По дороге в рассвет. Часть первая

Пролог

-Ты не справилась.

Голос Хозяина сочился холодом. Замершее перед закутанным в плащ человеком облачко грязно-белого тумана качнулось. Мелко задрожало, словно испуганное живое существо.

- Мне помешшшали… - унижено прошелестело из его сердцевины, - Я исссправлю…

- Тебе не помешали, ты совершила ошибку, - жёстко отрезал хозяин, и туман дёрнулся, словно пытался убежать. Закатное солнце пронизывало его низкими лучами, и казалось, что призрачное «тело» Твари светится изнутри сумрачным багровым светом.

- Вссссё было просссчитано… Вмешалссся чужак! Он ссслишшшком ссссилён...

Хозяин резко поднял руку, и шелест смолк.

- Хватит оправданий. Ты подвела меня. И тебе же будет лучше, если это будет первым и последним разом. Я сам исправлю твою ошибку. Найди подходящую жертву на замену и проведи ритуал, сегодня же. И приведи ко мне мальчишку.

Облачко тумана колыхнулось, словно сгибаясь в поклоне.

- Я зассставлю его пасссть пред тобой на колени, хозяин…

И резко замерло, повинуясь раздражённому взмаху рукой.

- Нет! Забудь о своих играх, мне он нужен в здравом рассудке. Он должен прийти ко мне сам. Сделай это – и я отдам Аметрин тебе.

Существо мелко задрожало – на этот раз словно в сладострастном предвкушении. Дрогнули, поплыли струи тумана, складываясь в смутные черты женской фигуры.

- Ты обещщщал, не забудь…

- Я держу своё слово, - в голосе хозяина лязгнула сталь, и существо поспешно склонилось ещё ниже, верно различив в его голосе гнев.

- Я ссссделаю всссё, что ты велишшшшь, хозяин…

А в следующий миг туман опал, растекаясь прохладными струями в утреннем сумраке. Несколько белёсых клочьев ещё какое-то время качались над землёй, но порыв утреннего ветра налетел, рванул их – и они рассеялись.

Человек в плаще постоял ещё немного, задумчиво глядя не то темноту леса, не то в быстро гаснущие небеса. Из-под глухого капюшона не разобрать было, куда направлен взгляд. Задумчиво ткнул массивной тростью мягкую шляпку поганки, качающейся там, где только что стояла тварь Бездны.

А потом резко взмахнул рукой, очерчивая контур портала – и миг спустя лишь притоптанная лесная почва напоминала о том, что кто-то здесь был.

***

Закатившееся солнце ещё бросало последние лучи на вечернее небо, но здесь, на узких улицах Первой Линии, уже властвовала Лиса. Тусклые фонари рассеивали темноту и создавали впечатление безопасности и богатства, однако среди жителей Гранатовой Крепости давно уже не находилось наивных глупцов, способных искренне поверить в эту фальшивую благопристойность.

Жители ближайшей к голоштанному Пристенку линии, пожалуй, могли бы позволить себе оплату магических светильников более высокого качества. Но после этого всей улицей вынуждены были бы продать свои дома и переселиться ближе к Стене, в куда менее престижные, зато не пытающиеся гнаться за внешним лоском кварталы. В Гранатовой Крепости освещение небогатых районов (даже тех, жители которых выцарапали бы глаза любому, кто посмел бы назвать их бедняками) уже много лет оплачивалось из казны Наместника. И из этой же казны содержалась городская караульня, призванная следить за порядком и законностью на улицах.

…Другой вопрос – считали ли сами караульные серебро, выдаваемое им за службу, достаточной платой за риск встретить рассвет в придорожной канаве с перерезанным горлом?..

Гранатовая Крепость давно уже не была одним из главным оплотом Империи, защищающим земли людей от полчищ прорывающейся с Юга нежити. Пора её воинской славы давно миновала. А торговые обозы, идущие к гномам, всё чаще предпочитали сплавляться по полноводной Риссе, вместо того чтобы тащить корабли через пороги обмелевшей Асары или почти целую четверть глотать пыль на степных дорогах. «Денежные мешки», ради которых Наместник каких-то десять лет назад распорядился выплачивать «совиным» патрулям дополнительное жалование, больше не заглядывали в город. А если и заглядывали, то предпочитали торговать на Гранате или Третьей Линии, где им могли дать настоящую цену.

Там, в Благородных кварталах, у реки, ночная прогулка хорошенькой девушки, возможно, и не была тем, что способно повергнуть в ужас её родителей или опекунов. Однако здесь, на прилегающих к Стене улочках, глухой перестук каблучков по мостовой у любого разумного человека мог вызвать лишь укоризну и сочувствие.

Впрочем, на Первой линии жили разумные люди. И ещё более разумные гномы. И случайные свидетели предпочитали просто покрепче запереть дома, активировать «обережник» и закрыть на дополнительный засов ставни. Даже если перестук каблучков в какой-то момент вдруг сменится криками о помощи.

…Когда ты идёшь по почти пустой улице в сгущающихся вечерних сумерках, и за тобой, в какой-то дюжине шагов, пристраивается тип подозрительной наружности с недвусмысленно выглядывающим из-под плаща длинным кинжалом, трудно остаться невозмутимой. Особенно, если тебе пятнадцать лет, ты довольно хорошенькая по меркам своего народа девушка, и в сумке у тебя баснословной стоимости ожерелье, переданное заказчицей для ремонта дядюшке.

Если же подозрительный тип, идущий за тобой, при этом принадлежит к банде Ганериса, который уже две лунных четверти сыплет угрозами, требуя от дяди вернуть долг, да не голый, а с безумными процентами…

Анури не стала выяснять, что нужно от неё шакалу. И так понятно, что ничего хорошего. Просто подобрала полы неудобного платья (как сестрица в этом тяжеленном мешке ходит?!) и, пригнувшись, волчьими прыжками рванула в ближайший переулок. Неверный ход, на первый взгляд. Но она, дочь племени, не терпящего несвободы, в Гранатовой Крепости первым делом изучила все местные подворотни и закоулки. И, если где у неё и был шанс уйти от погони – так это там, где не ожидающий от неё такой глупости преследователь не успеет сориентироваться.

Приглушённая ругань сзади и, мгновением спустя – топот шагов, подсказали ей, что она не ошиблась в своих подозрениях.

Преследователь что-то крикнул ей. Что-то, судя по тому, угрожающее. Она не стала слушать, вместо этого прибавив ходу. В узких переулках ей было неуютно – казалось, стены давят, вот-вот грозя обвалиться сверху. Однако бегать в темноте, по пересечённой местности – по ночной ли степи, по спящему ли городу – для неё было не в новинку.

В отличие от шакала из стаи Ганериса. Тот, видимо, привык к более покладистой добыче.

Петлять в темноте было рискованно, но она не сбавляла шага, понимая: ничего хорошего её, если поймают, не ждёт. Длинное, неудобное гномье платье цеплялось за углы, за неровности мостовой, за сваленный кое-где у стен мусор. Сумка с ожерельем хлопала по боку, раздражая и не давая забыть, насколько серьёзно может влипнуть дядюшка, если она не сможет сбежать.

Сами её шаги, наоборот, были практически не слышны. Она чувствовала, что отяжелела, потеряла прежнюю лёгкость шага среди всех этих каменных домов. Однако она всё-таки была более ловкой и быстрой, чем тот, кто несся, пыхтя и натыкаясь на все лежащие на пути предметы, по её следам.

Анури уже поверила, что сумеет уйти.

Но в тот момент, когда впереди мелькнуло жёлтое пятно фонаря главной площади Первой Линии, из поперечного переулка вышло несколько поигрывающих сталью фигур.

И Анури поняла, что она попалась.

Не раздумывая, она бросилась в ближайший закоулок. В голове воловьим бубном билось злое: прав был дядюшка, надо было идти раньше… Знала ведь, знала, что тари Миранди любит поболтать, и без горячего шоколада с пончиками не отпустит! Если бы она только успела обернуться до темноты…

Если бы. Но не успела.

Шаги сзади грохотали всё ближе, и Анури отчётливо понимала: догонят. Тем более что закоулок вёл в тупик. А солнце уже село. Ганерис, соблюдавший негласное соглашение с городской стражей и ведущий днём законопослушную жизнь (дядя рассказывал, во время прошлого Прорыва он даже отличился, отстояв оставшийся без командира участок Стены) – ночью этот во всех отношениях замечательный человек превращался в настоящего шакала. И без зазрения совести объедал до костей всех, кому не повезло попасться ему в лапы.

Анури резко затормозила у стены, перегораживающей путь. Дальше был ещё один крысиный отнорок, и можно было продлить погоню ещё на дюжину шагов… Но смысл, если он тоже кончался тупиком?

Повинуясь скорее наитию, чем велению разума, она резко раскрыла сумку и, нашарив ожерелье, рывком надела его на собственную шею. И одёрнула высокий ворот платья, надеясь, что ненавистная «традиционная одежда, приличествующая благородной хазулари», скроет от грабителей дорогую вещь.

А потом, не дожидаясь, когда её схватят, развернулась лицом к преследователям и надменно сложила руки на груди.

- Ну? – мрачно кинула она в лицо лениво заторомозившему Ганерису. – Чего надо?

- Эй-эй, повежливее, детка, - окоротил её тот. Подручные недовольно заворчали, похоже, разочарованные, что игра в догонялки закончилась без приятного продолжения.

А Ганерис неприятно улыбнулся и почти миролюбиво спросил:

- Когда твой дядя собирается выплатить долг, Ани?

- Меня зовут Анунанданари, - холодно поправила его Анури, чувствуя, как внутри всё мелко подрагивает от страха. С Ганерисом можно было договориться. Но лишь до тех пор, пока он не ощущал своего собеседника жертвой. – Друзья могут звать меня Анури. Ты на друга как-то не тянешь, уж извини. Но раз язык в трубочку не сворачивается, можешь называть так.

- Не хами, крошка, - усмехнулся тот. В глазах, однако, мелькнул некоторый интерес.

- Даже и не думаю, - стараясь говорить как можно пренебрежительнее, возразила Анури. Руки, сложенные на груди, мелко дрожали; она надеялась, что в темноте, да в складках тяжёлого одеяния, это не заметно. – Долг дядя отдаст в следующей луне, он же тебе говорил.

Ганерис покачал головой.

- Слишком долго. Я и так три раза давал отсрочку. Чего доброго, мои клиенты решат, что я не держу слово, и начнут затягивает с выплатами.

- Ганерис, ты что, тупой? – не сдержалась Анури, и запоздало испугалась: хамить, всё-таки, и впрямь не стоило. – С каких мышиных хвостов дядя тебе долг должен отдавать, ты думаешь, он за три дня может скопить нужную сумму?

- Эй, ты, крыса песчаная, - не выдержав, шагнул вперёд кто-то из его подручных. – Язык придержи, пока не вырвали!

Ганерис подал знак пальцами, и тот мгновенно замолчал.

А потом – Анури вздрогнула, не успев даже шарахнуться в сторону – лёгким, текучим шагом скользнул вперёд, и его жёсткие пальцы ухватили её за подбородок.

- Деточка, - негромко, с опасной лаской пропел «ночной хозяин» Гранатовой крепости. – Дерзить мне не надо. Это может плохо закончиться. И для тебя, и для твоего дядюшки. К слову, я и так пошёл ему на встречу, согласившись подождать лишнюю луну. Зря он не оценил моей доброты.

Разжав пальцы, он небрежно толкнул её в руки подручным, незаметно подошедшим ближе, и равнодушно приказал:

- Обыщите, если что есть – заберите в счёт долга. Ну, и развлечься можете, если есть желание.

Подонки довольно загоготали, и у Анури сердце упало в пятки.

- Убери руки, урод! – завизжала она, с ходу впечатывая кулак в харю ближайшего из державших её бандитов. Правильно завизжала, не так, как пищали местные красотки, испугавшись мышь, а так, как дед учил – чтобы в ушах свербело и зубы ныли.

Бандит ухнул и невольно отшатнулся, хватаясь за отбитую скулу.

- Ах ты, стерва!

Второй, не долго думая, саданул её кулаком в бок, да так, что от боли слёзы на глазах выступили. И Анури, понимая, что без боя её уже не отпустят, не глядя всадила ему локоть в бок, стараясь сделать удар как можно более глубоким.

Шакал сдавленно взвыл и согнулся пополам.

С руганью подскочил третий, до этого стоявший, не приближаясь, поодаль, схватил за плечо. Первый побитый закончил трогать шатающийся зуб и, плюясь угрозами, с размаху влепил её оплеуху. Такую, что зазвенело в ушах.

Охая, выпрямился второй из обиженных. И, не долго думая, со злостью стукнул Анури в живот, заставив её задохнуться и согнуться в три погибели. Ноги ослабели, но упасть не удалось: держали за плечи.

- Обыскивай сучку... – со стоном приказал тот, кто получил от неё локтем.

И Анури ощутила, как чужие руки сноровисто зашарили у неё по бокам. Кто-то, торопясь, разорвал верхнее платье на груди, пытаясь просунуть ладонь к телу.

- Что за баба? – возмутился тот, кто её обыскивал. – Ни мяса, ни сисек, подержаться не за что!

Жёсткая рука скользнула под одежду, в подтверждение грубо ущипнув её за то, что у сестрицы Данри даже в её четырнадцать выглядело, как приятные округлости, а у неё самой больше напоминало вылезшие чирьи.

Терять было нечего, и Анури, взвыв, как взбешённая степная кошка, со всей дури вцепилась зубами в чужое запястье. А стоило его владельцу с воплем отшатнуться, с размаху согнула колено, впечатывая ногу в место, мужчинами оберегаемое особо рьяно.

Не попала, судя по злобной ругани и ещё нескольким грубым ударам. Но шарящие руки исчезли, как и те, что держали её за плечи. И она, потеряв равновесие, неловко упала на спину.

И тут же, понимая, насколько уязвима она в такой позе (и насколько соблазнительна для возможных насильников), одним движением вскочила на ноги. Согнулась, выставляя вперёд плечи и с ненавистью сверля взглядами опешивших бандитов.

- Попррробуйте только трронуть, крррысы – порррву! – с ненавистью заорала она, неожиданно даже на себя срываясь на злобный, клокочущий в горле рык. Дед учил её этому голосу. Но у неё прежде ни разу не получилось сделать всё, как надо.

Бандиты от неожиданности шарахнулись в стороны, как вспугнутые мыши из-под веника.

Повисла озадаченная тишина. И в ней, неожиданно, раздался негромкий, едкий смех.

Хохотал, утирая слёзы и держась за живот, доселе молча наблюдавший за сражением Ганерис. Его подручные, отступив, сконфужено потупились, с неуверенностью глядя на главаря и с ненавистью – на Анури.

- Крыска… - качая головой, пробулькал он, отсмеявшись. – Зубастая степная крыска. Или киска? А, каракалица непокорная?

Анури настороженно молчала, не сводя взгляда с веселящегося врага.

- А знаешь, Анури, - задумчиво протянул Ганерис, - Я, пожалуй, дам твоему дядюшке ещё отсрочку. И даже готов списать долг наполовину. Если пойдёшь в мой отряд.

Он бросил презрительный взгляд на переминающихся подручных и хмыкнул:

- Тем более что тобой, похоже, можно парочку этих тупиц заменить.

Анури словно обожгло. Да этот… Да что этот трупоед себе позволяет?!

- Никогда! – вскинулась она раньше, чем успела толком обдумать его предложение.

- Ну, твоё дело, - равнодушно пожал плечами Ганерис. – Учти, второго раза я предлагать не буду.

Бросил короткий взгляд на того из подручных, что берёг прокушенную (до крови, ясно разглядела Анури) ладонь.

- Есть что ценное?

- Эээ… - неуверенно протянул тот. – Да вроде нет…

Анури едва удержалась от облегчённого вздоха. Ну да, ожерелье тугое, на человеческую шейку, а не на её, а этот урод своими лапами ниже шарил…

- Ну и ладно, - подытожил Ганерис, кивнув. – Я так понимаю, отважные мои бойцы, развлекаться с красоткой вы передумали?

В голосе его звучала столько иронии, что даже Анури невольно поёжилась. А бандиты смерили её одинаково ненавидящими взглядами, переглянулись – и один из них, изо всех сил стараясь говорить пренебрежительно, протянул:

- Да чем тут развлекаться, эта полукровка плоская, как доска! Вот если бы кузина её…

Он мечтательно закатил глаза, и Анури с трудом сдержалась, чтобы не вмазать ему в наглую рожу ещё раз. На этот раз ногтями, да по буркалам, чтобы больше никогда не смог заглядываться на сестрёнку.

- А кстати, мысль, - хмыкнул Ганерис. – Передай дяде, каракалица. Если хочет, чтобы я списал ему проценты, пусть отправит ко мне твою кузину. Он меня знает – я не обижу, ещё и научу чему-нибудь приятному.

Окинул взглядом онемевшую Анури и угрожающе добавил:

- Не пошлёт сам – заберу силой, и пусть пеняет на себя. А если не хочет, пусть не позднее полнолуния долг со всеми процентами мне вернёт.

Он недобро рассмеялся и, развернувшись, небрежно махнул своим подручным.

Те, ворча, потянулись вслед за главарём, бросая на Анури ненавидящие взгляды.

А та ещё долго стояла, прислушиваясь к стихшим шагам и прижимая руки к ходящей ходуном груди, и не могла успокоиться. Ублюдок… Подлый мерзкий ублюдок… Да она за сестрёнку… зубами порвёт! То, чем эта тварь так гордится, с корнем оторвёт и собакам выкинет! Пусть только попробует к Данри приблизиться…

Всхлипнув, Анури пошатнулась и без сил опустилась на землю. Напряжение, звенящее в ней, наконец отпустило, и её затрясло. Застучали дробно, едва не прикусывая язык, зубы.

Высокое Небо, где же взять деньги… До полнолуния четыре дня! У дядюшки такой суммы нет, и не будет, даже если продаст дом вместе с мастерской! Подонок, он ведь специально подсунул ему такой договор, когда Дари покалечился – знал, что дядя ни о чём не может думать, пока жизнь сына на волоске висит.

Она сидела, трясясь и беззвучно всхлипывая.

Из оцепенения её вырвал звук шагов. Вздрогнув, она вскинулась, в ужасе таращась в сгустившуюся темноту, на качающееся пятно фонаря, и обмирая от мысли, что кто-то из ганерисовых шакалов решил вернуться.

Потом шаги замерли. Подошедший громко ахнул.

- Анури, девочка моя!.. Что случилось?

И лишь теперь она запоздало узнала дядю. Испуганного, с заплетённой как попало бородой (ай, дядюшка, разве это приличествует благородному гному?)…

Она истерически всхлипнула, глядя на дядю. И тот, опомнившись, поспешно бросился к ней. Опустился на колени, испуганно обшаривая её взглядом. Глаза его расширились, когда он увидел разорванную одежду, разглядел след от пятерни на лице…

- Анури, золото моё, да как же это… - горестно охнул он, сочувственно обнимая её. – Тебя ограбили? Побили? Или?..

Он умолк, не решаясь, видимо, предположить самого страшного.

И Анури, всхлипнув, судорожно замотала головой.

- Отбилась… - хрипло прошептала она. И кашлянула: горло, не привыкшее к изданию давешнего рыка, начинало саднить. – Дядя, это Ганерис… Требует, чтобы к полнолунию…

Она умолкла, не решаясь озвучить чудовищное предложение шакала.

Дядя беззвучно застонал. Покачал головой. И вдруг, шумно вздохнув, крепко прижал Анури к себе.

- Ничего, моя золотая, ничего, не бойся. Расплачусь. Главное, что ты цела…

И лишь теперь Анури, не выдержав, заплакала.

Заря первая. Прощание

Прощание было коротким и будничным. Всё, что должно было быть сказанным, прозвучало ещё ночью. Госпожу Элари, конечно, опечалило прощание с сыном – но в этой печали теперь не было и тени той обречённой тоски, что увидел Наэри по приезду. Куда больше проблем возникло с племянниками: дети восприняли внезапный его отъезд, как личное оскорбление и нарушение данного слова. Но если отходчивая Тилле быстро простила любимого дядю и вскоре уже дремала у него под боком, по давней привычке устроившись головой у него на коленях, то Иллар наотрез отказался общаться с «предателем и вруном». И не согласился даже пожелать ему доброй дороги.

Впрочем, проблеск безмятежного спокойствия продлился недолго, и половину щепки спустя Наэри, напоив плюющихся детей лекарством, с тяжёлым сердцем покинул комнату матери.

«Береги себя», – только и сказала на прощание Элари, с ненавязчивой женской мудростью угадав, насколько тяжело ему будет сейчас слышать слёзы и просьбы остаться.

С Гайром прощание вышло ещё более коротким: зять неотвязно сидел рядом с Карилли и, услышав об отъезде, лишь серьёзно пожелал счастливого пути.

А вот с Третьим Стражем разговор вышел долгим. Отцу и сыну было что сказать друг другу. Особенно теперь, перед очередной, возможно долгой, разлукой. Лишь когда Лиса поджала хвост, готовясь уступить Сове её долю власти, отец решительно отправил Наэри поспать перед дорогой.

И не был этот сон ни спокойным, ни безмятежным. Пережитое в плену у некроманта не хотело отпускать юную душу и, изгнанное при свете дня, вновь вернулось в темноте ночи. Но у кошмаров не было ничего, кроме памяти о пережитом страхе.

У Наэри же…

У Наэри был Эран. И наставник не собирался позволять дурным снам мешать отдыху ученика.

А уже с первыми ударами колокола Пса юноша спускался во двор, с дорожным мешком за плечами и уложенным в саадак белым луком.

Уже на лестнице его перехватил архимаг, неизвестно откуда взявшийся здесь в эту раннюю свечу.

- Наэри! – окликнул он его сзади, и Наэри послушно остановился, оборачиваясь к догоняющему его Сангару.

Юноша чинно поклонился, приветствуя старого мага:

- Господин архимаг.

Тот с улыбкой кивнул и махнул рукой, показывая, что можно говорить без официоза.

- Хорошо, что твой отец догадался сообщить мне о вашем отъезде. Удели мне несколько щепок своего времени, мальчик, – попросил он вслух, слегка задыхаясь от быстрого шага. И, не дожидаясь ответа (а скорее, зная, каким он будет), взял его под локоть и свернул в крытую галерею, сейчас, в связи с ранним временем, пустующую.

- Что-то случилось, алир Сангар? – Наэри не сопротивлялся, но на лице его невольно появилось встревоженное выражение.

- Нет, нет, не волнуйся. Ничего, о чём ты ещё не знаешь. Но я хочу поговорить с тобой не о том, что было. Хотя не могу не признать: ты держался очень достойно, даже если тебе сейчас кажется, что пережил огромный позор.

Уши Наэри болезненно заалели. Лишь сейчас он сообразил, что магический фон в его узилище снимал сам архимаг. И что, в отличие от обычных магов, он наверняка смог разглядеть не только движение магических потоков, но и все события в мельчайших подробностях.

Он поспешно опустил лицо, пряча глаза.

- Зря, – вздохнул старик, угадав о его мыслях. – Твой учитель сказал правильно: стыдиться невозможности контролировать своё тело – глупо. Не в силах живого человека сдержать естественную реакцию мускулов, если её насильно провоцируют с помощью магии. В нашей воле – лишь то, как мы встречаем подобный досадный инцидент. Ты ведь не будешь спорить со мной?

Прищурился в ответ на болезненное передёргивание плечей и прищурился:

- Что? Будешь? Даже если я вызову магией спазм желудка и заставлю тебя расстаться с завтраком?

Наэри, хоть ему было сейчас совсем не смешно, невольно фыркнул. И, ещё раз помотав головой, всё-таки нашёл в себе силы заговорить.

- Не буду. Я понял, алир Сангар, – неловко проговорил он. Голос прозвучал неожиданно твёрдо – и лишь в последний момент едва заметно дрогнул.

Старик улыбнулся.

- Рад, если так. Но поговорить я хотел с тобой о другом… – он бросил острый взгляд на юношу и пояснил, – о том неловком в юридическом плане положении, в котором ты оказался. Признаю, в некотором смысле по моей вине.

Он умолк. Наэри нахмурился, пытаясь сообразить, о чём речь.

- Я… не понимаю, – признался он, наконец.

- Твой статус, Наэри. Я подтвердил твоё гражданское совершеннолетие, несмотря на то, что ты прошёл лишь ритуал выбора Пути, а не его подтверждения. Это не было с моей стороны ни случайным порывом, ни ошибкой. И я бы хотел, чтобы ты знал причины, которые меня к этому подтолкнули. Садись, разговор будет довольно серьёзным.

Он подтолкнул мальчишку к скамье, стоящей у парапета, и сам опустился рядом. Задумался, помолчал немного. А потом заговорил, негромко и неторопливо.

- Мореходы Юга и степняки считают нас дикарями из-за того, что у нас молодой юноша или девушка шестнадцати лет считается совершеннолетним человеком, но находится под опекой родителей, мужа или наставника. У них всё просто. До ритуала подтверждения Пути – ребёнок, после – взрослый. Со всеми вытекающими последствиями. Никогда не задумывался, почему так?

Наэри пожал плечами.

- Они живут меньше?

- И это верно тоже. Но не только. У них гораздо проще устроена законодательная система. Все возможные случаи – пара сотен правил. Остальное – неписанные обычаи. А вот в Империи один только дуэльный кодекс занимает немалого размера свиток. И теперь тебе, мальчик, придётся это учитывать.

Наэри молчал, ожидая продолжения. И старик, вздохнув, заговорил снова:

- На ученичество отводится шесть лет, в то время как на совершенствование мастерства под покровительством своего наставника – всего четыре. И, поверь мне, такой огромный срок ученику даётся не для того, чтобы усвоить все необходимые знания. Хотя их, действительно, немало, но за год-два, при должном старании, можно научиться большей части того, что нужно знать подмастерью. Но истинная задача этого времени в другом: воспитать из десятилетнего оболтуса достойного человека, который не только будет владеть мастерством своего Пути, но и не посрамит своего статуса подданного Империи. Именно подобная духовная зрелость, а вовсе не одни лишь профессиональные знания, позволяет признать ребёнка ограниченно совершеннолетним. Согласен?

Наэри задумался. И, помедлив, не слишком уверенно кивнув.

- Я мог бы засчитать ритуал, который ты прошёл сегодня утром, в качестве начала ученичества. Мог бы, да – хотя некоторые буквоеды и могли бы посчитать это неуважением к его величеству. Это было бы вполне законно, но неверно в более важном плане. Догадываешься, в каком?

- Я уже не ребёнок… – тихо откликнулся Наэри.

- Верно. Тот, кто выдержал зиму скитаний, будучи даже не подвоем, а лишённым пути учеником воина, не бросил родовой меч, чтобы найти более простое дело в жизни, и сумел за это время не утратить человеческого облика, не может считаться ребёнком. Даже если так и не смог найти своего предназначения. В духовном смысле; закон, увы, гласит иначе. Ты наверняка испытал на себе эту несправедливость: кто угодно может обидеть тебя, вызвать на поединок, как взрослого, и как со взрослого, спросить. Но у тебя нет права отстаивать свою честь, словно ты всё ещё несмышлёный ребёнок. И должен оставаться таковым, пока не найдёшь наставника и новый Путь.

Наэри невольно поёжился, вспомнив то, о чём говорил старик. И вместо ответа лишь молча кивнул.

Архимаг сочувственно вздохнул и, с сожалением разведя руками, продолжил:

- Да, взрослым ты стал уже год назад, мальчик. Вновь объявить тебя бесправным учеником – всё равно, что плюнуть в лицо Императору, от имени которого ты некогда получил ограниченное совершеннолетие. Но я наделил тебя дееспособностью ещё и по другой причине. Присвоение тебе статуса ученика привело бы к тому, что ещё шесть лет ты считался бы ребёнком, и потом ещё четыре – ограниченно совершеннолетним. В твоём возрасте подобное означало бы неизбежную опеку Императора. Это почти наверняка закрыло бы тебе карьерный рост в любой официальной структуре Империи.

Наэри невольно поёжился. Он лишь теперь сообразил, от каких проблем в будущем избавил его архимаг, объявив о его юридическом совершеннолетии.

- Спасибо, алир Сангар, – искренне выдохнул он.

- Я ещё не договорил, Наэри, – мягко прервал его старик. – Есть и обратная сторона – та, что уже изветна тебе по твоим скитаниям. Ты теперь считаешься подмастерьем. И самостоятелен в юридическом плане. Можешь приобретать имущество – но и лишить тебя этого имущества в случае какого-либо правонарушения тебя тоже вправе. Тебя имеют право вызвать на дуэль без согласия твоего наставника. А если ты совершишь серьёзное преступление, то по закону ты можешь быть отправлен в рудники, подвергнут телесному наказанию или смертной казни. Твой мастер будет лишь покровителем, но не тем, кто отвечает за все ошибки неразумного ученика. По крайней мере, по законам империи.

- Это хорошо, – твёрдо отозвался Наэри. – Вы правы, я уже не ребёнок, и за свои прегрешения отвечу сам. Я запомню ваши слова, алир Сангар.

- Надеюсь, что тебе никогда не пригодится это знание… – вздохнул архимаг.

Наэри в ответ лишь пожал плечами.

- Ну что ж, мальчик. Я не думаю, что мы ещё встретимся с тобой в ближайшее время. Если я хоть что-то понимаю в делах твоего наставника, вам предстоит долгий путь и непростая работа. Желаю тебе удачи, Наэри тир Эрхилар… – он первым встал и, опустив ладонь на плечо поспешно вскочившего юноши, очень серьёзно добавил, – И вот ещё что. Помни, что, хотя твоё имя Пути досталось тебе вне рода, ты по прежнему – и, я надеюсь, навсегда – останешься Таилиром, наследником Третьей Башни. Не забывай, кто твой отец и где твой настоящий дом.

Наэри поймал и удержал его взгляд. Слабо улыбнулся. И кивнул, решительно и без малейших сомнений:

- Я не забуду, господин архимаг.

И, глубоко поклонившись, повернулся и пошёл вниз, больше не оборачиваясь.

На наместничьей башне гулко и протяжно начал бить колокол. Над Сапфировой Крепостью вставал ясный, ветреный рассвет дня, который обитатели всех тринадцати башен запомнят надолго.

***

Кто-то выплеснул на него ведро воды, и Риан, едва не захлебнувшись, дёрнулся, выныривая из липкого тягостного забытья. Страшно болела голова. Саднила губа, тупо ныл живот, не так, как после тяжёлой тренировки или долгого пути верхом, когда спазмированные мышцы сжимаются, не в силах расслабиться, и одаряют тошнотворной слабостью. Казалось, в желудке образовался очаг с жидким огнём. И при любой попытке шевельнуться он вспухал, выплёскивая по судорожно сокращающимся кишкам раскалённые реки.

Рядом на повышенных тонах ругались двое.

- Ты что делаешь? – надрывался низкий, грозный баритон. - Ты думаешь, что делаешь, тупая твоя башка? Я тебя запорю, скотина! Я тебя из караульных выкину, будешь побираться на улицах, может, хоть тогда думать начнёшь раньше, чем лапы свои распускать!

Другой, унылый и униженный голос, был намного ниже, и принадлежал, судя по всему, человеку совсем молодому.

Риан не расслышал, что пробубнил этот второй. Зато первый голос взорвался ещё большей яростью.

- Думал?! Чем ты думал, интересно? Задницей своей? Граблями своими волосатыми? Дубина! – и вдруг, резко успокаиваясь. – Целитель за твой счёт, и луну чистишь отхожие места. Понабрали сельских балбесов, только и хватает мозгов, что в челюсть дать…

Риан поморщился. Челюсть, к слову, и впрямь болела. И прилично. Похоже, это за него такой шум…

А кто же его приложил-то, к слову? Вроде же не пил он в последние дни? Учитель на этот счёт строго приказал: как в границы бывшего Аметрина въедут – никакой выпивки, ни одному из них…

Распекаемый вновь что-то униженно пробормотал. Ответом, само собой, был ещё один взрыв гнева.

- Кровь? Дубина! Понятно, на нём была кровь! Парень труп трогал, глаза закрывал! Ты где видел, чтобы у убийцы кровь была на коленях, а не на груди?! Думал он!

Какая ещё кровь? – вяло удивился про себя Риан. – Куда он опят ухитрился вляпаться? Ох, влепит ему учитель, когда узнает…

И в этот момент в груди что-то дрогнуло, сжимаясь… А потом взорвалось слепящей болью, и Риан, задохнувшись, разом вспомнил. И где он, и почему…

- Нет… - без голоса прошептал он, чувствуя, как скручивает сердце безжалостное осознание. – Нет, нет…

Голоса рядом, кажется, умолкли.

- Эй, парень… - кто-то с сомнением похлопал его по плечу. - Ты чего там? Жив? Очнулся, смотрю? Ну ты давай, вставая… Сейчас целителя тебе…

Он не слушал. Задыхаясь от беспросветного, чёрного отчаяния, он вспоминал. Кровь на камнях мостовой, широко открытые остекленевшие глаза, зияющее алой раной горло…

Риан со стоном скорчился, впиваясь пальцами в собственную грудь, откуда, казалось, заживо выдирали сердце. А потом желудок скрутило жестоким спазмом, подкатил к горлу горький комок.

И его вырвало едкой желчью.

Рядом кто-то со злостью выругался. Грубые руки ухватили за плечи, рывком дёрнули на бок, не давая захлебнуться.

- Две луны уборные чистить, - в бешенстве зарычал уже знакомый бас. – Три! Ты у меня из золотарей вообще не выйдешь, Камит! Где там целитель, поторопи, бегом, дурья твоя башка!

И уже совсем другим тоном, приподнимая заходящегося в мучительных спазмах Риана.

- Тише, тише, парень. Держись, сейчас целитель придёт, подлатаем тебя… Эк тебя скрутило-то… Ты дыши, дыши главное. Вот и молодец.

Риан слышал его, как сквозь густой липкий туман. Душу захлестнуло чёрное, беспросветное отчаяние. Селир… Учитель, друг, самый близкий человек, заменивший отца…

- Нет… - с мукой прохрипел он, мечтая сейчас об одном: уснуть и больше никогда не просыпаться. Не возвращаться в этот мир, где он остался совершенно один.

- Э-э-э, парень, не дури! – испуганно затряс его за плечи караульный. – А ну-ка не уплывай! Открой глаза, давай! Кому сказал, глаза открой, скотина!

Резкая, обжигающая боль. В одной щепе, потом в другой. Звонкий, хлёсткий звук пощёчин. Риан чувствовал, как безвольно мотается его голова, но не находил в себе сил даже просто поднять неподъёмных век.

…Он умирает – вдруг пришло отчётливое, равнодушное понимание. Вспомнилась ночь в караульной, появление молодого и напористого дознавателя… Бьющий в челюсть кулак, срывающийся от возмущения на визг молодой голос… Что от него там требовали? Признаться, что он убил Селира? Боги, какая глупость… Он бы признался в убийстве императора, если бы это только могло вернуть учителя к жизни!

Кажется, потом он упал с низкой скамьи. Кажется, потом ещё пинали в живот ногами. По голове не били… Это он, должно быть, в падении ударился…

Мысли были вялые и бесстрастные. Всколыхнулась, подкатило дурнотой к горлу горькая досада: обещал найти убийцу учителя… А сам даже первую ночь одиночества пережить не сумел. Прав был учитель: щенок он ещё бестолковый…

Голоса начали отдаляться, сливаться в монотонный бессмысленный шум. Риан без сил откинулся назад, чувствуя, как утекает из трясущегося в судорогах тела боль. Душевная боль уходить не спешила…

Впрочем, с внезапной горькой иронией осознал Риан, это ненадолго.

Эта мысль была последней. Рвущая живот мука взвилась до нестерпимой высоты… И вдруг резко исчезла. И вместе с ней погасло сознание.

***

…Риан медленно, не доверяя своим ощущениям, открыл глаза. В теле царила приятная лёгкость, немного кружилась голова, и хотелось покрепче ухватиться за то, на чём он лежал, чтобы не свалиться куда-нибудь ещё ниже. Боль ушла, оставив после себя некоторую слабость и неприятное нытьё в перенапряжённых судорогами мышцах.

…Увы, другая боль по-прежнему была с ним. И, с тоской осознал Риан, останется его спутницей надолго…

- Сен, вы меня слышите? – настойчиво позвал его кто-то, и Риан запоздало осознал, что его уже о чём-то спрашивали. Именно этот голос и вырвал его из милосердного забытья.

Он нехотя повернул голову и посмотрел на стоящего рядом с ним мага с крупным медальоном целителя на груди.

- Слышу, - хрипло откликнулся он, с усталостью осознав, что отмолчаться ему не удастся. Да и зачем?

И, поморщившись, осторожно сел. Шатнулся в сторону, чуть было не упав в бок. И тут же был придержан сразу с двух сторон. Справа – самим целителем, слева – незнакомым усатым караульным средних лет.

- Не торопитесь, несколько щепок вы можете ощущать слабость и головокружение, - озвучил очевидное целитель, и Риан, не желая отвечать на дежурную фразу, молча кивнул.

- Мне что, отбили что-то? – чувствуя, как неприятно проседает от слабости голос, спросил он. Поддерживаемый рукой караульного, он встал на ноги, и даже ухитрился не потерять равновесия.

Целитель, к некоторому его неудовольствию, недовольно поджал губы.

- Лучше уж тогда сказать – всё отбили, - суховато откликнулся он, с укоризной косясь на досадливо крякнувшего караульного.

- Богами клянусь, тир Адир, выпорю придурка и отправлю назад в деревню, - выдохнул тот, и махнул безнадёжно рукой. – Знал бы, что он такое мальчику устроит – придушил бы на месте…

Риан поморщился. Вчерашний день и ночь он, к собственному сожалению, помнил хорошо. Слишком хорошо…

- А вы тоже считаете, что я убил собственного учителя? – глухо спросил, отворачиваясь и до хруста стискивая зубы, чтобы не застонать от прошившего сердце раскалённого клинка.

Караульный начал медленно, густо багроветь.

- Парень, богов ради, ну прости, не доглядел… Никто тебя убийцей не считает, дурак этот деревенский выслужиться, что ли, решил… - он осторожно, но настойчиво подтолкнул Риана к широкой скамье под окном. - Ты погоди чуток, посиди тут. Хочешь, поесть тебе принесут, выпить? Помяни учителя хоть, что ли… Компенсацию за побои ещё попробуй у нашего скряги-градоначальника выбить, но я сейчас ребят кликну, скинемся сами, не обидим…

Риана вдруг замутило. Он прижал ладонь к горлу, почти чувствуя, как стягивается на нём невидимая удавка. И поморщившись, рывком встал.

- Не надо, господин караульный… - хрипло попросил он. – Не нужно ничего. Меч только верните…

Караульный торопливо кивнул.

- Разумеется, не волнуйся, парень. Меч твой по праву: печать наставника подлинная, дарственная в ученическом знаке записана. Будешь выходить – постовому скажешь, он вынесет. Только ты всё-таки не спеши… Завтрак скоро, поешь с нами, уж каши-то лишняя миска нас точно не обеднит. А?

Риан сглотнул. При мысли о еде вновь замутило.

Он торопливо помотал головой.

- Не хочу. Отпустите лучше, сен, идти мне надо…

Сердце вновь болезненно сжалось, и зубы отчётливо хрустнули в попытке заглушить рвущийся из груди стон.

Он перевёл дыхание и впервые взглянул прямо в глаза хмурому, без шуток, похоже, чувствующему себя виноватым караульному.

- Я поклялся убийцу учителя найти.

Караульный с досадой поморщился.

- Слышал я, в чём ты поклялся, парень… Зря ты так, Ардаэл Справедливый свидетель – зря. Тебе до испытания сколько ещё? Год? Два?

Риан машинально поднял руку к груди. Знал, что глупо, и Селир ругал за это не раз – а всё никак не мог привыкнуть. Трудно тому, кто вступил на воинский путь в тринадцать вместо десяти, научиться показывать всем и каждому свою ученическую брошь, главный символ своего Пути и своей связи с учителем. Показывать – и от каждого второго слышать удивлённо-пренебрежительное – «а как тебя вообще к имянаречению допустили, парень?»

Он, почти не осознавая своих действий, накрыл ладонью брошь.

…То место, где она должна была быть.

И невольно вскрикнул от ледяного укола ужаса.

- Где знак? - он, не вполне понимая, что делает, дёрнулся вперёд, хватая караульного за грудки. – Верните мой синхар!

Караульный поморщился.

- Не блажи, парень, - хмуро попросил он. – Не трогал никто твой знак. Целитель куртку снять велел, пока тебя в порядок приводил. Брошь там и осталась…

Он махнул рукой в сторону отодвинутого к стене стула, и Риан с облегчением увидел, как блестит на мокрой воловьей коже знакомый с детства символ щита, перечёркнутого мечом.

Торопливо схватив куртку, он просунул руки в рукава, не тратя времени на ремешки. Погладил пальцем знакомый абрис учительского именного герба. Прикрыл глаза на миг, пережидая мучительный рывок под рёбрами.

- Простите, - виновато сказал он. – Это…

Он замялся. Но караульный и так, к счастью, всё понимал.

- Память, понимаю, - он вздохнул. Шагнул вперёд, сочувственно опустил руку Риану на плечо. – Знаю, парень, тяжело. Но ты смотри, не забывай, что учитель твой хотел бы, чтобы ты жил. Не делай глупостей сгоряча…

Риан отвернулся. Видеть сострадание в чужих, всё понимающих и не одновременно понимающих ничего глазах, было невыносимо.

- Не буду, - глухо согласился он, только чтобы что-то сказать.

Он сам ещё не знал, что будет делать. Может, искать убийцу и будет глупостью… Время покажет.

Караульный же не торопился отпускать его плечо.

- Парень… - он, прищурившись, бросил взгляд на его ученическую брошь и поправился, - Риан. Ты подумай, не торопись. Тебе подмастерьем ещё три года ходить, так лучше бы тебе остаться в Пристенке. Подвоя без наставника мало кто на службу возьмёт, а тебе нужно учиться, опыта набираться… Хочешь, с градоначальником нашим поговорю, чтобы взял тебя пока караульным?

Риан помолчал. Не то чтобы всерьёз обдумывал предложение. Просто забивший горло комок никак не хотел сглатываться, и разжать сведённые спазмом челюсти было невыносимо тяжело.

- У меня есть дело, - глухо проговорил он. Увидел потемневший взгляд караульного – и добавил торопливо, почти даже не соврав: - Не месть… Не только. Я должен закончить то, ради чего мы с учителем сюда пришли. Потом…

Он перевёл дыхание, понимая, что никакого «потом», по крайней мере, в этом городишке, где каждый камень теперь, наверное, будет казаться обагрённым кровью Селира, для него не будет. Лучше пешком в Сапфир, в Алмаз, на самые постыдные ученические должности, чем здесь.

Но сначала – месть.

- Спасибо за помощь, сен, - наконец вспомнил он о вежливости.

Попытался было улыбнуться караульному: и впрямь ведь, редкий случай – на таком посту совесть сохранить… Но губы складываться нужным образом никак не хотели. И Риан только отвесил благодарный поклон. Повернулся – и пошёл прочь из караульни.

Где-то топчет мостовые этого проклятого городишки убийца учителя.

И он найдёт эту тварь. Найдёт – и заставит расплатиться за смерть Селира.

Заря первая. Невидимый враг

Ворота крепости бесшумно закрылись за спинами двух путников, и эльф медленно тронул коня вперёд, давая ученику время привыкнуть к ситуации. А потом негромко сказал с улыбкой:

- Выезжать через ворота намного приятнее, правда?

Наэри усмехнулся и непроизвольно оглянулся назад. Окинул взглядом уходящую вдаль Стену, невольно задержав глаза на том месте, где плескался на ветру флаг Третьей Башни. Потом посмотрел на опустившуюся решётку; на караульных, непривычно серьёзных и мрачных в такой момент. Весь вид Сапфировой Крепости буквально кричал о том, что и она сама, и укрывшийся за её стенами город приготовился если не к вторжению, то к серьёзным неприятностям - как минимум.

И лишь потом, вновь повернувшись к учителю, со слабой улыбкой кивнул:

- Ещё бы! Я, когда год назад сбежал, первые три дня даже на привалы останавливаться боялся – ждал, что догонят и вернут.

Эльф негромко засмеялся и взъерошил мальчишке волосы.

- Больше не придётся: ты обрёл свой путь, мальчик, - затем, решив, что сантиментов на сегодня достаточно, деловито спросил: - Отдал отцу и Гайру амулеты перед отъездом?

Улыбка Наэри стала шире.

- Я знаю, что обрёл. И... - едва заметная пауза, - До сих пор не могу привыкнуть. А амулеты они обещали носить с собой, как ты и сказал. Только...

Он заколебался. На лице его отчётливо отразилось некоторое неловкое сомнение.

- Что я тебе говорил о правиле задавания вопросов? - пшеничные брови эльфа сошлись к переносице, но глаза смеялись.

Мальчишка покраснел.

- Ой... - тихо, совсем по-детски пробормотал он. А потом встряхнулся и, сконфуженно улыбнувшись, проговорил:

- Я хотел спросить про них... Про амулеты. Для чего они? Мне можно знать?

- Если бы было нельзя, я отнёс бы их сам, - усмехнулся эльф. - Они для связи на больших расстояниях. Думаю, так всем нам будет спокойнее. Но активировать их можно будет немного позже.

- Э... ну... - Наэри вдруг заметно смутился и воровато отвёл взгляд. Лучше всяких слов говоря о том, что у прежнего его наставника эти два факта были никак не связаны. (Скорее даже наоборот: тир Хальриад на вопросы учеников отвечал, но далеко не всегда – и отнюдь не на те, что не касались непосредственно выполнения полученного задания.

- Точно, я не подумал... Так это что-то вроде императорских «докладных» артефактов?

- Что-то вроде, - кивнул эльф. – Но, в отличии от имперских, они двухсторонние. Не придётся носить с собой целый набор.

Судя по лицу мальчишки, ответ его впечатлил.

- Ого... - уважительно пробормотал он... Вспомнил, должно быть, уроки артефакторики, которые когда-то давал ему прежний мастер Защиты - просто для общего ознакомления и в качестве способа занять чем-нибудь слишком любопытного наследника Третьего Стража. И встревоженно нахмурился. - А... они же ментальные, не просто слепок событий? Но ведь отец тогда не сможет им пользоваться, он же не владеет магией! А кровью такую связь не активировать… разве что, чтобы подать сигнал тревоги...

- Ему и не нужно, -усмехнулся эльф. – Главное, что это сможешь делать ты. Сможешь, сможешь, уверен, - ответил он на немой, полный, изумления вопрос.

- Ла... дно... - озадаченно откликнулся Наэри. Задумался на миг - и спросил уже о другом. - А куда мы теперь?

И тут же поспешно уточнил:

- Я помню, что искать убийц гарпии! Но куда именно? Та гарпия... королева - она обещала портал. Мы к нему, или?..

- В письме мне сообщили место, где нашли гарпию, мы едем прямо туда. Порталом было бы, конечно, быстрее, но они искажают магический фон. А нам нужно будет увидеть, что именно там произошло. А вот «сопровождение» Фариса пришлёт наверняка... Придётся работать с наблюдателем – терпеть этого не могу...

Наэри невольно передёрнулся. Похоже, перспектива его тоже не порадовала.

- С... этими? - с содроганием пробормотал он. - А они точно... не кинутся? Они так смотрели - тогда, в прошлый раз... По-моему, они нас ненавидят не меньше, чем этих... которые их убивают.

- Главное не ешь перед встречей с ними мясо, - эльф усмехнулся. Они от одного запаха с ума сходят. А в остальном они не посмеют нарушить договор. Ты мой ученик, а значит всё, что относится ко мне, распространяется и на тебя. Так что забудь о гарпиях и сосредоточься на главном. Считывать события порой бывает... неприятно.

По мере того, как он говорил, лицо юноши вытягивалось.

- Не есть мясо?.. - с беспокойством переспросил он. - А насколько задолго? За завтраком вроде бы мяса не было, но мы с отцом ели бекон - ночью, после полуночи... Это помешает?

- Не помешает. Разве что ты решишь потанцевать с сопровождающим. Но тебе и без этого будет, чем заняться.

Наэри невольно фыркнул.

- Точно не решу! А в каком смысле считывать события?

- Ты с этим наверняка уже сталкивался. Считывание событий помогает увидеть то, что происходило в определённом месте и времени, когда тебя там не было. Ну, или с конкретным существом. Способов это сделать много. Каждый хорош и плох по-своему. К примеру, слепок магического фона хорош там, где творилась мощная магия. В противном случае, ты просто запутаешься в магическом фоне, который сопровождает саму жизнь. Считывать потоки времени полезно тогда, когда ты точно знаешь время произошедшего. Иначе запутаешься в потоке событий, не зная, какое идёт за каким. Или простоишь в потоке слишком долго, пролистывая день за днём.Считывать с духов и живых существ сложнее: они примешивают к информации свои эмоции и точку зрения. И то и другое не всегда правильное. Считывать со стихий, растений или предметов, пожалуй, проще всего, но и там есть свои правила. У всего свои память и свои «ограничения». Поэтому для каждой ситуации хорош свой метод, а лучше всего научиться объединять их.

Эльф улыбнулся.

- Для восстановления справедливости это довольно весомый инструмент.

По мере того, как он говорил, глаза Наэри округлялись, и на лице появлялось всё более сильное удивление.

- И я это тоже смогу?.. - недоверчиво спросил он.

- Конечно, сможешь. Для твоего пути это так же важно, как для воина овладеть мечом. Одна из основ.

Сайрэ, словно подтверждая слова Эрана, громко всхрапнул, и Наэри машинально похлопал его по шее.

- Я понимаю... Просто ещё не привык. Учиться магии многие начинают в двенадцать-тринадцать, но сам-то дар заметен ещё с раннего детства... Гайра вообще сразу взял в ученики маг-артефактор. А у меня дара не нашли, ни в раннем детстве, ни потом... Я точно знаю: отец сокрушался, что мне не передались способности дедушки, а значит, мастер защиты опять будет человеком со стороны.

Он нахмурился и, вспомнив ещё кое-что, уточнил:

- И индикатор магии у отца в кабинете на меня не реагирует. Но как тогда с солнечными стрелами? И в лазарете, когда ты послал меня найти тира Кеарана, я сделал воздушный пузырь... Это лук, не я? Или всё-таки...

Он замолчал, запутавшись окончательно.

- Ты, - Эран придержал коня, встав напротив ученика и вынудив его самого сжать бока Сайрэ коленями, чтобы не наехать на учителя. - Твои способности – не совсем магия. Это... К примеру, все эльфы способны взаимодействовать с природой. Говорить с животными, выращивать растения за пару щепок и многое другое, связанное с природой – но это не магия, всего лишь особенность нашего народа. Однако среди эльфов есть и те, кто владеет именно магией природы. Разница в том, как именно управлять потоками энергии вокруг. Ты не маг. И вряд ли сможешь сплести магическое заклинание: эти потоки для тебя слишком... плотные. Но, как Грань справедливости, ты чувствуешь мир лучше обычных людей. Проще говоря, ты не можешь создать кусок глины из пустоты, но ты вполне способен договориться с глиной, которая уже существует, и она примет любую удобную тебе форму.

Наэри слушал его, сведя брови и напряжённо обдумывая сказанное. Вид у него был озадаченный.

- А... а ты? - осторожно уточнил он. - Ты владеешь магией природы, верно? Или тоже просто... договариваешься?

- Я владею магией природы, - эльф кивнул.

Судя по лицу Наэри, он сам не знал, радует ли его ответ наставника или лишь ещё сильнее всё осложняет.

- Хорошо, - вздохнул он. С явным облегчением – или всё-таки наоборот? – А уже почти решил, что всё, что я знаю, на самом деле ошибочно… Значит, ты будешь учить меня сегодня считывать события? Без магии?

Он рассеянно погладил своего коня, с фырканьем обнюхивающегося со Снежной Бурей Эрана.

Сначала Эран хотел что-то сказать, потом передумал и легко спрыгнул с лошади.

- Слезай, сейчас всё поймёшь.

Мальчишка без возражений подчинился. И, утвердившись на земли, с любопытством уставился на наставника. Опыт (пока что не такой уж долгий, но уже очень богатый) подсказывал: после такого вступления последует что-то интересное.

Сайрэ за его спиной шумно вздохнул, словно досадуя на задержку. И недовольно загорцевал. Наэри, не оборачиваясь, сочувственно похлопал его по спине – дескать, потерпи, скоро разомнёшься! Но конь терпеть не желал и, вместо того чтобы успокоиться, игриво прихватил его губами за рукав.

Наэри невольно улыбнулся. Высвободив руку, ласково погладил Сайрэ по морде – и без дальнейших намёков полез в перемётную сумку за яблоками. Благо что теперь они были спелыми и сладкими, не чета тем дичкам, что он без сожалений отдал стряпухе на взвар.

Седлом он, после некоторого размышления, обзаводиться так и не стал. Вспомнил, как ровно шёл Сайрэ, словно чувствуя, что хозяин неуверенно себя чувствует в подобной езде. Вспомнил слова Эрана о том, что Сайрэ сам решит, остаться ли с ним или нет. И решил не обижать коня недоверием. А ещё больше – стесняющей его свободу сбруей. Однако кое-что он всё-таки изменил: теперь спину Сайрэ покрывала плотная мягкая попона, которая даже после долгой езды не позволит натереть коню спину, а в случае ночной прохлады послужит защитой от простуды.

Скормив коню яблоко, Наэри с улыбкой обернулся к терпеливо ждущему учителю.

- Что мне делать?

Эран огляделсяпо сторонам и остановил свой выбор на раскидистом дубе в стороне от дороги. Но, прежде чем направится к нему, снова повернулся к ученику.

- Закрой глаза.

Когда мальчишка выполнил распоряжение, эльф встал у него за спиной и положил руки на плечи.

- Без магии не существует ничего, мальчик. Она пропитывает весь мир. Как воздух, как солнечный свет, как ветер. Магия всегда вокруг нас. Кто-то не способен её чувствовать, как твой отец. Такие, как я, могут её направлять. Пока это не нарушает её законов. А такие, как ты, способны её слышать и понимать. Для начала просто прислушайся.

Наэри напряг слух. Даже дыхание на миг задержал - впрочем, почти тут же сообразил, что это плохая идея, и вдохнул вновь. Но на этот раз медленно и глубоко, стараясь издавать как можно меньше мешающих восприятию звуков.

Звуков было много. Шорох высокой, успевшей уже немного выгореть на солнце травы. Стрёкот кузнечиков в ней. Пение далёкой птицы…

- Не только ушами, - с улыбкой шепнул эльф. - Почувствуй мир так же, как свой лук.

Наэри нахмурился. Как лук? Но... Он зажмурился плотнее, напрягся, пытаясь «почувствовать» мир. Но почти тут же, вновь поймав себя на той же ошибке, расслабил напряжённые веки и изо всех сил постарался отрешиться от попытки что-то разглядеть. Как лук... почувствовать, как свой лук... Но он ничего специально не делал, чтобы чувствовать Аснаэ! Он просто... Просто стрелял, и всё?

Он сделал медленный вдох. Выдохнул. И постарался полностью расслабиться, отрешившись от всего происходящего. А потом представил, что натягивает лук, но стрелять собирается во что-то, скрытое за стеной. Во что-то, что сможет поразить, лишь пустив стрелу высоко в небо - с тем, чтобы, упав, она попала ровно в ту самую невидимую цель. И мысленно двинулся вслед за сорвавшейся с тетивы невидимой стрелой, пытаясь увидеть то, что видит она.

Под плотно закрытыми глазами плавали цветные пятна. Колебались, перетекали одно в другое. Приобретали очертания чего-то, смутно знакомого – и снова становились бесформенной кляксой. Наэри изо всех сил вглядывался в эти пятна, пытаясь уловить в них образ того, что он пытался увидеть... А мысленная стрела уходила всё выше, и теперь уже не слух – воображение мешало всё сильнее, дорисовывая перед внутренним взором то, что было хорошо знакомо Наэри по картам.

…Свиста он не услышал – точнее, услышал позже, тогда, когда это уже не имело значения. Это был не звук. И, пожалуй, даже не образ. Что-то, не имеющее названия в человеческом языке, что-то воспринятое не зрением и не слухом – а, словно бы, кожей, как прикосновение паучьей лапки, заставляющее без приказа разума отдёрнуть руку. Что-то хищное, смертельно опасное протянулось от кромки ещё далёкого леса. Прикоснулось, упираясь своим ядовитым остриём, словно нить паутины…

Не дотягиваясь до самого Наэри, останавливаясь за локоть от него… Там, где была открытая удару спина стоящего за его плечами наставника.

Тело среагировало быстрее, чем разум успел хотя бы осознать опасность. Наэри резко развернулся, коротко отмахиваясь назад и вбок левой рукой. Отталкивая – резко, грубо – Эрана куда-то в сторону. А ноги уже делали шаг, заканчивая начатое без усилия воли движения, заступая на то место, где спиной к удару стоял эльф.

Сделанное он осознал лишь миг спустя. И успел испугаться: сначала, почему-то, того, как невежливо посмел поступить с учителем.

Потом…

Потом сочащаяся смертью паутина превратилась в сверкнувший на солнце стальной наконечник. И Наэри отстранённо понял, что смотрит уже не глазами стрелы: мишени.

***

Риан брёл по городу, в который они вчера приехали с учителем, и не видел ничего. В памяти безжалостно ярко вставали воспоминания: вот Селир препирается с караульными на воротах, возмущаясь размером въездной пошлины.

«- Парни, богов побойтесь, перо с человека в Аквамариновой крепости взимают! А вы свой городишко видели? Сколько у вас дворов – триста? Пятьсот? Я, по вашему, указ «о вратах, дорогах и мостах» никогда не читал? Десять медью с нас, за меня и моего ученика… Ну и пару чешуек на пиво вам накину. Что? Я обнаглел? Позовём вашего старшину?..»

И мрачные, раздосадованные лица двух караульных, надеявшихся нажиться на неграмотных бродягах.

Вот Селир подхватывает с лотка налитое солнцем яблоко, взамен бросая полнотелой торговке медную чешуйку.

«- Держи, волчонок… Смотреть на тебя не могу, зелень ты болотная. Мало я тебя гонял, мало! Всего день без отдыха – и на тебя смотреть жалко…»

Вот вполголоса расспрашивает о чём-то одноглазого нищего, не чинясь сидя рядом с ним на корточках, и из его руки в грязную трясущуюся ладонь переходят одна за другой десяток серебряных монет.

Вот договаривается о комнате с трактирщиком постоялого двора со странным названием «У переправы»…

В груди давило от безысходной, отупляющей боли. Сжимало горло, и Риан не смотрел уже, куда идёт – просто переставлял ноги, пытаясь усталостью тела вытеснить из воющей от горя души то, что разрывало её сейчас на части.

Селира было в его жизни слишком много. И от этого «было» хотелось выть в голос.

