыре года, — он тяжело вздохнул. — Впрочем, всегда существует ненулевая вероятность того, что убийства совершались им куда чаще, просто полиции не удавалось отыскать тела жертв. В установленных эпизодах, которые уже точно решено объединить в серию, части тел, а в каждом из этих случаев удавалось отыскать лишь определённую, замечу, небольшую часть тела, обнаруживались лишь по чистой случайности силами наших наблюдательных сограждан. Люди, занимающиеся по утрам пробежкой, выгуливающие своих собак или решившие сходить по грибы… Все они были совершенно разными, несвязанными друг меж другом людьми, которые решили провести своё утро в ближайшем лесу и которые неожиданно наткнулись на такой чудесный «подарочек», — разъяснил тот им. — Ещё более подробные детали этой истории, уж извините, поведать я не смогу, потому что просто-напросто не знаю. Я не вхожу в группу непосредственно тех, кто занимается расследованием этого дела, просто порой моя обычная рабочая смена длится несколько дольше обычного из-за внезапных «находок», — пожал плечами мужчина.

— …Серийный… Убийца, — невнятно пробормотала Розалинда, после чего с силой замотала головой, отчего её собранные в высокий хвост волосы немного растрепались. — Это точно не может быть какой-то ошибкой? С чего у нас тут внезапно мог взяться серийный убийца? — на этих словах та по какой-то причине посмотрела не на Эрика, рассказавшего им об этом, а на Барта, который в ответ прикрыл глаза и слегка покачал головой. Девушка еле слышно невнятно выругалась.

— Тут и правда не знаешь, что лучше, — то ли не заметив, то ли предпочтя сделать вид, что не заметил этого, Эрик продолжил разговор. — С одной стороны, гораздо лучше искать одного убийцу вместо, допустим, десятка. С другой же стороны… С другой стороны, в этой ситуации противником полиции выступает очень жестокий и отнюдь не глупый человек, которому уже больше десятка лет удаётся уходить из-под чуткого взора наших доблестных стражей порядка. Кто знает, может, после официального заявления полиции тот затаится ещё лет на пять-десять? Ему это, может, даже и не составит особого труда. С его-то выдержкой, — покачал тот головой.

— Может, тогда вам не стоит об этом так во всеуслышание объявлять? Лучше немного повременить с этим? Ну, пока убийца не будет найден, — предложила Розалинда, но на этот раз нести ответ на её вопрос решил Барт.

Тяжело вздохнув, мужчина произнёс:

— Жителям города необходимо знать о том, что происходит. Конечно, это может спугнуть преступника, но в то же время предупредит появление новых жертв. Обеспечение безопасности местных жителей — первостепенная задача полиции, но в то же время никто не защитит себя лучше, чем ты сам. Так, настороженность горожан станет для полиции верным союзником, который позволит им сосредоточить все свои силы на поиске убийцы.

— Предупреждён, значит, вооружён, — резюмировал его слова Эрик. — Да и поиск убийцы — дело отнюдь не пары дней. Тут и за несколько недель или даже месяцев, может, не удастся справиться. За это время «блаженное неведение» может привести к смерти ещё нескольких человек, чему ни в коем случае нельзя позволить случиться, — добавил он тут же.

После этого комната Арсения вновь погрузилась в тишину. Каждый из четырёх людей, собравшихся в этот день вместе, задумался о чём-то своём, по той или иной причине не спеша делиться своими мыслями с остальными. Звуком, который нарушил повисшее между ними тяжёлое молчание, оказался резкий хлопок — Эрик ударил раскрытыми ладонями по коленям, после чего поднялся на ноги и с высоты своего роста воззрился на тех.

— Я рассказал вам всё, что знал сам. Вы все здесь взрослые люди, так что, надеюсь, сможете распорядиться этими знаниями так, как посчитаете верным, не умудрившись при это навредить ни себе, ни окружающим. Главное, прошу, не рассказывайте обо всём этом кому ни попадя. Напомню, что наш убийца всё ещё не найден. Так что, беря в расчёт теорию «шести рукопожатий», всегда существует вероятность того, что кто-то из нас напрямую или же опосредованно, но знаком с ним. Ну а я… — мужчина не сдержался и, прикрыв рот рукой, протяжно зевнул. — Ну а я собираюсь немедленно вернуться домой и как следует выспаться. Подумать только, я не сплю уже больше тридцати часов подряд. Ещё чуть-чуть и я засну прямо здесь, — слегка притопнул тот, — на коврике. Для человека столь уважаемой профессии это слишком позорно, поэтому, вы уж извините, но я пошёл. У тебя, — кивнул он Барту, — есть мой номер телефона. Если что, сразу звони, я отвечу. Розалинда, — обратился тот к девушке, — не могла бы ты меня проводить? Я бы и сам с радостью вышел, но, к сожалению, дверь в магазин заперта.

Главная героиня с недоумением в глазах посмотрела на него, после чего хлопнула себя по лбу и, поднявшись на ноги, повела его за собой вниз. Таким образом, в комнате остались двое: Барт и Арсений, — и если первый явно не ощущал какой-либо неловкости от этого, уставившись в пол и о чём-то глубоко задумавшись, то второму отчего-то в компании мужчины было немного не по себе. Может, на него так странно подействовала аура главного героя? Ведь не просто так тот служил в полиции, так ещё и периодически выезжал на какие-то невероятно опасные миссии? Арсений совершенно не разбирался во всём этом, но подозревал, что причина этого странного ощущения всё-таки была каким-то образом связана с его родом деятельности.

— …Ты явно выбрал не самое удачное время для того, чтобы приехать на отдых в наш город, — пока Арсений раздумывал на тему того, какая тяжёлая атмосфера всё-таки окружает главного героя, этот самый герой неожиданно решил обратиться к нему. Переведя взгляд с пола на подростка, тот воззрился на него, казалось, немигающим взглядом, после чего добавил, — Впрочем, если вся эта история длится уже далеко не один год, то у тебя просто не было ни единого шанса, чтобы приехать сюда «вовремя». Может, тебе… Стоит вернуться домой?

В связи с вновь открывшимися обстоятельствами того, что в «тихом и мирном» городке, по итогу, оказалось не так уж и безопасно, для Иэна, который приехал в это место просто для того, чтобы отдохнуть перед началом нового учебного года, было бы логичнее всего немедленно собрать все свои немногочисленные вещи и с ближайшим по времени автобусом уехать домой. Пожалуй, если бы на этот вопрос «он» и отвечал, то подросток тут же бы кивнул, соглашаясь с главным героем, но на месте Иэна находился Арсений, который просто не имел такой опции, как «уехать домой». В этом мире его «дома» просто не существовало.

Оператор, которая вызвалась быть его «компаньоном», внезапно исчезла, и теперь Арсений не знал, когда она вернётся, да и вернётся ли в принципе. Словно утопающий, что мёртвой хваткой вцепился в тонюсенькую соломинку, он цеплялся за мысль о том, что контракт, который с ним заключила «Программа», всё ещё не был официально расторгнут, а раз так, то ему следовало продолжать прикладывать все свои силы к тому, чтобы достичь поставленной перед ним цели.

Что от него глобально требовалось? Чтобы главный герой участвовал в расследованиях, в которые первой случайно «вляпывалась» главная героиня. И пусть декорации расследований по какой-то неведомой ему причине немного видоизменились, но суть истории оставалась всё той же: случилось «происшествие», в которое главную героиню «затянуло». Теперь ему необходимо было проследить за тем, чтобы то же самое произошло и с Бартом.

— …Но я не могу уйти, — пробормотав эти слова, покачал головой Арсений.

Барт отреагировал на его слова немного странно. Пусть его мрачный взгляд оставался всё тем же, однако на мгновение в глубине его чёрных глаз промелькнул… Испуг? Страх? Он чего-то испугался? Или испугался за кого-то? В любом случае это показалось Арсению странным, поскольку, во-первых, они не были достаточно близки, чтобы главный герой за него волновался, и, во-вторых, сам юноша явно не являлся тем, кого должен был бояться взрослый мужчина, который, к тому же, долгое время проработал в полиции.

— …Моя тётя останется здесь, — немного подумав, затем пояснил Арсений свои слова. — Как я могу сбежать, оставив свою тётю здесь совсем одну? Она всё-таки одинокая молодая женщина. Неизвестно, каким образом убийца выбирает своих жертв, но, думаю, это в любом случае звучит не очень безопасно. Кто знает, вдруг одним вечером в магазин заглянет последний «покупатель», цель которого будет далека от покупки цветов? А так нас будет хотя бы двое. Это уже сильно снижает шанс того, что выбор преступника падёт на тётю.

Барт внимательно выслушал его, после чего медленно кивнул, соглашаясь с его словами. При этом это странное чувство, что промелькнуло в его глазах, развеялось, будто его никогда и не было. Сказанное им объяснение смогло успокоить мужчину? В таком случае причиной изменения его настроения явно скрывалась в словах Арсения. Но что в них могло быть не так?

— Ты очень добрый мальчик, Иэн, — тем временем произнёс Барт. — Розалинде и правда очень повезло, что у неё такой не только храбрый, но и заботливый племянник. Но, случись что, пообещай, что не будешь излишне геройствовать. Что бы ни произошло, первым делом трезво оцени обстановку вокруг на предмет опасности для себя самого, и только потом принимай то или иное решение. Как однажды сказал мой непосредственный начальник: «Один труп всегда лучше двух трупов». Может прозвучать немного грубовато, но так оно и есть. Количество возможных жертв всегда нужно стараться минимизировать. Это один из основных принципов, которого всегда и во всём следует придерживаться.

Арсений молча слушал того да с серьёзным видом кивал, однако, не совсем понимая, к чему тот вёл. Конечно, сам он объяснил свой отказ уехать тем, что он волнуется о безопасности своей тёти, но по какой причине главный герой говорил об этой ситуации так, словно столкновение с «серийным убийцей» для них неминуемо? Пусть для описания этого города и любили использовать определение «небольшой», но даже так тут жило не меньше пяти-шести десятков тысяч жителей. Уже хотя бы по этой причине вероятность того, что они ни разу не видели лица убийцы, пусть и не была нулевой, но настойчиво стремилась к этому. Куда более вероятно было то, что полиция всё-таки возьмёт себя в руки и как следует займётся этим делом. Впрочем, не стоило забывать, что главная героиня — это всё-таки главная героиня. Хочет она сама того или нет, но любое даже мало-мальски вероятное событие вполне может произойти именно что с ней. А кто на данный момент был ближе всего к Розалинде? Её единственный племянник, место которого и занимал Арсений.

— Обещаю, что прислушаюсь к вашему совету, — всё с тем же серьёзным видом произнёс юноша.

— Что за совет? Один из тех «легендарных» мужских советов? — немного нервно фыркнув, поинтересовалась Розалинда, вернувшись в комнату. — Я отправила Эрика домой. Выглядел он, конечно… В общем очень надеюсь на то, что он сможет благополучно добраться до своего дома, а не заснёт на ближайшей к нам лавочке, — хмыкнула та, после чего посмотрела на оставшихся в комнате мужчин. — …Новость об «убийце», конечно, не из приятных, но что поделать? Мы с вами можем лишь продолжать жить, как жили, терпеливо дожидаясь новостей от нашей доблестной полиции, — пожала она плечами.

Со стороны было особенно заметно то, насколько натужной была её видимая расслабленность. В её лице и движениях отчётливо прослеживалось внутреннее напряжение, и в этом не было совершенно ничего странного. Мало того, что её подруга пропала без вести, так ещё и с её телом, если обнаруженная стопа действительно принадлежала Алексе, поступили столь отвратительным образом. А над столь полюбившимся ей городком повисла тень чудовища, истинное число жертв которого всё ещё не было до конца известно. Её страх был естественен, но она не желала его демонстрировать, скрыв его за кривой улыбкой.

— Только это нам и остаётся. Ждать, — посмотрев на девушку, согласился с ней Барт, вставая со своего места. — Я, наверно, вернусь домой. Если у вас что-то произойдёт, то сразу звоните мне, я немедленно приду, — Розалинда кивнула.

Отчего-то Арсению показалось, что его предложение было воспринято ею куда серьёзнее, чем предложение Эрика. Вероятно, потому что бывший полицейский показался ей куда более надёжным человеком.

***

После того, как им была открыта эта далеко не самая приятная правда об их городке, мир за окном цветочного магазинчика ни капельки не изменился, но внутренне изменились те, кто в это самое окно глядел. Безусловно, подозревать каждого встречного было неправильно, но поселившаяся в их душах тревога просто не позволяла им смотреть на каждого заходившего в магазин покупателя не без лёгкого подозрения во взгляде.

Не мог прекратить это делать и Арсений, что возился с цветами и краем уха постоянно прислушивался к тому, что происходит в зале. Подумать только, история, которая изначально повествовала о нахождении главными героями внутреннего покоя, неожиданно обратилась триллером, в котором буквально у каждого персонажа вполне себе могла появиться «чудесная» возможность стать очередной жертвой серийного убийцы. И эта резкая, непредсказуемая смена жанров выпала именно что на долю Арсения.

Так, может, именно по этой причине оператор и решила сбежать? В отличие от неопытного Арсения она смогла заранее понять, что как самовольные персонажи, так и в целом сюжет этой истории незаметно перешли ту грань, до пересечения которой его потуги изменить безрадостный конец имели хоть какой-то смысл, и теперь ему оставалось лишь сидеть и смиренно дожидаться наступления безрадостного конца? Она повела себя как крыса, став первой, кто бежал с их тонущего корабля. Да и чего уж, в конце концов, никто так и не рассказал ему, что произойдёт конкретно с ним, если он провалит свою «миссию». Возможно, именно это и подразумевалось с самого начала — провал миссии ведёт за собой и его собственную гибель. Ведь всё равно один раз он уже умер.

— Ты чего это завис? — на плечо Арсения неожиданно опустилась женская рука, а над головой раздался мягкий голос Розалинды. — Я тебя уже минут пять тебя зову, а ты всё не отзываешься. Ну же, пойдём ужинать. Я разогрела пиццу в микроволновке, но за это время она уже, наверно, снова успела остыть, — она на мгновение замолкла, после чего сделала глубокий вдох и призналась. — Если честно, я её купила ещё чёрт пойми когда, но по срокам годности должно быть всё нормально. Может, сходим завтра в магазин за продуктами? Наберём чего-нибудь вкусного, а потом вместе приготовим?

С каждым последующим словом голос девушки становился всё мягче и мягче. Арсений всё никак не мог взять в толк, что в её тоне приходит ему не по душе, а потом внезапно осознал. Так говорят с озлобившимся опасным животным, которое всеми силами пытаются успокоить. Эта ассоциация точь-в-точь подходила для описания этой ситуации, но вот только он сам не был ни озлобившимся, ни опасным, ни уж тем более животным. Но не мог же он напрямую спросить её о причине этого. Для этого сначала нужно правильно сформулировать свой вопрос, на этапе чего он и застопорился. Так и не сумев подобрать нужных слов, он кивнул, после чего пообещал прийти сразу, как только окончит менять воду для цветов. Девушка, в свою очередь, всё с той же улыбкой сказала, что будет ждать его на кухне, а затем оставила его.

Только когда её фигура скрылась с его поля зрения, Арсений наконец смог понять, какая именно эмоция волей-неволей, но всё-таки мелькала в её голосе и движениях. Это снова была настороженность. По какой-то неведомой ему причине главная героиня действительно его опасалась. Но что он сделал не так? Может, она подозревала его в серии убийств? Нет, глупость какая-то. Она точно так же, как и он сам, слышала слова Эрика о том, что убийства продолжаются на протяжении не меньше десятка лет, а Иэн только в этом году в первый раз приехал к тёте в гости, которая и сама не так давно поселилась в этом месте. Может, тогда она каким-то образом смогла понять, что её племенник — не совсем её племянник? Нет, вероятность этого крайне мала, да и доказать это невозможно. Всё-так это тело принадлежит Иэну.

Причина столь странного отношения к нему со стороны девушки явно была иной, но сколько бы Арсений ни ломал над этим голову, ему всё никак ничего не приходило на ум. А раз так, то ему оставалось только ждать и внимательно наблюдать, чтобы не пропустить какую-нибудь подсказку, которая могла бы помочь ему это сделать.

Вскоре Арсений заметил, что главная героиня начала довольно часто с кем-то созваниваться. Нельзя было утверждать, что она буквально «висела» круглыми сутками на телефоне, но за тот вечер она совершила не меньше трёх или четырёх звонков, хотя прежде на его глазах даже не держала мобильный в руках. Да и, вероятно, каждый раз она звонила одному и тому же человеку. Точнее он узнать не смог, поскольку девушка предупредительно выходила из комнаты, если они в тот момент оказывались в одном помещении. Мало того, что это выглядело чересчур уж подозрительно и только из чистой вежливости, а также нежелании ставить Розалинду в неудобное положение не позволили ему напрямую указать ей на это, это ещё и напомнило Арсению о том, что у него, между прочим, тоже должен быть был мобильный телефон. Ведь у всех подростков он должен быть, правильно?

Сам Арсений всю свою жизнь провёл в довольно-таки уединённой деревеньке, в которой просто не было нужды иметь мобильный телефон. Да и связь в их местности до поры до времени была столь отвратительной, что и дозвониться до кого-ли в принципе не представляло возможным. Первый в его доме мобильник появился только тогда, когда его старшая сестра решила уехать учиться в город. Она сама приобрела два телефона, чтобы всегда быть на связи со своими младшими. Впрочем, произошли все эти события незадолго до того, как с Арсением случилось это несчастие, и он стал участником «Программы помощи начинающим Автором», так что он даже не успел привыкнуть к тому, что в его жизни появилась такая «приблуда». По этой причине он даже и не попытался отыскать его в вещах Иэна, да и как-то неправильно это было, копаться в чужом телефоне. Однако, с момента его появления в этом мире ситуация довольно сильно изменилась, так что «правильно» это и ли нет перестало быть важным.

С наступлением ночи Арсений пожелал Розалинде крепкого сна, после чего вернулся в свою комнату. Направившись сразу к кровати, он с осторожностью достал из-под неё сумку Иэна, в которой телефон, как тот предполагал, и должен был находиться. Ведь где, если не там? В карманах тех шорт, в которых он приехал в гости к главной героине, ничего подобного точно не было, так что мобильный, если он у Иэна всё-таки был, явно лежал там. Правда, как только Арсений приступил к поискам, то сразу вспомнил, что в последний раз, когда он проверял содержимое сумки, ничего подобного ему найти так и не удалось. С другой стороны, все его мысли в тот момент захватила та злополучная пачка сигарет, которую…

Которую на этот раз ему найти так и не удалось.

Вместо неё на самом дне сумки преспокойно себе лежал мобильный телефон Иэна. Взяв его в руки, Арсений по чистой случайности снял блокировку с помощью отпечатка пальца, искренне испугавшись, когда экран внезапно загорелся. Мысленно извинившись перед настоящим Иэном, он приступил к изучению файлов телефона.

Впрочем, те не смогли поразить его своим многообразием. Телефон Иэна был… Почти полностью пуст: на нём не было сохранено ни одной фотографии или видеозаписи, ни одного установленного, помимо стандартных, приложения, а также всего один сохранённый в телефонной книжке номер, который, что удивительно, принадлежал вовсе не матери подростка, а некоему «Полу». Да и от этого самого «Пола» ему пришло всего лишь одно сообщение, датируемое днём его приезда в гости к Розалинде: «Без проблем добрался?». Только три этих слова, ни перед, ни после которых ничего более напечатано не было.

Прочитав их не меньше десятка раз, Арсений нахмурился. Его посетила догадка, что этот телефон, вероятнее всего, не был «основным» телефоном Иэна. Он больше походил на те недорогие телефоны, которые были тайно куплены с вполне себе определённой целью, например, для общения с человеком, с которым общаться в открытую по той или иной причине запрещалось. Но кто этот таинственный «Пол» и почему для общения с ним Иэн решил завести отдельный телефон? Подросток ведь не занимался чем-то незаконным? И если это «тайный» телефон, то где его «основной» мобильный?

Пол: [О, наконец-то прочёл].

Пол: [Я уже думал вызывать бригаду спасателей].

Внезапно после единственного сообщения возникло ещё несколько коротких сообщений. Подняв взгляд на шапку профиля «Пола», Арсений увидел, что напротив имени его собеседника появилась небольшая пометка «в сети».

Пол: [И тишина. А ведь всё прочёл].

Пол: [Давай, ответь мне что-нибудь, иначе я решу, что кто-то взломал твой телефон].

Отчего-то последняя строчка так взбудоражила Арсения, что он тут же поспешил переубедить его в этом.

Я: [Нет].

Я: [Это я].

Я: [Никто не взламывал мой телефон].

Пол: [Ахахахахахах].

Со вздохом усевшись на кровать, Арсений недоумённо воззрился на последнее сообщение. И что этот смех должен был означать? Этот «Пол» посмеялся из-за того, что он так судорожно ответил на его сообщение, или того так сильно рассмешила его попытка притвориться Иэном? Первое было не сказать, чтобы приятно, но всяко лучше, чем второе.

Пол: [Ну и как тебе в гостях у тёти? Не заваливает работой? Ты всё-таки поехал отдыхать, а не в трудовой лагерь].

Я: [Я ей помогаю, но не потому, что она меня заставляет, а по своему желанию].

Я: [Она всё-таки меня кормит].

Пол: [Ахахахахахах].

На этот раз Арсений отвечал на сообщения другого человека куда более вдумчиво и осторожно, но даже так ему не удалось добиться успеха — над ним снова посмеялись. Но что такого смешного он написал? Лишь правду как она есть. Может, ему не стоило этого рассказывать? Просто написать, мол, «да, именно так я и делаю»? А что бы в таком случае написал сам Иэн? Этого, к сожалению, он узнать никак не мог, поскольку в телефоне не сохранилось ни единого сообщения, что позволило бы ему понять, какой была манера письма у истинного хозяина этого мобильного.

Пол: [Какой честный ребёнок].

Пол: [Помогать старшим — это правильно…]

Пол: [Но].

Пол: [Не все взрослые, прося о помощи, руководствуются благими намерениями. У многих из них… В головах проскальзывают довольно тёмные мыслишки].

Пол: [Будь осторожен].

Я: [Что ты имеешь в виду?]

Арсений напечатал ответ и отправил его, после чего напряжённо воззрился на экран мобильного телефона. Ладно, тот по какой-то неизвестной причине назвал его «ребёнком», но, вероятнее всего, это было обыкновенным поддразниванием, но к чему были сказаны последние его слова?

Пол: [Страшнее всего для взрослых, управляющих своей жизнью людей потерять этот самый контроль. Они ничего не понимают и ничего же не могут с этим поделать. Это и правда страшно. Но трудно бояться нечто абстрактное, так что в качестве первопричины своих страхов они, скорее всего, решат избрать тебя. Неприятно это осознавать, впрочем, до конца осталось недолго].

Пол: [Каким бы долгим ни был кошмар, рано или поздно спящий проснётся].

Пол: [А если он не захочет это сделать, то я ему помогу].

Пол: [Поправка: мы ему поможем].

Пол: […Но много ли с тебя будет толка?]

Последние сообщения так сильно испугали Арсения, что он невольно отшатнулся, прижавшись спиной к стене. В процессе этого он случайно выронил телефон из рук, и тот с шумом упал на пол. Но юноша не поспешил немедленно поднять его. Вместо этого Арсений ещё сильнее прижался спиной к стене, напряжённо глядя на экран мобильного телефона, словно это была какая-то ядовитая опасная тварь, готовая в любой момент прыгнуть на него. Ему что-то говорили о страхе? Теперь и его самого немного потряхивало от этих странных сообщений.

— …Если я до этого совершенно ничего не мог понять, то теперь и подавно, — еле слышно пробормотал Арсений.

Разве это не должна была быть тихая и спокойная история о том, как двое главных героев в компании друг друга обретают внутренний покой, так какого чёрта это всё с ним сейчас происходит?! Смерть одного из важных второстепенных персонажей, появление серийного убийцы, который орудует в городе больше десятка лет, так ещё и эти пугающие сообщения!

…И если с первыми двумя пунктами он ничего не мог поделать, то вот этому «третьему пункту» сейчас точно ой как не поздоровится! Зачем он его пугает?! Зачем пишет все эти странные вещи?! Разве он ему что-то сделал?! Нет! А раз так, то он в ответ обругает его так, что у него больше ни единой мысли не возникнет о том, чтобы писать Иэну! Держа последнюю мысль в голове, Арсений собрал все свои силы в кулак и, резко выдохнув, потянул руку к упавшему телефону. Но того там не оказалось.

Встав с кровати, Арсений внимательно осмотрел пол вдоль и поперёк, но искомый предмет ни с первого, ни со второго взгляда обнаружить ему так и не удалось. Посмотрев в сторону кровати, он мигом сообразил, что тот, вероятно, мог как-то отскочить от пола, пока Арсений вставал с кровати, и упасть куда-то под кровать. Немедленно забравшись под оную, юноша тщательно ощупал всё пространство под кроватью, но телефона там не оказалось. Постепенно сила негодования, которая подталкивала его к тому, чтобы написать «Полу» пару «ласковых», ослабла, и на её место пришло недоумение. Странный мобильный телефон, что был неожиданно им найден, столь же внезапно и исчез, оставив на своём месте лишь… Пачку сигарет?

В этот же момент Арсений обнаружил в самом дальнем от него углу под кроватью пачку сигарет, которая выглядела точно так же, как и та, которую он находил прежде. Пожалуй, это она и была, поскольку в ней всё так же находилась одна-единственная последняя сигарета, на которую Арсений с крайне сложным выражением лица и воззрился. То открывая, то закрывая картонную крышку, он неотрывно наблюдал за этой самой сигаретой, пока в какой-то момент не поймал себя на том, что его рука потянулась к ней, почти вынув её из пачки. Замерев, он недоумённо посмотрел сначала на сигарету, а потом на свою руку, после чего покачал головой и опять спрятал пачку на самое дно спортивной сумки.

— …Кажется, мне надо пойти и выпить немного воды, — пробормотал Арсений, убирая сумку под кровать. — А, может, и не немного, а целый стакан. Или даже несколько.

Так и не определившись, насколько сильно ему хочется пить, он покинул комнату и начал спускаться вниз по лестнице, на первый этаж. Уже стоя на нижних ступеньках, он услышал, как захлопнулась входная дверь. Он остановился, недоумённо посмотрев перед собой. Неужто главная героиня решила куда-то на ночь глядя сходить? Или же она уже откуда-то вернулась?

— …Тётя Розалинда? — выйдя в зал для покупателей, позвал он ту.

— Чего тебе? Если ты что-то сказал, то я не услышала! Поднимись и повтори! — отозвалась она. Приглушённый женский голос прозвучал со стороны второго этажа.

— Нет, ничего! — уже громче произнёс Арсений, оглянувшись и посмотрев в сторону лестницы. — Просто мне послышалось, будто кто-то хлопнул входной дверью, вот я и подумал, что…

Стоило ему посмотреть перед собой, как его объяснение оборвалось ровно на середине фразы. Его взгляд неподвижно замер на одной конкретно точке, а глаза широко распахнулись то ли от удивления, то ли от страха. На столе в хрустальной вазе окружённый холодным сиянием луны одиноко стоял один-единственный фиолетовый нарцисс. И всё бы ничего, да вот только последний букет нарциссов был продан ими ещё вчера, и этих цветов в магазинчике главной героини больше не осталось. Ни одного.

Глава 9. Они считались теми ещё чудаками

Вероятно, то, что Арсений так резко замолк, оборвав свою фразу ровно на середине, обеспокоило девушку, потому как вскоре со стороны второго этажа послышались её поспешные шаги. Не прошло и нескольких мгновений, как вниз по лестнице, кутаясь в свой длинный тёплый халат, спустилась Розалинда. Шаркая домашними тапками, она подошла к Арсению и, остановившись у него за спиной, с донельзя недовольным видом похлопала его по плечу.

— Эй, дитё, ты почему не отзываешься? Я уж было подумала, что с тобой что-то случилось… — уперев руки в бока, всё тем же недовольным тоном потянула она. — Да на что ты там всё смо… — заметив, что тот совершенно не реагирует на её слова и действия, девушка обошла его и посмотрела на то, с чего на протяжении всего этого времени он не спускал глаз. — …У нас ведь закончились абсолютно все нарциссы, я ведь ничего не путаю? — медленно сделав шаг назад и встав плечом к плечу с Арсением, осторожно поинтересовалась Розалинда. Тот ответил на её вопрос коротким кивком. — А эта ваза тоже должна стоять не здесь, а в шкафу? В шкафу, который у нас на кухне? — на этот раз он ответил лёгким пожиманием плеч. Увы, но такие подробности юноша уже не знал. — Да-да, она стояла именно там. Я самолично убрала её туда, потому что она одним своим внешним видом истязала моё чувство прекрасного. Даже можно сказать, что она резала своим проклятым хрусталём мне глаз, — пусть девушка и говорила какие-то несусветные глупости, однако голос её ощутимо дрожал. Позже Арсений заметил, что не только голос, её всю потряхивало от страха.

Они оба вспомнили, что незадолго до своей смерти Алекса начала получать от своего «тайного поклонника» букеты нарциссов, и теперь один такой цветок неожиданно появился в доме Розалинды. Не у входа в магазин. Внутри. Преступник смог каким-то образом заполучить доступ в магазин.

— Тише-тише, всё хорошо, — ощутив, как девушка мёртвой хваткой вцепилась в его предплечье, Арсений повернулся к ней лицом и предпринял неловкую попытку её успокоить. Впрочем, его попытка оказалась не только неловкой, но и неудачной, поскольку после этих слов хват Розалинды стал только крепче.

— Да что же за безумие такое здесь, чёрт меня подери, происходит… — плотно зажмурив глаза и уткнувшись лицом в его плечо, беспомощно пробормотала она.

В эту ночь они внимательно проверили абсолютно все окна и двери в доме, после чего вместе устроились в комнате Иэна. Девушке, конечно же, в пользование была предоставлена кровать, в то время как Арсению обустроили весьма «комфортабельное» место на полу. Впрочем, они оба смогли заснуть только ближе к утру, когда окна коснулись первые лучи рассветного солнца, и проспали в общем всего около двух или трёх часов. Проснувшись же, они ещё раз внимательно осмотрели каждый закуток дома, но на этот раз уже при дневном свете, после чего, наскоро позавтракав, отправились покупать новый замок на входную дверь магазина.

— …Почему бы нам прямо сейчас не пойти в полицейский участок и не сообщить им о том, что произошло вчера вечером? Вполне вероятно, что человек, который оставил нарцисс на первом этаже, и есть тот самый серийный убийца, — стоя у присевшей на корточки девушки, произнёс Арсений.

Они находились в магазине, в котором продавались товары для дома, и главная героиня с видом непризнанного мировым сообществом эксперта подбирала новый замок к входной двери своего цветочного магазина. При виде неё у Арсения зародилось подозрение, что та не без причины оставалась в статусе именно что «непризнанной», впрочем, и сам он совершенно ничего не смыслил в выборе замков, поэтому и не лез к ней со своими советами. Их у него попросту не было.

— Наивный чуко… — девушка неожиданно зашлась громким кашлем, после чего продолжила. — Наивный ребёнок, думаешь, что полиция нам хоть чем-нибудь сможет помочь? Пусть тебя лишний раз не обнадёживают слова Эрика, на самом деле в нашем полицейском участке по-настоящему действующих офицеров всего три с половиной калеки, которые на данный момент времени явно заняты сбором информации по делу Алексы. Как думаешь, что они сделают, когда я заявлюсь в участок и обращусь к ним со словами, мол, «я, владелица цветочного магазина, нашла в зале, где продаются цветы, только представьте себе, цветок», — на этих словах Розалинда закатила глаза. — Как думаешь, что они мне на это скажут? — и, совершенно не дав ему времени на обдумывание, сама же дала ответ на свой вопрос. — Вот мне отчего-то кажется, что мне просто посоветуют поменьше работать и побольше отдыхать. Я ведь «явно забегалась», вот и «совсем забыла об этом несчастном цветочке». Поверь уж мне, никто не будет приставлять к нам целый полк полицейских, которые встанут по периметру магазина с автоматами и будут держать на мушке всех подозрительных личностей. Как верно отметил Барт раньше, спасение наших жизней находится в наших руках, — продемонстрировала та ему свои ладони, держа при этом в одной из них новый замок. — И этими самыми руками я собираюсь вставить во входную дверь новый замок. Ну или не совсем «своими».

А чьими именно руками она собралась это делать, Арсений узнал этим же днём, когда на пороге цветочного магазина появился растерянный Ленни, которому без каких-либо красивых слов и излишне вежливых просьб взяли, да и вручили в руки новый замок, после чего указали на входную дверь. Леннард, который явно пришёл к Розалинде с совершенно иными намерениями, сначала посмотрел на вручённый замок, потом перевёл взгляд на пакет, что был под завязку набит принесёнными им сладкими закусками и чаем, а затем снова на замок. Осознав, какую цель преследовала девушка, когда позвонила ему, он с тяжёлым вздохом развернулся и с поникшим видом подошёл к входной двери, возле которой его уже поджидал ящик с инструментами, заботливо принесённый всё той же Розалиндой.

— Ох, ты что-то с собой принёс? — будто невзначай отметила та, нарочито холодно посмотрев в сторону принесённого им пакета. — Ты пока разбирайся с замком, а я в это время всё к чаепитию подготовлю. Иэн, ты как? Со мной пойдёшь на кухню или с замком Ленни поможешь? Ладно, я уж как-нибудь сама со всем этим добром постараюсь справиться, а ты пока лучше нашему «на все руки мастеру» помоги. Нет, не так. Проследи за тем, чтобы мы с тобой не остались без входной двери, тогда у нас точно тут проходной двор образуется, — в знак окончания своей речи она фыркнула, после чего развернулась и уверенным шагом направилась в сторону кухни, совсем скоро скрывшись от них в глубине дома.

— И вот она всегда так поступает, — негромко пробурчал Ленни и вновь завздыхал. — Если хочешь, то можешь идти за ней. Не думаю, что мне тут понадобится помощь.

— …Если я прямо сейчас пойду за ней, то точно стану свидетелем её преступления, а свидетели, как известно, долго не живут, — покачал Арсений головой, посмотрев по направлению к кухне.

— Думаешь, она всё-таки не сможет нас дождаться и начнёт есть первой? — задал мужчина вопрос и тут же сам на него ответил. — Ладно, согласен. Это был глупый вопрос. Правильнее будет спросить, успеем ли мы справиться с заменой замка до того, как она всё съест, — усмехнулся тот, после чего приступил к тому, ради чего, как выяснилось, его в цветочный магазин и позвали. — Кстати. Совсем забыл об этом спросить. А с чего вы сменой замков внезапно озаботились? Неужто до Розы, как до утки — на пятые сутки, наконец-то дошли мои слова о том, что «скупой платит дважды» и что «на чём-чём, но на своей безопасности экономить не стоит»?

— Ваши слова? — недоумённо переспросил Арсений.

— Эх, значит, всё-таки не они, — завздыхал Леннард. — Дело в том, что один раз её уже чуть было не ограбили. Это, насколько я помню, произошло через пару месяцев после её переезда сюда. Тогда она решила в срочном порядке поменять замок на входной двери, но поспешила и купила первый попавшийся, — кивнул он в сторону двери. — Я ещё в тот раз пытался втолковать ей, что с таким же успехом можно поставить простую металлическую задвижку, но нет, мои слова предпочли пропустить мимо ушей. Ну и где мы теперь? — с совершенно такой же интонацией, что и главная героиня несколькими мгновениями ранее, фыркнул Ленни.

Глядя на него, Арсений невольно улыбнулся. И всё же между ними двумя было нечто неуловимо общее, что совсем не ощущалось, когда Розалинда находилась рядом с Бартом. Не было совершенно ничего удивительного в том, что Автор, написавший эту историю, по итогу, решил отойти от тропа «пара главных героев обязательно будут вместе» и связать свою главную героиню с Леннардом.

— Ладно, давай не будем тратить своё время на то, чтобы ворчать на Розу, а то она ещё вдруг случайно услышит, и тогда нам с тобой точно не поздоровится, — понизил Ленни голос, после чего продолжил говорить своим обычным тоном. — Давай лучше обсудим с тобой что-нибудь другое. Например, как тебе отдыхается в нашем чудесном городке? Не заплесневел ещё? — в ответ на недоумение, отразившееся на лице у Арсения, мужчина поспешил пояснить. — Понимаешь, однажды, когда утром шёл в свою чайную лавку, я стал невольным свидетелем одного разговора. Следом за мной шёл человек. Если судить по голосу, то это был приехавший к кому-то в гости подросток, который вслух, вероятно, по телефону сокрушался на тему того, что в этом «унылом месте» совсем скоро «уж точно заплесневеет». И эта его фраза отчего-то так сильно въелась мне в память, что я теперь невольно спрашиваю всех, кто приезжает на время в наш город погостить, успели ли они «заплесневеть» или это им ещё только предстоит сделать. А у тебя как это дело идёт? «Плесень» проявилась?

— Всё в порядке. Мне здесь нравится.

Если так подумать, то не так давно у него с главной героиней произошёл похожий разговор. И пусть ситуация с того времени сильно изменилась, однако, даже сейчас Арсений мог с чистой совестью признать, что это место пришлось ему по душе. Если бы не весь тот страх, что принесла с собой весть о существовании в городе серийного убийцы, то саму эту историю можно было бы вспоминать даже с некоторой теплотой — настолько ему понравились люди, с которым он за это время успел познакомиться.

— Да? — будто бы даже удивлённо переспросил Ленни. — Хочу тебе сказать, что такое случается не так уж и часто. Считай, что единичные случаи — казуистика, — пока они общались, мужчина, ни на миг не останавливаясь, продолжал возиться со сменой замка, то склоняясь над сумкой с инструментами, то разворачиваясь к входной двери. Только тогда, когда тот услышал ответ подростка, он замер, после чего повернулся к нему лицом. — Пусть в нашем городе тихо и спокойно, но с течением времени всё меньшему и меньшему количеству людей приходится по душе эта тишина. Я хочу сказать, что молодёжь сейчас скорее привлекает быстрый темп жизни в большом городе; многие молодые люди устремляются туда, всеми правдами и неправдами пытаясь закрепиться там. Вернуться же сюда означает признание в провале, в собственных несостоятельности и слабости, поэтому далеко не каждый решится на такое. А уж те, кто переезжает к нам из большого города, считаются теми ещё… Чудаками. Пусть будет так.

— Как тётя Розалинда? — осторожно поинтересовался Арсений. Леннард, вернувшись к своему делу, усмехнулся.

— О-о-о, Роза у нас та ещё чудачка. Ты и представить себе не можешь, — пробурчал тот с крайне недовольным видом. — Совершенно беспардонная женщина. Нет бы сразу мне сказать, что она меня по делу пригласила, я бы и быстрее пришёл, и над сбором тех пакетов так долго не страдал… Думаю, её план с самого начала в этом и состоял: меня — к двери, а пакеты — с собой на кухню, — заключил тот, после чего продолжил молча возиться с замком, который с переменным успехом то поддавался его усилиям, то вновь начинал артачиться, тем самым сильно напоминая хозяйку этого цветочного магазина. — Да и ты тоже, как я посмотрю, тот ещё чудак, — затем неожиданно добавил Ленни. — Может, у вас это семейное, а?

— Кто знает? — отведя взгляд в сторону, неопределённо ответил Арсений.

Возможно, Иэну с Розалиндой и были присущи какие-то общие для их семьи черты характера, однако отвечавший на этот вопрос Арсений был абсолютно чужд этой семье, поэтому и не мог ответить на этот вопрос однозначно. Если между ним и главной героиней и было что-то общее, то это никоем образом не было связано с их родственными связями.

— Кому-кому, но не тебе, Ленни, называть кого-то «чудаками», — раздался из-за приоткрытой входной двери мужской голос. — Вы с твоим старшим братом и сами те ещё «чудаки». Барт, как говорит наша с вами общая весьма общительная знакомая, ещё и умом «немножко тронулся», раз решил променять успешную карьеру в полиции на приготовление пирожных в нашем городке. Но тут я не берусь давать экспертную оценку этим словам, я всё-таки врач немного… Другой специализации.

С этими словами в цветочный магазин вошёл уже ставший хорошо знакомым Арсению Эрик, местный «врач на все руки». Это был первый раз, когда мужчина выглядел более-менее опрятно и, что было ещё более удивительно, выспавшимся. По его внешнему виду сразу становилось ясно, что тот впервые за энный промежуток времени провёл ночь в своей постели, а не на очередных «сутках». Стоило заметить, что одна эта ночь уже очень хорошо повлияла на него, потому как кожа его лица тут же приобрела здоровый оттенок, а изначально тусклые волосы стали более «живыми» и даже «блестящими». Нельзя было сказать, что в цветочный магазин зашёл пышущий жизнью мужчина, однако и на «восставшего из мёртвых» он походил уже не так явно, как прежде.

— Самое удивительное, что про тебя этого же местные не говорят, — сразу же нашёлся Леннард, который на мгновение замер, стоило ему услышать его голос. — Вы ведь с братом вместе на том году после окончания школы из города уехали. Ты поступил на врача, а он — в полицейскую академию. Только вот наш благополучно отучившийся врач отчего-то сразу отказался от всех многочисленных приглашений остаться работать в крупных больницах и вернулся домой, а вот мой брат решил попытаться. Так сказать, посмотреть, что из всего этого может выйти. И вот теперь мы там, где мы есть.

В словах Ленни смутно угадывалось обвинение в чём-то, чего Арсения понять не мог, а также — подозрение. Слова про «многочисленные приглашения» и «крупные больницы» ясно указывали на то, что Эрик был довольно-таки успешен на своём врачебном поприще, но по какой-то неведомой причине ему пришлось вернуться в родной город сразу после окончания своего обучения в большом городе. Но что могло послужить причиной такого его решения? Любовь к тому месту, где он родился и вырос? Навряд ли. Любить свой родной город вполне себе можно и на расстоянии, посещая близких во время праздников. Нет, причина его возвращения в город явно крылась в чём-то ином. Скорее, на новом месте у него возникли какие-то непредвиденные проблемы или сложности с чем-то, с чем он так и не смог самостоятельно справиться. Но с чем?

Например, с желанием убивать?

Арсений быстро бросил в сторону Эрика осторожный взгляд. Если так подумать, то все обнаруженные полицией тела были расчленены на небольшие куски, которые практически невозможно идентифицировать с помощью методов, используемых местными следователями и судмедэкспертами. А кто лучше врача, а уж тем более этих же самых судмедэкспертов, знает о расчленении тел? А тому, кто прожил в этом городке большую часть своей сознательной жизни, не составит особого труда подобрать небольшой уютный уголочек, в котором можно будет припрятать результат своих отвратительных кровавых деяний. К тому же, с учётом того, что бюро, в котором работал Эрик, тесно сотрудничало с офицерами полиции, ему не составляло труда вызнать у них некоторые подробности этого дела. Например, кого именно подозревает полиция. Чувствуя свою безнаказанность, он смело и поделился тем, что знает, с ними…

— Ну и какая безмозглая сорока снова разнесла на своём хвосте этот глупый слух? — загоревшись огнём праведного негодования, зафыркал мужчина. — Ну вот какие ещё «многочисленные приглашения»? Видимо, кто-то насмотрелся фильмов с сериалами по телевизору и решил, что абсолютно каждому выпускнику сразу после окончания университета буквально забивают почтовый ящик приглашения на работу в «самые выдающиеся клиники». Так вот, возьму на себя эту нелёгкую задачу: открыть всем глаза на то, как это на самом деле работает.

Скрестив руки на груди, Эрик с высоты своего роста посмотрел на сидевшего на корточках Ленни так, как смотрят воспитательницы на своих подопечных в яслях — строго, но в то же время со слабым оттенком умиления во взгляде. «Ну лепечут они себе какие-то глупости, пусть и дальше продолжают себе лепетать, а говорить что-то умное они и позже могут научиться».

— Эти ваши «приглашения», если и приходят, то только тем, кто активно светил своим лицом на протяжении всего обучения и был тем, кого в народе ласково именуют «в каждой бочке затычкой». Ну или не совсем в «бочке», — усмехнулся Эрик. — Это не важно. В любом случае я таковым никогда не был. А если тебе так сильно интересно об этом узнать, но на слово ты мне не веришь, то можешь поинтересоваться об этом у своего старшего брата: я ещё со времён школы был «крепким среднячком», ни кем-то выдающимся, но и не плёлся где-то в самом конце списков успеваемости. В университете я также не изменил себе: «хвостов» старался не набирать, но и не стоял первым в очереди на сдачу экзаменов. Что я хочу вам всем этим сказать? Что за таким «среднячком», как я, будут бегать представители «крупных больниц» только в моих мечтах. Точнее, в мечтах тех, кто все эти глупости обо мне сначала придумывает, а затем распространяет, — спокойно объяснил мужчина, после чего, немного подумав, добавил. — Но, признаюсь, узнать, что о тебе думают, как о ком-то выдающемся, который отказался от «блеска софитов» и «роскоши» большого города, безусловно, приятно. Это, знаете ли, ублажает мою гордыню. Но лучше бы меня чаще хвалили за то, что я работаю, как конь, которому достаточно всего лишь трёх часов в сутках, чтобы выспаться. И, представьте себе, с таким графиком я всё ещё жив и здоров, — пожал он плечами.

— А ты что тут забыл? Неужели ещё один цветок успел загубить? Так быстро? — не успел он закончить свою пламенную речь, как в зал для покупателей невозмутимо вернулась Розалинда. Скрестив руки на груди, она бросила короткий взгляд на Ленни, который тут же начал с утроенным старанием возиться с замком, после чего посмотрела на Эрика. — Я понимаю, что пообещала тебе бесплатно давать «агнцев на заклание», но это уже выходит за рамки разумного. Пусть язык цветов людям и не ведом, но у них всё равно тоже есть чувства, понимаешь? Попадая в твой дом, они сначала долго страдают, а затем умирают в муках. И так раз за разом, раз за разом… Порой мне кажется, что с твоим появлением мои цветы начинают лить горючие слёзы по своим собратьям, умоляя меня о том, чтобы я не подпускала тебя к ним. Так что давай просто признаем, что выращивание цветов — это не для тебя, и разойдёмся с миром.

— С моей последней покупки прошло всего ничего времени. Ты и правда думаешь, что я так скоро расправился бы с тем несчастным «ребёнком»? — мужчина в аналогичном жесте скрестил руки на груди. — Я просто проходил мимо магазина и случайно услышал их разговор, — кивнул тот в сторону Ленни и Арсения. — Про меня, оказывается, до сих пор ходят слухи, хотя с момента моего возвращения уже прошло так много времени. Неужто это тётушка Бетти продолжает ерундой маяться? Подкидывает дровишки в костёр, чтобы тот совсем не потух? И то верно, слухи нужно поддерживать, иначе они повянут, как купленные мною цветы.

— Раз те флоксы всё ещё живы, то с сегодняшнего дня я буду молиться об их благополучии перед завтраком, обедом и ужином, — кивком подтвердила Розалинда свои слова. — Надеюсь, что это им хотя бы как-то поможет.

— …Я понял-понял, — завздыхал Эрик. — Меня в этом месте не ценят и совсем не уважают, хотя я столько всего для всех вас сделал. Раз так, то я дальше пойду по своим делам. Бывайте, — помахал он им рукой на прощание, после чего вышел из магазина.

Стоявший возле входной двери Арсений заметил, как тот бросил быстрый взгляд в сторону Леннарда, а затем посмотрел уже на него и слабо улыбнулся, слегка кивнув перед своим уходом.

— Как у вас тут дела продвигаются? Долго мне ещё вас ждать? — подойдя ближе к ним, поинтересовалась Розалинда. Окинув «фронт работы» своим непрофессиональным взглядом, она тут же пришла к не самому радующему всех выводу, — Не ахти как, как я посмотрю. Иэнчик, — развернулась она к тому, — я забираю тебя к себе, а то этот болтун совершенно не умеет совмещать два дела одновременно, — единолично решив и постановив это, она взяла Арсения под руку и повела за собой. — А ты, как закончишь, приходи к нам на кухню. Если поторопишься, то, может, тебе что и останется, но обещать ничего не буду, — бросила та последок и, задрав подбородок, гордо удалилась, не удостоив того и взглядом.

Вынужденно последовав за ней, Арсений подумал о том, что иногда его посещает мысль, что в отношениях между главной героиней и её второй половинкой не всегда всё идёт гладко, но развить эту мысль ему не позволила сама Розалинда, которая практически сразу завела с ним совершенно не несущую за собой какого-либо смысла беседу, что так ничем толком и не окончилась.

***

— Всё, я закончил с заменой замка, — буквально ввалившись на кухню, заявил Леннард, тут же став свидетелем того, как Арсений с главной героиней сидят за столом, наслаждаясь принесённым им же чаем.

Подняв на него взгляд, Розалинда с поистине царственным видом кивнула ему, после чего указала на свободный стул, который, вероятно, был ему отведён. Как жаль, что на обеденном столе для него оставили лишь жалкие остатки купленных им же закусок, да и те были лишь каким-то чудом спасены Арсением, который успел вовремя отодвинуть несколько упаковок с печеньем подальше от девушки. Этот факт, к слову, очень расстроил Розалинду, поскольку в её планы оставлять что-либо Леннарду, скорее всего, с самого начала не входило. Впрочем, она не собиралась это слишком уж открыто демонстрировать, поэтому лишь отвернулась и негромко фыркнула, когда тот уселся с ними за один стол, после чего с невозмутимым видом продолжила разговор:

— Всё нормально прошло? Никакие винтики-болтики докупать не нужно? Я собрала в том ящике абсолютно всё, что только смогла у себя найти, — затем она отпила немного чая из своей кружки и внимательно посмотрела на него.

— Я же уже сказал, что всё сделал, — покачал тот головой, со вздохом опустившись на свой стул. Арсений посмотрел на него с некоторой жалостью во взгляде — мужчина походил на невинно осуждённого, который терпеливо сносил всё общественное порицание, что не было им заслужено. — Замечу, что этот замок явно лучше твоего предыдущего, так что точно прослужит дольше, но опять же до «абсолютной» защиты далековато. Впрочем, и о наших знаменитых городских «высококлассных взломщиках» я ни разу не слышал, так что пойдёт. Но, может, вы всё-таки объясните мне, почему вам так внезапно захотелось поменять замок. Неужто опять что-то произошло?

— …А Барт тебе об этом разве не рассказал? — слабо нахмурившись, спросила в ответ девушка.

Ленни недоумённо посмотрел на Розалинду, после чего покачал головой. По всему его виду становилось ясно, что тот и словом при младшем брате о произошедшем не обмолвился. Недоумение промелькнуло и на лице у Арсения. Значит, главная героиня немедленно сообщила о ночном происшествии Барту, но ни слова не сказала Леннарду, пусть она и позвала того менять замок. Она ему не доверяла или просто не хотела лишний раз его беспокоить? Арсений задумался над этим вопросом.

С другой стороны, Барт не только являлся бывшим полицейским, расследовавшим не самые простые дела, но и присутствовал во время их разговора с Эриком, рассказавшим им о существовании «серийника». Леннард же как будто с самого начала существовал как бы «отдельно» от всей этой истории, не зная ни об убийстве Алексы, ни о том, кто его совершил. И, вероятно, дальше бы продолжал так существовать, если бы в этот день девушка не пригласила его поменять замок. Собственно говоря, и в изначальном сюжете тот выполнял схожую «фоновую» роль во всех смыслах приятного персонажа второго плана, который всячески поддерживал главную героиню, но при этом практически не участвовал в их с Бартом расследованиях.

— Странно, — еле слышно пробормотала девушка, а затем сначала вкратце пересказала тому разговор, который произошёл между ними и Эриком, после чего поведала ему обстоятельства сегодняшней ночи, которые и побудили их сменить замок на входной двери.

— Вот оно, значит, что произошло. Алексу… Алекса… — Леннард покачал головой. — Она периодически забегает… Получается, что уже не «забегает», а «забегала». Да, она иногда забегала по утрам в мою чайную лавку и делала небольшие заказы, а затем в течение недели забирала их после работы. Если так подумать, то я её и правда уже давненько не видел… Получается, что вы, — посмотрел она на Розалинду с Арсением, — считаете, что существует вероятность того, что этот серийный убийца выбрал в качестве своей следующей жертвы тебя, — кивнул он в сторону девушки. — Но разве это… Не кажется вам странным? — пробормотал тот.

— А что в этом странного? — нахмурившись, спросила у него главная героиня. Ленни тут же замахал руками.

— Я ни в коем случае не замахиваюсь на звание опытного следователя с многолетним опытом ведения подобного рода расследований и не какого-нибудь умудрённого психолога, специализирующегося на серийных убийцах, так что не претендую на сколько-нибудь экспертное мнение, но разве это не странно, что этот… Этот «человек» после убийства одной девушки, так скоро перешёл к преследованию своей следующей жертвы? Разве он не должен затаиться? Да и, если судить по тому, что вам рассказал Эрик, это совершенно не в его стиле… Опять же, замечу, что весь мой опыт — это парочка просмотренных детективных сериалов, — честно признался тот, — но… Для меня это звучит логично. Если так подумать, то даже домашние животные, когда совершают какой-то проступок, прячутся подальше от своих хозяев, пусть те их за это никогда прежде и не ругали вовсе. А этот… Может, он психически болен? — выдвинул мужчина предположение. — То есть человека, который совершает подобные зверства, итак навряд ли можно считать здоровым, но вдруг его состояние постепенно ухудшается? Ведь, если опять же верить словам Эрика, первые убийства совершались им с очень большим перерывом, а… Извиняюсь, но останки Алексы ещё даже остыть толком не успели, как он, предположительно, уже отыскал себе новую жертву. К слову об этом, — Леннард посмотрел на Розалинду. — Какова вероятность того, что ты… Всё-таки ошиблась, и в магазине остался этот один-единственный несчастный нарцисс?

По взгляду, которым его в ответ одарила девушка, Ленни тут же понял, что он зря задал ей этот вопрос. И, к сожалению, шанс хоть как-то реабилитироваться, ну или хотя бы попытаться спасти свою бестолковую жизнь ему также не предоставили. Направив на него взгляд, что был способен проделать в его голове дыру размером с тарелку, девушка, криво улыбнувшись, протянула:

— …Я, по-твоему, на дуру что ли похожа? Не в состоянии запомнить, какие цветы у меня есть в наличии, а какие закончились? Я, к твоему сведению, эти несчастные нарциссы закупаю раз в три сотни лет, потому что они никому не сдались, никто их покупать у меня не хочет. Ясное дело, что-то у меня в памяти где-то откладывается, когда в магазине заканчивается нечто столь «выдающееся», — произнесла она, после чего вскинула голову, скрестила руки на груди и отвернулась, всем свои видом показав, что более она отвечать на столь глупые вопросы не собирается.

— Нет, конечно, ты не похожа, — подняв руки и завертев головой, поспешно заверил её мужчина. — Раз ты так говоришь, значит, так оно и есть. Но, опять же, тогда я не понимаю почему в случае Алексы фигурировали аж целые букеты нарциссов, а в твоём — всего один цветок. Согласитесь, что здесь что-то не сходится.

— На самом деле, у меня есть по этому поводу одно предположение, — внезапно сказала Розалинда. Взгляды Арсения и Ленни тут же скрестились на её фигуре, в их глазах отразилось нетерпение — что же это за предположение такое? Девушка, в свою очередь, тут же скривила лицо и с недовольным видом произнесла, — Он уже потратил весь свой бюджет, выделенный на покупку цветов для своих жертв, на этот месяц на Алексу. Оставшихся денег ему хватило только на этот несчастный нарцисс. Тьфу.

Стоило этим словам прозвучать, как кухня погрузилась в полную тишину. В цветочном магазине стало настолько тихо, что каждый из трёх участников этого разговора смог в общих чертах расслышать детали беседы, происходившей между двумя прохожими, болтавшими о каких-то повседневных вещах.

Наконец Арсений не выдержал и отвёл взгляд в сторону, беззвучно при этом вздохнув. Впрочем, его «не выдержал» и рядом не стояло с «не выдержал» Леннарда, который по истечении этого отрезка времени внезапно зашёлся в громком надрывном смехе. Он смеялся так неистово, что в какой-то момент едва не свалился со стула, из-за застилавших глаза слёз не заметив, как потемнело лицо девушки, сказавшей всё это совершенно серьёзно.

Слегка приподнявшись со своего места, Розалинда отвесила хохотавшему мужчине звонкую затрещину, от звука которой Арсений невольно сжался. Прозвучала та, по меньшей мере, больно. Однако, сам факт столь «подло» совершённого удара поразил Ленни куда больше, чем его сила. Замерев, будучи в не самом лучшем для этого действа положении, он с грохотом повалился со стула. Спустя мгновение в магазине прозвучал его жалобный вой.

— Замолкни. У меня уши от твоих завываний уже болеть начинают, — поморщившись, заявила Розалинда. Однако, уже в следующий миг она бросила короткий взгляд в сторону Арсения, после чего поспешно добавила с некоторым оттенком заботы в голосе, которая на фоне предыдущих её слов прозвучала не сказать, чтобы естественно, — Я хотела сказать тебе, что это, знаешь ли, не особо приятно, когда над предложенными тобой версиями так открыто смеются. Если ты у нас такой умный, то поделись с нами своими гениальными предположениями, ну или хотя бы доступно объясни, что конкретно тебе в моей версии не понравилось, — с этими словами она опустилась обратно на свой стул и скрестила руки на груди. — Давай, ясное ты наше солнышко, мы все ждём, чего же ты такого гениального нам скажешь.

— Ой-ёй-ёй, — в ответ не менее жалобно протянул Леннард. Арсений собирался было встать и помочь тому подняться, но с одной стороны его тут же удержала Розалинда, положив ему руку на плечо, а с другой — замотал головой, отказываясь от помощи, сам пострадавший. — …Роза, я же уже не раз повторял, что ни черта во всём этом не смыслю. Может, так оно всё и произошло: весь отведённый на «преследование девушек» бюджет «серийника» был истрачен на Алексу, а попугать тебя своими дурацкими нарциссами ему ой как захотелось, просто не можется, поэтому-то он и был вынужден обойтись всего одним нарциссом. В таком случае, правда, он ещё куда более больной на голову, чем это могло показаться на первый взгляд, хотя, казалось бы, куда уж дальше…

— Понятно, толковых мыслей у тебя в голове не имеется, зато, как посмеяться над чужими догадками, так ты первый в очереди, — нахмурив брови, заявила девушка и, не дав ему времени на реабилитацию, обратилась к Арсению. — Может… У тебя есть по этому поводу какие-нибудь мысли? — осторожно поинтересовалась та.

В её голосе отчего-то прозвучало тщательно скрытое ожидание, вызвавшее у Арсения лишь недоумение. Неужели она надеялась на то, что он внезапно окажется глубоко погружён в психологию серийных убийц? К её превеликому сожалению, это было не так. Пожалуй, он был ещё более далёк от этой темы, чем Ленни, который, по крайней мере, благодаря сериалам имел хоть какое-то представление обо всём этом.

— …Я считаю, что всё, чем мы сейчас занимаемся, абсолютно бессмысленно. Это должно быть головной болью полиции, а не нас с вами: ни мотивы, ни диагнозы, ни уж тем более размеры «бюджета» этого «человека» никоем образом нас не касаются, да и по имеющимся у нас данным мы это определить уж точно не сможем. Единственная наша задача на сегодняшний день — защита тёти Розалинды, по крайней мере, до того момента, пока мы не убедимся, что обнаруженный цветок со всей этой ситуацией никак не связан, или же пока полиция не поймает преступника, — посмотрел он на девушку. — Особенно, с учётом того, что этой самой полиции мы сообщать о случившемся, вроде как, не собираемся, — на этом и закончил Арсений свою речь, но тут же прикусил свой длинный язык.

С точки зрения логики, его предложение было, как он сам считал, закономерным, но вот для развития сюжета истории… Разве в его задачи не входило всяческое содействие тому, чтобы двое главных героев благополучно разгадывали поставленные перед ними Автором загадки? Но, увы, те, кто перед ним эти самые задачи ставил, слишком уж давно не выходили на связь, и если представить, что его всё-таки здесь «бросили», то… Розалинда всё-таки была не просто тётей Иэна, она стала его собственной тётей, над жизнью которой, вероятно, повисла опасность. И он, как образцовый племянник, должен был её от этой опасности уберечь.

— И то верно, — в ответ пробормотала девушка и опустила взгляд на столешницу, погрузившись в свои мысли.

— Да, тратя время на разглагольствования обо всём этом, мы, по факту, не делаем ничего по-настоящему полезного, — согласился с ним Леннард, вставая на ноги и отряхивая свои джинсы. — В общем, у меня есть ко всем такое предложение. Не знаю, придётся оно вам по душе или нет, но всё-таки. Если этот «серийный убийца» и правда по какой-то причине решил выбрать в качестве своей следующей жертвы Розу, то имеет смысл постоянно держать её под нашим присмотром. Иэн, — с донельзя серьёзным видом обратился тот к Арсению, — не сочти мои слова в качестве недоверия тебе самому и твоей физической подготовке, но ты всё-таки ещё подросток. Мы не знаем, насколько силён преступник, поэтому будет слишком самонадеянно сбрасывать со счетов тот вариант развития событий, когда в случае возникновения опасной ситуации тебе просто не хватит сил, чтобы с ним справиться в одиночку. Так что я предлагаю тебе, — перевёл он взгляд на Розалинду и, положив руку на сердце, произнёс, — себя в качестве второго телохранителя.

— …И как же ты себе это всё представляешь? — выразительно приподняв правую бровь, поинтересовалась та.

— Давайте начнём с того, что если прошлой ночью всё произошло действительно так, как вы предполагаете, то вчера в цветочный магазин каким-то образом смог пробраться преступник. Вероятно, это всё же произошло через дверь. И я ничего не хочу сказать, но даже новый замок, который был поменян сегодня моими «золотыми» руками, пусть и неплох, но далеко не идеален, да и мы не знаем, насколько наш убийца хорош во взломе замков. Короче говоря, к чему я это всё веду. Теперь ночи особенно небезопасны. Я же могу ночевать у вас тут до тех пор, пока полиция не поймает преступника. Подрабатывать ночным сторожем за еду и приятный разговор перед сном, так сказать, — на выдохе произнёс Ленни.

— …Один? — после долгих раздумий наконец спросила девушка. Леннард недоумённо посмотрел на неё, на что Розалинда в ответ слегка нахмурилась. — Твой старший брат, Барт, бывший полицейский. Если в магазин всё-таки кто-то решит пробраться, то ему одному уж точно удастся его скрутить, не зря всё же в своих академиях учился, а вот мы втроём… Мы только спугнём его, так ещё и сами в процессе умудримся пораниться.

— Барт не без причины решил отказаться от своей должности и вернуться домой, — покачав головой, ответил на её вопрос Ленни. — Я и правда опасаюсь того, что в случае чего именно он окажется тем, кто больше всего пострадает. Да и разве тебе не хватит одного меня? — сказал тот и подмигнул ей.

Девушка закатила глаза, после чего внимательно посмотрела на него и, подумав, медленно кивнула, принимая его предложение.

Глава 10. Они собрались на дружеские посиделки

Леннард, казалось, так сильно загорелся идеей поучаствовать в совместной ночёвке, что единолично решил и постановил, что не стоит откладывать это дело в долгий ящик и уже начиная с этого дня он приступит к исполнению обязанностей «личного телохранителя молодой хозяйки цветочного магазина».

За несколько глубоких глотков выпив весь чай в кружке, мужчина поднялся со своего места и торжественно провозгласил:

— Сейчас я пойду и разберусь с оставшимися делами в лавке, а после окончания рабочего дня заскочу домой и соберу вещи для ночёвки. Заодно предупрежу Барта о наших планах! — сообщил им Ленни, после чего небольшим, но даже так явно несущим одни только разрушения «ураганчиком» покинул цветочный магазин.

Розалинда проводила его задумчивым взглядом, после чего посмотрела на Арсения.

— Ты же не имеешь ничего против того, что я согласилась на его предложение? — осторожно поинтересовалась она у него. Арсений от удивления слегка приподнял брови, после чего покачал головой. Это было последнее, что его во всей этой истории теперь волновало. — Вот и отлично, — заметно бодрее заключила та, после чего, подумав, добавила, — Ленни… Со стороны он может показаться не особо надёжным человеком, но это совсем не так. В случае необходимости он может показать и свою более серьёзную сторону. Я хочу сказать, что на него действительно можно положиться, поверь мне, — после этих слов девушка вздохнула, а затем, нахмурившись, строго наказала Арсению. — Только, чур, я тебе всё это, в случае чего, никогда не говорила. Ни слова. Понимаешь, существует такой тип людей, которых лучше лишний раз не перехваливать, а то они ещё возгордятся и совсем перестанут сколько-нибудь стараться. Ленни у нас как раз из числа таких людей, — запричитала та, но, резко вспомнив о чём-то, вновь вернулась к обсуждению сегодняшнего вечера. — Одна только проблема — куда его уложить спать? Нас трое, а спальных комнат всего две, — покачала головой девушка. — Собственно говоря, вариантов у нас не так уж и много. Первый: уложить его на полу в моей комнате, но лично я, — ткнула она себе в грудь, — выступаю резко против такого варианта. Я, между прочим, всё же молодая незамужняя девушка. Если сведения о том, что в моей тихой-мирной жизни случился подобный эпизод, попадёт не в те руки, например, той же тётушки Бетти, вскоре буквально каждый житель этого города будет доподлинно знать, что я, извини уж меня за грубость, Иэнчик, «бессовестная потаскуха», которая «не стесняется приводить своих ухажёров в дом даже тогда, когда у неё гостит несовершеннолетний племянник». И это самый мягкий из возможных вариантов этой истории. В ином случае… Я даже представить боюсь, что обо мне будут говорить тогда.

— …Если посмотреть на ситуацию с этой точки зрения, то это и правда не самый лучший вариант, — согласился с ней Арсений.

Пусть Розалинда и Леннард в будущем, ближе к концу этого романа, и образуют пару, однако на данный момент… Сам Арсений, если уж быть до самого конца честным, был не очень хорош в делах сердечный, но на его, сугубо дилетантский, взгляд эти двое скорее походили на двух закадычных друзей, подкалывающих друг друга по поводу и без, чем на трепещущих от каждого взгляда влюблённых. Да и, к тому же, сама девушка выступала резко против того, чтобы оставаться с Ленни один-на-один в комнате.

— Следующий вариант: уложить его в твоей комнате, а тебя переместить ко мне. В таком случае ситуация уже больше вписывается в рамки приличия, однако так от Ленни будет уже на порядок меньше пользы. Вдруг ночью и правда снова что-то произойдёт, а наше горе луковое возьмёт, да и это «что-то» спокойненько себе проспит? И зачем тогда его в принципе нужно было к себе приглашать? — Розалинда тяжело вздохнула и покачала головой. — Нет, это тоже не самый лучший вариант, — сама же отмела его в сторону девушка. — Остаётся ещё тот вариант развития событий, когда вы двое, голубки, устраиваетесь у тебя в комнате вместе, но тогда уже от вас обоих в случае необходимости польза будет около нулевая, — прямо заявила она.

— Если так подумать, расстояние между нашими комнатами не такое уж и большое. Коридор шириной всего в полтора-два шага, не больше. Оставим двери в спальни открытыми, и тогда даже если преступник и попытается подобраться к тебе, то хочет он того или нет, но мы с Леннардом его услышим. По крайней мере, я точно. Половицы не позволят не услышать. А растормошить Леннарда — не такая уж и сложная задача, — предложил Арсений Розалинде.

На самом деле у него был ещё один вариант: устроиться всем вместе в одной комнате, но, во-первых, спальни в доме Розалинды хоть и не были тесными, но и просторными их называть язык не поворачивался. Во-вторых же… Это ощущение с трудом поддавалось объяснению, но Арсений просто почувствовал, что девушка не согласится на такой вариант. И даже вероятная угроза её жизни не заставит её изменить своё решение.

— …Значит, в том, что мне во время переезда не хватило денег на ремонт пола на втором этаже, есть и свои плюсы, — после немного затянувшейся паузы пробормотала главная героиня. — Так ты не против того, что мы устроим Леннарда у тебя в комнате? — Арсений ответил на её вопрос кивком. Девушка облегчённо выдохнула, — Прекрасно, а то, честно говоря, мне сложно спать в комнате с другими людьми, — призналась она, неожиданно подтвердив его догадку, и поднялась со своего места. — Ладно, полно болтать. Сейчас всё-таки самый разгар рабочего дня, а мы тут с тобой сидим да чаи распиваем. Если так и дальше дело пойдёт, то в этом месяце я по своим доходам уйду в глубочайший минус, — тяжело вздохнула девушка. — Так что нам с тобой нужно как следует постараться сейчас, чтобы в следующем месяце мы смогли позволить себе такое же поразительное разнообразие на столе, — кивнула Розалинда в сторону обеденного стола, что ломился от уже пустых упаковок печенья да фантиков из-под конфет.

Арсений, окинув задумчивым взглядом оставленный ими же бардак, подумал и всё же предпочёл тактично умолчать о том, что всё это «поразительное разнообразие» было принесено Леннардом, который наивно посчитал, что его пригласили на чаепитие. Мотивационные речи на то и мотивационные, чтобы поднимать дух. Он со своими не к месту сказанными замечаниями явно не обрадовал бы главную героиню.

***

За обычными ежедневными хлопотами незаметно промелькнул очередной день Арсения в этом «хилинг-романе». Не успел он опомниться, как наступило время закрытия магазина. Обменявшись пожеланиями «хорошего вечера» с последним покупателем, Розалинда уже было собиралась запереть входную дверь, прикидывая, чем её для надёжности можно дополнительно подпереть, когда на пороге цветочного магазинчика появился он — её самопровозглашённый горе-телохранитель.

— …Ты и правда решил, что к друзьям на ночёвку пришёл? Ты как давно четвёртый класс закончил? — донёсся до Арсения голос до глубины души своей поражённой Розалинды.

Не сумев справиться с любопытством, он слегка выглянул из-за тумбы, которую по просьбе Розалинды разбирал от мусора, и посмотрел в сторону входной двери. На пороге цветочного магазина стоял Леннард и, улыбаясь главной героине во все свои тридцать два зуба, одной рукой придерживал большую спортивную сумку, а второй — пакет, который был под завязку набит закусками, готовыми вот-вот из него вывалиться.

Пусть Арсений и не мог увидеть выражение лица девушки, поскольку та стояла к нему спиной, однако он был целиком и полностью уверен в том, что та в этот момент всеми правдами и неправдами удерживала себя от того, чтобы сказать ещё какую-нибудь колкость сверх уже сказанного, дабы не спугнуть гостя. А причиной всех её многочисленных стараний послужили закуски, что приковывали к себе внимание каждого, чей взгляд случайно падал на ломившийся от них пакет. Девушка, которая этим днём уже продемонстрировала то, насколько падка она до них была, не могла позволить себе быть чересчур грубой с тем, кто добровольно решил её накормить.

— Давно, но не суть. А ты мне объясни, и чем это не ночные посиделки у школьных друзей? Разница только в том, что за нашими спинами не стоят строгие взрослые, которые часов в десять вечера погонят нас спать. Мы уже давно и сами эти самые «взрослые», поэтому можем со спокойной совестью допоздна смотреть фильмы или играть в какие-нибудь игры. К слову, я как раз принёс «немного» закусок для ночного перекуса, — приподнял тот пакет с едой и слегка потряс им.

Девушка, словно заворожённая, проследила за его движениями взглядом, после чего, резко опомнившись, скрестила руки на груди и с серьёзным видом спросила:

— Какие тебе ещё «фильмы допоздна»? Сейчас, между прочим, только середина недели. Нам обоим завтра утром нужно идти на работу! Или ты собираешься зевать своим покупателям прямо в лицо? — фыркнула та, вместе с тем протянув руки и забрав у него пакет. — Твой максимум — десять… Ладно, так уж и быть. Одиннадцать часов. Как только часовая стрелка достигнет одиннадцати часов вечера, мы сразу отправимся спать. Да, Иэнчик? — окликнула того девушка. — Ты кстати у него в комнате будешь сегодня спать, — затем девушка тут же поставила Леннарда перед фактом. — А если ты чем-то недоволен, то тебе придётся проявить себя во всей своей красе и молча стерпеть.

— Да кто тут может быть недоволен? — всё с той же широкой улыбкой на лице ответил Леннард. — Твой племянник, Иэн, — отличный парень. Думаю, мы с ним станем хорошими друзьями, — уверенно заявил тот, наконец войдя в магазин. — Понимаете, я же младший в нашей семье. Пожалуй, даже среди всех кузенов я самый младший, так что у меня никогда не было возможности повозиться с младшим братом ли сестрой, а тут мне неожиданно выпал такой удивительный шанс!

— …Ленни, не хочу тебя сильно расстраивать, но этот «младший брат» уже в следующем году из школы будет выпускаться, так что ты, мягко скажем, «немного» опоздал, — закрывая за тем дверь в магазин, заметила Розалинда.

— Не воспринимай мои слова так буквально! Ты же понимаешь, что я не это хотел сказать, — с лёгкой обидой в голосе протянул тот, но тут же вернул своё изначально благодушное настроение. — В любом случае я не против сегодня устроиться на ночь в комнате Иэна. Ну так что, чем мы теперь займёмся?

Леннард остановился в центре зала и в своих бежевых шортах да распахнутой клетчатой рубашке, надетой поверх однотонной футболки, и правда сильно напоминал старшеклассника, пришедшего к другу не на вечеринку, а на… Более-менее спокойные дружеские посиделки? Это могло показаться не совсем уместно в их ситуации, но, впрочем, именно что его непоседливость и помогла развеять тяжёлую атмосферу, повисшую над цветочным магазинчиком Розалинды. И правда, желание на мгновение забыть об истинной цели их собрания и представить будто они собрались для того, чтобы вместе посмотреть фильмы перед сном, было необычайно велико. Этот вечер даже в некотором смысле можно было обозначить, как «первое знакомство Ленни с семьёй своей избранницы», пусть это знакомство и происходило немного раньше запланированного. Да и «избранница» таковой, если быть до конца честным, всё ещё не являлась.

— Рутиной, мой милый друг, теперь мы займёмся рутиной, — произнося эти слова, Розалинда пару раз подёргала за дверную ручку, проверяя, не забыла ли она за разговором запереть входную дверь. Пока она совершала эти действия, Леннард обернулся и с недоумением посмотрел на неё. — Закуски — это вещь, безусловно, очень приятная и вкусная, но, — она неожиданно указала пальцем в сторону Арсения, — теперь у меня под боком обитает один «растущий организм», которому, чтобы дорасти до размеров здорового крепкого мужчины, необходимо как следует питаться. Сам понимаешь, ребёнку нужны белки, жиры и углеводы, а не вся эта вкусная пакость, — не успел Ленни и слова сказать, как хозяйка цветочного магазина уже очутилась возле лестницы, ведущей на второй этаж, крепко вцепившись в ручки пакета. — Никто, думаю, не будет спорить со мной, что все эти яркие упаковки выглядят довольно… Маняще? Чтобы они не продолжили и дальше склонять нас ко «греху», я заберу их к себе и спрячу куда-нибудь… Подальше. Да, как можно дальше. А потом немного пострадаю над книгой «доходов/расходов», тогда как вам, мои уважаемые гости, будет отведена очень важная и ответственная задача — приготовить для нас троих ужин, — торжественно провозгласила та, после чего поистине летящей походкой пронеслась по лестнице, спустя мгновение скрывшись на втором этаже.

— …Чувствую, что и в этот раз нам с тобой почти ничего не достанется, — в тяжёлом вздохе Леннарда, последовавшем за этими словами, отчётливо прозвучало смирение со своей участью. Впрочем, грустил по еде тот недолго. Вскоре вновь приободрившись, он с широкой улыбкой на лице обратился к Арсению, — На правах старшего из нас, так и быть, возьму на себя ношу бытия «шеф-поваром», на которого в случае чего падёт гнев «привередливого посетителя», но и «юный поварёнок» должен стараться изо всех своих сил, договорились? — глядя на того, Арсений медленно кивнул, не зная, как отреагировать на его слова. Ленни же ответил ему ещё более широкой улыбкой, после чего развернулся и стремительным шагом направился на кухню. — У тебя есть какие-нибудь пожелания по поводу ужина? — не оборачиваясь, поинтересовался тот.

— Честно говоря, я сильно сомневаюсь в том, что у нас будет широкий выбор возможных вариантов блюд на ужин, — последовав за ним, признался Арсений, хотя это, по-хорошему, должна была сделать хозяйка этого дома. Пусть умом он и понимал, что его вины в этом не было, но, поскольку Розалинда не испытывала по этому поводу ни капли стыда, Арсений решил взять эту обязанность на себя. Смутившись, он произнёс, — Как бы сказать… Выбор ингредиентов, мягко говоря, скуден, — добавил тот, когда Ленни, обернувшись, недоумённо посмотрел на него.

— Дай угадать, — мужчина с нарочито задумчивым видом потёр свой подбородок. Вероятно, это телодвижение помогло стимулировать работу его мозга, потому как после этого он с уверенным видом высказал своё на 100% верное предположение, — У Розы в холодильнике ничего, кроме старой замороженной пиццы, нет? По крайней мере, ты за это время ничего больше так и не увидел, да? Я же прав?

Арсений собирался было кивнуть, согласившись с его предположением, однако всё же этого так и не сделал. Во-первых, он не посчитал правильным с головой выдавать девушку, которой было суждено в дальнейшем стать хозяйкой в доме Леннарда, а, во-вторых, это всё же была не совсем правда…

— Ещё было несколько коробок с кашей для завтрака… — произнёс Арсений так, будто это в корне меняло ситуацию, которая складывалась явно не в пользу хозяйки цветочного магазина, выставляя её в невыгодном свете перед будущим возлюбленным. Впрочем, этот самый «возлюбленный» и был тем, кто делал этот самый «свет» всё более и более «невыгодным».

— …Которую готовила по утрам не она, а ты? — подхватил и окончил фразу вместо него Леннард, после чего опустил руку на его голову и от души растрепал юноше волосы. — Какой всё-таки хороший парень растёт — чуть что, сразу на защиту тёти встал. Эх, как жаль, что ты не мой племянник. Так было бы кому бедного-несчастного меня от нападок Барта защищать, — произнёс тот и рассмеялся.

Однако, его благодушное настроение просуществовало недолго. Арсений и правда высказался необычайно мягко, когда сказал, что «выбор ингредиентов весьма скуден». На деле же на кухне у главной героини было шаром покати. Та прекрасно знала об этом, но ничего ради того, чтобы исправить сей досадный факт, не сделала, пусть и знала, что сегодня вечером у неё будут гости. Даже наоборот. Когда Арсений вскользь упомянул об этом, Розалинда только отмахнулась от него со словами, мол, «если Ленни хочет поесть у них дома, то это проблема Ленни, а не их». На его весьма точное замечание о том, что для них самих ситуация, соответственно, будет точно такой же, она лишь хитро улыбнулась и похлопала его по плечу:

— Наивный ребёнок, тебе ещё только предстоит познать все тонкости в общении взрослых.

В тот момент Арсений, если быть до конца честным, совершенно не понял, что она имела в виду, да и теперь дело обстояло не лучше. Понимание пришло только после того, как спустя ещё несколько мгновений сначала со стороны второго этажа, а затем — лестницы послышался нарочито громкий топот явно чем-то сильно недовольного человека. За эти пару минут главную героиню что-то умудрилось так сильно разозлить? Вероятно, так оно и было, поскольку та буквально ворвалась на кухню, бросила к их ногам унесённый ею же прежде пакет, после чего, прижав к своей груди несколько упаковок печенья и каких-то закусок, развернулась и с гордо поднятой головой вновь оставила их.

Пока Арсений недоумённо наблюдал за этой сценой, Леннард нагнулся и поднял пакет, поставив его на один из стульев. Окинув его содержимое быстрым взглядом, тот, вероятно, кивнул каким-то своим мыслям, после чего принялся старательно один за другим вытаскивать… Вероятнее всего, как раз-таки ингредиенты для их сегодняшнего ужина.

— Мы же с Розалиндой уже далеко не первый день друг с другом знакомы, — ставя продукты на обеденный стол, произнёс Леннард. — Пару раз неприятно «обжёгшись», я всё ж смог уяснить, что ходить к ней в гости с пустыми руками не имеет совершенно никакого смысла. Тебе тут ни чая, ни уж тем более каких-либо закусок к нему не предложат. Я уже не говорю о чём-то более сложном, что требует больше двух минут для приготовления. Самое большее — это стакан с водой, который тебя же потом заставят пойти и вымыть. Заодно и всю остальную посуду, которую Роза заботливо «собирала» для тебя в течение всей предыдущей недели. Так что я, как умудрённый горьким опытом человек, изначально был готов к подобному раскладу, — усмехнулся мужчина. — Да, я с самого начала подозревал, что эта жадная женщина не утерпит и решит унести всё к себе, вот и устроил для неё «маленький сюрприз». Благо, она не надорвалась, пока носилась с пакетом вверх-вниз по лестнице, а то она бы мне и это в вину начала вменять, — покачал он головой. — Ну что? Начнём готовить, юный поварёнок?

Начало их с Леннардом совместного приготовления ужина показалось ему настолько бодрым, что Арсений далеко не сразу смог заметить скрывавшийся за этой бодростью небольшой подвох. Лишь в тот момент, когда он, в очередной раз обратив внимание на донельзя сосредоточенный вид мужчины и невольно посочувствовав тому, забрал из его рук нож и снова предложил ему заняться чем-то другим, Арсений осознал, что подобная сцена происходит с ними уже далеко не в первый раз. Обернувшись и с ещё большим вниманием присмотревшись к действиям Ленни, он наконец заметил, как тот с огнём в глазах и жаром в сердце… Творил какую-то откровенную ерунду. Леннард явно любил готовить, чем выгодно отличался от главной героини, однако при этом всём они имени общую на двоих черту: оба совершенно не умели этого делать. Так что можно было сказать, что у этих двоих действительно было что-то общее. Единственное, их обоих, по итогу, всё-таки придётся кормить именно что Арсению.

Возможно, в какой-то момент Ленни всё-таки осознал, что даже с учётом всей той энергии, которая буквально била у него ключом, помощи от него было не сказать, чтобы особо много. Как только он приступал к какому-то делу, вскоре возле него непременно появлялся племянник Розалинды и как можно более тактично перенаправлял его старания в более «мирное» русло, а сам приступал к исправлению или доделыванию того, к чему Леннард уже успел приложить свою руку. Прекрасно зная и осознавая все свои сильные и слабые стороны, мужчина просто тихо вздохнул и уселся за обеденный стол, за неимением каких-либо иных дел принявшись наблюдать за усердно трудившейся «пчёлкой», что металась из угла в угол кухни, готовя для «неразумных взрослых» ужин.

— …Ты, похоже, довольно часто помогаешь своей матери на кухне? Я угадал? — Леннард сложил перед собой руки и положил на них голову, после чего, подумав, задал ему этот вопрос. Арсений, услышав его, на миг замер, после чего спокойно взял в руку деревянную лопатку и принялся перемешивать тушившиеся в сковороде овощи.

— …Можно и так сказать, — неопределённо ответил тот.

Арсений и правда довольно часто трудился на кухне, помогая с приготовлением еды, но не матери, а своей старшей сестре, что в его случае было весьма близкими понятиями. Ведь, в конце концов, именно Ия была той, кто вырастил его.

— Мы с Бартом, когда были сильно младше, тоже довольно часто помогали на кухне, но не матери, а бабушке. Когда той однажды не стало, то ни у кого из нас так и не появилось желания вновь зайти на кухню, — спокойным голосом поведал тому Ленни, устало прикрыв глаза. — То есть, конечно, мы заглядываем на кухню и даже что-то готовим, но обычно это ограничивается жаркой каких-нибудь полуфабрикатов из магазина или завариванием лапши быстрого приготовления. Той лёгкой атмосферы, что была в нашем доме в пору моего детства и юношества, уже давным-давно там нет, да и навряд ли ещё когда-нибудь теперь будет… — Леннард тяжело вздохнул и слегка приоткрыл глаза. Его взгляд при этом был необычайно тяжёлым, но стоявший к нему спиной Арсений даже при всём желании не смог бы этого заметить. — Ты уж извини меня за то, что гружу тебя всеми этими грустными историями. Я вообще к чему всё это хотел сказать? А к тому, что вся эта сегодняшняя ситуация напомнила мне моё детство, и… Мне это понравилось? Да, мне это действительно понравилось. Так что я, признаюсь честно, в некоторой степени даже благодарен этому несчастному нарциссу, о котором вы мне рассказали, ведь благодаря нему мне представилась возможность вновь окунуться в свои тёплые детские воспоминания, — широко улыбнувшись, заявил тот, встретившись с недоумённым взглядом Арсения. — Ты только об этом Розе не рассказывай, хорошо? Иначе она ещё примет это всё на свой счёт и решит, что я рад всей этой истории с маньяком, — покачал мужчина головой.

— Хорошо, — кивнул в ответ на его просьбу Арсений. Немного подумав, он, отвернувшись, тихо добавил, — Я понимаю, о чём ты говоришь. И… Я, кажется, и сам ощутил нечто похожее, — Ленни, услышав каждое его слово, улыбнулся ещё шире.

— Воркуете, голубки?

Именно в этот момент на пороге кухни вновь возникла главная героиня. Уперев руки в бока, она недовольно посмотрела на каждого из них, при этом большая часть её недовольства всё же оказалась направлена на праздно проводившего своё время Ленни. Тот же, в свою очередь, будто не осознавая опасность возникшей ситуации, в которой он очутился, усмехнулся, после чего произнёс:

— Чудовище всё же выползло из своей пещеры на запах еды? Увы, слишком рано. Золушка всё ещё трудится в поте лица своего у котелка…

Не успел Леннард договорить, как на всю кухню раздался громкий хлопок. Совершив, несомненно, заслуживающий похвалы замах правой рукой, Розалинда от всей души ударила раскрытой ладонью мужчину по плечу, отчего тот чуть было не свалился со своего стула, лишь в последний момент сумев остановить падение, схватившись второй рукой за столешницу. Вцепившись в пострадавшую руку, Леннард одарил возвышавшуюся над ним девушку обиженным взглядом. В его глазах читался невысказанный вслух вопрос: «За что?» Девушка, впрочем, предпочла оставить его без своего внимания.

Скрестив руки на груди, она задрала подбородок и, бросив на него взгляд с высоты собственно роста, заявила:

— Сам ты чудовище, идиот! Я буквально только что закончила разбираться с сегодняшними продажами, вот и пришла на кухню. И не просто ради того, чтобы сидеть над душой у ребёнка и ничего при этом не делать, — выразительно посмотрела та в сторону Леннарда, чтобы тот уж точно понял, в чей конкретно огород полетел этот валун, — а чтобы помочь с ужином. Иэнчик, тебе нужно с чем-нибудь помочь? Порезать что-нибудь или хотя бы перемешать?

— Нет-нет, спасибо. Всё уже почти готово, — припомнив разрушительное мастерство готовки девушки, которое та ему однажды уже продемонстрировала, Арсений решил всё же отказаться её помощи. — Ещё буквально минут пять-десять, и можно будет садиться за стол, — в подтверждение своих слов добавил тот.

Девушка приняла его слова за чистую монету и с довольным видом уселась на стул, в конце бросив короткий взгляд в сторону Ленни, мол, ты видел? «Я не такая бездельница как ты». «Я предложила ему свою помощь, но он сам отказался, а на нет и суда, как говорится, нет». Леннард фыркнул и отвернулся, не собираясь вступать с ней в эту странную немую перепалку.

Арсений не соврал девушке. Не прошло и десяти минут, как они уже сели за обеденный стол и в дружеской атмосфере приступили к ужину. Да, атмосфера за столом и правда была дружеской, но всё же чем-то неуловимо отличалась от их предыдущих «посиделок». В прошлый раз герои этой истории пусть и предоставляли ему слово, однако в большей степени всё же общались между собой, вспоминая забавные истории из далёкого и не очень прошлого, теперь же вектор беседы словно неуловимо изменился.

По какой-то причине всё ещё пышущий энергией Ленни, не сумев истратить её во время приготовления ужина, решил направить её в сторону Арсения, принявшись расспрашивать его обо всём на свете: о семье, о школе, о друзьях, о девушках, о планах на будущее. Куда он собирается поступать после окончания школы? Останется в родном городе или уедет на другой конец страны? А если уедет, то вернётся ли потом домой или начнёт полностью самостоятельную жизнь на новом месте?

Ситуация оказалось сложной не только потому, что вопросов было много, но и потому, что планы самого Иэна не были известны Арсению, так что он оказался вынужден всячески уворачиваться от них, в случае необходимости давая настолько расплывчатый ответ, что на это просто невозможно было не обратить внимание. Благо, на его стороне неожиданно выступила главная героиня, правда, её способ защитить его от всех этих многочисленных вопросов показался ему немного… Уничижительным.

— Прекращай уже приставать к моему племяннику со своими глупыми расспросами! Ты мне совсем ребёнка засмущал, не видишь, что ли?!

— Да что такого-то?! Самые обычные вопросы — ничего смущающего в них не вижу! — казалось, искренне не понимал тот.

За этим обменом словами последовала яростная словесная перебранка, которая благополучно перенаправила внимание Ленни с Арсения на Розалинду. Как только оказываемое на него давление немного уменьшилось, Арсений наконец-то смог спокойно насладиться приготовленным им же самим ужином. Впрочем, полноценно распробовать еду он так и не смог: текстура еды была ему понятна, но вот вкус… Вкус к нему так и не вернулся. Из-за этого рождался странный диссонанс, который отвлекал его от приёма пищи. Тогда он решил вспомнить вкус еды, что готовила ему старшая сестра, когда он был ещё совсем маленьким. Ия всегда очень вкусно готовила, но, к сожалению, из-за работы у неё оставалось для этого мало времени…

— О чём задумался? — донёсся до него голос Розалинды. Арсений поднял на неё взгляд и слегка покачал головой.

— Ужин получился поздним, спать хочу, — ответил он, посмотрев в сторону часов.

За готовкой незаметно промелькнуло больше часа, и время неумолимо приблизилось к девяти часам вечера. Солнце за окном не так давно скрылось за линией горизонта, а последние алые лучи окрасили лениво покачивающиеся на ветру листья. Погода была по-летнему ленивой, вероятно, невольно заразив этим вялым настроением и Арсения. Прошедший день выдался для него довольно насыщенным, отчего тот ближе к вечеру начал испытывать приятную усталость, предвещавшую крепкий сон. Хорошо, что теперь их в доме стало трое, благодаря чему утерянное предыдущей ночью ощущение безопасности вновь вернулось в их дом. По крайней мере, так это выглядело в глазах самого Арсения, прикрывшего глаза и протяжно зевнувшего.

— Спать? — недоверчиво переспросил Леннард. — Помнится, я в твои годы ложился спать далеко за полночь, — принялся то ли хвастаться, то ли так странно поучать его Леннард. Впрочем, ни то, ни другое не пришлось по душе главной героине, поэтому та, сделав уже ставший знакомым замах, хлопнула мужчину по плечу.

— Ты чему моего Иэнчика учишь? Он, между прочим, ещё ребёнок! Знаешь, когда дети активнее всего растут? Ночью, между прочим! Так что не мешай ему расти! Может, он благодаря этому когда-нибудь до двух метров вытянется! — заявила Розалинда.

Услышав её полное уверенности заявление, Арсений перевёл недоумённый взгляд с тарелки на свои ноги. Что-то ему подсказывало, что как бы много времени Иэн ни проводил во сне, однако планку в два метра ему достичь точно в этой жизни не удастся. Вместе с ним это, казалось, понимал и Ленни, поэтому вопреки неприятному удару, полученному от девушки, лишь громко рассмеялся, что та немедленно приняла свой счёт, ответив на его смех ещё несколькими тяжёлыми ударами.

— Всё-всё, хватит! Прекращай уже! У меня так точно в костях трещины появится! — вместе со стулом отодвинулся подальше от неё Ленни.

— Если трещины и появятся, то вполне заслуженно, — кивнув, ответила ему на это Розалинда.

Так они и продолжили друг с другом препираться вплоть до самого окончания ужина. Когда вся еда в тарелках была съедена, девушка с отчётливо читающимся нежеланием, но всё-таки взяла на себя обязанность вымыть всю оставшуюся после них гору грязной посуду, а Арсения вместе с Леннардом отправила на второй этаж, чтобы племянник помог последнему подготовиться ко сну. Впрочем, ничего особенного делать им, по итогу, так и не пришлось — матрас для Ленни девушка достала ещё днём, а чистое пастельное бельё хранилось на уже знакомой Арсению полке. По этой причине, когда девушка наконец справилась со всей посудой и поднялась на второй этаж, они оба уже давно сидели и маялись без дела: Арсений — на кровати, а Ленни — на полу, — и болтали. Точнее, в большей степени говорил Леннард, а его собеседник только и успевал, что вовремя поддакивать, но это говорившего, казалось, совершенно не беспокоило. Ему и этого было вполне достаточно.

— У вас двоих всё хорошо? Моя помощь не нужна? — прислонившись плечом к дверному косяку, поинтересовалась девушка.

— Нет, мы уже всё нашли, — ответил Арсений.

— У нас всё замечательно, — одновременно с ним отозвался Леннард.

Скрестив ноги, мужчина схватился за дальнюю от него ногу и принялся с крайне непоседливым видом качаться из стороны в сторону. Розалинда смерила этого великовозрастного лба крайне выразительным взглядом. По её очень сложному выражению лица становилось ясно, что она с большим трудом сдерживала себя от того, чтобы сказать ему какую-нибудь гадость. Наконец она устала бороться с самой собой и с чувством произнесла:

— Вот смотрю я на тебя, и такое ощущение складывается, будто к моему племяннику друг в гости заглянул.

Услышав её слова, Ленни остановился и в задумчивости посмотрел на себя, после чего вновь перевёл взгляд на девушку и широко улыбнулся.

— Рад, что вы согласились пригласить меня в гости, тётя Роззи, — протянул тот, слегка склонив голову к плечу. У Розалинды в тот же момент неописуемо сильно скривилось лицо, и та даже невольно отшатнулась, едва при этом не вывалившись в коридор. — Стойте, тётя Роззи! Я ведь ещё не поблагодарил вас за тот вкуснейший ужин, который вы приготовили к моему приходу! — слегка приподнявшись, крикнул он ей вслед.

— Замолчи! Немедленно замолчи! — раздался крик девушки из коридора. — Если ты хотя бы ещё пару слов мне этим тоном скажешь, то меня тогда точно вырвет, так что лучше помолчи! — в конце даже немного визгливо воскликнула та, после чего до них донеслись её поспешные шаги — девушка явно предпочла стратегически отступить до своей комнаты, где его слащавое «тётя Роззи» не смогло бы её достичь. Дверь, впрочем, как они изначально и договаривались, она так и не закрыла.

— Розалинду спать мы благополучно отправили, теперь и тебя укладывать в постель время пришло, — произнёс Леннард с крайне хитрым видом. Арсений посмотрел на него, после чего буквально за сотую долю секунды скрылся под своим одеялом. Неизвестно, что мужчина в ином случае собирался предпринять, но ему этого и не хотелось, если честно, знать. — Правильно, ложись-ка поскорее спать. У вас с Розалиндой сегодня выдался необычайно длинный день. Наверняка вы оба мало того, что ночью до смерти перепугались, так ещё и в течение дня порядком устали. Не стоит себя мучить. И правда сегодня лучше пораньше лечь спать, а завтра с новыми силами встретить утро. Спокойной ночи, Иэн, — пожелал ему мужчина, после чего поднялся на ноги и самолично выключил верхний свет.

— …Спокойной ночи, — негромко отозвался Арсений.

Повернувшись лицом к Леннарду, он наблюдал за тем, как его тёмная фигура осторожно прошла от двери к расстеленному на полу матрасу и опустилась на него. Устроившись поудобнее, мужчине замер и вскоре заснул. Сам же Арсений в течение ещё некоторого времени сонно смотрел на того, отвлечённо раздумывая над тем, как так вышло, что тот, кто собирался веселиться ночью на дружески посиделках, сам же первым, по итогу, и заснул? Кто-то явно слишком много решил на себя взять. Гамма слегка покачал головой, после чего наконец прикрыл глаза. Вероятно, он и правда довольно сильно устал за прошедший день, потому как сон пришёл к нему практически сразу.

Да, в ту ночь его сон был необычайно крепок.

***

За окном ярко светил серп луны. Тёмная фигура, неподвижно лежавшая на полу, резко дёрнулась всем телом, после чего в рваном, неестественном движении поднялась на ноги. Оглядевшись по сторонам, она замерла, посмотрев на крепко спавшего в своей постели юношу. Направленный на него взгляд был долгим, физически ощутимым, но тот спал так крепко, что просто не почувствовал этого. Возможно, это было даже к лучшему, ведь так ему не довелось увидеть то, как эта тёмная фигура, на несколько мгновений потеряв свою форму, пошла рябью, после чего двинулась к нему. Каждое её движение при этом отчего-то ощущалось неправильным и оттого — особенно пугающим. Дёргаясь, она рывками приблизилась к кровати и остановилась буквально в шаге от спавшего человека. Постояв так некоторое время, та в равном движении протянула к нему свою руку, но в последний момент была остановлена.

— Вынужден вас остановить, — раздался негромкий мужской голос со стороны входа в комнату. — Понимаете, вы «немного» промахнулись. Ваша «принцесса» изволит почивать в покоях напротив. Вы и сами знаете, что промедление здесь — смерти подобно, так что поторопитесь и как можно скорее заберите её отсюда.

Эти слова странным образом подействовали на фигуру. Резко развернувшись, она скорым неровным шагом направилась к дверному проёму, буквально запинаясь о свои же собственные ноги. Когда та приблизилась к говорившему с ней мужчине, то настороженно приостановилась, но тот просто сделал шаг в сторону, давая той пройти в коридор, а сам спокойно вошёл в спальню, проводив фигуру взглядом.

— …Значит, им всё-таки удалось найти способ достать её из этого места. Осталось изгнать лишь одного, — еле слышно пробормотал он, после чего посмотрел на крепко спавшего Арсения. — Ты же согласен со мной, что наш «старший» заработал себе денёчек-другой отдыха, правильно? А то его так замучили всеми этими «сценариями», что ему уже начали сниться… Кошмары.

Глава 11. Его окружил аромат чая

В эту ночь сон Арсения отчего-то был особенно крепок. Может, тому была причиной усталость, накопившаяся за прошедший день, или его убаюкало холодное сияние серпа луны, но это, собственно говоря, было не так уж и важно. Заслуживало внимание только то, что ближе к рассвету в окутавшую его вязкую тьму внезапно ворвались картинки ярких сновидений.

Это были разрозненные, как будто совершенно несвязанные друг меж другом короткие сценки. Меньшая часть из них касалась его прошлого: его матери и сестёр, их старенького дома и разросшегося сада, — остальное же… В остальных сценах перед ним представали места и люди, которых он никогда прежде в своей жизни не видел: шум наконец воссоединившейся компании друзей, впервые увидевших друг друга вживую, и тишина безлюдного двора, заметённого февральскими снегами. Огонёк зажигалки и протянутый бордовый шарф. Яркость таких зелёных, но в то же время совершенно безжизненных деревьев и серость бескрайнего туманного океана, чьи волны, словно щупальца, тянулись к нему, но из-за высоты стены всё никак не могли его достичь.

Последняя сцена длилась дольше всех предыдущих вместе взятых. Казалось, он целую бесконечность стоял и смотрел вдаль, за линию укутанного туманом горизонта, изо всех своих сил пытаясь увидеть, что же всё-таки скрывается по ту сторону этого странного «океана». В его сне прошли дни и месяцы, годы и целые десятилетия, а он всё так и продолжал стоять и смотреть, но даже по прошествии стольких лет ничего, увы, увидеть так и не смог. Порой ему подворачивался шанс немного отвлечься от своей задачи, и он с готовностью бросал свой «пост», отчаянно цепляясь за каждый столь удачно выпавшую возможность. К сожалению, каждый такой «побег» всегда оканчивался одним и тем же — бесконечным серым «океаном», чьи полупрозрачные воды так отчаянно желали утянуть его на самое дно.

Он считался всеми «единственным», его называли «незаменимым», ведь только он один мог сделать это, взобраться на стену и своими собственными глазами увидеть то, что скрывалось за ней. Это не было его «талантом». Это было его «особенностью», с которой он родился и которую никак не мог контролировать. Ведь будь у него возможность как-то скрыть это, он бы теперь не был здесь.

Он был бы свободен.

Эта фраза была повторена в его мыслях не меньше тысячи раз. Она же стала тем, что, по итогу, и заставило его проснуться.

Что-то невнятно пробурчав, Арсений смахнул влагу с уголков глаз, после чего перевернулся с одного бока на другой, попытавшись снова заснуть. Но в это же мгновение он внезапно услышал какую-то странную возню за пределами комнаты. Сквозь сон быстро вспомнив, какая ситуация развернулась в этом, казалось бы, тихом и спокойном романе и какое происшествие накануне привело в цветочный магазин Леннарда, решившего стать «телохранителем» Розалинды, тот сразу заподозрил неладное. Впрочем, как только он попытался приподняться с постели, на его глаза тут же словно опустилась широкая тёплая ладонь, от одного осторожного прикосновения которой все его конечности вмиг обмякли.

Всего мгновение назад отступивший сон, казалось, отчего-то решил буквально наброситься на него с новыми силами, из-за чего его мысли тут же стали ленивыми, «вязкими». И эти «неповоротливые» мысли на удивление настойчиво пытались убедить его в том, что этот «странный шум» — всего лишь шаги главной героини или же её возлюбленного, решившего ночью выпить воды или сходить в тот же туалет. Если так подумать, то звуки борьбы должны быть совершенно иными, правильно? Да и случись действительно что-то серьёзное, то звонкий голос Розалинды, которая немедленно начала бы просить его о помощи, точно разбудил бы Арсения. В этом же случае до него донеслось лишь еле слышное шебаршение. Даже шелест. Кто знает, может, это даже был шум листьев за окном?

Арсений проснулся ближе к девяти часам утра. Это оказалось самое позднее его пробуждение за всё то время, что он провёл в этом романе. Вставал тот, однако, обычно раньше вовсе не по своему желанию, а потому, что в девять часов, согласно расписанию, открывался цветочный магазин. Это означало, что до обозначенного часа мало того, что нужно было проснуться и позавтракать, но и приготовить этот самый завтрак, а также подготовить к новому рабочему дню как себя, так и магазин. Обычно это не занимало много времени, однако даже так ему приходилось вставать около шести-семи часов утра, чтобы точно успеть всё сделать. Впрочем, это не представляло для Арсения какого-либо особого труда, поскольку в «своём» мире ему приходилось вставать и того раньше, чтобы успеть вовремя прийти в школу.

В глазах главной героини же, не подозревавшей о выработанных у него привычках, каждое утро её племянник совершал самый настоящий подвиг, сначала поднимаясь первым с постели и готовя для них двоих завтрак, а затем тратя не меньше десяти минут на то, чтобы растрясти спавшую девушку, если её сон в тот день был особенно крепок. И вот он наконец не справился с возложенными на него обязанностями и проспал.

Осознание этого вмиг разогнало утреннюю сонливость. Резко оторвав голову от подушки и сев на кровати, отчего под ним жалобно заскрипели пружины матраса, Арсений подумал о том, что раз он не встал, то и главная героиня, привыкшая к тому, что у неё в доме появился «живой будильник», вероятнее всего, не проснулась. А что это могло означать? Что они оба самым бессовестным образом благополучно проспали начало рабочего дня.

Спустив ноги с постели и быстро отыскав свои тапки, Арсений опустил взгляд и увидел Леннарда, который, обхватив руками и ногами подушку, сладко спал, пуская на простыни слюни. С учётом того, что его чайная лавка также открывалась примерно в то же время, что и цветочный магазин, начало рабочего дня для Ленни тоже началось с того, что он его благополучно проспал. Но почему они именно в этот день решили все дружно проспать? Может, какие-нибудь изменения, связанные с атмосферным давлением?

— Что такое? Тише, я, между прочим, сплю, — явно нехотя отреагировав на шебаршение со стороны Арсения, сонно попросил того Леннард, не открывая глаз.

— Уже давно за девять часов утра. Мы умудрились проспать начало рабочего дня, — быстро натянув на себя одежду, объяснил юноша, после чего вскочил на ноги и, переступив через Леннарда, помчался к двери.

Схватившись за дверную ручку, Арсений лишь краем сознания подумал о том, что они, вроде как, накануне договорились не закрывать двери в спальни, после чего распахнул ту, на полном ходу выбежав в коридор. Впрочем, сколь стремительным был поначалу его шаг, столь же резко тот остановился, стоило его взгляду зацепиться за тёмно-бордовую, почти чёрную полосу, тянувшуюся по деревянному полу от комнаты главной героини к лестнице, ведущей на первый этаж.

Спустя мгновение в нос ударил тяжёлый запах. Это был запах крови. Схватившись за дверной косяк, Арсений последовал взглядом далее по коридору, быстро осознав, что тёмно-бордовая кровь на самом деле покрывала не только пол, но и бежевые стены коридора, а также перила и буквально каждую ступеньку лестницы. Казалось, крови было так много, что она просто не могла принадлежать всего одному человеку. По крайней мере, именно об этом в тот момент подумал Арсений, которому с большим трудом удавалось и дальше оставаться стоять на ногах.

— Чего ты в дверях остановился? Случилось что? — раздался за его спиной сонный голос Леннарда, всё же сумевшего оторвать голову от подушки. — Запах какой-то странный снаружи идёт. Неужели это Розалинда что-то странное решила приготовить, и у неё это, в чём я не сомневаюсь, не получилось?

Арсений услышал его саркастичный вопрос, но найти в себе сил, чтобы ответить на него, так и не смог. Вместо этого, он, оттолкнувшись от дверного косяка, на негнущихся ногах осторожно двинулся в сторону лестницы. В его голове непрерывно крутилась одна и та же мысль: «Нужно срочно позвонить в полицию». Он даже и не подумал о том, что может понадобиться помощь врачей, — человек, потерявший так много крови, живым быть, как ни крути, уже не мог. Но где ему найти телефон? Мобильный Иэна так после того раза и сгинул с концами, местоположение телефона главной героини он не знал, а о том, что у Леннарда тоже должен быть мобильный — даже и не подумал. Единственный вариант, который пришёл ему в тот момент на ум — стационарный телефон, который стоял неподалёку от кассы на первом этаже.

К нему Арсений и направился, стараясь особо не касаться крови. Сделать это, к слову, было действительно сложно, потому как её оказалось очень и очень много. Неестественно много. Будто её всю выкачали из тела человека, после чего намеренно разбрызгали не только по полу, но и по стенам, и даже по потолку. У Арсения в голове даже промелькнула шальная мысль о том, что это, возможно, была чья-то злая шутка. Но зачем? Для чего? До Хэллоуина было ещё довольно много времени, не говоря уже о Дне дурака. Да и насколько нужно быть одновременно очень жестоким и очень глупым человеком, чтобы сотворить нечто подобное? Впрочем, на свете существует несчётное число самых разных людей. Как знать, может, один такой, жестокий и глупый, всё же нашёлся? Отчаянно цепляясь за эту мысль, как утопающий цепляется за одну-единственную тонкую соломинку, он медленно спустился по лестнице вниз.

Именно на первом этаже «соломинка», за которую он так отчаянно хватался, оборвалась, а всякая надежда на то, что это всего лишь чья-то глупая шутка, развеялась.

Вероятнее всего, Арсений в тот момент закричал, потому что в дальнейшем у него так сильно болело горло, что он едва ли мог сказать хоть одно слово, когда в цветочный магазин прибыла вызванная Леннардом полиция. Они довольно быстро опечатали дом, а Арсения вместе с Ленни вывели на улицу, где к их опросу тут же приступил один из полицейских. Мужчина в форме задал им целую россыпь различных вопросов, но Арсений так и не услышал ни один из них. Его не знобило, но отчего-то всё его тело продолжала бить крупная дрожь, от которой он старательно пытался скрыться, поглубже укутавшись в чью-то куртку, но та не смогла ему ничем помочь. Дрожь всё никак не оставляла его, впрочем, как и взгляд широко распахнутых глаз мёртвой девушки, чей вид безжизненного тела, казалось, отпечатался на его роговице. Открывал ли он глаза, закрывал ли, но перед ним всё также продолжало возникать её лицо.

Главная героиня была мертва.

Нет, её кто-то убил. Но кто? Когда? Как? Искать ответы на все эти вопросы он не собирался, ведь при любом раскладе главная его проблема оставалась всё той же — ему теперь никогда не удастся покинуть этот мир и вернуться домой. Он до конца своей жизни застрял в этом умирающем мире. Совершенно один.

В какой-то момент крыльцо цветочного магазина неожиданно сменилось незнакомым Арсению местом. Вероятно, так и не получив от него и слова в ответ, полицейские отвезли его в участок, но он даже и не заметил, в какой конкретно момент это с ним произошло. Леннарда отвели в соседнюю комнату, а его оставили на попечение немолодой женщины-полицейского.

Та, смягчив голос, поначалу пыталась хоть как-то его разговорить, но, вскоре поняв, что все её попытки тщетны, решила подойти к исполнению своей задачи с другой стороны. Совершив кому-то короткий звонок, она села перед Арсением на корточки и вновь начала говорить ему что-то мягким, успокаивающим тоном. Но как бы та ни старалась от «племянника погибшей» не было совершенно никакой реакции. Он продолжал молча смотреть на неё совершенно пустым взглядом.

Женщина и не подозревала, что, глядя на её лицо, тот видел лишь отвратительное чудовище, черты лица которого расползлись по нехарактерным для них местам, дрейфуя, будто льдины в безбрежном океане. Им всё никак не удавалось «занять» своё «место», или же они сами не желали этого. Вид расползающегося во все стороны лица пугал, но в то же время помогал Арсению не забыть о том, кто он и где он, хотя его собственный разум, вероятно, пытаясь помочь ему справиться с настигшим его потрясением, всячески пытался его в этом переубедить.

А потом ему в нос неожиданно «ударил» чудесный аромат чая, после чего его рот наполнился терпким на вкус напитком с чуть сладковатым послевкусием. Этот чай стал первым, что для него имело свой вкус в этом безумном мире. Всякая прочая еда, которой он ежедневно питался вплоть до нынешнего момента, была практически полностью безвкусной — это касалось и пищи, и напитков. По этой причине, впервые за столько времени ощутив вкус хотя бы чего-то, он с жадностью припал губами к кружке, за пару глубоких глотков осушив ту целиком.

— …Ха. Смотри, вот вы все постоянно спрашиваете меня: «А зачем ты, Эрик, тащишь свои запасы чая на работу?» Так знай и другим об этом сообщи, ради таких моментов и ношу, — сквозь плотную пелену тишины донёсся до него знакомый мужской голос.

— Чтобы отпаивать наших потерпевших? — с отчётливо прозвучавшим скепсисом в голосе поинтересовалась у него женщина-полицейский. — Не мели чепуху. Каждый в нашем участке прекрасно осведомлён о том, что ты при любом удобном случае делишься своими запасами, накрывая «поляну» для гостей прямо в морге.

— …Знаешь, у вас, полицейских, какое-то, эм-н, слишком уж предвзятое отношение к нам, судмедэкспертам, — мужчина, одетый в тёмно-зелёную хирургичку и белый халат, скрестил руки на груди, после чего слабо покачал головой. — И правда нужно хорошенько постараться, чтобы вызвать у нас омерзение, но с чего вы все вдруг решили, что это обязательно тянет за собой ярое желание отобедать в компании трупов? Во-первых, — он высвободил руку и отогнул указательный палец, — это запрещается абсолютно всеми санитарными правилами и нормами. Если ко мне неожиданно нагрянет какой-нибудь аудит, а я сижу и перед чьим-то вскрытым телом жую котлету с макаронами, то мне настучат по шапке. Во-вторых, — следом отогнул тот средний палец, — для обеда нам с напарником обустроен, между прочим, прекрасный уголок с холодильником, микроволновкой, электрическим чайником и аж целым холодильником. Поверь мне на слово, есть, слушая речи героев очередного глупого сериала, приятнее, чем под аккомпанемент гудения холодильников в морге. В-третьих…

— Да поняла я всё, поняла! — не смогла выдержать его болтовни женщина и замахала руками. — От лица всего нашего дружного коллектива торжество приношу тебе наши извинения! Только, прошу, не продолжай и дальше разворачивать эту мысль! На улице и без того почти тридцать градусов жары — дышать нечем, так ещё и ты тут начинаешь!

— Ну, что ж, ваши извинения приняты, — лишь ответил тот, благополучно пропустив мимо своих ушей остальную часть её пламенной речи.

Эрик отвернулся от неё, больше по случайности, чем намеренно повернувшись при этом лицом к Арсению, который сидел на жёстком кресле и молча, казалось, не моргая, смотрел на него. Поймав его взгляд, мужчина слабо улыбнулся, после чего подхватил заварник и перелил часть его содержимого в кружку, которую аккуратно взял из рук юноши.

— Как чай? Понравился? Не хочу хвастаться, но у меня самая большая коллекция чая в нашем городе. Я искренне считаю, что даже в местной чайной лавке не такой богатый выбор, какой есть у меня дома… Ну и частично в столовой при бюро, — произнёс Эрик и подмигнул ему, протягивая ему кружку. Арсений с готовностью принял её, после чего снова за несколько больших глотков опустошил.

— Касаемо допроса родственника погибшей… — тихонько обратилась к судмедэксперту женщина-полицейский, которая осталась стоять примерно в четырёх-пяти шагах от них. Эрик обернулся и слегка покачал головой.

— Если и допрашивать, то явно не сейчас, — подтвердил он свои телодвижения словами. — Разве сама не видишь, что он всё ещё до конца не пришёл в себя? Всё-таки не каждый день увидишь… Такое. А он ещё совсем ребёнок, что бы об этом ни говорили буква закона и его документы. Лучше иди, подсоби парням с допросом Леннарда, а я возьму заботу о племяннике жертвы на себя. Может, если повезёт, то ближе к вечеру он будет в состоянии ответить на все ваши многочисленные вопросы, госпожа офицер.

— За помощь с родственником-то спасибо, но как же… Тело? — произнесла женщина последние слова одними только губами. Мужчина, посмотрев на неё, едва смог удержать себя от того, чтобы в ответ на это не закатить глаза.

— Оно-то как раз никуда от нас теперь даже при всём желании убежать не сможет. Лучше ответь мне на вопрос: кто из всех вас, недотёп, не спал на дополнительных курсах по оказанию психологической помощи родственникам жертв преступления? Кто исправно присутствовал на всех занятиях и в срок выполнял каждое домашнее задание? А потом ещё и великодушно давал вам его списать? Что-то ни одна фамилия, кроме своей собственной, мне на ум отчего-то не приходит, — криво усмехнулся тот. — Хочу сказать, что здесь как с вами, так и без вас — разница не особо велика. То же самое и со вскрытием тела. Можете пока разобраться с теми десятью листами описания места преступления, которые я уже успел для вас написать. Как только придут результаты экспертизы, я их вместе с результатами вскрытия принесу — как раз ещё страниц пятьдесят-шестьдесят, по моим скромным подсчётам, получится. Так что не волнуйся, вам точно найдётся, что на досуге почитать, — «обрадовав» полицейского, мужчина вежливо, но в то же время настойчиво выпроводил женщину из комнаты. Та одарила его очередным скептическим взглядом, после чего всё-таки оставила их.

Оставшись в комнате наедине с Арсением, мужчина спрятал руки в карманы халата, после чего совершил глубокий вдох. Помотав головой из стороны в сторону, он повернулся к нему лицом и молча пристально посмотрел на него. Длилось это недолго — спустя несколько секунд тот моргнул и вновь подошёл к нему, затем сев перед юношей на корточки. Опёршись одной рукой о колено, а вторую выпрямив перед ним, он указал пальцем на кончик носа юноши.