- Господин воин, господин воин!

Тоненький детский голос заставил Риана вынырнуть ненадолго из омута отчаяния, в котором он барахтался с прошлого вечера, никак не находя в себе сил выбраться на твёрдый берег.

Он молча сбавил шаг и оглянулся. Кричал мальчишка лет семи, тощий и жилистый, как большинство здешней детворы, загорелый чуть ли до черноты.

- Господин воин, подождите! – задыхаясь от бега, повторил он, останавливаясь в нескольких шагах.

- Что тебе? – устало спросил Риан, бездумно разглядывая грязные волосы ребёнка и истрёпанную до дыр одежду. Потом, сообразив, что к чему, сунул руку в карман, нащупывая несколько медных монет. – Держи.

К его удивлению, мальчишка с силой замотал головой, отказываясь от денег, и даже поспешно спрятал грязные руки за спину.

- Я не попрошайка! – почти обиженно пропыхтел он, морща облупленный нос. – Мне добрый господин воин сказал вам передать… Вот!

Он, порывшись в лохмотьях одежды, вытащил измятый клочок бумаги и с гордостью протянул Риану.

У Риана сжалось сердце. Трясущимися пальцами развернув записку, он пробежал глазами несколько накорябанных углём строк. И, задохнувшись, зажмурился, пытаясь справиться с прошившей насквозь тупой болью.

«Ри, мы больше не увидимся. Не оставайся в городе. Хозяин равновесия поможет тебе найти свой путь. Будь осторожен, волчонок – мой убийца найдёт и тебя, не дай себя убить. Аметрин, человек с ручным волком и тростью в виде волчьей головы. Найди его. И постарайся выжить. Прости, что не успел доучить.

Селир.»

Риан бездумно перечитал письмо, против воли отмечая, как пляшут буквы знакомого почерка. Словно писавший спешил, боясь не успеть… или у него дрожали руки.

- Когда он тебе это передал? – подняв глаза на переминающегося рядом мальчишку, глухо спросил он.

- Вчера, - с опаской откликнулся тот, попятившись на шаг. Видимо, взгляд Риана навеял на него какие-то подозрения.

Риан медленно выдохнул.

- Когда именно? – заставляя себя говорить мягче, уточнил он.

- Ве… вечером, - запнувшись, прошептал ребёнок, виновато опуская глаза. – Господин воин, простите… Его загрызла собака, а я испугался… И забыл.

Риан тяжело прикрыл глаза, пережидая очередной укол боли в сердце. Помедлил миг, пытаясь успокоиться и, подняв веки, заставил себя улыбнулся.

- Ты видел? Не бойся, я не сержусь. Сможешь описать убийцу?

Глаза мальчишки испуганно округлились, и он в панике замотал головой.

- Нет… нет, нельзя!

- Почему? – чувствуя, как всё труднее с каждым словом сохранять спокойствие, уточнил Риан. – Тебе кто-то запретил? Угрожал?

- Нет… - оборванец начал отступать, дрожа всем телом, словно Риан был каким-то чудовищем. – Нет, господин воин, о нём нельзя говорить…

- Почему?

Мальчишка, продолжая мотать головой, пятился назад, в страхе глядя на опешившего Риана.

- Это же Г… гончий… Нельзя…

- Погоди!

Риан с досадой шагнул было вслед, протянул было руку, чтобы удержать мальчишку. Но тот, тонко, как заяц под когтями лисы, взвизгнул, заполошно отпрыгивая назад. А потом развернулся и бросился в ближайший переулок. Только босые грязные пятки засверкали.

Риан бессильно выругался.

- Стой, дурень! Стой, да не трону я тебя! – мальчишка лишь обернулся и рванул ещё резвее.

Риан постоял ещё несколько мгновений, с недоумением глядя ему вслед.

А потом, вздрогнув, торопливо развернул записку учителя и впился взглядом в третье предложение.

- Человек… с тростью и волком… - медленно повторил он вслух, и до хруста стиснул зубы, чувствуя, как вспыхнувшая в груди ненависть сдавливает горло. – Ах ты тварь…

Он прикрыл глаза, заставляя себя успокоиться. Глубоко вздохнул.

А потом, поморгав, чтобы прогнать с ресниц невольную влагу, повернулся туда, где висело над городом злое южное солнце.

- Я тебя найду, - одними губами проговорил он, видя перед собой не унылый пейзаж вымирающего городка, а фреску из храма Рубиновой Крепости: чёрная фигура в плаще, опирающаяся на короткий посох, и скалящийся в рыке огромный волк у её ног. – И твоё счастье, если ты и впрямь – Гончий Серой Хозяйки…

Он криво усмехнулся, запоздало осознав, как пафосно звучат его слова. Прямо герой древних баллад.

Риан тяжело вздохнул. Постоял ещё пару мгновений, глядя в сторону руин бывшей Аметриновой Крепости. А затем, развернувшись, торопливо зашагал в сторону гостиницы, где остановились вчера они с Селиром. Учитель написал не оставаться в городе – и он не задержится.

Только сначала купит всё, что понадобится, чтобы месть не превратилась в глупый фарс с гибелью главного героя сразу за порогом вражеского пристанища.

Заря первая. Оборванная нить

Резкий толчок едва не свалил Эрана на землю. На ногах эльф устоял лишь благодаря отличной реакции.

- Ты что...

Конец фразы - «…творишь?» - он уже не договорил, мгновенно оценив ситуацию. К сожалению, слишком медленно, чтобы предотвратить неизбежное. Стрела с характерным звуком вошла мальчишке в плечо. Тот даже не вскрикнул – лишь вздохнул резко, со всхлипом, мгновенно задохнувшись от боли. Переступил, пытаясь удержать равновесие, но оглушённое ударом тело подвело. И он неловко, пугающе медленно начал заваливаться назад.

Негромко выругавшись, эльф что-то швырнул на землю. Предмет почти мгновенно превратился в крупную тёмно-зелёную змею.

- Найди и не выпускай! - голос Эрана был похож на грозный рык.

Змея с шелестом исчезла в траве, а эльф бросился к ученику, не давая ему упасть. Щелчок пальцев – и плащ с его плеч мягко стелется по траве, давая возможность усадить раненого.

Наэри, пойманный уже у самой земли, сдавленно застонал. Попытался выпрямиться, опираясь здоровой рукой о землю – левая висела плетью, и ткань вокруг древка быстро намокала от крови.

Эран опустился на колени рядом.

- Будет больно, но не долго, терпи.

Мальчишка не ответил. Скособочившись, он тяжело дышал, зажмурившись и закусив нижнюю губу. Было отчётливо видно, какие усилия он прилагает, чтобы не закричать.

Эран вскинул руку.

- Виэр та Ссаар! - С пальцев эльфа слетело пламя, мигом охватившее всю стрелу. - Терпи.

Глаза Наэри распахнулись сами собой. Он хрипло вскрикнул, дёрнулся, выгибаясь дугой. И, вряд ли осознавая, что делает, забился в руках Эрана в непроизвольной попытке спастись от невыносимой боли.

Эльф крепче ухватил ученика, не давая дёргаться.

- Сейчас всё закончится, - пообещал он. - Живой огонь выжжет любую магию или яд, наложенный на стрелу. И саму стрелу без остатка тоже.

Наэри, не отвечая, судорожно вцепился скрюченными пальцами в плащ. Он коротко, прерывисто дышал, пытаясь не кричать, только всё сильнее закусывал губу. Вниз по подбородку уже бежала тонкая алая струйка.

К счастью, пытка длилась недолго. Щепку спустя от стрелы не осталось и следа. Даже кровотечение остановилось – что, впрочем, и не удивительно.

Наэри, задыхаясь, без сил навалился на поддерживающую его руку учителя – лишь она удерживала его от того, чтобы упасть на так предусмотрительно расстеленный плащ.

- Вот и славно… - эльф кивнул и потянулся за своей сумкой. - Сейчас перевяжу. А ты больше не смей так подставляться.

Наэри с присвистом, рвано вздохнул, с трудом переводя дыхание. С явным усилием перевёл затуманенный взгляд на учителя. Приоткрыл серые губы, пытаясь что-то сказать.

Потом обессиленно опустил слипшиеся от непролившихся слёз ресницы и как-то весь осел, роняя голову на грудь.

- Я бы… не успел… иначе… - ещё срывающимся голосом вытолкнул он из себя несколько слов.

- Не успел бы он... - ворчливо передразнил эльф, быстро обрабатывая рану каким-то травяным отваром и делая перевязку. - Вот что с тобой делать?

Закончив перевязку, он поднёс флягу к губам ученика.

- Пей, станет лучше. Это, конечно, не мощный эликсир братца, но зато и мозг после него в суп не превратится.

Наэри послушно сделал глоток. Закашлялся, поперхнувшись - травяной отвар был довольно приятный на вкус, но очень крутой и терпкий. Поморщился, то ли в ответ на упрёк учителя, то ли от очередного приступа боли. И без напоминаний отхлебнул ещё.

- Эран, прости... - несчастным голосом пробормотал он, старательно не глядя на эльфа. - Я испугался. Он же в спину тебе...

- Простить? - на лице эльфа на миг отразилось изумление. А затем плечи его затряслись от хохота. Флягу он, впрочем, не уронил: дождался, когда Наэри сделает третий глоток и заговорил, только начав закрывать крышку. - Ты вот сейчас всерьёз просишь у меня прощения за то, что спас мне жизнь? Я ничего не перепутал?

Наэри дёрнулся, словно его ужалила оса. И ещё ниже опустил голову, чуть ли не втянул её в плечи. Уши заалели так ярко, что, не будь сейчас яркий день, по этим полыхающим ушам его можно было бы выслеживать в лесу, как по зажжённому фонарю.

- Да я... - сконфуженно пробормотал он, по-прежнему пряча глаза. - Я не это имел в виду...

Эран с трудом сдержался, чтобы не отвесить ментальный подзатыльник прежнему наставнику мальчишки. Наплодил парню муравьёв в голове, а ему теперь расхлёбывать.

- Я знаю, что ты имел в виду, но я смотрю на ситуацию шире. И тебе советую.

Наэри поднял голову, неловко глядя на него сквозь спасительную чёлку.

- Ты не сердишься, что я тебя толкнул? - облегчённо переспросил он. Голос его, к слову, уже не срывался. Зелья начало действовать – хотя парень, пожалуй, пока что не успел осознать эффекта.

- А ты бы сердился на моём месте, мальчик? - эльф собрал сумку и поднялся. – Или, думаешь, я сделан из снега и рассыплюсь от толчка на снежинки?

Наэри долго, напряжённо глядел на него. Хмурился непонятно чему. Неужели такой сложный оказался вопрос?

Потом на губах мальчишки появилась неуверенная улыбка. Он встряхнул головой, откидывая чёлку с лица. И, наконец, взглянул Эрану прямо в глаза, не прячась.

- Никак не могу до конца привыкнуть, что ты не он... - неловко признался он.

И это «он» прозвучало таким тоном, что можно было даже не спрашивать, кого он имел в виду.

- Я знаю, кто я и чего стою, мальчик. Мне не нужно самоутверждаться за счёт других. И тебе тоже стоит понять, что мир не выберет Гранью никчемного неудачника. Единственное, чего тебе не хватает, это опыт. Но не думаю, что набраться опыта будет большой проблемой, ты быстро учишься. Как твоя рана?

Наэри подавил вздох.

- Я знаю, Эран. Я правда знаю. Просто...

Он смешался.

Потом на лице его отразилось удивление: осмыслил последний вопрос учителя. И он прислушался к себе, ожидаемо ощутив действие лекарства. Раньше ему было не до этого.

- Почти не болит, - недоверчиво проговорил он. На пробу осторожно шевельнул рукой. По губам расползалась радостная улыбка.

- Просто один самовлюблённый дурак испортил тебе жизнь, - эльф усмехнулся. - И ты никак не можешь прийти в себя. Ну, раз не болит, поднимайся. Можешь пока воспользоваться моим плащом, одежду в порядок приведёшь на привале. Поехали, посмотрим, кого там моя змейка поймала. А потом к гарпиям. За две-три зари рана совсем затянется.

Наэри поспешно поднялся. Выпад в сторону бывшего наставника он, видимо, предпочел не заметить. Или просто не нашелся, что ответить.

Он едва заметно поморщился, потревожив неловким движением рану. Попытался было пристроить на место висящий на одном лоскуте рукав, который Эран, спеша перевязать рану, разорвал почти пополам. Потом с сомнением посмотрел на дорогой эльфийский плащ.

- Не нужно, испачкаю, - решительно качнул он головой. И виновато взглянул на учителя: - Я не замерзну, я привычный. А красоваться тут не перед кем.

Эран негромко фыркнул.

- Хочешь, чтобы гарпии полюбовались на твою рану? Вдруг проголодаются. Запах крови перебьют травы, но глаз-то так не обмануть.

Наэри вздрогнул и невольно прикрыл ладонью красноречивую повязку. Такая простая мысль ему в голову, видимо, не приходила. Больше не возражая, он поспешно нагнулся за плащом и, накинув ее, торопливо запахнул, скрывая окровавленную одежду.

- Я забыл, - честно признался он. - Я потом постираю, Эран!

- А зачем? - Эльф пожал плечами и запрыгнул на лошадь. – Ты, правда, думаешь, что я не смогу магией убрать пару капель крови, если придётся? Привыкай к бытовой магии, мальчик: без неё в таких путешествиях, как наши, не обойдёшься. Не на каждом же постоялом дворе объяснять, что кровь на твоей одежде не от зарубленного мечом соседа.

Наэри от неожиданности громко фыркнул и на миг даже замер, отсутствующим взглядом уставившись в пустоту. Видимо, представил эту дивную картину.

- Этого ещё не хватало... - пробормотал он. Негромко, себе под нос. Но Эран, разумеется, все равно услышал.

Наэри же уже подошёл к коням, смирно стоящим у нескольких шагах. Оба тревожно фыркали и раздували ноздри: им тоже не нравился запах крови.

- Тихо, тихо, хороший, - ласково погладил Сайрэ по мягким ноздрям Наэри. - Постой спокойно. Мне бы на тебя забраться теперь...

- Вот и я о том, - усмехнулся Эльф, отвечая одновременно на обе фразы ученика. -Закончим с гарпиями – научу, как это делать.

Наэри, не оглядываясь, кивнул. Ему сейчас было не до грядущих уроков: он пытался залезть на коня. Сделать это с одной рукой не так-то просто, особенно с таким уровнем навыка бесседельной езды, которым владел мальчишка.

Впрочем, упрямства ему было не занимать. Одна неудачная попытка, старательно задавленный стон – и он утвердился на спине понятливо замершего Сайрэ.

Переведя дыхание, Наэри повернулся к учителю.

- Куда... Теперь?..

Голос снова слегка сел. Зелье действительно не туманило разум; но потому и боль унимало не полностью.

Эран вытащил из кармана небольшую свистульку вроде тех, что детям делают на летних ярмарках, и дунул. В траве зашелестело и из неё вынырнула давешняя змея. С крайне виноватым видом. (Если, конечно, у змей может быть виноватый вид)...

- Что, ушёл? - Эран хмыкнул. – Значит, порталом... Ладно, ещё попадётся.

Он щёлкнул пальцами, заставляя змею исчезнуть.

- Тогда возвращаемся к первому маршруту. Ехать можешь?

- Я... - Наэри нахмурился, с тревогой оглядываясь с высоты конской спины. На пробу ещё раз пошевелил рукой, пытаясь уложить её поудобнее, чтобы не тревожить во время скачки. - Могу, да. Мы что, просто уедем? Эран, но ведь в тебя кто-то стрелял! Нельзя же просто так всё оставить!

- А что ты предлагаешь? - эльф с усмешкой пожал плечами. - Раз его не догнал змей, значит, ушёл он порталом. И, видимо, открытым с другой стороны, иначе я почувствовал бы магию перемещения, она сильно фонит. Как нам его искать? Жаловаться? Кому? И на что? Любой Страж скажет о промахнувшемся охотнике. Стрелял раз, значит, и второй попытается. Но я уже буду его ждать.

Наэри передёрнуло от спокойного тона учителя. Прикусив нижнюю губу, он несколько секунд напряжённо сверлил эльфа взглядом. Он явно не был согласен с простой логикой Эрана. Но спорить не стал.

А о чём здесь можно было спорить? Ушёл и ушёл, как его догонишь?..

Эльф поймал взгляд ученика и покачал головой.

- Я понимаю, что ты чувствуешь, мальчик. Придёт время, и одного твоего слова «виновен» будет достаточно для любого суда. Но до этого ещё далеко. А гоняться за сбежавшим дураком – это зря тратить время. К тому же... Даже если бы я смог открыть его схлопнувшийся портал, мы не знаем, что с другой стороны. Риск слишком велик. Особенно при условии, что он наверняка снова попытается. И тогда поймать будет проще.

Мальчишка резко изменился в лице. Похоже, перспектива стать когда-нибудь тем, кто будет говорить «виновен», его по-прежнему не радовала.

Однако ни возражать, ни переспрашивать он не стал. Лишь хмуро кивнул и тяжело вздохнул.

- Да, да, я понимаю… Просто… - он заколебался на миг, но закончил твёрдо, - боюсь.

Мягко толкнув бока коня ногами, он заставил его двинуться вперёд неторопливым шагом. И весь остаток пути хранил упрямое молчание.

***

Трактирщик поскрёб пальцем трещину в глиняной кружке. Свёл вместе кустистые брови, раздумывая, отправить ли посудину на мусорную кучу, или подождать ещё день-другой. После чего, воровато оглянувшись на хлопочущую в зале жену, торопливо сунул доходягу к остальной посуде. Благо что та обихаживала позднего посетителя и за стойку не смотрела.

Жена лысого Хайма была женщиной необъятных габаритов и столь же необъятного добродушия. И если за что и можно было отхватить от неё мокрым полотенцем, а то и чем потяжелее – так это за небрежение к делу её отца и деда. Сам Хайм не видел ничего предосудительного в том, чтобы налить какому-нибудь пьянчужке эль в треснувшую кружку, а потом стрясти с него лишнюю монетку за убытки. «А как ещё выжить-то?» - оскорблённо вопрошал он, когда поймавшая его на очередной попытке обсчитать посетителя жена начинала отвешивать ему родственных тумаков. И искренне не понимал, почему в ответ на эти слова жена начинала злиться ещё сильнее.

Выживать, действительно, было непросто. С тех пор, как с полсотни лет назад пал форт, построенный ещё прадедом нынешнего императора на остатках крепостной стены Аметрина, защиты от тварей Бездны совсем не стало. Процветающий, даже ещё после разрушения Аметриновой Крепости процветающий, Пристенок всё больше превращался в хиреющую на глазах деревню. Некогда многолюдные дороги зарастали бурьяном и всё реже видели торговые обозы. Городские стены, построенные на средства горожан в год Великого Прорыва, ветшали. Ворота и вовсе давно уже не закрывались, намертво заржавев петлями. Гарнизон постепенно старел и уходил в отставку, а присылать новых воинов столица почему-то не спешила.

Впрочем, и Пристенком селение называлось больше по старой памяти. Остатки её, той самой Стены (с большой буквы, и неизменно – с торжественным придыханием) ещё можно было увидеть в дюжине перестрелов от города. Но с каждым годом – всё с большими усилиями: бесхозные руины потихоньку растаскивались горожанами на собственные нужды. Стражи воровства имперского имущества не одобряли, но смотрели сквозь пальцы, не особо зверствуя, даже если кто-нибудь по собственной глупости попадался с полной телегой битого гранита.

Да и если так подумать: до сохранения ли бесполезных развалин людям, каждый день ждущим очередного нападения? Последний раз, когда со стороны Проклятых земель наползал Туман, Пристенок не досчитался двух дюжин человек. И гарнизонный маг утверждал, что город ещё легко отделался.

Неудивительно, что для трактира со странным названием «У переправы» наступили тяжёлые деньки. И дело даже не в том, что переправы здесь не было уже лет тридцать как, с тех самых пор, как приехавшие из столицы маги сумели повернуть вспять пересекающую город реку, пустив её вдоль крепостных стен. И даже не в том, что за эти же тридцать лет город «усох» вдвое, и трактир, когда-то стоявший на окраине, теперь оказался вовсе на отшибе, отделённый от укреплённого центра парой обезлюдевших улиц.

Нет, хуже всего было то, что посетителей с каждым годом становилось всё меньше. Имперские гонцы останавливались в доме градоправителя; редкие купцы тоже старались если уж не попасть под крыло тира Корна, то хотя бы снять жилое крыло или лабаз где-нибудь поближе к центру. В переживающий не лучшие времена «У переправы» заглядывали лишь местные пьянчуги и небогатые мастеровые. Да ещё те из путников, у которых в кошельке гулял ветер. Остальные предпочитали заплатить лишнюю «чешуйку» за ночь и остановиться в «Весёлом кабане» или «Мече и щите».

Так что ничего удивительного, что, когда дверь трактира протяжно заскрипела, обернулись на неё все: и толстяк Ларген, сегодня оставшийся без захворавшего собутыльника, и натирающий пол мальчишка-прислужник, и сам трактирщик с женой. Последние двое – с надеждой.

Однако спустя мгновение Хайм разглядел вошедшего – и раздосадовано отвернулся обратно к стойке с кружками. Вошедшим оказался всего лишь нынешний постоялец, подмастерье погибшего вчера странствующего воина. В измятой одежде, со следами засохшей крови на коленях и рукавах, с запавшими глазами на застывшим лице, он сам выглядел ожившим покойником.

Ни на кого не глядя, подвой прошёл к лестнице и медленно, словно ему тяжело было шевелиться, двинулся наверх. Трактирщик проводил юнца взглядом. Сочувственно покачал головой – жаль парнишку, по всему видно, учитель для него был единственным светом в окошке.

Мардина, закончив переставлять на стол Ларгена горшочки и тарелки, прижала поднос локтем к могучему бедру и заторопилась за постояльцем. Хайм, однако, был начеку.

- Ласточка моя, ты куда собралась? – перехватив жену у самой лестницы, он мягко обнял её за талию, перегораживая дорогу.

Та нахмурилась и с досадой шикнула:

- Посторонись-ка! На мальчике-то, гляди, совсем лица нет!

- Так ты, птичка моя, ему новое не пришьёшь. Не трогай парня, пусть посидит один, может, поплачет – и станет легче. Не нужны ему твои утешения.

Говоря, он ненавязчиво подталкивал жену к стойке. Мардина славилась своим добрым нравом и почти материнской заботой обо всех, кто попадал на её глаза. И обычно Хайм не возражал против того, чтобы она хлопотала вокруг гостей, оставив большую часть хозяйственных дел на мужа.

Но сегодня был другой случай. Лысому Хайму очень не нравились те слухи, которые поползли вокруг смерти пришлого воина. И ещё больше не нравилось то, что подмастерье погибшего, по этим же слухам, был всерьёз настроен найти убийцу.

Хайм не был особо суеверным. Даже после стольких лет жизни под боком Проклятой Крепости. Но связываться со смертником, за которым, быть может, за самим завтра придёт Гончий, мог лишь совершеннейший безумец.

Так что трактирщик аккуратно отобрал у жены поднос. Вручил ей пустой кувшин и, ещё раз многозначительно бросив взгляд на лестницу, подтолкнул свою половинку к люку в погреб.

- Иди-иди, время к закату, скоро народ начнёт собираться, а наверху ни пива, ни копчёностей.

- Так ведь голодный мальчик, наверное, - приняла Мардина последнюю попытку прорваться к лестнице.

Хайм не поддался.

- Отнесу я ему поесть, отнесу. А ты не суйся к парню, не до бабской жалости ему сейчас. Ну же, иди!

Дождавшись, когда та скроется в погребе, он облегчённо вытер засаленным передником взопревший лоб. А потом, составив на отнятый у жены поднос бобы с утятиной, деревянную тарелку с ячменными лепёшками и кувшин успевшего немного остыть шиата, с тяжёлым вздохом поплёлся вверх по лестнице. Суеверия суевериями, а оставлять гостя ужина, тем более что и постой, и пропитание погибший воин оплатил на три дня вперёд – последнее дело.

Перед дверью в нужную комнату Хайм на мгновение заколебался. Постоял, набираясь смелости. Наконец, решившись, перехватил поднос одной рукой и торопливо осенил себя двойным кругом светлой Альмины. Глядишь, заступится Милостивая Госпожа за него перед сестрой, не допустит, чтобы страшный Гончий Смерти встал на его след…

И лишь затем, тяжело вздохнув, Хайм постучал в дверь.

- Что нужно? – глухо отозвался изнутри молодой голос.

- Господин воин, это хозяин, я принёс вам ужин.

В комнате какое-то время было тихо.

Потом раздались шаги – и дверь со скрипом открылась.

- Благодарю, - без эмоций откликнулся появившийся на пороге юнец, забирая поднос. Судя по его тону, особой благодарности он не испытывал.

Впрочем, Хайм её и не особо-то искал. Он с облегчением кивнул, радуясь, что нет нужды вступать с парнем в разговор.

А тот, словно подслушав, хмуро спросил:

- Погодите, сен Хайм. Где здесь можно купить карту крепости?

Трактирщик испуганно попятился назад.

- Какой ещё крепости? Вы же не собираетесь туда?..

Подвой поморщился. Отступив от двери, он прошёл к окну, поставив поднос на подоконник. После чего вновь обернулся к трактирщику и сухо проговорил:

- Той самой Крепости, - последнее слово он произнёс с отчётливо большой буквы. – Мне нужна карта руин, если она существует, и я заплачу вам за неё.

Хайм почувствовал, что покрывается липким потом. Весь, от лысой макушки, подарившей ему не особо почётное прозвище, до пальцев ног.

- Нету у меня карты, сен Риан! – от испуга трактирщик даже имя парнишки вспомнил, благополучно забытое, казалось, сразу же после знакомства. – Да вы с ума сошли, туда идти? Даже не думайте! Проклята эта крепость, только суньтесь – и одни боги знают, что с вами стрясётся!

Парень прищурился.

- Я понял вас, мастер Хайм, - ещё суше откликнулся он.

И, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь.

А Хайм, на подгибающихся ногах добравшись до лестницы, с шумом уселся на верхнюю ступеньку и, стянув с себя передник, принялся трясущейся рукой вытирать мокрую лысину.

Лишь спустя пару щепок до него вдруг дошло, что так напугало его в этом разговоре. Потертая фибула подвоя, на которой вчера ещё красовался стилизованный символ щита с пересекающим его мечом, была смята, словно на неё наступили. Или, скажем, уронили вместе с хозяином на что-нибудь твёрдое.

И теперь искорёженный меч с отломанной половиной гарды топорщился в сторону, превращая знак воинского пути в силуэт вскинувшего голову в вое волка.

Заря первая. Память мира

Гарп, ожидавший Эрана с учеником на месте встречи, был явно не доволен. Чем именно – вынужденныможиданием (а солнце уже подобралось к зениту) или необходимостью быть сопровождающим для эльфа и человека – сказать было сложно. Сидя на ветке мощного дуба в очень характерной для гарпий позе, завернувшись в свои крылья словно в кожистый кокон, он молча наблюдал за приближением двух лошадей. Спрыгнул на землю он, лишь когда игнорировать прибывших не было никакой возможности.

- По пррриказу коррролевы, я отведу вассс к месту кррровавой рррасссправы над одной из нашшших сессстёрр, посссланник, - холодным тоном обратился гарп к эльфу. На мальчишку рядом он и смотреть не желал. - Человек останется здесь?

Наэри бросил на учителя встревоженный взгляд, мгновенно напрягшись.

- Мой ученик идёт с нами, - не менее холодно отозвался Эран. - У королевы есть возражения?

Гарпа передёрнуло, но тон вежливого презрения он всё же удержал.

- Зрелище может быть ссслабым для человеческого желудка.

- Люди используют для наблюдения несколько другой орган, - ядовито усмехнулся эльф, заставив гарпа подавиться воздухом. - В любом случае, мой ученик – это моя забота.

- Как угодно, поссланник, - ещё боле холодно ответил гарп. - Оссставьте лошадей и ссследуйте за мной.

Наэри, напряжённо следящий за спором, молча прикусил нижнюю губу. Лицо его едва заметно побледнело, и он зябко поёжился, плотнее закутываясь в наглухо запахнутый плащ Эрана. Похоже, чувства были взаимны: недоброжелательный проводник не нравился юноше почти так же, как и самому гарпу – человеческий «подлёток».

Весь оставшийся путь они проделали молча. Судя по всему, только уважение или страх перед королевой мешало гарпу взмыть в небо и бросить навязанных ему спутников.

…Место смерти гарпии напоминало настоящую бойню. Гарп замер на границе залитой кровью поляны, повёл крылом, снимая наложенный на место битвы глубокий стазис, и на лице его отразилась смесь скорби и ненависти.

Эран, в принципе, его понимал. Растерзанное тело гарпии, залитая кровью поляна, которая, судя по выкорчеванным и истерзанным, почти как сама гарпия, деревьям поляной стала совсем недавно, в ходе ожесточённой битвы. Всё это выглядело жутко. И поднимало в душе бурю негодования, ненависти и жажды мести. Однако эмоций своих эльф никак не проявил, внешне оставаясь бесстрастным.

- Ближайшую свечу прошу нас не прерывать. Даю слово не осквернять останки вашей грозовой сестры, - он чуть поклонился гарпу и повернулся к ученику. - Возьми мою сумку, пока я накладываю полог тишины.

Наэри откликнулся не сразу. Он стоял, потрясённо глядя на кровавый пейзаж и, по всему судя, боролся с тошнотой. Услышав голос учителя, он встрепенулся, с явным усилием отвёл взгляд от чудовищной картины и поспешно повернулся к Эрану.

- Д-да, мастер, - сдавленно пробормотал он.

Протянув руку, он принял протянутый ему дорожный мешок. На миг заколебался, не зная, что делать с ним дальше. После чего молча попятился назад, к уцелевшим деревьям, стоявшим, словно бессильные стражи, вокруг поляны.

Эран дорисовал в воздухе знак полога, и поляну окутала тишина. Гарпа это, видимо, не устроило. Он рванулся к границе круга… и словно налетел на невидимую стену.

Эран, тем временем, подошёл к ученику и встал перед ним, закрыв обзор.

- Дыши ртом. И смотри на меня. Он нас не слышит, можешь говорить, что хочешь.

Наэри машинально оглянулся через плечо, оценил взбешённый вид крылатого проводника – и зябко поёжился.

- Какая жестокость... - глухо пробормотал он, вновь поворачиваясь к поляне и с явным облегчением утыкаясь взглядом куда-то в район изумрудной фибулы Эрана. - Я словно во вчерашний день провалился... Как думаешь, это тоже... - он словно подавился именем, и после короткой паузы через силу договорил, - тот некромант?

- По методам – похоже, - Эран взял из рук ученика сумку. - Но по времени не уверен. Возможно это кто-то из его последователей. А возможно, и учитель. Сейчас попробуем выяснить, что именно здесь произошло. Помнишь, что я рассказывал о считывании событий? Как думаешь, какой метод и почему подойдёт здесь больше?

Глаза Наэри непонимающе распахнулись, но сказать он ничего не успел, эльф заговорил сам.

- Я знаю, то, что ты видишь здесь – отвратительно. И помнить эти картины ты будешь ещё долго. Но тот, кто виновен в этом, должен понести наказание, а она, – кивок в сторону гарпии, - обрести покой. Именно это – часть нашей работы мальчик. И чем быстрее мы её сделаем, тем быстрее сможем покинуть это место и позволить себе негодовать, огорчаться... ну, или попросту оставить в ближайших кустах недавний завтрак. И поверь мне, делать всё это легче, зная, что благодаря тебе чья-то жизнь стала чуть лучше, а смерть не принесла пустоту.

Наэри через силу улыбнулся и, помедлив, слабо кивнул.

- Я понимаю. Я всё сделаю, как надо. Я ведь всё-таки сын Стража. Просто... - он запнулся, гулко сглотнув, - не ожидал... такого.

Он глубоко вздохнул и после небольшой паузы заговорил уже почти спокойно, с непривычной решимостью:

- Я помню, ты говорил, что удобнее всего считывать с растений, но здесь деревья поломаны... Вряд ли они многое запомнили. А слепок магического фона, наверное, будет испорчен смертью гарпии? Тогда – временные потоки? Мы точно знаем, когда её убили, значит, не потеряемся во времени. Или всё-таки?..

К концу фразы его голос, сперва такой уверенный, вновь удручённо просел, и он умолк, озадаченно хмурясь. Похоже было на то, что мальчишка отлично запомнил речь Эрана, но понял – не то чтобы слишком хорошо. И сейчас запутался в собственных же аргументах.

- Смерть в любом случае будет нести здесь свой отпечаток. Она была... тяжёлой. И её много: деревья тоже мертвы. Давай для начала попробуем стихии. Землю и Воздух. Я покажу. Ощущения для первого раза будут странными. Позже, когда мы уйдём отсюда, я расскажу, как лучше выбрать способ к каждой ситуации. А теперь дай мне руку и закрой глаза. Вдыхай медленно. Когда привыкнешь, можешь просто думать. А сейчас повторяй за мной. И руку не выпускай.

- Ветер – брат мой, мы слышим друг друга. Он мою просьбу, а я его ответ. Покажи мне, что здесь случилось!

Губы Наэри послушно шевелились, повторяя за Эраном слово в слово. Миг тишины и…

Ветер хлестнул в лицо. Пылью, кровью, опавшей листвой...

Стремительной крылатой тенью.

Крылатая тень мечется, бьётся, рвёт когтями невидимого врага. Кровь хлещет, сплетаясь с ветром, с криками, болью и торжеством. Тень бьётся, хрипит. Звук словно проникает в кости. Крылья трепещут и замирают. Навсегда. Крылатой тени больше нет. Но появилась другая. Звуки и запахи кружат вокруг, зрения почти нет. Не видно вторую тень. Лишь гулко слышны шаги. Запах пламени, запах крови... ветер спешит прочь, ему мерзко здесь оставаться. Больно. Прощай, крылатая тень…

Эран вздрогнул, открывая глаза, и прижал к себе замершего ученика.

- Дыши. Я здесь. Сейчас существуем лишь я и ты. Отпусти ветер, он свободен. Благодарю, брат мой, до встречи...

Мальчишка громко, прерывисто застонал, вырываясь из оцепенения. Задышал часто, судорожно, со всхлипами хватая воздух ртом. Ещё несколько мгновений он стоял, зажмурившись и безвольно наваливаясь на держащие его руки эльфа. Первое погружение в память стихии не могло не ошеломить неподготовленный разум.

Потом шок, наконец, начал проходить. Наэри затрясло. Он, вряд ли осознавая, что делает, в панике вцепился в учителя - так утопающий бездумно хватается за любую опору, пытаясь вырвать у неумолимой пучины ещё хотя бы один глоток жизни. Глаза распахнулись, но вряд ли Наэри сейчас что-то видел. В расширенных зрачках всё ещё металось отражение обезумевшего ветра, и слепой ужас, написанный на лице мальчишки, лучше всяких слов говорил: слияние с памятью воздуха удалось в полной мере.

- Это... - задыхаясь, прохрипел Наэри, трясущимися пальцами стискивая одежду на плечах Эрана. - Это был б... бой... Эран, они сра... сражались... В в... возд... духе... Кто-то... он был с... с... сильнее...

Его колотил озноб, он давился словами, как падающий со скалы давится ветром. Невидящий, потерянный взгляд в панике шарил по изуродованной поляне, и казалось - мальчишка всё ещё пытается следить за рисунком смертельного боя, разыгравшегося здесь днём раньше.

- Или хитрее, - кивнул Эран. - Тот, кто напал на гарпию, скорее всего, стоял на земле. Поэтому, его «видно» хуже. Ветер не со всех сторон мог коснуться его.

Зелёные искорки слетели с пальцев эльфа лёгким налётом покоя.

- Жаль, рядом нет воды, отражения были бы кстати. Дыши, успокаивайся, разум должен быть ясным.

Наэри сделал ещё один долгий, прерывистый вздох – и наконец перестал трястись, как больной болотной лихорадкой. Взгляд его постепенно прояснялся. На лицо возвращалось осмысленное выражение.

Ещё миг-другой он вцеплялся в учителя, словно в единственную опору. А потом, опомнившись, поспешно разжал пальцы и, отступив на шаг, бросил на Эрана виноватый взгляд.

- Прости… - пробормотал он.

Уже, как было видно, отдавая себе отчёт в том, что он делает, он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Обхватил себя дрожащими руками за плечи: пылающее над головой полуденное солнце не могло прогнать ночного холода, вползшего в жилы вместе со слепком недавнего убийства.

А Наэри уже пришёл в себя. И, прикусив губу, нахмурился.

- Значит, теперь надо спрашивать землю? А… - он запнулся и, поколебавшись, неуверенно договорил, - мне показалось, или там был огонь? Его мы тоже будем расспрашивать?

- Не показалось, - эльф одобрительно кивнул. - Но здесь нет кострища, а огонь, который не присутствовал здесь... рассказать ничего не сможет. Земля же... слишком залита кровью. Она сейчас в том же шоке, что и ты. Но выход всё же есть. Я попытаюсь связаться с душой гарпии. Толку будет мало, но я должен попробовать. Для тебя это будет пока опасно. Но и без дела я тебя не оставлю. Обойди это место, осмотри все деревья, что уцелели. И найди среди них то, которое лучше всех могло видеть эту бо... это сражение. То, что могло видеть и небо и землю. И чем оно старше, чем толще его корни, чем прочнее оно стоит на земле и чем выше поднялось в небо – тем лучше.

Наэри невольно передёрнулся. Похоже, тоже представил, что может рассказать душа жестоко убитой жертвы. Но спрашивать ничего не стал, лишь отрывисто кивнул и, мельком оглядев бурелом, двинулся в обход его. Вплотную к поляне найти неповреждённое дерево было затеей нереальной.

Добравшись до первых поваленных деревьев, он оглянулся. С тревогой окинул взглядом учителя. А потом, с силой сжав всё ещё едва заметно дрожащие серые губы, принялся огибать поляну по кругу, внимательно рассматривая попадающиеся растения.

В центр поляны он старался не смотреть.

Эран тем временем открыл свою зависшую у руки сумку, извлёк из неё тонкий серебряный стилет, ничем не похожий на тот, которым всего две зари назад они с Кеараном спасали обитателей третьей башни Сапфировой Крепости. Тонкий, как игла, он легко проколол ладонь эльфа, роняя несколько рубиновых капель в бурую лужу. Вся поляна на миг полыхнула изумрудной зеленью. Ветер взвился мощным порывом, унося к кронам деревьев тихий шёпот слов древнего ритуала.

Эльф упал на колени. Изумрудные глаза поблекли, словно подёрнулись пеленой, приобретая болотно-мутный оттенок.

Миг, другой третий... Эрана, казалось, что-то толкнуло в землю, лицом прямо в кровавую жижу. Он оттолкнулся руками, выпрямляясь. Закашлялся, выплёвывая землю пополам с кровью.

Наэри обернулся на шум. Глаза его в ужасе распахнулись, и он, не разбирая дороги, бросился к учителю.

- Не подходи, - прохрипел эльф, вскидывая руку. - Не моя. Ищи дерево.

Мальчишка остановился, словно налетел на стену. Несколько мгновений он дико таращился на учителя, а потом, резко отвернувшись, бегом кинулся обратно к лесу. На полпути он затормозил было возле одного из деревьев – но почти тут же, не задерживаясь, поспешил дальше. На стволе у самых корней зияла обугленная дыра, словно что-то разогретое до страшной температуры с размаху врезалось в могучий дуб, пробив его почти насквозь.

Однако спустя десяток шагов его старания были вознаграждены.

- Это, - срывающимся голосом крикнул Наэри, оглядываясь на учителя. Опёрся на ствол, переводя дух и неловко придерживая здоровой рукой простреленное плечо. А потом, поспешно заозиравшись, торопливо добавил: - И вон ещё одно, сейчас проверю!

Несколько мгновений эльф его словно не слышал. Затем он медленно поднялся. Глазам быстро возвращалась привычная изумрудная зелень. В последний миг Эран покачнулся, ухватившись рукой за поваленный ствол. И вздрогнул, словно его молнией ударило. Судорожно вдыхая разом выбитый из груди воздух, он отшатнулся в сторону и едва не упал.

- Тварь... - с чувством выплюнул эльф и, на ходу поправляя состояние своей одежды, быстрым, как мог, шагом направился к ученику.

- Ну, нашёл?

- Да, вот это! - Наэри вновь повернулся к нему, невольно подавшись вперёд, явно едва сдерживаясь, чтобы вновь не броситься на помощь. - Это дерево целое, удобно стоит, и старое... и вон там ещё, тоже не повреждено, - зачастил он, не отводя распахнутых в панике глаз от учителя.

Не сдержавшись, всё-таки сделал шаг навстречу – и остановился, опомнившись.

- Мастер, я могу чем-то?.. - со страданием в голосе проговорил он.

- Всё хорошо, мальчик, - Эран чуть улыбнулся. - В этом месте слишком много... боли. Когда мы закончим, мне станет лучше.

Он протянул руку и взъерошил мальчишке волосы.

- Ну что, готов познакомиться с этим мудрым стариком? - эльф с улыбкой провёл пальцами по шершавому стволу

Судя по виду Наэри, больно было и ему тоже. Причём речь шла вовсе не о давешнем «укусе» стрелы. С трудом отведя взгляд от бледного взгляда Эрана, он рвано кивнул и с опаской шагнул ближе к дереву.

- Готов, - слегка дрогнувшим голосом подтвердил он.

- Не бойся, - Эран протянул свободную руку. - Деревья совсем другие.

Он снова коснулся пальцами ствола.

- Здравствуй, старый друг. Поговорим?

Спокойствие древности нахлынуло, будто обнимая ветвями. То, что простирается глубоко под землёй и высоко в небе. То, что видело сотни зим, засыпало со снегом и просыпалось с журчанием ручьёв. Знающее то, что давно забыли люди.

Узнавание, радость, тоска и боль. Непонимание и холодная ярость камня, что касается где-то там, глубоко под землёй.

«Ты поможешь?» - шепчет листва. - «Прошу, помоги. Я знаю, помню, ты можешь».

И – откликом – мысленная речь Эрана, мягкая и спокойная:

«Я постараюсь, друг мой. Покажи мне. Покажи то, что сможешь».

Сознание медленно сливается с мерным зелёным шумом.

Шаги вора. Жадные, подлые. Крадущиеся между корней. Шелестят одежды, пахнущие тленом и пожухлой травой. Кровью. Движения, шаги, пламя, обжигающее землю. Боль, как эхо в гулких пещерах. Своя боль и чужая. Существо, рождённое для небес. Для него земля – ловушка. Оно опускается в ловушку. Подлую, приготовленную именно для него, ни для кого другого. Её ждали здесь. Ждали, чтобы убить.

Поняла. Поздно. Метнулась назад, домой, в небо. Повредила крыло; на землю с шелестом падают перья. Огонь. Треск... больно. Огонь убивает других... тех, чьи корни так близко... Страх. Темнота... не та, что приходит ночью или в зиму. Темнота смерти. Помоги, я знаю, ты можешь... Ты...

Эран открыл глаза и убрал руку.

- Как ты, мальчик? - он с той же улыбкой посмотрел на ученика.

Наэри ответил не сразу. Он стоял, закрыв глаза и всё ещё держась рукой за ствол. Лицо было на удивление спокойным, только между нахмуренных бровей пролегла глубокая складка, и губы кривились в горькой гримасе.

Слова Эрана вырвали его из этого полузабытья.

- В порядке, - медленно подняв веки, откликнулся он.

Проморгался, приходя в себя. Повернул к наставнику голову и через силу улыбнулся.

Улыбка вышла кривой и какой-то очень тоскливой. Эран в ответ чуть крепче прижал его к себе, при этом не забывая о его ране.

- Они же живые, да? - обречённо пробормотал мальчишка, устало уткнувшись лбом ему в плечо и не замечая, что пачкается в измазавшей эльфа кровавой грязи. - Они все. Деревья. И этот подонок убил и их тоже...

- В мире мало того, что можно назвать не живым, мальчик, - Эран чуть кивнул. - Но об этом мало кто помнит.

Наэри в ответ молча передёрнулся. И вместо ответа спросил о другом:

- Но мы ведь всё равно не поняли, кто это и как его найти? И что дальше?

- Мы узнали, что он ждал не просто любую гарпию, а конкретно эту. Готовился к тому, чтобы убить именно её. Думаю, я знаю почему. Это поможет Гарпиям защититься на время. А нам позволит придумать, как найти его и призвать к ответу. А сейчас гарпия заслужила свой покой. Да и наш проводник скоро головой начнёт таранить барьер, пора бы его опустить.

На последних словах Наэри вздрогнул, выпрямился, отцепляясь от учителя, и резко обернулся, находя глазами гарпа. Тот и впрямь выглядел не просто недовольным, а взбешённым... и, пожалуй, действительно готовым на какое-нибудь опасное безумство.

- А если ему не понравится, что мы не узнали, кто преступник? - тихо спросил он, вновь повернувшись к Эрану, но краем глаза следя за крылатым проводником. - Он... кажется, мы ему вообще не нравимся.

- А зачем ему знать то, что мы не узнали? - эльф усмехнулся. - Хватит и того, что узнать смогли.

С этими словами он чуть отстранился от ученика, на миг сжал его плечо и отступил, при этом продолжая взглядом выражать поддержку. Лишь спустя пару мгновений он отвернулся, направляясь к растерзанной гарпии. Опустился на колено, начертил в воздухе несколько рун. Повинуясь его движениям, воздух сгустился, окутывая все останки в плотный белый саван. С этим плывущим чуть позади грузом эльф шагнул за полог, который снимать не спешил. И заговорил прежде, чем гарп успел рот раскрыть.

- Я сожалею о смерти кровной сестры королевы, - гарп дёрнулся, будто от удара. - И благодарен её грозовой мудрости, что уважает тайны моего народа так же, как я уважаю тайны вашего. Увы, душа грозовой сестры истерзана так же, как и её тело. Но я постарался собрать все осколки, что смог найти. Я подтверждаю своё слово найти убийцу и предать достойному правосудию. С участием королевы. Всё, что нам удалось узнать, здесь.

На ладони эльфа возник молочно-белый, словно сотканный из тумана шар.

- Печати королевы будет достаточно, чтобы открыть его. Другим же это знать ни к чему. Мощной грозы вашим крыльям, друг мой. И покоя той, что ушла в разгар бури.

Оставив опешившего гарпа с шаром и опустившимся на землю трупом, Эран вернулся под купол.

- У меня здесь есть последнее дело. Хочешь остаться, или тебе нужно вдохнуть более свежий воздух?

Наэри, отставший от учителя всего на несколько шагов, замер, не сделав буквально последнего шага, что отделял его от границы полога тишины. И поспешно помотал головой.

- Нет, всё хорошо, я с тобой!

Эльф окинул ученика внимательным взглядом и чуть кивнул.

- Пока я не закончу – молчи. Потом поговорим, о чём хочешь.

Дождавшись кивка, он отдал мальчишке сумку, плащ, камзол и связывающую волосы ленту. Затем отошёл к самому краю полога тишины, а заодно и арены кровавой битвы. Закрыл глаза...

Мягкое зелёное свечение окутало фигуру в белой рубашке. Эран словно стал выше. И без того длинные волосы стали ещё длиннее, в них то тут то там были вплетены травы, лозы и гибкие ивовые прутья. Да и вся одежда эльфа теперь скорее состояла из листвы, корней и веток, чем из привычной ткани. Длинным шлейфом с плеч спадала изумрудная мантия, словно сотканная из ажурной кроны. Когда же Эран открыл глаза, они были полностью лишены зрачков. А может, так просто казалось из-за мягкого изумрудного света, что из них исходил.

Оглядевшись, эльф медленно пошёл по кругу, и там, куда ступала его нога, там, где земли касалась лиственная мантия, следы битвы словно исчезали, а землю покрывал густой зелёный ковёр.

Наэри следил за ним круглыми от изумления глазами. И боялся, кажется, даже дышать, чтобы не... не что? Не помешать учителю в его невообразимой магии? Или не потревожить вдруг ожившую древнюю легенду?

Шаг, другой, третий… По спирали, от края к центру. Странный, завораживающий танец. Пальцы едва касаются первого обугленного дерева, и оно вспыхивает зелёным пламенем, рассыпаясь золой. А на его месте трепещет новый молодой росток, что только начал свой путь к небу и под землёй. Глаза эльфа светятся ярче, шаги становятся быстрее. По спирали, по кругу, по вечному пути солнца. Один круг, второй, третий. От былой битвы нет и следа. Разве что слишком много здесь теперь молодых деревьев, да на месте особенно глубокого «шрама» теперь весело журчит ключ.

Закончив, эльф замер, закрывая глаза. А половину щепки спустя уже как ни в чём ни бывало затягивал волосы лентой.

Лишь тогда Наэри решился шевельнуться и, обморочно помотав головой, неуверенно шагнул навстречу учителю.

- Эран... - неуверенно окликнул он. И тут же умолк, словно испугавшись звука собственного голоса.

- Что? - в изумрудных глазах подрагивали искорки смеха.

- Ты...

Наэри запнулся. И, не найдя слов, просто окинул ещё одним потрясённым взглядом обновлённый подлесок.

А где-то рядом, словно голос Эрана был сигналом, вдруг громко, отчаянно-ликующе запела птица.

- Так, как было, оставлять не стоило, к тому же, нас ведь попросили помочь, - эльф с улыбкой поправил рукава. - А если что-то хочешь спросить, спрашивай, я тебя не съем.

Мальчишка издал нервный смешок. И с силой потёр лоб ладонью, пытаясь привести мысли в порядок.

- Ну... - неуверенно проговорил он, продолжая невольно коситься на молодую поросль, выросшую в одночасье на месте бурелома. - Знаешь, есть легенды...

И он вновь замолчал, не решаясь продолжать.

- И я похож на одну из них? - почти не пряча улыбки, спросил эльф

Наэри кривовато улыбнулся в ответ.

- Очень, - тихо проговорил он.

А потом, вспомнив вдруг что-то, опустил голову, привычно пряча глаза за так и не остриженной дома чёлкой, и тихо добавил:

- ...Хозяин Зелёного Дворца.

- У тебя хороший слух, мальчик, - эльф, смеясь подхватил сумку. - И память. Надеюсь, ты не против такого наставника?

- Я думал, что просто бредил, - не поднимая головы, пробормотал Наэри. - Знаешь, так странно... Хотя теперь всё становится на место... Кому ещё учить Грань Справедливости, как не... Так что, ты и правда – он?!

Наэри наконец взглянул на Эрана, и на лице его отчётливо читалась борьба двух одинаково сильных чувств: робость и недоверие. А вот страха, к счастью, не было.

Куда удивительнее то, что не было и смущения.

- Правда, - эльф улыбнулся.

Наэри открыл рот, чтобы что-то сказать - да так и застыл. Уставился на Эрана с какой-то беспомощной, детской растерянностью. Ждал другого ответа? Или просто не рассчитывал, что наставник так легко согласится с тайной, которая может свести с ума половину магов континента и всех без исключения жрецов?

Спустя несколько минут молчания он, наконец, опомнился, ещё раз встряхнул головой, приводя мысли в порядок. И слабо улыбнулся.

- По... понятно, - прошептал он, видимо, так и не найдя что сказать.

Светлые брови эльфа едва заметно приподнялись.

- А разве это что-то меняет? Для тебя.

Наэри задумался на миг. Всерьёз задумался, словно Эран задал ему вопрос жизни и смерти. А, впрочем, в каком-то смысле так и было. Тёмные брови сошлись, почти соприкасаясь друг с другом, на лбу пролегла глубокая морщинка.

Потом по губам мальчишки скользнула слабая улыбка. Он молча покачал головой – и тут же смущённо опустил её, привычно пряча глаза за волосами.

- Ну... я привыкну. Люди тебя считают богом, ты же знаешь?

- Привыкнешь? - глаза эльфа уже в открытую смеялись. - Быть учеником бога?

Он фыркнул.

- Огорчу тебя, юная справедливость: бог я не больше тебя. О себе самом легенд разве не слышал? Или их давно сожгли в мусорных печах?

Наэри вдруг прищурился. И сообщил неожиданно иронично:

- А меня считают... В смысле не меня, а Грань Справедливости... Много кем, и половину я племянникам на ночь не решусь рассказать.

Видимо, эти «сказки» и впрямь были не особо светлыми и добрыми. Нервная весёлость прошла, как не бывало. Наэри помрачнел и, окинув поляну уже совсем другим взглядом, зябко обхватил себя за плечи.

- А вот этого, - он горько дёрнул подбородком, указывая на место, где когда-то лежала растерзанная гарпия. Сглотнул. - И легенды не рассказывает. Эран... Меня мутит, кажется. Можно мы уйдём отсюда? Уже ведь можно?

И в голосе его прозвучала настоящая усталость пополам с какой-то стыдливой тоской.

Эльф свободной рукой обнял ученика за плечи.

- Легенды рождаются в равной степени из любви, ненависти и страха. И очень мало из истины.

Продолжая говорить, он снял полог тишины и направился в сторону, где они оставили лошадей. Гарпа с его ношей за пологом уже не было.

- Судьба определила нам трудный путь, мальчик, но хорошего в нём больше, чем дурного… - эльф остановился и заглянул ученику в глаза. - Хотя сейчас тебе, вероятно, так не кажется.

Наэри изобразил кривоватую улыбку и неловко пожал плечами. На Эрана он не смотрел, уткнувшись себе под ноги, словно боялся споткнуться.

- Отец учил не бояться тяжёлой судьбы, - глуховато проговорил он. Переступил через поваленную ветку; невольно поморщился и опёрся на поддерживающую его руку. - Он бы никогда не простил, если бы я сбежал от долга, испугавшись опасностей или дурной славы. Но... Эран, знаешь, я ведь сейчас понял: мне в этих легендах придётся жить. Они уйдут, а я буду существовать и быть этим... из жутких сказок.

Он помолчал несколько мгновений, переводя сбившееся дыхание. И вдруг, зажмурившись, повернулся и прижался лбом к плечу Эрана.

- Мне страшно... - срывающимся голосом прошептал он.

Эран остановился и огляделся вокруг, щелчком пальцев создал из ближайших ветвей плетёную скамью и опустился на неё вместе с учеником.

- До тебя справедливость воплощалась очень давно. И... быстро погибла. Люди забыли, что такое справедливость на самом деле. Вот и придумали себе то, что им удобно. У тебя есть возможность и время написать свою сказку, мальчик. И сделать ей такой яркой, как ты захочешь. Такой, чтобы она затмила придуманную ложь. Прогнала её прочь, как солнечный свет прогоняет тени.

Наэри болезненно поморщился. На этот раз, кажется, не от последствий ранения, а от перспективы. Чем-то ему описанный учителем сюжет не нравился. Он покосился на подвесное чудо меблировки – но почти тут же отвёл глаза, на этот раз даже не заинтересовавшись.

- Я их понимаю, - глухо проговорил он, не глядя на Эрана. - Всегда будут те, кому даже справедливое решение сломает жизнь.

- Иногда, чтобы что-то построить, что-то приходится поломать. Это неизбежно. А ошибки следует исправлять. Или расплачиваться. Если твоё решение справедливо, то винить за свою сломанную жизнь человек может только себя. И если он не поймёт своей ошибки, то не сможет от неё избавиться. И это тоже не будет твоей виной, а только его. Не бери на себя чужую ответственность: тебе и своей с головой хватит.

Наэри только ссутулился сильнее.

- Я не виноват в сгоревшей конюшне, да? - уныло спросил он.

- Я уже говорил: ты не приносишь бед. Лишь воздаёшь справедливость. Человек получает то, что заслужил за свой поступок. Думаешь, он поступил так впервые? Уверен, что нет. Не раз и не два. Представь, что это испорченное мясо досталось не тебе, а голодной матери с маленьким ребёнком. И кто-то из них умер от этого «угощения». Ты всё ещё считаешь себя виновным? Считаешь, что справедливость жестоко обошлась с трактирщиком?

Мальчишка дёрнулся под его рукой, словно его оса ужалила. Но вырваться, понятно, не сумел (да и не сказать, что особо пытался). Уши его мучительно покраснели, а в глазах, когда он резко вскинул голову, поворачиваясь к учителю, горело, наконец-то, обычное смущение, а не безнадёжная тоска.

- Я не говорил этого! Эран, я же всё понял, ещё вчера понял! Я не об этом. Мне просто... Не по себе от такой ответственности.

Он неуютно покрутил головой и предпринял неуверенную попытку встать с импровизированных «качелей».

- Я знаю мальчик, знаю, - Эран качнул головой. Удерживать ученика не стал, просто поднялся вместе с ним и на шаг отступил назад. – Но мир знает, кому вручить свою безопасность. К тому же, у мира три грани. Ответственность вам придётся делить поровну.

Он на миг умолк, а потом с улыбкой добавил.

- Уверен, у меня будет много поводов гордиться тобой. Задолго до того, как истекут три года твоего обучения.

Судя по лицу Наэри, ему в это очень хотелось верить, но что-то его тревожило. Однако, после краткого колебания, он всё же натянуто улыбнулся:

- Надеюсь, хотя бы тебя я не разочарую, Эран...

А потом, вновь посерьёзнев, оглянулся и растерянно проговорил:

- А мы разве с этой стороны пришли?

И тут же умолк, разглядев всего в паре десятков шагов знакомые конские фигуры.

Эран не позволил ему сменить тему.

- Хотя бы меня? - он едва уловимо улыбнулся. - Кого же ещё ты разочаровал? Мать? Отца? Племянников, Гайра? Может, сестру, которую ты попросту спас? Или тебе есть дело до мнения толпы и человека, который искалечил не одну жизнь, но даже признать этого не способен?

Наэри не ответил. Он встревоженно оглядывался, и лицо его с каждым мигом становилось всё напряжённее.

- Эран! - кажется, даже не услышав вопроса, нервно прошептал он, - Что-то не так! Я не... Что-то происходит, ты слышишь?!

Эльф умолк и прислушался. Тихо, слишком тихо. В лесу не может быть такой тишины. Если только...

В один шаг он оказался рядом с учеником. Рывком потянул его на себя, прижал, не слишком беспокоясь о раненой руке.

Рядом дико, испуганно заржали лошади. Наэри дёрнулся, и от него хлестнуло нерассуждающим, слепым ужасом. Эран не позволил ему вырваться.

- Глаза закрой, будет ярко, - шепнул он мальчишке на ухо.

Плащ из дубовых листьев в миг укрыл их обоих. Яркая вспышка – и лес оказался пуст. И, прежде, чем успела шелохнуться хотя бы травинка, лес окутала непроглядная, пожирающая всё на своём пути тьма.

Тьма безвременья.

Заря первая. Знак пути

- Ясного дня, сен Гарун.

Лавочник застыл, будто его молнией ударило. Вошедший человек старику был знаком давно. И раньше,когда Гарлин приходил в его лавку, они долго болтали. Парень напоминал старику погибшего во время последней напасти сына. Только вот то было раньше, а то теперь. Полгода назад, когда парень чудом выжил после нападения обезумевшей пёсьей стаи, он изменился.