— Внимательно следи за движением моего пальца и одновременно отвечай на мои вопросы. Можешь не бояться, они гораздо проще, чем контрольная по физике и не такие «хитроумные», как глупые вопросы полиции. Всё до простого банально. Договорились? — Арсений, глядя точно на кончик его пальца, медленно кивнул. — Как тебя зовут?

— …Иэн, — самую малость замешкавшись, ответил тот. Не было понятно, заметил ли мужчина эту секундную заминку, впрочем, он просто кивнул, приняв его ответ.

— Иэн — молодой парень, который в следующем году оканчивает школу. Ты приходишься Розалинде, жертве, единственным племянником, сыном её старшей сестры. Правильно я говорю? — Арсений медленно кивнул головой, соглашаясь с ним. — Ты приехал в наш чудный городок на летние каникулы, чтобы отдохнуть перед выпускным классом, верно? — ещё один слабый кивок. Мужчина еле заметно улыбнулся. — Тебе, насколько я могу судить, понравилось у нас, да? Как жаль, что наша глушь оказалась не такой дружелюбной, какой она могла показаться на первый взгляд. Как к «своим», так и к «чужим». Впрочем, мои слова слишком категоричны. Нужно помнить, что это злодеяния всего одного человека, — убеждённо произнёс Эрик, и его слова эхом отозвались в сердце Арсения. — Согласись со мной, что неправильно делать вывод обо всём городе на основании действий всего одного человека. Не нужно совершать таких ошибок, — каждое слово мужчины достигало Арсения и медленно оседало в глубине его сердца.

Возможно, виной тому было осознание безысходности ситуации, в которой он очутился, что было наложено на увиденную им в это солнечное утро ужасную картину смерти главной героини, к чьему постоянному присутствию поблизости тот уже успел привыкнуть, но эти слова вызывали у него в душе только невесёлую усмешку, которая, впрочем, так и не отразилась на его лице, лишь на мгновение рябью пройдя в глазах. Странная попытка Эрика утешить его, показалась Арсению неуместной и даже глупой, но он так и не сказал ему об этом в лицо. Возможно, потому что нечто в нём было уверенно в том, что говорили они в этот момент вовсе не об этом безымянном городке и даже не о смерти главной героини. Но тогда о чём? Что ему с такой осторожностью пытался донести этот мужчина?

— Это, безусловно, очень трагическое событие, — тем временем продолжил говорить Эрик, не сводя с того взгляда, — но, поверь мне, совсем скоро всё это закончится, — в этот момент лицо судмедэксперта тронула слабая полуулыбка, в которой чувствовалась некоторая беспомощность. — А до тех пор ты побудешь под защитой наших отважных стражей правопорядка. Как тебе такое предложение? — слегка склонил тот голову к плечу. — Хотя офицеры из конкретно нашего участка в ближайшие дни будут сильно заняты, так что тебя, вероятно, придётся передать на попечение в руки нашего… Эм-н… Внештатного сотрудника? Да, назовём его «внештатным сотрудником». Поверь, он очень ответственный человек с почти десятилетним стажем работы в органах. Да, Барт? Ты же сможешь позаботиться о родственнике нашей жертвы?

Всё внимание Арсения было сфокусировано на лице Эрика, поэтому он даже не заметил, в какой момент в комнате, в которой они находились, появился ещё один человек. Прежде второй, а теперь — единственный главный герой этого безумного «хилинг-романа» стоял в дверях, с силой сжимая ладонью дверную ручку. На его лице замерло сложное выражение, а немигающий взгляд чёрных глаз остановился на сидевшем к нему спиной судмедэксперте. Эрик собирался было посмотреть на него в ответ, запрокинув для этого голову, но его затея, увы, оказалась неудачной. Стоило ему это сделать, как он тут же недовольно зашипел и принялся с остервенением тереть пострадавшую от его неразумных действий шею.

— Мои попытки в «эффектность» наконец сыграли со мной злую шутку, — невнятно пробормотал тот, встречаясь с неподвижным взглядом Арсения. Тяжело вздохнув, Эрик поднялся на ноги и, поправив помявшийся халат, повернулся лицом к Барту. — Насколько мне известно, сейчас твой младший брат находится на допросе у наших парней, так что тебе придётся немного подождать перед тем, как его отпустят. Честно, я понятия не имею, как долго они его продержат: ещё минут пять-десять или трое суток, — слегка пожал тот плечами. — Может, ты тоже хочешь выпить чаю? — затем последовало от него предложение. — В заварнике его осталось не так уж и много, так что я, так и быть, заварю для тебя свежий.

— …Это ведь ты тот, кого институт велел нам искать? — Барт бросил в сторону Арсения короткий взгляд, после чего сделал глубокий вдох и на выдохе тихо задал судмедэксперту этот вопрос. Эрик слабо улыбнулся ему в ответ, после чего и сам посмотрел на Арсения.

— Это нормально — после сильного потрясения захотеть немного подремать. Психолог на курсах повышения квалификации рассказывал нам, что это один из вариантов попытки укрыться от ужасов окружающего мира, — негромко произнёс тот. Сидевший в старом жёстком кресле Арсений медленно моргнул, после чего его голова плавно спустилась к плечу. Не прошло и нескольких мгновений, как он погрузился в сон. — «Тринадцатый», правильно? Я ведь правильно угадал тебя, Федь? Лицо «Барта» немного усложнило мне задачу, но вы ведь все не актёры, так что настоящий характер всё равно постоянно рвётся наружу, — взгляд мужчины вновь перешёл к «Барту», который пуще прежнего напрягся, услышав от него это имя.

— А ты откуда?.. — повысив голос, спросил было тот, но судмедэксперт тут же слегка приподнял руку, призвав того к тишине, и «тринадцатый» невольно сразу замолк.

— Не шуми ты так, имей совесть. Он же всё-таки спит. Вдруг ты его своими криками разбудишь? — с упрёком в голосе произнёс Эрик. — Давай начнём с того, как давно ты потерял связь со своим, если можно так выразиться, «оператором»? — скрестив руки на груди, спокойно задал он ему вопрос. «Барт» сжал дверную ручку ещё чуть крепче, после чего отпустил её и зашёл внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Эрик встретил его движения тихой усмешкой. — Боишься, что нас здесь кто-то подслушает? И то верно. Кто знает, как «кошмар» может на это отреагировать, так что твои действия вполне имеют место быть.

— Кошмар? — нахмурившись, переспросил у него «Барт».

— Но-но-но. Я первый задал тебе вопрос, — невозмутимо ответил мужчина в белом халате. — Кроме того, я единственный, кто имеет право задавать здесь вопросы, — «Барт» открыл было рот, явно собираясь сказать ему в ответ на это пару резких слов, но тут же оказался тем перебит. — Для начала тебе следует знать, что от того, захочешь ты со мной сотрудничать или нет, не зависит то, покинем мы этот кошмар или нет. Зависит только то, рано или поздно это произойдёт. Поверь мне, что конкретно в твоём случае, «тринадцатый», «рано» гораздо предпочтительнее, чем «поздно».

— …Уже давно. С момента потери связи прошло уже больше недели по «местному времени», — сдержавшись, ответил мужчина.

— У Маргариты ведь была точно такая же ситуация? Она тоже не могла ни с кем связаться? — приняв его ответ, спросил судмедэксперт следом. Фёдор кивнул. — Хм… Даже с учётом того, что время «здесь» не совпадает с временем во «вне», у них ушло довольно-таки много времени, чтобы вытащить её отсюда, — уперев одну руку в бок, другой тот в задумчивости потёр подбородок.

На этот раз всё-таки не сумев промолчать, «тринадцатый» спросил:

— Что ты имеешь в виду? В каком смысле «вытащить»? С Ритой сейчас всё в порядке? — в голосе хмурого мужчины прозвучало искреннее волнение за девушку. Эрик, посмотрев на него, в этот раз решил не отчитывать его и просто кивнул. — Отлично, а то я уже было подумал… — на выдохе пробормотал тот.

— Ты слишком рано расслабился. Во всей этой ситуации не Маргарита, а именно ты сейчас находишься в наименее выгодном положении, но твоё беспокойство о товарищах, безусловно, заслуживает всяческого одобрения и словесного поощрения, — с изрядной долей иронии в голосе произнёс Эрик. — Правда, каким бы добрым ты к ней ни был, подчинённые её деда своего отношения к тебе, по итогу, не изменят, — слова мужчины пусть и не несли в своей основе ничего того, что могло бы оскорбить «Барта», однако взгляд мужчины всё равно вмиг потемнел, а руки сжались в кулаки. — Ладно-ладно. Соглашусь, что это уже мало относится к нашей ситуации, так что вернёмся к разработке плана того, как вывести вас обоих из этого «кошмара» как можно скорее, — в процессе обсуждения кивнул тот в сторону Арсения.

Фёдор проследил за ним, после чего нахмурился. Ему совсем не нравилась вся эта история: от странного начала и до поистине пугающего нынешнего момента. Связь с «командным центром» уже больше недели, как оборвана, а его напарница была обнаружена этим утром мёртвой. Удивительно, но вопреки столь не радующему всякого здраво мыслящего существа состоянию, именно её ситуация теперь была на порядок лучше, чем у него. И, как «вишенка на торте», ему неожиданно предложило помощь «создание», как природу, так и мотивы которого они пытаются разгадать на протяжении последнего года. К сожалению, но только на него Фёдор и мог положиться в ситуации, когда он сам поделать уже ничего не мог.

Глава 12. Это была не самая любимая моя история

Мужчина, который в этом уже, подумать только, тринадцатом по счёту «сценарии» решил примерить на себя роль провинциального судмедэксперта, поднял руки и единожды хлопнул в ладоши. Этого небольшого движения оказалось достаточно, чтобы и без того крепкий сон Арсения стал ещё глубже, а в центре небольшой комнатёнки, что затерялась где-то в полицейском участке, неожиданно появились два мягких кресла.

Эрик хлопнул по спинке одного из них и миролюбиво произнёс:

— В ногах правды нет. Немного забегая вперёд, замечу, что нам с тобой предстоит довольно непростой разговор, — после чего и сам опустился в кресло. Фёдор с явной настороженностью во взгляде посмотрел как на него, так и на предложенное им место, и, по итогу, всё-таки согласился с ним: это будет не обмен свежими сплетнями за чашечкой чая, а обсуждение, результаты которого, возможно, затронут судьбу далеко не одного человека. — Мне кажется, или у тебя ко мне явно существует некое предубеждение? Ладно уж, я тебя в этом не виню. Наверняка те, кто «развлекался» здесь до тебя, вместе с господами учёными из «сада-77» наплели тебе обо мне страшилок, как говорится, на любой вкус и цвет. Не могу полностью исключать того, что некоторая часть из них может являться правдой, но даже так конкретно в данный момент тебе совершенно нечего бояться. Если быть до конца честным, то у меня самого не без причины существуют определённого рода предубеждение ко всем вам, но в нынешней ситуации как тебе, — указал он на того, после чего — на себя, — как и мне самому лучше всего будет от них временно отказаться. Знаешь почему? Потому что нам обоим необходима помощь другого человека. Он…— его взгляд перешёл к крепко спавшему Арсению. С беспомощным выражением на лице он покачал головой. — Как сам можешь видеть, от него помощи нам не получить, поэтому я вынужден сделать первый шаг и обратиться с этим предложением к тебе.

— Ранее ты сказал мне что-то о том, что рано или поздно, но нас всё-таки вытащат отсюда. А также то, что «раньше» для меня же будет значительно лучше, чем «позже». Что ты под всем этим подразумевал? Мне небезопасно здесь оставаться? Если так, то что конкретно мне угрожает? Что мне грозит, если я решу отказаться от твоего предложения и остаться ждать помощи от «сада»?

Фёдор никогда не был из тех, кого легко заболтать. Внимательно посмотрев на расслабленно сидевшего напротив него мужчину, тот задал ему вопрос, после чего принялся молча дожидаться его ответа. Судмедэксперт задумчиво посмотрел на него. На его лице открыто отразилось сомнение: он явно хорошо знал ответ на этот вопрос, но не мог дать его прямо. Будто что-то удерживало его от этого шага.

Наконец тот вздохнул и произнёс:

— Дело в том, что если ты пробудешь «здесь», и я говорю не только о конкретно этом «сценарии», но и в принципе о территории «сада», дольше определённого промежутка времени, то это скажется пагубно, в первую очередь, на тебе самом. Предупреждая все твои дальнейшие вопросы: я понятия не имею о том, какой конкретно это срок. Согласно тому, что мне самому пришлось наблюдать, у каждого человека он разный. Но определённо присутствует некая положительная корреляция с номером, который тебе присудили в институте, — он криво улыбнулся. — Чем ближе твой порядковый номер к «первому», тем скорее это самое «пагубное влияние» начинает себя проявлять. Предположу, что это только лишь по той причине, что первую десятку отправляют исследовать «сад» и «стену» куда чаще, чем остальные номера. Говоря же о том, что это за «пагубное влияние» такое… Ты же знаком со «старшим»? Бывшим первым номером, «Сновидцем», Сергеем Николаевичем? — Фёдор медленно кивнул. — Ах, точно, вы же должны были встретиться перед «запуском» сценария, это, вроде как, входит в обязательную часть. Так ты заметил, что он немного… Мягко скажем, чудаковатый? — тринадцатый не ответил на его вопрос напрямую, но в его глазах отразилось молчаливое понимание. И правда, это просто нельзя было не заметить. — Так вот. То, как он воспринимает не только мир вокруг, но и себя самого, является следствием этого «пагубного влияния». Раньше, сильно раньше Сергей Николаевич таким не был, — покачал головой Эрик. — Этого примера тебе достаточно? Впрочем, даже если и нет, то я ничего не смогу с этим поделать, поскольку больше я и сам не знаю. Могу только предложить тебе обратиться за разъяснениями к Са… Кхм, к Александру Александровичу. Но знай, что это может не очень хорошо для тебя закончиться. Далеко не каждый готов прямо отвечать на столь неприятные вопросы, как это только что сделал я, — положил он руку себе на грудь.

— Хорошо, — медленно кивнул Фёдор. — Я понял, по какой причине мне выгодно сотрудничать с тобой, но каким образом это сотрудничество окажется выгодным для тебя? Сомневаюсь, что всё это порыв души доброго самаритянина, — не менее прямо спросил у него Фёдор. Мужчина в ответ слегка приподнял брови и чуть кривовато улыбнулся ему.

— А это, случаем, не допрос? — вместо дачи ответа спросил у него Эрик. — Точно, я ведь совсем об этом забыл. До того, как тебя пригласили работать исследователем в «сад», ты тоже работал в полиции, да? Я ведь ничего не путаю? Ха, если это действительно так, то забавно, что в этом сценарии тебе также досталась роль именно «полицейского в добровольной отставке». Только это, — развёл он руки в стороны, — милая история о том, как полицейский под влиянием как героини, так и всего этого милейшего города «излечивается» от своего душевного недуга, в то время как настоящая жизнь куда… Более жестока, пожалуй, — запричитал тот, но его причитания так и не достигли Фёдора.

Эрик в бессилии улыбнулся. Он мог попытаться манипулировать тем только поначалу, однако стоило «тринадцатому» хотя бы немного освоиться в ситуации, как это перестало быть возможным. С Фёдором всегда было довольно сложно, а вот с его сестрой — на порядок легче. Так, вероятно, в мире и устанавливается равновесие.

— Хорошо-хорошо. Если ответы на твои вопросы укрепят наш временный союз, то я только рад этому буду. Спрашиваешь, чем мне выгодно объединение с тобой? Ответ на этот вопрос до банального прост, — выражение его лица, как и взгляд, вмиг стали серьёзными. — Я честно пытался, но мне так и не удалось справиться с «кошмаром» в одиночку. Раз так, то наиболее логичным следующим шагом для меня должен был стать поиск соратников, что помогли бы мне в этом. Но с этим… С этим, к сожалению, возникли сложности. Начнём с того, что помимо меня, «лишними» в этой истории были ещё… Четверо человек, получается.

— Четверо? — недоверчиво переспросил у того Фёдор. — Перед запуском сценария мне сообщили об участии трёх людей: моём, Риты и… — на этих словах он кивнул в сторону продолжавшего спать беспробудным сном Арсения.

Стоило мужчине в белом халате услышать эти слова, как на его лице появилась слабая улыбка, а взгляд немного смягчился. Так дедушки смотрят на своих внучат, когда те совершают нечто одновременно глупое и по-настоящему очаровательное. «Тринадцатый» никак не мог понять, что в его словах могло вызвать такую реакцию.

— Позволь мне для начала узнать: я ведь ничего не путаю, и для тебя этот «сценарий» первый? — Фёдор кивнул в ответ на его вопрос. — Тогда до нынешнего состава участников сценария ты дошёл своим умом? Люди из института по какой-то причине не огласили тебе полный состав участников?

— …Именно так. Это мой первый сценарий. Мне не огласили полный состав участников, просто сообщили, что нас будет трое, а после сразу приступили к… Инструктированию по вопросам того, как вести себя в случае возникновения опасных ситуаций. Конкретно, как поступить так, чтобы Маргарита в них ни в коем случае не пострадала. Видимо, этот инструктаж сбил их с мысли, и они забыли перечислить состав участников «сценария», поэтому мне пришлось своим умом дойти до того, что «трое» — это Маргарита, Арсений Павлович и я…. Но, если судить по твоим вопросам, то я где-то всё-таки допустил ошибку, да? — закралось у него подозрение.

— Если кратко, то да. Если тебя интересует развёрнутый ответ на твой вопрос, то всё гораздо сложнее, чем ты себе представляешь, — покачал головой Эрик. — И в этом, вероятнее всего, существует определённая доля и моей вины, — следом завздыхал тот. — Начнём с менее приятного — начиная примерно с шестого-седьмого «сценария», Арсений Павлович официально перестал считаться полноценным участником «сценария». Скажу даже больше, он также перестал считаться равным нам живым мыслящим человеком, — он переплёл пальцы обеих рук между собой, после чего опустил их на колени, задумчиво воззрившись на них. — Так что помимо тебя и Риты в этом сценарии действительно должен был участвовать третий человек, «четвёртый номер», он же Тимофей. Должен, но с моей лёгкой руки не участвовал, — мужчина замолк, вероятно, раздумывая над своими следующими словами, но, по итогу, вздохнул и произнёс. — …В момент запуска нынешнего «сценария» мне успешно удалось «вывести» его из истории, так что он в ней, по итогу, с самого начала не участвовал.

По выражению лица Фёдора становилось ясно, что ему было сложно осознать большую часть из того, что ему пытался донести сидящий перед ним человек. Впрочем, его нельзя было в этом винить, поскольку его знаний об окружающем их «мире», как оказалось, невозможно было сопоставить с массивом информации, доступным другому человеку. Только умение внимательно слушать своих собеседников, а также вычленять из их слов полезные сведения, а после — выстраивать из всего этого «логические цепочки» позволило ему понять, о чём ему в столь странной манере пыталось донести это «создание».

Да, стоило помнить, что перед ним находилось «создание». Безымянный монстр, пришедший к ним из-за «Серого океана».

— «Сценарии» работают таким образом, что каждый из нас, участников, постоянно находится на связи со своим «оператором», — тщательно обдумав последние слова мужчины, заявил «тринадцатый».

Как бы Фёдор ни старался говорить беспристрастно, но меж его слов всё равно читалось неверие в историю другого человека. Способность «успешно вывести» кого-то из «сценария» в обход людей из института прозвучала для него как нечто, что в принципе не было возможно. Но даже если в теории допустить мельчайшую возможность этого, то постоянно следивший за каждым из них командный центр немедленно заметил бы, что поступающие от оператора «четвёртого номера» сведения разнятся с тем, что другие двое операторов получают от них с Маргаритой. В «саду-77» немедленно подняли бы панику и в аварийном порядке вывели бы их с Маргаритой из этого подвергшегося изменению «сценария».

…Стройный поток рассуждений «тринадцатого» резко оборвался. Его зрачки немного расширились, а взгляд устремился куда-то в сторону. Это не укрылось от глаз сидевшего напротив него мужчины, который внимательно следил за его реакцией.

Подперев голову рукой, Эрик улыбнулся и протянул:

— Справедливости ради, благодаря моим стараниям, они заметили это далеко не так быстро, как ты, вероятно, уже успел себе придумать. Когда же это всё-таки произошло, то было уже слишком поздно: изначально «милый сон» успел обратиться в «кровавый кошмар». И, казалось бы, единственный выход из сложившейся ситуации — немедленно разбудить уставшего из-за длительности сна «Сновидца», но… Можно ведь поступить и иначе, — взгляд Эрика потемнел. — Знаешь, Федь, как? — и, не дожидаясь от него ответа, сам же ответил на свой вопрос. — Можно оставить всё, как есть, а самому со стороны понаблюдать за тем, что произойдёт с запертыми в «кошмаре» людьми, а также с самим «Сновидцем». Впрочем, как говорится, все мы равны, но кто-то всё равно умудряется быть «ровнее». Прошлой ночью кому-то из «номерных» представителей института удалось на время занять тело «Леннарда», которое изначально было подготовлено для «четвёртого», и вывести нашу «принцессу» из «кошмара», — мужчина внимательно наблюдал за тем, как в глазах Фёдора сначала зародилось сомнение, а затем — осознание. — Да-да, всё именно так. Поздравляю, тебя торжественно избрали в качестве человека, на котором будет проверено влияние действия «кошмара» одного исследователя на разум другого.

— …А теперь назови мне хотя бы одну причину, почему я должен тебе верить? — сделав глубокий вдох, на выдохе негромко спросил Фёдор.

— Если быть до конца честным, то их нет. Ни одной. С твоей точки зрения, я, скорее всего, в принципе являюсь «чудаковатым созданием», которое только то и делает, что круглыми сутками болтает о том, о сём и старательно пытается заговорить тебе зубы, — помахал тот ладонью из стороны в сторону. — В свою защиту я могу сказать только то, что конкретно тебе я зла не желаю и никогда не желал, — затем, положив руку на сердце, торжественно провозгласил он, после чего коротко рассмеялся и откинулся на спинку кресла. — Но всё это, собственно говоря, так неважно. Я могу сколько угодно болтать обо всём этом, а ты вполне в своём праве считать каждое моё слово полной чушью. Единственное, что нас обоих сейчас должно волновать, так это то, как нам скорее покинуть «кошмар».

— Согласен, оставим все эти «верю/не верю» на будущее и первым делом разберёмся в сложившейся ситуации, — Фёдор зацепился за его последние слова и немедленно перешёл к сути их разговора. — Изначально ведь эта история должна была быть совсем иной, так в какой момент она превратилась в «кошмар»?

— Не могу сказать наверняка, но подозреваю, что с самого начала, — на мгновение задумавшись, ответил Эрик. — Ещё в тот день, когда вы с Арсением Павловичем успешно преодолели события первой арки с поиском кошки, мною был обнаружен кровавый отпечаток лапы на чердаке дома тётушки Бетти, что, как сам понимаешь, весьма и весьма странно, когда изначально за весь сценарий не должен был пострадать ни единый человек. Да и, скажу честно, мне весьма повезло получить роль местного судмедэксперта, потому как я в первый же день стал не только свидетелем обсуждения «таинственного серийного убийцы», которого местная полиция не может отыскать на протяжении последних нескольких лет, но и разбирался с результатом его зверств. Сам понимаешь, насколько это выбивается из местных «радужных декораций». Впрочем, когда я ещё и обнаружил кровавый след, то сразу понял, что дела обстоят куда хуже, чем предполагалось изначально, — Эрик покачал головой. — В «саду» время ощущается совсем иначе, чем оно течёт во «вне», но я всё же смею предположить, что наш премногоуважаемый господин учёный, Александр Александрович, пренебрёг отдыхом Сергея Николаевича, и тот, устав, увидел «кошмар», заложниками которого мы с тобой, а также Арсений Павлович, — кивнул он в сторону крепко спавшего Арсения, — по итогу, стали. Говоря же о том, что такое «кошмар» и как нам с ним бороться… «Кошмар» — это не только декорации, средь которых мы играли свои роли, но и… Сущность? Не знаю, как ещё точнее будет это описать. Могу только сказать, что у этого «кошмара» есть своеобразное «ядро», которое является основой «кошмара», оно же играет роль катализатора всех этих кровавых событий, в том числе и появление убийцы, что ответственен за все эти отвратительные убийства, включая смерть главной героини, Розалинды. И мне доподлинно известно, что вплоть до прошлой ночи это «ядро» находилось в теле «Леннарда», — покачав головой, тяжело вздохнул тот в конце.

Фёдор быстро связал события прошлой ночи и выдвинул собственное предположение:

— Если это действительно так, то вчерашний посланник института, пришедший, чтобы забрать Маргариту отсюда, своим появлением «вытеснил» «ядро» из тела Леннарда? — Эрик ответил на его вопрос коротким кивком. Предположения «тринадцатого» полностью совпадали с его собственными. — И где оно тогда находится сейчас?

— Предположу, что оно вновь скрывается в чьём-то теле, — пожав плечами, произнёс тот и сразу добавил. — Опять же предупреждая твой следующий вопрос, говорю сразу, я понятия не имею, в чьём конкретно теле оно теперь прячется. Мне, знаешь ли, понадобилось немало времени, чтобы убедиться в том, что оно находилось именно в Леннарде, но как только мне удалось это сделать, оно немедленно сменило место своей «дислокации». Обнаружить его новое укрытие — задача не из простых, по этой причине я и решил обратиться к тебе за помощью. Надеюсь, что нам с тобой удастся отбросить все наши разногласия на пару с многочисленными предубеждениями и, объединившись во временный союз, благополучно выбраться из этой «чудесной» истории. Собственно говоря, как-то так, по итогу, моё предложение тебе и выглядит. Согласен ли ты присоединиться ко мне?

— Как мне определить, что передо мной находится «ядро»? — сразу перешёл к делу Фёдор.

Эрик, услышав его вопрос, слегка кивнул, после чего ответил на его вопрос:

— Признаков, на самом деле, не так уж и много. Ошибиться будет довольно сложно. Самый верный из них — стать свидетелем того, как один из участников истории, скажем, абсолютно любой безликий житель этого города, без какой-либо внятной причины убьёт посреди улицы другого жителя. Впрочем, может произойти и такое, что «убийца» попытается дать произошедшему какое-то объяснение, но ничего путного у него из этого не выйдет. Сам знаешь, кошмары не имеют совершенно никакого смысла, так и в этом случае — это будет насилие ради насилия. Вид будет, скажем так, не из приятных, но, с другой стороны, так ты точно будешь уверен в том, кто или, если быть точнее, «что» перед тобой находится. Можно сказать, что, увидь кто из нас двоих такое, то нам на самом деле крупно повезёт, потому как куда более вероятно, что после случившегося «ядро» решит затаиться. Если события начнут развиваться согласно такому сценарию, то нам останется только внимательно вглядываться в лица прохожих, да старательно вслушиваться в их речь, надеясь, что «ядро» всё же как-то выдаст себя. С учётом того, что как у тебя, так и у меня самого круг знакомств в этом месте крайне узок, а «ядро» может занять место абсолютно любого персонажа, то у нас с тобой, мягко говоря, очень крупные проблемы, — с улыбкой закончил тот.

Ни на мгновение не перестававший хмуриться Фёдор посмотрел на собственные колени, обдумывая полученные от создания сведения и, вероятно, составляя план своих дальнейших действий, однако стройный поток его мыслей оказался внезапно прерван мужчиной, который неожиданно добавил ко всему выше сказанному:

— Господин полицейский, постарайтесь быть осторожным, потому что я не знаю, что произойдёт с нами, если «ядро» решит выбрать кого-нибудь из нас в качестве своей жертвы. Если быть точнее, если ему каким-то образом всё-таки удастся убить нас. Может, убитый мгновенно очнётся ото сна, а, может, уже никогда не сможет проснуться. Поэтому я предлагаю нам троим, — кивнул тот в сторону Арсения, — стараться держаться вместе. Если ты не имеешь ничего против, «тринадцатый», то можешь переехать в дом сидящего перед тобой закоренелого холостяка, — на этих словах судмедэксперт указал на себя и криво улыбнулся.

Фёдор, что показалось другому даже немного удивительным, согласился на его предложение практически сразу, но после этого тут же задал вопрос, поставивший мужчину в не самое удобное положение:

— Конечно, только сначала ответь мне, союзник, — в его серьёзном голосе прозвучали слабые отголоски иронии, — что ты на самом деле такое?

— «Что» такое? — криво усмехнувшись, переспросил Эрик. — Тебе повезло, что я далеко не самый обидчивый человек на свете. Окажись сейчас кто другой на моём месте, то он наверняка бы отреагировал твоё «что», мягко скажем, резко негативно. Начнём с того, что я всё-таки «кто». Во-вторых, если тебе так этого хочется, то можешь считать меня всего лишь преданным читателем Пелагеи Андреевны, для которого, впрочем, конкретно эта история не входит в список любимых, — завздыхал тот. Затем встретившись взглядом с Фёдором, для которого его слова не имели ни единой капли здравого смысла, он негромко рассмеялся, после чего произнёс куда, как показалось самому «тринадцатому», более искренно, — Считай меня всего лишь самым обыкновенным мужчиной, не по своей воле пришедшим на похороны своего, пожалуй, самого близкого на свете человека, которого я более кого бы то ни было теперь ненавижу. По крайней мере, таково моё собственное видение ситуации.

***

Арсений приходил в себя после сна постепенно. Первым, что он, проснувшись, услышал, оказалось довольно громкое щёлканье механической клавиатуры. Порой оно замедлялось, пока не останавливалось вовсе. Вероятно, в такие моменты печатающий начинал всерьёз раздумывать над тем, чего бы такого ещё написать. Когда же вдохновение наконец нисходило на него, то он начинал печатать со столь невообразимой скоростью, что звук отдельных нажатий, казалось, сливался в единый низкий гул, доносившийся до ушей спокойно дремавшего юноши.

Мысль о том, что было бы неплохо узнать, где, собственно говоря, он находится и кто всё-таки тот человек, чьи взлёты и падения столь отчётливо отражались в звучании клавиш клавиатуры, пришла к Арсению далеко не сразу. Он продолжал и дальше неподвижно сидеть в довольно-таки жёстком кресле вплоть до того момента, пока щёлканье клавиш снова не прекратилось, после этого раздался звук скрипа отъезжавшего от стола компьютерного кресла. Прозвучал протяжный стон.

— Ох, не привык я так долго сидеть за компьютером. Ох как не привык. Ещё совсем чуть-чуть, и моя несчастная шея точно прикажет долго жить, — запричитал мужчина, голос которого был хорошо знаком Арсению. Это явно произнёс Эрик, местный судмедэксперт. — Может, мне стоит сделать небольшой перерыв и заодно заварить для вас двоих чай? Перекусим припасённым как раз на такой случай печеньем. Всё равно неизвестно, когда окончится допрос твоего младшего брата. Что-то мне подсказывает, что так легко наши бравые офицеры его не отпустят — всю душу вытрясут, а потом обратно кое-как сложат. Так что? Согласен на небольшой перекус?

— …Не откажусь, — ответил собеседник Эрика.

Этим собеседником неожиданно для Арсения оказался Барт, единственный оставшийся в живых главный герой этого хилинг-романа.

Арсений невольно покрепче зажмурил глаза. Его дыхание немного сбилось, а сердце ускорило свой ход, с силой ударяясь о рёбра. У него заболело в груди. События этого страшного утра промелькнули перед его глазами, словно нарочно замедлившись на картине изломанного женского тела, лежавшего на подходе к лестнице.

Он с трудом сглотнул, попытавшись хоть как-то смочить пересохшее от страха горло. Но, как бы сильно тот ни старался, ему всё никак не удавалось не то, что собраться с силами, даже немного успокоить себя, да и была ли у него хотя бы одна-единственная причина быть спокойным? Нет, пусть бы и не причина, ему б с лихвой хватило и хлипкого повода, но и тот всё никак не хотел находиться. Как бы он ни старался и так, и этак вертеть ситуацию, в которую не по своей воле попал, но выводы оставались всё теми же, к сожалению, совсем для него неутешительными.

Арсений остался один-одинёшенек в совершенно незнакомом, чужом для него мире. И пусть у «Иэна» в другом городе оставалась любящая семья, однако для самого Арсения все те люди были всего лишь обыкновенными незнакомцами, которых он ни разу в своей жизни не видел. Зато они знали «Иэна» как облупленного, и потому для них навряд ли составило бы особого труда определить, что тот после поездки к своей тёте заметно изменился. Конечно, эти изменения можно было бы попытаться списать на трагедию, свидетелем которой ему пришлось стать, но что делать с воспоминаниями? Арсений совершенно ничего не знал о прошлом Иэна, его привычках и ближнем круге общения. Так, например, вдруг у того был лучший друг, которого Арсений при встрече просто не признает? Как поступить в таком случае? Сказать, что с перепугу потерял память? Но поверят ли ему?

С другой стороны, не мог же он открыто признаться окружающим в том, что он вовсе не Иэн? Если он открыто заявит об этом своей матери, не забыв упомянуть девушку-оператора, голос которой одно время звучал в его голове, призывая «помочь главным героем этого романа», то для него останется открытым лишь один путь — в психиатрическую лечебницу. Там врач с понимающей улыбкой внимательно его выслушает, после чего всё с той же улыбкой поставит ему предварительный диагноз «F21» и сообщит родителям Иэна, что у их сына, вероятно, шизотипическое расстройство. И ведь Арсению никоем образом не удастся опровергнуть это заключение, потому что… Потому что, если об этом всерьёз задуматься, то вся его история и правда звучит как одна большая бредовая идея.

Тогда, может, именно так оно с самого начала и было? Он всего лишь сильно больной подросток, чей дебют заболевания пришёлся на лето перед выпускным классом. Страх перед началом взрослой жизни и первым в его жизни серьёзным осознанным решением… Так много причин для волнений, которые и могли послужить катализатором для резкого ухудшения его состояния. Так, получается, что он всё-таки болен?..

— …Дружище? Слышишь меня? Тебе тоже нужно хотя бы немного поесть. Ты ведь со вчерашнего вечера совершенно ничего не ел, я прав? — раздался возле него голос обеспокоенного Эрика. — Пирожные, конечно, мягко скажем, далеко не самой первой свежести, но и, замечу, не заплесневевшие. Если сомневаешься в них, то и не надо. Съешь хотя бы парочку-другую печенья. Наесться ими тебе навряд ли удастся, но по крайней мере не потеряешь сознание от голода… Иэн? Ты же уже проснулся, да?

Арсений с большим трудом приоткрыл глаза, тут же встретившись в обеспокоенным взглядом мужчины. Он стоял перед ним в зелёном хирургическом костюме, поверх которого был надет слегка помятый белый халат. Вероятно, мешавшие ему во время работы волосы были собраны в небольшой хвост на макушке всё той же забавной резинкой с пластмассовой клубникой, которую он у мужчины уже как-то видел. И по какой-то неведомой ему самому причине именно этот странный, даже несуразный элемент одежды в тот же миг захватил всё его внимание.

Когда Эрик слегка покачал головой из стороны в сторону, взгляд Арсения последовал за раскачивающейся клубникой, остановившись лишь тогда, когда замерла и она. Только после этого он смог заметить сложные эмоции, отразившиеся в тот момент в глазах судмедэксперта. То были одновременно жалость и беспомощность, слившиеся воедино и наполнившие того, казалось, до самых краёв. Но это длилось всего лишь одно-единственное мгновение, и уже в следующий миг в этих светло-карих глазах отразилось лишь искреннее сочувствие. Поставив на простой деревянный чайный столик пластмассовую одноразовую тарелку, на которой, вероятно, стояли те самые пирожные, которые ему до этого столь настойчиво предлагали, мужчина повернулся к нему лицом и опустил руку на его плечо. Его ладонь неожиданно оказалась необычайно холодной, даже ледяной, из-за чего по всему телу Арсения невольно пробежали крупные мурашки.

— Иэн, пока ты спал, мы связались с твоей семьёй, точнее, с матерью и… Объяснили ей сложившуюся ситуацию, — произнёс Эрик, слегка похлопывая того по плечу. — Твоя мать, конечно, необычайно деятельная и заботливая женщина. Она тут же сообщила нам, что сейчас же соберёт свои вещи и поедет к нам, да вот только… С тем, чтобы попасть в город, возникли некоторые сложности, — вздыхая, протянул тот.

Арсений в тот момент во все глаза смотрел на возвышающегося над ним судмедэксперта, поэтому не заметил недоверчивый взгляд, который был тут же брошен в сторону мужчины Бартом, продолжавшим тихонько попивать свой чай из кружки.

— …Сложности? — не поняв, переспросил Арсений.

— Да, именно что сложности, — глядя на него, закивал Эрик. — …Только представь себе, что произошло: этой ночью полиция штата собиралась устроить облаву на тайную фабрику по производству запрещённых веществ, принадлежащую одному очень крупному картелю. Как поделился со мной один хороший знакомый из числа ответственных за это дело офицеров, эти ушлые ублюдки каким-то образом смогли прознать об этом и перед самым началом операции подорвали фабрику. Та находилась в горах, поэтому взрыв стал причиной жуткого оползня, из-за которого единственная дорога, ведущая в наш город, оказалась перекрыта. Спасательным службам понадобится некоторое время, чтобы разгрести все эти жуткие груды камней, так что твоя мама, вероятно, сможет приехать за тобой только через два-три дня, и это в самом лучшем случае. При худшем же варианте развития событий, расчистка дороги может занять целую неделю, а то и больше.

Возможно, тому причиной был донельзя искренний тон голоса мужчины или же психологическое состояние Арсения, ставшего свидетелем столь ужасной картины смерти главной героини, но тот без раздумий поверил в слова судмедэксперта. Его даже ни на мгновение не смутило то, что он не помнил совершенно никаких гор по дороге в это место, а также то, как, выпучив глаза, тут же зашёлся в мучительном кашле подавившийся чаем главный герой, ожидавший от судмедэксперта чего-чего, но только не пересказа одной из серий сериала про полицейских. Эрик же лишь на мгновение бросил в его сторону недовольный взгляд, после чего вновь направил всё своё внимание на юношу.

— А ещё я уже успел обсудить твою ситуацию с нашими местными офицерами. Они согласились с тем, что, учитывая твоё нынешнее психологическое состояние, не имеет совершенно никакого смысла пытаться допрашивать тебя. Точнее, сначала они попытались доказать мне обратное, но я пригрозил им жалобой в этический комитет, а также ткнул каждого из них носом в статьи, где описаны прецеденты, когда семьи жертв после такого «бесчеловечного отношения» отсуживали у полиции круглые суммы денег. Последнее, вероятно, особенно сильно испугало их, поэтому они согласились на моё предложение перенести твой допрос на завтрашний день, — с совершенно серьёзным видом объяснил ему нынешнее положение дел Эрик.

Барт, которому только-только удалось восстановить дыхание, во все глаза посмотрел на него, после чего, тщательно всё обдумав, отставил кружку с чаем в сторону. Так, на всякий случай.

— И последняя на данный момент времени новость, — так и не дождавшись от юноши каких-либо вопросов, продолжил свою речь Эрик. — До приезда матери тебе придётся оставаться в городе. Мы осознаём, что отправлять тебя ночевать в цветочный магазин после произошедшего — это самое настоящее зверство, но в нашем городе просто нет ни одной хотя бы самой захудалой гостиницы. Так что я также обсудил этот вопрос с офицерами, и те не высказали ничего против того, чтобы ты на это время остался жить у меня дома. В конце концов после пережитого тебе в любой момент может понадобится психологическая помощь, поэтому присутствие рядом человека с медицинским образованием в любом случае будет для тебя полезным. Ну так что? Ты не имеешь ничего против того, чтобы на пару деньков перебраться в мою «холостяцкую берлогу»?

Мысли Арсения, который словно и дальше продолжал пребывать в состоянии полусна, текли очень вяло, так что вкрадчивый голос Эрика без труда заполнил собой пустоту в его голове. Юноша еле заметно кивнул, соглашаясь на его предложение. Ему всё равно было совершенно некуда идти. И правда, не возвращаться же обратно в цветочный магазин? В место, где стены и потолок были покрыты кровью. Так много крови…

Эрик встретил его ответ довольной улыбкой. Подняв руку, затем он опустил её на макушку юноши и, казалось, от всей души растрепал его волосы, после чего повернулся лицом к Барту, который продолжал смотреть на них со сложным выражением лица.

— Не думаю, что будет хорошей идеей оставаться ему в участке дольше необходимого. Мы ведь с тобой не только соседи, но ещё и бывшие одноклассники, так что я могу доверить тебе сопроводить его до моего дома и побыть там с ним вместе до моего возвращения? — Заметив, что «сосед и бывший одноклассник» собирается ему что-то на это сказать, он положил правую ладонь на левую половину груди и торжественно пообещал, — Понимаю, что моя просьба могла прозвучать слишком нагло, ведь я сам вызвался предоставить ему пищу и крышу над головой, но, сам понимаешь, работы в бюро у меня сейчас много. Мне надо написать ОЧЕНЬ, — нарочито выделил он голосом, — большой отчёт. Пусть я и пользуюсь, в силу своей незаменимости, в участке некоторыми привилегиями, но если я начну откровенно наглеть, то меня моими же привилегиями и изобьют. Так что, прошу, — сложил тот руки перед собой в молитвенном жесте и склонил голову, — всего пару-тройку часов последи за семьёй нашей жертвы, а я пока разберусь с отчётом.

Произнеся эти слова, Эрик бросил в его сторону быстрый, но очень многозначительный взгляд. Барт без труда заметил его и тяжело вздохнул.

— …Тогда в ответ попрошу тебя по возможности позаботиться о Ленни. Он уже давно не маленький мальчик, но всё ещё остаётся моим единственным младшим братом, — Эрик немедленно закивал, принимая его просьбу. — Иэн, как ты себя чувствуешь? Может, тебе и правда стоит немного перекусить? Ты с самого утра совсем ничего не ел.

— …В горло ничего не лезет, — покачав головой, честно ответил юноша.

Если выпить воды Арсений, возможно, был бы и не прочь, то что-то помимо неё, скорее всего, тут же двинулось бы из его желудка в обратном направлении.

— Не будем торопить события. Может, ближе к ночи аппетит у тебя всё-таки проснётся, — тяжело вздохнув, произнёс Эрик. — У меня в холодильнике точно должно найтись что-нибудь съестное, — повернувшись к Барту, с крайне серьёзным видом принялся тот инструктировать его. — Если меня всё-таки заставят задержаться ещё на часок-другой, то, прошу, приготовь для него что-нибудь лёгкое… — не успел он договорить, что конкретно подразумевал под словом «лёгкое», как в дверь постучались. — Войдите, — немедленно отозвался тот.

После его приглашения в кабинет вошла женщина-полицейский средних лет, которой изначально и была доверена забота об Арсении. Скользнув по родственнику жертвы взглядом, она с виноватым видом обратилась к Эрику:

— Поверь, я и сама прекрасно понимаю, что написание отчёта — дело отнюдь не быстрое, но шеф из меня уже всю душу этим твоим отчётом вытряс. Долго тебе ещё осталось? Хватит и простого «скоро», это должно будет хотя бы немного его успокоить.

— И ты только ради этого в мой тёмный сырой уголок пришла? — недоверчиво протянул тот. — Зачем он тебя решил послать, если мог взять в руки телефон и позвонить мне?

— …Так ты же сам его номер телефона после того случая в чёрный список закинул, — напомнила ему женщина.

Эрик собирался было что-то ей на это ответить, горя при этом огнём праведного негодования, но практически сразу сдулся. Достав из кармана халата телефон, он недовольно пробурчал:

— …А не нужно звонить мне в три часа ночи. Вот все нормальные люди в это время крепко спят, а я почему не могу? Это, между прочим, была не моя смена, почему именно я должен был выезжать на место преступления? Я всё-таки молодой неженатый мужчина, вдруг я в этот момент чем-то занят был? — всё более и более недовольно, но в то же время и тише говорил тот. Наконец найдя нужный контакт в чёрном списке, он разблокировал его и сразу же на него перезвонил. — Добрый вечер… Да, это я, — после этих слов он замолк и в течение некоторого время молча выслушивал человека по ту сторону провода. — …Так я же все основные моменты уже описал и вам на почту выслал, ничего экстраординарного поверх этого я после так и не обнаружил… Ладно-ладно, я понял. Сейчас буду, — скривив лицо в крайне недовольной гримасе, произнёс тот и повесил трубку. — Меня к себе шеф вызвал, так что вынужден вас оставить, — тяжело вздохнув, объяснился он перед Арсением с Бартом, после чего сделал несколько уверенных шагов в сторону двери, впрочем, остановившись ровно на середине пути.

С отчётливо читающимся осознанием на лице, Эрик хлопнул себя по лбу, после чего резко развернулся, за пару широких шагов достигнул шкафа и достал из него кое-как кинутые сверху летние шорты, быстро вытащив из них связку ключей. Он слегка подкинул их, словно пытаясь прикинуть вес ключей, после чего одним прицельным броском перекинул Барту.

— Потом оставишь ключи на тумбе у входа. Обещаю, постараюсь прийти как можно скорее, — глядя то на Барта, то на Арсения, произнёс тот, и в его словах будто был заложен куда более глубокий смысл, чем это могло показаться на первый взгляд. — Пойдём, — махнул он женщине-полицейскому, — расскажешь, с чего это у нас шеф в последние дни такой активно-агрессивный стал? Неужто со своей благоверной снова поссорился? Отвечаю, это всё из-за его постоянных переработок. Ни одна нормальная женщина не стерпит того, что её муж неожиданно пропадает на несколько дней, после чего возвращается домой только ради того, чтобы вонючим упасть на чистую постель. А затем, не помывшись, не побрившись, снова уходит. Так что, хочу сказать, что его Грейс, поистине, святая женщина…

Глава 13. А жизнь продолжала идти своим чередом

Коридоры полицейского участка их захудалого городка представляли собой действительно печальное зрелище: ряды совершенно одинаковых старых дверей перемежались с жёсткими, выглядевшими отнюдь не гостеприимно деревянными скамьями. Единственное окно, находившееся в самом конце длинного коридора, едва ли способствовало тому, чтобы развеять царивший в нём гнетущий полумрак. Не делали ситуацию хотя бы немного лучше и строгие подвесные люстры прямоугольной формы, чей холодный свет должен был хоть как-то взбодрить трудившихся в поте лица своего офицеров.

Да, по какой-то неизвестной причине ничему из этого всё никак не удавалось развеять тьму, сгустившуюся в некогда просторных светлых коридорах.

— …Именно поэтому-то я окончательно и убедился в мысли, что мне судьбой уготовано до конца своих дней пробыть закоренелым холостяком. Благо, мне крупно повезло — у меня не осталось ни одного старшего родственника, что постоянно названивал бы мне с одними и теми же вопросами: «Эрик, дорогуша, не нашёл ли ты хозяйку в свой дом? А когда у вас свадьба? Как это у тебя совсем никого нет? У каждого из твоих кузенов уже по ребёнку, а то и по двое, а ты всё один да один», — покачал головой Эрик, шедший впереди. — Если честно, когда твой рабочий график звучит, как «двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделе с отсутствием какого-либо морального права на хотя бы один недельный отпуск в год», присутствие ли отсутствие другого человека в своей жизни в принципе особо не будешь ощущать. Да и мне самому как-то не хочется, чтобы со мной повторилась история нашего премногоуважаемого шефа, — запричитал тот.

— Вы, молодые, всегда так говорите, а потом — бац! — и мы уже всем полицейским участком гуляем на твоей свадьбе, — произнесла женщина-полицейский таким тоном, словно становилась свидетелем подобного не один десяток раз, так что Эрик мог говорить абсолютно всё, что угодно, её собственный опыт позволял ей знать это куда лучше. Мужчина, поняв это, тут же рассмеялся.

— Вы все действительно думаете, что моей нищенской зарплаты хватит на то, чтобы прокормить аж целый полицейский участок?! Трижды «ха»! Пусть людей у нас тут и не сказать, чтобы особо много, но даже так моих сбережений едва ли хватит на приличное обручальное кольцо для невесты, чего уж тут говорить о целом банкете?! — собственные слова вызвали у того ещё одну волну смеха, из-за которого у него на глазах даже проступили слёзы. Ему понадобилось ещё некоторое время, чтобы успокоиться, однако его вопрос, который за этим последовал, немного выбил женщину из колеи, — Скажи, а тебе когда-нибудь снились кошмары? — женщина средних лет недоумённо посмотрела на него в ответ.

— …Ты имеешь в виду те сны, в которых весь мир захватили зомби и ты вынужден в одиночку сражаться с ними, чтобы спасти остатки человечества, или те сны, когда ты просыпаешь экзамен по гражданскому праву у нетерпящего опозданий профессора? — прокашлявшись, поинтересовалась та.

Судмедэксперт вновь рассмеялся, и из-за постоянного смеха у него уже начало саднить горло. Засунув руки в карманы своего халата, он уверенным шагом продолжил идти вперёд, глядя в окно, находившееся в самом конце длинного коридора. На его лице застыла слабая полуулыбка.

— Если ставить вопрос таким образом, то я, скорее, имею в виду второй вариант. Для первого у меня, наверно, воображения просто не хватило бы. А вот сон, отдалённо похожий на второй предложенный тобой вариант, мне периодически снится, — он на мгновение прикрыл глаза, словно пытаясь воссоздать преследующие его во снах декорации, после чего резко широко распахнул их. — …В нём я гуляю по двору перед многоквартирным домом, в котором мы живём вместе с семьёй. В какой-то момент я внезапно осознаю, что пришло время обеда. Оглядываюсь по сторонам, а всех моих друзей по детской площадке уже давно забрали по домам, и только я один продолжаю качаться на старых скрипучих качелях. Я всё сижу и сижу, не спуская взгляда с окон нашей квартиры. Я так жду того, что сейчас и моя мама распахнёт окно кухни и выкрикнет моё имя, но этого всё никак не происходит.

В тишине коридора его спокойный голос звучал как-то уж слишком громко. И каждому его слову вторил звук их шагов, словно точка в конце фразы. Каблуки туфель женщины звонко ударялись о кафель, а вот лёгкие сабо судмедэксперта практически не издавали звуков.

— А погода тем временем начинает стремительно портиться: поднимаешь взгляд к небу и сразу понимаешь, что с минуты на минуту начнётся дождь. С первыми каплями дождя я спрыгиваю с качелей и, смеясь, бегу к родному подъезду. Удивительно, но пусть я и бегу быстро, а дождь, не сказать, чтобы особо сильный, но когда я добегаю до железной двери, то уже весь абсолютно мокрый. Из-за этого мне становится так холодно, что пароль от подъезда мне удаётся прожать далеко не с первой попытки. Когда же дверь наконец открывается, то я тут же буквально ныряю внутрь, невольно вдыхая тяжёлый запах чужих испражнений, — Эрик негромко усмехнулся. — Знаешь, у нас отчего-то постоянно прорывало трубы в подвале, поэтому у выхода из подъезда всегда стоял тяжёлый, не выветриваемый запах, но я не об этом. Мы с семьёй жили на третьем этаже, но всегда, когда я поднимаюсь во сне, мне кажется, что меня заставляют преодолеть не меньше пятидесяти-шестидесяти лестничных пролётов. И только после того, как я окончательно выбиваюсь из сил, передо мной предстаёт дверь нашей квартиры. Я осторожно открываю её и захожу в коридор. Стянув с себя шлёпанцы, я, хлюпая мокрыми ногами, вбегаю в родительскую комнату, а там… Мама, — сделав еле заметную паузу в конце, поведал ей тот.

Стоило отдать женщине-полицейскому должное: пусть на её лице и отражалось совершенное непонимание того, по какой причине он всё это ей рассказывает, однако слушала она его очень внимательно, не перебивая.

— …Ты уж меня извини, но твой сон звучит как-то не особо пугающе, — пробормотала она, после чего тут же поправила сама себя. — Конечно, я допускаю и то, что у каждого всё индивидуально. Один человек вполне себе может до смерти бояться мышей и крыс, а другой — разводить их, считая, что они милейшие создания, при виде которых вовсе не стоит так громко визжать.

— Нет-нет, ты абсолютно права, — Эрик внезапно принялся переубеждать женщину. — Я даже и не собираюсь спорить с тобой, что мой сон действительно не такой уж и страшный. Уверен, реальность куда более пугающая, — уверенно заявил тот. — Например, мы с тобой уже не меньше десяти минут идём по этому коридору, а ведь обычно по нему без труда можно пробежать, максимум, секунд за пятнадцать-двадцать. Согласись, что после этих слов атмосфера стала ещё более пугающей? — услышав его слова, женщина замедлила свой шаг, а потом и вовсе остановилась, в то время как Эрик продолжил упрямо идти вперёд, впрочем, при этом фактически не сдвинувшись с места. — Полагаю, это место подчиняется тем же законам кошмаров, что и «сны об опозданиях»? Я пообещал шефу полиции, что прямо сейчас прибегу к нему, но что-то постоянно мешает мне достичь его кабинета. Благо, мы все сидим в одном здании под одной крышей, иначе бы я, вероятно, был вынужден испытать трудности с транспортом…

Не дождавшись того, когда тот наконец перестанет говорить, женщина-полицейский молча достала резиновую дубинку и, как следует замахнувшись, ударила судмедэксперта по затылку. Тот пошатнулся, но всё-таки сумел устоять на ногах. Тогда она вновь замахнулась и ударила его, в этот раз с ещё большей силой, после чего повторила эти телодвижения ещё несколько раз. Когда он без чувств повалился на пол, женщина с сожалением посмотрела на дубинку, вероятно, будучи недовольной тем, что у неё в руках в этот момент не оказалась пистолета, после чего ещё пару раз ударила его ногами. Убедившись в том, что он уже больше не встанет, она пристально посмотрела в сторону окна.

В этот момент мимо полицейского участка как раз прогуливалась одна очень свободолюбивая белая кошка.

***

А снаружи жизнь продолжала идти своим чередом. Покинув полицейский участок, Арсений невольно прищурился. После полутьмы кабинета судмедэксперта солнце показалось ему ослепительно ярким. И люди, вероятно, именно из-за этого тёплого солнышка и решили покинуть свои дома, выйдя на тихие улочки этого городка, чтобы «прогреть свои старые косточки». Иначе юноша не смог бы объяснить то, по какой причине по улицам прогуливалось столь внушительное количество «безликих уродов».

Арсений, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох и медленный выдох. Он уже давно не сталкивался лицом к лицу с «посторонними», теми, кто никоем образом не был связан с сюжетом истории, поэтому, вероятно, и подумал, что его проблему с распознаванием лиц успели решить. Впрочем, как показал сегодняшний день, это оказалось совсем не так. Лица людей как изначально и расплывались, имея вид самого настоящего отвратительного месива, так и продолжали расплываться. Но разве лицо той женщины-полицейского, которую отправили в кабинет за Эриком, не было относительно нормальным? Он призадумался. В тот момент все его мысли были заняты совершенно иным вопросом, так что, признаться честно, он так и не смог вспомнить, вглядывался ли он в принципе в её лицо или нет.

— Иэн? Ты идёшь? — раздался мужской голос неподалёку от него. Арсений открыл глаза и увидел главного героя, что стоял на самой нижней ступеньке крыльца полицейского участка, убрав руки в карманы чёрной джинсовой куртки и обернувшись к нему. — Почему внезапно остановился? С тобой точно всё в порядке?

Возможно, тому была причиной особая аура, окружавшая главного героя, или нечто на то похожее, но в любом случае от Барта исходило ощущение уверенности и безграничного спокойствия, которые сам Арсений всей душой желал бы перенять. Ведь, если так подумать, то он уже сделал всё, что только мог. Теперь же ситуация достигла той стадии, когда от него самого уже совершенно ничего не зависело. Ему оставалось лишь расслабиться и отдать себя течению. Течению, что вело его и всех тех, кто жил в этом мире, к водопаду, откуда вода ниспадала в тёмную-тёмную бездну. К сожалению, Арсений был единственным в целом мире человеком, кто об этом знал.

— Со мной всё «хорошо» ровно настолько, насколько только может быть «хорошо» в нынешней ситуации, — юноша криво улыбнулся, проведя ладонью по растрёпанным волосам.

Арсений не хотел отвечать ему грубо, но слова будто сами сорвались с его языка, желая хлёсткими пощёчинами ударить по вовсе не желавшему ему зла мужчине. Впрочем, того, по итогу, будто ни капельки не затронула его грубость.

Дождавшись того, когда Арсений спустится вниз по лестнице, Барт развернулся и огляделся по сторонам. Посмотрев на него, юноша решил, что главный герой собирается остановить такси, но ни одного, будто назло, в это время мимо не проезжало. Да и были ли в этом городе такси? Задавшись этим вопросом, Арсений не сразу заметил, как его сопровождающий, всё так же продолжая держать руки в карманах джинсовой куртки, повернулся и стремительным шагом двинулся куда-то в сторону.

— Пешком решил пойти? — поздно считав намерения главного героя и оттого отстав от него на пять-шесть шагов, Арсению пришлось совершить короткую пробежку, чтобы поравняться с ним.

Услышав его вопрос, Барт бросил в сторону юноши мимолётный взгляд, после чего как-то неопределённо ответил:

— Нет совершенно никакого смысла ловить здесь попутку. Наш город… Довольно небольшой. Я бы даже сказал, что компактный. Всё располагается куда ближе друг к другу, чем может показаться на первый взгляд, — объяснил тот, но при этом его взгляд то и дело «бегал» из стороны в сторону.

Можно было бы предположить, что язык его тела открыто говорил о том, что сейчас мужчина пытался ему соврать, если бы только не та настороженность, которая в тот момент отразилась в его глазах. Его взгляд бегал не потому, что он врал, а потому, что тот в этот момент явно пытался кого-то высмотреть. Арсению стало интересно, кто был тем человеком, кого тот так старательно искал глазами, поэтому он «будто невзначай» обернулся, но никого подозрительно, кроме праздно прогуливающихся жителей города, не увидел. В общем, совершенно ничего примечательного. И что только могло вызвать у главного героя такую реакцию? Вероятно, узнать это ему не было дано.

По тому, как Барт ловко маневрировал меж тесных закоулков, сразу становилось ясно, что тот точно являлся местным жителем. Вероятно, именно благодаря его знанию всех «срезок», не прошло и каких-то десяти минут, как они подошли к уже знакомым Арсению зданиям: трём домам, по центру которых стоял дом, принадлежавший тётушке Бетти, поиски чьей кошки теперь ассоциировались у Арсения с тихими и спокойными деньками, когда история ещё покорно следовала лекалам сюжета. По бокам от её дома находились два дома, один из которых принадлежал братьям, а второй — Эрику.

Барт не одарил свой дом и единым взглядом, тут же направившись в сторону дома Эрика. Арсению также не довелось взглянуть на дом главного героя, но не потому, что он не захотел это сделать, а по той причине, что ему едва удавалось поспевать за главным героем, чей изначально просто уверенный шаг незаметно перешёл в практически бег.

Дыхание юноши, который уже и не мог вспомнить, когда в последний раз занимался физкультурой, сбилось, а конус зрения заметно сузился. Остановившись у долгожданной двери, он, согнувшись, упёрся руками в бёдра и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Его охватило странное ощущение. Могло показаться, будто они вместе с Бартом спасались от кого-то бегством, но от кого и зачем? И почему самому Арсению об этом ни единого слова не сказали?

Он собирался было, немного отдышавшись, задать все эти вопросы главному герою, что тем временем продолжал возиться с замком входной двери. Наконец тот, поддавшись усилиям мужчины, щёлкнул, и дверь открылась. Барт, обернувшись, резко схватил Арсения за предплечье, после чего буквально втолкнул его в дом, ввалившись внутрь следом, и громким хлопком заблокировал дверь.

— Больно же… — невнятно пробормотал Арсений.

Будучи втолкнутым в дом, он с силой ударился об угол тумбы, расположенной у входа в дом, и едва не уронил стоявший на той горшок с уже знакомыми ему лавандовыми флоксами. Герои, пережившие жажду и голод в доме судмедэксперта, чуть было не пали смертью храбрых из-за неловкости его гостей, и лишь в самый последний момент юноша успел подхватить горшок с цветами. Облегчённо выдохнув, он аккуратно поставил его на место, после чего обернулся к Барту, собираясь узнать у того, что же всё-таки происходит.

Увы, но даже собрав все свои силы в кулак и сделав глубокий вдох, он так и не смог задать ему все накопившиеся у него вопросы. А виной тому послужила следующая странная картина: главный герой, проверив, что дверь точно заперта, не глядя бросил ключи на всю ту же тумбу, после чего с осторожностью подкрался к окну, как раз выходящему на крыльцо. Слегка отодвинув полупрозрачную занавеску, мужчина, прижавшись спиной к стене, аккуратно выглянул наружу, после чего нахмурился, вероятно, всё же сумев там что-то разглядеть. И это «что-то» явно не было чем-то для него приятным.

— Что такое? Что вообще происходит? — невольно понизив голос, спросил Арсений. — За нами кто-то… Следит? — первым делом задал тот свой вопрос, только после этого поняв, насколько странно он мог прозвучать.

Действительно, кому и, главное, зачем было нужно следить за ними? Кому они сдались? …Разве что тот, кто лишил жизни главную героиню, решил выбрать одного из них в качестве своей следующей цели? Быть такого не может, ведь прежде все его жертвы, вроде, были одними только девушками. Кроме того, безопасно ли для самого маньяка преследовать родственника своей предыдущей жертвы, который буквально только-только покинул стены полицейского участка? А Барт и вовсе являлся офицером в отставке, так что на роль жертвы он также, как ни посмотри, не годился. Значит, причина странного поведения главного героя явно заключалась в чём-то ином…

Именно в тот момент, когда Арсений окончательно уверил себя в мысли о том, что его вопрос в корне своём был глупым и, задав его, он только сам себя опозорил перед Бартом, мужчина перевёл взгляд с улицы на него и однократно кивнул, после чего, прищурившись, вновь посмотрел в окно. Юноша поражённо приоткрыл рот, а затем поспешно закрыл его.

— Что?.. — только и смог, что невнятно пробормотать Арсений, так что не было ничего удивительного в том, что Барт ему на это ничего не ответил.

Напряжённо простояв в тишине ещё несколько мгновений, главный герой резким движением задёрнул штору, после чего отошёл от двери и окинул долгим внимательным взглядом внутреннее убранство дома Эрика.

— Сядь посиди, — кивнул Барт в сторону дивана, стоявшего в гостиной, — а я пока проверю все окна и двери в доме. Если увидишь или услышишь что-нибудь странное, не думай, просто сразу зови меня. Всё понял? — кратко дал распоряжения мужчина и, уже уходя, задал ему этот вопрос. Арсению, который совершенно ничего не понимал, оставалось лишь молча повиноваться тому, послушно усевшись на диван и кивнув ему в ответ. — …Как можно раньше, говоришь, да? — увидев его кивок, невнятно пробормотал Барт, вероятно, говоря с самим собой, после чего скорым шагом покинул гостиную.

Арсений, оставшись сидеть в гостиной в одиночестве, положил руки на колени и, выпрямив спину, принялся напряжённо смотреть прямо перед собой, от этого выглядя словно студент, тянущий билет на сложном экзамене. Ему всё никак не удавалось взять в толк, что конкретно главный герой имел в виду, когда говорил ему о чём-то «странном». Да и в принципе, по какой причине тот избрал именно что определение «странное»? Не «опасное» или «подозрительное», а «странное»? Думать, будучи вытянутым в струнку, было не совсем удобно, поэтому вскоре Арсений сдался и устало откинулся на спинку дивана. И в момент, когда он это сделал, его взгляд невольно зацепился за цветок в горшке, стоявший на тумбе. А потом перешёл чуть в сторону, где стоял ещё один.

Вся гостиная дома Эрика была обставлена несчётным числом цветочных горшков с лавандового цвета флоксами, отчего помещение скорее напоминало причудливого вида зимний сад, чем обычную комнату для отдыха. И, что, вероятно, более всего поразило Арсения, все цветы были в прекрасном состоянии, хотя в разговоре с Розалиндой хозяин дома, тяжко вздыхая, рассказывал ей сказки о том, что цветы трагически скончались из-за его недосмотра. По какой-то причине он решил ей соврать. Но какой в этом смысл? Неужто боялся показаться странным из-за того, что из раза в раз покупает одни и те же цветы? Да, скорее всего, именно из-за этого, поскольку его гостиная и правда выглядела немного… Мягко скажем, чудаковато.

Вскоре глаза Арсения устали от такого обилия лавандового цвета повсюду, и он перевёл взгляд в сторону, при этом случайно заметив, что на тумбе, стоявшей вплотную к дивану, рядом с очередным цветочным горшком лежала книга, поверх которой, скорее всего, хозяином дома была положена рамка со старой фотографией. Потратив некоторое время на борьбу, но так и, по итогу, не сумев справиться с любопытством, Арсений потянулся и взял книгу с рамкой в руки.

На слегка выцветшей от возраста фотографии была изображена семья, состоявшая из четырёх человек: отца и матери семейства, а также двух их детей — мальчика и девочки, точнее, девушки, поскольку она была заметно старшего своего младшего брата. Арсений окинул фотографию быстрым взглядом, после чего сразу отложил её в сторону. Вероятно, на ней была изображена семья Эрика, и тот, предаваясь чувству ностальгии, периодически поглядывал на эту фотографию, вспоминая те или иные события из своего детства.

Правда, отчего-то искренней улыбка выглядела только на лице у мальчика, а вот на лицах старших членов его семьи она выглядела немного натянутой. Но кто знает, что с ними могло перед этим произойти, правильно? Старшая сестра Эрика в тот момент как раз уже была подростком, так что не было совершенно ничего необычного, если та что-то резко ответила родителям на их замечание, из-за чего настроение как одной, так и другой стороны перед съёмкой оказалось испорчено. И лишь один только ничего не подозревавший об этом мальчик смотрел в объектив фотокамеры широко распахнутыми светло-карими глазами и искренней улыбкой на лице.

Арсений моргнул, после чего перевёл взгляд на книгу. Будучи в гостях у человека из мира медицины, не было ничего удивительного в том, чтобы обнаружить у того какой-нибудь толстый справочник или журнал, посвящённый судебной медицине, но книга у него в руках оказалась ни тем, ни другим. Это был роман с мягкой дешёвой обложкой, на которой была изображена темноволосая девушка с книгой в одной руке и каким-то амулетом — в другой, а за ней стоял… Оборотень? По крайней мере, это точно был волк, одетый, впрочем, в строгий костюм, который носили мужчины века два назад. Это и правда была какая-то беллетристика? Арсений поднял взгляд с, вероятно, главных героев и прочитал название:

«Красавица в королевстве проклятых чудовищ».

Внезапно отчего-то это название показалось Арсению смутно знакомым, однако сколько бы тот ни пытался, вспомнить, где именно он мог его слышать, ему всё никак не удавалось. Тогда он решил заглянуть внутрь и прочесть пару-тройку страниц. Может, после этого ему всё же удастся вспомнить, где он встречал это название? Всё равно делать ему пока что было нечего, а сидеть и тупо смотреть перед собой давалось ему слишком уж большим трудом: в голову сразу начинали лезть гнетущие мысли, от которых было не так легко избавиться.

Текст романа был напечатан на дешёвой, слегка сероватой бумаге, которая совершенно бессовестно просвечивала. Впрочем, судя по внешнему виду книги, вопреки её неприглядности и явной дешевизне, Эрик читал её точно далеко не два и не три раза. Правда, во время последнего своего захода тот едва ли достиг середины истории, о чём свидетельствовала закладка, оставленная владельцем книги. Именно с этого момента Арсений и принялся за чтение.

***

Стоя в самом центре замершей в благоговении толпы, Иветта подняла взгляд и как можно сильнее вытянула шею. От своего учителя она не раз уже слышала о необыкновенной деве, леди Ирине, которую не так давно представили при дворе Его Величества. Говаривали, что она выглядит подобно людям из далёкого прошлого, являя собой образчик истинной красоты, которой они были лишены в качестве наказания вестницей богов Александрин.

Иветта же, которая была родом из далёкой, затерянной средь непроходимых лесов деревушки, чьи жители полностью подходили под описание «людей прошлого», буквально сгорала от любопытства, желая поскорее увидеть ту. Была ли она похожа на них? И если так, то человечеству и правда наконец-то удалось отыскать способ отринуть облик чудовищ? Ведь, окажись всё действительно так, то у жителей её родной деревеньки могла бы наконец-то появиться возможность свободно перемещаться по всему королевству, не опасаясь при этом за свои жизнь и свободу…

Внезапно громко заиграла музыка, глашатай громко возвестил о прибытии Его Величества, после чего сообщил о «самой прекрасной паре этого бала». Иветта немедленно напрягла зрение и приподнялась на цыпочки, отчего казалось, что ещё чуть-чуть и она оторвётся от земли, но это её совсем не волновало. Даже и не пытаясь сдерживать своё любопытство, она неотрывно наблюдала за входом в бальный зал, где вот-вот должна была появиться леди Ирина, однако её взгляд неожиданно остановился на том, кто сопровождал её на этом балу, — Его Светлости, герцоге Фрери.

Перед глазами девушки невольно промелькнули недавние события. Будь она в своём истинном облике, то всё её лицо наверняка немедленно приобрело бы насыщенный пунцовый оттенок, настолько велико было её смущение. Благо, маскировка, поддерживаемая найденным ею магическим амулетом, не давала осечки и надёжно скрывала охватившую её бурю эмоций. Да и если так подумать, что такого в том, что она на него случайно упала? Его Светлость, между прочим, сам повёл себя не самым лучшим образом, когда тихонько подкрался к ней со спины, а потом внезапно произнёс те хлёсткие слова. Не было совершенно ничего удивительного в том, что она до смерти перепугалась и, потеряв равновесие, упала с той злополучной стремянки! Хорошо, что сам виновник, по итогу, и был мгновенно наказан тем, что смягчил собой её позорное падение.

— А вы знали? — с трудом различимый женский шёпот едва достиг ушей взволнованной Иветты. — В доме герцога Фрери большое горе — пропал его единственный любимый младший брат, юный господин Раинер.

— Да? — на самой грани слышимости ответила той другая девушка, прикрыв свой искривлённый, полностью лишённый губ рот изящным веером.

— Абсолютную правду вам говорю. Между прочим, можно сказать, что практически из первых уст. Дело в том, что одна из моих служанок дружна со служанкой из поместья Фрери. Так та проболталась, что их взбалмошный юный господин внезапно пожелал отправиться в дальнее поместье к своей, кхм-кхм, родной матери. Герцог всячески пытался его отговорить, ведь чем дальше от столицы, тем опаснее, но тот закатил такую истерику, что у Его Светлости просто не осталось иного выбора, кроме как отправить его в сопровождении своих людей к матери. И что по итогу? Тот так и сгинул по дороге. Герцог, естественно, тут же нанял сразу несколько отрядов наёмников, чтобы те выяснили, что произошло с его младшим братом и как можно скорее вернули его домой, но от тех до сих пор нет никаких вестей... — поделилась с той женщина, после чего добавила, — Средь слуг ходит слух, что брат герцога стал жертвой работорговцев и был продан какому-нибудь богачу из соседнего королевства.

— Вы верите россказням служанок? Неужто они успевают видеть мир за пределами кухонь? Звучит это всё, если честно, как-то сомнительно. Навряд ли служанки могут знать что-то по-настоящему стоящее, да и Его Светлость как-то не выглядит особенно расстроенным, — протянула другая женщина.

— А с чего ему выглядеть расстроенным? — пропустив упрёк своей собеседницы мимо ушей, недоумённо поинтересовалась рассказчица. — Коль не помните, я напомню. Господин Раинер — плод прелюбодеяния предыдущего герцога Фрери и служанки. Пусть он и, безусловно, привлекателен лицом, но кому было бы приятно постоянно видеть перед собой результат измены своего собственного отца? Я уверена, что Его Светлость мысленно выдохнул в тот момент, когда осознал, что тот исчез с концами. Я даже не удивлюсь, если похитители связывались с ним, чтобы попросить выкуп, но тот отказал им или наоборот заплатил с излишком, лишь бы тот только не вернулся в столицу.

Не оборачиваясь, Иветта крепко сжала свои руки в кулаки. Будь в округе хотя бы одна-единственная крупица магии, то она бы… Она бы… Обязательно показала им! Да как они только смеют так думать об их герцоге?! Он в последние несколько недель места себе не находит, все свои силы и связи бросил на то, чтобы отыскать своего единственного брата, а они называют их господина Раинера «плодом прелюбодеяния»?! Считают, что Его Светлости только выгодно то, что его младший брат пропал?! Да как они только посмели!..

Именно в тот момент, когда Иветта собиралась было развернуться к тем, чтобы защитить честь и достоинство Его Светлости, она неожиданно встретилась взглядом с самим герцогом Фрери. Мужчина посмотрел на неё своими тёплыми тёмно-карими глазами, и в его взгляде читалась немая просьба отпустить эту ситуацию. Казалось, что он каким-то образом услышал то, что о нём говорили те две отвратительные сплетницы. Слышал, но предпочёл не обращать внимание. И правда, как много злых языков при дворе? Не счесть. Если реагировать на каждую каплю яда этих шипящих змей, то в какой-то момент противоядие закончится, а так всегда существовала вероятность того, что они первыми в своём яде и потонут. Его Светлость предпочитал считать так и к тому же настоятельно призывал ученика волшебника. По крайней мере, в глазах Иветты в тот момент всё представилось именно так.

Её сердце предательски пропустило удар.

***

Арсений и не заметил, как погрузился в чтение, за раз осилив сразу несколько страниц. Он никогда особо не любил романы, лишь изредка почитывал то, что ему давала прочесть сестра, но не больше. Однако конкретно эта история неожиданно пошла у него необычайно «гладко». Пусть он и начал читать роман с середины, совершенно ничего не зная ни об Иветте, которая явно была главной героиней этой истории, ни о герцоге Фрери, что, предположительно, был её основным любовным интересом, но даже так ему удалось довольно быстро «влиться» в основные события. Может, ему стоит позже попросить Эрика одолжить эту книгу или даже приобрести свой собственный экземпляр? Но как зовут автора?

Однако ему, к сожалению, так и не представилось возможности узнать имя автора. Как только он закрыл книгу, со стороны входной двери раздалась переливная трель звонка. Арсений тут же бросил взгляд в том направлении, откуда исходил звук, и, отложив книгу в сторону, слегка приподнялся, после чего, впрочем, снова опустился обратно на диван.

В голове всплыли слова наказа Барта, и он, открыв рот, позвал того:

— Барт? Барт! Тут кто-то в дверь звонит! — крикнул Арсений, после чего принялся ждать от того ответ. Удивительно, но даже по прошествии некоторого времени тот так и не отозвался. Тогда Арсений, ощутив необъяснимый страх, позвал его снова, — Барт, тут кто-то в дом зайти хочет! Может, это Эрик? Он же без ключей остался!

Его голову неожиданно посетила догадка. Если так подумать, мужчина передал им свои ключи от своего дома, и не было совершенно ничего удивительного в том, что теперь он не мог попасть в собственный же дом без посторонней помощи.

Так и не услышав от Барта ответа, Арсений поднялся с дивана и, осторожно ступая по полу, подошёл к входной двери. За всё время своего пути он так и не услышал ни единого звука, шедшего со второго этажа. Юноша невольно сглотнул, после чего, сжав руки в кулаки, посмотрел в дверной глазок.

— …Тётушка Бетти? — еле слышно удивлённо пробормотал он.

На крыльце дома стояла уже хорошо знакомая ему пожилая женщина, в компании которой он некогда приехал в этот город. Подумать только, с того момента произошло столько самых разных событий, хотя времени прошло не так уж и много… Пока Арсений раздумывал над этим, оказалось, что женщина каким-то образом смогла не только расслышать его слова, но и определить, кто именно их произнёс.

— Малыш Иэн, это ты? — недоумённо спросила та. — А что ты делаешь в доме Эрика? Он сам-то дома? Можешь пустить меня внутрь? Понимаешь, моя прекрасная Леди немного приболела, а ветеринаров у нас в городе нет, только в соседнем. Везти её к незнакомцам я не хочу, мало ли что они с моей драгоценной Леди сделают, правильно? Правильно. Вот я и решила обратиться к нему за помощью. Как думаешь, если врач лечит людей, то и с животными ведь может помочь, правильно? В любом случае моя Леди так слаба, так слаба… Может, это реакция на смену погоды? Или она чем-то отравилась?! А вдруг у неё что-то болит?! Ох, моя Леди, моя Леди! Малыш Иэн, немедленно открывай дверь, мне нужно показать Леди Эрику! — ближе к концу своей проникновенной речи уже не просила, а открыто требовала от того тётушка.

Будучи под её ни на миг не прекращающимся напором, Арсений невольно потянулся к замку и почти было уже открыл входную дверь, но в самый последний момент замер, после чего убрал руки за спину и сделал несколько шагов назад, в глубь дома. В нужный момент в его голове вновь прозвучал голос Барта, и он решил всё-таки последовать его указаниям.

— …Простите, тётушка Бетти, но Эрика сейчас нет дома. Вы можете прийти позже? Он пообещал, что уже совсем скоро вернётся домой. Думаю, что после шести часов будет самое то… — неуверенно пробормотал тот, надеясь, что та сможет услышать его. Удивительно, но она и правда смогла расслышать каждое его слово. Услышать и резко возмутиться сказанному им.

— Его нет дома? Но тогда что в его доме делаешь ты, Иэн? Каким образом ты очутился в чужом доме, когда его владельца нет на месте? — с каждым последующим словом подозрение в голосе женщины начитало звучать всё более и более отчётливо. — Малыш Иэн, а ты случаем… Не забрался ли в его дом, чтобы стащить у Эрика что-нибудь?! — с внезапным осознанием в голосе воскликнула та. — Да-да, всё именно так! Вы, подростки, часто творите всякие глупости, поддавшись влиянию плохой компании! Ты хоть представляешь, какой позор накличешь своими действиями на мать и тётю! Тебе-то ничего, лето закончится и тебя тут уже не будет, а как поступить нашей Роззи?! Да ведь каждая собака в подворотне будет шептаться о том, что её племянник — вор! А ну быстро мне дверь открыл!

После эта, казалось бы, слабая, даже немощная женщина с силой ударила по полотну входной двери. Арсений невольно сделал ещё шаг назад, своими собственными глазами увидев, как под силой её удара прогнулась дверь. Это… Это вполне себе подходило под описание «странно»!

— Барт! — уже куда громче закричал он, всё дальше и дальше уходя от двери.

— Что?! В доме ещё и Барт?! — воскликнула тётушка Бетти. — Чем это вы там вдвоём занимаетесь?! — каждому её слову вторил мощный удар по деревянной двери, которая лишь каким-то чудом до этого момента не разлетелась в щепки под силой её удара.

Арсений, так и не услышав от того ответа, решил найти Барта сам. Развернувшись, он сорвался с места и побежал в сторону второго этажа, где тот, предположительно, должен был находиться. Не столкнувшись с ним коридоре, он принялся пытаться по очереди открывать все двери в комнаты, но буквально каждая из них была заперта. Лишь одна, самая последняя в неожиданно длинном коридоре, оказалась открыта. Туда Арсений и побежал.

Зайдя внутрь, тот немедленно захлопнул за собой дверь, после чего огляделся по сторонам. Оказалось, что забежал он в ванную комнату, в которой… Было настежь открыто окно. И на подоконнике этого окна сидела Леди, лениво отмывавшая свои пушистые лапки от... Крови? Увидев Арсения, она сразу прекратила своё занятие и, он был готов в этом поклясться, с широкой улыбкой медленно двинулась по направлению к нему.

Её вид настолько сильно испугал его, что он резко развернулся и, открыв дверь, выбежал из ванной комнаты… Внезапно очутившись на улице.

Глава 14. Он так её ждал

Как бы долго Арсений об этом ни думал, но он всё равно не смог бы дать ответ на вопрос о том, как он, выбежав из ванной комнаты, неожиданно очутился во дворе, окружённом с четырёх сторон панельными пятиэтажками, показавшимися ему высокими, непреодолимыми стенами.

В заключённом между совершенно одинаковыми домами дворе было необычайно зелено: в чистое голубое небо устремлялись высокие ели, меж пушистых ветвей которых осторожно пробивались лиственные деревья. Из-за этой бурной, тянувшейся к небу растительности на детской площадке, затаившейся средь стволов деревьев, царил мягкий полумрак, принимавший к себе всякого, кто устал от летнего зноя. Однако находились и те, кто был не прочь подольше погреться под солнечными лучами. Как раз для таких чуть в стороне от площадки и стояли старые скрипучие качели.

На этих длинных качелях, способных вместить человек шесть, а то и всех семерых, Сеня и сидел, точнее, качался. Делал он это, к слову, не один, а в компании ещё нескольких громких мальчишек, задававших направление их движения: то это было предусмотренное создателями вперёд-назад, то столь полюбившееся детям влево-вправо, которое позволяли осуществить цепи, на которых качели и висели.

Сене было весело.

Мальчик не отставал от своих дворовых друзей: вцепившись в железную окантовку деревянного сидения руками да покрепче обхватив его ногами, он вместе с остальными мальчишками во весь голос смеялся, чем явно вызывал недовольство у прогуливавшихся мимо них «мамочек» с колясками. Заслышав их звонкий смех, крепко спавшие малыши немедленно просыпались и начинали надрывно реветь. Их матери были свято уверены в том, что причиной их плача являлся прерванный сон, из-за чего и начинали всячески попрекать мальчишек, одновременно с этим сюсюкаясь со своим хнычущим чадом. Впрочем, совершенно не слушавшие их ругань «виновники» плача были абсолютно иного мнения: на самом деле запертый в коляске малыш всего лишь хотел покачаться вместе с ними, но юный возраст и маленький рост мешали ему это сделать, поэтому-то дитё и плачет, представляя, как долго ему ещё придётся ждать, чтобы наравне с остальными занять своё место на этих удивительных качелях.

— Кажется, погода портится, — внезапно остановившись, протянул один из мальчиков.

Он был прав. Голубое небо в мгновение ока заволокли тёмно-серые тучи. Вскоре потемнело, отчего детскую площадку почти перестало быть видно — лишь с трудом угадывались размытые очертания опустевших горок. Явно назревала гроза.

— Эх, как жаль, но что поделать? Как только пойдёт дождь, все вместе побежим домой, — скомандовал самый старший из них. — А до этого ещё немного поиграем! Все же согласны?

Все мальчишки дружно согласились с ним. И правда, зачем им прекращать своё веселье именно сейчас? Вдруг им повезёт, и гроза пройдёт мимо них или лишь слегка «заденет», одарив радостных детишек лёгким грибным дождичком? В конце концов даже взрослые часто говорили, мол, погода летом в их городе с давних времён была непредсказуема: никогда не знаешь, что от неё можно ожидать.

Впрочем, на этот раз, к сожалению, сбылись худшие из возможных прогнозы. Не прошло и получаса, как подул холодный пронизывающий ветер, и на детские прикрытые кепками макушки упали первые, пока ещё мелкие капли дождя. Одновременно с этим на разных этажах каждого из четырёх панельных домов распахнулись оконные рамы, и из квартир высунулись одетые в домашние халаты женщины. Их крики слились воедино, отчего было трудно понять, чьё имя каждая из этих женщин в тот момент выкрикнула, но Сеня был целиком и полностью уверен в том, что в этом протяжном гуле не прозвучало и намёка на голос его матери.

Как только голоса женщин прогремели, мальчишки, словно заворожённые, дружно спрыгнули с качелей, после чего разбежались кто куда. Их фигуры, казалось, так и не смогли достичь подъездов своих домов, рассеявшись где-то средь полумрака детской площадки. Впрочем, самого Сеню это ни капельки не волновало. Продолжая сидеть на качелях, он с силой вцепился в железные цепи, краска на которых уже давно облупилась, и, подняв взгляд, посмотрел на окна третьего этажа. Окна их квартиры, что так и остались закрытыми. Нетерпеливо заёрзав, он перекинул ногу через сидение и, постаравшись устроиться поудобнее, продолжил дожидаться того момента, когда во дворе наконец раздастся и его имя.

Но этого так и не произошло.

Дождь постепенно начал становиться всё сильнее и сильнее. Вскоре то были уже не мелкие капельки, изморосью ложившиеся на его волосы и одежду, а крупные тяжёлые капли, вмиг сделавшие его всего мокрым. В это мгновение он внезапно осознал, что более ждать не имеет никакого смысла. Спрыгнув с качелей, он, что есть силы, рванул в сторону своего родного подъезда. Казалось, что в тот день путь до него отчего-то оказался длиннее обычного, а земля под ногами — какой-то слишком уж скользкой, вероятно, из-за дождя. Последнее послужило причиной того, что он то и дело поскальзывался в своих сандалиях с резиновой подошвой, но даже так ему всё равно удавалось устоять на ногах. Да, ему было категорически запрещено падать, ведь иначе он замарает или, что ещё хуже, порвёт новую футболку, которую ему только-только купили!

Его путь до подъезда был долог, но по прошествии некоторого времени Сеня всё-таки смог его достичь. Остановившись под козырьком, что совершенно не спасал от крупных капель холодного дождя и пронизывающего до самых костей ветра, он недоумённо посмотрел на панель домофона, который им не так давно поставили в подъезде. Точно, ему необходим был ключ, чтобы открыть дверь. Сеня похлопал себя по карманам старых шорт, но в них совершенно ничего не оказалось, кроме, разве что, фантика от конфеты, которую ему дал один из его друзей по двору. Но где же его ключ от двери? Он было развернулся лицом ко двору и побежал в сторону качелей на поиски ключей, которые, вероятно, были им там утеряны, но тут же остановился. Нет-нет-нет, никакие ключи он не терял. Им на всю семью дали лишь два комплекта ключей: одни с собой забрала его старшая сестра, а вторые остались у их матери, которые пообещала открыть ему дверь, когда он засобирается домой. Но почему она до сих пор не открыла для него дверь?

Мальчик запрокинул голову и вновь посмотрел на горевшую во тьме панель домофона. В его голове внезапно появилась мысль: а откуда его мама будет знать, что он решил отправиться домой? Для начала ему было нужно позвонить по домофону в квартиру и сообщить ей об этом! Но… Как звонить по домофону?

Пришлось знатно так напрячь память, чтобы вспомнить, как его старшая сестра не так давно заучивала с ним какой-то порядок цифр. Может, его и нужно было нажать? Сеня вытянул руку и указательным пальцем, с трудом, но всё-таки сумев дотянуться до холодных металлических кнопок, прожал всплывшую у него в голове комбинацию цифр. Домофон «запел», издав какую-то короткую визгливую мелодию, после чего практически сразу замолк. Мальчик недоумённо посмотрел на «подмигивающий» ему домофон.

— Мама? — осторожно произнёс Сеня, но ему никто не ответил. Тогда он, решив, что шум дождя перекрикивает его, приподнялся на носочки и повторил уже громче, — Мама, это я! Сеня! Мама, открой дверь! Я хочу домой! — под конец крикнул он на пределе своих возможностей, но даже после этого по ту сторону не раздалось ни единого звука.

Сеня задумался. Может, эта «штуковина» не умеет разговаривать, а только слушать? Точно! Его мама наверняка уже давным-давно открыла ему дверь, а он стоит и кричит, словно дурачок какой-то! С этой мыслью он, широко улыбнувшись, схватился за дверную ручку и потянул её на себя, но как бы он ни старался, та ему так и не поддалась. Нет, подъездная дверь всё-таки оказалась заперта.

Мальчик недоумённо посмотрел на серое, неровно окрашенное серой краской полотно металлической двери. И… И что ему теперь делать? Не на шутку перепугавшись, Сеня ещё раз прожал ту же комбинацию цифр, но даже после пяти попыток результат остался всё тем же. Тогда он, перепугавшись ещё пуще прежнего, принялся бесцельно нажимать на все цифры подряд, через разные промежутки времени слыша одни и те же музыкальные переливы. Наконец, страх в его груди сменился гневом. Перестав жать на кнопки, он с силой пнул дверь, по глупости едва не повредив при этом собственные ноги, на которых были надеты сандалии.

— Глупая! Глупая дверь! — несколько раз воскликнул он.

Когда не помогло и это, мальчик затих. Средь шума дождя раздался его жалобный всхлип. Металлической двери было ровным счётом всё равно на многочисленные удары ребёнка, а вот его ноге всё же оказалось больно.

Старательно пытаясь подавить рвущийся наружу плач, Сеня уселся на каменном крыльце, прижавшись спиной к металлической двери, и, крепко обняв промокшие колени, принялся ждать. Ведь рано или поздно, но кто-нибудь из их соседей всё-таки вернётся домой или же наоборот решит с какой-то целью выйти из него, правильно? Вот тогда он осторожно занырнёт в подъезд и побежит к их квартире. А как только он окажется дома, то тут же начнёт жаловаться своей маме на этот противный холодный дождь, из-за которого он насквозь промок, на противную дверь, которая всё никак не хотела пускать его домой, и на саму маму, что пообещала ему открыть дверь, но так этого и не сделала…

Дождь, казалось, даже и не думал о том, что ему пора было бы окончиться. Вскоре у их подъезда образовалось самое настоящее глубокое озеро, для того, чтобы пересечь которое, потребовалась бы не менее настоящая лодка. Или даже целый корабль. Огромный корабль с белыми-белыми парусами, что надувались бы под этими холодными ветрами, стремительно унося судно с пассажирами на противоположный берег.

Сеня, не сдержавшись, чихнул, тут же уткнувшись своим покрасневшим носом в замёрзшие колени. Он не мог точно сказать, как долго ему пришлось просидеть у закрытой двери, однако в любом случае за это время мимо него так и не прошло ни единого человека. Точнее, люди-то мимо него проходили, но путь их лежал именно что мимо, не в его подъезд. Их серые размытые фигуры проплывали по водной глади мимо него, скрываясь средь дверей соседних подъездов, однако звуков захлопывающихся дверей он отчего-то не слышал. Вероятно, тому виной был этот злополучный дождь. Ну когда же он наконец-то закончится?

Мальчик вновь чихнул.

— Сеня? А ты что тут делаешь? Почему внутрь не заходишь?

Вечерело. Пусть и без того на улице из-за дождя было темно, однако глядя перед собой Сеня был точно уверен в том, что часовая стрелка уже давно успела пересечь отметку в шесть часов вечера. Как же долго он так уже сидит? Наверно, прошло не меньше трёх, а то и всех четырёх часов, когда рядом с ним наконец-то прозвучал родной девичий голос. Мальчик поднял взгляд и широко улыбнулся своей старшей сестре. Выглядел он при этом крайне забавно: весь от макушки и до самых пят мокрый, со свисающей с кончика носа от постоянного чихания соплёй и широкой, частично беззубой улыбкой на лице, — но его вид отчего-то не вызвал у Ии ответной улыбки. Девушка лишь нахмурилась, прячась вместе с ним от дождя под козырьком их подъезда.

Ия и сама, пока возвращалась домой, успела насквозь промокнуть. В то летнее утро ведущий прогноза погоды нагло соврал им, пообещав, что целый день им будет светить солнце, вот девушка и уехала на другой конец города без зонта. Она собиралась в этот день подать документы в медицинский университет, поэтому заранее собрала сумку со всем необходимым и даже подобрала одежду «поприличнее», чтобы выглядеть, как она сама лично выразилась, «солиднее». Сеня не знал, помогло ли ей это поступить, потому как из-за дождя выглядела она теперь крайне забавно. Возможно, даже ещё смешнее, чем он сам в этот момент.

— Я выбежал из дома без ключей. А когда начался дождь и я побежал домой, то понял, что забыл… Забыл, как звонить по домофону, — вскочив на ноги, объяснил тот.

Сеня подумал и решил не рассказывать сестре о том, что это мама не дала ему ключи, пообещав, что сама потом откроет ему дверь. Поступи он иначе, Ия точно снова поругалась бы с ней, а Сеня этого не хотел. Ему не нравилось, когда мама и Ия ссорились, особенно, если это происходило из-за него. Так что пусть уж сестра злится на него, тем более, он и правда не смог дозвониться до квартиры.

— Как это ты умудрился забыть? Мы ведь с тобой полвечера разучивали, как это делать, — недовольно пробормотала Ия, продолжая при этом взволнованно поглядывать на него. — Вот же дитё дитём, весь до ниточки промок… — еле слышно запричитала она. Девушка и сама сильно промокла, так ещё и порядком замёрзла, из-за чего её руки так сильно дрожали, что ей всё никак не удавалось достать ключи от двери из сумки. — Давай, раз так получилось, пока повторим, что нужно делать, чтобы позвонить по домофону в нашу квартиру, — продолжая свои попытки отыскать негнущимися пальцами ключи, обратилась та к брату.

Сеня посмотрел на неё своими большими светло-карими глазами и неуверенно повторил тот алгоритм действий, который он уже несчётное число раз совершил прежде. Девушка, остановившись, недоумённо посмотрел на него.

— Ты… Всё сказал абсолютно верно. Именно так и нужно делать. А теперь повтори всё то же самое, только в конце прожми кнопки, — кивнула она в сторону домофона. Мальчик подошёл ближе к двери и исполнил её просьбу. Вновь зазвучала мелодия.

— Видишь, у меня опять ничего не получилось. И где я только ошибаюсь? — расстроенно протянул тот, опустив руки и низко склонив голову.

— Нет… Нет, Сень, ты всё сделал абсолютно правильно, — девушка ободряюще улыбнулась ему, после чего опустила руку на его голову и растрепала влажные волосы. — Просто никто в квартире не ответил на твой звонок.

— Не ответил? — мальчик тем временем обхватил её руку обеими ладонями и сам потёрся об неё головой, после чего поднял на старшую сестру взгляд. — Дома никого нет? Мама куда-то ушла? А куда она пошла? Ушла она давно, потому что и я сам уже давно здесь сижу, — немного плаксивым голосом пожаловался он ей.

— Может, она в магазин ушла, а зонт с собой не взяла, вот теперь сидит и ждёт, когда дождь закончится? — предположила Ия. — Эх, надо будет всё-таки связаться с кем-нибудь из подрядчиков, ставивших дверь, и узнать наш пароль от двери. Или же сделать ещё один магнитный ключ. Да-да, ведь уже в сентябре ты пойдёшь в первый класс и будешь возвращаться домой самостоятельно. Тебе будут нужны свои собственные ключи: как от подъездной двери, так и от квартиры, — твёрдо произнесла девушка.

Стоило ему только услышать её слова, как глаза мальчика тут же засверкали от нетерпения. Подумать только, ему уже совсем скоро дадут его собственные ключи! И не один, а сразу два! И для этих ключей обязательно нужно будет купить его собственный брелок! Подумать только, он станет совсем-совсем взрослым! Как Ия и его мама!

— Хочу ключи! Ия, я хочу ключи! — нетерпеливо произнёс тот, крепко вцепившись в руку сестры и начав раскачивать ту из стороны в сторону.

— Вот же, дура, сказала на свою голову, — пробормотала девушка. — Ладно-ладно, будут тебе ключи. Сегодня я уже не пойду, поздно, да и погода отвратительная, но вот завтра мы обязательно сходим в мастерскую и закажем тебе ключ.

— И брелок? — с надеждой в глазах воззрился на неё мальчик.

— Брелок? — недоумённо переспросила та, но под его жалобным взглядом не выдержала и, вздохнув, согласилась. — И брелок я тебе тоже куплю, — глаза её младшего брата тут же засверкали от радости, в этот дождливый вечер засияв ярче летнего солнца. Девушка бессильно улыбнулась ему, после чего поспешно взяла себя в руки и, прокашлявшись в сжатую в кулак свободную ладонь, строго воззрилась на него, — Но ты должен будешь внимательно следить за ними! Если потеряешь ключи, то не только останешься без брелка, но и домой снова попасть не сможешь, — принялась поучать его та, но до мальчика, казалось, не дошла и треть от произнесённых ею слов.

И правда, что ему до всех её многочисленных предупреждений, когда вскоре у него появится не просто свои собственные ключи, а свои собственные ключи с брелком! Но какой брелок ему выбрать? Может, с персонажем из мультфильма, который показывают по выходным утром? Или с каким-нибудь животным? Эх, выбор так непрост, так непрост!

Пока тот с предвкушением представлял, как он вместе со старшей сестрой прогуляется до небольшого белого киоска, в котором помимо газет и журналов продавались ещё и игрушки с брелками, девушка всё-таки смогла отыскать ключи в сумке и открыть дверь. Сеня, не задумываясь, первым уверенно шагнул внутрь.

Подъездная дверь с грохотом захлопнулась прямо за его спиной. Яркое видение сверкающего на солнце новенького брелка с ключами в тот же миг развеялось. Сеня вздрогнул и сразу обернулся, вместе с тем невольно потянув руку, надеясь нащупать в темноте подъезда тёплую ладонь своей старшей сестры. Но той там не оказалось. Перед ним была лишь холодная неровная поверхность несчётное число раз покрытой серой краской металлической двери. Испугавшись, что Ия по какой-то причине не успела зайти вместе ним, оставшись одна под дождём, он принялся ощупывать дверь, надеясь случайно наткнуться на кнопку, что открывала магнитный замок. Может, он был слишком маленьким, может, он искал не там, где надо было, но даже по прошествии времени ему так и не удалось ничего найти.

Сеня снова не на шутку перепугался. В уголках глаз из-за охватившей мальчика беспомощности собрались слёзы. Казалось, вот-вот и он точно сейчас расплачется, но в последний момент откуда-то сверху, с верхних этажей до него донеслась хорошо знакомая мелодия. Женщина неумело напевала тихую ленивую песнь, в которой нельзя было разобрать ни единого слова. Горе-певица даже не пыталась вытягивать ноты или хоть как-то менять интонацию, отчего изначально бодрая мелодия начала звучать как-то вяло, даже немного заунывно. Эта была песня, которую любила от нечего делать напевать их с Ией мать.

Сеня встрепенулся и, развернувшись, посмотрел в сторону каменной лестницы, устремлявшейся к квартирам, расположенным на первом этаже. Значит, их мама всё это время продолжала находиться дома? Но тогда почему она не захотела отвечать на звонок домофона? В голове мальчика немедленно возникла догадка. Вероятно, их мама просто-напросто заснула, вот и не услышала все их звонки по домофону!

Мама у них, конечно, была той ещё «соней»: вставая по утрам, она могла лишь слегка надкусить приготовленный Ией бутерброд да выпить целую кружку до одури горького кофе, а затем вернуться в свою постель, только ближе к вечеру объявившись на кухне снова. Обычно она вела себя довольно тихо и неприметно, однако порой у неё поднималось настроение, и тогда она начинала напевать эту тягучую песенку. Вероятно, в этот день она особенно хорошо выспалась и, находясь в приподнятом настроении, решила для них спеть!

Эта мысль приободрила мальчика. Если их мама в столь прекрасном настроении, то она, возможно, согласится спуститься вместе с ним на первый этаж и поможет ему открыть дверь, чтобы пустить Ию внутрь! От переполнявшей его радости едва ли не подпрыгивая, он побежал наверх, на третий этаж.

Если на улице дождь придавал знойному летнему дню некоторой свежести, то внутри подъезда эта свежесть обратилась в неприятную сырость. Казалось, дождь каким-то образом смог пропитать пол и стены, отчего твёрдый бетон дома мог в любой момент раскрошиться. Впрочем, дом, в свою очередь, не собирался так легко сдаваться, надеясь прослужить на благо своих же жителей ещё не меньше двадцати, а то и все тридцать лет! С этим, однако, была категорично не согласна госпожа Плесень, что потянулась от входной двери вверх, по исписанным всевозможными надписями стенам, медленно разъедая их. Успешно борясь с твёрдостью бетона, она неотступно следовала за Сеней, который, ловко перепрыгивая со ступени на ступень, поднимался всё выше и выше, совершенно не обращая внимания на погоню, что разворачивалась прямо у него за спиной. Он даже и не подозревал, что стоит ему лишь совсем чуть-чуть замедлиться, как та, казалось, тут же схватит и укутает его в свои холодные, сырые объятия.

Тем временем сам Сеня продолжал уверенно подниматься всё выше и выше. Первый этаж, второй, четвёртый, пятый, десятый… Каким-то образом случилось так, что мальчик, преодолев не меньше тридцати этажей, так и не сумел увидеть родную дверь, надёжно охранявшую их небольшую квартиру. Только тогда, когда он осознал это, мальчик, услышав странные звуки за своей спиной, недоумённо обернулся и увидел, как нечто неумолимо ползёт за ним по бетонной лестнице. Порядком испугавшись, он немедленно возобновил свой бег, теперь, однако, не только пытаясь отыскать взглядом дверь от их квартиры, но и то и дело поглядывая на эту странную чёрную массу, уверенно движущуюся вслед за ним.

Это была какая-то очень странная игра в «догонялки», у которой было начало, но, казалось, никогда уже не будет конца. Ни убегающий, ни догоняющий будто совершенно не знали о таком понятии, как «усталость». Темп их движения оставался одним и тем же, отчего расстояние между не увеличивалось, но в то же время и не уменьшалось. Помимо этого, и «площадка» для их игры всё никак не хотела оканчиваться: Арсений преодолел не меньше сотни этажей, но при этом верхнего достигнуть ему так и не удалось. Всё это в купе будто нарочно способствовало тому, чтобы эта пугающая игра не прекращалась.

Когда же у мальчика, истощившего не столько физические, сколько моральные силы, появлялась мысль наконец остановиться и отдать себя на съедение чудовищу, откуда-то сверху до него вновь начинало доноситься пение его матери. А раз так, то, может, она ожидает его уже на следующем этаже, а он вот так бесславно сдаётся монстру сейчас! Нет, ещё слишком рано останавливаться! Нужно бежать дальше, к маме! Она уж точно сможет защитить его от этого монстра!

Все эти мысли придали ему новых сил, и Сеня побежал наверх ещё быстрее, но и чудовище не стало отставать от него, тем самым сохранив с ним ту же дистанцию.

Вероятно, для него же самого уже не было совершенно ничего удивительного в том, что этажом выше его матери не оказалось. Да и несколькими этажами выше он её тоже не обнаружил. Были лишь всё те же одинаковые, крепко запертые двери, жители квартир которых даже и не подумали о том, чтобы выйти наружу и посмотреть, что происходит. Может, их двери были настолько крепки, что могли спасти их от чудовища? Или же за этими дверьми просто никого с самого начала и не было?

Неизвестно, как долго длилась эта странная игра, когда откуда-то с нижних этажей дома, что уже были целиком поглощены чёрной плесенью, раздался оглушительный грохот. Всё здание буквально заходило ходуном. Мальчик остановился и, схватившись за перила лестницы, недоумённо посмотрел себе под ноги.

По какой-то причине он немедленно представил себе гигантский демолятор с не менее огромным тяжёлым шаром, который с силой ударил по входной двери. А в рубке, где должен был сидеть оператор этого экскаватора, наверняка сидел никто иной, как его старшая сестра, Ия, которая, прознав о том, что на него напала плесень, тут же отправилась спасать его. Сама же плесень, у которой, вероятно, в этот момент возникли трудности, не смогла воспользоваться шансом и напасть на остановившегося мальчика. Одновременно с ним остановившись на месте, она замерла, и тяжело дышавший Сеня неожиданно смог расслышать разрозненные слова, шедшие с её стороны: «тебе нужно беречь своё здоровье», «это не имеет совершенно никакого смысла», «продолжай делать то, что делал раньше» и «это уже неважно».

Последняя фраза, начавшаяся со с трудом различимого шёпота, постепенно начала звучать всё громче и громче, пока, казалось, не заполнила собой абсолютно всё пространство подъезда. Когда этот голос стал практически невыносимо громким, снова раздался шум от удара и здание затряслось. На Сеню даже посыпалась штукатурка с потолка. Он с недоумением посмотрел на мелкую белую пыль, осевшую на его волосах и плечах, после чего развернулся и побежал дальше наверх. Конечно, умом он понимал, что в такой ситуации лучшим решением стало бы побежать вниз, чтобы успеть выбраться наружу до того, как здание обрушится, но внизу всё ещё находилась чёрная плесень, а где-то там, наверху, была его мама, чей голос продолжал то и дело звучать в его ушах.

— Стой! — прозвучал крик откуда-то с нижних этажей.

Мальчик невольно обернулся, но шага своего всё же не замедлил. Пусть голос кричавшего и показался ему смутно знакомым, но вот только самого человека он в темноте разглядеть так и не смог. Вдруг это плесень снова начала с ним разговаривать? Тогда ему тем более нужно как можно скорее убежать от неё к маме!

Вероятно, Сеня всё же не зря принял именно это решение, потому как, поднявшись всего на какой-то один этаж выше, он внезапно очутился перед знакомой деревянной дверью, ведущей в их квартиру. С широкой улыбкой на лице вцепившись в дверную ручку, мальчик на мгновение уже было подумал о том, что та навряд ли поддастся его усилиям, ведь у него не было с собой ключа, которым бы тот смог отпереть дверь, но его волнения оказались преждевременными. Словно в награду за все его старания, за все его многочисленные труды входная дверь открылась, и Сеня очутился на пороге своей родной квартиры.

В прихожей у входа стоял старый деревянный шкаф для одежды, возле которого к стене было прибито несколько крючков. Зимой они ломились от тяжёлых тёплых круток, однако теперь пустовали. Лишь один красный зонтик, оставленный Ией дома, одиноко висел с краю, ближе к двери. Этот зонтик и напомнил мальчику о старшей сестре и плесени, что преследовала его по шагам.

— Мама! — испуганно закричал мальчик, вбегая в квартиру. Сделав всего несколько шагов внутрь, он остановился и вернулся ближе ко входной двери. — Ты не представляешь, что со мной только что произошло! — произнёс он, одновременно с этим пытаясь как можно скорее стянуть с себя летние сандалии.

Но, как чаще всего то и бывает, чем сильнее ты торопишься, тем хуже у тебя выходит какое-либо дело. Вредные липучки, на которые крепились его сандалии, всё никак не хотели ему поддаваться, из-за чего Сеня потихоньку начал злиться.

— Я встретил у подъезда Ию! Она пообещала сделать для меня мои собственные ключи, чтобы я больше не мок под дождём! Мам, а почему ты не отвечала на наши звонки по домофону? Ты спала? Я тебя не разбудил? Мам, помоги открыть дверь в подъезде! Там внизу ползает какая-то чёрная штука. Представляешь, я бежал от неё, а она всё следовала за мной и следовала! Я так перепугался, ты бы только знала! Мне было так страшно, но я всё-таки смог сбежать от неё! Мам, ты почему не отвечаешь? Я тебя всё-таки разбудил и теперь ты злишься? Не злись! Я думал, что ты не спишь, потому что слышал, как ты поёшь! Ты же пела, я прав? Так что не злись на меня, мам!

В какой-то момент Сеня окончательно устал бороться с противными липучками. Тогда он просто взял и одним резким движением отодрал их все сразу сначала на одной ноге, а затем — на другой. Оставшись босяком, он вскочил на ноги и побежал в родительскую комнату.

Единственное, что он успел разглядеть, это безвольно повисшие ступни своей матери: на пяти пальца левой ноги красовался нежно-розовый лак, однако на правой ноге лак был лишь на большом и указательном пальцах. Эта картина настолько чётко отпечаталась в его памяти, что он продолжил видеть её даже тогда, когда его глаза оказались кем-то плотно закрыты. Чья-то холодная ладонь перекрыла ему видимость, так крепко прижавшись к его лицу, будто пытаясь вдавить себя в него.

— Всё, хватит. Насмотрелись уже. И ты, и я, — раздался рядом с ним сбивчивый шёпот, принадлежавший тому же человеку, что недавно выкрикнул ему в спину «стой». — Вот же. Я и не подумал о том, что эта штука откуда-то узнает, как она выглядела. Сам же себе на больную мозоль наступил, так ещё и потоптался на ней, — от предложения к предложению, от слова к слову его речь становилась всё менее и менее разборчивой. Под конец Сеня уже окончательно перестал понимать, что тот хотел ему сказать. — …Что ты раньше говорил? Малярия? Пусть будет эта дурацкая малярия. Или в последний раз что-то поменялось? Точно. Неизлечимая болезнь, да? Пусть будет она. Или лучше придумаем с тобой какой-нибудь другой вариант? Что там было в «Детективах из цветочного магазинчика»? Пусть уж она лучше будет жить в другом городе. Так далеко, что вам просто всё никак не удаётся с ней встретиться. Да, предлагаю остановиться на этом. Думаю, так для всех будет лучше. Для нас обоих будет лучше.

Сеня часто замотал из стороны в сторону головой, пытаясь вырваться из чужого хвата. Что происходит? Что с его мамой? Кто этот человек и как он очутился в их квартире? Может, Сеня забыл закрыть за собой дверь? И правда, он так стремительно ворвался в квартиру, что просто-напросто забыл закрыть за собой дверь! И этот странный человек, получается, сразу зашёл внутрь вслед за ним? Но что он от него хочет? Неужто ему нужны деньги?! Но Ия говорит, что у них их совсем нет… И что тогда вор решит у них забрать? Неужто его самую любимую машинку, которую он ни разу не вытаскивал из квартиры, боясь потерять на улице?! Нет, только не её!

Мальчик завозился с ещё большим остервенением, чем прежде. Он крутился и вертелся, пытаясь выбраться из крепкого хвата мужчины, пока наконец ему не удалось развернуться к нему лицом к лицу.

Перед ним на корточках сидел мужчина, которому внешне было не больше тридцати лет. Каштановые с лёгким рыжеватым оттенком волосы, на которых их хозяин уже давно не обращал никакого внимания, неряшливо отросли и теперь слегка залезали на уши. Под его светло-карими глазами располагалась россыпь мелких веснушек, которые можно было увидеть лишь тогда, когда внимательно к ним присмотришься. Это-то Сеня и сделал, от удивления округлив глаза. Он ещё никогда в своей жизни не видел настоящих веснушек, лишь на страницах книг с картинками.

Заметив столь явное внимание со стороны ребёнка, мужчина слегка улыбнулся потрескавшимися губами, отчего его и без того вызывающее доверие лицо стало ещё более дружелюбным. Подняв руку, он опустил её мальчику на голову и слегка растрепал его волосы, отчего перед лицом Сени теперь был лишь белый рукав его одежды. Мужчина был в халате. Неужели он доктор?

— Дядя, вы же врач? — мысль, возникшая у Сени в голове, в тот же миг сорвалась с его языка. — Моей маме, кажется, плохо. Вы можете помочь моей маме? Пожалуйста, помогите ей! — вместе с этими словами мальчик вновь попытался обернуться, но ему не позволили это сделать.

Мужчина обхватил его лицо своими холодными ладонями, тем самым не дав ему возможности вертеть головой. Сеня тут же крайне недовольно засопел, приготовившись начать второй раунд их жесточайшего противостояния, но, увидев беспомощную улыбку, отразившуюся на лице у мужчины в тот момент, отчего-то сразу потерял весь свой боевой запал. Наверно, это произошло потому, что его улыбка чем-то напомнила ему улыбку Ии, а мальчик ни в коем случае не посмел бы её ударить. Во-первых, Ия была его старшей сестрой, то есть девочкой, с которой «настоящим мужчинам», к коим Сеня себя причислял, драться было нельзя, а, во-вторых, потому что она была в два раза выше и, по меньшей мере, во столько же раз сильнее его, отчего любые попытки мальчика затеять драку выглядели как жалкие потуги.

— …Сеня, — еле слышно обратился к нему мужчина. — Ма… — едва выдавил тот из себя, однако так и не смог договорить. Опустив взгляд, он чуть сильнее сжал лицо мальчика, после чего резко выдохнул и продолжил уже на порядок громче, — Ей уже давно и ничем нельзя помочь. Ни один доктор уже не сможет ей помочь, слышишь?

И ровно в это мгновение, словно нарочно противореча его словам, раздался еле слышный скрип раскачивающейся верёвки, после чего комната родителей Сени наполнилась хорошо знакомой ему мелодией. Его мама, которой «уже ничем нельзя было помочь», внезапно пропела слова своей жалобной песни.

— …Сенечка, — раздался мягкий женский голос за спиной мальчика.

Он собирался было обернуться к маме, но его продолжали удерживать чужие ледяные руки, которые отчего-то в тот момент мелко задрожали. Сеня недоумённо посмотрел в глаза мужчины, в расширенных зрачках которого отразилась неясная фигура его матери.

— …Сенечка, сынок, ответь мне, где же наша Есеня? Куда она пропала? Ты же поможешь мне найти её?

С этого момента события начали развиваться невероятно быстро. Буквально мгновение назад Сеня не мог двигаться из-за удерживающих его рук, и вот он уже был абсолютно свободен. Ладони же, что осторожно, но в то же время решительно удерживали его, теперь уже держали пистолет.

— Тварь, — прошипел мужчина.

Не успел Сеня и рта раскрыть, как раздалась череда выстрелов.

Глава 15. Она старательно вылизывала свои окровавленные лапки

Фёдор выругался сквозь плотно сжатые зубы, после чего уже в который раз с силой ударил плечом по запертой двери. И вновь безуспешно.

Изначально его основная задача была довольно проста — проверить дом Эрика на предмет наличия какой-либо опасности, и он с ней вполне успешно справлялся, но ровно до того момента, пока в коридоре второго этажа перед ним неожиданно не появился пушистый белый кот. Настороженно посмотрев на возникшее буквально из неоткуда животное, Фёдор невольно сделал полшага назад. В голове у мужчины возникло смутное подозрение — как ни посмотри, но этот кот выглядел слишком уж странно.

Ему понадобилось не больше нескольких мгновений, чтобы признать в животном кошку по кличке Леди, которую они не так давно все вместе разыскивали буквально в соседнем доме. И кто только в тот момент мог знать, чем вся эта история обернётся в будущем? Тогда от них требовалось всего лишь следить за психологическим состоянием Арсения Павловича, а также по возможности выйти на контакт с человеком, прибывшим из-за «Серого океана». Если второе с горем пополам, но ему всё же удалось сделать, и теперь он выступает вместе с ним в тандеме против некоего «кошмара», то первое…

Фёдор не видел Арсения Павловича в течение довольно-таки длительного времени, поэтому, вероятно, яснее своих сослуживцев мог определить, насколько на самом деле тот был уже плох.

— Кис-кис, — осторожно позвал Фёдор Леди.

Он подумал, что если кошка каким-то образом смогла вновь покинуть стены своего дома, то, обнаружив её пропажу, тётушка Бетти, вероятнее всего, поднимет лишний шум, который им точно был ни к чему. Лучшим решением стало бы предупредить это, немедленно передав сбежавшую кошку её хозяйке. Впрочем, у самой Леди по этому поводу явно было своё собственное мнение, которое с его совпадать даже и не собиралось.

Взмахнув длинным, невероятно пушистым хвостом, кошка, вздёрнув подбородок, двинулась в противоположную от мужчины сторону, принявшись разгуливать по чужому дому с таким видом, словно то была её личная собственность, в то время как Фёдор был ни больше, ни меньше, а нежданным гостем, которого, конечно, из вежливости пустили в дом, но чьё присутствие скорее тяготило, чем радовало. Мужчина, став свидетелем столь вопиющего поведения, онемел, не зная, как на это отреагировать, после чего, нахмурившись, последовал за кошкой. В конце концов, раз она не захотела по-хорошему, он просто схватит её и передаст в руки хозяйке.

Держа эту мысль в голове, он зашёл вслед за кошкой в комнату. И это стало самой большой его ошибкой.

Как только Фёдор вошёл в комнату, являющуюся, вероятно, гостевой спальней, он сразу отыскал взглядом кошку, которая преспокойно устроилась на подоконнике открытого окна. Тут же сообразив, каким образом Леди удалось попасть в чужой дом, мужчина сделал несколько шагов в глубь комнаты, неожиданно услышав за своей спиной звук захлопывающейся двери. Невольно обернувшись, он тут же уверился в этом — дверь была закрыта. Когда же тот вновь посмотрел на кошку, то стал свидетелем крайне странной картины: на её пушистой мордочке медленно растянулась самая настоящая кривая ухмылка, от которой так и разило каким-то неприятным чувством. Затем в комнате раздался противный тихий смешок, и кошка выпрыгнула из окна, после чего оно также само по себе закрылось.

В течение нескольких последующих за этим мгновений Фёдор недоумённо смотрел на то место, где прежде сидела Леди, силясь осознать, что именно буквально только что с ним произошло. Быстро придя к выводу, что это точно не было чем-то хорошим, он развернулся и всего за пару шагов достиг двери, после чего попытался её открыть. В этот момент его худшее предположение подтвердилось: она не просто оказалась закрыта, дверь была заперта. Однако, замок на двери внешне не выглядел как нечто хотя бы сколько-нибудь надёжное, к тому же он не посчитал чем-то зазорным просто взять и выломать эту дверь. В конце концов она не была настоящей, впрочем, как и абсолютно всё, что их в тот момент окружало.

Так каково же было его удивление, когда эта, казалось бы, «ненастоящая» хлипкая дверь, вопреки всем его многочисленным усилиям, так и осталась неподвижно стоять на своём месте. Сначала Фёдор попытался выломать её, используя плечо, но, когда ему это сделать так и не удалось, он предпринял попытку пробить себе путь «на свободу» ногами. Это также не возымело нужного ему результата: дверь громко скрипела, выгибаясь под силой его удара, но отчего-то упрямо продолжала удерживать его в комнате. После ещё нескольких безуспешных попыток, мужчина бросил идею выбраться из комнаты через дверь и подошёл к окну.

Как оказалось, эта странная кошка вовсе не сбежала. Удобно устроившись на ветке дерева, стоявшего возле дома Эрика, Леди старательно намывала свои испачканные в чём-то лапки. Фёдор опустил взгляд и с удивлением обнаружил кровавые отпечатки её мягких лапок, оставшиеся на светлом подоконнике.

В голове немедленно возникла мысль. Эта кошка… Могла ли она стать новым «вместилищем» для «кошмара», о котором ему рассказывал человек, пришедший из-за «Серого океана»? Но почему животное? Разве «вместилищем» для кошмара не могли стать только люди? Или это только он один так думал, в то время как для самого «кошмара» не было совершенно никакой разницы, чью «шкуру» занимать?

Пока Фёдор раздумывал над этим вопросом, сама Леди заметила столь ярое внимание с его стороны к своей скромной персоне и посмотрела на него в ответ, вновь странно ему улыбнувшись. Впрочем, довольно скоро её собственное внимание перехватило нечто, происходившее в соседней комнате. Перестав вылизывать свои лапки, она встала и за пару прыжков пересекла расстояние между деревом и окном соседней комнаты, вероятно, там и скрывшись.

Фёдор мгновенно сообразил, что «чем-то», что захватило её внимание, вероятнее всего оказался Арсений Павлович, который, потеряв «Барта», в поисках его отправился на второй этаж. И это означало, что по вине «тринадцатого» тот теперь мог подвергнуться опасности. Фёдор вслух выругался, после чего схватил стоявший неподалёку стул и, замахнувшись, бросил его прямо в окно. Самым удивительным и в то же время совсем-совсем неудивительным оказалось то, что стеклу это всё оказалось нипочём. Тяжёлый деревянный стул просто взял и, ударившись об окно, с шумом отлетел в сторону. Таким образом, и этот путь оказался для него перекрыт. Впрочем, мужчина и не подумал о том, чтобы сразу сдаться. Не имея иного выбора, он продолжил всячески истязать окно, бросая в него всё, что попадалось ему под руку.

Результатом его отчаянных попыток выбраться наружу стала полностью разрушенная комната, в которой не осталось ни единого целого предмета мебели. Всё же, по итогу, отказавшись от идеи выбраться через окно, Фёдор вернулся к своему изначальному противнику — двери. Он то пытался выбить её плечом, то ногой, после чего в неё полетели разрушенные предметы интерьера, и так, казалось, бесконечное число циклов подряд, пока наконец в какой-то момент дверь всё же не сдалась под его напором и открылась. По крайней мере, измотанный в край мужчина первым делом подумал именно что об этом, однако стоило ему покинуть комнату, как его уверенность в собственной роли в достигнутом успехе значительно пошатнулась.

Комната, в которой его заперли, располагалась возле лестницы, поэтому его взгляд волей-неволей первым делом упал на неё. И там он с ужасом заметил изломанное тело пожилой женщины, все конечности которой были изогнуты под неправильными углами, а шея свёрнута. Впрочем, самым пугающим во всей этой ситуации был даже не её вид, а то, что при всём этом она продолжала оставаться в сознании. Шевеля заметно более длинными, чем они были изначально, пальцами, она то открывала, то закрывала рот. Её широко распахнутые глаза беспорядочно вертелись внутри глазниц, словно надеясь оборвать цепи из сосудов и нервов и наконец-то обрести долгожданную свободу. Прежде хоть и немного странноватая, но всё-таки в некотором смысле даже очаровательная «тётушка Бетти» теперь выглядела, как самое настоящее чудовище. Впрочем, как не без причины подозревал Фёдор, она вовсе не являлась «вместилищем кошмара», скорее, его вынужденной пособницей. Сам же «кошмар»..

Полностью измазанная в крови изначально белая кошка спокойно стояла в противоположном от лестницы конце коридора. Недовольно урча, она безуспешно пыталась вымыть мордочку своей перепачканной лапкой, и это ей даже ненадолго удавалось, однако стоило той это сделать, как кровь, идущая из дыры на её лбу, тут же заливала всё, что ей с таким трудом удавалось вымыть.

— Разве так сложно прислушаться к моим словам? Неужели я тебя слишком о многом прошу? Нет уж, ты передо мной в слишком большом долгу, чтобы говорить мне об этом. Что бы ты ни делал, тебе никогда не удастся его выплатить, но… Но… Пожалуйста, протяни ещё хотя бы чуть-чуть…

Среди всего этого безумия между изломанным телом всё ещё живой женщины и перепачканной в собственной крови кошкой на полу сидел «Эрик», точнее тот, кто исполнял его роль. Предположительно, всё же «человек», которого часть учёных уважительно именовала «гостем из-за Серого океана», кто-то — «серым человеком», а кто-то — просто «тенью». Не поддающееся изучению таинственное создание, которое, как предполагается, не принадлежало этому миру и которое, если верить предположениям команды учёных и докторов из института во главе с Александром Александровичем, виновато в том, кем стал их Арсений Павлович. «Серый человек» сидел и крепко прижимал к своей груди неясную фигуру, чьи очертания то расплывались, становясь неясными, то снова становились чёткими. С губ «тени» то и дело срывались всевозможные слова, которые стоявший чуть в стороне от них Фёдор едва ли мог разобрать.

— Ох, а вот и ты пришёл. Как прошла твоя битва с окном? Удачно? Ты мне всю гостевую спальню на куски разнёс. Зарплаты бедного судмедэксперта точно не хватит, чтобы её восстановить, — внезапно голос «тени» прозвучал ясно и чётко. Она подняла на Фёдора взгляд, отчего тот ощутил, как по его спине пробежали крупные мурашки.

В этот момент «тринадцатый» понял, почему некоторые называли того «тенью». Как бы долго Фёдор ни вглядывался в его черты лица, но то совершенно не оставляло для него никакого впечатления. Он не мог запомнить ни единой черты, пусть и точно знал, что те у него точно должны были быть. Но в этот раз словно что-то немного изменилось. На мгновение он смог разглядеть глаза «тени», глаза человека, с трудом борющегося с подступающим к нему безумием.

— Знаешь, сегодня я, кажется, прочувствовал на собственной шкуре, что означает фраза «выстрелить себе же в ногу». Я просто желал… Желаю. Я просто желаю справедливости, пусть и понимаю, что мне уже никогда не суждено её достичь. Из-за этого у меня в голове всё чаще начинают мысли о… Самосуде? Точнее уж и не скажешь. Знаешь, мне так хочется, чтобы он ощутил то же самое, что вынужден чувствовать я, но этим я делаю хуже только себе одному. Как же я безнадёжен, — с каждым его последующим словом его речь начала звучать всё менее и менее внятно. Казалось, что и его черты становятся всё менее чёткими, но длилось это лишь несколько мгновений, в течение которых тому всё-таки удалось взять себя в руки. — Кажется, наше путешествие по миру «Детективов из цветочного магазина» совсем скоро подойдёт к своему концу. По крайней мере, если это прекрасное создание не удумает укрыться где-нибудь ещё. Но ты же этого не сделаешь, да? Как только ты посмеешь допустить мысль об этом, ты тут же пожалеешь об этом, ясно? — обратился тот к кошке, которая продолжала как ни в чём не бывало пытаться оттереть от себя кровь. — …Я должен был сразу подумать о том, что «кошмар» решит выбрать Леди. Мало того, что она является одним из действующих лиц этой истории, так ещё и Сергей Николаевич всегда очень любил кошек.

— Ты знаешь, что нравится Сергею Николаевичу? — тут же зацепился за его слова Фёдор.

Это также входило в число поставленных перед ним задач: пока «человек из-за Серого океана» продолжал идти с ним на контакт, Фёдору следовало воспользоваться этим и вытянуть из него как можно больше информации, чтобы в дальнейшем передать её людям из института. Впрочем, «тянул» он, вероятно, слишком грубо, потому что мужчина не поспешил ответить на его вопрос. Вместо этого тот покрепче обнял человека в своих объятиях и, уткнувшись лицом в его волосы, вперился взглядом в умывающееся животное.

Кошка внезапно громко завизжала. Это был столь громкий пронзительный звук, что не ожидавший этого Фёдор всем телом вздрогнул, после чего покрылся мурашками от представшего перед ним отвратительного зрелища: существо, изначально имевшее форму белой пушистой кошки, смялось, словно кусок старого пластилина, принимая то форму неровного шара, то бублика, то, что было чаще всего, бесформенной массы. В виде последней «кошмар» и повалился на деревянный пол. Впрочем, это его состояние не продлилось долго. Вскоре перед ними вновь предстала всё та же кошка, только теперь абсолютно чистая. Широко улыбнувшись, она громко заурчала и лёгкой походкой направилась к «Эрику», словно надеясь на то, что тот её погладит. Впрочем, не удалось ей преодолеть и половину пути, что их разделял, как она тут же была отброшена в сторону стены, из-за чего снова приняла форму «мясной каши».

— Эту штуку будет не так уж и легко уничтожить… — нахмурившись, пробормотал Эрик. — Нам с тобой нужно придумать над тем, как разобраться с «кошмаром», иначе ни ты, ни мы отсюда точно самостоятельно не выберемся, — наблюдая за тем, как существо снова приобретает животные черты, добавил тот.

Фёдор наблюдал за этой картиной с крайне сложным выражением лица. Пусть он сам не был большим любителем кошек, однако его младшая сестра, Пелагея, жить без них не могла, и часть её огромной любви была невольно привита и ему самому. Оттого ему было немного неприятно наблюдать за тем, как мужчина из раза в раз превращает в фарш создание, что с такой любовью упрямо устремляется к нему за лаской. Это выглядело поистине бесчеловечно.

— …Оно почему-то пытается подойти к тебе, — всё же решил вслух отметить этот факт Фёдор.

— Вовсе не «почему-то». У этого есть вполне разумное объяснение, — стало ему ответом. Краем глаза заметив вопрос, крупными буквами отпечатавшийся на лбу у Фёдора, тот, подумав, добавил, — Знание этого, поверь мне на слово, тебе ничем в нынешней ситуации не поможет, так что не заостряй на этом внимание. На данный момент времени основной нашей задачей является поиск способа уничтожения «кошмара». Как только нам удастся это сделать, «сценарий» автоматически подойдёт к своему концу, и ты проснёшься. Это то, к чему мы оба стремимся, не забывай об этом.

Может, «Эрик» и сам в какой-то момент устал от бессмысленного насилия, может, все его мысли оказались погружены в поиски этого самого способа уничтожения, но после нескольких десятков неудачных попыток Леди всё-таки удалось успешно его достичь. С донельзя довольным видом кошка подошла к мужчине и, громко урча, принялась тереться головой об его ногу, всячески напрашиваясь на ласку. «Эрик» одарил её одним, совершенно лишённым всякого интереса взглядом, после чего продолжил смотреть перед собой, вероятно, продолжив свой «мозговой штурм».

И в этот момент со стороны первого этажа неожиданно раздался грохот. Некто с силой толкнул входную дверь, отчего та с шумом ударилась о стену, после чего побежал к лестнице, ведущей на второй этаж. Громко чертыхнувшись при виде полуживого трупа «тётушки Бетти», этот «некто» немного замедлил шаг, после чего вновь уверенно двинулся наверх, аккуратно прокравшись мимо продолжавшего бессильно крутить глазами монстра. Только после этого Фёдор смог увидеть, что этим «кем-то» являлся Леннард, которого всё-таки наконец-то решили выпустить из полицейского участка. Или же не совсем тот Леннард, которого они знали.

— Краткая сводка нынешнего положения наших дел, — произнёс владелец чайной лавки, после чего навёл дуло пистолета на «Эрика». Тот, слегка обернувшись к нему, поднял на мужчину недоумённый взгляд.

— А ты каким образом тут очутился? — следом прозвучал вопрос «Эрика». Леннард снял пистолет с предохранителя, после прицелившись тому ровно в лоб. — Если ты считаешь, что это прозвучало, как ответ, то ты тут не прав. Сильно не прав. Я всё ещё жду ответ на свой вопрос. Почему ты здесь? Насколько мне известно, сейчас ты должен находиться в совершенно ином месте…

— Александру Александровичу всё-таки удалось меня разбудить, — буквально выплюнул тот.

— Оу, — протянул в ответ «Эрик». — Вот оно как. Значит, ему всё-таки каким-то образом удалось не только заметить наличие аномального «сна», но и вывести тебя из него. Отчего-то я склонялся к тому, что это вызовет у него некоторые трудности. Получается, я его недооценил. Ну и ладно. Лучше скажи, тебе всё ещё удаётся сохранять связь со своим оператором? Если так, то пусть он передаст вашему командному пункту, что растягивать это безобразие и дальше — абсолютно бессмысленно. Пусть они наконец-то разбудят Сергея Николаевича, и мы с вами уже в который раз тихо-мирно разойдёмся полюбовно…

— Закрой свою пасть, — резко произнёс Леннард, после чего его взгляд упал на того, кто на протяжении всего этого времени продолжал покоиться в руках «Эрика». — Арсений Палыч… — взволнованно пробормотал тот, после чего, угрожая пистолетом, потребовал у Эрика. — Что ты с ним сделал?!

— Интересный вопрос, Тимофей. Если ставить его таким образом, то конкретно я ничего ему не делал, — спокойно ответил он на его вопрос.

Тимофея буквально до костей пронял тон его голоса, в ответ вызвав неконтролируемую волну гнева. Костяшки его рук побелели — до того сильно сжал тот свой пистолет. Впрочем, его терпения не хватило надолго.

— К чёрту, всё к чёрту, — невнятно пробормотал четвёртый себе под нос, после чего внезапно для всех нажал на курок.

В глазах у «Эрика» тут же отразилось недоумение. С этим же недоумением на лице он в следующий миг с глухим звуком повалился на бок. Из небольшой дыры между его глаз потекла тёмно-бордовая кровь, вскоре образовавшая довольно крупную лужицу вокруг его головы. Как Тимофей, так и Фёдор во все глаза посмотрели на неподвижное тело мужчины в белом халате. И это… Всё? Конец? Всего одного выстрела оказалось достаточно, чтобы тот, кто явился к ним из-за «Серого океана», просто взял, да и умер? Как самый обыкновенный человек?

— Арсений Палыч… — пробормотал Тимофей, после чего бросился к неясной фигуре, которая продолжала неподвижно лежать в объятиях этого, вероятно, и правда умершего существа.

Но не успел тот сделать и нескольких шагов, как на его пути неожиданно возникла кошка. Прежде ластившееся к «Эрику» животное неожиданно предстало перед ними в облике разъярённой фурии, угрожающе зашипевшей, стоило «четвёртому» приблизиться к тому.

— Что… Федь, что это такое? — остановившись на месте, спросил Тимофей, первым делом направив пистолет на кошку.

— Это «кошмар», из-за которого мы не можем связаться с нашими операторами и запросить выполнение протокола досрочного окончания сценария. Мы с ним как раз раздумывали над тем, как прикончить «кошмар», чтобы наконец-то уже проснуться, когда ты пришёл и… — наконец-то получив возможность говорить, ответил на его вопрос Фёдор. Однако, стоило ему произнести эти слова, как тут же раздалась серия выстрелов. Мужчина слегка нахмурился, после чего продолжил говорить, — …Но убить «кошмар» оказалось гораздо тяжелее, чем это может показаться на первый взгляд. «Человек из-за Серого моря» его до этого буквально в «кашу» смял, но даже это не смогло его убить.

Пока «тринадцатый» объяснял всё это «четвёртому», казалось бы, мёртвое животное восстало, приняв ещё более агрессивный вид, чем прежде. Наконец, кошка воинственно зашипела и набросилась прямо на Тимофея. Совершив прыжок с места, она явно намеревалась вцепиться в его голову и разорвать ему лицо. Тимофей, который мгновенно сообразил, к чему всё идёт, отшатнулся в сторону, одновременно с этим выстрелив в кошку не меньше шести раз. К его беде, сила выстрелов лишь немного сместила её траекторию, только ещё больше увеличив градус её ненависти к мужчине.

Казалось, с каждой своей смертью «кошмар» начинал восстанавливаться всё быстрее и быстрее. В момент, когда та приземлилась на пол, Леди уже была полна сил и энергии, чтобы продолжить своё стремительное нападение. Тимофей, которому ещё в своей жизни не приходилось сражаться с животными, так ещё и со столь одновременно агрессивным и ловким, мог только лишь шаг за шагом отступать, надеясь, что хотя бы одна из выпущенных им пуль станет для кошки последней.

— Стой! Лестница!.. — хотел предупредить его Фёдор, но было уже слишком поздно. Тимофей совершил ещё один шаг.

Пол под его ногами неожиданно исчез. Потеряв всякую опору, он повалился вниз, прямо на вертевшую глазами «тётушка Бетти», но в последний момент его поймали за руку, дав ему возможность удержать равновесие и остаться стоять на самой верхней ступеньке.

***

Всего какое-то одно мгновение назад Тимофей яростно боролся с обезумевшей кошкой и, к своему большому стыду, всё сильнее и сильнее сдавал свои позиции в этом странном противостоянии, и вот неожиданно всё исчезло. Не было стен и потолка узкого коридорчика небольшого дома судмедэксперта, осталась лишь бескрайняя белая пустота и твёрдая земля под одной из его ног. Кто-то продолжал терпеливо удерживать его за руку, пока он с приоткрытым от удивления ртом оглядывался по сторонам.

Наконец он осознал в насколько странном положении находится и, поспешно вцепившись в спасшего его человека обеими руками, опустил вторую ногу на необычную «платформу», на которой они находились, после чего, обернувшись, посмотрел на бескрайнее белое пространство, что раскинулось за пределами этой «платформы». Как долго он бы падал вниз, если бы всё-таки свалился с неё? Да и прилетел бы он, по итогу, куда-нибудь или так и продолжил парить в этой ослепительной белизне до тех пор, пока кто-нибудь из господ учёных не додумался его разбудить?

— Неужто так интересно? Хотя согласен, выглядит довольно необычно, но, к сожалению, довольно быстро приедается, — казалось, с искренним любопытством в голосе поинтересовался некто, стоявший за его спиной.

Тимофей, совершенно забыв о том, что он спасся не сам по себе, а некто его всё-таки буквально вытащил, подпрыгнул от испуга на месте и резко обернулся, при этом вновь чуть было не свалившись с платформы. И снова его подхватили и поставили на ноги.

«Четвёртый» уже собирался было поблагодарить своего спасителя, но, увидев того, кто его спас, вместо слов благодарности с чувством выругался. Его нельзя было в том винить. Мало кто был бы рад увидеть живым человека, которого он меньше пяти минут назад собственноручно умышленно застрелил. Впрочем, вероятно, его реакция была ещё более выразительной, чем он себе это представлял, потому что «человек, пришедший к ним из-за Серого океана», как-то странно усмехнулся и отошёл немного в сторону, тем самым давая тому больший простор для передвижений.

Тимофей, однако, особо никуда не спешил. Оставшись настороженно стоять на месте, он посмотрел на стоявшего перед ним «человека». Это был мужчина неопределённого возраста, одетый в простую чёрную водолазку, джинсы и белый халат, выглядывающий из-под строгого чёрного пальто. Из кармана своего пальто он и достал вскрытую пачку сигарет. Собравшись отправить одну из сигарет в рот, «человек» остановился на середине пути. Вероятно, подумав о чём-то своём, он покачал головой, после чего убрал её обратно в пачку и, вероятно, посмотрел на Тимофея, но тот не был в этом до конца уверен.

И всё с этим человеком для самого Тимофея было бы нормально, если бы у того была полноценная голова с человеческим лицом, а не какой-то плотный клубок непонятного тёмно-серого вязкого тумана. Из-за этого совершенно не было понятно, какие эмоции тот испытывает, да и испытывает ли их в принципе. Стоит ли перед ним человек? Или это ещё какая сущность? Не понять. По этой причине «четвёртый» и испытывал по отношению к тому резкое отторжение, которое не смог пересилить даже тот факт, что «серый человек» его только что буквально спас.

— Где это я нахожусь? И где все остальные? Где Арсений Палыч с Фёдором? — сохраняя настороженность, обратился к нему Тимофей. «Человек из-за Серого океана» сделал ещё несколько шагов в сторону от него, после чего не глядя махнул куда-то себе за спину.

— Я называю это место «комнатой обучения». Наверняка у него есть и какое-то «официальное название», но я никогда не углублялся в этот вопрос. Не за чем как-то было, — подумав, произнёс тот. — Касаемо же твоего второго вопроса… Они все там, ждут тебя, — вновь указал тот куда-то. Тимофей проследил за его рукой взглядом и обнаружил того, кого уже и не думал увидеть.

На, как оказалось, довольно-таки просторной чёрной платформе, материал которой было сложно так сразу определить, примерно в двадцати-тридцати шагах от него и «человека из-за Серого океана» стояла самая обыкновенная кровать, чьё металлическое основание было покрыто толстым слоем белой эмали.

На расправленной постели, бельё которой было кое-как накинуто на продавленный, успевший повидать многое на своём веку матрас, сидел всклокоченный седой мужчина. Внешне ему было ближе к семидесяти, однако Тимофей знал, что Сергею Николаевичу на самом деле не исполнилось ещё и шестидесяти лет. Сам он, впрочем, знал это лишь со слов других, более старших своих «сослуживцев», которым довелось не только работать, но и лично общаться с этим поистине легендарным первооткрывателем, чьё имя было закрыто за семью печатями и чьё личное дело хранилось в архиве под грифом «секретно».

Говаривали, что некогда он был бравым, не лишённым чувства юмора мужчиной, открыто мечтающим когда-нибудь достичь земель, располагавшихся за «Серым океаном». Он упрямо верил, что по ту сторону «океана» действительно что-то есть, ещё до появления Арсения Павловича и подтверждения этого. Но в какой-то момент случилось нечто, из-за чего его мечтам не было суждено воплотиться в жизнь. Теперь он носил кодовое имя «Сновидец», чьи «сны» являлись своеобразным «полигоном» для изучения «серого человека», но в памяти остальной части их команды он так и остался просто «Старшим».

— Сергей Николаевич? — нахмурившись, обратился к нему Тимофей.

— Даже не пытайся, он всё равно не ответит тебе. По крайней мере, сколько бы я ни обращался к нему, он мне и слова в ответ не сказал, — раздался возле него голос Фёдора.

— Это всё из-за того, что его пробуждение вышло немного… Резким? Да, обозначим его именно что «резким», — произнёс «серый человек». — Уверен, если кого-нибудь из вас разбудить прямо посреди яркого сна, то вы тоже не сразу сможете сообразить кто вы и где вы, — в его голосе отчётливо прозвучала улыбка.

— Пробуждение? — переспросил «четвёртый».

Тимофей не ощущал себя в безопасности, зная, что это странное существо стоит прямо за его спиной, поэтому он встал к нему в пол-оборота и, озвучив своей вопрос, внимательно посмотрел на него. Всё же каким бы дружелюбным тот ни попытался перед ними предстать, однако отчего-то «четвёртого» не отпускала мысль, что нельзя испытывать искреннее расположение к тому, кто не так давно взял, да и застрелил тебя. По крайней мере, Тимофей не мог представить, чтобы он сам себя так повёл.

— Судя по всему, ему удалось насильно оборвать «сценарий», прервав дрёму «Сновидца», — ответил вместо того Фёдор. — Главный вопрос заключается в том, куда нас из «сценария» при этом выбросило. Пусть «сценарий» и прекратился, но мы сами всё ещё «спим», хотя при этом и не находимся в «Заповедном саде». Это место… Где именно оно находится?

— Не поверишь, но я буквально только что уже ответил на этот вопрос Тимофею. Мы с вами находимся в «обучающей комнате», — спокойно повторил мужчина. Увидев, что те явно не остались удовлетворены его ответом, он, цокнув, поднял руку и, вероятно, в задумчивости потёр подбородок. — Это знание вам совершенно ничем не поможет, но раз вы этого так хотите, а мне как раз нечем сейчас заняться, то, так и быть, мы с вами обсудим этот вопрос.

Лица Тимофея и Фёдора одновременно скривились, причём если второй пытался хоть как-то себя сдержать, то лицо первого буквально побуквенно отражало то, что он думал об этом «человеке». «Серый человек», увидев это, усмехнулся, но своего комментария по этому поводу так и не дал.

— Абсолютно каждый ваш «сценарий» начинается с одного и того же: Арсений Павлович сидит перед старым монитором компьютера и читает один и тот же текст, — убрав руки за спину, «серый человек» размеренным шагом прошёл мимо них и направился в сторону Сергея Николаевича. Всё ещё находившийся в ступоре мужчина, услышав его шаги, вяло поднял на него взгляд своих мутных глаз, но более после этого ничего так и не сделал. — Не знаю, как вы и ваш командный центр, но вот я за эти тринадцать «сценариев» успел уже выучить эту «приветственную речь» наизусть, — достигнув постели, он развернулся и со вздохом опустился на матрас рядом с Сергеем Николаевичем. Закинув ногу на ногу, «серый человек» упёрся локтем в колено и подпёр голову рукой. — Так вот, перед тем, как начать наматывать Арсению Павловичу лапшу на уши про эту вашу «Программу» и прочее, и прочее, вы проводите небольшое предварительное тестирование: оцениваете, как много у него осталось своих собственных воспоминаний, а сколько он «впитал» за время предыдущего «сценария». Помнишь, я тогда в кабинете рассказал тебе о том, что, начиная с шестого «сценария», Арсений Павлович перестал считаться полноценным человеком? — обратился тот к Фёдору. — Это произошло как раз-таки из-за результатов этого тестирования. Начиная с шестого по счёту тестирования процент «чужих» воспоминаний превысил процент его собственных. Сейчас от них, вероятно, остались лишь жалкие крохи, — посмотрев куда-то в сторону, протянул «серый человек». — Едва ли теперь его даже можно назвать Арсением Павловичем. Это всего лишь сгусток воспоминаний кучки персонажей, вышедших из-под пера Пелагеи Андреевны, но, даже осознавая это, институт продолжает измываться над его трупом.

Тимофей молча слушал его речь, поскольку Александр Александрович лично поставил перед ними задачу получить от этого создания как можно больше сведений, но последние его слова он просто не смог так взять и молча проглотить.

— Да что ты говоришь?! Это мы, по-твоему, измываемся над трупом?! — покраснев от гнева, воскликнул тот. Фёдор попытался было остановить его, прошипев ему как раз-таки что-то об их задаче, но Тимофей оттолкнул его и сделал резкий шаг вперёд. — Но кто был тем, кто привёл его в такое состояние? Кто стал причиной его… Его… Это ведь был ты! Ты превратил нашего Арсения Палыча в это! — с каждым своим последующим словом тот, казалось, распалялся только больше и больше.

Наконец градус гнева «четвёртого» достиг той отметки, что в его голове неожиданно промелькнула мысль о том, что раз у него не вышло убить того при помощи пистолета, то это совсем необязательно означает то, что ему не удастся сделать это, используя свои кулаки. Ха, да он сам его в «мясную кашу» изобьёт! Собственноручно отомстит за их Арсения Палыча! Сжав руки в кулаки, Тимофей сделал несколько стремительных шагов по направлению к нему, практически сразу осознав, что при этом практически не сдвинулся с места. Он так и продолжил стоять возле Фёдора, который в недоумении смотрел то на самого «четвёртого», то на пол под его ногами.

— Полно тебе, «парень с большими кулаками». Предлагаю всем нам не начинать распутывать клубок причинно-следственных связей. Я не уверен, что нам удастся это сделать, — настолько он запутан, — всё с той же интонацией в голосе продолжил говорить «человек, пришедший из-за Серого океана». — Да и если нам даже всё-таки удастся это сделать, то я отчего-то очень сильно сомневаюсь в том, что вам обоим придётся по душе результат наших изысканий, — подумав, добавил тот. — Вернёмся к предыдущей теме нашего разговора, а точнее — к предварительному тестированию. Оно начинается со стандартного приветствия. Так вот, мы с вами сейчас находимся на квадратной скобочке, которая находится перед словами приветствия, — начертил тот указательным пальцем «[» в воздухе. — Только мне вот, что интересно. Процедура предварительного тестирования на моей памяти всегда предшествовала запуску сценария. Раз мы с вами сейчас находимся здесь, то Са… — «серый человек» осёкся. — Александр Александрович решил взять быка за рога и сразу запустить четырнадцатый «сценарий»? Третий подряд? А он, случаем, не сдурел ли? Сергей Николаевич, — обратился он к неподвижно сидевшему мужчине, — этот очкарик вас совершенно не бережёт. Это, вероятно, черта, характерная для всех карикатурных безумных учёных. В какой-то момент в поисках призрачной «истины» они перестают воспринимать посторонних в качестве людей, обладающих своими собственными мыслями и чувствами. Те в их глазах становятся самыми обыкновенными инструментами, необходимыми лишь для того, чтобы продвинуть их научные изыскания вперёд… — он как-то по-особенному тяжело вздохнул, после чего перевёл свой взгляд в сторону Тимофея и Фёдора. — Надеюсь, что вы слово в слово передадите мои слова этому вашему Александру Александровичу. Пусть он ни на единое мгновение не сомневается в том, что ни вам, ни ему самому, ни кому-либо ещё из института ни сейчас, ни в будущем не удастся преодолеть «Серый океан». Один, вон, — махнул он куда-то в сторону, — попытался. И что теперь? Ответьте мне, что с ним стало?

На этих словах бескрайняя белизна, что простиралась от края чёрной платформы и уходила в даль, внезапно пошла крупной рябью, после чего перед ними неожиданно появилось поистине огромных размеров лицо, что буквально вжималось в экран старого монитора. Впрочем, назвать «это» лицом можно было с большой натяжкой: из всех каких-либо присущих человеку черт у него осталась лишь пара широко распахнутых светло-карих глаз, которые, не моргая, смотрели прямо на них. Всё остальное: нос, губы и уши с волосами, — всё это смешалось в какую-то вязкую массу, в которой нельзя было разобрать, что есть что. Если внимательнее к нему присмотреться, то можно было заметить, что все эти органы были у него ещё и в не присущем обычным людям количестве.

— Просто скажите ему, чтобы он уже прекратил всё это. В мире существуют вещи, которым с самого начала суждено остаться неизведанными, так пусть оно так и останется, — убеждённо продолжил говорить «серый человек». — Впрочем, отчего-то я сильно сомневаюсь в том, что мои слова смогут достичь ушей человека, чьи амбиции не знают каких-либо границ, — еле слышно пробормотав эти слова, покачал тот головой. — Но хотя бы попытаться ведь стоит, правильно? Сначала по-хорошему, а затем… А затем как получится.

Тимофей ощутил, как от последних слов этого существа по его спине пробежали крупные мурашки, хотя он никогда не причислял себя к трусам, что трясутся от всего подряд. Вот и теперь он немедленно взял себя в руки и собирался было в ответ сказать ему что-нибудь резкое, но тут платформа под его ногами неожиданно пропала, и он начал падать вниз.

***

Тимофею потребовалось немало сил, чтобы лишь слегка приподнять отяжелевшие веки, будто весившие по центнеру каждое. Казалось, он проснулся после очень долгого и очень неприятного сна. Вероятно, так оно на самом деле и было, потому что спал он в этот раз действительно непривычно долго. Шутка ли, несколько «сценариев» подряд?! Интересно, как много времени прошло за время его сна? Пару дней? Неделя? Может, даже месяц? Если последний вариант окажется верным, то он очень рассердится, потому что за месяц он мог пропустить обновление в своей любимой игре! Его гнев, конечно же, был бы направлен не на уважаемых господ учёных, а на мерзкого «человека, пришедшего из-за Серого океана».

— Поздравляю тебя с успешным пробуждением, «четвёртый», — раздался возле него приятный мужской голос, от звучания которого ему захотелось как можно скорее спрятаться в самый дальний и самый тёмный уголок, где можно было бы переждать его появление. Это желание возникало у него каждый раз, когда Александр Александрович разговаривал с ним.

— З-здравствуйте, — неуверенно отозвался тот.

Его взгляд неуверенно перешёл со светлого потолка на мужчину, сидевшего подле него. Белые волосы с красными глазами — заведующий лабораторий, главный средь команды докторов и учёных, а также его непосредственный начальник, Александр Александрович был альбиносом, из-за чего многие из работников института ощущали себя в его присутствии неуютно. Сам Тимофей, в свою очередь, считал всё это глупостями. Альбинос и альбинос, что такого? Тот ведь при рождении не выбирал, как выглядеть. Куда больше, чем внешность, Тимофея пугала улыбка заведующего лаборатории, которая вне зависимости от обстоятельств сохраняла один и тот же, словно очерченный по транспортиру угол. Этот человек никогда не показывал другим свои истинные эмоции, тем самым в глазах «четвёртого» совершенно ничем не отличаясь от «серого человека».

— Прошу извинить меня за то, что я не предоставил тебе время для отдыха, но, сам понимаешь, тебе повезло стать собеседником существа, не принадлежащего нашему пространству и, возможно, даже времени. Надеюсь, ты в состоянии поделиться со мной обстоятельствами вашего с ним разговора, — всё с той же улыбкой произнёс тот. — Ведь мы все в институте желаем одного и того же — узнать, что это за место такое, «Заповедный сад», кто его создал и что находится за «Серым океаном». И тот, кто прибыл к нам оттуда, вероятнее всего, знает ответы на все эти вопросы.

Интерлюдия I. Часть I

Тимофею казалось, будто он с самого детства не мог найти по-настоящему своё «место».

Стоит заметить, что в каждый период жизни значение слова «место» для него разнилось. В детском возрасте, когда он в сопровождении мамы ходил в детский сад, под «местом» подразумевалось самое обыкновенное место за низеньким обеденным столиком. А причиной тому было то, что, будучи ребёнком, он довольно часто болел, из-за чего редко появлялся в детском саду. Когда же мальчик благополучно справлялся с очередной болячкой и наконец появлялся в группе, то во время завтрака был вынужден столкнуться с не самой приятной ситуацией: для редко ходившего в сад ребёнка не находилось места за обеденным столом. За каждым детсадовцем был закреплён небольшой деревянный стульчик с резной спинкой, к которому они тут же устремлялись, стоило воспитательнице начать созывать их ко столу, и лишь один только Тимоша оставался сидеть средь пёстрых дешёвых игрушек, растерянно наблюдая за тем, как стремительно пустеет игровая площадка.

Шло время. Тимофей рос. Для проводившего теперь большую часть дня в школе подростка понятие «места» изменилось. Теперь у него всегда было место, где можно сесть — без его разрешения никто и не думал занимать его половину парты. Да вот только своё «место» среди одноклассников он заполучить как будто так и не смог. Тимофей всегда был весёлым и общительным малым, никогда и никому не отказывающий в помощи. Благодаря этому в глазах остальных ребят тот был единодушно принят в качестве «души компании». Но, к сожалению, даже заполучив некое подобие признания, настоящих друзей ему обрести так и не удалось. Никто из тех, кто с уверенностью причислял себя к его «лучшим друзьям», не скучал по нему и не волновался о нём, когда тот болел, а когда он был в школе, никто намеренно не искал его компании. По этой причине у Тимофея то и дело волей-неволей, но возникла мысль, что он словно вымаливает у других поговорить с собой. Будто он репейник, который цепляется за чужую одежду и о котором помнят ровно до того момента, пока не оторвут его от одежды и не выбросят при входе в подъезд.

В подростковый период эта мысль угнетала его, однако вскоре он перестал думать о других. Настало время подумать о себе и о своём будущем.

Тимофея нельзя было назвать глупым. Наоборот, он был довольно находчивым и сообразительным малым, которого классный руководитель нередко отправлял на различные соревнования, в которых юноша мог продемонстрировать свою смекалку и умение, реагируя на быстро изменяющиеся обстоятельства, оперативно принимать решение.

Да, его определённо язык не провернулся бы назвать глупым, но отчего-то оценки у этого, казалось бы, неглупого юноши никогда не поднимались выше четвёрки, зато понижались… По одному только его «бегающему» из стороны в сторону взгляду да вымученной улыбке мама Тимофея уже давно научилась понимать, что её, как она сама искренне считала, отнюдь не глупый сын принёс в дом дневник с очередной двойкой.

Да, он был каким-каким, но точно не глупым. Это и правда было так, однако администрация школы не на шутку опасалась того, что именно этому парню не удастся сдать в девятом классе экзамены. Их страх был настолько велик, что классная руководительница в какой-то момент даже вызвала в школу его родителей.

Благо, ситуация оказалась не такой критической. С горем пополам, но этот этап всё-таки был им благополучно преодолён. Да, Тимофей смог справиться с итоговыми экзаменами девятого класса, чтобы, совершив ещё один виток спирали, снова вернуться к этому спустя два года, но только уже в конце одиннадцатого класса. А всё только потому, что из-за низкого среднего балла аттестата ему не удалось поступить в колледж, по причине чего ему пришлось задержаться в стенах родной школы ещё на целых два года. К сожалению, второй раз чуда уже не случилось, и двери университетов оказались для него закрыты.

Так Тимофей не смог найти своё «место» в жизни.

И без того безрадостное окончание школы ознаменовалось ещё и тем, что Тимофею исполнилось восемнадцать лет. Пока его родители ломали свои головы над тем, куда поскорее «пристроить» своего единственного любимого сына, этот самый любимый сын со всеми необходимыми документами заявился в военкомат, выразив своё желание как можно скорее отдать долг Родине.

Предварительно наслушавшись от своих многочисленных знакомых всевозможные истории, принесённые ими и их знакомыми из армии, Тимофей морально подготавливал себя к тому, что ему предстоит пережить нечто похожее, если только не ещё более «весёлое».

Впрочем, даже тут у него всё оказалось не как у людей.

***

В тёплый осенний день, когда Тимофей вместе с остальными новобранцами готовился на весь последующий год попрощаться с привычной жизнью, неожиданно произошло следующее: взглядом отыскав его в толпе молодых парней, хмурый мужчина при погонах подозвал парня к себе и, ничего ему толком не объяснив, велел идти за собой. Работник военкомата довольно быстро привёл его в небольшую комнатку, где за обшарпанным столом уже кто-то сидел. Лицо встретившего его человека не сохранилось в памяти Тимофея, но по какой-то причине в его памяти отчётливо отпечаталась мысль, возникшая при первом взгляде на того мужчину.

«Как-то он не особо похож на военного».

Мужчина был одет в белую сорочку, однотонный чёрный костюм и тёмно-серый галстук. Перед ним на покрытом царапинами деревянном столе лежала толстая пачка бумаг. Тимофей, искренне не понимая, с какой целью его позвали в комнату, лишь отвлечённо подумал, мол, а для чего он положил перед собой так много бумаг? Зачем кому-то в принципе класть перед собой целую пачку бумаг? Это же не был очередной психологический тест, на десятки которых он до этого уже был вынужден ответить?

Как в дальнейшем стало известно, эти листы и правда не были пусты. Почти пятьсот страниц договора о соглашении прохождения Тимофеем «альтернативной службы», напечатанного мелким шрифтом, терпеливо дожидались наступления того момента, когда парень возьмёт их в руки и самым внимательнейшим образом прочтёт. Или же того, что он не будет тратить ни своё, ни чужое время и сразу поставит свою «закорючку» там, где ему велят её поставить.

— Я буду в соседнем кабинете. Если понадоблюсь, можете найти меня там или позвонить на мобильный телефон, — произнёс мужчина, который привёл Тимофея, и будто бы даже слишком поспешно покинул комнату, прикрыв за собой дверь.

— А вы… — оставшись наедине с совершенно незнакомым человеком, неуверенно пробормотал Тимофей. — Я могу вам чем-то помочь? Честно говоря, я не представляю, зачем я мог вам понадобиться. Но если вам от меня что-то всё-таки нужно, то говорите. Помогу, чем смогу.

В ответ на его сбивчивую речь ему вежливо улыбнулись, после чего кивком указали в сторону повидавшего многое табурета, что стоял через стол от незнакомого мужчины в костюме.

— Присаживайтесь, Тимофей Игоревич, — не менее вежливо произнёс мужчина. — Вы можете называть меня просто «Владислав». Предупреждаю, что нам с вами предстоит довольно-таки непростой разговор. Так что, прошу, займите своё место, чтобы я мог позволить себе приступить к объяснению цели нашей сегодняшней встречи.

Тимофей даже и не подумал о том, чтобы ослушаться этого человека. Поставив свою сумку с вещами под табуретку, он сел, положив руки на колени, и под пристальным взглядом мужчины невольно выпрямил спину.

Сохраняя деловой тон, мужчина приступил к объяснению. Как стало понятно из его рассказа, во время проведения профилактического медицинского осмотра было определено, что Тимофей «обладает фенотипом, который необходим для успешного прохождения отбора в так называемый «особый» отряд». До подписания договора о неразглашении Владислав не имел права уточнять, что именно это был за «отряд» и в чём конкретно заключалась его основная задача. Вероятно, осознавая, что в таком виде представленная им перспектива выбора «альтернативной службы» не вызовет особого интереса, Владислав, понизив голос, сделал ещё больший упор на то, что далеко не каждый способен пройти этот отбор, а также осторожно намекнул ему, что его служба будет отличаться от службы всех остальных новобранцев. То есть он принялся всячески напирать на «исключительность» парня.

Да, Тимофей действительно не был глупым, но, как и многие молодые люди, не был обделён честолюбием. Тем более, ему несколько раз прямо в лицо заявили о том, что он особенный. Кому бы ни было приятно такое услышать? А скольким людям это действительно говорили? Чувство собственной важности Тимофея взлетело до небес, а мысли наполнились всевозможными фантазиями. «Особый отряд», да? Раз он «особый», то и оружие у него должно быть «особое». Может, ему даже дадут в руки самую настоящую лазерную винтовку? Или ему предложат управлять огромными «мехами», которые будут стрелять из лазерных винтовок? Прямо как в играх и фильмах?!

Как можно было заметить, Тимофей и правда очень любил всё, что было связано с фантастикой и темой будущего и далеко не раз представлял, какое бы место занимал в мире, где технологии достигли небывалого развития.

— …К далеко не каждому человеку приходят с таким предложением. Тимофей Игоревич, хорошенько всё обдумайте и примите правильное решение, — продолжил уговаривать его мужчина. — Это, наверно, будет излишним, но позвольте мне выразить своё мнение. Насколько мне известно, вы с энтузиазмом отнеслись к тому, чтобы отдать долг Родине. По моему скромному мнению, куда большую пользу своей Родине вы принесёте, если согласитесь принять наше предложение. Мы рассчитываем на ваше благоразумие, Тимофей Игоревич.

Владислав всё говорил и говорил, и его слова, будто тонкая липкая паутинка, всё плотнее и плотнее окутывали Тимофея, незаметно связав того по рукам и ногам, не давая ему возможности отступить. И правда, если так подумать, нескончаемое число достоинств при минимальном количестве недостатков — как тут не согласиться? К тому же, он и так собирался пойти служить в армию, а тут ему предлагают куда более выгодный вариант всё той же службы.

На его конечное решение также повлияло и то, что Тимофей в силу возраста и недостатка опыта был ещё слишком наивен и неопытен. В тот момент, будучи закрытым в четырёх стенах маленькой обшарпанной комнатёнки, у него не было возможности спросить у кого-нибудь совета. Нет, даже не так. Ему просто не позволили это сделать, с нарочитым сожалением в голосе сообщив ему, что сведения как об «особом отряде», так и о том, что его в него пригласили, являются важной государственной тайной, за разглашение которой последует уголовная ответственность. Решение нужно было принимать здесь и сейчас.

Глядя на договор, Тимофей ощутил, как с каждым последующим словом давление со стороны Владислава становится всё более ощутимым. Ему давали время на обдумывание, но в тоже время настойчиво поторапливали его принять решение. Ему описывали все достоинства прохождения «альтернативной службы», но при этом ни разу не упомянули то, чем конкретно ему придётся заниматься. Его предчувствие отчаянно звонило во все колокола, призывая того немедленно отказаться от этого странного предложения, встать и присоединиться к остальным новобранцам, но…

С самого детства ему не удавалось найти своё «место». Могло ли быть такое, что это всё было только лишь по той причине, что его место было в этом «особом отряде»? А, отказавшись, он так и продолжит бесцельно блуждать по миру?

Наверно, он и правда был слишком наивен.

Особо не вчитываясь в содержание договора, Тимофей поставил свою подпись на каждой чёрточке, на которую ему указал Владислав, только после этого получив право узнать, на что именно тем самым подписался.

***

В тот тёплый осенний день Тимофей так никуда и не отправился вместе с остальными призывниками. Избрав иной путь, он в компании Владислава сел в неприметный автомобиль, после чего молчаливый шофёр повёз их куда-то, как оказалось в дальнейшем, за город.

Глядя на мелькавшие за окном дорожные знаки, Тимофей поначалу пытался воспроизвести в уме карту округи, чтобы, сориентировавшись, понять, в каком примерно направлении они едут. Впрочем, его задумка с самого начала была обречена на провал: автомобиль, будто пьяный, постоянно вилял и куда-то сворачивал, то сходя с трассы на просёлочную дорогу, то возвращаясь обратно. В какой-то момент парень окончательно перестал понимать, где они, собственно говоря, едут. Это его обеспокоило: всё-таки он ехал в неизвестном направлении с двумя совершенно незнакомыми ему людьми, так что повод для волнения у него имелся. Не смея обратиться со своим вопросом к водителю, он решил спросить Владислава, но, развернувшись к нему, тут же проглотил свой вопрос — больно уж хмурое выражение застыло на лице у мужчины.

— …Что-то случилось? — стоило Тимофею подать голос, как водитель автомобиля окинул своих пассажиров острым взглядом в зеркало заднего вида, а мужчина слегка покачал головой, убирая мобильный телефон, по которому до этого разговаривал, в свой портфель.

— Нет, ничего особенного. Небольшие рабочие неурядицы. Впрочем, конкретно нас они мало касаются. Вы хотели у меня что-то спросить? — взгляд Владислава скользнул по зеркалу заднего вида, после чего он с вежливой полуулыбкой на лице обратился к Тимофею. — Спрашивайте, я постараюсь в силу своих возможностей на них ответить.

— Да, я хотел спросить… А куда мы едем? — вопрос, собственно говоря, был серьёзным, но ему всё равно показалось, что он спрашивает мужчину о каких-то глупостях, из-за чего ближе к концу фразы его голос стал звучать тише.

— В санаторий, — спокойно ответил на его вопрос Владислав и замолк, вероятно, ожидая от него следующий вопрос, который, впрочем, не заставил себя долго ждать.

Тимофей, ожидавший услышать всё, что угодно, но точно не «санаторий», тут же выпалил:

— Куда?! В санаторий?! — стоило отдать мужчине должное — пусть на него в тот момент и накричали, но ни одна мышца на его лице при этом не дрогнула. Всё с той же вежливой полуулыбкой он слегка кивнул, подтверждая правдивость своих предыдущих слов. — Но зачем нам ехать в санаторий?! Разве мы не должны были поехать в… — начал было говорить Тимофей, но практически сразу сам оборвал свою же фразу.

В его голове напряжённо заскрипели ржавые шестерёнки. Он не знал, как объяснить Владиславу свои ожидания, не выглядя при этом в чужих глазах совсем уж ребёнком.

— Позвольте мне предположить, что вы собирались отправиться на… Эм-н, «закрытую военную базу»? — участливо подсказал ему Владислав, и Тимофей, устыдившись, кивнул.

Чего уж тут скрывать, просмотренные им многочисленные фильмы и сериалы на пару с компьютерными играми сделали своё дело — Тимофей уже не раз успел во всех красках представить себе огромную военную базу с гигантскими ангарами для самолётов и вертолётов, окружёнными небольшими домиками-бараками для служащих на базе военных.

Как только ему сказали, что их путь лежит в санаторий, то самолёты вместе с многочисленными вертолётами вмиг обратились в пыль, а на их месте появилось пошарпанное каменное здание высотой в два-три этажа, чья облупившаяся штукатурка на фасаде была надёжна скрыта за длинными ветвями усталых берёз. А грозные военные, которые с отпечатком превозмогания на лицах да с тяжёлыми винтовками в руках совершали в его фантазиях марш-бросок, обратились очаровательными, укутанными в пёстрые платки бабушками, обсуждающими с подружками по несчастью свои больные колени, да дедушками, что с хмурыми лицами играют с другими такими же старичками в шахматы или даже нарды. От этой картины парня тут же передёрнуло.

Покосившись в сторону Владислава, Тимофей подумал о том, что ему, наверно, не стоит лишний раз задавать тому вопросы, поскольку с каждым его ответом он всё меньше и меньше начинал понимать, как это всё в принципе может быть связано с «альтернативной службой». Может, ему предложат ухаживать за пожилыми генералами? Будить их по утрам, помогать одеваться, приносить еду и по мере необходимости менять «утки».. Нет-нет-нет! Не зря же ему так долго говорили о том, насколько он особенный! Скорее всего, это просто он сам напридумывал себе лишнее, а «санаторий» — это на самом деле кодовое название какого-то жутко секретного объекта.

— …Я могу сообщить вам только то, куда мы едем, а также то, что ваша служба никоем образом не будет связана с участием в каких-либо военных действиях. Известные мне подробности лишь испортят ваше впечатление о службе, подведя вас к получению в своём корне неверных выводов. Поверьте мне, на месте вас встретят люди, которые куда более доходчиво вам всё объяснят, — произнёс Владислав. Немного подумав, он добавил, — Позвольте мне дать вам совет, не тратьте зря время на фантазии. Жизнь — это куда более непростая и многогранная штука, чем вы себе в силу возраста можете представить. Порой, она способна создавать ситуации, которые никто не способен себе представить. Вам осталось подождать ещё совсем немного, — окончил мужчина их разговор этими словами.

Тимофей, конечно, порывался было расспросить Владислава о «санатории», но тот в ответ лишь качал головой. В конце концов мужчина оказался самым обыкновенным рекрутёром, в задачи которого входило лишь привести Тимофея в этот самый «санаторий», так что, собственно говоря, доступные ему сведения были весьма ограничены и оттого почти в полном объёме уже переданы парню. Так что Тимофею пришлось попридержать все свои вопросы при себе, напряжённо, но в то же время с ожиданием во взгляде смотря в окно автомобиля.

При въезде на территорию «санатория» стояла квадратная бетонная «коробка» КПП. Как только их автомобиль остановился возле него, из небольшой будки тут же вышли двое крепких мужчин. Внешне они слабо походили на обычных охранников, но, глядя на них, Тимофей всё никак не мог понять, что именно с ними было не так. Вероятнее всего, его смутило то, что передвигались они куда быстрее и увереннее, чем расхлябанные охранники из его школы, или то, что у них на поясе, если присмотреться, можно было заметить кобуру пистолета. Такого у школьных охранников увидеть уж точно было нельзя. Пожалуй, это в принципе был первый раз, когда он увидел настоящее оружие.

Пока Тимофей отвлечённо размышлял на тему того, боялись бы обнаглевшие в край старшеклассники сбегать из школы во время большой перемены, чтобы покурить у ближайших жилых домов, если бы у их охранника был настоящий боевой пистолет, мужчины, вышедшие из КПП, о чём-то говорили с Владиславом. Впрочем, их разговор не был долгим. Окинув машину внимательным взглядом, охранники пропустили их на территорию «санатория», которая, как оказалось, по размеру была весьма и весьма внушительной.

Узкая, покрытая гравием дорога, на которой едва ли смогли разминуться два легковых автомобиля, всё вилась и вилась, прижатая с двух сторон высокими стенами леса. Лишь спустя примерно десять-пятнадцать минут она немного расширилась, и их машина выехала на небольшую площадку перед, вероятнее всего, этим самым «санаторием». Удивительно, но здание внешне оказалось точь-в-точь, как Тимофей его себе и представлял: с потрескавшийся штукатуркой и деревянными рамами окон, покрытых выцветшей краской.

У весьма скромного бетонного крыльца стоял невысокий слегка полноватый мужчина лет семидесяти. Убрав руки за спину, он с неподдельным интересом разглядывал куцую клумбу, разбитую неподалёку от входа в здание, и, изредка поглаживая седые бороду с усами, что-то еле слышно приговаривал. Заметив, что к нему приближается автомобиль, он тут же выпрямился и, быстро оглядев себя, с ужасом обнаружил, что его белый халат был неправильно застёгнут. На лице полноватого старичка отразилась паника, и он в срочном порядке принялся сначала расстёгивать пуговицы, а затем дрожащими от волнения руками застёгивать их, справившись с последней как раз в тот момент, когда машина, вёзшая Тимофея, остановилась прямо возле него.

— Удачной вам службы, Тимофей Игоревич… — негромко произнёс Владислав, отчего-то при этом отведя взгляд в сторону. — Надеюсь, что… — начал было говорить тот, но его перебил звук открывающейся двери.

— Добро пожаловать в «Заповедный сад-53», Тимофей, — одновременно с этим произнёс пожилой мужчина в белом халате. — Вся наша дружная команда выражает тебе нашу горячую благодарность за то, что ты согласился присоединиться к нам! Ух, и давненько же в наши ряды не вливалась «свежая кровь». Хо-хо-хо!

Пусть Тимофею не нужна была помощь, однако мужчина в белом халате всё равно протянул к нему руки и помог ему выйти из автомобиля, после чего, даже чересчур уж старательно выражая своё дружелюбие, несильно похлопал того морщинистой ладонью по плечу, вместе с тем захлопнув дверь автомобиля. Не прошло и мгновения, как водитель резко дал по газам. Машина сорвалась с места, подняв за собой клубы пыли.

— А как же мои вещи?.. — проводив стремительно удаляющуюся машину взглядом, растерянно пробормотал Тимофей, однако его слова были заглушены надрывным кашлем усатого мужчины, вероятно, доктора или учёного.

— Вот ведь негодяй этакий! Поднял пылищу! Кхе-кхе-кхе, — то ли от кашля, то ли от гнева густо покраснев лицом, воскликнул тот. Отняв ладони от лица, он поднял руку и показал вслед автомобилю свой совершенно не внушавший страха кулак. — Думает, раз так быстро удрал, то ему ничего за это не будет? Ха. Я запомнил его номера, а написать кляузу — дело пяти минут и двух сотен слов текста! — воскликнул мужчина в халате, после чего с невозмутимым видом обратился к притихшему парню. — Ну что, Тимофей, приступим к нашей ознакомительной экскурсии? Начнём, так сказать, вводить тебя в курс дел.

— Извините, но в той машине были мои вещи… — не зная, у кого искать помощи, повторил Тимофей, снова посмотрев на дорогу, но автомобиля к тому моменту видно уже не было. Старичок, приподняв кустистые брови, лишь махнул рукой.

— Не беспокойся о своих вещах. Согласно протоколу №79, их передадут на хранения твоей семье. — Заметив недоумение, отразившееся на лице у парня, мужчина в халате поспешил ему объяснить, — Понимаешь, это не моё личное желание, а одно из обязательных правил. С целью предотвращения утечки информации и, соответственно, сохранения абсолютной секретности проекта, количество личных вещей в этом месте сводится к абсолютному минимуму. Всё необходимое для комфортной жизни в «саду-53» мы выдадим тебе сегодня же, так что можешь не волноваться по этому поводу, — на этих словах старичок развернулся и, убрав руки за спину, слегка покачиваясь, как пингвин, из стороны в сторону, отправился к входной двери. — Ну так что, начнём, Тимофей? Ты идёшь? Кстати, я же так и не успел представиться. Можешь обращаться ко мне Виктор Тарасович. Я являюсь директором местного филиала нашего славного института и параллельно курирую проект «Заповедный сад» в рамках «сада-53», заведуя лабораторией изучения возможности передачи нашим драгоценным исследователям вербальных сигналов путём преобразования тех в нервные импульсы… Эх-эх-эх, это я, наверно, слишком рано начал говорить, и ты совершенно ничего не понял, — покачал головой старичок. И оказался абсолютно прав. Одну часть из сказанного им Тимофей просто не понял, а вот другая — вызвала у него целую лавину вопросов, которая грозила в любой момент его под собой и погрести. — Но ничего страшного. Сейчас я проведу для тебя небольшую «вводную лекцию», после которой мы с тобой сделаем небольшой перерыв и хорошенько пообедаем. Сегодня у нас четверг, а четверг, как всем хорошо известно, — «рыбный день». Наша милейшая Зинаида из столовой ещё на той неделе пообещала мне приготовить для нас свои фирменные рыбные котлетки. Ох, Тимофей, ты и представить себе не можешь, как я люблю её рыбные котлетки!..

Виктор Тарасович произвёл на Тимофея впечатление вполне себе милого старичка, одного из тех, кто никогда не против поболтать о том о сём с младшим поколением. Когда тот принялся, не жалея ни эпитетов, ни всевозможных метафор, описывать свою любовь к рыбным котлеткам, парень принялся оглядываться по сторонам. Институт? Проект «Заповедный сад»? Лаборатория «какой-то там связи»? Исследователи? Его сердце от нетерпения невольно забилось быстрее. Кажется, Тимофей понял, что имел в виду Владислав. Жизнь привела его в поистине удивительное место, представить которое ему просто не хватило бы воображения…

Но что это было за место? Как бы внимательно Тимофей ни оглядывался по сторонам, но ничего примечательного увидеть так и не смог. Он словно очутился даже не в санатории, а в старой районной больнице, не видавшей ремонта со времён середины прошлого века: с колотой серой плиткой на полу и покрытыми выцветшей некогда бирюзовой краской стенами, поверх которой был нарисован рукой нерадивого художника хвойный лес. Лес был уже с трудом узнаваем, так что, если так подумать, не было совершенно ничего удивительного в том, что большую часть стены завешали различными обучающими плакатами, указателями, а также от руки нарисованным планом эвакуации.

Прошли они с Виктором Тарасовичем не так уж и далеко. Завернув в первый же коридор, они зашли в комнату, на двери которой вместо таблички висел лист бумаги формата А4, на котором было напечатано «учебная комната №3». Внутри для них был уже подготовлен ноутбук с проектором. За ноутбуком сидел, хмуро уставившись на экран, мужчина лет тридцати в белом же халате. Заметив, что в комнату вошли, он тут же вскочил со своего места и кивнул им в знак приветствия.

— Виктор Тарасович, всё готово к проведению «вводной лекции», — отчитался мужчина. — Если в процессе у вас возникнут какие-либо сложности, то сразу звоните мне. Вы же знаете — я всегда на связи.

— Паш, да не волнуйся ты так. Я же не один-на-один с этой шайтан-машиной здесь останусь. Со мной наш новенький, Тимофей. Кстати прошу любить и жаловать, — снова слегка хлопнул тот Тимофея по плечу. — А это, — указал он на «Пашу», — Павел Леонидович, наш старший научный сотрудник. Будете знакомы, так сказать. А теперь, Паш, быстро дуй отсюда. Лучше своими делами займись. Нечего время на всякую ерунду тратить.

— Как скажите, Виктор Тарасович. Но если всё-таки вдруг…

— И опять он свою шарманку завёл! А ну быстро в лабораторию пошёл, и чтоб носу своего до обеда из неё не показывал! — нарочито строго прикрикнул на него Виктор Тарасович, в конце для пущего эффекта даже слегка притопнув ногой. Павел Леонидович опустил взгляд и, что-то неразборчиво пробормотав, покинул учебную комнату. — Во-о-от. С ним мы разобрались. Теперь, Тимофей, садись. «Вводную лекцию» тебе читать буду!

«Учебная комната №3» была небольшой, наверно, её даже можно было назвать тесной. Если в ней и правда проводились занятия, то навряд ли в помещении могло поместиться больше десяти человек. Впрочем, как понял Тимофей, комната была учебной лишь номинально. По крайней мере, она точно не была подготовлена для групповых занятий. В комнате находилось всего два стола со стульями: один предназначался для лектора — на нём стоял ноутбук, от которого тянулись провода к проектору, а второй, вероятно, для того, кто эту «водную лекцию» должен был слушать.

Сразу определив, какое место было отведено ему, Тимофей, с любопытством оглядываясь по сторонам, направился к своему столу, но по пути к нему ничего примечательного, к его большому сожалению, так и не увидел. На покрытых кремовой краской стенах весели точно такие же плакаты с правилами поведения в случае возникновения пожара, а также план эвакуации аналогичный тому, что весел в коридоре. Поэтому, заняв своё место за столом, он сначала посмотрел на белый экран проектора, после чего перевёл взгляд на седого Виктора Тарасовича.

Слова Павла Леонидовича оказались пророческими: у того всё-таки возникли проблемы. Покрывшись от напряжения красными пятнами, мужчина принялся с остервенением нажимать на кнопку мыши, но полученный результат его отнюдь не радовал.

— …Знаешь, Тимофей, это всё-таки какой-то поразительный, неисследованный современной наукой феномен. Иначе как ещё объяснить то, что я без труда обращаюсь с техникой, стоимость которой исчисляется миллиардами, а с одним несчастным ноутбуком совладать не могу? — заметив его внимание, отметил Виктор Тарасович, натянуто при этом улыбнувшись.

Тут экран проектора внезапно замигал, и на экране появился напечатанный крупным стандартным шрифтом заголовок: «История проекта «Заповедный сад»: от истоков исследований до нынешних дней».

— Получай, вредная железяка! Будешь знать, как бросать вызов уважаемому академику! — самодовольно воскликнул Виктор Тарасович, но тут же, смутившись, зашёлся в приступе кашля, после чего уже куда спокойнее начал свой рассказ. — Что же, начнём нашу вводную лекцию, посвящённую делу, пожалуй, всей моей, да и не только лишь моей жизни — проекту, который уже с полсотни лет носит кодовое название «Заповедный сад». Его второе, если хочешь, «домашнее» название, Эдем.

***

Корни этого проекта тянулись из эксперимента, который проводили их предшественники-учёные около восьмидесяти лет назад. В те времена среди врачей всю большую и большую популярность начинала набирать электросудорожная терапия, при помощи которой те пытались лечить пациентов с тяжёлыми психическими заболеваниями. В основе метода лежало, да и по сей день лежит пропускание тока через головной мозг, которое вызывает ответную реакцию со стороны организма больного, приводящее к облегчению его состояния.

Наблюдая за опытом своих зарубежных коллег, учёные задались вопросом: целесообразно ли подвергать воздействию электричества весь мозг? Существует ли «ключевое место», точечное воздействие на которое способно вызвать полноценную ответную реакцию? Что будет, если воздействовать на это место у здорового человека? Работает ли это место аналогично «включателю/выключателю», но только для душевных болезней? И, что, пожалуй, было важно для тех, кто спонсировал это исследование, если это действительно так, то можно ли спровоцировать у изначально здорового человека болезнь?

Исследования в те времена мало походили на нынешние учёные изыскания: не было таких жёстких как статистических, так и этических рамок. По всей стране было отобрано более сотни подопытных: мужчины и женщины разного возраста с различными же как заболеваниями, так и их тяжестью. Также с целью определения влияния стимуляции электричеством на работу мозга здорового человека были привлечены и несколько людей без признаков психических заболеваний.

Эксперимент проходил в течение почти полутора десятка лет. Чем дольше тот длился, тем более разнообразными становились условия, при которых подопытные подвергались воздействию электрического тока: если изначально это происходило во время бодрствования, то позже учёные решили провести этот же эксперимент, но во время сна своих подопытных, поскольку активность мозга днём и ночью разнилась, что также могло повлиять на результат и привести к новым открытиям. Тогда ещё фазы сна не были открыты, но учёные уже пытались делить сон на разные периоды, что, по итогу, сыграло важнейшую роль в открытии «Заповедного сада». Впрочем, этого бы не произошло, если бы не недосмотр одного человека.

Во время одного из целого множества экспериментов лаборантом, ответственным за составления графика проведения испытаний, была допущена непреднамеренная ошибка: изначально ни стимулируемые электричеством участки мозга, ни период сна у участников не совпадали, поскольку изначально исследователи решили использовать следующий подход: сначала определить наличие или отсутствие реакции у человека на данный вид вмешательства, и только затем в случае обнаружения оной уже более подробно подойти к изучению как реакции, так и механизмов её формирования. Лаборант же по ошибке продублировал период сна и зону вмешательства у двух разных пациентов. И, что, пожалуй, в этой истории было самым удивительным, этим он буквально «ткнул пальцем в небо» и попал им прямо в поразительный феномен, который учёный и по сей день не были способны объяснить.

Как выяснилось позже из их рассказов, этим двум подопытным в одно и то же время приснился один и тот же сон. И, мало того, в этом сне эти двое смогли встретить друг друга. Что только усиливало абсурдность всей этой ситуации, вплоть до этой встречи во сне они ни единого раза друг друга не видели. То есть их первая встреча произошла именно той ночью, когда они оба спали. К большому сожалению учёных, рассказы этих двух людей оказались слишком скупы на волнующие их подробности. Один не помнил совершенно ничего, кроме самого факта встречи и внешности человека, которого он увидел, а второй смог припомнить, что, кажется, они повстречались в месте, где было «очень много цветов».

Пожалуй, не было совершенно ничего удивительного в том, что после столь неожиданного открытия вектор исследования плавно сместился на изучение этого внезапно обнаруженного феномена. Было решено эти же манипуляции провести с абсолютно каждым из участников эксперимента.

Результаты, увы, оказались спорными: кто-то из подопытных говорил учёным о том, что ему в тот день ничего не снилось, кто-то утверждал, что какой-то сон был, но его детали выветрились у него из головы практически сразу после пробуждения, но также были и те, чей рассказ отдалённо, но всё-таки напоминал тот, что поведала учёным первая пара испытуемых.

Собственно говоря, такой результат и нормальным-то результатом считаться не мог, поскольку полученных учёными данных оказалось столь ничтожно мало, что произошедшее было легче посчитать «мистикой», чем настоящим прорывом в области изучения человеческого мозга. Помимо этого, в погоне за изучением этого феномена учёные совсем позабыли о своей изначальной цели, что сильно не понравилось тем, кто их спонсировал. Не желая потворствовать тому, из чего невозможно было извлечь какой-либо практической пользы, спонсирование исследования прекратили, после чего его практически сразу было решено приостановить.

В следующий раз к изучению этого удивительного феномена вернулись спустя практически сорок лет.

На этот раз число «добровольцев», избранных из числа тюремных заключённых, было увеличено с сотен до нескольких тысяч. И, как в дальнейшем весьма метко выразился один из учёных, «во всей этой кучи вонючего навоза им внезапно повезло отыскать самый настоящий бриллиант». Совсем ещё молодой паренёк-воришка, который, окончив школу, так и не смог никуда себя пристроить и оттого начал воровать у людей кошельки в автобусах, стал первым человеком, который не только смог как следует рассмотреть «Заповедный сад», а также дать его какое-никакое, но всё-таки описание.

К сожалению, у этого парня был не особо богатый словарный запас, поэтому первое определение, которое тот дал «саду», стало «странный». Он сказал, что «очутился в месте, в котором было очень много пёстрых цветов, но все эти цветы словно были безжизненными». Когда же у него поинтересовались, что в его понимании означало «безжизненность», тот только пожал плечами. Каждый лепесток каждого же цветка обладал насыщенным цветом, а зелёные листья жадно тянулись к тёплому солнцу, но даже так всей этой красоте будто «чего-то не хватало». Благодаря этому «чему-то» паренёк и понял, что находится во сне.

Помимо этого, в этом странном месте паренёк повстречал нескольких людей, которые, как ему в тот момент показалось, вели себя как-то слишком уж странно: словно слепые котята они ходили кругами, порой случайно сталкиваясь друг с другом. Исход столкновения мог быть разным: чаще всего они никак не реагировали на это столкновение, но изредка те неожиданно хватали друг друга за руки и начинали что-то бессвязно бормотать. Честно говоря, от этого вида у паренька начинала кровь стынуть в жилах, поэтому он поспешил поскорее отойти от них подальше. А вдруг они агрессивные? Нет, драки ему не были нужны, тем более, когда противников сильно больше. Так, по итогу, он и бродил меж распустившихся цветов, пока учёные его не разбудили.

Поначалу правдивость его слов ставилась под вопрос, ведь никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть их, однако спустя ещё несколько месяцев был обнаружен ещё один человек, который увидел то же самое. После подтверждения того, что среди испытуемых не было утечки сведений о «Заповедном саде», было принято решение о проведении совместного параллельно идущего эксперимента. И он, к их большой радости, оказался успешным.

В течение нескольких последующих месяцев учёным удалось достичь небольшого, но всё-таки продвижения: долго блуждая средь зарослей цветов, двум испытуемым наконец удалось выбраться из этого странного лабиринта и с удивлением обнаружить, что «сад», оказывается, был окружён высокой стеной из материала похожего на хорошо всем знакомый бетон. Однако, когда им двоим задали вопрос, сколько метров та составляла в высоту, внезапно произошли расхождения: если один говорил, что стена устремляется прямо в небо и он «даже не смог разглядеть, есть ли у неё конец», то другой, подумав, остановился на том, что та была высотой примерно с девятиэтажный дом. Как показали дальнейшие исследования, высота стены для каждого, кому повезло очутиться в «саду», разнится, однако от чего конкретно это зависит неизвестно и по сей день, пусть учёными и был выдвинут целый ряд гипотез.

Каждый из людей в белых халатах в то время ощутил, что все они стоят на пороге великого открытия. Открытия, которое сделает их фамилии известными на весь мир. Впрочем, они пытались откусить больше, чем были в состоянии проглотить. «Сад» не открыл для них свои двери, позволив лишь слегка заглянуть внутрь, но не раскрывая при этом им все свои секреты.

На протяжении следующих сорока лет учёные посредством отобранной ими «команды исследователей» по крупицам собирали сведения о месте, которому дали кодовое название «Заповедный сад» или же Эдем. В «Заповедном саду» произрастали, казалось, все известные им цветы и даже больше, однако ничего больше «живого» повстречать там было нельзя: там не обитает ни один вид животных или птиц. Помимо этого, по словам людей, побывавших там, в «саду» отсутствует какое-либо движение воздуха, то есть абсолютно нет ветра. Пейзажи перед глазами всегда статичны. Вероятно, именно это закладывал в определение «безжизненный» участник эксперимента, давший первое описание «сада».

Также за всё время изучения «Заповедного сада», увы, так и не удалось определить истинные размеры этого места. Удалось узнать только то, что, во-первых, сад имеет форму неправильного круга, а также, что его площадь по какой-то неизвестной причине не совпадает с длиной окружности стены, которая его ограничивает. В связи с этим учёными было выдвинуто два противоположных утверждения: первое гласит, что некое «пространственное искажение» наблюдается внутри «сада», из-за чего тот кажется больше, а второе, что «искажение» наоборот происходит ближе к стене. Обе гипотезы имели право на существование и обе же не могли быть доказаны или опровергнуты в связи со сложностью изучения «сада».

В последние годы в изучении «сада» наметился прорыв: благодаря открытию более рационального способа поиска потенциальных исследователей при помощи лабораторных методов исследования, команде учёных удалось отыскать поистине выдающихся личностей. Одному из них довелось стать тем, кто первым взобрался за стену и увидел за ней океан, которому в настоящее время присвоено название «Серого океан», другой же смог увидеть… Огни города, что расположен по ту сторону от него.

Какова природа «Серого океана»? Что находится на берегу по ту сторону от «Серого океана»? Если там действительно есть разумная жизнь, то как её представители к ним настроены? Знают ли они о существовании человечества? И что такое, в конце концов, Эдем? Ответы на все эти вопросы им ещё только предстояло найти. И Тимофей вполне мог оказаться стать тем, кто поможет им это сделать…

Интерлюдия I. Часть II

— …Понимаешь, Тимофей, мы бы все, может, и рады были изучить «Заповедный сад» без помощи подобных тебе, исследователей. Чего уж, я бы и сам отдал всё, чтобы своими собственными глазами увидеть его, но чего не дано, того не дано. Увы и ах, но далеко не каждый человек может, если так можно выразиться, «войти» в Эдем. Вы, исследователи, как мы предполагаем, от рождения обладаете способностью не только «войти», но и в полной мере осознать то, что происходит в «саду». К нашему огромному сожалению, такие, как вы, невероятно редки. По этой причине ты даже и представить себе не можешь, Тимофей, насколько я рад, что ты согласился присоединиться к нашей дружной семье подразделения «Заповедный сад-53», — произнёс заключительное слово Виктор Тарасович, после чего с ожиданием во взгляде посмотрел на того.

— А вы… Вы уверены, что я вам подойду? Что я смогу, кхм, зайти в этот ваш «сад»? — неуверенно спросил парень. – То есть я хочу сказать, что вы возлагаете на меня слишком большие ожидания. Я как-то даже и не уверен, что смогу их оправдать. Вдруг я вас разочарую?

Чем дольше Тимофей слушал историю этого странного проекта, тем меньше понимал, что, собственно говоря, происходит и куда он по глупости ввязался. Единственное, что хорошо отложилось у него в голове, так это то, что он, вроде как, и правда «особенный». И то он запомнил это только потому, что ему повторили это в лицо не меньше десятка раз, а милый старичок-учёный едва ли не светился при виде него от радости. Ему самому, бесспорно, было приятно услышать это, но в тот же время в его сердце закралось сомнение — не ошиблись ли они?

Чего уж тут, Тимофей знал всего себя как облупленного, изучив за восемнадцать лет жизни, что называется, вдоль и поперёк, и потому при всём этом искренне не мог понять, в каком конкретно месте всё-таки должна была проявиться его «особенность». То есть, согласно его картине мира, сложившейся благодаря множеству просмотренных фильмов и пройденных игр, когда человеку говорят нечто подобное, тот, по меньшей мере, способен свободно передвигать предметы одной лишь силой мысли, не говоря уже о целом ворохе других сверхъестественных способностей, коих в последнее время придумали буквально на любой вкус и цвет. Может, они все и у него присутствовали, но тот этого просто до сих пор не замечал?

— Давай начнём с того, что ты точно сможешь зайти в «сад». Благодаря нашим специалистам в области лабораторной диагностики мы уже больше десятка лет, как не тратим своё время на попытки отправить в «сад» кого ни попадя. Не буду особо вдаваться в подробности, но нашими коллегами был разработан трёхступенчатый алгоритм, который позволяет выявить сначала «кандидатов в исследователи», а затем на второй и третьей «ступени» подтвердить или же опровергнуть их статус. Ты, Тимофей, смог успешно преодолеть каждую из трёх этих ступеней, так что вероятность того, что ты не сможешь зайти в «сад», околонулевая, — убеждённо произнёс старичок в белом халате, одним своим видом придав уверенности и Тимофею. — Хех, так и быть поделюсь с тобой одним маленьким секретом. Твои результаты оказались даже выше, чем средний результат по группе исследователей нашего региона. Обычно это подразумевает то, что тебе будет на порядок легче других освоиться в «Заповедном саде». Таким образом, ты сможешь практически сразу приступить к своей основной исследовательской задаче: доставке нам, учёным, сведений об Эдеме. У тебя есть ещё какие-нибудь вопросы? Не стесняйся, спрашивай. Я с радостью постараюсь на них ответить.

Собственно говоря, вопросы у него были и их было так много, что Тимофей, по итогу, решил, что ему лучше всё-таки промолчать и, как не раз говорила ему его мама, тем самым «сойти за умного». Ведь, пока он слушал Виктора Тарасовича, то, разочаровавшись, понял, что никаких сверхъестественных способностей ему ждать не придётся. Но, собственно говоря, быть «исключительным» хотя бы в чём-то само по себе ведь было очень и очень неплохо? Он никогда и нигде прежде таковым не считался, всегда и везде будучи, как говорят, «крепким среднячком». А тут мало того, что он внезапно оказался «особенным», так ещё и какие-то его результаты были выше среднего!

— …Нет, сейчас у меня нет вопросов, — мотнув головой, произнёс Тимофей. Виктор Тарасович понимающе закивал.

— Ничего-ничего. Они наверняка возникнут у тебя позже, и тогда не стесняйся, сразу спрашивай, — нажатием на клавишу клавиатуры тот выключил презентацию и, закрыв крышку ноутбука, встал из-за стола. — Ох-ох-ох, и какой же теперь у нас час? — посмотрел он на циферблат своих наручных часов, после чего перевёл взгляд на Тимофея. — Правильный ответ: обеденный. Запомни, молодёжь, обед — самый важный приём пищи, который не следует пропускать в абсолютно любом возрасте. Так что, Тимофей, как насчёт того, чтобы прогуляться до нашей столовой? Я познакомлю тебя с нашей милейшей Зинаидой. Она может показаться немного грубоватой женщиной, но поверь мне, это совсем не так. Она у нас из числа тех, кто отвечает на добро добром, а на грубость — грубостью. При встрече просто поздоровайся с ней, скажи небольшой комплимент, к примеру, её причёске, и вот у тебя в тарелке уже на одну фрикадельку больше, чем у остальных… — убрав руки за спину, принялся поучать его Виктор Тарасович.

В этот момент дверь в учебную комнату неожиданно распахнулась, и внутрь, тяжело дыша, ворвался уже знакомый Павел Леонидович. В руках мужчина держал лист бумаги, которым отчаянно размахивал до тех пор, пока тот не оказался передан Виктору Тарасовичу.

— Буквально только что нам пришло сообщение из «сада-77»! Они выразили своё желание немедленно провести «тестовое сопровождение». И это ещё не всё! Было решено, что сам «первый» станет его «сопровождающим»! — на выдохе произнёс мужчина, после чего предпринял попытку восстановить сбившееся от бега дыхание.

Виктор Тарасович взял в руки лист бумаги и, хмурясь, перечитал напечатанный на нём текст, после чего тяжело вздохнул и с выражением искреннего сожаления на лице посмотрел на Тимофея.

— Прости, но нам всё-таки придётся отложить обед на некоторое время. Понимаешь, не так уж и часто столь именитые личности нисходят до того, чтобы лично поприветствовать «новичков». Так что идём, Тимофей, тебе пора на боковую, — хлопнув того по плечу, с улыбкой сказал старик в халате.

— «Первый»? — переспросил Тимофей.

Исходя из того, что он только что услышал от других, теперь ему предстояло встретиться с кем-то очень и очень важным. Его сразу невольно охватило волнение. Кем же был этот «первый»?

— Да, наш «номер один» в группе исследователей. О нём вскользь упоминалось в «вводной лекции». Именно он был тем, кто мало того, что во время своего первого попадания в «сад» смог без помощи «сопровождающего» сразу достичь «стены», но ещё и взобраться на неё и увидеть то, что находится по ту сторону от «Серого океана». Это, Тимофей, поистине самый особенный человек средь всех особенных, — произнёс он, но в тоне его голоса в этот момент отразилось какая-то странная эмоция.

Может, это было сочувствие?

***

Конечно, база подразделения «Заповедный сад-53» состояла далеко не только лишь из повидавшего на своём веку многое, двухэтажного здания санатория. Единственное, что предположил Тимофей и что, по итогу, оказалось правдой, так это то, что основная часть комплекса на самом деле располагалась под землёй.

Было заметно, что после письма из «сада-77» Виктора Тарасовича охватило нетерпение. Пожилой мужчина был невысоким и немного полноватым, но, услышав, что некий «первый» согласен выступить в роли «сопровождающего» для Тимофея, он тут же куда-то помчался, отчего сам «счастливчик» и увязавшийся за ними Павел Леонидович едва поспевали за ним. Впрочем, идти оказалось не так уж и далеко. Они стремительным шагом пересекли всего несколько коротких коридоров, после чего достигли того, чего так ждал Тимофей, чего-то, что выглядело необычайно секретно, а именно — металлической двери с магнитным ключом, который открывался, стоит к нему только приложить специальную ключ-карту. Прямо как в фантастическом фильме, который он не так давно посмотрел.

Однако, всё прошло не так «гладко», как они бы все того хотели. Пожилой мужчина остановился перед дверью и рассеянно похлопал себя по карманам. На мгновение замерев, он повторил свои телодвижения, но на этот раз после этого расстегнул нижние полы своего халата и забрался ладонями в карманы брюк. Пробормотав что-то неразборчиво себе под нос, он обернулся и несколько смущённо посмотрел в сторону Павла. Впрочем, не успел он сказать и слова, как тот с готовностью вытащил картхолдер из-за ворота халата и приложил его к магнитному замку. Раздался пронзительный писк, и дверь открылась.

— Спасибо тебе, Паш, — кратко поблагодарил его Виктор Тарасович, после чего вновь сорвался с места, увлекая за собой и Тимофея с Павлом.

Но и тут идти им пришлось не так уж и далеко. За внушительной железной дверью, произведшей на Тимофея неизгладимое впечатление, скрывалось небольшое помещение, мысленное окрещённое тем «предбанником». Он было без окон, но зато с раздвижными дверьми, что вели, вероятно, в кабину лифта. По правую сторону от дверей находился небольшой квадратный сенсорный экран, который приветственно заморгал только после того, как Павел вновь приложил к нему свой картхолдер. Привычным движением выбрав один из предложенных ему вариантов, мужчина отошёл в сторону, после чего двери лифта тут же открылись.

— Сейчас мы с тобой отправимся под землю, но не очень глубоко, на минус третий этаж. Существуют центры, которые уходят под землю на сотни и сотни метров, — усмехнувшись, поделился с Тимофеем Виктор Тарасович, когда они втроём зашли в кабину лифта. Двери беззвучно закрылись, после чего кабина начала плавно опускаться вниз. — Знаешь, пусть наш центр и не самый большой, но мы, между прочим, уверенно замыкаем десятку крупнейших. Но до первых мест нам, конечно, как до луны пешком. Сам я лично там никогда не бывал, но от других своих коллег слышал, что «Заповедный сад-77», где как раз сейчас находится «номер один» из числа нашей команды исследователей, — это самый настоящий мегаполис под землёй — настолько этот центр огромен. На трёх десятках его подземных уровней располагаются не только рабочие помещения: лаборатории и комнаты для проведения испытаний, — но и, только представь себе, обширные рекреационные зоны: зимние сады, кафе и даже большие полноценные кинотеатры. У нас такого, ты уж извини, нет. Мы тут, между прочим, собрались не для того, чтобы развлекаться, а чтобы работать! — строго заключил тот.

— Виктор Тарасович, позвольте заметить, что слова про «кафе и кинотеатры» — это, вероятнее всего, самые обыкновенные сплетни. Мы с коллегами обсуждали это всё как-то за обедом и пришли к общему мнению, что звучит это, мягко скажем, маловероятно, — отметил Павел. Виктор Тарасович фыркнул в ответ.

— Паша, ты меня тоже пойми, как бы «маловероятно» это ни звучало, но, примерно представляя, какие в последние годы суммы из бюджета уходят на развитие конкретно «сада-77», я не удивлюсь, что уверенная треть, если даже не целая половина, из этих слухов в той или иной степени, но всё же является правдой. По крайней мере, благодаря наличию у них «первого». Этот парнишка способствовал самому большому прорыву в наших исследованиях за последние три десятка лет, так что их бюджет наверняка значительно расширили. За наш счёт, конечно же. Но ничего, — в который раз хлопнул тот Тимофея по плечу. — Теперь и в нашу команду удалось привлечь такой «самородок». Я даже не сомневаюсь, что в будущем благодаря Тимофею престиж нашего филиала среди остальных значительно повысится.

— Результаты сегодняшних тестов покажут, — сдержано ответил Павел.

В это же время сам Тимофей уже и не знал, куда себя деть от охватившего его смущения. Было видно, что Виктор Тарасович действительно возлагал на него большие надежды, но вот удастся ли ему их оправдать всё ещё оставалось вопросом открытым, на который он не знал, да и не мог знать ответ.

Как только они втроём покинули кабину лифта, их сразу окружила группа из пяти-шести человек, одетых в одинаковые белые халаты. Что-то быстро друг меж другом обговорив, они сошлись на том, что «подготовка к тестированию займёт не меньше получаса». После этого Виктор Тарасович, заразивший всех вокруг своим нетерпением, вместе с Павлом и ещё двумя людьми в белых халатах отправились в одну сторону, а оставшиеся четыре человека повели Тимофея в противоположном от них направлении.

Проводив растерянным взглядом стремительно удаляющегося от него старичка, новоявленный «самородок «сада-53» почувствовал себя как-то неуютно. Мало того, что единственный более-менее знакомый человек оставил его, так ещё и эти четыре человека встали по двое перед и за ним, из-за чего его не отпускало ощущение того, что он передвигается под конвоем. А вскоре те и вовсе начали оживлённо обсуждать грядущее тестирование, но из их разговора, перенасыщенного профессиональным слэнгом, Тимофей ровным счётом совершенно ничего не смог понять. Впрочем, в том, что к нему никто не лез с разговорами, были и свои достоинства: так, ему наконец представилась возможность остаться наедине со своими мыслями.

У Тимофея буквально голова пухла от попытки «обмозговать» всё, что с ним произошло за одно только это короткое утро. Подумать только, сегодня он проснулся с мыслью, что проведёт весь следующий год в армии, а теперь следует за людьми в белых халатах, ступая по светло-серому кафельному полу, а в глаза ему бьёт холодный свет ламп. Его охватило сомнение.

А правильно ли он поступил, когда, поддавшись уговорам, дал им своё согласие? Может, ему стоило проявить характер и, устояв перед потоками лести, отказаться? Что бы они с ним тогда сделали? Навряд ли ему что-то за это было бы. А он, услышав, что он весь из себя такой «необыкновенный», взял, да и с дуру согласился. Но не поздно ли он подумал поворачивать назад? Конечно, было уже слишком поздно: на контракте красовалась его корявая подпись, а презентация с, наверняка, крайне секретной информацией была ему прочитана «от» и «до». Как любил говорить их физрук в школе: «Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась». Так и в его случае уже было слишком поздно об этом раздумывать. Ему оставалось только с волнением, но в то же время и лёгким нетерпением дожидаться «тестирования», которое все вокруг так активно обсуждали.

За своими размышлениями Тимофей и не заметил, как они из коридора прошли в просторную светлую комнату, в центре которой располагался аппарат, внешне напомнивший ему увеличенный в полтора-два раза компьютерный томограф. Пока он, от удивления приоткрыв рот, восторженно рассматривал аппарат, окружённый переплетением несчётного числа разноцветных проводов, сопровождавшие его люди разошлись по разным углам комнаты, принявшись за подготовку к тестированию как «томографа», так и самого Тимофея.

— Добрый день. Позвольте мне провести для вас краткий инструктаж, — окончив свою часть работы, к нему подошла молодая девушка, одетая всё в тот же белый халат, из-под которого выглядывала бордовая хирургичка. — Начнём с того, что перед началом тестирования настоятельно рекомендуется снять с себя все металлические предметы. Раздеваться или нет, а если да, то насколько — остаётся сугубо на ваш выбор. Дело в том, что для прохождения вами тестирования необходимо погрузить вас в глубокий сон. Сами понимаете, ваш комфорт является залогом того, что процесс погружения пройдёт гладко и у нас не возникнет надобности в использовании дополнительных средств. Так что если для вас привычнее спать в одной футболке или в одних штанах или вообще без того и другого, то можете спокойно раздеться за той ширмой, — указала она куда-то в угол комнаты. — Также необходимо отметить, что благодаря системе климат-контроля в комнате поддерживается наиболее комфортная для сна температура. Помимо этого, в случае необходимости вам могут предоставить одеяло и подушку, — кивнула она в сторону «компьютерного томографа», где тем временем какой-то парень в точно такой же униформе расстелил для Тимофея самую настоящую постель. — А теперь настоятельно рекомендую вам определиться в каком виде для вас будет наиболее комфортно отойти ко сну, после чего приступить к началу тестирования. К сожалению, у вас осталось не так много времени на раздумья, — не грубо, но в то же время настойчиво принялась подгонять его девушка.

Тимофей встрепенулся и, недолго думая, почти бегом скрылся за ширмой. Скинув с себя куртку и оставшись в футболке, он с пары секунд смотрел на свои плотные штаны, после чего мысленно махнул на всё рукой и остался стоять в футболке, трусах и носках. Однако практически сразу он начал было сомневаться, то и дело поглядывая в сторону брошенных на кушетку штанов, но в этот момент из-за ширмы вновь прозвучал голос девушки, настойчиво просившей его поторопиться, и тот тут же как есть вышел к ней.

— А теперь прошу вас пройти к аппарату, — пока Тимофей отчаянно боролся со смущением, ведь он впервые предстал перед представительницей противоположного пола почти в одном белье, та даже и не посмотрела в его сторону, с невозмутимым видом махом руки велев ему пройти за ней к «томографу».

Там его попросили лечь на импровизированную постель, а затем принялись натягивать на его руки и ноги странного вида браслеты, которые будто бы практически ничего не весели. Пока же он с любопытством рассматривал их, ему на голову надели какую-то странную полупрозрачную шапку, что была, если судить по внешнему виду, из мягкого полупрозрачного пластика. Размер «шапки» можно было регулировать, так что девушка, которая проводила для него инструктаж, сделала так, чтобы та не прилегала к его голове слишком плотно, но в то же время и не слетела во время проведения тестирования.

Когда же все приготовления были окончены, она накрыла его одеялом, пусть не поцеловав его после в лобик, но с серьёзным видом пожелав ему приятных снов. Затем все четверо одновременно вышли из комнаты.

Оставшись в гордом одиночестве, Тимофей ощутимо напрягся, и это чувство лишь ещё больше усилилось в тот момент, когда аппарат, внутри которого для него обустроили «постель», внезапно загудел. Парень внутренне сжался, невольно прижав колени к груди, а затем неожиданно почувствовал необычайно сильное расслабление. Оно приятной волной прокатилось от его затылка до кончиков пальцев на ногах, наполнив собой всё его тело. В какой-то момент он неожиданно осознал, что более не властен ни над одной мышцей в своём теле, но это его будто бы даже особенно-то и не волновало. Сладко зевнув, Тимофей погрузился в сон.

***

— О, кажется, он всё-таки решил прийти в себя. Так и быть дам ему ещё минуту-другую. Если ничего не изменится, просто напишу в докладе, что его совместимость с «Заповедным садом» оказалась гораздо ниже предполагаемого уровня, — донёсся до Тимофея отрывок чьих-то размышлений.

Сквозь сон парень невольно нахмурился. Охватившее его несколькими мгновениями ранее ощущение полного расслабления внезапно исчезло, и теперь всё его тело казалось ему каким-то чересчур уж ватным и неповоротливым. На место расслабления пришла лень. Из-за неё ему всё никак не удавалось одержать верх над желанием остаться лежать так, как есть: на мягкой земле, ощущая, как его лица легонько касаются тёплые лучи солнца, а шею и щёки словно что-то чуть-чуть щекочет... Погодите, земля?! Солнце?!

Тимофей от удивления тут же широко распахнул глаза, но, как он сам в тот момент искренне подумал, лучше бы этого не делал. Прямо в этот момент над ним склонилось самое настоящее чудовище, выпученные глаза которого неотрывно наблюдали за ним. У существа была грушевидной формы голова с торчащими в разные стороны неестественно огромными ушами. Красные губы «бантиком» мало того, что были карикатурно маленькими, так ещё и плотно сжатыми, из-за чего их практически не было видно из-за крупных, словно умышленно надутых щёк.

Увидь Тимофей такую картинку в интернете, он бы точно рассмеялся, удивившись фантазии нарисовавшего её человека. Увы, то, что смешило, «будучи на расстоянии», являлось поистине пугающим, когда находилось прямо перед тобой. Живое. Настоящее. Так ещё и при всём этом чудовище отчего-то к тому же выглядело жутко недовольным. Вероятно, как в тот момент подумал Тимофей, потому, что было жутко голодным.

Его инстинкт самосохранения мгновенно буквально возопил, а в голове набатом прозвучала мысль: «Нужно бежать! Прямо сейчас! Немедля!» Он был уверен в том, что каждая потраченная им зря секунда могла стоить ему его драгоценной жизни, поэтому, недолго думая, Тимофей резко откатился вбок, оказавшись чуть в стороне от обезумевшего от голода чудовища, после чего вскочил на ноги и так отчаянно побежал, как никогда в своей жизни ещё не бежал.

В первое время он не особо обращал внимание на то, где и в каком направлении бежит, лишь самым краем сознания вскользь отметил, что вокруг него растут одни только лиственницы, шишки которых он то и дело отбрасывал в сторону при беге. Парень просто продолжал бежать, всем своим сердцем надеясь на то, что ему когда-нибудь всё-таки удастся оторваться от того чудовища и, выбравшись из леса, столкнуться с местными жителями. Те-то точно смогут объяснить ему, где это он очутился.

Только вот на пути к «цивилизации» у него возникли непредвиденные сложности: сначала в виде лиственничного леса, который, казалось, не имел ни конца, ни края, а затем в лице внезапно возникшей прямо перед его лицом стены. Стена была цельной, не из кирпича, а словно вылепленной из бетона, будто тот был пластилином. Высотой она была около трёх метров, может, даже чуть-чуть выше. Почти врезавшись в неё лбом, Тимофей, успев вовремя остановиться, решил попробовать, взяв небольшой разбег, подпрыгнуть и, ухватившись за край, подтянуться, после чего по-быстрому взобраться наверх

Увы, но с этим у него неожиданно возникли определённые трудности. Как бы отчаянно он ни пытался дотянуться до края стены, ему всё равно не хватало буквально каких-то считанных сантиметров, которые ему всё никак не удавалось преодолеть. Ни двух, ни трёх, ни уж тем более десяти попыток ему для этого не хватило. По итогу, он так сильно устал, что без сил повалился прямо на землю, безуспешно пытаясь восстановить сбившееся от бега туда-сюда дыхание.

— Для первого раза это очень даже неплохой результат. Даже отличный. А они ещё говорили «выше среднего», — прозвучал откуда-то сверху мужской голос.

Утиравший со лба пот Тимофей даже чересчур уж резко вскинул голову, едва не защемив при этом шею. Впрочем, это в тот момент мало его взволновало, поскольку в считанных шагах перед ним преспокойненько стояло, убрав руки за спину, уже знакомое ему чудовище. Стояло и старательно пыталось его похвалить.

— Чудовище! — ощутив, как по его телу то ли от страха, то ли от омерзения пробежала волна крупных мурашек, Тимофей пронзительно закричал и тут же вскочил на ноги.

Само «чудовище», в свою очередь, слегка поморщилось от его крика, после чего с явно недобрыми намерениями протянуло к нему свою руку, но та сразу же оказалась отброшена им в сторону. Тимофей развернулся к нему спиной и, сорвавшись с места, на всех парах побежал к стене.

Возможно, осознание того, что чудовище, от которого он столь отчаянно пытался сбежать, теперь буквально дышало ему в затылок, придало ему дополнительных сил, и в этот раз, оттолкнувшись от земли, он всё-таки смог ухватиться за самый край стены. На его лице отразилась удивлённая улыбка. Поначалу слабая и неуверенная, затем она стала широкой и открытой. Победно воскликнув, Тимофей поднял вторую руку и собирался было подтянуться, чтобы после наконец взобраться на стену и оторваться от своего преследователя. Возможно, ему бы это даже удалось, если бы чудовище, мгновением ранее находившееся у него за спиной, внезапно не оказалось стоящим на стене прямо перед ним.

Стоя в точно такой же позе, как и прежде, оно слегка наклонилось, глядя на него сверху вниз своими выпученными глазами, и произнесло:

— Быть такого не может. После одиннадцати неудачных попыток тебе всё-таки удалось ухватиться за край стены. Разве такое вообще возможно? — недоумённо пробормотало оно, хлопая, будто опахалами, своими длинными чёрными ресницами

Раздался испуганный выкрик, и Тимофей бесславно свалился со стены на землю. Упади он так в реальной жизни, то обязательно отбил себе копчик, но тут он ощутил разве что небольшой дискомфорт… Кстати, а где это «тут»?

И только после удара о землю разрозненные мысли в голове Тимофея постепенно начали принимать более-менее упорядоченный вид. Точно, увидев чудовище, он мгновенно позабыл о том, что должен был встретиться с неким «первым номером», перед которым столь благоговеют Виктор Тарасович с Павлом Леонидовичем в «саду-53». Но где же шляется этот «первый» и почему за ним по пятам следует это ужасное и, что немаловажно, голодное чудовище?! Почему при нём ни разу не обмолвились о том, что по «Заповедному саду» бродят монстры? Неужто он настолько «необыкновенный», что ему повезло стать первым, кто за почти что сто лет исследований наткнулся на него?! Или же это учёные где-то «накосячили» и отправили его вовсе не в «сад», а ещё куда, где его теперь могут съесть и даже костей не оставить?

— …Я и правда всё никак не мог понять, почему ты каждый раз так кричишь при виде меня, и только сейчас понял, что это всё из-за последнего эксперимента, — со стороны бетонный стены прозвучал мужской голос, чей обладатель явно признавал за собой вину. — Рита, конечно, молодец. Отлично постаралась. Я бы даже сказал, что настолько отлично, что даже самую малость, совсем чуть-чуть, но перестаралась. Наверно, я бы и сам до смерти перепугался, если бы такого «красавца» спросонья увидел, так что твоя реакция вполне оправдана, — уже в следующее мгновение голос мужчины раздался уже прямо перед Тимофеем. — Предлагаю нам с тобой сделать вид, что всё это недоразумение никогда не происходило и это наша первая встреча. Начнём, как любят говорить, с белого листа. Я ведь правильно понимаю, что ты Тимофей из «сада-53»? Моё кодовое имя «номер один» или же «первый». Изначально я должен был выступить в роли твоего сопровождающего, но тебе удалось отыскать дорогу к стене и без моей помощи. Если бы ты не ленился в начале и сразу поднялся на ноги, то наверняка бы побил рекорд, поставленный в том году Ритой, но даже так ты довольно сильно оторвался от предыдущего обладателя второго места.

Тимофей, который на протяжении всего этого времени продолжал сидеть на земле, плотно зажмурившись, боязливо приоткрыл один глаз, мысленно пытаясь подготовить себя к очередной встрече с чудовищем, но на этот раз перед ним сидел на корточках не монстр, а самый обыкновенный мужчина.

Возрастом тот был примерно лет на десять старше Тимофея, но при этом ему явно ещё не исполнилось тридцати. Внешне мужчина совершенно ничем не выделялся, будучи обладателем совершенно не запоминающегося лица. Разве что на свету его волосы приобретали лёгкий рыжеватый оттенок, да и всё на этом. Однако стоило тому слегка улыбнуться, с крайне виноватым видом проведя ладонью по волосам, как его лицо в то же мгновение будто преобразилось. Нет, он вовсе не стал неописуемым красавцем. Он выглядел точно так же, но отчего-то отношение Тимофея к нему необъяснимо изменилось в точности до наоборот. Чего уж, говоря честно, он буквально «переобулся в воздухе». Теперь ему казалось, будто на самом деле они были давними близкими знакомцами, которые впервые встретились после долгих и долгих лет разлуки. Тимофею даже на миг стало даже как-то неудобно из-за того, что, насколько тот смог понять из его рассказа, назвал «первого» монстром.

— Извини, но ты как-то уж слишком внимательно на меня смотришь. Я что-то забыл вернуть на место? Или нос случайно куда-то «уплыл»? Но я, вроде бы, всё правильно закрепил… — озабоченно пробормотал мужчина, принявшись внимательно ощупывать своё лицо.

— Нет-нет-нет… — замотал Тимофей головой. — Я просто… Просто… Удивился немного. Вот.

— Удивился? Что же, надо будет при встрече передать Рите, что результаты её «самодеятельности» способны ввергнуть людей в шок. Может, после этого она наконец-то начнёт серьёзнее относиться к поставленным перед ней задачам, — покачал «первый» головой. — Ладно, хватит с нас пустых разговоров, мы и так слишком долго занимались какой-то ерундой. Мы всё-таки встретились здесь с целью проведения тестирования, — мужчина со вздохом поднялся на ноги, после чего, протянув Тимофею руку, помог подняться и ему. — Впрочем, весь этот сумбур, можно сказать, пошёл нам на пользу. Начнём хотя бы с того, что ты мало того, что смог довольно быстро сориентироваться в «саду», тебе ещё и удалось преодолеть его, а также достигнуть «стены». Зафиксировали три этих пункта. Перейдём к следующему вопросу. Какова высота находящейся перед тобой «стены»?

Вероятно, не желая закрывать ему собой обзор, «первый» отошёл от него немного в сторону. Тимофей, тут же проникшись серьёзностью ситуации, вмиг подсобрался и, прищурившись, начал вглядываться в стену. Выглядел он при этом, скорее всего, необычайно потешно, поскольку «номер один» внезапно резко отвернулся от него и, прикрыв ладонью рот, сдавленно покашлял, явно скрывая за этим вырвавшийся наружу смешок. Тимофей тут же перевёл на него недоумённый взгляд.

— Прости-прости. Не принимай это конкретно на свой счёт. Просто многие новички… — мужчина махнул рукой. — В общем не обращай на меня внимание. Я хочу сказать, что тебе не нужно прикладывать к этому слишком много стараний. На мои вопросы нет правильных или неправильных ответов. Наша основная задача состоит в оценке твоего восприятия «Заповедного сада», включая «стену». Тебе же во время «вводной лекции» сообщили о том, что для каждого человека эта стена имеет разную высоту? — Тимофей поспешно закивал. Виктор Тарасович и правда ему что-то об этом говорил. — Вот мы теперь и пытаемся понять, какова она для тебя. Ну так что? Сильно высокая?

— Метра три… Может, совсем немного побольше? — неуверенно отозвался тот.

— Метра три, говоришь, значит, — «первый» развернулся и посмотрел на стену, словно пытаясь прикинуть, насколько это высоко. — И даже с учётом этого, ты смог схватиться за край. После больше десятка неудачных попыток, но ты всё-таки смог это сделать… — задумчиво пробормотал тот, после чего перевёл взгляд на Тимофея. На мгновение в его светло-карих глазах промелькнули какие-то сложные чувства, но практически сразу развеялись. Немного натянуто улыбнувшись, он произнёс, — Это необыкновенный результат, Тимофей. По результатам твоего «тестирования», ты вполне способен войти в первую «десятку» исследователей. Возможно, даже «пятёрку». Тут уж как повезёт.

Тимофей, услышав, как его хвалят, даже немного смутился. Он не знал, как отреагировать на слова мужчины. С одной стороны, его только что похвалила местная «знаменитость», масштабы величия которой ему, вероятно, ещё только предстояло узнать, но с другой стороны… По какой-то неизвестной причине предчувствие упрямо твердило ему, что похвала не может звучать с оттенком сожаления в голосе. Может, «номер один» завидовал тому, что Тимофей занял где-то там второе место, уступив лишь какой-то Рите? Нет, это даже звучало как-то сомнительно. Вероятно, суть заключалась в чём-то другом, но в чём именно?

— Я могу… Если нужно, я могу ещё раз попробовать взобраться на стену, — сказал Тимофей и сделал было шаг в сторону стены, но его тут же неожиданно схватил за руку первый, тем самым остановив того.

— Ты… — мужчина, прикрыв глаза, медленно сделал глубокий вдох и выдох, после чего отпустил его и поспешно отошёл на несколько шагов от него. — Прости. Я сначала сделал, а потом подумал. Не нужно было тебя так хватать. Но, справедливости ради, у меня были на то причины. Тебе ведь рассказали о том, что именно находится по ту сторону от этой «стены»?

Тимофей, удивлённо посмотрев на него, замер, после чего перевёл свой взгляд в сторону, на бетонную стену. Он собирался было ответить «нет», но в последний момент у него в памяти всплыли слова, произнесённые Виктором Тарасовичем ближе к концу «вводной лекции». За этой стеной, на которую были способны взобраться лишь считанные единицы, располагался «Серый океан», и прямо сейчас перед ним стоял человек, которому удалось первым увидеть то, что располагает по другую его сторону. Тимофей неуверенно кивнул.

— Хорошо. Тебе, по крайней мере, рассказали про существование «Серого океана», но явно не упомянули о том, что без должной подготовки на него лучше не смотреть. «Океан» — это… Это вовсе не вода в привычном для нас, людей, понимании. Скорее он похож на очень плотный туман или даже дым. Он… Способен оказывать «спорное» влияние на людей, так что перед тем, как посмотреть на него, ты должен будешь пройти специальный психологический курс. Вдруг тебе и правда удастся взобраться на неё? После, скажем, «тренировок»? А если меня тренером решат назначить?.. — мужчина опустил взгляд и потёр подбородок.

Тимофей с трудом понимал, что тот говорил, но явственно чувствовал, что «первый» в тот момент явно не знал, как ко всему этому отнестись.

Интерлюдия I. Часть III

Стоило помнить, что это всё же был первый день, который Тимофей провёл в рядах «исследователей». Он честно пытался вникнуть в то, что вокруг него происходило, но это было не так уж и легко сделать: так много событий произошло с его непосредственным участием за считанные часы. Ему необходимо было хотя бы полчаса тишины, чтобы «переварить» всё случившееся, но даже эти полчаса ему выделить всё никак не удавалось.

Как только тестирование подошло к концу, его в самом прямом смысле этого слова разбудили, и первое, что он увидел, стоило ему разлепить неподъёмные веки, было бардовое лицо нависшего над ним Виктора Тарасовича. В первое мгновение ещё не успевший окончательно проснуться Тимофей не на шутку перепугался, закономерно предположив, что пожилого учёного внезапно хватил удар, отчего тот, по итогу, возьмёт, да и отбросит коньки прямо у его постели! Что делать в таких ситуациях? Звонить в скорую? Делать непрямой массаж сердца? Кажется, на уроках ОБЖ они как-то обсуждали смежную тему, но это, казалось, было уже так давно…

Конечно, на самом деле всё обстояло несколько иначе, чем Тимофей уже успел себе придумать. Если Виктора Тарасовича и мог в силу возраста хватить удар, то явно не сейчас, в момент, когда его буквально переполняло счастье. Ведь, только представьте, ему с его командой и правда повезло отыскать средь груд шлака даже не «самородок», а самый настоящий «неогранённый алмаз»!

Размахивая из стороны в сторону листом бумаги, на котором явно было что-то напечатано, Виктор Тарасович налетел на только-только очнувшегося парня, собираясь что-то ему сообщить, да вот только гвалт восторженных голосов остальных учёных не давали Тимофею возможности и единого его слова разобрать. Это, вероятно, практически сразу понял и сам старичок. Собираясь призвать всех к тишине, он, развернувшись к своим сотрудникам лицом, строго посмотрел на каждого из них, никого не обделив своим вниманием, а затем шикнул и слегка притопнул ногой.

Толпа одинаково одетых мужчин и женщин тут же замолкла, но их глаза так и продолжили гореть от восторга, причина которого Тимофею не была понятна. Неужели он умудрился проспать какую-то хорошую новость? Если так и дальше продолжится, то ему точно не удастся влиться в местный коллектив.

— Из «сада-77» только что пришёл отчёт, — прокашлявшись, наконец смог взять слово Виктор Тарасович.

Тимофей удивлённо посмотрел на него. Отчёт явно был связан с прошедшим тестированием, но почему так быстро? Неужели их сотрудники работают столь оперативно? Или же они используют какие-то готовые шаблоны? Тимофей всё ещё находился в состоянии полусна, иначе нельзя было объяснить по какой причине его больше волновала скорость написания отчёта, чем его содержание. А ведь в этом отчёте была оценка прохождения им тестирования.

Вероятно, подобное его нынешнему состояние не было редкостью для новичков, потому что учёный, тонко уловив причину его задумчивости и резко оборвав себя на полуслове, вкратце объяснил ему, что пусть пробуждение и может показаться ему практически мгновенным, однако на самом деле, особенно поначалу, между тем, как человек «покинул сад», и тем, как он очнулся, могут пройти часы. С увеличением числа погружений в «Заповедный сад» этот промежуток времени постепенно укорачивается, пока и правда не становится коротким мгновением.

— …А теперь мы всё-таки вернёмся к отчёту, который нам отправили из «сада-77», — наконец перестав возбуждённо размахивать листом бумаги, учёный взял его в обе руки и посмотрел на напечатанные принтером буквы разве что не с благоговением, после чего перевёл восторженный взгляд на Тимофея. — Если кратко, то результат твоего тестирования — выше всяких похвал! Ты не то, чтобы оправдал наши скромные надежды, всё оказалось куда лучше, чем мы могли себе представить в своих самых смелых мечтах! Только представь себе: четвёртый номер! Сразу — и четвёртый! Ты не в первой сотне и даже не в первой десятке, а в первой пятёрке самых талантливых исследователей нашего проекта! И если то, что написано в отчёте, правда, а у нас нет повода не доверять суждениям «первого», то пусть сейчас ты и не можешь взобраться на стену, но в будущем… Как знать, может, именно ты станешь пятым человеком в истории, которому удастся взобраться на стену!

Виктор Тарасович, казалось, мог восторгаться его результатом ещё три дня к ряду, но сам Тимофей, собственно говоря, с трудом мог понять, за что конкретно тот его хвалит. По его собственным внутренним ощущениям, он не совершил ничего экстраординарного, чтобы его так открыто восхваляли столько людей сразу. Но всё это было из-за незнания. Позже ему объяснили, насколько большой вклад внесло одно только лишь его тестирование в изучение «Заповедного сада».

Как оказалось, Тимофей стал первым человеком, у которого была обнаружена столь выраженная способность к «обучению». Прежде считалось, что умение взбираться на стену было предопределено: ты либо способен это сделать, либо нет, и даже полутора тысяч попыток не хватит, чтобы хотя бы немного приблизиться к её краю, не говоря уже о том, чтобы взобраться на стену. За годы изучения «сада» такой порядок дел стал считаться самой настоящей аксиомой, которая лишь подтверждалась во время тестирования очередного новичка.

Но тут внезапно для всех объявился Тимофей и своим собственным примером показал, что из всякого правила встречаются исключения. Нет, даже не так. В сердцах учёных зародилось сомнение: отныне существовала вероятность того, что исключение — это и не исключение вовсе, и таких, как Тимофей, может, было куда больше, просто кто-то оказался «более способным», как новоназначенный «номер четыре», а кто-то «менее способным»: кому-то хватило каких-то несчастных полутора десятка попыток, а другой пусть и спустя не полторы тысячи, а спустя четыре-пять тысяч попыток, но тоже смог бы это сделать.

Результаты тестирования несказанно воодушевили учёных, и они начали постепенно проводить повторное тестирование своих исследователей. Впрочем, и про Тимофея они забывать не спешили.

Тимофей не без причины подозревал, что у «номера один» явно присутствовали какие-то экстрасенсорные способности, потому как тот, по итогу, оказался абсолютно прав: его и правда приставили к новичку в качестве тренера. Правда, ни сам тренер, ни его подопечный, если быть до конца честным, не понимали, как должны были проходить их тренировки. По этой причине Тимофею оставалось лишь из раза в раз предпринимать попытки с разбега вскарабкаться на стену. «Первый», в свою очередь, просто сидел где-то поблизости: на стене или в тени лиственниц, — и молча наблюдал за тем, как тот бьётся грудью о бетон, да изредка давал короткие комментарии его действиям: порой он качал головой, говоря ему, мол, «в этот раз совсем никуда не годится», то наоборот в знак своего одобрения поднимал большой палец вверх и начинал активно нахваливать его.

Когда его «ругали», Тимофей начинал работать ещё усерднее, а когда из уст тренера до него доносились слова похвалы, то гордо надувал грудь и задирал подбородок. В такие моменты при виде него уголки губ «первого» начинали еле заметно подрагивать. Все его усилия были направлены на то, чтобы скрыть рвущийся наружу смех.

— …Арсений, — немного подумав, ответил на его вопрос «первый», когда Тимофей во время очередной тренировки наконец собрал волю в кулак и поинтересовался его именем. — А по батюшке я, если тебе интересно, Павлович. Но, мы, считай, коллеги, так что можешь называть меня…

«Номер один» явно собирался предложить ему особо не заморачиваться и называть друг друга по имени, когда Тимофей неожиданно расплылся в широкой улыбке и протянул:

— …Арсений Палыч.

Арсений удивлённо посмотрел на него, слегка приподняв брови, после чего тяжело вздохнул и еле заметно покачал головой. Чем бы дитя ни тешилось…

— Арсений Палыч, так Арсений Палыч. Мне, собственно говоря, без разницы, — по итогу, не стал возражать «первый».

— …Арсений Палыч, — однажды обратился к тому Тимофей во время уже другой тренировки. — Разрешите вопрос задать? — «первый» недоумённо посмотрел на него, после чего кивком выразил ему своё согласие. — А для вас стена какая? Ну, я имею ввиду, она для вас сильно высокая или наоборот, низкая?

— Ох, это будет сложно объяснить. У нас с ней довольно… Если не вдаваться в подробности, у нас с ней довольно сложные отношения, — осторожно ответил тот, посмотрев на Тимофея. Парень с ожиданием в глазах ответил на взгляд «первого»: его ответа явно оказалось недостаточно. Арсений Палыч вздохнул, но всё-таки решил ему об этом рассказать. — Смотри, ты сам начал меня об этом расспрашивать. После не жалуйся, что тебе что-то непонятно. Так вот, моё видение стены изменяется в зависимости от того, с кем и где я нахожусь. Господа учёные называют этот феномен то «пространственной аномалией», то «феноменом искривления пространства», связывая его с ещё давно высчитанным несоответствием между периметром «сада», определённого по длине стены, и его площадью.

— …Это как?

Чего уж, Тимофей никогда не боялся задавать глупые вопросы, особенно, если его собеседник как-либо не выказывал в связи с этим своего раздражения. Арсений Палыч же, будучи необычайно терпеливым человеком, по мере своих сил и возможностей старался отвечать на все его даже откровенно тупые вопросы. В конце концов, как подозревал сам Тимофей, мужчина провёл в «Заповедном саду» несоизмеримо больше времени, из-за чего знал об этом месте, вероятнее всего, даже больше учёных, потому как, по крайней мере, был тем, кто видел всё это своими собственными глазами.

— Для меня стена существует одновременно в трёх различных состояниях. Так, если я нахожусь рядом со стеной вместе с кем-то, то моя высота стены по какой-то причине начинает примерно совпадать с высотой стены другого человека. Если я один, то она немногим выше моего роста. То есть примерно одной высоты с твоей стеной. К слову по этой причине во время тестирования я и немного удивился, когда ты сказал про три метра, — пояснил тот. — Но при всём этом мне в любом случае достаточно сделать всего лишь один шаг, чтобы подняться на неё. Впрочем, стоит мне очутиться на ней, как я внезапно оказываюсь на высоте примерно девятиэтажного дома от земли, — Арсений Палыч посмотрел на стену и слегка прищурился, словно пытаясь разглядеть то, что скрывалось за толстым слоем бетона. — Может быть тебе будет интересно узнать, что уровень «Серого океана» находится сильно выше уровня «сада». По этой причине несколько учёных выдвинули одну интересную гипотезу. Они предполагают, что изначально это место, — очертил он махом руки границы «Заповедного сада», — было обитаемо. Эти же стены, возможно, являлись крепостными. Но если это действительно так, то строители по какой-то неизвестной причине даже и не рассматривали вариант того, что местные жители захотят выйти наружу, ведь у стены нет и намёка на входные ворота. С другой стороны, возможно, древние люди строили эти стены конкретно для того, чтобы защитить себя и своих близких от «Серого океана». В таком случае понятно, почему тут нет дверей наружу. Но эта гипотеза может дать ответ лишь на мельчайшую часть всех тех вопросов, которые каждый день задают учёные, получая от нас, исследователей, сведения. Что случилось с теми, кто остался в «саду»? Почему мы так и не отыскали ни единого их следа? Стена не могла возникнуть сама по себе. Кто-то её построил. Может, замысел её создателя был иной и это как-то связано с нашим появлением именно что внутри стен «сада»? Может, это не «ковчег», в котором люди хотели спастись, а тюрьма, которая призвана сдерживать нас, вторженцев? — с каждым последующим словом его речь становилась всё менее и менее разборчивой, а взгляд всё менее осмысленным. Наконец он резко замолк, после чего уже в более привычной манере обратился к Тимофею. — В общем, странно это как-то всё. А ты что об этом думаешь? — полюбопытствовал тот, но Тимофей неожиданно отчего-то смутился. — Что такое? Я сказал что-то лишнее? Прости. Понимаешь, я и сам довольно часто раздумываю над всеми этими вопросами, вот и…

— Нет-нет-нет! — замотал Тимофей головой. — Просто я всё пытался представить, на какую высоту я для вас прыгаю, когда вы стоите на стене. Подумать только, я ведь поднимаюсь почти на тридцать метров в высоту… Если бы я мог так прыгать вне «Заповедного сада», то наверняка бы стал олимпийским чемпионом, — еле слышно пробормотал тот в конце.