На самом деле, его самого почти луну считали мёртвым вместе со всей семьёй. А потом он объявился в городе, целым и невредимым. Заявил, что работает на какого-то богатея, купившего дом недалеко и на него никто не нападал. Заказал кучу товаров, от еды до одежд и материалов на строительство. Оплатил всё вперёд и сказал, что будет приходить в город за припасами раз в одну, две четверти. Вроде бы и порадоваться бы за парня, а не выходит. Другим он стал, холодным каким-то. Нет, не злым и не жадным. Лавочник и сам толком объяснить не мог что, но, что-то его от парня теперь отталкивало. Вроде и улыбается, и платит по всем счетам щедро... А от его взгляда так всё и холодеет внутри. С удовольствием бы отказался его обслуживать, да уж прибыль больно большая.

Посетитель тем временем подошёл ближе и протянул хозяину лавки свиток.

- Мне как обычно, и плюс ещё вот по этому списку. И лучше сегодня.

Ответить старик не успел. Дверь стукнула, пропуская в лавку нового посетителя. Молодой подмастерье воина, в добротной когда-то, но уже изрядно потрёпанной одежде, не задерживаясь, прошёл к прилавку, ещё с порога начав говорить.

- Мне нужна карта бывшей Аметриновой крепости, и я знаю, что у вас она есть, - в голосе юнца звучала такая уверенность, что лавочник на миг растерялся, не сразу сообразив, что ответить. А молодой наглец, расценив его молчание как согласие, резко бросил: - Сколько вы хотите за неё?

Первый покупатель бросил на вновь прибывшего короткий оценивающий взгляд.

- Во-первых, я ещё не закончил. А во-вторых, карты Крепостей запрещено продавать, если вы не знали.

Воин резко обернулся к нему, зло сощуривая глаза.

- Не помню запрета на продажу карт древних развалин, - процедил он. - А даже если и так, не вам меня...

Он вдруг осёкся, и его взгляд, впившийся в застёжку плаща с гербом Аметриновой Крепости, заледенел.

- Тааак... А ну-ка выйдем, поговорим.

Он резко кивнул Гарлину на дверь.

- С чего бы? – пожал тот плечами. - Я вас не знаю, дел с вами у меня нет.

Затем он повернулся к лавочнику.

- Сен Гарун, у меня ещё есть дела в городе, я вернусь к следующему колоколу. Буду признателен, если вы успеете к тому времени всё собрать.

Лавочник кивнул, как-то скованно, будто через силу. Куда девался тот мальчишка, с которым они проводили дни в лавке? Давно бы уже вспылил. А этот... Нет, правду говорят: проклятое место эта старая крепость. Вон стоило мальчишке её герб нацепить, совсем заледенел. И хозяин его мертвядь та ещё...

Покупатель положил на прилавок империал.

- Это за скорость, - парень улыбнулся, хотел ещё что-то сказать, но передумал.

Второй посетитель молча проводил сузившимися глазами Гарлина. Он ни словом не отреагировал ни на отказ поговорить наедине, ни на демонстративную занятость, и это молчание старику тоже чем-то очень не понравилось. Чувствовалось в чужаке что-то такое... Хищное, опасное. Не даром, видать, ищет дорогу в проклятую крепость – одного поля ягоды с засевшей там тварью...

Незнакомец тем временем вновь повернулся к нему.

- Карта, - хмуро напомнил он, со стуком припечатывая к прилавку сразу две золотые монеты. Да что за день такой сегодня? То за целую лунную четверть резаной «чешуйки» не наберётся, а то империалы так и сыплются... Да всё такие, что отмыть бы потом руки после них... Старик еле сдержался, чтобы не сплюнуть.

- Нет у меня карты. - мрачно отозвался он. - Нет, и не смотрите так. Да и нечего там делать, в этом проклятом месте. Если что и было, новый хозяин давно к рукам прибрал. Ему-то что...

Чужак раздражённо дёрнул уголком рта. Но требовать всё-таки продать злосчастную карту (а она, прав мальчишка, у Гаруна была - откуда только этот выскочка узнал...) - требовать, сулить золото или угрожать всё-таки не стал.

- Хорошо, нет, так нет, - после недолгой паузы неожиданно ровно проговорил он. - Тогда хотя бы расскажите сами, что знаете. Что за новый хозяин? Руины принадлежат Империи, разве нет? Император прислал своего человека, или кто-то обосновался в Аметрине по собственному почину?

Лавочник устало прикрыл глаза. Хотелось послать пришедшего подальше, отделаться от заказа… И забыть про ту Пёсову крепость хоть на пару четвертей.

- Не знаю я. Почти две зимы назад в развалинах кто-то поселился. Правда, человека этого почти и не видел никто. Только с тех пор проклятые руины словно ещё больше стали губить людей. Этот пришлый стал на работу нанимать. Добром мало кто шёл, разве что преступники, которым или в услужение, или на каторгу. А потом на людей стали твари нападать. Много тварей, почти как во время напасти. И кто выжил, как по договору идут в проклятую крепость в услужение.

Чужак нехорошо прищурился.

- Твари? - переспросил он. - Какие именно? Собаки?.. Или... волки?

- Разные, - лавочник передёрнул плечами. - Но теневых псов, пожалуй, и правда больше других.

Чужак задумчиво тронул ладонью рукоять меча. Помолчал.

- Сможете показать, где их видели чаще всего? - он вытащил из кармана на ремне скатанный свиток и привычным движением раскатал его на столе. Это тоже, как ни странно, была карта – грубая и самодельная, с пустым пятном на месте проклятой крепости.

- Да не знаю я! - почти прокричал лавочник. - Кто видел, тот мёртв. Ну, или в проклятой крепости, что считайте одно и тоже. Хотите, разговорите кого из них, а меня не впутывайте!

Чужак тяжело вздохнул и, покачав в головой, принялся скатывать обратно в рулон карту.

- Хорошо, разговорю, - устало согласился он, и в его голосе Гаруну на миг почудилось что-то вроде горькой иронии. - Спасибо за помощь. И... простите за бестактность. Деньги ваши.

Он пододвинул к лавочнику так и лежащие на стойке империалы и, развернувшись, двинулся к двери.

Лавочник посмотрел на монеты, потом покачал головой.

- Заберите. В память об одном хорошем парне.

Чужак замер. Оглянулся на плечо и, кривовато усмехнувшись, покачал головой.

- Надо же, я хотел сказать то же самое. Возьмите, считайте это моей платой за наглость и испорченное утро. Не бойтесь, не краденые. Их заработал благородный и отважный человек честным трудом. Ему они уже не понадобятся... да и мне сейчас нужнее информация, чем золото. А вам они пригодятся.

Лавочник так и остался стоять, озадачено уставившись на свою дверь.

***

Риан ждал, устроившись за узловатым стволом дуба, росшего на углу лавки. Дерево было очень старым, и укрыться за ним мог не только рослый, широкий в плечах подвой, но и целый балаган бродячих циркачей.

Вступать в разговоры Риан не собирался. Хватит и того, что совершил глупость один раз. Даже если парень вдруг передумает и решит провести его в Крепость – где гарантия, что не заведёт в ловушку?

Риан отнюдь не считал себя дураком (он подозревал, что не считал его таковым даже учитель, не смотря на то, что честил его и этим словом, и эпитетами куда более ёмкими, нередко). Так что в постигшей его в лавке неудаче он винил только себя. Не стоило влезать не в свою очередь. Не стоило разговаривать с парнем так, словно тот был ему что-то должен.

По-хорошему – вообще не стоило показывать, что заметил символ. Риан отдавал себе отчёт в том, что выдал себя с головой – и если слуге хватит ума рассказать своему хозяину о подозрительном покупателе…

Риан невесело усмехнулся. А ведь прав был Селир – балбес он ещё бестолковый… Пять лет обучения – а мозгов как не было у него, когда он побирался в порту, так, похоже, и по сей момент не накопилось. Что бы сказал ему учитель на его дурость?

«Голова, Риан, голова! Да, да, вот эта волосатая тыква, что у тебя на плечах торчит! Ей не только есть можно, но ещё и думать, представляешь?»

Риан невольно улыбнулся, вспоминая, как возмущённо стучал учитель по этой самой голове, распрекая его за очередную дурость.

И почти тут же вспомнил другое: кровь на мостовой; распластанное на земле неподвижное тело; застывшие глаза, невидяще глядящие в пустоту…

Он с силой стиснул зубы, пережидая приступ тупой рези, скрутившей внутренности. Посидел так, бездумно глядя на пустую улицу и мысленно считая про себя. Даже это причиняло страдания: справляться так с болью, с гневом, со страхом научил именно Серил.

Риан с трудом сглотнул застрявший в горле комок. Медленно разжал буквально хрустящие зубы и, поморщившись, провёл ладонью по губам. С подозрением покосился на руку: а, нет, показалось. Сломать зуб, страдая тоской по учителю – худшего оскорбления его памяти не придумаешь.

«А ну сделал нормальное лицо, быстро, я кому сказал! Зубы разожми! Вот же бестолочь, они у тебя что, купленные, не жалко? Хочешь к тридцати годам с пустым ртом остаться? Что? Само получается? Да что ты говоришь! Человеку разум на то и дан, чтобы мы со своими эмоциями справлялись с помощью воли, а не перекладывая задачу на собственное тело!»

Риан тяжело вздохнул. Кто бы знал, что на каждую мысль, на каждый жест у него найдётся воспоминание, от которого – хоть вой?

Сравнение было неудачным, и Риан это понял почти сразу, вновь, как воочию, увидев неподвижного учителя и разорванное звериными клыками горло. Он почувствовал, его замутило. Судорожно стиснул зубы, загоняя обратно дёрнувшийся к горлу желудок.

А потом, опомнившись, чудовищным усилием воли заставил себя расслабить лицо, не кроша вновь многострадальные зубы.

Он найдёт тварь, натравившую на его учителя собаку. Чего бы это ему не стоило, найдёт. Но для этого нужно прекратить делать ошибки и вспомнить всё, чему научил его Селир за пять лет. Иначе – ломаный медяк ему. И как ученику, и как человеку.

Он глубоко вздохнул, несколько раз поморгал, давая отдых уставшим от созерцания каменных стен глазам и, расслабив мышцы, откинулся на ствол, в развилке которого он так удачно устроился. Ждать оставалось ещё не меньше половины свечи. Хорош он будет, если к появлению покупателя у него затечёт спина и отнимутся от неудобной позы ноги.

…Если, конечно, он всё-таки появится. О такой возможности Риан старался не думать. Если парень не придёт – значит, будет искать другие пути в Крепость. А пока – ждать.

На счастье Риана, напрасным ожидание не оказалось. Ровно к концу означеного колокола Гарлин вернулся в лавку, забрал свой внушительный заказ и зашёл вместе с ним в ближайший проулок. После чего…

Коснулся пальцами герба Аметриновой крепости и исчез в мгновенно закрывшемся за ним портале.

Риан, вынырнувший из-за угла как раз в этот момент, лишь бессильно выругался.

Привалившись лопатками к стене, он прижался затылком к нагретому камню. Поморгал, разглядывая редкие облака. Приходилось признать: балбесом он быть не перестал. Уж наличие портального артефакта у человека, купившего такое количество товаров, можно было предусмотреть!

Постояв ещё пару мгновений, Риан резко оттолкнулся плечами от стены и, отвернувшись от пустого переулка, решительно зашагал обратно в гостиницу. Нет так нет. Значит, придётся пробираться в Крепость своими силами.

И пусть. Был бы жив учитель – вряд ли позволил бы такой риск… Но его больше нет. А у него остался единственный долг, который он выплатит, даже если это будет стоить ему жизни: отомстить за человека, который был для него всем.

***

Вдалеке долго, тягуче пять раз ударил колокол, отмечая наступление времени Мыши, когда Анури, наконец, решилась. Тяжело вздохнув, она последний раз провела ладонью по обложке книги – бережно, прощаясь, словно с живым родным существом. Пальцы дрожали. Легче было отрезать ногу, выколоть глаз, отнять любую часть тела, чем вот так, как никчёмный антиквариат, отдать в чужие руки последнюю память о деде…

Она беззвучно всхлипнула. Прикуса губу, пытаясь сдержать рыдания. Слёзы, несмотря на все усилия, всё равно сорвались, с едва слышным шлепком разбившись об обложку. Анури поспешно вытерла глаза, пытаясь успокоиться. Если выйдет заплаканная, тётушка поднимет панику. И точно никуда не отпустит.

А времени остаётся совсем мало…

Последний раз сглотнув солёные злые капли, Анунанданари решительно встала из кресла и одним рывком расправила на столе большую просмолёную сумку.

Не стоило этого делать: это она поняла всего мгновением спустя, когда лежащий под книгой наплечный ремень резко натянулся, и тяжёлый фолиант, перевернувшись, со страшным грохотом рухнул вниз. Следом за ним вниз посыпались кисти, несколько ювелирных безделушек, пара серебряных монет. Последним, покачнувшись на краю стола, величественно обрушился флакон с чернилами (о, счастье, что дед накрепко вбил в неё привычку закрывать чернильницу!). Из гостиной послышался встревоженный голос тётушки, вопрошающей, что случилось.

- Всё хорошо! – с досадой закричала Анури, на секунду едва сдержавшись, чтобы не разрыдаться. Шёпотом ругаясь, она присела на корточки, поспешно собирая рассыпавшиеся со стола вещи.

Взгляд упал на раскрывшуюся на красочной иллюстрации книгу – и Анури захотелось взвыть. Громко, тоскливо, как степные волки в ночь полной луны. Изображённый на картинке дракон легко парил в кропотливо прорисованных облаках, раскинув золотые крылья. Воплощённая свобода, одухотворённая магия, не знающая ни запретов, ни пределов…

Совсем скоро он будет будить мечты и фантазии совсем у других людей. А быть может, вовсе больше никогда не увидит света. Если «Сказочница» попадёт в руки какому-нибудь коллекционеру, готовому отдать кучу золота за ценный экземпляр и не понимающему истинной ценности этого древнего фолианта… Будет стоять её память о семье у кого-нибудь в гостиной, под хрустальной крышкой, и раз в год с неё будут трепетно сметать пыль фазаньей метёлкой…

Анури обессиленно села на пол, прямо рядом с рассыпанными на полу вещами. Нет – не вещами – будущими золотыми монетами, которые помогут дяде расплатиться с ублюдком Ганерисом.

Юная орхиллари до боли закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся из самой глубины её существа стон. Зажмурилась изо всех сил.

А потом, не выдержав, тихо, безнадёжно заплакала.

- Анури! – по лестнице заскрипели тяжёлые шаги дородной тётушки. – Девочка моя, ты не упала? Может быть, я помогу?

Анури со злостью сжала зубы. Ну что за дом, даже поплакать спокойно нет возможности!

- Я в поряд… - она осеклась, вовремя услышав, что голос звучит с откровенной злостью. Ну уж нет! Тётушка не заслужила, чтобы на неё кричали. Она искренне заботится и пытается сделать её жизнь счастливой.

Ну… как она сама это понимает. Чья вина, что «счастье» в понимании дяди и тёти совершенно не похоже на то, что называет этим словом она сама?

В дверь пару раз из вежливости стукнули, и дубовая створка неслышно отворилась.

- Анури, детка… - упавшим голосом вздохнула тётушка, разглядев сидящую на полу племянницу. И, похоже, всё-таки услышав далёкие от дружелюбных интонации.

Девушка громко шмыгнула носом. А потом решительно стёрла ладонью слёзы с глаз.

- Тётя, извини, это я не тебе… - вздохнув, она встала и, подхватив с пола свою драгоценную книгу сказок, поплелась к двери. – Я уронила чернильницу…

Она оглянулась, оценила разгром и, округлив глаза (ничего себе она тут устроила), упавшим голосом уточнила:

- И книги… И…

- И стол, похоже, тоже, - прищурившись, с ласковой улыбкой подхватила тётушка.

- Неправда! – возмущённо вскинулась Анури. Потом запоздало сообразила, что тётя просто шутила, и тоже невольно заулыбалась. Весело не было, нет... Хотелось плакать. Хотелось кусаться и бить кулаками в стену, злясь на несправедливость судьбы. Но…

Не сейчас.

- Давай я тебе помогу убраться, моя милая? – тётя, не дожидаясь ответа, принялась собирать с пола разбросанные вещи.

- Не надо, я…

Анури замолчала, увидев, что именно подняла Маридатилари, и внутренне напряглась. Тётя же укоризненно покачала головой и всплеснула руками.

Анури приготовилась к нелёгкому бою…

Но, стоило тётушке Марири открыть рот, облегчённо выдохнула.

- Анури, ну кто же хранит деньги россыпью? – запричитала почтенная хазулари, собирая рассыпанное серебро. – Деньги надо уважать, моя милая, тогда и они тебя будут уважать!

- Это просто куски металла, - равнодушно отмахнулась Анури. А внутри кольнуло тупой болью: просто куски металла, мёртвого, пустого и никого не способного сделать счастливыми. И сегодня она отдаст за них своё главное сокровище...

А тётушка продолжала наставлять, сноровисто наводя порядок на её столе:

- Тебе обязательно нужен хороший кошелёк. Как же я не досмотрела! И ты молчишь, - вдруг с обидой бросила она, и Анури невольно вздрогнула. – Ничего не просишь, словно мы для тебя дальние гномы, десятый молот из остывшей кузни… Ну ничего, завтра я придумаю что-нибудь.

- Тётушка, на не надо… - расстроенно пробормотала Анури, отчётливо понимая, что так легко она не отделается. Тётя Марири нашла новый способ проявить свою любовь, и ближайшее время будет делать это настойчиво, шумно и с огромным энтузиазмом. Уж что там за сложные отношения связывали когда-то маму и дядину жену, неизвестно, но вокруг Анунанданари тётя хлопотала чуть ли не сильнее, чем вокруг родной Данри. И у Анури порой закрадывалось впечатление, что её забота имела отчётливый привкус вины.

К её облегчению, тётушка всё-таки не стала тащить её немедленно в лавку и выбирать кошелёк. Может, заметила, что племянница сейчас мыслями где-то далеко. Анури понадобилось всего пара щепок, чтобы с помощью Маридатилари навести порядок на столе и с благодарностями выпроводить тётю из комнаты.

Когда дверь захлопнулась, она ещё какое-то время стояла, бездумно глядя перед собой и, как утопающий бревно, обнимая дедову книгу.

Потом тяжело вздохнула.

И, больше не позволяя себе ни о чём задумываться, решительно запихала её в сумку. Деда больше нет. А дядя с тётей, кузина и маленький Дари – есть. И есть она позволит им пропасть из эгоистичного желания сохранить свою любимую «Сказочницу», дед в Верхней Степи проклянёт её имя, срежет её волосы с родового столба и развеет их пепел по ветру. И будет прав.

От этих мыслей стало немного легче. Анури через силу улыбнулась собственному отражению в небольшом зеркале. Пропустила между пальцами косичку с «поминальную» бусиной.

А потом, тряхнув головой, решительно повернулась и, неслышно спустившись по лестнице вниз, выскользнула из дома.

Её путь лежал туда, где были желающие разменять память за звонкое золото.

…Только не в те три, куда водил её Даматиранад. Почтенные гномы с готовностью отдадут золото, но завтра же всё расскажут дядюшке.

А это будет по отношению к нему просто подло.

Она старательно придушила зашевелившуюся было робкую мысль, что, может, и к лучшему… И, после недолгой борьбы, сделала себе небольшую уступку. «Никаких антикварных лавок», - мысленно пообещала она себе. Да. Никаких лавок для бездельников-коллекционеров, у которых, если что в загребущие лапы попало, уже не выцарапаешь. Только те места, где можно будет потом выкупить её бесценное сокровище.

Хотя кто станет ждать годы, прежде чем ей удастся собрать нужную сумму?..

В воротах Анури на мгновение остановилась и с тоской оглянулась на двор. Мастерская стоит даже больше, чем четыреста двадцать империалов… Но на что они будут жить, если дядя продаст её?

Она тяжело вздохнула. И, тихонько прикрыв за собой дверцу ворот, медленно зашагала в сторону Второй Линии.

Ей казалось, что идёт она, ни много ни мало, на эшафот.

Заря первая. Спасение

Яркая изумрудная вспышка погасла, оставляя Эрана, его почти висящего нём ученика и двух испуганно храпящих коней на окраине небольшого города. Максимально короткое из безопасного расстояния от временной воронки, в которую их с Наэри почти загнали. Наэри попытался выпрямиться. Что-то пробормотал, окидывая окружающую их картину плывущим взглядом. А потом, едва слышно застонав, обвис на плече Эрана, теряя сознание.

Эльф негромко выругался. И подхватил его на руки, укладывая безвольно запрокидывающуюся голову у себя на плече.

Проворонить такую очевидную ловушку... Природа не лучший учитель для справедливости. Как минимум двое из его братьев не допустили бы такой непростительной ошибки. Но уж как есть. Судьбе лучше знать, кого сталкивать. А спорить с сестрицей себе дороже. Особенно если вопрос безопасности в их с Наэри случае – единственная проблема.

Взглянув на бледное лицо потерявшего сознание ученика, эльф покачал головой. Придётся быть ещё осторожнее. А сейчас нужно устроиться на ночлег. Временная петля их всё же задела краем своего хвоста и отобрала почти весь день, перебросив сразу к голове Лисы.

Трактир, к счастью, оказался недалеко. Придерживая Наэри одной рукой, так, чтобы не было заметно его окровавленной одежды, Эран решительно вошёл в дверь.

- Хозяин, нам нужна большая комната и два места в конюшне. На четверть, может, больше. За первую заплачу сразу, дальше посмотрим. Никаких дополнительных услуг, если что-то будет нужно, я сообщу.

Трактирщик – могучего телосложения немолодой мужчина, явно несущий в себе несколько капель гномьей крови – скептически хмыкнул. Окинул гостей долгим, задумчивым взглядом. Почесал в затылке (звук был такой, словно кто-то принялся граблями собирать сено).

Потом, пожав плечами, сунул волосатую руку под стойку и, с грохотом порывшись там, прихлопнул к столешнице ключи.

- Два «пера» за зарю, - пробасил он безразличным тоном. И, не меняя интонации, кивнул на Наэри, полувисящего на плече Эрана. - Парнишка болен или пьян? Если заразу какую притащили – визит мага заставлю оплачивать вас.

Маг качнул головой, свободной рукой вытаскивая кошель.

- Не придётся. - Вытряхнул на стойку требуемую сумму и ещё пару монет сверху. - Юношеское упрямство хоть и опасно, но не заразно.

Трактирщик с сомнением приподнял кустистые брови. Ещё раз гмыкнул – с явным сомнением. Однако звонкое серебро, видимо, перевесило опасения: одним движением он смахнул монеты в видавшую виды деревянную шкатулку и толкнул к Эрану ключ.

- Второй ярус, третья комната, - и тут же, без паузы, зычно рявкнул куда-то вбок, - Ларида, дармоедка! Проводи гостей, да поживее там!

И, потеряв к «гостям» всякий интерес, двинулся в трапезную, по вечернему времени заполненную почти до отказа.

Упомянутая Ларида появилась буквально спустя пару мгновений. Выскочила откуда-то из боковой двери, прихватив с собой запахи дыма и жарящегося мяса. Словно в противовес трактирщику, она оказалась невысокой, вёрткой, как ласка, с тонкой талией и полной грудью. Круглое личико сияло любопытством и доброжелательностью.

- Сюда, господин маг! - приветливо улыбаясь, кивнула она на лестницу и первая заторопилась в указанном направлении. - Третья комната? Вам повезло, там уютно, вот в пятой вечно шум, и из стряпницкой дым тянет... Ой! Только я этого вам не говорила!

И, вопреки своим словам, она захихикала, со сконфуженным видом прикрывая ладошкой рот.

- Не говорили, - эльф кивнул, подарив девушке лёгкую улыбку. - Хорошая комната в тишине – это то, что нам сейчас нужно.

Подойдя к двери их временного обиталища, он вложил в ладонь служанки серебряную монетку и на миг прижал палец к своим губам.

- Шшшш, - ещё одна мимолётная улыбка. - Спаааать.

Сделав вид, что не слишком удачно подавил зевок, эльф вместе с так и не пришедшим в себя учеником скрылся в комнате.

Служанка недоумённо пожала плечами. Нахмурилась на миг, но тут же радостно улыбнулась и, торопливо засунув монетку в потайной карманчик на поясе, помчалась вниз, где уже вновь раздавался делано строгий бас хозяина, ругавшего «лентяйку Лариду».

Комната была не хуже прочих, в таких же трактирах. И, как прежде покои госпожи Элари в Третьей Башне, в своём первозданном виде пробыла не то чтобы долго. Полог тишины, алхимический стол, более удобная для работы кровать… На которой и пристроили ученика.

- Жара нет, уже хорошо… Тяжёлую конницу тревожить не будем, - проворчал Эран, проверяя рану и вставая к зельеварке.

Спустя четверть свечи открывшаяся во время бегства рана была обработана, кровь остановлена, спящий укрыт одеялом, а сам лекарь устроился рядом в глубоком кресле. Размышлять о том, что произошло и как с этим быть. Полог тишины, к сожалению, пришлось снять, так как глушил он качественно, но в обе стороны... Сейчас это роскошь которую они себе позволить не могли.

Всего через свечу об этом пришлось пожалеть. Наэри, ещё миг назад, казалось, спокойно спавший, вдруг вздрогнул, словно его ткнули калёным железом, резко, судорожно вздохнул...

И закричал. Отчаянно, с такой мукой и ужасом, словно его резали.

...Или - не его.

Крик выдернул Эрана из размышлений. В один миг он оказался рядом на постели и осторожно обхватил спящего за плечи.

- Тихо, тихо. Мы сейчас весь трактир перебудим. Всё хорошо, это просто сон.

Наэри его даже не услышал. Или – не понял сказанного. Вновь вскрикнув, он дико рванулся, но хватка эльфа, хоть и бережная, оказалась на удивление крепкой: освободиться из его рук Наэри не смог и беспомощно забился, задыхаясь и мотая головой.

- Тихо, тихо, тихо... - Эран чуть сильнее прижал ученика к себе. С пальцев слетели зелёные искры. - Слышишь меня, мальчик? Всё закончилось.

Наэри рванулся ещё раз. Но магия Эрана уже прогоняла кошмар: миг, другой - и мальчишка замер, глубоко, прерывисто хватанул воздух открытым ртом...

- Эр... ран?.. - запинаясь, пробормотал он, глядя на него бессмысленным, ещё пустым после сна взглядом.

- Всё хорошо, мальчик, спи, ты в безопасности. - ободряюще улыбнулся эльф. – Спи.

Наэри заторможено моргнул. До конца он так и не проснулся, плывя в зыбком полузабытье. Но голос Эрана, видимо, всё-таки достучался до него. Мальчишка облегчённо вздохнул, слабо улыбнулся.

Потом веки его вновь обессиленно опустились, и он мягко, как куль, упал обратно на подушку. Дыхание вновь стало ровным и спокойным. Не зная, и не догадаешься, что только что метался в бреду, задыхаясь от засевшего в потаённых глубинах души ужаса.

Покачав головой, эльф удобнее устроился на кровати и закрыл глаза.

Ночь обещала быть длинной...

***

Передвижная лавка старьёвщика стояла недалеко от центральной площади Пристенка Гранатовой Крепости уже целую лунную четверть. Хозяин, высокий крепкий мужчина средних лет, открывал дверь своего шатра с рассветом и закрывал на закате. В любую погоду. Независимо от того, много ли было желающих заглянуть, или дел не находилось вовсе. Вот и сейчас, откинув полог, он занял своё место за столиком и принялся ждать.

День уже клонился к закату, когда чем негромкий перезвон подвешенных у входа серебряных стержней сообщил о появлении посетителя. В шатёр, едва не задев головой подкатанный к потолку полог, неуверенно вошла рослая девица лет пятнадцати, крепко прижимая к груди холщовую сумку.

- Ясного дня... - неуверенно окликнула она, щурясь в полумраке лавки после яркого солнца улицы. - Вы ещё работаете?

Девушка (или, вернее будет сказать, всё-таки девочка) была одета в традиционный наряд, какой носили женщины гномьей общины. И выглядела в нём настолько нелепо, что возникал законный вопрос: это у бедняжки с глазами беда, или с головой – у её родителей, обрядивших её в это платье, не замечая, что у девочки не хватает необходимого объёма не в груди, ни на бёдрах? То, что на красавицах-хазулари выглядело красиво и изысканно, подчёркивая их приятные формы, на девчонке смотрелось, как боевое седло на козе.

В остальном же она могла считаться почти хорошенькой. Если не обращать внимания на высокий рост, не по гномьи раскосые янтарные глаза и жёсткие чёрные волосы. В которых вдобавок, по обычаям орков, тут и там во множестве виднелись косички, переплетённые шнурками, яркими лентами и бусинами.

Торговец поднял голову и внимательно посмотрел на посетительницу сквозь узкие прорези песчаных очков.

- Ветра в ладони, катхари, - лёгкий кивок. - Чем могу помочь? Покупаете или продаёте?

На лице девчонки при звуках обращения на языке Орх’хар отразилось такое потрясение, словно она увидела всех богов Верхней Степи разом.

- Чистой воды и синего неба, катхаар, - не веря себе, дрожащим голосом откликнулась она.

Помедлила, оглядывая старьёвщика взволнованным, жадным взглядом. И с каждым мигом всё больше разочаровываясь, по мере того, как, видимо, понимала: нет, с орками его если что и связывает, то разве что знание их языка и вежливого приветствия. Одежда по человеческой моде, идеально подогнанная и, несмотря на сочетание нескольких совершенно разных стилей, выглядящая до зубовного скрежета элегантно. В волосах – чёрных, почти как у самой девочки, но не матовых, а отливающих в полночную синь – ни единой косы. Лишь редкая седина пробивается неожиданно яркими, почему-то золотыми, нитями.

- Я… - девушка сглотнула и, задержав дыхание, с видимым трудом выдавила. – Я хочу продать старинную книгу.

- Могу я взглянуть? - мужчина едва уловимо улыбнулся, протягивая руку.

Вместо того, чтобы показать требуемое, девчонка ещё крепче вцепилась в сумку, а в глазах отразилось настоящее отчаяние.

Повисла неловкая пауза.

Спустя несколько мгновений посетительница опомнилась и, поспешно вернув на лицо бесстрастное выражение, нехотя открыла сумку.

На свет появилась книга. Большая, в локоть высотой и почти ладонь толщиной. С кожаным переплётом, украшенным узорами из кованой меди. Потёртая, заметно истрёпанная от частого использования, она даже на вид выглядела старой.

…И, судя по тому, с какой тоской и нежностью прикасалась к ней девушка, стоимость её измерялась отнюдь не золотыми монетами.

Старьёвщик оставил своё место за прилавком, подошёл к девушке и бросил на книгу внимательный взгляд. Чёрные брови чуть дрогнули.

- Это очень редкая книга, катхари. И очень дорогая, - он на миг задумался и посмотрел в глаза посетительнице. - Но, даже если я куплю её по самой дорогой цене, вам не хватит, не так ли? Сколько денег и для чего вам так необходимо?

Девушка настороженно прищурилась, наклоняя голову и напрягаясь, словно готовая к драке. Теперь она глядела на старьёвщика исподлобья, и взгляд у неё оказался неожиданно тяжёлым.

- А вам какая разница? - грубовато отозвалась она. - Я принесла антиквариат на продажу. Не хотите покупать, так я пойду к кому-нибудь другому.

- Гордость - хорошая вещь, девочка, - торговец усмехнулся. - Если к месту. Я покупаю и продаю вещи. Душу в продажу не беру. Память тоже. Могу предложить другую сделку. Интересно?

В глазах девушки отразилось какое-то совершенно беспомощное выражение. Прижав к груди книгу, она потерянно попятилась назад.

Потом губы её вдруг жалко задрожали, и она, сглотнув, часто заморгала, явно пытаясь сдержать слёзы.

- Ка-какую ещё сделку?.. - непонимающе пробормотала она, с подозрением и надеждой глядя на старьёвщика. На лице её совершенно явственно боролись два чувства: страх быть обманутой - и мучительное желание поверить в чудо.

- Я дам тебе деньги. Столько, сколько назовёшь. Книгу ты при этом оставишь себе. А долг... отработаешь в моей лавке. Но будет три условия. Первое – пока работаешь, живёшь тоже здесь. Второе: о сделке никто не узнает. И третье… - он остро взглянул на покупательницу, и та невольно попятилась. - Всё, что ты увидишь и услышишь здесь, в лавке – здесь и останется.

Девушка смотрела на него, непонимающе моргая. И, похоже, изо всех сил пыталась найти подвох.

Не находила. И это её тревожило ещё сильнее.

- А какая вам от этого выгода? – недоверчиво спросила она, когда молчать стало совсем уж невежливо.

- Я давно ищу толкового помощника, - торговец пожал плечами. - Попадаются либо лентяи, либо глупцы. А дел накопилось много, один я уже не управляюсь.

Девица напряжённо свела брови вместе. Задумалась. Подёргала нервно косичку с закреплённой на самом краю плетения крупной деревянной бусиной.

И вдруг, решившись, потребовала:

- Заключим договор. По всей форме, с магической печатью. На слово вам не верю, и вы тоже можете мне не поверить. Согласны? Если да, то принимаю все условия.

И пытливо уставилась на старьёвщика, ожидая, не пойдёт ли он на попятную, услышав о магическом заверении сделки.

- Договор, так договор, - торговец пожал плечами. - Только если поверенного сегодня приведёшь. Работать следует начать с завтрашнего дня, не позже.

Пальцы, теребящие бусину, замерли.

- Эээ.. Серьёзно? - недоверчиво переспросила она.

Похоже, услышать такое лёгкое согласие она не ожидала.

- А я похож на шутника, девочка? - торговец усмехнулся. - Я закрываюсь через свечу, решай уже наконец.

Клиентка (или теперь уже, будет вернее сказать, будущая работница?) раздумывала недолго.

- Вернусь через полсвечи! - решительно проговорила она, разворачиваясь к выходу.

Бросила последний быстрый взгляд на старьёвщика - подозрительный, на удивление цепкий для девочки её возраста. И вылетела из шатра - только серебряные палочки у потолка тонко задребезжали, задетые черноволосой головой.

***

В обещанное время она не вернулась. Однако через три четверти свечи, когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, стержни у потолка вновь зазвенели (пожалуй, за последнюю четверть им впервые пришлось работать столь усердно). Приспущенный, для защиты от закатного солнца, полог резко поднялся, пропуская сперва девчонку, а потом степенно идущего следом за нею немолодого мага.

- Ещё четверть свечи, я не опоздала, - торопливо выдохнула, не спрашивая, а категорически сообщая, наглая девица. Оглянулась за спину, пропуская вперёд мага. - Тир Мараис, вот человек, с которым мы ходим заключить соглашение о найме.

Голос у неё был решительный и твёрдый; и лишь очень внимательный слушатель мог бы заметить, что он едва заметно дрожит от волнения. Видимо, девушка сама до конца не верила, что странный торговец, предложивший настолько выгодный для неё договор, не передумает и не возьмёт свои слова назад.

Означенный торговец с невозмутимым видом поднялся со стула, на котором сидел, подхватывая исписанный свиток.

- Ясного вечера, господин маг, - он отвесил лёгкий кивок. -Дабы сэкономить ваше время, я уже составил полный договор. Вам осталось лишь прочесть, убедиться в соответствии и заверить.

С этими словами он протянул свиток вновь прибывшему и уселся обратно.

Маг, не удивляясь, кивнул. Протянул руку, принимая свиток, пробежал глазами по тексту – и брови его удивлённо поползли вверх.

- Очень грамотно составленный договор... - одобрительно подытожил он. И передал свиток напряжённой девушке. - Не вижу никаких препятствий для его заверения. Тари Анунанданари, прошу вас внимательно прочитать условия, прежде чем давать согласие на заверение сделки.

Девушка машинально кивнула, принимая свиток. Глаза её быстро забегали по строчкам.

- Меня всё устраивает, - решительно проговорила она буквально несколько мгновений спустя. - Я готова подписать.

Маг флегматично кивнул. И, вытащив прямо из воздуха походную чернильницу с пером, поставил её на разделяющую их и старьёвщика узкую стойку.

- Тогда приступим. Тир Флэран, как наниматель, вы подписываете первым, - кивнул он ему.

Тот молча взял перо и подписал договор широким росчерком.

Маг кивнул.

- Тари, - пододвинул он чернильницу к девочке.

Та сглотнула и, помедлив мгновение, решительно поставила собственную подпись под размашистым автографом старьёвщика.

Маг дождался, пока она поставит перо обратно в чернильницу (рука, как было заметно, едва заметно дрожала). После чего вытянул ладонь над свитком – и с пальцев, отчётливо видимое в полумраке шатра, потекло голубое пламя. Оно окутало бумагу, засияло на миг ещё ярче – а потом померкло. Лишь в правом нижнем углу свитка осталась мерцать, переливаясь всеми оттенками синего, сложная печать.

- Договор заверен, - бесстрастно подытожил маг. Сделав лёгкий пасс над свитком, он звонко прищёлкнул пальцами, и тот полыхнул короткой белой вспышкой. А когда свет угас, на узкой столешнице лежало три совершенно одинаковых свитка.

Маг протянул один из них Анунандари (старьёвщик свою копию взял без дополнительного напоминания), после чего неторопливо свернул в трубочку оставшийся свиток и убрал в карманное пространство.

- Напоминаю вам, - ровно проговорил он, оглядывая сразу обоих клиентов, - Что вы должны сохранить свою копию договора вплоть до конца срока его действия. В случае утери или порчи свитка каждый из вас может обратиться в гражданскую канцелярию за восстановлением копии. Эта услуга также является платной, поэтому я рекомендую вам бережно обращаться с документом. Всего доброго, тари, тир.

Коротко поклонившись, он развернулся и, не оглядываясь, вышел из шатра.

Проводив мага взглядом, торговец поднялся со своего стула.

- И так, о какой сумме идёт речь?

Девочка задержала дыхание. А потом, словно в омут бросаясь, глухо выпалила:

- Четыреста двадцать империалов.

И прикусила губу, исподлобья глядя на старьёвщика. Ожидала она, судя по всему, в лучшем случае хватаний за сердце и ругани. Даже за сотню золотых монет можно было купить средних размеров домик где-нибудь в Пристенке.

Ожиданий торговец не оправдал. С совершенно невозмутимым видом подошёл к стоявшему у дальней стенки шкафу, коснулся его рукой, пережидая короткую вспышку магического замка. Несколько плотных мешочков, расшитых золотой нитью, глухо шлёпнулись на прилавок.

Шкафчик снова бесшумно закрылся. Последние двадцать монет старьёвщик вытащил прямо из кармана и тоже бросил на прилавок.

- И бесплатный совет. Никогда не расставайся со своей книгой по доброй воли, девочка, слышишь? Никогда.

Анунанданари смотрела на то, как небрежно старьёвщик расстаётся с целым состоянием, совершенно круглыми глазами. Вытащенная из кармана россыпь золота и вовсе повергла её в немой шок.

Поэтому, должно быть, она не сразу осознала то, что сказал ей наниматель.

Когда же осознала, молча прижала к груди сумку с заветной книгой и часто закивала, быстро моргая подозрительно намокшими ресницами.

- Спасибо, - пробормотала она по-прежнему потрясённым голосом. И, помедлив, неуверенно сгребла деньги в сумку. – К которому колоколу мне завтра приходить?

- Я открываюсь на рассвете и закрываюсь с закатом. Тебе с рассветом приходить не обязательно, но постарайся не опоздать к уходу пса, - усмехнулся торговец. - Работы у тебя и в самом деле будет не мало, а я ценю время, и своё и чужое.

Девочка удивлённо моргнула. Похоже, подобная снисходительность нанимателя её озадачила.

- Я приду к рассвету, - решительно отрезала она. - Ясного вечера, тир Флэран.

И, развернувшись, торопливо выскочила из шатра.

Солнце уже почти скрылось, бросая на город последние алые лучи, но окончательно ночь ещё не наступила.

Проводив взглядом будущую работницу, торговец щелчком пальцев притянул к себе длинный дорожный плащ и быстрым шагом направился следом.

Заря первая. На руинах Аметрина

Закатное солнце бросало последние лучи на руины Аметрина, заливая остатки некогда гордой крепости зловещим алым светом. Издалека, с остатков бывшей крепостной стены, Аметрин казался скорее величественным, чем страшным. Однако вблизи, там, где падали на землю густые тени от щерящихся клыков рухнувших башен, бывший оплот империи навевал настоящий ужас.

Крепость поражала. Крепость потрясала и подавляла, заставляя замирать в благоговейной молчании и ёжиться от ощущения бегущего по спине озноба. Крепость буквально говорила каждому, кто осмелится приблизиться к ней: уходи, убирайся прочь, беги – здесь тебе не место…

И с тех пор, как в руинах поселился пришлый колдун, это безмолвное предупреждение отгоняло любопытных горожан и суеверных селян лучше, чем самые жуткие слухи. А было их немало. И о том, что попавшие в Аметрин теряют душу и становятся безвольными рабами загадочного «хозяина». И о том, что в округе всё чаще стали встречаться следы тварей Бездны. И о странных огнях, загорающихся ночами над обломками стен…

Были даже те, кто утверждали, что видели, как в медленно отстраивающуюся Первую Башню заносят окровавленные тела людей. Даже называли имена несчастных. Некоторые из них появлялись потом в Пристенке, но даже родные и друзья с трудом узнавали их, так менялись эти люди после нескольких зорь, проведённых в проклятых руинах.

Человека, обитающего в просторной комнате над заваленным столом бумагами, мрачные слухи о его обиталище ничуть не заботили. У него хватало и других дел.

На массивном дубовом столе под окном вперемешку лежали карты Аметрина. И обычные, с клеймом имперской писарской канцелярии (если только можно назвать обычным свиток, изображающий одну из девяти «драгоценностей» Карийской империи). И пестрящие магическими пометками схемы узлов силы, которые вправе был читать только гарнизонный маг – и только после того, как даст клятву на Артефакте Контроля. И совсем древние свитки, не рассыпающиеся пылью лишь благодаря магии.

За хранение в доме любой из этих карт грозила смертная казнь. Но человека, собравшего здесь всю эту бесценную коллекцию, подобная мелочь, судя по всему, слабо волновало.

Кто бы ни разнёс Аметриновую Крепость, сделал он это грамотно. Уничтожил все узловые точки, в пыль смёл накопители, выжег всю руническую вязь до последней чёрточки, а потом наложил тлен на сами камни. Даже появись этот человек здесь сразу, работы было бы не на одну зиму. А теперь ещё и время своё добавило. Восстанавливать всё приходилось по крупицам. И начинать с основы: с людей. С их веры в старые стены, с желания их возродить и готовности трудиться ради этой цели. Нет, конечно, можно было бы всё сделать проще, быстрее. Но тогда и враг обнаружит их слишком рано. Очень уж кровавая выйдет бойня. И бестолковая...

Человек, уже два года как называющий себя хозяином Аметрина, сейчас сидел в старом дубовом кресле у камина и сосредоточено изучал очередные древние бумаги. У его ног, сыто позёвывая, лежал крупный, в два раза крупнее привычных для этой местности зверей, чёрный волк. Он уложил голову на мощные лапы и время от времени бросал на человека не по звериному ехидные взгляды.

«Опять всю ночь спать не будешь?»

Мысленная речь волка была не менее ехидной, чем взгляды.

- Буду, - в голос отозвался человек, не прерывая своего занятия. - Как только с планами на ближайшую луну разберусь. Сам ведь знаешь, крепость должна быть восстановлена правильно,иначе так и останется грудой бесполезных камней.

«Ой, первый раз что ли... - волк лениво обмахнулся хвостом и встал на лапы. - Замок там, крепость тут... А спать надо».

- Не мешай. Хочешь – спи.

Волк фыркнул и направился в дальний конец комнаты, к выходу на широкий балкон.

Какое-то время тишину нарушал лишь треск поленьев в камине, да шорох тонких листов живой магической бумаги, на которой по велению писавшего появлялись какие-то рисунки и рунические цепочки вязи. Внезапно круглый медальон на груди мага качнулся. Глаза выбитого в металле волка вспыхнули кроваво-алым.

Маг рывком поднялся. Бросил бумаги на прикаминный столик и подхватил стоявшую рядом с креслом трость. Волк в два прыжка оказался рядом с хозяином:

«Западная четверть».

- Знаю.

Чуть ослабив стального цвета ленту в волосах и спрятав медальон под воротник рубашки, он двинулся в сторону сработавшего обережника.

«Добыча» обнаружилась основном коридоре Башни Судьбы, неожиданно далеко от входа в руины. Молодой воин с волосами иссиня-чёрного, редкого на юге цвета молча бился в ловушке разошедшегося под ногами и вновь сомкнувшегося камня, но не похоже было, чтобы у него был хотя бы малейший шанс справиться с «обережником».

Хозяин крепости щелчком пальцев подозвал магического светлячка и оглядел «добычу»:

- Молодой человек, в гости ходят обычно другим путём. И по приглашению. Что вам здесь угодно?

Воин – впрочем, нет, всего лишь подвой, совсем ещё мальчишка – перестал вырываться. И, вскинув голову, вперил в него взгляд светлых глаз. Тяжёлый, к слову, взгляд - острый, как лезвие кинжала.

- Можете считать, что я по приглашению, - тихо, с поразительной ненавистью процедил он сквозь зубы. - Прикажите своим охранкам меня отпустить. Если не трусите.

- Трушу? - в голосе мага появилось неприкрытое изумление. - С чего бы?

Он повёл рукой в воздухе.

- Пока вы не несёте угрозы для этого места, я вас освобождаю. Что вам здесь нужно?

«Пленник», не отвечая, молча выдрал ноги из каменного плена. Выпрямился. Покосился на волка, невозмутимо улёгшегося рядом с хозяином замка, и лицо его закаменело. Только напряглись скулы, выдавая силу, с какой он стиснул челюсти, да в глазах мелькнула глухая, старательно подавляемая ярость.

- Вы, - глухо бросил он, глядя в лицо собеседнику. - Мне нужны вы. Я хочу, чтобы вы сдохли. Вызываю вас на Круг. До смерти.

Он помедлил и едко бросил, словно плюнул:

- Если, конечно, вы ещё не забыли, что такое честь воина. Или вы умеете только натравливать свою блохастую тварь?

«Блохастая тварь?! Да я его!»

С места волк, однако, при этом он не сдвинулся.

«Тихо ты», - мысленно оборвал его хозяин крепости.

А вслух произнёс:

- Из ваших слов, юноша, я делаю вывод, что вы обознались. Поэтому не стану обращать внимание на ваши обвинения. Идите себе.

Хозяин замка развернулся, намереваясь уйти.

- Ошибаетесь, - прилетело ему в спину. В голосе дребезжала такая ненависть, что даже охранное заклинание насторожилось, без приказа переводя гостя в разряд «подозрительных». - Думаете, вас никто не видел?! Убийца!

Скрежетнул вытащенный из ножен меч, и «обережник» насторожено зашевелился, сплетая вокруг парня паутину готового активироваться от любого резкого движения заклятья.

- Убийца? - мужчина хмыкнул, продолжая идти. - Бывало, но не здесь. И не последнее время. А ты успокойся, сказал же, он не угроза.

Последнее было брошено уже волку.

- Ложь! - яростно выкрикнул юноша, и умолк, задохнувшись. Шумно перевел дыхание. А потом проговорил уже совсем другим голосом: Тихо, холодно, - Повернись и сражайся. Иначе, клянусь, я тебя просто убью!

Голос юноши повысился, зазвенел неприкрытым бешенством. О всякой вежливости было забыто.

«Он что, с крыши свалился?» - в мысленном голосе волка звучало ленивое недоумение.

«Не знаю. Но, если ударит в спину, всё плохо для него кончится. А этого допустить нельзя».

Хозяин обернулся.

- Так меч хочется поточить, парень? - он усмехнулся. - Сказал же: ты обознался, угомонись.

- Обознался? - жутковато оскалился подвой, судорожно стискивал рукоять меча. Нанести удар в спину все-таки, видимо, совесть не позволяла. - Даже если и так. Круг рассудит.

- Круг, говоришь? - мужчина одним плавным движением перетёк вперёд. Ударом трости вышиб из рук воина меч, заставив его отлететь на приличное расстояние, и прижал конец трости к шее противника. - Меч держать научись сначала.

Юнец замер. Взгляд его потрясённо замер на обезоружившем его маге. Возможно, он и владел мечом. Даже наверняка. Но вряд ли мог предположить, что кто-либо способен так быстро двигаться. Вряд ли он вообще заметил удар.

Миг оцепенения - а потом он резко отшатнулся назад, уходя из зоны поражения, и одним прыжком оказался возле своего клинка. И теперь уже возле самого мага свистнула стать.

- Балбес упёртый...

Хозяин крепости исчез с места удара за миг до того, как удар случился. Крутанулся волчком, уходя назад, а ещё миг спустя подвоя зажали сзади, снова приставляя трость к горлу – плашмя, словно клинок. - Утихни, последний раз прошу по-хорошему.

Юный остолоп в ответ хрипло расхохотался – зло, с отчётливыми нотками истерики в голосе. И, вместо того чтобы остановиться и начать думать, бешено рванулся из захвата, пытаясь достать противника мечом. Сдавленно закашлялся, потому что трость не спешила потакать его глупостям. А затем резко, вслепую ткнул клинком назад.

Против кого другого это, может, и сработало бы. Но здесь и сейчас это было глупая затея.

Трость прижалась к шее подвоя сильнее, и он против воли захрипел. После чего, наконец, сделал первую умную за все знакомство вещь: Разжал пальцы, роняя меч на пол, и вцепился обеими руками в трость, пытаясь ослабить давление на горло.

- Да что ж ты будешь делать... По голове тебя, что ли приложить, авось поумнеешь... - Хозяин крепости ногой отшвырнул прочь клинок противника и убрал трость. - Хватит с тебя? Третий раз пощады не жди.

Незадачливый мститель, кашляя, шатнулся вперёд, едва не упав от неожиданного исчезновения противника. Развернуться лицом к тому, кого считал врагом, впрочем, не забыл, краем глаза продолжая коситься на даже не подумавшего встать волка. Все-таки чему-то его, видимо, учили.

Взгляд, которым он впился в хозяина крепости, был полон горечи и бессильной ненависти.

- Мы ещё встретимся. Я заставлю тебя ответить за все, убийца... - Сдавленно процедил юнец. Голос его заметно дрожал от гнева и мучительного стыда. Его можно было понять: мальчишка получил ещё удар по гордости...

Маг качнул головой.

- Я же сказал: на третий раз не дам пощады. Или ты думаешь, что на заре счёт пойдёт сначала? - он усмехнулся.

Мститель молча смотрел на него, в ярости раздувая ноздри, но слов для возражения, видимо, не нашел.

Так ничего и не сказав, он резко повернулся, нагнулся, подбирая свой меч. И, не оглядываясь, зашагал прочь из руин.

Хозяин крепости несколько мгновений молча смотрел ему в спину. А затем щёлкнул пальцами, заставляя обережник снова сомкнуться на ногах вторженца. Обошёл его, встав лицом к лицу. Тронул пальцами обломанный значок, ставший похожим на волка, и усмехнулся.

- Ты меня на поединок до смерти, кажется, вызывал, мальчик? И, кстати, проиграл мне, дважды. А посему, с этого дня будешь мне служить, подвой. Как положено, по чести. Раз в луну, так уж и быть, буду давать возможность вернуть свободу. Проиграешь – прослужишь ещё луну. И так пока не поумнеешь, наконец и не поймёшь, где ошибся.

Мститель вскинулся, в ярости впиваясь в него взглядом. От лица мгновенно отхлынула вся кровь, глаза потрясённо распахнулись, и в них плеснула такая непримиримая ненависть, что кто-нибудь другой, пожалуй, испугался бы.

- Служить? – потрясённо прохрипел юнец, отшатываясь назад. – Тебе, убийца?! Никогда.

- Ты меня вызвал и проиграл, - голос хозяина крепости стал ледяным. - Я вправе назвать цену, я её назвал. Отказываешься платить, мальчик?

- Я вызывал тебя на бой до смерти, - сквозь зубы процедил тот. - Вот и забирай жизнь, раз уж победил. Я не буду тебе служить.

- Я её и беру, - хозяин крепости усмехнулся. - И распоряжаюсь, как пожелаю.

Вторженец и раньше был бледным. А теперь просто посерел, разом утратив все присущие живому существу краски. Этот нюанс боя «до смерти» он, видимо, осознал лишь сейчас. Он яростно рванулся из держащих его каменных оков. Ещё чуть-чуть - и треснули бы кости. На счастье балбеса, по собственной воле искалечить себя не так просто, поэтому он только пошатнулся, чудом удержавшись на ногах, и до хруста стиснул челюсти, явно глуша крик боли.

Замер, согнувшись и тяжело дыша.

Повисла тишина. Юнец, видимо, решал что-то для себя; хозяин крепости не торопил его.

Спустя пару щепок подвой медленно стёр свободной рукой пот со лба и глубоко вздохнул. Медленно выпрямился.

А в следующий миг так и не брошенный меч стремительно взлетел вверх, нанося удар – только целью его был теперь не стоящий в двух шагах противник, а горло собственного владельца. Лезвие легко скользнуло слева направо, движением, не оставляющим отважному самоубийце никакого шанса...

Короткий, влажный хруст пронзаемой плоти прозвучал в тишине оглушительно громко.

Риан медленно опустил голову. В широко раскрытых глазах росло, ширясь, непонимающее, беспомощное выражение. Клинок по-прежнему был в его руке, всё сильнее дрожа, и с него медленно, тягучими каплями стекала кровь.

…Только вот мстителю она не принадлежала. Чужая ладонь крепко сжимала лезвие, не давая ему вскрыть горло подвоя до самого позвоночника. И высвободить меч для повторной попытки у Риана было примерно столько же шансов, сколько и разрубить этим мечом каменную стену.

На лице хозяина крепости не дрогнул ни один мускул. Разжав окровавленную ладонь, он свободной рукой выдернул из безвольно разжавшихся пальцев мальчишки меч и швырнул его волку.

- Унеси в арсенал, детям меч не игрушка. И позови кого-нибудь из тех, кто на карауле.

Вытащив из кармана платок, он так же невозмутимо принялся перевязывать рану.

Вторженец стоял, остолбенев, и молча смотрел на то, как его противник останавливает кровь. На серое, окаменевшее лицо постепенно возвращались эмоции. Правда, пока что они все легко описывались лишь одним словом: потрясение. Наверняка балбес уже простился с жизнью, и на то, чтобы осознать, что расставание с миром сорвалось, тоже нужно было некоторое время.

И уж точно он не рассчитывал, что человек, которого он пришёл убивать, помешает ему самому красиво умереть! Красиво, в полном соответствии со старинными балладами – и самым глупейшим способом из возможных.

Ещё несколько мгновений – и к загорелым щекам подвоя прилила кровь. Глаза бешено сверкнули – яростью, злостью, мучительным стыдом перенесённого по собственной глупости унижения… Юнец, наконец, осознал все последствия случившегося. И, не отними у него нежеланный спаситель оружие, наверняка попытался бы покончить с собой ещё раз.

Желваки на скулах дёрнулись, застывая в маске немой ненависти, щедро замешанной на отчаянии.

После долгой паузы, которую не нарушил даже цокот когтей послушно вставшего волка, вторженец наконец криво усмехнулся и глухо, безжизненно произнёс:

- Я всё равно однажды это сделаю. Ты не заставишь меня себе служить. Ты можешь распоряжаться моей смертью, но не волей.

Голос его дрогнул. Возможно, понял, что этот человек, если захочет, очень даже сможет заставить. А подвой уже отвернулся от хозяина крепости, больше не обращая внимания ни на него, ни на пугающе разумного волка, ни на застрявшие в камне ноги. И на лице появилось тоскливое, не предвещающее ничего хорошего выражение обречённости и презрения к самому себе.

Впрочем, жалеть его было бы глупо. Все ошибки, загнавшие его в этот тупик, молодой балбес совершил сам.

Подвой помедлил, а потом тихо, сквозь зубы, добавил:

- Хочешь – попробуй, заставь.

Хозяин не ответил. Может, не захотел, а может, просто не успел. Держа в поднятой руке магический фонарь, к месту неудавшегося сражения быстрым шагом подошёл Гарлин. Окинул взглядом открывшуюся картину. Мстителя, похоже, узнал мгновенно, но ни слова при этом не сказал. Склонил голову:

- Вы хотели меня видеть, хозяин?

- Гарлин, хорошо... - закончив с рукой мужчина выпрямился. - Найди для этого балбеса жилую комнату в моей башне. И присмотри до рассвета, а то учудит ещё чего. Он не пленный, но и не служит крепости, посему до утреннего разговора из башни ему хода нет.

- Я понял, хозяин, всё сделаю.

Парень поднял голову, с бессильной злостью глядя на новоявленного тюремщика.

- Хорошо, - хозяин кивнул. - Отвечаешь за него до зари. Пока сам за ним не приду. Сам решай, как приструнить, если придётся.

- Да, хозяин.

Хозяин крепости чуть кивнул и пошёл прочь, даже не оборачиваясь.

Гарлин же смерил пленника взглядом:

- И без карты, смотрю, управился?

Вторженец, не желая отвечать, упрямо стиснул зубы и отвернулся.

- Ну не хочешь, ни говори, твоё дело, - Гарлин пожал плечами. - Пойдёшь сам или помогать?

Камень он разомкнул, коснувшись стены рядом. Вторую руку при этом держа на символе крепости.

Подвой, помедлив, переступил, выбираясь из ловушки на твёрдый пол, и поверхность за ним вновь стала монолитной.

- Пойду, - глухо откликнулся он.

Гарлин кивнул и пошёл чуть впереди, указывая дорогу.

- Не похоже, что ты сюда за наживой влез. Таким хозяин спуску обычно не даёт. Зачем тогда?

Вторженец не ответил.

Больше вопросов Гарлин не задавал. Молча провёл подвоя к нужной комнате, открыл дверь.

- Устраивайся. Только недавно отстроили. Будет что нужно, говори, я буду здесь. Только, зови по имени. Я Гарлин.

Подвой молча шагнул через порог. С тоской оглянулся, оглядывая небольшую, просто обставленную комнату. Обернулся. Подумал пару мгновений - но всё-таки, поколебавшись, нехотя отозвался.

- Риан.

После чего с выпрямленной спиной прошёл к застеленной покрывалом постели и, не раздеваясь, рухнул на неё лицом вниз.

Заря первая. Сожжённые мосты

Анури шла по пустеющим улицам, всё прибавляя шаг. После столкновения с шакалами Ганериса четыре дня назад она старалась вообще не казать носа на улицу после захода солнце. И сегодня, сложись обстоятельства иначе, плюнула бы на все дела и вернулась домой, не дожидаясь темноты.

Сложись иначе, да… Если бы ублюдок Ганерис не положил глаз на Данри. Если бы дяде согласились дать ссуду в залог мастерской. Если бы она пошла в одну из антикварных торговых домов на Белой линии, а не в эту непрезентабельную на вид лавку старьёвщика…

Вспомнив эту самую лавку и торговца в песчаных очках, она не сдержалась и нервно хихикнула. Кому рассказать, не поверят! Ведь по виду и не скажешь, что у владельца этой палатки найдётся хотя бы десяток золотых…

Она пугливо погладила пальцами матерчатый бок сумки, сквозь который отчётливо прощупывался мешочек с деньгами. И в который раз уже передёрнулась от запоздалого страха. А ведь если бы она пошла к антикварам, они бы купили её, как пить дать, купили бы. Что там говорил старьёвщик – дорогая и редкая?

Анури нервно покосилась на почти скрывшийся за горизонтом краешек солнца. И, поправив ремень сумки на плече, ещё прибавила шагу. Она бы и на бег перешла, наверное – и останавливали её не соображения приличий, а страх, что при беге золото в сумке начнёт звенеть. Её и так жутью пробирало от одной мысли о том, какую безумную сумму она несёт с собой. Если только какой-нибудь из ночных падальщиков догадается, что у неё есть, чем поживиться…

Во двор дядюшки она влетела, взмыленная и запыхавшаяся, как загнанная кобыла – только что пену с губ не роняла. Но дышала так же тяжело, как и упомянутая кобыла. И ноги тряслись от усталости почти так же.

Анури задвинула засов и облегчённо привалилась спиной к забору. Жаль, дядюшка не согласился завести хотя бы пса… Дома, в родном племени, четвероногие друзья всегда были в почёте. Верные стражи, следопыты, помощники на охоте… Заботливые защитники, присматривающие за детьми, пока взрослые заняты. Собак мало кто держал, разве что семьи вроде её, где жили выходцы из других племён. А вот вольные серые братья были в стойбище желанными гостями. И с сородичами-псами ничуть не враждовали, откуда только дядюшка взял эту глупую байку…

Может, вдруг подумала она, потому и не враждовали, что все они были свободны… Она тяжело вздохнула. Как же трудно ей было когда-то привыкнуть, что здесь собак держат на цепи, как тупую скотину! Потому, может, и не настаивала она, когда дядя сказал своё категорическое «нет» на её просьбу взять щенка.

Ей непросто было смириться с тем, что рядом нет стремительной поджарой тени, всегда готовой прийти на помощь, если стрясётся беда. Будь её Айшир жив, Ганерис не посмел бы даже приблизиться к ней.

…Только вот верный Айшир остался вместе с дедом. Выбрал из двух хозяев того, кому защита нужна была больше. И даже дед, величайший шаман орков, не смог прогнать упрямого пса. А Анури ведь так надеялась, что он передумает, догонит их с матерью… Но нет. Лишь поредевшая стая степных братьев нагнала спустя зарю и сопровождала почти до самого Граната, охраняя от шакалов (не только четвероногих) и грея холодными ночами.

Она тяжело вздохнула, с тоской напомнив себе, что прошлого не вернёшь. И не перепишешь, как испорченную страницу. Знала бы она, что кроется за требованием деда «навестить родню в Гранате»…

А что, впрочем, она тогда сделала бы? Осталась с дедом и отцом? И глупо погибла бы вместе с мужчинами племени, оборвав и без того подрубленный род Тайхар.

Анури устало поправила на плече сумку с деньгами. Только бы дядя ещё не лёг спать… Она вскинула голову, торопливо находя взглядом светящиеся окна гостиной.

…И лишь теперь запоздало поняла, что в доме – чужие. Услышала глумливый мужской смех, услышала испуганный визг сестрицы Данри, причитание тётушки – и глаза заволокло алым туманом.

- Ах ты, кррррыса… - трясущимся голосом прошептала она, чувствуя, как накатывает слепая, неуправляемая ненависть.

И, не раздумываясь, бросилась к распахнутой двери дома.

В гостиной было шумно. Ганерис, явно развлекаясь, собственническим жестом обнимал за талию плачущую Даниранминари. Чувствовал подонок себя, видно было, полным хозяином: рядом, поигрывая кастетами, ухмылялись двое памятных по ночному нападению подручных. Ещё трое незнакомых Анури молодчиков теснили в угол безуспешно рвущегося к дочери, красного от бешенства дядю Даматиранада. Кажется, лишь арбалет в руках одного из них да жмущаяся за его спиной тётушка, прикрывающая собой малыша Дари, удерживали его от того, чтобы кинуться в рукопашную.

Ганерис что-то вальяжно объяснял ему – наверное, растолковывал подробности «сделки», о которой так и не нашла в себе сил рассказать Анури. Она не стала слушать. Сейчас она была так зла, что была готова порвать шакала голыми руками.

- Уберрри от неё ррруки, Ганерррис! – неожиданно низким даже для себя самой голосом прорычала она, вылетая на середину комнаты.

Обернулись все. Даже Данри перестала рыдать и, умолкнув, удивлённо воззрилась на неё.

- А-а-а, каракалица, - хмыкнул Ганерис, оценив её взмыленный вид. И с хозяйским видом притянул попытавшуюся было под шумок вывернуться из-под его руки кузину поближе к себе. – Ты, я смотрю, не рассказала дяде о моём предложении? Ай-ай-ай, нельзя же так. Я прихожу – а меня никто не ждёт, денег никто не приготовил, малышка Дани не наряжена и глазками хлопает, словно впервые меня видит…

Он хозяйским жестом похлопал её по округлому бедру, и Даниранминари разрыдалась вновь. В голос, отчаянно и горько.

- Ррруки… - тихо, чувствуя, как подступает к горлу обжигающая волна ненависти, повторила Анари, глядя прямо в глаза ухмыляющемуся Ганерису. – Уберррри. Долг сегодня выплатим.

Шакал недоумённо поднял бровь.

- Я не ослышался?

- А что, за тобой водится? – злобно переспросила Анури, трясущейся рукой вытаскивая из сумки первый попавшийся мешочек и бросая его на стол, высящийся посреди гостиной. Раздался глухой, характерный звон.

- Анури, - горестно ахнул дядюшка, - Да неужели ты всё-таки продала свою книгу?!

Анури не ответила. Она пыталась сдвинуть тяжелённый том, чтобы вытащить из-под него остальные деньги. Ганерис сильно ущипнул Данри за бок, чтобы не вырывалась, и покровительственно ухмыльнулся.

- Деточка, я же сказал – весь долг сразу, а не сколько соберёте. Хочешь сказать, что здесь больше сот?..

Он умолк, наблюдая, как Анури один за другим вытаскивает из своей сумки ещё три мешочка.

В гостиной повисла гробовая тишина.

А Анури, выгребя из угла россыпь монет, с грохотом вывалила их на стол. И, сложив руки, с вызовом уставилась на онемевшего Ганериса.

Потрясение, сгустившееся в комнате, можно было резать ножом. Бандит, держащий на прицеле дядюшку, забыл о своей мишени и, открыв рот, пожирал глазами поблескивающее в свете магического светильника золото. Остальные шакалы тоже смотрели на сваленное на столе состояние и, похоже, помнить не помнили о своих обязанностях.

Родные Анури, как она успела заметить, смотрели больше на неё, чем на деньги. И на их лицах читалось почти одинаковое, пугливо-восторженное выражение недоверия пополам с надеждой.

Всхлипывающая Данри, воспользовавшись замешательством Ганериса, вывернулась из его рук и, всхлипывая, метнулась за спину отцу.

- Деточка, да ты, я смотрю, и впрямь где-то деньги добыла? – отойдя от короткого замешательства, весело удивился Ганерис.

Про кузину он, похоже, уже забыл, полностью поглощённый лежащими перед ним деньгами. Кивнув одному из подручных, он указал на стол. И тот, подбежав, торопливо развязал один из мешочков. По столешнице, звеня, раскатились жёлтые кругляши. Все, как мельком отметила Анури, новенькие, яркие, не успевшие ещё исцарапаться и похудеть по краям стараниями ушлых торговцев.

- Четыреста двадцать империалов, - холодно отчеканила она, переведя взгляд с золота обратно на лицо Ганериса. – Мы закрыли долг, можешь уходить.

Ганерис задумчиво пожевал губами.

- Долг – пожалуй, да… - наконец с неохотой признался он. – А как насчёт компенсации за моральные страдания? Я пришёл за красоткой Данри, занятых людей от работы отвлёк.

Он кивнул на заухмылявшихся подручных и неприятно улыбнулся.

- А меня в вашем доме так неласково встретили. Я обижен, огорчён и разочарован в гномьем гостеприимстве.

Анури не сразу поверила тому, что услышала. А когда поверила, её буквально затрясло от злобы.

- Но не буду злопамятным, - ухмыляясь уже в открытую, подытожил Ганерис. – Пятидесяти золотых за моральный ущерб будет достаточно. Приду завтра, заплатишь.

Оглянулся на потрясённо молчащих родичей Анури и подмигнул кузине:

- Ну, или малышка Данри заплатит.

- Ганерис, это против договора! – наконец отмер дядя. – Полночь ещё не наступила, ты получил свои деньги вовремя!

- Ну так это уже не долг, а дополнительная компенсация, - с удовольствием «утешил» его шакал.

Анури почувствовала, как от бешенства начинает мутиться в голове.

- Ах ты… Крррыса подворрротная… - с ненавистью процедила она. И, сама не замечая, что делает, шагнула вперёд.

Она не видела себя со стороны и не могла, разумеется, понять, почему стоящий возле стола подручный Ганериса испуганно шарахнулся в сторону, хватаясь за нож, а сам он попятился назад. Не видела, каким жутким жёлтым огнём зажглись глаза, не видела алого пламени, пляшущего вокруг её скрюченных, словно она уже чувствовала в руках чьё-то горло, пальцев…

- Анури, успокойся! – испуганно охнул дядюшка. И, не обращая внимания на дёрнувшийся в его сторону арбалет, поспешил к ней. – Золотая моя, успокойся, всё хорошо! У меня есть покупатель на мастерскую, отдам я эту компенсацию. Только не злись, успокойся!

Анури почти не слышала его. В ушах шумела кровь, и она чувствовала, что ещё мгновение – и просто кинется на ублюдка Ганериса, как песчаный каракал на добычу. Вцепится зубами в глотку, голыми руками порвёт подлого шакала…

Ганерис что-то резко приказал, и бандит с арбалетом, забыв о дяде, вскинул своё оружие, направляя наконечник стрелы на неё. Лязгнуло железо: остальные подручные «ночного хозяина» вытащили кто нож, а кто и короткий меч.

Анури, опомнившись, резко остановилась. И, лишь теперь осознав, что натворила своей вспышкой бешенства, испуганно попятилась обратно к двери.

- Ты на кого пасть свою посмела раскрыть, крыска ты степная? – тихо, скорее с удивлением, чем с гневом, процедил Ганерис, сверля её холодным взглядом. – Я с тобой знаешь, что за эту сделаю?..

Анури сглотнула. Ой-ёй… Кажется, она наломала дров.

Ганерис резко кивнул в её сторону подручному с мечом. И Анури, обмирая от ужаса, поняла, что её, кажется, сейчас будут убивать.

В голове мелькнула глупая мысль, что добрый дяденька-старьёвщик, похоже, не дождётся завтра свою работницу.

- Не подходи… - сдавленно пискнула она, и тут же захотела провалиться в подпол от стыда от звука собственного дрожащего голоса.

Ганерис ухмыльнулся. И кивком поторопил подручного с мечом. Но в этот момент…

- Тебе заплатили долг, забирай и уходи, - ледяной голос хлестнул, разрезая воздух и отбрасывая всех незванных гостей разом в дальний угол комнаты. Старьёвщик возник словно из пустоты и вперил тяжёлый взгляд в Ганериса. - Иначе нарушишь свой же договор. Хоть и ночной, а обратной силы ему нет. Чем за нарушение готов платить, рукой или удачей до смерти?

На миг все присутствующие замерли. Анури, широко распахнув глаза, потрясённо смотрела на появившегося между ней и бандитами торговца. Повлиял ли так испуг и его неожиданное появление, или то была вина ярких бликов, которые рассыпались по комнате по фиолетовой с золотом ленте, стягивающей сзади волосы гостя – но Анури на миг показалось, что человек, стоящий посреди комнаты, весь охвачен бесцветным огнём. Тем самым, что иногда ей удавалось разглядеть вокруг деда, когда тот занимался магией.

А Ганерис, тоже растерявшийся на миг, медленно поднялся и настороженно прищурился, глядя на торговца.

- А вы ещё, Пёс вас задери, кто?.. - с угрозой (за которой, впрочем, Анури отчётливо расслышала опаску), протянул он.

- Тот, кто знает Законы, и что делать с теми, кто отказывается их соблюдать. Ты сам признал, что долг тебе выплачен. А значит, договор, что ты заключил, завершён. - Холодно ответил торговец. - Бери деньги и уходи. Иначе хозяин дома вправе выставить тебя сам. А не хозяин, так и сам дом неплохо управится.

Повисла настороженная тишина. Анури знала, что сам дом не управится: охранные амулеты стоили дорого и все были проданы, когда заболел малыш Даритиранад и дядя с тётей искали любой способ собрать деньги на столичного целителя.

Но Ганерису знать об этом было некуда. Если он и подозревал подобное, то до конца уверен не был. Он сверлил торговца взглядом, и видно было, как сомнение и ощущение непонятной ему самому опасности борется в нём с оскорблённой гордостью.

После нескольких мгновений колебания последняя, всё-таки, победила.

- Долг выплачен - признаю, - ледяным тоном процедил тот, бросив быстрый взгляд на рассыпанные по столу деньги. - Но речь уже не о долге, а об унижении моего достоинства. И за него я вправе назначить такую компенсацию, какую сам посчитаю нужным. Не советую вам вмешиваться, господин маг. Вы ведь, похоже, не местный? И разрешения на колдовство вне пределов собственного жилища, наверняка, не потрудились получить? Как бы не было у вас проблем с канцелярией Наместника, тир...

В голосе его, несмотря на вежливый тон, явственно прозвучала угроза.

- Честь у вора? Смех для всего двора. - Торговец фыркнул. - Ты напал на живущих в этом доме уже после выплаты долга. Посмотрим, что на это скажет наместник? Признает ли он за тобой право на компенсацию или за хозяевами дома право на защиту?

Маг выразительно достал из кармана амулет связи.

- Проверим?

Во взгляде бандита мелькнул страх. Анури увидела это совершенно отчётливо, поскольку следила за поединком двух воль во все глаза, затаив дыхание. Ганерис действительно испугался. Он был «ночным хозяином» - но отнюдь не с разрешения Наместника, а лишь с его молчаливого попустительства. Анури знала, как это происходит: начни охоту на шакалов, и те будут подстерегать тебя на каждом шагу, только и выжидая момента, когда ты окажешься в степи один и будешь слаб, когда потеряешь бдительность... Но если приручить вожака – всё стая будет почтительно обходить тебя стороной, а вокруг стойбища больше не будет ни грифов-падальщиков, ни пустынных крыс.

Шакалы, даже прирученные, боятся силы. И никогда не посмеют напасть, если чуют, что враг не утратил присутствия духа.

Она поняла, что сражение закончилось, раньше, чем Ганерис открыл рот.

- Ну, хорошо, - делано равнодушным тоном откликнулся он, пожимая плечами. - Так уж и быть, я не буду предъявлять претензий. Мы в расчёте, Дами.

Он пренебрежительно кивнул не смеющему издать даже звука дядюшке и, махнув подручным, чтобы собрали деньги, первым двинулся к выходу.

- До встречи, господин маг, - холодно бросил он через плечо.

И Анури, неожиданно для себя, передёрнулась от ощущения пробежавшего по спине мороза. Померещилось, или в голосе Ганериса действительно прозвучала скрытая угроза?

Ганерис прошёл мимо, нарочито отодвинув её плечом. От недоброго, полного заглушённого бешенства в глазах шакала её едва не замутило.

- Ясной ночи, господа, - все тем же бесстрастным, полным опасного безразличия голосом попрощался Ганерис, прежде чем исчезнуть за дверью.

Следом за ним, ворча и оглядываясь на боящихся поверить в своё счастье гномов, потянулись его подручные.

- Ну, до встречи, если смелый такой, - торговец усмехнулся и повернулся к своей работнице. - На рассвете, девочка.

Не говоря ни слова больше, он едва заметно кивнул остальным гномам и исчез.

Лишь спустя пару щепок родичи пришли в себя настолько, чтобы заговорить.

И первый вопрос, разумеется, был:

- Анунанданари, золото моё, куда ты встряла?..

Обречённый стон дядюшки заставил Анури нервно хихикнуть.

- Я… - она вновь подавилась истерическим смешком, чувствуя, что её всё сильнее и сильнее начинает трясти в ознобе. – Дядя, да я просто работу нашла…

- Ра… работу?! – в ужасе переспросила тётушка свистящим шёпотом. И, судя по её взгляду, представила она себе что-то совсем уж неподобающее.

- Ага, - нервно хохотнула Анури, - Помощником у дяди-старьёвщика. Вот этого, который приходил.

Она неуютно поёжилась под четырьмя пристальными взглядами. Два – встревоженных и подозрительных (ай, тётушка, дядя, да что же вы так смотрите на меня, словно уже хоронить собрались?). Один – полный восхищения и благодарности. И один просто любопытный. Кузен Дари слишком маленький ещё, чтобы всерьёз осознать опасность.

- Девочка моя… - осторожно начала тётушка, переглянувшись с мужем. – Ты хочешь сказать, что все эти деньги…

- Предоплата, - она рвано кивнула. И, задрожав уже в открытую, зябко охватила себя за плечи.

- Анури, золото моё… - с беспокойством начал было дядя. Осёкся – видимо, осознал двусмысленность привычного обращения.

Анури громко хихикнула. Потом ещё раз, чувствуя, как распирает её нервное, взвинченное веселье.

А потом без сил сползла по стене и, подавившись захлебнувшимся где-то в горле смехом, громко разрыдалась.

***

Ночь обещала быть длинной. Риан лежал на узкой, неожиданно удобной для едва обжитых развалин кровати, и бессмысленно смотрел в потолок. Заснуть даже не пытался: какой уж там сон, когда душу рвёт на части от боли потери и слепящей ненависти?

Молчаливый надзиратель, тихо сидящий в кресле у окна, успокоиться никак не помогал. Скорее уж, наоборот. Напоминал, что он – пленник. Проигравший круг чести пленник, вынужденный подчиняться тому, кто убил единственного его родного человека!

Риан зажмурился, глуша в груди бессильный стон. Сам не знал, что это рвалось наружу: мучительный стыд, или боль, или невыносимо острое понимание того, что Селир мёртв, и никакая месть этого не исправит.

Боги, как он будет жить без него? Как можно понять и принять, что завтра вновь наступит день, взойдёт солнце, и всё будет как обычно… Только вот того, кто был рядом пять лет (а кажется – всю жизнь!)… Того, кто заменил отца… Кто был для него целым миром… Его больше не будет.

Не в силах больше лежать, Риан рывком сел на постели. Надзиратель – как его там… Гарлин? – напрягся, видимо, готовый вмешаться, если он решит сделать что-нибудь запрещённое. Риану, впрочем, не было сейчас до этого дела. Сорвавшись с места, он в два шага подошёл к окну, чуть не налетев на кресло, где сидел его сторож. Навалился грудью на подоконник, высовывая голову в узкую бойницу и жадно хватая ртом ночной воздух.

Стало немного легче. Прохладный ветер растрепал волосы, охладил разгорячённое лицо. Если бы он мог так же легко забрать с собой боль…

Но это, увы, никому не под силу.

Постояв ещё немного у окна и немного успокоив мятущиеся мысли, Риан вернулся к постели. Ложиться не стал: просто сел, откинувшись затылком к стене, и уставился в противоположную стену. Он проиграл. Попал под власть того, кто убил учителя. Вместо того, чтобы отомстить убийце – сам превратился в его бесправного слугу. И, можно даже не гадать, хотя бы восстановить свою честь единственным оставшимся способом ему никто не позволит.

- Так и будешь сидеть здесь всю ночь? – глухо бросил он, не глядя на своего надзирателя.

Гарлин вздохнул – с сочувствием, как показалось Риану. И внутри тут же всколыхнулась глухая злость. Жалость ему была не нужна. И уж точно не нужно было «понимание» человека, который под наведёнными чарами не видит, какому подонку служит.

- Буду, - честно проговорил Гарлин, и злость стала ещё острее и… тоскливее. – А то ведь ты, чего доброго, с собой что-нибудь сделаешь. Меч у тебя хозяин отобрал, но кто тебя знает, что ты ещё придумаешь…

Риан запоздало осознал, что его глупую попытку перерезать себе горло Гарлин, похоже, видел. И от пережитого унижения внутри всё скрутилось в тугой узел.

- Не волнуйся, - сквозь зубы процедил он, поднимая голову, чтобы взглянуть на своего надзирателя. – Если захочу – и придумаю, и сделаю… На тебя не посмотрю.

С его досаде, тот только плечами пожал.

- Себя убить – большого ума не надо. Жить сложнее. Но не советую пробовать. Хозяин сказал за тобой присмотреть, и я присмотрю. Надо будет – свяжу. Хочешь остаток ночи в верёвках провести?

И столько в его голосе было спокойной уверенности, что Риан как-то очень отчётливо понял: да, если придётся – свяжет. И ничего он не сможет ему противопоставить… Действительно, вряд ли колдун оставил бы с ним этого щуплого на вид паренька, если бы не был уверен в том, что он сумеет справиться с пленником.

А даже если и не сумеет – ответил он сам себе миг спустя – что с того? Сунуть голову в петлю и позволить твари, убившей учителя, спокойно топтать землю и отнимать новые жизни?

В груди толкнулась, сжала сердце глухая тоска. «Постарайся выжить», - как наяву, встали перед глазами торопливые строчки. И Риан, задохнувшись, изо всех сил зажмурился, заново переживая рвущую сердце боль потери. Селир не хотел, чтобы он умирал. Даже его глупая попытка уйти из жизни после поражения – уже плевок в лицо учителю…

Он тяжело перевёл дыхание.

И мысленно пообещал себе, что если это будет в его силах – сделает всё, чтобы выполнить наказ Селира. Выживет. Попытается выжить.

…Если только это не будет попранием воинской чести. Он знал: учитель сделал бы всё, чтобы спасти его. Всё – кроме принуждения его жить в позоре. Практически первое, что он усвоил когда-то, ещё не в состоянии вставать с постели и лишь слушая бесконечные рассказы Селира: воин идёт по пути Чести, с ней советуется и ею руководствуется. Если же стоящий перед ним выбор заставляет его честью поступиться – лучше уйти в чертоги Серой Хозяйки раньше, чем превратишься в бешеного пса, от которого никому нет ни спасения, ни пощады.

Риан не знал, как долго он сидел, прижавшись затылком к прохладным камням и вспоминая – день за днём, одно бесценное воспоминание за другим – все пять лет, что прожил учеником Селира Нардана. Гарлин не мешал его размышлениям. В какой-то момент Риан чуть вовсе не забыл, что в комнате есть кто-то ещё.

Впрочем, настолько отрешиться от реальности он был не в силах. Хотя, боги свидетели, рад был бы хоть на миг забыться, вернуться, пусть только душой, в те дни, когда был счастлив и рядом был учитель.

Луна поднялась в зенит и начала медленно скатываться к горизонту, когда он шевельнулся, лишь теперь осознав, насколько затекли за прошедшие свечи все мышцы. Покосился на задумчиво разглядывающего что-то за окном Гарлина. И, поколебавшись, осторожно вытащил из кармана сложенную вдвое записку.

Последнее послание Селира. Сердце вновь прошила раскалённая игла, и пришлось несколько мгновений сидеть, прикрыв глаза, чтобы скрыть рвущийся из груди звериный вой. Потом же он всё-таки осторожно развернул записку.

И, задыхаясь от рвущей грудь боли, вчитался в написанные родным почерком строки.

«Ри, мы больше не увидимся.»

Риану показалось, что он слышит голос учителя. Слышит знакомые резкие интонации, за которыми Селир скрывал заботу и печаль, лёгкую хрипотцу, оставшуюся после вчерашнего похода под ледяным дождём, без единого привала.

Он сглотнул, чувствуя, как сжимающая горло невидимая удавка стягивается ещё туже. С трудом сдержал стон. И продолжил читать:

«Не оставайся в городе. Хозяин равновесия поможет тебе найти свой путь.»

Как вот только докричаться до него, до этого хозяина равновесия… Страж Основ даже жрецам своим, говорят, уже который век не отвечает. Глупо даже надеяться, что снизойдёт до какого-то недоучившегося воина…

Он до хруста стиснул зубы, не в силах читать следующую, невыносимую в своей безысходной деловитости фразу:

«Будь осторожен, волчонок – мой убийца найдёт и тебя, не дай себя убить.»

Селир знал, что умрёт. Солгал Риану на последнем привале, что сорвавший их в путь сон – не о его смерти. Не хотел заранее огорчать? Или… надеялся, что сумеет избежать напророченной судьбы?

От этой мысли сердце сжалось ещё сильнее. Ох, учитель… Не пришлось твоему убийце искать твоего глупого ученика – сам сунулся ему в лапы… Ни своей свободы уберечь не смог, ни твоей чести…

Осознавать свою ничтожность было тоскливо и гадко.

Риан через силу пробежал глазами по приказу, который он выполнил так бездарно: «Аметрин, человек с ручным волком и тростью в виде волчьей головы. Найди его.»

Нашёл – на свою голову. Дурное дело не хитрое, подонок и не прятался… Знал бы Селир, что ему хватило ума сунуться в логово убийцы, не озаботившись хотя бы портальным артефактом…

Прибил бы на месте. И был бы прав.

Учитель, ох, учитель… Прости. Подвёл…

На последней фразе он застрял на долго, раз за разом перечитывая её и никак не в силах окончательно принять её безысходность:

«Прости, что не успел доучить. Селир.»

Почему-то от этих слов было особенно больно. Учитель ведь знал, знал, знал, что умрёт сегодня! Сомнений нет – знал ещё тогда, когда поднял его на рассвете, не дав даже толком позавтракать, и гнал весь день, словно за ними сам пёс Серой Хозяйки шёл по пятам…

Он тяжело опустил веки, чувствуя, как жгут глаза непролитые слёзы. Ему казалось, он давно уже разучился плакать. Но сейчас мучительно хотелось именно этого – заплакать, рухнуть на кровать, бить в отчаянии кулаками подушку, выплёскивая в рыданиях всю свою боль, своё отчаяние… Подняться – опустошённым, уставшим, не способным больше ни страдать, ни бояться…

Как когда-то в детстве. Когда ещё жива была мама.

Он нехотя открыл глаза. Плакать он разучился в десять лет. И учиться сейчас – поздно и глупо. Детство закончилось. Осталась месть и одинокая жизнь не прошедшего испытаний подвоя. Слёзы лишь помешают – этот мир жесток к слабым…

И тем более жесток к ним – колдун, подчиняющий себе сознание людей.

Он тяжело вздохнул. И, бережно свернув записку, с величайшей осторожностью спрятал её в карман, под хитро пришитую изнутри подкладку. Это было последнее, кроме ученического знака, что оставалось у него от учителя. Он не готов был потерять ещё и письмо. После того, как он не смог сохранить меча, который подарил учитель на имянаречение…

Риан тяжело сглотнул, осторожно накрывая ладонью ученическую брошь. Ещё одно сокровище, и его он тоже никому не отдаст.

Резкий укол заставил его отдёрнуть руку. На ладони медленно набухала крупная алая капля. Подвой с недоумением опустил голову, пытаясь найти то, обо что мог пораниться.

И пол под ногами, казалось, шатнулся. Щит с именным знаком Селира был незыблем, как и всегда. А вот меч… Тщательно проработанная стилизованная рукоять, по которой вились крошечные буквы, надломилась, и повреждённый кусок топорщился, загибаясь, вверх.

На искорёженном, перекрученном металле больше нельзя было прочитать имя рода учителя. Только короткое «Селир»: на левой, не повреждённой части рукояти.

Заря вторая. Тревожный рассвет

Стук в дверь был тихим и каким-то вороватым. Эран неторопливо поднялся из-за стола, за которым что-то писал.

На пороге застыла, смущённо переминаясь, давешняя служаночка.

- Господин маг, - заговорщицки прошептала она, с опаской косясь на трактирщика, - Мастер сказал, что вы сами спуститесь за едой, так вы извините, если что… Но, может, принести вам чего-нибудь? Или целителя, может, позвать, вы только скажите. Ученик ваш так кричит, слушать больно…

- Благодарю, - губы эльфа чуть дрогнули в вежливо-благодарной улыбке. - Если что-то будет нужно, я непременно сообщу. Постараемся не тревожить вас больше криками. В лекаре необходимости нет, я вполне в состоянии управиться с мелкими неприятностями.

Лицо служанки укоризненно вытянулось. Кажется, она ожидала другой ответ. И, судя её разочарованному взгляду, втайне рассчитывала на продолжение общения с красавцем-магом.

- Как скажете, господин маг, - вздохнула она, отвешивая лёгкий поклон. - Меня зовут Ларида, если вам только что-нибудь понадобится, крикните, я сразу приду. Я живу здесь же, возле стряпницкой...

В последней фразе явственно прозвучал намёк.

Эльф максимально обаятельно улыбнулся.

- Я непременно запомню, Ларида, а теперь, прошу меня извинить, нужно закончить срочное дело и после этого всё же выспаться.

Закрыв дверь, маг на мгновение привалился к ней спиной, а затем решительно щёлкнул пальцами, навешивая на комнату полог тишины.

Наэри, потревоженный стуком, вновь едва слышно, страдальчески застонал. Вздрогнул, пытаясь вырваться из сетей тяжелого забытья. Слишком сильно ударила ловушка, пусть и задевшая лишь краем, по измученному сознанию, и так недавно раненому шагом за грань.

Вернувшись к кровати, Эран коснулся волос спящего ученика. С пальцев снова слетели зелёные искорки.

- Спи, мальчик, спи, всё хорошо…

Наэри тут же затих, умиротворённо вытягиваясь на постели. С лица стекло болезненное выражение, и даже на чуть приоткрытых, словно мальчишку мучило удушье, губах мелькнула слабая улыбка. Вряд ли облегчение будет долгим. Но сейчас и эта передышка была благом.

Из коридора послышался тихий, полный разочарования вздох. А затем лёгкие шаги дали понять, что служанка перестала, наконец, сверлить взглядом дверь и вернулась к своим делам.

…Юной красотке неоткуда было знать, что слух у «господина мага» куда лучше, чем у людей. И тем более ей было невдомёк, что предмет её воздыханий старше не только её, но и, пожалуй, всего этого приграничного городка, если считать от первых, самых древних камней, заложенных в фундамент сторожевого форта.

Впрочем, просвещать её на этот счёт, понятно, никто не собирался.

***

Гарлин вернулся на рассвете. Бесшумно открыл дверь, внося в комнату накрытый поднос, от которого даже сквозь крышку доносилось множество ароматов.

- Знаю, что не спишь, всю ночь не спал. Поешь пока хозяин не пришёл, потом может времени не быть...

Риан приподнялся на локте и бросил на него взгляд через плечо.

- Не голоден, - буркнул он.

И вновь отвернулся к стене.

- Уморить себя голодом тоже не выход, - покачал головой Гарлин. - Что бы у тебя не случилось, раз ты здесь, хозяин обо всём позаботится. Если бы тебе нельзя было помочь, то он не оставил бы тебя здесь.

- О да, что позаботится - не сомневаюсь, - горько откликнулся Риан, даже не думая вставать.

- Слушай, парень, за что ты так взъелся на хозяина, я не знаю, но уверен, что если ты здесь, то у тебя всё наладится. Переночевавших в крепости он в трудную минуту не бросит. - Гарлин поставил поднос на стол в углу комнаты. - Нам всем повезло, что хозяин вернулся.

Вот теперь Риан, наконец, проявил какой-то интерес. Повернувшись, он долго смотрел на своего «надзирателя». Лицо казалось совершенно бесстрастным; и тем сильнее выглядел контраст этой застывшей мимики и бьющейся в глазах боли.

- Он убил моего учителя, - с горечью проговорил он после долгого молчания. - Ты действительно думаешь, что мне есть разница, насколько он добр к своим рабам?

- Рабам? - Гарлин недоумённо замер, потом что-то поняв расхохотался. - Мы все здесь свободные, приятель, он Хозяин Крепости, а не наш. А что до твоего учителя... Сам видел как убивал? Нет? Тогда сначала разберись, потом обвиняй, понял?

Риан, в первый миг удивлённо уставившийся на буквально задыхающегося от смеха тюремщика, поморщился и отвернулся.

- Ах, спасибо, приятель, я бы без тебя не догадался... - едко бросил он. - Вот раньше только так и поступал – увижу незнакомца и сразу обвиняю...

Он скрипнул зубами, с явным трудом стараясь оставаться хоты бы внешне спокойным, и мрачно предложил:

- Тебе меня сторожить было поручено или убеждать в невиновности своего... хозяина крепости? Ну так сторожи, только молча!

«Надзиратель» в ответ поморщился, как от зубной боли.

- Ты хоть понимаешь кто...

- Гарлин, у тебя дел нет?

Услышав голос, он подпрыгнул, как ошпареный.

- Хозяин, я...

- Иди, дальше я здесь сам разберусь.

Гарлин молча скользнул за дверь и исчез. А хозяин крепости с усмешкой посмотрел на страдальца на кровати.

- Решил всю луну на постели отлежаться? Не выйдет. Верхом ездить, полагаю, умеешь?

Риан резко сел, поворачиваясь к владельцу нового голоса. Лицо его перекосилось от ненависти, он сжал кулаки так, что пальцы побелели, и уставился на хозяина крепости белыми от бешенства глазами. В сочетании с выцветшим загорелым лицом выглядело это жутковато.

- Умею, - сквозь зубы выплюнул он, похоже, презирая себя за то, что отвечает ему.

- Тогда собирайся,- хозяин крепости встал. - У меня сегодня много дел, и тебе придётся в них участвовать.

Он усмехнулся.

- Одежду тебе принесёт Гарлин. И поешь, голодных обмороков от гордости мне здесь ещё не хватало.

Он протянул руку к двери, но та распахнулась раньше. Молодой, не знакомый вторженцу парень влетел в комнату, едва не сбив мага с ног.

- Хозяин! Хвала богам, вы здесь! Идёмте, скорее!

- В чём дело, Толли? - мужчина положил руку на плечо пришедшему. - Успокойся и скажи нормально.

- Корла... - Парень выдохнул и посмотрел в глаза собеседнику. - Она возвращалась в крепость и у границы на неё напали.

- Жива? - холодно спросил хозяин крепости, быстрым шагом направляясь за дверь. - По дороге расскажешь, веди!

Дверь за собой закрывать он не стал.

Риан посидел ещё пару мгновений, с настороженным видом глядя на дверь и виднеющийся за нею кусок коридора. Во взгляде его по-прежнему плескалась непримиримая ненависть, но теперь там мелькнула слабая тень недоумения.

Поколебавшись, подвой всё-таки встал. Подошёл к выходу, с сомнением прислушался к далёким голосам, часть из которых звучали с отчётливой паникой.

- Пёсья срань... - со злостью пробормотал он, обречённо глядя в ту сторону, в которую ушёл его пленитель вместе с испуганным слугой.

И решительно вышел из комнаты, которую называть темницей теперь было просто смешно.

Жертва нападения лежала на полу в центральном зале крепости. Риан, остановившись у входа, запнулся. Ему приходилось видеть разные раны (некоторые – после того, как сам же их и нанёс). Но то, что сейчас предстало его глазам, было слишком похоже на вчерашний кошмар… и одновременно – не похоже. Женщина, в отличие от учителя, была ещё жива.

Хотя Риан, мельком окинув её взглядом, засомневался, что надолго.

Стоящий рядом тощий старик с несчастным видом комкал в руках окровавленный плащ, наверное, и принадлежащий невезучей Корле.

- Я помню ваши слова, хозяин, после нападения минимум магии, пока вас не позовут, а на руках я дальше не смог донести, мне жаль...

Хозяин крепости только рукой махнул – дескать, «не мешай». Опустился на колени перед трясущейся в ознобе девушкой. Риан прищурился. Целитель? Не похож…

- Корла, посмотри на меня, - колдун силой чуть повернул женщину к себе, обхватил лицо ладонями и заглянул в полные ужаса глаза. - Смотри на меня и дыши, просто дыши... Вот так, хорошо.

Несколько мгновений они так и сидели, смотря друг другу в глаза.

- Хозяин... они... у северной границы, я... не успела активировать… защиту после прохода. Там самый короткий путь до деревни...

Риан с трудом услышал голос женщины – настолько он был слаб. Миг спустя он осознал, что именно она сказала – и его пробрало холодом. Он вздрогнул, против воли бросая руку на пояс в попытке нащупать отсутствующий меч…

А потом, вздрогнув, запоздало осознал, что он больше не ученик странствующего воина, а пленник убийцы, который сам, быть может – не лучше порвавших бедную селянку тварей.

Хуже, чем пленник.

Он тихо отступил обратно за дверь, не желая выдавать своего присутствия. И, бессильно стиснув кулаки, с ненавистью упёрся взглядом в спину выпрямившемуся магу. Будь всё как прежде, он бы не раздумывал, что делать дальше. Но что он может сейчас?..

А хозяин крепости негромко выругался.

- Толли! Отнеси её в лазарет. Гевил теперь управится. Гарлин!

- Да, хозяин?

- Вы с Бааром отвечаете за крепость головами, так что не вздумайте их потерять, пока меня нет.

Он резко поднялся, и Риан, не успев решить, что ему делать дальше, попятился ещё дальше, в полумрак коридора. В голове его метались суматошные, бестолковые мысли. Что делать? Попытаться сбежать – сейчас, пока «хозяину», похоже, не до него? И много он сделает против тварей Прорыва без меча? Или, наоборот – предложить свою помощь?

Риан представил, как встанет плечом к плечу с убийцей его учителя – и его замутило.

Его вчерашний противник, впрочем, выбора ему не дал.

- Оболтус, хватит за дверью прятаться, у нас времени в обрез, - продолжая говорить, он бегом бросился к двери. - У тебя пять щепок на то, чтобы привести себя в порядок, Гарлин даст всё необходимое. Шевелись!

Риана передёрнуло от деловитой уверенности в голосе врага. Притихшая было, перед лицом чужой беды, ненависть к убийце вновь всколыхнулась удушливой волной, и подвой до хруста стиснул зубы, с трудом подавляя желание ответить что-нибудь резкое и оскорбительное.

Сдержался. Какой бы сволочью не был хозяин крепости, сейчас их цели совпадали.

Приняв решение, он шагнул в зал и молча посторонился, пропуская старика с уже знакомым слугой, которые осторожно несли жертву нападения.

- Мне нужен меч, - мрачно бросил он, в упор глядя на обернувшегося Гарлина.

- Нужен, значит, будет, - кивнул оставшийся видимо за старшего Гарлин. - Пойдём.

Он кивнул, призывая воина следовать за собой. Пересёк зал и вошёл в противоположную дверь, за которой оказался крепостной арсенал. Ну, или его часть.

- Выбирай из тех, что слева, остальные ещё не готовы. Твой хозяин оставил в закрытой части. Сказал, если спросишь, через луну отдаст. Я пока одежду принесу и обережник.

Риан, не сдержавшись, досадливо поморщился. Впрочем, а на что он надеялся? Сам просрал полученный на имянаречение меч, некого винить…

Но внутри при мысли о том, что подаренный учителем клинок теперь будет лапать его убийца, становилось пусто и холодно.

Он нехотя окинул взглядом указанную стойку с оружием. И на душе стало ещё гаже. Мечи были… Да нет, хорошие. Только все как один – ученические, с затупленной кромкой.

- Твой хозяин идиот? – не сдержавшись, прошипел он. – Как я, по-вашему, буду сражаться с нежитью древью?!

- Кто-то здесь точно идиот, у которого ненавистью глаза закрыло, не хуже, чем саваном. - Гарлин усмехнулся и взял со стойки меч. Тот сверкнул, мигом заостряясь – не каждый мастер так заточить сумеет. - Выбирай, люди в опасности. Раз хозяин с собой позвал и выходки твои терпит, значит ты ему нужен. Или он тебе, уж не знаю.

Подвой замер. Клинок в руках его ночного «надзирателя» сейчас выглядел самым настоящим, отточенным до идеальной остроты - самое то для битвы с противником, превосходящим по численности. Но ведь он точно видел, что ещё мгновение назад это была обычная металлическая «древь», не способная разрезать даже бумаги!

Потом до него дошло сказанное. И он, задохнувшись от усмирённого было гнева, против воли стиснул кулаки.

- Меня не волнует, что ему нужно! - зло выплюнул он, с трудом сдерживаясь, чтобы не добавить чего-нибудь более грубого. Гарлин был с ним добр, и Риан невольно ощущал к этому парню, ненамного старше его самого, что-то вроде симпатии. Не хотелось ему обижать Гарлина. Не враг он ему – хоть и служит врагу.

Не дожидаясь ответа, он шагнул к стойке, вытаскивая прямой одноручник, чуть короче его собственного меча. Облегчённо вздохнул, увидев, как и этот клинок послушно обретает заточенную кромку. Доверяться магии, да ещё и в бою, было страшновато. Но...

Выбирать не из чего.

Он молча взмахнул им, проверяя балансировку – та оказалась идеальной. И, больше не колеблясь, потянулся к сложенным рядом ножнам, намётанным взглядом выбирая подходящий.

- Я готов, - не глядя на Гарлина, бросил он.

Гарлин хмыкнул, передавая строптивцу одежду и обережник.

- К конюшням ближе через ту дверь. Лошади уже ждут.

Тот лишь молча кивнул. Внутри шевельнулось что-то вроде досады на себя: совесть, оглушённая вчера смертельной дозой горя, после увиденного в зале пробудилась и теперь ехидным голосом учителя нашёптывала, что Гарлин не заслужил от него хамства.

- Спасибо, - неловко ответил он всё-таки, торопливо накидывая на шею шнурок с амулетом и прилаживая к поясу ножны.

Заколебался, глядя на подобранные Гарлином штаны с рубахой и тёплый плащ. Вид у него был, догадывался Риан - как у заправского нищего. Хоть сейчас иди милостыню просить. Пропитавшая одежду грязь, кровь и сажа за ночь подсохли и теперь взялись коркой, и не отваливалась кусками, похоже, только потому, что слой получился слишком уж толстым. Начнёт сражаться – и посыплется труха... Да и ободрался он, пока пробирался через бывшую внутреннюю стену, так, словно его со...

Он задохнулся от прошившей изнутри боли, и мысленно закончил, старательно отгоняя мелькнувший горький образ:

«словно совы драли».

Помогло не слишком. Обманывать память научил Селир, и даже от этого простенького навыка было больно, как не бывало даже от засевшей в теле стрелы.

Он медленно разжал судорожно стиснувшиеся на поясе пальцы, привычно переводя сбившееся дыхание. После чего решительно протянул обратно Гарлину стопку с одеждой.

- Остальное забери, не нужно.

И решительно двинулся к указанной двери.

Гарлин покачал головой. Риан понимал, что совершает глупость. За которую, быть может, ещё придётся поплатиться. Чары ведь не только на амулет наложены – на одежду тоже... Но расстаться с вещами, ещё помнившими Селира, казалось просто невыносимым.

Гарлин, к счастью, всё-таки спорить не стал. Наверное, с горькой иронией подумал Риан, решил, что ему не нянька и колдун, если надо, с ним и сам разберётся. А у самого Гарлина, наверное, и так дел было по верхнюю пуговицу... Вот и хорошо, хватит с него непрошенных попечителей!

Хозяин крепости бросил взгляд на появившегося в конюшне Риана. Фыркнул не хуже мощного чёрного скакуна, на котором сидел, но ничего не сказал. Только кивнул на стоявшую рядом лошадь. Риана при виде убийцы опять скрутило от ненависти, и пришлось вновь напоминать себе, что сейчас этот тип - возможно, единственный, кто может спасти местных жителей от нежити. Много он сам навоюет в одиночку...

А колдун с ходу послал коня в галоп и дальше даже оглядываться не стал. Риан был этому рад. Времени и так потеряно больше, чем допустимо...

Привычно взлетев на возмущённо заржавшего ему коня, он подхватил поводья и молча дал шенкелей. Конь обиженно взвился на задние ноги. Яростно замолотил копытами в воздухе, потом обрушился вновь на все четыре ноги и принялся бешено подкидывать крупом, пытаясь скинуть чужака. Риан ожидал чего-то в этом роде, и выходки коня удержаться в седле ему ничуть не помешали. Но во рту вдруг разлилась тоскливая горечь. В другое время он бы, не задумываясь, потратил бы лишние пару щепок, чтобы подружиться с умным животным, а не подавлять его волю. В другое время он без сухаря и вовсе не подошёл бы, уважая достоинство каурого красавца. Но...

Он с силой сжал бока коня коленями, подавляя сопротивление. Выпрямился до хруста, стискивая ноги и чувствуя, как бешено заметавшийся зверь начинает тяжело, с хрипом дышать. А пару мгновений спустя, дождавшись, когда тот выдохнется, ослабил хватку и, мягко, но с силой потянув поводья, развернул его в сторону ворот.

Конь длинно, обиженно всхрапнул. Скосил на Риана влажный, зло блестящий лиловый глаз.

А потом встряхнул гривой и послушно поскакал к выходу из конюшни.

- Давай, приятель, нам друг друга, похоже, целую луну терпеть придётся... - сочувственно пробормотал подвой, похлопывая скакуна по холке. Тот громко фыркнул. И, повинуясь легчайшему движению коленей, перешёл в стремительный галоп. Вороной хозяина крепости уже почти достиг обрушенной арки, которая когда-то была воротами Аметрина.

Деревня лежала в противоположную сторону от трактира, в котором остановились вчера Риан с учителем. Галопом добрались до места за четверть свечи. Ну, точнее не совсем до места… До холма, с которого деревню было неплохо видно. Хозяин крепости остановился, поднял руку, призывая сопровождающего остановиться. Прищурился, словно рассматривая что-то внизу. После чего негромко, но ветвисто выругался и начертил в воздухе замысловатую руну. Вся долина оказалась как на ладони, словно её взяли и придвинули ближе.

К небольшому поселению и впрямь приближались враги. Вот только были это не теневые монстры, прорвавшие вдруг границу, а обычные люди. Разъярённые, в иступлённом бешенстве. Вооружённые чем попало, они, казалось, готовы были голыми руками разорвать любого, вставшего у них на пути. Одного взгляда на толпу было достаточно, чтобы понять: говорить с ними бесполезно.

Риан растеряно погладил по шее нетерпеливо переминающегося коня. Он ожидал чего угодно, но этого… Откуда взялись все эти селяне? И что они здесь делают, в середине яблочной луны? Самая страда, хлеб в полях надо убрать, пока дожди не зарядили – а они с дрекольем к соседям прутся…

Хозяин крепости поморщился, разглядывая эту «волну ненависти». В бой он по-прежнему не спешил, будто высматривая кого-то. И, судя по короткому кивку самому себе, кажется, нашёл. Схлопнул картинку в кулаке.

- Обогни с другой стороны, убедись, что никто не устраивает поджог, пока эти здесь вилами по земле колотят. В бой без надобности не вступать. Толпа, растопчет и не заметит. Понял?

Риан до хруста стиснул зубы, чудовищным усилием воли смиряя всколыхнувшуюся внутри волну ненависти. Вряд ли захватчик Аметрина знал, насколько похожи были его спокойные, рубленые фразы, полные уверенности в готовности Риана немедленно исполнить приказ, на речь Селира. От одного этого сходства желание убить подонка на месте становилось просто невыносимым.

Риан с трудом разжал зубы, сглатывая вместе с едким комком рвущиеся на язык злые слова. И, молча дёрнув поводья, развернул каурого вправо.

- Шеган, - волк возник тихо и бесшумно, словно вынырнул из тени хозяина. - Отправляйся с ним. Учуешь зачинщика, придержи, я с этими двумя разберусь и догоню.

Волк словно кивнул и всё так же бесшумно побежал за второй лошадью. А хозяин крепости тронул своего коня, отправляясь наперерез толпе.

Заря вторая. Книжная пыль

Рассвет ещё только начал золотить крыши домов, когда Анури подошла к переносной лавке старьёвщика, кутаясь в тёплый плащ и неуютно прижимая к себе раздувшуюся от поклажи сумку. Полог шатра был ещё опущен, и девушка неуверенно остановилась, не зная, что ей делать.

Полог легко скользнул в сторону, хотя за ним никого видно не было.

- Проходи, - торговец появился откуда то из глубины помещения. - У нас как раз будет время, чтобы ты успела здесь освоиться и я всё тебе объяснил.

- Ясного дня... - осторожно поздоровалась Анури. Помедлила, вздохнула, вдруг оробев непонятно от чего. И, пригнувшись, шагнула внутрь.

Опять задела за что-то головой, и это что-то, как и вчера, отозвалось нежным серебряным звоном. Не удержав любопытства, Анури запрокинула голову, пытаясь разглядеть сладкоголосого герольда. И невольно улыбнулась, узнав «травы ветра». Почти такие же, как дома - только орх-хар делали их из пустотелых тростниковых трубок, украшая бубенцами и связками камней. А здесь на кованом серебряном кольце висело с полудюжины серебряных прутиков разной длины. Именно они и издавали тот тонкий звук, который Анури заметила даже вчера, несмотря на охватывающее её безграничное отчаяние.

- Где можно вещи положить? И ещё, где я буду спать, тут же места совсем ма...

Она осеклась, не договорив и круглыми глазами оглядывая шатёр изнутри. Ой-ёй...

Сегодня занавеска, отгораживающая лавку от жилой части, где спал, как предполагалось, хозяин, была отдёрнута. И за занавеской этой…

Если чего там и не было, так это ожидаемых трёх локтей пространства и свёрнутой, по дневному времени, походной постели. В остальном же проще было сказать, что в этом уходящем в темноту широком помещении было. Потому что было там немало.

Торговец улыбнулся, глядя на это изумление, но комментировать пространственную магию пока не стал.

- Оставь пока, потом отнесёшь.

Он махнул рукой куда-то за стойку и пошёл вглубь комнаты. И по мере его продвижения под потолком загорались маленькие, но яркие магические светлячки.

Анури проследила взглядом за его рукой. Поспешно потупилась, подозревая, что её собственные глаза в этот момент вспыхнули, как у какого-нибудь порядочного гнома, вроде дядюшки, при виде драгоценностей.

И, чтобы не выдать собственного любопытства, принялась украдкой разглядывать своего нанимателя сквозь приспущенные ресницы. Тот со вчерашнего вечера, похоже, даже не переодевался. И очки свои песочные снять не потрудился, хотя в шатре было совсем не ярко, и уж точно – не настолько пыльно, чтобы беречь глаза.

Она послушно поставила свою сумку на пол за стойку, не дожидаясь повторного приглашения. И вопросительно взглянула на Флэрана, молча ожидая распоряжений.

- А теперь, девочка, запоминай. Раз уж ты теперь живёшь и работаешь в моём доме, то и правила его тебе следует соблюдать. Правил не много, всего три. Первое: все сделки, все договора я заключаю лишь от восхода до заката. Не важно, как много ждёт людей, не важно, как они спешат. Мышь из дома ушла, дверь на ключик заперла. И когда она запирается, в шатре могут быть только гости, которым Я позволил остаться. И если они остались, то и выходить до рассвета им будет запрещено.

Торговец остановился у полога, который, видимо, вёл в ещё одно помещение.

- Правило второе. Конец мыши, начало Лисы – мы садимся ужинать. Вместе. За ужином обсуждаем прошедшую зарю и составляем план на новую. Этот ужин тебе пропускать нельзя. Остальным же своим свободным временем распоряжайся, как хочешь. Я буду давать тебе поручения и называть срок, к которому их следует выполнить. И мне всё равно, сколько из отведённого на него времени и на что ты тратишь, до тех пор, пока ты укладываешься в срок. Закончишь раньше, подойди и скажи, я решу, что тебе делать после. И третье правило: за приделы этой комнаты ни один покупатель или любопытный попасть не должен. Раз в четверть можешь взять один выходной и навестить семью, но предупреди о дне за зарю. Всё понятно?

Анури ответила не сразу. Пыталась осмыслить сказанное, а заодно и понять, чего она испытывает больше: удивления или облегчения? Опыт общения со слугами дядюшкинных коллег-ювелиров недвусмысленно говорил, что наниматели через одного – самодуры и скряги. И каждый первый – педанты, придирающиеся к каждой мелочи, вроде не так уложенных кос и платья неподобающего цвета. Скрягой тир Флэран, как она успела понять ещё вчера, точно не был.

Теперь стало ясно, что и за родовые косички, так раздражающие дядюшку (и, кажется, вообще всех обитателей Гранатовой Крепости) можно не бояться.

Она неосознанно пропустила между пальцев «поминальную» косичку, привычно задержавшись на маминой бусине. На правом виске сегодня красовалась лишь она, в знак неизменной памяти и скорби по родным. Да ещё - плотная косичка-семипрядка, переплетённая ярко-алой лентой: долг жизни, а не денежная обязанность или рутинная работа. У Анури не было уверенности, что старьёвщик сможет верно прочитать этот знак. Мало ли, что приветствие орх’хар он произнёс без малейшего акцента или ошибки? Но если ему знаком не только язык, но и обычаи орков, должен понять всё правильно.

Остальные волосы она сегодня, скорее в знак протеста против дядюшкиной опеки, нежели из-за спешки, заплетать не стала, оставив их, по орочьему обычаю, свободными и лишь у самых кончиков скреплёнными в короткую, на три стежка, косу.

По виду Флэрана, к слову, нельзя было сказать, устраивает его внешний вид новой работницы или, как и большинство людей и гномов в Гранатовой Крепости, раздражает. Поэтому Анури всё-таки, поколебавшись, уточнила, желая убедиться, что всё поняла правильно:

- Только эти три правила? И всё?

- А зачем больше? - торговец пожал плечами. - Правилом становится только то, что действительно важно. Идём, покажу тебе, где ты будешь жить и чем сегодня займёшься.

Анури от неожиданности хихикнула. Слышал бы это дядюшка!

- Поняла-поняла. Буду соблюдать.

А про себя подумала, что она теперь, наверное, и без запрета тира Флэрана не решится больше заключить никакой сделки после захода солнца. Знали бы они раньше про мышку и ключик – глядишь, и не влез бы дядюшка в долги…

Она тяжело вздохнула, вспомнив, в каком отчаянии метался по дому дядя, когда малыш Дари сорвался с обрыва в Асару, мало не насмерть. Предложили бы тогда деньги на целителя в обмен на голову – и то, наверное, согласился бы, не раздумывая.

Она молча двинулась за хозяином шатра, украдкой разглядывая внутреннее убранство. Любопытно было до ужаса. Про пространственную магию она знала – даже видела несколько раз, как прадед творил её. Но у Арх’Хайра никогда не получалось втиснуть в маленький шатёр настолько огромное помещение.

Ну, или ему это просто было не нужно.

Они прошли комнату, чуть меньше той, что была «для всех», и попали в совершенно пустое помещение. Скорее даже не помещение, а заготовку «кармана».

- Когда останешься здесь одна, встань в центре и представь комнату такой, какой хочешь её видеть. Жить-то в ней тебе, значит, и решать тебе. Правила в ней те же, а в остальном это место твоё. Что хочешь, то с ним и делай. Как и сколько угодно раз.

- Эээ...

Анури непонимающе огляделась, и до неё запоздало дошло, что вот эта абсолютно голая комната, в которой даже лежака нет – и есть её будущее жильё.

Она почти в панике оглянулась на старьёвщика:

- Тир Флэран,это что... карманное пространство со свободным вектором?! Погодите-погодите, так нельзя! Я не маг, вообще, понимаете? Я ничего не смогу с ним сделать. Вы же не можете заставить меня спать на голом полу!

- Слова умные выучила, а себя не поняла, - усмехнулся торговец. - Вставай в середину. Прямо сейчас.

Он шагнул назад, останавливаясь за пределами комнаты.

- Ничего не слова, я всю теорию знаю, - обиделась Анури. - У меня прадед был шаманом, он всему научил! Только у меня всё равно магии нет.

Она резко отвернулась, пряча против воли закипевшие на глазах злые слёзы. Часто заморгала, стараясь не позволить им пролиться. И, позволив себе лишь мгновение-другое жалости к себе, молча прошла туда, куда сказал старьёвщик.

- Что, «сплести» комнату? - обречённо уточнила она. - Да мне не трудно, только толку же всё равно не будет, а заготовку вам испорчу...

-Косички свои плети, они для этого больше годятся, - фыркнул торговец. - Глаза закрой. Вот так. А теперь вспомни свой дом. Не то место, где придётся есть, пить и спать. Не четыре стены с кроватью. Место, которое безопасно для тебя. Место, что ты можешь назвать своим домом. Место, что ты знаешь до последней пылинки. То, где готова провести вечность. То, где хочешь укрыться от беды и куда спешишь в радости. Представь его, почувствуй, окажись в самой его середине.

У Анури сильно сжало горло. Свой дом? Не место, где живёшь - а Дом? Ей и представлять не нужно, она и так, глаза закрой – и видит его… Только вот открывать потом глаза – настоящая мука. Лучше и не вспоминать вовсе, не рвать сердце… жить, как наказал дед – будущим, а не прошлым.

Под веками вдруг стало горячо, и она, болезненно сглотнув, со злостью сжала зубы. Разреветься перед этим странным дядькой? Чтобы он окончательно понял, что принял на работу не взрослую девицу, а ни на что не годного ребёнка? Да ни за что!

Она с усилием втянула воздух носом и резко выдохнула, заставляя себя успокоиться. Непроизвольно ухватилась в косичку, лаская подушечкой большого пальца гладкий бок маминой бусины.

Вспомнила, не желая того сейчас, маму, отца, деда… Вспомнила дедов шатёр, в котором бывала чаще, чем в родительском.

Представлять ничего не пришлось: знакомая обстановка сама встала перед глазами, словно только и ждала, когда она позовёт, позволит себе вспоминать то, от чего хотелось выть в голос. Выросли вокруг, сомкнулись над головой стены из расшитых воловьих шкур. Встали, упираясь в коническую крышу, резные деревянные шесты – пять древних, потемневших от старости, и один желтоватый, свежего дерева: тот, что вырезал дед, когда она однажды ухитрилась сжечь опору шатра.

Анури сдавленно всхлипнула. Вспоминать оказалось чудовищно больно. Но и остановиться она, даже если бы захотела, уже не могла.