Арсений Палыч ошарашено посмотрел на него, после чего хмыкнул и продолжил разглядывать стену. Вскоре короткий перерыв окончился и «четвёртый номер» снова вернулся к тренировкам.

***

За время этих странных тренировок Тимофей и Арсений успели сблизиться, пусть их и нельзя было назвать друзьями. В глазах новоизбранного «четвёртого» «первый номер» из-за разницы в возрасте и статуса между ними стал в некотором роде скорее наставником, участие которого в его тренировках пусть и могло показаться спорным, но именно от него Тимофей узнал очень много как о программе «Заповедный сад», так и о самом Эдеме, который, собственно говоря, по какой-то причине и на сад-то мало походил.

— …Если так подумать, что пусть изучение «сада» и длится уже на протяжении почти что сотни лет, но об этом удивительном месте все эти поколения господ учёных, собственно говоря, узнали не так уж и много... Хах, чего уж тут. Как бы ни они, ни мы сами ни старались, нам так и не удалось отыскать ответы на по своей сути основополагающие вопросы. Например, что это за место? Где конкретно мы с тобой прямо сейчас находимся? Действительно ли мы сейчас спим или это не сон, а перемещение в другую реальность? Почему одни люди способны свободно заходить на территорию «сада», в то время как для других этот путь навеки закрыт? К тому же стоит помнить, что группа тех, кто всё же смог ступить в «сад», также неоднородна. Часть из них, как и мы с тобой, могут спокойно гулять по округе, прекрасно помня каждый свой шаг после пробуждения. Таких людей на самом деле исчезающе мало. Из тысяч исследователей их едва ли наберётся двадцать-тридцать человек. Далее идут те, чьё восприятие «сада» всячески искажается, или «сад» после пробуждения оставляет у них лишь смутное впечатление. Выглядят со стороны они во время тестирования, конечно… Забавно. Знаешь, когда сталкиваешься с ними, создаётся такое впечатление будто пытаешься заговорить со слепым котёнком или лунатиком. Возможно, если тебе когда-нибудь доверят стать «сопровождающим» для очередного новичка, ты поймёшь, о чём я говорю… Так, с чего я начал? Ты же меня о чём-то спрашивал, да?

Тимофею и правда нравилось слушать размышления своего старшего товарища о природе и сути «Заповедного сада» во время коротких перерывов. Когда у него заканчивались силы, он просто падал неподалёку от устроившегося под лиственницей тренера, после чего объявлял, что ему «нужно пару минут на передышку». Чаще всего эти «пару минут» растягивались на полчаса, а то и на час, и всё только потому, что парень начинал умышленно расспрашивать Арсения Палыча о «саде». Тот, в свою очередь, начав говорить об одном, незаметно переходил к другой теме, под конец переходя от обсуждения установленных фактов в область своих собственных догадок.

Арсений Палыч без преувеличения мог часами рассказывать о «саде», но при этом он никогда ничего не говорил о себе: ни о том, какова была его жизнь до участия в исследовании, ни о том, как он стал его участником. Единственное, что парню удалось из него вытянуть, это имя и отчество. Всё остальное, что Тимофей позже о нём узнал, ему рассказала Маргарита, она же их «третий номер», которую за глаза называли «принцессой сада».

С девушкой Тимофей познакомился благодаря всё тем же тренировкам возле стены. Их первая встреча произошла для него неожиданно: просто в очередной день вместо его уважаемого наставника, Арсения Палыча, на обусловленном месте стояла эффектная брюнетка в облегающем спортивном костюме. Слегка притоптывая ногой, она то и дело оглядывалась по сторонам, будто пытаясь отыскать кого-то взглядом. В её движениях читалось нетерпение, однако стоило ей заметить его приближение, как от того не осталось и следа. Выпрямившись, она уверенным движением смахнула с плеча собранные в хвост волосы, после чего уверенным шагом двинулась в его направлении.

— Ну и где ты всё это время пропадал? Цветочки в лесу нюхал? Или умудрился в трёх соснах потеряться? Послушай старую житейскую мудрость, ребёнок: никогда не заставляй женщину себя ждать, — произнесла та и, задрав подбородок, с надменным видом фыркнула.

В тот момент Тимофей почувствовал себя не то, чтобы неудобно, ему в некоторой степени стало даже страшно. А всё по той причине, что он в принципе по жизни не особо много общался с представительницами противоположного пола, не считая своих одноклассниц. Впрочем, им было далеко до этой надменной брюнетки.

Пусть девушка и не была низкой, ростом она была, по меньшей мере, около метра семидесяти, однако она всё равно была ниже Тимофея примерно на полголовы, но эта разница в росте совершенно не мешала ей смотреть на него свысока. Сначала это было скорее метафорическое «свысока», но после того, как она, ловко забравшись на лиственницу, перепрыгнула с ветки на стоявшую поблизости стену, то ещё и по-настоящему. Тимофею же оставалось лишь с приоткрытым от удивления ртом снизу-вверх смотреть на неё, краем сознания подумывая о том, что и ему бы самому стоило попробовать повторить столь хитрый трюк. Может, это значительно ускорило бы его прогресс, и он наконец-то взобрался бы на стену?

— Даже и не думай повторять за мной, — словно прочтя его мысли, в тот же миг отозвалась девушка. — Два десятка идиотов пытались это сделать, но ни у одного из них этого так и не получилось. Парнишки в белых халатах рассказали мне, что ты сейчас находишься в непростом положении: пусть тебе и удалось отыскать свой «путь», но у тебя пока ещё не хватает «навыков», чтобы его преодолеть, — она опёрлась руками о холодный камень стены за спиной и начала с легкомысленным видом болтать ногами. — Хочу сказать, что в отличие от всех тех идиотов, которых сюда забрасывали до тебя, ты способен эти «навыки» развить, но, даже зная это, ты всё равно стремишься отыскать более лёгкий путь? Зря. В этом прекрасном месте у каждого человека своя собственная дорога, и она всего один-единственная. У кого-то она, правда, завалена крупными камнями, а у кого-то выстелена ковровой дорожкой, но тут уж кому повезло, а кому – не очень. А у тебя пусть и есть камни, но рядом с ними неожиданно обнаружилась тележка. Удивительно, правда же? Ну не будем тратить время на пустой трёп и наконец-то приступим к работе!

Как вскоре на собственной шкуре смог ощутить Тимофей, у Маргариты был свой собственный особый способ подбодрить, который являлся полной противоположностью способа, используемого Арсением Палычем. Если сильно упрощать, то можно было сказать, что мужчина предпочитал играть роль «доброго полицейского», в то время как роль девушки состояла в том, чтобы стать «полицейским, который в лепёшку расшибётся, но доведёт тебя до ручки». И, казалось бы, из двух вариантов более предпочтительный понятен как никогда: Тимофею оставалось только, крепко сжав зубы, терпеть и ждать возвращения «доброго первого», однако тут всё оказалось не так просто, как могло показаться на первый взгляд.

При всём том, какой едкой и даже «колючей» всячески старалась преподнести себя окружающим Маргарита, особенно, во время первой встречи, но с ней оказалось куда легче наладить контакт. Заведя привычную для неё «шарманку», девушка могла, казалось, без устали сыпать всевозможными колкостями, но стоит вам обменяться с ней двумя-тремя фразами, как тон беседы начинал ощутимо меняться. Тимофей и не заметил, в какой момент их разговор перешёл от бесконечного потока её насмешек на взаимный обмен вполне себе дружескими подколами. Как оказалось в дальнейшем, девушка пусть и была «колючей», но её иголки не были острыми: они мало того, что были затуплены, так ещё и эластичны. Уже сильно позже Тимофей пришёл к выводу, что эти «иголки» были маскировкой, которая защищала девушку от всевозможных «хищников».

— …Вот я смотрю на твои потуги и думаю: может, тебе имеет смысл какую-нибудь разминку перед прыжками проводить? Ну, чтобы мышцы размять и всё такое? Или даже попробовать потренировать прыжки во время бодрствования? Но будет ли «прогресс» из нашей реальности переноситься в «сад»? — начала вслух размышлять Рита, и совершенно не было ясно, было ли это серьёзным предложением или очередным её подколом. — Или, может, тебе начать… О, Арсений Павлович! Ты так рано освободился? Арсений Павлович, мы здесь! — замахала она руками, пытаясь обратить внимание «первого» на себя.

Из глубин лиственного леса медленно вышел задумчивый мужчина. Казалось, он настолько глубоко погрузился в собственные мысли, что вплоть до выкрика девушки даже и не заметил присутствия поблизости других людей. Услышав же голос Маргариты, он поднял взгляд и недоумённо посмотрел сначала на одну, а затем — на другого. Этих нескольких мгновений оказалось вполне достаточно, чтобы Маргарита с ловкостью кошки и грациозностью лани спрыгнула со стены и вприпрыжку добежала до «первого». Убрав руки за спину, она, невинно хлопая длинными тёмными ресницами, заглянула ему в лицо. Тимофей, оставшийся стоять возле стены, с удивлением подумал о том, что только что ему довелось стать свидетелем поразительного во всех смыслах этого слова явления: превращения бешеного дикобраза в маленького игривого котёнка. «Четвёртый» прищурился, внимательно присмотревшись к девушке. В его голове тут же зародилось подозрение: неужто Рита неровно дышит к «первому номеру»?!

— Рита, Тимофей, рад вас видеть, — в это же время слегка кивнул им обоим в качестве приветствия Арсений Палыч. — Так это ты вызвалась добровольцем побыть с нашим «студентом», пока я занят в другом эксперименте? — после обратился он к девушке.

«Четвёртый» тут же навострил слух. Так, получается, что это не Маргариту направили к нему, а она сама выказала желание провести с ним время? Тимофей посмотрел на девушку, которая, перехватив его взгляд, отвернулась и, задрав подбородок, негромко, но необычайно выразительно фыркнула. Одного этого звука оказалось достаточно, чтобы Тимофей понял, что развивать эту тему для него просто небезопасно. Арсений Палыч, заметив их переглядывания, негромко рассмеялся.

— Всё равно мне делать было нечего. В этом центре от скуки сдохнуть можно, — поморщившись, заявила Маргарита, тем самым поставив жирную точку в обсуждении этого вопроса. — Арсений Павлович, лучше расскажи, куда это тебя так неожиданно вызвали? Неужто тебя снова слёзно попросили выполнить очередные «хотелки» Александра Александровича? — с лёгким пренебрежением в голосе произнесла она.

Тимофею даже любопытно стало, кем же был этот «Александр Александрович», которому по какой-то неведомой причине не повезло впасть в немилость к девушке.

— Рита, какие ещё «хотелки»? Это называется «участие в экспериментах» или же «выполнение поставленных перед тобой командой учёных задач», — поучающим тоном произнёс «первый номер», после чего в назидание слегка щёлкнул ту по носу. Девушка, нахмурив тонкие тёмные брови, тут же потёрла ладонью кончик носа, отчего тот вскоре покраснел. Удивительно, но она и слова ему в ответ на это не сказала. — К тому же, ты не угадала. Это никак с ним не связано… По крайней мере, напрямую уж точно, — уже тише добавил тот, после чего мотнул головой. — В любом случае, я уже освободился и решил заглянуть к вам. Как у вас тут дела обстоят? Есть ли продвижение? Наша Рита в школьные времена занималась гимнастикой. Может, её опыт окажется для тебя полезным?..

То был первый, но далеко не самый последний раз, когда учёные отзывали «первый номер» для участия в каких-то «экспериментах» и место его тренера занимала Маргарита. Девушка, как не без причины считал Тимофей, в принципе большую часть времени страдала от «нечего делать», а тренировки «четвёртого номера» стали для неё в своём роде отдушиной. Во время их занятий она вполне себе весело проводила время: от души хохотала над скачущим из стороны в сторону Тимофеем, а также с жаром обсуждала с ним всё, что ей удалось узнать за последние несколько дней. Да, покрытый многочисленными «колючками» «третий номер» неожиданно оказалась той ещё сплетницей, из уст которой Тимофей и узнал большую часть «кулуарных историй», так или иначе связанных с участниками «жутко секретного» проекта «Заповедный сад».

Именно Маргарита стала той, от кого Тимофей узнал, что Арсений Палыч по знаку Зодиака являлся «рыбами» и что уже следующей весной ему исполнится двадцать девять лет. Помимо этого, ему поведали, что «первый номер» участвует в проекте на протяжении уже почти что пяти лет. Говаривали, что именно из-за участия в проекте тот был вынужден бросить учёбу в медицинском университете, хотя на тот момент времени он являлся подающим надежды студентом, которому оставалось доучиться всего каких-то несчастных полгода, после чего последовало бы поступление в ординатуру. Также ходили слухи, что за фразой «бросил учёбу в медицинском университете» скрывалась очень длинная, насыщенная событиями и, что называется, «сюжетными поворотами» история, но никто доподлинно не знал, какая именно то была история, поскольку главный участник за всё это время ни разу и словом не обмолвился о том, какова была его жизнь до участия в проекте. Арсений Палыч в принципе мало говорил о себе с другими людьми. Всё, что Рите удалось о нём узнать, та буквально клещами вытянула из него во время участия в совместных экспериментах.

Стоило заметить, что задачей это являлось нетривиальной, поскольку на страже «тайны личной жизни» Арсения Палыча стеной стоял лично Александр Александрович, который каждый раз, когда она предпринимала попытку узнать «первого» поближе, неустанно начинал читать девушке одну и ту же длинную лекцию о «важности соблюдения рабочей этики».

Кто же такой Александр Александрович?

Официально Александр Александрович значился в списках участников проекта в качестве заведующего одной из крупнейших лабораторий в «саду-77», но на самом же деле он являлся негласным руководителем всего проекта «Заповедный сад», его движущей силой, ведущим учёным, который внёс, пожалуй, наибольший вклад в изучение Эдема и «стены».

Все были твёрдо уверены в том, что его стремление к познаванию «Заповедного сада» не имело ни конца, ни края. И, что интересно, это стремление было дело семейным: кто-то из пожилых учёных как-то обмолвился, что ему довелось работать ещё с родителями Александра Александровича. Именно совершенные ими открытия лежали в основе ныне существующего алгоритма отбора потенциальных исследователей, которые могут принести пользу в изучении «сада». Сам же Александр Александрович чуть ли не с младых лет был привлечён к работе в «проекте», так что его судьба, если можно так выразиться, была решена с момента его рождения. Единственное, чего никто не мог ожидать, так это то, насколько блистательным он станет на этом поприще. Но, то, что так ярко горит, рискует быстро сгореть дотла. Это касалось и этого удивительного учёного.

Каждый, кто работал в центре, был в курсе того, что Александр Александрович мало того, что страдал трудоголизмом, так ещё и в самом худшем его проявлении: работая примерно по двадцать часов в сутки, оставшиеся четыре часа «отдыха» он распределял по своему усмотрению, нередко отдавая их в пользу проведения очередного эксперимента. И, как искренне считала большая часть команды учёных, пусть так, его жизнь и здоровье — сугубо его личное дело, но кто дал ему право и их постоянно нагружать сверхурочной работой?! То, что большая часть работы в силу своей специфики приходилась на вечерние и ночные часы, и без того в большей ли меньшей степени, но повлияло на их здоровье. Впрочем, будь их режим сна и бодрствования стабильным, то рано или поздно, однако, они обязательно смогли бы к нему приспособиться. Но что делает их безумное начальство? Не имея ни стыда, ни совести, заставляет их работать и днём, и ночью! Благо, каждый уважающий себя учёный уже наизусть выучил внутренний номер человека, который мог найти управу на их вновь решившего потрудиться сверхурочно заведующего.

Это был как раз тот удивительный случай, когда судьба столкнула лбами двух мало того, что упрямых, так ещё и невероятно занудных человека, и занудство одного, по итогу, смогло перебороть занудство другого. «Номер один» из числа исследователей и заведующий одной из крупнейших лабораторий в «Заповедном саду» всеми единодушно считалась хорошими друзьями, в дружбе которых черты одного уравновешивали черты другого. Некоторые учёные, посмеиваясь, даже называли их «красителем» и «гасителем»: участвуя в одном и том же эксперименте, они представляли из себя прекрасный рабочий тандем, однако, стоит «гасителю» в лице Арсения Павловича кивнуть всем на прощание и отправиться отдыхать, как их уважаемый «краситель», Александр Александрович, тут же разгорался пламенем, ослепляющим не только его самого, но и всех тех несчастных, кто не успел скрыться по своим комнатам. Единственным способом, который мог помочь несчастным спасти себя любимых от очередных переработок, являлся срочный звонок только-только успевшему задремать «первому номеру». Тот, отчаянно борясь со сном, возвращался в лабораторию и, развернув к себе спинкой стул, садился на него, после чего, подперев неподъёмную голову ладонью, начинал занудным голосом всячески поучать заведующего, в который раз повторяя одни и те же слова о важности сна. Александр Александрович, приличия ради, сначала пытался дать ему отпор, объясняя важность постановки эксперимента конкретно в данное время, однако затем «под конвоем» всё-таки отправлялся до своей комнаты.

— …Тут слов не хватит — надо своими собственными глазами видеть лица учёных в этот момент! Они каждый раз смотрят на Арсения Павловича так, будто какое-то божество лично снизошло к ним на землю и спасло их грешные душонки! — болтая ногами, всплеснула руками Маргарита. — Впрочем, случается и такое, что «чудо-звонок» не срабатывает. «Абонент вне зоны действия сети». Наш Арсений Павлович в этот момент, например, участвует в эксперименте, который курирует другая группа учёных, но это случается очень редко. Обычно Александр Александрович старается этого не допускать.

— А почему так? — устав от постоянной беготни туда-сюда, Тимофей опустился на землю и, прислонившись спиной к холодному камню стены, задрал голову, видя теперь, однако, одни лишь только подошвы кроссовок девушки.

— Хм… Наверно, тут та же проблема, что и во всех парных видах спорта. Когда долгое время работаешь с одним и тем же человеком, в конце концов наступает такой момент, когда вы начинаете понимать друг друга без слов. В повседневной жизни это не так сильно ощущается, но как только появляется необходимость работать в команде с другим исследователем или, соответственно, с другой группой учёных, сразу начинаешь ощущать дискомфорт, — подумав, попыталась объяснить ему девушка. — К тому же наш Арсений Павлович — это всё-таки наш Арсений Павлович. Он, наверно, единственный такой в своём роде. Абсолютно все участники проекта возлагают на него большие надежды. Случись с ним внезапно что, изучение «Заповедного сада», вероятнее всего, резко замедлится или даже откатится до темпов пятилетней давности. Но, с другой стороны, за это время в «саду» появились мы с тобой. Не знаю, как ты, Тимош, но вот я искренне считаю себя пусть и маленькой, но всё-таки путеводной звёздочкой, которая способна вывести учёных из «тьмы незнания». Как-то так.

— …Красиво сказано, — протянул Тимофей.

— Думаешь? Мне тоже эта фраза нравится. Как жаль, что не такая умница, как я, её придумала. На самом деле я эту фразу от Фёдора как-то услышала, нашего «тринадцатого номера». Ты с ним, наверно, ещё не знаком, но, может, вас двоих когда-нибудь вместе направят на один и тот же эксперимент. Так вот, у него есть младшая сестра, Пелагея. Она, вроде как, писательница. Вот от неё он всякие такие словечки и понабрал, а я, соответственно, уже от него, — честно призналась ему Маргарита.

***

За тренировками время, казалось, незаметно ускорило свой ход. Не успел Тимофей опомниться, как наступил конец года. И пока все ходили в предвкушении празднования Нового года, произошло то, на что многие уже и перестали надеяться, — в тренировках «четвёртого номера» неожиданно произошёл резкий прорыв.

Совершив свой уже, казалось, сто тысячный за эти несколько месяцев прыжок, Тимофей неожиданно смог ухватиться за самый край стены и растеряно повиснуть на ней. От удивления замерев, он далеко не сразу смог понять смысл выкрика Арсения Павловича, стоявшего прямо над ним:

— Ну же! Давай! Подтягивайся!

Резко выдохнув, Тимофей напряг, казалось, абсолютно каждую мышцу в своём теле. Бормоча все известные ему ругательства, он с трудом, но всё-так поднял вторую руку и, держась уже обеими руками за край стены, начать очень медленно подтягиваться. Мышцы на его руках вздулись, а лицо покраснело от напряжения. Тяжело дыша, словно его тело весело не меньше пары тонн, он рывком подтянулся, на мгновение, но всё-таки увидев то, что учёные с благоговением называли «Серым океаном». А ещё осознал, по какой именно причине Арсений Палыч не выказывал особого энтузиазма при упоминании того. Да, этого мгновения оказалось вполне достаточно, чтобы по всему телу Тимофея прошла волна неприятных мурашек, а к горлу подкатил ком.

В том, что так поэтично назвали «океаном», казалось, не было ни единой капли воды. По ту сторону от стены находилось нечто, что состояло из чего-то серого и полупрозрачного, напоминая тем самым туман, но в то же время оно казалось вязким и каким-то неприятным. И это «что-то» неумолимо двигалось прямо на стену, и замершему на миг Тимофею показалось, будто он даже ощутил слабую вибрацию от ударов. Да, стену определённо слегка потряхивало.

А спустя мгновение он, воскликнув, свалился обратно на землю.

***

Уже на следующий день после того, как это произошло, в «Заповедный сад-53» пришёл приказ о перенаправлении Тимофея в «сад-77». Виктор Тарасович, прочитав документ, сразу так густо побагровел лицом, что, казалось, ещё совсем чуть-чуть и его на этот раз уже точно хватит удар. Бросив лист бумаги на пол, он буквально прожёг его ненавидящим взглядом, после чего, не сдержавшись, даже пару раз наступил на него носком своих начищенных кожаных туфель.

— Вот не поверите мне, но я так и думал, что именно этим всё и закончится! Эти ублюдки из столицы каждый раз так поступают! Все таланты тащат себе, а мы тут вынуждены оставаться работать с бездарностями, которые и «сад»-то рассмотреть толком не могут!

Павлу понадобилось немало времени, чтобы хотя бы чуть-чуть успокоить его, после чего они уже вдвоём передали эту «радостную новость» Тимофею. Сам парень испытал по этому поводу смешанные чувства: с одной стороны, за эти несколько месяцев он уже успел сработаться с учёными из «сада-53», но, с другой стороны, именно в «саду-77» сейчас находились Арсений Палыч и Маргарита, с которыми он успел в некоторой степени даже сдружиться. Впрочем, что он по этому поводу испытывал, никого не волновало; его мнение в принципе никто учитывать не собирался. Приказ есть приказ, и одним зимним утром Тимофея отправили в научно-исследовательский центр, более известный под кодовым названием «Заповедный сад-77».

Об этом месте ходило целое множество слухов самого разного толка. Как оказалось, большая их часть всё же была чьей-то выдумкой, но часть из них всё-таки являлась чистой правдой: так, например, «сад-77» обладал поистине невероятными размерами. Он был настолько велик, что за весь последующий с момента его перевода месяц Тимофею так и не выдалось ни единого шанса вживую встретиться с «первым» и «третьим номерами». Маргарита во время очередной тренировки невероятно удивилась, когда узнала, что теперь они, оказывается, находятся в одном и том же центре. Ловко спрыгнув со стены, она встала перед ним и примерно с полминуты смотрела перед собой, задумчиво потирая подбородок, после чего уверенно ударила кулаком по раскрытой ладони.

— Это точно знак! Надо теперь попросить дедушку отпустить нас вместе куда-нибудь! — сверкая глазами, нетерпеливо воскликнула она. — Дедушка же сам сказал мне, что подарит мне на Новый год всё, чего я только пожелаю. Он ведь мне не откажет, правильно? Ещё как правильно! — наконец заметив недоумённый взгляд Тимофея, она протянула к нему руку и похлопала по плечу. — Надеюсь, что у тебя найдётся хотя бы одна-единственная приличная рубашка, потому что я собираюсь отвести тебя с Арсением Павловичем в один мой любимый ресторанчик! Как раз отпразднуем прошедший Новый год!

Девушка так сильно воодушевилась от этой новости, что невольно вскоре проснулась, а Тимофей так и остался стоять возле стены, раздумывая над тем, сможет ли хотя бы одна из предоставленных ему центром футболок сойти за «приличную рубашку».

Как оказалось, волноваться он начал слишком рано — Маргарите понадобилось добрых две недели, чтобы уговорить своего «дедушку», чья личность была Тимофею неизвестна, отпустить их вместе отдыхать в город. Но ей всё-таки удалось это сделать, пусть и нашлось немало тех, кто отнёсся к этому резко негативно. Впрочем, ни девушку, которая жаждала познакомиться со своими «коллегами» в живую, ни Тимофея, который на протяжении почти пяти месяцев находился в «четырёх стенах» центра, не считая переезда из «сада-53» в «сад-77», это не волновало. Они с нетерпением ждали этой встречи.

Впрочем, не они одни.

Интерлюдия I. Часть IV

В этих краях именно февраль считался самым холодным месяцем в году. И пусть в родном городе Тимофея зимой было на порядок холоднее, однако, находясь в практически «тепличных» условиях на протяжении последнего полугода, он уже успел отвыкнуть не только от холода, но и в принципе от улицы. Увидев над головой хмурое зимнее небо, а под ногами — ослепительно белый снег, «четвёртый» уже было испугался, что и правда сейчас ослепнет, но, благо, вскоре это пугающее ощущение отступило. Остался лишь холодный ветер, бьющий его по щекам, да скрип ещё не убранного снега.

— Идёмте, Тимофей Игоревич, — раздался неподалёку от него голос, принадлежавший незнакомому учтивому мужчине в строгом чёрном костюме.

Этот человек, насколько смог понять Тимофей, являлся приставленным к нему институтом «телохранителем», в чьи задачи входило «осуществление защиты исследователя в случае возникновения опасных ситуаций». Какие конкретно то могли быть «опасные ситуации», ему в «саду-77» так и не объяснили.

— А… Где все остальные? — спросил Тимофей, вместе с тем, впрочем, послушно направившись в сторону неприметного тёмно-серого автомобиля.

Ему отчего-то казалось, что они должны будут встретиться у выхода из центра и уже вместе отправиться в «великолепный ресторан», который им уже не раз во всех красках успела расписать Маргарита. Но отчего-то ни у входа, ни на улице он так и не увидел знакомых лиц. Они уехали первыми?

— Тимофей Игоревич, в целях обеспечения безопасности вы будете доставлены до места проведения встречи от разных выходов из здания института в разных автомобилях, — всё тем же учтивым тоном пояснил ему телохранитель.

Тимофей недоумённо посмотрел на него. Он мигом вспомнил, что похожим же образом передвигаются всевозможные высокопоставленные личности: во-первых, тайно, а, во-вторых, всегда по одиночке, но в то же время в сопровождении охранников. Понимание этого и вызвало у него столь ярко выраженное недоумение. Для чего все эти сложности? Он категорически не мог этого понять. А раз ему самому не удалось это сделать, то он решил расспросить об этом своего учтивого сопровождающего, но тот, вероятно, не был расположен к тому, чтобы вести с ним праздные беседы, так что Тимофей был вынужден сохранить все свои многочисленные вопросы при себе.

После однотонных светлых стен центра огни города показались Тимофею слишком уж кричаще яркими, явно умышленно привлекающими к себе чужое внимание. Но было ли это чем-то плохим? Сам Тимофей не мог ответить на этот вопрос, поскольку сам, едва ли не прижавшись лицом к боковому стеклу автомобиля, с поистине детским любопытством рассматривал каждую пёструю сверкающую вывеску, но те мелькали за окном так быстро, что он с трудом успевал прочесть надписи на них. Однако, вскоре осознав, что он ведёт себя как какая-то «деревенщина» из классических анекдотов со страниц журналов и сканвордов, он негромко прокашлялся в кулак, после чего сел на заднем сидении в более благопристойной позе, нарочито скучающе посмотрев на спинку сидения водителя. Впрочем, не прошло и нескольких минут, как его взгляд снова начало тянуть в сторону окна.

…Подумать только, там, по ту сторону окна, одновременно находилось так много самых разных людей. За считанные минуты он смог увидеть больше людей, чем, будучи в четырёх стенах института, за последние несколько месяцев. И ведь каждый из них куда-то спешит, с кем-то собирается встретиться или наоборот уже прощается, чтобы когда-нибудь встретиться вновь. Вот и самому Тимофею теперь предстояла первая «настоящая» встреча с людьми, с которыми он встречался почти каждый день на протяжении последних полугода.

Вероятно, тому виной были жутчайшие пробки, из которых он и приставленный к нему телохранитель практически не вылезали, но к обозначенному месту встречи они подъехали одновременно с другой машиной, которая выглядела точь-в-точь как их. Выходя наружу, Тимофей краем глаза заметил, как из соседнего с ними автомобиля вышла молодая девушка. Старательно поправляя невероятно дорогую норковую шубу, она провела ладонью по волосам, немного нервно борясь с непослушными локонами, что отказывались «правильно» лежать на её плечах. В процессе своей борьбы та бросила мимолётный взгляд в сторону Тимофея и тут же замерла. И сразу после этого он воочию увидел, как хорошо знакомое ему лицо скривилось в не менее знакомой гримасе. Бросив свою борьбу с причёской, она, слегка покачиваясь, медленно подошла к нему и мёртвой хваткой вцепилась в его предплечье.

— Поможешь мне дойти. Ясно? — не попросила, буквально велела ему девушка.

Будь на месте Тимофея другой, не знавший девушку человек, тот наверняка ответил на её слова иначе, однако «четвёртый» лишь приподнял брови и насмешливо отозвался:

— Как велит Её Высочество. Слушаюсь и повинуюсь.

— Ещё хотя бы раз услышу от тебя такое, будешь нещадно бит этим же сапогом, — вероятно, в качестве демонстрации «боевой мощи» оного, она слегка притопнула тонким длинным каблучком. — Вот чтоб я только ещё когда-нибудь повелась на комментарии «покупателей». Представь себе, эти курицы писали, мол, «в них ходишь, как в тапочках». Какие ещё к чёрту тапочки?! Они в своей жизни хоть раз настоящие тапочки видели? Знаешь, если после сегодняшнего дня я смогу без проблем ходить на своих двоих, то больше никогда не буду заказывать обувь в интернет-магазинах!..

Под крайне недовольное бурчание Маргариты они в сопровождении двух чем-то походивших друг на друга телохранителей вошли в ресторан. Впрочем, не успели они и двух шагов сделать внутри, как прямо у входа их перехватил охваченный волнением управляющий. Потирая потные ладони то друг о друга, то о свои брюки, побледневший мужчина средних лет сопроводил их на второй этаж совершенно пустого ресторана. Придерживая ругающуюся от боли девушку, Тимофей с любопытством оглядывался по сторонам, отвлечённо думая о том, что как бы дорого ни выглядел ресторан, но рестораном его всё-таки делают посетители. Впрочем, сам Тимофей едва ли раз в своей жизни ходил по таким местам, так что мало во всём этом смыслил. По этой причине существовала не нулевая вероятность того, что он просто чего-то не понял.

Над тем, что именно он мог не понять, парень думал ровно до того момента, пока они не поднялись до второго этажа, где их уже ждали, внезапно, ещё двое человек.

Одним из них был уже хорошо знакомый Тимофею Арсений Палыч, который, вопреки требованиям Маргариты надеть «приличную белую рубашку», был одет в тёплый шерстяной свитер. Не боясь получить от девушки нагоняй, он, от нечего делать играя чужими очками, и сяк и этак вертел их в руках, после чего наконец нацепил на нос и, развернувшись, о чём-то спросил второго мужчину, сидевшего за столом рядом с ним. Тот в ответ как-то особо тяжело вздохнул и, покачав головой, снял с него очки, после чего надел их сам. Второго человека Тимофей видел впервые в жизни. Это был чем-то сильно недовольный мужчина-альбинос, который, нахмурив светлые брови, что-то объяснял расслабленно подпершему рукой голову Арсению Палычу.

— …Да-да, я так и понял. Я просто напомню тебе, что тебя никто не заставлял сюда приезжать. Ты сам проявил желание составить нам сегодня компанию, — донёсся до них расслабленный голос «первого номера». — А ведь у тебя была такая чудесная возможность поиздеваться над учёными, завалив их сверхурочной работой, пока я нахожусь вне зоны действия внутренней телефонной связи, но, даже понимая это, ты всё равно решил увязаться за мной.

— Ты и правда так сильно хочешь, чтобы я ещё раз тебе повторил, насколько вы все важны для нашего проекта? Тебе так нравится слушать одно по одному? — невозмутимо отозвался мужчина-альбинос.

— Нет уж. Сердечно благодарю, но мне и трёх последних раз хватило с головой. К тому же, об этом лучше всяких слов говорит то количество охраны, которую вы с нами отправили. Тут, наверно, целый взвод — не меньше. Их хватит, чтобы защитить нас от небольшой армии, — хмыкнул Арсений Палыч. — Да вот только где отыскать аж одну целую враждебно настроенную армию? Это, конечно, вопрос. Помимо этого, мне всё ещё непонятно, что тут забыл ты, Саш.

— Маргарита, Тимофей, — с невозмутимым видом проигнорировав его вопрос, мужчина-альбинос приподнялся со своего места и кивком поприветствовал вошедших.

— Александр Александрович, не ожидала вас здесь увидеть, — была порядком удивлена и совершенно не скрывала этого Маргарита.

Тимофей невольно напрягся. Значит, этот мужчина и есть тот самый «Александр Александрович»? Невероятно важная «шишка», гениальный учёный и заведующий лабораторией, с которым Арсений Палыч водит дружбу? Его «наставник» и правда был необыкновенным человеком, потому что сам Тимофей при виде мужчины-альбиноса ощутил необъяснимое волнение и даже страх, причину которых ему всё никак не удавалось отыскать. Может, это то, что принято называть «предчувствием»?

— Сама понимаешь, Рит, зарплаты в центре не особо высокие, вот он и пришёл поесть, что называется, задарма, — с улыбкой произнёс Арсений Палыч, после чего вслед за Александром Александровичем поднялся со своего места. Маргарита, заметив это, тут же практически оттолкнула от себя Тимофея и на негнущихся ногах подошла к «первому», едва не упав при этом в его объятия. — Рит, с тобой точно всё хорошо? Почему ноги совсем не держат? — спросил он, после чего опустил взгляд. В его глазах в тот же миг отразилось понимание. — …Эта высота каблука явно не для тебя. Давай-ка я помогу тебе сесть. Держись за меня, — предложил тот, а затем перевёл взгляд на Тимофея, кивнув ему в качестве приветствия.

Поначалу «чудный вечер, посвященный их первой встрече в реальности» казался немного напряжённым, но благодаря многочисленным стараниям Маргариты трое мужчин постепенно влились в общую беседу. Только ещё лучше стало после внезапного появления ещё одного человека, который изначально также не был знаком Тимофею. По итогу этим неизвестным оказался уже как-то раз упомянутый Маргаритой в разговоре «тринадцатый», который представился им Фёдором. Объяснив своё опоздание всё теми же «жуткими пробками», он пожал каждому из мужчин руку и на словах поприветствовал девушку, после чего с совершенно невозмутимым видом протянул Арсению Палычу через стол какую-то книгу. Тот, к искреннему удивлению Тимофея, тут же вцепился в неё мёртвой хваткой, словно опасаясь того, что ту у него могут отобрать, и крепко прижал к своей груди, будто она была его драгоценным сокровищем.

— А что это такое? — из чистого любопытства прямо спросил у него Тимофей.

— Дай угадаю. Небось, это очередной шедевр Пелы? — с лёгкой иронией в голосе произнесла Маргарита, которая явно не была высокого мнения ни о «шедевре», ни о некой «Пеле». Фёдор крайне строго посмотрел на неё, но промолчал, но вот Арсений Палыч тут же встал на их, девушки и книги, защиту грудью.

— В моих руках, между прочим, печатная версия одной из самых первых книг, написанных Пелагеей Андреевной. Помню, я впервые прочитал её ещё в электронном виде, когда заканчивал школу. Знаете, случайно наткнулся, когда готовился к задачам по генетике. Тоже, каюсь, первым делом подумал, что это ерунда какая-то, что называется, «писанина от девушки для девушек», а потом неожиданной поймал себя на том, что с нетерпением жду каждую следующую главу, — его голос неуловимо смягчился, лучше всяких слов показав, насколько для него была важна эта книга. Маргарита, отвернувшись, тихо фыркнула, но ничего ему на это так и не сказала. — Не фырчи. Если продолжишь так делать, то шампанское носом пойдёт.

Никто не мог точно сказать, в какой момент за столом помимо еды начал появляться алкоголь. Впрочем, под аккомпанемент увлечённой беседы тот уходил необычайно быстро, и в какой-то момент Тимофей просто взял и внезапно ощутил, что ему буквально жизненно необходимо немедленно пойти в туалет. Практически одновременно с ним на ноги поднялся и Арсений Палыч, после чего c небольшой заминкой встал, заметно покачиваясь из стороны в сторону, и Александр Александрович. «Первый номер» повернулся к тому и смерил недовольным взглядом. Бормоча что-то себе под нос, он помог ему усесться обратно на стул, после чего обратился к остальным:

— Этому больше не наливать. Федь, — затем посмотрел он на «тринадцатого», — могу я попросить тебя проследить за тем, чтобы он тут ничего не натворил, пока я до туалета и обратно сбегаю. Честно, прежде никогда не видел, как он пьёт. Надеюсь, что он не начнёт буянить за те три минуты, пока меня не будет, — удерживая того на стуле, пробормотал Арсений Палыч.

— Я тоже… Хочу до туалета… — невнятно пробормотал учёный, хватая того за руку. И без того бледное лицо Александра Александровича побледнело ещё больше, из-за чего тёмно-фиолетовые сосуды его лица стали видны особенно чётко.

«Первый номер» посмотрел на него в ответ с крайне сложным выражением лица, после чего с лёгким недоумением в голосе протянул:

— Ходит расхожее мнение о том, что девушки любят ходить до туалета «парами». Тогда мужчины, получается, ходят туда «тройками»? — стоило его риторическому вопросу прозвучать, как их столик погрузился в тишину.

Затуманенные алкоголем «светлые головы» были всерьёз озадачены этим вопросом. Был озадачен и Тимофей, но ровно до того момента, пока не ощутил, как кто-то слегка дёрнул его за рукав рубашки. Обернувшись, он увидел Арсения Палыча, которому всё-таки удалось высвободиться из крепкого хвата своего перепившего друга. В его глазах читался вопрос, мол, «ну ты идёшь»? «Или тоже будешь думать об этой ерунде?» Тимофей тут же отправился вслед за ним, ощущая при этом лёгкое головокружение. Его взгляд бесконтрольно переходил от точки к точке, пока не остановился на чьих-то холодных глазах. Точно, он уже и забыл о том, что на протяжении всего этого времени кто-то продолжал неустанно следить за ними.

— Мне кажется, или вы действительно прямо сейчас превышаете свои полномочия? — произнёс Арсений Палыч, заметив, как один из телохранителей сделал шаг вперёд, вероятно, решив отправиться в туалет вместе с ними. Впрочем, вероятно, подумав, что его слова прозвучали слишком уж резко, он смягчил их откровенно пьяной полуулыбкой, после чего добавил, — Друзья-товарищи, ну, право слово, дайте нам спокойно справить нужду. Лично я уже давно привык спать под чужим присмотром, но вот ходить в туалет… Вы когда-нибудь слышали о такой неприятной штуке, как «медвежья болезнь»? — невинно поинтересовался тот, после чего скорым шагом направился в туалет. За ним последовал и Тимофей. Арсений Палыч, услышав его шаги, обернулся и, уже стоя перед кабинкой туалета, еле слышно пробормотал, — Так и живём, Тимофей, так и живём…

Эти слова эхом прозвучали в опустевшей голове Тимофея. Было в них что-то такое, что зацепило его сердце, засев в нём маленькой, но такой болезненной занозой, не позволявшей оставить их без внимания, но растворённый в крови алкоголь не позволил ему мыслить трезво, из-за чего это чувство так и осталось для него нераспознанным. И он, кивнув, просто скрылся за дверью соседней с тем кабинки.

Позже, склонившись над белоснежной, начищенной до блеска раковиной, Тимофей принялся старательно намывать руки, в тишине комнаты невольно прислушиваясь к тому, что происходило за закрытой дверью одной из кабинок в туалете. Поначалу до него доносилось лишь негромкое шебаршение, которое с течением времени начало становиться всё более и более громким и, что любопытно, нервозным. Вытерев руки о бумажное полотенце, Тимофей обернулся и неуверенно посмотрел на ручку закрытой кабинки. Немного помучавшись от собственной нерешительности, он, прокашлявшись, неуверенно спросил:

— Арсений Палыч, у вас там всё хорошо? Может, вам… Э-э-э, помощь какая нужна? — первым делом спросил Тимофей и только после этого подумал о том, как и чем он мог помочь сидевшему на унитазе человеку, у которого явно возникли какие-то проблемы.

Точно такой же вопрос явно озадачил и Арсения Палыча, поскольку шевеление в кабинке на время прекратилось, после чего из-за двери раздался неловкий кашель, за которым явно старались скрыть с трудом сдерживаемый смех. Тимофей, казалось, даже протрезвел от охватившего его стыда. И как он только мог до такого додуматься?! Теперь его точно посчитают последним идиотом!

— …Я не уверен, что ты сможешь мне помочь в столь… Щекотливой ситуации, — немного успокоившись, ответил мужчина.

Нахлынувший на него стыд в тот же миг отступил, Тимофей встрепенулся. Пусть Арсений Палыч и усомнился в том, что он сможет ему помочь, но при этом всём он не стал отрицать того, что у него возникли какие-то трудности! А вдруг произошло что-то серьёзное?! Вдруг он слишком резко сел, и у него закружилась голова?! Или из-за выпитого он теперь не может подняться на ноги?! Или его не вовремя качнуло в сторону, и он промахнулся мимо унитаза, из-за чего теперь жутко стыдится?!

— Вы точно уверены? Если не я, то, может, кто-нибудь из тех мужчин в чёрных костюмах сможет вам чем-нибудь помочь…

От переполнивших его голову мыслей вкупе с алкоголем у него закружилась голова. Стараясь помнить то, что главная его задача — спасение Арсения Палыча из кабинки туалета, он сделал шаг в сторону двери, ведущей в зал ресторана, но его немедленно остановил встревоженный голос мужчины:

— Стой! Не надо! Они мне тоже не помогут!.. — воскликнул Арсений Палыч, после чего, слегка замявшись, замолк. Раздался его тяжёлый вздох. — Только не смейся надо мной, хорошо? Ситуация необычная, конечно, но может произойти с каждым… Короче, у меня ткань трусов защемило молнией, и я из-за этого не могу ни расстегнуть штаны, ни застегнуть их до конца. Дай мне буквально пять минут. Я сам уж постараюсь как-нибудь с этим справиться. Если у меня возникнут сложности, то я сразу отправлю сообщение с мольбами о помощи. Только, прошу, не говори никому об этом!

Тимофей, услышав нервозные нотки в его голосе, в первое мгновение собирался было ринуться ему на помощь, но, услышав, какого конкретно рода проблема настигла того, тут же замер на месте. Ситуация и правда складывалась, мягко скажем, щекотливая. При всём том уважении, которое тот испытывал к «первому номеру» как к своему наставнику, в таком случае он всё же ничем не мог ему помочь. Разве что на словах подбодрить, но и это выглядело как-то слишком уж сомнительно. Ну, право слово, не мог же он, отринув всякий стыд, в искреннем желании помочь сесть перед его промежностью на корточки и, велев не мешать, взять проблему в свои, кхм, руки? Тимофея в тот же миг прошиб ледяной озноб, а лицо скривилось в жуткой гримасе. Ещё хуже ему стало после того, как он представил, что кто-нибудь посторонний, решив зайти в туалет, увидит их в столь неоднозначном положении. Нет, он не мог подвергнуть честь и достоинство «первого» опасности!

Таким образом, звёзды в этот зимний вечер сложились так, что Тимофей оказался вынужден, прокашлявшись, еле разборчиво пробормотать:

— Я тогда пойду. Зовите, если вдруг что.

Уже выйдя из туалета в зал ресторана, Тимофей вскользь подумал о том, как Арсений Палыч собирался кому-то звонить. Дело в том, что у исследователей из соображения как безопасности, так и соблюдения конфиденциальности были изъяты все личные мобильные телефоны. Но, с другой стороны, «первый номер» — это всё-таки «первый номер». Действительно особенный среди особенных. Вполне могла существовать вероятность того, что ему в силу его положения изначально допускались некоторые послабления. К тому же, в конце концов, у него в друзьях водился аж целый заведующий лабораторией, благодаря которому ему могло быть дозволено куда больше, чем остальным исследователям.

Придумать ещё какое правдоподобное объяснение словам «первого» Тимофей не успел, потому как стоило ему только выйти из туалета, как перед ним тут же встал один из телохранителей. Рослый хмурый мужчина сначала пристально посмотрел на него, после чего перевёл взгляд в сторону туалета.

— Арсений Павлович… — начал было говорить мужчина в тёмном костюме, одновременно с этим сделав шаг в сторону туалета, однако его путь внезапно оказался перекрыт «четвёртым номером», чьи шестерёнки ещё никогда в жизни так скоро не крутились.

— …Арсений Палыч не зря говорил про «медвежью болезнь».

Вероятно, в тот момент Тимофей действительно был очень и очень пьян, потому что на трезвую голову он такое бы и в жизнь не сказал. Но эта самая жизнь поставила его в сложную ситуацию, где на кону были честь и достоинство его уважаемого наставника, ставшего его проводником в мире «Заповедного сада». Нет, будь Арсений Палыч ещё хотя бы на десяток-другой лет старше, то Тимофей мог назвать его вторым отцом, взявшим его под свою опеку! А как мог любящий сын сказать, что у его отца трусы молнией зажевало?! Нет, тогда его отец точно смутился бы до смерти, а Тимофей, как любящий сын, желал ему долгих лет жизни! Именно так и никак иначе!

— Давайте дадим ему ещё буквально пять-десять минут. Наверно, сливки в жульене оказались слишком жирными, вот и, как говорят, «легли не совсем неудачно», — покачал «почтительный сын» головой.

Видимо, какая-то часть от его фразы смогла достичь ушей порядком подвыпившей Маргариты, которая, слегка приподнявшись, тут же воскликнула:

— Еда в нашем центре просто отвратительна! Нас постоянно кормят одной и той же постной бурдой! Я устала питаться сплошной травой да сухим хлебом в прикуску с варёной курицей! Из-за этого я едва приложилась к жульену, а в меня уже ничего больше не влезает! Мой несчастный желудок усох до состояния горошинки! — девушка, которая, как оказалось, уже давно искала повод, чтобы обсудить эту проблему, немедленно перетянула всё внимание окружающих на себя. — Всё! С меня хватит! Я прямо сейчас позвоню дедушке и попрошу его сегодня же пересмотреть всё меню в столовой! Это же безобразие какое-то!

Тот факт, что у девушки с собой был личный мобильный телефон, немного успокоил Тимофея. Его догадки оказались верны: первые три номера в их исследовательской команде и правда имели определённый привилегии, о которых он, будучи «четвёртым», ничего не знал. Этот факт даже вызвал у него вспышку сильной зависти, которая, впрочем, довольно скоро развеялась, поскольку уже совсем скоро почти каждый, кто в этот момент находился на втором этаже ресторана, бросился к разбушевавшейся девушке, стараясь пресечь всякую её попытку и правда дозвониться до дедушки. Мало того, что она была мертвецки пьяна, из-за чего им и так могло сильно достаться, так ещё и список её «категорических требований» с течением времени становился всё длиннее и длиннее.

Попытки успокоить Маргариту заняли у них некоторое время. Только тогда, когда девушку всё-таки удалось слегка утихомирить, и та, будучи до глубины своей души обиженной в самых лучших чувствах, отвернулась от них, неожиданно обнаружилось отсутствие в зале ещё одного человека. Слишком уж подозрительно долгое отсутствие.

— Где Арсений? — прежде вялый взгляд Александра Александровича неожиданно прояснился, будто это и не он вовсе пил в тот день.

— У него возникли некоторые сложности в туалете… — Тимофей немного стушевался, старательно пытаясь подобрать наиболее подходящие слова для описания произошедшей с тем отнюдь не простой ситуации, но те всё никак не хотели находиться. — Но вы не волнуйтесь — с ним ничего серьёзного не произошло! Он пообещал мне, что позвонит, если не сможет сам справиться со штанами!..

Не успел Тимофей договорить свою сбивчивую речь, как из-за его спины раздался голос одного из телохранителей, который, не дожидаясь распоряжения начальства, уже успел внимательно осмотреть туалет:

— Александр Александрович, внутри туалета никого нет. Окно открыто. На снегу были обнаружены следы, ведущие в сторону переулка. Часть наших людей уже отправилась по следу, а оставшиеся проверяют камеры наблюдения этого и соседних заведений, чтобы определить направление его передвижения. Александр Александрович, прошу нас извинить, мы и подумать не могли, что такое в принципе может произойти. Зима, холодно всё-таки…

Сам Александр Александрович, услышав его слова, негромко усмехнулся. На лице мужчины застыла слабая полуулыбка, от вида которой по спине Тимофея пробежал целый табун до смерти перепуганных мурашек. Учёный же только слегка покачал головой, после чего спокойно поднялся со своего места. Стоило ему это сделать, как к нему тут же подбежали несколько человек из числа телохранителей и принялись судорожно помогать ему одеться. Мужчина, взяв в руки бордовый шарф, замотался в него, после чего надел чёрное пальто.

— …Позвонит он, конечно. Без телефона-то, — всё с той же полуулыбкой пробормотал Александр Александрович, посмотрев в сторону окна. На улице тем временем успело потемнеть. В свете фонарей на землю лениво опускались редкие снежинки. И правда. На дворе была зима. — Решился уйти в мороз без верхней одежды… Вы, — обратился он к оставшимся охранникам, — отвезите «третью», «четвёртого» и «тринадцатого» обратно в «сад-77». Как только это сделаете, сразу присоединяйтесь к группе поиска «первого». И… Хм, не забудьте прихватить его верхнюю одежду. Наверняка Арсений успеет замёрзнуть, пока будет слоняться по улицам. Будет нехорошо, если он из-за этой глупости, по итогу, заболеет.

Отдав распоряжения, Александр Александрович окинул каждого долгим пристальным взглядом, от которого у всех буквально стыла кровь в жилах. В улыбающихся глазах не было ни следа злости, но каждое его слово было наполнено невысказанным вслух предупреждением. Произошедшее было следствием халатности, за которую виновные понесут наказание, так что в их же интересах как можно скорее всё исправить. Потому что в ином случае они не смогут справиться с тяжестью постигнувшего их наказания.

В конце взгляд красных глаз мужчины остановился на книге, которую с собой принёс «тринадцатый». Та одиноко лежала ближе к краю стола, у того места, где сидел «первый». Взяв её с собой, Александр Александрович улыбнулся ещё самую малость шире, после чего спокойным шагом направился к выходу из ресторана, пока люди, оставшиеся у него за спиной, продолжали обливаться холодным потом.

***

Тимофей до сих пор доподлинно не знал, кем конкретно являлся дедушка Маргариты, но именно что благодаря их родству девушка имела определённый вес в институте, авторитет, против которого мало кто решался пойти.

Так произошло и в этот раз: никто из охранников не решился пойти против Маргариты, когда та в ультимативной форме заявила, что не вернётся в «сад-77» до тех пор, пока не убедится в том, что с Арсением Павловичем всё хорошо. Рослые крепкие мужчины в строгих тёмных костюмах просто не знали, как подступиться к хрупкой девушке, которая без всякого стеснения в каждой своей фразе так или иначе, но ссылалась на своего «всемогущего» дедушку. Конечно, они пытались вежливо донести до неё, что таково распоряжение Александра Александровича, что ситуация сложилась непростая и ещё неизвестно, насколько растянутся поиски «первого номера». Да и, если быть до конца честным, не было ясно, разрешат ли им, по итогу, встретиться.

Да, в их словах отчётливо прослеживалась мысль, которая тонкой красной нитью пронизывала все их неловкие речи: не вызывало никакого сомнения то, что Арсения Павловича в самое скорое время разыщут, вопрос заключался только в том, что за этим последует. И самый вероятный из возможных исходов — это строгое наказание. Наказание за побег.

Пока Маргарита откровенно развлекала себя тем, что перебрасывалась короткими колкими фразами с растерявшимися телохранителями, которые в едином порыве ломали головы над тем, как к ней правильно подступить, чтобы при этом не вызвать гнев её деда, Тимофей сидел в прострации в стороне от них. До него очень медленно, будто бы даже нехотя начал доходить смысл произошедшего.

Подумать только, Арсений Палыч, их уважаемый «первый номер», воспользовался подвернувшимся ему шансом и сбежал от них. Но почему? Что заставило его так поступить? Насколько Тимофей знал, ситуация «первого» сильно отличалась от его собственной: если Тимофей проходил в «саду-77» «альтернативную службу», то Арсения Палыча, скорее, можно было назвать наёмным работником. Неужели его рабочие условия были настолько отвратительными, что он не дождался времени окончания контракта и сбежал? Или зарплата была слишком низкой? Нет, это всё глупости какие-то. Но тогда что заставило его так поступить? Другие пришедшие ему на ум версии показались ему ещё менее достойными внимания. Лишь в одном Тимофей был твёрдо уверен: у Арсения Палыча была серьёзная причина, чтобы так поступить. Просто не могло не быть. Потому что только в этом случае Тимофей мог найти в себе силы простить его за столь жестокий обман.

Довольно скоро до них дошли новости, что Арсений Павлович был успешно найден. Услышав об этом, Тимофей невольно посмотрел на циферблат часов и мысленно отметил, что с того момента, как было обнаружено его исчезновение, прошло чуть более часа. Всего какого-то одного несчастного часа людям из «сада» оказалось достаточно, чтобы отыскать этого дерзкого беглеца. Это вызывало восхищение, но в то же время и пугало. Неужели силы «сада-77» настолько велики? Возможно ли в принципе от них скрыться? И… Дадут ли возможность ему, Тимофею, уйти, когда подойдёт к концу срок его службы?

За этими мыслями «четвёртый» совсем не обратил внимание на то, как резко потемнел взгляд Маргариты.

— Я хочу увидеть Арсения Павловича! Прямо сейчас! Немедленно! — произнесла девушка, поднявшись со своего места и с шумом отодвинув приставленный к столу стул. По всему её виду становилось ясно, что она была настроена серьёзно.

— Извините, но… — попытался возразить один из телохранителей, но, как и многие, многие разы прежде, все его возражения оказались лишь жалкой пылью перед лицом этой решительной девушки.

— Я должна лично убедиться в том, что с ним всё в порядке! Мы немедленно едем к Арсению Павловичу! — звонким ударом тонкого каблучка по паркету поставила она точку в этом так и не начавшемся споре, после чего обернулась и, вскинув бровь, обратилась к Тимофею. — Тимош, ты чего сидишь? Неужто к стулу прирос? Не заставляй меня себя ждать!

В этот момент Тимофей как никогда прежде в своей жизни почувствовал себя собакой, которой дали команду «к ноге». Впрочем, спорить и уж тем более ругаться с ней тот не собирался, ведь и ему самому очень хотелось увидеть Арсения Палыча. Увидеть, чтобы узнать от того, почему он решил так поступить.

До ресторана они добирались на отдельных автомобилях, но до того места, где отыскали Арсения Павловича, ехали уже все вместе. Глядя в окно, Тимофей мысленно подивился тому, что по ту сторону кричаще-ярких вывесок, на которые он по пути до ресторана так жадно заглядывался, находились самые обыкновенные маленькие жилые дворы. Как оказалось, именно в одном таком двору неподалёку от ресторана Арсения Палыча и обнаружили. Ехали они до этого места недолго, уже буквально десять минут спустя занырнув в проезд между балконами, соединявшими два самых обыкновенных панельных дома.

Совсем скоро они увидели три совершенно одинаковые тёмные машины, к которым со стороны двора медленно приближались две укутанные тьмой фигуры. Выглянув из машины, Тимофей вытянул шею и, присмотревшись, признал в них Арсения Палыча и Александра Александровича. Первый из них неспешно шагал чуть впереди, не показывая этого открыто, но всё равно будто стараясь оторваться от шедшего подле него учёного. Самым удивительным было то, что вокруг его шеи был плотно намотан бордовый шарф, который Тимофей буквально час назад наблюдал у заведующего лабораторией. Последний, к слову, отставая на полшага-шаг, шёл прямо за «первым». Из его рта постоянно выходили клубы пара — тот явно о чём-то очень увлечённо говорил на протяжении всего их пути. К сожалению, они с Маргаритой смогли услышать лишь часть его монолога:

— …вернуться к участию в наших экспериментах, — донёсся до них голос Александра Александровича, когда те подошли вплотную к трём автомобилям. Мужчина-альбинос отвёл взгляд от идущего впереди него человека и с лёгким недоумением посмотрел на откуда-то появившуюся четвёртую машину. — А что они здесь делают? — кивнул он в их сторону. — Разве я не велел отвезти их обратно в институт? Что они тут…

Далее события начали развиваться с поразительной скоростью в направлении, никаких предпосылок к которому не было. Спокойно стоявший Арсений Палыч внезапно поднял прежде низко опущенную голову. Его бледное лицо осветили фары автомобиля. В светло-карих мужчины отразилась бессильная ярость, показавшаяся Тимофею чуждой этому лицу. Будто тот просто не мог испытывать такого рода эмоции. Но это было совсем не так.

Не сказав и слова, Арсений Палыч, резко развернувшись, замахнулся кулаком в сторону учёного. Маргарита, успевшая одной ногой выйти из автомобиля навстречу «первому», при виде этого невольно вскрикнула. Все мысленно подготовили себя к тому, что уже в следующий миг пара очков на носу Александра Александровича вместе с самим носом окажутся разбиты, но учёный оказался вовсе не так прост, каким мог показаться на первый взгляд.

На удивление быстро отреагировав, тот схватил «первого» за руку и, вывернув её, с силой прижал того к одному из трёх ожидавших их автомобилей. Арсений Палыч, широко распахнув глаза, замер, глядя на своё размытое отражение, после чего еле слышно что-то произнёс. Александр Александрович лишь слабо кивнул головой, закрепив своё действие привычной полуулыбкой, в нынешних условиях показавшейся чересчур уж издевательской.

И тут «первый» резко запрокинул голову и с силой ударился лбом прямо об автомобиль. Учёный, порядком удивившись, отреагировал лишь несколькими мгновениями позже, тем самым позволив тому удариться ещё не меньше трёх раз. Но уже этих трёх раз оказалось достаточно, чтобы всё его лицо оказалось покрыто льющейся из носа кровью. Перед четвёртым ударом Александр Александрович успел увести его от машины, и Арсений Палыч, не удержавшись на ногах, тут же осел на землю. Крупные капли крови вмиг окрасили снег вокруг него.

— Что? Умереть решил? — вопреки широко распахнутым глазам на лице учёного продолжала держаться всё та же улыбка, что выглядело не менее пугающе, чем разбитое лицо Арсения Павловича. — Чёрта с два я позволю тебе это сделать, Сень, — с этими словами Александр Александрович самолично поднял того с земли и закинул на заднее сидение одной из машин. Посмотрев на окрасившейся кровью снег, он слегка нахмурился, после чего снова перевёл взгляд на компанию исследователей во главе с Маргаритой и всё с той же улыбкой произнёс, — Вернуть их всех в институт. Немедленно.

На этот раз авторитета Маргариты уже не хватило. Их посадили в машины и отвезли в центр.

Следующая встреча Тимофея с Арсением Палычем произошла только через целый год после этого события.

Интерлюдия I. Часть V

Постепенно в личном расписании Тимофея всё меньше времени начали отводить на индивидуальные тренировки, взамен этого возросла частота его участия в различных экспериментах. Помимо этого, ему даже несколько раз доверили стать проводником по «саду» для новичков, но каждый такой опыт можно было скорее отнести к неудачным, чем к удачным.

Так, он, к примеру, наконец-то понял, по какой причине некоторых из новичков в шутку называли «слепыми котятами»: ими оказались люди, пребывавшие будто в состоянии лёгкого полусна. Они бесцельно размахивали перед собой руками, а если им всё-таки удавалось что-то поймать, то сразу начинали по-идиотски улыбаться, так и этак вертя найденное. «Слепые котята» совершенно никак не реагировали на вербальное общение, а в их памяти после пробуждения оставались лишь размытые изображения, в которых лишь отдалённо угадывались очертания «Эдема». Таких «котят» среди потенциальных исследователей было абсолютное большинство.

Лишь один-единственный раз Тимофею довелось повстречать человека, который отчётливо осознавал кто он и где находится, но и тогда всё прошло не сказать, чтобы гладко: способность новичка ориентироваться в «саду» оказалась просто наиотвратительнейшей, из-за чего «четвёртому», приложившему к этому делу немало усилий, не удалось даже довести его до «стены», не говоря уже о том, чтобы предложить ему взобраться на неё.

Впрочем, проводником его просили стать не так уж и часто, куда больше времени у него уходило на участие в экспериментах. Если быть точнее, то примерно в середине весны его привлекли в качестве основного исследователя к весьма крупному амбициозному проекту «Осознанные сновидения». Перед каждым участником этого проекта стояла цель: «Не только изучить, но и научиться контролировать сны в "Заповедном саду"». Для её достижения они поставили перед собой следующие задачи: во-первых, отыскать способ поддерживать связь с исследователем, с чем учёные испытывали трудность на протяжении всего того времени, пока они изучали «Заповедный сад», и, во-вторых, определить природу и механизмы работы эффекта, названного «Осознанным сновидением».

Этот эффект, как объяснил Тимофею один из учёных, с которым тот работал в одной команде, был случайно открыт благодаря «первому номеру»:

— Тимофей Игоревич, вот вы когда-нибудь задумывались над тем, почему «Заповедный сад» называется именно что «садом», а ведь он совсем не похож на типичный «сад»?

— Если честно, то да. Примерно каждый раз, когда меня отправляют в «сад», — не стал юлить Тимофей.

Это было чистой правдой. Что могло быть общего у «лиственничного леса» и «сада»? Пожалуй, только то, что учёные по какой-то неизвестной причине однажды пришли к выводу, что было бы неплохо обозвать лес «Заповедным садом».

— А всё потому, что изначально там и правда находился прекрасный цветущий сад. У нас сохранились архивные записи, в которых нынешний «второй», будучи гораздо моложе, чем теперь, описывал то, что ему довелось там увидеть: «несчётное число самых разных цветов и цветущих деревьев, от которых исходил столь сладкий аромат, что от него можно было опьянеть». Но в день, когда «первого» впервые отправили в «Заповедный сад», ему каким-то образом удалось изменить его до неузнаваемости, не приложив к этому никаких видимых усилий. По крайней мере, «второй», который как раз-таки был назначен для будущего «первого номера» проводником, позже в своём докладе описал, как стал свидетелем того, что раскидистые кусты, тяготевшие к земле от цветов, буквально на его глазах обратились высокими лиственницами, отчего в «саду» внезапно потемнело. Поразительное, наверно, было зрелище. Как жаль, что мы не могли тогда, да и сейчас всё ещё не нашли способа увидеть это место своими собственными глазами, но в будущем… Мы уже делаем первые уверенные шаги в этом направлении. Если на нашем пути не возникнут непредвиденные препятствия, то мы сможем, по меньше мере, непостоянно, но поддерживать с вами связь в «саду».

Для достижения поставленной цели была собрана команда поистине выдающихся учёных, потому как не прошло и нескольких месяцев, как «связь» в большей или меньше степени, но удалось осуществить. Впрочем, как бы все ни старались, но она продолжала быть довольно-таки нестабильной: разговор между исследователем и закреплённым за ним оператором длился не больше нескольких минут, после чего связь обрывалась. Часть учёных выдвинула предположение, что это было как-то связано с различием скорости течения времени во сне и в реальности: как не раз замечали сами исследователи, для них время в «саду» как будто текло медленнее.

Помимо этого, был отмечен один интересный феномен: у исследователей, помогавших налаживать «связь», в «саду» неожиданно появились различные аксессуары, через которые, предположительно, «связь» и осуществлялась. Так, к примеру, у Тимофея на запястье появились сломанные часы, которые не могли показывать время, но вместе с тем именно от них исходил голос его оператора.

Куда более серьёзные трудности возникли на пути учёных при решении второй, поставленной перед ними задачи.

Насколько Тимофею удалось узнать, самые первые шаги в этом проекте некогда были совершены «первым» и «третьей». К слову, как оказалось, первая встреча «четвёртого» с Арсением Палычем произошла именно в тот момент, когда подошла к концу очередная серия этих экспериментов, из-за чего его лицо тогда и выглядело столь неприглядно. К сожалению, на данный момент как «первый», так и «третья» по той или иной причине, но были переведены для участия в иных экспериментах. Таким образом, эта неподъёмная ноша и пала на плечи «четвёртого», которому всё никак не удавалось хотя бы чуть-чуть продвинуться в выполнении своей задачи: ни в одиночку, ни в команде с другими исследователями. Величественные лиственницы всё также продолжали быть теми же лиственницами, как бы он ни пытался убедить их в обратном.

Учёные не давили на него, однако Тимофей явственно ощущал исходящее от них немое ожидание, которое день ото дня становилось только сильнее. Тяжесть возлагаемых на него ожиданий оказалась для него неподъёмной, отчего юноша постепенно начал становиться всё более и более нервозным, что вскоре стало заметно всеми окружающими, пусть он и всячески старался это скрыть. Впрочем, продолжаться так долго не могло. «Четвёртый» явно не мог «вывезти» эксперимент в одиночку, поэтому ему в помощь, по итогу, направили более опытного товарища.

— Арсений Палыч? Вы? — пробормотал «четвёртый». Его взгляд бегал из стороны в сторону, но всё-таки остановился на стоявшем перед ним мужчине.

При виде «первого» Тимофея охватили смешанные чувства: он, несомненно, был рад его увидеть, но в тоже время испытывал неясное смущение и даже разочарование. Для него Арсений Палыч в течение почти что полугода выступал в роли мудрого наставника, так что он испытывал к мужчине глубокое уважение. Однако на дне целого моря уважение осел крайне неприятный осадок: как ни пытайся юлить, выдумывая многочисленные оправдания, но факт оставался фактом — в тот зимний день «первый» воспользовался им в качестве прикрытия, обманув пьяного и оттого особенно доверчивого парня столь грубым образом. И произошло это прямо во время их первой встречи «вживую», после чего Арсений Палыч просто взял и исчез на целый год, на протяжении которого от него не пришло ни единой весточки.

— Тимофей, — в знак приветствия кивнул ему мужчина, после чего оттолкнулся от лиственницы, к которой, прислонившись, стоял, и спокойным шагом направился к нему.

Внешне «первый» за прошедший год практически не изменился. Разве что у него на шее появился длинный бордовый шарф, что не меньше трёх раз обматывал его шею, защищая от холодных ветров, которых в «саду» отродясь не было. Тимофей тут же мысленно предположил, что шарф мужчины и его часы обладали схожими функциями, символизируя связь мужчины с его оператором.

— Мне сообщили, что у тебя возникли некоторые трудности с… — Арсений Палыч слегка нахмурился. — …Проектом «Осознанные сновидения», правильно? — вспомнив, спросил тот. «Четвёртый» еле заметно кивнул. — Что же, для начала мне, наверно, всё же стоит извиниться перед тобой за то, что тебя к нему в принципе привлекли. Изначально я был основным участником этого проекта, в чём не было совершенно ничего удивительного, поскольку я в некоторой степени и являлся его инициатором. Но затем меня перевели в другой проект, и потому было решено «сновидения» взвалить на твои плечи. Прости меня.

Тимофей вновь слабо кивнул, принимая его извинения, но при этом не сказал ему ни слова в ответ. На самом деле его жутко раздражало то, что мужчина первым делом принялся извиняться перед ним из-за какой-то ерунды, связанного с внутренними перипетиями института, будто произошедшее зимой не было чем-то важным, что могло требовать от него разъяснений.

То, что его выбрали в качестве участника проекта «Осознанные сновидения», признаться честно, в принципе не волновало Тимофея. Как любит говорить старшее поколение, «его дело маленькое»: учёные ставили перед ним небольшие простые задания, выполняя которые он помогал им постепенно приблизиться к их «конечной цели», что стояла куда выше цели конкретно «Осознанных сновидений». К сожалению, он не имел совершенно никакого понятия о том, какая именно это была цель. Для чего на самом деле они изучали «Заповедный сад»? Может, они надеялись там что-то отыскать? Но что именно и для чего? Всё равно из «сада» нельзя ничего вынести. А также каким образом планируется использовать все те наработки, которые есть уже сейчас и которые будут в будущем?

Всё это, собственно говоря, мало волновало Тимофея, ведь, чего уж тут, это было не его ума дело. Куда больше его беспокоил человек, который без зазрения совести воспользовался как добротой Маргариты, так и его наивностью. Но для чего? Чтобы добежать буквально до соседнего двора?

Стоило событиям того уже столь далёкого зимнего дня предстать перед глазами Тимофея, как в нос отчего-то тут же ударил запах чужой свежей крови. Тогда, ничего толком им не объяснив, Арсений Палыч сначала ни с того ни с сего напал на Александра Александровича, а затем столь же внезапно принялся биться головой о стекло автомобиля. Почему?.. Неужели он собирался?.. «Четвёртый» мотнул головой, отгоняя от себя странные, местами даже пугающие мысли. Главное, что теперь «первый» стоял перед ним: точно такой же, как и прежде. Будто и не было никогда того жуткого февральского вечера.

— На самом деле я лишь смутно представляю себе, как тебе со всем этим помочь, — тем временем продолжил говорить спокойным тоном Арсений Палыч. — Понимаешь, в тот раз всё это, — махом руки указал он на лиственницы, что окружали их плотным кольцом, — произошло не по моему желанию. В тот момент, когда я открыл глаза и осознал, что нахожусь в «саду», тот уже был изменён. Как сейчас помню, что первым, кого я увидел, был Сергей Николаевич и… Выглядел он так, будто ещё чуть-чуть и свалится в обморок, — погрузившись в свои воспоминания, тот слабо улыбнулся и на мгновение прикрыл глаза, но практически сразу вновь вернулся к обсуждению насущной проблемы. Согнувшись, он поднял с земли небольшую ветку, лежавшую подле него, после чего протянул ту Тимофею. — Предлагаю начать с малого, — слегка качнул тот веткой. Не прошло и мгновения, как та обратилось одинокой веточкой флоксов. — Только что я просто представил, будто держу не ветку лиственницы, а цветок. По моим личным наблюдениям, нечто абстрактное в этом деле не подойдёт — необходимо представлять что-нибудь как можно более конкретное. Я представил флоксы, и вот результат, — еле заметно дрогнули лепестки цветка в его руках, после чего он без всякой жалости бросил их на землю. — Это всё, чему я могу научить тебя. Будь здесь Маргарита, то она наверняка поделилась бы с тобой своим способом. Думаю, и в этом случае действует тот же подход, что и со стеной: у каждого свой собственный путь. Если желаешь воспользоваться моим, то я бы посоветовал тебе получше изучить тот объект, в который ты хочешь что-то обратить. Как-то так, — слегка пожал он плечами, после чего поднял взгляд к серому небу. Казалось, в его светло-карих глазах совсем не осталось какого-либо блеска, будто его всего поглотило пасмурное небо.

Бросив на него короткий взгляд, Тимофей принялся уже более осознанно рассматривать лиственницы вокруг. Он не собирался лезть другому человеку в душу, но после этой короткой лекции у него так и напрашивался один простой вывод: этот лиственничный лес не возник из неоткуда, он с самого начала являлся частью очень важной для Арсений Палыча истории. Настолько важной, что она смогла без его на то ведома изменить внешний вид всего «сада».

На удивление это «занятие» стало для Тимофея первым, но вовсе не последним. Учёные решили объединить его с Арсением Палычем во временную команду и назначили срок в десять сеансов погружения, чтобы «четвёртый» продвинулся в развитии «осознанности в сновидениях». Впрочем, всё активное участие «первого номера» ограничилось только самой первой небольшой лекцией, более к ней ему добавить было нечего. А раз так, то с того дня во время каждой их встречи мужчина просто молча садился под лиственницу и, теребя пальцами ткань шарфа, подолгу смотрел на пасмурное небо, однако, будто бы не питая при этом особых надежд на то, что ему когда-нибудь удастся там что-то разглядеть.

Тимофей не мог не заметить, что после почти что года отсутствия тот сильно изменился. По крайней мере, он стал куда более отстранённым и молчаливым, отвечая на каждый вопрос, но особо не стремясь завести разговор с ним. «Четвёртому» было непривычного видеть его таким. Возможно, с ним что-то произошло за время отсутствия? Тимофей никогда не был признанным мастером красноречия, так что напрямую спрашивать его об этом не решался. Вместо этого он «словно из чистого любопытства» поинтересовался у «первого», чем тот занимался на протяжении всего этого времени.

— …Мы вместе с Сергеем Николаевичем, «вторым номером», были ответственны за проведение другого эксперимента. Им мы и занимались на протяжении всего последнего года, но Сергей Николаевич… — взгляд Арсений Павловича мимолётно скользнул по часам на руке у Тимофея, после чего вновь устремился в серое небо. — Чего уж тут, годы потихоньку начинают брать своё. Ему потребовался небольшой отдых, поэтому меня и направили на помощь к тебе. Как только срок в десять сеансов подойдёт к своему концу, меня, вероятнее всего, перенаправят обратно.

Этот ответ по сути своей и не был ответом как таковым, но Тимофей, ощутив подтекст в его словах, не стал расспрашивать его об этом дальше. Скорее всего, тот умолчал о деталях эксперимента не из своего желания, а будучи сдерживаемым рамками договора о сохранении конфиденциальности. Если говорить кратко: учёные велели ему держать рот на замке. «Четвёртому» и самому довольно-таки часто напоминали о том, что не о всём следует распространяться в разговоре даже с, казалось бы, другими исследователями. Правда, ему и рассказывать-то было особенно не о чем, ведь его успехи были, с какой стороны на них ни взгляни, весьма скромными.

— Арсений Палыч, а если бы вы захотели, то смогли бы обратить весь «сад» обратно в настоящий сад? — усевшись рядом с мужчиной, однажды решился полюбопытствовать Тимофей.

В тот момент парень от переполнявшей его радости аж раскраснелся лицом, и на то действительно была причина: подумать только, ему всё-таки удалось обратить ветку лиственницы в одуванчик! Маленький, неказистый, но такой жёлтый! Такой яркий цвет неожиданно появился среди уже порядком приевшихся ему тёмных унылых тонов лиственничного леса! Увидев цветок, Тимофей так сильно обрадовался, что едва не начал скакать на месте от счастья. Посмотрев на радующегося парня, Арсений Палыч невольно слабо улыбнулся, но после его вопроса вновь вернул своё прежнее флегматичное настроение.

— …Возможно, но я отчего-то очень сильно в этом сомневаюсь, — неопределённо ответил он. — Как я тебе уже говорил, для того, чтобы изменить внешний вид предмета, будучи в «саду», нужно иметь чёткое представление о том, во что ты его собираешься превратить. Понимаешь, я никогда не видел, как «сад» выглядел изначально, и по этой причине не смогу вернуть ему первоначальный облик.

Тимофей с искренним восхищением в глазах посмотрел на мужчину. Подумать только, единственное, что теперь удерживало его от полного изменения внешнего вида «сада», лишь полное отсутствие представления о том, как «сад» выглядел до его появления в нём! То есть, Арсений Палыч даже и не сомневался в том, что ему удалось бы изменить не одну какую-то несчастную ветку, а все эти сотни или даже тысячи деревьев! Не зря всё-таки их Арсений Палыч носит гордое звание «первого номера»! Он и правда самый могущественный среди всех исследователей! Чтобы достичь его уровня, Тимофею придётся хорошенько потрудиться, но и тогда не факт, что ему удастся достичь вершин его величия!

— Быть такого не может. Неужели… — внезапно донёсся до него негромкий голос Арсения Палыча.

Тимофей тут же подсобрался и, заставив себя прекратить мысленно превозносить того, недоумённо посмотрел на мужчину. Что могло вызвать у того такое удивление? Однако, это «нечто» настолько поглотило всё внимание «первого», что тот даже не заметил то, как «четвёртый» сначала восхищённо смотрел на него, а затем в недоумении приподнял брови. Казалось, его всего поглотило бескрайнее серое небо.

— Что-то произошло, Арсений Палыч? — сообразив, что причина такого его поведения скрывалась где-то средь облаков, Тимофей посмотрел вслед за ним на небо и нарочито нахмурился, стараясь принять более серьёзный вид. Впрочем, это всё было зря, потому что оценить все его старания было некому.

— Кажется… Нет, ничего, — мотнул Арсений Палыч головой, после чего опустил на него взгляд.

Их взгляды встретились. Удивление Тимофея во много крат усилилось. Это был первый раз, когда он увидел, чтобы у «первого» так ярко сияли глаза от переполнявших его чувств. Тот был… Рад? Пока «четвёртый» размышлял об этом, Арсений Палыч нетерпеливо поднялся на ноги, после чего протянул ему руку. Тимофей кивнул в знак благодарности, после чего, схватив того за руку, принял его помощь. На их сцепленные ладони совершенно неожиданно упала крупная капля дождя.

— Кажется, дождь начинается… — негромко пробормотал Арсений Палыч. Тимофею пришлось порядком поднапрячь слух, потому как одновременно с этим в его ушах негромко, но всё-таки ощутимо зазвучал белый шум. — Я всегда верил в то, что дождь когда-нибудь начнётся. Нет, не так. Он просто не мог не начаться. Тогда… Тогда ведь он тоже начался, — бессвязно прошептал мужчина, после чего резко развернулся и скорым шагом направился куда-то, совершенно позабыв о «четвёртом».

Тимофей, немного помешкав, задержался лишь на пару мгновений, после чего поспешно побежал вслед за «первым». Поразительно, но не успел тот сделать и двух десятков шагов, как он очутился прямо возле стены, хотя, по его представлению, они должны были находиться скорее ближе к центру сада, чем к окраине. Впрочем, у него не было особо времени об этом раздумывать: оторвавшись от него, Арсений Павлович уже стоял на стене. Не задумываясь, Тимофей, сорвавшись с места, побежал и, оттолкнувшись от земли, прыгнул, ухватившись руками за край стены. Мышцы на его руках напряглись, а вены на висках вздулись. Он с огромным трудом подтянулся, а затем внезапно ощутил небывалую прежде лёгкость. Некто буквально схватил его за шкирку, после чего помог ему взобраться наверх. Тимофей обессиленно повалился на холодный камень, слыша сбоку от себя чьё-то тяжёлое, рваное дыхание.

«Четвёртый» поднял взгляд от стены и тут же ощутил, как сжимается внутри грудной клетки его сердце. Он буквально заставил самого себя сделать сначала глубокий вдох, а затем медленный выдох. «Серый океан», о котором с таким восхищением говорили все учёные, и правда не имел совершенно ничего общего с привычной ему водой. Эта вязкая субстанция словно тянула к стене свои длинные щупальца, с силой ударяясь о прибрежные скалы. Казалось, оно обхватывало их, пытаясь раскрошить крепкий камень, но тот явно был ей не по зубам, продолжая верно нести свою службу. А по ту сторону этих странных, но безусловно опасных «туманных вод» располагался… Берег? Постойте-постойте! Он точно увидел какие-то огоньки!

— Ну как? Тебе нравится то, что ты увидел? Стоило ли это всех тех месяцев тренировок? Миллионы неудачных прыжков? — тяжело дыша, спросил у него Арсений Палыч. Тимофей, недоумённо посмотрев на него, открыл и закрыл рот, не зная, что ему на это ответить. Впрочем, тому вовсе и не нужен был его ответ. — Да ни черта это всё не стоит. Совершенно. Ничего. И даже так умудряется забрать у нас всё, что мы имеем. Абсолютно всё, — на выдохе еле слышно пробормотал тот, после чего перевёл взгляд с «океана» на него. — Тима, — неожиданно ласково обратился к нему первый, чем вызвал у парня смущение. Так его называла одна только мама, даже отец предпочитал называть его полным именем. Ну и Маргарита порой, насмехаясь над ним, обращалась к нему так, но в тоне Арсения Палыча не было и намёка на издёвку. — …Прошу, прости меня. Правда, я не хочу, чтобы в будущем ты о чём-либо сожалел, так что просто возненавидь меня, а затем прости, потому что я не хочу, чтобы ты держал на меня обиду, — на этих словах он опустил взгляд, будто боясь смотреть ему в глаза. И у такого его поведения была причина, и крылась она в его последующих словах. — Я с самого начала вызвался «учить» тебя вовсе не по велению учёных и уж точно не потому, что ты показался мне неплохим парнем. Услышав от других о том, что ты… Что ты способен когда-нибудь взобраться сюда, стоит только тебя лишь немного «поднатаскать», как я тут же подумал о том, что, возможно…. Возможно, существует мизерная надежда на то, что тебе удастся стать тем, кто заменит меня в «саду». Что благодаря твоему появлению меня самого наконец-то выпустят отсюда, — мужчина крепко сжал руку в кулак, после чего с силой ударил им по стене. — Каким наивным я был. Всё, о чём я так долго грезил наяву, было лишь детскими несбыточными мечтами. Как только появится второй такой, то одного из нас наверняка отправят туда… Нет, лучше уж этим «вторым» стану я.

— Арсений Палыч, — совершенно не зная, что сказать, Тимофей протянул к нему руку и слегка похлопал его по плечу. Перестав бессвязно бормотать, «первый» поднял на него взгляд покрасневших глаз. — Ну вы сами-то слышите, что сейчас говорите? Ерунду какую-то, если честно. Я вот, например, вообще ни слова не понял. Может… Может, мы спустимся и спокойно поговорим обо всём этом в «саду»? Тем более, кажется, у меня нарушилась связь с учёными. У вас тоже? Интересно, почему? Неужели это дождь как-то повлиял на это? Кстати это первый на моей памяти дождь здесь…

— На моей тоже, — негромко ответил ему мужчина. — Сергей Николаевич говорил, что до моего появления в «саду» здесь всегда было ясно. Получается, небо тоже изменил я. Именно после моего появления здесь стало пасмурно. Дождь, однако, всё не шёл, но я всегда чувствовал, что рано или поздно, но он обязательно пойдёт. Потому что тогда тоже несколько дней было пасмурно, но именно в тот день пошёл дождь, — он поднял руку к шее и вцепился в шарф. Дёрнув, тот попытался его с себя снять, но даже после нескольких попыток у него это не вышло. Шарф, казалось, после всех его многочисленных попыток лишь сильнее затянулся вокруг его шеи, всё больше и больше начиная напоминать странного вида удавку. — Не думал, что дождь как-то повлияет на связь, но это даже мне на руку. Тимофей, — успокоившись, он встал сам, после чего подошёл к нему и помог подняться ему на ноги, — внимательно запомни мои слова: тебе не стоит находиться здесь слишком долго. И я говорю не о стене, а о всём «саде». Он опасен для нас. Не знаю каким образом, но он убивает в нас самих нас.

— Да о чём же вы говорите, Арсений Палыч?! — внимательно следившему за ним Тимофею удалось заметить, что вопреки его спокойному тону голоса, взгляд мужчины как-то слишком уж подозрительно начал бегать из стороны в сторону. Резко схватив его за предплечье, «четвёртый» потянул мужчину в сторону «сада», но тот упрямо продолжил стоять на месте. — Арсений Палыч, мне отчего-то кажется, что вы не в себе. Нам срочно нужно связаться с учёными, чтобы они нас немедленно разбудили. В «саду-77» есть целая команда психологов, думаю, они смогут вам помочь…

— Разбудили? — «первый», продолжая успешно ему сопротивляться, криво улыбнулся. — Знаешь, эти самые учёные беспрерывно держат меня в «Заповедном саду» на протяжении всего последнего года. Чего я уже только ни делал: и угрожал, и умолял, — но всё равно продолжал оставаться здесь. Думаешь, что одной твоей просьбы окажется достаточно?.. — Арсений Палыч невесело усмехнулся. — …Он всё продолжает надеяться на то, что я когда-нибудь забуду тот вечер, но я его уже никогда не забуду. Ха. Когда-нибудь всё обязательно дойдёт до того, что я забуду двор, в котором вырос, школу, в которой учился на протяжении одиннадцати лет, и университет, который из-за них так и не смог окончить. Однажды из моей памяти сотрётся даже лицо единственного моего по-настоящему близкого человека, но я никогда, слышите, никогда не забуду тех, кто во всём этом виноват. Никогда не забуду, — произнёс тот и опустил голову.

Раздался сдавленный всхлип. Тимофей, широко распахнул глаза, глядя на его еле заметно подрагивающие плечи. Неужто их Арсений Палыч прямо перед ним стоял и… Плакал?

— Четвёрт… — внезапно раздался у Тимофея голос его оператора в голове. — ..де? …ошо?

— Похоже, что дождь уже заканчивается. Так быстро, а ведь тогда лил весь день, или я и это уже успел забыть? — одновременно с этим пробормотал «первый». — В любом случае у нас больше нет времени на разговоры. Либо сейчас, либо уже никогда. Иного шанса может и не выдастся, — судорожно произнёс тот, словно пытаясь уговорить самого себя. — Лучше уж этим «счастливчиком» окажусь я, а не ты, Тим. Может, тебе всё же повезёт больше, чем мне, наше ты «исключение», — в конце концов твёрдо произнёс он, после чего внезапно с неприсущей ему силой оттолкнул «четвёртого» от себя.

Тимофей, который не был готов к столь неожиданному нападению, отшатнулся, и, неловко оступившись, сорвался вниз со стены. Время вокруг него словно замедлилось. Перед его глазами раскинулось бескрайнее пасмурное небо, а сам он падал в окружении крупных капель дождя. И средь этих бесцветных капель лишь на мгновение протянулась тонкая алая нить, которая, впрочем, уже в следующий миг натянулась и лопнула. В тишине «сада» раздался короткий всплеск, а следом — звук падения, после чего вновь стало привычно тихо.

***

Если инцидент с побегом Арсения Павловича из-под надзора с огромным трудом, но всё-таки удалось замять, то утаить произошедшее в тот день в «саду» уже было невозможно. «Первому» всё-таки удалось обрести свободу, пусть и не самым привычным для этого образом.

Вскоре после пробуждения до Тимофея дошли слухи о том, что у «первого» возникли сложности с пробуждением. Услышав эти слова впервые, тот облегчённо выдохнул, ведь эти слова означали, что Арсений Палыч, даже очутившись по ту сторону стены, оставался жив. Может, ему удалось пережить падение в «Серый океан» и теперь он постигал новый, неизвестный им мир? Впрочем, это была лишь часть слухов. Оставшаяся же утверждала, что «во время неизвестного и, как оказалось позже, неудачного эксперимента «первому» буквально «выжгло» мозг, из-за чего он теперь уже никогда не сможет очнуться».

На протяжении всего последующего месяца Тимофей пытался получить разрешение на встречу с Арсением Палычем, в глубине души лелея надежду на то, что слухи беспочвенны, и тот чувствовал себя куда лучше, чем о нём говорили другие. Впрочем, каждый раз на его просьбу звучал сначала вежливый, затем уставший, а под конец месяца его, казалось, бесконечных просьб и недовольный отказ. А потом в один день Тимофея пригласил к себе в кабинет сам Александр Александрович.

Когда «четвёртый», постучав, заглянул внутрь, тот сидел за своим компьютером и, переплетя меж собой пальцы и водрузив на них голову, напряжённо вчитывался в текст, отображаемый на экране монитора. В алых глазах альбиноса что-то промелькнуло, после чего он перевёл взгляд на подчинённого и приветственно улыбнулся. И от этой неживой, будто вымеренной по линейке улыбки у Тимофея пробежали крупные мурашки. С того памятного зимнего ужина он едва ли раз или два сталкивался с этим человеком в стенах «сада-77» и, признаться честно, был бы рад и дальше его не встречать. Но тут Александр Александрович сам вызвал его к себе в кабинет, так что у него просто не оставалось иного выбора, кроме как покорно прийти к своему начальству «на ковёр».

— Тимофей, давно мы с тобой не виделись. Рад тебя видеть, — с этой улыбкой было равновозможно желать здоровья и посылать на смерть. Пусть из уст Александра Александровича прозвучали слова вежливого приветствия, однако у Тимофея отчего-то в ответ на них от страха ли волнения скрутило живот. — Не стой в дверях. Садись, — кивком указал тот на кресло, которое стояло по другую сторону от его письменного стола. Как только «четвёртый» пусть и настороженно, но всё же послушно устроился на предоставленном ему месте, Александр Александрович внезапно поинтересовался у него, — Тимофей, если не секрет, но ты же был в хороших отношениях с «первым», Арсением Павловичем?

— Арсений Палыч помогал мне осваиваться, когда я только очутился в «саду», а потом стал моим «тренером», — осторожно ответил Тимофей. Начало разговора уже заставило его не на шутку разволноваться. К чему были такие вопросы? Неужто их разговор будет как-то связан с «первым»?

— Арсений Палыч? Хах, — негромко повторил за ним учёный, в конце еле слышно усмехнувшись. Казалось, даже его улыбка слегка скривилась, но практически мгновенно вернулась в своё «идеальное» состояние. — Насколько я понимаю, ты определённо уважаешь его. Можно даже сказать, что испытываешь по отношению к нему признательность? — чем дольше Александр Александрович говорил с ним, тем меньше Тимофей понимал, к чему тот, собственно говоря, вёл. Однако, «четвёртый» всё равно кивнул, соглашаясь с ним. Ведь, в конце концов, так оно и было. Что бы ни происходило, его уважение к Арсению Палычу оставалось непоколебимым, пусть и он сам не мог до конца объяснить такую уверенность в этом. — Скажи мне, Тимофей, узнай сейчас ты о том, что ему необходима твоя помощь, ты бы помог ему?

— В каком смысле «ему нужна моя помощь»?! — тут же встрепенулся Тимофей, от переполнивших его чувств слегка приподнявшись со своего места. — Он?! Он!.. Он смог вернуться?! Арсений Палыч пришёл в себя?! — не сдержавшись, в конце воскликнул тот. Впрочем, уже в следующее мгновение он осознал, на кого невольно повысил голос и тут же принялся неловко извиняться.

Вероятно, это небольшое нарушение субординации нисколько не тронуло учёного. Улыбка Александра Александровича не дрогнула. В ответ мужчина лишь еле заметно прищурился и кивнул, после чего без всякого предупреждения развернул к Тимофею экран своего компьютера. На нём отражалось статичное изображение человека, чьи руки и ноги были крепко-накрепко привязаны к изножью и изголовью жёсткой кровати с металлическим каркасом. Картинка была смазанной, а сам человек в момент съёмки отвернулся от камеры, из-за чего его лица не было видно, однако по цвету волос и причёске Тимофей с недоумением признал в этом привязанном человеке Арсения Палыча.

— Это?! Но почему?!.. — не сдержавшись, вновь воскликнул «четвёртый», но под пристальным взглядом Александра Александровича тут же вынужден был успокоиться.

— Несколько дней назад нам наконец-то удалось разбудить Арсения Павловича, однако… Его психическое состояние, мягко скажем, оставляет желать лучше, — после этих слов мужчина нажал на клавишу пробела клавиатуры, и прежде статичная картинка пришла в движение.

Изображение оказалось приостановленной записью. На ней привязанный к кровати человек дёргал руками и ногами, неистово при этом крича. Его крик был настолько громким и пронзительным, что Тимофей, услышав его, вздрогнул, после чего наоборот невольно подался к монитору. На мгновение в нём загорелась надежда, что глаза его обманывают, что он обознался. Но нет. Это действительно оказался Арсений Палыч. Впавший в безумие «первый».

— Он стабильно такой с момента своего пробуждения: кричит до потери голоса, а потом хрипит, пока не теряет сознание от усталости. Приём транквилизаторов на короткое время немного успокаивает его, но вскоре всё начинается заново. Впрочем, даже после приёма препаратов нам не удалось выявить у него хоть какие-то признаки осознанности. Тогда мы решили предпринять попытку проверить его состояние, когда он находится в «саду». Там оно оказалось куда более внушающим оптимизм, пусть радоваться нам пока всё равно ещё рано. Даже так… Он всё ещё не сказал нам ни единого слова, — считалось, что Арсений Палыч и Александр Александрович являются хорошими друзьями, однако теперь учёный говорил о том так, словно он был совершенно посторонним для него человеком, всего лишь одним из десятков других исследователей. — Тимофей, ты ведь был тогда там, на стене, и практически своими собственными глазами увидел, как тот упал с неё в «Серый океан». Тебе самому разве не интересно, что он при этом ощутил? Удалось ли ему пересечь «океан»? Увидел ли он кого-то на том берегу? И как ему удалось вернуться? Ты хотя бы представляешь себе, что ответ на любой из этих вопросов может перевернуть наше представление о мире с ног на голову. Иная форма разумной жизни, в поисках которой мы рыскаем по всей галактике, может оказаться гораздо ближе, чем мы себе это представляем. Кто чей «сон»? Нам удалось связаться с другой планетой или это параллельная реальность? Однако знает об этом один только Арсений, который не может сказать нам и слова…

— Почему вы говорите мне всё это? Я… Я могу ему чем-то помочь? — неуверенно спросил «четвёртый».

Когда Александр Александрович заговорил о «Сером океане», в его голосе прозвучала, казалось, несвойственная учёному одержимость. Или же мужчина просто так хорошо это скрывал? Так или иначе, но Тимофей не был врачом и понятия не имел о том, как заставить Арсения Палыча прийти в себя. Не бить же его по щекам до тех пор, пока он не устанет кричать, правильно? Целительная сила пощёчины была подобна подорожнику — он мог помочь при лёгкой царапине, но глубокие ранения нельзя было исцелить и сотней подорожников.

— Да, ты, Тимофей, можешь ему помочь, — внезапно подтвердил его догадку учёный. — Понимаешь, до того, как его направили к тебе на помощь в исследовании, посвященном «Осознанным сновидениям», он вместе с Сергеем Николаевичем в течение года трудился над исследованием «Сон во сне» или, как мы его называем между собой, «Сон в квадрате», — он перевёл взгляд на экран монитора и нажал на одну из иконок в той же папке, после чего перед глазами Тимофея появилась картинка, на которой была изображена целая россыпь различных безвкусных книжных обложек, а в центре находилась фотография молодой девушки, которая отчего-то показалась «четвёртому» смутно знакомой, хотя он точно никогда прежде её не видел. — Это Пелагея, младшая сестра «тринадцатого» и, по совместительству, любимый автор Арсения. Нами было обнаружено, что при моделировании и воспроизведении её историй в формате своеобразного «спектакля», тот начинает подавать признаки осознанности, пусть и весьма ограничено. В связи с этим нам нужна помощь человека, который обладает высокой совместимостью с «садом» и в то же время находится с Арсением в хороших отношениях, чтобы тот ему скорее смог довериться. Это, — поменялось изображение на мониторе. Появилась аляповатая обложка книги с названием «Противостояние волшебников и чародеек: Знала бы, никогда не согласилась на такое соседство!», — книга, сюжет которой мы собираемся разыграть. Можешь быть спокоен, всё будет не так уж и тяжело…

***

На тот момент времени они даже не могли предложить, что на одном «сценарии» всё это дело не окончится.

После первого «сценария» будет второй, во время которого чисто случайно обнаружится поразительный факт — из-за «Серого океана» Арсений вернулся к ним не один, а в компании ещё одного «человека», над чьими целями и мотивами они будут ломать голову вплоть до настоящего момента времени.

Во время третьего «сценария» они с ужасом заметят, что воспоминания «первого», который уже не помнил ничего о своём участии в изучении «Заповедного сада», под влиянием сюжета «сценариев» медленно, но неумолимо подвергаются многочисленным изменениям. Будет разработан тест, целью которого станет оценка степени этих изменений.

Уже на шестом «сценарии» искажения в его воспоминаниях достигнут самых глубоких слоёв памяти. Будет отмечено замещение памяти «первого» разрозненными кусками воспоминаний персонажей книг более чем на половину. Кроме того, произойдёт расщепление фигуры его старшей сестры на двух людей. У него в воспоминаниях без видимых на то причин появится «сестра-двойняшка», которую он назовёт Есенией. На ряду с Ией она станет «движущей силой», которая будет побуждать Арсения из раза в раз идти на соглашение с придуманной привлечённой к этому эксперименту Пелагеей «Программой помощи начинающим Авторам». Тогда же вектор исследования сместится: будет решено больше внимания уделять фигуре таинственного «серого человека», а «первый» среди учёных более перестанет считаться полноправным человеком.

Во время тринадцатого по счёту «сценария» учёные впервые столкнутся с феноменом того, что «Сновидец» может уставать из-за постоянного моделирования «снов», а также будет обнаружено существование явления, которое на начальных этапах исследования решат обозначить как «кошмар». В борьбе с последним произойдёт объединение «тринадцатого» с «серым человеком», по итогу которого последний раскроет им своё укрытие, занимаемое им на время между сценариями. Также «серый человек» даст им предупреждение, однако это не помешает запуску уже четырнадцатого по счёту «сценария».

Том 3. Сказка с хорошим (?) концом. Глава 1. Это должна была быть романтическая сказка

— Говоришь, «чьи амбиции не знают границ», да?.. Что же, ты хочешь сказать, что очнулся сразу после того, как он попросил тебя передать мне это предупреждение? — переспросил Александр Александрович, слегка постукивая колпачком ручки о поверхность исписанного, казалось, вдоль и поперёк блокнота.

Сжав в руках ткань пододеяльника, Тимофей сдержано кивнул. Получив от него ответ, учёный прикрыл глаза и на несколько мгновений замер с крайне задумчивым выражением лица. «Четвёртому» отчего-то представилось, будто в этот момент в голове мужчины роились тысячи и тысячи самых разнообразных мыслей, между которыми строилось и тут же разрушалось несчётное число всевозможных логических связей. Из его довольно-таки короткого рассказа Александр Александрович старательно пытался вычленить критически важную информацию, которая помогла бы ему полнее понять происходившее с ними в «Заповедном саду», а также личность таинственного «серого человека».

Или же, что казалось ему вероятнее, у того от постоянного стресса на фоне всех этих событий так разболелась голова, что он уже просто не мог молча выносить её.

— …Извините, Александр Александрович, — не выдержав повисшей в палате тишины, обратился Тимофей к учёному, тщательно скрывая свою неуверенность. Тот практически сразу распахнул глаза и, одарив его столь пугавшей «четвёртого» улыбкой, всем своим видом продемонстрировал, что внимательнейшим образом его слушает. — Понимаете, я очень волнуюсь за Маргариту с Фёдором. Всё-таки это первый раз, когда мы столкнулись в «саду» с чем-то подобным… Прежде мы были целиком и полностью уверены в том, что во «сне» нам ничего не угрожает, что там с нами точно ничего не может произойти, но события тринадцатого «сценария»..

После долгих размышлений Тимофей всё-таки решился поделиться с учёным терзавшими его мыслями, но, едва только начав, практически сразу замолк, видя, как улыбка Александра Александровича стала чуть более явной. Возможно, целью её появления было успокоить исследователя, но вместо этого «четвёртый» ощутил лишь ещё большее беспокойство.

— Тимофей, нет ничего удивительного в том, что ты… — он сделал небольшую паузу, старательно подбирая замену слову «испугался». — Испытал волнение после такого серьёзного происшествия. Да, это, безусловно, первое настолько крупное происшествие за всю историю изучения «Заповедного сада», — подумав, заключил мужчина. — Первое, но, увы, никто не может ручаться за то, что последнее, — мрачным тоном продолжил говорить учёный. — Тимофей, не забывай о том, что все мы здесь идём по непроторенным тропинкам. Нет, эти слова недостаточно полно описывает нашу ситуацию. Знаешь, мы пытаемся пробраться через самые настоящие непролазные заросли, но из орудий у нас лишь голые руки, которые рано или поздно, но будут изранены до крови. Мы с вами самые настоящие первопроходцы, идущие в полной темноте, где может скрываться абсолютно всё, что угодно, — вероятно, решив, что его слова звучат немного мрачновато, Александр Александрович, плавно перешёл к другой теме. — Феномен «сна во сне», наблюдающийся в «Заповедному саду», невероятно сложен сам по себе, но мы с вами практически смогли покорить его себе. Могли бы мы прежние поверить, скажи нам кто, что в будущем мы сможем ускорить генерацию «декораций» для «сценариев» от нескольких недель до считанных часов? Ещё буквально год назад это казалось нам несбыточной мечтой, но теперь эта наша с тобой реальность. Но даже так никто не посмеет утверждать, что мы знаем об этом феномене всё, потому что это, как ни крути, неправда. И сегодня вы вновь доказали нам это. Именно благодаря вам троим мы, учёные, узнали о… Я позволю себе воспользоваться тривиальным названием и назову это явление «кошмаром». Так вот, теперь мы знаем о его существовании и отныне будем с ещё большим вниманием вести планирование проведения «сценариев», опираясь на возможность их появления. Тебе абсолютно нечего бояться, Тимофей, — подытожил тот, не сводя с него взгляда. — Скажу больше, некоторые учёные из числа моих уважаемых коллег выдвинули одну весьма любопытную гипотезу: сам по себе «кошмар» вовсе не является столь опасным явлением, коим вам его, подчеркиваю, намеренно продемонстрировали. Собственно говоря, если так подумать, то сильный испуг во сне приводит лишь к тому, что спящий просыпается, — слегка пожал он плечами.

Слушая его, «четвёртый» припомнил события, произошедшие с ним незадолго до пробуждения, и невольно усомнился в правдивости гипотезы «уважаемых коллег» Александра Александровича. В конце концов, как прежде не раз отмечал при нём Арсений Палыч, ни один из всех этих учёных никогда ни единым глазом не видел «Заповедный сад» лично, из-за чего они были вынуждены строить все свои суждения на основе информации, полученной ими от исследователей. И пусть в последние годы, благодаря развитию технологий, они научились преобразовывать получаемые ими в процессе разыгрывания «сценариев» данные в некоторое подобие «фильмов», однако даже так последним всё ещё не хватало точности. Тимофей же своими собственными глазами видел конец «сценария» по книге «Детективы из цветочного магазинчика», поэтому лучше любого, даже самого именитого учёного знал, что им в тот момент и правда угрожала самая настоящая опасность.

К слову об Арсении Палыче…

— Александр Александрович… Можете мне объяснить, что означает фраза «перестал считаться полноценным человеком»? — в памяти «четвёртого» всплыли слова, произнесённые «серым человеком» в том странном пространстве. — То «существо» сказало мне, что наш Арсений Палыч больше не считается человеком, но… Как такое может быть? Арсений Палыч — человек, и ничто не может этого изменить. Пусть его психологическое состояние и нельзя назвать хорошим, но ведь это не повод делать это. Да и если так подумать, то никто не имеет права решать человек ты или нет, правильно я говорю?

С каждым сказанным им словом Тимофей, казалось, лишь больше и больше распалялся, выглядя так, будто собирается наброситься на посмевшего заявить это человека. Правда, сколь быстро огонь его недовольства разгорелся, столь же быстро и потух. Всё-таки напротив него сидело его прямое начальство.

— …Предположу, что таким образом о нашем «первом номере» выразился «человек, пришедший из-за Серого океана»? — Тимофей кивнул в ответ на его вопрос. На лице у Александра Александровича отразилось искреннее недоумение. — Тогда, если честно, я затрудняюсь ответить на твой вопрос. Правда, я не представляю, что он мог под этим подразумевать. Как… Как можно взять и просто перестать считать человека человеком? Даже по прошествии всего этого времени наш Арсений Павлович остаётся всё тем же Арсением Павловичем. Я даже не побоюсь сказать это от лица всего института, но, уверен, каждый из нас продолжает надеяться на то, что наши усилия не пропадут даром и в конце концов мы сможем вернуть его. Лично я сам продолжаю не только верить и надеяться, но и делать для этого всё возможное и невозможное, — Тимофей удивлённо наблюдал за мужчиной. Казалось, его слова действительно разозлили его. По крайней мере, прежде он не видел у него такого выражения лица. — …Но с какой целью это «создание» наговорило всё это тебе? Может ли оказаться такое, что оно по какой-то неизвестной причине пытается вбить между нами, учёными и исследователями, клин. Да, похоже именно на это. Но зачем? Какую цель он преследует?.. Тимофей, что ещё он тебе сказал? – глядя прямо ему в глаза, спросил учёный. — Я считаю, что для нас же лучшим решением станет сразу прояснить все возможные недопонимания, ведь мы всё-таки выступаем на одной и той же стороне.

Казалось, будто Александр Александрович — самый настоящий умудрённый опытом заклинатель змей, который, поигрывая свою тягучую ненавязчивую мелодию, без труда смог загипнотизировать юную и оттого немного глуповатую змейку в лице Тимофея. Тот как на духу поделился с учёным всеми своими сомнениями и опасениями, а тот всё с той же улыбкой внимательно его выслушал. Он не пропустил ни единого его слова, затем точно и методично разобрав с ним всё, что так его беспокоило.

— …Теперь тебе всё ясно, Тимофей? — «четвёртый» кивнул ему в ответ. — Прекрасно. Надеюсь, впредь ты не примешь ни единое его слово за чистую монету? Подумать только, я ещё ни разу не слышал за раз так много лжи как в свою сторону, так и в сторону всего нашего института. Поистине, нам противостоит поразительно ядовитая личность. Но зачем ему всё это делать? Ох, вероятно, нам ещё только предстоит это узнать. А также то, что из себя представляет место, откуда он к нам прибыл, — заключил учёный, после чего убрал ручку вместе с блокнотом в карман своего халата и поднялся со стула. — Как следует отдохни, Тимофей. Институт принял решение предоставить для всех участников последнего «сценария» небольшой двухнедельный отпуск. К сожалению, в целях обеспечения безопасности, а также должного уровня соблюдения конфиденциальности мы не можем отпустить вас за пределы «сада-77». Надеюсь, ты понимаешь, насколько это для всех нас, да и не только одних лишь нас, важно.

Попрощавшись с «четвёртым», Александр Александрович собирался было выйти из палаты, когда Тимофей внезапно окликнул его:

— Александр Александрович! А могу я… Можно мне встретиться с Маргаритой и Фёдором?

Уже стоя в дверях, учёный обернулся и окинул его долгим взглядом, после чего, одарив его своей привычной улыбкой, слегка покачал головой.

— Прости, Тимофей, но пока тебе это сделать не удастся, и я ничем не могу тебе в этом помочь. По решению директора нашего института, на настоящий момент времени «третья» находится под домашним арестом. Как вскрылось в ходе небольшого внутреннего расследования, она подделала разрешение на участие в двенадцатом и тринадцатом «сценариях». Говоря же о «тринадцатом».. Ты и без моего напоминания знаешь, что он не входит в первую десятку исследователей, что само по себе подразумевает то, что погружение в «Заповедный сад» даётся ему с куда большим трудом, чем вам с Маргаритой. Насколько мне известно, сейчас он проходит курс реабилитации, постепенно восстанавливая затраченные силы. Физически Фёдор медленно, но верно идёт на поправку, однако, говоря об его психологическом состоянии… Ему также нужно время на восстановление. Но знай, что я услышал твою просьбу и постараюсь донести её до начальства. А теперь я откланяюсь, мне ещё предстоит сегодня как следует потрудиться.

Тимофей получил от Александра Александровича обещание, но меж произнесённых им строк ясно читалось, что надеяться на что-либо ему не стоило. Так оно, собственно говоря, и оказалось. Две последующие за этой встречей недели он провёл в четырёх стенах своей комнаты, к исходу которых ему пришло приглашение на встречу, посвящённую обсуждению следующего, уже четырнадцатого по счёту «сценария».

***

События, произошедшие с группой исследователей во время тринадцатого «сценария», многому научили как самих исследователей, так и учёных, ответственных за организацию, выставив на всеобщее обозрение проблему, которая уже долгое время назревала в их рядах. В погоне за поддержанием должного уровня секретности они, мягко говоря, перестарались и допустили формирование целого ряда уязвимостей различной степени важности, по которым с поразительной точностью и был нанесён удар «серым человеком».

Получив столь болезненный опыт, учёные уже не могли позволить себе и дальше продолжать подобную порочную практику. Как знать, может, неожиданно оказавшийся столь хитрым объект их исследования решит взять это в свою рутинную практику — незаметно раскидывать исследователей по различным вариантам «сценария», а затем, тихонько посмеиваясь, наблюдать за ними, будто за лабораторными крысами? Нет, последние события способствовали тому, что вопрос о необходимости проведения перед каждым «сценарием» полноценных брифингов встал как никогда прежде остро. Все единогласно сошлись на том, что на это уже нельзя было смотреть сквозь пальцы, уповая на осознанность людей, что называется, на местах. И тем, кто взял проведение этой встречи на себя, стал лично Александр Александрович.

В просторном зале, освещённом десятками холодных ламп, повисла тяжёлая атмосфера. В создании и проведении «сценариев» с самого начала участвовало крайне ограниченное количество людей, отчего теперь большая часть мест за длинным столом для переговоров оставалась пустовать. Те же, кто был приглашён для участия в брифинге, сами по себе были не особо разговорчивыми людьми, по причине чего вплоть до прихода в зал заведующего лабораторией все сидели в полной тишине, кто с интересом, кто, наоборот, скучая, пролистывая выжимку из «сценария», в котором части из них предстояло в скором времени принять участие.

Тимофей с крайне напряжённым выражением лица внимательнейшим образом вчитывался в слова, напечатанные на листах бумаги, но те, как назло, упрямо не желали откладываться в его памяти. А всё только потому, что все его мысли в тот момент были заняты совсем другой проблемой.

За две последние недели ему так и не представилось ни единой возможности встретиться ни с Маргаритой, ни с Фёдором. Он уже было понадеялся, что им удастся перекинуться хотя бы парочкой-другой слов перед устроенным Александром Александровичем брифингом, но внезапно оказалось, что ни «третья», ни «тринадцатый» не входили в список участников будущего «сценария». Вместо них ему в качестве напарников были направлены двое других исследователей.

Один из них представлял из себя добродушного вида мужчину средних лет: высокий, но чуть полноватый. Тимофею уже как-то раз выпадал случай поработать вместе с ним в одной команде: тот произвёл на него приятное впечатление очень внимательного и вдумчивого человека. Даже теперь, пока «четвёртый» с любопытством поглядывал на него, тот с видом ответственного студента занимался ознакомлением с деталями «сценария», делая наточенным карандашом пометки на предоставленных ему чистых листах.

Подняв голову и случайно перехватив его взгляд, мужчина приветственно ему кивнул, после чего продолжил заниматься своим делом. Эх, как жаль, что «четвёртый» не запомнил ни его имя, ни даже его номер.

Кивнув ему в ответ, Тимофей перевёл взгляд на второго совершенно незнакомого ему исследователя, который сидел по левую руку от него. Это был крепкий коротко стриженный мужчина, который, тщательно стараясь сохранять внешнее спокойствие, также читал «сценарий». И всё бы ничего, но на протяжении всего этого времени он продолжал слегка притоптывать правой ногой, тем самым демонстрируя охватившее его нетерпение. Правда, если бы «четвёртый» не сел рядом с ним, то и не заметил бы этого, а так этот еле слышный звук невольно привлекал к себе его внимание. Интересно, чем могла быть вызвана такая очевидная нервозность в его поведении? Чего он мог с таким нетерпением ожидать? Неужто так сильно желал поскорее очутиться в «Заповедном саду»?

— Эй, тебе что-то от меня надо? Если нет, то иди читай свой «сценарий», договорились? — пока Тимофей раздумывал над последним вопросом, коротко стриженный мужчина внезапно обратился к нему.

Его слова прозвучали даже не неприятно, а откровенно грубо. «Четвёртый» сразу понял, что тот намеренно нарывался на ответную грубость, с какой-то неочевидной целью пытаясь устроить с ним скандал. Может, произойди такая ситуация раньше, то Тимофей тут же обязательно ответил бы на его выпад, но после двухнедельного отдыха он стал ощущать себя куда спокойнее и увереннее, поэтому в ответ на брошенные им слова лишь слегка приподнял брови, даже чересчур уж наигранно показав своё удивление.

— Твоё лицо мне незнакомо. Мы же с тобой ещё ни разу не пересекались во время экспериментов, я прав, да? Как тебя зовут? Какой твой номер? — вместо того, чтобы раздувать ссору, решил поинтересоваться у него Тимофей. Того от тона его голоса буквально всего передёрнуло.

— Вот же, даже разговаривать начал тем же тоном. Аж блевать тянет, — негромко произнёс мужчина в ответ, слегка при этом прищурившись. У него оказались тёмные, почти чёрного цвета глаза, которые внимательно осмотрели его, казалось, с головы и до самых пят. — Ага, можно и так сказать. Ещё нигде напрямую с тобой не пересекались. Знаешь, а тебе надо меньше есть еду в общей столовой, а то взгляд какой-то слишком уж блаженный у тебя. Тоже дурачком в какой-то момент можешь стать, — буквально выплюнул ему тот прямо в лицо.

«Четвёртый» одарил его крайне сложным взглядом, невольно сжав руки в кулаки. Нет, ему кажется, или тот и правда пытается нарваться с ним на драку? Ха, да кто он такой, чтобы ему в этом отказывать…

— …Знаешь, тебе следует быть чуть более дружелюбным со своим коллегой. Тимофей мало того, что прошёл большую часть предыдущих «сценариев», будучи на данном этапе уже более опытным участником, чем ты, так ещё и является «четвёртым», «шестой», — невольно став свидетелем их разговора, отметил Александр Александрович, входя в зал для совещаний. «Шестой», даже не посмотрев в его сторону, опустил голову, а заведующий, одарив его своей дежурной улыбкой, занял отведённое ему место во главе стола. — Что же, надеюсь, что предоставленного вам времени оказалось достаточно, чтобы вы успели ознакомиться с основными моментами будущего «сценария». Впрочем, если в силу каких-либо причин вы не успели это сделать или какие-то моменты остались для вас не до конца ясными, то ничего страшного. Сейчас перед вами с небольшим докладом выступит наша всеми уважаемая Пелагея Андреевна. Ведь кто, как не сам автор произведения, лучше всех расставит акценты в своём произведении? А после короткой презентации, которую для вас подготовила Пелагея Андреевна, вам будет дано время, чтобы задать ей все интересующие вас вопросы. Пелагея Андреевна, вам слово.

Александр Александрович улыбнулся самую малость шире, а Тимофей принялся оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать средь незнакомых лиц сестру Фёдора. Он когда-то видел её фотографию, но это, казалось, произошло так давно, что он уже и забыл, как она выглядит. Эх, и кто же среди всех этих незнакомок девушка, которая являлась самым любимым автором Арсения Палыча и на основании произведений которой были созданы все «сценарии»? Ему так хотелось наконец-то увидеть её вживую.