Знакомая с рождения обстановка проявлялась вокруг, вырисовывалась перед плотно зажмуренными глазами. Низкий стол с плотными войлочными циновками вокруг. Очаг, обложенный высоким кольцом плоских речных камней. Пёстрые вышитые шторы, отделяющие жилую часть. Высокий стеллаж из тростника для книг и свитков вдоль дальней стены…

Анури крепилась изо всех сил, но всё равно в какой-то момент не выдержала. По щекам побежали слёзы, беззвучные и горькие. Анури несколько раз резко провела по лицу рукавом, злясь на себя.

И, уже зная, что увидит вокруг себя, медленно открыла глаза.

Дом был вокруг. Её, знакомый до мельчайшей нитки на шторах, родной, безопасный и уютный дом…

Только вот тех, кто делал его уютным, здесь больше не было. И безопасным этот дом, который сожгли когда-то вместе с его хозяином, называть было глупо.

Губы вдруг сильно задрожали. Она оглянулась, с болью узнавая мельчайшие детали родных стен. А потом, уже понимая, как сглупила со своим детским «я не маг, я не смогу», резко зажмурилась, выстраивая перед глазами свою комнату на втором этаже дедушкиного дома.

И лишь потом, без особой охоты подняв веки, посмотрела на старьёвщика.

- Спасибо, тир Флэран, - ровно проговорила она, сама того не желая сбиваясь на официальный тон – он лучше помогает держать лицо, когда хочется плакать. – Это очень щедрый подарок с вашей стороны, я оценила. Давайте продолжим, рассвет уже наступил, пора открывать лавку.

Торговец усмехнулся, как-то совсем иначе, чем раньше.

- Запомни, девочка, магия управляется разумом, но идёт от сердца. Мало хотеть. Мало знать, как. Нужно знать, зачем. Знать, что ты делаешь и чего хочешь, и к чему приведёт сотворённая тобой магия. Впрочем, ты права, об этом мы поговорим позже. А сейчас идём, тебе пора браться за работу.

Анури нахмурилась, пытаясь понять, что ей только что сказали.

Не поняла. Лишь заподозрила: ей, кажется, намекнули, что не стоило менять родной, пусть и причиняющий боль, дом, на нелюбимую, зато действительно безопасную «дядюшкину» комнату.

И неожиданно даже для самой себя разозлилась.

- Зачем? - с едкой горечью усмехнулась она. - А оно, это «зачем», разве существует? По-моему, есть только «почему» и «какого Пса»...

Она резко отвернулась, вздохнула глубоко, пытаясь успокоиться. Ай, дядя-торговец, и поганая же вам работница досталась... Язык острый, нрав дрянной... Дядюшке с тётушкой все нервы вытрепала – теперь ваша очередь, уж извиняйте.

- Зачем и почему бывают всегда, девочка. Не всегда мы даём себе труд их заметить. И ещё реже найти ответ.

Не дожидаясь реакции, он развернулся и пошёл в следующую комнату.

Анури стало стыдно. Хорошо начала первый рабочий день, умница! Чуть не нахамила нанимателю (и спасителю, к слову!). Отнимает его время своими выходками. Тьфу...

Она представила, как выглядит её поведение со стороны, и ей остро захотелось отвесить себе подзатыльника. Как делал дед, когда она совсем теряла горизонт.

...Понятно, сделать это самостоятельно не представлялось возможным, и Анури, ограничившись мысленным пинком, почти бегом поспешила за старьёвщиком.

Комната, в которой они оказались, была большой и просторной. Даже больше, чем «торговая» в начале шатра. Здесь было несколько массивных столов. Один явно предназначался для переплётчика. На правой части даже лежали куски кожи и другой подходящий для книжной «одёжки» материал. Другой, вероятно, для собирателя книг. Разного вида бумага, ткань и дощечки так же занимали всю правую часть.

Два оставшихся стола были пустыми, однако, судя по левой части с пюпитром, тоже предназначались для работы с книгами. Правда, не понятно, для какой. На стене над каждым столом висел небольшой двустворчатый шкафчик. Плотно закрытый. Те, что над пустыми столами, даже на ключ, судя по скважине.

Ещё у каждого стола стояло небольшое, специально подобранное кресло. А у дальней стены – три многоярусные «тележки», на которых в богатых домах порой подавали завтрак.

Всё остальное пространство комнаты занимали книги. Разной степени потрёпанности, они аккуратными, но внушительными стопками и рядами занимали каждый свободный ноготь комнаты.

- Ну вот, - торговец окинул книжные «богатства» широким жестом. - Твоё первое задание, девочка. Для начала разбери их все по степени потрёпанности, определи, какой каждой нужен «ремонт». Те, с которыми сможешь справиться сама, сложи на одну тележку. Те, что требуют слишком сложной для тебя починки – на вторую, а те, в которых не хватает страниц и ты не знаешь, что делать, на третью. Управишься к ужину?

Анури задумалась на миг и пожала плечами.

- Попробую.

А про себя подумала, что если старьёвщик ждал вопля ужаса и уверений в невозможности разобрать это и за лунную четверть, то не на ту напал. Она чувствовала, как по лицу, несмотря на все её усилия сохранять серьёзное и хмурое выражение, начинает расплываться блаженная улыбка. Книги, книги, кни-и-и-иги! Наконец-то - много книг, целый день абсолютного одиночества и никаких дурацких поручений вроде «посиди с тари Хираи, пока дядя доделывает браслет, чтобы ей не было скучно»! И главное, никто не скажет, чтобы прекратила лентяйничать и занялась делом! Потому что это и есть – дело.

Она с трудом сдерживалась, чтобы не начать улыбаться и подпрыгивать от нетерпения. Ну и подумаешь, что она на работе, а не в дедовой библиотеке. Чтобы оценить степень повреждения, книги нужно как минимум перелистать. А почитать она, если что особо приглянется, и ночью сможет. Что-то ей подсказывало, что Флэран не станет возражать против того, чтобы она забрала какой-нибудь из томиков в свою комнату. Или, на крайний случай, посидела с книжкой прямо здесь.

- Материалы для ремонта где брать? – и пояснила, не дожидаясь вопроса: - Вы сказали, те, с которыми справлюсь сама, сложить отдельно. Чтобы понять, справлюсь или нет, мне надо знать, что есть для починки.

Торговец махнул рукой в сторону шкафчиков над столами.

- Те, что заперты – для более сложного ремонта. Управишься с простым – покажу, тогда и ключ отдам. Если чего-то не будет хватать, составь список. За ужином покажешь.

Даже лучше, чем Анури могла надеяться.

- Хорошо, - лаконично отозвалась она. И решительно кивнула, подтверждая свои слова.

Окинула предвкушающим взглядом горы книг – и не удержалась, довольно улыбнулась. А затем, не дожидаясь дополнительного приглашения, направилась к ближайшей стопке книг.

- Будет что-то нужно, знаешь где меня найти, - с этими словами торговец вышел из комнаты.

- Угу... - не оглядываясь, согласилась Анури, уже с головой зарывшаяся в работу. Потом сообразила, насколько по-хамски это звучит, и поспешно уточнила: - Хорошо, тир Флэран.

Ответа не прозвучало. Анури оглянулась; и обнаружила, что старьёвщик уже успел уйти.

Подождав для верности с половину щепки, она тихонько подкралась к двери. Выглянула, убедилась, что хозяин лавки не стоит рядом, подслушивая и подсматривая.

И лишь затем, расслабившись, позволила себе подпрыгнуть и тихоньку взвизнуть от восторга. Невероятная удача. Просто не-ве-ро-ят-ная! Она всю ночь страдала, морально готовилась приносить себя в жертву за дядюшкину семью, в красках представляла, как её приставят к какой-нибудь скучной работе вроде ведения финансовых счетов. А ремонт книг... это не работа даже, это так, приятное времяпровождение за любимым делом.

- Уи-и-и! - Анури рухнула в кресло, довольно улыбаясь.

Посидела так пару мгновений, оглядывая взглядом ждущие своей очереди на лечение фолианты. А потом, решительно пересев на краешек кресла, принялась внимательно перебирать сложенные на столе материалы. Удовольствие удовольствием, а от необходимости выполнить порученное задание её никто не освобождал. И тупой песчаной жабой она будет, если не справится с работой в срок!

Заря вторая. Тайная опасность

Риану потребовалось всего пару щепок, чтобы обогнуть холм по гребню и спуститься со стороны задних дворов. Здесь, на удивление, было спокойно. Деревня была пуста, лишь копошились куры в навозной куче возле одного из сараев, да нежащаяся в луже толстая свинья лениво подняла голову, разглядывая незнакомца на коне.

Риан насторожено окинул взглядом пустую улицу. Деревня была слишком спокойной. Подозрительно спокойной и пустой, даже если допустить, что все взрослые сейчас на полях. Где-то за соседним холмом, как принято в приграничье, в виду городских стен.

Похлопав всхрапнувшего каурого по шее, Риан перекинул ногу и легко спрыгнул на землю. Поправил меч. Слишком спокойно. Ни в одной деревне в начале времени Пса жители не позволят себе нежится в постели. И тем более...

Он прислушался и, бросив ладонь на рукоять меча, неслышно пошёл к ближайшему дому.

...Тем более не позволит себе уйти в поле, не выгнав прежде на выпас скотину.

- Надо же, ещё один.

Голос сзади звучал невероятно довольно. Словно у кота, нашедшего крынку сметаны. Воздух рассек свистящий резкий звук. Подвоя спасла реакция, а может, расслабленное, скорее даже сытое состояние напавшего. Совершенно лысый человек исполинского роста сморщил нос, как обиженный ребёнок.

- Зачем убегаешь, всё равно ведь догоню... - и он снова взмахнул рукой, пальцы на которой мгновенно удлинились, превращаясь в странный костяной серп.

На миг Риан застыл, потрясённо глядя на эту чудовищную трансформацию. Выхваченный на рефлексах меч безвольно вильнул остриём, отклоняясь вниз из защитной стойки. И это чуть не стоило подвою жизни. Костяное лезвие свистнуло возле самого горла, и Риану стоило огромного труда отбить его мечом. И тут же, не дожидаясь нового удара, он сам перешёл в атаку.

Вторая рука тут же превратилась в такой же серп. Одна, вторая, третья атака, и всё меньше чем за лучину. Риан отчаянно крутился, ловя жуткие клинки, и с разрастающимся под сердцем холодком понимал, что не успевает за противником. Тот слишком быстр. Намного быстрее, чем не успевший закончить обучение подмастерье воина.

Он отпрыгнул назад, ловя на крестовину меча левый «серп», и тут же отпрыгнул назад, уходя от правого. Сделал отчаянный выпад, ухитрившись таки достать странную тварь по груди. Меч, к счастью, исправно резал вражескую плоть, да и на костяных лезвиях Риан заметил несколько удачных зарубок.

Впрочем, отсечь «серпы» можно было и не пытаться, это он уже понял. Крепостью они были не чета обычной кости. Да и не любой стали, пожалуй, уступили бы.

Риан отшатнулся, с трудом уворачиваясь от атаки. С каждым столкновением меч в руках становился всё тяжелее. Сила у напавшего на него чудища была просто нечеловеческой. (Что как раз понятно, уж человеком эта тварь точно не была...)

Подвой яростно крутанулся, подныривая под свистнувший над головой серп, и с чувством рубанул открывшегося врага по шее. А в следующий миг едва успел отпрыгнуть прочь, когда даже не задетый враг с силой ударил его в живот. Меч громко зазвенел, в последний момент ловя удар, Риан невольно застонал, отбрасывая назад чудовищное лезвие, и тут же вскинул собственный клинок вверх, встречая удар вторым серпом.

В руке вдруг что-то хрустнуло, и дикая боль прошила от пальцев до локтя. Клинок, задребезжав, вывалился из онемевшей ладони. Два серпа взметнулись вверх, метя в шею человеку...

И в это мгновение чёрной молнией откуда-то сзади метнулся крупный волк. Налетел, разом сметая противника и намертво вжимая его в землю. Оскаленные клыки замерли в волоске от шеи напавшего на воина человека.

Человека ли?..

Риан не успел даже толком разглядеть произошедшее. В тот момент, когда костяное оружие должно было снести ему голову, он качнулся назад, пытаясь ускользнуть от удара. Понял, что не успевает, задохнулся от дёрнувшего под рёбрами страха, предчувствуя последнюю боль, успел мысленно пробежать глазами по записке учителя – «постарайся выжить…» - и ощутить бессильную, тоскливую злость.

И лишь несколько ударов сердца спустя он осознал, что всё ещё жив.

Риан неловко отступил ещё на шаг, восстанавливая равновесие. Прикусил губу, глуша стон. В голове мутилось от боли, дыхание перехватывало. Пошатнувшись, он медленно наклонился, подбирая левой рукой выбитый меч.

Лишь после этого он повернулся к своему спасителю.

При взгляде на чёрного волка, вот-вот готового разорвать шею замершего серпорукого, его замутило. Перед глазами вдруг встала совсем другая картина: молча стоящая толпа, залитая кровью мостовая, мёртвые глаза, слепо глядящие в вечернее небо… И огромная, рваная рана на шее.

Рана, которую могут оставить только клыки огромного пса… или волка.

Риан резко вздохнул, чудовищным усилием воли задавливая всколыхнувшуюся внутри удушливую волну ненависти. Тяжело зажмурился, чувствуя, что ещё миг – и он сделает какую-нибудь глупость. Непростительную в этой ситуации глупость.

Челюсти пронзило болью: в судорожно стиснутых зубах что-то неприятно хрустнуло, и во рту вдруг стало солоно от крови. Он молча отвернулся. И, неловко прижав сломанную руку к груди, пошёл туда, куда собирался перед нападением: к крытому соломой крестьянскому дому.

Что-то ему подсказывало, что ему не понравится то, что он увидит внутри.

- Не вздумай, горячечный, - голос хозяина крепости был буднично спокойным. - Особенно с такой рукой. Сейчас с этим вот разберусь, посмотрю. А с мечом, судя по всему, ты не слишком безнадёжен.

Риан замер, не сделав последних пары шагов до двери. Постоял, успокаивая дыхание. Рвущая грудь боль пополам с гневом мутила разум, подталкивала сделать наперекор. Просто потому, что этот человек, так трепетно заботящийся о своих слугах и защищающий крестьян, убил Селира. Единственного, кто был у Риана, единственного, ради кого он был готов, не раздумывая, пойти хоть в Бездну – убил. И подчиняться его приказам, как когда-то подчинялся наставлениям учителя, было невыносимо.

Благоразумие, всё-таки, оказалось сильнее ненависти. Помедлив, Риан неловко, извернув запястье под неудобным углом, вложил меч в ножны. И, подумав, повернул пояс так, чтобы в случае чего можно было легко выхватить клинок здоровой рукой.

После чего отвернулся и молча пошёл к каурому, успевшему отбежать на полсотни шагов и сейчас испугано косящему на место схватки налившимся кровью глазом.

Конь при его приближении испуганно всхрапнул и попытался было отбежать, но, остановленный ласковым голосом Риана, остановился. Замер, опустив голову ему на плечо и нервно вздрагивая боками.

- Ну всё, всё, никто тебя не тронет... - вздохнул подвой, похлопывая животное по холке.

Поморщился. Рука болела нешуточно. И с каждой щепкой всё сильнее. Учитель был бы в бешенстве. Риан сам уже видел, в чём была ошибка – но ругать себя было поздно и бесполезно. Подставился, бестолочь... Не зря учитель вечно костерил его за неосторожность.

Он оглянулся, без особого интереса окидывая взглядом так и лежащего на боящемся даже шелохнуться «серпоруком» волка. Потом присмотрелся к хозяину Аметрина. И прищурился, разом растеряв усталое безразличие. Маг выглядел так, словно сам побывал в бою. Одежда была в крови, кровь пятнала и лезвие его меча. И....

Риан прищурился. И кровь, похоже, была не его. По крайней мере, ран подвой не заметил.

Хозяин крепости тем временем склонился к поверженному противнику. Поднял меч, поднёс к горлу. Но ожидаемого взмаха не было. Вместо этого он начертил на шее серпорукого какую-то руну. С последней линией рисунок вспыхнул изнутри пламенем. Серпорукий дико, нечеловечески взвыл, выгнулся, но волк оказался сильнее.

Горло создания Бездны начало разрываться в стороны, будто его рвали невидимые челюсти. В воздух фонтаном хлынула кровь. Волк фыркнул, отпрыгивая в сторону. Риана замутило от мерзкого зрелища, и он отвёл взгляд, чувствуя, как сжимает грудь тупая, мешающая дышать боль. С учителем было так же? Или его всё-таки волк?..

Он согнулся, задыхаясь от рвущей грудь боли и до хруста стискивая зубы. Бездумно вцепился пальцами в мягкую гриву – и всё равно чувствовал, что проваливается куда-то, тонет в беспросветном, чёрном болоте. Рядом жалобно заржал конь, которому он невольно чуть не выдернул клок шерсти. И это, неожиданно, помогло вынырнуть.

…Странно – серпорукого было жаль. Эта тварь пыталась его убить, да и не его первого, судя по его обмолвке. Вряд ли у деревенских был шанс справиться с этим чудовищно сильным существом. Но сам способ убийства вызывал омерзение и желание самому вцепиться в глотку ненавистному победителю.

Серпорукий за его спиной, судя по звукам, несколько раз дёрнулся. Крик оборвался резко, в единый миг. Не обращая больше внимания на неподвижное тело, хозяин крепости убрал меч и подошёл к Риану.

- Руку покажи.

Риан поднял голову. Заставил себя разжать зубы и, сплюнув на землю кровь пополам со слюной, здоровой рукой утёр губы.

- Не твоё дело, - хрипло отозвался он, глядя в лицо магу.

- Что моё дело, а что нет, решать не тебе, оболтус, - хозяин крепости, не церемонясь взял мальчишку за руку. - Будет больно, но не долго.

Риан зло дёрнулся, пытаясь высвободить запястье. С таким же успехом мог пытаться вывернуться из стальных кандалов. Непрошенный целитель сжал пальцы, словно тисками обхватил.

- Теена, Кехесса Кааррат... - руки колдуна охватило серебряное пламя.

Которое вмиг переметнулось на рану. Риан сдавленно зашипел, дёрнувшись от хлестнувшего от пальцев дикого жжения, и с трудом сдержал стон. К счастью, длилось это недолго. Пол щепки – и всё закончилось. Риан с сомнением пошевелил пальцами. Рука слушалась беспрекословно, без малейшего неприятного ощущения.

В груди вдруг стало тоскливо и муторно. Теперь он этому убийце ещё и благодарен должен быть… Видят боги – лучше бы он эту руку сам себе отгрыз, чем принимать помощь от… этого.

Убийца же, сам того не подозревая, тут же и помог ему справиться с зародившимся было чувством благодарности.

- Ты чем драться учился, щепкой?

Риан стиснул челюсти, в последний миг сдержав так и просящиеся на язык резкие слова. Нет, отвечать на это он не будет. Ради учителя, ради его чести и своей гордости – не будет. Ни оправдываться, ни доказывать, что умеет драться.

Рядом с этим человеком все его умения – дым.

Он мрачно отвернулся, не желая глядеть на по-прежнему спокойного, словно ничего и не случилось, врага.

Хозяин Аметрина усмехнулся, опустил руки и отошёл на шаг. Потом повернулся к волку.

- Нашёл?

Зверь клацнул зубами, поднимая морду от шеи серпорукого. Колдун кивнул и коснулся спрятанного под одеждой медальона.

- Гарлин, портал для двоих в лазарет крепости. Управиться до заката, ночевать им там нечего.

- Я всё сделаю, хозяин.

- Хорошо, пошли. Тебя тоже касается, оболтус...

Подвой, не веря своим ушам, повернулся к нему.

- Что? А поинтересоваться, не нужна ли помощь деревенским, ты не хочешь… «хозяин»?

Последнее слово он буквально выплюнул, чувствуя, как скручивает внутри уже даже не ненавистью – обычной злостью.

- Кому нужна – те получат, - тот пожал плечами. - Что-то ещё?

Риан мрачно окинул взглядом ряды небольших деревенских домиков, копошашихся в навозе кур, несуразное мёртвое тело на земле... Сейчас громила с серпами вместо рук не вызывал ничего, кроме отвращения и, непонятно почему, острой жалости. Вряд ли он хотел стать таким вот... Говорят, то, что порой приходит с Юга, творит с людьми и более страшные вещи.

- Ничего, - хмуро буркнул он, отводя взгляд. И, ненавидя себя за то, что подчиняется этому человеку, зашагал в указанную им сторону.

***

Гайр бережно прикоснулся к виску жены губами, задерживая на несколько лишних мгновений поцелуй. Осторожно, боясь напугать, поправил одеяло на исхудавших плечах.

- Я скоро вернусь, родная. Я не могу совсем оставить пост - но приду как можно быстрее, обещаю. А может быть, даже не один, если разрешит целитель. Как я хочу, чтобы ты поскорее увидела, какими выросли Тилле с Илларом...

Карилли не отреагировала, лишь на слипшихся ресницах задрожала крошечная прозрачная капля, показывая, что всё-таки она слышит то, что ей говорят. Слышит... просто пока не решается довериться этому голосу.

Гайр прерывисто вздохнул, на миг зажмуриваясь, чтобы переждать рывок невидимых зубов в сердце. Бедная его девочка, сколько же ей ещё страдать...

- Всё будет хорошо, малыш. Я никому больше не позволю сделать тебе больно...

Не удержавшись, он бережно провёл ладонью по иссохшей коже, заправляя ломкую прядь за ухо. И, отчётливо осознав, что ещё миг – и просто не сможет оставить жену, решительно вышел за дверь.

Он надеялся, что уходит самое большее на свечу. Но на деле пробил следующий колокол, прежде чем он смог вырваться из круговорота неотложных дел и, свалив оставшуюся рутину на старшину караула, подняться из «невинной» части темниц на поверхность.

Поднявшись на второй ярус, он заколебался, переводя взгляд с дверей лазарета на лестницу, ведущую к покоям своей семьи. Сердце рвалось к жене. Рвалось и болело… как же оно болело! Но надо было навестить детей... Его – их – беззащитных малышей, которых он много лунных четвертей с безумием обречённого отталкивал от себя, боясь утащить с собой за Грань.

Сейчас он проклинал себя за ту глупость. Он так хотел сделать всё, чтобы потеря отца не выжгла Илу и Тиль душу... А теперь, возможно, сам их потеряет. Кто знает, простят ли дети ему показное равнодушие...

Он прикрыл веки, вспоминая. Слёзы Тилле, злая обида в сухих глазах Иллара... Он не замечал, не хотел замечать... Для того, кто готовится по доброй воле шагнуть во владения Серой Госпожи, чужие слёзы - слишком слабый аргумент. Теперь же...

Гайр с силой прикусил губу, радуясь короткому уколу боли - она помогала держать себя в руках, не срываться в цепенящий ужас. Не думать, что сыну и дочери, возможно, хватило этого времени, чтобы разлюбить его...

И страшно, невыносимо страшно было сделать ещё дюжину шагов, постучать в знакомую дверь, толкнуть створки, входя внутрь, встретить родные взгляды. В хвосте Пса, когда он заглянул к ним, дети ещё спали, лишь тёща ласково улыбнулась, поманив его к себе и материнским жестом потрепав его по волосам. Теперь они, наверняка, уже давно проснулись.

Он медленно вздохнул, принимая решение. Сглотнул: сжимающий грудь страх заставлял буквально подкашиваться ноги – а ведь ещё несколько дней назад, когда он подталкивал себя к виселице, этот страх пьянил злостью и лихой дерзостью, придавая сил.

Гайр через силу улыбнулся сам себе, своей позорной трусости. И, помедлив лишь мгновение, тяжело, словно воздух вдруг сгустился в плотную болотную жижу, пошёл наверх, к покоям матушки Элари.

Дети как по команде повернулись на звук открывающейся двери. В глазах Тилле на миг зажглась радостная надежда, сменившаяся недоверием. Иллар посмотрел на отца исподлобьяи отвернулся. Но за секунду до этого в глазах мальчишки тоже сверкнуло что-то, очень похожее на радость.

- Нам бабушка вставать не разрешает, - без приветствия пожаловалась Тилле, заглядывая отцу в глаза.

Сердце пропустило удар. Гайр, не чуя ног, шагнул через порог и с болью впился глазами в лица детей, отмечая и болезненную бледность, и тёмные круги под глазами…

И… да, и то, чего он боялся больше всего.

- Знаю, малышка, так надо… - севшим голосом проговорил он, уже на ходу протягивая руки сразу обоим. С трудом улыбнулся с сочувствием глядящей на него Элари. – Матушка…

- Зачем? - с искренним непониманием спросила девочка. И осторожно, словно боясь, что отец убежит, обхватила протянутую руку ладонями.

Иллар вполоборота смотрел на отца, но заговаривать с ним не спешил.

Тихо вздохнула Элари, лёгким кивком приветствуя Гайра. А у него всё сжалось внутри при виде того, как робко тянется к нему дочь, всегда такая открытая, такая искренняя в проявлении своей любви.

- Ну, малыш, ты же большая уже, неужели сама не понимаешь? Как вы могли пойти одни в лес? – сам не зная, как объяснить всё, пожурил он, садясь рядом и бережно притягивая девочку к себе. И понял, что Ил, похоже, так легко не простит.

Свободной рукой он коснулся щеки сына, мягко заставляя его взглянуть на себя.

- Ил?

- То есть это наказание такое? - мальчишка нахмурился. - За то, что мы ушли в лес? Теперь нам никуда ходить нельзя?

Обида в голосе сына царапнула неожиданно сильно. Сожалением, виной… И мгновенно всколыхнувшимся страхом.

- Балбес, - чувствуя, как щемит что-то внутри, выдохнул Гайр. – Вы сами себя наказали, куда уж вас теперь ещё нам наказывать… Не понимаешь, что чуть не погибли? Как ты мог додуматься до такого, а, Ил? А ты, Тиль? Чем ты думала, когда полезла в лес ночью?!

Впрочем, девочку его упрёки сейчас, похоже, не волновали. Поняв, что убегать отец не спешит, Тилле наконец прижалась к нему так крепко, как только могла.

- Ты нас опять любишь, да? Как раньше?

Ох как плохо стало Гайру от этого вопроса…

- Тилле, малыш…

Он задохнулся и, не выдержав, плотно сомкнул веки, чувствуя, как рвёт внутри тупая боль.

Тёща, старательно делавшая вид, что читает, грустно вздохнула. Отложив на столик книгу, она поднялась и ласково проговорила, обращаясь к детям:

- Я навещу дедушку и скоро вернусь, а вы пока посидите с папой. Помните, что вы обещали мне не вставать с постели, милые мои.

И, уже проходя мимо Гайра, ободряюще коснулась его плеча ладонью:

- Удачи, сынок.

Тилле смотрела на отца каким-то странным взглядом. И Гайра вдруг охватило какое-то очень недоброе предчувствие.

- Тиль? – мягко окликнул дочь он, видя в её глазах какое-то неуверенное колебание.

- Он сказал, что тогда всё будет как раньше, - девочка всхлипнула. - Если пойдём. И... и ты снова нас полюбишь и...

- Тиль, молчи! - одёрнул сестру Иллар. - Забыла что ли?

Девочка ойкнула и зажала от ладонью.

Гайр медленно опустил руку с плеча сына и выпрямился.

- Кто… сказал?.. – тихо, как вдруг проседает голос, прошептал он, потрясённо переводя взгляд с Иллара на Тилле.

И с мучительным спазмом в животе осознал, отчётливо и безжалостно: единственный виновник беды, что стряслась с его детьми – он сам.

- Девочка плотнее прижала ладонь ко рту и с каким-то отчаянием замотала головой.

- Тилле, кто сказал вам идти в лес? – схватив дочь за плечи, настойчиво повторил Гайр, пытаясь поймать её взгляд. Внутри сжималась, мешая дышать, тугая пружина страха. Некромант добрался и до них? Сумел тайно заговорить с его детьми, и никто – ни один из «Пауков», ни кто-либо из караульных – никто не заметил?

Не задумываясь, он кинул на комнату глушащее заклинание. Не может быть… За артефактами контроля следят четверо. Все – доверенные люди, с безупречным служебным листом…

…Кто из них проворонил разговор врага с его детьми? И случайно ли «Паук» не заметил дрожанье паутины?!.

Он стиснул зубы, понимая: дети его страха увидеть не должны, достаточно их уже пугали. Спокойным, он должен быть спокойным…

…Только как, когда только что завершившийся кошмар вновь тянется к его семье?!

По старательно выстроенной стене спокойствия с хрустом бежали трещины.

- Тилле! – настойчиво повысил он голос, видя, что дочь не спешит отвечать, упрямо пряча от него глаза. И легонько встряхнул её за плечи, заставляя поднять голову.

- Пусти её, - буркнул Иллар, сопя и словно не решаясь оттолкнуть отца от сестры. - Мы больше не хотим, чтобы кто-то умирал!

Гайр замер. До него медленно доходил смысл сказанного.

Он осторожно разжал руки и, повернувшись к сыну, поражённо взглянул на его мрачную, полную недоверия и страха мордашку.

- Ил… О чём ты говоришь? - потерянно прошептал он. Всмотрелся в глаза сына – и земля под ногами, показалось, шатнулась. - Иллар, малыш, ты что… ты меня боишься? Разве я хоть когда-то на вас поднял руку?

Мальчишка не отвечал, и Гайр, не удержавшись, со стоном прижал пальцы к горящим глазам.

- Да что с тобой такое? С вами обоими?!

Мальчишка посмотрел на отца каким-то странным взглядом, словно спрашивал «ну почему ты такой? Почему ничего не понимаешь?!» Вслух же он ничего не сказал, только отвернулся. Тилле наоборот, прижалась к отцу ещё крепче и громко, в голос разревелась.

Гайр замер, чувствуя, что делает что-то ужасающе не так. Потом медленно, осторожно обнял дочь и уткнулся подбородком в растрёпанную макушку.

Ответа, уже догадывался он, не будет.

- Я никому вас не отдам, - тихо, чувствуя, как сжимает горло невидимая удавка, проговорил он. Прикрыл на миг глаза, пытаясь справиться с рвущей сердце болью. – Никому не позволю больше вам навредить. Обещаю.

Поколебавшись, он протянул руку к сыну – не для того, чтобы потрепать по голове, а как взрослому, как равному.

Иллар снова сурово посмотрел на отца, нахмурился, но на этот раз не отстранился.

- Вы с Таилиром так говорите, а потом... мы сами по себе. - буркнул он тихо-тихо. Но, не смотря на эти слова, всё же сел ближе.

Гайр тяжело стиснул челюсти, с болью понимая: прав, во всём прав… Он хотел спасти, он готовился к смерти, и разрыв отношений казался лучшим выбором, чем безысходное горе сына и дочери после потери ещё одного любимого человека. Но…

Что до этого детям, от которых отказался собственный отец?

- Я виноват перед вами, - с трудом справившись со спазмированным горлом, проговорил он, крепко прижав к себе обоих малышей. – Простите меня, если можете. Вы самое дорогое, что у меня есть. Мне так жаль, что я заставил вас в этом сомневаться… Тиль? Ил?

- Ты... Ты в самом деле... Нас любишь? - раздалось сразу два заплаканных голоса. - Совсем-совсем как раньше? До того, как... как мама...

Гайр задержал дыхание, пережидая укол под сердцем.

- Я никогда не переставал вас любить, - искренне проговорил он, и голос невольно дрогнул. - Тилле, малыш, прости меня, что не поздравил тебя с твоим Днём Звезды... Ты была невероятно красивой. Иллар, я видел, как ты побил на мечах Денара. Я так тобой горжусь...

Он прикрыл глаза. Дети ничего не понимают? Они маленькие и их нельзя пугать?..

Он прикрыл глаза, понимая, что, возможно, сейчас делает огромную ошибку. Но... возможно, её стоило сделать уже давно.

- Ваш отец такой дурак... - прошептал он, крепче притягивая к себе с одной стороны сына, а с другой - дочь, и чувствуя, как прижимаются к щекам две мокрые от слёз мордашки. - Простите меня. Я думал, что скоро умру. Думал, что спасу этим вас и бабушку с дедушкой. Мне казалось, что вам будет легче, если вы успеете меня разлюбить...

И, содрогнувшись от вдруг наступившей тишины, тихо попросил:

- Вы простите меня?

Дети на миг отстранились от отца, внимательно на него посмотрели, потом друг на друга. Кивнули, словно вели между собой не слышный диалог, и прижались обратно.

- Не волнуйся, папочка, скоро всё будет хорошо-хорошо! - уверено заявила Тилле.

- Ага, даже лучше! - так же решительно отозвался Иллар. - Мы это точно знаем!

Гайр замер. Он ждал чего угодно – слёз, новых обвинений, просто радостных объятий, если они всё-таки обижены не настолько, чтобы продолжить дичиться...

Но этой резкой смены настроений он точно не ожидал.

Впрочем... Ему ли огорчаться?

- Будет, - разжав руки, пообещал он. И ласково потрепал обоих детей по головам. А потом вспомнил ещё кое что - и улыбнулся, чувствуя, как слабеет внутри тугой болезненный узел. - Теперь обязательно будет. И... Тиль, Ил...

Он заколебался, вдруг засомневавшись, стоит ли говорить малышам настолько шокирующие, пусть и радостные, новости. Они ещё не поправились окончательно...

Но почти тут же он упрямо сжал зубы. К Псу сомнения, это их мать! Хватит уже, доигрался с тайнами – теперь долго придётся прощение вымаливать...

Глубоко вздохнув, он решительно отстранил от себя сына с дочерью, так, чтобы видеть их лица.

И, уже не в силах сдерживать улыбку, с распирающей грудь тихой радостью произнёс, ловя блеск двух пар настороженных глаз:

- Мама жива. Её похитили и сделали так, чтобы все считали её мёртвой. Но мы смогли её спасти, и скоро я возьму вас к ней. Теперь мы снова будем вместе, все, как раньше. Верьте мне, Ил, Тиль...

Дети на миг замерли, и Гайр успел пожалеть, что не оставил счастливую, но шокирующую новость на то время, когда они полностью оправятся от общения с Тенями. Но миг спустя его наследники снова посмотрели друг на друга, и их лица расцвели широченными улыбками.

- Получилось, Ил!

- Получилось, Тиль!

Прозвучало это почти одновременно.

После чего, к изумлению застывшего в шоке Гайра, они взялись за руки и… с радостными криками «получилось!» Начали подпрыгивать на кровати.

Он медленно опустил руки и, поморгав, смахнул со лба противную холодную испарину. Потёр ладонью лицо.

Бредовая сцена никуда не исчезла.

- Кажется, - медленно проговорил он, глядя на плящущих детей, - Вы должны мне кое-что объяснить…

Заря вторая. Чужие тайны

Риан с трудом удержался на ногах, почти выброшенный из портала невежливым тычком. И, неловко сделав несколько спотыкающихся шагов, в ярости обернулся к своему конвоиру.

- Ты!

На язык просилось много очень грязных эпитетов, и остановила его от их озвучивания не вежливость и уж тем более не страх, а банальная злость. Она буквально душила подвоя, заставляя его давиться словами и с трудом сдерживаться от того, чтобы не вцепиться обидчику в горло прямо здесь.

- Я, - усмехнулся самозваный хозяин Аметрина, словно не понимая, что именно хочет сказать мальчишка, уже десяток раз убивший его взглядом. - А ты предпочёл бы серпорукого, оболтус?

Щелчком пальцев он закрыл портал и, обойдя Риана пошёл к в глубь внутреннего двора.

- В конце этого колокола здесь обедают. Откажешься – велю привязать и кормить насильно. - С этими словами он повернулся к вышедшему из одной из башен мужчине. - Гевил, посмотри руку вон тому оболтусу. Я всё же не целитель, а рука ему ещё пригодится. Хватит, что голову где-то потерял.

- Да, мастер, - названый Гевилом чуть поклонился и направился к «подопечному».

Риан просто потерял дар речи от бешенства. А когда опомнился – ненавистный колдун уже скрылся в коридоре.

- Мне не нужна помощь слуг этого… ублюдка! – с ненавистью выплюнул он, отдёргивая руку от протянутых пальцев Гевила.

Кисть вновь заныла, хоть и не так остро, как до лечения. Но принимать милость от тех, кто служил убийце его учителя, было куда больнее… и куда противнее.

Гевил с абсолютно невозмутимым лицом вернул себе «отобранный объект интереса» и довольно быстро покончил и с осмотром, и с лечением, не обращая внимания ни на ругань, ни на попытки вырваться. А вот после того, как поручение мастера было выполнено...

Гевил одним движением прижал буяна к стене и проговорил тихо и спокойно:

- Послушай меня,дружок. Я не знаю, кто ты и почему Он с тобой возится, не смотря на все твои выходки, но... этот человек спас жизнь мне, моей семье и половине тех, кто живёт сейчас в этой крепости. Если ты ещё раз посмеешь открыть на него свой грязный рот, я выбью тебе все зубы, а потом выращу их обратно. Медленно, по одному в день. И меня абсолютно не будет волновать, что с тобой случилось раньше и какой бред засел в твоей пустой голове. Ты хорошо меня понял?

Риан, ошарашенный ударом о стену, выбившим весь воздух из груди (а ещё больше – смыслом сказанного), на пару мгновений замер, озадаченно глядя на целителя. Потом опомнился и со злостью дёрнулся, пытаясь освободиться из поистине медвежьей хватки своего визави. С таким же успехом, с каким мог пытаться пробить плечом крепостные ворота.

- Мне плевать, что он сделал для тебя, - с яростью выкрикнул он, сверля взглядом опасно спокойное лицо Гевила. – Он убил моего учителя, и я буду говорить о нём то, что думаю! Ну, что смотришь?! Бей, если хочешь!

Гевил несколько мигов смотрел на него, молча, изучающе.

- Убил, говоришь? Повзрослей уже, малыш, он Хозяин Аметрина. Если он и в самом деле убил твоего учителя, не пробовал спросить почему?

Риан задохнулся от толкнувшей под рёбра боли.

- Спрошу, - сквозь зубы процедил он. – Можешь не сомневаться. Но это ничего не меняет.

- Как знать, - Гевил усмехнулся и на шаг отступил назад. - Раз ты остаёшься в Аметрине, значит, так тому и быть. Будет нужен целитель, обращайся. Но слово своё я тоже сдержу, учти.

Риан промолчал, с бессильной злостью наблюдая, как этот человек спокойно отворачивается и уходит, оставляя его за спиной. Вооружённого пленника, ненавидящего его хозяина,. Словно совсем не боится, что он сейчас воткнёт ему в спину меч.

Впрочем, с горечью понял Риан миг спустя, правильно не боится. Как бы ни желал он смерти этого подонка, хозяина Аметрина, на его ни в чём не повинных слуг у него рука не поднимется. Даже если бы это могло принести победу и позволило бы осуществить месть.

- Ненавижу, - с тоской прошептал он, запрокидывая голову. Там, наверху, в проёмах обрушенных бойниц тоскливо выл ветер, и свобода там была – настоящая, не такая, как у этих цепных псов, одурманенных чарами пришлого колдуна.

Как ему самому выдержать, не согнуться, не начать вилять хвостом по одному слову «хозяина», как все в этой крепости?

Впрочем, понятно, как: достаточно помнить о том, что делает этот человек. Как легко он убивает и насколько привык он к беспрекословному подчинению.

Ему нужно выдержать всего луну. Он проиграл в поединке чести, глупо проиграл, позорно – учитель со стыда провалился бы сквозь землю, если бы увидел этот бой. Следующее сражение он должен выиграть.

Любой ценой.

И тогда, быть может, ему перестанет казаться, что он подвёл учителя, обманул его доверие…

- Привет, - мальчишка лет шести выбежал откуда-то из-за внутренних ворот. - А я тебя тут раньше не видел. Тебя хозяин привёл или ты сам пришёл?

Риан чуть не споткнулся, едва успев затормозить, чтобы не налететь на ребёнка. На душе стало совсем гадко.

- Я... - просипел он, чувствуя, как скрутившийся в груди узел ненависти становится ещё туже – хотя миг назад казалось: куда уж ещё? Даже детей он не оставляет в покое...

Мучительно хотелось заорать. Впечатать кулак в стену, разбить что-нибудь, пнуть ногой...

Он сглотнул, сдерживая глупый порыв. Только малыша напугает. Для него всё легко и понятно, даже легче, наверное, чем для взрослых. Он другой жизни, возможно, и не помнит...

- Я... можно сказать, сам, - он горько усмехнулся, оценив иронию собственных слов. И, протянув руку, мягко потрепал по голове доверчиво застывшего рядом мальчишку.

Мальчишка посмотрел на него внимательным взглядом неожиданно пронзительных серых глаз и улыбнулся.

- Ты смешной. Злишься на кого-то, а на самом деле ведь на себя. И зря, на себя злиться глупо. Брат тоже таким был, пока мастера не встретил. Ладно, пока, маленький злой клинок, ещё увидимся. Меня брат ждёт.

Он тряхнул головой, словно проснулся, и побежал дальше, не обращая внимания на застывшего собеседника.

А Риан, остолбенев, долго глядел ему вслед, и в мыслях его царил полный хаос. Даже ребёнок... Боги, куда вы смотрите, как вы допустили?! Даже дети – и те говорят чужими словами и преклоняются перед тварью, захватившую благословлённую когда-то вами Крепость империи...

Мальчишка давно исчез в одном из встречных коридоров, а Риан никак не мог прийти в себя. Перед глазами стоял пугающе взрослый, серьёзный взгляд – взгляд, которого не могло быть у ребёнка, не должно было быть, если только жизнь не была к этому мальцу ещё более жестока, чем к самому Риану когда-то. Не должно быть у шестилетних малышей такого мудрого, всё понимающего взгляда много пожившего старца...

Прошло немало времени, прежде чем Риан вырвался из своих невесёлых раздумий. И запоздало осознал, что стоит здесь уже добрых десяток щепок, тупо таращась в пустоту.

Он нехотя огляделся, пытаясь понять, где находится и куда идти. Подчиняться не хотелось до зубовного скрежета. Но... Как бы не противно было признавать правоту врага, а поединок чести он проиграл. По собственной глупости, но... А значит, раз уж этот ублюдок не пожелал забрать его жизнь, придётся подчиняться.

Риан зло усмехнулся, чувствуя, как сводит от ненависти скулы. Живи сегодня, сражайся завтра – учитель повторял это не раз. И он последует его совету. «Хозяин» оставил его в живых, согласился на повторный Круг через луну? Что ж, Риан воспользуется передышкой. Он будет послушным, будет тренироваться, будет оттачивать своё мастерство, он вспомнит всё, чему учил его Селир... Он станет тем, кем учитель хотел его видеть, жилы порвёт – но станет!

И убийца Селира ещё пожалеет, что решил поиграть в милосердие.

***

Долго плутать по башне Риану, к некоторому его разочарованию, не дали. Спустя несколько лучин похода наугад его догнала худенькая девушка в простом селянском платье, но со знаком ученицы целителя на груди.

- Это ты – Риан? - запыхавшись, спросила она, окидывая его любопытствующим взглядом.

- Допустим, - хмуро откликнулся он после небольшой паузы.

- Ну, тогда иди за мной, пока не заблудился, а то ты уже почти к заколоченным складам дошёл. Хозяин приказал на обед тебя привести в трапезную. Ну, чего смотришь? Давай, пошли, у меня знаешь, сколько дел?

Риан не ответил, и причина для этого была весомая: он изо всех сил стискивал челюсти, чтобы не сорваться и не сказать девушке чего-нибудь грубого. Но ярость, притихшая было за время одинокой прогулки, всколыхнулась вновь поистине штормовым валом, и ему потребовалось время, чтобы усмирить её хотя бы настолько, чтобы просто разжать зубы и заговорить.

- Я не голоден, - процедил он, наконец.

А сам украдкой разглядывал юную целительницу. Выглядела она странно. Худенькая, маленькая, не поймёшь - пятнадцать ей лет или восемнадцать. С неприлично короткими светлыми волосами, собранными в две куцые косички. В обычной для простого люда, на затылке, они, видимо, просто не держались. Странно, кому могло в голову остригать девчонке волосы? Вряд ли ведь сама, для селян, да и для горожанок тоже, это редкостное оскорбление.

- Что? - сообразив, что ему уже что-то ответили, а он не услышал, задумавшись, Риан вздрогнул и перевёл взгляд на потемневшие от возмущения глаза девушки. Ярко-голубые, к слову, глаза, редкого в империи «судьбоносного» оттенка.

- Я сказала, не глупи и иди за мной! - возмущённо притопнув ножкой, выкрикнула девушка. - Дурак совсем, что ли? Хозяин сказал: не захочешь сам есть, кормить насильно. Сказал, ты смерти ищешь. Ну, так не дождёшься! Чего стоишь? Хочешь, чтобы тебя связанного через утиное горлышко кормили, как скорбного умом? Фу, позор какой...

Риан медленно перевёл дыхание. Вот же... подонок! И впрямь, не впустую угрожал...

- Я передумал, - резко отвернувшись, мрачно бросил он. - Показывай, где трапезная.

И всю дорогу старательно загонял внутрь душащий его гнев, раз за разом напоминая: он должен правильно распорядиться следующей луной. Связанный пленник не сможет ни отточить своё воинское мастерство, ни... узнать что-либо, что поможет освободить этих людей из-под власти колдуна.

Самоуговоры, пусть слабо, но помогали. Он сумел ни разу не нахамить что-то без перерыва щебечущей целительнице, и даже что-то отвечал. Правда, хоть убей, не смог потом вспомнить, ни что ему рассказывали, ни что говорил он сам.

Но в трапезной его волю ждало новое испытание.

В большом зале, отведённом под приём пищи, было довольно многолюдно. Ну, по крайней мере, для разрушенной в руины крепости. Набралось человек пятьдесят, включая стариков, женщин и детей. Большая часть которых, к слову, гроздью повисла на здоровенном чёрном волке, лежащем у одного из очагов. Зверь недовольно дёргал ушами и время от времени клацал в воздухе зубами. После чего дети с хохотом «спасались», отбегая на небольшое расстояние, а потом шли в новое «наступление».

Играли подобным образом, кажется, не все. Уже знакомый Риану мальчишка спокойно сидел за столом, разглядывая что-то в кувшине с водой. Рядом с ним сидел и что-то негромко выговаривал парень постарше, возможно, ровесник самого Риана.

Столы, выставленные в два длинных ряда с перемычкой в дальнем конце зала, постепенно заполнялись едой и людьми.

- Выбирай, где сядешь, - махнула рукой сопровождающая. - Скоро подавать закончат, и можно будет есть. Ну, и с хозяином поговорить, если захочешь. Он как раз вон, видишь, почти освободился.

Она кивнула в сторону небольшого стола у дальней стены, где ненавистный убийца и ещё несколько человек что-то обсуждали, разглядывая строительные чертежи.

Риан с трудом отвёл взгляд от облепившей волка ребятни. Во рту пересохло: с ужасающей отчётливостью вспомнилось разорванное горло Селира... И как-то очень явственно представилось, как раздражённый волк в очередной раз щёлкнет зубами, а кто-нибудь из детей не успеет отскочить...

Он до хруста сцепил челюсти, заставляя себя отвернуться. И, ненавидя себя за свою покорность, прошёл к ближайшему свободному месту.

Почти тут же один из подавальщиков поставил перед ним глубокую глиняную миску с чем-то, похожим на селянское овощное рагу, но с несколькими большими кусками мяса.

- Шиат будешь? - деловито спросил он, кивая на исходящий паром кувшин во второй руке и доброжелательно улыбаясь. - Или воды принести?

- Всё равно, - думая о своём, хмуро откликнулся Риан.

На душе у него было муторно.

- Ну, тогда пей шиат, а то ты что-то прямо зелёный, - посоветовал подавальщик. И, пододвинув одну из стоящих посередине стола кружек, щедро плеснул в него травяного отвара.

Риан нехотя поднял голову. И впрямь, что ли, зелёный? Хотя...

Он вспомнил события в деревне, и его вновь замутило.

А подавальщик уже убежал, и буквально полщепки спустя Риан увидел его с новой миской и всё с тем же неизменным кувшином в руках. Понаблюдав же ещё, заметил, что далеко не все ждали, пока им принесут еду. Многие заглядывали в соседнюю дверь и выходили оттуда кто с уже знакомым Риану густым овощным варевом, кто – просто с несколькими лепёшками и парой яблок на тарелке. Похоже, обязательного для всех рациона, как было принято в городских казармах, здесь не было.

- Ешь, чего сидишь? - дружелюбно окликнул Риана его сосед, пододвигая к нему плошку с лежащими горкой овсяными лепёшками. – Ждать, пока хозяин начнёт обед, не обязательно. Сегодня пришёл, да?

Риан с тоской понял, что в покое его не оставят.

- Да, - хмуро откликнулся он. И, взяв одну из лепёшек, отвернулся.

Есть не хотелось. При виде мяса в желудке поднималась самая настоящая тошнота. Даже шиат, к которому он пристрастился после того, как Селир вытащил его из припортовых трущоб, вызывал отвращение и желание отодвинуть его подальше.

Сосед, видимо понял, что новенький не горит желанием общаться. И, к огромному облегчению Риана, принялся за еду, попутно перекидываясь негромкими фразами с тощим стариком, сидящим по другую руку от него.

Тем временем совет у камина подошёл к концу.

- Келла, оставьте зверя в покое, вы ему скоро весь хвост выщиплете, - с деланной строгостью бросил самозваный хозяин крепости, откладывая бумаги в сторону. - Есть садитесь.

Одна из старших девочек с уважением кивнула, и детвора быстро, но без всякого страха и продолжая веселиться, разбежалась по своим местам. А колдун провёл пальцами по волчьей шкуре:

- Иди, тебе тоже есть пора…

Зверь заглянул хозяину в глаза – и исчез. Мгновенно, будто и не было. Риана передёрнуло от одной мысли, куда отправился обедать этот монстр. И главное – кем.

Перед глазами вновь, как наяву, встала зияющая разорванными артериями рана на горле Селира, и он, рывком согнувшись, торопливо отодвинул от себя миску. От одного запаха еды желудок начинал проситься наружу.

Впрочем, он был, насколько Риан заметил, единственным, кого слова мага обеспокоили. Люди дружно уплетали рагу, переговаривались с соседями, просили передать лепёшки или кувшин с шиатом.

Риан всё-таки справился с дурнотой и выпрямился, поймав на себе обеспокоенный взгляд соседа. К счастью, приставать с вопросами тот не стал.

Хозяин крепости тем временем поднялся из кресла и вместе со своими советниками двинулся к свободным местам во главе центрального стола.

- Ясной зари всем, кого не видел сегодня, - сев, он чуть кивнул всем присутствующим. Потом ещё раз, на этот раз парню, который поставил перед ним миску. - Если кому-то есть что сказать, я слушаю. Но и о еде не забывайте.

Риан мрачно сжал зубы, догадываясь, что это самое «слушаю» относилось к нему в том числе. Ну уж нет, не дождутся.

Он с отвращением покосился на собственную миску. Противно и досадно было подчиняться. Но…

Нет, Риана не слишком пугала угроза «кормить насильно». Хотя это и было противно и унизительно, но порой даже позор может стать способом восстановления своей чести. Другое дело, что сейчас – не тот случай. Если он не будет есть – ослабеет и не найдёт достаточно сил ни на тренировку, ни на поиск слабых мест своего врага. А значит, опять не справится с ним через луну.

Он, нехотя придвинув обратно к себе глиняную посудину, зачерпнул ложкой густое варево и через силу принялся жевать.

Впрочем, успел съесть только пару ложек, а третьей подавился. Потому что уже знакомый Риану мальчишка поднял глаза от кувшина и посмотрел своими серыми глазами прямо в глаза того, кто сидел во главе стола.

- В Трине пожар будет. Как раз к полной луне. Плохой пожар, тёмный. Хозяин не успеет...

В трапезной разом повисла тяжёлая, испуганная тишина. В которой отчётливо было слышно, как зашипел сидевший рядом с мальчишкой парень.

- Я тебе что говорил про...

- Не надо, Ларр. - Хозяин Аметрина поднялся со своего места, подошёл к мальчишке и, присев на корточки заглянул ему в глаза. Губы при этом едва уловимо дрогнули. - Уверен, что не успею?

Мальчишка кивнул.

- Говорю же, к полной луне...

Хозяин Аметрина на миг нахмурился.

- Ну, если сам не успею, попрошу помочь брата. Как думаешь, он успеет?

Мальчик задумчиво почесал нос. Потом широко улыбнулся, растеряв всю свою пугающую миг назад мрачность.

- Ага. Он успеет, он быстрее огня, - и эти слова разом сняли возникшее напряжение, вернув в трапезную прежнюю лёгкую атмосферу.

- Ну, вот и хорошо, - мужчина кивнул. - Ешь давай.

Растрепав мальчишке волосы, он поднялся и посмотрел на разом как-то помрачневшего брата маленького «прорицателя».

- После обеда зайди ко мне, нам надо поговорить.

Тот от его слов помрачнел ещё больше, кивнул и уткнулся в свою миску.

Хозяин же крепости к своему месту больше не вернулся. Отойдя к окну, он какое-то время смотрел вдаль, потом махнул рукой сразу всем, будто прощаясь, и быстрым шагом вышел из трапезной.

Гевил, сидевший недалеко от опустевшего места, недовольно поджал губы: миска хозяина Аметрина осталась нетронутой.

А Риан, вспомнив, наконец, о еде, вздрогнул и торопливо сунул в рот ложку с уже остывшим рагу.

И впервые за весь день почувствовал, что голоден. Он пока не знал, как будет бороться против опутавшего этих людей колдовства. Не знал, где будет тренироваться с мечом, и дадут ли ему вообще такую возможность.

Но он точно знал, что он будет делать после обеда. И силы ему ещё понадобятся.

Заря вторая. Провидец

Риан втайне опасался, что его задержат после обеда, прицепившись с какими-нибудь глупыми вопросами, или просто больше не позволят ему шляться по крепости в одиночестве. Однако, к некоторому его удивлению, на него обращали внимания не больше, чем на кого-либо другого.

Дождавшись, когда странный малец и его мрачный сосед (Ларр, с некоторым усилием вспомнил он имя здоровяка) закончат есть, он тоже выскользнул из-за стола и, стараясь не привлекать к себе внимания, двинулся следом за ними.

Он не знал, для чего ему знать, о чём будет говорить хозяин с соседом мальчишки. Но чутье, которое Селир называл книжным словом «интуиция», подсказывало ему, что ему необходимо это услышать.

Боясь попасться на глаза, он отстал от своих преследуемых шагов на тридцать. Из-за угла он наблюдал, как мальчишка попрощался со своим спутником и вприпрыжку направился по левому коридору. Ларр же, проводив того взглядом, продолжил путь. К счастью, оглядываться он и не думал.

Везение закончилось возле лестницы. Она начиналась в округлом зале, и даже думать можно было забыть о том, чтобы пересечь его, не попавшись на глаза своей «добыче». Риан вынужден был дождаться, пока Ларр поднимется ярусом выше, и лишь затем идти следом. И едва не упустил его в итоге. Лишь чудом он успел заметить, как захлопнулась одна из дверей на третьем ярусе.

В несколько прыжков преодолев остаток лестницы, он подкрался поближе. На миг сердце его упало, когда он запоздало сообразил, что двери в Крепости толстые, из морёного дуба, и вряд ли через них будет что-нибудь слышно.

И тут же, не веря своим глазам, понял, что удача продолжает ему улыбаться. Дубовая створка была притёрта не плотно. И сквозь едва заметную щель отлично был слышен и напряжённый голос Ларра, приветствующего хозяина, и ответ колдуна, приказывающего гостю садиться.

Риан замер возле двери и, стараясь даже не дышать, чтобы не пропустить что-нибудь, весь обратился в слух.

- Ты наш уговор хорошо помнишь, Ларр? - голос хозяина крепости стал суровым и холодным.

- Хозяин... - голос Гарра дрогнул. - Разве я что-то нарушил?

И Риан явственно услышал, с каким опасливым недоумением парень это сказал. Но – подвой это ощутил очень отчётливо – из-под него пробивался… возможно, ещё не страх, но что-то, очень к нему близкое.

- Какой Выбор ты сделал, Ларр, напомнить?

- Я... Я помню... Выбор между местью и жизнью брата...

Умоляющим тоном проговорил Ларр, и Риана скрутило от неожиданно острого приступа ярости. Ах, так вот как этот «хозяин», оказывается, заставляет своих пленников отказаться от отмщения… Хоть радуйся, что у него нет больше никого, чьей жизнью можно принудить его к покорности!

А Ларр тем временем продолжал:

- Но я ведь всё выполнил, и о мести больше не помышляю...

- А жить Аделану мешаешь при этом. - хозяин крепости словно сталь резал своим голосом.

- Я?! Но...

Изумление его было настолько острым, что Риан нахмурился, пытаясь понять, что же такого сказал колдун, чтобы вызвать подобную реакцию. Тот, впрочем, времени обдумать ему не оставил.

- Его Сила – это часть его сути, Ларр, его жизни. А ты запрещаешь ему им пользоваться вместо того, чтобы позволить ему обучаться.

- Сила? – Риан почти зримо представил, как беднягу передёрнуло. - Это – проклятье! Из-за своей силы он чуть не умер в яме со змеями! Я очень благодарен вам за помощь, но не могу позволить, чтобы из-за этого проклятья...

- Если у него и есть проклятье, так это брат-идиот, - рыкнул хозяин Аметрина. - Хоть кто-нибудь здесь, хоть раз, посмотрел на твоего брата косо, Ларр?

А вот это хороший вопрос, кстати. Мальчишка, похоже, настоящий провидец, а не просто сельский прорицатель, умеющий разве что завтрашний дождь предсказать. И Риан знал, насколько опасливо относились простые селяне к подобным способностям. Но в трапезной… а ведь, похоже, и впрямь, в трапезной от малыша никто не шарахался.

Понять бы ещё, почему.

Хотя… на фоне ужасающих способностей хозяина крепости странности маленького прорицателя явно выглядят просто не заслуживающей упоминания мелочью.

За дверью, тем временем, раздался шелест ткани, стук обуви о пол. Риан прислушался. Похоже, кто-то вскочил со стула, или кресла, кто его знает, на чём он там сидел… Впрочем, что значит «кто-то»? Как раз очень даже понятно, кто.

- Хозяин, я... – разобрал Риан несчастный голос Ларра. Но колдун оборвал его на полуслове:

- Эта Сила – это его путь, Ларр. Его место здесь, в Аметрине. И твоё тоже. Но только если ты примешь брата таким, какой он есть. Не смей мешать ему применять свой Дар, не препятствуй ему учиться! Иначе нарушишь равновесие.

- Я... Я всё понял, простите, хозяин... - судя по голосу, парень всерьёз испугался.

Риан его даже понимал. Такие дети – дар богов и одновременно горе для семьи, в которой родились. Селяне не примут подобного ребёнка. И, если малыш не попадётся на глаза толковому магу, жизнь его будет тяжелой… и, скорее всего, недолгой.

Он вдруг с глухой тоской поймал себя на мысли, что впервые согласен с хозяином крепости. Такой дар не скроешь и не задушишь. Разве что – вместе с волей и радостью жизни.

…Только вот почему Ларр так боится способностей своего братишки? И…

И что намерен делать с обученным провидцем захватчик Аметрина? Риан сильно сомневался, что он заботится о малыше из одного человеколюбия.

Тем временем внутри вновь раздался шелест одежды, звук шагов. Кто-то прошёлся по комнате. Вновь остановился.

- Я понимаю, тебе страшно за него. - голос смягчился. - Но здесь он в безопасности.

Вот как раз в этом Риан сильно сомневался… Однако сидеть под дверью дальше становилось опасно. Разговор, судя по всему, был окончен. Риан, стараясь ступать как можно тише, метнулся прочь от двери. Замер на миг, сообразив, что на лестнице он будет отлично виден тому, кто станет спускаться следом за ним. И, развернувшись, бросился в противоположную сторону коридора, туда, где он сворачивал, уходя куда-то в глубь башни.

Завернул за угол – и резко остановился, буквально налетев на маленькую фигурку.

- А ты знаешь, что подслушивать не красиво? - сероглазый провидец смотрел на него своим пугающим взглядом, без тени улыбки. - Даже если мастер не против...

Риана пробрало морозом. Не должны, боги, не должны дети так смотреть… Что же пережил этот мальчонка, что рядом с ним Риан себя ощущает нашкодившим ребёнком?

- С чего ты взял, что подслушиваю? – негромко спросил он, удержав, пусть и с неловкостью, тяжёлый взгляд провидца.

И вспомнил то, что услышал. Яма со змеями, значит… Если он так же видел тайны своих односельчан, Риан понимал, почему от малыша решили избавиться.

Он представил, что пережил бедный ребёнок, и внутри всё скрутило от злости. Впервые направленной не против хозяина Аметриновой крепости.

- А что, нет? - мальчишка – Аделан, судя по всему – странно, как-то очень по-взрослому усмехнулся. - Ты сейчас злой, совсем как мой брат тогда. Тоже хочешь сжечь нашу старую деревню? Брат хотел. Даже меня в пещере оставил, хотя знал, что когда вернётся, я уже умру. Знал, а всё равно пошёл. Хорошо, что мастер ему не дал.

Риан невольно вздрогнул.

- Не хочу я ничего жечь! – сердито откликнулся он. – И с братом твоим я не согласен. Кто вообще оставляет отравленного змеиным ядом в одиночестве?

Он осёкся, прикусив язык: лишь договорив, он понял, что сам себя выдал. Никто ему не рассказывал, чем был отравлен и маленький провидец… и что он вообще был отравлен.

Мальчик пожал плечами.

- Меня тогда каждая змея в яме укусила. Если бы не мастер, я бы всё равно умер. Один или рядом с братом.

«Если бы не мастер…» Риан сам не знал, что будет так рад хоть от кого-то услышать не вызывающее уже тошноту «хозяин».

- Так тебя он спас? – устало спросил Риан. И, вдруг поняв, что у него уже нет сил злиться, уселся прямо на пол, прислонившись к стене. – Вот, значит, от какой мести должен был отказаться твой брат?

На душе было на редкость гадко. Колдун убил Селира, убил единственного, кто был у Риана. Но не для всех он, видимо, такое уж зло. Вот этого малыша он, выходит, избавил от смерти…

Что человек, захвативший Аметрин, способен исцелить от змеиного яда, Риан вполне мог поверить. Видел уже, на что способен проклятый колдун.

- Угу, - мальчик кивнул, зеркаля его позу. - Привёл брата обратно, за ухо...

Аделан негромко хохотнул.

- Я тогда уже чертоги серой хозяйки, считай, видел, а он просто взял и заставил яд исчезнуть. Весь, сразу. А потом забрал нас сюда. Тут тогда людей меньше было...

Риан отвёл взгляд.Было тоскливо... И горько. Если этот хозяин такой добренький, почему Селира он убил? За что? Почему даже честного поединка не дал?

- Вижу, тебе это пошло на пользу, - глухо бросил он, вспомнив, как маленький провидец сделал то, от чего селяне бы поседели всем поселком, а никто на него даже не глянул косо.

Он не мог больше выносить присутствие этого не по годам проницательного ребенка! Не сейчас, когда тень учителя, кажется, встала рядом, глядя укоризненно и печально...

Он резко встал, бросил на так и сидящего мальчишку горький взгляд:

- Рад, что тебе теперь ничего не грозит.

И, развернувшись, размашистым шагом двинулся к лестнице, уже не волнуясь, заметит ли его кто-нибудь.

Мальчик с улыбкой посмотрел ему в след и, ничего не сказав, пошёл в другую сторону.

***

Зарю назад Риану казалось, что он постиг все глубины отчаяния. Полностью, до самого дна. Смерть учителя выжгла в душе всё, что заставляло радоваться, надеяться на светлое будущее, мечтать о чём-то… Просто хотеть жить.

Когда-то Селир вытащил из такой трясины безнадёжности, что все последующие трудности и беды по сравнению с ней уже казались мелкими досадными неприятностями. Для того, кто умирал от голода, кому кусок гнилой моркови казался настоящим пиршеством, впоследствии даже скудный дорожный припас – сухие лепёшки с вяленым мясом – навсегда останется символом сытости и благополучия.

Он до сих помнил вкус тех, первых, лепёшек. Чёрствых, размоченных в воде, болезненно царапающих горло, когда держащий его на коленях человек пропихивал эту полужидкую кашицу в его рот, силой заставляя глотать. Помнил, как хлестала по лицу шершавая ладонь, не давая окончательно уплыть в забытье смерти, заставляя цепляться если не за сознание, так за ощущение огнём горящих щёк и слабо скалящую зубы гордость. Помнил голос, удерживающий его по эту сторону жизни; и душа выла и корчилась от боли, понимая: больше он не услышит его никогда.

Риан брёл по коридорам Аметрина, не видя дороги, и ему казалось, что он вновь тонет в той неумолимой трясине его нищего детства. Только вот теперь больше не было руки, что готова была ухватить за шиворот и выдернуть на поверхность, к жизни.

Когда-то Селир спас ему жизнь. И потом много лет, с невероятным, как понимал теперь Риан, терпением учил его именно – жить, а не влачить существование. Радоваться скудной пище и поношенным, на последние медные чешуйки купленным у старьёвщика сапогам. Согревающему продрогшее тело солнцу и нудному осеннему дождю: «ну что ты морщишься, волчонок, что ты кривишься? Завтра будет у нас праздник живота: охотиться пойдём… Как – на кого? На грибы, бестолочь!»

Риан шёл, невидяще глядя перед собой, и чувствовал, как текут по щекам немые бессильные слёзы. Никогда больше… Ни-ког-да...

Селин вернул ему полноту жизни. И забрал её вместе с собой, уходя за грань. Как странно осознавать, что без твёрдой руки учителя на плече он не помнил, как радоваться, как смеяться, как искать хорошее даже в неудачах…

Зарю назад Риану казалось, что больнее ему быть уже не может.

Как же он ошибался! Потерять учителя было невыносимо. Словно заживо вырвали из груди сердце, небрежно ткнули в раскрытую рану рдеющим угольком: живи, бесполезная тварь, и так тебе сойдёт… И он живёт – зачем, для чего… непонятно. Ради двух торопливых строчек на помятой записке живёт: «Постарайся выжить. Прости, что не успел доучить…» Лишь это и осталось ему от прошлой жизни, в которой был смысл и был завтрашний день.

…Потерять учителя было тяжело. Осознавать, что его убийца – не законченный злодей, что другим он дарил спасение, а не смерть, оказалось ещё тяжелее. Почему именно Селир? Почему покусанного змеями малолетнего провидца он спас – а его учителя убил, убил жестоко и подло, даже не дав честного поединка?..

Почему? Потому что малыш с пугающе взрослыми серыми глазами мог быть полезен, а странствующий нищий воин с бестолковым учеником – нет?

- Почему?.. – с отчаянием прошептал он, слепо глядя вперёд.

И не знал ответа на этот вопрос.

***

Лёгкий стук открывшейся двери заставил Третьего Стража обернуться, и по губам его скользнула усталая улыбка.

- Ты выглядишь усталой, солнце моё… - он с сочувствием провёл огрубевшими пальцами по до сих пор нежной, как у девушки, щеке. Погладил горькие морщинки возле глаз. – Я оставил тебя совсем одну с малышами…

Элари улыбнулась и, укоризненно покачав головой, обняла мужа.

- Сам же сказал – с малышами… - прошептала она, прижавшись виском к груди Стража. - Значит, уже не одну.

Наилир только тяжело вздохнул. И молча обнял супругу за плечи, пряча её в кольцо своих рук.

На несколько долгих щепок они застыли, не шевелясь, не произнося ни звука… Две тронутые снегом и патиной статуи, подпирающие друг друга и друг в друге черпающие силы.

- Это правда? – после долгого умиротворённого молчания тихо спросила Элари, и в голосе её отчётливо прозвучала горечь. – Хаммир устроил заговор против империи?

Третий Страж нехотя качнул головой.

- Кто разболтал? Просил ведь тебя не тревожить новостями…

- Никто не разболтал, - Элари слабо, невесело засмеялась. - Слуги шепчутся между собой о заговоре, у Дайлы глаза весь день на мокром месте…

Она вдруг отстранилась, с тревогой и жалостью ловя взгляд мужа:

- Неужели мальчика и впрямь казнят, Нэлле?

Лицо Наилира потемнело, и он мрачно стиснул зубы. Явно с трудом сдержав какое-то ругательство.

- Этот, - сухо ответил он, проглотив оскорбительный эпитет, - «Мальчик» был одним из помощников Хаммира и имел доступ в пыточные казематы. В такие же, как тот, где мучили нашу дочь. И спускался он туда, судя по слепкам ауры, не один и не два раза. Дайле нужно лучше выбирать себе любовников. Пуст будет благодарна за то, что Астамир чувствует свою вину перед нашим родом и не стал искать сообщников в Третьей Башне. Иначе девчонка пошла бы на виселицу, вместе со своим ненаглядным Кадаром.

Он резко замолчал, когда его жена крупно вздрогнула и сурово поджала губы.

- Не будем об этом, милая.

Элари с болью отвернулась, пряча глаза. Сказала после неловкой паузы тихо, с горечью:

- Меня не пустили к Карилли. Понимаю всё, верю тиру Кеарану, но как же мне страшно, Наилир… Если бы ты только знал.

Третий Страж лишь молча прижал жену к себе, обнимая её вокруг плеч и привычно опираясь подбородком в макушку.

- Всё будет хорошо. Гайр справится, я верю в него. Они оба бойцы – и он, и Кари… Он вернёт её, обязательно.

Элари тихо, долго вздохнула.

- Мне страшно, - горько пожаловалась она.

И вдруг стало отчётливо видно, что, несмотря на всю свою выдержку, несмотря на мужество, которым может похвастаться не каждый воин, несмотря на то, что прошедшие несколько зорь она провела почти без сна, сидя над попавшими под удар Теней внуками – несмотря на это всё, она – всего лишь слабая женщина.

И у её сил тоже есть дно.

Наилир на миг крепче прижал жену к себе, и по его лицу скользнула, почти тут же исчезнув, гримаса застарелой боли.

- Всё уже закончилось, Эли, - мягко проговорил он.

И давно забытое, сокровенное детское имя прозвучало неожиданно легко и уместно, словно все эти годы только и ждало, чтобы вновь выйти из темноты забвения на свет. Имя не гордой хозяйки Третьей Башни – застенчивой, тонкой как тростинка девочки, которую привёз когда-то в Крепость. Привёз – и назвал своей женой. К ужасу матери, уже готовившей свадьбу с дочерью Седьмого Стража, гневу отца и возмущению совсем тогда ещё молодого наместника Астамира.

Элари едва заметно вздрогнула. Быть может – только почувствовало, как ожило старое имя, которое она поклялась когда-то раз и навсегда забыть – забыть вместе с отрёкшимся от неё родом.

…Но прошёл миг, другой – и стало понятно: нет, не имя – что-то другое, холодное, ознобом ползущее по позвоночнику, заставляет её дрожать, крепче прижимаясь к мужу, словно в поисках убежища.

- Не закончилось… Не закончилось, Наилир… Только начинается.

Она вдруг глухо вскрикнула и, отшатнувшись, прижала обе ладони к лицу.

- Элари! – встревоженно обхватил её Третий Страж за пояс, не давая упасть. – Милая, что случилось? Что? У тебя что-то болит? Элари!

Та молчала, замерев и тяжело дыша. Наконец, медленно, очень медленно, она выпрямилась – и старый воин отшатнулся, увидев её глаза.

Серо-голубая, родниковой чистоты радужка потемнела, и в опрокинутых колодцах зрачков плыл, свиваясь кольцами, серебряный туман.

Слишком хорошо знакомый ему – им обоим – туман…

- Ра-и-лон, - по слогам, словно заново вспоминая, как говорить, проговорила Элари, невидяще глядя куда-то мимо мужа.

Третий Страж побледнел – мигом, как редко бледнеют мужчины: разве что в случае огромной кровопотери или крайнего душевного потрясения.

- Эли, о чём ты…

- Раилон, - уже чётче повторила Элари, и в её безжизненном голосе мелькнула боль. – Он придёт, чтобы забрать свою кровь.

А потом пошатнулась – и медленно завалилась на руки подхватившего его Наилира.

-----------------------------------------------

Уважаемые читатели, если вам интересна книга, пожалуйста, поставьте лайк и выскажите своё мнение! Нам очень важна обратная связь от вас. Комментарии поддерживают нас и мотивируют писать следующую главу побыстрее, не отвлекаясь на другие проекты)))

Заря вторая. Тени прошлого

Мышь, как всегда незаметно, вступила в свои права. И несколько щепок спустя полог торгового шатра мягко опустился на своё место.

Флэран с улыбкой направился в глубину шатра. Книжных завалов в комнате уже не было. Все «подопечные» аккуратно лежали на отведённом им месте, ожидая «лечения». Некоторые, как оказалось, уже дождались. Несколько приведённых в порядок книг уже лежало на одном из свободных столов. Немного понаблюдав за сосредоточенной работой своей новой помощницы, торговец спрятал улыбку.

- Я смотрю, ты совсем освоилась, девочка? Хорошо. Заканчивай, время ужина. Заодно и поговорим.

Девчонка нехотя подняла отсутствующий взгляд и взглянула куда-то сквозь Флэрана.

- А?.. - похоже, даже не слыша того, что ей сказали, рассеянно переспросила она.

Флэран спрятал улыбку.

- Мышь уступает место лисе. Полагаю, нам есть что обсудить.

Словно в ответ на его слова, с главной площади раздались долгие, размеренные удары колокола. Раз, второй, третий... Шесть.

Анури сморгнула, выныривая из своих мыслей, и с удивлением покосилось за окно. На миг на её лице отразилось искренняя досада. Впрочем, она мгновенно вернула себе спокойное выражение лица и, со вздохом отложив в сторону книгу, над которой работала, выбралась из-за стола.

- Мне не хватает некоторых материалов для ремонта, - без предисловий сообщила она, с каким-то даже вызовом глядя на старьёвщика. Наощупь пошарив на столе, она взяла клочок бумаги с набросанным беглым почерком списком и протянула Флэрану.

Если присмотреться, на её лице можно было разглядеть некоторое напряжение. Похоже, уверенности в том, как отреагирует хозяин лавки на необходимость дополнительных затрат, у неё не было.

Торговец с невозмутимым видом взял список, бросил на него беглый взгляд.

- Если ты уверена, что это всё, я закажу магическую доставку. К рассвету всё будет.

Анури, похоже, удивилась. (Хотя явно прилагала все усилия, чтобы наниматель этого не заметил). Видимо, такой покладистости от нанимателя она не ожидала.

- Серьёзно? - недоверчиво переспросила она. Но тут же улыбнулась и довольно кивнула: - Тогда вот с этими, - короткий тычок пальцем в загруженную до предела тележку, - я справлюсь.

Торговец окинул взглядом означенную стопку и с улыбкой уважительно кивнул.

- Неплохо, я в тебе не ошибся. Что с остальными?

Девчонка в ответ поморщилась, словно у неё резко заболели зубы.

- Дюжинах в трёх выдраны листы, а в одной какая-то сволочь вообще все страницы изрезала - не бумага, а какая-то пена.

Она мрачно поджала губы, и раскосых глазах мелькнул настоящий гнев. Судя по всему, бывшего хозяина фолианта не ждало ничего хорошего, если однажды ему не повезёт столкнуться с Анунанданари.

- И ещё... - она вдруг замялась, словно начала говорить раньше, чем успела это обдумать, а теперь уже сомневалась, стоит ли докладываться нанимателю. На лице отразилось мучительное колебание; вцепившись в косичку, она принялась теребить деревянную бусину на её конце.

Флэран с интересом посмотрел на неё, лёгким движением брови призывая продолжать.

- Тебе что-то не нравится, девочка?

Анури наконец решилась.

- Мне ОНА не нравится, - шагнув в сторону, она нагнулась, поднимая что-то с пола – и взгляду торговца предстала потрёпанного вида книга, обложку которой пересекал глубокий, судя по всему, мечом или топором нанесённый порез. Девушка, к слову, держала её через сложенный вчетверо лист дешёвой бумаги. И вид у неё при этом был такой, словно её хочется не в руки книгу брать, а кинуть подальше от себя, как ядовитого паука.

И пальцы потом, наверное, вытереть.

- С ней что-то не так, - хмуро проговорила Анури, с опаской глядя на свою ношу. - Она... грязная, от неё такое идёт... Как от раскопанного могильника!

Она осеклась и бросила на Флэрана настороженный взгляд исподлобья:

- Я не сумасшедшая. Но чинить я её не буду. Дед показывал вещи, которые были прокляты – и эта книга проклята, я точно знаю.

Флэран задумчиво посмотрел на книгу. Если от него ждали негодования или насмешек, то зря. Щелчок пальцев и книгу окутала густая тёмно-фиолетовая дымка.

- Эту тебе чинить и не нужно, рано ещё. С ней я сам разберусь. Есть что-то ещё, что тебе не нравится или кажется странным?

Пленённая книга тем временем, словно укутавшись в фиолетовый кокон, ужалась до размера походной табакерки и скользнула магу в карман.

Анури заворожено следила за его действиями. Потом, опомнившись, нахмурилась, о чём-то задумываясь. Машинально вытерла пальцы об опустевшую бумажную «обёртку» и кинула её в корзину для мусора.

Нахмурилась.

- Да не-е-ет вроде, - протянула она, с любопытством косясь на старьёвщика. - В остальном нормально всё.

И, не стерпев, полюбопытствовала:

- Тир Флэран, а вы любые книги покупаете? Даже совсем испорченные? Я в некоторых даже слов разобрать не смогла - все чернила размылись. С ними что делать?

- Что делать? - торговец на миг задумался. - Сейчас покажу.

Он взял книгу из порченой стопки и направился к одному из запертых на ключ шкафчиков. Щелчок золотого с аметистом ключа – и торговец достал с полки пузырёк фиолетовых чернил, баночку с золотым порошком и несколько кистей разной толщины. Подходящий по размеру и цвету лист бумаги он выбирал крайне придирчиво. Найдя, наконец идеальный, вложил его в книгу вместо вырванного листа и, прижав с двух сторон соседними, подержал несколько мгновений. Затем снова вынул лист и отложил книгу в сторону. На белую бумагу он просыпал немного золотого порошка, затем одной из кисточек равномерно распределил по всему листу.

- Запомни две вещи,- беря в руки другую кисть, принялся пояснять маг. – Первое: если ты начала восстанавливать лист, прерываться нельзя, пока с ним не закончишь. Иначе всё исчезнет и второй раз уже не выйдет. И второе: сметать порошок всегда нужно в направлении текста. Так, словно ты его читаешь. Если текст следует читать сверху вниз, значит, и восстанавливать его нужно так же. Поняла?

Повинуясь плавным движениям мага, кисть плавно сметала золотой порошок, который почти тут же чернел, превращаясь в пепел. А на бумаге на его месте появлялись буквы.

Глаза Анури стали круглыми, как у совы – причём совы чем-то до глубины души поражённой. Она, всем телом подавшись вперёд, следила за каждым его движением жадным, полным восторга взглядом. Следила и, похоже, не верила тому, что видит. Наверняка дед многому научил её. И можно было даже не сомневаться, что восстановление испорченных предметов она видела не раз и не два. Но то, что творил сейчас Флэран, выходило за пределы всего, что она могла представить.

Она даже дыхание затаила, боясь пропустить хоть что-то.

- Ага... - завороженно прошептала она, не в силах оторваться от проявляющегося на бумаге текста. Живое даже после смерти не теряет до конца своей способности запоминать то, что происходит с ним. Книга помнит то, что сохранили её листы. А каждый из листьев – тех своих собратьев, с которыми соприкасались долгие годы, стиснутые в плотный плен обложки. И способны отдать сохранённое тому, кто знает, как услышать их шёпот – эти легенды слышал каждый, кто близко знаком с книжным делом. Но увидеть воплощение досужих поверий своими глазами...

Восстановив одну сторону листа, Флеран перевернул его и протянул кисть замершей рядом Анунанданари.

- Закончи сама.

Анури отшатнулась. Кажется, приказ нанимателя привёл её в настоящий ужас. Перевела глаза на кисточку в руках старьёвщика - и непроизвольно замотала головой. Метнулись разноцветными змейками вплетённые в густую гриву косички.

- Я?! Нет-нет-нет, что, вот так сразу?.. - испуганно выдохнула она.

- Я что-то непонятно объяснил? - с интересом глядя на неё, уточнил маг.

- Ай, нет... - опомнилась Анури. - Всё понятно...

Она нервно вцепилась в злосчастную косичку. Судя по всему, при таком количестве потрясений, которые переживала в последние дни девчонка, той вскоре грозило быть выдранной с корнем.

Впрочем, нерешительностью Анури, к её чести, страдала недолго. Поколебавшись несколько мгновений, она послушно взяла из рук старьёвщика кисть и с опаской шагнула вперёд.

Покрутила её в пальцах, задумалась. После чего положила её на стол и взялась за другую, ту, которой работал Флэран в самом начале. Уж что-что, а важность использования магических инструментов каждый для своей задачи правнучка шамана знала хорошо.

Взяв из баночки щепотку золотого песка, она высыпала его на середину чистого пока что листа и принялась аккуратно, с предельной осторожностью разравнивать его по поверхности. Даже кончик языка прикусила от усердия.

Флэран с улыбкой отступил на шаг назад.

- Только этот лист до ужина. После можешь сюда вернуться, если захочешь.

- Угу... - Девчонка даже не оглянулась, боясь оторваться от работы и всё испортить. На смуглом лбу заблестели капли пота, и она, не отвлекаясь ни на миг, торопливо смахнула их свободной рукой.

На то, что Флэран сделал за несколько мгновений, у неё ушло полторы щепки, однако, наконец вся страницы оказалась равномерно покрыта мягко светящийся золотой пылью. Анури глубоко вздохнула, явно преодолевая невольную робость.

После чего поменяла кисть и, помедлив мгновение, принялась осторожно сметать песок сверху вниз, как показывал старьёвщик.

На белом листе послушно стали проявляться буквы. А Анури при виде этого буквально затрясло - лучше слов показывая, насколько она боялась, что без магических способностей восстановление книги закончится тем же, чем, наверняка, не раз заканчивались подобные попытки прежде.

Она крепко сжала зубы – в тишине отчётливо послышался неприятный скрип. И так, не прекращая ни на миг размеренных взмахом кистью, дошла до конца листа.

...Анури медленно положила на столешницу свой инструмент. И, не веря своим глазам, завороженно уставилась на страницу, покрытой вычурной вязью букв.

Неуверенно пропустила между пальцев косичку, безотчётно погладив гладкий бок бусины.

И вдруг, зажмурившись, громко, пронзительно взвизгнула.

- И-й-й-я!

Но тут же, испуганно зажав себе рот, виновато оглянулась на Флэрана.

- Извините...

- Не стоит извиняться за проявление искренних эмоций, - негромко засмеялся Флэран. - Для мага они многое значат. А теперь откладывай все свои дела, ужин стынет.

- Угу, - облегчённо вздохнула Анури. И, собрав все «ингредиенты для сложного ремонта», аккуратно убрала их в шкафчик. После чего повернулась к Флэрану и бросила на него вопросительный взгляд. - Я готова. Куда идти?

- Сюда.

Флэран махнул рукой и через знакомую уже «проходную» комнату вошёл в другую, в которой, судя по всему, совмещалась стряпницкая с трапезной. Здесь уже был накрыт ужин на две персоны, а от тарелок исходил густой приятный аромат.

- Выбирай, какое из кресел твоё. И, кстати, можешь свободно пользоваться стряпницкой. Ну, или хозяйственной магией. Она, конечно, проще обычно приготовленной пищи, но с голоду умереть не даст.

- Пффф! - самоуверенно фыркнула сзади Анури, невольно ловя жадно раздувающимися ноздрями заманчивые ароматы. - Какой орх'хар вообще умрёт с голоду, если раз в день гарантировано будет ужин?

Раздавшееся предательское бурчание в животе заставило её резко осечься. Лицо девчонки побурело, и она, с досадой поджав губы, бросила быстрый взгляд на Флэрана. Заметил? Нет?

- Вот это будет моим, - безразлично ткнула она в ближайшее кресло. И уже опустила руку на резную гнутую спинку, собираясь отодвинуть кресло и усесться к столу.

А потом застыла, в шоке глядя на то, что лежало в тарелке.

Если Флэран и заметил что-то, виду он не подал. Только кивнул, занимая второе кресло.

- Дело твоё, просто теперь ты знаешь, как здесь всё устроено. - затем поймал изумлённый взгляд и спросил с улыбкой: - Что-то не так?

Девчонка медленно отодвинула в сторону кресло (высокое, с резной дубовой спинкой, неожиданно роскошное для передвижной лавки старьёвщика). Медленно опустилась на тёмно-вишнёвую обивку сиденья, не слыша, судя по всему, обращённых к ней слов. А потом медленно, не веря себе, взяла тарелку в обе руки и, поднеся к лицу, вдохнула вьющийся над запечённым с пряными травами мясом дымок.

- Так вы действительно знакомы с моим народом? – невольно дрогнувшим голосом проговорила она, поднимая глаза на Флэрана. – Язык можно выучить где угодно, но орх’хар никогда не угощают тах’ирром чужаков. Все тринадцать трав на месте, и…

Она поставила тарелку на место и, наколов на традиционный трапезный кинжал кусочек мяса, отправила его в рот.

- И прожарено правильно, а не как тут, за стеной, принято… Тир Флэран, вы бывали в Степи, да?

Флэран чуть улыбнулся.

- Я много где бывал, девочка. И, в отличие от большинства оседлых, уважаю степной народ. Я ведь и сам немного странник, - улыбка стала чуть шире. - И привык видеть не только то, что заметно «с берега».

На смуглом личике Анури сверкнула радостная, неожиданно светлая улыбка. Та самая, которую гномья родня, пожалуй, видела хорошо если десяток раз за все два года, что осиротевшая девчонка жила в их семье.

- А в племени Серой Совы вы бывали, тир Флэран? - жадно поинтересовалась она, сверля нанимателя восхищённым взглядом.

- Однажды. Очень давно.- Флэран откинулся на спинку стула. - В Зиму Примирения.

Рука Анури с наколотым на кинжал мясом замерла. Раскосые глаза начали округляться, брови поползли вверх, по мере того, как она осмысливала сказанное и вспоминала, когда именно состоялось знаменитое примирение ещё не закрывших тогда границы эльфов с её народом.

- Да это же было почти триста зим назад! – обретя, наконец, дар речи, потрясённо ахнула Анури.

Флэран в ответ лишь развёл руками.

Анури нахмурилась, что-то обдумывая. Потом тряхнула головой (дзинь-тук-трям – стукнули друг о друга бусины в косичках). И с серьёзным видом кивнула, что-то решив для себя.

- А шамана Арх’хайра вы встречали? – не удержавшись, замирающим голосом выдохнула она. – Ну, того, который на эльфийке женился, чтобы заключить мир?

Напрашивающийся вопрос про возраст, что удивительно, так и не задала. Возможно, просто сообразила, что это уже граничит с бестактностью, и шанс получить ответ и не быть посланной степью на дальний курган минимален.

Флэран снова улыбнулся чуть шире.

- Встречал. Он уже тогда был очень мудрым.

Девчонка, просияв, широко улыбнулась:

- Дед всегда таким был! - потом улыбка её погасла. Помрачнев, она опустила глаза и обречённо повторила: - Был...

Флэран чуть качнул головой.

- Жаль, что всё обернулось так. Я узнал слишком поздно... - торговец тряхнул головой, словно прогоняя невесёлые мысли. - Ты его наследница, девочка. Пока ты будешь помнить о нём, он будет рядом. А теперь, - торговец взялся за свой трапезный кинжал и закончил на оркском. - Катхари следует оказать уважение ужину, пока вместо неё этого не сделал ветер.

Анури явно собиралась спросить что-то ещё. А быть может, просто хотела поговорить о деде, с которым не успела даже толком проститься – поговорить чуть ли не впервые за два года, поскольку рассказывать о нём родне, между собой украдкой называющей его «дикарём-шаманом», было бы просто оскорблением памяти Анх'хайра.

Однако слова Флэрана заставили её проглотить всё, что уже буквально вертелось на языке.

Анури поджала губы. И, верно поняв это завуалированное «хватит болтать», отвесила нанимателю традиционный поклон вежливости. «Младший сделал то, к чему толкала порывистая юность, а не мудрость, младший признаёт свою вину» - примерно так можно было истолковать этот жест скрещёнными ладонями перед лицом.

После чего всё-таки донесла до рта кусок мяса (и впрямь, уже порядком остывшего) и молча, сосредоточенно принялась жевать.

- Всему своё время, девочка, - Флэран поднял глаза в песчаных очках от тарелки. - Своё для еды и своё для разговора. И то и другое никуда от тебя не денется. Если сама не начнёшь прогонять.

И, посчитав разговор оконченным, маг вернулся к своей тарелке.

А после ужина Анури сделала ровно то, на что дал разрешение (и чего, видимо, ожидал от неё) её странный наниматель: вернулась в мастерскую. И, достав из так и не запертого Флэраном шкафчика кисточки и баночку с золотым порошком, уселась за стол с книгой, которой не повезло – или, наоборот, повезло, как посмотреть – стать учебным пособием для юной переплётчицы.

***

Риан знал, что спит. Так порой бывает в кошмарах: ты понимаешь с абсолютной отчётливостью, что происходящее – лишь сон, но не в силах ни пробудиться, ни что-либо изменить, и можешь лишь бессильно наблюдать за тем, как разворачивается трагедия, в которой ты играешь главную роль.

Он вновь видел учителя. Не того, распластанного на земле в липкой алой луже, с широко раскрытыми застывшими глазами. Нет, Селир был жив, на его одежде не было крови, а на горле – страшных ран.

Лишь глаза были распахнуты, как тогда, на мостовой… И в них пленённой птицей билось потрясение… И ужас.

- Риан, нет… - шевельнулись побледневшие губы. – Стой, волчонок, не делай этого! Ри!

А потом всё вокруг затянуло алой пеленой, и лишь полный отчаяния и боли взгляд учителя продолжал преследовать его, пока он падал, ломая в кровь ногти о скользкие стены, в бездонный чёрный колодец…

Риан дёрнулся и рывком сел на постели, приходя в себя. Судорожно хватанул воздух ртом, чувствуя, как разрывает грудь и как громко, часто колотится пульс в висках.

Он рывком скатился с кровати, чувствуя, как подкатывает к горлу тошнота – и его вырвало.

Гаснущий взгляд умирающего Селира до сих пор стоял глазами. И бился внутри, не находя выхода, отчаянный, поистине звериный вой…

- Учитель… - безнадёжно простонал Риан, без сил опускаясь на пол и прислоняясь спиной к кровати. В груди болело и рвалось, и сжимающая горло петля, вчера к вечеру чуть ослабевшая было, вновь стянулась смертельной удавкой.

Он до хруста стиснул челюсти, зажмуриваясь до рези в глазах. «А ну не скрипи зубами, опять хочешь к целителю идти, бестолочь? Ну точно – волчонок… А ты поскалься мне, поскалься!»

Он воспоминания стало ещё хуже, и он, сдавленно замычав, согнулся, вцепляясь пальцами в грудь. Туда, где, казалось, поселилась какая-то злобная тварь и теперь упрямо прогрызала себе дорогу наружу.

На душе было холодно и тоскливо – до оборванного дыхания, до желания лечь, закрыть глаза и больше не просыпаться… Это он виноват. В смерти учителя, в том, никто не пришёл Селиру на помощь. Он опоздал. Задержался на каких-то пару щепок, договариваясь со сквалыгой-торговцем о припасах.Если бы он пришёл раньше…

В дверь кто-то застучал. Громко, торопливо.

- Эй, Риан! Ты в порядке? Открой, слышишь! Открой, или выломаю!

И Риан, с трудом вынырнув из липкой трясины отчаяния и ненависти к себе, нехотя поднял голову. В окно заглядывала ущербная луна; самый разгар совиного колокола. Кому он понадобился в такое время?..

Он посмотрел на прислонённый к кровати ученический меч; на дурнопахнущую жёлтую лужу; и, вдруг испытав острый приступ отвращения к себе, рывком встал.

- Гарлин, - хмуро поприветствовал он, рывком открыл дверь. –Чего надо?

- Мне чего надо? – взвинчено огрызнулся растрёпанный, босой Гарлин, одетый только в мятые холщовые штаны. – Что с тобой творится? Я на тебя «опекуна» настроил, и он сейчас так свистел – меня чуть удар со сна не хватил! Ты что с собой решил сотворить, дурак?

Он гневно потряс перед лицом Риана тревожно мигающим амулетом на длинной цепочке. Тот, впрочем, уже успокаивался, алые вспышки медленно стихали, сменяясь опасливым оранжевым свечением.

Риан, не удержавшись, с досадой поморщился. Дожился… Удостоился магического поводка, как неразумный младенец. Только вот младенец может хоть таракана интереса ради в рот сунуть. А что, по мнению Гарлина, собирался делать сам Риан, что управляющему хватило наглости повесить на него такое унизительное заклинание?

- Не беспокойся, не зарежусь, - с неприязнью буркнул он, про себя добавив: «потому что и не зарежешься этой пародией на меч…»

- Нда? – успокаиваясь, мрачно отозвался Гарлин. Он по-прежнему сверлил Риана недоверчивым взглядом. И, к его досаде, прощаться и оставлять его в покое не собирался.

Подозрительно прищурившись, он оглядел комнату. Потом лицо его, наконец, несколько разгладилось.

Он понимающе покачал головой.

- Кошмары? Может, сон-травы тебе принести? У меня должна была остаться, тоже спать не мог после того, как чуть собаки не задрали…

Риан с тоской отвернулся. Да когда же он уже оставит его в покое…

- Нет, - сухо отрезал он. И уже собрался закрыть дверь, но в последний момент вспомнил об одной важном «но». – Погоди… Где здесь можно взять тряпку и ведро?

Заря третья. Легенды минувших времён

Эран, сидевший за столом, открыл глаза и вскинул голову, услышав уже хорошо знакомые за последнее время звуки. В один миг эльф оказался на кровати, подхватывая ученика под плечи и аккуратно встряхивая.

- Тихо, это просто сон.

Наэри резко втянул воздух ртом и, дёрнувшись, непонимающе заморгал.

- Что? - пробормотал он, крутя головой и осолвело глядя на учителя. Во взгляде с некоторым опозданием появилось осмысленное выражение. - Эран?..

Его всего колотила крупная дрожь.

- Ничего, мальчик, это просто сон. - Эран протянул ученику стакан воды. - Просто дурной сон, который закончился.

Наэри благодарно кивнул и, в несколько захлёбывающихся глотков осушив стакан, отставил его на прикроватный столик. С силой потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна.

- Я знаю, что это просто сон, - со стыдом откликнулся он. Потом огляделся, пытаясь понять, какой сейчас колокол. - Я тебя разбудил? Извини...

- Не разбудил, не волнуйся, - Эран улыбнулся. - Опять подвалы?

Наэри нехотя кивнул.

- Каждый раз кажется, что все по-настоящему... - Тихо пожаловался он. - Я кричал?

- Не успел, - эльф пожал плечами. - До рассвета ещё есть немного времени. Будешь ещё спать или хочешь чем-то заняться?

Настаивать именно на сне он не стал: знал, что сейчас нет в этом смысла. Сон придёт сам, когда разум успокоится. И был прав: Наэри покривился, явно не приходя в восторг от идеи вновь отправиться в свой повторяющийся кошмар.

- Я, наверное, выспался... - не очень уверенно проговорил он. После чего решительно откинул одеяло и поднялся.

Поколебавшись, он шагнул к крюку, на котором висел его лук со стрелами и, остановившись возле волшебного оружия, о чём-то глубоко задумался. Пальцы его неосознанно, без какой-то цели, погладили гладкую белую древесину.

- Хочешь потренироваться? - Эран встал рядом.

- Д-да, наверно, - откликнулся Наэри, но по голосу стало понятно что мыслями он сейчас где то не здесь.

Эран внимательно посмотрел на стул.

- Поговорить можно, и не измучивая мишень. - Хочешь?

Юный лучник бросил на него быстрый взгляд – и, чуть склонив голову, вновь отвернулся. Спрятался привычно за сенью растрёпанных чёрных волос.

- Хочу… - тихо проговорил он после долгого молчания.

- Давай поговорим, - Эран улыбнулся, вытащил откуда-то из воздуха полностью сервированный десертный поднос с целым блюдом пирожных разной формы. - Мой брат, другой, говорит, что со сладостями проблемы проще решаются. Проверим?

Он улыбнулся.

- О чём ты хочешь поговорить?

Наэри, похоже, было сейчас не до сладостей. И тем более не до шуток. Но улыбка Эрана была слишком мягкой, слишком заразительной, и он не выдержал – улыбнулся в ответ. Оставив в покое лук, он пододвинул стоящий под окном низкий табурет и сел поближе к столу, по правую руку от Эрана. Неуверенно потянулся к блюду, взял какое-то пирожное и с некоторым сомнением надкусил его.

- Вкусно... - согласился Наэри. И не удержался от вопроса: - А у тебя... Ну, кроме тира Кеарана и дяди... большая семья?

И тут же сам испугался слишком откровенного вопроса.

- Извини, это не моё дело!

- Почему же не твоё, -эльф снова улыбнулся. - Ты вправе лучше знать того, с кем проживёшь бок о бок следующие три зимы. У меня четыре сестры и четыре брата. С родителями, как и с семьёй дядюшки, я не общаюсь очень давно. Ази меня всё ещё терпеть не может, зачем его зря раздражать лишний раз.

Лицо мальчишки изумлённо вытянулось, густые брови взлетели вверх, а в глазах плеснулось искреннее изумление.

- Сколько? - недоверчиво переспросил он. А потом вдруг засмеялся – и тут же, смутившись, умолк, опустив голову. - Ну я и дурак, мог бы сам понять... Сам же тебе рассказывал о «проклятых братьях».

- Я уже сказал: дурака в ученики я бы не взял, - эльф в шутливой строгости сдвинул брови. - И дурак бы так быстро не догадался.

Наэри только тяжело вздохнул. Покрутил в руках надкусанное пирожное – и, так и не принявшись вновь за еду, отложил его на стол.

- Ты так и не расскажешь мне, что это было в лесу? - уныло спросил он, не глядя на учителя.

- Я же обещал, что расскажу, как только сам пойму, что именно произошло. - Эран покачал головой. – Возможно, убийца гарпий установил отсроченную ловушку на тех, кто за ней придёт. От места битвы мы ушли недалеко.

Наэри помолчал. Потом тяжело вздохнул и, положив локти на резную столешницу, опустил руки на голову.

- Если это – только ловушка для тех, кто будет искать гарпию, то что он может сотворить, если почувствует опасность? - невнятно пробормотал он. Подумал – и спросил совсем тихо: - Он убил лес, да? Я знаю, убил. Иначе Сайрэ с Кейлем так не испугались бы. Я сам понять не могу, но... Эран, как ты это выдерживаешь?! Ты же всё равно чувствуешь их, даже без ритуала – деревья, животных... Правда ведь? Как ты это выдержал?!

- Жизнь и смерть – это круговорот природы, мальчик.

Эран с улыбкой поднял руку. На раскрытой ладони вспыхнуло пламя. Почти тут же сменилось дождём, снегопадом… Быстро растущим, но очень миниатюрным деревом.

- Ты прав, смерть, особенно причинённая силой – это больно. Очень больно. Ты сам это почувствовал. Но. Вспомни другое чувство. То, что ты испытал, когда лес возродился. Помнишь? Когда жизнь вернула себе то, что у неё отобрали силой.

Наэри через силу поднял голову, глядя на парящую над ладонью учителя иллюзию. Долго, с болезненным вниманием всматривался, то и дело резко сглатывая.

Потом медленно, словно сам не был уверен, помнит он или нет, кивнул.

И, словно вдруг обессилев, вновь опустил голову на руки, пряча лицо. Плечи его вдруг крупно затряслись.

Эран сжал ладонь и пересел ближе к ученику.

- Тебе это кажется несправедливым? То, что произошло в лесу. Несправедливым по отношению к лесу, к гарпиям, к миру, которому причинили боль. А ещё боишься не справиться, верно?

Наэри, вздрогнув, резко кивнул, не поднимая головы. Плакал он абсолютно беззвучно, незаметно. Но боль, которая волнами расходилась от него, была самой настоящей.

- У тебя трудный путь, мальчик, - Эран обнял ученика за плечи. - Но не безнадёжный. Помнишь, как ты только учился владеть мечом? Это наверняка казалось трудным. А пробить одну стрелу другой и вовсе считается невозможным, помнишь? Справедливости в этом мире нет очень давно. Мир без неё задыхается. И ты это чувствуешь. Мир тянется к тебе за помощью. Но это не значит, что ты должен бросаться в бой сейчас. Учись. Делай то, на что хватает знаний и сил, получай опыт. Пока ты не научишься, я буду рядом. А чем больше ты будешь учиться и восстанавливать справедливость, тем легче будет миру. И тем меньше боли вокруг ты будешь чувствовать.

Наэри поднял голову, и в потемневших провалах серых глаз мелькнул огонёк надежды.

- Легче? - потом взгляд погас. - Но если не сейчас, то когда? Если несправедливость творится уже сейчас, почему мы просто уходим и не пытаемся ничего изменить? Я понимаю, мы не можем пока поймать этого подонка... но ведь можно хотя бы возродить лес? Исправить хоть что-то?..

Он вдруг осёкся. И, сникнув, поспешно отвернулся.

- Извини... Если бы ты мог, исправил бы, да? Но почему всё так?!

Эран мгновение посмотрел на ученика, потом улыбнулся.

Пояснил мягко:

- Это была ловушка времени, мальчик. Она угрожала тебе и мне, но не лесу. У леса другой ритм существования. К следующей луне этот морок рассеется, и даже людям там больше ничего угрожать не будет. Вот если бы мы остались в этой ловушке… Тогда лес тоже пострадал бы.

Юноша резко оглянулся. Недоверчиво впился глазами в лицо учителя, не сразу поверив в услышанное. Замер, боясь вдохнуть.

- Вре... мени?.. - наконец непонимающе пробормотал он, и пальцы лежащей на столе правой руки судорожно вцепились в запястье левой, мгновенно белея от неосознанного усилия. - Так значит... С лесом всё хорошо? Но почему тогда?..

Он не договорил, нахмурившись. Закрыл глаза, и стало видно, как стремительно двигаются под веками глазные яблоки, словно читая что-то. Наэри вспоминал. Вылавливал из тумана памяти то, чего позавчера днём, быть может, даже не успел заметить. Соотносил.

- Я почувствовал небытие, - тихо проговорил он наконец, открывая глаза. И решил, что это... Ну, не знаю... смерть? И кони испугались...

- Эта смерть шла за нами, - Эран кивнул. - Если бы нас накрыло этой волной, то всё отпущенное нам время прошло бы всего за одну щепку. Ты чувствовал собственную смерть. Ну и мою. Наши лошади с нами связаны, наша смерть навредила бы и им тоже. А тишина, что внезапно наступила в лесу, появилась потому, что наше время и время леса стали разными. Но процесс только начался, наше время не успело начать ускоренный путь.

Наэри вздрогнул. Резко выпрямился и как-то потерянно заозирался, словно лишь сейчас осознал, где они находятся.

- Ускоренный?! Подожди, подожди... Эран, так вот почему... Так мы действительно пришли сюда вечером?! Хотя в лесу был только колокол Змеи? Сколько я на самом деле был без сознания?

- Почти полторы зари, - эльф снова улыбнулся едва заметно. - После такого действительно нужен хороший отдых. Мы вырвались из ловушки, но откат откинул нас вперёд по времени окружающего нас мира.

Наэри растерянно смотрел на него и, кажется, никак не мог поверить в то, что услышал. Потом вдруг заторможенно встал, неловко оттолкнув назад табурет и, пройдя к окну, опёрся о подоконник ладонями. Подумал – и, толкнув неплотно притёртые ставни, по пояс высунулся наружу, в сырую прохладу раннего утра.

- Полтори зари... - озадаченно повторил он, глядя куда-то вниз. - Наверное, это хорошо, да? Что не полтора года...

- Ну, столько отлынивать от работы сестрица бы нам не дала, - негромко засмеялся эльф. Потом стал серьёзным. - Всё хорошо, Наэри. Знаю, сейчас тебе так не кажется. Но... ты знаешь, почему крепость, в которой ты родился, зовут Сапфировой?

Наэри невольно улыбнулся. Видимо, тоже вспомнил ястреба и принесённое им письмо.

Потом лицо его посерьёзнело. Он оглянулся и нахмурился, задумавшись. Постоял так несколько мгновений, глядя на учителя, а потом оттолкнулся от подоконника и, обойдя столик, тихо сел на свободный табурет.

- Пару зорь назад я бы сказал: потому что сердце крепости – артефакт защиты, сделанный из сапфира, - задумчиво проговорил он. Протянув руку к блюду, он взял пончик, - круглый, как покрытая голубоватой глазурью луна, и неожиданно внимательно уставился на него. - Но это ведь только последствие, да?

Он осторожно положил пончик на стол, посередине между так и не тронутыми чашками. Легонько толкнул его пальцем, заставив качнуться. Туда, сюда...

- Верно, - Эран кивнул.

Щелчком пальцев вдвое увеличил стол и на пустую его часть высыпал 9 крупных драгоценных камней, и среди прочих –сапфир. Несколько мгновений подумал… Ещё один щелчок – и поверхность стола превратилась в карту. На которой он быстрыми движениями разложил камни. Один из них, аметрин, внезапно оказался расколотым ровно пополам.

- Кажется, ничего не перепутал...

Наэри на очередное бытовое чудо, которое эльф творил так легко, словно это было для него привычнее, чем просто сдвинуть в сторону посуду, посмотрел с любопытством, но почти тут же о нём и забыл. Глаза его вспыхнули узнаванием и каким-то лихорадочным пониманием.

- Крепости... - зачарованно прошептал он, глядя на знакомые с детства линии Пограничья.

- Крепости, - лёгкий кивок в ответ. – Крепости, занятые империей. Но созданные вовсе не ей.

- Я знаю, - неожиданно легко откликнулся Наэри. - В Дархимандаре тоже есть крепость, через неё идёт почти вся торговля с гномами. А Изумруд, - он осторожно коснулся пальцем ярко-зелёного, кажущегося шёлковым камня, - у эльфов. В Эстарриол людей вообще уже лет двести не пускают...

- Каждый защищается, как умеет, - Эран усмехнулся, - Что там говорится в старых сказках? Какие проклятья братьям достались?

Глаза эльфа искрились весельем.

Наэри не выдержал – улыбнулся в ответ. Потом прикрыл глаза, вспоминая, и как-то посмурнел.

- Да с этими проклятиями всё глупо получилось… Братья получили у богов право попросить их о помощи, каждый один раз. А тролли, узнав об этом, каждый раз накладывали своё проклятие, и желание исполнялось не так, как его загадали.

Искорки смеха в глазах наставника стали ярче.

- Чего же такого они там понажелали?

Наэри потёр пальцем висок.

- Я не слишком хорошо помню, - честно признался он, - В первом сказании говорилось о проклятом мече. Старший брат, прежде чем идти на болота троллей, попросил оружие, которое сможет убить короля болотных троллей. Боги создали для него такой меч, но поставили условие: поднять он его сможет только против того, кто совершает зло. А тролли, узнав об этом пророчестве, украли волшебный меч и наложили на него свои чары. Каждый его удар, направленный против зла, наносил такую же рану кому-то невинному, кто находился ближе всего к месту сражения. И воин, узнав об этом проклятье, не решился убить короля троллей. Но чудовища с каждым днём становились всё более жестокими, и однажды он не выдержал и, скрепя сердце, всё-таки пошёл к его замку. С огромной армией героев, которые были готовы принять на себя второй удар проклятого меча.

Наэри пожал плечами и хмуро добавил:

- Я никогда не понимал, почему нужно было убивать именно этим мечом. Но в сказке это было прямо необходимо. Он в итоге добрался до короля троллей, они сражались, а рядом с ним самим остался лишь один таинственный воин. Немой и никогда не снимавший маску. Старший брат поразил тролля в ногу, тот упал – ну, понятно, и соратник брата тоже, с такой же раной. И тут с его головы упала маска, и воин увидел, что это – его любимая младшая сестра. Он, понятно, оцепенел в ужасе, а сестра начала кричать на него, требуя, чтобы тот выполнил свой долг и убил чудовище.

Юноша тяжело вздохнул и развёл руками, словно извиняясь за то, какие жестокие сказки рассказывали ему в детстве.

- И что же было дальше? - с искренним интересом спросил эльф.

Наэри в ответ кривовато улыбнулся.

- Ну… Только не смейся, хорошо? Я не знаю точно, чем вся закончилось в легенде. Когда мне это рассказывал отец в первый раз, года в четыре, я начал рыдать и отказался слушать продолжение. И согласился узнать конец, только когда отец дал слово, что девушка останется жива. Так что я даже не знаю точно, на самом деле история завершилась так, или это папа для меня придумал. Словом, воин не решился нанести смертельный удар по троллю. Тот начал хохотать, рассказывать, что его шаманы прокляли меч, и удар по злодею равен удару по чистому душой человеку… Всё как и положено злодеям в сказках. А воин вдруг улыбнулся и сказал, что теперь он знает, как победить короля троллей, и что тот сам подписал себе приговор. И вонзил меч себе в сердце. И в тот же миг тролль упал замертво рядом с воином. Понятно, боги воина потом оживили, и он вернулся с сестрой домой.

Он искоса взглянул на Эрана и развёл руками. Дескать, вот какие сказочки детям Стражей перед сном рассказывают…

Эран негромко засмеялся и, потянувшись, коснулся расколотого надвое аметрина.

- Значит, вот как в старых сказках выглядит равновесие? Забавно, брату бы понравилось, я полагаю.

Наэри невольно поёжился.

- Серьёзно? А он мне, случаем, голову не оторвёт за такие сказочки? Ты ведь об... - он замялся, видимо, не зная, правильно ли будет называть имя самого непостижимого божества из всего пантеона. – Об Халите, Страже Основ? Или его на самом деле зовут по-другому?

- Страж Основ? - Эран снова расхохотался. – Ему, пожалуй, подходит. А за голову не волнуйся, чтобы брат надумал её оторвать, нужно преступление похуже старых сказок. Намного хуже.

Наэри сгорбился и, вновь о чём-то задумавшись, принялся катать по столу злосчастный пончик.

- Там все легенды такие... Некоторые такие жуткие, что я потом во сне кричал, а мама из-за этого с отцом ругалась. Но везде получалось так, что тролли делали подарок богов вредным, а братья хитростью или мужеством заставляли проклятье сработать в их пользу.

Он вдруг покосился на Эрана и, чего-то смутившись, согнулся ещё сильнее, так, что волосы упали на лицо, скрывая глаза.

- Один попросил у Милостивой Госпожи вернуть жизнь его погибшему сыну, а тролли узнали об этом и заключили союз с Серой Хозяйкой. И получилось, как со старшим братом: он мог вернуть кого угодно, но для этого должен был найти того, кто готов добровольно занять место погибшего. За сына решила умереть его жена, и он, чтобы спасти любимую, опоил её маком и сам лёг на жертвенник. Но когда Смерть собиралась забрать его, её сестра Альмина явилась, чтобы заступиться за своего воина, и вернула его к жизни. А когда он пришёл вместе с сыном домой, увидел, что сонное зелье оказалось слишком крепким, и его жена умерла... - он помолчал и тихо добавил, - Мне всегда казалось это ужасно несправедливым.

- Разве Кеаран показался тебе несправедливым? - Эран коснулся пальцем мягко вспыхивающего острыми сколами нефрита – необычного красного цвета, лишь с редкими вкраплениями зелёных зерен.

Наэри молча покачал головой. Потом, вздохнул, взял пончик и аккуратно положил его обратно на блюдо.

- Нет, наоборот... Сейчас я понимаю, что по-другому нельзя. Тир Кеаран очень... доходчиво показал, что будет в противном случае.

- Ну, - Эран взял с карты сапфир. - А о нём ты что-нибудь помнишь? Кому принадлежит сапфир, мальчик, как ты думаешь?

Юноша напряжённо свёл брови вместе, и взгляд его стал отсутствующим.

- Сапфир… Не помню в легендах ничего о драгоценных камнях… - он вдруг вздрогнул. Глаза его потрясённо распахнулись, и он, буквально подпрыгнув на своём табурете, в изумлении повернулся к Эрану всем корпусом. – Так каждая крепость посвящена кому-то из вас? Твоя – Изумруд, да? А Сапфир…

Он нервно прикусил губу, пытаясь вспомнить что-то, что могло дать подсказку.

- Не совсем каждому из нас, - Эран качнул головой. - Скорее тем силам, которые мы воплощаем. Эти крепости связаны с миром так же, как и путеводные камни.

На карте возникло ещё семь маленьких цветных точек.

- Ну, а что до сапфира... Говорят, что у каждой крепости есть не только свой камень, ещё есть свой символ и своя легенда.

- Чаша, звезда и дорога... - понятливо кивнув, пробормотал Наэри. Глаза его перебегали от одного «огонька» к другому, и казалось, он видит вместо россыпи драгоценных камней что-то иное. Возможно, настоящую карту. А возможно, страницу книги, которых наверняка, учитывая огромную симпатию к нему архимага, прочитал немало. - Считается, что герб символизирует роль крепости. Центр торгового пути с востока в столицу Карии, источник изобилия империи... Девять лучей звезды как знак единства всех крепостей, объединённых светом знаний...

Он вдруг улыбнулся и легкомысленно качнул пальцем переливающийся в свете свечей сапфир.

- Ты же знаешь, что в Карийской империи есть только три либрариума, где можно сдать экзамен на магистра? – он весело прищурился, - Одна в столице, одна в Аквамариновой крепости, а третья как раз у нас. Но мне почему-то кажется, что дело совсем не в этом. Я не задумывался... Но все три символа подходят одной и той же богине. Сармина, Хозяйка Судьбы. Я угадал?

- Угадал, - Эран кивнул. - И что ты об этом думаешь, мальчик? какова настоящая роль крепостей, по-твоему?

Мимолётная беспечность Наэри вновь стекла с него, как с лежащих на столе камней могла бы стечь, не задерживаясь на отполированных гранях, вода. Юноша упёр локоть в стол и, оперев подбородок о ладонь, странно тоскливым взглядом окинул импровизированную «карту».

- Защита, - обречённо выдохнул он, ни на миг не задумавшись. - Крепости защищают Империю и соседние народы от Бездны. Защищали, пока не пал Аметрин. А теперь... наверное, просто сдерживают тварей пустоты.

Эран покачал головой.

- Сколько зим, по-твоему, крепостям?

Такой простой вопрос. Но мальчишка, в первый миг открывший рот, чтобы ответить, вдруг замер, и во взгляде его метнулось смятение. Он убрал локоть со стола и выпрямился, напряжённо уставившись на прихотливый рисунок крепостей-камней на столешнице.

- Я-а-а... не знаю... - удивлённо пробормотал он после непродолжительной паузы.

- Гораздо больше, чем в этом мире существует Угроза. Они созданы вместе с первыми воплощениями Сил мира. А Бездна... Всего лишь результат нарушения равновесия в мире. Твари стали появляться как раз из-за разрушения Аметрина.

В комнате повисло тяжелое молчание. Наэри потрясённо смотрел на стол, на схематичную карту – смотрел так, словно впервые её видел. И тревога на его лице пугающеконтрастировала с внешним спокойствием его учителя.

- Вместе с воплощениями Сил, - деревянным, буквально звенящим от задавленного внутри волнения голосом повторил Наэри. Вздрогнул вдруг, словно лишь теперь до конца осознал сказанное, торопливо потёр ладонями резко побледневшее лицо. - Не может быть. Эран, я... не понимаю.

Но страх и благоговение в его голосе выдали его безжалостнее любых слов: наоборот, понимал. И это понимание почему-то пугало его.

- Эти крепости были их домами, мальчик. А ещё – средоточием Сил мира. Разумеется, они жили там не одни. Рождённые в крепости или проведшие в ней три ночи с позволения Хозяина крепости получали особое покровительство соответствующей силы. И сейчас получают. Тринадцать башен в каждой крепости, тринадцать высших магов или воинов соответствующего направления: девять Силам мира, три – справедливости, чести и мудрости. И одна – самому Хранителю.

Наэри машинально кивнул, но видно было, что мыслями он сейчас далеко. Тревожная морщинка между бровями не спешила уходить, а взгляд, направленный на Эрана, был полон беспокойства.

Повисла тишина. Наэри положил на стол руки - только чтобы для того, чтобы нервно сцепить их в замок. Опустил голову, лаская отсутствующим взглядом рисунок крепостей на скатерти.

Лишь спустя щепку-другую он, наконец, снова заговорил.

- Благородная дюжина, - дрогнувшим голосом произнёс он. - Значит, башня Наместника раньше принадлежала?..

Он не договорил, словно не решившись озвучить то, что было уже и так понятно.

- Судьбе, - Эран кивнул. - И пока цел сапфир в её сердце, законы, установленные, хозяйкой Крепости будут жить, а покровительство иметь силу.

Наэри невольно поёжился, словно услышанное его... вряд ли пугало, но явно заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. А потом вдруг нервно рассмеялся:

- Вот теперь мне действительно стыдно, Эран... А я ещё болтал про «слепую судьбу»...

- Стыдно? За то, что ты не пошёл по навязанному пути и стал искать свой? Думаешь, она бы на это обиделась? - эльф улыбнулся. - А придумывают про судьбу всякое, она привыкла, поверь. Дела важнее слов. А ты принял свою и отстоял, когда пришлось. Нет?

Юноша в ответ только неловко улыбнулся. Пожал плечами, с сомнением качая головой.