Пелагея Андреевна оказалось действительно весьма неприметной девушкой примерно одного возраста с Арсением Палычем. Внешне она довольно сильно походила на своего старшего брата: черноволосая и черноглазая. Правда, если Фёдор скорее подходил под описание «мрачного главного героя», из-за чего ему без лишних раздумий была вручена роль Барта из книги «Детективы из цветочного магазина», то девушка, благодаря своему невысокому росту и платью в мелкий цветочек, выглядела куда мягче и как будто дружелюбнее.

По её виду сразу становилось ясно, что она не привыкла к такому количеству слушателей: ощутив, что все взгляды в зале устремились к ней, она покрепче прижала к груди папку со своим докладом и поспешила к трибуне. Нервно повозившись с компьютером, она открыла презентацию, где в качестве фона использовался алый кленовый лес, а в верхней трети слайда красовалось название истории, в которую им предстояло попасть.

«Под сенью дубового божества».

— Коллеги, в-всем доброе утро, — все отчётливо услышали, как от волнения дрожал её голос. Услышала и она сама, поэтому, взяв небольшую паузу, прочистила горло и сделала глубокий вдох и медленный выдох, после продолжив говорить куда бодрее, — Следующий четырнадцатый «сценарий» будет смоделирован по мотивам моей книги «Под сенью дубового божества». Идея для этой истории зародилась у меня ещё в детстве, когда я с семьёй навещала своих бабушку и дедушку, которые жили в одной позабытой всеми деревеньке…

Можно сказать, что начало этой истории немного перекликалось с началом книги «Красавица в королевстве чудовищ». В ней также начальная точка сюжета находилась в далёкой-далёкой деревеньке, затерянной средь бескрайних лесов да высоких-высоких гор, но на этом всё сходство и оканчивалось.

Деревушку, в которой проживала главная героиня романа, молодая девушка Рогнеда, издревле обегало могучее божество, прозванное Дубом. Устремляющийся в небо деревянный идол, считавшейся воплощением Дуба, располагался неподалёку от их деревни. Именно туда устремлялись все деревенские жители, чтобы попросить божество о милости. Как любили говаривать морщинистые старики, ещё «бабушка их бабушки» и «дедушка их дедушки» приносили к древнему идолу щедрые дары, взамен надеясь получить от него защиту: как от страшной хвори, так и злого голода.

Каждый год по осени деревенские жители выбирали прекрасную юную деву, которую наряжали в красивые церемониальные одежды. В сопровождении четырёх смелых мальчишек в возрасте от одиннадцати до двенадцати лет, чьей задачей было помочь довести тележки с дарами до древнего идола, её отправляли в глубь густых кленовых лесов на поклон к их милостивому божеству. Там они должны были провести небольшую простую церемонию, в ходе которой поблагодарили бы Дуб за помощь в прошлом году, а затем просили бы его о защите в следующем, в заключение передав ему привезённые дары. После этого они целыми и невредимыми возвращались домой.

— …Во время проведения церемонии девушка столкнётся с этим самым божеством, воплощением воли древнего могучего дуба. От него она узнает, что последние годы оно подвергается нападкам другого «злого» божества, которое медленно, но верно забирает у него все его силы. Рогнеда понимает, что если их божество падёт, то её любимая деревня останется без защиты, поэтому она решает помочь Дубу. На протяжении всей последующей истории они вместе борются со «злым» божеством, в конце одерживая заслуженную победу, но это уже не так важно. На данный момент нас всех больше интересует вот этот промежуток сюжета, — водя лазерной указкой по слайду, на котором была изображена временная шкала с указанием различных событий, произошедших в истории, она остановилась на самом начале истории. — «Доставка подношений к идолу Дуба». На этом этапе в сюжете всего шесть действующих лиц: естественно, главная героиня, Рогнеда, роль которой было решено передать «болванчику», поведение которого будет моделироваться при помощи компьютера…

— А почему бы нам не позвать Маргариту? Мне казалось, что ей понравилось играть роль главной героини, — подал голос Тимофей, прервав рассказ девушки. Та взволнованно посмотрела на него, после чего перевела взгляд на Александра Александровича, взявшего на себя право ответить на его вопрос.

— К сожалению, «третья» всё ещё находится под домашним арестом, — обратившись к «четвёртому», произнёс, улыбаясь, учёный. — В связи с этим выбор претендента на место «главной героини» весьма усложнился, поскольку «уровень осознанности» оставшихся девушек-исследователей нам показался недостаточно высоким. А если существует даже маломальская вероятность того, что что-то может нарушить ход «сценария» или как-либо помешать его проведению, то лучше это «что-то» исключить с самого начала. Исходя из этих соображений, мы пришли к выводу, что безопаснее всего будет создать управляемую «куклу» главной героини. Впрочем, и здесь не обошлось без трудностей, — покачал мужчина головой. — Мы до сих пор не смогли доподлинно понять, что конкретно влияет на появление различных уродств у генерируемых компьютером «персонажей». По этой причине «Рогнеда» большую часть времени будет скрываться внутри крытой повозки с дарами, чтобы не попадаться Арсению Павловичу на глаза. Вам, — посмотрел он на каждого из трёх членов команды исследователей, — в свою очередь, придётся постараться перенаправить всё его внимание на себя. Это, замечу, очень и очень важная задача. Я бы назвал её в некотором роде первостепенной, поскольку, как показали события предыдущего «сценария», эти уродства способны оказывать влияние на психологическое состояние «первого номера». А мы все и без моих напоминаний прекрасно знаем, насколько оно для всех нас важно, — окончил тот, на протяжении всего этого времени медленно переводя взгляд с одного слушателя и далее, так постепенно пройдя по всем присутствующим. В конце он остановился на Тимофее и слегка приподнял брови, молча интересуясь есть ли у него ещё какие вопросы. Парень лишь покачал головой, и тогда Александр Александрович обратился к девушке, — Можете продолжать, Пелагея Андреевна. Мы вас внимательно слушаем.

— Д-да, я тогда продолжу, — посмотрела она на экран компьютера. — Было решено, что в этот раз главная героиня будет «ненастоящей», но вот роль её сопровождающих будет распределена между тремя исследователями и Арсением Павловичем. В этот раз мы упростили поставленную перед ним «Программой помощи начинающим Авторам» задачу донельзя: ему всего лишь будет необходимо помочь девушке и её сопровождающим благополучно добраться до идола, помогая им справляться с различными возникающими перед ними на пути трудностями. Конечно, никаких «трудностей» в «сценарии» не предусмотрено. С самого начала вся эта история будет представлять собой своеобразную «прогулку» длиной в несколько дней и ночей. В процессе «прохождения сценария» от исследователей, а также меня, как его «оператора», потребуется, во-первых, оценить изменения в психологическом состоянии Арсения Павловича после событий тринадцатого «сценария». Во-вторых, подтвердить или же опровергнуть результаты предварительного тестирования, проведя более глубокое изучение структуры его воспоминаний. Кроме того, за исследователями всё ещё сохраняется задача по изучению мотивов существа, прибывшего из-за «Серого океана», — на этих словах девушка включила следующий слайд.

На слайде был схематично изображён мужчина. Брюки, тёплый свитер и осеннее пальто — в этой фигуре Тимофей с трудом, но смог определить того самого «серого человека», с которым ему уже несколько раз доводилось встречаться.

— …Поскольку в этот раз число «персонажей» в «сценарии» резко ограничено, у него, — слегка дрожавшей от волнения рукой обвела девушка фигуру «серого человека», — не останется иного выбора, кроме как взять единственную шестую роль, которую мы заранее подготовили специально для него.

— Неужто «дубового божества»? — приподняв брови, предположил «шестой».

Услышав его предположение, Тимофей нахмурился. Вариант, при котором они, обычные люди, противостояли «божеству», ему заранее не нравился, пусть он и понимал, что это, по сути своей, совершенно ничего не меняло. Всё зависело лишь от способностей исследователей к «осознанным сновидениям»: если те изначально высоки, то исследователи, будучи внутри «сада», сами становятся своего рода «божествами».

— Именно. Он станет угнетённым «божеством», — тем временем подтвердила догадку «шестого» девушка.

— Мы предполагаем, что он просто не сможет отказаться от этой «роли», — вновь вступил в разговор Александр Александрович. — Беря в расчёт всю ту информацию, которую мы благодаря вам смогли собрать за все предыдущие «сценарии» и обработать, такого типа «роли» как раз в его вкусе. Кроме того, по какой-то неизвестной причине он так или иначе, но старается держаться Арсения Павловича, поэтому у нас нет необходимости намеренно искать его — он сам рано или поздно, но найдёт вас. Вам, в свою очередь, необходимо всего лишь быть достаточно внимательными, чтобы, что называется, не «проморгать» его. Да, быть как никогда прежде внимательными — это то, что теперь требуется от вас больше всего, — его улыбка стала чуть более жёсткой. — Отныне, благодаря тринадцатому «сценарию», мы знаем, что это создание способно создавать «зеркала» наших «сценариев», помещая туда исследователей. Помните: если вы заметили хотя бы тень возможности того, что вас отделили от основной группы и поместили в «зеркало», то немедленно запрашивайте помощь у своих «операторов». Мы немедленно придём к вам на помощь, — почти торжественно пообещал им учёный.

— …Ох, неужто вы так уверены, что сможете это сделать? Не попахивает ли это пустыми обещаниями? Согласитесь, что никто: ни мы, ни уже тем более вы, — не знает, что у «этого существа» ещё есть в запасе, — откинувшись на спинку своего офисного кресла, поинтересовался у Александра Александровича «шестой», не скрывая своих сомнений в правдивости его слов.

— Мы обязательно сделаем всё, что только возможно, — посмотрев на него в ответ, произнёс учёный, улыбнувшись самую малость шире.

При виде его улыбки Тимофею стало как-то не по себе, но он не мог точно объяснить, что именно в ней так его напугало. А вот «шестого» изменение в выражении лица учёного, казалось, совершенного не побеспокоило. Наоборот, он будто бы ожидал от Александра Александровича конкретно эти слова.

— Ох, Сан Саныч, не мне напоминать вам о том, что возможности учёных внутри «Заповедного сада» весьма и весьма ограничены, а мы до сих пор не знаем, насколько опасна эта штуковина. Вдруг он устанет играть с нами и всерьёз решит с нами расправиться? Что мы тогда должны делать? Спасаться бегством, стоически дожидаясь того момента, когда произойдёт очередной «временной перекрест» и до вас дойдут наши мольбы о спасении? А вдруг эта штуковина способна влиять на связь с «оператором»? — Тимофей нахмурился, собираясь что-то сказать на эту тему, но замолк, так и не поняв, что именно это должно было быть. — Что если мы просто не сможем сообщить вам о том, что нам нужна помощь?

С каждым произнесённым словом «шестой» будто только больше и больше распалялся, своими вопросами явно доставляя неудобства учёным. У «свиты» Александра Александровича нервно забегали глаза, тем самым лишь подтверждая сомнения, высказанные «шестым». Один только заведующий продолжал всё с той же улыбкой смотреть прямо на мужчину, терпеливо дожидаясь того момента, когда ему дадут возможность взять слово.

— Давайте начнём с того, что наш «гость» вплоть до этого момента не проявлял никаких прямых признаков агрессии. «Четвёртый номер» может это подтвердить, — учёный перевёл взгляд на Тимофея, слегка при этом прищурившись. — Даже когда наш с вами коллега проявил нетерпение и нанёс тому увечья, которые в реальности считаются несовместимыми с жизнью, это создание не ответило ему на это взаимностью. Да, правда в том, что нам всё ещё неизвестны мотивы этого существа, но на основе всех имеющихся у нас данных, я могу смело утверждать, что тебе, «шестой», бояться совершенно нечего.

— Кто сказал, что я боюсь?! — не стерпев тень насмешки в его словах, тут же вскочил исследователь со своего места.

Правда, вся его бравада всё-таки оказалась напускной. Под, казалось, немигающим взглядом учёного он медленно опустился обратно в кресло, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Даже сидевший возле него Тимофей ни слова не смог понять, впрочем, подозревая, что в его речи не было ни одного цензурного слова.

— Мореплаватели, которые отправлялись в путь в неизвестность столетия назад, тоже наверняка боялись того, что их ожидало средь тёмных вод, но именно благодаря им в дальнейшем были совершены Великие географические открытия. Мы, те, кто теперь пожинает их плоды, не должны посрамиться перед ними. Нам необходимо уверенно идти вперёд, чтобы, по итогу, совершить величайшее открытие в новейшей истории. Открыть мир, который существует вне нашего с вами понимания, — окинув долгим взглядом каждого из присутствующих, окончил учёный свою речь.

— А ничего, что они всё это делали ради выгоды, а не ради этих ваших «открытий»? Им золото нужно было, — еде слышно прошептал «шестой», отвернувшись от мужчины, но при всём этом продолжать с ним спорить тот явно не собирался.

— Так, наша уважаемая Пелагея Андреевна окончила свой доклад, так что теперь мы можем перейти к блоку «вопросы-ответы». Есть ли у кого-либо из присутствующих вопросы, касающегося грядущего сценария? Не торопитесь и тщательно всё обдумайте. Возможно, обсуждение именно вашего вопроса приведёт нас к успеху, — всё с той же улыбкой обратился Александр Александрович ко всем, в конце внимательно посмотрев на «шестого». Тот только фыркнул, принявшись без всякого интереса читать лежавшие перед ним распечатки.

Полноценных вопросов по «сценарию» оказалось не так уж и много, лишь несколько небольших уточнений, на которые вопрошавшим довольно быстро ответили. Как только вопросы подошли к концу, исследователям сообщили, что запуск четырнадцатого «сценария» запланирован на вечер следующего дня, после чего брифинг был объявлен оконченным. Все, словно ученики, услышавшие долгожданный звонок, вскочили со своих мест и поспешили по своим делам. Исключение не составляла и Пелагея Андреевна, которая, быстро собрав все свои многочисленные заметки, вышла из-за трибуны и поспешным шагом направилась к выходу из зала. Там её уже дожидался Тимофей, которому не терпелось с ней кое-что обсудить.

— Извините, — «четвёртый» обратился к ней сразу, как только та пересекла порог конференц-зала. Вздрогнув, девушка невольно замедлила шаг и принялась испуганно озираться по сторонам, пытаясь понять, к ней ли тот обратился. — Пелагея Андреевна, можно вас на пару слов? Я бы хотел кое-что спросить у вас.

— Да? — переспросила она, будто удивившись, что к ней могут обратиться. — Да, конечно, спрашивайте, — немного резче, чем следовало бы, закивала девушка головой, ещё крепче прижав к груди свои заметки.

Тимофей встал подле неё, и они вместе размеренным шагом двинулись дальше по коридору. Правда, не успели они сделать и нескольких шагов, как их обогнал «шестой», по одному только виду которого сразу становилось ясно, что от него не следовало ждать абсолютно ничего хорошего. Так, собственно говоря, и оказалось. Бросив в их сторону короткий взгляд, он резко бросил:

— Ты, вроде, совсем ещё девчонка. И когда только успела так много этих своих «книжонок» наклепать? Подумать только, это ведь аж четырнадцатая твоя книга. Там, навскидку, больше десятка тысяч страниц получится, да? — нарочито удивлённо предположил тот. Только заслышав его голос, Пелагея приостановила шаг и опустила взгляд. Ей явно было неприятно всё это выслушивать, но ответить на это по той или иной причине ничего не могла. — И «первый номер» действительно всё это прочёл? И когда только успел? Ха. Нет ничего удивительного в том, что он в конце концов слетел с катушек. Этому тоже, видимо, недолго осталось, — скривив лицо, посмотрел он на Тимофея. — До встречи в «сценарии», — произнёс мужчина и резко скрылся за поворотом, оставив их так же внезапно, как и появившись перед ними.

— Ты куда пошёл?! Наговорил гадостей и свалил, пока… — Тимофей сделал шаг за ним, собираясь смачно выразиться, но в последний момент вспомнил про Пелагею, которой пришлось всё это выслушать. — Вот ублюдок, — еле слышно выругался «четвёртый», после чего принялся неловко, но вместе с тем от всей души успокаивать её. — Пелагея Андреевна, не слушайте его. Я его сегодня первый раз в жизни увидел, но уже готов поклясться, что он конченный придурок. Такие ничего толкового обычно не говорят, только всякую ерунду несут да несут. Лучше хороших людей послушайте. Вы наверняка это и без меня хорошо знаете, но наш Арсений Палыч был ярым поклонником вашего творчества. Помню, как сильно он радовался, когда Федя принёс на нашу встречу печатное издание вашей книги. И даже теперь… — парень замолк, не зная, как получше будет окончить эту фразу.

И что ему ей теперь сказать? Что даже после того, как он увидел, то, что находится за «Серым океаном», отчего его разум помутился, Арсений Палыч продолжал находить покой именно в её историях? Но… Действительно ли это можно было назвать покоем? От «сценария» к «сценарию» его состояние постепенно ухудшалось, и никто не мог дать точный ответ на вопрос о том, что конкретно было тому причиной.

— …Моя мама говорит, что я начала писать сразу после того, как мне дали в руки карандаш и показали, как пишутся буквы. Но всё началось ещё раньше: я создавала сюжеты, играя в куклы. Давала каждой имя, и придумывала невероятную историю с её участием. Наверно, в этом и кроется ответ на вопрос о том, как я смогла написать так много. Написание книг с самого начала являлось частью меня. Нет, это сама я, — на удивление твёрдым голосом произнесла Пелагея, после чего тяжело вздохнула и покачала головой. — Но это и правда уже четырнадцатый «сценарий», впрочем, проблема даже не в этом. Это последняя история, которую достоверно прочёл Арсений Павлович. И я не представляю, что Александр Александрович планирует делать после этого, — атмосфера вокруг них вмиг стала гнетущей. Они замолкли, задумавшись о том, знали ли сами учёные, что им делать дальше. А затем девушка резко встрепенулась и посмотрела на Тимофея, — Я уверена, что ваш Арсений Павлович действительно хороший человек. Жаль, что наши с ним разговоры… Я верю, что когда-нибудь мне удастся поговорить с тем Арсением Павловичем, которого знали все вы. А для того, чтобы он вернулся, нам всем следует хорошенько постараться. И вам, «Елисей», и мне, «оператору №1313», — со слабой, но такой искренней улыбкой на лице произнесла она.

Вероятно, она хотела сказать ему что-то ещё, но кто-то из учёных прервал её, сообщив, что её ждут в «командном штабе». Извинившись, она побежала за пришедшим за ней мужчиной, оставив Тимофея посреди длинного коридора. «Четвёртый», отведя взгляд в сторону, потёр шею. Ему так хотелось расспросить её об Арсении Палыче, ведь теперь, будучи его «оператором», она была куда ближе к нему, чем все остальные исследователи. Потратив немало времени, чтобы собраться с силами и обратиться к ней с просьбой, он, по итогу, оказался у разбитого корыта. Но ничего страшного. Он же ещё успеет спросить у неё об этом после «сценария», правильно?

Или же нет.

***

Тимофей стоял средь белого бесконечного ничто, краем сознания отвлечённо раздумывая над тем, можно ли его слова считать классической «меткой смерти». Ведь что любят делать персонажи перед тем, как отправиться на верную гибель? Отложить дело. Поговорить с кем-то «потом», сделать что-то важное «позже», после чего эти «потом» или «позже» просто берут и не наступают. Эх, неужто он своими мыслями сам накликал на себя же беду? Или всего этого никогда не существовало, и винить стоило только их решение? Последнее отнюдь не следовало сбрасывать со счетов.

Что сказал им «серый человек» перед тем, как подошёл к концу тринадцатый «сценарий»? Он «настоятельно рекомендовал» им прекратить запуск этих самых «сценариев». А они что в ответ на это сделали? Запустили четырнадцатый «сценарий». И вот к чему они, по итогу, пришли. Кстати к чему именно?

— Скажите честно: вам кажется, что я с вами тут шутки шучу? Я так сильно похож на клоуна? Только большого красного носа да разноцветного парика не хватает, да?

В бескрайней ослепительной белизне, где нельзя было обнаружить ни пола, ни потолка, ни уж тем более стен между ними, находился самый обыкновенный деревянный стул, на котором восседал сам «серый человек». Закинув ногу на ногу, он скрестил руки на груди и, не сводя с них взгляда, обратился к исследователям.

В то же время за его спиной на полу, которого по сути и не было, сидел, почти вжавшись лицом в старый «пузатый» монитор, Арсений Палыч, и перед его глазами быстро пробегали строки текста, содержание которого от «сценария» к «сценарию» практически не подвергалось изменению. Он явно проходил созданный институтом тест. Но разве эта процедура обычно не происходила без их участия? Так что же они тогда забыли в этом месте? Их путь лежал прямиком в четырнадцатый «сценарий», отчего же…

— …Может, это потому что я стараюсь вести себя с вами дружелюбно? — продолжал вслух размышлять «серый человек». — Вы по этой причине не воспринимаете все мои предостережения всерьёз? Но зачем мне притворяться перед вами ублюдком? Я никогда и никому не желал зла. Я не чёртов злодей из книг, — твёрдо произнёс тот, после чего еле слышно добавил, — правда, я никакой не злодей. Да, здесь нет ни одного злодея, одни только жертвы. Жертвы своих и чужих амбиций, — мужчина сжал руки в кулаки, после чего резко встал, отчего стул был беззвучно отодвинут в сторону, едва не столкнувшись с неподвижным Арсением Палычем. — Наверно, именно в этом и заключается моя самая большая ошибка. Я пытался быть хорошим. Я надеялся, что мои слова в конце концов смогут вас достичь. Что же, вероятно, вы и те, кто за вами стоит, можете понимать лишь язык силы. Тогда, прошу, не вините меня за то, что сейчас произойдёт. Я правда не хотел это делать.

Бескрайнее белое «ничто» внезапно содрогнулось и пошло невидимой, но ощутимой физически рябью. Чтобы удержаться на ногах, Тимофей невольно потянул руку, но схватиться ему оказалось не за что. Рядом стояли лишь его товарищи-исследователи, но и тем нужна была помощь, чтобы не распластаться по несуществующем полу. А вот «серый человек» как стоял, так и продолжал совершенно спокойно стоять напротив и, казалось, пристально смотреть на них, будто над чем-то всерьёз размышляя.

— …Я, кажется, помню эту историю. Она, вроде бы, довольно небольшая, а героев — относительно немного, так что простор для манёвров изначально невелик. Вы наверняка выбрали одну из первых сцен, я прав? Где никого, кроме «основных» актёров не будет, чтобы лишний раз не смущать его? — махом руки указал тот в сторону Арсения Палыча. — Например… Вы решили «немного» растянуть ту короткую начальную сцену, где главная героиня вместе со своими сопровождающими едет на телеге с подношениями к Дубу?

С трудом продолжавшие стоять на ногах исследователи невольно вскинули головы, чем сразу выдали себя и свои планы. Не успели они этого осознать, как «серый человек» довольно усмехнулся. Опустив руки, он уверенным шагом подошёл к мужчинам и, схватив Тимофея за руку, одним ловким движением стянул с его руки часы так быстро и ловко, что тот и сообразить-то ничего не успел. Приблизив их к уху, он будто попытался в них что-то расслышать, но ему не удалось это сделать, и тогда «серый человек» переместил их от уха ко рту. То, что он их не слышал, вовсе не означало, что они не слышали его.

— Я всё ещё не желаю никому из них зла, уважаемые учёные. Но вы сами заставляете меня это делать. Отныне эти трое исследователей — мои заложники, — переведя взгляд с циферблата часов на мужчин, произнёс тот. — И они будут ими оставаться до тех пор, пока вы не придумаете способ раз и навсегда доказать мне, что вы больше никогда не посмеете зайти на территорию «Заповедного сада».. Да, я осмелюсь запереть их здесь, а ты, Саш, лучше кого бы то ни было знаешь, к чему это может привести, — после этих слов «серый человек» опустил руку и выпустил часы, отчего те совершенно беззвучно упали прямо в бескрайнюю белизну, вскоре обратившись чёрной точкой, а затем спустя мгновение исчезнув вовсе. — А до тех пор, пока «уважаемые учёные» из «командного центра» в ужасе носятся по «саду-77», пытаясь отыскать способ и рыбку съесть, и… косточкой не подавиться, я предлагаю вам, о смелые исследователи, пережить уникальный опыт. Наверняка вам было интересно и даже местами любопытно наблюдать за тем, как Арсений из раза в раз участвует в этой глупой игре в «Программу»? Так вот, я предлагаю вам сыграть в её чудесную вариацию, буквально только что придуманную стоящим перед вами «отнюдь не злодеем». Лезьте вон из шкуры, выполняйте глупые задания, двигаясь к поставленной кем-то «всесильным» бессмысленной цели, чтобы «вернуться домой». Может, я даже сжалюсь над вами и выпущу из «сада». Или же не выпущу. Знаете, побуду уж ублюдком до конца и скажу, что ещё это не решил… — с нарочитой издёвкой в голосе произнёс мужчине, но внезапно оборвал свою фразу на середине и резко обернулся. — Что?.. — на выдохе пробормотал тот, посмотрев на Арсения Палыча. — Ты?.. Ты! — выкрикнул тот, резко сорвавшись с места.

Внезапно старый компьютер покрылся множеством трещин, из которых наружу поползли знакомые слова теста, а Арсений Палыч, что старательно до этого момента проходил его, медленно упал на бок. В его широко распахнутых глаза ещё отражались напечатанный стандартным шрифтом буквы, да вот только жизненной блеск в них едва ли можно было обнаружить. Правда, тихо лечь и умереть ему никто не собирался позволить.

А чтобы посторонние не мешались, их немедленно отправили в «новый сценарий».

Глава 2. Его концовка: «Верный друг». Часть 1

С трудом приоткрыв слипающиеся глаза, первым Тимофей увидел бордово-красный лист клёна, который, оторвавшись от дерева под порывом пока ещё тёплого осеннего ветерка, плавно опустился на его лицо, сразу перекрыв ему весь обзор. Сразу после этого над ним раздался тихий девичий смех, чья обладательница, вероятно, тонкой изящной рукой лёгким движением и убрала лист.

— …Если ты так и продолжишь без дела лежать под деревом, то в какой-то момент обязательно утонешь под его листьями. В одиночку я тебя точно откопать не смогу, так что мне придётся побежать за помощью в деревню, — поначалу в тоне её голоса читалась лёгкая игривость, но ближе к концу она постепенно развеялась, оставив на своём месте лишь протяжный тяжёлый вздох. — …Вот же. В былые времена, и правда случись такое, вся деревня шумной гурьбой завалилась бы на опушку. Шуму и смеха было бы — всех зверей да птиц в округе распугали бы. Так ещё под предлогом «помощи» в грязи бы так измазались, что одного от другого отличить и в жизнь не удалось бы. А сейчас… Сейчас уже мало кто решится даже днём выйти за стены своих изб, и я не имею совершенно никакого права их в этом винить.

Тимофей, замерев, перевёл взгляд с раскидистой алой кроны клёна на девушку, что сидела на земле неподалёку от него. Она была примерно одного с ним возраста. По крайней мере, навряд ли ей было больше двадцати пяти. Её длинные каштановые волосы, чуть отливающие рыжим оттенком, были заплетены в толстую тугую косу. Лишь несколько коротких, вьющихся прядей выбились из её причёски, придав изначально аккуратному облику девушки лёгкие озорные нотки. Незнакомка была одета в простое серое платье из плотной грубой ткани. Одного вида её одежды оказалось достаточно, чтобы «четвёртый» сразу понял, что очнулся он явно не в «своём» мире.

Девушка, которая на протяжении всего этого времени с улыбкой на лице смотрела на него, смутилась от его, вероятно, даже слишком уж пристального взгляда. Отвернувшись, она быстро осмотрела землю вокруг и, схватив первый попавший ей на глаза кленовый лист, положила его ему на лицо.

— Елисей, отчего… Кхм, отчего это ты так внимательно на меня смотришь? — в её голосе отчётливо прозвучало смущение. — Хоть мы с тобой и знакомы друг с другом буквально с пелёнок, но не стоит забывать о том, что ты молодой парень, а я молодая девушка. Увидит кто из старшего поколения, обязательно неправильно нас поймёт, — запричитала она. Следом раздался шорох одежды — она поднялась на ноги. — Ладно, делу время, потехе час. Не слишком ли долго ты грелся на солнышке? Не забывай, тебе уже завтра нужно будет отправиться в путь-дорогу, а ты ведь ещё наверняка даже не задумывался о том, что с собой взять. А ведь путь предстоит неблизкий: необходимо и еды, и всяких вещей нужных с собой взять.

Пока девушка стояла возле него, всячески поучая и наставляя его, будто редкого раздолбая, Тимофей молча радовался тому, что этот алый лист клёна оказался достаточно крупным, чтобы накрыть собой всё его лицо целиком, ведь в ином случае эта незнакомка неминуемо увидела, как густо покраснели его щёки. Случись же такое, что она не поднялась бы на ноги, а так и осталась бы сидеть возле него, то обязательно бы услышала, как гулко бьётся в груди его беспокойное сердце.

Без всякой на то видимой причины его внезапно буквально переполнили чувства, которые Тимофей прежде никогда в своей жизни сам не ощущал, только слышал в глупых сериалах, бесконечной вереницей транслирующихся по телевидению. Медленно выдохнув, он с ужасом осознал, что в это мгновение почувствовал то, что романтики называют «любовью с первого взгляда». Он и правда на один лишь короткий миг посмотрел в её светло-карие глаза, но этого, казалось, мимолётного мгновения оказалось достаточно, чтобы облик незнакомки занял собой буквально каждый потаённый уголок его мыслей.

[Ай-яй-яй, уважаемый! Чего это вы тут удумали?]

[Знаете, а ведь не гоже во время работы заглядываться на девушек!]

[Не зря ведь мудрые люди однажды сказали: «Делу время, потехе час»!]

Неожиданно в мыслях Тимофея, который был совершенно к этому не готов, прозвучал писклявый, однако, определённо принадлежавший мужчине голос. «Четвёртый», в чьих мыслях всего мгновение назад властвовал лишь облик девушки, оторопел, ощутив, будто его в этот момент окатили ледяной водой. Это подействовало на него отрезвляюще. Странное ощущение подступающей к нему влюблённости испуганно отступило, и уже в следующий миг он вспомнил кто он, и где благодаря некоторым бессовестным личностям находится. И лучше бы, честное слово, он этого не вспоминал.

[Ну как, «премногоуважаемый господин помощник»? Наконец-то перестали открыто любоваться чужой красой? А я уж было подумал, что этот славный момент никогда не наступит!]

[Раз вы освободились, то я наконец-то могу перейти к делу!]

[Слушайте меня внимательно. Легенда у нас с вами следующая: вы по какой-то неизвестной причине неожиданно умерли. Допустим, вас сбил на пешеходной дорожке полоумный курьер на скутере…]

— Да что за бред ты несёшь?! — вслух гневно выкрикнул Тимофей, резко приняв сидячее положение. Он принялся оглядываться по сторонам, но, как изначально и предполагалось, никого, кроме растерявшейся девушки, на опушке не увидел.

— Ты что, Елисей… Я… Я что-то не то сказала, Елисей? Я чем-то тебя расстроила? — обеспокоенно спросила она, потянув к нему руку, однако та, по итогу, осталась без его внимания, вскоре обессиленно опустившись и повиснув вдоль её тела.

[…Я точно получу за это по шапке, но как тут стараться и дальше сохранять субординацию, если твой подопечный — хамло?]

[Что за приступы гнева? Ты ещё до конца свою легенду недослушал, а уже «бредом» её обозвал! Это, между прочим, обидно! Да и девушка-то тебе что сделала? С чего ты на неё так кричать начал? Лучше успокойся и внимательно выслушай меня…]

— Пошёл к чёрту, — не собираясь идти у того на поводу, буквально выплюнул «четвёртый», после чего поспешно поднялся на ноги и снова огляделся по сторонам, пытаясь оценить ситуацию, в которую ему «повезло» вляпаться.

Тимофей невнятно выругался. Он очнулся в одновременно невероятно прекрасном и поистине пугающем месте. Куда бы ни пал его взгляд, повсюду его окружали высокие раскидистые деревья с тёмно-бордовыми листьями, из-за чего казалось, будто всю небольшую, расположенную в низине деревеньку поглотили реки крови. Пожалуй, единственным светлым пятном средь бесконечного багрянца кленовых листьев являлась девушка, стоявшая неподалёку от него. На её лице читались растерянность напополам с недоумением: она действительно не могла понять, чем заслужила такое отношение. Наконец незнакомка мотнула головой и, крепко сжав руки в кулаки, посмотрела на него. В уголках её светло-карих глаз блеснули слёзы обиды, которые та поспешно смахнула рукой.

— Для всей деревни наступили тёмные времена: люди заботятся только о себе, и их нельзя в том винить. Я… Я правда беспокоюсь о тебе, а ты… Ты… Видеть тебя больше не желаю! — в сердцах воскликнула девушка, после чего резко развернулась и, то и дело срываясь на бег, направилась в сторону деревни.

[… Ну что? Радуйся, бездарь, ты только-только проснулся, а уже умудрился обидеть хорошую девушку. Повезло ещё, что она никогда не была особо обидчивой, так что не пройдёт и получаса, как она вернётся к тебе. Можешь до этого момента заняться полезным делом: придумать, как перед ней извиниться].

Совершенно не обращая никакого внимания на этот мерзкий писклявый голос, чьей задачей, без сомнения, было довести его до белого каления, Тимофей опустил взгляд на своё запястье, но часов на нём не обнаружил. Впрочем, паниковать раньше времени он не стал. В некоторых «сценариях», разворачивавшихся в антураже того же средневековья или фэнтези, они переставали быть видны, но это не означало, что их не было вовсе. Припомнив такие случаи, он приблизил руку к лицу и отчётливо произнёс:

— Оператор, вы меня слышите? С вами говорит «четвёртый номер», Тимофей Игоревич. Запрашиваю у «командного штаба» согласие на запуск протокола «Экстренное пробуждение». Слышите? Ситуация экстраординарная! Необходимо срочно запустить «Экстренное пробуждение»!

[…Ты с кем это разговариваешь? Придурочный что ли? Удумал тоже, с рукой разговаривать. Может, ещё со стопой попробуешь?]

[Или ты и правда надеешься на то, что кто-то тебе ответит? Зря, ой как зря].

— Ты!.. — угрожающе взревел Тимофей, сжав руки в кулаки.

В тот момент его переполнял гнев, да вот только выплеснуть его было не на кого, ведь обладатель этого мерзкого голоса предупредительно спрятался от него.

[Что «я», господин помощник? Не бойтесь, спрашивайте меня. Я постараюсь ответить на все ваши даже самые глупые вопросы].

[«Я», если что, это «чудо-программа 3000»].

[В сценарии мой персонаж прописан как «в меру холодный, но в то же время чуть-чуть едкий и ироничный». Я должен наставлять тебя, но не в открытую, а как бы «с подковыркой». По этой причине до самого конца неясно друг я тебе или враг. На чьей я стороне? Ожидать ли тебе от меня удар в спину или именно я стану тем, кто в самый критический момент протянет тебе руку помощи? Кто знает, кто знает…]

— Выпусти меня отсюда, немедленно! — пропустив большую часть чужих кривляний мимо ушей, выкрикнул «четвёртый», своим криком распугав всех окрестных птиц. Несколько особо впечатлительных ворон, пронзительно каркнув, устремились в небо и, совершив несколько кругов неподалёку от них, вновь скрылись в кроваво-алой кроне клёна.

[Ну наконец-то ты соизволил вернуться к изначальному сценарию!]

[Так-так-так… Где же это было?]

[А, вот! Нашёл!]

[Кхм-кхм. Начинаем].

[…Чтобы вернуться в свой мир к родным и близким, вам всего лишь необходимо оказать нам одну «небольшую» услугу. Вам, господин помощник, нужно помочь нашему боязливому малышу Веденею отыскать настоящих друзей перед тем, как…]

— Иди-ка ты к чёрту, — стало ответом этому странному голосу, за которым, как не без причины подозревал Тимофей, скрывался лично «серый человек». Он не собирался идти у него на поводу, вместо этого решив выдвинуть встречные требования, — Я участвовал в почти каждом предыдущем «сценарии». Неужто ты думаешь, что я не знаю, как тут всё работает?! Выпусти меня немедленно, иначе я!.. Иначе я… — резко прервал тот свою пламенную речь, не сумев так сразу и сообразить, чем он может угрожать своему противнику.

Начал «четвёртый» за здравие, а закончил за упокой. Не было совершенно ничего удивительного в том, что ответом на его яростные «потуги» стал сдавленный смешок, замаскированный под кашель. Впрочем, не особенно-то старательно, если быть до конца честным, и замаскированный.

[«Иначе ты» что? Что ты сделаешь? Ну же, говори. Мне же интересно].

[Эх-эх-эх…]

[Послушайте, «уважаемый пользователь».. Или «помощник»? Как я там вас обозвал раньше? Не помню. Ну и чёрт с этим].

[Короче говоря, не буду игнорировать слона в посудной лавке. Мне доводилось слышать о тех «сценариях», о которых вы говорите, но почему вы решили, что находитесь в одном из них? Неужто вы действительно считаете, что созданные «садом-77» «сценарии» являются пиком развития? Вы так милы в своей наивности].

[Да, наивно предполагать, что не найдётся никого, кто лучше вас мог бы «видеть сны». Впрочем, вы, уважаемый пользователь, у нас уже человек умудрённый опытом. Вы не понаслышке должны знать, насколько сложные «сценарии» может выстраивать другая сторона. Вам ведь уже один раз повезло стать его непосредственным участником, да?]

О да, ещё как «повезло». Тимофей отчётливо помнил, хотя всем своим сердцем искренне хотел бы забыть этот «позор всей своей жизни». Нет, подумать только, его водили за нос так долго, и, если бы не чистая случайность, он бы, возможно, даже и не заметил бы, что на протяжении всего этого времени был оторван от остальной группы исследователей. Впрочем, это стало для него отличным уроком. В тот раз ему оказалось достаточно устроить лишь «небольшой кавардак», чтобы выстроенная «серым человеком» «сцена», если не была разрушена полностью, то пошла крупными «трещинами», которые позволили ему сначала связаться со своим оператором, а через него — с командным центром. Так что же ему мешает воспользоваться этим же путём? Решив, что ответом ему станет «ничего», он сразу приступил к делу.

[…]

[Кхм-кхм].

[«Уважаемый пользователь», смею заметить, что пусть в этом чудесном месте система правосудия ещё и не достигла той ступени развития, на коей находится в вашем родном мире, но кто вам сказал, что местные жители не знакомы с понятием «вандализма»? Конечно, оно неприменимо конкретно к несчастным пострадавшим деревьям, но замахнись вы на имущество деревенских жителей, то точно схлопочите от них по шапке].

Тем временем Тимофей, широко замахнувшись кулаком, с ощутимой силой ударил по крепкому стволу высокого клёна. Впрочем, его сил явно оказалось недостаточно. Могучее дерево даже не шелохнулось, лишь с его ветвей упало несколько крупных алых листьев, да и всё на этом, а вот рука ударившего… «Четвёртый» поражённо посмотрел на покрытые ссадинами костяшки пальцев, на которых проступила кровь, а затем перевёл взгляд на дерево, увидев в его величественной неподвижности полную нисхождения насмешку над собой.

Это было неправильно. Совсем-совсем неправильно.

Конечно, исследователи вовсе не были всесильны в пределах «сценариев», однако их возможности были куда более обширными, чем во время бодрствования. Стоило вспомнить хотя бы тот пистолет, который возник буквально из неоткуда в руках у Маргариты ближе к концу двенадцатого «сценария». Чем полнее исследователь осознавал, что находится во сне, тем больше мог им управлять — на этом строился проект «Осознанные сновидения», в котором некоторое время назад участвовал Тимофей. В том числе и по причине наличия у него богатого опыта ловушка, выстроенная «серым человеком» перед тринадцатым «сценарием», не смогла долгое время удерживать его. Стоило ему осознать, что мир, в котором он находится, — подделка, как ему практически сразу удалось из него выбраться. Но в этот раз будто что-то было немного иначе. Но что именно?

[«Уважаемый пользователь», так и быть ещё раз напомню вам, что теперь вы находитесь не на своей территории. Это место не имеет совершенно ничего общего с чем-либо, с чем вы сталкивались когда-либо прежде. Это совершенно иной уровень, до которого вашему «саду-77», вероятно, никогда не доведётся дорасти].

[Теперь перед вами стоит выбор: потворствовать нашей небольшой «игре» или же продолжить упрямиться дальше. Но к чему, по итогу, может привести последнее? Да кто ж его знает. Но я бы не советовал вам проверять это на себе. Жизнь, в конце концов, у каждого всего одна… Или же нет?]

— Заткнись уже, я же сказал тебе идти к чёрту, — от этого мерзкого голоса у Тимофея, казалось, вот-вот разболеется голова. — Не пытайся запугать меня — у тебя всё равно ничего не выйдет, — резко произнёс он и принялся оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать хоть что-то сколь-нибудь полезное в его нынешней ситуации.

Переполох. Ему необходимо было устроить крупный переполох, который смог бы успешно пошатнуть саму логику этого мира. Только в таком случае возникали достаточно крупные «трещины», через которые он смог бы выбраться наружу. Но что ему для этого нужно сделать? В этот момент его взгляд невольно зацепился за невысокие деревенские домишки. Может, чтобы выбраться из этой ловушки, ему и правда следовало немного «пошуметь» там? Если ему удастся всполошить созданных чужим разумом «болванчиков», то это, в свою очередь, обязательно повлияет на сон «серого человека». Тот очнётся, а вместе с ним пробудятся ото сна и все исследователи? А что? Это вполне себе мысль.

Тут же приободрившись, Тимофей уверенным шагом направился в сторону деревни.

[О, в нашем с вами взаимодействии наконец-то наметился хоть какой-то прогресс! Неужто вы всё-таки решили прислушаться к словам этой скромной «чудо-программы 3000» и приступить к выполнению своей миссии?]

[Но постойте! Не спешите вы так!]

[Разве меня не лишили возможности сначала обсудить с вами суть вашей миссии? Да-да. Именно это и произошло. Тогда позвольте мне немедленно исправить это досадное недоразумение!]

[Ваша миссия заключается в следующем: в этой тихой-мирной деревеньке проживает один мальчик по имени Веденей. Необходимо как можно скорее помочь ему обрести настоящих друзей, потому как времени для этого у него осталось не сказать, чтобы особо много…]

— Заткнись ты уже, достал, — в который уже раз бросил ему Тимофей, пробираясь через колючие кусты, окружавшие деревню плотным кольцом. — Знаешь, куда я в следующий раз отправлю тебя вместе со всеми твоими «миссиями»? — прошипел тот, наконец выйдя к небольшой просёлочной дороге, тянувшейся от деревни и устремлявшейся куда-то в глубину тёмно-бордового леса. Можно ли было дойти по этой дороге хотя бы куда-нибудь или она так и обрывалась средь лабиринта кленового леса?

— …Да что с тобой сегодня такое творится, Елисей? Зачем тебе быть таким грубым? Ты же совсем не такой… Я понимаю, что тебе сейчас непросто. Но ты в этом не один. Нам всем сейчас очень и очень непросто. Но, знай, именно в такие времена нам всем необходимо сплотиться, чтобы выстоять перед настигшим нашу деревню страшным ненастьем. Мы должны быть сильными, как внутри, так и снаружи. Это единственное, что нам теперь остаётся, — раздался неподалёку от него смутно знакомый девичий, слегка подрагивающий голос.

Тимофей обернулся и увидел у входа в деревню уже повстречавшуюся ему прежде девушку. Её глаза покраснели, но слёз в них видно не было. Сжав руку в кулак, она приложила её к груди и сделала уверенный шаг к нему.

— Так не отворачивайся от меня, прошу, Елисей. Давай будем вместе противостоять этому ненастью, давай вместе верить, что всё когда-нибудь вернётся на круги своя и Дедушка Дуб смилуется над нами. Давай вместе… Вместе верить в счастливое будущее, — с жаром сказала девушка, желая, но в то же время будто не смея подойти к нему ближе.

А вот Тимофея, в отличие от неё, ничего не сдерживало, и он позволил себе испуганно отшатнуться. На деле он, конечно же, испуган не был, скорее, просто не смог справиться с обуревавшим его волнением. Во время их первой встречи эта девушка и правда ему понравилась, так ещё и теперь обращалась к нему с такой, с какой стороны на неё ни посмотри, романтичной просьбой. И всё бы ничего, радуйся, идиот, что к тебе такая красавица тянется, но происходит это всё в полностью выдуманном мире и, как знать, может быть за маской слабой девушки скрывается сам «серый человек»? Этот индивидуум представал в глазах Тимофее крайне беспринципным типом, так что с него не станется таким образом посмеяться над молодым парнем.

— Да что же это такое, — вслух посетовал Тимофей, после чего не глядя развернулся и пустился в бег по дороге, ведущей прочь от деревни.

[«Уважаемый пользователь», у вас в голове, кажется, навигатор немного забарахлил. Деревня находится в противоположной стороне. Конечно, вы можете воспользоваться «обходным путём», обойдя, извиняюсь, оббежав всю землю, но я возьму на себя смелость напомнить вам, что у вас, между прочим, ограниченное количество времени на выполнение возложенной на вас миссии, так что этот путь является менее предпочтительным…]

Тимофей пропускал мимо ушей чужие слова ровно до того момента, пока перед ним внезапно не появилась всё та же дорога с той же девушкой и ветхими деревенскими домиками.

[…Так что я немного помогу вам, самую малость сократив его. Можете меня не благодарить].

[Единственное, надеюсь, что наш «уважаемый пользователь» останется доволен сервисом и по итогу поставит нам в качестве оценки пять звёзд. Ваше мнение очень важно для нас, а поставленная оценка, безусловно, станет стимулом для дальнейшего профессионального роста].

— Ты… — прошипел «четвёртый», приостанавливая шаг.

[Что вы, не стоит благодарности. Мы ведь все тут действуем во имя «общей цели»].

— Елисеюшка, давай вернёмся в деревню? — одновременно с этим произнесла девушка. Казалось, его странного побега никогда и не было вовсе. Они как стояли у входа в деревню, так и продолжили стоять. — Сегодня вечером предстоит сделать ещё много дел, а времени до наступления вечера осталось не так уж и много. Эх-эх-эх, — покачала она головой. — И всё-таки Рогнеда оказалась права, когда посоветовала начать готовиться к походу заранее. В последний момент подготовиться навряд ли удастся, но нам отчего-то всё казалось, что до этого дня ещё так много времени, что мы ещё успеем… Успеем, — с каждым последующим словом её голос начал становиться всё тише и тише, отчего последние слова он не услышал вовсе. В конце девушка встрепенулась и подняла на него взгляд. В её больших светло-карих глазах отразилась уверенность. — Идём, Елисей. Хотим мы того или нет, но завтрашний день обязательно наступит. Нам нужно поторопиться.

Пока девушка разговаривала с ним, в голове у Тимофея повторялось одно и то же слово: «Рогнеда». Это имя было прекрасно ему знакомо. Оно буквально въелось в его память за всё то время, что он готовился к четырнадцатому «сценарию». Из этого мимолётного упоминания можно было сделать вывод, что «серый человек» и в этот раз решил не уходить далеко от «первоисточника» и воспользоваться в своих гадких целях уже подготовленным ими «сценарием». Этот факт значительно упростил Тимофею задачу, поскольку теперь он знал, где находится и что ему можно ожидать от этого места. История вновь повторялась, и ключ к решению предыдущей задачи вполне мог подойти и к следующей. «Переполох» необязательно означал именно что «вандализм». Он вполне мог просто «расшевелить» парочку-другую «болванчиков».

— Знаешь, что ты ненастоящая? Что тебя придумал человек? Ты всего лишь идея, плод чужого воображения, — сжав руки в кулаки, Тимофей посмотрел на девушку исподлобья.

Ему совсем не нравилось то, что он теперь собирался сделать. И всё-таки эта девушка пришлась ему по душе, но она же сейчас являлась ближайшим к нему представителем этой грандиозной «иллюзии». Чтобы не тратить время на поиски другого «болванчика», он решил воспользоваться ею. Если ему удастся привести её чувства в смятение своими громкими заявлениями, то его заключение в этой ловушке не продлится долго.

— О чём ты говоришь, Елисеюшка? В каком это смысле меня «придумали»? — на лице девушки отразилось недоумение.

Это чувство показалось ему столь искренним, идущим от самого сердца, что вся эта ситуация невольно вызвала у «четвёртого» жалость, но он довольно быстро отбросил эти чувства. Ни на единое мгновение не стоило забывать о том, что каждый увиденный им в этом месте человек ненастоящий. И эта девушка была всего лишь частью чьего-то чужого сна.

— …Собственно говоря, ты всего лишь декорация — часть украденной «серым человеком» сцены, подготовленной нашими учёными для четырнадцатого «сценария». Единственная твоя задача — помочь поддержать стабильное состояние Арсения Палыча на время проведения «сценария». Ты понимаешь, что я тебе сейчас сказал? — продолжил говорить он, внимательно наблюдая за её реакцией. Впрочем, та оказалась совсем иной, чем он от неё ожидал.

Девушка же лишь на мгновение прикрыла глаза, после чего еле слышно тяжело вздохнула и перевела взгляд на деревню.

— Сегодня ты ведёшь себя странно, Елисеюшка. Не волнуйся, я понимаю, что всё это из-за грядущего похода. Я… Мы… Я, наверно, не буду тебе мешать. Встретимся с тобой завтра. Я обязательно приду, чтобы проводить тебя, — опустив голову, негромко произнесла девушка, после чего, резко развернувшись, побежала в сторону деревни, выглядя при этом очень расстроенной.

Услышав, как дрожал от непролитых слёз её голос, Тимофей невольно сделал шаг и протянул к ней руку, однако практически сразу остановился. С трудом, но всё-таки справившись с очередным наплывом чувства сожаления, он, обхватив другой ладонью запястье, опустил руку и окинул деревню долгим напряжённым взглядом. Так или иначе, но его путь теперь лежал в это место. Туда его вела волею сюжета та девушка, туда же непрозрачно намекала отправиться «чудо-программа 3000». Также это, по его мнению, было единственное «тонкое место», через которое он мог попробовать прорваться на свободу. В общем, как бы сильно он того не хотел, но иного выбора у него на данный момент времени просто не было.

Глава 2. Его концовка: «Верный друг». Часть 2

Ступив на территорию деревни, Тимофей сразу же нахмурился. Дома вблизи оказались ещё более старыми и ветхими, чем могли показаться на первый взгляд издалека, но даже не конкретно это заставило его ощутимо напрячься. Большинство домов в деревне оказались запертыми на большой амбарный замок, а на их входных дверях был изображен какой-то знак, значение которого, сколько бы он в него ни вглядывался, оставалось неясным.

Остановившись вблизи одного из таких домов, он некоторое время простоял у калитки, сомневаясь, подойти ему к двери или нет, но, вспомнив, где он всё-таки находится, отбросил все сомнения и скорым шагом направился к дому. Впрочем, едва он успел толкнуть старую скрипучую калитку, как его немедленно кто-то окликнул:

— Елисей, на кой чёрт ты туда попёрся? К дружку своему в гости собрался? Так вам всё равно не удастся встретиться. Не видишь, что ли — на двери знак знахарь начеркал? Недолго твоему дружку осталось.

Тимофей обернулся, тут же встретившись взглядом с маленькими чёрными глазками невысокого коренастого мужичка.

— В каком смысле? — сразу отозвался «четвёртый», сжав прутья калитки руками.

— В коромысле, Елисей, — тут же стало ему ответом. — Бери ноги в руки и как можно скорее мотай отсюда, пока и к тебе, лбу, какая хворь случаем не прилипла, — посоветовал ему мужичок, после чего продолжил свой путь, более не обращая на него никакого внимания.

Тимофея, впрочем, его предостережения остановить не смогли. Сжав и разжав руку, лежавшую на калитке, он дождался того момента, когда мужичок отошёл от него достаточно далеко, после чего всё же зашёл на территорию чужого участка. Значит, в этом месте проживал «друг» Елисея, место которого он, вероятнее всего, теперь занимал. Было не такой уж и плохой идеей воспользоваться этим.

[Знаете, а ведь у вас, «уважаемый пользователь», определённо существуют определённые трудности с пониманием намёков, которые дают вам местные «неигровые персонажи»].

[Нет, намёки — это мягко сказано. Разве он прямым текстом не сказал вам, что туда лучше не лезть? Может, прислушаетесь к его словам? Ещё совсем не поздно приступить к исполнению поставленной перед вами задачи].

«Четвёртый» вновь пропустил все его слова мимо ушей и прошёл внутрь. Дом, на территорию которого он решил зайти, выглядел заброшенным, как и сад, что его окружал. Последний и вовсе вызвал у Тимофея целый ряд трудностей, разросшись настолько, что тому пришлось буквально пробивать себе путь голыми руками. Благо, заросли не были покрыты колючками, потому что в ином случае его и без того непростая задача усложнилась бы во много крат. Однако, по итогу, он всё-таки смог пробраться по участку до крыльца дома.

Теперь перед ним находилась простая старая деревянная дверь, которая, в отличие от многих, не была заперта на амбарный замок. На дверном полотне чем-то неизвестным был нарисован примечательный знак: это было что-то среднее между «Х» и крестом, делившим дверь на четыре примерно одинаковые части, в одной из которых было нарисовано три неровных круга.

Принявшись внимательно разглядывать этот знак, Тимофей практически сразу отметил, что у дверного полотна было несколько крупных трещин, через которые вполне себе можно было разглядеть то, что происходит внутри. Впрочем, на данный момент в доме было так темно, что совершенно ничего нельзя было разглядеть, зато услышать, а также унюхать уже не составляло для него особого труда. Последнее он прочувствовал особенно остро, когда, полюбопытствовав, приблизил лицо к особо крупной трещине, и ему тут же в нос ударил запах сырости и гнили. Тимофей тут же инстинктивно отпрянул, после чего услышал по ту сторону двери тяжёлый рваный вздох.

— Это же… Ты? Да? Что ты тут?.. — послышался скрип старых половиц, после чего из-за двери раздался едва слышный мужской голос.

Тимофей тут же встрепенулся и на всякий случай сделал пару шагов в сторону от двери, едва при этом не свалившись с узкого крыльца прямо в заросли сада, однако в последний момент всё же смог сохранить равновесие. Обдумав произошедшее, он недоверчиво посмотрел на дверь. Почему этот голос внезапно показался ему смутно знакомым? Словно он его не так давно уже слышал? Но где и когда это произошло? Разве что… Да нет, быть такого не может!

— «Девятый»? Василий Иваныч, это же вы? — недоверчиво пробормотал «четвёртый», пристально посмотрев на дверь.

В голове пронеслась тысяча и одна всевозможная мысль. В предыдущий раз его забросило в «зеркальный» сценарий совсем одного, по этой причине он подумал, что и теперь будет один. Но кто сказал, что «серому человеку» хватит сил создать за раз аж целых три «сценария»? Вполне могло оказаться такое, что их отправили в это место сразу троих вместе, просто место их «старта» разнилось: для Тимофея это была опушка леса, а для Василия Ивановича — этот странный дом с меченной дверью. Тогда вполне могло оказаться такое, что находившийся по ту сторону деревянной двери человек действительно являлся тем добродушным, чуть полноватым мужчиной, с которым его отправили в четырнадцатый «сценарий», Василием Ивановичем.

— Я пытаюсь открыть дверь, но у меня не получается… — с большим трудом промямлил, вероятно, всё же Василий Иваныч. — Я… Я правда пытался, но она не поддаётся. Меня кто-то запер? Но почему? За что?

— Погодите, Василий Иваныч, не спешите вы так. С вами всё в порядке? Ничего не трогайте. Оставьте всё на меня. Я постараюсь найти здесь что-нибудь, чтобы открыть дверь. Кстати, вы там один? Рядом с вами «шестой» случаем не затерялся? Я его пока ещё не встречал, — внимательно оглядываясь по сторонам, спросил Тимофей.

Из-за двери долгое время не раздавалось ни звука, после чего вновь прозвучал слабый мужской голос:

— Нет, не вижу. Если он сейчас и здесь, то явно не рядом со мной.

— Тогда как только мы освободим вас, то сразу отправимся на поиски этого ублю… Кхм, нашего с вами общего не самого приятного товарища. Наверняка он тоже бродит где-то рядом с нами. Втроём нам обязательно удастся выбраться из этого места — я в этом уверен, — произнёс «четвёртый» и следом еле слышно выругался, так и не сумев отыскать совершенно ничего подходящего для того, чтобы выломать дверь. — Василий Иваныч, отойдите-ка в сторону от двери. Я сейчас попробую так её выломать!

— Как скажешь… — угасающим голосом произнёс мужчина.

Тимофей, нахмурившись, вперился взглядом в дверь. Если честно, голос Василия Иваныча всё это время звучал, мягко говоря, не совсем здорово. Могло ли случиться такое, что это только ему одному повезло очнуться здоровым и полным сил? А остальные же… В любом случае, как только они соберутся вместе, сразу одолеют «серого человека»! Ему точно не удастся справиться с ними тремя сразу!

— Погодите, Василий Иваныч, сейчас я вас вызволю! Главное, от двери подальше отойдите! — прокричал он.

[Кхм-кхм].

[«Уважаемый пользователь», смею заметить, что это не самая лучшая ваша идея — не зная подоплёки, лезть к кому-то малознакомому в дом. Может, вовсе не просто так на двери был изображён тот знак…]

— Заткнись ты уже, — сжав зубы, прошипел Тимофей, с силой ударив плечом по двери. Та прогнулась под его весом и громко заскрипела, но всё-таки выдержала. С первого раза ему выбить дверь не удалось, но ничего. Руки-ноги всё ещё на месте, так что можно было попробовать снова.

[Всё-всё. Мой рот закрыт на замок, а ключ выброшен на дно самого глубокого колодца].

[Как говорится, на всё ваше желание. Кто я такой, чтобы противиться вашей воле, правильно? Правильно].

После этого обладатель этого до дрожи отвратительного голоса и правда замолк, за что «четвёртый» был ему безмерно благодарен. У него под конец просто сдали бы нервы, если бы на фоне его бесконечных неудачных попыток беспрестанно звучал писклявый голос. Да, дверь, по итогу, оказалась на удивление крепкой, будто его нарочно не пропускали внутрь. Вероятно, так «некто» пытался от него что-то скрыть. Точнее, не дать ему встретиться с Василием Ивановичем, в тандеме с которым его шансы выбраться из этого «сценария» возросли бы во много крат.

Его мысли с самого начала так или иначе, но вертелись вокруг возможности сбежать из этого странного места, так что он довольно быстро пришёл к выводу, что именно то, что от него пытались спрятать, было каким-то образом с этим связано, пропуская все многочисленные подсказки, которые были разбросаны по округе. Что же, на то была его воля.

— Да что же ты будешь делать, — прошипел Тимофей сквозь плотно сжатые зубы, и уже в следующий миг дверь, в этот раз уже не сумев сдержать его напор, сломалась ровно пополам.

Тимофей с грохотом повалился на деревянный пол, от которого исходил стойкий запах сырости и пыли. «Четвёртый» тут же зашёлся в приступе громкого чихания, быстро справившись с которым утёр тыльной стороной ладони свой испачканный в грязи и соплях нос и поднял взгляд, пытаясь отыскать притаившегося где-то поблизости Василия Иваныча. Поначалу это как-то не очень ему удавалось: ставни были плотно закрыты, отчего единственным источником света внутри дома был лишь открытый им дверной проход. По этой причине он далеко не сразу смог различить в темноте сжавшуюся в самом дальнем от него углу тощую фигуру, которая совершенно не походила на знакомого ему «девятого».

— Василий Иваныч? Это же вы, Василий Иванович? — окликнул Тимофей фигуру, вместе с тем приподнявшись с пола. — Василий Иваныч, да что же это с вами такое случилось…

В ответ вся фигура испуганно пошла мелкой дрожью, после чего боязливо показала ему своё лицо. Оно и правда принадлежало всегда донельзя дружелюбному розовощёкому мужчине, да вот только теперь оно выглядело столь измождённым, будто ему пришлось пережить месяцы, если не целые годы жестоких лишений, из-за чего тот весь осунулся и резко постарел, выглядя лет на десять-пятнадцать старше, чем буквально днём ранее. Заметив столь пристальное внимание к себе, Василий Иванович сразу развернулся обратно лицом к углу и буквально вжался в него, словно пытаясь стать единым целым со стеной дома.

— …Василий Иваныч?! Что вы делаете? Что с вами? Вы в порядке?.. Да объясните вы наконец, что происходит! Почему вы… С вами точно всё хорошо? Может, я могу вам чем-то помочь? У вас что-нибудь болит? — поднявшись на ноги, он сделал несколько шагов по направлению к мужчине, впотьмах едва не врезавшись при этом в тяжёлый деревянный стол. Раздался звук, будто что-то разлилось, но Тимофей не обратил на это внимание.

— Нет!.. Нет… Тебе не нужно… Тебе не нужно было сюда заходить!.. Уходи! Уходи! Уходи отсюда! — не оборачиваясь, мужчина вытянул свою худощавую длинную руку и принялся бесцельно ею размахивать. Казалось, он действительно верил в то, что таким образом сможет выгнать его из дома. Но зачем это ему?

Тимофей растерянно замер посреди тесной комнатёнки с низким потолком, которая, вероятно, являлась чем-то наподобие кухни. Он не мог оставить своего товарища в его нынешнем состоянии в опасных для жизни условиях, коими тот считал всё, что теперь их окружало, но в то же время и не мог схватить человека, который ему в отцы годился, за шкирку и утащить его прочь из дома.

Помимо этого, его очень беспокоило поведение Василия Иваныча. Как знать, возможно, за то время, пока они были разделены, с «девятым» произошло нечто, настолько сильно повлиявшее на его психику, что у него случился нервный срыв, из-за которого тот теперь так странно себя и вёл? Если его догадка окажется верной, то мужчину ни в коем случае не следовало оставлять одного: лучше уж взять себя в руки и, связав «девятого» собственными же портянками, вытащить его на улицу, чтобы затем отправиться на поиски потерянного «шестого». И уже вместе они бы обязательно что-нибудь придумали. Как говорится, одна голова хорошо, а три — залог скорого успеха. По крайней мере, Тимофей так старался себя этим подбодрить.

— Василий Иваныч, давайте-ка лучше успокоимся и вместе отсюда выйдем, хорошо? Я, правда, ещё не успел заняться оценкой степени агрессивности этого мира, но, по моему опыту, для нас же самих безопаснее всего будет держаться вместе, — медленно, шажком за шажком, приближаясь к мужчине, негромко произнёс Тимофей, надеясь тем самым немного успокоить разволновавшегося «девятого».

Его надежды, однако, себя не оправдали. Успокоить того получалось у него из рук вон плохо: размахивания рукой не только не замедлились, но и стали ещё более неистовыми. По этой причине «четвёртому» пришлось остановиться на расстоянии примерно шага-двух от него, чтобы тот его случайно не ударил.

— …Да чего же вы так боитесь? Давайте-ка лучше поторопимся и вернёмся обратно в «сад-77», — не зная, что делать дальше, пробормотал Тимофей.

— Уходи!.. Уходи отсюда! — казалось, из последних сил воскликнул мужчина, ещё сильнее забиваясь в угол комнаты.

— …Сынок, неужто у нас гости?

Внезапно женский скрипучий голос прозвучал за спиной у «четвёртого». Тимофей мгновенно вспомнил, что прежде мельком увидел на одной из стен нечто, напоминавшее дверь, но та показалось ему плотно закрытой. Правда, в тот момент все его мысли были заняты одним только Василием Иванычем, так что он практически сразу забыл о возможности существования в доме ещё одной комнаты.

И тут, пока Тимофей пытался уговорить мужчину пойти с собой, некто совершенно беззвучно вышел оттуда, остановившись у него прямо за спиной.

Мысленно проклиная себя за неосторожность, «четвёртый» медленно обернулся, первым делом наткнувшись взглядом на старый засаленный фартук, подвязанный на узкой талии. И это всё находилось примерно на уровне его глаз, что уже явно не было чем-то нормальным. Невольно подняв затем взгляд, он увидел вытянутую худощавую женскую фигуру, чья спина неестественно сгибалась под самым потолком где-то в районе грудного отдела позвоночника, после чего следовала вдоль потолка. Запрокинутая голова женщины повисла прямо над его головой на неестественно длинной шее. На лице, покрытом крупными незаживающими язвами, расцвела широкая улыбка, из-за чего тонкие сухие губы потрескались и несколько крупных каплей крови упали ему на лицо.

— Елисеюшка, милый, ты всё-таки решил нас навестить? — длинная и очень тонкая, немного напоминающая паучью лапку, рука протянулась к его лицу и растёрла каплю крови по всей щеке. — Какой ты всё-таки у нас хороший мальчик. Вы ведь с моим сыночком с самого детства были дружны, правильно? Сначала вместе гуляли под дождём, негодники, а затем вместе же наматывали сопли на кулаки. Елисеюшка, а, Елисеюшка, ты ведь тоже считаешь, что это нечестно, что мой Всеславушка болен, а с тебя всякая хворь как с гуся вода? Это нечестно, нечестно, нечестно…

Внезапно эти тонкие цепкие пальцы намертво вцепились в его лицо, принявшись буквально втирать капающую изо рта женщины кровь в его щёки, вместе с тем оттягивая уголки его губ и будто стараясь влить ту ему в рот. Тимофей, кое-как справившись с охватившим его ступором, забился в её руках, всячески пытаясь высвободиться из крепкого хвата чудовища. И это у него почти было получилось, если бы в последний момент что-то не вцепилось в обе его ноги. Из-за того, что его голову всё ещё продолжали удерживать, он не мог её наклонить, чтобы увидеть, что конкретно его схватило, поэтому ему пришлось начать вслепую пинать «это» до тех пор, пока это «что-то» внезапно с рыком не вцепилось зубами в одну из его рук. Отчётливо раздался хруст, кости его ладони треснули, из раны на пыльный пол хлынула кровь. Тимофей взвыл от боли, а «нечто» будто в ответ на это зарычало, явно не собираясь его так легко отпускать.

— Ох, вот и наш батюшка вышел, чтобы с тобой поздороваться, Елисеюшка. Тоже по тебе соскучился. Ты же так давно нас не навещал… — запричитала женщина.

— Отп… Ти… Кхе-кхе! — невнятно произнёс Тимофей.

Кровь женщины смешивалась с его слезами, выступившими в ответ на страшную боль, парализовавшую его, и стекали ему в рот, отчего он, казалось, в любой момент мог подавиться или даже задохнуться.

— Можешь не оправдываться перед нами, милый. Мы, взрослые, были теми, кто прогневал Дедушку Дуба, отчего он больше не радеет за нас. Эта страшная, эта мерзкая хворь тут же набросилась на нас, и знахарь ничего не смог с нею сделать. Но запирать нас по домам… Разве это не жестоко? Но ничего. Главное, что ты, по итогу, к нам всё-таки пришёл. Елисей… Елисе-е-еюшка, — протянула женщина.

Вновь раздался громкий хруст. Ему всё-таки целиком откусили кисть. «Четвёртый» что есть силы закричал, а затем, подавившись, тут же зашёлся в громком кашле.

Возможно, резко поднявшийся уровень адреналина всё же сделал своё дело, и сил у него в тот момент внезапно стало гораздо больше, или, может, это было сделано другой стороной умышленно, но в следующий миг Тимофей каким-то образом смог освободиться. Повалившись на пыльный пол, он, даже не попытавшись подняться на ноги, буквально пополз в сторону входной двери, надеясь добраться до улицы до того, как чудовища его поймают. Но что мешало этому обезумевшему семейству поймать его на крыльце? Собственно говоря, ничего. Но он чувствовал, что именно за входной дверью находилась спасительная свобода. Она сияла тёплыми лучами заходящего солнца, падавшими на его залитое кровью и слезами лицо. А потом внезапно стало темно.

В дверном проёме появилась фигура девушки.

— Елисеюшка, а что это ты тут делаешь? Знахарь же не раз говорил, что нам запрещено заходить в отмеченные знаками дома, иначе хворь может перекинуться и на нас, — раздался уже знакомый ему девичий голос. Тимофей поднял взгляд, увидев обрамлённое солнечными лучами лицо девушки, которую он первой увидел в этом мире и которая так пришлась ему по душе. — Елисеюшка, этого ни в коем случае нельзя было делать. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь тебе ни при каких обстоятельствах нельзя выходить из этого дома? Как жаль, нужно поспешить, чтобы успеть до заката предупредить старосту о том, что нам придётся искать нового сопровождающего для Веденея… — её голос заглушил скрип закрывающейся двери.

Тимофей отчётливо помнил, как сломал ту, когда ворвался в дом, но теперь она была цела и невредима, медленно закрываясь прямо перед его носом.

[Ну что? Пришло время для поздравлений?]

[Поздравляю! Ты только что успешно достиг своей первой концовки: «Верный друг»].

[В этом удивительном мире тебя ожидают сотни, если не тысячи самых разнообразных концовок, но только достижение одной из них откроет для тебя путь домой].

[Удачи, Тимофей, потому что она тебе действительно понадобится].

Глава 3. Его концовка: "Прилежный ребёнок". Часть 1

[Кхм-кхм].

[А теперь я предлагаю вам, «премногоуважаемый пользователь», дружно сделать вид, будто ничего из этого с вами никогда не происходило].

[Вам…]

[Вам ведь так сильно нравилось из раза в раз повторять одно и тоже, правда же? Одни и те же вопросы, одна и та же «легенда», что от «сценария» к «сценарию» совершенно не менялась…]

[В этот раз я предлагаю вам на время поменяться местами. Новый опыт ведь не может не увлечь, правильно?]

[Правильно, потому что ваша «чудо-программа 3000» не может ошибиться].

[Ну так что, о мой несчастный, сбитый каким-то безумным лихачом на скутере «пользователь»? Мы можем начинать?]

[Ха-ха-ха].

[Конечно, можем. Потому, как только что это был столь любимый вами выбор без выбора].

***

Слова, произнесённые писклявым, будто нарочито противным голосом, ещё продолжали звучать в ушах Тимофея, когда сквозь них пробился другой, приятный уху девичий голосок:

— …Если ты так и продолжишь без дела лежать под деревом, то в какой-то момент обязательно утонешь под его листьями, — раздался её звонкий смех. — В одиночку я тебя точно откопать не смогу, так что мне придётся побежать за помощью в деревню, — как и в предыдущий раз изначально игривая интонация сменилась тяжёлым вздохом. — …Вот же. В былые времена, и правда случись такое, все шумной гурьбой завалились бы на опушку. Шуму и смеха было бы — всех зверей да птиц в округе распугали бы. Так ещё под предлогом «помощи» в грязи так бы измазались, что одного от другого отличишь. Сейчас… Сейчас уже мало кто решится даже днём выйти за стены своих изб, и я не имею права их в этом винить.

Тимофей, продолжая ощущать слабые отголоски испытанной им прежде боли, широко распахнул глаза, ощущая собравшиеся в уголках слёзы. И вновь подле него всё та же прекрасная девушка, а в руках у неё — кроваво-алый лист клёна. Вот только чувства, охватившие его в это мгновение, совершенно иные. Если в предыдущий раз её облик заставил его сердце ускорить свой ход от внезапно вспыхнувшей любви, то теперь всё изменилось в точности до наоборот: перед глазами «четвёртого» всё ещё стояла её очерченная лучами закатного солнцами фигура, а в ушах звучал скрип закрывающейся двери. Тогда она оставила его одного с теми чудовищами, ровно точно так же, как и теперь, тяжело при этом вздохнув.

Нет, эта девушка точно не была для него союзницей.

— Елисеюшка, что это с тобой? — недоумённо воззрилась на него девушка, опустив кленовый лист себе на колени и слегка наклонив голову к плечу. — Почему ты так испуганно на меня смотришь? Неужто тебе приснился страшный сон? Или это я тебя слишком резко разбудила? Извини, я этого совсем не хотела. В свою защиту могу сказать тебе только то, что ты и правда слишком сильно разоспался — времени на сборы осталось не сказать, чтобы много.

«Четвёртый» пристально посмотрел на слегка растерянную девушку, одновременно с этим анализируя сказанные ею слова. Если поначалу они, вроде, совпадали с теми, что она произнесла во время его прошлого пробуждения, то вместе с изменением его реакции изменились и они. Тимофей тут же вспомнил, как обладатель того премерзкого голоса говорил ему что-то о «различных концовках».

До того, как стать одним из исследователей «Заповедного сада» он был самым обыкновенным парнем, который любил на досуге поиграть в компьютерные игры, оттого ему довольно быстро пришла на ум аббревиатура «RPG»: десятки или даже сотни выборов, которые приводят к «различным концовкам». Как много их в этом «сценарии»? Тот неприятный голос, опять же, упомянул «сотни и даже тысячи» концовок, но это ведь не может быть правдой, да? Это просто не может быть действительно так, ведь в ином случае существует ненулевая вероятность того, что он потратит на поиски «той самой концовки» всю свою жизнь, но так и не сможет её достичь. Нет, в его словах точно где-то скрывалась ложь. Только осталось понять, где именно.

— …Елисей, с тобой точно всё хорошо? Ты как будто сейчас не со мной. Может, тебе всё же стоит отказаться от того, чтобы быть сопровождающим для Рогнеды и Веденея? Я не уверена, что в твоём нынешнем состоянии это будет хорошей идеей… — обеспокоенно произнесла девушка.

Тимофей в течение следующей пары мгновений продолжал внимательно смотреть на неё, после чего наконец прикрыл глаза и слегка покачал головой.

— Нет, со мной всё хорошо, — произнёс «четвёртый», тщательно подбирая слова. — Ты права, это всё из-за… Кошмара, — согласился он с предложенной девушкой же версией.

В прошлый раз Тимофей уже подействовал импульсивно, предположив, что единожды сработавший способ сработает и во второй раз. К сожалению, его предположение оказалось неверным, из-за чего он довольно быстро достиг одной из не самых хороших «концовок».

Впрочем, даже у того, что ему довелось пережить это, можно было отыскать определённые плюсы. Так, он на собственной шкуре узнал, что те, кто выглядят как его товарищи, вовсе не обязательно на самом деле ими являются. Можно было даже предположить, что у каждого из трёх исследователей всё-таки был «свой», не пересекающийся с остальными двумя «сценарий». Однако, не стоило исключать и того, что ситуация с двойником Василия Иваныча была спровоцирована «серым человеком» намеренно, чтобы в дальнейшем при встрече со своими товарищами Тимофей, единожды обжёгшись, им уже не доверился.

В любом случае ему необходимо было держать ухо в остро. Но каким теперь должен быть его следующий шаг? Как ему поступить, чтобы не только не попасть в очередную расставленную «серым человеком» ловушку, но и высвободить из неё себя и своих товарищей?

Тимофей внимательно посмотрел на обеспокоенную девушку, одновременно с этим принявшись анализировать своё прошлое… «Прохождение»? Пусть будет «прохождение». Так вот, его игровой опыт подсказывал ему, что чем более неординарны твои действия или сделанные тобою выборы, тем меньше вероятность выйти на хоть сколь-нибудь вменяемую «концовку» и, наоборот, выше — вляпаться в плохую. А раз так, то может быть имеет смысл пойти на поводу у основного «сценария»? Чью роль он должен был сыграть? Елисея? Один из тех, кого выбрали в качестве сопровождающего для главной героини, Рогнеды. Собственно говоря, согласно плану «сада-77», его роль изначально таковой и являлась. Различия крылись в другом: кто такой «Веденей» и почему он должен отыскать для него друзей?

«Четвёртый» тщательно подготовился к грядущему сценарию, прочитав не только «краткий пересказ», но и оригинальную книгу «Под сенью дубового божества». Это имя точно нигде не упоминалось. Так может ли это быть персонаж, специально созданный «серым человеком» для себя? Если так, то ему нужно как можно скорее встретиться с этим «Веденеем».

— …Всё-таки кошмар, — ощутимо расслабившись, вздохнула девушка. — В последнее время многим в деревне начали сниться кошмары. Впрочем, что сны, что наша жизнь, они оба в скором времени могут стать для всех нас страшнее смерти. Как же всё-таки хорошо, что у нас ещё есть вы. Только вы способны спасти нас от этой ужасной участи, — убеждённо произнесла она. Казалось, собственные слова приободрили её, и девушка бодро вскочила на ноги. Уперев руки в бока, она посмотрела на него сверху вниз. — Ну так что, Елисеюшка? Отдохнул? Как бы мы сами того не хотели, но пришло время вернуться в деревню.

Тимофей сдержанно кивнул, после чего позволил ей отвести себя в деревню. На полшага отставая от девушки, он то и дело бросал в её сторону напряжённые взгляды. Его всего буквально переполняло желание напрямую спросить у той, что означали её слова. Почему в скором времени жизнь жителей деревни могла стать страшнее смерти? О каких таких «вас» говорила девушка? И каким образом эти «они», в конце концов, должны были спасти деревенских от некой «ужасной участи»? Что же это за «участь»-то такая?

У него в голове было так много вопросов, но задать их он, к сожалению, не мог. Опыт предыдущего «прохождения» подсказывал ему, что его вопросы вполне могли вызвать у девушки подозрения, которые, по итогу, приведут одного болтливого исследователя на концовку под названием, допустим, «Охота на ведьм» или что-то в этом духе. Картины с изображением собственного сожжения, возникшие у него перед глазами, настолько поразили его, что он тут же почти испуганно отвёл взгляд в сторону. Нет, в этот раз он постарается действовать хитростью, пусть он пока и не совсем понимал, как это сделать.

[Спешу поздравить вас: начальная заставка подошла к концу, и мы наконец-то можем перейти к основному игровому процессу!]

[Конечно, я и сам не до конца уловил, в какой конкретно момент наша история поменяла свой жанр, но, так и быть, пусть это будет RPG c элементами… Ужасов? Да, пусть это будут ужасы].

Никто в целом свете представить себе не мог, как много сил уходило у Тимофея на то, чтобы молча выслушать всю ту ерунду, которую ему говорили. Попеременно делая глубокий вдох и медленный выдох, он всё-таки сумел подавить рвущиеся наружу ругательства. Посмотрев на спину девушки, «четвёртый» мысленно порадовался тому, что она в этот момент не решила оглянуться, потому что в ином случае перед её взором предстало бы перекошенное лицо её «Елисеюшки», избравшего путь терпения. В конце концов за всеми этими слоями издёвки могли скрываться крупицы полезной информации, необходимой для того, чтобы покинуть это место. Или же «серый человек» всего лишь водил его за нос, обвесив его уши килограммами метровой длины лапши. Так что к любому произнесённому им слову следовало относиться с изрядной долей сомнения, но в то же время не пропускать их мимо ушей вовсе.

[«Юный Елисей», советую вам быть аккуратнее: не пытайтесь идти против правил этого мира].

[Что я имею под этими словами в виду? Скажем, не пытайтесь ломиться в двери, в которые заходить категорически запрещено. Поймите, что отныне вы один из тех, кому местные жители вверили свою жизнь и жизнь своих детей, но вовсе не их спасение является вашей основной целью].

[Ох-ох-ох… Это так печально. У нашего маленького Веденея нет ни одного настоящего друга. Помогите ему обрести хотя бы одного, но самого настоящего друга, и тогда вы…]

[Знайте, в отличие от «Программы помощи начинающим Авторам» я всегда исполняю данные мною обещания].

[Наверно].

На этих словах Тимофей вместе с девушкой вышли на заросшую травой некогда просёлочную дорогу. Было видно, что ещё буквально пару лет назад по ней часто ездили телеги и ходили люди, но по какой-то причине больше не было ни тех, кто желал зайти в деревню, ни тех, кто был в силах её покинуть. Вспомнив о тех чудовищах, которые повстречались ему в том запертом доме, «четвёртый» сразу смог отыскать причину, по которой люди перестали покидать деревню. Вероятно, уже мало у кого для этого просто-напросто осталась возможность.

— Елисеюшка, посмотри-ка на это чудо-чудное. Кто-то из детишек всё-таки смог выбраться из-под родительского надзора, — девушка, встав подле Тимофея, дернула его за рукав рубахи, после указала куда-то в сторону входа в деревню.

«Четвёртый» внимательно посмотрел в указанном ею направлении. Насколько он помнил, в прошлый раз никаких детей у входа в деревню не было. Их появление означало, что его поведение уже оказало определённое влияние на основную историю. Этот факт и радовал его, и в то же время заставлял волноваться. Кто знает, может, у «серого человека» и правда были заготовлены тысячи «концовок», и одним своим неловким движением Тимофей уже запустил одну из них? Будет ли она ещё более жестокой, чем предыдущая?

Раздумывал он обо всём этом, впрочем, не очень долго, поскольку вскоре до него донёсся хор детских голосов, чётко произносивших вслух какую-то считалочку. Поначалу та показалась ему самой обыкновенной детской считалочкой, но чем внимательнее он прислушивался к высоким детским голосам, тем более зловещими начали ему казаться слова, которые те отчётливо проговаривали хором:

Тянутся ветви высоко-высоко,

Корни растут глубоко-глубоко.

Дедушка Дуб, почему ты к нам глух?

Может, мой тятька был слишком скуп?

Иль злая мамка накричала в сердцах?

Тогда я лишу их света в очах.

Дедушка Дуб, Дедушка Дуб,

На ветви твоей весит врали той труп.

Дедушка Дуб, Дедушка Дуб…

Тимофей невольно отступил, с ужасом глядя на искренне веселившихся детишек, чей в разнобой звучавший смех, однако, вовсе не мешал, а только лишь дополнял звучание зловещей считалочки. «Четвёртый» мысленно чертыхнулся. Разве это нормально, что дети, которым не больше шести-семи лет, произносят такие отвратительные слова о родителях? Убить своих собственных маму и папу, так ещё и таким образом обойтись с их телами. И всё это только чтобы «Дедушка Дуб» их услышал… Да что не так с этими детьми?! Впрочем, было похоже, что всё происходящее волновало одного только Тимофея, потому как сопровождавшая его девушка при виде них лишь широко улыбнулась, разве что не с умилением глядя при этом на них.

— Когда на улицах звучат детские голоса, создаётся обманчивое впечатление того, будто мы вернулись в старые-добрые времена, — переведя на него взгляд, произнесла девушка. — Конечно, я ещё помню времена, когда людей на улицах было столько, что и яблоку было негде упасть, но и это уже не может не радовать... Елисеюшка, что с тобой? Отчего ты такой бледный? Может, болит что?

— Разве для них безопасно… Выходить из дома без взрослых в такие нелёгкие времена? — справившись с охватившим его волнением, осторожно поинтересовался «четвёртый».

Исходя из всей имеющейся у него информации, у него сложилась следующая примерная картина происходящего: по какой-то неизвестной причине эту некогда процветающую деревеньку настигло некое «страшное бедствие», включавшее, по меньшей мере, опасную хворь или же проклятие, способное обращать людей в чудовищ. Если его догадки верны, тогда почему дети так спокойно выходят на улицу? Разве их родители не боятся того, что с ними может что-то произойти?

— Ты что, Елисей? Неужто так хорошо поспал днём под клёном, что совсем позабыл о том, что наш уважаемый Дедушка Дуб очень любит детей? Дети — это чистые и невинные существа, которые не способны на умышленное причинение кому-либо зла. Они могут впасть в немилость к Дедушке Дубу только тогда, когда станут взрослыми, ведь всё зло в этом мире исходит только лишь от взрослых. Даже в том, что происходит в деревне теперь, виноваты не мы, а наши родители, — нахмурившись, произнесла девушка, словно вспомнила о чём-то неприятном. Впрочем, стоило ей услышать радостный детский голос, как её лицо вновь посветлело. — Елисеюшка, ты помнишь, как мы с тобой, будучи примерно в этом же возрасте, точно так же играли в прятки? Кажется, это было только вчера, и вот мы уже вдвоём плечом к плечу стоим и наблюдаем за тем, как другие дети играют в те же игры… — на миг прикрыв глаза, она широко распахнула их, после чего с открытой улыбкой на лице обратилась к Тимофею. — …И вот мы с тобой снова на что-то отвлеклись, а ведь ты всё ещё не собрался в путь! Непорядок! Идём-идём! Нам с тобой предстоит ещё много дел!

Девушка нарочито бодро обошла его, встав у Тимофея за спиной, и несильно, будто заигрывая с ним, подтолкнула его вперёд. Парень с готовностью поддался её усилиям, сделав несколько шагов вперёд. Вместе с тем он бросил короткий взгляд в сторону веселившихся детишек, но те к тому моменту времени уже успели разбежаться кто куда, оставив у дерева лишь одного ребёнка, избранного ими, вероятно, водящим с помощью этой же странной считалочки. Тот, крепко закрыв глаза да для верности ещё и прикрыв их ладошками, принялся громко считать от одного до десяти, меж тем вплетая в свою речь фразы из всё той же зловещей считалочки про «Дедушку Дуба». Но что же это за «Дедушка Дуб» такой? Неужто ослабшее лесное божество из изначальной истории?

После этой короткой встречи с детишками они больше не встретили на улицах деревни ни одного человека. Все входные двери небольших деревянных домишек были плотно заперты, а на некоторых из них виднелись знаки схожие с тем, что Тимофей повстречал во время своего предыдущего «прохождения». Интересно, что они определённо чем-то походили друг на друга, но при этом не были одинаковыми: различалось количество кружочков, а также их расположение в секциях разделённого на четыре части круга. Не без внутренней дрожи вспомнив, что повстречалось ему за одной такой дверью, Тимофей предположил, что количество кружочков связано с числом людей внутри дома, а секция — с видом хвори, коей они страдали.

Так он считал вплоть до того момента, пока у них на пути не повстречался небольшой дом, который окружал совсем крошечный, но очень ухоженный садик, состоявший из нескольких кустов лавандового цвета флоксов. На двери дома был нарисован круг, что свидетельствовало о наличии случаев заболевания, но вот кружочков, самих больных, видно не было.

Дом со страдающими хворью, в котором нет деревенских жителей? Это показалось, «четвёртому» странным. Он собирался было расспросить об этой странности у девушки, но та в это время без умолку болтала о чём-то своём. Речь её была легка и, казалось, даже в определённой степени бессмысленной, словно она говорила только для того, чтобы развеять тишину, холодным одеялом накрывшую всю деревню. Или же скрыть другой звук, доносившийся до них откуда-то издалека, вероятно, с другого конца деревни. Необходимо было хорошенько прислушаться, чтобы понять, что это такое было. А было это… Это был надрывный женский плач, от звучания которого у всякого, кто его услышит, кровь стыла в жилах.

— Что это за звук? — приостановившись, Тимофей повернулся в сторону звука, но ничего странного там не увидел: всё те же невысокие деревянные дома с крепко-накрепко запертыми дверьми.

— О чём ты, Елисеюшка? — слегка приподняв брови, спросила в свою очередь девушка.

— Ты разве его не слышишь? Как будто кто-то плачет, — прислушавшись к этому странному звуку, уже менее уверенно ответил тот. Неужто только он один может услышать этот странный плач? Получается, что у него галлюцинации?

Девушка развернулась к нему спиной и слегка пожала плечами.

— А, кажется, я поняла о чём ты спрашиваешь, Елисеюшка. Наверно, ты имеешь в виду плакальщиц. Ничего особенного, — махнула та рукой. — Завтра на заре вы отправитесь в путь-дорогу, так что их песнь будет звучать, подумать только, ещё целую ночь… Я тебе даже немного завидую, Елисеюшка. Твой дом так далеко, аж на другом конце деревни, поэтому их плач у тебя дома практически не слышен, а вот мне придётся с этим под ухом всю следующую ночь спать, — немного капризно протянула она. — …Как жаль, что мы с тобой уже не в том возрасте, когда ребятишки могут без задней мысли оставаться друг у друга в гостях. Пусть сейчас многим нет дела до сплетен, но даже так реши я остаться в твоём доме на ночь, уже на следующее утро вся окрестность начала бы с нетерпеньем ожидать появление на свет нашего первенца, — немного смущённо произнесла девушка.

Её неожиданные слова немного смутили и Тимофея. Пусть он и был уже вынужденно довольно-таки близко знаком с «другой», не такой уж и дружелюбной стороной девушки, однако произнесённые этим робким голосом слова метко ударили прямо в неопытное сердце парня. «Четвёртый» опустил взгляд и молча последовал за девушкой, совсем позабыв, как о странной двери, так и о завываниях «плакальщиц». Тем более она ему не соврала, у «его» дома последних слышно практически не было.

Дом, который принадлежал семье Елисея, мало отличался от всех остальных деревянных домов в этой деревне, и оставалось только догадываться, как девушка столь ловко смогла отличить его от всех остальных совершенно одинаковых домов. Подойдя к деревянной калитке, она в привычном жесте распахнула её и, ступив на протоптанную тропинку, без стеснения громко воскликнула:

— Тётушка, это я, Злата! Я привела Елисея домой!

Тимофей посмотрел на девушку. Так, значит, её звали «Злата».

В ответ на её приветствие где-то вдалеке испуганно вскочили сонные коты и радостно загавкали собаки. В доме раздалось какое-то шебаршение, услышав которое Тимофей невольно напрягся и отступил ближе к дороге. После того, как он в последний раз зашёл в незнакомый дом в «гости», его тело растерзали на мелкие куски. Память об этом была ещё свежа, так что его ноги начали действовать по своей воле, не дожидаясь указаний со стороны «тормозящей» головы. Но внезапно из абсолютно незнакомого дома на крыльцо вышла женщина, которая… Нет, не походила, она выглядела точно так же, как его родная мать.

Его вмиг охватило странное, с трудом поддающееся описанию ощущение. Как только на крыльцо дома вышла женщина, вытирая при этом руки об явно повидавший многое фартук и строго при этом на них поглядывая, его тело само по себе замерло, словно сработал с годами отработанный рефлекс, и только затем, приглядевшись к чертам её лица, «четвёртый» признал в ней свою мать.

…Если так подумать, то когда Тимофей в последний раз её видел? Кажется, он приступил к службе в институте уже больше двух лет назад, и за это время так ни разу не смог встретиться с родителями. Аж целых два года… А как долго длится «альтернативная служба»? Обсуждали ли с ним когда-нибудь сроки, по истечении которых он сможет оставить «сад-77» и вернуться домой?

От всех этих внезапно нахлынувших на него мыслей у него сильно закружилась голова. Обхватив руками голову, Тимофей сделал полшага назад, ближе к дороге, мучаясь одними и теми же вопросами: когда его контракт окончится и ему разрешат вернуться домой? С момента его попадания в программу прошло уже точно больше двух лет, все возможные и невозможные сроки прошли, а он так и продолжает изо дня в день засыпать под чужим присмотром, погружаясь в бездушные объятия «Заповедного сада», и просыпаться, видя перед собой одних и тех же людей в белых халатах, а затем снова засыпать, открывая глаза средь неподвижных лиственниц, устремляющихся в унылое серое небо. Дадут ли ему когда-нибудь возможность больше не видеть всего этого? И наконец-то вернуться домой, где его всё это время ждали родители?

Из забытья его вывел довольно-таки сильный хлопок между лопатками. Тимофей вздрогнул и, широко распахнув глаза, обернулся, силясь понять, за что его решили побить. Неизвестно, в какой конкретно момент это произошло, но он очутился внутри дома. Его посадили на табурет в центре тесной кухоньки и окружили с трёх сторон. Тем, кто столь «ласково» привёл его в чувства, оказался мужчина, выглядевший, что удивительно и неудивительно в одно и то же время, в точности, как его отец. Впрочем, каким бы грубыми ни показались его действия, однако они возымели должный эффект: Тимофей успешно смог прийти в себя. «Его родители» и Злата в едином порыве облегчённо выдохнули, пусть в их глазах всё ещё читалось искреннее волнение.

— Елисеюшка, сынок, что же это с тобой такое случилось? Знаешь, как мы все за тебя перепугались? Хорошо, что нынче отец наш дома, было кому затащить тебя в дом, — беспрестанно качая головой, запричитала «его мать». — Может, резко заболело у тебя что? Я пока что ещё не успела припастись лекарствами к этой зиме, но у меня осталось немного трав с того года. Ты только скажи, что тебя беспокоит — я сразу подберу для тебя что-нибудь подходящее. А если не найдётся, то побегу к соседям — у них обязательно что-нибудь да отыщется, — казалось, на одном дыхании произнесла обеспокоенная женщина.

Тимофей во все глаза посмотрел на неё, в тихой ярости сжав в руках ткань своих штанов. Подумать только, вся эта тирада была так в духе его матери, будто перед ним и правда в этот момент сидела она, а не какой-то там натасканный «болванчик». Но как? Как можно было создать «персонажа», который бы так сильно походил на реально существующего человека? Это ведь невозможно. Или же вполне себе возможно?

«Четвёртый» собрал всю свою волю в кулак и, опустив взгляд, медленно выдохнул. Институт всё ещё не мог дать точный ответ на вопрос о том, каковы же истинные возможности «серого человека». Кто знает, вполне могло оказаться и такое, что для него не составляло особого труда пробраться в чужие воспоминания и на их основе создать новых «персонажей» для своей «ловушки». Вполне вероятно, что это было своего рода дополнительное психологическое давление, а также демонстрация своего несомненного превосходства, ведь слабой стороной организованных ими «сценариев» являлись именно что «второстепенные персонажи», у которых, как они по случайности узнали совсем недавно, буквально в предыдущем «сценарии», были проблемы с лицами. У «болванчиков» «серого человека» не было никаких проблем ни с лицами, ни с «характером», который полностью соответствовал оригиналу.

— …Елисеюшка, чего же ты молчишь? — тем временем обеспокоенно обратилась к нему «мать». — Ты слышишь меня? Елисеюшка? Отец, — не дождавшись от того ответа, сказала та мужу, — может, тебе ещё пару раз его немножко встряхнуть? Мне кажется, что он всё ещё не пришёл в себя до конца…

— И правда… — протянул мужчина, поднимая свою широкую ладонь.

— Нет-нет-нет, со мной всё в порядке! — замотал Тимофей головой, подняв руки и невольно внутренне сжавшись. Его спина до сих пор горела после предыдущего удара мужчины, так что повторения ему не хотелось.

— Отец, смотри-ка, одного твоего присутствия оказалось достаточно, чтобы Елисеюшка тут же пришёл в себя, — усмехнулась женщина, посмотрев на мужа. — Ну так что? Скажешь, что с тобой такое произошло? Только, прошу, не молчи. Если случилось что-то серьёзное, то мы сразу пойдём обратимся с просьбой к деревенскому старосте, чтобы тебя немедленно освободили от роли сопровождающего. Наверняка во всей нашей деревне отыщется ещё хотя бы один-единственный парнишка одного с тобой возраста. А ты, сынок, лучше отлежись денёк-другой. Может, потом лучше станет, а коль не станет, то обратимся за помощью к знахарю. Конечно, он нынче сильно занят лечением больных этими жуткими хворями, но, как знать, может, ему удастся выкроить для тебя немножко времени, — не дав ему ни мгновения на ответ, тут же вновь закудахтала эта чересчур уж заботливая «курица-наседка».

— Нет-нет, с мной всё в порядке! — кое-как, но всё-таки смог вклиниться Тимофей в нескончаемый поток её слов.

— Тётушка, он вам правду говорит. Я сколько с ним была, с ним всё в порядке было, — неожиданно обрёл он поддержку в лице девушки. — Только тогда, когда к дому подошёл, отчего-то внезапно схватился за голову. Думаю, он отоспится, и всё нормально будет.

— Считаешь, поможет ему это, Златушка? — усомнилась женщина, уперев руки в бока да принявшись поглядывать то на одного, то на другую.

— Да, тётушка, завтра он будет как огурчик, — ни на миг не сомневаясь, подтвердила Злата.

— Отец, — посмотрела на того женщина, — а ты что по этому поводу думаешь? — всё ещё испытывая некоторое сомнение, решила она обратиться за советом к мужу.

Пока родители Тимофея обсуждали эту тему друг меж другом, девушка осторожно подмигнула Тимофею. Её взгляд так и говорил ему, мол, «не волнуйся, дело в шляпе». И так, по итогу, и было, поскольку отец семейства оказался на их стороне:

— Коль считает, что с ним всё нормально, пусть идёт, — кивнув, строго произнёс мужчина. — Он у нас с тобой уже давно не грудной ребёнок. Если говорит, что с ним всё в порядке, то пусть так оно и будет. В любом случае это всё останется под его ответственность.

— Слышишь, Елисеюшка, что отец сказал? — перевела «мать» взгляд на сына, и Злата тут же перестала играть с ним в гляделки. — Мы тебя, конечно, отпускаем, но знай, что это твоё осознанное решение, — покачала она указательным пальцем прямо перед его носом, после чего похлопала ладонями по фартуку. — Отец, ты у нас нынче хорошо за день потрудился, так что иди отдыхать, ну а я вернусь к приготовлению ужина. Златушка, милая, можешь помочь моему сыну-оболтусу вещи в путь-дорогу собрать? А я пока для него припасы соберу, чтоб в пути не голодал.

— Конечно, тётушка! Я с радостью ему помогу! — воскликнула Злата и, схватив того за рукав рубахи, потянула Тимофея за собой, увлекая его в сторону одной из двух комнат этого дома.

Сам дом, выглядевший небольшим снаружи, внутри словно оказался ещё меньше. Помимо маленькой кухни, в доме было ещё две тесных комнатёнки: одна отводилась родителям, а вторая — сыну. Та, которая принадлежала Елисею, была настолько крошечной, что внутри едва ли вмещались узкая кровать да весьма скромный старый сундук, в котором хранились все немногочисленные вещи юноши.

Усадив, собственно говоря, владельца комнаты на кровать, Злата по-хозяйски подняла крышку сундука. Раздался неприятный протяжный скрип, от звука которого Тимофей невольно поморщился, а вот девушка не обратила на это ровным счётом никакого внимания. С видом знающего человека она нависла над сундуком и принялась в нём копаться, не испытывая по этому поводу ни капли смущения, чего нельзя было сказать о «четвёртом». Пусть это и были не его вещи, но отчего-то этот вид казался ему каким-то неправильным. Всё-таки это сундук, принадлежащий молодому парню. Кто знает, что в нём может храниться, правильно же?

— Ты… — подал было тот голос, но тут же оказался перебит девушкой, которая и не заметила его попыток заговорить:

— …Что же ты молчал, словно воды в рот набрал, когда тётушка с тобой заговорила? — не поднимая головы, принялась отчитывать его Злата. — Ты же всю свою жизнь только и мечтал о том, чтобы отправиться на поклон к Дедушке Дубу и увидеть его своими собственными глазами? Неужто пока спал днём, успел передумать? Да нет, быть такого не может, — немедленно опровергнула она свои же собственные слова. — Или ты и правда себя днём плохо почувствовал? Тогда надо было честно признаться в этом тётушке. Она правду сказала: староста со знахарем без труда смогли бы подобрать человека тебе на замену. Хотя, конечно, было бы обидно из-за внезапной хвори упустить такую редкую возможность. Всё-таки с каждым годом мы становимся только старше, — уже тише добавила она.

— Просто она… — начал было говорить Тимофей, но внезапно замолк, не найдя в себе сил назвать этого «болванчика» своей мамой. Мысленно обругав себя идиотом, он с трудом, но всё-таки произнёс, — Ты же знаешь мою… Матушку. Порой она как начнёт говорить, так её прервать просто невозможно — самая настоящая трещотка. Ты на отца моего посмотри: он тоже говорил только тогда, когда ему матушка право слова давала.

Девушка, услышав его слова, уже было разразилась звонким громким смехом, но в последний момент резко замолкла и смущённо посмотрела в сторону приоткрытой двери.

— Надеюсь, что тётушка этого не услышала, — помотав головой, еле слышно пробормотала она. — Давай-ка лучше обсудим, что из всего этого «богатства» может понадобится тебе в пути…

После этого Злата с большим энтузиазмом принялась по одной перебирать его вещи, вслух рассуждая над тем, что может ему пригодиться. Собственно говоря, в какой-то момент Тимофею показалось, будто его присутствие было не таким уж и обязательным, поскольку девушка явно лучше его самого знала, без чего тот точно не мог обойтись в пути. Это в некоторой степени было даже удобно, поскольку сам «четвёртый» этого не знал от слова совсем.

В то же время ощущать себя «слепым котёнком», действующим по воле «серого человека», ему категорически не нравилось, так что Тимофей принялся внимательно оглядываться по сторонам, вместе с тем пытаясь сформулировать «правильный» вопрос, чтобы задать его девушке. Всё-таки Злата была первой, кого он, очнувшись, увидел. К тому же она являлась той, кто сопровождал его на протяжении всего последующего за этим времени. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что та явно была «ключевым» персонажем, который, по меньшей мере, важен на первых этапах истории. Может, даже не только на начальных.

Его первое впечатление о комнате оказалось, пожалуй, самым верным, и, сколько бы он ни всматривался в сырые бревенчатые стены, в дальнейшем ничего нового ему разглядеть на них так и не удалось. Узкая кровать да небольшой сундук, в котором, судя по всему, не было совершенно ничего интересного, — вот и всё «богатое» убранство комнаты Елисея. Могло ли это ему как-то помочь выбраться из ловушки «серого человека»? Навряд ли, так что он был вынужден вновь направить всё своё внимание на девушку.

Та тем временем удобно устроилась на полу, увлечённо зарывшись с головой в чужой сундук. Возле неё в какой-то момент успела образоваться внушительных размеров куча вещей, которая, вероятно, и входила в разряд «необходимых в дороге». Правда, глядя на них, Тимофей начал сомневаться в том, что ему хватит сил нести их на протяжении всего пути…

К слову, кажется, ему только что удалось отыскать повод для обсуждения Дедушки Дуба и пути до него.

— …А я не устану всё это на себе тащить? Может, ты всё-таки немного облегчишь мне ношу? — осторожно поинтересовался он, поглядывая то на девушку, то на вещи возле неё. Девушка подняла голову и смерила его недовольным взглядом.

— Конечно, раньше мы могли без труда добраться до обители Дедушки Дуба, так что это всё нам бы не понадобилось, но в нынешние времена… — Злата тяжело завздыхала и слегка покачала головой, после устремив взгляд в сторону окна. — Дедушка Дуб был серьёзно обижен, отчего теперь он не желает никого видеть. Это распространяется даже на его известных любимцев — детей. По этой причине никто не может с уверенностью сказать, что повстречается у вас на пути, так что лучшим решением в этой ситуации станет заранее подготовиться ко всему. Что из всего этого выходит? Что тебе не нужно артачиться и молча взять с собой всё, что я для тебя подготовлю, Елисеюшка, — назидательным тоном произнесла девушка, после чего вернулась к внимательному изучению содержимого его сундука.

Тимофей внимательно слушал каждое её слово, выделяя из потока её слов ключевые детали. Сам главным, пожалуй, было то, что раньше путь до «обители Дедушки Дуба» был лёгок, но по причине того, что кто-то его «обидел», положение дел изменилось в худшую сторону, и теперь на пути отправившихся к нему на поклон детей могли возникнуть некие «сложности». На основе полученных сведений у «четвёртого» возникли два вопроса: во-первых, насколько опасно то, что «может им повстречаться»? На данный момент это был наиболее важный вопрос, от ответа на который, вероятно, могла зависеть его жизнь. Во-вторых, что именно могло спровоцировать «обиду» Дедушку Дуба, явно приведшую к появлению в деревне чудовищ? Ответ на этот вопрос уже не был столь срочен и скорее был необходим для понимания истории этого мира, а также верной оценки ситуации в целом. А ведь среди всего этого балагана был ещё некий «Веденей», для которого необходимо было найти друга…

«Четвёртый» невольно нахмурился. Кажется, тот мерзкий писклявый голос говорил ему что-то о том, что его основной целью является поиск друзей для «Веденея», а он для чего-то пытается разобраться в здешнем мироустройстве. Может, ему с самого начала не стоило усложнять себе задачу, а сразу приступить к налаживанию социальных связей некого «Веденея»?

— Злата, а я могу сейчас встретиться с Веденеем? — без задней мысли прямо спросил у неё Тимофей.

Девушка, услышав его вопрос, замерла и, не поднимая головы, задала встречный вопрос:

— А зачем тебе его сейчас видеть, Елисеюшка? Забыл, что он сейчас немного… Занят? И будет занят вплоть до ранней зари, когда вы все вместе отправитесь в путь. И ты сейчас, между прочим, тоже очень занят. Так что давай продолжим собирать тебя в путь-дорогу, хорошо, Елисеюшка? — произнесла она и, не дав ему возможности ответить, начала без умолку болтать, тем самым явно продемонстрировав ему, что не собирается дальше обсуждать эту тему.

А чем конкретно был занят Веденей, Тимофей узнал только на следующее утро.

Глава 3. Его концовка: "Прилежный ребёнок". Часть 2

Удивительно, но как только все необходимые вещи в дорогу были собраны, на пороге комнатушки Елисея тут же возникла «его мать». Уперев руки в бока, женщина окинула крайне недовольным взглядом «своего сына-бездельника», который «не соизволил и пальца о палец ударить за время своих же сборов», после чего с сердечной улыбкой обратилась к девушке. Первым делом многократно поблагодарив ту за помощь, затем она принялась упрашивать её остаться у них на ужин. Злата, потупив взгляд и слабо покраснев лицом, некоторое время смущённо отказывалась, однако в конце концов всё-таки сдалась под напором женщины.

Ужин пролетел незаметно. Окружавшие Тимофея «болванчики», казалось, в упор не замечали того, сколь настороженно относился к ним «их Елисей». Беседа за тяжёлым деревянным столом, «выстроганным ещё дедом отца семейства», как не раз хвалилась «матушка», текла размеренно, и они как будто были всем совершенно довольны. Досыта наевшись «с любовью приготовленным ужином», родители Елисея встали из-за стола, чтобы проводить спешившую домой девушку, а также буквально стащили со стула своего сына, после потащив его за собой к входной двери.

Незаметно наступил вечер. Небо окрасилось алыми лучами заходящего солнца. Совсем скоро деревня должна была погрузиться во тьму лишённой всякого искусственного освещения ночи. Будучи на пороге дома, мать Елисея, бросая хитрые взгляды то на сына, то на девушку, принялась настаивать на том, что «не гоже, мол, отпускать молодую девицу одну домой в столь поздний час», да локтем подпихивать Елисея к выходу, чтобы тот сам вызвался её проводить. Тимофею в этот момент стало, мягко скажем, неловко.

— Тётушка, что вы, не стоит меня провожать! Я и сама дойти до дома смогу, без сопровождения, — на этот раз внезапно принялась яро сопротивляться девушка. Сразу поняв, что её ответ мог прозвучать слишком резко, она потупила взгляд и попыталась его смягчить. — …Тётушка, дядюшка, поймите меня. Не стоит Елисеюшке близко подходить к нашему дому. Сейчас там как раз проходит ритуал «очищения», как бы его при этом слегка не «задело», — обеспокоенно произнесла она, завздыхав да слабо покачав головой.

Услышав что-то интересное, Тимофей немедленно навострил уши. Что ж это за «ритуал очищения» такой, и каким образом его может во время него «задеть»? Готовясь к «сценарию», он внимательно прочёл оригинальную книгу, и ничего ни о каких «ритуалах очищения» в ней написано не было. Эх, как жаль, что он не мог расспросить об этом Злату, ведь рядом стояла «его матушка», которая и единого слова ему вставить не позволяла.

— Ох-ох-ох. Ты совершенно права, милая, — завздыхала женщина. — Тогда пообещай нам быть острожной по пути обратно домой, — строго потребовала она, впрочем, продолжая смотреть на неё всё с той же полной заботы улыбкой на лице.

— Конечно, тётушка. Я буду очень и очень осторожна, так что можете за меня не волноваться и спокойно ложиться спать, — тут же отозвалась Злата, после чего кивнула на прощание отцу Елисея и самому «Елисею», затем обратившись к последнему. — Ничего, если я завтра зайду за тобой утром? Хочу проводить тебя до ворот. Если ты… Если ты, конечно, не против, — смущённо опустив взгляд, пробормотала та.

— Милая, ну что за глупые вопросы?! Как наш Елисеюшка может быть против? — вместо него ответила «его мать», замахав руками, а после бросив многозначительный взгляд в сторону своего сына. — Наш Елисеюшка только рад будет, если ты согласишься проводить его, оболтуса этакого, до ворот, так что даже не думай спрашивать его о таком. Конечно, он будет тебя ждать. А теперь, давай, поторопись. Совсем скоро начнёт темнеть, — принялась поторапливать её женщина. Злата согласно закивала и, бросив последний взгляд на Елисея, поспешно спустилась с крыльца, вскоре скрывшись за окружавшими их дом деревьями да кустами. — А ты не стой столбом, умывайся и ложись-ка поскорее спать, — затем скомандовала она, посмотрев на сына. — Кто знает, когда в следующий раз в своей мягкой постели понежиться сможешь? Правильно я говорю, отец? — мужчина в ответ лишь что-то согласно промычал.

Собственно говоря, насчёт слов женщины о «мягкой постели» Тимофей мог ещё поспорить. Проведя на ней целую ночь, он смог проспать от силы час или два, по этой причине на следующее утро выглядя столь «помятым», что этого даже не смогли не заметить «его родители». Впрочем, мать семейства тут же смогла найти этому объяснение, со спокойной совестью списав всё на «волнение из-за предстоящей дороги», после чего снова сытно его накормила. Когда же последняя ложка наваристой каши была им съедена, женщина принялась поторапливать его, то и дело обеспокоено поглядывая в сторону небольшого окошка, за которым только-только задребезжали первые лучи рассветного солнца.

— Наша Златушка что-то опаздывает, хотя обещалась вчера прийти, чтобы проводить тебя. Может, случилось с ней чего? — взволнованно пробормотала она, вытирая влажные руки о фартук. — Елисеюшка, сынок, хватай-ка свои вещи и беги к её дому. Если повезёт, то по пути встретитесь и уже вместе до ворот дойдёте, — произнесла та, после чего принялась открыто выпроваживать его из дома.

Тимофей не особенно-то этому и сопротивлялся. «Четвёртый» отчётливо осознавал, что он находится в созданном по мотивам истории Пелагеи Андреевны «серым человеком» «сценарии», так что, если его так настойчиво выгоняют из дома, значит, у этого должна быть серьёзная причина.

Взяв в руки довольно внушительный узелок с вещами, он в последний раз взглянул на «своих родителей». Те стояли на крыльце, выглядя при этом точь-в-точь, как его настоящие родители. Интересно, сильно ли они изменились за последние два года? Ждут ли они его так же, как обещаются ждать его эти подделки? Не могут не ждать, ведь это его настоящие любящие родители.

Тимофей мысленно выругался.

До этого момента он даже не осознавал, как сильно по ним соскучился. Какой из него самого любящий сын?! Самый настоящий бессердечный ублюдок, совсем позабывший о своих родных и близких! После того, как он выберется из этой «ловушки», обязательно выбьет из руководства института разрешение на отпуск дома! Он будет действовать решительно, так что у них просто не будет иного выбора, кроме как дать ему своё согласие!

С этими мыслями Тимофей отправился в том направлении, где, предположительно, должен был находиться дом Златы.

За ночь в деревне ничего не изменилось. На улице точно так же было пустынно. Возможно, именно по этой причине ему было особенно хорошо слышно, как к нему постепенно приближается пронзительный женский плач. Нет, это он сам уверенно двигался по направлению к дому, откуда исходила эта протяжная, полная чьей-то невыносимой боли песнь.

Как только Тимофей остановился возле искомого дома, плач резко стих, будто его никогда и не было. Послышался звук чьих-то шагов. Не прошло и нескольких мгновений, как деревянная калитка распахнулась и на улицу одномоментно выбежало около десятка-двух женщин, с головы и по самые пяты укутанных в какие-то чёрные, вероятно, траурные, потёртые одежды. Низко опустив головы, они обогнули «четвёртого» и вьющейся лентой устремились куда-то на запад.

Но как бы они ни старались скрыть своих испещрённых глубокими морщинами лиц с покрасневшими, поистине, обезумевшими глазами, он всё-таки смог их увидеть. Особенно хорошо Тимофей рассмотрел лицо самой последней старухи, замыкавшей эту странную траурную процессию. Она лишь на мгновение приподняла голову и бросила в сторону парня острый взгляд, который был тут же им пойман. Поняв это, старуха, судя по всему, выругалась одними только потрескавшимися губами, после чего развернулась и поспешила за остальными, вскоре скрывшись средь деревенских домов.

— Елисеюшка, что ты здесь… Ох, я, наверно, всё же опоздала, да? — раздался у него из-за спины виноватый девичий голос. Тимофей обернулся и увидел стоявшую у калитки Злату. — Прости меня. Я, правда, старалась успеть, но… Понимаешь, возникли небольшие сложности, но нам, благо, удалось успешно с ними справиться. Ну как? Пойдём? Будет нехорошо, если мы придём самыми последними, — произнесла она и прошла через калитку, поравнявшись с ним.

Подняв взгляд, Злата посмотрела на него своими большими светло-карими глазами, в уголках которых можно было заметить лёгкое покраснение, и слабо ему улыбнулась.

— Ты… Плакала? — не смог не спросить Тимофей, после чего посмотрел в ту сторону, где скрылись те странные старухи в чёрном. — Кто это был? Это они тебя расстроили?

— О ком ты, Елисеюшка? Неужто говоришь о плакальщицах? — недоумённо переспросила у него девушка. — Нет, конечно. Как они могли меня расстроить? Это милейшие женщины, которые помогают нам, забирая нашу боль, выплакивая наши непролитые слёзы. После их чудотворной «песни» может стать только легче, — убеждённо произнесла Злата. Пожалуй, даже немного чересчур убеждённо. Тимофею даже показалось, будто этими слова она, в первую очередь, пыталась убедить в этом не его, а саму себя. — Да, они оплакивали его от зари и до зари, у него точно не должно было остаться никаких сожалений, ведь иначе… — еле слышно пробормотала она в конце, после чего мотнула головой и подняла взгляд на Тимофея. На её лице появилась немного натянутая улыбка. — А насчёт глаз — не обращай на это внимания. Я просто сегодня не очень хорошо спала из-за шума. Давай лучше поторопимся, совсем скоро уже отправление. Не будем заставлять остальных тебя ждать.

— Как скажешь, — согласился с ней «четвёртый», после чего всё-таки обернулся и посмотрел на её дом. — А ещё хотел узнать насчёт Веденея... — собирался было спросить тот, но девушка, уловив ход его мыслей, внезапно заговорила, тем самым перебив его:

— Хотел поговорить с ним? Если так, то ты опоздал. Только что плакальщицы как раз увели его к нашему провидцу. На заре тот проведёт «последнее таинство», после чего вы сможете отправиться на поклон к Дедушке Дубу... Фух, и всё-таки этот день настал. Наконец-то, — с видимым невооружённым глазом облегчением произнесла Злата. Её глаза потеплели, и она уже с искренней, полной нежности улыбкой на лице посмотрела на Тимофея, отчего ему стало немного не по себе. — Елисеюшка, прошу, поскорее возвращайся в деревню. Я… — она, покраснев лицом, засмущалась и поспешно замяла фразу. — Мы все будем по вам сильно скучать, так что возвращайтесь домой как можно скорее. Я понимаю, что соблазн остаться в гостях у Дедушки Дуба подольше невероятно велик, но не забывайте о том, что в деревне останутся люди, которые будут преданно вас ждать. Помни об этом.

К тому времени, когда они вдвоём подошли к западной дороге, ведущей из деревни, там уже собралось несколько десятков людей. Все они выглядели ослабшими и сильно измученными, но в их глазах горел странный возбуждённый огонёк, а в движениях были заметны нервозность и нетерпение, придававшие им полубезумный вид. Тимофей даже невольно приостановился, не сумев так сразу пересилить охватившую его настороженность, однако Злата, внезапно обхватив его за руку, повела того за собой прямо в толпу этих безумцев. Десятки взглядов судорожно мерцавших глаз тут же устремились в их сторону, и на осунувшихся, морщинистых лицах отразились вымученные улыбки.