И ничего не ответил. Вместо этого поднялся из-за стола, сделал несколько шагов к открытому окну и, опершись о подоконник, выглянул наружу. С улицы тянуло предутренней прохладой, магические фонари заметно померкли: приближался рассвет. Наэри молча смотрел на пустую, по Ежовому времени, улицу – но видел, судя по всему, совсем не её.

Эран не торопил ученика.

- На-мест-ник... - медленно, почти по слогам, пробормотал Наэри после долгой паузы. Покатал слово на языке, словно вслушиваясь в его звучание. - На-месте... Так значит, вот чьё место занимает род тира Астамира? Где тогда сама...

Он запнулся, подавившись именем, и закончил совсем тихо:

- ...всевидящая Сармина? И почему всё... так?

- Не думаю, что он его осознанно занимает, - Эран поднялся. – Сомневаюсь, что многие в империи знают правду...

Продолжить эльфу помешал громкий шум с улицы. Несколько рослых мужчин почти волоком тащили к площади оборванного мальчишку зим четырнадцати. А тот упирался, как мог, блажа на всю улицу, что не вор. Что в глаза злополучный мешок не видел, и охотников присвоить чужое добро в торговой лавке и без него навалом, а его обвинили только потому, что рядом не вовремя оказался. Следом, привлечённые, видимо, шумом, шли с полдюжины горожан, оживлённо обсуждая случившееся и в голос ругая наглого воришку, мешающего добрым людям спать.

Один из тащивших (по виду, кстати, вовсе не караульный, скорее сам обворованный торговец), отвесил крикуну затрещину и велел умолкнуть, пока не поздно.

А в следующий миг продолжать рассказ просто стало не для кого. Наэри вздрогнул, словно ударили его самого, и вдруг стремительно, не задумываясь, перемахнул через подоконник.

- Не трогать! - хлестнул холодом его резкий, неожиданно твёрдый голос, и замахнувшийся для очередного удара мужчина замер, потрясённо тараща глаза то на тонкие пальцы, стиснувшие его руку, то на стоящего между ним и воришкой юнца.

Заря третья. Сомнения и загадки

Ночь пересвистывается стрёкотом поздних сверчков. Вскрикивает охотящейся совой, сонной рыбой всплёскивает в пруду…

Предутренний сон сладок. Особенно сладок тогда, когда ты знаешь: черёд учителя стоят на карауле, и если ты сам, молодой неопытный подвой, ещё можешь проворонить подкрадывающегося врага, то мудрый учитель – никогда.

Сон Риана крепок и безмятежен…

Крепкая ладонь сжимает плечо, встряхивает. Тело реагирует быстрее, чем одурманенный сном разум успевает осознать происходящее. Короткий рывок - перехватить чужую руку, ещё не успевая разглядеть нападающего, бросок в сторону, из-под от удара...

Негромкий, ехидный смешок заставляет его замереть.

Зрение наконец проясняется.

- Учитель?.. Что?

Он замолкает, когда свет догорающего костра вспыхивает чуть ярче, давая разглядеть лицо наставника. На губах еще тает призрак усмешки, но само лицо напряжено, как перед боем, а в глазах плещется нешуточная тревога.

Он осторожно, скосив глаза, окидывает взглядом лагерь. Опасности не видно, да и иначе будил бы тогда Селир своего ученика. Тут, скорее, ночная тренировка - и будь благодарен, парень, что не пинком под ребра тебя подняли, сурок невнимательный!

Учитель не дал времени предаваться раздумьям.

- Мы уходим в Аметриновый Пристенок. Немедленно. Вставай, у тебя четверть часа, чтобы позавтракать.

Тревога разливается по телу горячей медью. Миг - он уже на ногах. Плащ, только что бывший постелью, недовольно хлопает, когда он резко встряхивает его, очищая от листьев и мелких травинок.

- Учитель, что случилось?

- То, чего я давно ожидал, - голос мастера полон грусти, без привычной насмешки. Под ребрами что то неприятно сжимается.

Он замирает с плащом в руках, забыв, что собирался с ним делать.

- Это... Опять твои видения?

Спрашивает, и сам невольно передёргивает я от звука своего голоса: деревянного, сиплого.

Мастер хмуро кивает. Он скорее угадывает движение, чем видит его. Внутри вдруг становится холодно.

Учитель бросает на него короткий взгляд и кривовато усмехается. Через силу, как кажется ему.

- Эээ, как тебя перекосило, волчонок! А ну, убери это похоронное выражение!

Он с трудом выдыхает, лишь сейчас поняв, что задерживал дыхание.

- Значит, это не... - он запинается, не в силах доводить. «Не то, о чем ты говорил? Не твоя смерть?» И, не сумев перебороть суеверного страха перед пророчествами, заканчивает скомкано, по-детски: - не плохое?

Мастер как то странно хмыкает.

- А вот поживем - увидим, плохое или нет. Всё-таки, пожалуй, хорошее. Просто слишком уж рано всё.... Ты совсем ещё щенок бестолковый.

Внутри опять тупо ёкает дурное предчувствие.

- Для чего рано, учитель?

Страх ворочается внутри, колючим ежом тычется изнутри в ребра.

- Для испытания рано... Эх, парень, нам бы ещё хотя бы год...

Мастер вдруг разворачивается к нему лицом, и он едва не отшатывается, пронзенный, как стрелой, цепким взглядом.

Но учитель уже усмехается - невесело, но тепло, взгляд терять смертоносную остроту.

- Да нееет... - тянет он, - Я не прав. Для учителя ученик всегда бестолковый ребенок, так что ты не слушай меня, волчонок. Справишься.

Он молчит, скованный изумлением и противным, липким страхом. Когда воину назначают испытание раньше срока, объяснение может быть одно: впереди бой, и такой, что на учителя за советом поздно оглядываться.

- Но я... - севшим голосом выдыхает он.

Мастер обрывает его резким жестом.

- Четверть часа, не забыл? Поешь, мы будем идти весь день. Ну, что застыл?

- Почему так рано?

- А почему происходит все на свете? - огрызнулся учитель. - Потому что время пришло. Ну, что ты смотришь на меня, бестолочь?! Вон мясо, вон лепешки - ешь быстрее! Днём отдыхать не дам!

Он хочет спросить, что за время. Набирает воздуха в грудь, открывает уже рот… Но Селир не даёт заговорить.

- Ешь, я сказал! Успеем ещё наговориться!

…

Риан медленно открыл глаза. Высокие каменные своды, сквозь узкое окно пробивается серый утренний свет.

Память о последней заре медленно возвращалась в отуманенное сном сознание, и вместе с ним приходила глухая, безнадёжная тоска.

Он полежал, бездумно глядя в потолок. В груди тупо давило, мучительно жгло под веками, но глаза были сухи, словно неожиданно свалившаяся на плечи потеря выжгла в душе все, даже слезы.

«Успеем ещё наговориться...»

Не успели... Ни наговориться, ни попрощаться. Прав был учитель - щенок он бестолковый, ничего ещё не умеет... Приди он на четверть часа раньше - и вдвоем они, возможно, выдержали бы бой...

Что ж, теперь бой предстоит ему одному. Он отомстит убийце. Чего бы это ему не стоило.

Рывком поднявшись, он прицепил к поясу стоящий у кровати меч. Внутри при виде ученической «древи» привычно уже всколыхнулась досада. Не меч, одно название… Впрочем, сам виноват, дурак – не уберёг Селирова подарка.

Он потянулся к куртке и болезненно поморщился, когда взгляд вновь упал на искорёженный ученический знак. Руки так и тянулись сесть и попытаться всё-таки выправить погнутый «меч». Но… слишком страшно было сломать подарок учителя.

Мысленно Риан пообещал себе, что найдёт в Крепости кого-нибудь, кто разбирается в металле. Наступит на горло собственной гордости и попросит починить брошь. Как бы ни было муторно от мысли, что придётся идти на поклон слугам (пусть не слугам, хорошо – подчинённым!) убийцы Селира.

Поколебавшись немного, от куртки от решил всё-таки отказаться. Из крепости его явно не выпустят, можно даже не надеяться. Это ему дали понять достаточно ясно. А в самой Башне было слишком тепло, хватит и рубахи. Так что он лишь приколол на грудь брошь, показываю всем, что он – подмастерье воина, ещё не прошедший воинского посвящения, и решительно вышел из комнаты.

***

- Кузнец? – молоденькая стряпуха задумчиво почесала нос красным от свёклы пальцем. На Риана она поглядывала с любопытством и искренней доброжелательностью. И, кажется, совсем не была в обиде, что он вторгся в такую рань в её владения. – Тут тебе, наверное, всё-таки не кузнец нужен, а мастер артефактор… Это же ученическая брошь? Тогда она должна быть магией напичкана огого как!

Она улыбнулась, показав немного неровный ряд крепких зубов, и доброжелательно спросила:

- Может, тебе пока поесть по-быстрому что-нибудь дать?

- Да я… - смешался Риан.

Он как раз обдумывал слова девушки, и с каждым мгновением всё отчётливее понимал, что она права. И Селир ведь говорил, что, когда он пройдёт воинское испытание и станет мастером, брошь превратиться в его личный герб…

Стряпуха тем временем поняла его задумчивость по своему.

- Держи, - метнувшись к стоящим у стены плетёным корзинам, она вытащила из одной большое красное яблоко, а из другой – несколько ячменных лепёшек. – Пока что другой еды нет… ну, разве что припасы для тех, кому нужно срочно уехать надолго, но их мы по таким мелочам не трогаем. Ешь, не стесняйся. Ты же здесь недавно? Не волнуйся, у нас многие встают раньше и не ждут завтрака. А некоторые просто толчеи не любят. Ты заходи, если хочешь, можешь и сам брать, если меня или других стряпух не будет…

Риан растерянно принял еду и с совершенно глупым, подозревал он, видом застыл с деревянной тарелкой в руках.

- Ээээ… Спасибо.

Он не помнил, чтобы в седьмой башне Аквамариновой крепости были такие простые нрава. Еду там давали трижды в день, исключительно в трапезной, и забирать пишу в покои запрещалось категорически.

Селир, впрочем, всё равно таскал ему, ещё слабому после болезни и едва-едва доползавшему до трапезной, то спелые груши, то лепёшки с солониной, а то и вовсе – засахаренные кусочки фруктов из кондитерской лавки в городе…

Как обычно, при мысли об учителе внутри всё сжалось. Ненависть на этот раз, впрочем, была глухой и словно дежурной. На кого сейчас, и впрямь, злиться? На эту девочку, так старающуюся помочь совершенно чужому, в сущности, человеку? Под чарами она или нет – а здесь ей, по всему видно, живётся куда лучше, чем служанкой при какому-нибудь трактире.

…А в том, что обитатели Аметрина околдованы чарами, Риан после вчерашнего разговора с маленьким провидцем начинал сомневаться. Это были неприятные мысли, болезненно царапающие сердце. Ведь, если колдун помог малышу с братом, то и другие вполне могли оказаться здесь таким же образом…

Встряхнув головой, он с некоторым усилием отогнал прочь тягостные мысли и через силу улыбнулся обеспокоено глядящей на него девушке.

- Скучаешь, да? – неожиданно спросила та, с острым сочувствием и сожалением.

Риан вздрогнул. Яблоко сорвалось с тарелки и с грохотом покатилось по полу.

- С чего ты взяла? – невольно севшим голосом выдохнул он. А в груди дёрнулась тупая игла: скучает, как же он невыносимо скучает… Заря прошла, а он уже сходит с ума от тоски по Селиру. И от мысли, что они не увидятся больше никогда, хочется выть.

- Да видно же… - вздохнула стряпуха. Нагнувшись, она ловко подхватила яблоко и, ополоснув его в чане с чистой водой, протянула Риану. – Ты ешь, я знаю, как это бывает. Я, когда маму убили, почти четверть есть не могла. Меня тётушка Ниса силой заставляла, чтобы с голоду не умерла. Но ты всё равно ешь, ты же воин, тебе надо быть сильным. Тот, кого ты потерял, не обрадовался бы, если бы ты себя голодом заморил…

Риан стоял, пытаясь сглотнуть горький комок. Смотрел с немым изумлением на эту молоденькую девочку. У которой, оказывается, тоже за сердцем была боль… а ведь по виду и не скажешь.

«Постарайся выжить…» - всплыли перед глазами плящущие угольные чётки, и горло вдруг безжалостно перехватило невидимой удавкой.

- Я… не заморю, - с трудом выдавил он. И через силу вгрызся в яблоко – вызвав этим сочувственную улыбку стряпухи.

В груди давило, но почему сейчас терпеть привычную боль было чуть легче. Быть может, потому, что стряпуха могла понять его горе.

Он через силу прожевал яблоко, не чувствуя вкуса, и с трудом, едва не подавившись, проглотил.

- Очень вкусно, - соврал он.

Девушка вновь солнечно улыбнулась и, кивнув ему, вернулась к своей работе. Риан же посмотрел на неё, на дверь, через которую была видна ещё пустая трапезная. И, резко передумав уходить, примостился на низкий табурет у входа. Стряпуха выгонять не стала.

А Риан догрыз яблоко. Поднялся, чтобы выбросить в стоящую под столом корзину с очистками огрызок. И, неожиданно для себя, осознал, что наконец ощущает голод.

- Тирна, - окликнул Риан, с удовольствием вгрызаясь в ячменную лепёшку, - А мастер-артефактор у вас есть? Или, может, кто-то в город собирается? Мне бы брошь починить… Я бы заплатил.

- Это тебе к тиру Армелару, - тут же без раздумий откликнулась стряпуха, не отрываясь от очистки овощей. – Только он, наверное, занят сейчас… Но ты спроси всё равно, вдруг у него время будет.

Риан, откровенно говоря, сильно сомневался, что у занятого мага найдётся время для пришлого воина-недоучки. Тем более если он уже знает, зачем он сюда пришёл и почему остался. Но…

- Где его можно найти? – вздохнув, спросил он.

Девушка с удивлением оглянулась на него. Даже нож положила – кажется, едва удержавшись от того, чтобы постучать пальцем по виску.

- В башне, разумеется! – как что-то само собой разумеющееся, сообщила она.

Ах, ну да, как он мог не догадаться… Риан проглотил последний кусок лепёшки (действительно, очень вкусной), и со вздохом встал.

- Я понял, что не в подвале. Где именно?

- Ну… - девушка растерянно почесала нос. – Риан, ты что? В башне магов, конечно!

Риан озадаченно нахмурился. У них что, для магов отдельная башня отведена? Чтобы не разнесли всё случайно, что ли? В Аквамарине, где они жили с учителем когда-то почти полгода, в каждой башне были свои маги. И, к слову, соперничество между ними было – разбойничьим бандам и не снилось.

- Тирна, я тут вторую зарю, - устало напомнил он. – Расскажи, как найти этого вашего тира Армелара.

А сам, не дожидаясь ответа, мысленно прокрутил то, что знал о Крепости. Он влез, судя по расположению, или в третью, или в седьмую, но сейчас они явно находятся в Наместничьей башне. Вряд ли маг живёт в руинах вроде тех, через которые шёл он…

А Тирна уже торопливо вытерла руки о передник и, поманив его к окну, указала пальцем на обломанный клык соседней башни.

- Вот, видишь? На третьем ярусе у него мастерская, только я не знаю точно, где. Спросишь там у кого-нибудь. – и тут же, вспомнив о чём-то, всполошилась: - Ой, ты только через двор не иди, там лес выгрузили, ноги сломаешь! Через портал иди. Знаешь, где зал прибытия?

Риан растерянно кивнул.

- Это какая башня? – вместо ответа спросил он, всё ещё крутя мысленно постепенно вырисовывающийся перед глазами план Крепости. Странное расположение, в Аквамариновой, вроде, не так было… - Вторая, что ли?

- Вторая с какой стороны? – не поняла девушка.

Риану, впрочем, было уже не до того. Он увидел внизу, во дворе, знакомую рыжую макушку Гарлина. И вдруг понял, что не простит себе, если не попытается выяснить, какие планы имеет колдун на разрушенную крепость империи.

А планы, по всему судя, были грандиозные.

- Неважно, - отмахнулся он и торопливо сунул стряпухе в руки пустую тарелку. – Спасибо, Тирна, было очень вкусно. Я пойду.

- Ага, - легко улыбнулась та. И Риан, не удержавшись, улыбнулся в ответ. А потом выскочил в трапезную и быстрым шагом двинулся к ближайшей лестнице.

- Порталом иди, не забудь! – догнал его оклик Тирны.

Но он не стал обращать на него внимания.

***

Риан успел выбраться в крепостной двор как раз вовремя, чтобы заметить, как Гарлин быстрым шагом идёт к соседней башне… К слову, к той самой, которая нужна была ему самому.

- Гарлин, ты к хозяину? – Риан еле успел нырнуть обратно за угол, когда из-за сложенных штабелями дров выскочил парнишка лет десяти и бесцеремонно ухватил управляющего за рукав.

Он внутренне напрягся, опасаясь, как бы мальчику не влетело от старшего за нарушение иерархии. Однако Гарлин, к его удивлению, лишь с досадой покачал головой.

- Не успел. Хозяин уже успел запереться. Теперь придётся ждать, пока он освободиться. Ну да ладно, дел в крепости много, займётся пока текущими. А тебе он зачем нужен, Нинуш?

Риан отчётливо разглядел выражение огорчения, отразившееся на лице парнишки.

- Опять на три свечи? – расстроенно протянул он, отпуская рукав Гарлина и напрочь игнорируя обращённый к нему вопрос. И тут же оживился. – Как думаешь, что он там делает? Каждый день, так долго?

- Надоедливых детей ест, - огрызнулся Гарлин. И отвесил мальчишке лёгкого подзатыльника. Впрочем, скорее для проформы, нежели всерьёз сердясь. Риан отчётливо видел его лицо, и слабую, почти отеческую улыбку на губах совсем молодого, лишь чуть старше его мужчины тоже хорошо разобрал.

Не удержавшись, он сам улыбнулся. Особенно когда мальчишка, скорчив смешную рожицу, забавно передёрнул плечами.

- Ой, ой, подумаешь. Ладно, я побежал тогда.

И он, торопливо махнув Гарлину, вприпрыжку направился куда-то влево.

Риан же подождал ещё немного, наблюдая за ним из-за угла. Шутка про детей, которых ест хозяин, как-то быстро переставала казаться ему смешной. Детей, может, и нет. А вот взрослых воинов…

Грудь вновь прошило тупой иглой, и он прижмурился, пережидая приступ глухой тоски. Но времени горевать не было. Надо было выяснить, куда идёт Гарлин… Что собирается делать колдун – и, к слову, куда он запирается… каждый день на три свечи, так, кажется, сказал мальчишка?

Выглянув из-за угла, Риан быстро окинул взглядом пустой сейчас двор и спокойно, делая вид, что имеет полное право здесь находиться, пошёл следом за Гарлином.

Его несколько беспокоило, что тот может оглянуться и заметить его. Но, к счастью, управляющему было сейчас не до этого.

- Гарлин! - молодой парень со значком целителя махнул рукой с дальнего конца двора, и Риан, подумав, не стал останавливаться, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. - Гевила не видел? Он мне поручение дал, а теперь найти его не могу. Всю целительскую башню обегал два раза.

- Не видел, - Гарлин мотнул головой. - Вроде хозяин его вечером в деревню отправлял, но я думал, он уже вернулся.

- Ясно, - парень почесал в затылке и махнув рукой пошёл своей дорогой. - Ладно, найду.

Гарлин тоже задерживаться не стал, и Риан вновь порадовался про себя, что его «цель» не ощущает, видимо, в крепости никакой опасности, потому и ведёт себя так беспечно. А Гарлин был, по всему видимо, очень занятым и отвечающим за многое человеком в Аметрине. К нему то и дело подходили люди, задавали вопрос-другой и, получив ответ, возвращались к своим делам.

Риан притормозил у края штабеля со строевым лесом, дождавшись, пока Гарлин подтвердит долговязому старику в кожаном плаще план ремонта крепости на сегодня. И, привычно уже держась шагах в тридцати позади, направился вслед за ним к башне магов.

Вчера, ещё до того, как он перебрался через крепостную стену, Риан думал, что вся крепость – сущие руины. Быть может, слегка отремонтированные, чтобы в них можно было жить. На следующий день эта его уверенность слегка пошатнулась. А сегодня он и вовсе понял, что в Аметрине идёт не просто обустройство: нет, полноценная реконструкция. И даже представлять примерную стоимость этой реконструкции Риану было страшно. Один только строевой дуб должен был обойтись строителям в несколько тысяч золотых империалов. А стоимость сложенного чуть дальше кедровника Риан не мог даже предположить. И это при том, что все Башни по-прежнему выглядели настоящими развалинами. Лишь изнутри, из крепостного двора, было заметно, что их потихоньку восстанавливают.

Пока он разглядывал древесину, Гарлин поднялся по искорёженным ступеням и исчез за дверью Башни.

Риана же, когда он поспешно взбежал вслед за ним и толкнул тяжёлые дубовые створки (совсем новые, похоже, из того самого лежащего во дворе бруса), ждал неприятный сюрприз… Гарлин стоял прямо перед ним, скрестив руки на груди, и с усмешкой смотрел в глаза.

- А просто подойти и поговорить не пробовал? Надо было обязательно следить?

Риан невольно попятился. В следующий миг, впрочем, вспыхнувшая злость смыла невольный стыд, и он мрачно выпрямился, зеркаля позу собеседника.

- А тебе не приходит в голову, что я не хочу с тобой говорить? – холодно бросил он.

- Ну да, говорить ты со мной не хочешь, а вот следить самое то. Ни дать ни взять, мастер скрытой тропы на задании, -Гарлин посторонился, пропуская кого-то из магов, спешащих по своим делам. - Все вокруг враги, заговоришь – разорвут на части...

И Риан с неохотой признал, что какая-то истина в его словах есть.

- Ты мне не враг, - он пожал плечами, на деле совсем не ощущая такой уверенности в своей правоте, какую старался продемонстрировать. – Никто из вас мне не враг, кроме вашего хозяина. Но этого я и не скрывал. Так что… можешь посадить меня в темницу, чтобы я ни за кем не следил.

Он криво усмехнулся, и вдруг с горечью поймал себя на мысли, что и впрямь чувствует себя неловко. Словно обманул чьё-то доверие.

- Эй, парень, - Гарлин снова усмехнулся, - Что ж тебя так тянет то в плен, то под арест, а? Ты и впрямь как на войне. Вот только никто из нас с тобой не воюет. Никто, включая хозяина.

Он миг помолчал.

- Слушай, мы у людей на дороге стоим... Давай так, ты меня здесь подожди, я с мастером-артефактором повидаюсь, а потом выйдем, поговорим. Спросишь, что хочешь. Что знаю – отвечу. Идёт?

Риану вдруг стало тоскливо и тошно. На языке образовалась противная железистая горечь, и он сам испугался сорвавшегося с губ едкого смешка:

- Я на войне, Гарлин, именно. У вас своя жизнь, у меня – своя… И в моей умирают близкие мне люди. Даже если вы предпочитаете не замечать, что происходит вокруг.

Болезненно поморщившись, он сделал шаг в сторону, освобождая дорогу. Окинул взглядом просторное круглое помещение, похожее одновременно на огромную библиотеку и зал для ритуалов. Опустил взгляд вниз, равнодушно отметив, что покрывающая его голубая плитка когда-то, должно быть, превращала весь нижний этаж в гигантский магический круг. Когда-то. Сейчас от неё остались лишь редкие вкрапления на искорёженном каменном месиве, наскоро прикрытом сверху досками.

- Иди куда шёл, Гарлин, - устало бросил он, - Если мне нельзя здесь находиться – так и скажи. Может, я и послушаюсь. Если же нет – так мне тоже нужен мастер-артефактор. Если он, конечно, захочет со мной разговаривать. И… давай поговорим потом, если хочешь. Только зачем?

- Ты не на войне, парень, - Гарлин снова усмехнулся, - Ты в бездне, которую сам себе устроил. Но понять это ты можешь только сам. Как поймёшь и захочешь поговорить, приходи. Многие из нас прошли через что-то подобное, не думай, что здесь никто не сможет тебя понять.

Он обернулся в сторону лестницы.

- Артефакторский ярус третий. Хочешь, иди первым.

Слова Гарлина тупой болью отдались в груди. Сводящего с ума, рвущего отчаяния, почему-то, уже не было – только глухая, безнадёжная тоска.

- Понять меня, я вижу, здесь все рады, - горько улыбнулся он. – Только я сюда не утешения искать пришёл, Гарлин. Я пришёл судить убийцу. И луну спустя я или убью вашего хозяина, или умру сам.

Он помолчал, глядя в глаза управляющему и не спеша воспользоваться его предложением. Спросил тихо:

- Всё ещё хочешь со мной говорить?

Гарлин посмотрел на него странным взглядом, а потом засмеялся.

- Если бы Он хотел тебя убить, я две зари назад упокоивал бы твой труп. Ну, а что до тебя... Убить Хозяина Аметрина? Да ещё в его крепости? Может, тебе не к артефакторам, а к целителям заглянуть? Ты с башенной крыши случайно не падал?

На душе стало совсем гадко. Уже даже злиться не хотелось. А что толку злиться на правду? Он с колдуном, наверное, даже через три зимы не справился бы. Даже если бы завершил обучение, как положено, службой в имперском гарнизоне. Селир утверждал, что у него талант к мечам. Но в поединке с хозяином Аметриновой крепости он чувствовал себя учеником, впервые взявшим в руки клинок.

- Ты прав, - сухо согласился он, вдруг потеряв всякое желание просить о чём-то слуг убийцы учителя. – К артефакторам мне не нужно. Извини, что отнял время.

И, развернувшись, вышел наружу. Чуть не сбил кого-то в дверях, но даже не остановился и, не глядя себе под ноги, пошёл прочь от Башни Магов.

С чего он вдруг решил искать помощи у местных обитателей? Добрые? Терпеливые? Такие, кажется, всё понимающие? Может, и так. Меньше чем через луну он сойдётся в поединке с их хозяином. С их горячо любимым хозяином, которого они, похоже, буквально боготворят. И – прав Гарлин – вряд ли сможет его убить, даже если будет тренироваться с клинком, прерываясь лишь на сон. А значит, умрёт сам. Колдун сказал ясно: на третий раз пощады не даст.

И когда это случится… Кто заплачет о нём? Разве что улыбчивая Тирна и, возможно, сам Гарлин, которого колдун заставил присматривать за ним, словно он – скорбный головой любимый племянник, а не проигравший поединок чести пленник. Да ещё, может, тот малец со взрослым взглядом вздохнёт сожалеюще… впрочем, он, наверное, как раз заранее будет знать, чем всё закончится.

А брошь… Риан поднял руку, бережно коснувшись пальцами дорогой сердцу вещицы. Может, так и лучше. Чем отдавать подарок учителя и память о нём в чужие руки… В руки людей, преклоняющихся перед его убийцей…

Он невесело улыбнулся и запрокинул голову к безоблачному небу. Туда, откуда раздавался тоскливый плач невидимого в пронизанной светом вышине журавлиного клина. И показалось на миг, что за спиной стоит учитель, как стоял не раз, и улыбается своей обычной ироничной улыбкой.

«Они всегда возвращаются, Ри, и это главное. Ты вот сейчас – как журавлёнок, отбившийся от стаи. Но однажды тебе придётся вернуться в родные края, уже без меня, наверное. Такие дела, волчонок. И тогда не сделай ошибки, следуй лишь за тем клином, что летит к твоему дому…»

Это не его клин. Каким бы дружным, каким бы… правильным он не казался, как бы ни хотелось хоть на миг ощутить себя его частью, поверить, что в случае беды поддержат, не бросят одного, поймут…

Ему не по пути с обитателями Аметрина. Значит, и не стоит рождать в чужих душах ненужную печаль, пытаясь найти среди них друзей. Всем будет проще, если упокаивать придётся малознакомого чужака, чем приятеля.

- Что же ты не объяснил мне, учитель, что делать, если дома у журавлёнка больше нет, а от своего клина осталась лишь записка и сломанная брошь? Ох, учитель…

Он опустил голову. Потёр слезящиеся от солнца глаза, морщась от рвущей грудь тупой боли.

И, сутулясь, поплёлся к Башне, из которой не так давно вышел.

Заря третья. Первые успехи

Наэри сам не понял, что толкнуло его броситься на помощь пойманному вору. Даже не успел осознать до конца, что именно видит. Просто в тот момент, когда отчаянно отбивающийся парень споткнулся, сбитый с ног затрещиной, внутри что-то лопнуло, как слишком сильно натянутая струна, хлестнуло непонятной ему болью… Вспыхнувший вдруг гнев ударил в голову жаром, и в следующий миг он осознал, что стоит, поймав на середине движения чужую руку. За его спиной давится слезами оборванец, которому должна была достаться эта оплеуха. А на него с нескрываемым изумлением смотрят двое охранников, толстяк, ударивший воришку, и добрый десяток привлечённых шумом прохожих. И все молчат, словно вдруг онемели.

Спустя миг временное оцепенение прошло, и все присутствующие разом зашевелились, загалдели, обсуждая случившееся.

- Спятил, что ли?! - рыкнул один из охранников. И попытался оттолкнуть новоявленного защитничка.- Чего лезешь, тоже захотел? А может, вы и вовсе заодно?

При этих словах он нехорошо прищурился – и у Наэри по спине пробежал мороз от опасности, дохнувшей от этого взгляда.

- А что, вина этого юноши уже доказана? – холодно парировал он. И, разжав пальцы, отступил на шаг назад.

Только на шаг. Дальше было не куда – за спиной, давясь слезами, сжался в комок предмет спора. Наэри лишь мельком бросил на него взгляд… и невольно передёрнулся, запоздало осознавая, что натворил.

Дал надежду.

Получивший неожиданную помощь мальчишка замер, с ужасом и недоверием смотря на происходящее. Не пытался больше вырываться, не вопил, пытаясь убедить окружающих в своей невиновности… Просто смотрел на Наэри, распахнув глаза и не смея даже дышать. И он этого взгляда, полного немой мольбы, Наэри вдруг замутило.

- А что тут доказывать? - рыкнул один из тащивших. - Я его чуть ли не на месте застал. Когда он в соседнем трактире сладости покупал, да на новенького орла – откуда бы оборванцу серебро взять, если не украл? Э, что я перед тобой оправдываюсь?! Ты вообще кто такой?

Сын мельника от его слов взвыл в голос.

- Не крал я! Богами клянусь, я нашёл монету!

- Говорю же, он наверняка сообщник, - подал голос второй воин. - Вяжите и его тоже!

- Руки прочь! - в ярости рванулся Наэри, стряхивая вцепившегося в плечи караульного. И тут жеохнул, невольно хватаясь за плечо, которое буквально прошило тупым уколом боли. Лишь сейчас он вспомнил о стреле, под которую так глупо подставился по дороге к гарпиям.

Он не видел, как наблюдавший из окна за происходящим эльф поморщился, словно это его рану потревожили. Поморщился, однако с места не сдвинулся. Поднял руку с намерением снять боль – но передумал.

- Ты справедливость, мальчик, помни об этом. Прими себя... научись себя слышать, здесь я тебе не помощник... – тихо проговорил он. Хотя Наэри, разумеется, не мог его слышать.

На улице тем временем события разгорались всё ярче.

- А ты щенок, смотрю, совсем не знаешь, когда отступиться, - рыкнул караульный, выступая вперёд, и Наэри невольно поморщился от острого лукового запаха пополам с дешёвым элем. - Можешь доказать, что воришка не виновен – доказывай. А нет – вместе у меня на позорище окажетесь.

«Воришка» от этих слов то ли вскрикнул, то ли пытался не зареветь.

Наэри стало совсем муторно. Угроза почему-то даже не испугала, только противно и тоскливо стало так, что он с трудом удержался, чтобы не отступить назад, подальше от воина. Который, похоже, искренне наслаждался своей маленькой долей власти. Зато внутри вспыхнул даже не гнев, а холодная, так редко приходящая ярость. И он, мгновенно успокоившись, едко усмехнулся прямо в лицо говорившему:

- А у вас в городе, я смотрю, в порядке вещей наказывать без суда и следствия?

- Да какое уж тут следствие? - отозвался кто-то из зевак. - Парнишка сын мельника, вечно по городу болтается, да тащит всё, что плохо лежит...

- Не правда! - «обвиняемый» даже про страх забыл от обиды. - Я не вор! Может, это кто из охранников ваш кошель стащил! Или Харин!

- Ах ты, гадёныш! - торговец опять замахнулся для удара. - На моего сына наговаривать вздумал?!

- Не смейте, - тихо, чувствуя, что начинает звереть, процедил Наэри. И вдруг вспомнил, как когда-то – давно, ещё до того, как он стал «беспутным», отец учил его «голосу власти». Вспомнил, как каждый раз сбивался, не умея поймать того неуловимого ощущения своей правоты, которое в словах отца заставляла замолкать самых ярых буянов и без возражений подчиняться воинов.

Торговец, неожиданно, подчинился. Замер, не завершив удар и с сомнением глядя на Наэри. Возмущённые голоса вокруг зазвучали громче, и он, вскинув голову, взглянул прямо в глаза толстяку. Поймал его взгляд, и удержал, несмотря на искреннее возмущение торговца, и удерживал, пока тот, не выдержав, первым опустил глаза.

А толпа вокруг почему-то затихла. Люди один за другим замолкали, с непониманием глядя на то, как знакомый почти всем торговец, горластый и наглый, вдруг на глазах теряет свою уверенность и подчиняется какому-то неизвестному мальчишке.

Юноше внезапно стало жутко. До него окончательно дошло, что его – слушают.

...И что Эран (он украдкой бросил взгляд на окно их комнаты)… Эран, похоже, вмешивается не собирается. Что ж, всё верно... Он сам решил сделать глупость, сам и будет из неё выкручиваться.

Он обвёл глазами примолкших зевак и недоумённо смотрящих на него караульных. Усилием воли заставил себя вспомнить, что он – сын Стража. Он имеет право судить, если видит несправедливость...

Наэри с трудом сдержал нервный смешок: до него запоздало дошло, что как раз это, похоже, и будет его основная в дальнейшем задача. Как бы теперь ещё справиться с нею, не попав при первой же попытке в темницу или на суд местному градоначальнику...

Он глубоко вздохнул, загоняя подальше поднимающийся в душе страх. И ровно, так спокойно, как только мог, произнёс:

- Вы не будете бить мальчика, пока не доказано, что он украл. А ты, - короткий взгляд на боящегося даже дышать обвиняемого, - будешь молчать, пока тебя не спрашивают.

Обвиняемый мальчишка вытаращился на защитника, потом опустил глаза, явно размышляя, куда бы спрятаться.

- Это что ж получается?! - возмущения торговца были уже не такими напористыми, скорее растерянными. - Мне по навету не пойми кого своих людей подозревать? Или сына?! Может, ещё обыск устроить?!

При слове «обыск» один из охранников шагнул чуть вперёд, словно готовый к этому обыску немедленно приступить. Вот только в глазах рвения было куда меньше.

- Конечно, подозревать кого-то из «не своих» легче и безопаснее, - не удержался от колкости Наэри. Большего не сказал – сдержался, хотя сдержался почти чудом. Только полюбовался на то, как багровеющий от обиды торговец хватает воздух ртом, и решительно добавил: - Если для восстановления справедливости нужно будет устроить обыск – значит, так тому и быть. Не беспокойтесь, если этот «не пойми кто» виноват, он и ответит.

Наэри при этих словах невольно покосился на окно, вспомнив совсем недавний разговор с Эраном о его Пути. И ему показалось, что на губах наблюдавшего за происходящим учителя дрогнула и исчезла улыбка. Конечно, явственно увидеть её из тени комнаты Наэри не мог... но взгляд учителя, ободряющий и почти осязаемо-тёплый, ощутил безошибочно.

- Спраааведливости? - Насмешливо протянул один из караульных. - Это ты её восстанавливать, что ли, будешь? Может, и виноватого найти сам возьмёшься? Не много ли ты на себя взял, дружок? Шёл бы ты отсюда своей дорогой, мы сами здесь разберёмся.

Собравшиеся вокруг люди одобрительно зашумели. Послышались сердитые выкрики. У Наэри внутри всё оборвалось. Он отчётливо почувствовал, как скрестившееся на нём взгляды становятся всё более недружелюбными, и с холодком под ложечкой осознал, что сказал что-то не так. Миг назад люди готовы были слушать. Теперь же среди голосов всё чётче были слышны возмущённые возгласы и предложения тащить наглого юнца на площадь - дескать, там со всеми разберутся.

Наэри сглотнул. Его учили чувствовать настроение толпы - о, да, учили, и он помнил, что такое гнев возмущённых людей. И сейчас... Если он срочно не сделает что-нибудь... правильное... Он узнает его на себе.

- Я бы пошёл, - ровно проговорил он, с трудом подавив желание отступить назад, подальше от смыкающейся вокруг толпы. - Только, вижу, вы справедливость восстанавливать и не собираетесь, вам уже всё ясно. Кому-то придётся - тогда почему не мне?

Он говорил негромко, как учил отец: и, несмотря на душащий его страх, с зазвеневшим где-то внутри восторгом ощутил, что это действует: люди, говорящие все одновременно и старающиеся перекричать друг друга, замолкали, стараясь услышать, что он говорит. Он был для них посмешищем, забавной зверушкой – но тем больше хотелось собравшимся ради развлечения горожанам не упустить ни одного слова неожиданного представления.

- Ишь, какой, - караульный хмыкнул. - Справедливость он восстанавливать взялся. Лучше меня знает, как мою работу делать...

Он прищурился и посмотрел на смутьяна долгим проницательным взглядом.

- Готов за свои слова отвечать, мальчишка?

Наэри от этого взгляда, а ещё больше от явной угрозы в голосе, ощутил, как что-то обрывается внутри. По позвоночнику пробежал холодок, скрутило приступом неожиданно острого стража желудок. Кажется, он нарвался...

Толпа вокруг затихла. Всё новые люди, привлечённые шумом, выходили из домов. С раздражением спрашивали, какого Пса здесь творится. Некоторые – узнав ответ, уходили назад, досыпать. Другие присоединялись к зевакам. И таких становилось всё больше...

Наэри вновь тайком покосился на окно трактира. Эран отступил в тень и, похоже, оставил всё дальнейшее на его усмотрение. И правильно, не он же вновь сделал глупость, вляпавшись в чужие проблемы...

Он с трудом сглотнул собравшийся в горле тугой комок. Покосился через плечо на предмет спора. Оборванец сидел на земле, трясясь всем телом, и не отрываясь смотрел на Наэри. Смотрел с таким отчаянием и бессильной мольбой...

Наэри прерывисто втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Он не знает, действительно ли мальчишка не виноват. Вполне возможно, он действительно украл этот проклятый кошелёк, и полностью заслужил ожидающих его плетей. Даже почти наверняка. Действительно, если его и раньше ловили на воровстве...

Он не оглядывался больше. Но даже спиной чувствовал, как с каждым мигом его раздумий гаснет в парнишке робкая надежда, и разрастается глухое, какое-то совершенно всепоглощающее отчаяние.

На миг он прикрыл глаза, собираясь с духом. Страшно было - но озноба, но сведённых спазмом челюстей. Глупо нарываться из-за какого-то мелкого воришки, которому самое страшное, что грозит - дюжина плетей. Но...

Но как потом смотреть учителю в глаза, если уйдёт, струсит, бросит того, кто нуждался в справедливости? В помощи? Четверть свечи назад ныл, как несправедлив мир - а теперь что? Сам присоединится к тем, кто равнодушно проходит мимо, когда наказывают невиновного?

- Я готов отвечать за свои слова, - стиснув кулаки так, что ногти впились в мягкую кожу ладоней, твёрдо проговорил он. - Не сомневаюсь, что вы, сен, знаете свою работу. Но я прошу вас дать мне возможность узнать правду... своими способами.

Люди вокруг засмеялись. Зашушукались, обсуждая между собой наглость пришлого подмастерья. Насмешливо хмыкнул караульный, с пренебрежением и брезгливым интересом разглядывая Наэри.

Сын Стража ощутил, что краснеет. Мучительно, до иллюзии выплеснутого в лицо кипятка. Не так, опять не так... Что он ещё должен сделать, чтобы его услышали?!

И вдруг он понял - что. И внутри стало холодно и пусто.

Он перевёл дыхание и, чувствуя, как что-то обрывается в животе, тянет мучительным ощущением падения.

А потом поймал взгляд караульного и негромко, твёрдо произнёс:

- Если этот человек невиновен в том, в чём его обвиняют, я докажу это. Если он, действительно, взял деньги почтенного торговца, - короткий поклон толстяку, -я приму то же наказание, что положено ему за кражу.

Толпа вокруг изумлённо охнула. Слитно, в один голос.

И стало очень тихо.

Караульный, уже открывший было рот, с клацаньем его захлопнул. Наэри взглянул в его потемневшие глаза – и в них, как в книге, отчётливо увидел: он сам предложил то, чем караульный собрался его одёрнуть. Разглядел досаду во взгляде немолодого воина, почти наяву услышал его раздражённые, озадаченные мысли: «Ну и что с ним делать будешь... Ну ладно, как пожелает.»

Мгновенное озарение мелькнуло и прошло, и Наэри напрягся, увидев, как караульный кивнул.

- Ну ладно, умник, за язык тебя никто не тянул. Дам тебе свечу. Найдёшь виновного, докажешь вину – я лично перед парнем извинюсь. А не найдёшь или не докажешь – половина плетей твоя.

Зеваки озадачено загалдели, кто-то в толпе засмеялся. А Наэри показалось, что он уже чувствует на своей спине эти плети. Но всё равно – это уже была победа. Хотя бы то, что его выслушали, ему согласились дать возможность восстановить справедливость…

- Благодарю, - прилагая усилия, чтобы не дрогнул голос, проговорил он. – Мне хватит этого времени.

Если бы ещё он сам был так в этом уверен…

Он, не удержавшись, оглянулся, пытаясь найти глазами Эрана. Ему сейчас, как никогда, нужна была… не помощь, нет. Он уже понял, что Эран не вмешается. Понял и, странным образом, был этому рад. Это был его бой, и он хотел выиграть его сам, без помощи учителя. Выиграть… или потерпеть поражение и расплатиться за ошибку, но – сам. Он слишком долго был никем. И сейчас куда больше, чем обещанных плетей и унижения, боялся увидеть разочарование в глазах Эрана. Ему нужна была поддержка. Осознание того, что его порыв, возможно, глупый, возможно, бессмысленный, учитель не осудит.

Мгновение, другое... И он, поняв, что Эран даёт ему свободу действий, со вздохом отвернулся и, отступив вбок, напряжённо окинул взглядом всех собравшихся: перешёптывающихся зрителей, недовольного торговца, с сомнением переглядывающихся караульных... Внимательно оглядел дрожащего всем телом мальчишку, обвинённого в воровстве (боги, да он же всего на пару лет младше его самого, почему он не может перестать видеть в нём напуганного ребёнка?..).

А потомотвернулся и спросил у караульного, с которым разговаривал до сих пор:

- Сен, позвольте мне увидеть место, где случилась кража.

И, не дожидаясь ответа, решительно двинулся в ту сторону, откуда пришла несколько щепок назад процессия.

...И уже не увидел, как эльф, смотревший на всё это из окна, что-то недовольно проворчал себе под нос. Щелчком пальцев убрал поднос с не пригодившимися сладостями, после чего опустился в кресло и уже с нового ракурса взглянул за окно. Улиц отсюда, конечно, не было видно, но ему это было и не нужно. Внимание Эрана привлёк крупный ворон, сидевший на ветке неподалёку.

- Иди-ка сюда, приятель.

Птица влетела в комнату и опустилась на ручку кресла.

- Мне помощь твоя нужна, не против?

Тонкие пальцы коснулись чёрных перьев. Сверкнули зелёные искорки, и рука Эрана безвольно упала.

Птица на миг замерла, потом склонила голову, потопталась на месте и, резко вспорхнув, вылетела в окно.

***

Постучавшаяся в дверь служанка прислушалась, нервно косясь на улицу, где смолк гам голосов. Стукнула сильнее, громче – и испуганно попятилась, когда дверь легко открылась.

- Господин маг, простите… - пугливо оглядываясь, девушка шагнул внутрь. – Там вашего ученика караульные уве…

Она замерла, открыв рот и в ужасе глядя на неподвижное тело в кресле. Безвольно свисает вниз рука... Откинута на подголовник золотоволосая голова, и глаза необычного зелёного цвета неподвижно смотрят в потолок.

Служанка сдавленно всхлипнула. А потом слепо шарахнулась назад и громко, истошно завизжала. Захлопали двери, где-то внизу возмущённо пробасил гневный голос трактирщика:

- Ларида, ты что себе позволяешь, пёсья отродь?!

Служаночка продолжала визжать. Слетев по лестнице, она испуганно вцепилась в фартук трактирщика, и строгий хозяин невольно попятился, непонимающе глядя на перепуганную девицу.

- Там, там! – всхлипывая, повторяла она.

- Что там? – трактирщик грубовато встряхнул служанку за плечи, и та, икнув, наконец умолкла.

- Там, наверху… - трясясь, как осиновый лист, пролепетала она. – Господин маг…

Трактирщик недовольно нахмурился. С досадой покосился на выглядывающих из дверей постояльцев, на высунувшуюся из каморки слух рябого мальчишку-метельщика. Бросил встревоженный взгляд наверх. Скандалы ему, в его благонадёжном заведении, были не нужны.

…Впрочем, и обижать своих слуг он не позволял никому, за что пользовался искренним их уважением.

- Что господин маг? Да не реви ты, что случилось? Обидел тебя, что ли?

Лохматые брови толстяка сошлись на переносице, а рука сама зашарила по стене, где стоял, как раз на случай невежливых гостей, огромного размера колун.

- Нет, - всхлипнула служанка и, уткнувшись лицом в пузо хозяина, отчаянно разревелась. – Он… он… умер!

В трактире вдруг стало тихо. Так тихо, что стало слышно, как скребётся в подполе мышь.

- Так… - медленно проговорил трактирщик, отлепляя от себя трясущуюся служанку. И повторил мрачно, с глубочайшей растерянностью: - Та-а-а-ак…

***

Любопытное рассветное солнце застало Анури спящей в кресле, с выдавленным на щеке следом от подлокотника и абсолютно счастливой улыбкой на лице. На столе, рядом с многострадальным фолиантом, стояла плотно закрытая баночка с волшебным порошком и лежало восемь аккуратно собранных в стопочку книжных страниц, покрытых мелкой вязью текста.

Флэран, заставший эту картину, покачал головой и, негромко засмеявшись, спросил:

- Может, тебе просто поставить кровать прямо здесь, девочка?

Пока заспанная Анури возвращалась в реальность из мира снов, торговец аккуратно пролистал сложенные стопкой страницы.

- Смотрю, ты хорошо освоила новый метод.

- А? - не до конца ещё соображая, о чём с ней говорят, пробормотала она, осоловело моргая. - А-а-а… Да.

Она потёрла ладонью слипающиеся глаза и, морщась, с заметным трудом выбралась из кресла.

- О-о-ой, нет, спать я буду теперь в комнате... - простонала Анури, с перекошенным лицом разминая затёкшее от неудобной позы плечо.

-Правильно, она для этого и предназначена, - усмехнулся торговец. - Что ж, раз с восстановлением вырванных листов ты уже разобралась, количество книг, которым ты сможешь помочь, значительно выросло, не так ли?

- Агаа... - на лице девчонки (наконец, судя по взгляду, проснувшейся окончательно) появилось задумчивое, предвкушающее выражение. - Это да. Тогда плюс вот эти две стопки.

Она показала на одну из тележек. Потом нахмурилась, качнула головой, и уточнила:

- А вклеить листы обратно тоже есть какой-то хитрый способ, или дальше только обычными методами?

- Целые только так, - кивнул Флеран, - а вот для тех, где вырвана только часть, метод немного другой. Когда закрою лавку, покажу, что делать с такими книгами. А ещё как восстановить выцветшие чернила и пришедшие в негодность рисунки. А до ухода Мыши тебе и без того дел хватит. Не забудь поесть. И да, за доставку заказанных вчера материалов отвечаешь сама. Прибудут через четверть свечи. Я всё оплатил, проверишь, чтобы ничего не забыли и сама расставишь, как тебе будет удобно. Такой же заказ можешь делатькаждую зарю, если будет нужно. А вот на доставку материалов из запертых шкафов понадобится две или три зари, рассчитывай их так, чтобы не пришлось ждать.

Анури, хмурясь, пропустила сквозь пальцы несколько растрепавшуюся после беспокойного дня и сна в кресле «поминальную» косичку. Помолчала, обдумывая сказанное.

- Хорошо, я поняла, - решительно отозвалась она пару мгновений спустя. - Мне как раз нужно четверть свечи. Умыться тут есть где?

- Из твоей комнаты разве не ведёт ещё одна дверь? - улыбнулся Флэран, - Если нет – сделай. Пространства там хватит.

Анури несколько секунд озадаченно смотрела на него. Потом, сообразив, наконец, насколько простое решение было у её проблемы, досадливо сморщила нос и фыркнула.

- Ай-й, я не догадалась! Ну, значит, сделаю. Я пойду, тир Флэран. Или вы хотели что-то ещё?

- Иди, девочка, иди.

Торговец снова чуть улыбнулся и вышел из мастерской.

А Анури, дождавшись, когда он скроется за дверью, сердито фыркнула, досадуя, видимо, на себя за недогадливость. И, ещё раз раздражённо дёрнув себя за многострадальную косичку, решительно направилась расширять свои пенаты.

Заря третья. Незримые следы

Наэри стоял возле входа в лавку – и понимал, что сглупил. Чудовищно сглупил, кинувшись восстанавливать справедливость, даже не спросив совета учителя.

Он не знал, что должен сейчас сделать. Сын Стража и его наследник, ему приходилось и присутствовать на суде, и участвовать в расследовании – отец позаботился о том, чтобы он получил необходимый опыт даже в этих делах. Страж должен быть способен сам выяснить истину, не полагаясь полностью ни на слово Мастера Охраны, ни на мнение императорского дознавателя. Но всего этого сейчас было недостаточно.

Ему нужны были другие знания. Те, о которых рассказывал… вчера? Нет, три дня назад… Эран.

…Те, которых толком не успел запомнить.

Он нервно оглянулся на недовольно кривящегося торговца, на ухмыляющихся караульных. И, невольно передёрнувшись, поспешно шагнул внутрь. Не помнит – значит, придётся вспомнить. Он переживёт, если придётся, дюжину плетей. За год скитаний приходилось терпеть и худшее. Но позволить без вины наказать другого он не может. Почему-то это было страшнее, чем публичная порка и унижение.

Он неуверенно оглянулся вокруг. Стихии… ему нужны стихии, видевшие кражу. Значит… Воздух. Наверняка воздух, вор должен был пройти здесь, дышать, возможно, разговаривал с кем-то или ругался. И… земля?

Он с сомнением присел на корточки и, стараясь не слушать едких смешков сзади, погладил ладонью дощатый пол. Можно ли считать доски землёй? Вряд ли это деревья, они ведь давно мертвы… Что они могут запомнить? Но помнит ли земля то, что происходило не на ней самой, а над ней?

Смешки сзади стали громче. Наэри нервно оглянулся и, поколебавшись ещё миг-другой, торопливо встал. Он не знает, как обращаться к земле. Значит, пока что попробует поговорить с воздухом.

Было страшно. Намного страшнее, чем тогда, в лесу. Тогда рядом был Эран – теперь он один. Тогда он был лишь зрителем – теперь же ему придётся позвать стихию самому… И самому справиться с её буйством.

Он непроизвольно передёрнулся, нервно обхватил себя за плечи. Сглотнул, со стыдом ощущая, как похолодели руки. Мелкая, противная дрожь сотрясала всё тело, мешала сосредоточиться на воспоминаниях. Вспомнить бы, что говорил Эран – тогда, когда обратился к памяти ветра…

- Ветер – брат мой… мы слышим друг друга… - себе под нос пробормотал Наэри, стараясь говорить как можно тише. Плотнее зажмурил веки, пытаясь вернуть то неуловимое, смутное ощущение непокоя, единства со стихией. – Он меня… мою…

Он вздрогнул, осознав, что сбился, и только-только нащупанная ниточка чего-то прохладного, невесомого мигом лопнула, теряясь в облившем уши жаре стыда.

Сзади кто-то рассмеялся, и Наэри судорожно сцепил пальцы в замок. Его трясло, но сейчас он не мог даже справиться с этой нездоровой дрожью.

Он должен вспомнить, что говорил Эран. Нет, не просто вспомнить! Понять, ощутить – и суметь это повторить.

- В-ветер брат мой… - запинаясь, пробормотал он, и с отчаянием почувствовал, что на _такой_ зов стихия не придёт. Он даже не пытается её услышать – просто бубнит чужие слова, как тупой скворец… Нужно что-то другое. Он должен почувствовать ветер. Услышать его…

- Уйдите из лавки, все! – раньше, чем успел осознать, что говорить, крикнул он, не оглядываясь. Сзади недовольно зароптали, но он лишь мотнул нервно головой. – Уйдите, мешаете!

С бессилием он осознавал: его не послушают. Кто он? Просто дерзкий мальчишка, решивший поиграть в Мастера Охраны…

И он вздрогнул от неожиданности, когда сзади раздался раздражённый голос караульного, с которым он спорил:

- А ну, вышли все, кому сказано! У мальчишки ещё три четверти свечи, пусть делает, что хочет. Двигайте все отсюда, потом полюбуетесь!

Наэри не сразу поверил в то, что слышит. А когда поверил, удивлённо оглянулся назад.

- Спасибо…

- Не для тебя стараюсь, молокосос! – мрачно отрезал караульный. – Не хватало ещё, чтобы караульню обвинили, что мы тебя нарочно под плеть подставили. Делай, что собирался, не болтай языком.

Наэри через силу улыбнулся. Кивнул.

И, отвернувшись, постарался выбросить из головы и караульных, и неохотно отступивших за порог зевак…

Осталась только пустая лавка и сухой, наполненный запахом пряностей, пыли и старого дерева воздух.

Он глубоко вздохнул. И заставил себя вновь закрыть глаза.

- Ветер, брат мой, мы слышим друг друга…

Слова были пусты. В них не было силы, не было веры. А Наэри не знал, не мог понять, как заставить их заговорить по-настоящему.

…Мешали, чудовищно мешали толпящиеся за спиной люди. Не желая того, он всё равно прислушивался к негромким шепоткам, и ему казалось, что все сейчас смотрят на него, прислушиваются, обсуждают…

Он судорожно, со всхлипом вздохнул. Слишком глубоко, как тут же оказалось: в лавке торговали всем чем только можно, но, похоже, совсем недавно рассыпали альханские пряности. Наэри задохнулся, в носу нещадно засвербело, и Наэри, с опозданием вскинув руку, чтобы зажать нос, отчаянно расчихался.

Сзади раздался многоголосый гогот. Наэри, впрочем, уже было не до насмешек. Он с трудом пытался отдышаться, ложбинка под носом, куда он со всей силы давил указательным пальцам, ныла от тупой боли, но щекотка в горле всё никак не проходила.

Наэри беспомощно засопел, пытаясь избавиться от едкой приправы…

И замер, вдруг осознав, что именно только что произошло. Какой же он глупец! Ему нужен был воздух? Так вот же он – воздух!

Не обращая больше внимания на зрителей, он убрал руку от носа и, не сдерживаясь, от души прочихался. А потом вновь опустил веки. И медленно, глубоко вздохнул наполненный запахами воздух.

- Ветер - брат мой, - едва слышно прошептал он, обращаясь к той незримой субстанции, что сейчас наполняла его лёгкие, щекотала пряной пыльцой ноздри. - Мы слышим друг друга…

Сейчас он не сомневался, что так и есть. Ветер вокруг него, в нём – как он может не услышать? Как он сам может не услышать его?

Слова слетали с губ неожиданно легко, словно и не было давешней запинки. И Наэри с защемившим под ложечкой восторгом ощутил, что воздух действительно прислушивается к нему, ласкает тёплыми волнами, пытается что-то сказать… Они действительно слышали друг друга:

- …Он мою просьбу, а я его ответ... – он задержал дыхание, готовясь к тому, что будет дальше, и решительно выдохнул последнюю фразу: - Покажи мне что здесь случилось!

И ветер пришёл. Наэри ахнул, пошатнулся, сбитый с ног упругим толчком. Затоптался слепо, пытаясь удержать равновесие.

…А потом вдруг осознал, что это не его толкнули. Это хлопнула, закрываясь, дверь, и кто-то, беспечно разрезая собой сонную тишину, идёт сквозь неподвижный воздух. Качнулась, потревоженная струёй сквозняка, собранная из камыша занавеска на двери в каморку слуг, тихо застучали друг о друга сухие стебли. Потянуло кисловатым запахом вина и ещё чего-то, сладкого, дурманящего… Заскрипел выдвигаемый из-под торговой стойки ящик, зашелестела грубая ткань, и в воздухе разлился глухой слитный звон. Потом хлопок. Долгий шорох, похожий на вздох. Остро, нестерпимо запахло приморскими пряностями. Снова глухой звон, словно на пол уронили мешочек с деньгами. Чьё-то громкое, отчаянное чихание, сдавленная ругань… И вновь – струя холодного ночного воздуха, оборванная громким хлопком двери. Наэри судорожно вздохнул, приходя в себя. Закашлялся, в хватая воздух ртом и непонимающе крутя головой. Зрение медленно возвращалось, вытесняло ощущение пьянящей лёгкости, непокоя… - Бла… благодарю, воздух, брат мой… до встречи…

Ритуальные слова теперь не казались пустыми. Да и воздух, чувствовал Наэри, услышал, ласково толкнул свежей струёй в лицо, откликаясь на благодарность. Наэри ещё раз глубоко, прерывисто вздохнул.

И, окончательно вернув себе равновесие, резко обернулся к ждущим зрителям.

- Подойди, - резко сказал он с надеждой глядящему на него оборванцу. И сам, не дожидаясь, стремительно вышел на улицу. – Ну-как, дохни на меня.

***

Крупный чёрный ворон, летевший за шумной процессией, опустился на ветку дерева недалеко от ограбленной лавки. Глаза пернатого наблюдателя мягко светились в рассветном сумраке непривычной зеленью, но этого, понятное дело никто не замечал. С неприкрытым интересом птица наблюдала за происходящим в лавке, склонив голову и чуть поводя шеей. Выставленную караульным толпу она проводила коротким, но очень недобрым взглядом, а затем снова принялась следить за восстановителем справедливости, слегка похлопывая крыльями.

- Дохнуть? - обвиняемый в воровстве мальчишка такой просьбы явно не ожидал и смотрел на своего неожиданного заступника, как на скорбного на голову. - Зачем?

Ворон бесшумно перепрыгнул с ветки на другую, пониже...

Наэри только уголком губы дёрнул.

- Уже не надо.

И, оставив ничего не понимающего оборванца в полном недоумении, обернулся к старшине караула.