— Вот и ты, Елисей! Чего это ты удумал задержаться? И это в такой важный день! Ну точно оболтус! — покачав абсолютно седой головой, заговорил с ним совершенно незнакомый тощий мужчина.

— Теперь уж нам с вами волноваться не о чем, — негромко пробормотала бледная женщина, и её фразу тут же подхватила другая деревенская жительница:

— Нам осталось дождаться лишь малыша Веденея. Тот сейчас должен находиться у провидца, так что беспокоиться о нём не стоит — его приведут вовремя: ни мигом раньше, ни мгновением позже.

— Плакальщицы провели с ним весь предыдущий день — это, скажу я вам, срок немалый. Уверен, что всё пройдёт хорошо, — вторил им другой хмурый мужчина. — Да, всё обязательно пройдёт удачно. Не может не пройти.

Люди зашептались друг меж другом, по причине чего Тимофея в тот же миг окружила стена белого шума, из которого ему удавалось улавливать лишь отдельные бессвязные слова и, казалось, не имевшие смысла фразы. Из всего этого беспорядочного вороха он смог вычленить только то, что по какой-то неизвестной причине на время грядущей церемонии поклонения местному божеству, «Дедушке Дубу», ведущая роль была отведена не главной героине, Рогнеде, а всё тому же мальчику, Веденею, который, вероятно, каким-то образом был связан с уже знакомой «четвёртому» Златой. Обретение же этим ребёнком «друзей» должно было помочь Тимофею выбраться из ловушки «серого человека». Если тот, конечно, ему не соврал, чтобы лишний раз поиздеваться над ним.

Помимо этого, в речах деревенских жителей довольно часто мелькал некий «провидец», что никак не могло быть просто случайным совпадением. Вероятнее всего, «провидец» также являлся важным для «сценария» персонажем или, по меньшей мере, довольно яркой личностью, на место которого, предположительно, мог претендовать «серый человек».

Да, Тимофей был целиком и полностью уверен в том, что среди всех окружавших его «болванчиков» обязательно скрывался «серый человек». Это как будто просто не было в его стиле — не принимать совершенно никакого участия в сюжете «сценария». Во время последних двенадцати заходов тот, согласно его наблюдениям, так или иначе, но проявлял себя: представал перед ними то как главный злодей, так как безликий второстепенный персонаж, а его действия могли как помочь им, так и, наоборот, навести сумятицу. Но лишь одно оставалось неизменным: его постоянное присутствие где-то поблизости. В прошлый раз Тимофею не повезло попасть в «ложный сценарий», и отсутствия этого эксцентричного создания стало одним из тех «тревожных звоночков», которые привели его к мысли о том, что тут явно что-то не так.

— Елисей, ты чего стоишь? — неожиданно раздался неподалёку от него недовольный юношеский голос. Тимофей невольно дёрнулся и посмотрел в сторону источника звука, с удивлением обнаружив спокойно стоявшего, заметно помолодевшего «шестого». — Сначала ты стоял посреди дороги, а теперь вылупился на меня так, словно перед тобой какое-то страшное чудовище? — а меж этих строк так и читалось: «Ты дурак? Ох, что за глупый вопрос? Конечно, дурак».

В общем как раз такое поведение и было вполне себе в стиле «шестого», но, уже будучи один раз обманутым двойником «девятого», Тимофей не стал с радостью бросаться к нему. И, судя по всему, это решение оказалось верным, поскольку сразу после этого прозвучал хорошо знакомый ему девичий голос:

— Агний, прекращай уже к нему придираться. Ты даже в такой важный день не можешь не попытаться нарваться на очередную драку? Если так хочется, то иди и постучи по дереву. Если же тебе не хватает «отдачи», то можешь между ударами кулаков головой о ствол побиться. Как по мне, вполне неплохой для тебя вариант.

Прислонившись к борту старой телеги, запряжённой измождённой, тощей лошадью, внутри сидела Маргарита. Точнее, та, кто выглядел в точности, как она. Её длинные тёмные волосы были небрежно заплетены в длинную косу, перекинутую через плечо. Одета она была в белое, довольно-таки простое платье из грубо обработанной ткани, которое, впрочем, из-за небольших кружевных вставок чем-то слабо напоминало свадебное. Намотав на палец длинный тёмный локон, выбившийся из её причёски, она с лёгкой неприязнью во взгляде посмотрела в сторону «шестого», после чего, с нарочитой брезгливостью скривив лицо, отвернулась от того, словно ей действительно было неприятно даже смотреть на него. Парень, в свою очередь, в ответ на её явно демонстративное поведение лишь криво усмехнулся. Было видно, что всё это ни капли его не тронуло.

— Рогнеда, твои советы просто великолепны. Впрочем, как и всегда, — протянул тот. — Ты у нас, милая, в принципе мастерица на такого рода вещи. Бывает, так скажешь, как в воду пёр…

— Прекращай говорить ерунду, Агний, — остановил того человек, который выглядел в точности, как их «тринадцатый», Фёдор, разве что возрастом он был на десяток лет моложе.

Было видно, что «шестой» собирался было по привычке сказать ещё какую гадость, но заметив, кто именно его осадил, в последний момент прикусил свой чересчур уж длинный язык. Это произошло точно так же, как и в реальной жизни. Пусть «шестой» и был выше «тринадцатого» рангом в их рейтинге исследователей, однако всё равно отчего-то действовал в его присутствии куда более сдержанно, будто побаиваясь его. Вероятно, не последняя роль в этом отводилась полицейскому прошлому Фёдора, отчего поведение «шестого» волей-неволей, но подталкивало Тимофея к некоторым мыслям. Честно говоря, он не удивился, если бы узнал, что «шестого» привезли в институт из мест, не столь отдалённых…

Тимофей моргнул, после чего слегка покачал головой. Что за глупости лезут в его голову? Они ведь впервые встретились с «шестым» на брифинге перед четырнадцатым «сценарием». Откуда он мог знать, как тот взаимодействовал с Фёдором? Да и в принципе о том, что они были знакомы? Вероятно, всему виной предыдущая бессонная ночь. Не выспался, вот в голову и начали лезть странные мысли. Необходимо было немедленно отбросить все эти глупые мысли в сторону и заняться по-настоящему важным вопросом.

«Четвёртый» перевёл недоумённый взгляд с одного на другого, после чего едва коснулся взглядом и отвернувшейся от них девушки. Все эти «болванчики» не просто выглядели, они и вели себя в точности как его коллеги, но при этом всём определённо не могли ими являться.

От одного осознания этого по спине Тимофея пробежал табун обезумевших от страха мурашек. Насколько же было могущественно существо, названное ими «серым человеком», раз оно смогло полностью воспроизвести как облик, так и характер других людей. В это же время у их собственных «сценариев», как совсем недавно стало известно, присутствовали проблемы не только с внешностью «болванчиков», так и с ощущением вкуса. Пища же, приготовленная в этой ловушке, обладала как чудесным запахом, так и вполне себе приятным вкусом.

Отнюдь не радовавший «четвёртого» ход мыслей был внезапно прерван громкими детскими криками. Окружавший Тимофея белый шум резко прекратился. И в этой неожиданно возникшей тишине до его ушей донеслась лишь одна, произнесённая недовольным голосом фраза:

— Неужто плакальщицы не смогли ему помочь?

После этих слов толпа людей, окружавших их плотным кольцом, расступилась, создав проход для вновь пришедших. Тимофей невольно отступил на полшага, увидев перед собой ещё одно хорошо знакомое лицо. На Александре Александровиче не было привычных очков, из-за чего взгляд его красных глаз казался ещё менее человеческим, чем обычно. Ещё более странно он выглядел из-за отсутствия белого медицинского халата, в котором тот неизменно появлялся перед своими подчинёнными. В этом странном «сценарии» он был укутан в цветастые тряпки, представлявшие, вероятно, одежды того самого «провидца».

Словно абсолютно не моргая, мужчина всё с той же идеально выверенной улыбкой не спеша приблизился к ним, пока несколько крупных мужчин тащили за ним крепко связанного ребёнка, который, каким-то образом сумев выплюнув воткнутый в рот кляп, пронзительно громко закричал, обливаясь горючими слезами:

— Сестра!

Мальчик отчаянно мотал головой из стороны в сторону, явно пытаясь отыскать средь обступивших его деревенских жителей эту самую «сестру». Наконец его взгляд остановился на Злате. Всхлипнув, он разревелся ещё громче, возобновив свои безуспешные попытки выбраться:

— Сестра, помоги мне! Я не хочу, сестра! Я не хочу туда идти! Злата!

Казалось, при виде девушки у него будто появились силы, и он стал отбиваться ещё яростнее, чем прежде. Но куда одному слабому мальчишке до двух взрослых сильных мужчин? Те явно не могли ударить его в ответ, но вот скрутить ещё крепче — вполне. И тот ничего не мог с этим сделать. Разве что продолжать в отчаянии надрывать горло, пока у него окончательно не пропадёт голос.

— Быть такого не может. А… — во все глаза глядя на ребёнка, Тимофей мог лишь открывать и закрывать рот, с трудом выдавливая из себя невнятные звуки. — Арсений Палыч, это правда вы? — неуверенно пробормотал «четвёртый» уже несчётное число раз повторённое им прежде обращение, но никто его не услышал.

Взгляд широко распахнутых светло-карих глаз мальчика был направлен на одну лишь только Злату, не замечая никого более. Рыжевато-каштановые волосы были взъерошены, а одежда — помята и даже местами порвана. Тот явно боролся на протяжении всего пути, к настоящему моменту истратив все свои немногочисленные силы, которые только могли быть у ребёнка лет шести-семи. Увидев сестру, он получил второе дыхание, возобновив свою борьбу. Мальчик верил в то, что девушка обязательно поможет ему, ведь она его сестра.

Тимофей действительно не понимал, почему в ответ она опустила взгляд, попытавшись спрятаться за его спиной. Казалось, она и правда верила в то, что если мальчик потеряет её из виду, то сразу успокоится и замолчит, но то ли Тимофей не был достаточно широкоплеч, то ли это и правда так не работало. Мальчик продолжал надрывать горло, глядя на неё одну, словно никого более в целом мире не существовало. Наконец Злата не выдержала и, обойдя Тимофея, твёрдым шагом подошла к мальчику. Тот ещё немного повозился, но затем замер, посмотрев на девушку со столь отчаянной надеждой в глазах, что у «четвёртого» при виде него защемило сердце. Злата обхватила округлое лицо брата руками и слегка погладила большими пальцами его мокрые от слёз щёки.

— Злата… — потёршись о её ладонь, мальчик улыбнулся сквозь слёзы, лишь ещё больше в этот момент напомнив Тимофею Арсения Палыча.

— Веденей, — ответила ему девушка.

Тимофей удивлённо перевёл взгляд с одного на другого. Так, значит, тот самый «Веденей», о котором он столько слышал, – это Арсений Палыч?! Это ему просят найти друзей и для него целые сутки ревели плакальщицы?! Что за ерунда тут творится?! «Серый человек» так решил над ними посмеяться?! Над ними и ни в чём не повинном Арсением Палычем?! Вот ублюдок!

— Веденей… — тем временем чуть протяжнее повторила девушка. Услышав её голос, мальчик, расслабившись, обессиленно повис на руках у мужчин, которые его привели. — …Ты же хороший послушный мальчик. Прекрати себя так вести, — мальчик резко вскинул голову. Он слышал каждое её слово, но, казалось, не мог поверить в то, что именно она ему это говорит. — Веденеюшка, ты же хочешь, чтобы всем в деревне снова стало хорошо, правильно? Тогда не расстраивай своим поведением ни их, ни свою старшую сестру, договорились? Сходи до Дедушки Дуба вместе с Елисеем и остальным. И прекрати ты уже плакать у всех на глазах. Успокойся и прекрати нас позорить. Тем более ты же знаешь, что Дедушка Дуб не любит, когда детишки плачут? Его сердце начинает болеть при виде несчастных детей, а мы не хотим, чтобы он грустил, правильно я говорю? — по его щеке скатилась одинокая слеза, которую девушка заботливо стёрла. — Веденей, ты услышал, что я тебе только что сказала? — немного строже спросила она, когда тот опустил голову, словно попытавшись зарыться носом в её ладони. — Веденей?

— …Да, сестра, я всё понял, — еле слышно прошептал тот.

Девушка тут же выпрямилась и, мимолётно погладив его по спутанным волосам, с полной облегчения улыбкой вернулась к Тимофею, будто нарочно не обращая внимание на тот полный отчаяния взгляд, которым её проводил мальчик. Закусив до крови губу, он опустил голову, и волосы скрыли его лицо.

— Спасибо тебе за помощь, Злата, — произнёс «провидец» голосом, ничем не отличающимся от голоса Александра Александровича.

Обернувшись, мужчина не больше нескольких мгновений смотрел на притихшего мальчика, после чего окинул долгим внимательным взглядом собравшуюся вокруг них толпу. Люди, будучи под его взглядом, внутренне сжались, а он, прекрасно видя это, продолжал улыбаться.

— …Сегодняшний рассвет ознаменует собой окончание тёмных и начало светлых дней в нашей деревне. А за наступление этого чудного дня нам следует поблагодарить этих замечательных детей: Рогнеду, Агния, Елисея, Стояна и, конечно, нашего милого малыша Веденея, — протянутой рукой указав на каждого из них, произнёс «провидец». — Мы, непутёвые взрослые, посмели возгордиться и тем самым прогневали нашего великого Дедушку Дуба. Хорошо, что среди нас остались эти чистые сердцем дети, которым, вероятно, самой судьбой было уготовано спасти нас от его немилости и вернуть мир в наш общий дом, — на этих словах взгляд его красных глаз вперился в мальчика, который даже не шевельнулся в ответ. Вероятно, будь у него возможность, он обязательно забился бы в самый дальний угол, да вот только его всё ещё продолжали удерживать несколько взрослых крепких мужчин, так что ему оставалось лишь неподвижно повиснуть, стоически снося направленное на него внимание. — Веденей, мы, все, кто останется в деревне ожидать от вас ответа, благодарим тебя за твою храбрость и самоотверженность, — с улыбкой произнёс он, после чего обратился к удерживающим этого «храброго и самоотверженного» мальчика мужчинам. — Сопроводите его к телеге. Осторожно. Никто же не хочет, чтобы сердце Дедушки Дуба страдало ещё пуще прежнего? Мы ни в коем случае не можем этого допустить.

После этих слов мужчины понесли безвольного мальчика к телеге. Тимофей собирался было броситься к нему, чтобы помочь Арсению Палычу, но его отчего-то внезапно удержала девушка. Крепко обхватив его за предплечье, она посмотрела на Елисея красными от слёз глазами. «Четвёртый» уже было подумал, что причиной их появления послужил этот душещипательный разговор с братом, в котором она была вынуждена ради интересов деревни оттолкнуть умолявшего о помощи брата, но её дальнейшие слова заставили его усомниться в этом:

— Елисей, пока тебя не будет, я буду очень сильно скучать по тебе. Скорее, возвращайся к нам как можно скорее. Я… Пусть твоя семья всегда готова принять меня к себе, но без тебя я всё равно не буду находить там для себя места. Помни о том, что здесь остаются люди, которые всегда будут тебя ждать, — на самой грани слышимости пробормотала она.

После этого произошло то, чего Тимофей точно не мог ожидать. Девушка неожиданно приподнялась на носочки и поспешно чмокнула его в щёку, затем поспешно отстранившись и большими светло-карими глазами с ожиданием во взгляде посмотрев на него.

«Четвёртый», от неожиданности всего происходящего неподвижно замерев на месте, лишь несколькими мгновениями позже рваным движением поднял руку и приложил её к своей щеке, которая будто всё ещё хранила тепло от лёгкого прикосновения губ девушки. Да, к чему-чему, но к такому он точно не был готов. Это… Это какая-то очередная ловушка? «Серый человек» таким образом хочет посмеяться над ним? Если так, то в этот момент он точно где-то, надрывая живот, катается от смеха, потому что Тимофей натурально не знал, что ему теперь делать. Он встал перед тупиком, имя которому «девушка-«болванчик», решившая его поцеловать». Поцеловать…

— Голубки, может, прекратите у всех на виду миловаться? Нам, между прочим, пора отправляться в путь-дорогу, — язвительно произнёс «шестой», сам, вероятно, того не ведая, бросив ему «спасательный круг».

Тимофей обернулся и с внутренним облегчением посмотрел на того. Он не мог пойти вперёд, но у него была возможность отступить. Ведь пока тот во все глаза смотрел на девушку, оставшиеся четверо взобрались в телегу и теперь дожидались только его одного. Да, благодаря этому у него появилась возможность сбежать! Немного позорно, но да ладно!

— Прости, что задерживаю тебя, — потупив взгляд, произнесла девушка, после чего освободила его и отошла на несколько шагов назад, впрочем, продолжая внимательно за ним наблюдать.

— В путь, дети, в путь! — громогласно провозгласил Александр Александрович. — Успокойте сердце Дедушки Дуба и верните покой в наши дома! Мы верим в вас!

«Четвёртый» и сам не понял, как очутился в телеге. Помимо него, внутри теснилось ещё четверо людей, окружённых довольно увесистыми мешками с вещами. Припасов с собой не было только у «маленького Арсения Палыча», который и сам в этот момент выглядел как перевязанный бечевкой мешок.

— Ар… — посмотрев на него, произнёс было Тимофей, но практически сразу оборвал сам себя.

Мало того, что его звали Веденеем, он, вероятнее всего, на ряду со всеми остальными окружавшими его «коллегами-исследователями» не являлся их Арсением Палычем, а лишь глупым «болванчиком», на которого бессовестный «серый человек» нацепил знакомое лицо, так что не имело никакого смысла заводить с ним разговор. Да вот только мальчик, заметив его попытку, в свою очередь, бросил на него быстрый, но полный столь несвойственной ребёнку его лет ненависти, после чего отвернулся, буквально вжавшись в угол телеги.

— …Может, нам стоит освободить его? Зачем нам держать его связанным? — вместо этого предложил остальным Тимофей.

Оставшиеся двое одновременно окинули его одинаково недоумёнными взглядами. Даже Агний, который в этот момент управлял измождённой лошадью, обернулся, чтобы посмотреть на него, как на полнейшего идиота, после чего нарочито закатить глаза. То же самое, к его удивлению, сделала и девушка, благодаря чему прежде пререкавшаяся друг меж другом парочка неожиданно проявила удивительное единодушие. И только «тринадцатый», точнее, «Стоян» соизволил сказать ему хотя бы что-то вразумительное в ответ на его предложение:

— Елисей, а ты уверен, что в случае чего сможешь его удержать? — лишь спросил тот.

От этого вопроса у Тимофея на мгновение перехватило дыхание. Перед его глазами на миг предстал вязкий «Серый океан», на фоне которого стоял Арсений Палыч. Толчок. Падение. Всплеск воды. Один раз он уже не смог его удержать, отчего теперь «первый» вынужден постоянно переходить из одного «сценария» в другой, ведь только в них он обретал покой. Временный, ложный, но покой. Но не мог же этот «болванчик» говорить именно об этом случае, правильно?

— О чём ты? — прочистив горло, спросил у него Тимофей.

— Он хочет сказать, что у тебя явно проблемы не только с головой, но и с глазами, придурок, — вместо него заговорил Агний, который просто не мог взять и смолчать в этой ситуации. — Ты что ли совсем не видишь, что ни плакальщицы, ни ритуал «очищения» не подействовали? Эти ревущие старухи водили вокруг него свои зловещие хороводы целый день и ничего. Никакой реакции. Если ты его сейчас развяжешь, знаешь, что он первым делом сделает? Попытается сбежать, спрыгнув с телеги. Вот тебе и вопрос, добряк ты наш. Ты успеешь его поймать, чтобы он не свалился с телеги головой вниз, а?

— Спасибо, Агний, за то, что ты так доходчиво всё объяснил, но грубить всё равно не стоило. И следи за дорогой, не отвлекайся, — произнёс Стоян, посмотрев на того, отчего Агний тут же невольно присмирел. — Надеюсь, что ты понимаешь, что от того, сможем мы довести Веденея до Дедушки Дуба или нет, зависит слишком многое. Потеряем его, и весь наш путь окажется бессмысленным, а деревня… Мы просто не сможем пережить грядущую зиму. Нет, нам не позволят это сделать. Так что пусть он проведёт весь путь так. Это будет безопаснее всего.

— Но это же неправильно, — воспротивился Тимофей.

Он лишь смутно, по чужим разговорам понимал, что ситуация в этой деревне была заметно хуже, чем в изначальной версии «сценария». По этой причине деревенские жители и отправили своих детей на поклон к Дедушке Дубу. Но отчего вся тяжесть ответственности была возложена именно на Ведения? Это ведь всего лишь маленький ребёнок…

— А что тогда правильно, а, Елисей? Как узнаешь, скажи нам, а мы пока оставим всё, как есть, — подала голос Рогнеда, последней высказав своё мнение по этому поводу.

В этот раз Тимофей оказался в меньшинстве, а то, что он ещё и сидел дальше всех от мальчика, и вовсе связало ему руки. Он мысленно извинился перед Арсением Палычем, пообещав ему, что как только у него появится возможность, то он обязательно освободит его от этих верёвок. Впрочем, тот явно не ожидал от него никакой помощи, потому как так и продолжил сидеть, отвернувшись от всех лицом в сторону угла, и с крайне недовольным видом пыхтел. Казалось, когда он услышал голос Тимофея, его недовольство стало даже ещё более выраженным. Но почему так? Может… Может, это из-за сцены, которую устроила его сестра?

«Четвёртый» опустил взгляд в пол, всячески стараясь скрыть охватившее его смущение, которое с каждым мгновением становилось лишь сильнее и сильнее. Деревня уже давно успела скрыться средь высоких деревьев, а до него только теперь начало постепенно доходить, что именно произошло между ним и Златой перед отъездом. И если поначалу он думал, что она и Елисей что-то наподобие друзей детства, то после произошедшего сильно усомнился в этом. Разве друзья детства могут себе такое позволить? Так она ещё и сделала это на глазах у всех, включая своего младшего брата…

Охватившее его на миг смущение постепенно отступило, стоило ему вспомнить, что этому предшествовало. Поведение девушки было не просто странным, оно было очень странным. Во время его первого «прохождения» она даже и не попыталась его спасти, когда на него напали те чудовища, а теперь чуть ли не призналась ему в любви у всех на глазах, говоря при этом что-то о том, что «его семья уже приняла её к себе». И при этом всём её действия оставались холодны, когда её родной младший брат плакал так, что у него, мужчины, кровь стыла в жилах. Нет, с ней определённо было что-то не так. Так ещё и из-за её поведения теперь Веденей относился к нему с явной неприязнью. А ведь поиск друзей для мальчика являлся его основной целью…

Тимофея внезапно посетила мысль. А почему бы ему самому не стать для него другом? Остальные явно не питали к малышу тёплых чувств. На фоне этого сколько-нибудь дружелюбное отношение с его стороны наверняка вызовет невольное расположение у ребёнка. А если он ещё и поможет ему от них сбежать… Тогда он точно поймёт, что «четвёртый» находится на одной с ним стороне, и автоматически посчитает его своим другом! И чем это, скажите, не план? Конечно, можно во всей этой ситуации пожалеть жителей деревни, но не стоило забывать, что все они были не настоящими людьми, а всего лишь участниками извращённого «сценария» «серого человека». А вот он сам не только был вполне себе настоящим, так ещё и рисковал застрять в этом месте. Конечно, если ему не удастся найти путь на свободу, но он обязательно сделает всё для этого возможное.

Он спасётся сам и спасёт всех остальных, включая их Арсения Палыча.

Глава 3. Его концовка: "Прилежный ребёнок". Часть 3

Путь до Дедушки Дуба «нельзя было назвать длинным, но и коротким он не был». Как смог разузнать Тимофей, прежде до него мог добраться абсолютно любой житель деревни, особенно не затратив на это ни времени, ни сил, но после того, как «Дедушка Дуб был сильно обижен», путь до него стал «долог и тернист». Даже дети, которые считались чистыми сердцем, начали испытывать при этом сложности, вынужденно плутая средь одних и тех же деревьев. Впрочем, они не боялись, потому как были уверены в том, что Дедушка Дуб, увидев силу их желания и твёрдость их идущих от самого сердца намерений, всё же в конце концов подпустит их к себе. По крайней мере, Агний, который управлял телегой, был абсолютно спокоен. Сохраняли спокойствие и все остальные, так что «четвёртому» оставалось лишь прислониться к борту телеги и терпеливо дожидаться, когда столь долгожданная возможность сблизиться с Веденеем наконец-то выпадет. Та, однако, не особо спешила, шанс был предоставлен ему лишь ближе к вечеру, когда «спасители деревни», на протяжении целого дня проблуждав по лесу, наконец решили немного отдохнуть.

Солнце постепенно скрылось за линией горизонта, наступила ночь. Блуждать во тьме особого смысла не было, поэтому они единогласно решили отложить поиски Дедушки Дуба до наступления утра. Присмотрев место для ночёвки, Агний остановил телегу, после чего спрыгнул с козел и взялся ухаживать за, казалось, ещё более исхудавшей за день лошадью. Остальные же принялись за обустройство их места для ночлега. Ну как «остальные»? Под «остальными» в большей степени подразумевался самый ответственный их них — Стоян, который, спустившись с телеги, принялся разводить костёр, используя собранные по округе ветки да взятое с собой в дорогу огниво. В телеге же так и продолжили сидеть Рогнеда да Тимофей, которые напряжённо смотрели друг на друга, пока Веденей, отвернувшись от них обоих, разглядывал пыльный угол телеги.

— Позволь-ка мне о нём позаботиться, — растянув губы в вымученной улыбке, попросил Тимофей, протянув руки к мальчику.

— Что за глупости ты говоришь? — ответив ему точно такой же улыбкой, произнесла девушка. — Лучше прекращай маяться ерундой и иди помоги Стояну. Я сама прекрасно за ним прослежу, — добавила та и не больно, но в то же время ощутимо шлёпнула его по рукам. Мальчик, услышав их разговор, бросил на них короткий взгляд, после чего снова забился в угол.

— Думаешь, тебе удастся его удержать, случись внезапно что? — тогда спросил у неё Тимофей, припомнив слова, произнесённые утром Стояном.

— А ты его удержишь? Ха! Ты думаешь, что я дура полная, что после нашего утреннего разговора понять не смогу, как ты о нём «позаботиться» собираешься? — ответила ему вопросом на вопрос Рогнеда. Тимофей открыл и закрыл рот, не сразу определившись с ответом. Неужто его планы выглядели настолько прозрачно? — О, как глазки-то вылупил! Удивился, небось? Я, между прочим, сразу всё поняла, — будто и в этот раз прочитав его мысли, произнесла она, чем только ещё больше его перепугала. — А вот ты у нас явно совершенно ничего не понимаешь, раз у тебя в голове до сих пор водятся подобного рода мыслишки. Ответь, наш ты добряк, что мы будем делать, если ему всё-таки удастся сбежать? А он что будет делать, когда сбежит? Пусть Дедушка Дуб всем сердцем и любит детей, но даже он не в силах уследить за абсолютно каждым уголком необъятного леса. Зная это, готов ли ты понести ответственность за то, что не только со всеми нами, но и с ним самим тогда может произойти? — продолжала давить на него девушка, постепенно всё больше и больше сгущая краски. Это было так в духе Маргариты.

«Четвёртый» больше по привычке, чем осознанно вжал голову в плечи, но тут же одёрнул сам себя. Он чуть было не забыл о том, что всё его окружающее является всего лишь частью ловушки «серого человека», плодом его удивительно богатой на факты фантазии. Стараясь постоянно держать эту мысль в уме, он приосанился и поднял полный уверенности взгляд на девушку, но затем тут же невольно поник — чья-то «фантазия» практически не отличалась от оригинала, из-за чего от одного только взгляда на Рогнеду ему тут же становилось как-то не по себе.

— …А что произойдёт с ним, если он дойдёт до Дедушки Дуба? — опустив голову, понуро спросил он, продолжив обмен вопросами.

Тщательно всё обдумав, Тимофей всё же решился задать ей этот вопрос. Тем самым ему удалось убить одновременно аж целых двух зайцев: получить шанс узнать особенности местного мироустройства, а также отвлечь внимание Рогнеды, искренне поразившейся его глупости, от Веденея. За время их обмена репликами последнему каким-то образом удалось отыскать способ немного ослабить верёвку, и теперь он старался осторожно из неё выпутаться. Выходило у него это немного сомнительно, так что «четвёртый» героически решил взять удар на себя, а била Маргарита редко, но метко, умея за пару слов заставить тебя усомниться в собственной дееспособности.

— Как это «что»? — и правда посмотрела на него Рогнеда так, будто перед ней сидел умственно отсталый. Тимофей успешно «пережил» её взгляд, будучи закалённым в сотнях, если не в тысячах словесных перепалках. Она на него и не так порой смотрела, так что этот «удар» прошёл по нему по касательной, лишь слегка задев его гордость. — Ладно, так и быть повторю для тебя одну прописную истину. Наш уважаемый Дедушка Дуб очень любит детей, а дети, в свою очередь, всем сердцем любят его. Они с малышом Веденеем обязательно станут хорошими друзьями. Благодаря этому Дедушка Дуб забудет свою обиду, и наша деревня вновь вернёт себе его расположение. Мы… Мы снова заживём по-прежнему.

— Хорошими друзьями… — еле слышно повторил за ней Тимофей.

У него в голове внезапно возникло одно предположение: если Веденей с этим их «Дедушкой Дубом» станут друзьями, что, по сути, являлось целью Тимофея, тогда, возможно, и не было никакого смысла в том, чтобы освобождать его? Могло же быть такое, что конкретно в этом случае «успешно достичь поставленной перед ним цели» и означало «благополучно довести Веденея до древнего божества»? Это решение показалось ему не совсем стандартным, потому как каждый, кто оказался бы в схожих обстоятельствах, постарался бы действовать вопреки основному сценарию, «спасая» мальчика от «Дедушки Дуба», и оттого вновь и вновь приходя к «плохой концовке». Да, это всё вполне могло являться очередной ловушкой со стороны «серого человека». И если это действительно так и ему только что удалось разгадать ход мыслей этого создания, то, кажется, он смог отыскать способ покинуть этот «сценарий».

— Я, конечно, понимаю: ругаться — дело, без сомнения, благое. За ним можно и весь вечер, и всю ночь провести, но вас, между прочим, тут двое, а это аж целых четыре глаза. И даже такого количества вам не хватило, чтобы уследить за одним несчастным мальчишкой, — саркастично протянул Агний, держа за шиворот Веденея, который отчаянно крутился и вертелся, размахивая руками и ногами.

Лицо Рогнеды тут же невольно скривилось: её вина — за всеми этими разговорами она и правда ослабила своё внимание, впрочем, признаваться в этом та, ясное дело, не собиралась. С совершенно невозмутимым видом она поднялась на ноги и, поправив своё белое, слегка помявшееся платье, посмотрела с высоты телеги вниз, на Агния, тем самым принявшись старательно показывать ему, что у такой, как она, всё и всегда находится под полным контролем. И пусть мальчишка уже было почти успел скрыться в ближайших от них кустах, собственно говоря, каждый из этих кустов с самого начала состояли в заговоре с девушкой: они взяли на себя обязательство предательски зашевелить своими листьями в тот же миг, как только Веденей к ним подошёл бы. По крайней мере, в глазах Тимофея её поведение выглядело именно так.

Впрочем, все её старания прошли прахом, потому как Агний лишь фыркнул и, бросив мальчишку в телегу, в два счёта связал его всё той же верёвкой.

— Веденей, ты же у нас не такой глупый, как эти двое дурачков, тогда почему всё пытаешься убежать? Почему не прекращаешь свои бессмысленные попытки? — старательно затягивая верёвку, пробормотал Агний. — Ты разве не понимаешь, что тебя ожидает? Ты удостоен права стать другом Дедушки Дуба. Это огромная честь для любого ребёнка. Так что тебе не нравится? Нет бы порадоваться…

— Не хочу!.. Не хочу! Отпусти меня!.. — всеми силами пытался вырваться Веденей, но тех явно оказалось недостаточно, чтобы справиться с парнем, который был в два раза больше него самого. Потому ему только то и оставалось, что яростно вертеться да истошно кричать, то и дело бросая полные мольбы взгляды в сторону Тимофея и Рогнеды. «Четвёртый», видя это, еле слышно выругался.

— Если вам так нравится этот ваш «Дедушка Дуб», то и идите сами к нему дружбу дружить, а его отпустите. Разве вы сами не видите, что ему не хочется всё это делать? Зачем его заставлять? Насильно ведь нельзя никого заставить дружить… — глядя то на девушку, то на парня, обратился к ним Тимофей, впрочем, теперь уже не так яро спеша высвобождать мальчика.

В одном «четвёртый» не мог не согласиться с Рогнедой: Веденей не признавал в нём своего союзника, отчего со спокойной совестью мог при первой удачно подвернувшейся возможности сбежать в лес, где бы, по итогу, и сгинул с концами. И что бы в таком случае ожидало Тимофея? Тут и гадать нечего: очередная «плохая концовка». Нет уж, лучше пока с этим делом так сильно не спешить. Да и вариант дружбы с Дедушкой Дубом мог оказаться не таким уж и плохим, каким показался ему на первый взгляд. В изначальной истории лесное божество не было злым, так, может, в этом извращённом «серым человеком» «сценарии» что-то всё же осталось неизменным? Но никто не мог исключить наличие подводных камней, отчего делать выводы раньше времени явно было не самой лучшей идеей. Для начала нужно было лучше узнать этого «Дедушку Дуба», а уже только потом решать, что делать с маленьким Арсением Палычем…

— Нет! Это не Арсений Палыч, это не может быть Арсений Палыч… — отведя взгляд, пробормотал Тимофей.

На протяжении всего этого дня «четвёртый» всячески пытался убедить себя в том, что перед ним сидит очередной «болванчик», но, при каждом случайном взгляде отмечая хорошо знакомые черты в значительно помолодевшем лице, он волей-неволей, но начинал в этом сомневаться. То, что все остальные «сопровождающие», несомненно, не являлись людьми, вовсе не означало, что и Арсений Палыч…

Осознав, что в процессе размышления его мысли зашли слишком далеко, Тимофей резко мотнул головой. Как знать, возможно, появление у него такого рода заблуждений изначально входило в планы «серого человека», явно желавшего довести его до белого каления. Он бы совсем не удивился, окажись это действительно так.

— Ты и сам должен понимать, что мы и телом, и мыслями своими уже ближе к взрослым, чем к детям, — взял на себя обязанность ответить на его вопрос Стоян. Пока они втроём пытались разобраться с одним-единственным мальчишкой, тот уже успел разбить для них небольшой лагерь и даже зажёг костёр. — …Мало того, что на данный момент Веденей единственный ребёнок подходящего возраста в нашей деревне, так ещё и сам Дедушка Дуб лично пришёл во снах к провидцу и сообщил ему, что только этот мальчик способен успокоить бушующую в его ветвях невероятную обиду, — после этих слов трое дружно закивали, устремив одинаково пустые взгляды в сторону вжавшегося в борт телеги мальчика.

— Да о какой такой «невероятной обиде» вы всё говорите? — не сдержавшись, напрямую спросил у них Тимофей.

Он уже далеко не в первый раз слышал от жителей деревни о том, что этот «Дедушка Дуб» по какой-то неизвестной причине затаил на них сильную обиду, и, как только что ему удалось узнать, только малыш Веденей, который обладал внешностью маленького Арсения Палыча, был способен его как-то умаслить, «подружившись» с ним. Это не могло не показаться ему странным. Впрочем, его вопрос, вероятно, показался для остальных ещё более странным, потому что взгляды трёх пар глаз тут же перешли с ребёнка на него самого.

— Ты глупый? — первой спросила у него Рогнеда.

— Или так хорошо притворяешься? — следом поинтересовался Агний.

— Это навряд ли. Точно дурачок, — ответила вместо Тимофея девушка, после чего эта неожиданно спевшаяся парочка переглянулась и кивнула друг дружке, сумев впервые за время своего знакомства прийти к единому мнению. Жаль, что касалось оно умственных способностей «четвёртого».

Самому Тимофею, ясное дело, было не особо приятно получить от тупоголовых «болванчиков» такую оценку, но у него просто не было иного выбора. Интуиция подсказывала ему, что те навряд ли за ужином «между делом» начнут обсуждать столь щекотливую тему, а знать ответ на столь важный вопрос отнюдь не казалось ему лишним. «Сценарий» был сосредоточен вокруг сопровождения Рогнеды и Ведения к Дедушке Дубу, но вот причина столь острой необходимости в этом всё ещё не была озвучена. Это казалось ему подозрительным, поэтому он всё же решился задать вслух мучивший его вопрос.

— Прекратите уже этот балаган. Время позднее, идёмте лучше есть, — строго произнёс Стоян, глядя на их компанию точь-в-точь, как Фёдор — взглядом полицейского, привыкшего вести дела с не самыми законопослушными слоями населения. Неожиданно обрётшая взаимопонимание парочка в схожей манере закатила глаза, но, по итогу, всё же промолчала, двинувшись со своих мест с таким видом, будто их против воли отправили ужинать, а так бы они и без еды прекрасно провели время. — А ты прекращай уже буянить, — уже тише продолжил парень. Тимофей посмотрел на него, предположив, что его слова были обращены к нему, но оказалось, что он в этот момент говорил с мальчиком. — Ты ведь уже не маленький, Веденей, так что должен прекрасно понимать, насколько этот поход для всех нас важен. Если Дедушке Дубу всё же удастся отпустить свою обиду, то жизнь в деревне наконец-то наладится... Нет, опустим благополучие всей деревни. Лучше подумай о своей старшей сестре. Веденей, я тебя хорошо знаю, ты бы никогда в жизни не захотел бы, чтобы Злате было плохо. Я же прав, да? Ты очень любишь свою старшую сестру. Давай вместе постараемся ради неё, хорошо? Договорились?

На этих словах по спине у Тимофея отчего-то пробежал целый табун крупных мурашек. Если до этого в голосе у этого «болванчика» читались нотки, явно принадлежавшие «тринадцатому», то теперь в нём началось ощущать нечто иное, но всё ещё смутно ему знакомое. Веденей, который на протяжении всего этого времени продолжал всячески крутиться и вертеться, упорно продолжал свою неравную борьбу с необычайно крепкой бечёвкой, но, услышав слова, произнесённые парнем, замер. Широко распахнув глаза, он посмотрел на пристально глядящего на него Стояна, после чего обессиленно опустил голову. Всего каких-то нескольких слов оказалось достаточно, чтобы под корень пресечь всякую попытку противиться чужому решению. Мальчик действительно очень любил свою старшую сестру.

— Вот. Так бы с самого начала. Ты же у нас хороший ребёнок, это не в твоём характере — устраивать истерики, — после недолгого молчания добавил Стоян. Со слабой улыбкой он подхватил ребёнка, что безвольно повис поперёк его плеча, и понёс его к костру. — И ты, Елисей, не стой на месте. Если не будешь как следует питаться, то быстро ослабнешь. И как мне, по-твоему, потом нести ответ перед Златой? — в конце криво усмехнулся тот.

На этих словах Веденей слегка приподнял голову и посмотрел на Тимофея взглядом загнанного в угол волчонка: не имеющий сил ни рычать, ни скалить зубы, лишь молча ненавидяще смотреть.

— И-иду, — только и смог, что негромко пробормотать Тимофей, поймав его взгляд.

После этого короткого разговора Веденей начал вести необычайно тихо, будто и правда потеряв всякое стремление обрести свободу. По велению Стояна, также заметившего это, его развязали, после чего вручили миску с похлёбкой да деревянную ложку. Наблюдавшая за этим Рогнеда прямо выразила свои сомнения в искренности неожиданно наступившего благоразумия ребёнка. Её в этом поддержал Агний, напомнив, что тот уже один раз предпринял было попытку побега, однако парень буквально в последний момент схватил его за шкирку, не позволив скрыться в лесу средь деревьев да кустов. Впрочем, всё то время, пока они вдвоём продолжали выражать своё мнение, мальчик сидел совершенно неподвижно, пустым взглядом рассматривая разваренные овощи в грубо выстроганной, деревянной миске. Казалось, что тот даже моргал подозрительно редко, напоминая человека, находившегося в ступоре.

Тимофей, сидя неподалёку от мальчика, меньше ел и больше наблюдал за Веденеем, беспрестанно хмурясь. Вид неподвижно сидевшего ребёнка напоминал ему одновременно и «второго», Сергея Николаевича, в ступоре смотревшего перед собой и не откликающегося на попытки с ним заговорить, и Арсения Палыча, чьи ответы на одни и те же вопросы от теста к тесту незаметно, но изменялись, ярче чего-либо ещё демонстрируя, как медленно разрушался его разум. «Четвёртый» ощутил невыносимую тяжесть в груди, в борьбе с которой он плотно зажмурил глаза, после чего и вовсе отвернулся от мальчика. Пусть «болванчик» и выглядел как их Арсений Палыч, но не имел с ним совершенно ничего общего, и об этом ни в коем случае нельзя было забывать!

[С наступлением вечера пришло время подвести промежуточные итоги последних дней!]

[Так-так-так… Что это у нас тут?]

[Ох-ох-ох, спешу вас разочаровать. Итог вашей работы за последние два дня, мягко скажем, «неудовлетворительный»].

[Может, вы случайно позабыли о том, что наша история является интерактивной? Или вы не знаете, что означает «интерактивная история»? Это означает, что вам необходимо предпринимать различные шаги, чтобы прийти к какому-либо результату].

[Так что не ленитесь. Трудитесь, ведь только труд приведёт вас к нужному результату. Наверно].

Когда в его голове внезапно прозвучал противный, но в то же время нарочито вежливый голос, Тимофей невольно нахмурился и еле слышно выругался. За эти пару дней тишины он уже даже забыл о том, что эта «штуковина» существует и вполне себе может его подслушивать.

[Эй-эй-эй! Попрошу вас соблюдать правила вежливости и поддерживать атмосферу взаимоуважения. Не забывайте, что мы всё-таки действуем во имя общей цели].

В ответ на его ругательства обладатель этого неприятного голоса принялся открыто насмехаться над ним, даже не пытаясь как-либо скрывать это. Тимофей, борясь с одолевающим его раздражением, собирался было осторожно продемонстрировать ему, как он умеет соблюдать правила вежливости, а уж то, как он уважает «серого человека» — это отдельная тема для обсуждения. К сожалению, ему не представилась возможность сделать это, поскольку сидевшая рядом с ним Рогнеда практически тут же смерила его фирменным взглядом Маргариты, коим она одаривала всякого рода «фриков».

[Ох, да что же это такое? Уже даже наша уважаемая героиня Рогнеда отметила ваше несколько девиантное поведение].

[Вы уж постарайтесь далее не доводить до такого. Кто знает, к чему это может привести, правильно? Правильно].

[И не забывайте о вашей основной цели: у Веденея всё ещё нет ни одного настоящего друга, так помогите же ему их отыскать].

[Удачи и до новых встреч, премногоуважаемый пользователь].

И, сколь неожиданно вторгшись в ход его мыслей, столь же внезапно голос и исчез, не забыв напоследок напомнить об его «основной цели». Убедившись в том, что тот и правда оставил его, Тимофей сжал в руках деревянную миску, уставившись на своё отражение на поверхности плескавшейся на дне похлёбки, после чего перевёл взгляд на продолжавшего неподвижно сидеть мальчика. Подумать только, его уже начали подгонять, ссылаясь на его «малую активность». Неужто главному кукловоду, «серому человеку», не понравилось то, что за это время он так и не предпринял активных действий? Но почему? Может, его теория о том, что «хорошая концовка» и есть «основная концовка», согласно которой мальчик успешно достигает Дедушку Дуба? И «серый человек», видя, что он уверенно движется к ней, начал предпринимать попытки переубедить его?

Тимофей не мог не искать в каждом его слове подвох, так что ему было куда легче поверить в то, что тот преследовал свои тёмные мотивы, всячески пытаясь его обмануть, чем в то, что он действительно желал ему добра. Существо, пришедшее из неоткуда и преследовавшее свои, неведомые им мотивы, просто не могло желать им добра.

***

У семьи Тимофея был небольшой дачный домик, куда они ездили на летних каникулах. Ему там всегда очень нравилось: рядом были светлая берёзовая роща и речка с прозрачной водой, на берегах которой они время от времени находили красивые камни, подвергшиеся естественной огранки. Всего этого ребёнку было вполне достаточно, чтобы день на свежем воздухе незаметно сменился сгущающимися сумерками, возвещавшими о скором возвращении домой.

К чему всё это? А к тому, что пусть у него и были для этого все условия, но у него ни в детстве, ни в юношестве никогда не возникало желания отправиться с палатками в лес на ночь, так что к своим годам он так ни разу и не спал, что называется, «под открытым небом». Конечно, во время некоторых «сценариев» ему приходилось оставаться на ночь в лесу, но от тех ночёвок у него осталось лишь какое-то неясное, смазанное впечатление. Если честно, он уже не мог конкретно сказать, в каком конкретно «сценарии» это происходило, поэтому Тимофей предпочёл считать, что это была его первая полноценная ночёвка в лесу.

Проходила она, откровенно говоря, не очень гладко. Над его головой не было крепкой крыши, а по бокам — устойчивых стен, которые отделяли бы его от, без сомнения, голодных лесных жителей. В такой напряжённой обстановке было, мягко сказать, трудно расслабиться и погрузиться в сон. Особенно тяжело это стало сделать, когда ночные лесные жители и правда пришли в движение, и самыми пугающими из них оказались вовсе не оголодавшие волки или обезумевшие медведи. Вовсе нет. Самым большим страхом Тимофея оказались обыкновенные ёжики, которые издавали столько шума, будто эти небольшие животные были размером с взрослого человека, а то и больше. Впрочем, страх его был от незнания. Стоило ему узнать от разбуженного его стараниями Стояна, кто являлся истинной причиной этого шума, как он тут же перестал стрястись, вместо этого принявшись ворчать на тему того, как «такие малыши могут издавать шума, как стадо обезумевших кабанов». Это вообще возможно? Или это одна из сценарных условностей?

Ближе к рассвету сон всё-таки пришёл к нему, правда, продлился он не так долго, как «четвёртому» того хотелось. Казалось, Тимофей только-только опустил неподъёмные веки, как до его ушей донёсся еле слышный шёпот, вмиг развеявший всякую сонливость. Тысячи незнакомых голосов сливались в единую заунывную песнь, в которой невозможно было разобрать ни единого слова, но в то же время было достаточно лишь прислушаться к её протяжному звучанию, чтобы понять, что его зовут. Кто-то определённо его звал. Но куда и зачем? И, главное, кому он мог понадобиться?

«Четвёртый» через силу приподнялся на локте и сонно огляделся по сторонам: все остальные «болванчики» крепко спали, будто эта жалобная песнь не могла проникнуть в их сердца и побороть здоровый юношеский сон. Нет, постойте. Спали не все.

Тимофей резко сел, напряжённым взглядом окидывая их небольшой лагерь. Привалившись к стволу дерева, крепко спал Стоян, лицом к костру спал и Агний: тени от огня костра неровно падали на него, из-за чего казалось, будто тот даже во сне чем-то недоволен. Рогнеда же, укутавшись в тёплое походное одеяло, видела десятый сон, притаившись у борта в телеге. Не было видно одного лишь Веденея, чья спина, казалось, лишь на мгновение промелькнула меж деревьев, а затем исчезла, будто его никогда здесь и не было.

«Четвёртый» просидел в оцепенении ещё некоторое время, а затем это странное наваждение будто внезапно спало, и он, пару раз растерянно моргнув, вскочил и, недолго думая, побежал вслед за сбежавшим мальчишкой. Возможно, умом он и осознавал, что всё это явно происходило по чьему-то велению и оттого представляло для него опасность, но он просто не мог оставить всё, как есть. В его голове всё ещё вертелась мысль о том, что если Веденей потеряется в лесу, то его будет ожидать очередная «плохая концовка».

Как можно скорее догнать, схватить и увести обратно к остальным «болванчикам». Его план был довольно прост, да вот только исполнить его словно не представляло для не возможным: как бы быстро он ни мчался по лесу, достичь ребёнка ему всё никак не удавалось, тот будто всегда был на три-четыре шага впереди него. При этом лесные заросли вовсе не казались ему непроходимыми. Скорее даже наоборот. Если бы Тимофей сразу обратил на это внимание, то быстро бы понял, что на протяжении всего этого времени его вели по довольно-таки широкой дороге, протоптанной, казалось, не одной сотней пар ног. Лишь когда перед его глазами предстал поистине гигантских размеров дуб, он наконец осознал, куда именно в ночи убежал ребёнок. Нет, куда и кто его увёл.

Тимофей и прежде в своей жизни видел высокие дубы с раскидистыми кронами, но ни один из них не был настолько велик. Под кроной этого дуба-великана, без преувеличения, могла поместиться небольшая деревенька. Да, было нетрудно представить уютные деревенские домишки, удобно устроившиеся средь его могучих корней, и усадьбу старосты, построенную у самого его основания. Но вместо тихого людского поселения в сени «Дедушки Дуба» были разбито необыкновенных размеров кладбище, а его могучие древние ветви протяжно скрипели под тяжестью несчётного числа повешенных на них трупов.

«Четвёртый» невольно остановился, а затем сделал полушаг назад, испугавшись увиденного. Впрочем, страх овладел им ненадолго. Стоило ему краем глаза заметить спину ребёнка, медленно, но уверенно бредущего средь покрытых мхом могил к дереву, как он тут же отбросил всякую настороженность и отчаянно помчался вслед за ним. Он искренне верил в то, что ещё не всё потеряно, что у них ещё есть время, чтобы покинуть это пугающее место. Нужно лишь успеть поймать ребёнка до того, как он окажется в руках у лесного божества.

Земля под его ногами была мягкой, будто могилы вырыли совсем недавно, из-за чего во время каждого шага создавалось ощущение того, что его ноги вязнут в ней. Или даже того, что некто хватает его за щиколотки, пытаясь утянуть его вниз, под землю. А ветви дуба всё продолжали скрипеть, и средь этого протяжного скрипа звучала та же протяжная скорбная мелодия, становившаяся только громче и громче, пока Тимофей вынужденно всё больше и больше приближался к дереву.

Дуб и правда был необычайно велик. Когда «четвёртый» вплотную подошёл к его основанию, он и вовсе почувствовал себя никчёмным муравьём, испуганно замершим перед грозным великаном. От этого гнетущего ощущения он невольно замедлил шаг, через силу заставляя себя продолжать двигаться дальше. Тем более вскоре ему удалось взглядом отыскать средь могучих корней светлую фигуру мальчика, старательно пытавшегося взобраться на них. Получалось это у него из рук вон плохо — сразу становилось ясно, что у него было в этом мало опыта, но в то же время присутствовало большое желание, поскольку за каждой неудачной попыткой следовала следующая, опять же, не самая удачная.

— Арсений… — приблизившись к ребёнку, невольно окликнул его Тимофей, но сам же себя одёрнул. Это не их Арсений Палыч, не их «первый» и точка. Следовало держать эту мысль в голове и ни на миг не упускать её из вида.

Но придумывать для себя наставления и следовать им — это две разные вещи. Как ему это сделать? Мальчик, всё же услышав его окрик, обернулся и окинул «четвёртого» рассеянным взглядом, выглядя при этом ещё более похожим на Арсения Палыча, чем прежде. Не сказав ему и слова в ответ, Веденей повернулся и, скатившись вниз по жёсткой поверхности корня, вновь упрямо полез наверх. Ребёнок был жутко растрёпан, его одежда — смята и испачкана, а руки — изранены до крови от несчётного количества попыток взобраться наверх, но это, казалось, его совершенно не волновало. Пустым взглядом уставившись наверх, он карабкался, а затем неловко скатывался вниз, чтобы после вскарабкаться вновь. Поднимался и падал, сдирая кожу на пальцах. Поднимался и падал, оставляя всё больше и больше кровавых полос.

— Да что ты такое делаешь?! — не выдержав этого зрелища, Тимофей подскочил к Ведению и, схватив его поперёк туловища, быстро потащил прочь от дерева.

Его поступок не был оценён по достоинству. Мальчик тут же замахал руками и ногами, неистово пинаясь и ударяя его своими небольшими кулачками. Он так отчаянно крутился и вертелся, что «четвёртый» пару раз чуть было не отпустил его, но, крепко стиснув зубы, всё равно продолжал тащить его прочь от «Дедушки Дуба», с каждым своим шагом получая только больше и больше тумаков от ребёнка.

Тимофей отвлечённо подумал о том, что всё-таки это место мало походило на то, где будут разворачиваться события «хорошей концовки». Да уж, такой «Дедушка Дуб» скорее съест ребёнка с потрохами и не подавится, чем «подружится» с ним…

Стоило этой мысли промелькнуть у него в голове, как всё тут же встало на свои места. «Четвёртый» совсем позабыл о том, что этот «сценарий» был поставлен не «садом-77», а «серым человеком». Тот, в свою очередь, далеко не раз демонстрировал им своё желание «немного подкорректировать» изначальную версию истории. Вероятно, то, что прежде основным «сценарием» руководили учёные из института, хотя бы как-то, но его сдерживало, теперь же, получив полную свободу действия, тот, что называется, «ушёл в разнос», уведя сюжет «Под сенью дубового божества» в совершенно иное русло.

Тихая уединённая деревенька, долгое время поклонившаяся всесильному лесному божеству, в какой-то момент по неизвестной причине «вызвала у него обиду», таким образом впав у того в немилость. С подачи самого «Дедушки Дуба» ли ещё почему, но после этого местных жителей поразила ужасная хворь, из-за которой они начали обращаться в отвратительных монстров. Вероятно, будучи не в силах излечить их, поражённых болезнью жителей насильно запирали в своих домах, оставляя на входных дверях предупреждающие знаки, но, судя по всему, это мало помогало — с течением времени заболевших становилось только всё больше и больше. И в момент, когда у всех от отчаяния опустились руки, «Дедушка Дуб» явился во снах к местному провидцу, его устами сообщив всем остальным деревенским о том, что он готов над ними смилостивиться, но только если они обязуются выполнить одно его условие. Они должны были привести лесному божеству «нового друга», или же, говоря простым языком, «жертву», которой отчего-то был избран именно Веденей, выглядевший как совсем ещё юный Арсений Палыч. Провидец, обладавший внешностью Александра Александровича, и не думал противиться, сразу согласившись на его предложение. То же решение единодушно приняли и немногочисленные оставшиеся жители деревни, включая старшую сестру мальчика.

И вот они теперь находятся там, где есть — перед огромным деревом с раскидистой кроной, в которой скрывается сущность, отчего-то нуждающаяся в этом дерущемся и кусающемся ребёнке. Тимофей искренне не понимал, что ему от того могло понадобиться, но предчувствие «четвёртого» буквально кричало о том, что им нужно бежать: как можно быстрее и дальше.

Но, к сожалению, было уже слишком поздно.

На самом краю кладбища, чуть в стороне от остальных покрытых мхом могил стоял надгробный камень, перед которым была вырыта неглубокая яма. У этой ямы их уже некоторое время дожидался один человек. С отеческой полуулыбкой на них смотрел невысокий, добродушного вида худощавый старичок, которому внешне было немногим больше семидесяти лет. У него были длинные абсолютно седые усы, которые тот одной рукой поглаживал, пока вторая была убрана за спину. Старость уже давала о себе знать, и извечно больная поясница то и дело напоминала о своём присутствии. Но стоило ему увидеть их, как боль, казалось, тут же отступила. Лесное божество кивнуло им в знак приветствия.

Внимательно вглядевшись в черты лица этого мужчины, Тимофей невольно выругался. Будучи в стенах «сада-77», он сталкивался с ним не больше двух-трёх раз, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы сразу признать в этом человеке генерала-полковника Ефима Осиповича, официального директора института и руководителя всего проекта «Заповедный сад», по совместительству являвшегося «тем самым» дедушкой Маргариты. Внешне он выглядел добродушным, преждевременно постаревшим мужчиной, перед которым, однако, всегда вытягивались в струнку его подчинённые. В их глазах отражались уважение и волнение, но также и страх, причины которого не были известны «четвёртому». Но напряжение, возникавшее при появлении этого человека, невозможно было не ощутить, потому он также всегда расправлял плечи и, повторяя за остальными, приветствовал генерала-полковника, надеясь на то, что в процессе этого нигде не ошибся.

Вот и в этот раз Тимофей замер, а затем невольно выпрямился, во все глаза глядя на «Ефима Осиповича». Получается, что «серому человеку» каким-то образом удалось узнать, как выглядит их начальство? Но как?

— Елисей, — кивнул ему пожилой мужчина с лицом Ефима Осиповича, а затем медленно перевёл улыбающийся взгляд на мальчика, безвольно повисшего у него на руках. — А вот и наш малыш Веденей. Негоже ребёнку так висеть. Отпусти его, — обратился он к Тимофею, после чего вновь заговорил с мальчиком. — Ну же, подойди ко мне, дитя. Нам с тобой нужно так много всего обсудить, а уж сколько нам предстоит сделать… — произнеся эти слова, лесное божество развернулось и размеренным шагом двинулось обратно к исполинскому дубу.

Тимофей, будто околдованный чужими словами, собирался было послушно отпустить Веденея, когда внезапно ощутил, что тот мелко задрожал, вместо того, чтобы продолжить свою борьбу, напротив, начав крепче жаться к нему. Мальчик отчаянно замотал головой, невнятно при этом пробормотав:

— Не хочу. Не хочу всё это больше делать. Я передумал. Не хочу я. Не хочу туда идти. Не хочу. Домой. Пожалуйста, отведи меня домой. Умоляю. Я так сильно хочу домой, к сестре. Отведи же меня домой. Домой. Пожалуйста.

— Веденей, — казалось, отчётливо услышал каждое его слово мужчина. Обернувшись, «Ефим Осипович» посмотрел на него куда строже и твёрдо произнёс, — Прекращай капризничать. Ты уже не ребёнок, так что должен понимать, как много от тебя зависит. Как много чужих судеб от тебя зависят. Так что иди за мной. Быстро, — привычно отдал тот команду и продолжил свой путь к дереву. — Елисей, ты оказался весьма прилежным ребёнком. Поскольку ты выполнил свою часть задания, то можешь вернуться обратно, в деревню. Поторопись. Тебя ведь там так ждут.

Руки Тимофея вмиг будто лишились всякой силы и сами собой отпустили ребёнка. Тот с шумом упал на мягкую землю, но, подгоняемый мужчиной, неуверенно поднялся, после чего, покачиваясь, понуро последовал за ним.

— Дедушка Дуб? — глотая слёзы, негромко произнёс Веденей.

Оставшийся стоять на своём месте «четвёртый» удивлённо распахнул глаза, а мужчина, не оборачиваясь, спросил у него:

— Что такое, дитя?

— Дедушка Дуб, ты же мне друг? — не поднимая головы, задал свой вопрос ребёнок.

В ответ мужчина добродушно рассмеялся, проведя рукой по своим длинным седым усам.

— Ну что ты, Веденеюшка? Что за странные вопросы ты мне задаёшь? — сквозь смех ответил «Ефим Осипович», с прищуром посмотрев на того. По его образу «добродушного старичка» пошла крупная трещина, в которой всего на миг, но промелькнула его настоящая сущность: расчётливого и бездушного человека. — Конечно же мы с тобой «друзья». И чем дольше ты будешь соблюдать условия нашей с тобой давнишней договорённости и меньше «безобразничать», тем крепче будет наша с тобой «дружба». Ты понял меня, Веденеюшка?

— Да, Дедушка, — еле слышно произнёс ребёнок, после чего бросил последний взгляд на «четвёртого». — Беги отсюда, — одними губами произнёс он, обращаясь в этот момент будто не к Елисею, а к Тимофею.

«Четвёртый» растерянно моргнул, поняв, что на протяжении всего этого времени неподвижно стоял на месте, будто со стороны наблюдая за всей этой сценой от начала и до конца. Подавшись всем телом вперёд, он собирался было последовать за ними, но покрытый мхом камень несчётного числа могильных плит внезапно пришёл в движение, непреодолимой стеной отгородив от него мужчину с ребёнком. Сразу после этого земля под его ногами затряслась и произошло то, чего он подсознательно всё это время ожидал — его действительно схватили за щиколотки и потянули вниз, прямо под землю. Тимофей закричал, прося о помощи, но и в этот раз было уже слишком поздно — вот он был по пояс в земле, а уже в следующий миг — по шею. Вокруг же не оказалось никого, кто смог бы его спасти. Также, как и некому в своё время было спасти Арсения Палыча.

[Дедушка Дуб водит крепкую дружбу с детьми, так что ты, Елисей, ему уже мало интересен. Или, если быть точнее, его мало интересует твоя никчёмная жизнь. Жив ты или мёртв — всё пустое, всё бессмысленное].

[Однако, я хочу сообщить вам, уважаемый пользователь, вовсе не об этом].

[Спешу поздравить вас с достижением новой концовки «Прилежный ребёнок», главным условием для достижения которой является выполнение задачи, поставленной перед вами всесильным лесным божеством, Дедушкой Дубом].

[Ха].

[Позвольте признаться, я поражён вашим упрямством, уважаемый пользователь. Не сочтите за наглость, но мне действительно интересно узнать, вы и правда собираетесь перебрать все «плохие концовки» и только потом исполнить поставленную перед вами цель? Замечу, что она и без того была упрощена нами до невозможности, но вы всё равно пытаетесь её сами для себя усложнить. Неужто вы нам совсем не доверяете? Но ведь я ваш помощник, ваш компаньон. Как можно не доверять малознакомому голосу в своей голове? Какой же вы всё-таки странный].

[Но ничего. У нас ещё очень много времени впереди].

Последнюю фразу, произнесённую всё тем же неприятным голосом, Тимофей услышал уже будучи с головой под землёй. Его лёгкие горели от недостатка кислорода, а в ушах продолжал звучать этот писклявый, то нарочито строгий, то насмешливый голос. «Серый человек» бессовестно издевался над ним, явно не собираясь отпускать так скоро. Да и, вероятно, отпускать в принципе.

Глава 4. Его концовка: "Непослушный мальчишка". Часть 1

[…]

[А теперь позвольте мне предложить вам, «премногоуважаемый пользователь», дружно сделать вид, будто все эти события никогда с вами не происходили. Будто это был очень длинный и неприятный, но всё-таки самый обыкновенный сон].

[Или даже и вовсе забыть об этой «неудачной попытке». Как вам такое предложение? По глазам вижу, что вам такой вариант не подходит. Он в принципе мало кому подходит].

[Вы же тоже это ощущаете? Опустошение. Что бы вы ни делали, как отчаянно ни старались, все ваши старания, по итогу, и яйца выеденного не стоят. Круг замыкается, и начинается очередной мучительный цикл: доверие, сомнение и осознание чужого обмана. В самом конце происходит разрушение, ведь ломать, как говорится, не строить. И снова, и снова, и снова…]

[Ещё мучительнее быть тем, кто может лишь наблюдать за всем этим со стороны. Из раза в раз видеть один и тот же бездарно поставленный спектакль, но не иметь возможности покинуть зрительный зал, поскольку всё, что могло быть сделано, уже было совершено].

[…Стоишь, безмолвный свидетель чужих преступлений, и наблюдаешь за тем, как медленно рушится твоё собственное будущее].

[Нет, не мёртвый, но и уже как будто и не совсем живой. Уже, несомненно, отчуждённый от остальных людей, ни и отчего-то и по сей день не принятый смертью. Ещё более одинокий, чем был когда-либо прежде].

[Бессмысленно. Как это всё, в конце концов, бессмысленно].

[…]

[…Ну так что, о мой несчастный, сбитый каким-то «лихачом на скутере» «премногоуважаемый пользователь»? Достаточно ли вы отдохнули? Мы начинаем?]

[Ох, прошу меня извинить. Это был не вопрос].

[Мы начинаем].

***

— …Елисей, если ты так и продолжишь лежать под клёном, то в какой-то момент точно утонешь под его листьями…

Уже ставший хорошо знакомым ему приятный уху девичий голос прозвучал над головой Тимофея. Он резко распахнул глаза. Цикл и правда вновь замкнулся: его взгляд упал на всю ту же молодую девушку, которая с напускным интересом разглядывала алый лист клёна, впрочем, быстро становилось ясно, что куда больше её волновал юноша, крепко спавший подле неё. А вот ему самому было неприятно на неё смотреть, но он не спускал с неё глаз, понимая, что ей ни в коем случае нельзя было доверять. Две его предыдущие «попытки» весьма доходчиво продемонстрировали, что она точно не была ему союзницей, хоть поначалу и старалась расположить его к себе. Да, её прежде хрупкий нежный облик, некогда заставивший его сердце затрепетать, теперь вызывал лишь неприятие и искреннее непонимание.

Злата то и дело поглядывала в его сторону, а в её светло-карих глазах без труда читалась искренняя юношеская робость и отголоски тщательно подавляемой первой настоящей любви. Казалось, вся её душа полнилась любовью, что грозилась в любой момент захлестнуть её с головой. И всё бы ничего, но это происходило в тот момент, когда деревенские жители, не таясь, собирались преподнести её родного младшего брата в качестве жертвы местному лесному божеству. И как она только могла в такое время отдаваться ощущению влюблённости? Неужто её сердце совершенно не болело по Веденею?..

Ха, что за глупые вопросы? Нет, совсем не болело. Она ведь была всего лишь «пустоголовым болванчиком», исполняющим предписанную ей другим человеком роль. Но даже понимая это, Тимофею всё равно отчего-то было неприятно ощущать на себе её тёплый взгляд и видеть её нежную полуулыбку. Это определённо было неправильно. Это было банально нечестно. Так нельзя, точно нельзя…

— Елисеюшка? Ты куда это? — запрокинув голову, воскликнула Злата, когда юноша резко вскочил и скорым шагом двинулся в сторону деревни. Не получив от него и слова в ответ, девушка, не выпуская из рук алого кленового листочка, поднялась и, приподняв полы своего платья, побежала за ним, с лёгким недовольством поджав прежде растянутые в полуулыбке губы. — Елисей, нельзя ведь себя так вести! Я… Я… Между прочим, я всё это время терпеливо ждала, когда ты наконец проснёшься, а ты что? Ни слова мне не сказал! Просто взял и побежал куда-то! Елисей! Ответь, что происходит? Что-то случилось? Елисей, остановись! Тебе, скорее всего, просто что-то приснилось! Да куда же ты так несёшься?!

Тимофей, чуть приостановив стремительный шаг, обернулся и бросил в её сторону полный искренней неприязни взгляд. И это она ещё смеет поучать его? Та, кто даже не попыталась отстоять жизнь своего младшего брата, вместо этого предпочтя потратить драгоценные мгновения до отбытия Ведения к «Дедушке Дубу» на то, чтобы спокойно наблюдать за чьим-то сном? А потом ещё и говорить ему об этом в укор? Он, получается, ещё и благодарить её за это, что ли, должен? Она сама-то слышит, что ему говорит?!

«Четвёртый» отвернулся и, крепко сжав руки в кулаки, в тот же миг сорвался на бег, направившись прямиком к дому Веденея и Златы. Он уже пытался как игнорировать основной сюжет «сценария», так и следовать ему. Теперь Тимофею предстояло предпринять попытку противостоять «сценарию», и что-то ему подсказывало, что чем раньше он начнёт действовать, тем выше вероятность благополучного исхода.

— …Елисей, да куда ты бежишь! Постой, Елисеюшка! Подожди меня! — прозвучал издалека голос девушки, но он никак не отреагировал на её просьбу. Ему удалось оторваться от неё, но расслабляться было ещё рано. Чтобы закрепить результат, он ещё больше ускорился, в мгновение ока оказавшись на территории деревни.

[Эм-н. «Премногоуважаемый пользователь»? Мне следует ещё раз повторить вашу цель, или вам наконец-то удалось её осознать?]

— Ох, ещё как удалось, — процедил Тимофей сквозь плотно сжатые зубы.

«Четвёртый», будто вспышка молнии, пронёсся мимо полуразрушенных домов, в которых притаились чудовища: как настоящие монстры, как и те, кто скрывался за маской «благих намерений». Затем он обежал группу детей, что продолжали скандироваться одну и ту же зловещую считалочку, после чего, ступая по хорошо запомнившейся дороге, достиг нужного дома. Его дыхание сбилось практически сразу, из-за чего теперь грудь жгло от недостатка воздуха. Его невидящий взгляд был направлен на землю: по пути ему порой начинало казаться, что нечто вновь хватает его за щиколотки, пытаясь утащить за собой в холодную влажную почву. Перед его глазами предстала «концовка» его предыдущего «прохождения». Воспоминания об этом были ещё достаточно свежи, чтобы Тимофей даже вскрикнул невольно, когда некто, пока он пытался восстановить дыхание, схватил его за руку и дёрнул на себя, силясь привлечь его внимание.

— Елисей, да что с тобой сегодня такое?! Ты и правда ещё не проснулся, что ли? — хмуря тонкие брови, обеспокоенно обратилась к нему Злата.

— Не трогай меня! — грубо ответил той Тимофей и с силой дёрнул рукой, пытаясь вырваться из девичьего хвата, но этого, к его удивлению, оказалось недостаточно.

Девушка, он был готов в этом поклясться, мёртвой хваткой вцепилась в рукав его рубахи, явно не собираясь его так скоро отпускать. Поймав на себе упрямый взгляд девушки, он сразу понял, что единственный выход, который ему теперь оставался — это безжалостно оторвать рукав.

— Нет! Не отпущу! — отчаянно замотала головой девушка. — …Знаешь, Елисеюшка, что хочешь со мной можешь делать, но я не отпущу! Не отпущу, пока не объяснишь, что с тобой произошло и почему ты так внезапно побежал к моему дому! Неужто ты забыл? Там нынче проводят свой обряд плакальщицы, отчего нам до самого вечера нельзя заходить внутрь, в ином случае….

— Ответь, почему ты даже не попыталась ему помочь? Ты просто взяла и бросила его! — вместо ответов на её вопросы напрямую спросил у неё юноша о том, что волновало его самого. Обернувшись, он точно так же нахмурил брови и грозно посмотрел на неё с высоты своего роста. На лице девушки отразилась растерянность. Она явно не могла понять, о чём тот её спрашивал. — Ты разве сама не понимаешь, что ждёт Веденея у «Дедушки Дуба»? Какая ещё к чёрту «дружба»?! Там на ветвях висят тысячи и тысячи высушенных трупов, а в земле — ещё столько же могил! Ты и правда думаешь, что с ним там в игры будут играть? Он же твой младший брат! Тебе его совсем-совсем не жаль?! — почти что прокричал тот последние слова ей в лицо, но его рот внезапно перекрыли две женские ладони, не позволившие ему и дальше продолжать свою гневную тираду.

Ощутив тепло девичьих рук на своём лице, Тимофей невольно замер, во все глаза глядя на неё. Благодаря этому он смог отчётливо разглядеть, что в уголках её глаз проступили слёзы. Остановив на них взгляд, «четвёртый» почувствовал, как один из узлов в его душе немного ослаб. В его голову закралась мысль, что, возможно, всё не так уж и плохо, как ему показалось на первый взгляд. Могло ведь произойти и такое, что девушка, будучи под влиянием окружавших её взрослых, единодушно уготовивших для её брата столь незавидную судьбу, не могла позволить себе выразить своё истинное отношение ко всей этой ситуации, но теперь, когда та находится с ним один-на-один, она приоткроет ему своё сердце, покажет, как сильно страдает от осознания всей той жестокости, с которой был вынужден столкнуться её брат. Жестокости и собственного бессилия, ведь и она сама не видит выхода из этой ситуации. Если бы оно было действительно так, то они вдвоём могли бы сесть лицом друг к другу и попытаться найти его вместе, но…

Как же сильно он в тот момент ошибался.

— Ты-то сам понимаешь, что за ересь ты сейчас несёшь, Елисей?! — в её широко распахнутых, фанатично мерцающих глазах отразилось растерянное выражение его лица. — Отправить к Дедушке Дубу Веденея — это то единственное, на что мы только теперь способны после всего того, что натворили наши с ним родители. Мы, их дети, как бы сильно мы сами того не хотели, но ответственны за их деяния. Поверь мне, Елисеюшка, я бы и сама с превеликой радостью отправилась с челобитной к Дедушке Дубу. О да, я бы с благоговением ползала средь его могучих корней, надеясь вымолить у него хотя бы толику прежней милости! Но не мне досталась эта великая честь! Слышишь, не мне! Ему оказалась нужна не я, а наш Веденей! — сжала она его руку с такой силой, что, казалось, будто ещё чуть-чуть и кости пойдут трещинами, но «четвёртый» совершенно не обратил на это внимание. Он не верил, что та и правда всерьёз произнесла все эти слова, надеясь, что в них рано или поздно, но прозвучит хотя бы тень раскаяния, однако этого так и не произошло. — Елисей, ты пойми, даже если мне всё-таки удастся достичь Дедушку Дуба, если я разобью свой лоб до крови у его корней, мои мольбы до него просто-напросто не дойдут. Не я та, кого он так сильно желает услышать. Теперь ты понимаешь, что у нас остался один-единственный выход: отправить к Дедушке Дубу Веденея? Чем быстрее ты это поймёшь, тем скорее тебе самому станет легче. Ты слышишь меня, Елисей?! Чем отчаяннее ты продолжаешь бороться, тем потом хуже будет моему брату. Плакальщицы и без того много говорили о том, что он цепляется за свой дом слишком сильно, что его сожаления по жизни слишком велики. Видя печаль в его сердце, Дедушка Дуб может только ещё больше расстроиться и возненавидеть нас. Ответь мне, и что нам в таком случае делать? Как поступить? Сидеть и молча ждать своей гибели?! Елисей, послушай меня, его старшую сестру, просто смирись с этим…

С каждым её последующим словом лицо Тимофея только ещё сильнее и сильнее краснело от гнева. В его голове набатом билась одна и та же мысль: «что за бред она так старательно пыталась ему втолковать»?! Это был даже не кто-то ей совершенно посторонний, кого она ни разу в своей жизни не видела, а её родной младший брат! И эта девица с такой лёгкостью готова с ним распрощаться, лишь бы для всех в деревне «было лучше». И вместо того, чтобы после его слов усомниться в своём решении, она теперь ещё и его решила на свою сторону переманить?! Как можно быть настолько бессовестным и бессердечным человеком?!

Пусть умом «четвёртый» и понимал, что эта девушка, самый обыкновенный «пустоголовый болванчик», по сути являлась заложницей собственной роли, однако его всё равно буквально трясло от всей этой отвратительной ситуации. Он был готов буквально с пеной у рта доказывать то, насколько сильно все они были неправы, да вот только они навряд ли восприняли бы его слова всерьёз. И последовавшие за этим события только подтвердили его догадки.

— Чего это вы так раскричались-то?! — раздался неподалёку от них возмущённый женский шёпот.

Незаметно для них из дома вышла женщина, с головы до ног укутанная в тёмные траурные тряпки, и встала у калитки. У плакальщицы было бледное, испещрённое глубокими морщинами лицо с воспалёнными от слёз глазами, которые гневно сверкали при виде них.

— Здесь нельзя шуметь! Вы мешаете нам! Прочь! Прочь отсюда! — замахала она своими костлявыми руками.

— Извините, мы не хотели вас прогневать! Мы уходим, милая бабушка, мы с Елисеюшкой уже уходим! А вы возвращайтесь в дом, вам наверняка предстоит ещё много дел… — с этими словами девушка обхватила его обеими руками за предплечье, явно собираясь увлечь того за собой прочь от дома, но Тимофей не собирался так легко сдаваться.

Пусть хват Златы и был довольно крепким, но он всё-таки оставался здоровым сильным парнем. Стоило ему перестать быть вежливым и приложить чуточку больше сил, как ему практически сразу удалось высвободиться, оттолкнув её от себя. Не одарив опешившую от его поступка девушку и единым взглядом, он с вызовом посмотрел на растерянную плакальщицу, после чего что есть мочи рванул мимо неё в дом, за своей спиной услышав лишь удивлённый женский вскрик. Ни девушка, ни старуха и представить себе не могли, что он посмеет это сделать, поэтому, вероятно, и отреагировали с опозданием.

Дом у Златы с Веденеем был совсем крошечным и оттого невероятно тесным. Впрочем, возможно, ощущение жуткой тесноты возникало из-за десятка громко ревущих седых женщин в абсолютно чёрных одеяниях, которые плотным кольцом окружали мальчика, испуганно вжимающегося в спинку обыкновенного деревянного стула. Он сидел, подняв ноги на сидение и поджав их под себя, во все глаза глядя на обезумевших женщин, что в исступлении ревели, в порыве чувств разбивая себе лбы о деревянные полы дома. На лице у ребёнка отражался неподдельный ужас, сковавший его по рукам и ногам. Он, казалось, не смел шевельнуться, ведь каждое его даже самое мельчайшее движение тут же отзывалось их пронзительным рёвом. С него ни на единое мгновение спускали взгляда.

Когда же в комнатёнку ворвался тяжело дышавший Тимофей, Веденей вздрогнул всем телом, после чего с ещё большим страхом вжался в спинку стула, почти слившись с нею в единое целое. Ему было не от кого ждать помощи, тем более — от Елисея.

Плакальщицы одновременно подняли на «четвёртого» свои горящие от праведного негодования взгляды воспалённых из-за долгого плача глаз и громко зашипели на него, а затем ещё и угрожающе замахали в его сторону своими костлявыми руками, вероятно, надеясь испугать и тем самым выгнать его из комнаты. Это им даже почти удалось, поскольку Тимофей, внезапно столкнувшись лицом к лицу с таким количеством явно недовольных его поступком женщин, невольно отступил на пару шагов, едва не переступив при этом порог дома, но практически сразу остановился. Крепко сжав руки в кулаки, он сделал глубокий вдох, после чего, успокоившись, слегка подался телом вперёд и двинулся напрямую, головой будто тараном прокладывая себе путь до перепуганного мальчика. Плакальщицы, казалось, до самой глубины своей души были поражены такой наглостью и потому далеко не сразу сообразили, а что он, собственно говоря, собирался сделать. А план его был до банального прост: успешно прорвавшись сквозь ряды растерянных женщин, он подбежал к перепуганному до смерти ребёнку и, ловко перекинув его через плечо, ещё более рьяно, чем прежде рванул прочь из дома. Куда? Да без разницы. Чем дальше, тем лучше, а об остальном он подумает сильно позже.

— Глупец, что ты делаешь?! — прозвучали ему вслед десятки хриплых женских голосов.

— Елисей?! — увидев у него своего младшего брата, испуганно воскликнула Злата, которая ещё даже не успела дойти до калитки. — Что это ты задумал?! Елисеюшка, что же ты…

— Немедленно отпустил ребёнка! Обряд ещё не окончен! Ты хоть понимаешь что творишь, глупец! Ты же всех нас погубишь! — прокричала ему одна из плакальщиц, которая, сумев быстрее всех остальных сообразить, что именно тот собирался провернуть, побежала за ним с кулаками.

Благо, что одна пусть и весьма юркая, но всё же слабая женщина не смогла хоть сколько-нибудь ему помешать осуществить его план по спасению мальчика. Одной рукой Тимофей оттолкнул её от себя, отчего плакальщица, растерянно воскликнув, повалилась в разросшиеся кусты смородины, а второй — придержал распираемого от любопытства ребёнка, попытавшегося извернуться так, чтобы увидеть, что, собственно говоря, вокруг него происходит.

— Сестра… — встретившись с девушкой взглядом, пробормотал мальчик, потянув к ней руку.

— Елисей, немедленно верни Веденея обратно в дом! — заглушив его слабый голос, прокричала Злата, не обратив на брата внимание. — Или ты?.. Неужто ты!.. Не смей! Ты ведь погубишь нас всех! Всю деревню! Каждого жителя! Дедушка Дуб нас никогда за это не простит!..

Злата уже собиралась было броситься к нему и вырвать у него из рук Веденея, но Тимофей не стоял всё это время перед ней столбом, а бежал что есть силы прочь из деревни, потому довольно быстро оторвался от поспешившей за ним девушки.

Мчаться с такой необычной ношей на спине, конечно, было отнюдь не просто: Веденей пусть и был совсем ещё ребёнком, но и лёгким назвать его было нельзя. «Четвёртый» отчётливо понимал, что его сил точно не хватит надолго, поэтому единственное, что ему оставалось, это, пока у него ещё была хотя бы капля сил, постараться убежать как можно дальше, покинув деревню, и скрыться глубже лесу, чтобы местные жители не смогли его там найти. Но удастся ли ему выйти за пределы деревни? Перед глазами Тимофея промелькнули картины его первого «прохождения», когда ему просто не позволили выйти из деревни в непредусмотренное для этого время.

Тогда что ему в таком случае делать? Ответа на этот вопрос у него не было, да и думать об этом у него просто не было времени: из домов, мимо которых он проносился, начали потихоньку выглядывать люди. Провожая его удаляющуюся фигуру пустыми взглядами, они приоткрыли рты и в едином порыве принялись что-то нашёптывать, будто проклиная каждый его шаг. Тимофея вмиг окружила стена белого шума, в котором нельзя было разобрать ни единого словечка и от которого у него вскоре закружилась голова, а к горлу подступил ком. Но даже все эти странные проклятия не смогли его остановить. Стиснув зубы, «четвёртый» отчаянно побежал вперёд, молясь никому и всем богам сразу о том, чтобы побег ему удался.

***

В небольшой, долгое время не видавшей уборки комнатёнке из мебели стояли лишь кровать да стул. И то, и другое нынче не пустовали, а были заняты двумя людьми. Средь пропитанных потом простыней в агонии метался бледный мужчина. Всё его тело било крупной дрожью. Охватившая его лихорадка была невероятно сильна, буквально сжигая его внутренности изнутри. У каждого даже самого чёрствого наблюдателя при виде него не могло не возникнуть желание хотя бы чуть-чуть облегчить его мучения, но уже было слишком поздно. Ему нельзя было ничем помочь. И он сам понимал это. Мёртвой хваткой вцепившись в пододеяльник, мужчина то и дело пытался стянуть с себя отсыревшую ткань, жалобно бормоча при этом что-то нечленораздельное. Пытался-пытался, но сделать это ему всё никак не удавалось — сил просто не хватало. У него уже даже языком ворочать толком не получалось, что уж говорить о том, чтобы сбросить с себя тяжёлое шерстяное одеяло. И не было ясно как долго ещё продлятся его мучения. Когда хворь заберёт его с собой? Или же случится чудо самоисцеления?

С каждым его всхлипом надежда на чудо постепенно угасала, будто слабый огонёк на конце медленно тлеющей сигареты второго мужчины.

Его чёрное осеннее пальто было небрежно переброшено через спинку стула поверх белого медицинского халата. Мужчина и сам уже не мог сказать, как долго просидел в этой ничем не примечательной избушке. Наверно, всё-таки прошло довольно много времени, раз вокруг него образовалась целая россыпь окурков, а на ткани свитера и брюк местами виднелись прожженные дырки, возникшие из-за не глядя сброшенного пепла. В небольшой комнатёнке повис тяжёлый сигаретный дым, но мужчина даже и не подумал о том, чтобы открыть окно, продолжив неподвижно сидеть на месте. Он неотрывно наблюдал за больным, но при этом словно смотрел сквозь него, раздумывая о чём-то своём. А у него действительно было о чём теперь подумать.

[«Четвёртый» намеревается покинуть деревню].

— И? Дальше что? — без особого интереса спросил мужчина, сбрасывая пепел прямо на пол.

Чужая фраза прервала поток его мыслей, из-за чего он ощутил лёгкое раздражение. Нет, это было вовсе не причиной, а самым обыкновенным поводом. Раздражение уже давно пришло к нему на пару с усталостью, неотрывно преследуя его на протяжении последнего десятка «сценариев». Жаль, что выплеснуть свои чувства ему было некуда. Некому было его выслушать. Он уже давно понял, что застрял в этом месте совсем один, но всё равно продолжал отчаянно хвататься за другого человека. Чудо. Ему было достаточно одного маленького чуда. О большем он и не смел надеяться.

[…]

[Как только Тимофей Игоревич подойдёт к краю созданной вами «локации», пространство сложится «книжкой», вследствие чего он, будучи у выхода, очутится прямо напротив входа в деревню, а там...Там его уже будут дожидаться милейшие деревенские жители, которым явно не пришёлся по душе его недавний поступок].

[Сами можете представить, к чему это может привести].

— Очередная бессмысленная попытка побега? Разве он уже не пытался это сделать? Повторяется? — слегка приподнял он брови.

Ему казалось, будто каждая последующая сигарета уходит быстрее предыдущей. Всего несколько глубоких затяжек, и у него в руках — очередной окурок. И совершенно никакого удовлетворения. Неужели его коллеги ему врали, когда говорили, что после небольшого перекура им становится спокойнее? Тогда почему они постоянно бегали от курилки и обратно? Он был абсолютно прав, когда не поддался общему настроению, а вот сам он ошибся, когда открыл пачку, лежавшую в кармане халата. Интересно, увидь это грозный заведующий, то он бы вновь прочитал ему длинную нотацию или всё же предпочёл не играть роль «заботливого лучшего друга»? Но ведь она так пришлась ему по душе…

[На этот раз он решил взять с собой Веденея].

— Это… Я ожидал, что он в конце концов предпримет что-нибудь этакое, — со вздохом ответил мужчина. — Давай мы с тобой сегодня не будем такими бессердечными ублюдками, а? Не отправляй его сразу на «плохую концовку». Столь скорый провал его точно расстроит. Лучше создай для него какой-нибудь простой «сценарий» на денёк-другой, пусть немного отдохнёт, а потом уже запусти «плохой конец».

[Можно ли мне использовать новые локации?]

— На твоё усмотрение, — махнул мужчина рукой, которой держал сигарету, отчего пепел вновь упал на его свитер, образовав ещё одну небольшую дыру.

[Будет сделано].

После этого в комнатушке вновь воцарилась вязкая неприятная тишина. Лишь изредка её нарушали тихие всхлипы человека, лежавшего в постели. Казалось, время в этом месте остановилось, или же, по меньшей мере, каждое короткое мгновение обернулось мучительно долго тянувшейся бесконечностью, из которой уже невозможно было выбраться. Возможно, это ощущение возникло по той причине, что это место существовало вне привычных рамок времени и пространства. Теперь он был здесь «хозяином», «безграничным правителем», в чьих руках находилась власть не только над землёй и людьми, но и самим мироустройством. Да, это определённо был только лишь его «сценарий», но от понимания этого он так и не ощутил хоть сколько-нибудь удовольствия или хотя бы уверенности. Одна сигарета уходила за другой, а человеку, лежавшему в постели, всё никак не становилось лучше. Вероятно, его некогда брошенная нарочито пафосная фраза оказалась пророческой: мероприятием, венчающим его пребывание в этом месте, станут похороны. Но вот только чьи?

И в этот момент во входную дверь кто-то вежливо постучал. Мужчина, который совершенно не был к этому готов, замер, после чего недоумённо посмотрел в сторону двери. Где-где, но, будучи именно в этом месте, гостей он никак не ждал, да и не могло их тут быть. А раз он к себе в гости никого не звал, то разыгрывать из себя радушного хозяина не собирался, решив оставить стук без ответа. Кто знает, кто мог находиться по ту сторону двери? Одна лишь только «скорбь», о которой их издревле предупреждали.

А тем временем после небольшого промежутка тишины стук возобновился, не позволив его вниманию вновь переключиться на человека, лежавшего в постели.

— И кто же к нам такой упрямый пожаловал? Неужто и по этому месту бродят коммивояжёры?.. — еле слышно пробормотал мужчина, а затем всё же поднялся со своего места, затушив окурок о сидение своего же стула.

После довольно-таки длительного сидения ноги слушались его как-то неохотно. Шаркая подошвами осенних ботинок, мужчина подошёл к двери и, не дожидаясь повторного стука, слегка приоткрыл её. Его взгляд остановился на добродушного вида мужчине средних лет, который, одной рукой поправляя ворот своей голубой рубашки, второй как раз собирался повторно постучать. Заметив, что дверь внезапно приоткрылась, незваный гость отступил на полшага назад, после чего, прищурившись, начал всматриваться в узкую тёмную щель, надеясь разглядеть притаившегося хозяина дома. Подумать только, ему и правда удалось его отыскать.

— Я… Кхм, я пришёл к вам, чтобы обсудить возможность дальнейшего сотрудничества, — прокашлявшись, предложил «номер девять».

Мужчина, находившийся в доме, не смог сдержать слабой усмешки. Не зря среди сотрудников «сада-77» за «девятым» уже давно закрепилась кличка «Домовой». Василий Иванович был не только невероятно добрым и вежливым мужчиной, который с искренней заботой относился к каждому своему коллеге вне зависимости от его возраста и положения, он ещё и никогда не был склонен к какому-либо проявлению агрессии, призывая и всех остальных придерживаться свойственного ему спокойного методического подхода к абсолютно любому делу. Вот и в этот раз он, вероятнее всего, решил попробовать отступить от основной линии «политики партии» и предпринять попытку продолжить дело «тринадцатого номера», закрепив временный союз между «садом-77» и «серым человеком» дипломатическим путём. Это, безусловно, заслуживало одобрения и всяческих похвал, да вот только у самого «серого человека» его отношение лишь снова вызвало раздражение. Попытки «налаживания отношений» имели хоть какой-нибудь смысл лишь в самом начале, теперь же было слишком поздно. Везде и всюду было слишком поздно что-либо предпринимать. Они везде опоздали, отчего им оставалось только ждать.

— Я не думал, что кому-нибудь из вас удастся достичь «истинной концовки», но в то же время совсем не удивлён, увидев вас на пороге своего дома, — спокойно ответил «серый человек». Первое удивление прошло. В его руке появилась очередная сигарета, раздался щелчок зажигалки, и во тьме комнаты загорелся слабый огонёк. — Что же, заходите, Василий Иванович. Так и быть послушаю, что вы подразумеваете под «возможностью дальнейшего сотрудничества». Это всяко интереснее, чем слушать его предсмертные хрипы. От этого слишком быстро устаёшь.

Услышав голос «серого человека» «девятый номер» замер, одновременно с удивлением и недоумением посмотрев на неясную фигуру, промелькнувшую в щели. Схватившись за дверную ручку, он широко распахнул дверь и смело вошёл внутрь.

— Арсений Павлович! — воскликнул тот, и дверь за его спиной с шумом захлопнулась.

Окружённый лавандовыми флоксами деревенский двор вновь погрузился в тишину, которую не могли нарушить все те перипетии людских страстей, что творились за его хлипким заборчиком. В конце концов, это вновь был всего лишь чей-то плохой сон.

Глава 4. Его концовка: "Непослушный мальчишка". Часть 2

Если быть до конца честным, то Тимофей ожидал всего, что угодно, но только не того, что прежде вернувшая его ко входу в деревню тропинка внезапно продолжится, уводя его всё дальше и дальше в мрачные глубины леса. Или же наоборот: наружу, на долгожданную свободу? Но существовал ли мир за пределами этого зловещего леса, где властвовало кровавое божество? «Четвёртый» очень сильно в этом сомневался, поскольку не понаслышке знал, что у «Сновидца» уходило немало сил на то, чтобы выстроить сколько-нибудь просторную «локацию». В этом смысле самую сложную задачу для того представляли города, в которых необходимо было не только выстроить дома, но и заселить их более-менее внушающими доверие людьми. Последние и вовсе, как оказалось, являлись слабым местом всего проекта «Заповедный сад», о чём им сообщил порядком перепугавшийся из-за увиденного Арсений Палыч. Впрочем, в этом странном месте Тимофей так и не увидел ни одного «изуродованного» лица, но зато повстречал очень много своих знакомых. Может в этом и таилась главная тайна того «Сновидца», который был ответственен за этот «сценарий»?

— Всё, я больше не могу. Сил нет, — не выдохе еле слышно пробормотал Тимофей и, опустив ребёнка на землю, обессиленно привалился к стволу дерева.

Они вдвоём устроились на небольшой полянке у дороги, которую, вероятно, время от времени использовали как место для отдыха различного рода торговцы да путешественники. Правда, судя по тому, как нынче выглядел этот «стихийный привал», останавливались здесь в последний раз довольно давно. В этом не было ничего удивительного. Навряд ли кто-то в трезвом рассудке решил бы отправиться в место, кишащее чудовищами.

Пока Тимофей, отвлечённо раздумывая о том, о сём, пытался восстановить сбившееся дыхание, Веденей, не спуская с него настороженного взгляда, медленно, но верно отполз от него в сторонку. Мальчик определённо не собирался ему так сразу начать доверять. Поглядывая на покрасневшего лицом от натуги юношу, он долго об этом раздумывал, но так и не сумел отыскать ни единой достойной причины для его поступка. А раз внятной причины придумать ему не удалось, то, значит, она либо по своей сути являлась невероятно заумной и оттого жутко опасной, либо её не существовало вовсе. Второе казалось ему даже ещё более опасным, чем первое. Если Елисей решил спасти его под влиянием порыва, то что помешает ему всё из-за того же порыва вернуть его обратно в деревню? А этого ему уж точно не хотелось! Только не после того, что с ним собирались там сделать.

— …Не смотри ты на меня так. Я же тебе всё-таки помог, — заметив его настороженный взгляд, обратился к мальчику Тимофей, с трудом, но всё-таки сумев ему натянуто улыбнуться.

— Помог-то помог, но что теперь? Что ты теперь собираешься делать? — обхватив колени руками и крепко прижав их груди, поинтересовался у него мальчик, одарив его ещё более настороженным взглядом. — Пусть я ещё ребёнок, но даже так понимаю, насколько… Насколько грядущий ритуал был важен для будущего всей деревни. Для каждого из жителей. А раз я понимаю, то ты и подавно. Так что я тебя спрашиваю: «Что ты теперь собираешься делать?» Только не надо сразу раскаиваться и утаскивать меня обратно, — произнёс Веденей и отодвинулся ещё чуть дальше от него.

— Какой ты всё-таки сознательный ребёнок, — слабо покачал головой Тимофей.

Собственно говоря, его план был до банального прост и весьма наивен. Признаться честно, и он сам не до конца верил в то, что ему удастся всё это удачно провернуть. Особенно сильно его надежда во всю эту авантюру пошатнулась в тот момент, когда он с ребёнком через плечо бежал из деревни. Тогда Тимофей даже успел внутренне подготовить себя к тому, что, сделав десяток-другой шагов, он вновь окажется на пороге деревни, но этого, к его удивлению, так и не произошло. Они с мальчиком смогли отбежать достаточно далеко от деревни, что не могло не дать ему надежду на то, что в этот раз его наконец-то ждёт «хорошая концовка».

Однако внезапный вопрос Веденея поставил его в тупик: и правда, что им теперь делать? Поскольку в их компании именно Тимофей был «серьёзным взрослым», он не мог напрямую ответить ребёнку, что настолько вперёд он свои действия продумать попросту не успел, так что ему пришлось чуть-чуть схитрить.

Согнув ногу в колене, он опёрся о него рукой и, вскинув голову, уверенно посмотрел прямо на терзаемого сомнениями мальчика:

— «Сознательный» наш, ты хоть понимаешь, что тебя там ожидало? У Дедушки Дуба-то? — и тем самым совершенно бессовестным образом поменял тему разговора. Мальчик широко распахнул светло-карие глаза, после чего зарылся лицом в колени, словно надеясь таким образом спрятаться от его вопроса.

— …Восстановление справедливости, — на самой грани слышимости пробормотал ребёнок.

— Какой ещё справедливости? — тут же переспросил «четвёртый», действительно не поняв, что тот имел в виду.

— Мне так Злата до этого говорила, — не поднимая головы, ответил ему Веденей. — Ведь все эти ненастья свалились на деревню из-за нашего батюшки. Это он посмел усомниться в силе Дедушки Дуба. Сначала сам, а потом заразил этими крамольными идеями нашу мать. Никто и опомниться не успел, как все в деревне начали думать точно так же. Деревенские посмели возгордиться и отвернуться от милости Дедушки Дуба, — ребёнок замолк, собираясь с силами, после чего продолжил свой рассказ. — Я родился в тот год, когда взрослые в первый раз решили не приносить Дедушке Дубу дары, и... Ничего после этого не произошло. Небо не разверзлось, а земля не затряслась под их ногами. Из-за этого они только больше уверились в своей правоте. По итогу, семь лет все в деревни жили в мире и довольстве, но… На восьмой год всё изменилось. Терпение Дедушки Дуба наконец лопнуло, и нашу деревню поглотило «Великое Горе», — мальчик поднял на Тимофея взгляд. Его глаза были красными от с трудом сдерживаемых слёз. — Деревенские жители сразу отправили наших родителей к Дедушке Дубу. Они кричали и шептали, пытались договориться и молили о прощении. Они отдали Дедушке Дубу свои жизни, но и этого оказалось недостаточно… Устами нашего деревенского провидца Дедушка Дуб передал весть, что только я один могу «восстановить справедливость». Именно я стану тем самым «даром», который ему не передали больше семи лет назад. Его «драгоценным другом», которого он так желает обрести. И… Как только меня отведут к нему, весь этот кошмар наконец-то закончится, и деревенские жители вновь обретут покой, — произнёс он и, прикрыв глаза, замолк, уткнувшись лицом в колени. Его плечи начали еле заметно подрагивать — столь долгое время сдерживаемые слёзы всё же пролились, пропитывая ткань его штанов.

Тимофей с жалостью в глазах посмотрел на ребёнка. Он не мог ни согласиться, ни открыто поспорить с ним: ему было известно только то, что концовка, в которой мальчик встречается с лесным божеством является «плохой», а, значит, всё было вовсе не так радостно, как мальчик пытался ему это объяснить. Или так, как ему хотели навязать это остальные жители деревни, включая его старшую сестру.

— …Насколько я понимаю, Злата всё тебе доходчиво объяснила, но даже после этого ты всё равно не стремился идти им навстречу. По крайней мере, ты не выглядел довольным жизнью, когда я зашёл в ваш дом и перепугал тех старух, — отметил «четвёртый», глядя на притихшего мальчика. — Ответь мне прямо: «Чего ты от меня пытаешься добиться этим своим рассказом?» Неужто и правда надеешься на то, что я внезапно передумаю и бодрым шагом поведу тебя обратно в деревню?

Ребёнок, стоило ему услышать его вопрос, тут же завертел головой из стороны в сторону. Нет, этого он уж точно не хотел, наоборот, всем сердцем боялся этого. Опасаясь, что у того действительно возникли такого рода мысли, он даже отодвинулся от Тимофея ещё самую малость дальше, чтобы, в случае чего, быстро вскочить и, сорвавшись на бег, скрыться от него в лесной чаще.

— Да успокойся ты уже! Не собираюсь я возвращать тебя обратно в деревню! Не собираюсь! Я для чего тащил тебя на себе так долго? Чтобы потом обратно увести? Выбрось все эти глупости из своей головы! У меня, между прочим, от натуги чуть пупок не развязался! Имей это в виду перед тем, как говорить всю эту ерунду! — с донельзя серьёзным видом заявил «четвёртый».

Мальчик бросил недоверчивый взгляд сначала на его живот, после чего посмотрел своему спасителю в глаза. Немного помучавшись в нерешительности, он наконец задал вопрос, который, казалось, волновал его в тот момент больше всего:

— …И ты, Елисей, совсем не боишься, что своим поступком расстроишь Злату?

— А почему я должен волноваться из-за того, что она расстроится? — недоумённо задал Тимофей встречный вопрос. — Как расстроилась, так и успокоится. Ничего страшного.

И правда, с чего бы ему волноваться о чувствах какого-то «болванчика»? Куда важнее для него было добиться расположение этого ребёнка, ведь именно от него зависело удачное завершение его «миссии». Если верить «серому человеку», конечно, что было весьма рискованно. Но что ещё ему было делать? С каждым «прохождением» у него было всё меньше и меньше идей.

— Как так? У вас же с ней… У вас… — прежде бледное лицо мальчика неожиданно вспыхнуло, и он, отчаянно краснея, тихонечко пропищал, — У вас же с сестрой «любовь-морковь» и всё такое, разве нет? Из-за меня вы можете совсем-совсем рассориться…

— Нет, конечно, — мгновенно опровергнул его слова Тимофей, и сам при этом слегка покраснел от смущения. — Опять ты какую-то ерунду говоришь. Какая ещё «любовь-морковь»? Придумал тоже. Любовь, любовь… Нет у нас с ней никакой такой «любви», — уверенно заключил тот, слегка притопнув в конце ногой. Мальчик одарил его сложным взглядом: он явно яро желал поверить ему, но в то же время, вероятно, имел какие-то свои причины, чтобы не делать этого. — …Давай окончим этот бессмысленный разговор и лучше обсудим, куда мы с тобой теперь будем путь держать. Далеко нам идти до ближайшей деревни ли города? В какую сторону направиться, чтобы к вечеру хотя бы куда-нибудь дойти? — решил он перейти к куда более животрепещущей теме.

Тимофей понятия не имел о географии этого мира, поэтому ему оставалось лишь уповать на познания Веденея. Услышав же объяснения мальчика, «четвёртый» понял, что зря он, конечно, это сделал.

— Старики говорили, что, выйдя за пределы деревни, нужно идти вперёд, по тропинке. Она будет виться, как юркая змея, однако ты не должен сомневаться и уж тем более возвращаться в деревню. Продолжай идти вперёд и рано или поздно, но эта тропинка приведёт тебя к Дедушке Дубу. Все тропинки в этом лесу ведут к Дедушке Дубу, — сглотнув, невесело сказал мальчик. — Стоя перед Дедушкой Дубом, нужно обязательно поклониться ему до земли и попросить:

«Дедушка Дуб,

нам предстоит долгий путь.

Ты лесов окрестных хозяин,

молю, доведи до еловых окраин».

Считается, что если эти слова будут идти от чистого сердца, то Дедушка Дуб смилуется и укажет тебе в сторону тропинки, которая выведет тебя из леса. Если же ты обратишься к Дедушке Дубу без должного уважения или даже посмеешь потребовать от него что-то, то он, поразившись твоей наглости, оставит тебя бродить по лесу до тех пор, пока ты не одумаешься и не попросишь у него прощения, — будто заученный назубок стишок протараторил мальчик и тут же помрачнел, поняв, что им необходимо было сделать, чтобы покинуть лес.

— …А без разрешения Дедушки Дуба выйти из леса никак не получится? Нужно обязательно идти через него? — всё же на всякий случай спросил у него Тимофей, впрочем, подозревая, что альтернативы у них не было. Ребёнок тяжело вздохнул и, как он и думал, покачал головой, после чего с поникшим видом уткнулся лбом в колени. — …В любом случае, как любят повторять мои родители, попытка — не пытка, — произнёс «четвёртый» и, кряхтя, поднялся на ноги. Подойдя к мальчику ближе, он протянул ему руку, сопроводив свой жест словами, — Ну что? Пойдём, Веденей? Думаю, ещё рано нам с тобой сдаваться. Перед нами дорога, предлагаю и дальше идти по ней. Это всяко лучше, чем сидеть на месте и ждать у моря погоды. Ты как?

Выбора у Веденея, по правде говоря, особенно-то и не было, так что он воспользовался его помощью и поднялся, после чего послушно последовал за ним. В удачу грядущего мероприятия тот мало верил, но так он хотя бы не был один.

Выглядеть уверенным в своём решении взрослым и действительно им являться — это две совершенно разные вещи. Тимофей твёрдым шагом ступал по алым кленовым листьям, тревожно шуршавшим под его ногами, пока в его голове с ужасающей скоростью проносились сотни, если не тысячи беспокойных мыслей. Пытаясь понять логику места, в которое его отправил «серый человек», «четвёртый» решил прокрутить в голове все события, произошедшие с ним за два последних «прохождения».

Так, когда Тимофей в первый раз попытался покинуть территорию деревни, ему просто не позволили это сделать, довольно быстро вернув обратно ко входу. При этом во время следующего «прохождения» его спокойно выпустили из деревни, впрочем, как и в этот раз. В чём заключалась принципиальная разница? Почему изначально его «развернули» обратно, а в дальнейшем спокойно отпускали? А всё, вероятно, потому, что сейчас, как и в прошлый раз, его действия привели к тому, что локация «Лес» была успешно разблокирована.

Вспомнив о лесном божестве, подозрительно походившем на его прямое начальство, «четвёртый» тяжело вздохнул. Именно в лесу вероятность столкнуться с «Дедушкой Дубом» стремительно приближалась к ста процентам, и с этим ничего нельзя было сделать. Когда же эта «радостная» встреча произойдёт… Нет-нет. Обязательно должен был существовать способ покинуть лес в обход местного невероятно строгого пограничного поста. Должен был, да вот только до него ещё нужно было своим умом дойти.

В то время, пока Тимофей напряжённо раздумывал на тему того, как незаметно проскользнуть мимо Дедушки Дуба, при этом внимательно всматриваясь в окружавший их лес, мысли шедшего подле него мальчика были заняты куда более практичными вещами. Посмотрев на спасшего его юношу, он окинул следом взглядом и себя, после чего, со вздохом оценив то, насколько пусты являлись их карманы, принялся потихоньку собирать съедобные ягоды с кустов, встречавшихся у них на пути. Веденей ни на миг не сомневался в том, что рано или поздно, но запал у его смелого спасителя иссякнет, и тот всё-таки наконец задумается над тем, чем можно умерить разыгравшийся на свежем воздухе аппетит, а мальчик с полными карманами ягод уже будет тут как тут.

Вскоре начало смеркаться. Когда солнце скрылось за линией горизонта и над окрашенным багрянцем лесом воссияла холодная полная луна, Тимофей наконец решил остановиться на ночлег. Подобрав более-менее подходящее для этого место, он усадил ребёнка на поваленное дерево, а сам тут же развернул активную деятельность, пытаясь подготовить для них небольшой самодельный лагерь. С учётом того, что у него почти не имелось в этом никакого практического опыта, «четвертый» был невероятно доволен тем, что у него получалось, а вот Веденей… Мальчик наблюдал за тем, что он делал, с откровенным ужасом на лице. Наконец, не сдержавшись, ребёнок, у которого в его молодые годы опыта как будто было побольше, вскочил и пихнул его самого в сторону поваленного дерева, после чего сам куда быстрее и, главное, результативнее сделав всё то, над чем долгое время потел Тимофей. А чтобы тот не маялся без дела, мальчик ему ещё и собранные ягоды вручил для восстановления сил.

— А ты уверен, что они съедобные? — с явно читающимся сомнением в глазах посмотрел «четвёртый» на ягоды, смутно признав в небольших красных ягодах «волчью ягоду». После неё, в лучшем случае, заболит живот, в худшем же — ему придётся начать очередное новое «прохождение».

Веденей в ответ внимательно посмотрел на него, после чего, не сдержавшись, слишком уж выразительно закатил глаза, явно повторяя этот жест за кем-то из взрослых.

— А ты в этом сомневаешься? Мы с сестрой, между прочим, всё прошлое лето ходили по грибы да по ягоды в лес. Она меня всему-всему научила, так что теперь я с лёгкостью могу сказать, какие ягоды можно есть, а какие и в руки брать ни в коем случае нельзя! — мальчик упёр руки в бока и с донельзя гордым видом выпятил грудь, вопреки своему небольшому росту всё равно умудрившись посмотреть на юношу с некоторым пренебрежением во взгляде.

В этот момент Тимофей отчётливо почувствовал, что над ним, «продвинутым городским парнем», только что в открытую посмеялся самый обыкновенный деревенский ребёнок. Его гордость была задета, так что промолчать на это он ни в коем случае не мог. Не менее выразительно фыркнув, «четвёртый» в ответ одарил ребёнка точно таким же взглядом:

— Что за глупые вопросы? Я-то, конечно же, в этом не сомневаюсь, просто… Я просто тебя проверить хотел. Молодец, ты отлично запомнил те уроки, которые тебе преподала Злата, так что в лесу ты явно голодным не останешься. А теперь садись, ужинать будем, — распорядился Тимофей, напомнив и мальчику, и себе самому, что именно он в их дуэте является взрослым, которого нужно слушаться. Пусть даже их сегодняшний ужин и был обеспечен не им, а ребёнком. — Как поедим, сразу отправляйся на боковую, а я буду охранять наш лагерь, — подумав, добавил он, закономерно решив, что иного выбора у них просто не было.

Им обоим ложиться спать было ни в коем случае нельзя — всё-таки они находились в самом настоящем диком лесу. Кто знает, что может с ними произойти, пока они будут спать, правильно же? А о том, чтобы оставить Веденея сторожить костёр и речи идти не могло. Сам же «четвёртый» мог немного подремать и в течение дня, когда лес уже не казался ему таким опасным.

Решив и постановив так, Тимофей уложил мальчика спать, а сам уселся рядом с ним, принявшись с хмурым видом внимательно оглядываться по сторонам, да изредка подкидывать собранные мальчиком же сухие ветки в костёр. Веденей, в свою очередь, ещё некоторое время беспокойно крутился и вертелся, то и дело поглядывая на юношу, будто подозревая его в наличии каких-то своих корыстных планов, но затем, вероятно, не выдержав тяжести предыдущего дня, наконец притих и заснул, словно очаровательный котёнок, свернувшийся маленьким клубочком. Заметив это, Тимофей не смог сдержать мимолётной улыбки, после чего, вновь напустив на себя строгий вид, продолжил верой и правдой нести свою «службу». Правда, продолжалось это не особо долго. В какой-то момент и его самого сморило от усталости, и он даже не заметил, как, уткнувшись подбородком в грудь, на какие-то несчастные пару мгновений задремал. По крайней мере, ему самому так тогда показалось.

Его разбудили детские голоса.

Когда Тимофей открыл глаза, то увидел прямо перед собой лицо совершенно незнакомого ему мальчика, которому было не больше десяти лет. Его большие глаза были неестественно широко распахнуты, а зрачки сильно расширены, из-за чего радужка казалось абсолютно чёрной. Если же внимательно к ним присмотреться, то в этой тьме можно было разглядеть перекошенное от испуга лицо.

После нескольких мгновений промедления «четвёртый» осознал, что это лицо принадлежало ему самому. Стоило ему это сделать, как он тут же вздрогнул и собирался было инстинктивно отшатнуться от ребёнка, но просто не смог сдвинуться с места. Опустив голову, Тимофей окинул себя беглым взглядом, с ужасом осознав, что, пока он спал, его крепко связали по рукам и ногам, для пущего эффекта привязав ещё и к поваленному дереву, близ которого они с Веденеем и остановились на ночлег.

Мальчик, заметив его реакцию, от радости широко ему улыбнулся, после чего плавно поднялся на ноги, тем самым предоставив «четвёртому» возможность увидеть то, что происходило за его спиной. А там ещё трое детей старательно связывали верёвкой Веденея, который спал настолько крепко, что совершенно не реагировал на их действия. Казалось, будто его сон и правда был беспробудным и ничего в этом мире не могло его разбудить.

Тимофей, широко распахнув глаза, собирался было крикнуть ему что-нибудь, чтобы тот проснулся и, пока ещё был шанс, сбежал, но вместо крика из его горла вышел лишь сдавленный всхлип. Только после этого он понял, что его рот заткнули кляпом из самого обыкновенного куска ткани, из-за которого он и слова произнести не мог. Точнее, у него всё ещё оставалась возможность что-то невнятно мычать, но этого явно было недостаточно, чтобы разбудить ребёнка, которого даже грубые манипуляции других детей разбудить так и не смогли.

Впрочем, «четвёртый» не собирался сдаваться без боя. Продолжая что-то невнятно мычать, он принялся яростно крутиться и вертеться, вместе с тем изо всех своих сил ударяя ногами по земле. В купе это создало какой-никакой, но всё-таки шум, которому, однако, всё равно как будто не удалось достичь ушей Веденея. Это не могло не показаться ему странным. Неужто мальчика околдовали? И если это действительно так, то к этому явно приложил свою «ветку» местное божество и… Это также означало и то, что он вновь стал вынужденным зрителем очередной «плохой концовки».

Тем временем, вероятно, и связавший Тимофея странного вида ребёнок продолжал неотрывно наблюдать за его постепенно стихающими потугами, неестественно и оттого особенно пугающе при этом улыбаясь. Насладившись, казалось, вдоволь видом медленно охватывающего его отчаяния, мальчишка поднял взгляд своих чёрных глаз наверх и, протянув к ночному небу свои тощие ручонки, протяжно пропел:

Тянутся ветви высоко-высоко,

Корни растут глубоко-глубоко.

Тимофей замер, во все глаза уставившись на ребёнка. Эти слова неожиданно показались ему смутно знакомыми. Но где и когда он мог их услышать? События, произошедшие с ним за последние несколько «прохождений», перепутались в его голове словно наушники в кармане джинсов, будто нарочно мешая ему вспомнить.

После того, как пугающего вида ребёнок произнёс это двустишие, его слова подхватил другой мальчик. Связав крепкий узел, он пару раз похлопал по верёвке, что сковала Веденея, после чего следом за первым мальчишкой посмотрел на бескрайнее ночное небо и своим тонким звонким голоском протянул:

Дедушка Дуб, почему ты к нам глух?

Может, мой тятька был слишком скуп?

В этот момент в голове у Тимофея будто что-то щёлкнуло. Он и правда уже слышал эту пугающую считалочку в деревне, возможно, даже от этих же самых детей. Получается, это деревенским жителям каким-то образом удалось их достичь? Нет, быть такого не может. Иначе глупость какая-то выходит. Если их всё-таки смогли найти в лесу, то почему отыскавшими оказались дети? И с какой целью она решили зачитать эту считалочку именно сейчас?

По спине у «четвёртого» пробежали крупные мурашки. Нет, всё же чутьё подсказывало ему, что всё это никоем образом не было связано именно что с деревенскими жителями. Куда более вероятно ведущая роль и правда была отведена главному герою этой считалочки — «Дедушке Дубу». И если это действительно так, то ему оставалось лишь молча ожидать того момента, когда он вновь проснётся средь опадающих кленовых листьев рядом со Златой.

В это же время другой мальчик снял со своего предплечья какую-то тряпку, которой то было туго перетянуто, и завязал Веденею глаза, вместе с тем приговаривая себе под нос:

Иль злая мамка накричала в сердцах?

Тогда я лишу их света в очах.

Услышав эту фразу, Тимофей, не сумев заставить себя бездействовать, завозился ещё отчаяннее. Выпучив глаза, он попытался своим мычанием разбудить крепко спавшего Веденея, но то едва ли могло это сделать. Но он всё равно продолжил бить ногами, вынужденно наблюдая за тем, как безвольное тело ребёнка перекинул через своё плечо четвёртый странный мальчишка, не обративший на его потуги совершенно никакого внимания. Устроив свою нелёгкую ношу поудобнее, он направил свой немигающий взгляд на «четвёртого» и мрачным тоном произнёс следующие слова:

На ветви твоей весит врали той труп.

Дедушка Дуб, Дедушка Дуб…

Тимофей замычал ещё отчаяннее, после чего, крепко зажмурив глаза, безвольно опустил голову. Силы окончательно оставили его.

И вот он в который раз вышел на «плохую концовку», в бессилии вынужденно наблюдая за тем, как все его старания оборачиваются прахом. Так имело ли хоть какой-то смысл теперь продолжать эту напрасную борьбу? Без сомнения спустя пару мгновений в его голове вновь прозвучит тот неприятный голос, принадлежавший «серому человеку». Открыто издеваясь, тот «поздравит» его с тем, что он вновь «провалил» свою «миссию», а затем всё начнётся с самого начала. Но какой путь ему избрать следующим? Он уже предпринимал попытку исследовать деревню, следовать и противостоять основному сюжету этого «сценария». Может, ему стоит попробовать переубедить жителей деревни? Хотя бы попытаться донести до них мысль о том, что обязательно должен существовать иной путь, который помог бы им избежать гнева этого грозного лесного божества, что вовсе необязательно приносить в жертву невинного ребёнка. Но не приведёт ли это к очередной «плохой» концовке? В которой уже на него одного падёт вся полнота гнева Дедушки Дуба? И если так, то что ему тогда делать? Как ему выбраться из этого места? Существовал ли путь из этого бесконечно кошмара?

Может, его никогда и не было?

Их заперли в лабиринте, из которого изначально не было выхода.

Пока Тимофей мысленно готовил себя к худшему возможному варианту, стоявший перед ним ребёнок медленно опустил взгляд с ночного неба и определённо не принадлежавшими человеку глазами посмотрел на него. На несколько томительно тянувшихся мгновений в лесу воцарилась абсолютная тишина: не шелестели листья, затаились средь замерших теней ночные животные и птицы. Весь мир, казалось, замер. После, будто сделав глубокий вдох и наполнив грудь воздухом, вся земля негодующе загудела, выражая обуревающий её гнев. Шум трепещущих на ветру листьев, крики птиц, угрожающие вой и рычание животных — все звуки слились воедино. Тимофей вздрогнул, почувствовав, будто этот звук пронзает его тело насквозь, проникая в его голову не только через уши, но и буквально кожу, обрушиваюсь на него неподъёмным камнем. Но отчего-то в этот момент ему не было страшно. Он ощутил печаль.

Дедушка Дуб, Дедушка Дуб,

Только ответь, ты же мне…

[Ох, позволю себе предположить, что всё вновь пошло не совсем по вашему плану. Выбраться из лап всесильного лесного божества, Дедушки Дуба, оказалось не так уж и легко, правда? Но в вашей неудаче нет ничего плохого. Ведь, если так подумать, именно благодаря неудачным попыткам мы получаем столь необходимый каждому опыт, правильно?]

[Благо, у вас неограниченное число попыток].

Очередная фраза из зловещей детской считалочки и слова, произнесённые «серым человеком», прозвучали почти одновременно, перебивая друг друга. Как и предполагал Тимофей, это таинственное существо опять насмехалось над его неудачей. Говорит, мол, у него «неограниченное число попыток»? Чем дольше «четвёртый» об этом думал, тем больше уверял себя в мысли о том, что его противник даже не сомневался в том, что ему не удастся так скоро выбраться из этого странного «сценария». Так, может, его догадки были верны и входа из этого места просто-напросто не существовало? Даже если следовать его «миссии», то ему просто не хватало времени на то, чтобы нормально познакомиться с мальчиком, не говоря уже о том, чтобы стать для него хорошим другом. Была ли эта задача нарочно ограничена очень коротким отрезком времени, из-за чего и стала неисполнимой? Всё может быть, однако…

Ситуация круто изменилась слишком внезапно для каждого из её участников. В момент своего очередного триумфа обладатель неприятного голоса резко замолк, а странный ребёнок так и не смог окончить ещё одно двустишие. Ему просто не позволили это сделать.

Неожиданно то место, где Тимофей с Веденеем остановились на ночлег, окружила самая настоящая огненная стена. И, что не вызывало сомнения, это явно выходило за рамки этой «плохой концовки», поскольку странный мальчишка при виде яркого пламени недовольно нахмурился, принявшись напряжённо оглядываться по сторонам, силясь понять, что, собственно говоря, происходит. То же сделали и остальные дети. Никто не мог понять, чем было вызвано внезапное появление огня.

В этой суматохе «четвёртый» далеко не сразу обнаружил, что крепко привязывающая его к дереву верёвка ослабла. Лишь в тот момент, когда сквозь треск огня до него донёсся недовольный мужской голос, произнёсший: — Балда, шевели колготками! — Тимофей растерянно моргнул и ощутил, что веревка более его не удерживает. Чуть ли не прыжком поднявшись на ноги, он что есть мочи рванул в ту сторону, откуда раздался голос. Он мгновенно признал в нём того, кого менее всего думал в этот момент увидеть.

Грубо толкнув ребёнка, державшего на своём плече Веденея, «шестой номер» выхватил у него юную версию Арсения Палыча, после чего, не оглядываясь, натурально дал дёру, побежав прямо через стену огня. Тимофей, стараясь лишний раз не думать о том, безопасно ли это, побежал следом за ним, мысленно поразившись тому, как же всё-таки быстро «шестой» умеет «шевелить своими колготками». Тот точно был первым на всех соревнованиях по бегу, или, на самый крайний случай, в числе первых прибегал в столовую не большой перемене, успевая купить самую вкусную булку до того, как их успеют разобрать.

«Шестой» с их самой первой встречи не особо пришёлся по душе Тимофею, и потому даже теперь он не мог не думать о том без изрядной доли сарказма. Но даже при всём этом он всё равно в глубине души был рад увидеть хотя бы кого-то из «сада-77», пусть этим «кем-то» и оказался «шестой номер». Конечно, признаваться в этом он ни в коем случае не собирался. Даже под угрозой страшных пыток.

— Чтобы сбежать… Из леса… Нужно обязательно…. Обязательно пройти через… Дедушку Дуба! — прокричал Тимофей тому в спину. — Мы не сможем отсюда сбежать!

В данный момент времени этот факт волновал его больше всего. Пусть им и удалось отделаться от детей, но куда бы они ни бежали, в любом случае оставались в лесу, то есть на землях, которые находились в безграничном владении Дедушки Дуба. Самая большая проблема заключалась в том, что, чтобы покинуть лес, им необходимо было пройти через «пограничный пункт», где «начальником» был сам местный правитель, Дедушка Дуб. С какой стороны ни посмотри на ситуацию, но выхода из неё как будто бы и не было. Им оставалось лишь бесконечно бегать кругами средь деревьев, надеясь, что рано или поздно, но с ними произойдёт чудо.

— Рот свой закрой! И так дыхалка слабая — не можешь и бежать, и говорить! — не оборачиваясь, крикнул ему «шестой», увлекая его за собой всё дальше и дальше в лес.

Внезапно Тимофея охватило отчётливое ощущение того, что их по пятам преследует какая-то неизвестная могущественная сила. Это точно были не те странные дети, но и не обезумевшие от ярости животные с птицами. Возможно, то сама «суть», само «естество» леса буквально следовало за ними по пятам, всячески пытаясь их остановить, но это ему всё никак не удавалось сделать. Из-за этого лес начинал злиться: ветра резко усилились, листья угрожающе зашелестели. Чем дальше бежали исследователи, тем более напряжёнными начали им казаться окружавшие их пейзажи, но они всё равно продолжали упрямо двигаться вперёд. У них просто не было иного выбора.

[…]

[И чего вы пытаетесь этим добиться?]

[Может, вы ошибочно решили, что вам удастся отсюда сбежать? Что же, если так, то я вынужден вас расстроить. Шестерни механизма «плохой концовки» уже пришли в движение, и вам, как бы вы того ни желали, не удастся от них скрыться. Это всё бессмысленно. Просто остановитесь и насладитесь прекраснейшей катсценой, которая была приготовлена специально для вас…]

— И ты пасть свою закрой! Достал уже! — выкрикнул «шестой», изрядно удивив при этом Тимофея. Значит, только что эту «проникновенную речь» слышал не только он, но и другой человек?

[Вам не стоит быть со мной таким грубым].

[В конце концов, я желаю для вас всего только самого наилучшего].

— Да захлопнись ты уже, ублюдок! — стало ему ответом, на который «серый человек» лишь тяжело вздохнул. — А ты, тормоз, поднажми! Нам осталось совсем-совсем немного! — следом добавил «шестой», ускорившись ещё сильнее.

Тимофей, который и без того лишь каким-то чудом поспевал за мужчиной прежде, выругался, но из последних сил побежал ещё быстрее. Подумать только, а ведь тот ещё и с ребёнком на руках умудрялся так нестись! Борясь с завистью, он собирался бросить вдогонку «серому человеку» пару ласковых слов, но «шестой» всё-таки оказался абсолютно прав — «дыхалки» ему для этого явно не хватало. По этой причине ему оставалось лишь что есть мочи перебирать ногами, надеясь на то, что «шестой» смилостивится и не убежит от него слишком далеко.

С каждым их шагом лес, казалось, становился только гуще и гуще. Деревья плотно прилегали друг к другу, переплетаясь мощными, выступающими над землёй корнями, а их пышные кроны закрывали собой небо, из-за чего и без того тёмной ночью совершенно ничего нельзя было разглядеть. Тимофей далеко не раз и не два запинался, падал, а затем вновь поднимался, силясь догнать уже успевшего отбежать от него довольно далеко «шестого», который, ясное дело, даже и не подумал о том, чтобы хотя бы немного подождать его, вместо этого ускоряясь, казалось, только ещё больше. Из-за этого «четвёртый» за время их побега, без преувеличения, успел обругать всех родственников своего «коллеги» вплоть до седьмого колена, искренне при этом удивляясь, почему того после всех его многочисленных стараний ещё до смерти не замучила икота.

Его так сильно волновал этот вопрос, что он даже не обратил внимание на то, что они наконец выбежали из леса.

Глава 4. Их концовка: "Непослушные мальчишки". Часть 3

[Им только что удалось покинуть зону проведения «сценария»].

— Ого. И куда же они направились? — задав этот вопрос, «серый человек» выдохнул белёсое облако дыма.

Тусклый огонёк окончательно потух, очередная сигарета подошла к своему концу. Посмотрев на окурок без всякого интереса в глазах, он бросил его на пол к остальным «собратьям».

[Насколько я могу просчитать их маршрут, они приближаются к руинам третьего по счёту «сценария»].

— Даже так, — протянул мужчина, пусть удивления в его голосе ни на грамм не прозвучало.

Казалось, всё происходящее мало его волновало. Даже появление в тесной комнатушке ещё одного человека никоем образом не смогло повлиять на него. К слову, об «ещё одном человеке».

— Василий Иванович, слышите, что за нестандартная ситуация разворачивается у нас на глазах? Только представьте себе, ваша проникновенная речь так сильно поразила меня, что «шестому» мало того, что удалось встретиться с «четвёртым», так они ещё и вместе благополучно сбежали из моего чудесного «сценария» в остатки давнишнего сна Сергея Николаевича. Видите, и такое бывает. Ох-ох-ох, бедные парнишки. Кто знает, что с ними теперь может там произойти… — посмотрел он в сторону «девятого», неуверенно переминавшегося с ноги на ногу. Впрочем, стоило ему услышать о том, что его товарищи могут быть в опасности, мужчина тут же выпрямился и сделал шаг по направлению к нему.

— Что вы имеете в виду? Они теперь в опасности? — обеспокоенно переспросил «девятый».

От его негромкого взволнованного голоса «серый человек» невольно скривился. Нет, причина была вовсе не в голосе, а в том, что он этим голосом произнёс. Им была озвучена «критическая ошибка», из-за которой «серый человек» как внешне, так и внутренне поморщился.

— Василий Иванович, прошу, внимательно выслушайте меня и зарубите себе на носу: они находятся в опасности примерно с того момента, когда в первый раз открыли свои глаза в «Заповедном саде». Нет, даже ещё раньше. Тень опасности нависла над ними ещё тогда, когда они попались на глаза людям из института, — всё тем же ровным тоном произнёс «серый человек». — Как я и говорил вам уже прежде, это место опасно для всех и каждого, кто сюда попадает. И чем дольше мы вынуждены здесь находиться, тем более выраженным становится его влияние. Мы будто металлические штыри, которых воткнули в солёную воду. Не сразу, но нас покроет ржавчина. Сначала отдельными небольшими пятнами, но затем эти пятна постепенно начнут становиться всё больше и больше, пока ржавчина не пожрёт нас до самого нутра. Единственный способ спастись — вынуть штыри из воды или же выгнать исследователей из «Заповедного сада». Иного варианта попросту нет.

— …Значит, вы хотите сказать, что именно из-за влияния «Заповедного сада» наш Арсений Павлович сейчас находится в своём нынешнем состоянии? — взяв себя в руки, задал следующий вопрос Василий Иванович.

Его сердце гулко звучало в ушах, а руки дрожали от волнения. Страх перед неизведанным и местами даже непостижимым был необычайно велик, но не просто так именно его попросили присоединиться к команде четырнадцатого «сценария». Изначально отличавшийся крайним терпением и поразительной выдержкой Василий Иванович был именно тем, кто, согласно мнению руководства «сада-77», был способен расположить к себе «серого человека». Его задание, данное лично Александром Александровичем, звучало до банального просто: постараться если не образовать с ним союз, то хотя бы постараться выудить из существа как можно больше полезных сведений о «Заповедном саде». И тот действительно пошёл с ним на контакт, щедро делясь всей известной ему информацией. Но чем больше он говорил, тем меньше Василий Иванович понимал так ли правдивы его слова. Или же всё это — старательно продуманная ложь? Будто представитель более развитой цивилизации старательно пытался предупредить их дальнейшее развитие, всячески очерняя «Заповедный сад», но при этом ни слова не говоря им о том, кто он и откуда к ним пришёл.

— Всё не так просто. Думаю, что если бы он тогда не пересёк «Серый океан», то сейчас ему наверняка было бы гораздо лучше. Но странности в поведении всё равно наблюдались, ведь всё-таки он провёл в «саду» около пяти лет, — подумав, ответил на его вопрос «серый человек», после чего слегка нахмурился. — Эх, надо бы увести их оттуда. Как бы и правда ни случилось с ними там чего…

***

— Мы… Мы всё-таки смогли убежать? — не веря своим собственным глазам, еле слышно пробормотал Тимофей.

Услышав шорох позади себя, «четвёртый» резко обернулся, вместе с тем сделав ещё несколько шагов в сторону от опушки. Но сзади ничего подозрительного не оказалось. Лишь самый обыкновенный лес, в который, однако, ему отнюдь не хотелось возвращаться. Вероятно, единственное, в чём их с «шестым» мнения безусловно сошлись бы, так это в том, что им нужно отойти от этого места как можно дальше.

— Как сам видишь, — тем временем отозвался «шестой». — Эх, какой же ты всё-таки тяжёлый. Хорошо дома кормили, да? На убой-то, — недовольно пробурчал он и скинул ребёнка со своего плеча. Тот неловко упал прямо на землю, после чего, в тот же миг очнувшись, сел и принялся растерянно оглядываться по сторонам, явно не понимая, что, собственно говоря, происходит и где это он находится. — А теперь давайте-ка сядем и дружно подумаем на тему того, что нам делать дальше, — произнёс мужчина, тем самым первым подняв вопрос, над которым всё это время старательно размышлял Тимофей. — У тебя предложения какие-никакие есть? — спросил тот. «Четвёртый» слегка покачал головой. — И почему я только совсем не удивлён?..

— А может ты для начала объяснишь, что с нами только что произошло? — не стерпев иронии в его голосе, раздражённо спросил Тимофей у него в ответ. — У меня в голове все мысли спутались, потому что, во-первых, я не проспал и пары часов, во-вторых, меня разбудили странные дети, которые запустили «плохую концовку», и, в-третьих, только-только я успел смириться с тем, что мне придётся начать всё с начала, как всё внезапно загорелось и средь огня появился ты. Мне нужно хотя бы немного времени, чтобы после всего этого мало-мальски прийти в себя.

— Да-да, я тоже успел краем глаза заметить, что нашего выдающегося «четвёртого номера» смогла одолеть кучка мелких детишек, — скрестив руки, с нарочито серьёзным видом кивнул «шестой». — Наверняка у тебя после этого обозначилась «тяжёлая психологическая травма», из-за которой ты начнёшь каждый раз трястись от страха при виде детей. После возвращения в институт я попрошу местную команду психологов как следует проработать её с тобой, — после каждого слова иронии щедро набрасывая ещё десяток, произнёс тот, вызывая ярое желание отвесить ему подзатыльник. — Что же, хочу сказать, тебе повезло, что в этот момент я проходил мимо и спас тебя. И его тоже, — кивнул он в сторону притихшего мальчика.

— В каком смысле «проходил мимо»? Ты всё это время тоже находился в лесу? — сделав глубокий вдох и медленный выдох, спросил у него Тимофей.

Обменявшись с «шестым» несколькими парами фраз, «четвёртый» уже совершенно не сомневался в том, что находившийся перед ним человек действительно являлся его сокомандником. Только этот не имевший совершенно ничего общего с адекватностью человек не был способен говорить нормально даже в таких, казалось бы, не самых располагающих к иронии ситуациях. Любой сколько-нибудь вменяемый человек уже давно отбросил весь свой сарказм и всерьёз принялся за совместный анализ всего происходящего, но этот «экземпляр» как начал, так и преспокойненько продолжил насмехаться над ним, будто они всё ещё находились на территории института.

В общем, перед Тимофеем со стопроцентной вероятностью стоял «шестой» во всей своей бессовестной красе.

— А где мне ещё было быть? За это время я успел выжать из «начальной» деревни всё, что только смог. А раз так, то мне оставался лишь один путь — прямиком в лес, — скрестил «шестой» руки на груди. По всему его виду сразу становилось ясно, что он с трудом сдерживает себя от того, чтобы закатить глаза. — В конце концов, каким бы продуманным ни был «сценарий», однако его создатель в любом случае отнюдь не всеведущ, — мужчина не сдержался и всё-таки выразительно фыркнул. — Люди в принципе склонны опасаться всего нового, чему сходу не могут дать доступного им для понимания объяснения. Я уверен, что если нам всё-таки удастся узнать о «сером человеке» самую малость больше, чем теперь, то весь этот «ореол таинственности» тут же спадёт, а мы наконец перестанем трястись от каждого шороха и сможем дать ему достойный отпор. Думаю, что всё к этому и идёт. По этой причине он и прекращает строить из себя клоуна, показывая нам свою жестокую натуру, — потерев подбородок, негромко закончил рассуждать тот, после чего мотнул головой и, прищурившись, посмотрел то на Тимофея, то на Веденея, затем вернувшись взглядом к «четвёртому». — Прошу, лицо сделай не таким радостным. Мы, конечно, вышли из леса, но связь с «садом-77» наладить-то всё равно ещё не можем, так что вполне может оказаться, что мы до сих пор находимся на подвластной тому ублюдку территории. Чёрт его знает, до куда он свои щупальца протянул.

— Твои действия смогли прервать очередную «плохую» концовку, — задумчиво протянул «четвёртый», пропуская большую часть бившего у него через край сарказма. — Неизвестно, как на это отреагирует «сценарий». Вероятнее всего, мы просто продолжим развивать изначально «неудачную» ветку сюжета, пока «плохая концовка» нас наконец-то не достигнет. То есть я хочу сказать, что мы всё ещё в большой опасности, поэтому нам нужно быть как можно более осторожными. Кроме того, он… По какой-то причине он всё ещё с нами, — Тимофей перевёл взгляд на мальчика, сжавшегося от их скрестившихся на нём взглядов. Крепко зажмурив глаза, он сел на корточки и закрыл голову руками, будто кто-то собирался его ударить. — Малыш, ты чего? Не бойся… Никто из нас не собирается тебя бить. Разве я когда-нибудь поднимал на тебя руку? — тут же забеспокоился он, подавшись к ребёнку, но практически сразу был остановлен «шестым».

Крепко вцепившись в его плечо, мужчина одарил его весьма многозначительным взглядом, без единого слова сумев доходчиво объяснить «четвёртому» насколько слабы его когнитивные способности. Вероятно, побоявшись того, что Тимофей окажется ещё глупее, чем он предполагал, тот решил на всякий случай проговорить всё это вслух:

— А ты, случаем, не забыл, что этот твой «малыш» и те странные детишки, каждый деревенский житель и даже тот голос в твоей голове — это всё одного поля ягоды? Все они являются частью созданного «серым человеком» «сценария». Подумай и ответь мне, что помешает этому твоему «малышу» по велению своего хозяина напасть на тебя, когда ты меньше всего будешь к этому готов? Например… — протянул тот, оглядываясь по сторонам. — Например, размозжить тебе голову этим самым камнем, пока ты будешь спать? — подцепил он носком башмака небольшой камень, тем самым перевернув его «брюхом» к верху. — Вот тебе и «плохая концовка». Держите распишитесь об отсутствии претензий.

— Ты… — сквозь плотно сжатые зубы произнёс Тимофей, пару раз ощутимо дёрнув рукой, пытаясь высвободиться из его хвата.

«Четвёртый» не считал себя клиническим идиотом, так что не было никакой острой необходимости в том, чтобы проговаривать всё это вслух. Как бы то ему не приходилось по душе, но он понимал, что этот перепуганный ребёнок на самом деле таковым не являлся и сценарий развития событий, предложенный «шестым», вполне себе имел право на существование. Мальчик, безусловно, мог представлять для них опасность, но… Он и правда выглядел в точности как юный Арсений Палыч, поэтому Тимофей просто не мог заставить себя его вот так бросить. Только не после того, что тогда произошло на «стене».

— Ну почему я именно с ним столкнулся в лесу? Неужели нельзя было столкнуть меня с «девятым»? С «Домовым» и то было бы проще со всем этим справиться, — сокрушённо пробормотал «шестой», после чего отпустил Тимофея.

Плюнув ему под ноги, мужчина подошёл к ребёнку и сел перед ним на корточки, выглядя при этом словно самый настоящий хулиган, собравшийся отобрать у мальчика деньги на покупку булочки в столовой. То есть со стороны он выглядел, по меньшей мере, смешно, но вот Веденей буквально затрясся от страха.

— Я не исключаю возможности того, что этими мелкими глазёнками на мир сейчас смотрит сам «серый человек», так что слушай меня внимательно и запоминай: я тебе не доверяю. Но и отправить тебя сейчас в путь-дорогу да куда подальше точно не будет правильным. Как ни крути, но именно ты наш ключ к свободе, так что явно будет неправильным вот так тебя взять и выбросить. Нет уж, парнишка. Ты отправишься вместе с нами, а я буду внимательно за тобой наблюдать, чтобы ты не посмел засадить нож в спину нашего «национального сокровища», иначе меня Сан Саныч по головке точно не погладит, — на последних словах фыркнул тот и поднялся на ноги. — Там впереди что-то наподобие тракта, пойдём по нему вперёд. Куда-нибудь да выйдем, — бросил «шестой» Тимофею, а затем вновь обратился к ребёнку. — Ты, подкидыш, идёшь первым.

Тимофей собирался было сказать ему что-нибудь резкое в ответ, попросив, по крайней мере, так сильно не пугать маленьких детей, но практически сразу проглотил собственные же слова. Подумать только, и вот он снова, не заметив этого, собирался было встать на защиту ребёнка. Это даже начинало немного пугать его, поскольку это происходило будто бы без его на то согласия. Быстрее, чем разум успевал это обдумать, его рот сам собой открывался, и слова защиты срывались с его языка. Было ли это следствием проведённого в этом «сценарии» времени? Нет, навряд ли. Он просто не успел бы привязаться к ребёнку за столь короткий промежуток времени. Это невозможно.

— Знаешь, чем более напряжённо ты над чем-то думаешь, тем сильнее из твоих ушей начинает валить пар. Прямо как из чайника, — скрестив руки на груди, глубокомысленно изрёк «шестой». — Пользы от этого правда куда меньше, чем от вскипевшего чайника — только зря своё время тратишь. Идём. С учётом того, где мы сейчас находимся, эта дорога должна куда-то, но нас привести. Тут не может быть путей в никуда, — нахмурившись, добавил он.

По итогу, Тимофей всё-таки решил промолчать, двинувшись следом за подпихиваемым «шестым номером» ребёнком. Тракт, по которому они шли, был довольно-таки широким и чистым, но совершенно пустынным. Ни впереди, ни позади них на долгие и долгие километры не было видно ни единой телеги, отчего создавалось ощущение того, будто на целом свете остались лишь они одни. И, что удивительно, с каждым последующим шагом ощущение запустения и одиночества лишь усиливалось, вытесняя все прочие чувства и эмоции. Именно на них невольно концентрировалось всё их внимание, из-за чего, казалось, даже их зрение слегка затуманилось.

И тут Тимофея неожиданно кто-то толкнул.

«Четвёртый» поднял взгляд и посмотрел на уже более привычное и знакомое ему лицо «шестого», хмуро смотревшего ему куда-то за спину. Но что-то в его «привычном» облике показалось ему странным. Может, то, что его щёки слегка покраснели от мороза, а на голове была надета зимняя шапка, едва прикрывавшая кончики ушей? Или то, что его серая рубаха из грубой ткани внезапно сменилась на тёплую чёрную куртку, замок которой был застёгнут по самое горло?

Быстрее, чем они успели это осознать, на место ранней осени пришёл самый разгар зимы. Нет, это один «сценарий» отчего-то внезапно сменился другим.

— На самом деле, в глубине души я надеялся, что рано или поздно, но нам всё-таки повезёт случайно натолкнуться на телегу, которая довезёт нас прямиком до ближайшего города. Но как-то так вышло, что телега обратилась курьером, который чуть не сбил на своём скутере такого простофилю, как ты, а искать попутку до города больше никакого смысла нет, ведь мы уже в нём. В городе, то есть. Только, интересно, в каком именно? — на этих словах «шестой» согнулся и голыми руками слепил из грязного снега корявый снежок. — Холодный, — не скрывая своего удивления, пробормотал он. — Снег действительно очень холодный и мокрый. Если бы я не был уверен в том, что снаружи сейчас конец лета, то подумал бы, что нам наконец-то удалось выбраться из «Заповедного сада».

Солнце медленно опускалось, скрываясь за крышами самых обыкновенных пятиэтажек. Его алые лучи лениво скользили по грязному снегу. Зимой темнело раньше, и большинство людей всё ещё находилось на работе или учёбе, так что улицы городка были довольно-таки пустынны. Но в отличие от того, вероятно, всё же заброшенного тракта, люди в этом городе точно были. По крайней мере, за пределами этого маленького переулка раздавались звуки размеренно протекавшей жизни: мимо проезжали редкие машины, из окон домов доносились звуки работавшего телевизора и чьих-то оживлённых бесед. Не стоило забывать и о доставщике, который несколькими мгновениями ранее пронёсся мимо них. Всё вокруг них буквально дышало жизнью, и если бы они доподлинно не знали, что это место просто не могло быть настоящим, то подумали бы, что каким-то невероятным образом очутились во дворе небольшого провинциального городка.

Небольшого провинциального городка…

Тимофей невольно прищурился, принявшись с большим внимание оглядываться по сторонам. Перед ним раскинулся самый обыкновенный двор, зажатый между типичными кирпичными пятиэтажками. В центре двора — детская площадка, которая видала и лучшие времена, но и теперь была ещё «ого-го». По крайней мере, нынешним детям, как и многие-многие годы назад, было на ней по-настоящему весело играть. Площадку плотным кольцом окружали скамейки, щедро припорошенные недавно выпавшим снегом. По периметру двора стояли редкие фонари, что были призваны освещать пока ещё пустовавшие стоянки у домов.

Отчего-то этот на первый взгляд самый обыкновенный двор, который совершенно ничем не отличался от сотен других дворов, показался Тимофею смутно знакомым. Будто он уже когда-то ходил по нему зимой, звонил в старый пыхтящий домофон, ожидая ответа, а затем поднимался по неосвещённой бетонной лестнице. Но поднимался ли? Может, наоборот куда-то спускался? Но куда? Вниз, в подвал? Но что он мог там делать, и почему его охватило смутное ощущение того, будто именно подвал одного из домов является важным местом для этого «сценария»? Погодите, «сценария»?

— Это «Подвал дома №33»? — разглядывая дома, задумчиво протянул «шестой», после чего посмотрел на Тимофея, слегка приподняв брови. — Кажется, одна из книженций нашей «выдающейся писательницы» называлась «Подвал дома №33»? Незамысловатое городское фэнтези, если мне не изменяет память. Вроде, по нему в числе первых ставили «сценарий». Ты участвовал в нём?

«Четвёртый» покачал головой, а затем резко замер и неуверенно кивнул, после чего и вовсе, запутавшись, замотал головой. Этот, казалось бы, простой вопрос неожиданно загнал его в тупик. Стоявшие перед ними пятиэтажки и детская площадка, безусловно, казались ему знакомыми, но именно что всего лишь знакомыми. Он не мог с уверенностью утверждать, что когда-то сам ходил по этому двору или заходил в дом, а не, к примеру, видел всё это на чьих-то фотографиях. С другой стороны, Тимофей участвовал почти во всех «сценариях», которые были поставлены «садом-77». Почти, но не во всех. А раз так, то, может, это был как раз один из тех «сценариев», которые были проведены без его участия?

— …Ты как? «Сокровище» ты наше, живое хоть? Не пугай меня, я не хочу получить по шапке от Сан Саныча.

Тимофей пару раз растерянно моргнул, не сразу сообразив, что эти слова были обращены именно к нему. Как оказалось, после того, как «шестой» обратился к нему с вопросом, «четвёртый» внезапно «завис», направив свой неподвижный, будто бы даже неживой взгляд куда-то ему за спину. Вероятно, это было не самое приятное глазу зрелище, потому как даже толстокожий «шестой» ощутил, что ему стало немного не по себе. А как ещё можно было объяснить волнение в его голосе, которому удалось пробить сквозь все те многочисленные слои иронии, на кою он никогда не скупился?

— Да живой я, живой. Просто… Задумался немного, — отмахнулся от него Тимофей. — А насчёт той книги… Она кажется мне знакомой. Возможно, я читал её по диагонали, когда нам был дан указ ознакомиться с творчеством Пелагеи Андреевны, касаемо же «сценария».. Либо по ней не ставили «сценарий», либо ставили, но лично я в нём не участвовал, — наконец сделал он вывод. Так оно, вероятнее всего, и было.

— Значит, сейчас мы с тобой находимся в одном и том же положении, — пожал плечами «шестой», после чего нехотя пояснил ему свои слова. — Ни ты, ни я оба не понимаем, где мы очутились и что нам теперь со всем этим делать. К слову, ещё и наш «маленький заложник» пробыл вместе с нами не так уж и долго. Неужто покорять детскую площадку ломанулся? Нет, я его что-то нигде не вижу.

— О чём ты? Какой ещё «заложник»? — всё больше и больше уставая от его манеры речи, спросил в ответ Тимофей, а затем, на мгновение остолбенев, принялся судорожно оглядываться по сторонам. Впрочем, это не возымело должного результата. Веденея, маленького мальчика, обладавшего лицом их сильно помолодевшего «первого номера» нигде не было видно.

— Что же, мы, по крайней мере, убедились в том, что он и правда был всего лишь «болванчиком», привязанным к своему «сценарию», — хмыкнув, изрёк «шестой». — Те, насколько нам это известно, не способны их покидать. Впрочем, и перемещаться между разными «сценариями» раньше считалось невозможным. Хотя бы по той простой причине, что одновременно может существовать только один «сценарий». Если «сновидец», конечно, присутствует в единственном экземпляре. Но вот мы здесь, то есть «непонятно где». Странно как-то всё это, слишком странно. Не нравится мне это, — тяжело вздохнув, сделал тот свой вердикт.

— После всей той ерунды, которую нагородил, ты соизволил наконец выдать хоть что-то полезное. Одному «сновидцу» и правда не может сниться два разных сна одновременно. Из этого можно сделать два возможных вывода: либо «сновидцев», по меньшей мере, двое, либо один из «сценариев» не является сном в привычном нам понимании, — предположил Тимофей.

«Шестой» слегка приподнял брови, услышав его первую фразу, но отвечать не стал. Весь его вид говорил о том, что он выше того, чтобы отвечать на прямой подкол прямым же подколом. Тем более «четвёртый» каждым вторым своим словом давал ему возможность поупражняться в остроумии.

— Или даже оба этих «прекрасных» места не являются сном, — пожав плечами, продолжил его мысль «шестой». Тимофей, услышав его предположение, нахмурился. — Я сказал что-то не то? Неужто у тебя появились какие-то мысли по этому поводу? Если так, то поделись уж ими со мной, мы же с тобой как-никак теперь сидим в одной лодке. И ладно бы она хоть была целой, но в ней пробоина размером с кулак взрослого человека, так что мы прямо сейчас медленно, но верно идём прямиком ко дну. А если ты так и продолжишь утаивать от меня важную информацию, то мы с тобой точно вместе сгинем в этом «прекрасном» месте. Коль таково твоё истинное желание, то можешь продолжить держать свою варежку закрытой, лезть к тебе с разговорами не буду, — произнёс тот, но вопреки внешней напускной незаинтересованности внимательно посмотрел на «четвёртого».

В его взгляде читалась невысказанная вслух угроза. Казалось, «шестой» весьма щедро предоставил ему возможность рассказать ему обо всём перед тем, как начать выбивать из него сведения силой. Да, он действительно выглядел так, будто был готов броситься на него с кулаками, хотя Тимофей и не думал от него что-то скрывать. В конце концов, связь с «садом-77» была нарушена, так что, если никто из них не проболтается, то начальство и не прознает о том, что тот поделился с «шестым» «конфиденциальной информацией».

— Возможно, ты знаешь об этом, но одновременно с проектом «Сна во сне» активно развивался проект, который назывался «Осознанные сновидения», — всё же на всякий случай отодвинувшись от того подальше, поделился с ним Тимофей. — Я это к тому, что, возможно, сейчас мы с тобой находимся не в чьём-то сне, а наблюдаем за сильно видоизменным кем-то «Заповедным садом». Или это даже ещё более сложный для нашего понимания феномен, о существовании которого учёные из «сада-77» и не подозревают.

— Точно. Это может быть каким-то образом связано с «Осознанными сновидениями», — кивнув, задумчиво пробормотал «шестой».

Исследователь выглядел так, будто уже когда-то, по меньшей мере, слышал об этом проекте: не набросился на «четвёртого» с расспросами о различных аспектах столь необычно названного проекта, вместо этого задумчиво уставившись на грязный придорожный снег. Тимофея внезапно посетила мысль о том, что того, возможно, тоже когда-то привлекали к этому проекту. А почему бы и нет? Ведь он, если так подумать, совершенно ничего не знал ни о самом «шестом», ни о проектах, в которых он принимал участие. Если с Василием Иванычем, «девятым номером», его ещё объединяло участие в нескольких небольших совместных исследованиях, то с «шестым», вопреки его достаточно высокому положению в иерархии исследователей, он вплоть до последних событий не то, что никогда не пересекался, даже от остальных практически ничего о нём не слышал. Чего уж тут, «четвёртый» и имени его не знал, только данный в «саду-77» номер.

— Кстати. Я всё никак не успеваю тебя об этом спросить. А как тебя зов… — собирался было спросить его об имени Тимофей, когда мирную тишину двора внезапно нарушил громкий женский крик. Переглянувшись, исследователи, не сговариваясь, одновременно бросились в сторону звука.

За то время, пока они старательно пытались понять, куда им «повезло» попасть, окружавший их мир вовсе не стоял на месте. Солнце полностью скрылось за линией горизонта, отчего улицы на мгновение погрузились во тьму. Длилось это недолго: вскоре загорелись многочисленные уличные фонари, и темнота отступила. От сияния электрических ламп заискрился белый снег, отчего ночью на улицах, казалось, было ничуть не темнее, чем днём. Выглядело это, конечно, невероятно красиво, но именно эта красота и стала тем, что существенно замедлило мчащихся на крик мужчин.

Тимофей изо всех своих сил сдерживал свой искренний порыв громко выругаться, потому как знал, что любое брошенное им в сердцах слово собьёт его и без того с трудом сохранявшее ритм дыхание. Как бы он ни старался, ему всё никак не удавалось вспомнить, когда он в последний раз устраивал пробежку по заснеженным дорогам. Может, это было ещё в начальной школе? Когда он был молод и полон сил? Теперь сердце билось у него в ушах, заглушая шум его же шагов.

— Сюда, за мной, — махнул рукой «шестой», и они занырнули в короткий узкий проход между двумя домами.

Проход продолжался короткой протоптанной местными жителями дорожкой, которая оканчивалась у стоявших близко друг к другу совершенно одинаковых кирпичных серых гаражей. Между ними в темноте с трудом проглядывались уже куда менее хорошо протоптанные тропки, ведущие к следующему пролёту точно таких же невзрачных гаражей. Это место напоминало бесконечный сложный лабиринт, средь одинаковых закоулков которого было не так уж и сложно затеряться, и лишь женские крики, направляя их, не позволяли им это сделать. Впрочем, поблизости от них на удивление всё же оказался кто-то, кто ориентировался в этих местах гораздо лучше, чем они.

Когда они в который раз сами прокладывали для себя тропинку меж гаражами, «шестой» внезапно схватил Тимофея за предплечье и дёрнул его на себя, тем самым остановив его. Тут же приложив указательный палец ко своему рту, он призвал его к тишине, после чего напряжённо уставился на то, что происходило буквально в считанных шагах от них. А там находилась точно такая же узкая улочка между двумя рядами гаражей, в которую с трудом мог втиснуться один-единственный небольшой автомобиль. Да, один небольшой автомобиль или же один гигантский угрожающе рычащий волк, который одним же ударом своей мощной лапы вполне мог снести ровно один хлипкий гараж.

Взгромоздившись на крышу одного из гаражей, и правда отличавшееся внушающими трепет размерами животное угрожающе нависло над двумя женщинами, которые на его фоне выглядели ещё более хрупкими, чем являлись в действительности. Одна из женщин от испуга упала на колени в снег, просто-напросто не находя в себе сил подняться на ноги, а вот вторая выглядела на удивление спокойно. Скрестив руки на груди, она вроде бы даже с любопытством разглядывала чудовище перед собой, будто оно было ни больше, ни меньше, а зверем в зоопарке. Да вот только прочных прутьев клетки, что удерживали бы дикое животное, не было, и та определённо подвергала себя серьёзной опасности, преспокойно разглядывала явно оголодавшего зверя. Тем более её прямой взгляд явно того раздражал, отчего звучание его рычания с каждым последующим мгновением становилось только ещё более и более угрожающим. Нет, ещё чуть-чуть и ей обязательно отгрызут голову!

— Тихо я тебе сказал! Стой и смотри, — шикнул на Тимофея «шестой», когда тот уже было бросился двум девушкам на помощь. — Она справится и без твоей помощи, «герой» ты наш.

Уже в следующее мгновение девушка, в бессилии сидевшая средь снега, внезапно потеряла сознание, а чудовище, потеряв последние остатки терпения, с рёвом бросилось на смотревшую на него девицу. Та, впрочем, даже и не подумала сдвинуться с места, вместо этого лишь слегка наклонив голову к плечу. И этого неожиданно оказалось достаточно, чтобы одержать над тем полную победу. Мгновением ранее выглядевший грозным и непобедимым зверь, чьи зубы были способны разорвать на мелкие куски буквально всё и вся, жалобно заскулил и не глядя испуганно попятился, будто бы и не возражая против того, чтобы вжаться в стену гаража, с которого оно только что спрыгнуло. Впрочем, его намеренно вызывающее жалость поведение явно не смогло пронять девушку.

Не успели они подивиться столь кардинальным изменениям в его поведении, как жалобный скулёж резко прекратился, и чудовище без чувств повалилось прямо в снег. Девушка, которая одержала над ним безусловную победу, не сделав для этого, казалось, никаких видимых усилий, окинула того задумчивым взглядом. Вероятно, решив его дальнейшую судьбу, она кивнула собственным мыслям, после чего повернулась лицом ко второй девушке. То, что она лежала на снегу в такой мороз, явно не пришлось ей по душе. Нахмурившись, девушка приступила к делу.

Вернувшись взглядом к чудовищу, она быстро подошла к нему и что-то достала из кармана своей куртки, после приложив это «что-то» к его лбу. Тушка крупного зверя мгновенно будто «всосалась», оставив лишь след на снегу от тела монстра. Как только проблема с монстром была решена, та подошла к другой девушке и, недолго думая, перекинула её руку через плечо, затем предприняв попытку приподнять её. И тут величина силы девушки вызвала у двух исследователей целый ворох вопросов: с одной стороны, ей как будто не составило особого труда справиться аж с целым чудовищем, но вот поднять лежавшую без сознания девушку ей так и не удалось. Отчаянно кряхтя от натуги, она сделала несколько, вероятно, самых сложных шагов в своей жизни, после чего без сил повалилась в снег рядом с ней. С чувством громко выругавшись, она несколько раз с силой ударила руками и ногами по снегу, весьма недвусмысленно выразив тем самым своё негодование. Этим она занималась с половину минуты, после чего резко остановилась и неожиданно посмотрела прямо в их сторону.

— Тимофей, Матвей, а вы там чего стоите? Это же снег, а не болото, в нём увязнуть нельзя.

«Четвёртый» невольно вздрогнул, услышав, как она обратилась к ним, после чего поднял взгляд и посмотрел на «шестого», чтобы быстро скоординировать их действия. Бежать или всё же вступить в контакт с «местными»? Какой шаг они предпринят следующим? «Шестой», хмурясь, пристально посмотрел на неё в ответ, но, что удивительно, ничего не сказал ей. И тут у Тимофея возникла догадка: если эта девушка с его именем не прогадала, то, получается, и с именем «шестого» оказалась права. Матвей, да? Вот и познакомились.

— Вы поможете мне или так и продолжите стоять столбом? Ребят, не тормозите так сильно. Идите помогите мне донести Ольгу до её квартиры. Нужно сделать это как можно скорее. Время уже ближе к пяти, совсем скоро её старший брат вернётся с университета. Будет, знаете ли, тяжело мне ему всё это объяснить, если мы с ним в дверях случайно столкнёмся, — запричитала она, не спеша поднимаясь на ноги. Заметив, что те двое никак не отреагировали на её слова, она заговорила снова, но на этот раз на порядок строже. — Не заставляйте меня отдавать вам приказ. Вы же и сами знаете, как мне не нравится это делать. Если начну размахивать здесь своей княжеской диадемой, то ничем не буду отличаться от ублюдков с «проспекта», а я не хочу быть такой, как они. И вы, поверьте мне, тоже этого совсем не хотите, — отряхнула она свою тёплую куртку от снега и с ожиданием во взгляде посмотрела на них.

— …Лихо вы с ним, конечно, управились, — «шестой» медленно растянул губы в широкой улыбке и, бросив быстрый взгляд в сторону Тимофея, двинулся по направлению к девушке. — Было чудовище — и нет чудовища.

— Матвей, не подлизывайся. Ты и сам прекрасно знаешь, что они опасны только для местных жителей, — покачала она головой, наблюдая за тем, как подошедший «шестой» без особого труда поднял девушку на руки. — Мы всё-таки живём с этими чудовищами бок о бок с самого своего рождения, так что знаем, как и чем с ними бороться. Жители этого мира никогда не сталкивались с «теневыми тварями», так что нет ничего удивительного в том, что Ольга развернулась и в страхе убежала, когда увидела такую громадину. Навряд ли она и живых волков-то видела, я уже не говорю о таких больших, но не будем об этом. Единственное, что меня сейчас действительно волнует, так это то, как эта «тварь» в принципе здесь оказалась. Через наш портал она пробраться сюда не могла, что наталкивает меня на одну простую мысль — кто-то пропустил её через свой портал и намеренно загнал к нам, и этим «кем-то» были уже упомянутые мной ублюдки с «проспекта», — потерев подбородок, сделала она вывод.

«Шестой», посмотрев на неё, кивнул, всем своим видом показывая, что пришёл к точно такому же выводу. В глазах Тимофея его поведение выглядело особенно странно потому, что он знал, что они оба видели эту девушку сегодня впервые в жизни. «Четвёртый» действительно едва ли понимал о чём она говорит в принципе, пусть и старательно выдёргивал из её речи отдельные фразы и делал на их основе некоторые выводы. «Шестой» же будто без труда смог попасть в колею истории, выглядя при этом так, будто и правда был тем самым «Матвеем», за которого его приняла девушка.

— И всё-таки не зря их называют «ублюдками с проспекта». Если бы вы не оказались поблизости, то девушке бы явно не поздоровалось, — «шестой» посмотрел на девушку, которую продолжал держать на руках. — Благо, на этот раз обошлось без жертв. Теперь необходимо понять зачем им всё это нужно. Не просто так же они решили натравить «теневую тварь» на местного жителя. У них явно есть какая-то цель.

— С этим всё проще простого. Если с их лёгкой руки в «Совете» прознают, что на территории «Первомайской» из-за нападения «теневой твари» пострадал кто-то из местных жителей, то те вполне могут заявить о нашей несостоятельности в качестве защитников портала и потребовать у нас передать им его во владение. О да, так и вижу, как они с пеной у рта уверяют верхушку «Совета» в том, что мы не способны обеспечить порталу достаточный уровень защиты, раз первая попавшаяся «теневая тварь» смогла через него пройти и напасть на представителя этого мира, — то и дело фыркая, принялась невесело рассуждать девушка.

Чем дольше она вслух размышляла об этом, тем к более безрадостным выводам приходила. Наконец, вероятно, осознав, что своими речами девушка вгоняет в тоску не только саму себя, но и двух мужчин, шедших рядом с ней, она резко замолкла, а затем ударила себя обеими руками по щекам. Не пристало начальству унывать перед подчинёнными, пусть ситуация к этому и располагала.

— Так. Всё, прекращаем хандрить. Сегодня они сделали свой ход, следующий будет уже за нами. И действовать нужно как можно быстрее, чтобы они не успели придумать что-нибудь ещё, — слегка притопнула она ногой, после чего уверенным шагом направилась обратно в сторону двора, в котором исследователи и очутились ранее. Заметив, что двое мужчин не поспевают за ней, она приостановилась и махнула им рукой, тем самым поторапливая их. — Идёмте! Нам ещё Ольгу домой вернуть нужно успеть!

— Эм-н. Ты понимаешь, что тут происходит… Матвей? — осторожно поинтересовался у того Тимофей, понизив голос.

— Для тебя не Матвей, а Матвей Юрьевич, я всё-таки старше, — бросил ему в ответ «шестой». — Было бы очень хорошо, если хотя бы чуть-чуть понимал. К моей большой радости, у меня нет совершенно никакого предпочтения к тому, чтобы читать писанину подобную «шедеврам» нашей прекрасной писательницы, но учёные в «саду-77» всё равно обязали меня ознакомиться с «обязательным минимумом». Так вот, спешу тебя обрадовать, с историей я и правда не ошибся. Это действительно «Подвал дома №33».

Глава 4. Их концовка: "Непослушные мальчишки". Часть 4

— На удивление всё выглядит не так уж и плохо. По правде говоря, я ожидал увидеть куда более печальную картину, — произнёс мужчина, выпуская изо рта клубы дыма.

У въезда во двор медленно остановился невзрачный чёрный автомобиль. Водитель привычным движением поправил свою фуражку, скрыв под тенью козырька свой пустой взгляд и лишённую каких-либо присущих людям чувств улыбку. Последняя настолько сильно испугала «девятого», что тот даже невольно вздрогнул, увидев её в отражении зеркала заднего вида.

Сидевший за водителем мужчина не обратил на это никакого внимания, не спеша опустив боковое стекло автомобиля. Зимний морозный воздух тут же ворвался внутрь и быстро развеял тяжёлый сигаретный дым, повисший в салоне автомобиля. «Серый человек» нахмурился каким-то своим мыслям, после чего, вместо слов лишь тяжело вздохнув, выбросил окурок в окно и спокойно вышел из машины. Василий Иванович тут же поспешил вслед за ним, не желая дольше необходимого оставаться в одном помещении с тем странного вида «болванчиком».

Впрочем, ему не пришлось идти далеко. Только выйдя наружу, «серый человек» сразу прислонился к двери автомобиля и принялся без какого-либо интереса наблюдать за тем, что происходило в противоположном от них углу двора. Там во тьме наступившей ночи, избегая света фонарей, осторожно крались трое человек. Если быть точнее, их было четверо, да вот только четвёртый, вероятнее всего, находился без сознания.

Наблюдавший за этим «серый человек», к собственному удивлению, при виде них слабо улыбнулся, и уже в следующее мгновение один из фонарей, который столь неудачно освещал вход в нужный им подъезд, закряхтел и погас. Один из крадущихся немедленно остановился, быстрым движением руки призвав к тому же и остальных. Внимательно оглядевшись по сторонам, первый из шедших на мгновение коснулся взглядом и их чёрного автомобиля, но, казалось, ничего интересного так и не обнаружил. Убедившись в том, что путь безопасен, они осторожно зашли в подъезд.

— Что это за?!. — испуганно воскликнул «девятый», поспешно отступив ближе к «серому человеку». Впрочем, момент испуга не продлился долго. Довольно быстро взяв себя в руки, он повернулся к мужчине в длинном чёрном пальто и осторожно поинтересовался, — Извините, а вы, случаем, не знаете, что это такое? Что там находится? — после чего кивнул в сторону выхода со двора.

А по ту сторону от въезда находилось… Ничто. Точнее, в белом бескрайнем «ничто» лениво проплывали отдельные части кирпичных домов, детали машин и даже конечности людей, которые, вопреки собственной неполноценности, продолжали старательно имитировать жизнь. Ноги, шагающие отдельно от своих туловищ, подвески машин, спокойно поворачивающие на несуществующем перекрёстке, светофоры, мигающие в каком-то собственном, недоступном для других ритме. Всё это выглядело очень и очень «неправильно», но в то же время отчего-то невероятно завораживающе. Казалось, если продолжить всматриваться во всё это, то в какой-то момент ноги сами двинутся навстречу этой прекрасной и опасной картине. От осознания этого сразу становилось страшно. Из страха и родился выкрик, сорвавшийся с губ «девятого».

— Что там находится, спрашиваете… Василий Иванович, вы когда-нибудь слышали об «эффекте наблюдателя»? Веществу необходим наблюдатель. Если за ним никто не наблюдает, оно исчезает. Звучит немного странно, но в нашем случае вполне применимо, — «серый человек» на мгновение прикрыл глаза, после чего посмотрел в ту же сторону, что и «девятый».

Буквально в следующий миг рассредоточенное, но в то же время завораживающее «ничто» приняло упорядоченный вид. Отдельные «куски» улицы встали на предназначенные им места, и вот перед ними уже предстала картина уютного вечернего города: широкие улицы, стремительные автомобили и спешащие по домам люди, в последнее мгновение вспоминающие о пустующем холодильнике и оттого решившие забежать в магазины с кричаще яркими вывесками. Всё пришло в «норму» так быстро, что Василий Иванович даже не поверил своим глазам. Самое настоящее волшебство, не иначе.

— Думаю, всё потому, что сейчас мы находимся не в полноценном сне, а лишь на его руинах. Сергей Николаевич уже давным-давно очнулся или же видит сейчас совершенно другой сон, не в этом суть. Самое важное, что это место продолжает существовать только по той причине, что здесь находятся люди, которые некогда принимали участие в третьем «сценарии»: я да «четвёртый». Мы и есть те самые «наблюдатели», в глазах которых «вещество» или же в нашем случае декорации третьего «сценария» продолжают существовать, поскольку мы помним, как они выглядели изначально. В этом заключается наша самая большая проблема, поскольку воспоминания имеют свойство… Стираться. Особенно у тех, кто провёл в «Заповедном саду» слишком много времени, — произнёс «серый человек», после чего слегка мотнул головой.

Стоило ему это сделать, как его внешность резко изменилась. Теперь вместо мужчины среднего роста, чьё лицо было скрыто вязким туманом, перед «девятым» стоял высокий светловолосый мужчина, обладатель пронзительного взгляда серых глаз. Поправив свой бежевый костюм, он одарил Василия Ивановича мимолётным взглядом:

— Я не доверяю памяти «четвёртого» и, честно говоря, не знаю, что произойдёт, если наблюдатель отвернётся, а вещество исчезнет. Так что нам нужно как можно скорее вернуть их в более безопасное место, — уже тише добавил тот и уверенным шагом двинулся в том же направлении, что и недавно скрывшаяся в подъезде компания.

***

Тимофей отвернулся и плотно зажмурил глаза, мысленно взмолившись всем богам о том, чтобы настороженность «местных жителей» оказалась не слишком высока и те не вызвали местную же «полицию». Впрочем, даже и не нужно было быть особенно внимательным соседом, чтобы сразу понять, что их троица выглядела, мягко скажем, подозрительно. Если бы сам «четвёртый» случайно стал свидетелем чего-то похожего, то он, недолго думая, сразу набрал бы на телефоне заученные наизусть цифры и позвонил бы в местный полицейский участок, тем самым, без сомнения, предупредив совершение противоправных действий. А как ещё можно было назвать то, чем они теперь втроём дружно занимались?

«Шестой», он же Матвей, как он сам попросил себя называть, Юрьевич, с невозмутимым видом держал на руках девушку, которая была без сознания и которую тщательно ощупывала на предмет наличия ключей от квартиры другая девушка. Тимофею же доверили, пожалуй, самую «ответственную» роль — стоять на стрёме, пока они занимались всеми этими непотребствами. Занимались, к слову, как-то слишком уж долго, отчего у девушки в конце концов закончилось терпение.

— Если мой учитель когда-нибудь узнает, для чего я использую магию, тьфу-тьфу, — плюнула девушка через плечо, — он меня точно отхлещет розгами и даже на титул не посмотрит, — пробормотала та и склонилась над дверным замком. Прошептав что-то, она сложила руки в странном жесте, после чего дверь внезапно щёлкнула и открылась. — Чего стоите как истуканы? А ну бегом сюда! Заходим-заходим, не стесняемся. Совсем скоро бабушки-соседки встанут после дневного сна и отправятся на вечерний променад! Увидят — точно полицию вызовут! — поторопила она их.

Тимофей, совершенно не понимая, в какой именно момент он умудрился во всё это вляпаться, пропустил в квартиру «шестого» с двумя девушками, последним зайдя внутрь и захлопнув за ними входную дверь. Вновь мысленно взмолившись о том, чтобы за ними уже не «выехали», он развернулся и окинул быстрым взглядом прихожую чужой квартиры. Та оказалась самой обыкновенной: немного тесноватой, с деревянной коробкой-шкафом для курток и старыми, местами отклеившимися обоями на стенах. Удивительно, но при всём этом в этой квартире витала неповторимая атмосфера домашнего уюта.

Перед его глазами на мгновение промелькнули картины его собственного родного дома, но практически сразу развеялись. Подумать только, он так давно не появлялся дома, что уже даже забыл, как тот выглядел.

— …Олечка, милая, посмотри-ка на меня, — ласковым голоском протянула девушка. Вторая девушка, которая всё это время находилась без сознания, открыла глаза и посмотрела на неё осоловелым взглядом.

Тимофей и сам невольно отозвался на просьбу девушки и посмотрел в их сторону. При свете включённой люстры ему наконец-то довелось рассмотреть, что же это такая за «Ольга», внезапно ставшая «Олечкой», была. А была это совсем ещё молоденькая девчонка, вероятно, даже школьница, которая вся с головы и до самых пят промокла из-за снега и теперь выглядела так, словно её только что вытащили прямиком из ближайшей канавы. Конечно, они принесли её вовсе не из «канавы», а из «гаражей», но это звучало даже ещё хуже, чем из «канавы». И Тимофею при мысли об этом тоже стало только хуже. Правда, и чем они с Матвеем только теперь занимаются? Им необходимо было отыскать способ выбраться из ловушки «серого человека» и вернуться в «сад-77», а они занимаются чёрт пойми чем…

— …Олечка, послушай меня внимательно. Ты вместе с подружками играла после школы в снежки. Извалялась вся в снегу, будто тебе не шестнадцать, а десять, и из-за этого жутко замёрзла. Ближе к вечеру ты наконец-то вернулась домой, в тепло и первым делом отправилась в душ, чтобы как следует там согреться. Давай, поспеши. Совсем скоро вернётся из университета твой старший брат, — поторопила та Ольгу. Девушка, растерявшись, встала и, стянув с себя сапоги с зимней курткой, медленно двинулась в сторону ванной, слегка покачиваясь при этом из стороны в сторону. — …А мы с вами двумя сейчас отсюда быстренько уйдём, а то ещё столкнёмся с Артёмом — объяснить ему точно не сможем, что тут происходит, — скомандовала та и буквально вытолкала их из квартиры.

С помощью всё той же магии девушка поспешно закрыла входную дверь, после чего скорым шагом спустилась по лестнице на первый этаж. Под лестницей в подъезде находилась дверь, ведущая в подвал, около которой та и остановилась. Достав ключ из кармана куртки, она немного повозилась, но вскоре всё же смогла справиться с висевшим на двери замком. Открыв дверь, махом руки она позвала их пойти за собой и первой спустилась ещё ниже, прямиком в подвал. Тимофей переглянулся с Матвеем, после чего они вместе последовали вслед за ней.

Вероятно, со времён ремонта в подвале прошло ещё больше времени, чем с ремонта в подъезде, если он там, конечно, в принципе когда-то проводился. Так, если стены в подъезде ещё были кое-как, но покрашены, а ступени с пролётами изредка подметали, то подвал выглядел так, будто в него дольше, чем на две-три минуты старались не заходить. Вещи жителей дома были небрежно расставлены по разным углам: чьи-то прошлогодние закатки вполне мирно сосуществовали с ржавыми велосипедами и детскими самокатами, создавая неповторимую атмосферу огромной кладовки.

— Это, между прочим, чужие помидоры, так что не заглядывайся на них, — заметив повышенное внимание к ним со стороны Тимофея, между делом бросил ему «шестой». — Да и не забывай, что они всё-таки ненастоящие. Как и абсолютно всё тут, включая эту девушку, — с лёгкой улыбкой на лице напомнил тот, после чего вновь стал серьёзным. — Чем дольше мы тут находимся, тем больше вопросов у меня к этому месту возникает. Как только выдастся подходящая возможность, надо будет обсудить, что делать дальше. Нельзя нам оставаться здесь надолго, ой как нельзя.

Как только он произнёс эти слова, шедшая впереди них девушка принялась активно их подгонять:

— Ребят, вы собираетесь возвращаться на «Первомайскую» или хотите выйти наружу и ещё немного подышать свежим воздухом? Я вас, случаем, не отвлекла от какого-нибудь очередного важного поручения нашего «Дока»? Если так, то не стесняйтесь, прямо скажите ему, что это я вас отвлекла, — махнула та рукой, остановившись около одной из стен подвала.

Без особого труда отодвинув в сторону старый велосипед с уже давным-давно сдувшимися шинами, девушка освободила для них доступ к внешне самой обыкновенной стене, после чего привычным движением нажала на несколько кирпичей да небрежно провела указательным пальцем по нескольким бетонным швам, тем самым, по итогу, начертив странного вида неправильный многоугольник. Стоило ей это сделать, как стена тут же пошла мелкой рябью, после чего медленно отъехала в сторону, открывая им проход внутрь. Девушка, на прощание не глядя махнув им рукой, уверенно вошла в образовавшийся проём, практически сразу затерявшись средь торговых прилавков, щедро набитых самыми невообразимыми товарами. Таким образом, войдя в подвал, они, по итогу, очутились… На рынке?

— Интересно, а жители дома в курсе, что прямо под ними явно без согласования с местными властями функционирует довольно-таки немаленький такой рынок? Не говоря уже о том, что за примечательные вещички здесь можно отыскать… — оглядываясь по сторонам, вроде бы даже искренне поинтересовался «шестой». — Хотя о чём я спрашиваю? Это же одна из историй нашей «чудо-писательницы». Здесь решаются судьбы целых миров, а о комфорте жителей первого этажа никто и не подумает.

— Я с первого раза понял, что ты не поклонник творчества Пелагеи Андреевны. Это от тебя и не требуется. Лучше прекращай болтать и будь внимательнее. Что-то мне здесь совсем-совсем не нравится, — стараясь держать того в поле зрения, произнёс Тимофей, вместе с тем осторожно оглядываясь по сторонам.

Чем дольше он наблюдал за этим местом, тем больше его охватывала атмосфера «подпольного рынка», а в таких местах, как известно, редко происходило что-то хорошее. Зато приключений на свою «пятую точку» можно было отхватить с лихвой. Только этого им для полного счастья теперь не хватало.

— А что конкретно тебе здесь не приходится по душе? От абстрактного «чего-то», знаешь ли, держаться подальше заметно тяжелее, чем от какого-то конкретного, допустим, субъекта, — просто не мог не поделиться с ним своим экспертным мнением «шестой».

Тимофей в ответ лишь скривил лицо, после чего, опомнившись, поспешно принял более серьёзный вид. Его вывели из себя даже не сами слова Матвея, те-то вполне себе были весьма логичными, а своя собственная неспособность внятно что-то ответить на его замечание.

«Четвёртый» был готов дать руку на отсечение, что в этом месте было жизненно необходимо держать ухо в остро, и его слова были вовсе не обычным предположением, основанным на первом не самом положительном впечатлении, а чем-то вполне себе обоснованным, будто бы даже подкреплённом какими-то объективными фактами. Но что это было за обоснование? И что это были за «объективные факты»? Почему ему казалось, что стоит ему постараться ещё хотя бы чуть-чуть усерднее — и забытое в его мыслях вновь обретёт свою изначальную форму. Но почему именно «забытое»? Значит, это место всё-таки не было ему всего лишь «смутно знакомым»? С учётом того, что «шестой» был уверен в том, что всё их окружавшее являлось декорациями к одной из историй Пелагеи Андреевны, то можно было предположить, что они и правда находились в одном из предыдущих «сценариев» и он когда-то в нём даже участвовал. Но почему он всё никак не мог вспомнить обстоятельства этого «сценария»? Каким он шёл по очереди? Может, стоило перебрать все «сценарии», начиная от первого и до последнего четырнадцатого? Но почему уже с самого начала он чувствует, что количество тех «сценариев», которые тот может припомнить, сильно не совпадает с фактическим числом «сценариев» с его участием? От мысли об этом у него отчего-то затряслись руки.

— Я тебя прошу, сделай лицо чуть-чуть попроще, — прервал поток его безрадостных мыслей «шестой». — Пока что будем работать с тем, что имеем, а имеем мы сейчас не так уж и много. С одной стороны, это и не сказать, чтобы особо хорошо, но и не сказать, что плохо. По крайней мере, распыляться на всякую мелочёвку лишний раз не придётся. Мы точно знаем, что нам каким-то образом удалось перейти из одного «сценария» в, вероятнее всего, другой «сценарий». Это произошло тогда, когда мы пересекли лес, — принялся вслух рассуждать тот, остановившись у пыльной кирпичной стены и прислонившись к ней плечом. — Из этого выходит, что теперь мы, по меньшей мере, знаем, что из леса можно выбраться, но это никак не поможет нам добиться «хорошей» концовки. А ещё тот мальчишка, Веденей, всё-таки является самым обыкновенным «болванчиком», как и все остальные наши «товарищи», которые нам совсем не товарищи, — в подвале было довольно тепло, оттого долго находиться в помещении в зимней куртке было не самой лучшей идеей. Похлопав себя по красным щекам, Матвей расстегнул свой пуховик и стянул с головы шапку. — Надеюсь, то, что он исчез при переходе от «сценария» к «сценарию», смогло тебя в этом убедить.

Тимофей последовал его примеру и стянул шарф, плотно обмотанный вокруг его шеи, затем также расстегнув молнию на своём пуховике. Решив не зацикливать на его последних словах, он ухватился за основную мысль всего его высказывания и спросил:

— Считаешь, что мы не сможем самостоятельно выбраться из этого «сценария» в «Заповедный сад»? И правда, мы только и делаем, что бродим кругами, спасая школьниц и вскрывая замки чужих квартир, этим давая лишь больше времени «серому человеку», чтобы он уж наверняка смог нас отыскать, — кое-как запихнув шарф в карман пуховика, Тимофей посмотрел на не спешившего его переубеждать в этом Матвея. Значит, их выводы совпали. — В самом начале тот мерзкий голос сказал, что от нас требуется всего лишь отыскать для Веденея друзей. Может, нам стоит попробовать так и поступить?

— Я не просто «считаю», что нам не удастся самостоятельно выбраться, я в этом совершенно уверен. Мы будто слепые котята затерялись в трёх соснах, не зная, как выбраться из этого «сложнейшего лабиринта». Чутьё подсказывает мне, что «серый человек» уже знает, где мы, но не спешит вмешиваться, считая все наши потуги забавным зрелищем… Постой-постой. Что ты только что сказал? Попробовать отыскать друзей? А ты до сих пор не попытался это сделать? — привычный саркастичный тон голоса Матвея сменился на недоверчивый. Увидев, что Тимофей слегка качнул головой, тем самым ответив на его вопрос, «шестой» не смог сдержать кривой усмешки. — Тогда нет ничего удивительно в том, что ты так трясся над тем маленьким ублюдком. Конечно, было бы куда лучше, если бы ты самостоятельно вынес урок, получив все шишки на свою непутёвую голову, но, так и быть, в условиях нависшей над нами беды поделюсь с тобой своим личным опытом, — развёл он руки в стороны с видом, так и кричащим, мол, «не стоит благодарить столь замечательного меня за такую невероятную щедрость». — Знай, что ни поиск для него друзей со стороны, ни становление другом самому никоем образом не помогут тебе выйти на «хорошую концовку». Этот ребёнок — всего лишь шестерёнка в очередной ловушке, которая приведёт тебя обратно к нашему старому-доброму другу «Дубу». Так что нам с тобой нужно вместе дружно подумать над тем, что мы оба ещё не пытались сделать. Но, опять же, то, что нам удастся достигнуть «хорошей концовки», вовсе не означает, что «серый ублюдок» сдержит своё слово и освободит нас. Нужно быть готовым ко всему, включая худшие из возможных вариантов.

— Бессмысленно запирать нас в «сценарии» на всю нашу жизнь. Вероятнее всего, должны существовать пути наружу, нам осталось всего лишь отыскать их. «Всего лишь», ха, — с лёгкой иронией в голосе поддержал его «четвёртый».

***

На этом поистине поражающем воображение рынке, расположившемся в подвале самой обыкновенной кирпичной пятиэтажки, было на удивление многолюдно. У каждого изрядно потрёпанного торгового прилавка неизменно стояли по три-четыре человека, хором с остервенением выбивавшие у продавцов скидку да побольше. Последние, к слову, явно были не лыком шиты — ведя спор сразу с несколькими покупателями, на каждое их едкое слово они умудрялись налить столько приторно сладкой лести, что под конец у обеих сторон начинало натурально сводить зубы от сладости, но попытаться, как искренне считали сами покупатели, всё равно стоило, ведь цены тут были действительно кусачими. И в том не было совершенно ничего удивительного. На этом рынке торговали весьма экзотичным для этого мира товаром: частями тел невиданных зверей, которые можно было использовать как в пищу, так и при изготовлении зелий, а также различными элементами брони и оружия, что выглядело несколько странно при осознании того, что в считанных метрах от них располагалась дорога, по которой разъезжали автомобили. Из-за своей «экзотичности» товары и были невообразимо дороги, так ещё и, помимо этого, продавцы принимали не просто только наличными, а именно что золотыми монетами.

И вот среди этих бесконечных прилавков и устроились двое мужчин, с донельзя серьёзным видом принявшись обсуждать план своих дальнейших действий. Обсуждали они его довольно долго и тщательно. Жаль, что успели они обсудить далеко не всё, когда к ним неожиданно кое-кто подошёл.

Ни один из них, честно говоря, никогда бы не подумал, что столь эффектная девушка когда-нибудь решит остановиться у таких, как они, пусть они и не считали свою самооценку заниженной. Просто девушка была действительно поистине выдающейся. Длинноногая блондинка с крупными накрученными локонами, одетая в чёрную норковую шубку, из-под полов которой выглядывала атласная ткань её тёмно-бордового платья, встала прямо перед ними, окинув их внимательным взглядом своих густо подведённых тёмно-синих глаз.

— Так вот это вы где всё это время от нас прятались. Мы с Васильком, знаете ли, раз сто всю «Первомайскую» вдоль и поперёк в поисках вас оббегали, а вы, оказывается, в угол забились и теперь стараетесь особо не отсвечивать. Признавайтесь, натворили чего в городе? — фыркнула та, после чего поправила свою слегка растрёпанную причёску. — Ладно, не буду вас допрашивать — мне за это не доплачивают. Чего сидите? Поднимайтесь, красавчики. Агата Игоревна уже давненько зазывает вас обоих в свой офис. Вроде как, дело очень серьёзное, так что не стоит заставлять её ждать ещё дольше. Правильно? Правильно, — кивнула она, после чего развернулась и слегка качнув плечом призвала их пойти за собой.

Тимофей быстро переглянулся с Матвеем. Тот, особо не таясь, хмыкнул в ответ на его невысказанный вслух вопрос.

— Как мы с самого начала и подозревали, за нами всё-таки пришли, — поднявшись, тот оттряхнул штаны от грязи и спокойным шагом двинулся вслед за слегка покачивающей бёдрами девушкой. — Что же, ставлю свой месячный оклад на то, что за нами с тобой прибыл один весьма высокопоставленный гость. Не будем заставлять его слишком долго ждать, а то ещё, глядишь, расстроим его. А кто знает, что он начинает творить, когда расстраивается, так ведь? Может, он начинает пачками рассылать людей в миры, в которых заставляет переживать их зацикленные кошмары? Нестерпимую физическую или ментальную боль. Ведь неизвестно, человек ли этот наш «высокопоставленный гость». Возможно, всё человеческое нашему «гостю» чуждо, — еле слышно закончил «шестой».

— Если у, как ты выразился, «высокопоставленного гостя» есть способность слышать всё, что происходит в пределах «сценария», то своими заявлении ты вполне мог выбить из него хоть что-то «человеческое», — негромко же ответил ему Тимофей. — Но он и правда всё-таки смог отыскать нас здесь. Интересно, если мы прямо сейчас попытаемся сбежать, ему удастся нас поймать?

— Предположу, что если ты в качестве эксперимента решишь провернуть нечто этакое, то подвальная дверь, к примеру, просто не откроется. Проверять это я тебе, конечно же, не советую. А насчёт подслушки… Думаю, после того, как мы покинули тот лес, он потерял возможность за нами подслушивать, так что не трясись. Пока можно не сдерживаться в словах, а вот потом… Посмотрим, что он собирается нам сказать. В конце концов, это будет его первое появление с тех самых пор, как нас заключили в том лесу, — нахмурившись, пробормотал Матвей.

— Больше двух говорят вслух! — внезапно остановившись и резко развернувшись к ним лицом, отчитала их блондинка, окинув их донельзя недовольным взглядом. — Знаете ли, это, по меньшей мере, неприлично, шептаться друг с другом в присутствии третьего человека. Если так сильно хотите посекретничать, то подождите того момента, когда останетесь наедине, а то заладили: шу-шу-шу, шу-шу-шу. Как мыши в кладовой, честное словно!

И дальше действовать на нервы этой девушке они не решились, поэтому единодушно решили свернуть своё обсуждение, молча отправившись за ней.

Дорога до офиса некой Агаты Игоревны выдалась несколько странной. Тимофея не отпускало ощущение того, что они с Матвеем выполняли роль суровых телохранителей, за крепкими спинами которых укрывалась всемирно известная актриса ли певица. Благо, поклонники у «звезды» оказались весьма воспитанными: пусть они и, не сдерживаясь, радостно восклицали да восхищённо вздыхали, приветствуя своего кумира, но в то же время как-то не спешили приближаться к ней, дозволив себе лишь провожать её фигуру полным искреннего обожания взглядом.

— «Ох, если бы и в институте по мне кто-то так вздыхал».

— Ты что-то сказал? — отозвался Матвей, скосив на «четвёртого» взгляд.

Тимофей растерянно моргнул, не сразу сообразив, что именно им только что была произнесена предыдущая фраза: «Ох, если бы и в институте по мне кто-то так вздыхал». Почему-то он внезапно ощутил полную уверенность в том, что однажды, ступая по этому грязному бетонному полу на десятисантиметровых тонких каблуках, точно такую же фразу произнесла Маргарита. С высока посмотрев на лебезящих перед ней обитателей «Первомайской», она еле слышно фыркнула, после чего одарила их высокомерным взглядом. У любых других людей это могло бы вызвать раздражение или даже разозлить, но в этом месте её персонаж был не только всеми любим, но и глубоко уважаем. Здесь ей было позволено даже больше, чем в «саду-77», из-за чего она и испытывала лёгкое недовольство. Разве не могут ею так же восхищаться и в институте? Разве она этого не достойна?..

— …Кажется, мне удалось что-то вспомнить. Скорее всего, это место и правда является декорацией одного из «сценариев», в котором я участвовал. Но я всё ещё не могу вспомнить, что именно тогда происходило, — пробормотал Тимофей, приложив ладонь ко лбу загудевшей от напряжения головы.

— Не мучай ты так себя. Всё равно сейчас от этого будет мало толка — только себе хуже сделаешь, — на редкость заботливо произнёс «шестой», но затем, словно осознав, что позволил себе быть слишком добрым к нему, даже излишне поспешно добавил. — Лучше потрать свои оставшиеся немногочисленные умственные силы на дальнейший разговор с «серым ублюдком». Пусть от тебя явно будет мало пользы, но мне и этого будет достаточно. Главное, не филонь, а там как-нибудь, но справимся.

— Заткнись ты уже, — только и смог, что ответить ему Тимофей, вновь поймав на себе недовольный взгляд блондинки.

Так в атмосфере всеобщего обожания, которое им не принадлежало, они прошли от одного конца рынка до другого. Там в самом конце стихийно образовавшейся «главной улицы» располагалась скромная будочка с маленьким окошком, по ту сторону которого вместо штор весели плотные горизонтальные жалюзи. Остановившись напротив входа в будочку, девушка привычным движением быстро поправила причёску с шубкой и, прочистив горло, постучала в дверь.

— Агата Игоревна, это я! Я их привела! — на удивление тонким ласковым голоском пропела девушка, в мгновение ока превратившись из разъярённой фурии в маленького ангелочка.

— Анюта? Заходи, и ребят с собой заводи, — прозвучал из-за входной двери уже знакомый им голос.

Получается, ту девушку, вместе с которой они не вполне законно проникли на территорию чужой квартиры, звали Агата Игоревна? Местное начальство и правда оказалось под стать подвластной ему территории.

С учётом того, что столь огромный по размерам рынок умудрился поместиться в небольшом подвале самой обыкновенной кирпичной пятиэтажки, можно было предположить, что внутри этой небольшой «будочки» окажется просторный кабинет, который соответствовал бы «высокому начальству», которому он принадлежал. Но Тимофей чувствовал, что это совсем не так. Заходя внутрь, он доверился своему предчувствию и не начал ломиться вперёд, предусмотрительно остановившись ближе к двери. И… В «будке» действительно оказалось довольно тесно: если в обычное время два-три человека вполне могли внутри разминуться, не столкнувшись при этом плечами, то в условиях нынешнего столпотворения это было сделать практически невозможно. Шесть человек — это всё-таки не трое, особенно, если двое из них одной своей тяжёлой аурой вполне могли без труда вытеснить всех остальных.

— Хорошо вы спрятались, Тимофей, Матвей. Долго пришлось искать. Я уж думала самой на ваши поиски отправиться, — не отрывая взгляда от своего гостя, протянула повстречавшаяся им прежде девушка, Агата Игоревна.

Над потолком кабинета горела повисшая на проводах лампочка, медленно покачивающаяся из стороны в сторону. Её свет, однако, было настолько слаб, что несколько настольных ламп, стоявших как на столе, так и втиснутых меж книжных полок да близ на потемневших от старости деревянных комодов, освещали помещение в разы лучше. Именно благодаря им, у Тимофея появилась возможность получше рассмотреть, вероятно, одно из основных действующих лиц этой истории.

Переплетя меж собой пальцы рук, за письменным столом расслабленно восседала брюнетка, что возрастом была, вероятно, ближе к тридцати годам. На ней всё ещё была надета тёплая зимняя куртка, однако чёрные вязаные шапка, шарф и перчатки, явно составлявшие единый комплект, были сняты и брошены прямо поверх стопки с документами. Прищурившись, девушка смотрела своими необыкновенными фиолетовыми глазами прямо на улыбчивого мужчину, преспокойно сидевшего себе по другую сторону от её стола. Впрочем, по её взгляду, казалось, что перед ней сидел не человек, а самый настоящий дикий зверь, который был куда опаснее той «теневой твари» и от которого вполне можно было ожидать всё, что угодно. Это, однако, совершенно нельзя было соотнести с внешним видом мужчины: строгий бежевый костюм, чёрное зимнее пальто и тёмно-бордовый вязаный шарф, плотно облегавший его шею. Тот даже и не подумал снять верхнюю одежду, будто заранее знал, что забежит в это место мимоходом, буквально поздоровается и уйдёт восвояси. Но то, что для него ровным счётом ничего не значило, вызывало у сидевшей напротив девушки серьёзную обеспокоенность, и Тимофей целиком и полностью разделял её чувства.

Ему оказалось достаточно всего одного мимолётно брошенного взгляда, чтобы понять, кто именно перед ним находился. «Серый человек» с улыбкой на лице кивнул им обоим в знак приветствия. Стоявший рядом с Тимофеем Матвей, вероятно, также смог увериться в мысли о том, кем был сидевший перед ним мужчина, пусть история их знакомства и была гораздо короче. «Шестой» ответил на его приветствие кривой ухмылкой, но сразу сыпать в ответ остротами не спешил. Вместо этого, он вскинул бровь и будто бы даже вежливо поинтересовался:

— Чем мы можем быть вам полезны, уважаемый?

— Это и мне, между прочим, будет очень интересно услышать, — спросила следом Агата Игоревна, продолжая сверлить взглядом мужчину в светлом костюме.

В её взгляде буквально побуквенно читалось: «Не знаю, по какой такой важной причине мои подчинённые могли тебе понадобиться, но у нас тут ты гость нежеланный. Терпение наше отнюдь не безгранично, так что лучше поскорее собирай свои вещички и в ритме вальса иди отсюда подобру-поздорову».

— Ну и как ваше мнение? Вам понравилось в этом «сценарии»? — не теряя своего напускного дружелюбия, спросил в ответ у двоих исследователей «серый человек», совершенно не обращая внимание на едкий тон голоса девушки.

Той явно не понравилось, что её так открыто проигнорировали. Приподнявшись со своего места, она нависла над столом, грозно воззрившись на незваного гостя. И вот, когда, казалось, с её губ были готовы сорваться несколько не самых приятных уху фраз, мужчина в пальто плавно поднял руку в белой перчатке, после чего медленно опустил её. Острый взгляд девушки вмиг потерял всякую осмысленность, став абсолютно пустым, лишённым и тени каких-либо человеческих эмоций. Словно самый настоящий «болванчик», она молча опустилась обратно в своё старое потрёпанное кресло и замерла, выглядя при этом так, словно ничего в целом мире не способно её потревожить. Марионетка, которая не придёт в движение, пока её хозяин не прикажет ей это сделать.

— …В те времена технология «искусственного моделирования сна во сне» ещё не была на ходу. Каждый «сценарий» в самом прямом смысле этого слова выстраивался по «сценам». Индивидуальный подход приводил к тому, что создавалось ощущение, будто каждая декорация обладает душой. Теперь всего этого уже не увидеть. Новые «сценарии» выстраиваются на основе старых, вперёд качества на первое место вышла скорость. И людей из «сада-77» совершенно не волнует то, к чему это может привести. Эксперимент есть эксперимент, а подопытные кролики на то и зовутся подопытными, чтобы не на своей, а на их шкурах узнавать о различных «побочных» действиях, — слабо покачал головой «серый человек».

— Значит, мы всё-таки находимся средь декораций одного из предыдущих «сценариев»? — бросив короткий взгляд в сторону Тимофея, спросил Матвей.

«Серый человек» слегка приподнял в недоумении светлые брови, затем уже в открытую вопросительно посмотрев на «четвёртого».

— Всё верно, это декорации одного из первых по счёту «сценариев». Если мне не изменяет память, то третьего по счёту, — медленно кивнув, подтвердил он его предположение. — Но к чему этот вопрос? Неужели «четвёртый» не рассказал тебе об этом? Он же как раз во всём этом уча… — начал было говорить «серый человек», но сам оборвал свою же фразу.

Опустив взгляд, мужчина нахмурился, явно подумав о чём-то, что нельзя было назвать особо приятным. Неприятно было и Тимофею, поскольку в его присутствии обсуждали то, чего он по какой-то неизвестной причине практически не помнил.

Да, он участвовал практически в каждом «сценарии», исключая всего пару штук, на время которых его отправили в небольшой «отпуск». Был ли среди этой «пары штук» третий «сценарий»? Чутьё упрямо твердило ему о том, что нет, не был. Мало того, что для «отпуска» было ещё слишком рано, так к тому же разрозненные обрывки воспоминаний, всплывавшие в его мыслях то тут, то там, утверждали об обратном. Спорить было бесполезно — он точно когда-то прежде принимал участие в этом «сценарии», но по какой-то причине обстоятельства того времени практически полностью стёрлись из его памяти. Но как такое могло произойти? Причиной тому была его «дырявая» память, или нечто иное? Но тогда что именно? И было ли это как-то связано с тем, что он так и не смог вспомнить, как выглядит прихожая его родного дома?

— …Аж третий «сценарий»? Тогда я ещё меньше понимаю, каким образом мы умудрились здесь очутиться, — продолжил разговор Матвей.

По выражению его лица сразу становилось ясно, что он и рад был бы развить иное направление этой беседы, но оба его собеседника явно не были к этому расположены. Ан-нет, «собеседников» у него было не двое, а трое. «Шестой» с лёгким недоумением перевёл взгляд с фигуры «серого человека» чуть-чуть выше. И правду говорят, существуют люди, которые одним своим присутствием перетягивают всё внимание на себя: Матвей даже и не заметил, что за спиной мужчины, с какой-то явно сомнительной целью сложив губы трубочкой, стоял «девятый номер». Выглядел тот при этом настолько нелепо, что «шестой» не смог сдержать рвущийся наружу смешок.

— Василий Иванович, а чем это вы тут у нас заниматься собираетесь? Должен ли я начать волноваться за свои честь и достоинство? Или это кому-то другому не повезло стать вашей любовной целью? Передайте этому несчастному, что я ему искренне сочувствую.

— Василий Иванович! — одновременно вместе с ним воскликнул Тимофей и, не обращая внимание на говорившего Матвея, продолжил, — Как хорошо, что с вами всё в порядке! Я так волновался за вас! Но что произошло с вашим лицом? Неужто у вас спазм мышц?

«Неожиданное появление» Василия Ивановича на время оттеснило безрадостные мысли в голове у Тимофея. От момента получения его самой первой «плохой концовки» и вплоть до этой минуты он совершенно ничего не знал о судьбе своего товарища, и потому не мог не испытывать поэтому поводу волнение. «Девятый» в его глазах был человеком хоть и старательным, но всё же уже в возрасте и оттого более подверженным различного рода опасностям. То, что он в течение столь длительного времени не выходил с ними на связь, представляло из себя скорее плохой знак, чем хороший. Вдруг «сценарий», поставленный «серым человеком», сломил мужчину? Или даже могло случиться такое, что чудовище, повстречавшееся Тимофею во время первого «прохождения», и было потерявшим разум Василием Ивановичем? Безумным и оттого совершенно беззащитным.

Увидев же «девятый номер» целым и, вроде как, даже невредимым, Тимофей ощутил, как часть его внутреннего напряжения заметно ослабла. Только вот выражение лица его старшего товарища вызывало у него вопросы. Конечно, можно было предположить, что он решил заняться «фейсфитнесом», но для этого явно были неподходящие время и место. Зато рядом с тем сидело крайне бессовестное создание, которое вполне могло быть за это в ответе.

Василий Иванович, который на протяжении всего этого времени находился с ними в одном помещении и на которого те совершенно не обращали внимание, что-то невнятно промычал, после чего с крайне печальным видом опустил голову. «Серый человек», обернувшись, будто бы даже с сожалением посмотрел на него.

— Мне очень жаль, что вам, Василий Иванович, сейчас приходится испытывать некоторое неудобство, но мы оба знаем, что в ином случае вы бы просто не смогли удержать свой язык за зубами. Как бы я вас об этом старательно ни просил, — со вздохом сказал мужчина. — Пока вы путешествовали меж «сценариями», мы успели многое с ним обсудить. Да, как вы наверняка уже успели догадаться, Василий Иванович «одержал победу», за что и был вознаграждён долгой и не самой приятной беседой со мной. Но то его право, которым он воспользовался, а вот вы оба нарушили правила, покинув отведённую вам «игровую площадку», — с каждым словом его улыбка начала становиться всё более и более натянутой, пока всем не стало ясно, что вся эта ситуация его отнюдь не веселила. — Я только всё понять не могу, по какой причине вы так отчаянно стремитесь к самоуничтожению? «Заповедный сад» медленно, но верно убивает вас, разве вы сами этого не замечаете? Он просто не предназначен для того, чтобы по нему ступали люди. Тимофей, разве ты сам на себе не ощущаешь его влияние? — посмотрел он прямо на «четвёртого». — Я ведь правильно понял, что ты совершенно ничего не помнишь о третьем «сценарии»? А о более ранних событиях? Нет, первый и второй «сценарий», а также твоё знакомство с Арсением забывать нельзя, поэтому «команда психологов» после каждого пробуждения обязательно проговаривают всё это с тобой, чтобы ты не забывал, из-за чего и ради чего каждый раз ложишься спать в том железном ящике. А что насчёт твоего дома? Ты помнишь свой адрес? Даты рождения родителей? Имя классного руководителя? Букву класса, в котором учился? Первыми чаще всего уходят «старые» воспоминания, которые некоторое время ничем не подкреплялись. Даже подъезд, в котором прожил больше двадцати лет… — он с силой мотнул головой. — Учёные из института сообщили вам об этом перед тем, как отправить вас сюда? Объяснили, насколько опасно это место? А ведь никаких способов ни защиты, ни лечения не существует, — распалившись, казалось, на одном дыхании высказался тот, после чего, опустив голову, откинулся на спинку кресла. Подперев голову рукой, он негромко пробормотал, — Это всё совсем-совсем не должно меня волновать, но почему я из раза в раз пытаюсь это до вас донести? Мы даже не знакомы. Это всё его вина? Это его проклятое влияние заставляет меня волноваться за их судьбу? — принялся тот, казалось, говорить с самим с собой. В этот момент от него повеяло самым настоящим безумием.

— Ты говоришь, что это место опасно для нас, но что насчёт тебя самого? Ты сам-то не находишься в опасности, пока болтаешь тут с нами? — спросил тогда «шестой», внимательно следя за изменениями в его настроении. — Уважаемый, ты находишься здесь куда дольше, чем многие из нас. Что с твоей памятью? Молчишь? Так отчего же мы должны доверять твоим словам? А, «серый человек»?

— Оно действует на всех нас одинаково, — убеждённо произнёс мужчина, но под конец в его взгляде пробежала рябь, словно в море его убеждения всё-таки присутствовала чайная ложка сомнения. — Не может не действовать. Все наши теории говорят о том, что «барьеры» должны действовать и на нас, значит, действует. Просто необходимо больше времени, чтобы я смог понять, в чём это воздействие заключается.

— Какие ещё «барьеры»? Что ты, чёрт тебя подери, несёшь, — резко произнёс Тимофей.

Матвей в ответ одарил его снисходительным взглядом. И ведь это он в их на скорую руку скроенном дуэте считался более болтливым элементом, которому не стоило лишний раз рта раскрывать, чтобы не разозлить «серого ублюдка». Но внезапно кое-кто, на кого он не собирался указывать пальцам, оказался куда более говорливым. Благо, их собеседнику было явно не до того, чтобы следить за соблюдением правил вежливости.

— «Гистогематические барьеры» из теории об «Аморфусе», — стало им ответом. Спустя мгновение мужчина будто осознал, что сказал им что-то лишнее, и резко замотал головой из стороны в сторону. — Всё. Хватит. Вы пробыли в этом месте слишком долго, что для вас обоих не есть полезно. И для Василия Ивановича тоже. Так что я забираю вас обратно.

Не успели исследователи и слова сказать, как в их головах одновременно прозвучали одни и те же слова:

[Загрузка последнего сохранения].

После чего мир перед их глазами погрузился во тьму.

Глава 5. Его концовка: "Игривое дитя". Часть 1

Это трудно объяснить словами, но в следующее мгновение Тимофей почувствовал, будто его действительно «загрузили» в предшествующий событиям последнего вечера момент. Буквально только что он вместе с Матвеем стоял в тесном кабинете напротив «серого человека», как вдруг мир перед его глазами помутнел, разлетелся на тысячи мельчайших частиц, чтобы в следующее мгновение вновь стать единым целым, изменившись при этом до неузнаваемости. Перед глазами «четвёртого» снова начали разворачиваться события «плохой концовки», которую ему в прошлый раз столь удачно удалось избежать.

Стоявший перед ним ребёнок, чей вид просто не мог не вызвать страха, будто в замедленной съёмке опустил на него взгляд, тем самым в точности повторяя все предыдущие события. После этого, как и в прошлый раз, в лесной чаще на несколько мгновений воцарилась абсолютная тишина: не шелестели листья, затаились средь замерших теней ночные животные да птицы. Весь мир, казалось, замер. После, будто сделав глубокий вдох и наполнив грудь воздухом, вся земля негодующе загудела, выражая обуревающий её гнев. Шум трепещущих на ветру листьев, крики птиц, угрожающие вой и рычание животных, — все звуки слились воедино.

Даже будучи готовым к тому, что это должно будет произойти, Тимофей всё равно вздрогнул, почувствовав, как этот звук снова насквозь пронзает его тело, проникая в его голову не только через уши, но и кожу. Пожалуй, если бы не крепкая верёвка, что удерживала его привязанным к дереву, он бы наверняка выгнулся дугой, боясь прикасаться к земле, что просто не могла выдержать такой всеобъемлющей печали.

Да, печаль. Безудержный поток чужих эмоций внезапно принял более упорядоченный вид. Тимофей осознал, что этот звук был соткан из печали и искреннего сожаления, что были так тяжелы, что его дыхание невольно становилось поверхностным, порывистым, а из глубин сердца прорывались наружу лишь тихие жалобные всхлипы.

За что? За что ему это всё? В какой момент он ошибся? В чём заключалась его ошибка? Будь у него возможность вернуться, то он бы…

Дедушка Дуб, Дедушка Дуб,

Только ответь мне, ты же…

[Ох, позволю себе предположить, что всё вновь пошло не совсем по вашему плану. Выбраться из лап всесильного лесного божества, Дедушки Дуба, оказалось не так уж и легко, правда? Но в вашей неудаче нет ничего плохого. Ведь, если так подумать, именно благодаря неудачным попыткам мы получаем столь необходимый каждому опыт, правильно?]

[Благо, у вас неограниченное число попыток].

[Попыток…]

[Попыток…]

[Попыток…]

…Только ответь, ты же мне друг?

— Конечно, — подняв взгляд, уверенно произнёс Тимофей, глядя прямо в глаза явно нечеловеческого вида дитя. — Конечно же, мы с вами друзья. Почему вы задаёте мне такие глупые вопросы? Неужто это и без вопросов не ясно?

***

Во время обсуждения сложившейся ситуации Матвей поведал ему, что свою самую же первую попытку он целиком посвятил тому, чтобы постараться подружиться с ребёнком. На тот момент это показалось ему наиболее простым способом провести «тест на суку» для «серого человека»: лжёт этот мерзкий голос или намеренно делает так, чтобы его слова считали ложью? Для этого нужно было всего лишь подружиться с каким-то мальчишкой. Быть же неким подобием свахи, но уже для двух друзей «шестой» желания не имел, да и звучало это как-то слишком уж мудрёно, поэтому-то он сам и вызвался стать для ребёнка другом.

Дальнейшее развитие событий, впрочем, смутно напоминало второе «прохождение» Тимофея: Матвей послушно следовал основной канве повествования, вместе с остальными «болванчиками» сопровождая Веденея к Дедушке Дубу, но при этом в пути принявшись осторожно налаживать с ним отношения. Делал он это очень аккуратно, на порядок лучше, чем это смог сделать Тимофей: старался не вызывать подозрений у остальных сопровождающих, но в то же время внимательно следя за уровнем настороженности ребёнка. Его подход, на первый взгляд, смог возыметь должный эффект: постепенно в его присутствии мальчик начал вести себя куда более расслабленно и дружелюбно. Они даже пару раз вполне неплохо поболтали на отвлечённые темы, что просто не могло не быть хорошим знаком. А потом внезапно объявился Дедушка Дуб «с мордой их начальства», и наступила поистине «плохая концовка».

Отведя взгляд, Матвей лишь вскользь упомянул, что ещё ни разу в своей жизни не видел «так много» крови. По его скупым на подробности фразам, Тимофей сразу понял, насколько то было пугающее зрелище. Те подростки, кто должен был всего лишь сопроводить мальчика до Дедушки Дуба, стали для лесного божества настоящей жертвой. Сам старик же, посадив бледного как смерть ребёнка себе на колени, наблюдал за всем этим «кошмаром наяву», тихо приговаривая тому на ухо:

— Смотри. Смотри же на всех них внимательно, Веденеюшка. Каждый из них немедленно отвернулся от тебя, как только им пообещали «жизнь во блаженстве» в обмен на твою жизнь. Это ведь отвратительно, Веденеюшка, так ведь? Так, Веденеюшка, всё именно так. А знаешь ли ты, кто из всех них является самым отвратительным? Во-о-он тот ребёнок, — махом морщинистой руки Дедушка Дуб указал в сторону «шестого». — Знаешь, Веденеюшка, почему я его так назвал? «Самым отвратительным»? — мальчик в ответ слабо покачал головой. Он и сам выглядел так, будто был ни жив, ни мёртв. — Потому что он решил обмануть тебя. Те негодяи хотя бы не скрывали своих мотивов, но он… Он решил притвориться твоим другом, за что теперь понесёт серьёзное наказание. Правильно? Никто не имеет права обижать нашего маленького Веденеюшку.

То, что произошло с ним после этих слов, «шестой» и словом не описал, лишь кратко обмолвился, что на этом его «первая попытка» была расценена как «неудачная». На основе своего не самого приятного опыта он и посоветовал Тимофею даже не пытаться напроситься Веденею в друзья. Слова же того мерзкого голоса, вероятнее всего, с самого начала являлись всего лишь очередной ловушкой, цель которой была до банального проста — посмеяться над бессильно барахтающимися исследователями. Путь до «хорошей концовки», если таковая и правда существовала, явно заключался в ином. Но как тогда её достичь? Набросав несколько возможных вариантов, которые вполне имели право на существование, они решили постепенно попробовать каждый из них, после чего их и отыскала «Анюта».

***

Наверно, Матвей в этот момент громко бы рассмеялся, щедро одарив его целым ворохом насмешек, ну и пусть. Тимофей прекрасно знал, что его слова не приведут ни к чему хорошему, но он просто не смог заставить себя промолчать в ответ на прозвучавший вопрос. А всё только потому, что среди всего этого первозданного гула природы, он, казалось, услышал голос Ведения. Нет, голос совсем ещё юного Арсения Палыча. И пусть после этого чудовища растерзают его тело на тысячи кусочков, но он и без того вышел на «плохую концовку», так что терять ему было уже нечего. Ему всё равно придётся начать своё «прохождение» с самого начала. Сделанного уже не вернуть, и его слова достигли того, кому они были обращены.

— …Друзья? Даже после того, что произошло? — в пустых глазах мальчика внезапно задребезжал слабый свет. Словно охватившее его наваждение на мгновение ослабло, тем самым дав ему возможность произнести слова, что так долго терзали его душу. — Ты до сих пор считаешь, что мы можем и дальше быть друзьями?

Тимофей активно закивал в ответ головой. Что бы с ними не происходило во время «сценариев», он упрямо продолжал считать Арсения Палыча своим хорошим другом, а друзья должны были помогать друг другу, если один из них попадал в беду. Именно по этой причине, а не по какой-либо иной, он продолжал из раза в раз участвовать всё в новых и новых «сценариях», отчаянно пытаясь отыскать способ вернуть того к нормальной жизни.

А кто был виноват в том, что произошло с Арсением Палычем? Хотя точное объяснение изменения состояния Арсения Палыча так и не было дано учёными, однако Тимофей всем своим нутром чувствовал, что причиной этому являлся «серый человек». Тот мерзкий «паразит», «присосавшийся» к их Арсению Палычу и вместе с ним проникнувший в «Заповедный сад». Это насквозь лживое чудовище пыталось убедить исследователей в том, что корнем всех бед являлся вовсе не он, а институт вместе со всей программой «Заповедный сад», но отчего-то «четвёртый» очень сильно в этом сомневался. До появления «серого человека» с Арсений Палычем всё было в порядке. По крайней мере, Тимофей не мог ничего сказать об обратном. Но потом «первый номер» отправился за «Серый океан», откуда он вернулся «таким», так ещё и в компании опасного «пришельца». Какой из этого можно было сделать вывод? Что во всём, без сомнения, был виноват тот лживый ублюдок. А все его многочисленные попытки посеять вражду между исследователями и учёными из «сада-77» выглядели жалко, с какой стороны на них ни посмотри.

Да, всё было именно так. Тимофей ни в чём не мог ошибаться. Иначе вся стройная картина окружавшего его мира могла пошатнуться, оставив его одного посреди буйных потоков хаоса.

— Бедный-бедный ребёнок, — неуверенно протянув к нему свою маленькую ладошку, пробормотал пугающего вида мальчик. — Нельзя же быть настолько добрым. Нельзя быть настолько наивным. Из-за этого ты когда-нибудь обязательно пострадаешь, — казалось, с искренней заботой в голосе произнёс он. — Ты же и сам чувствуешь, что в этом месте нет «хороших концовок». Есть только одна «истинная», но её нет никакого смысла искать. Это война на истощение. Ему просто нравится наблюдать за тем, как вы барахтаетесь, не в силах выбраться из его пут. Это то, что делает его по-настоящему живым. Есть только один способ выбраться из этого места, и ты уже его знаешь.

— Это же вы?! Вы, Арсений Па… — уже было радостно воскликнул Тимофей, тут же ощутив, как его тело пронзили, казалось, тысячи и тысячи иголок.

«Четвёртый» немедленно опустил взгляд, увидев, как прежде показавшаяся самой обыкновенной веревка без видимой на то причины покрылась несчётным числом шипов, впившихся в его тело. Из его ран хлынула кровь, сначала стремительно намочив его одежду, а затем образовав под ним тёмную лужу. Ребёнок, стоявший перед ним, с сожалением в глазах посмотрел на это, после чего выпрямился и отступил на полшага назад.

— Осталось потерпеть совсем немного. Совсем скоро эта «концовка» подойдёт к концу. Просто чуть-чуть потерпи. После этого… После этого мы вместе достигнем нашей «истинной концовки», — эхом прозвучал детский голос в его ушах.

[Ох, позволю себе предположить, что всё вновь пошло не совсем по вашему плану. Выбраться из лап всесильного лесного божества, Дедушки Дуба, оказалось не так уж и легко, правда? Но в вашей неудаче нет ничего плохого. Ведь, если так подумать, именно благодаря неудачным попыткам мы получаем столь необходимый каждому опыт, правильно?]

[Благо, у вас неограниченное число попыток].

[Как вам идея немедленно начать всё с самого начала?]

[Ещё раз попробовать помочь Веденею отыскать настоящих верных друзей?]

***

И опять в его ушах прозвучали всё те же слова.

[…Ну так что, о мой несчастный, сбитый каким-то «лихачом на скутере» «премногоуважаемый пользователь»? Достаточно ли вы отдохнули? Мы начинаем?]

[Ох, прошу меня извинить. Это был не вопрос].

[Мы начинаем].

Но в этот раз Тимофей знал, что его следующая попытка будет отличаться от всех предыдущих, ведь до этого он сделал «правильный» выбор.

***

— …Только что произошло что-то неправильное, — подняв взгляд, внезапно произнёс «серый человек». — Что-то изменилось, но что именно? — он нахмурился и поднялся с деревянного стула, принявшись нервно расхаживаться из стороны в сторону. — Может, ты знаешь ответ на мой вопрос? — его взгляд коснулся лежавшего на кровати человека, после чего вперился в пол. — Даже если бы и знал, то ни за что не ответил бы. Слишком стыдно, да?

— О-о чём в-вы говорите? Может, я м-могу вам чем-нибудь помочь? — предложил ему свою помощь «девятый».

На протяжении всего того времени, что он провёл в компании этого создания, Василий Иванович ощущал себя, мягком скажем, не в своей тарелке, а после их возвращения с «руин третьего сценария» это ощущение во много крат усилилось. Вернув сбежавших исследователей обратно в отстроенный им «сценарий», «серый человек» сел на стул и, будто даже перестав дышать, пустым взглядом уставился на пыльный деревянный пол. Неподвижный, он напоминал скорее тень человека и совершенно не соотносился ни с тем образом, каким тот представлялся учёным из «сада-77», ни с тем впечатлением, которое он изначально произвёл на «девятого». Того по какой-то причине начало всё чаще и чаще бросать из крайности в крайность, из-за чего он начал казаться самым настоящим безумцем.

Но наконец наступил момент, когда «серый человек» просто устал. Мужчина буквально упал на стул, и не было ясно, думал ли он в тот момент о чём-то или в его мыслях воцарилась точно такая же тишина, что и в комнате.

Тяжёлый сигаретный дым постепенно развеялся, и Василий Иванович к своему собственному удивлению уловил слабый запах сырости. Его появление показалось «девятому» немного странным: пусть этот дом и выглядел как внутри, так и снаружи весьма, мягко скажем, сомнительно, но в нём было довольно тепло и сухо. Этот запах явно исходил не от стен и не от пола, его источником, вероятнее всего, являлся…

Осторожно проследив до места, где запах начал становиться более тяжёлым, «девятый» пришёл к выводу, что запах сырости вполне мог исходить от того, кто беспокойно метался в постели. Но кто это был? Когда Василий Иванович только-только отыскал это место, то первым делом подумал, что в постели лежал Арсений Павлович и потому, недолго думая, зашёл внутрь, однако подойти близко к кровати ему не позволили. Развернувшись, «серый человек» схватил его, спокойно объяснив ему, что «больной начинает ощущать беспокойство в присутствии посторонних», ни словом не обмолвившись о том, кем именно являлся этот таинственный «больной» и чем тот был болен. Хват его был крепким, будто вместо рук у него были клещи, так что «девятому» оставалось лишь послушно остаться на своём месте, безуспешно пытаясь рассмотреть в полутьме комнаты его черты лица.

Эх, если бы ему только позволили хотя бы одним глазком глянуть на него. Вдруг это и правда был их Арсений Павлович? Если так, то пусть они и не были близкими друзьями, но и посторонними назвать их было нельзя. Как коллеги они участвовали в нескольких совместных исследованиях, так что фраза «давние знакомые» вполне неплохо подходило для описания их отношений. Так что ничего не мешало ему «проведать» того.

И когда Василий Иванович уже было собрался с силами и, подняв руку, как примерный ученик, хотел попросить дать ему слово, «серый человек» поднялся на ноги и принялся беспокойно метаться из угла в угол.

— Теперь он? — мужчина остановился и недоумённо посмотрел перед собой. — Почему так рано? Он никогда не выступал в качестве «сновидца», так ещё и симптомы у него проявляются не столь явно, как у того же Сергея Николаевича, — он со вздохом приложил ладонь ко лбу и слегка покачал головой. — «Второй» провёл в «Заповедном саду» так много лет, он успел побывать как исследователем, так и «сновидцем», но его только недавно начали мучать «кошмары», так почему же теперь и он… Это из-за его «особенности»? — «серый человек» перевёл взгляд на человека, лежавшего в постели. — Я… Мы с Василием Ивановичем оставим тебя одного на некоторое время. Пообещай мне, что ты не решишь именно в этот момент отправиться к праотцам... Из-за тебя у меня и так теперь целый ворох проблем, так что, прошу, не усложняй нашу нынешнюю ситуацию ещё больше, — устало попросил он того и направился к выходу из дома.

— …Извините, вы не можете сказать, кто это? — всё же поинтересовался Василий Иванович, поспешив вслед за ним. — Я имею в виду… Кто лежит на той кровати?

— А какой вариант вас больше устраивает? Что это один из «вас» или… Один из «нас»? Вдруг я привёл с собой из-за стены ещё кого-то, но у бедняги, в отличие от меня, процессы «акклиматизации» проходят не столь гладко? — криво усмехнувшись, спросил мужчина в ответ. «Девятый» нервно улыбнулся, ощутив, как от седеющих висков к подбородку стекла маленькая капля пота. Ни первый, ни второй вариант, с какой стороны на них ни посмотри, явно не были «хорошими». — О, оба «такое себе», правильно я угадал? Так зачем знать, если ответ заранее неприятен? Тем более осталось ему немного. Так что давайте поспешим. Кто знает, что со всеми нами тогда произойдёт.

***

Тимофей медленно открыл глаза, уже предвосхищая то, что он в следующее мгновение увидит: плавно парящие в воздухе кроваво-алые кленовые листья, толстым ковром ложившиеся на пока ещё тёплую землю. Тонкая девичья рука ловко поймала один из них и шутливым движением легонько провела им по лицу юноши. Окружённая лучами солнца Злата одарила его ласковой, можно было даже сказать, что любящей улыбкой. Но если в первый раз «четвёртый» ощутил, как при виде неё его сердце предательски пропустило удар, то теперь… Теперь его тело невольно напряглось, а по спине пробежали крупные мурашки. Слишком много он успел узнать не только о самой девушке, но и обо всех жителях этой прогнившей насквозь деревеньки. Он прекрасно знал, как бессердечно обладательница этой мягкой улыбки отказалась от единственного младшего брата, позволив принести того в жертву древнему лесному божеству. И при этом её чёрное сердце каким-то невероятным образом было способно испытывать чувства к Елисею. При одной только мысли об этом Тимофею становилось тошно.

— …Елисей, если ты так и продолжишь лежать под клёном, то в какой-то момент точно утонешь под его листьями, — негромко посмеиваясь, отметила она.

От слегка игривого тона её голоса ему захотелось немедленно скривиться, тем самым выразив ей своё отношение, но он не мог себе такое позволить. Вместо этого он спрятал своё отвращение подальше и как можно более спокойно обратился к ней:

— У дерева листьев просто-напросто для этого не хватит.

— М? Ты какой-то слишком серьёзный, — слегка приподняла девушка тонкие брови. — Может, тебе приснился плохой сон? Или это я своей небольшой шуткой тебя слишком резко разбудила? Извини, я этого совсем не хотела. В свою защиту могу сказать только то, что ты и правда слишком сильно разоспался — времени на сборы в путь осталось не сказать, чтобы особо много, — и она, улыбнувшись чуть более натянуто, легонько хлопнула его всё тем же листиком по лбу. — Так что не будь такой букой, Елисеюшка. Я о тебе же, между прочим, волнуюсь.

— …Моя матушка добрая. Она обязательно поможет мне собраться к Дедушке Дубу, — слегка прищурившись, ответил он тогда.

Злата на мгновение еле заметно нахмурилась, но затем практически сразу смутилась. Его слова явно не пришлись ей по душе, но стоило девушке осознать причину этого, как она тут же поняла, насколько неправильные мысли посетили её голову. Злата заставила себя вновь улыбнуться.

— …Если тебе всё-таки понадобится помощь, то знай, что я никогда не откажу тебе, — еле слышно пробормотала она, с лёгкой нервозностью в движениях принявшись теребить черешок листика. — Да, ты можешь в любой момент обратиться ко мне! Я всегда-всегда приду к тебе на помощь, правда-правда. Мы же всё-таки… Друзья детства.

Тимофей молча посмотрел на неё в ответ, однако, видя перед собой уже вовсе не девушку, а очередного «болванчика».

В процессе обсуждения «сценария» с «шестым», они пришли к выводу, что одним из возможных вариантов прохождения этой истории является прохождение через более активное взаимодействие со второстепенными персонажами. Первой, кого они встречали во время каждого своего очередного пробуждения, была эта девушка, так что логичнее всего было попробовать начать с неё. Матвей, усмехнувшись, тогда весьма точно заметил, что «просто не может быть такого, что их без какой-либо причины первым делом встречает по уши влюблённая в них девчонка». Конечно, если взаимодействие с ней приведёт к очередной «плохой концовке», то после они попробуют действовать и через других персонажей, включая, в первую очередь, того странного «провидца» с лицом Александра Александровича.

За всё то время, что они с «шестым» провели за обсуждениями в том странном, спрятанном в подвале рынком, ими были составлены насколько примерных планов своих дальнейших действий, главной целью каждого из которых являлось достижение долгожданной «хорошей концовки». Но в самом конце последней «плохой концовки» тот странный ребёнок заявил, что никакой такой «хорошей концовки» не существует.

Тимофей невольно сжал руку в кулак.

Кем был тот ребёнок? Самим «серым человеком»? Соратником «серого человека»? Может, порождением этого «сценария»? Очередным пусть и немного странным, но всё же самым обыкновенным «болванчиком»? Или же… Мог ли за лицом этого странного ребёнка и правда скрываться их Арсений Палыч? Прежний Арсений Палыч, который, возможно, больше кого бы то ни было ещё знал о «Заповедном саде»? В те мгновения Тимофей, казалось, ощутил в его взгляде нечто знакомое, и потому, стоило последней мысли промелькнуть в его голове, как он тут же крепко схватился за неё. Ему всем сердцем хотелось верить в то, что его предположение, по итогу, окажется верным. Но если всё действительно окажется так, то где теперь скрывается Арсений Палыч? Где ему его искать?

— Елисеюшка? — осторожно обратилась к нему девушка. Приподняв руку, она потянулась было к его волосам, но в последний момент, смутившись, передумала, опустив ту обратно на колени. — Ты достаточно отдохнул? Может… Вернёмся в деревню? Сборы точно займут ещё какое-то время и… Если вдруг… Я помогу тебе собраться, — еле слышно добавила она ближе к концу.

[Да. Вам необходимо как можно скорее отправиться в деревню. Вы же помните о своей цели? Чем быстрее вы к ней приступите, тем выше вероятность достижения вами успеха].

Опустившая взгляд, донельзя смущённая девушка и тот противный голос одновременно заговорили о деревне. При упоминании этого отвратительного места Тимофей сразу невольно нахмурился, вспомнив, каким образом местные жители предпочли решить вызванные их же действиями проблемы: отправить лесному божеству в качестве «дара» ребёнка, который и сопротивления им толком оказать не мог. Чего уж тут сказать, самые настоящие «смельчаки».

В общем желания отправляться в деревню у него особо и не было, но затем его планы резко изменились. Тимофей вспомнил, что каждый раз он встречал тех детей, что скандировали пугающую считалочку, именно у выхода из деревни. Может, они будут играть там и теперь? Точно! Отчего же им там не быть? До этого были и теперь обязательно будут! А среди них — вероятно, и их Арсений Палыч!

— Идём! Нужно поспешить! Сборы — такое дело, времени и правда может не хватить! — «четвёртый» не смог сдержать лёгкого возбуждения в голосе. Девушка с недоумением посмотрела на него, после чего слегка кивнула головой, соглашаясь с ним.

[…Как вижу, в этот раз вы решили отнестись к своей цели с куда большим энтузиазмом, чем прежде].

[Неужто считаете, что вам наконец-то удалось отыскать способ достичь её?]

— Всё может быть, — небрежно ответил ему Тимофей. — Может, в этот раз у меня и правда получится найти выход из этого места, — решительно поднявшись, он твёрдым шагом направился в сторону деревни, желая как можно скорее увидеть тех детей.

— Елисеюшка, куда это ты? Подожди меня! Я пойду с тобой! — прокричала ему вслед Злата, о которой тот практически сразу позабыл.

То место, где Тимофей из раза в раз начинал свою очередную попытку, находилось не так уж и далеко от деревни, поэтому у него ушло совсем немного времени, чтобы дойти до неё. Заметив уже ставшую хорошо знакомой группу детей, хором проговаривающих слова считалочки, он приостановился и медленно выдохнул, отчего-то ощутив при виде них облегчение. Теперь ему осталось лишь отыскать того самого ребёнка, который сказал ему те странные слова. Ребёнка, который, возможно, являлся их Арсением Палычем.

— Елисей, а ты поиграешь с нами? Поиграй с нами! Поиграй!

Пока «четвёртый» искал того взглядом, искомый мальчишка неожиданно появился сбоку от него и крепко вцепился в его руку. Тимофей первым делом невольно отшатнулся от него, только после этого повернувшись к нему лицом. Встретившись с, казалось, смутно знакомыми глазами, он замер, после чего покорно позволил тому повести себя в сторону группы детей, явно ожидавших их возвращение.

— Елисеюшка, куда же ты пошёл? А как же сборы? — обеспокоенно спросила Злата, направившись вслед за ними. Нахмурив брови, она строго посмотрела на мальчика, а затем перевела взволнованный взгляд на юношу. — Ты же собирался заняться сборами, разве нет? Нам нужно…

— Ничего не произойдёт, если я пойду собираться в дорогу чуть-чуть позже. Отправление всё равно только завтра, — не глядя на девушку, ответил ей Тимофей. — Что ты… Чем ты хочешь заняться? — обратился он сначала конкретно к нужному мальчику, а затем неуверенно посмотрел на оставшихся детей. — Вы с остальными играете? А во что вы играете?

«Четвёртый» насилу им улыбнулся, стараясь не вспоминать то, чему он вынужденно стал свидетелем во время своей предыдущей попытки. Да уж, эти дети точно были кем угодно, но только не «ангелочками».

— Мы играем в догонялки! — сказал ему один из детей.

— Елисей, ты же поиграешь с нами? — следом спросил другой.

— Пожалуйста, поиграй с нами немного, — незамедлительно протянул ещё один.

Стоило ему подойти к детям, как те тут же окружили его плотным кольцом. Казалось, попытайся он выбраться, то у него просто бы не получилось это сделать, те его так легко точно не опустили бы. От осознания этого улыбка на лице у Тимофея стала ещё более натянутой и оттого уродливой, но никто будто бы этого и не заметил вовсе. Все продолжали заниматься своим делом: дети упрашивали его вместе поиграть, а девушка, с готовностью приняв роль строгой матери семейства, призывала его немедленно вернуться домой и заняться сборами в путешествие. Со стороны могло показаться, что его в самом прямом смысле этого слова пытаются разорвать между собой «долг» и «желание повеселиться», но на самом деле он с самого начала всё для себя решил. Не обращая внимания на девушку, он посмотрел на детей. Три его предыдущие попытки оказались неудачными. Может, теперь всё наконец-то изменится? После того, как у него, казалось, появился новый неожиданный союзник?

— Я с вами поиграю, но только недолго, договорились? — окинул он их всех быстрым взглядом, после чего посмотрел на искомого ребёнка немного повнимательнее.

Тимофей пытался отыскать в его чертах хотя бы что-нибудь более-менее знакомое, но тот просто продолжал смотреть на него своими большими светло-карими глазами, размахивая его рукой из стороны в сторону.

— Во что вы хотите поиграть?

— В догонялки? — посмотрев на друзей, предложил один из мальчишек.

Все в едином порыве приложили пальцы к круглым подбородкам и, подобно своим родителям, в задумчивом движении принялись потирать их, будто это и правда могло улучшить ход их мыслей.

— Мне показалось, что вы и до этого играли в догонялки. Может, попробуем во что-нибудь другое? — предложил Тимофей. — Например… Прятки? — с невинным видом внёс он своё следующее предложение.

Его план, собственно говоря, был до невозможного прост: по ходу игры разделить детей и с глазу на глаз поговорить со странным мальчиком. Проще всего, как ему показалось, это было сделать во время пряток, где местоположение каждого из детей оставалось для остальных тайной и только «вода» мог его разгадать. Конечно, отыскать ребёнка могло оказаться задачей не из простых, но, с другой стороны, если мальчик и правда был не так прост, то он сам попытается найти с ним встречи. И тогда они наконец смогут поговорить один-на-один. На словах всё звучало прекрасно, ему оставалось лишь воплотить свой план в жизнь.

— Прятки?.. — почти одновременно задумчиво протянули дети, после чего отняли руки от лиц и часто-часто закивали, соглашаясь с ним. — Давай! Хотим играть в прятки! Давайте начнём играть в прятки! Но кто будет искать?

— Я могу, — сразу взял на себя роль ищущего Тимофей. — Я буду первым, а после меня — проигравший и так далее. Договорились? — ему казалось, что его предложение должно было вызвать у них только ещё больший энтузиазм, однако дети вместо этого неуверенно переглянулись друг меж другом. — Что-то не так? — почувствовав, что им не совсем пришлось по душе его предложение, сразу спросил он.

— Это… Как будто немного нечестно, — надув щёки, протянул один из детей. — Всем известно, что ты лучший игрок в прятки во всей нашей деревне. Сразу всех нас отыщешь, а потом будешь долго смеяться над нами. Это совсем-совсем невесело.

— С чего вы это взяли? Не собираюсь я над вами смеяться, — попытался было тот переубедить их, но все его попытки оказались тщетными — дети были твёрдо уверены в своих убеждениях.

Как бы тот ни старался, все всё равно сошлись на том, что они Елисею не соперники и в роли «воды» должен выступить кто-то менее опытный, чтобы у них был хотя бы шанс на победу. И тогда все в едином порыве обратили свои взгляды в сторону Златы, которая на протяжении всего этого времени продолжала упрашивать юношу отказаться от этой идеи. Неожиданное предложение детей вызвало у той явное недоумение. Девушка даже прервала свою фразу ровно на середине слова, после чего упёрла руки в бока и хмуро посмотрела на них в ответ. Она искренне не понимала, в какой момент их разговор повернул не в ту сторону и теперь именно она, та, кто с самого начала яро выступал против всего этого, должна была стать «водой».

— Мы согласны сыграть в прятки только если «водой» будет Злата! — воскликнули дети. Девушка слегка приподняла от удивления брови, отчего её «грозный вид» тут же стал куда менее строгим и внушительным.

— А кто сказал, что я в принципе хочу с вами играть? Я, между прочим, сейчас очень занята. Нет, — она перевела взгляд на Тимофея, — мы сейчас очень заняты. Елисею нужно собираться в путь, а вы его отвлекаете своими детскими играми! Уже завтра ему нужно будет отправиться к Дедушке Дубу, а у него совсем-совсем ничего не собрано с собой в дорогу! Так что, ребятишки, не отвлекайте Елисея от важных дел, а лучше поиграйте сами друг с дружкой. А мы…

— Злата, иди, а я поиграю с детьми. Успею ещё собраться — целая ночь впереди, — Тимофей с трудом сдержал вздох облегчения. Ему бы пришлось срочно придумывать новый план, если бы та всё-таки согласилась, так что её отказ был ему только на руку.

— Елисей! — чуть резче, чем обычно произнесла та.

— Хотим Злату «водой»! — вторили ей дети.

Девушка хмуро посмотрела на них, а затем её взгляд неожиданно смягчился.

— …Я согласна, но только на одну игру, а потом мы вместе с Елисеем отправимся собирать ему вещи в путь. Договорились? — спросила она, и дети тут же согласно закивали.

Согласия же Тимофея никто даже и не думал спрашивать, из-за чего он ощутил, будто вновь попал точно в колею очередной плохой «концовки». Неужто даже такой вариант развития событий был заранее продуман «серым человеком»? Что же он за существо такое? И, что самое главное, являлся ли всё-таки притихший ребёнок их Арсением Палычем? Или его обманули?

Тимофей опустил взгляд и посмотрел на мальчика, обхватившего его руку своими ладонями и молча наблюдавшего за всем происходящим. Будто ощутив на себе его взгляд, он запрокинул голову и посмотрел на него в ответ. В его глазах тот внезапно ощутил безграничное спокойствие. Не используя каких-либо слов, тот будто говорил ему: «Ни о чём не волнуйся, всё обязательно будет в порядке». Возможно, у того уже был план, и Тимофею действительно не было никакой нужды в том, чтобы так сильно волноваться. Но это, наверно, было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Глава 5. Его концовка: "Игривое дитя". Часть 2

В тот день вечер наступил как будто сильно раньше, чем ему следовало бы это сделать. Тёплое солнце стремительно приблизилось к линии горизонта. На мгновение его насыщенные алые лучи осветили, казалось, буквально каждый тёмный уголок маленькой, затерянной средь лесов деревушки, после чего та погрузилась во тьму. И без того немноголюдные улочки совсем опустели. Стало так тихо, что даже собственное слабое дыхание начало казаться чересчур уж громким, но, как бы Тимофей ни старался, ему всё равно не удалось бы сделать его ещё тише, чем теперь.

«Четвёртый» практически не шевелился уже более получаса, из-за чего у него нестерпимо болело всё тело: от макушки и до самых пят. Этот маленький ветхий сарай, в котором ему едва удалось поместиться, стал для него пусть и ненадёжным, но всё же убежищем. Снова. Если бы у Тимофея была возможность, он бы обязательно при мысли об этом усмехнулся. Кажется, история всё же имеет вид извращённой спирали: не так давно он уже прятался в сарае от преследующих его чудовищ, но тогда вместе с ним были Маргарита и Арсений Палыч, теперь же он был абсолютно один, а по пустым улицам деревни бродил монстр, который был нацелен, казалось, именно на него одного. Может, ему всё же стоило согласиться на предложение Златы и пойти собирать вещи Елисея в путь-дорогу? В таком случае он, возможно, не вышел бы на очередную «плохую концовку», и теперь его бы ни пыталась найти и, вероятнее всего, сожрать.

А начиналась их игра в прятки не так уж и плохо.

Дети дружно согласились на предложение Златы, и все стороны, кроме Тимофея, вроде как остались вполне себе довольны результатами переговоров. Сам же «четвёртый» решил, что ему, в конце концов, никто не запрещал, как только придёт время прятаться, просто побежать за ребёнком. Это, пожалуй, было даже ещё проще, чем искать его по всей деревне, будучи в роли «воды». Так что и он в некоторой степени остался доволен.

Договорившись о правилах, Злата отвернулась лицом к растущему у обочины дереву и, крепко прижав ладони к лицу, принялась громко вести обратный отчёт, отчётливо проговаривая каждую цифру. Дети, которые явно намеренно принижали свои способности, а на деле являлись экспертами в прятках, тут же бросились в рассыпную, только их и видели. Тимофей, поначалу даже немного растерявшись, лишь каким-то чудом смог заметить, в какую именно сторону рванул интересующий его ребёнок. Недолго думая, он побежал вслед за ним, быстро удаляясь от начальной точки игры.

Бежавший впереди него мальчик то ускорялся, то немного замедлялся, будто намеренно давая ему возможность следовать за собой, а после внезапно разворачивался и убегал в сторону хлипких деревенских домишек, мастерски скрываясь средь высоких зарослей травы. Стараясь сильно не отставать от него, Тимофей мысленно проклинал всё и вся, не произнося проклятия вслух только из соображений того, что из-за этого у него могло сбиться дыхание. Но очень хотелось. Так сильно хотелось, что даже зубы сводило от того, как крепко он их сжимал. А мальчишка всё продолжал и продолжал нестись по тесным проулкам, всё дальше и дальше уводя его от старательно чеканившей обратный отсчёт девушки. Вспомнив о последней, «четвёртый» задумался над одной слишком уж подозрительной деталью: одно из правил заключалось в том, что им разрешалось прятаться на всей территории деревни. Но разве это не должно было во много крат усложнить задачу девушке, которая и без того была не слишком хороша в прятках? Впрочем, думал он об этом недолго, поскольку вскоре мальчик наконец-то соизволил остановиться.

— Добежали, — казалось, даже и не запыхался ребёнок, пока Тимофей стоял, обливаясь горячим потом. Неужто он стал настолько стар, что даже такие, не сказать, чтобы длительные, пробежки стали для него непосильными?

Делая нарочито глубокий вдох и медленный выдох, «четвёртый» мельком огляделся по сторонам. Они с мальчиком остановились у хлипкой калитки, вероятно, уже давным-давно заброшенного дома. Забор был невысоким, полусгнившим. Его бы не составило труда перепрыгнуть, но в этом не было такой необходимости. Калитка была широко распахнута, пуская во двор любого желающего. Если он, конечно, захочет занырнуть в те непролазные дебри, в которые двор превратился за всё то время, что он оставался бесхозным.

Тимофей невольно нахмурился. Мало того, что его завели в какое-то слишком уж странное место, так ещё и запах вокруг этого места стоял, мягко скажем, «стойкий»: порядком полежавших яблок, сладкий, но в то же время с лёгкой гнильцой, от которой просто невозможно было так легко отмахнуться.

— Здесь мы с тобой от неё и спрячемся, — с широкой улыбкой на лице принялся объяснять ему мальчик. — Понимаешь, у Златы очень чуткий нюх. Это её сильная сторона, но в то же время и большой недостаток. Достаточно лишь спрятаться в таком месте, где стоит достаточно резкий запах. Когда ребята решили с ней поиграть в прятки, я сразу вспомнил об этом месте. За забором — уже давно ставший диким яблоневый сад. За запахом паданок она нас учуять не должна. По крайней мере, я на это очень сильно надеюсь. Пойдём, не будем медлить, — махнул тот рукой и повёл его за собой.

— Кто ты такой? — оставшись стоять на месте, прямо спросил у него Тимофей, не спуская с него внимательного взгляда.

— О чём ты говоришь, Елисей? — недоумённо спросил у него в ответ мальчик, хотя по его глазам становилось ясно, что он прекрасно понимал, о чём тот его спрашивал.

— Ты же помнишь, что произошло во время последней «плохой концовки»? Помнишь, что мне тогда сказал? Я бы хотел узнать кто ты такой и что ещё ты знаешь об этом месте, — скрестив руки на груди, с серьёзным видом заявил тот.

— А ты как думаешь, Тимофей? — мальчик широко ему улыбнулся, сверкнув светло-карими глазами.

— Арс… — начал было говорить «четвёртый», но был резко прерван мальчиком. Он приложил палец к губам и шикнул на него.

— Тшш… Не произноси этого вслух. Не забывай, что мы находимся не на своей территории, так что должны быть ещё осторожнее обычного. Особенно с той, кто теперь нас ищет, — ребёнок посмотрел в ту сторону, откуда они прибежали, после чего уже более настойчиво продолжил. — Давай поторопимся. Во время обсуждения правил не уточнив, как долго будет длиться эта игра, нас поймали в ловушку. Как только стемнеет, наша задача станет ещё более непосильной. Нам необходимо продержаться до рассвета, пока не наступит время отбытия из деревни. Она не сможет ему помешать и потому обязательно отступит.

Ничего толком ему не объяснив, ребёнок развернулся к калитке и уверенно полез через, казалось, непролазные заросли. Тимофей быстро посмотрел по сторонам, но никого и ничего подозрительного не заметил. Убедившись, что никто посторонний за ними не последует, он с опаской, но всё-таки последовал за ребёнком.

С одной стороны, «четвёртого» сильно беспокоило, что тот напрямую не подтвердил его догадку, но, с другой стороны, и не опроверг её. В конце концов, никто, кроме самого «первого», не мог доподлинно знать о том, что происходило с ним, пока они запускали все эти «сценарии»? Вдруг худшие опасения «сада-77» не оправдали себя, и «первый» до сих пор оставался хорошо знакомым им «первым номером», просто прежде из-за постоянно присутствия где-то поблизости «серого человека» он не мог им об этом сообщить? Да, во всём был виноват тот ублюдок! Их же Арсений Палыч всегда считался самым необыкновенным среди исследователей, так что он вполне мог притвориться, что его память ухудшается, чтобы ослабить бдительность «серого человека», явно ему чем-то пригрозившего! Но вот только чем? Если бы только Арсений Палыч всё ему объяснил, он бы обязательно ему помог!

Когда-то прежне это, скорее всего, был самый обычный участок земли: небольшой деревянный домик, крепкий сарай и аккуратный сад с ухоженным огородом, — но в какой-то момент с хозяевами что-то произошло. Ничто не указывало на то, что именно то было, но они по какой-то причине решили оставить свой дом. Тот, как и сарай, с течением времени сильно обветшал, а сад с огородом заросли высокой сорной травой, да разросшимися кустарниками. Лишь старые яблони продолжали неизменно стоять на своих местах, по весне украшая заброшенный участок душистыми цветами, а осенью склоняя свои тонкие ветви под тяжестью плодов. Жаль, что никому их яблоки, вероятно, уже не были нужны. Никто не бегал по двору, сбивая их длинными палками, и потому яблоки продолжали бесхозно висеть вплоть до того момента, пока под силой собственного веса не падали на землю, после так и оставаясь лежать вплоть до наступления зимы. Запах постепенно гнивших яблок и был тем, что почувствовал Тимофей, когда они остановились около заброшенного участка.

Мальчик уверенно маневрировал средь разросшихся кустов, явно имея чёткое представление о том, куда он его ведёт. А ещё он за всё это время так ни разу и не оглянулся, будто был абсолютно уверен в том, что Тимофей обязательно последует за ним. Понимание этого вызывало у самого «четвёртого» смешанные чувства, но он всё равно продолжал идти дальше: слишком уже запали ему в сердце слова предупреждения, сказанные тем ранее.

Заведя разговор с детьми, которые затем столь настойчиво принялись звать в игру ещё и Злату, «четвёртый» явно инициировал запуск очередной концовки, которая, вероятнее всего, была ничем не лучше, а, возможно, даже хуже, чем предыдущие. Мальчик явно опасался водившую девушку, и у этого определённо была серьёзная причина, которую Тимофею только предстояло узнать.

— Спрячемся здесь, — тихо произнёс ребёнок, остановившись перед приоткрытой дверью ветхого сарайчика.

Изнутри до них донёсся запах сырости и ржавого металла, отчего место, которое и без того выглядело не сказать, чтобы особо гостеприимно, окончательно потеряло какую-либо привлекательность. И Тимофей, соответственно, ещё меньше захотел туда заходить.

— Вы уверены, что нам нужно именно… Здесь прятаться? — невольно так же тихо ответил ему «четвёртый», с сомнением поглядывая на хлипкую дверь.

— По ночам ей было «дано» невероятно острое обоняние, но взамен забрали у неё зрение, — повернувшись к нему лицом, с видом знающего человека сказал мальчик. — С детьми она слабо знакома, поэтому вполне может ошибиться, приняв нас за любого другого деревенского жителя, но ты… Ты совсем другой случай. Твой запах она узнает средь сотен других, так что для тебя одержать победу в прятках будет особенно сложно, а если проиграть… Проигрыш приведёт не только к концу игры, но и к концу очередной «попытки». Не к самому приятному, по моему мнению, концу, — после этих слов он развернулся к нему спиной и уверенно зашёл внутрь. — Всегда существует вероятность того, что в этом месте просто не прописан вариант развития событий, когда она проигрывает. Из-за этого возникновение любой «критической ошибки» окажется нам только на руку. Тимофей, ты же согласен со мной? — еле слышно окончил свою речь мальчик, скрываясь во полутьме сарая.

В этот момент Тимофей ощутил, как у него от волнения натурально затряслись руки. Нет, это не может быть ошибкой. Перед ним точно стоял хорошо знакомый ему Арсений Палыч. Эта манера объяснения точно могла принадлежать только ему одному, а это означало…

— …Арсений Палыч, мы все так по вам скучали! Учёные уже потеряли всякую надежду, но мы-то знали… Мы знали, что вы вернётесь! — качая головой, на выдохе произнёс тот и вбежал вслед за ребёнком в сарай.

***

«Серый человек» вышел на крыльцо, но, не сделав и пары шагов, внезапно остановился. Свежий вечерний воздух подул ему в лицо, ослабляя шедший от его тела стойкий сигаретный запах. Мужчина на мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, после чего на выдохе опустил взгляд. Если так подумать, то последнее время он только то и делал, что курил, хоть это и не давало ему какого-либо пусть даже мнимого ощущения спокойствия. Наверно, он продолжал это делать только потому, что помнил, как когда-то это могло помочь. Но не совсем ему. Из-за этого слабая надежда продолжала жить, хоть и не была чем-либо подкреплена, отчего он и не мог остановиться. У него это вызывало одно лишь раздражение: ему было жаль покрытый мелкими прожженными дырками свитер. Но, в конце концов, это был лишь плохой сон, правильно же? В реальности всех этих дырок не существовало. По крайней мере, он очень надеялся на то, что после того, как он вернётся из этого места домой, они исчезнут.

Если ему, конечно, удастся вернуться домой. Чем дольше продолжало длиться всё это безумие, чем сильнее он увязал в чужих дрязгах и перипетиях интриг совершенно незнакомых ему людей, тем больше ослабевала его вера в «счастливый конец». Вероятно, в тот момент, когда другой он окончательно перестал реагировать на какие-либо внешние раздражители, последние крохи его веры, его надежды развеялись так же, как этот сигаретный дым. И теперь ему не оставалось ничего, кроме как продолжать двигаться по глубокой колее, в которую он когда-то не иначе как по воле судьбы ступил, и с тщательно скрываемым ужасом ожидать конечной точки своего длинного пути.

Старые деревянный ступеньки жалобно заскрипели под его ногами, вторя каждому его шагу резким неприятным звуком. Спустившись на тянувшуюся от калитки к дому чистую, мощённую камнем дорожку, он огляделся по сторонам. Его скромное убежище находилось на самой окраине всё той же деревни. Это была самая обыкновенная деревянная избушка, кою можно встретить на страницах детских сказок. Окружавший её двор был небольшим, но тщательно убранным, из-за чего, вероятнее всего, мог даже показаться необжитым. У хозяев дома не было ни огорода, ни сада, лишь по обе стороны от скромного крыльца были разбиты два небольших цветника, на которых росли флоксы нежного лавандового оттенка. «Серый человек» остановился у одной из клумб. Он задумчиво посмотрела на цветы, явно над чем-то серьёзно задумавшись. Поспешивший за ним Василий Иванович, резко остановился в нескольких шагах от него, после чего посмотрел сначала на мужчину, а затем на цветы.

Лавандовые флоксы.

После долгих обсуждений учёные в «саду-77» пришли к единому мнению, что это были не просто цветы. За их образом явно скрывался какой-то глубокий смысл. Возможно, это была какая-то метафора или своеобразное воплощение чего-то личного, но они пока что не могли понять чего именно. В любом случае факт оставался фактом, в абсолютно каждом из разыгранных институтом «сценариев» те появлялись в том или ином виде. Если во время первых «сценариев» ещё находились сомневающиеся, выдвигавшие предположения о том, что это всего лишь совпадение, то со временем их становилось только меньше и меньше. Именно по причине того, что он заметил эти будто бы чужеродные миру цветы, он решил заглянуть в сей непримечательный дом, в самом деле «тыкнув пальцем в небо» и, что главное, при этом не промахнувшись.

— Василий Иванович, вы всё же решили пойти вместе со мной? Предупреждаю, это может быть немного опасно, — слабо покачал головой «серый человек».

После этих слов мужчина взял и внезапно сорвал с клумбы несколько цветов. Перекатывая между большим и указательным пальцами тонкие стебельки, он перевёл взгляд на «девятого». Василий Иванович слабо улыбнулся ему в ответ, крайне странно себя при этом ощущая. Ход времени в этом странном месте не был ему до конца ясен: «девятый» мог с уверенностью утверждать, что провёл в компании «серого человека» уже достаточное количество времени, но вместе с тем его явно было недостаточно, чтобы привыкнуть к тому, как быстро это существо меняло свои личины. Ещё больше ему было не по себе из-за того, что теперь перед ним стояла уменьшенная копия их «первого номера» и смотрела на него своими большими, не по-детски серьёзными глазами.

— Конечно, если вы и правда пойдёте вместе со мной, я постараюсь вас защитить. По мере своих сил, естественно, — задумавшись, добавил тот, посмотрев на собственные резко уменьшившиеся ладони. На мгновение Василию Ивановичу показалось, что того также смутил его внешний вид, но он довольно быстро вернул себе прежнюю уверенность. — Не забывайте, что у вас всё ещё есть возможность покинуть это место. Я же пообещал, что отпущу победителя. Хотите вернуться обратно в «Заповедный сад»? Как проснётесь, обязательно расскажите людям из института о всех прелестях вашего чудесного времяпрепровождения. Может, ещё кто-нибудь решит присоединиться к нашему необыкновенному веселью. Только не портьте им игровой опыт, не делитесь с ними «ключом» к «истинной концовке», ведь тогда нам уже будет не так весело, — усмехнулся тот и слегка приподнял брови, дожидаясь от того ответа.

— …Я бы хотел провести в вашей компании немного больше времени. Если вы, конечно, не будете против, — как всегда вежливо и учтиво произнёс «девятый номер». «Серый человек» с пониманием кивнул ему в ответ.

— Всё ещё надеетесь узнать от меня побольше? К сожалению, всё, что я мог, вам уже сказал. Не устану повторять, что это место определённо опасно: не физически, но ментально. Ваше тело ничего не ощутит, но вот с головой рано или поздно, но определённо возникнут проблемы. Почему это происходит? Как это всё можно объяснить, и существует ли это объяснение в принципе, я, увы, не знаю. Может, эти ваши «учёные» смогут когда-нибудь найти этому объяснение. Для этого, правда, им придётся набрать группу смертников, которые согласятся во всём этом участвовать. Или тех, кому ничего никогда не скажут и те будут согласны «по умолчанию». Это ведь так похоже на институт, — еле слышно произнеся последние слова, покачал он головой.

— Вы очень добры, раз поделились с нами важными сведениями об опасности «Заповедно сада» для исследователей, но… Откровенно говоря, «сад-77» интересует не только это место, но и вы сами, — честно и оттого немного смущённо ответил ему Василий Иванович.

Поставленные перед командой исследователей задачи включали в себя в том числе и изучение личности «серого человека», который вполне мог являться представителем «иной формы жизни» или жителем «параллельного их мира». В любом случае он был определён как «чуждое их миру создание», которое могло посодействовать им в поисках ответов на многие фундаментальные вопросы бытия: Кто они? Как появилась жизнь на Земле? Существует ли иная разумная форма жизни, помимо них самих? Если есть, то дружелюбно ли те к ним настроены или человечеству предстоит самая крупная и ожесточённая война в их истории? Война, где на кону будет стоять жизнь и свобода всех людей, живущих на Земле? Последний вопрос, конечно же, стоял наиболее остро, ведь они совершенно ничего не знали о своём возможном противнике. По этой причине Василий Иванович ощущал на своих плечах непомерный груз ответственности, не позволивший ему отступить и вернуться в «Заповедный сад». Он не мог покинуть этот «сценарий», пока не узнает ответ хотя бы на один из этих вопросов, ведь от них будет зависеть судьба не только абстрактного «всего мира», но и конкретно его собственной семьи.

— Если абстрагироваться от обстоятельств всего происходящего, то ваши слова мне даже немного льстят. Я ощущаю себя какой-то телезвездой или известным певцом. Столько внимания, что оно местами даже немного напрягает, — ответил ему «серый человек», но при этом не запретил ему следовать за собой. Продолжая вертеть цветок между пальцами, он лишь задумчиво протянул, — Надо как можно скорее вернуть вас обратно. Это место также оказалось не таким безопасным, каким я его себе представлял. Оказывается, «кошмары» могут видеть не только «сновидцы». Или же «сновидцы» гораздо более широкое понятие, чем мы его себе изначально представляли. Ведь каждый из нас сейчас видит очень длинный сон, правильно же?

Когда старую деревянную калитку толкнули, она жалобно заскрипела, медленно открывая выход на улицу. Точнее, она должна была вести со двора на улицу. Вместо этого за ней находилось несчётное число мелких пространственных «осколков», в которых одновременно отображалось несчётное самых разных событий, происходивших и происходящих в этом «сценарии». Из этих осколков доносилось целое множество разнообразных звуков, которые, сливаясь воедино, создавали неприятный фоновый шум, сильно давивший на голову, но в то же время неожиданно помогавший сориентироваться средь всего этого множества.

— Кажется, нам нужно сюда, — услышав душераздирающий крик, спокойно произнёс «серый человек», и один из осколков медленно увеличился в размерах, создавая проход для двух людей. — Тц. Опять веселятся, и без меня, — хмыкнув, сказал тот и сделал уверенный шаг вперёд.

***

В хлипком сарае, ставшем для них временным убежищем, было темно, лишь через щели меж досок да дыры в крыше пробивались слабые солнечные лучи. Внутри стоял тяжёлый запах сырости. Эта обстановка навевала Тимофею воспоминания о двенадцатом по счёту «сценарии». Тогда, скрываясь от орд чудовищ, которые явно были насланы тем мерзавцем, «серым человеком», они вместе с Маргаритой и Арсением Палычем решили спрятаться в похожем старом сарае. Правда, спрятались они в нём ненадолго. Совсем скоро двенадцатый «сценарий» буквально схлопнулся, выбросив их обратно в «Заповедный сад». Казалось, это произошло с ними уже так давно, но на самом деле прошло совсем немного времени.

Тимофей бросил короткий взгляд в сторону притихшего ребёнка. Ещё месяц назад прогнозы о состоянии здоровья Арсения Палыча были в лучшем случае «осторожными», но теперь тот сидел рядом с ним, крепко обняв колени и напряжённо прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. В жизни и правда могло произойти всё, что угодно, а все эти «прогнозы» не имели совершенно никакого смысла.

— Мы сейчас сидим прямо как в тот раз, да, Арсений Палыч? Только тогда нас преследовала целая армия чудовищ, а теперь всего лишь одна девчонка, — негромко хихикнул тот, покачиваясь из стороны в сторону. Его переполняло счастье, и ему с трудом удавалось его сдерживать. — Арсений Палыч, а вы же помните двенадцатый «сценарий»? Тот, который построен на основе «Красавицы в королевстве чудовищ»? Там я играл роль Раинера, брата главного героя, а Маргарита была главной героиней… — принялся тот беззаботно предаваться воспоминаниям. — Хорошая всё-таки была история, но очень жаль, что там нельзя было свободно «пользоваться магией». В одном из предыдущих «сценариев», кажется, это был даже самый первый… В общем там можно было колдовать. Немного, конечно, но сам факт. Не так уж и часто представляется шанс почувствовать себя в роли самого настоящего волшебника…

— Тише, — положив свою маленькую детскую ладошку на его предплечье, строго произнёс Арсений Палыч, после чего кивнул в сторону хлипкой двери сарая. — Кажется, я что-то услышал.

Тимофей сразу вытянулся в струнку и, нахмурившись, прислушался к происходящему снаружи. Поначалу он смог уловить лишь шелест листьев да завывание ветра, которые отнюдь не показались ему чем-то подозрительным. И только немногим позже до него донеслось чьё-то тихое чертыхание.

— Где-то тут, он определённо должен прятаться где-то здесь. Моё сердце говорит мне, что он обязан быть где-то здесь. Но где, где же он?.. Где мой любимый Елисеюшка?! Во всём виноваты те глупые дети. Мы могли бы сейчас быть вместе… В смысле вместе собирать вещи в дорогу! Да! Мы бы вместе устроились в доме его родителей и собирали бы ему вещи в дорогу. Я бы смогла попасть в его комнату и, быть может, даже прикоснуться к его вещам! — от сильного недовольства Злата, а все эти слова принадлежали знакомой ему девушке, даже слегка притопнула, Тимофей же невольно смутился, опустив взгляд в пол. Почему её слова только что прозвучали так… Извращённо? — Но вместо всего этого мне приходится слоняться по деревне! Обещаю… Нет, я торжественно клянусь, что сожру каждого из тех, кого смогу отыскать. Целиком, вместе с их дрянными языками и глупой головой, — особенно зло бросила девушка в самом конце.

Тимофей широко распахнул глаза, после чего с недоумением посмотрел в сторону Арсения Палыча. В его глазах без труда читался немой вопрос, мол, она же только что просто неудачно пошутила, правда же? В ответ на него мальчик слабо улыбнулся и слегка покачал головой. Нет, не шутит. Она ещё как серьёзна. Девушка и правда может съесть детей, которых ей удастся поймать. А искать она будет тщательно и, что ещё важнее, долго, вплоть до наступления рассвета, когда Тимофею предстояло отправиться к Дедушке Дубу. Широко распахнув от удивления глаза, «четвёртый» затаил дыхание, вместе с тем напряжённо уставившись в сторону двери. Кажется, он, и правда в очередной раз сделав неверный ход, вышел на ещё одну «плохую концовку». Неужто у «серого человека» и правды были припасены плохие «концовки» на все случаи жизни?

— Ну где же он? Елисеюшка! — внезапно прокричала девушка. — Ты же где-то здесь? Или не здесь? Может, он был здесь, но потом ушёл в другое место? Ох-ох-ох… — завздыхала та. — Ну ничего страшного. Осталось подождать совсем недолго. Уже совсем скоро солнце скроется за горизонтом, и я обязательно его найду. Я найду его. Найду. Найду. Найду… — повторяя одно и то же слово, Злата начала постепенно удаляться от них. — Елисеюшка! Я обязательно найду тебя, слышишь?! Тебе от меня не спрятаться! Елисеюшка!

«Четвёртый» почувствовал, как по его спине пробежал целый табун крупных мурашек. Слова какой-то девчонки не на шутку его перепугали. Нет, это была непросто «какая-то там девчонка», а «девчонка», которая действительно ела людей. Тимофей внезапно вспомнил о тех чудовищах, которых повстречал во время своего первого «прохождения». Могла ли она быть одной из них? А почему нет? Ведь до этого они не вступали в прямую конфронтацию, и у неё не было нужды себя проявлять. Кроме того, если так подумать, то он до этого не встречался с ней после заката. И вот этот момент наконец наступил.

— Не забывай о том, что её самое главное оружие — это нюх, — еле слышно пробормотал Арсений Палыч. — Запах паданок в этом месте достаточно силён, чтобы скрыть наш собственный запах. К тому же до наступления вечера наш след точно окончательно развеется, так что ей нас точно не удастся найти. Не волнуйся, всё обязательно будет хорошо, — улыбнулся ему мальчик, даря ему то самое ощущение спокойствия и уверенности, которые мог дать только «первый номер».

— …Арсений Палыч, вы же и правда к нам вернулись, да? — в ответ с надеждой в голосе спросил у него Тимофей. — Мы же вместе обязательно сможем отыскать путь к «истинной концовке»? Нет, мы сначала отыщем того «серого мерзавца» и как следует намнём ему бока. За всех нас: меня, Маргариту и Фёдора. И ещё Василия Ивановича с Матвеем. Из-за него нам столько всего пришлось пережить. Мы все так сильно устали за эти «сценарии». Вон, Маргарите с Фёдором даже отпуск решили продлить, — принялся недовольно бубнить тот, будучи под мягким, но в тоже время предостерегающим взглядом Арсения Палыча.

— Не спеши так, пока ещё не время говорить об этом, — слегка покачал мальчик головой. — Ночь очень длинная. Иногда даже чересчур длинная. Мы должны быть осторожными и… Стойкими, чтобы успешно пережить её.

Тимофею довелось понять о чём именно ему в тот момент говорил Арсений Палыч в самый тёмный час ночи. Они с мальчиком тихонько сидели на полу, чтобы не замёрзнуть, прижавшись друг к другу боком. Долгое время снаружи всё было довольно тихо и спокойно: звучали редкие далёкие крики птиц, шелестели на ветру листья. А затем внезапно издалека раздался странный шуршащий, но вместе с тем влажный звук. Будто к ним приближался человек, шедший в тёплых зимних штанах, на ногах у которого были дырявые промокшие ботинки, но ни того, ни другого в этом мире не было и быть не могло. И «четвёртый» довольно скоро лишь подтвердил мысль об этом.

— …Елисеюшка? — раздался мелодичный девичий голосок, который, однако, прозвучал будто несколько глубже, чем раньше. С ядовитой насмешкой и извращённым удовольствием, скрытым на самом дне. В этом голосе читала угроза, заставившая Тимофея затаить дыхание. — Милый Елисеюшка, ты же спрятался где-то поблизости, да? Ранее я потеряла твой след где-то средь этих домов. Ты и сейчас прячешься где-то здесь. Навряд ли ты убежал, слишком уж велик риск столкнуться. И тогда ты бы мне проигра-а-ал, — протянула она с улыбкой в голосе. — Елисеюшка, может, ты выйдешь, и мы тогда вместе отправимся в дом твоих родителей? Елисеюшка, нас ожидает ещё очень много важных дел, так что давай не будем откладывать их в долгий ящик? Мы с тобой ведь, в конце концов, уже… Не дети.

От странной двусмысленности в её голосе Тимофея чуть было не передёрнуло. Его остановил лишь напряжённый взгляд мальчика, сжавшего руки в кулаки и слегка подавшегося всем телом вперёд. Ему, казалось, за эти несколько мгновений удалось понять самую чуточку больше, чем «четвёртому». Так, например, он явно смог понять, почему звук был именно что «влажным». А также то, что в их игре в прятки уже был один проигравший.

— Елисеюшка, а я кстати уже одного малыша смогла отыскать, — горделиво произнесла девушка. — Так что ты уже точно не проиграешь. Ты меня слышишь? Если ты выйдешь из игры, то точно не будешь проигравшим! Победить же… Елисеюшка, ты уж извини меня, у кого-кого, но у меня выиграть ты точно не сможешь. Малыш, ты же подтвердишь Елисеюшке мои слова, да?.. Быстро говори!

В ответ на её требование раздался сдавленный полувздох-полувсхлип, от звучания которого желание сдаться если и могло зародиться изначально, то теперь точно мгновенно развеялось. Состояние проигравшего «малыша» явно оставляло желать лучшего. Нет, возможно, пойманный ребёнок был даже в куда более худшем состоянии, чем они могли себе это представить. Всхлипнув, тот затих, а затем еле слышно захныкал, но не прошло и мгновения, как его плач был остановлен громким глухим звуком. Будто его с силой швырнули о землю.

Тимофей бросил короткий взгляд в сторону Арсения Палыча. Приволоченный девушкой «заложник» был самым обыкновенным «болванчиком», как, собственно говоря, и сама девушка. Даже больше, не иначе как во время предыдущего «прохождения» именно этот мальчишка был одним из тех, кто выступил против них с Веденеем. Но даже так «четвёртому» всё равно было тяжело сидеть и молча слушать эти пугающие звуки. Но если не так, то как иначе? Броситься ему на помощь? Глупо. Совершенно бессмысленно. А ещё немного страшно, потому что все разговоры вплоть до этого момента явно указывали на то, что девушка… Теперь, возможно, выглядела не совсем как «девушка». Не человек она, в общем. Поэтому-то он и обернулся к Арсению Палычу, надеясь, что тому на ум придёт мысль получше, чем по глупости броситься прямо на неё с голыми руками.

«Первый номер», в свою очередь, продолжал напряжённо смотреть перед собой, явно думая в том же направлении. Весь его вид говорил о том, что ему также было тяжело слушать чужие полные боли стоны. Наконец, он повернулся к Тимофею и серьёзно посмотрел на него.

— Тебе ни в коем случае нельзя к ней выходить, — казалось, одними губами произнёс Арсений Палыч. — Встреча с ней запустит для тебя «плохую концовку», — немного подумав, уверенно добавил тот. — Поэтому я выйду и уведу её за собой, — твёрдо закончил он.

— А вы?.. — в ответ спросил Тимофей.

Ему совершенно не нравился предложенный «первым номером» вариант. Они только-только встретились, и теперь вновь должны разделиться? А вдруг с Арсением Палычем что-то произойдёт, а он даже помочь ему не сможет?! Нет, нет и ещё раз нет! Кроме того, почему, говоря о «плохой концовке», тот сделал акцент на «четвёртого», будто самого Арсения Палыча это никоем образом не касалось? Неужто условия его заключения в этой истории разнились с условиями остальных исследователей? Сотни вопросов мелькали в голове у Тимофея. Слушая ответы на всех них, он, вероятно, мог бы спокойно провести остаток ночи, а также большую половину утра, но у них просто не было столько времени. Были лишь несколько десятков мгновений, которые оставались до того момента, пока девушка не добьёт несчастного пойманного мальчишку.

— Ты помнишь то чудовище из двенадцатого «сценария»? — со слабой улыбкой на лице произнёс мальчик. Перед мысленным взором Тимофея вмиг предстало то змееподобное чудовище, которое пленило его, тогда ещё Раинера, а также то, что с лёгкой руки «Люсьена» произошло с ним. Так он собирается?.. — Я смог справиться с ним, не проиграю и ей, — подтвердил он его догадку, после чего кивнул в сторону двери сарая. — Главное, оставайся здесь. Никуда не уходи. Так мне не придётся за тебя волноваться.

Голос Арсения Палыча будто обладал какой-то магией. Тимофей, заворожённый им, медленно кивнул, давая ему молчаливое обещание. Получив от него ответ, мальчик одарил его всё той же улыбкой, после чего практически беззвучно пополз в сторону двери. Когда он слегка толкнул её раскрытой ладонью, «четвёртый» невольно вжал голову в плечи, ожидая, что та жалобно скрипнет, мгновенно раскрыв чудовищу место их расположения, но та на удивление не издала ни звука. Арсений Палыч напоследок обернулся к нему и ещё раз кивнул, после чего скрылся в темноте, а дверь точно так же беззвучно закрылась обратно.

Некоторое время после этого снаружи не доносилось ни звука. По крайней мере, сколько бы Тимофей ни вслушивался, ему всё никак не удавалось услышать ни единого предательского шороха ли визга перепуганных птиц. Каждое мгновение длилось столь бесконечно долго, что он не мог точно сказать, как много времени прошло с того момента, как Арсений Палыч вышел, и вплоть до того, когда внезапно раздался яростный женский выкрик. «Четвёртый» вздрогнул и подался было к двери, собираясь ринуться на помощь «первому номеру», но в последний момент остановился. Он всё-таки пообещал ему, что будет дожидаться того в сарае, но если вдруг…

Девушка яростно кричала, но вот Арсений Палыч, казалось, так и не произнёс ни слова, а затем вскоре стихли и всхлипы ребёнка. Злата прокричала что-то нечленораздельное, после чего земля в округе задрожала — девушка явно за кем-то погналась, и не было нужды в том, чтобы гадать, кто именно то был. Тимофей же обнял колени и уткнулся в них лицом. Игра была ограничена рассветом, и ему просто нужно его дождаться. Тогда… Может, тогда он сможет достигнуть «истинной концовки»?

Глава 5. Его концовка: "Игривое дитя". Часть 3

Василий Иванович медленно следовал за, казалось, праздно прогуливающимся по улицам ночной деревеньки ребёнком. «Серый человек», который будто бы никуда и не спешил вовсе, в какой-то момент буквально из неоткуда достал увесистый кулёк с тыквенными семечками и принялся ими щёлкать, оставляя за собой отчётливую «дорожку» из шелухи. Заметив явное внимание мужчины к нему и его кульку, «мальчик» с лицом юного Арсения Павловича через плечо бросил взгляд в его сторону, а затем, истолковав его внимание не совсем верно, предложил ему отсыпать немного семечек. Предложение «серого человека» поразило «девятого», своей непосредственностью поставив его в тупик. Было ли это сделано по доброте душевной или злого умысла ради? Можно ли было ему их есть, или предложение было сделано с расчётом на то, что мужчина откажется? «Серый человек» поедал тыквенные семечки с таким аппетитом, что последний вариант показался Василию Ивановичу вполне себе достойным права на существование.

— Василий Иванович, вы слишком долго думаете, — покачал головой «серый человек». — Дают — бери, бьют — беги. Всё довольно просто. Думать тут особо не надо. Хотя не буду на вас давить, вдруг у вас просто сейчас нет аппетита. Ведь и голода в этом месте, как такового, нет.

— Нет, но вы сами едите с таким аппетитом, будто вас это совсем не касается, — не отказываясь, но и не соглашаясь, осторожно отметил Василий Иванович.

— Иногда ешь вовсе не потому, что действительно хочешь есть, — слегка нахмурившись, ответил ему «серый человек». — С вашим скрупулёзным отношением к работе перед запуском нового «сценария» вы наверняка ознакомились с материалами по всем предыдущим «сценариям», я прав? — внезапно спросил тот. «Девятый» после нескольких мгновений промедления слабо кивнул головой. Это было правдой, и скрывать это показалось ему как будто бы даже бессмысленно, потому что «серый человек» выглядел так, словно видел его насквозь. — Признаюсь, эта часть деревни была скопирована мной с двенадцатого «сценария». Если быть точнее, то с родной деревушки главной героини из истории «Красавица в королевстве чудовищ». Так что все эти безмятежные пейзажи вызвали у меня приступ ностальгии по тем временам, когда всё было «стабильно плохо», — завздыхал тот. — Теперь, когда всё стремительно катится от плохого к худшему, нам остаётся лишь с улыбкой вспоминать все те забавные случаи, которые с нами тогда произошли. Например, Василий Иванович, вы знаете, что именно благодаря этим семечкам, — пару раз тряхнул тот своим мешочком, — Арсений смог вычислить, что Аполлинер был родом из той же деревушки, что и Иветта? Это, на самом деле, такое необыкновенное чувство: когда сначала старательно разбрасываешь «ружья», а затем наблюдаешь за тем, как каждое из них в какой-то момент начинает «выстреливать». Стыдно в этом признаться, но тогда я и правда почувствовал себя одним из тех «Авторов», которых вы с Пелагеей Андреевной придумали, — неожиданно добродушно посмеялся тот, отчего Василий Иванович был вынужден натянуто улыбнуться ему в ответ.

Уловив одну очень важную фразу в его долгой и, казалось бы, бессмысленной речи, «девятый», подождав окончание его небольшого рассказа, очень осторожно поинтересовался у него:

— А что вы имеете в виду под тем, что всё… Что «всё катится от плохого к худшему»? — произнёс «девятый» и замолк, несколько напряжённо посмотрев в спину шедшего впереди него «ребёнка».

«Серый человек» не поспешил ответить на его вопрос. Вместо этого он достал из своего мешочка ещё несколько тыквенных семечек и забросил их себе в рот, спустя несколько мгновений за раз выплюнув целую россыпь шелухи, демонстрируя ему своё невероятное умение.

— Собственно говоря, ничего особенного, — заворачивая за угол, ответил мальчик спустя некоторое время. В его словах ярко ощущалось напускное безразличие. — Просто… Думаю, совсем скоро я должен буду умереть. Вероятно, это может произойти гораздо раньше, чем я бы сам того хотел. К моему собственному огромному сожалению, повлиять на это никоем образом нельзя, потому как всё, что могло быть сделано, уже было сделано. Не мною и не по моему желанию. Да уж, — тяжело вздохнул тот. — Знаете, если бы кто-нибудь в тот злополучный вечер спросил о моём желании, я бы тут никогда в жизни не появился. Но не всегда всё происходит по нашему желанию, правду говорю, Василий Иванович?

— В каком смысле «умрёте»? Что вы имеете в виду? — недоверчиво ответил вопросом на вопрос «девятый». С какой стороны на «серого человека» ни посмотри, тот не выглядел так, будто он должен скоро оставить их.

— В самом прямом смысле этого слова. По крайней мере, теории о «гистогематическом барьере» говорят о том, что именно я должен умереть, но почему-то… — «серый человек» мотнул головой, после чего, обернувшись, с кривой улыбкой на лице посмотрел на Василия Ивановича. — Я и правда слишком долго говорил сам с собой, и потому совершенно разучился разговаривать с другими людьми: болтаю без умолку, так ещё разбалтываю тайны, которые вам, живущим по ту сторону стены, знать не следует, — подмигнул он ему. — Просто можете при первом удобном случае передать Александру Александровичу, что скоро я перестану так усердно ставить ему палки в колёса. В его глазах я же, наверно, именно этим сейчас и занимаюсь, правду говорю? В любом случае, Василий Иванович, хорошо запомните мои слова: «Это место забирает у вас ваши воспоминания». Не знаю как и почему, но это происходит. А теперь давайте посмотрим, что же заставило нас вновь выйти из моего чудного убежища, хотя мы только-только вернулись в него после предыдущей «прогулки».

С этими словами «серый человек» засунул заметно уменьшившийся кулёк с тыквенными семечками в карман своих светлых детских брючек и без особого труда залез на забор ближайшего дома. Вытянувшись, он сложил руки козырьком и внимательно огляделся по сторонам. В этом, собственно говоря, было не так уж и много смысла, потому как спустя пару мгновений в нескольких десятках шагов от них раздался ужасный грохот, на который просто невозможно было не обратить внимание.

— …Начиная примерно с пятого-шестого, с каждым последующим «сценарием» уровень агрессии Арсения начал неуклонно расти. Так, по крайней мере, на основе имеющихся у них свидетельств заверяют учёные. На самом деле это не совсем так. Просто чувства начали постепенно оставлять его: он всё меньше и меньше осознавал, что ему нравится, а что нет. Все его симпатии и антипатии выстраивались исходя из того, связано ли это с его «домом» и «сёстрами», но с течением времени даже воспоминания о них начали потихоньку стираться из его памяти, заменяясь событиями из ваших «сценариев». Наконец наступил тот момент, когда у него осталась лишь «цель», которую он «обязан достичь», а также «препятствия», которые «мешают ему это сделать». Любая эмоциональная окраска отпала, потому как это… Не имело совершенно никакого смысла, — криво улыбнулся «серый человек». — «Четвёртому», оказывается, так сильно запал в душу именно этот образ: холодный, решительный и будто бы даже местами всесильный. И это всё всего лишь из-за нескольких удачных боевых сцен, — хмыкнул тот. — И сейчас этот «образ» пытается намять бока моему «болванчику». Интересно, если ему это удастся, то следующим на очереди буду я? Или кто-нибудь ещё? Нет, герои бьют только злодеев, а я не злодей. Правда-правда.

Под его очередную речь Василий Иванович, также невольно вытянувшись, посмотрел в ту же сторону, куда тот смотрел. А в том направлении прямо в этот момент происходила битва не на жизнь, а на смерть между маленьким мальчиком и огромным, по сравнению с ним, змееподобным чудовищем, в чертах лица которого смутно угадывались очертания лица девушки, встреченной «девятым» сразу после своего пробуждения. Значит, вот о каком «болванчике» говорил «серый человек», а мальчик тогда…

А совершенно незнакомый ему мальчик, держа в руках самую обыкновенную ржавую тяпку, без единой тени эмоции на лице без конца нападал на монстра, подходя к нему то с одной, то с другой стороны. Если бы кожа чудовища не была столь толстой и жёсткой, то он наверняка бы уже давно порубил монстра на мелкие куски, но именно по этой причине ему всё никак не удавалось это сделать. Впрочем, по лицу ребёнка нельзя было сказать, что он испытывал по этому поводу какие-либо неудобства. Он просто из раза в раз совершал одни и те же движения, лишь немного меняя направление удара. Это была битва на изнеможение. Кто первый падёт от усталости, тот и проиграет, и до сих пор не было до конца ясно, кто именно то будет.

— Это чудовище?.. — присмотревшись к нему, недоумённо пробормотал «девятый».

Несколько раз прокрутив в уме описание, данного им же монстру, Василий Иванович неожиданно для самого себя нашёл его смутно знакомым. Будто в какой-то момент он если не видел его где-то своими собственными глазами, то точно слышал о нём от кого-то. Или если быть точнее, то прочитал.

— Он кажется вам знакомым? Неудивительно. Он пришёл к нам прямиком из двенадцатого «сценария». Змееподобное чудовище, которым управлял монстр-сенокосец. Что-то такое вспоминается, да? — услужливо подсказал ему «серый человек». — Правда, на настоящий момент времени «сенокосца» у него в голове ещё нет, да и чудовище вполне себе ещё живо и здорово, но… Та короткая битва и правда так сильно врезалась в его память, оставив на нём столь чёткий отпечаток. Поразительно. Арсений был бы польщён. Наверно.

— Прошу меня извинить, — немного помявшись, осторожно обратился к нему Василий Иванович, — я, если честно, всё ещё не до конца понимаю, к чему вы ведёте. Это чудовище родом из одного из предыдущих «сценариев», это я понял. А что насчёт мальчика? Он тоже из какого-то другого «сценария»?

— Нет-нет, этот мальчишка никоем образом не принадлежит ни к одному из «сценариев», — покачал головой «серый человек». — Если на чудовище я ещё могу как-то повлиять, поскольку этот «сценарий» был составлен мной, то этот ребёнок… Хм, — задумчиво протянул тот. — Предполагаю, что он тоже своего рода «кошмар». А с учётом того, что я потерял связь с Тимофеем, то выскажу смелую догадку, что все эти пируэты да сальто назад выполняет именно его «кошмар». Плохо, всё действительно очень и очень плохо, — нахмурив брови, еле слышно прошептал тот последние слова. — Как сейчас обстоят дела «снаружи»? — внезапно обратился тот с вопросом к Василию Ивановичу. На лице мужчины отразилось искреннее недоумение. — Я хотел спросить: как там погода снаружи, за стенами института? Уже наступило лето? Или всё ещё зима? В любом случае советую вам всем потребовать у начальства пару-другую месяцев отпуска в тёплых краях. Лёжа на шезлонге под летним зонтом, самое то планировать свой побег из цепких лап «сада». Но это так, небольшой совет лично от меня, — произнеся последние слова, ребёнок поднялся на ноги. — Значит, это место ничем не отличается от всего остального «Заповедного сада». И правда, с чего бы мне быть «особенным»? Нельзя быть таким зазнайкой, это никогда ничем хорошим не заканчивается, — покачав головой, добавил он.

Достав из «заначки» горсть тыквенных семечек, мальчик не спеша расправился с ними, после чего задумчиво посмотрел на чудовище.

— Василий Иванович, вы можете немного здесь постоять? Я скоро вернусь, — не оборачиваясь, бросил тот, после чего уверенным шагом двинулся по забору по направлению к чудовищу.

В это время битва продолжала лишь всё сильнее и сильнее набирать обороты. Чудовище становилось только яростнее в своём противостоянии, а вот маленький храбрый воин, казалось, в противовес своему врагу принял ещё более суровый и отстранённый вид. В его глазах читалась мрачная уверенность, выглядевшая совершенно инородно на округлом детском личике. Определённо, всё в облике ребёнка было неправильным от начала и до конца. Собственно говоря, так можно было сказать о любом «кошмаре».

— …Что же ты делаешь? Зачем драку с девушкой затеваешь? Девочек, между прочим, бить нельзя. Разве тебя этому не учили? — встав к ним практически вплотную, довольно-таки миролюбиво поинтересовался «серый человек», слегка наклонив голову к плечу. «Кошмар» столь резко развернулся к нему лицом, что, казалось, у него даже шея при этом движении хрустнула.

— Ты?.. Что?.. Ты?.. Плакальщи… — вместе с тем невнятно пробормотало чудовище. Пару мгновений оно недоумённо разглядывало «Веденея», после чего неожиданно растянуло потрескавшиеся губы в широкой улыбке. — Сенечка, уже поздно, — произнёс монстр мягким женским голосом. — Ты снова допоздна засиделся за компьютером? Смотри мне. Мы его тебе для учёбы взяли, а не для развлечений. Если такое повторится, то мне придётся забрать у тебя мышку. Понял меня?

Мальчик, «кошмар», сначала внимательно посмотрел на «Веденея», словно пытаясь оценить степень его опасности, а затем — на чудовище, после чего внезапно зашипел и медленно сделал несколько шагов назад. Взгляд его будто был обращён на двух невероятно опасных противников, справиться с которыми в одиночку тот, как бы отчаянно он сам этого ни желал, просто не смог бы. Самым удивительным во всей этой ситуации стало то, что самим «невероятно опасным противникам» в тот момент уже будто бы не было до него особо никакого дела. Крупное змееподобное чудовище смотрело прямо на «серого человека» донельзя мягким взглядом, переплетя пальцы обеих рук и приложив их к груди, к сердцу. Оно выглядело любящим и кротким ровно настолько, насколько таковым мог выглядеть монстр. Однако объект её любви, в свою очередь, не отвечал ей тем же. Стоило этому сладкому голосу коснуться его ушей, как всего мальчика буквально передёрнуло от макушки и до самых пят, а его лицо скривилось в мученической гримасе. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что ему не очень-то пришлось по душе её обращение.

— …Ложись уже спать, Сень, а то тебе завтра утром нужно идти в школу, а мне — на работу, — нежным женским голосом продолжило упрашивать его чудовище.

— Прекрати нести весь этот бред, иначе меня сейчас и правда вырвет, — приподняв брови, с донельзя серьёзным видом ответил ей «серый человек». — Неужто у тебя в «голове» что-то сломалось? Обещаю, ещё буквально пара подобных фразочек, и я лично возьмусь за твою «починку», — грубовато добавил тот. — Иди-ка лучше продолжай пугать своего «чудо-возлюбленного». Он от тебя… — он окинул деревню долгим взглядом, внимательно разглядывая каждое мало-мальски достойное внимания строение, пока не заметил нечто действительно стоящее. — Да, твой «Елисеюшка» вот в том сарае прячется, — уверенно заключил мальчик. — Поторопись, иначе наступит рассвет, и ты так и останешься сидеть у разбитого корыта.

— …Сень, ты что? Ревнуешь что ли? — недоверчиво спросило чудовище, после чего негромко рассмеялось. — Не ревнуй. Ты всё-таки мой младший брат, а он…

— Заткнись, — прервал он ту быстрее, чем она успела закончить свою мысль. — Ты идёшь пугать Тимофея. Немедленно. Я уже устал от всего этого фарса. Повеселились и хватит. Заканчиваем этот «сценарий» на логической точке, и возвращаем вас троих обратно в…

Ржавая тяпка внезапно опустилась прямо на его голову, тем самым не дав ему, как и он сам несколькими мгновениями ранее, договорить окончание его фразы. Раздался громкий хруст, и на землю упали крупные капли тёмно-бордовой крови. Тело слегка покачнулось, после чего неловко упало, издав глухой звук падения.

В это мгновение вся деревня, казалось, погрузилась в тишину. Недвижимое, всё затаило дыхание, направив свои пустые взгляды на бездыханное тело. Змееподобное чудовище медленно и будто бы даже как-то неуверенно скорчило недоумённое выражение лица, словно не сумев столь скоро подобрать хоть что-то сколько-нибудь более подходящее из всех тех эмоций, которые были у него «предустановлены». Впрочем, возвысившийся над телом мальчик не сделал и этого, тупо уставившись на бордовое пятно крови, растёкшееся под головой поверженного противника. Убедившись в том, что тот уже точно никогда не сможет подняться на ноги, «кошмар» медленно перевёл взгляд на чудовище и слегка прищурился, словно прикидывая, как много сил у него уйдёт на то, чтобы уложить его рядышком с первым своим противником.

И один лишь «девятый» стоял в стороне, растеряно открывая и закрывая рот. Ему хотелось сказать так много, но подходящие слова будто нарочно всё не удавалось найти. Всё же не могло закончиться именно… Так? «Серый человек» ведь не мог умереть из-за одного удара? Этого ведь не могло оказаться достаточно, правда же? В ином случае… Не было ли это всё бессмысленно?

— …Чего же ты так, Сень? — первым, по итогу, подало голос змееподобное чудовище. — Если ты чувствуешь себя плохо, то лучше сегодня остаться дома. Не произойдёт абсолютно ничего страшного, если ты денёчек-другой не походишь на пары. Обещаю, я постараюсь сегодня разобраться со всеми делами и приехать домой с работы побыстрее. Главное, пока меня не будет, старайся пить побольше воды и почаще мерь температуру. Если уверенно пойдёт на повышение, то сразу прими жаропонижающее, не терпи. Ты хорошо запомнил мои слова? Повтори, что я тебе только что сказала, — одновременно строго и заботливо произнёс монстр.

Было странно и даже немного пугающе услышать эти слова от чудовища, но ещё страннее было то, что тот, кому эти слова были обращены, смог на них ответить.

Неподвижное тело резко дёрнулось, после чего медленно село, опираясь руками об испачканную в крови землю. Быстрее, чем это было заметно человеческому глазу, голова поверженного мальчика вернулась к своему первоначальному виду, а на земле тем временем не осталось ни единой капли крови — следа, подтверждавшего, что всё это действительно произошло.

Повернув голову, «серый человек» открыл было рот, собираясь ответить на это что-то чудовищу, но вместо звука голоса, прозвучал лишь какой-то каркающий звук, после чего мальчик резко зашёлся в тяжёлом приступе кашля, оставившем на его руках свежую кровь. При виде неё слегка покачав головой, «серый человек» с трудом, но всё-таки поднялся на ноги. Наблюдавший за этим «кошмар» замахнулся было снова на него своей тяпкой, но внезапно выронил её, сам едва не пострадав при этом. Его оружие с грохотом упало на землю, продавив под собой твёрдую на вид почву.

— …Что? Детские рученьки оказались недостаточно крепенькими? — скривив лицо, проскрипел «серый человек». — Да уж, и какой из тебя тогда «рыцарь в сияющих доспехах», если ты нападаешь на людей со спины? А как же честь, достоинство и всё в таком духе? Или пока твой «сновидец» этого не видит, то это не считается? — насмешливо протянул тот, отряхивая штаны от земли.

— …Я заварила для тебя чай с мёдом и перелила его в термос. Не забывай о нём, — продолжило причитать чудовище, будто ничего необычного только что не произошло.

— Да что же это, чёрт тебя подери, такое?! Почему же ты всё никак не заткнёшься, — негромко выругался «маленький Арсений Палыч» и посмотрел прямо на чересчур уж заботливое чудовище, но так ничего с ним и не сделал. Лишь продолжил буравить его недовольным взглядом, отчего-то будучи не в силах сделать с ним что-либо ещё. — Как я уже от всего этого устал. Когда это всё уже наконец закончится? — тяжело вздохнул он. — Безграничное терпение — мой самый главный грех. Было бы лучше, будь я… Я выпью чай и померю температуру, а ты поспеши на работу, иначе опоздаешь, и начальство опять будет недовольно, — не смотря в сторону монстра, пробормотал «серый человек». Чудовище карикатурно ему улыбнулось и, кивнув, буквально рассеялось на глазах.

— Жди меня, Сень…

В это же время «кошмар» продолжал предпринимать попытки хотя бы приподнять тяпку, которая весела, вероятно, не меньше нескольких десятков тонн. Заметив неожиданное исчезновение одного из своих противников, он, растерявшись, замер, после чего принялся остервенело оглядываться по сторонам, словно опасаясь того, что чудовище каким-то образом смогло прокрасться ему за спину, но и там его не оказалось.

— Само твоё появление на свет — поистине ужасный знак, — глядя на того, произнёс «серый человек». — «Старшему» пришлось увидеть два «сна» подряд, и только после этого ему начали сниться «кошмары». Тимофею же точно дали несколько дней отдыха перед тем, как снова отправить его обратно в «Заповедный сад». Это плохо. Это очень плохо, что ты теперь стоишь здесь передо мной. Так ещё и такой сильный. Подумать только, ты даже попытался натурально меня убить. Это…. Это даже звучит глупо. С какой стороны на это ни посмотри. А ещё глупее то, что и я сам теперь не знаю, что с тобой делать, — со вздохом признал тот. — Впрочем, у меня есть одна идея.

Фигура ребёнка начала медленно увеличиваться в размерах, и вот спустя пару мгновений перед мальчиком предстал взрослый мужчина в зелёном бархатном костюме и лисьим черепом на голове. Пусть его глаз и не было видно во тьме глазниц, но и без того ощущалось, что в этот момент он внимательно смотрел на мальчика, пытаясь понять его реакцию. А та, на удивление, всё-таки возникла.

— Аполлинер?.. — удивлённо пробормотал ребёнок, глядя на него во все глаза.

Его неожиданное появление настолько поразило мальчика, что он даже приостановил попытки поднять своё оружие, медленно выпрямившись и встав напротив того. «Великий волшебник», скрывая за маской улыбку облегчения, кивнул ему в ответ.

— Вот мы с тобой наконец-то вновь и свиделись, мой драгоценный «несостоявшийся ученик», — протянул «серый человек». — Как много вёсен прошло с нашей последней встречи? Тогда ты со своими друзьями так быстро оставил нас, что мы с тобой даже не успели толком попрощаться…

— Вы пришли, чтобы привести тех чудовищ из столицы в нашу деревню?! — вскинув голову, грозно воскликнул ребёнок, нахмурив брови. — Тот монстр, — неопределённо махнул он рукой, — очередной ваш подчинённый?! Вы собираетесь увести деревенских жителей в столицу? Или продадите нас первым попавшимся работорговцам? Признайтесь, каковы ваши планы, великий волшебник?! — на этих словах тот сделал к нему шаг, выглядя при этом, словно действительно собирался вступить с ним в драку прямо так, с голыми руками, раз доступа к оружию он был лишён.

— Люсьен, неужто ты забыл? — слегка склонил тот голову к плечу. — Тогда в королевском саду я поделился с тобой своим «маленьким секретом». Я один из вас. Я тоже «человек из прошлого». А ещё я обладатель той же «особенности», от которой некогда страдала леди Александрин, — спокойным тоном продолжил говорить он. — Ценой усиления магии является гниение моего тела. Ты помнишь, Люсьен? Как я показывал тебе свои руки?

В глазах мальчика пробежала мелкая рябь. Казалось, слова «великого волшебника» смогли пробудить в его памяти какие-то воспоминания, но тех довольно скоро вновь заволокло непроглядным туманом. Мальчик резко замотал головой, отступив от него на полшага назад.

— Это всё твоё волшебство, великий волшебник?! Ты только что попытался меня околдовать?! Тогда знай, что тебе никогда не удастся это сделать! Я не позволю тебе навредить моей семье! Я одержу над тобою верх! — воскликнул тот и снова потянулся к тяпке, которая, впрочем, так ему и не поддалась.

— Ну что мне с тобой сделать? — вздохнув, протянул «Аполлинер».

Затем ему в голову внезапно пришла одна неплохая идея, и он, ухватившись за неё, тут же претворил её в жизнь. Если не это, то он уже и не знал, что ещё могло успокоить этого разбушевавшегося ребёнка.

Медленно подняв обе руки, мужчина осторожно снял с себя череп лисы, продемонстрировав мальчику своё лицо. Это было всё то же лицо человека, который пусть и был далеко не первым красавцем, но отчего-то невольно располагал к себе. Было в нём что-то такое, необъяснимое, но в тоже время побуждавшее людей, будучи в толпе, спросить дорогу именно у него, если те потерялись. Возможно, всё это было благодаря слегка прищуренным светло-карим глазам или слабой полуулыбке, из-за которых тот казался добродушным человеком, который обязательно вам поможет. И этот мальчишка-«кошмар» будто немедленно попал под его чары.

Внимательно вглядевшись в черты его лица, он на негнущихся ногах сделал несколько шагов вперёд, протянув к нему руки. Первый шаг, казалось, дался ему особенно тяжело, отчего тот практически врезался в мужчину, затем вцепившись в рукав его бархатного камзола мёртвой хваткой, словно не собираясь его никогда больше отпускать.

— Нам нужно идти… Нам нужно поторопиться… Он там, — мотнул мальчик головой куда-то в сторону. — Нужно идти. Идёмте, пожалуйста, как можно скорее. Он же ждёт. Ждёт, — с каждым последующим словом всё менее и менее разборчиво бормотал себе под нос ребёнок, но стоявший рядом с ним «серый человек» прекрасно расслышал каждое его слово.

С улыбкой кивнув ему в ответ, мужчина собирался было свободной рукой натянуть свою «маску» обратно на голову, но был остановлен третьим человеком, о котором из-за всех этих событий уже успел совсем позабыть.

— Это вы, Арсений Павлович? — недоумённо спросил Василий Иванович. — Нет, вы вовсе не Арсений Павлович, но зачем-то решили воспользоваться его лицом. Зачем вы это делаете? Хотите обмануть ребёнка? — задал он свой вопрос, но затем тут же замолк, побоявшись реакции даже чересчур уж агрессивного мальчишки.

Впрочем, сам ребёнок не обратил на его слова ровным счётом никакого внимания, продолжив тянуть «Аполлинера» за рукав да всячески упрашивая его пойти за собой.

— Считайте, что у меня своего собственного лица нет, вот я и решил воспользоваться чужим. Оно мне… Немного приглянулось, скажем так, — негромко фыркнул тот. — Да и что-то вы так сильно не удивлялись, когда я решил стать вашим «маленьким Арсением Павловичем». Вот и теперь не удивляйтесь. Я вообще могу стать всем, кем только мне будет угодно. Это просто… Случайное совпадение, — отмахнулся он от его вопроса, позволяя мальчику вести себя.

— Так вы выглядели и во время двенадцатого «сценария»? — проявил невиданную прежде стойкость Василий Иванович. — «Не имея своего лица», из раза в раз выбираете именно его внешность? Она вам… «Приглянулась»? Кого вы этим пытаетесь обмануть, Арсений Павлович? Но как?.. Что с вами произошло за «Серым океаном»? Вы же… Вы же всё это время притворялись, да? Но зачем? Зачем вам всё это, Арсений Павлович?

— Василий Иванович, давайте отложим этот разговор до лучших времён, договорились? — устало попросил его «серый человек». — Просто знайте, что ваше заключение в корне своём неверно. Никто и никогда никем не притворялся, и я… Я не ваш Арсений Павлович. А теперь давайте наконец отправимся за этим ребёнком. Душевное состояние Тимофея явно нестабильно, раз ему начали сниться такие могущественные «кошмары». Благо, что к нему удалось довольно быстро отыскать «ключ», — произнёс он и на этом закончил этот, как он сам искренне считал, совершенно бессмысленный разговор. — Да и как вы только умудряетесь быть таким незаметным, Василий Иванович? Такой, казалось бы, крупный мужчина, а ощущения присутствия от вас совершенно никакого. А потом неожиданно выпрыгиваете, как чёрт из табакерки, и начинаете заваливать вопросами. Вам не в исследователях нужно было оставаться, а пойти в полицейские или следователи. Во время допросов играли бы роль «доброго полицейского». Уверен, она бы вам прекрасно далась, — с чувством добавил тот. — А вот тебе, маленький «кошмар», подошла бы роль собаки-поводыря. Выучил маршрут и теперь ведёшь меня по нему. Тебе, разве, самому это не напоминает такую сцену?

— Быстрее. Нам нужно идти быстрее, — упрямо повторял мальчик, уводя его в сторону того сарая, где продолжал скрываться Тимофей.

Глава 6. Его история с плохим концом

Тимофей всё никак не мог спокойно усидеть на месте, постоянно ёрзая и то и дело поглядывая в сторону хлипкой деревянной двери сарая. Если прежде до него доходили пусть и тихие, но звуки борьбы, дававшие ему надежду на то, что их Арсений Палыч сможет одержать верх над чудовищем, то затем всё внезапно затихло. Что могла означать эта тишина? Радость победы или горечь поражения? Может, ему с самого начала следовало отправиться вместе с «первым номером» и в случае необходимости хоть чем-нибудь, хоть как-нибудь, но подсобить ему? Чтобы не быть теперь в своих собственных глазах таким бесполезным? Не быть трусом, который остался прятаться во тьме, пока другой рисковал своей жизнью, спасая их обоих от опасного чудовища? Да, он точно был самым последним бессовестным трусом, раз пошёл у того на поводу, согласившись остаться в этом сарае!

Последняя мысль невероятно сильно претила ему, но в то же время он был абсолютно с ней согласен, и от этого с каждым последующим мгновение ему становилось только гаже и гаже на душе. Неужто его трусость могла привести к трагедии, и Арсений Палыч… Нет, ему нужно немедленно отправиться за Арсением Палычем! Немедленно!..

Решив и постановив это, Тимофей вскочил на ноги и скорым шагом направился к двери, намереваясь во что бы то ни стало спасти «первого», но не успел он схватиться за дверную ручку, как та сама, без его на то участия, повернулась. Дверь беззвучно распахнулась, открывая вход в сарай для, стоило заметить, весьма неожиданных гостей. Неожиданных и нежданных.

— Ох-ох-ох, а вот и младший брат… — сделал небольшую заминку мужчина с черепом лисы на голове. — Да-да, именно он! Младший братишка нашего премногоуважаемого герцога Фрери! — преувеличенно бодро окончил он свою фразу, поворачивая голову то к ребёнку, который привёл его в сарай, то к самому Тимофею. — …Да пришёл я, пришёл, не нужно так крепко за меня держаться, никуда я от вас теперь точно не убегу, — попытался тот вырваться из крепкой хватки «Арсения Палыча», но это оказалось не так уж и легко сделать. — И что мне нужно сделать, чтобы ты меня наконец отпустил? Как с тобой всё-таки тяжело вести хоть сколько-нибудь конструктивную беседу, — покачал мужчина головой.

— Ты?.. — растерянно пробормотал Тимофей, отступив на полшага назад, от двери вглубь сарая. Однако, стоило ему повнимательнее присмотреться к вошедшему человеку и признать в нём уже знакомого ему персонажа из двенадцатого «сценария»», как всякая растерянность вмиг отступила, оставив на его лице лишь ярко горевшую ярость. — Ты!.. — крепко сжав руки в кулаки, процедил он.

— Я это, я, — со вздохом ответил ему «Аполлинер». — Тебе самому не кажется, что этот разговор уже когда-то с нами происходил? — следом усмехнулся тот. — Вот так циклы и замыкаются, хотя назвать это полноценным «циклом», наверно, и нельзя толком... Да ты издеваешься надо мной или как?! — уже откровенно тряся рукой из стороны в сторону, негромко воскликнул он, продолжая свои безуспешные попытки высвободиться из крепкого хвата ребёнка.

— Высвободи нас всех! Немедленно! — тут же потребовал у него Тимофей. В это же время хват «Арсения Палыча», казалось, усилился только ещё больше. — Какими бы ни были твои мотивы, но ты не имеешь совершенно никакого права удерживать нас здесь! Да кем ты себя вообще возомнил, творя всё это?! — с каждым последующим словом, казалось, лишь всё больше и больше распалялся «четвёртый номер». — Да и кто тебе позволил делать всё это с нашим Арсением Палычем?! Что он тебе такого сделал, что ты превратил его в… В… — Тимофей то делал шаг к нему, явно намереваясь затеять с ним драку, то наоборот отступал, бросая в сторону «Арсения Палыча» крайне обеспокоенные взгляды. — …Арсений Палыч, ну что же вы вцепились-то в него так?! Отпустите его! Дайте мне уже его побить наконец-то! — всё же не стерпел и воскликнул тот.

— Ха, а я, посторонний, между прочим, человек, ещё и крайним во всей этой ситуации оказался. Правильно-правильно, бейте лежачего, это ведь так в вашем стиле, — невнятно пробормотал «серый человек». — Действительно, это же я сам себя сюда добровольно затащил. Это же мне так сильно не хотелось дожить и до тридцати, ведь у меня не было совершенно никаких планов на жизнь. Да, всё именно так оно и есть, — то и дело фыркал тот. — …Мальчишка, — обратился он к державшему его ребёнку, — ты разве не видишь, что твой хозяин приказывает тебе сделать? Отпусти меня, и, клянусь, мы с ним прямо сейчас так отлично здесь «поздороваемся», что он ещё долго, лёжа в лазарете, будет вспоминать этот день!

— Да кто это ещё вспоминать его будет?! — крикнул ему в ответ Тимофей, не сдержавшись и замахнувшись на того.

— Тимофей Игоревич, что же вы удумали-то?! Да постойте же вы! Оба! — воскликнул остановившийся в дверях Василий Иванович, бросаясь к ним.

В это же время крепко вцепившийся в рукав «Аполлинера» мальчик внезапно сделал шаг вперёд и перехватил кулак «четвёртого», после чего сжал с такой силой, что Тимофей, не сдержавшись, вскрикнул от боли, с недоумением посмотрев на «Арсения Палыча». Слегка приподняв брови, он глядел на мальчика с такой вселенской обидой во взгляде, что стоявшему за «широкой спиной» ребёнка «великому волшебнику» стало даже как-то неловко.

— Да как же так вышло-то… Всё хорошо, всё хорошо. Видишь, со мной всё в порядке. Тебе нельзя себя так с ним вести, он же всё-таки твой хозяин, — принялся тот старательно успокаивать «Арсения Палыча». Ребёнок, услышав голос мужчины, повернулся к нему лицом, ещё буквально пару мгновений продолжая сжимать кулак Тимофея, после чего послушно выпустил его. — Вот. Хороший мальчик… — и на этих словах ребёнок вновь вцепился мёртвой хваткой в ткань его бархатного камзола. — …Нет, ты всё-таки не очень хороший мальчик, — со вздохом опроверг тот свои же слова. — Не нужно вставать между двумя взрослыми людьми, когда те всерьёз вознамерились набить друг другу мор… Кхм. Подраться друг с другом. Своими действиями ты только что поставил нас обоих в не самое удобное положение: меня, по итогу, защитил ребёнок, а он, — кивнул мужчина в сторону Тимофея, — отхватил от всё того же ребёнка. И всё это произошло на глазах у посторонних, — заключил тот, подразумевая Василия Ивановича. — Ладно, раз подраться нам с тобой не удалось, то придётся продолжить наш не самый приятный разговор, — поднял он взгляд на «четвёртого». — Не буду спорить, ты абсолютно прав в том, что я совершенно не имею никакого права удерживать вас здесь. Чего уж тут. Я даже с готовностью признаю, что моё решение с самого начала не было верным, но ведь это уже ничего не изменит. Собственно говоря, я пришёл сюда именно ради того, чтобы «разбудить» вас: тебя, «шестого» и Василия Ивановича, — заключил тот.

— А как же Арсений Палыч? — кивнул Тимофей на ребёнка.

Пусть лица «Аполлинера» и не было теперь видно, однако вся его поза в тот момент выразила растерянность и недоумение. Подняв свободную руку, «серый человек» ткнул указательным пальцем прямиком в лоб чересчур уж прилипчивого ребёнка и недоверчиво поинтересовался у «четвёртого»:

— Говоря об «Арсении Палыче», ты… Случаем не «его» имеешь в виду? Я ведь правильно тебя понял?

— А кого же ещё? — сразу ответил ему Тимофей.

— Ох, даже так… — протянул тогда «великий волшебник». — Что же, раз так, то поспешу развеять твоё заблуждение. Это, — кивнул он на ребёнка, — вовсе никакой не «Арсений Палыч», а… Наверно, правильнее всего будет назвать его твоим «кошмаром». Прошу любить и жаловать, — на лице у «четвёртого» отчётливо отразилось недоверие. Казалось, в тот момент он на физическом уровне ощутил всю ту лапшу, что ему с таким старанием вешали на уши. По крайней мере, именно так ему представлялось всё то, в чём его пытался уверить «серый человек». — Смею предположить, что во время двенадцатого «сценария» Арсений произвёл на тебя достаточно сильное впечатление, раз теперь он приснился тебе именно в таком виде… Ты услышал меня? Перед тобой всего лишь сон, мираж, иллюзия. Выбирай любое слово для описания, каждое подойдёт и не подойдёт одновременно. Просто знай, что он не настоящий, пусть удары у него и довольно-таки болезненные, — на этих словах мужчина поднял руку и потянулся к своей голове, на середине пути остановив её и тяжело вздохнув. И почему каждый раз страдает именно что его голова? Хотят, чтобы он тоже «дурачком» стал?

— В смысле «кошмар»? Как тот, который был у «второго»? — недоверие так и сквозило в голосе у Тимофея. По нему было видно, что он был бы и рад использовать пару-другую слов «покрепче», да вот только присутствие «первого номера» его сдерживало.

— Именно так, суть у них определённо одна, — вспомнив о том кровожадном создании, «Аполлинер» невольно нахмурился. — Правда, у «кошмара» Сергея Николаевича размах действий был поистине велик, а вот у тебя он заметно поспокойнее. Пусть и липнет, как самый настоящий репейник. Докучливое ты создание, — ткнул он пальцем тому в нос, но ребёнок в ответ даже не шелохнулся.

С учётом того, что «кошмар» проецировал отношение «сновидца», оставалось только поразиться тому, насколько сильно был привязан «четвёртый» к «первому». Вероятно, учёные из института хорошо над этим постарались, иначе он не мог объяснить причину зарождения столь крепкой связи буквально из ничего.

— И с чего я должен тебе поверить? Как ты можешь мне это доказать? — спросил тогда исследователь.

Тимофею совершенно не нравилось то, как «серый человек» относился к «Арсением Палычем», но поделать с этим, к сожалению, ничего не мог. Мальчик и правда вёл себя как самая настоящая маленькая липучка, крепко-накрепко вцепившаяся в ткань чужой одежды и категорически отказывающаяся её отпускать.

— А почему я должен тратить своё время на то, чтобы тебе что-то доказать? Мне жаль тратить на это свои силы и время. Существует куда более простой и, главное, быстрый выход из сложившейся ситуации. А теперь внимательно следи за руками… Нет, всё-таки, видимо, за одной рукой, — сокрушённо пробормотал «Аполлинер», когда мальчик не позволил ему поднять вторую руку. — Я просто возьму… — произнёс он и щёлкнул пальцами.

В это мгновение окружавшие их «декорации» внезапно изменились. Всего мгновение назад они находились в старом заброшенном сарае, а теперь уже стояли средь устремлявшихся в серое небо раскидистых елей. Это место невозможно было перепутать ни с каким иным, они определённо вернулись в «Заповедный сад».

— …И изгоню вас из своей «прекрасной сказки с чудесным концом», — окончил «серый человек» свою фразу.

— Какого чёрта здесь творится?! — тут же следом воскликнул появившийся рядом с Тимофеем Матвей.

«Шестой номер» выглядел так, будто его только что вытащили из самого центра яростной битвы: его волосы были растрёпаны, чуть подпалены, одежда помята и местами даже разорвана, а всё его лицо покрывали кровоподтёки. В руках он крепко сжимал какую-то палку, которая, вероятно, всего несколько мгновений назад выполняла роль его единственного, не самого надёжного оружия.

— …А после этого пожелаю вам всем доброго утра и разбужу, — не обратив на чужие ругательства ни капли своего драгоценного внимания, продолжил говорить «великий волшебник».

После чего трое исследователей буквально растворились в воздухе, не оставив на своём месте и следа. Неудивительно, ведь «Заповедный сад» с самого начала отвергал их, не позволяя как-либо повлиять на себя.

Тем временем маленький докучливый мальчик, отчего-то названный Тимофеем «Арсением Палычем», ещё несколько коротких мгновений смотрел на него своими большими глазами, после чего тоже развеялся, будто его никогда и не существовало вовсе. «Серый человек» склонил голову к плечу, внезапно задумавшись на совершенно отвлечённую тему. Интересно, стираются ли черты «кошмара» из памяти «сновидца» после того, как он покидает «сад»? Ведь всякий сон, если так подумать, рано или поздно, но забывается, оставляя в памяти лишь разрозненные яркие образы.

Мужчина тяжело вздохнул. Спустя мгновение камзол, в который он был одет, исчез, а на его месте появились самые обыкновенные джинсы да тёмный свитер. В руках он держал чёрное тёплое пальто, поверх которого лежал его помятый врачебный халат. В «Заповедном саду» не было ни тепло, ни холодно, так что он вполне мог ходить и одетым, но в последнее время Арсений, к сожалению, начал слишком бурно реагировать на один только вид белого халата, поэтому ему приходилось то скрывать его под верхней одеждой, то, что чаще, снимать его вместе с пальто и прятать где-нибудь в кустах перед тем, как подойти к «первому». Вот и теперь он оставил свои вещи за стволом высокой ели, а сам никуда особо не спеша подошёл к старой деревянной кровати.

При виде неё лица мужчины коснулась слабая полуулыбка. «Серый человек» просто не мог не улыбнуться, глядя на все эти выцветшие наклейки, которые покрывали изголовье кровати. Их было не так уж и много, но буквально с каждой из них неизменно было связано одно из его самых драгоценных детских и юношеских воспоминаний. При одном только взгляде на них, его охватывала лёгкая ностальгия, а по груди разливалось приятное тепло, правда, его существование длилось не больше нескольких коротких мгновений. Далее его взгляд с явной неохотой опустился на мужчину, который лежал на этой памятной кровати. Тот посмотрел на него в ответ, но в его глазах не было и тени какой-либо осмысленности. Будто перед ним был не взрослый человек, а совершенно ничего не знавший об этом мире младенец или же старик, абсолютно всё позабывший.

— Сень, знаешь, что только что произошло? Хотя кого я спрашиваю. Конечно, ты не знаешь. Так вот. Я только что выгнал их. Всех троих. Представляешь? Я, оказывается, и на такое способен, — подойдя к нему поближе, «серый человек» поправил сползшее на землю одеяло. — А ты как? Как себя чувствуешь? Может, хочешь мне что-нибудь сказать? — спросил тот, но ответа от него так и не получил.

Раньше тот будто бы куда охотнее шёл на контакт, по крайней мере, в его глазах он хотя бы пытался это сделать, но произошедшее во время тринадцатого «сценария», вероятно, окончательно разорвало ту тонкую нить, что всё это время связывала их. А также полностью разрушила последние крохи разума, что продолжали теплиться в этой растрёпанной рыжеволосой голове. С тех пор Арсений только и мог, что метаться между двумя состояниями: тяжёлым горячечным бредом и полным равнодушием. Так остались ли в его голове хоть какие-нибудь воспоминания о, к примеру, этих же наклейках? Или о старом компьютере, который им подарил их добродушный дядька-сосед? Помнит ли он хотя бы что-то о себе, или это тяжкое бремя легло на… Его плечи? Если так, то как ему самому теперь от него отказаться? Как сбросить? Как освободиться из ловушки, в которую он, сам того не ведая, угодил?

Возможно ли теперь это сделать?

— Хорошо же ты, конечно, Палыч, устроился. Лежишь себе целыми днями, да в ус не дуешь, — повернувшись, «серый человек» подошёл к стулу, стоявшему у кровати, и, развернув его спинкой вперёд, сел, обхватив ту руками и упершись подбородком в верхнюю деревянную перекладину. — А на меня, совершенно постороннего, между прочим, человека, бессовестно сбросил все свои проблемы и чаяния. Я, конечно, совру, если скажу, что мне не было весело. Я… Как-то так вышло, что я тоже очень люблю истории Пелагеи Андреевны, и очутиться в мирах её историй мне не было неприятно, но… Я ни на единое мгновение не забывал о том, что ожидает меня в самом конце этого удивительного «приключения». Ты… Почему ты так со мной поступил, Сень? Что я тебе сделал? Каким образом перед тобой провинился? — в который раз спросил он и в который раз не получил от того ответа. — Молчишь? Стыдно, небось? Да ни черта тебе, свиная ты морда, не стыдно. Тебе совсем не стыдно за то, что ты за раз испортил аж целых две жизни, потащив меня тогда за собой, — за этими словами последовала длительная вереница ругательств, на которую вновь не было абсолютно никакой ответной реакции. Наконец, выпустив пар, мужчина замолк. Зачем ругать того, кого не заденут твои слова? Только зазря сотрясать воздух. — …Сень, как думаешь, что нас с тобой теперь ждёт? Скорее всего, пятнадцатый «сценарий», а в его основе будет какая-нибудь новая история Пелагеи Андреевны. Интересно, было ли у неё свободное время на написание?.. — он сам же посмеялся в ответ на свой вопрос, а затем покачал головой. — …Как бы я ни старался втолковать им, что «Заповедный сад» опасен, но они всё равно из раза в раз возвращаются сюда. Неужто им и правда так сильно интересно посмотреть на нас? Но мы же совершенно ничем не отличаемся от вас. Я вот, например, с тобой и вовсе на одно лицо, — тихо произнёс тот и вновь рассмеялся.

На этот раз смеялся он долго, до тех пор, пока в уголках его светло-карих глаз не проступили слёзы. И не было понятно, отчего они появились: из-за смеха ли ещё чего-то другого. Когда силы смеяться у него закончились, он просто резко замолк, уткнувшись лбом в предплечье. Окружённая высокими елями маленькая поляна погрузилась в тяжёлое молчание, нарушаемое лишь его прерывистым дыханием.

Он мог сколько угодно дурачиться при виде зрителей, он мог насмешливо глядеть на них и всячески кичиться, старательно поддерживая миф о собственной исключительности. Но то лишь ложь, которая была необходима ему, чтобы защитить себя. Да, всё именно так. С самого начала его поведение было лишь одним большим фарсом, театром одного незадачливого актёра, которому на самом деле было очень и очень страшно. Внезапно оказавшись в совершенно незнакомом месте, в обстоятельствах, которые никоем образом не мог контролировать, он мог лишь продолжать делать то, чего все от него, как от «таинственного пришельца», ожидали, в перерывах между «сценариями» пытаясь разговорить того, кто так и не объяснил ему причину своего появления в этом месте.

— «Заповедный сад». Забавно, что вы решили назвать место, в котором нет и тени настоящей жизни, «заповедным садом». У нас это место называется «непреодолимой границей», к которой невозможно приблизиться. Столетиями наши учёные бились над её изучением, но при этом лишь расшибали себе лбы. Сколько бы к ней ни пытались приблизиться, она, словно мираж, исчезает. Её даже одно время считали сложной оптической иллюзией, наподобие фата-морганы. Но ты явно не мираж, ты настоящий. Ты пришёл и каким-то образом смог затащить меня сюда, ублюдок ты этакий, — почти что с нежностью в голосе обругал он того. — Затащил и бросил здесь совсем-совсем одного. Я так от одиночества точно скоро с ума сойду. Нет, уже потихоньку схожу. Знаешь, почему я так в этом уверен? — обратился тот к другому человеку, но он вновь, как и многие разы прежде, ничего ему не ответил. — Вот эта зловредная привычка разговаривать с тобой, считай, с самим собой привела к тому, что я совершенно разучился разговаривать с нормальными людьми. Вести диалог и всё в таком роде. Да, я слишком привык сам с собой вести беседы. Отчего же не ответить хорошему человеку, правда же? Всё именно так. Я хороший человек, а вот ты абсолютно бессовестный. Тебе ведь меня совсем-совсем не жаль, да? — тяжело вздохнул мужчина.

Устав без конца говорить, прозванный людьми из «сада-77» «серым человеком» замолк, и тишина вновь тяжёлым покрывалом легла на его плечи. Он всей своей уставшей душой ненавидел эти бесконечные «сценарии», не без основания подозревая, что именно по их вине состояние «первого» начало столь стремительно ухудшаться, но одновременно с этим он с нетерпением дожидался каждого из них. Ведь именно во время них у него наконец появлялась возможность увидеть других людей, пусть они и относились к нему, как к врагу.

— «Ставший равным Нам, остановись, по ту сторону лишь скорбь», — еле слышно пробормотал мужчина, прикрыв глаза. И вновь на его фразу никто ничего не ответил, и та затерялась средь еловых иголок, так и не достигнув самой стены. — …Сень, а ведь тот, кто написал это на стене, явно что-то знал, да? Он знал, что нам здесь не место. А ты что об этом думаешь? — мужчина усмехнулся, открывая глаза. Он не ожидал от того ответа, но именно в этот миг их взгляды с «первым» неожиданно встретились. И это впервые за долгое время был по-настоящему осмысленный взгляд.

Арсения нельзя было назвать писанным красавцем, он был самым обыкновенным мужчиной. Разве что присутствовало в чертах его лица нечто этакое, благодаря чему при виде него человек невольно начинал ощущать спокойствие и уверенность. Казалось, к нему можно спокойно обратиться за помощью, и он обязательно, что называется, «чем может, поможет». Да вот только тогда, когда ему самому понадобилась помощь, никто так и не откликнулся на его мольбы. Светло-карие глаза мужчины поблекли, став глазами потерявшего всякую надежду человека, а затем он и вовсе их закрыл, не желая больше смотреть на этот мир. Он не хотел и дальше продолжать наблюдать за всем тем обманом, всей той мерзостью, что его окружали. Но теперь «первый» внезапно вновь посмотрел на кого-то тем же тёплым взглядом, приведшим «серого человека» в ступор.

— Ты… — невнятно произнёс мужчина.

Вскочив со стула и чуть не опрокинув его при этом, он невольно отступил, а затем вновь неуверенно приблизился к лежавшему в постели человеку. Вся та бравада, коей были пропитаны его слова, вмиг развеялась, будто её никогда не было. Давно опустившая голову надежда встрепенулась и вместе с «серым человеком» подалась вперёд. Может, ещё не всё потеряно? Может, у него ещё есть шанс вернуться домой?

— И… — на выдохе пробормотал Арсений. Его голос прозвучал так тихо, что его слова едва ли можно было разобрать. — Извини меня, — казалось, из последних сил произнёс он.

— Да что мне все твои извинения!? Их, как и «спасибо», в руки не возьмёшь и на хлеб не намажешь, — на лице у «серого человека» отразилась кривая усмешка. — Лучше ответь мне, как я могу верну… — немедленно перешёл он к самому важному для него вопросу, но в это же мгновение Арсений начал медленно закрывать глаза.

Могло показаться, будто он всего лишь вновь погружается в глубокий сон, но «серый человек» сразу ощутил, что это не так. Сказав свои последние, возможно, самые главные слова, он наконец освободился от тяжести, которая всё ещё удерживала его в «Заповедном саду». Теперь в его полной радостей и горестей, дружбы и предательств жизни наступил долгожданный, не грандиозный, а тихий и даже одинокий финал. Да, он так долго мучился. Он имел на это полное право. Но тот, кто по его вине был вынужден страдать ничуть не меньше, так совсем не считал.

Рванув к нему, «серый человек» буквально вцепился в его плечи, принявшись трясти его из стороны в сторону с таким остервенением, будто искренне считал, что это может ему помочь. Следом, вспомнив заученную назубок базовую сердечно-лёгочную реанимацию, он попытался с её помощью вернуть его к жизни, но вместо этого в какой-то момент ощутил, будто у него самого в груди начало резко тяжелеть. Ему перестало хватать воздуха. Будто нечто обвило его шею, не давая сделать и единого вдоха.

Значит, именно так будет выглядеть его конец? Но ведь он ничего плохого не сделал. Он всего лишь жил свою тихую и спокойную жизнь. Никого не трогал, никого не беспокоил. Интересно, а если бы в тот день он не пропустил свою остановку, то ничего бы не произошло? Или всё было предопределено судьбой, и он просто не мог не выйти?

Мир замерцал, а затем внезапно померк всякий свет. Лишь в последнее мгновение перед его глазами промелькнула тёмно-бордовая плотная ткань.

***

Елизавета была самой обыкновенной медсестрой. Когда она окончила медицинский колледж, её отец поднял все свои старые связи, благодаря чему её довольно-таки быстро удалось пристроить в качестве медсестры в одном закрытом военном госпитале. Конечно, когда она только услышала об этом, она не могла нарадоваться своей удаче: атмосфера элитной больницы, красавцы-доктора и она, всякая такая юная и прекрасная. Да вот только «розовые очки» спали с её лица во время её первого же полноценного рабочего дня. «Красавцы-доктора» годились ей в дедушки, а госпиталь являлся самым обыкновенным госпиталем, так ещё и государственным, отчего количество бумажек, которые ей было необходимо ежедневно заполнять, стремилось к бесконечности. Учёт всего и вся, ведение карт пациентов и помощь докторам, которые и сами, казалось, с трудом передвигали ногами… Вскоре, её «юность и красота» померкли, зато мешки под глазами стали как никогда очерченными.

В тот день было её очередное ночное дежурство. Доктор, убедившись, что всё тихо и спокойно, ушёл в свой кабинет спать, а она осталась сидеть одна в ординаторской, перебирая бумажки, да в перерывах между этим «важным делом» в который раз подумывая о том, а нужно ли ей это всё? Может, ну её, эту вашу медицину? Вот бы бросить всё и выучиться на бровиста, как сделала большая часть её одногруппниц. Они-то теперь в своих постелях лежат да крепко спят, пока она перепроверяет все назначения для пациентов…

— Извините, девушка, вы, случаем, никогда раньше не слышали о «непреодолимой границе»? — внезапно прозвучал у неё за спиной приятный мужской голос.

— Какая ещё «непреодолимая граница»? — полусонно и явно очень недовольно пробормотала она, оборачиваясь к говорившему.

С запозданием Елизавета задумалась над тем, кто мог заговорить с ней в столь поздний час. Тут же вспомнилось и то, что большая часть больничного персонала была созвана в институт в связи с каким-то серьёзным происшествием. Но не мог же один из больных спросить её об этом, правильно? Как оказалось, всё-таки мог, стоя босиком на кафельном полу да то и дело переступая с ноги на ногу из-за холода.

Девушка, вытаращив от удивления глаза, тут же отпрянула. Не сразу, но она всё же признала в этом пациенте «VIP-персону», над которой так трясся буквально весь персонал в их отделении. Пациент, что ещё до начала её работы в больнице находился в коме. Шок девушки при виде него оказался столь велик, что она не услышала не то, что его слова, даже многочисленные шаги спешивших к ординаторской людей.

— Вот как. А, может, тогда фразу: «Ставший равным Нам, остановись, по ту сторону лишь скорбь», — вы тоже никогда прежде её не слышали? — с надеждой в голосе задал он свой следующий вопрос, но по взгляду девушки понял, что ответ снова не будет положительным. Его натянутая улыбка постепенно померкла. — Неужели я… Быть такого не может. Я так и не вернулся домой? Но тогда где я? Неужто я… — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Значит, это и есть «та сторона»?

— Стоять! — внезапно раздался за его спиной резкий мужской голос. — Немедленно отойдите от девушки, — раздался приказ следом. «Серый человек» осторожно обернулся.

— Когда на тебя одновременно направлено так много пистолетов, то выбора как будто и нет, — ответил он, слегка прищурившись.

Улыбнувшись, он сделал шаг к ним, на мгновение поддавшись безумным идеям, возникшим у него в мыслях. Но тут силы внезапно оставили его. Не успев сделать и шага, мужчина без чувств повалился на пол.

Интерлюдия II. Хороший старший брат

Ему не было суждено стать хорошим старшим братом.

В школе, казалось, было невозможно отыскать ни одного человека из числа преподавательского состава, который не знал бы, что довелось пережить Арсению летом накануне его поступления в первый класс. Именно по этой причине за ним с самого его первого дня в школе внимательно наблюдали как школьные психологи, так и представители органов опеки и попечительства. Не было преувеличением сказать, что стоило ему в то время сделать лишь один шаг в сторону, как тогда ещё совсем никакого не «Арсения Павловича», а самого обыкновенного «Сеньку» могли забрать из их в один миг осиротевшей семьи.

Мальчик просто не мог позволить этому случиться, ведь ради того, чтобы остаться с ним вместе, его старшая сестра Ия, без преувеличения, отдала всё, что у неё только было: свою молодость, своё будущее. Не будь его, ей бы не пришлось лишиться бессонных ночей за конспектами перед экзаменами и весёлых студенческих вечеринок. Возможно, она, как и многие другие студенты, прогуливала бы вместе с друзьями физкультуру. Занятие, как чаще всего то и бывало, стояло бы первой или же, наоборот, последней парой, тем самым проверяя студентов на «прочность». Это сложнейшее испытание могли пройти лишь считанные единицы, так что и Ия, наверняка, поддавшись уговорам, пару-другую раз, но пропустила бы, а затем вместе с теми же друзьями отрабатывала пропуски перед очередным промежуточным зачётом. Лишиться стипендии из-за «какой-то там» физкультуры — это ведь так нелепо, правильно? Но и этого уже не суждено было с ней произойти. Вместо бурной студенческой жизни она вынужденно вошла в суровый мир взрослых, где ей никто не был рад.

Ия, ни на миг не сомневаясь, отдала во имя их маленькой семьи так много, что и представить было больно, а Сеня, в силу возраста, только и мог, что изо всех своих сил притворяться, что «у них всё нормально». Благо, он с самых юных лет добился на этом поприще достойного похвалы мастерства, поскольку у них, вероятно, изначально не было «всё нормально».

Сколько Сеня себя помнил, их всегда было трое: мама, сестра и он сам. Мальчик не знал своего отца, но был твёрдо уверен в том, что он обязан был у них с Ией где-то быть. У всех остальных детей во дворе он был, значит, и у них тоже, верно? Но вот только где тот пропадает? Почему не живёт с ними? Неужто с ним что-то произошло? Но что?

Как говорится, что у ребёнка на уме, то вмиг уже на языке. Мальчик не единожды спрашивал об их отце у Ии, но каждый раз девушка с поразительной ловкостью переводила тему, умело перенаправляя внимание ребёнка на другую не менее животрепещущую тему. В силу возраста Сеня далеко не сразу это замечал, вспоминая о своём вопросе только ближе к вечеру, а то и вовсе не следующий день. Такая ситуация повторялась несчётное число раз, из-за чего он в конце концов собрался с силами и решил обратиться с этим вопросом к третьему члену их небольшой семьи, к своей матери.

Даже будучи совсем ещё ребёнком, Сеня на уровне чувств ощущал, что его мама отличается от матерей других детей: она никогда не забирала его из детского сада, не приходила на утренники и небольшие праздники, которые дети специально готовили для родителей. Их мама в принципе довольно редко покидала стены не только их квартиры, но и даже своей комнаты. Чаще всего она вела себя очень тихо и спокойно. Будь Сеня немного старше, он бы даже назвал её скорее нелюдимой и отстранённой. Но случалось и такое, что она изменяла самой себе. В редкие дни женщина покидала свою комнату и, сев вместе с детьми за обеденный стол, начинала увлечённо расспрашивать их об успехах в школе и саду. В такие моменты она как никогда начинала походить на чужих матерей. Возможно, по этой причине Ия и начинала мяться, отводя взгляд в сторону, словно чувствуя себя не в своей тарелке, а вот Сене были по душе такие редкие мгновения. С нетерпением дождавшись очередного такого совместного ужина, мальчик и задал своей маме вопрос о том, где их с Ией папа.

Многим позже он несчётное число раз клял себя за это, но был ли в том смысл? Это уже произошло, и ничего невозможно было изменить, а он мог лишь с внутренним содроганием воспоминать обстоятельства того вечера.

На мгновение их маленькая квартирка погрузилась в абсолютную тишину. Смотревший на маму во все глаза Сеня успел лишь заметить, как в отвратительной гримасе скривилось её лицо, после чего Ия неожиданно появилась прямо перед ним и, крепко его обняв, словно спасаясь бегством, с братом на руках помчалась в их комнату. Уже будучи внутри, опустив его на пол, она погладила мальчика по голове, после чего вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Не успел Сеня понять, что только что произошло, как по ту сторону двери раздался пронзительный женский крик. Мальчик тут же вздрогнул и, испугавшись, невольно отступил вглубь комнаты. Кто?.. Кто это только что кричал? Неужели это была их мама? Она была зла? Но почему она разозлилась? Неужто он сказал что-то не то? Он не должен был спрашивать её о папе? Но кто лучше мамы может знать об их папе?

Вслед за криками из-за двери донёсся звон битой посуды. И вновь крики. Они неустанно перемежались друг меж другом, до дрожи пугая ребёнка. Не понимая, как всё к этому пришло, мальчик в поисках безопасного места забился в угол под письменный стол старшей сестры и накрыл руками голову, судорожно глотая бегущие по щекам слёзы.

Сеня не знал, как долго так просидел. Просто в какой-то момент деревянный стул, надёжно скрывавший его убежище, был отодвинут, после чего перед его лицом появилась протянутая рука, и прозвучал родной голос:

— Испугался, да? Ничего не бойся, я с тобой, — с улыбкой произнесла Ия. — Я тебя защищу.

Та ладонь, которую она протянула ему, была целой, а вот вторая отчего-то оказалась старательно перевязана бинтом, сквозь белоснежную ткань которого проступали капли крови. Мальчик, заметив красные пятна, сдавленно всхлипнул, после чего бросился в объятия сестры, едва не упав вместе с ней на старый ковёр.

В дальнейшем вся их семья молча закрыла глаза, старательно делая вид, что тот вечер был лишь длинным ночным кошмаром, который, впрочем, не прошёл для них всех бесследно. Произошедшее стало для Сени болезненным уроком. Он больше никогда не упоминал в присутствии матери об отце, а та, в свою очередь, делала вид, будто этого инцидента и не было никогда вовсе. Но этот вопрос, вероятно, всё же всколыхнул в сердце женщины какие-то воспоминания. После того дня она начала больше времени проводить вместе с сыном, задумчиво наблюдая за тем, как он играет и неуверенно читает книжки с картинками. Хваля его за усердие, она порой даже гладила его по голове.

— …Интересно, а была бы она похожа на тебя? Обязана, — однажды невнятно пробормотала женщина. — Сеня?

— Да, мама? — подняв на неё взгляд, спросил тот в ответ.

— Сеня, где теперь наша Есеня?..

Мальчик не понимал, о ком она его спрашивала, но её взгляд отчего-то пугал его до дрожи. В её светло-карих глазах, столь схожих с глазами Ии и его собственными, отражался один только он, да вот только в этот момент его мать, казалось, видела вовсе не его. Но на кого она в то мгновение так жаждала смотреть?

— Где она? Где наша милая Есеня? Её больше нет. Нет, её никогда не было. Это ты…

— Я дома! — будто «спасательный круг» прозвучал в тот раз голос вернувшейся после уроков Ии.

О том, кем на самом деле являлась упомянутая матерью «Есеня», Арсений узнал многим позже. Это произошло накануне Нового года, когда он учился в одиннадцатом классе. В тот зимний предпраздничный день Ие пришла на ум идея провести «генеральную уборку» и, предварительно перевернув всё с ног на голову, выбросить из квартиры всё ненужное. Арсений, помнится, не проявил по этому поводу особого энтузиазма, но сказать об этом сестре прямо не смог, с крайне недовольным лицом взяв тряпку и принявшись разбирать пропитавшиеся пылью завалы вещей на антресолях.

Где-то между мешком с летней обувью, которую тот носил в начальной школе, и ведром с материалами для ремонта, оставшихся с тех самых времён, как они года четыре назад переклеивали обои в коридоре, Сеня случайно обнаружил стопку пожелтевших от времени писем, адресованных их матери какой-то незнакомой женщиной, приходившейся ей, вероятно, подругой.

Конечно, читать чужие письма — не самое достойное и честное занятие, но их получательница уже больше десяти лет как покоилась в земле, а судьба отправительницы и вовсе была ему неизвестна. Совестно ему быть уже было не перед кем, так что Сеня вытащил из распечатанного конверта лист бумаги и «по диагонали» пробежался по нему взглядом. На одной из строчек его взгляд остановился, будто натолкнувшись на неожиданное препятствие. Прикрыв глаза, юноша привёл свои чувства в порядок, после чего медленно перечитал абзац с самого начала. Впрочем, это никак ему не помогло, все слова так и остались стоять на своих местах. Нет, глаза его всё-таки не обманывали.

Чуть не свалившись со стремянки, он помчался к Ие, которая в тот момент старательно вытирала книжные шкафы от скопившейся на них пыли.

— Ты чего такой взъерошенный? Неужто опять таракана в прихожей увидел? Наверняка от соседей сверху по вентиляции прибежали, — вздохнув, покачала головой девушка.

Ия уже давно свыклась с мыслью о том, что они с братом в квартире были, что называется, «не одни». Свыклась, но свою борьбу прекращать даже и не собиралась, с каждой своей зарплаты исправно откладывая одну и ту же сумму на покупку ловушек для тараканов. Да вот только в этот раз она не угадала. Её брат увидел вовсе не таракана, а нечто куда более «будоражащее». По крайней мере, сам Арсений не мог подобрать слово, которое бы лучше описывало его состояние в тот момент.

— Честное слово, лучше бы это был таракан, — негромко пробормотал Арсений, после чего протянул ей стопку вскрытых конвертов. — Ия… Почему в письмах какая-то женщина поздравляла наших мать с отцом с тем, что у них скоро… Что у них скоро появятся на свет двойняшки? Кто такая Есения? Это… Я ведь правильно понимаю, что она наша с тобой младшая сестра?

Арсений не смог стать хорошим старшим братом, потому что его младшая сестра так и не появилась на свет.

После весьма сложных родов, сопровождавших появление на свет их первого столь долгожданного ребёнка, Ии, супружеской паре порекомендовали с осторожностью отнестись к возможности повторной беременности, поскольку женщине навряд ли удастся выносить второго ребёнка. Однако почти через двенадцать лет после того, как те дали свои неутешительные прогнозы, произошло самое настоящее чудо. Нет, это можно было даже назвать «двойным чудом», ведь на свет за раз собирались явиться аж целых двое детей.

Ия, Сеня и Есения.

Их родители посчитали это сочетание имён крайне забавным и необычным. Отец же и вовсе каждый раз гордо делал грудь колесом, ведь именно он являлся тем, кому пришло на ум назвать так двойняшек. Видя этого павлина, распустившего свой хвост, их мать каждый раз хлопала его по плечу, требуя, чтобы тот не смеялся над их будущими детьми.

Это было светлое, полное радости и смеха время, продлившееся, однако, лишь до седьмого месяца беременности. Возможно, кто-то позавидовал их счастью или же они своими улыбками да звонким смехом сами накликали на себя беду, но по истечении этого времени на их дом опустилась непроглядная тьма, выход из которой они едва ли смогли, по итогу, отыскать.

Жизнь маленькой Есени оборвалась ещё до того, как она успела появиться на свет, а вот у Сени ещё оставался один маленький шанс, который ни в коем случае нельзя было упускать. По итогу, мальчик родился сильно раньше срока: крохотный и очень-очень слабенький. Доктора не признавались в этом, но их изначально одолевали сомнения в том, что им удастся его выходить. Их прогнозы в лучшем случае были «осторожными», в худшем же… В конце концов, ещё после первых родов женщине рекомендовали «быть осторожной».

— …Но ты с самого младенчества был тем ещё упрямцем, так ещё и жутким врединой. Вопреки всем «мнениям экспертов» и «осторожным прогнозам» ты выжил, так ещё и вырос в такого крепкого парня. Чудо, не иначе, — с улыбкой глядя на него, убеждённо произнесла Ия.

Но было ли это «чудо» для их семьи благом или ещё одним витком настигнувших их несчастий? Даже с высоты прошедших лет никто не мог дать однозначный ответ на этот вопрос.

Наблюдая за своим лопочущим сыном, их мать каждый раз невольно возвращалась мыслями к своей так и не родившейся дочери, ни в чём не повинной малышке Есене. Если так подумать, то во время всех многочисленных обследований да скринингов никаких патологий ни разу выявлено не было, а затем просто ни с того, ни с чего… Так, может, виной случившемуся были вовсе не какие-то там «врождённые аномалии», а неуёмная жадность одного вполне определённого человечка? Жадность того, кто каким-то образом всё-таки смог появиться на свет: круглолицый и румяный, с широкой беззубой улыбкой и сияющими светло-карими глазками?

Женщина понимала, что мысли, преследовавшие её изо дня в день, не были нормальными, но у неё уже просто не было сил, чтобы бороться с ними. Пока все с удовольствием нянчились с малышом, будто недавней трагедии в их семье и не было никогда вовсе, она не могла себя заставить даже подойти к этому ребёнку. И вскоре её странное поведение стало для всех очевидным.

Их мать с отцом безмерно любили друг друга и своих детей. Отец всегда с заботой и вниманием относился к своей семье, тонко подмечая изменения в настроении «своих девочек». Он с самого начала мечтал создать для них «идеальную любящую семью», поскольку сам, будучи выходцем из детского дома, был этого лишён. Мужчина действительно старался изо всех своих сил, но смерть одного из долгожданных близнецов стала ударом не только для его жены, но и для него самого. Вероятно, по этой причине он и не смог сразу заметить изменения в поведении жены, а когда это стало очевидным, её состояние было уже слишком тяжёлым для того, чтобы пытаться справиться с утратой своими силами.

Она стала опасной как для своей семьи и остальных окружавших её людей, так и для самой себя, по причине чего вопрос о помещении её в больницу был решён практически сразу.

— Ия, солнышко, наша мама… Наша мама сейчас не очень хорошо себя чувствует. Но ты не волнуйся. Она чуть-чуть полежит в больнице, там о ней позаботятся врачи, и совсем-совсем скоро она вернётся домой. Уверен, не пройдёт и недели, как она уже снова будет с нами. Тогда мы соберёмся и все вместе пойдём гулять в парк. Поедим мороженое и посмотрим на уток…

Ия чётко, как будто этот разговор произошёл только вчера, помнила каждое слово, произнесённое в тот раз отцом. Тогда он усадил её на табурет, а сам уселся перед ней на корточках. Мужчина не юлил, не пытался отвести взгляд, тем самым выдавая ложь в своих словах, да и не врал он тогда. Девушка и по сей день была уверена в том, что его слова были искренними. Он сам действительно верил во всё то, что говорил. Ведь как иначе? За чёрной полосой всегда следует белая, а во тьме ночи рано или поздно, но задребезжит полоса рассвета. Да. Рано или поздно, но это обязательно произойдёт. Рассвет в жизни их семьи и правда наступил, но ни их отец, ни их мать не встретили его вместе со своими детьми, а потом… Солнце скрылось за горизонтом, и снова сгустились сумерки.

Их отец старался изо всех своих сил: продолжая усердно работать, чтобы прокормить семью, он неизменно следил за успеваемостью Ии и по мере необходимости помогал ей с уроками, а также исправно отводил и приводил в ясли Арсения, не пропуская часов посещения жены в больнице. Столь напряжённый ритм оставил на нём свой след: лицо мужчины побледнело и заметно осунулось, а под глазами пролегли тёмные круги. Он и сам начал выглядеть немного болезненно, но при этом всё равно продолжал поддерживать оптимистический настрой, из вечера в вечер повторяя дочери, что «скоро всё вернётся на круги своя». Ия же верила ему и продолжала верить даже после того, как его не стало.

В тот вечер их отец был вынужден допоздна задержаться на работе, из-за чего за Арсением в ясли пришлось сходить девочке. Вернувшись с братом домой, она с трудом, но смогла уложить спать раздухарившегося на свежем воздухе ребёнка, после чего принялась усердно «грызть гранит науки». Домашней работы в шестом классе было отнюдь не мало, но даже когда она не только честно сделала все номера по математике и упражнения по русскому языку, но и прочла параграфы по истории и биологии, входная дверь их квартиры так и не открылась. Ужин в тот вечер выдался поздним, но и на него мужчина не пришёл вовремя. Даже когда глубокой ночью девочка встала, чтобы выпить воды и проверить как никогда крепко спавшего брата, отца дома всё ещё не было. И на следующее утро тоже. Выйдя накануне утром на работу, мужчина так никогда и не вернулся домой.

— …Вечером по дороге домой он, как я позже смогла понять из разговора мамы со следователем, столкнулся с какой-то пьяной маргинальной компашкой. Те увидели прилично одетого мужчину, вот и решили его «немного растрясти». Как почувствовали, твари. В тот день ему как раз выплатили аванс, на который мы должны были прожить следующие полмесяца... Ха, а ведь папа накануне так хвастался, что в этот раз ему должны были дать немного больше, и этот «излишек» вполне можно было потратить нам на «подарки»: на новые комбинезончики для тебя, платье для меня и флакон любимых духов для мамы. Может, именно из-за этого «обещания» он и не согласился отдать им свою сумку. Я не знаю, да и никто уже нам не скажет, что именно тогда произошло. Тем ублюдкам оказалось недостаточно просто забрать у него сумку с деньгами. Они избили его буквально до смерти и бросили умирать в том же самом переулке. Только на следующее утро его обнаружили собачники, они же вызвали скорую. Но скорая… Скорая уже ничем не могла ему помочь.

Арсений не помнил ни лица, ни уж тем более голоса своего отца — слишком уж маленьким он был, когда его не стало, но каждое его упоминание непременно отзывалось в его сердце необъяснимым теплом. Возможно, это происходило по той причине, что Ия всегда говорила о нём с улыбкой на лице. Её улыбка была слабой и немного грустной, но такой искренней, полной любви. Старшая сестра Сени при всём желании не могла заставить себя выдавить и вымученную тень той улыбки, когда речь заходила об их матери. Безусловно, она её тоже очень и очень любила, но вот радости при её упоминании почувствовать, как ни пыталась, не могла. Слишком уж сильно был омрачён её некогда светлый образ последними годами, проведёнными в самом настоящем кошмаре наяву.

— …Во всём виноват мой эгоизм, — опустив голову, еле слышно пробормотала девушка. Рыже-каштановые волосы закрыли её лицо, так что юноша не мог увидеть чувства, отразившиеся на нём в тот момент. — Да. Это я во всём виновата. Если бы я изначально поделилась с врачами своими подозрениями о том, что её состояние ухудшилось, что порой мне становилось страшно, когда я оставалась с ней наедине, и ещё страшнее — когда тебе приходилось оставаться с ней дома, то её забрали бы в больницу и всего этого ужаса с нами никогда бы не произошло. Но тогда я всё ещё была глупым трусливым ребёнком. Я так боялась, что нас заберут из семьи и отправят по разным детским домам… Да, больше всего я боялась, что нас разделят, что тебя отдадут на усыновление в другую семью. Что я больше никогда тебя не увижу. Знаешь, после смерти отца у меня появилась новая привычка, — невесело усмехнулась девушка, — я просыпалась и каждым утром первым делом смотрела на календарь, с замиранием сердца отчитывая дни до своего совершеннолетия. И выдохнула только тогда, когда оно наконец наступило. Но я даже предположить не могла, чем обернётся тот августовский день. Она… Она же накануне для нас ужин даже приготовила и села есть вместе с нами. Кто мог подумать, что она… Что она… — подняв руки, она уткнулась лицом в ладони.

Её плечи задрожали. Арсений растерялся, не сразу найдясь, как поступить, а потом просто взял и крепко обнял сестру, так и не придумав ничего лучше. Девушка замерла, после чего неуверенно ответила на его объятия. Дрожащим голосом она продолжила говорить:

— Когда в тот вечер я увидела тебя перед дверью в подъезд, то сразу заподозрила что-то неладное. Почувствовала, но не придала этому значения. Устала или ещё по какой причине — это уже не так важно. Важно лишь то, что я не успела остановить тебя, и ты первым вошёл в квартиру… Этого нельзя было допускать. Я должна была быть той, кто найдёт её. Не ты. Почему же я тогда…

— Не терзай себя так. Наверно, я тогда и рассмотреть-то ничего толком не успел, потому что теперь ничего о том дне вспомнить не могу. Ия, слышишь меня? Я ничего не помню, — обняв ту ещё крепче, произнёс юноша сдавленным голосом.

Ложь без труда слетала с языка Арсения, не оставляя во рту и тени горечи. Он с ранних лет был вынужден научиться понимать, какими словами необходимо отвечать на вопросы взрослых, чтобы те не трогали их маленькую осиротевшую семью. С первого класса он находился под пристальным вниманием школьного психолога, глядя в полные заботы глаза которого из раза в раз произносил одни и те же слова: «У нас всё хорошо». И всё в его жизни лишь подтверждало это: учителя были вполне довольны как его учёбой, так и поведением на уроках, одноклассники же пусть и не водили с ним крепкой дружбы, но в то же время его и нельзя было назвать «изгоем». Просто каждый в классе знал, что не стоит тратить своё время на то, чтобы звать его после уроков вместе погулять. Упросить его всё равно не удастся, ведь сразу после занятий он пойдёт домой, чтобы по-быстрому сделать домашку, а затем помочь сестре по дому. Зато тот никогда не отказывался дать списать, значит, не такой уж он и плохой парень. Роль этого самого «неплохого парня» вполне устраивала Арсения, отчего он ни разу и не пытался выйти за её рамки, чувствуя себя в ней вполне комфортно.

Ему не было суждено стать хорошим старшим братом, по этой причине он отчаянно старался быть достойным своей сестры младшим братом.

Ия изо дня в день пропадала на работе, оставляя на ней все свои силы. Домой девушка возвращалась сильно уставшей. Конечно, она всячески пыталась это скрыть, с нарочитым энтузиазмом принимаясь за домашние дела, если таковые, конечно, находились. Чаще всего, Арсений, приходя домой сразу после окончания уроков, успевал не только привести их небольшую квартиру в порядок, но и сделать домашнее задание, а также приготовить для них двоих ужин. Так он не оставлял сестре иного выбора, кроме как отправиться со спокойной душой отдыхать после очередного тяжёлого рабочего дня. Если же она всё-таки находила чем себя занять, то он, в первую очередь, считал это своим собственным «промахом», который следовало принять к сведению и которому ни в коем случае нельзя было позволить повториться в будущем.

Сестра не желала, чтобы мысли о деньгах хоть сколько-нибудь тяготили его. Главной задачей её брата являлась усердная учёба и ничего более, но тот всё равно то и дело попадался на подработках, что одновременно вызывало у неё недовольство, но в то же время и вынуждало появиться на её лице с трудом сдерживаемую улыбку. По этой причине ей не удавалось в полной мере передать брату всё охватившее её негодование, отчего со стороны реакция девушки выглядела напускной или даже неискренней. Не было ничего удивительного в том, что сегодня Арсений с провинившимся видом стоял перед ней, обещая, что «этого больше никогда не повторится», но уже на следующий день вновь подкидывал в её старую детскую копилку ещё несколько потрёпанных купюр. Пока что в его силах было сделать только это, но он верил в то, что в будущем всё изменится. Он закончит школу, поступит в хороший университет, после которого устроится на высокооплачиваемую работу. И его сестре больше никогда не придётся оставаться на работе допоздна.

Но Арсений ошибался. Его мечтам было суждено так и остаться всего лишь его мечтами.