- Это не мальчишка, - хмуро сказал он, глядя в глаза воину. – И вряд ли охранники. От вора пахло вином, дорогим. Кажется, «Розой Алмерры», два империала за бутылку. И женскими духами, очень сладкими, цветочными. Не знаю, как называются. От этого, - он дёрнул головой в сторону хлопающего глазами сына мельника, - пахнет мукой, и изо рта… воняет. Не успел бы за пару свечей запах выветриться. И ещё… это кто-то из своих. Он ни разу не споткнулся, знал, куда шёл, сразу нашёл мешок с серебром…

Начальник караула негромко крякнул, почесав пятернёй в затылке. На первый взгляд парень нёс полнейший бред. Да, пожалуй, и на второй тоже. Вон и толпа, и ограбленный купец только что ором не вопят про «бред полоумного». Вот только... было в мальчишке что-то эдакое. В его попытках, в метаниях между уверенностью в своей правоте и сомнении в своих силах. Словно...

- Ты подмастерье дознавателя, парень?

Ворон на ветке одобрительно каркнул…

***

Когда Анури, обустроив в отведённом ей «карманном» пространстве уборную и приведя себя в порядок, вышла в «гостевую» часть лавки, посыльный уже ждал.

Анури едва удержалась, чтобы не присвистнуть при виде амулета со знакомым вензелем, болтающимся на шее молодого мага. Услугами этого торгового дома пользовался дядя – до того, как впал в долги и был вынужден начать экономить. Так что Анури отлично знала, сколько стоит подобный заказ. При том, что дядюшка забирал доставленные товары лично в торговом представительстве на Гранате. А телепорт прямо в мастерскую оплачивал лишь несколько раз, когда заказ был настолько дорогостоящим и срочным, что лишний империал на доставку казался незначительными расходами.

С каждой свечой её новый наниматель вызывал у Анунданари всё больше и больше вопросов…

Посыльный тем временем достал из личного карманного пространства заказанные материалы. Не удивился ни возрасту Анури, ни её внешнему виду, обычно повергавшему в ступор большинство добропорядочных торговцев.

Впрочем, посыльные «Золотой дюжины» в это большинство никогда не входили. Анури порой даже казалось, что при устройстве на службу они получают «печать безмятежности», хотя это и звучало, при некотором размышлении, сущим абсурдом. Вряд ли такой богатый и уважаемый торговый дом стал бы рисковать привлечь внимания Серой Стражи.

Однако чем тогда объяснить их непробиваемую невозмутимость? Они были всегда вежливы, невозмутимы, и никогда не задавали лишних вопросов. Отказать в доставке запрещённого предмета – да, могли. (Нет, нет, Анури, разумеется, сама подобного не делала… Было бы чернейшей неблагодарностью навлечь беду на приютившую её семью. Всего лишь была свидетелем подобного заказа).

«- Могу ли я напомнить вам, тир, тари, что увиденное вами должно остаться в пределах этих стен?» – вежливо спросил тогда маг, принимавший заказ. Спросил так спокойно, словно не на его глазах только что разразилась отвратительная сцена с угрозами, рыданиями и обещаниями золотых гор.

Анури тогда только-только оправилась от смерти мамы и была несдержала.

- А что будет, если нет?

Она навсегда запомнила, с каким абсолютно бесстрастным видом отвесил её поклон сухопарый маг, принимавший заказы.

«- Вы вправе говорить что угодно и где угодно, тари. Хочу лишь напомнить, что в случае расследования этот человек, скорее всего, отправится на пожизненную каторгу.»

Этот посыльный был помоложе, но фирменное непробиваемое спокойствие и ему не изменило ни на миг. Даже когда Анури сообщила, что у неё ещё нет личной печати, и потребовала заверить свою подпись лично мага. Тот выполнил её просьбу так безоговорочно, словно каждый день приём товара на две с лишним дюжины империалов у него принимала несовершеннолетняя гнома.

…Посыльный исчез в телепорте, а Анури всё ещё задумчиво стояла за прилавком, постукивая пальцем по деревянной столешнице и думая о том, как странно оборачивается её жизнь. Безразмерная лавка с её загадочным хозяином, невероятные способы ремонта безвозвратно, казалось бы, испорченных книг… «Карманы» со свободным вектором вместо тесных альковов с тряпичными стенами…

Какие ещё сюрпризы её ожидают?

Она задумчиво пропустила между пальцами поминальную косичку, находя успокоение в привычных движениях.

И уже почти собралась возвращаться к книгам, когда травы ветра тонко зазвенели, сообщая о первом посетителе. И в лавку, неуверенно оглядываясь, зашёл небогато одетый молодой человек с наполовину скрытой под плащом ученической брошью.

- Ясного утра, сани… - неуверенно поздоровался он, медленно округляющимися глазами оглядывая её с ног до головы.

- Тари, - машинально поправила его Анури, откладывая материалы в сторону. И только потом, поймав себя на этом, с досадой скривилась. Ай, дядя, как же заразительны твои манеры и сословный снобизм… И она, видя, как испуганно бледнеет несчастный покупатель, сообразивший, что оскорбил «низкорожденным» оскорблением аристократку, как можно доброжелательнее улыбнулась. – Я могу вам чем-то помочь?

Бедный парень дико взглянул на неё и беспомощно оглянулся.

– Я-а-а… Я могу видеть хозяина, тари?

- Можете, сен Рикан, - Флэран появился из-за занавески «жилой» части шатра, держа в руках свёрток. - Я предполагал, что вы сегодня появитесь с выкупом. Как раз вовремя.

Торговец протянул пришедшему свёрток.

- Прошу убедиться, что всё в целости, и будем считать сделку закрытой.

На лице молодого человека, миг назад, казалось, готовившегося к какому-то тяжёлому бою, отразилось невероятное облегчение.

- Спасибо, тир Флэран, - счастливо воскликнул он, мигом расцветая, и торопливо принял из рук старьёвщика свёрток. – Я невероятно вам благодарен! Я понимаю, что срок залога истёк четверть назад, и даже не надеялся, что вы согласитесь на выкуп…

Не переставая говорить, он вытащил из кармана кошель. И, прижав одной рукой выкупленную вещь к груди (словно любимого вновь обретённого ребёнка, с иронией подумала Анури), принялся неловко развязывать его свободной рукой.

- Сколько я должен вам – разумеется, с учётом просроченного времени, господин маг?

Анури невольно передёрнуло. Наверное, с горкой насмешкой призналась она сама себе, её теперь долго будет коробить при слове «долг» и «просрочка»…

- С учётом просроченного времени, сен Рикан, вы должны мне два серебряных орла ровно, - с невозмутимостью отозвался маг.

Рикан замер.

- Так мало? – растерянно проговорил он. – Тир Флэран, вы не ошиблись? Я ведь не сумел убедить мастера продать вам последние два амулета из вашего списка…

И вот теперь Анури стало интересно уже всерьёз. Ай-ай… Похоже, тир Флэран не одной её предлагает работу в качестве возврата долга…

- В вопросах своего ремесла я никогда не ошибаюсь, сен Рикан, - мягко, но непреклонно ответил торговец, - Несмотря на неполноту списка, я получил самые важные из недостающих мне амулетов. А те, что ускользнули... Мы встретимся с ними в ином месте и в иное время.

На лице должника отразилось колебание. Анури показалось, что он никак не может решить, радоваться ли ему снисходительности старьёвщика или беспокоиться.

- Благодарю, тир Флэран, - наконец, определившись, выдохнул молодой человек. – Вот, прошу вас, возьмите.

Он пододвинул к Флэрану две «пера». И едва заметно покраснел. Анури вдруг пришло в голову, что парень, несмотря на бедный вид, похоже, не привык ни одалживаться, ни принимать чьи-то милости. Она присмотрелась к тонкой работы ученическому знаку на груди посетителя. Подмастерье ювелира… Ага, с правом самостоятельных сделок… Неплохо, заработать такую пометку на синхар непросто.

Больше, к её досаде, разглядеть без магии ничего было невозможно. И вновь с горечью подумалось, как же несправедливо: и у мамы, и у отца был дар, пусть и слабый. Дядя – сильный маг-артефактор. О прадеде и говорить нечего… А она не может даже прочитать ученическую брошь собеседника!

Тем временем бывший должник, повеселев, убрал кошелёк в карман и, виноватым взглядом испросив разрешения у Флэрана, принялся разворачивать ткань, в которую был завёрнут предмет сделки. И вдруг громко ахнул.

Анури, не удержавшись, приподнялась на цыпочки, пытаясь увидеть, что его так потрясло.

- В-вы… - заикаясь, подмастерье поднял голову на Флэрана, и стоявшая чуть в стороне Анури хорошо увидела его круглые от изумления глаза. – Тир Флэран, вы… починили амулет? Но… Но почему вы не сказали? У меня, наверное, не будет сейчас столько денег… Но я заплачу, обещаю! Или… если ещё могу быть вам чем-то полезен…

- Амулеты, друг мой, должны работать, а не мёртвым грузом лежать на полках в память о былой славе. Я просто не могу видеть истерзанной вещь, в которой есть хоть крупица магии. - Торговец улыбнулся. - К тому же, без должной практики, я утрачу сноровку.

Анури окончательно перестала понимать, что происходит. Хотя как раз в этом была полностью со своим нанимателем согласна.

Подмастерье же стоял, нервно перебирая в потных руках свой «залог», краснел, бледнел и явно не знал, что ему на всё это сказать.

- Спасибо, господин маг, я вам очень обязан… - неуверенно промямлил он после недолгой неловкой паузы.

После чего всё-таки убрал амулет в поясной карман и, поклонившись сначала Флэрану, а потом и Анури, выскочил из лавки.

А Анури, вспомнив, наконец, что у неё тоже есть дела, принялась складывать материалы для ремонта в стопку. Так, чтобы унести всё за один раз.

Её было до ужаса любопытно, что за странная такая манера торговли у этого дяденьки-старьёвщика. Но спрашивать казалось невежливым.

Негромко засмеявшись, Флэран проводил взглядом покупателя и повернулся к своей новой работнице.

- Магия, девочка, сама назначает за себя цену, и спорить с ней... Не стоит, не так ли?

Анури недоверчиво фыркнула. Но тут же задумалась. Дед, помнится, говорил что-то похожее… Он никогда не называл точной цены ни за свои амулеты, ни за целебные травы. Просил заплатить столько, сколько проситель считает нужным.

«- Иначе магия возьмёт сама, и пусть молит скупердяй богов, чтобы золотом», - говорил он Анури, когда она возмущалась скудной оплатой. Свои, как правило, обделить великого шамана не даже не думали. А вот чужаки, особенно если за помощью приходили люди…

- Ну, может, и не стоит, - независимо откликнулась она.

И пожала плечами. Она не маг, откуда ей знать… Деду и тиру Флэрану, должно быть, виднее.

- Вот и я думаю, что не стоит.

Торговец кивнул и скрылся в одной из комнат шатра.

А Анури, с силой подёргав себя за многострадальную косичку, сердито фыркнула, злясь на себя и за любопытство, и за нерешительность одновременно, подхватила свою заветную стопку и направилась в переплётную мастерскую.

Заря третья. Вор

- Слышал? – поторопил Наэри караульный. – Ты подмастерье дознавателя, что ли? Откуда знаешь, чем пах вор?

- Да вы же не станете его слушать!? - взвился обворованный торговец.

- Тихо там! - цыкнул начальник караула и посмотрел на мальчишку, ожидая ответа.

- Не совсем, - поняв, что от него не отстанут, покачал головой Наэри, глядя только на воина. Нахмурился, задумавшись. – Но… Да, можно сказать, дознавателя. Он учил меня видеть память стихий.

Толпа опять загалдела, ещё громче, чем прежде.

Наэри отвёл взгляд.

- Понимаю, это странно звучит, - с трудом сдержав дрожь в голосе, откликнулся он. - Я... Я могу доказать. Надо найти всех, кто имел ключи от лавки. Почтенный торговец говорил о сыне - его в первую очередь. Другая родня, охрана... Я знаю запах вина, оно мало где продаётся. Если кто-то из близких пил вечером «Розу Альмерры» - значит, я не лгу, разве не так? Откуда я мог узнать об этом, как не от ветра?

- Смешно, - торговец негодующе фыркнул, - читать ветер с землёй. Может, ещё кошель с деньгами допросить? Давайте уже покончим с этим фарсом! Пусть мальчишка понесёт наказание. Если, конечно, не хочет кошель вернуть! Тогда оплеухой обойдётся.

Караульный задумчиво нахмурился. В словах торговца тоже своя правда была – Наэри понимал это слишком хорошо. Вряд ли караульный согласится...

И голос того, и впрямь, был полон сомнений:

- Признаться, я и сам не слышал, что б стихии допрашивали. Учитель-то твой где? Может, он что ещё тебе посоветует?

Наэри сглотнул. Он не был уверен, что ему стоит звать Эрана. Учитель достаточно ясно дал понять, что с этой проблемой ему придётся разбираться самому. И он виноват в этом сам. Кто просил очертя голову прыгать в окно? Неужели нельзя было сначала спросить совета...

- Я... не думаю, что он вмешается.

Караульный понимающе хмыкнул.

- Без разрешения наставника, значит, влез? Ну, отдувайся тогда. Думай. Время пока есть.

Торговец что-то недовольно пробурчал, но возражать, всё-таки, не решился.

А Наэри тоской окинул взглядом собирающуюся вокруг толпу. Желающих посмотреть на неожиданное представление, несмотря на ранний час, становилось всё больше. И сын Третьего Стража начинал понимать, что, похоже, скоро станет участником ещё более «весёлого» развлечения: показательной порки. Какой же он дурак, что не поговорил сперва с Эраном, не расспросил о других способах считывать память событий…

Он неуверенно посмотрел на открытую дверь лавки. Прикусил губу.

- Я попробую расспросить землю, должны же были остаться следы… - тихонько, не желая, чтобы его слышали жадные до зрелищ зеваки, сказал он караульному. – Только не знаю…

Он замялся.

- Чего не знаешь? - усмехнулся караульный. - Получится ли? Зря ты во всё это влез, парень... Слушался бы наставника...

Сидевший на ветке зеленоглазый ворон негромко каркнул. Можно было поклясться, что в этом птичьем звуке прозвучало вполне человеческое, немного ехидное согласие.

Наэри тяжело вздохнул. Он и так, должно быть понимал, что зря. Что и говорить, если он даже не представлял, как воззвать к земле, чтобы она его услышала. А если даже и сможет это сделать...

- Я не умею сохранять увиденное, - обречённо пробормотал он, отводя взгляд. Воин, похоже, ему сочувствовал. Но помогать точно не собирался, да и вряд ли имел право: он и так пошёл на уступки, позволив человеку со стороны, да ещё и обычному ученику, вмешаться в дознание.

Воин покачал головой. Наэри почти увидел осуждение в его взгляде.

- Будет что сохранять, тогда и поговорим. Методы у тебя чудные, парень, но если скажешь что-то, чему я поверю, дам тебе ещё время, с наставником договориться. У него-то «сохранять» получается? - на губах караульного скользнула кривоватая усмешка.

- Да что вы тянете змею за язык! - Не выдержал, наконец, торговец. - Тащите уже этих двоих на площадь, мне лавку открывать пора!

- Не терпится новый кошель набить, сен Тари? - усмехнулся караульный. - Или просто нравится на порку смотреть? Время у парня почти вышло, успеете ещё и то, и другое, если придётся.

Наэри дождался конца перепалки.

- Получается, сен, - обречённо согласился он.

И про себя подумал, что Эран, пожалуй, ему ещё и добавит к тем шести плетям, что назначил ему за неудачу караульный. И будет совершенно прав. Ну чего стоило немного подождать и посоветоваться с учителем?!

Мысли эти были плохие, ненужные. Сейчас они только мешали: какой прок от сожаления, когда уже ничего не изменишь? И Наэри усилием воли заставил себя забыть о собравшейся вокруг толпе, о брызгающем ядом купце… Даже о трясущемся сыне мельника, который – боги, ну за что?! – по-прежнему смотрел на него с надеждой, похоже, единственный ещё веря, что он сумеет его оправдать.

Наэри и сам в это уже не особо верил.

Вновь направившись к лавке, он вошёл в пряный полумрак и, поколебавшись, присел на корточки. Погладил ладонью тёплые доски, не решив пока, что будет делать. Хотел было сесть на колени, чтобы быть ближе к земле – но почему-то вдруг смутился и торопливо выпрямился. Оглянулся на наблюдающих за ним с интересом зрителей, и страх опозориться разгорелся ещё жарче. Но…

Он резко развернулся и, чуть не оттолкнув плечом кого-то особо любопытного, вернулся на улицу. Дерево, мёртвое дерево… Что ему с ним делать? Если кто и может ему помочь – так это сама уложенная камешек к камешку, стёртая тысячами ног дорога.

Мелькнула было мысль: быть может, стоит снять сапоги? Но… какой смысл?

- Земля, сестра моя… - неуверенно пробормотал он, переступив с одной ноги на другую и пытаясь прочувствовать эту необъятную твердь, на которой стоял. Она должна, наверняка должна была запомнить вора… Вот только подойдёт ли для этой стихии заклинание, что использовалось для ветра?

Что-то в этой фразе ему не нравилось. Фальшивым было, неверным…

И вдруг он понял.

- Земля, мать моя, - горячо пробормотал он, всё-таки опускаясь на колени. Вспоминая, как лежал после побега из дома, прижавшись лицом к чахлой траве, задыхаясь от слёз – и казалось, разожми загребающие пыль пальцы – и разверзнется под ногами пропасть, утянет за собой тогда, откуда никому нет возврата… – Земля – мать моя, мы слышим друг друга. Она мою просьбу, я – её ответ…

Ничего. Ни малейшего отклика, ни единой картинки…

Он бессильно зажмурился, чувствуя, как затапливает глухое отчаяние. Прижал обе ладони к мостовой, пальцами ощущая шероховатость истёртых временем камней.

Закусил губу, до боли в висках пытаясь понять, что же он делает не так…

И вдруг, неожиданно для себя:

- Помоги!..

Прошептал – и сам испугался мольбы в своём голосе. Услышал чей-то ехидный смешок за спиной, и лицо вспыхнуло от мучительного стыда.

И…

Его вдруг словно толкнуло под колени. Прокатилась сквозь ладони тяжёлая волна, прошла через всё тело, затихнув долгой дрожью под ложечкой. Внезапно резко, словно накинули на голову мешок, погасло зрение – но оно уже, как будто, и не было нужно. Он пугающе остро ощутил, как карабкается по округлому боку камня муравей, как гулко дребезжит на соседней улице телега…

И восторженным ужасом понял, что – получилось. Земля всё-таки ответила.

Он изо всех сил прислушался, пытаясь сосредоточиться на лавке, у порога которой он сидел. И тут же ощутил шаги. Много, чудовищно много шагов! Торопливые, но уверенные, словно кто-то спешит, пытаясь сохранять достоинство. И быстрые, спотыкающиеся – мимо, не подходя даже к дверям. Мерное частое сотрясение… Что это? Карета? Да, похоже на то… Тяжёлый шаг наружу, и тут же – невесомый прыжок, словно вышел кто-то легкий. Стремительная танцующая поступь… Сначала в лавку, потом – обратно, и снова рокот отъезжающего эпипажа. И вновь шаги: неуверенные, осторожные, замирающие у самого порога. Миг, другой – и торопливый перестук прочь, словно кто-то бросился бежать, сверкая пятками. Лёгкое касание идущей вдоль забора кошки… И снова – человеческие шаги. Грузные, неторопливые, наполненные чувством собственной важности – наружу, недолгое топтание у дверей, отдалённый звон металла… Наверное, хозяин.

Наэри уже не выдерживал, захлёбывался в этом потоке ощущений, задыхался, словно земля, к памяти которой он прикоснулся, давила на грудь, забивала лёгкие… Ну же, ну, кто-то ведь должен был зайти сюда после того, как ушёл хозяин… Толчок: нет, это не человек, что-то совсем маленькое… прыгает… лягушка? Стремительное касание крошечных лапок, толчок мощного прыжка, удар – и несколько капель чего-то тёплого, брызнувшие… казалось, прямо в лицо. Ударила, скрутила на миг внутренности чужая агония, хлестнуло предсмертным ужасом… Боги, да это же просто охотящаяся кошка! Зачем ему кошка, ему нужны только люди… Ещё, ну же, ещё чуть-чуть!

Наэри из последних сил хватал ртом густой воздух, чувствуя, как всё сильнее мутится в голове. Ощущение лёгшей на грудь каменной плиты становилось всё сильнее, каждое прикосновение к земле било, как молоток, по его собственному телу. Его трясло, и стоило огромного труда не вырваться из-под этого гнёта, не вынырнуть туда, где снова было солнце и шум голосов.

Шаги. Наконец-то…Быстрые, но довольно тяжёлые. Кто-то входит в лавку, входит уверенно, как хозяин… Выходит… Снова шаги – прочь, куда-то в сторону центра города… И вновь те же грузные шаги, что и в самом начале. В лавку – неторопливо, наружу – бегом, спотыкаясь. И ещё, ещё… Мерные, уверенные…. Стража? Нет, это ему уже не нужно! Где тот, пришедший раньше? Куда он ушёл? Ну же, земля, ты же должна помнить, куда он ушёл, покажи!

Давление на грудь стало совершенно невыносимым. Наэри потянулся сознанием вслед за гаснущим вдалеке сотрясением чужих шагов…

А потом внутри что-то лопнуло, в голове резко зашумело…

И стало темно.

***

Он со стоном открыл глаза. И тут же зажмурился, отворачиваясь от чего-то холодного, льющегося на лицо. Задержать дыхание уже не успел, и надрывно закашлялся, вдохнув холодной чистой воды.

- Всё, хватит.

Караульный протянул руку и рывком поднял мальчишку на ноги. В вороньем карканье где-то над головой, почему-то отчётливо слышалось «Балбес!».

- Время твоё вышло парень. И думаю сказать тебе нечего... или я ошибаюсь?

Наэри пошатнулся, с трудом стряхивая с себя обморочную одурь. В носу свербело, голова была тяжёлой, словно после пары кружек дрянного деревенского эля, который он когда-то, по глупости, выпил в какой-то из придорожных таверн.

- С… - он вновь закашлялся, сгибаясь пополам. – Следы есть. После торговца кто-то заходил в лавку, ушёл… туда. Он огляделся, не сразу, но всё-таки ухитрившись совместить в памяти ощущение чужих шагов и направление городских улочек.

Караульный выразительно посмотрел на горе дознавателя.

- Время, парень. Или мне гонять людей по городу с расспросами о том, кто где ходит по ночам? Глис, Дарн, в повозку и на площадь обоих, - он посмотрел на бледного парня – Наэри показалось, что посмотрел с сочувствием. Но при одном взгляде на него сын Стража понял: больше поблажек не будет. И он, в общем-то, мог это понять: порядок есть порядок.

Спину буквально обжёг чужой взгляд, и Наэри, вздрогнув, обернулся.

Напоровшись на отчаянные глаза сына мельника.

- Ты обещал! – со слезами выкрикнул он, и Наэри передёрнуло от мучительного разочарования и обиды, дребезжащих в его голосе.

Не выдержав, он отвёл взгляд.

- Прости… - чувствуя, что готов сгореть от стыда, прошептал он. – Я ещё почти ничего не умею… Я знаю, что ты ни в чём не виноват, дай мне найти моего наставника, я докажу! Потерпи, нам поровну достанется, шесть плетей – всё-таки не двенадцать!..

Мальчишка громко, надрывно всхлипнул.

- Я тебе не верю! – отчаянно крикнул он ему, и дёрнулся в держащих его руках караульного, безуспешно пытаясь вырваться. – Обманщик! Ты обещал!

Наэри стало совсем тошно. Грядущая порка почти не пугала – ему приходилось терпеть и худшее. Но от мысли, что он подвёл этого и без того несчастного парня, обманул его надежды, перед глазами темнело и во рту появлялась едкая железная горечь.

- Прости, - ещё раз тихо повторил он, понимая, что парень его всё равно уже не слушает. Тот рыдал – громко, отчаянно, размазывая по лицу слёзы пополам с пылью.

Сзади раздались чьи-то злорадные смешки. Впрочем, не только они. Странное дело, но и тех, кто говорил о них с жалостью, было немало.

Наверху вновь раздалось воронье карканье. Наэри показалось на миг, что даже неразумная птица жалеет невезучего сына мельника.

Что же он натворил, дурак…

Ворон бесшумно снялся со своей ветки и направился следом за карательной процессией. Если бы кто - то видел эту птицу сейчас, то, не задумываясь назвал бы её мрачной.

***

Имгир был доволен собой. Нет, даже не так: он был собой донельзя горд! Папаша даже не подумал на него - да и с чего бы ему подозревать, любимого сына и наследника? Особенно когда рядом так удачно крутится тот босяк, Динх. Сам виноват, нечего вертеться под ногами. Работу ему, видите ли, подавай! Можно подумать, у отца нет других слуг, чтобы сорить медью перед всякой голью!

Он щедро плеснул в опустевший бокал ещё вина и покрепче притянул к себе красотку Мирну. Самое лучшее вино самой красивой женщине Карии! К Псу "Розу", сегодня он может позволить себе кое-что подороже!

Золотистое вино - эльфийское, безумно дорогое, щедро полилось в бокал, и Имгир, не удержав в себе пьянящей радости, довольно рассмеялся, прижимаясь губами к виску своей награды. Пришла, умница, никуда не делась, пришла... стоило только позвенеть золотом... Пришла, стерва гордая!

- За твою красоту, малышка! - шальным голосом прошептал он, наклоняясь к уху Мирны. - И за мою удачу!

Терпкое, остро пахнущее "Эрдерелее" рухнуло в желудок, как раскалённое золото, обожгло язык - и раскатилось по всему телу блаженной, туманящей разум горечью. О да, остроухие знают толк в хорошем вине...

За дверью гостевой комнаты раздались голоса. Испуганно, умоляюще зашептал что-то трактирщик. Кто-то прикрикнул на него. А занавеска уже скользнула в сторону, открывая взгляду одного из охранников отца.

- Сен Имгир, прошу вас пройти с нами.

Хмель слетел с него мигом, словно и не было.

- С какой это стати? - возмущённо вскинулся он.

Охранник (имя его Имгир, как не старался, так и не смог вспомнить) укоризненно покачал головой.

- Сен Имгир, ваш отец попросил доставить ваш домой. Добровольно либо силой. Прошу вас, не будем привлекать к себе внимания…

Имгир похолодел. Отец послал за ним своего сторожевого пса? Неужели о чём-то догадался? Да нет, не может быть… Он ведь всё сделал, как надо, щенок мельника ни за что не отвертится…

Он уже успокоился. Нет, отец ни за что не станет его подозревать.

- Но я не хочу… – лениво спросил он, делая глоток. – Разве ты не видишь, что я занят?

Мирна, смотревшая то на него, то на охранника отца, улыбнулась и тоже подняла свой бокал, прикасаясь к его краю губами.Имгир неторопливо допил вино до конца. И с удовольствием взглянул на багровеющего от досады охранника.

- Сен, ваш отец… - сквозь зубы процедил – почти прорычал – вояка.

И Имгир понял, что пора прекращать играться. А то ведь и впрямь притащит силой, с него, дурня исполнительного, станется…

- С чего такое волнение-то? – с раздражением бросил он.

- Лавка вашего отца была ограблена. Сыном мельника. Он обвинял вас, сен… - охранник вперил в него неожиданно острый взгляд. Имгир не позволил поймать себя в такую прозрачную ловушку.

- Ах, да, помнюэтого оборванца… Забавно. А почему меня, почему сразу не господина градоправителя?..

Охранник поджал губы.

- Не могу знать, сен Имгир. Ваш отец в гневе и приказал доставить вас домой. Сен, прошу вас…

Имгир поморщился. Как невовремя… Отца он, конечно, переубедит. Но какая же досада…

- Мирна, душа моя, прости… Ты видишь, какие невоспитанные люди меня окружают. Предлагаю тебе продолжить этот чудесный завтрак ужином в… например, в Короне. Сегодня же.

Красотка лишь невинно улыбнулась. Улыбнулась полными губами – да так многозначительно, что у Имгира вновь потяжелело в паху, и захотелось немедленно послать к Псу дурака-охранника… и подняться наверх, в специально для этого предназначенные комнаты… Сраный отец, как же он надоел! И главное, именно сейчас, когда он уговорил неприступную дочь старшины караула принять приглашение на завтрак… Пока что – на завтрак, но всё можно продолжиться куда более… приятно для него.

- Вечером у тебя, моя прекрасная роза, - сглотнув, пересохшим ртом прошептал он, ловя тонкую кисть и прижимаясь к ней губами. – У меня будет для тебя небольшой подарок…

А потом щёлкнул пальцами, подзывая трактирщика, и небрежно швырнул ему золотой империал.

– Портал для тари Мирны, и позаботьтесь вызвать кого-нибудь попрезентабельнее вчерашнего старикашки… - и уже нетерпеливо ждущему охраннику отца, - Иду, иду…

Выходя из трактира, Имгир уже расслаблено улыбался, ничем не показывая, что приказ отца его взволновал.

Заря третья. Потрясение

Наэри опёрся ладонью о стену, обессиленно привалившись к ней боком и, тяжело смежив веки, слизнул выступившую на губе каплю крови.

- Мальчик, тебе плохо? Нужна помощь? - окликнула его какая-то сердобольная старушка с именным гербом мастера-швеи на платье.

Наэри нехотя открыл глаза. Прикусил многострадальную губу, с некоторым трудом отлепляясь от надёжной стены, и через силу улыбнулся.

- Не волнуйтесь, сани. Со мной всё хорошо.

- Уверен? - с сомнением прищурилась та. - А кровь на спине откуда?

На лице её мелькнуло понимание, и она, вздохнув, укоризненно покачала головой:

- Что, набедокурил? И куда только наставник смотрит... Сколько тебе плетей досталось-то, сынок?

Лицо залило жаром. Да что же такое! Что, весь город здесь собрался, чтобы полюбоваться, как он идёт с публичной порки?!

- Шесть, - сгорая от стыда, выдавил он. - Я не виноват. Это ошибка.

Старушка устало махнула рукой.

- Все вы так говорите, дурачьё бестолковое... Неужели мы в ваши годы такими же были? Никакого уважения к закону... Ну ладно, ладно, не красней. Напроказил – ответил, больше не будешь. Пойдём, провожу тебя домой, тебя, вон, всего трясёт. Где живёшь-то, малыш?

- Я сам... - чувствуя, что сейчас провалится сквозь мостовую, шарахнулся от протянутой сухой руки Наэри. Мастер-швея лишь головой покачала.

- Ну, смотри... Сам так сам. Иди, иди, не помогаю я тебе. Просто иду по делам, видишь?

И она, примирительно улыбнувшись, показала ему крытую корзину, из которой выразительно торчали кончики рыбьих хвостов.

Наэри обречённо вздохнул. И никто ведь не поверит, что он ничего не крал и не делал ничего незаконного...

Отвесив старой горожанке слабый поклон, он отвернулся и, стараясь не хвататься за стену, побрёл в сторону таверны. На душе было муторно. Дурак, какой дурак... Сколько глупостей наделал - заслужил свои шесть плетей. Нет бы посоветоваться с Эраном, попросить помощи... Глядишь, и парня отстояли бы.

Он машинально стёр тыльной стороной ладони струйку крови, щекочущую подбородок. Губу он изгрыз до живого мяса, сдерживая крик. И хорошо, что всё-таки выдержал, не унизился воплями и мольбами, как несчастный сын мельника.

Он невольно усмехнулся. Одно хорошо: парню вполовину меньше досталось плетей. Хотя вряд ли он ему за это будет благодарен. Обещал же спасти...

При воспоминании о слезах несправедливо обвинённого парня на душе стало ещё муторнее. И он невольно прибавил шаг. Эран, скорее всего, ещё и добавит, и будет прав. Ох и дурак, ну какой же он дурак...

Жалостливая старушка шла за ним всю дорогу, держась шага в десяти сзади. И Наэри никак не мог решить, радоваться этому или злиться. Стыдно... Как же стыдно!

Завернув за угол, он на миг притормозил, недоумённо разглядывая собравшуюся у входа в трактир толпу. И, вдруг охваченный дурным предчувствием, прибавил шаг.

- Да не знаю я, - разобрал Наэри недовольное бурчание трактирщика. - Он просто постоялец. Пришёл вместе с учеником полторы зари назад, может, чуть больше. Снял номер сразу на четверть и заперся сразу вместе с парнем. Тот то ли пьян был, то ли болен, не знаю. На ногах едва стоял.

Чёрный ворон, бесшумно летевший за получившим наказание мальчишкой от самой площади и присевший на край трактирной крыши, резко вскинул голову, прислушиваясь к разговору.

А Наэри, споткнувшись, встревоженно прибавил шагу. Они что, об Эране говорят? Что случилось?!

Невольно он ловил обрывки разговоров, и с каждым словом страх в душе становился всё сильнее.

- …Ну, я и вошла, ответа-то не было... Захожу, смотрю, а он в кресле... Мёртвый... Совсем... - всхлипывающая чуть в стороне горничная, истерично срываясь на слёзы, рассказывала свою часть истории второму караульном. - Да сами посмотрите, я не трогала ничего, с детства покойников боюсь...

Дальше слова сквозь рыдания вовсе было не разобрать.

Чёрная птица рывком слетела с крыши, рванувшись к окну на противоположной стороне трактира. Наэри отметил странное поведение вороны краем глаза. Сам он уже бежал к дверям трактира, расталкивая толпу и мигом забыв и о слабости, и о иссечённой спине. В голове набатом билась лишь одна мысль: только не Эран. Только не Эран…

- Ну да, всё как положено, господин караульный, - вновь донесся до него голос трактирщика, - опечатал комнату, разбудил охранный амулет на окне и сразу вызвал вас. Я же устав трактирный уважаю, сами знаете…

Наэри слышал его, как во сне. Опечатал комнату? Боги, пусть это будет не то, о чём он подумал…

- Да вот, - трактирщик махнул рукой в сторону взлетевшего на крыльцо Наэри, - ученик его, у него всё и выясняйте, я то тут при чём...

Наэри было сейчас не до разговоров с караульными. Чуть не слетев вниз головой с низкой лестницы, он почти скатился в находящийся в полуподвале трапезный зал, не обращая ни на кого внимания, оттолкнул плечом двинувшегося к нему караульного и кинулся к дверям в противоположном конце помещения. А потом замер, запоздало осознавая, что не знает, какую комнату они занимали. Окно… Он выпрыгнул из окна, было довольно высоко… Первый ярус? Или второй?

Он в панике заметался, пытаясь понять, куда идти. Страх за учителя вытеснил из сознания все другие мысли.

- Эй, парень! - караульный ухватил мечущегося туда сюда Наэри за плечо. – Стой, говорю! Ты с магом в трактире остановился?

Наэри слепо рванулся из-под удерживающей руки, не сразу осознав вопрос. И лишь потом осмыслил сказанное.

- Да! – задыхаясь, выпалил он. Тяжёлая ладонь на плече заставила остановиться, но он всё равно продолжал лихорадочно осматривать двери: одна – в комнаты яруса, и вторая – на лестницу, наверх… - Это мой учитель! Что с ним? Пустите меня к нему!

Караульный нахмурился,более пристально изучая собеседника.

- Умер твой учитель, парень, - с сочувствием в голосе, но твёрдо. - Не стоит туда идти, по крайней мере, пока сюда не прибыл мастер последней воли.

Наэри пошатнулся. В глазах потемнело, и звуки вдруг отдалились, стали глухими и нереальными.

- Нет… Он не мог… - чувствуя, как его придерживают за плечо, прошептал он.

Караульный с ещё большим сочувствием посмотрел на него. Решив что-то для себя, он негромко потребовал:

- Дай слово, что ничего там не сделаешь. Если твой учитель умер не сам, он заслужил справедливости.

Наэри вдруг замутило. Сильно, до подкатывающего к горлу комка и спазмов в желудке. Справедливость… Если бы он не ушёл, Эрану не потребовалась бы никакая справедливость!

Чувство вины рухнуло на плечи крепостной спиной, едва не подламывая ноги.

- Я… я обещаю, - с трудом выталкивая слова сквозь перехваченное судорогой горло, прохрипел он. – Пустите меня к нему…

- Пойдём... - караульный кивнул направляясь в сторону нужной комнаты.

***

Чёрный ворон несколько раз с силой ударил клювом в слабо мерцающий магический щит. Без толку. Окна трактирщик укреплял знатно, не пробраться... Охранный амулет сломать несложно, но не время сейчас привлекать к себе лишнее внимание.

Что ж, тогда остался один, так сказать, «экстренный», вариант.

***

Наэри шагнул через порог – и остановился, чувствуя, обрывается сердце. Не верил. До этого момента он всё-таки – не верил…

- Мастер… - не в силах поверить, прошептал он, на подгибающихся ногах делая шаг вперёд.

Кто-то схватил его за локоть, не давая сделать глупость, но он уже не осознавал, что делает.

- Мастер! – отчаянно выкрикнул он, стряхивая чужую руку и бросаясь к креслу, где неподвижно застыло тело Эрана.

- Ку-у-уда?! - Караульный перехватил мальчишку силой удерживая на месте. - Не чуди, парень...

Чёрная птица за окном ещё раз ударила клювом о невидимую преграду, а потом вдруг замерла и камнем рухнула вниз.

А Наэри, лишившись всякой воли к сопротивлению, без сил обвис в чужих руках. Душу охватило такое беспросветное отчаяние, что он задохнулся, оглушённый сдавившей грудь болью.

- Учитель… - чувствуя, как катятся по лицу слёзы, прошептал он. - Нет…

Ноги не держали, и он неловко осел на колени. Просто не в состоянии был сейчас стоять. В сознании билась лишь одна, беспомощная, отупляющая мысль: это не может быть. Этого просто не может быть…

- Эран, - глотая слёзы, с тоской окликнул он, впервые забыв о сказанных при первой встрече словах учителя: «на людях зови меня мастером…».

***

- Это ты Риан будешь?

Кто-то окликнул его от угла, когда он как раз открыл дверь в свою комнату. Риан замер. Голос был незнаком, но полон доброжелательности. От которой Риану, к слову, уже на стены лезть хотелось.

Он нехотя оглянулся. Подошедший к нему мужчина средних лет был высок, худ и, на первый взгляд, ничем не примечателен. Зато у воротника поблёскивала в свете магических «светлячков» крупная брошь со знаком мастера-артефактора.

- Допустим, - хмуро откликнулся он, чувствуя, что пауза невежливо затягивается.

Визитёра, впрочем, холодный приём ничуть не смутил.

- Гарлин сказал, ты артефактора искал, да передумал потом. Помощь нужна?

Сказано было спокойно, легко. Но Риан непонимающе нахмурился.

- Гарлин? – повторил он, чувствуя искреннюю растерянность. С чего бы его недавнему надзирателю… И тут до него дошло. – Погоди… Ты Армелар?

Он вновь торопливо окинул взглядом брошь, пытаясь прочитать знаки на гербе. И остолбенел. Над именным знаком мастера поблёскивала выбитая стилизованная корона. Не перо, не даже меч – настоящий имперский триар. Он сглотнул.

- Вы, - поправился он севшим голосом и отвесил короткий поклон. – Простите, тир.

Наверное, прозвучало это глупо. Риан и сам это понимал. Но кто мог подумать, что здесь, в Приграничье, можно наткнуться на аристократа?! Да не на какого-нибудь тира в третьем поколении, а потомка одного из «благородной дюжины» родов! В простой одежде, на руинах разрушенной и непонятно кем восстанавливаемой крепости… С таким же успехом его можно было увидеть где-нибудь в порту Сартора, перетаскивающим бочки.

К удивлению Риана, Армелар не оскорбился наглостью простолюдина.

- Вот и познакомились, - артефактор улыбнулся. - Так что у тебя за беда? Или может ты просто решил артефакторикой заняться?

Риан невольно прикрыл рукой повреждённую брошь. Нет, он уже решил – не будет он просить о помощи никого в крепости… Миг спустя он понял, что сам же своим жестом себя выдал и, опомнившись, опустил руку.

Покачал головой.

- Нет никакой беды, тир. Не нужна помощь, я сам. Простите, что отнял время.

Армелар проследил взглядом за его рукой.

- Уверен, что не хочешь, чтобы я взглянул? Платы не возьму. Здесь деньги не в ходу.

Риан сначала механически покачал головой. А потом осознал последнюю фразу, и понял, что вот теперь начинает удивляться по-настоящему.

Он нахмурился, пытаясь вспомнить, как обстояли дела с мелкими услугами в Аквамарине и других крепостях, где он когда-либо жил. Служившие Стражу воины пользовались помощью артефакторов бесплатно, но, кажется, только пока это касалось казённых амулетов.

Тир Армелар стоял и терпеливо ждал его решения. И под его безмятежным взглядом решение, принятое утром, начинало казаться не таким уж и хорошим. Одно дело – не идти на поклон к мастеру. Другое – когда мастер сам приходит к тебе и настойчиво предлагает помощь.

- А что тогда в ходу? – растеряно переспросил он, так и не решив, готов ли он связать себя обязательствами с кем-то в обиталище своего врага.

- Ничего, - качнул головой маг, - По крайней мере, внутри крепости. Ты же не станешь платить брату за помощь, верно? Кстати, стоять здесь довольно холодно, да и материалы скоро наверх подавать начнут. Может, впустишь? Или пойдём в артефакторскую? Если, конечно, ты решился показать мне свою поломку.

Риан непонимающе моргнул. А потом до него дошло, что именно ему сказали. И на душе стало тоскливо и тошно.

- А вы уверены, что я вам – брат? – горько бросил он, отворачиваясь. И, поколебавшись, открыл дверь, нехотя кивнув на неё артефактору. – Я враг вашего хозяина. Вы об этом знаете?.. А, ладно… Заходите, тир Армелар. Если по-прежнему считаете, что я достоин вашей помощи.

- Враг Хозяина? - Артефактор словно не сразу уловил сказанное, но в комнату вошёл без сомнений. - Ты имел в виду, истинного хозяина Аметрина, что ли? Ну, с твоей стороны смело, конечно, но это не моё дело. Думаю, кто-то вроде него со своими друзьями или врагами способен разобраться сам. Меня это не касается. А раз он тебя в крепость пустил, да ещё и не на одну зарю, значит, ты один из нас. Как и когда вы там отношения выясните, это, как я уже сказал, ваше дело.

- Я имел в виду этого типа, который везде бродит с волком, - хмуро откликнулся он. – Против истинного хозяина Аметрина ничего не имею, я и не видел его. А у вас, я смотрю, совсем просто… Пустили – значит, один из вас… А если я какую-нибудь гадость замыслил?

И, запоздало вспомнив о вежливости, добавил:

- Тир.

Кивнув на деревянный стул, один из двух, что был в комнате, он отошёл к окну и, прислонившись к нему поясницей, настороженно уставился на гостя. Он не понимал этого человека. Не понимал его доброжелательного спокойствия, его готовности помочь простолюдину, да ещё и бесплатно.

Безусловного доверия его не понимал – тем более.

Лишь сейчас он начал по-настоящему осознавать, что имел в виду старичок-торговец в Пристенке, когда говорил об околдованных колдуном людях.

И выглядело это и впрямь… жутковато.

Артефактор посмотрел на собеседника, потом опустился на предложенную мебель, и вдруг негромко засмеялся.

- Так этот «тип с волком» и есть истинный хозяин Аметрина. Не принадлежала она никогда империи. Ни она, ни остальные из «драгоценного кольца». Тут уж скорее мы - захватчики. Только император этого не признает никогда. Струсит.

Риан замер, мгновенно оцепенев и покрывшись холодным потом. Боги… Да они и впрямь под чарами! Чтобы аристократ… Один из «опор короны»… Сказал такое…

- Я этого не слышал, - медленно выпрямившись во весь рост, тихо, холодно проговорил он. – А вы этого не говорили, тир Армелар. Я служу Империи…

Он не договорил того, что так и вертелось на языке: «а вы её предаёте»

Нет. Он не вправе обвинять человека, чей разум опутан колдовством. Предатель здесь не Армелар…

- Думаешь, я спятил, да, мальчик? - артефактор усмехнулся. - Или под колдовством? Зря. Я и не говорю, что император намерено эти крепости «захватил». Выбора у него тогда не было, он границы укреплял. Вот и занял то, что пустым стояло. Пока те, в чьи дома он «влез», закрывали первый прорыв. Вот и вся история. А теперь вот один из хозяев домой вернулся. Я бы и доказать тебе это мог, да зачем оно тебе. Просто хотел, чтобы ты понял, что раз Хозяин Аметрина тебя пустил, никому под этой крышей ты всерьёз навредить не сможешь. Ладно, где там твой поломанный артефакт?

И он вытащил из поясного кошеля небольшой артефакт, на вид напоминающий монокль ювелира.

Риан молчал, тупо глядя на него. И не мог понять, как относиться к услышанному. В первый момент, когда артефактор сказал о трусости императора, внутри у него вспыхнул гнев, недоверие… и страх за этого человека, да. Серую стражу попробуй ещё убеди, что не по своей воле подследственный хулу на императора возводил…

Сейчас же в душе воцарился полный хаос. И из этого хаоса никак не получалось выцепить ни одной связной мысли. Стояло пустым? Закрывали прорыв? Хозяева крепостей, и это – не император и Стражи?

Он помотал головой, понимая, что окончательно запутался.

И, неожиданно даже для себя самого, вдруг поднял руку, отцепляя от рубашки свою ученическую брошь.

- Кто закрывал прорыв? – сипло спросил он, кладя знак на стол между ними.

В одном артефактор был прав: всерьёз никому навредить он не сможет. Потому, что и не хочет. Никому, кроме убийцы учителя.

И будь он хоть воплощением самого Адаэра, Гончего Серой Хозяйки – он заставит его ответить за смерть Селира.

…Или – что, с горечью поправил себя Риан, куда вероятнее – умрёт сам.

- Вот он и закрывал, - артефактор качнул головой в сторону двери и полез в карман за магическим моноклем. - Ты видел когда-нибудь, как он сражается, нет? А я видел. Для битвы с людьми такие навыки не нужны. И никогда не будут. Когда я только прибыл сюда, крепость была совсем в руинах, и несколько раз к ней прорывались твари. Уж не знаю, что им тут нужно было, теперь не лезут. Так я своими глазами видел, как он пятерых в одиночку сдержал. Ещё и девчонку эту, считай, из пасти у твари вытащил. И сражался так, будто не в первый раз. Все повадки тварей просчитал шага на три, не меньше.

Закончив говорить, артефактор активировал монокль и взял в руки брошь.

- Какую девчонку? – после долгого молчания, понаблюдав, как Армелар изучает его синхар, тихо спросил Риан.

Он уже догадывался, что продолжать слепо ненавидеть колдуна будет непросто. И на душе от этого было холодно и гадко.

- Да ту, что сейчас в целительской башне ученицей, не помню, как зовут. Вёрткая такая и на язык кусучая. Она тогда три зари в горячке лежала, так он для неё целителяоткуда-то привозил, поговаривали, что брата своего, но этого уж я не знаю. А после именно целительскую башню велел начать первой восстанавливать.

Артефактор отложил в сторону брошь и посмотрел на Риана.

- Починить-то механизм не сложно, вот только сейчас делать я этого не стану. Не простая это поломка. Судьба тебе знак подала. А может, не тебе, а кому-то, кто этот знак увидеть должен. Кто я такой, что б с самой Сарминой спорить. Как разберёшься, в чём знак, тогда и починить смогу. А сейчас... Сам смотри...

Взяв брошь, он провёл над ней рукой, выплетая формулу. Но стоило почти довести до конца первую треть, как золотистые искры лопнули с оглушительным треском.

- Так-то. Думай, парень, ищи ответы. В себе ли, в других... не знаю. Но сюда ты пришёл не просто так.

Риан слушал, не отвечая. Просто не знал, что ответить. Что вообще думать обо всём, что только что услышать. Давила в груди тупая, тошнотой подкатывающая к горлу боль, и воздух казался вязким и наполненным битым стеклом.

Так и не найдя, что сказать в ответ, он молча протянул руку, принимая обратно брошь и, сглотнув, бережно погладил пальцем повреждённый воинский знак. Зажмурился, пережидая очередной рывок раскалённых зубов на сердце.

- Спасибо, - глухо проговорил он, справившись наконец с забившей горло горечью. Осторожно приколол брошь обратно на грудь. – Я запомню ваши слова, тир Армелар. Я…

Он запнулся, переводя дыхание.

- Не знаю, правы вы или лишь думаете, что правы… Но я постараюсь это выяснить.

- Выясни, - легко согласился артефактор. - Что-то мне подсказывает, что здесь ты именно за этим, какой бы не была первая причина.

Он встал.

- Будет что-то нужно, ты заходи. На материалы Хозяин Аметрина уж точно не скупится.

Кивнув, он вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.

А Риан обессиленно сполз по стене и сел на пол, уронив голову на согнутые колени. Если бы это было так просто - выяснить...

Если бы хотя бы не это тянущее, гадкое ощущение, что он предал учителя, предаёт его сейчас – каждый миг, когда живёт в крепости врага, когда разговаривает с обожающими хозяина обитателями Аметрина и ест вместе с ними их еду...

Он беззвучно застонал, прижимая ладонь к тупо ноющей груди. Боль от потери была по-прежнему невыносимой, вовсе не торопясь притупляться. А стыд за то, что он, единственный ученик Селира, всё ещё не расплатился с убийцей за его смерть, мешал дышать и медленно сводил с ума.

Риан бездумно впился пальцами в кожу, сминая одежду вместе с брошью.

Резкий укол в ладонь отрезвил. Подвой поспешно разжал пальцы и, выпрямившись, с беспокойством взглянул на ученический знак. Слава богам, не сломал... Зато на ладони медленно набухала крупная алая капля, почти в том же месте, где виднелся подживший след от такой же ранки. Это он в первую ночь в крепости укололся, да...

Тяжело вздохнув, Риан опёрся о пол и решительно поднялся на ноги. Хватит предаваться жалости к себе. Обещал выяснить - значит, надо выяснять.

...И тогда он, быть может, наконец поймёт, что ему делать дальше.

Заря третья. Учитель

За зимы службы Таш видел многое, но такое оглушительное горе встречал, пожалуй, не часто... Бедный парень, видно, они с наставником и правда были очень близки... Трудно ему теперь придётся. Да и наставник не старик, что же здесь случилось?

Неожиданно, тело в кресле словно окутало мягким изумрудным светом. Грудь вдруг взметнулась... Какого пса?! Таш в ужасе смотрел на то, как оживает мертвец...

Вдох оказался судорожным, рваным, тотчас перешедшим в кашель. Но мертвеца это, похоже, не смутило. Проморгавшись, он как-то спазматично повернул голову в сторону двери и прохрипел, вызывая у Таша дикий озноб своим замогильным голосом.

- Ну что ты кричишь... Так же и... оглохнуть не долго... Иди сюда, мальчик...

Ученик мага, так и сидящий на полу в полуобморочном состоянии, дёрнулся, рывком вскидывая голову.

А потом, сдавленно вскрикнув, рванулся вперёд.

- Учитель! – он упал рядом с креслом на колени, сияющими, полным недоверия и облегчения глазами глядя на чудом ожившего учителя. А потом вдруг прерывисто вздохнул и неловко прижался лбом к его руке. Из под плотно зажмуренных век катились и катились упрямые слёзы.

Мертвец – а скорее, всё-таки, бывший мертвец, растянул губы в кривоватой улыбке паралитика.

- Всё хорошо, мальчик, всё хорошо... - Он поднял взгляд, и Таш почувствовал, как по спине пробежал противный холод. - Оставьте нас сейчас, все вопросы потом.

- Но...

Чувство долга пересилило страх, правда, помогло не слишком.

- Уходите.

От его голоса Таша словно ураганом вымело прочь, а дверь захлопнулась перед самым носом. И желания попробовать её открыть как-то не возникло. Не каждый день, всё-таки, слышишь, как в хриплом голосе вдруг ожившего трупа (боги, что он будет в отчёте писать?!) – да-да, когда в этом самом голосе звенит опасный холодок самой настоящей зимней метели. Которая, конечно, чудо как хороша, если любоваться из уютного кресла. Но неосторожных дураков (не понимающих намёков, поправил себя Таш, дураков) – запросто может и заморозить.

Он окинул мрачным взглядом изнывающую от жадного любопытства толпу. И мрачно приказал:

- Спускайтесь вниз. Не толпитесь под дверью, нет там ничего интересного…

А мысленно сплюнул, представив, какими словами будет объяснять ложный вызов занудному и брюзгливому мастеру последнего пути.

Внизу, на улице, оглушённый ворон затрепыхался на мостовой, ошалело покрутил головой, пугливо тараща на зевак круглый чёрный глаз. Каркнул и, суматошно махая крыльями, полетел прочь от трактира.

*** Четверть щепки назад Наэри казалось, что целый мир вокруг выцвел, потерял краски, утратил смысл… Четверть щепки назад он смотрел на мёртвое тело учителя – и не мог понять, как могла случиться такая несправедливость. Почему небо не упало на землю, почему не рухнули замертво птицы – вон, летают, каркают себе, и никому нет дела до того, что Эрана больше нет. Хозяина Изумрудного Дворца, воплощения самой природы – нет.

…Его учителя – нет.

Это было абсурдом. Невозможно, недопустимо. Как холодное солнце или горячий снег.

Не-воз-мож-но.

…Возможно, именно поэтому он не сразу осознал, что произошло, когда мир вновь засиял всей радугой красок, а знакомый, пусть и непривычно хриплый, голос окликнул его, выдёргивая из затягивающего его водоворота отчаяния.

Потрясение было слишком сильным. На несколько мгновений Наэри полностью потерял способность владеть своими чувствами, и опомнился, лишь когда за спиной хлопнула дверь. - Э… Э-ран… - он с трудом поднял голову, чувствуя, как его начинает трясти мелкая, противная дрожь. – Что… Что слу… чилось? Я могу как-то?..

Он умолк, прикусив язык. Короткий, но отнявший все душевные силы страх уходил, оставляя после себя оглушающую слабость. Говорить внятно оказалось неожиданно сложно.

- Случилось? – Эран, которому, кажется, было тяжело даже говорить, не то что шевелиться, смог наконец, поднять руку – и легко взъерошил Наэри волосы. - То, что дверь запирать надо, не дома...

Он негромко засмеялся.

- Через свечу, может, чуть больше, я буду в порядке. Давай лучше поговорим о тебе.

У Наэри несколько отлегло от сердца. Глубоко вздохнув, чтобы загнать поглубже противную дрожь, он опёрся ладонью о пол и поднялся на ноги.

- Но тебе точно ничего не нужно? – неуверенно спросил он. Видеть учителя таким – слабым, с трудом двигающимся, было больно и жутко.

Эран с некоторым усилием сел в кресле поровнее.

- Разве что снова привыкнуть к своему телу... - ответил он с кривоватой усмешкой. - И кстати, будь добр, посмотри, не валяется ли у нас под окном крупный такой ворон. Не хотел бы создавать птице серьёзных проблем.

Наэри непонимающе моргнул. Привыкнуть к…

Ему вдруг стало очень не по себе. Так Эран… он был не без сознания? Его просто не было в собственном теле… Он передёрнулся и старательно отмахнулся от некстати вставшего перед глазами видения погребального костра. Если бы он не вернулся вовремя…

Потом до Наэри с опозданием дошло, что ему поручили. И он, вздрогнув, кинулся к окну, запоздало осознавая, что именно произошло с его учителем.

- Пусто, - поймав болтающийся над окном дешёвый амулет, он сжал его, убирая магический щит, и высунулся он в окно. Внизу была целая толпа любопытных горожан, жадных до происшествий, но никаких дохлых птиц не наблюдалось.

- Вот и славно... Никогда не совершай моей ошибки, мальчик, всегда запирай дверь, если проделываешь подобный фокус.

- Какой фокус? - дрогнувшим голосом уточнил Наэри. Хотя он, кажется, уже начинал догадываться, о чём говорил Эран.

- Когда отправляешься присматривать за кем-то очень нетерпеливым. Кого осы в хвост гнали, а он и побежал, забыв про всё на свете. Спину мне показать не хочешь? - голос эльфа был строгим, но не злым.

Наэри ощутил, что неудержимо краснеет. Он виновато опустил голову, чувствуя, как горят уши, и неловко взглянул на Эрана через упавшие на лицо волосы.

- Я заслужил... - чувствуя, как невольно срывается голос, пробормотал он. Вздохнул, справляясь с дрожью - и уточнил уже твёрже: - Прости, я сам уже понял, что сделал глупость... Парню не помог, только обнадёжил зря...

- И в чём была твоя ошибка, мальчик? - Эран с любопытством посмотрел на ученика.

Наэри поёжился. Отойдя от окна, он со вздохом сел на край кровати:

- Бросился восстанавливать справедливость, - криво усмехнулся он, и сам удивился тому, с какой горечью это прозвучало, - Не зная, как это можно сделать. Не спросил тебя о других способах увидеть случившееся. Не узнал, как можно сохранить и показать увиденное. Если бы я мог хотя бы показать другим то, что узнал от ветра и земли...

Он прикусил губу, чувствуя, как грызёт изнутри злая досада на себя.

- Которая тебя от твоего рвения чуть не придушила, - эльф усмехнулся. - Ты всегда будешь где-то нужен. Ты всегда будешь чувствовать несправедливость. Учись оценивать свои силы верно. Ты сам, своё лучшее оружие. Уясни это как следует. Голова – это первое, что следует использовать в любом деле.

Наэри, не выдержав его взгляда, сгорбился, уткнувшись взглядом в сцепленные на коленях руки. Нервно сцепил пальцы.

- Я с землёй что-то сделал не так? - уныло спросил он, не решаясь поглядеть на учителя. - Ты же всё видел, да?

Он вспомнил ехидное воронье карканье на головой, и ему очень захотелось провалиться прямо сквозь пол. И это позорище Эран наблюдал своими глазами...

- Тебе вообще не следовало к ней обращаться напрямую, - Эран покачал головой. Не с этим. Представь, сколько следов оставляют на ней каждый миг все живые существа. Даже на очень небольшом участке. А за ночь? И ты всерьёз попытался понять их все? Скажи спасибо, что голова не взорвалась...

Не взорвалась? Он не был в этом так уверен...

Вспомнилось чувство давящей на тело невыносимой тяжести, распирающий сознание поток ощущений...

По спине пробежали ледяные мурашки, и он, сглотнув, изо всех сил сцепил сомкнутые руки, чтобы не выдать себя нервным ознобом.

Пытался, да. Всерьёз, и даже не сразу понял, какую глупость сотворил... Кажется, окончательно – когда почувствовал себя мышью, которой прокусила горло спрыгнувшая сверху кошка.

Наэри покрепче стиснул зубы, сдерживая выбиваемую ими дробь. Урывкой бросил взгляд на неподвижно сидящего в кресле Эрана – и вновь, не выдержав, уронил взгляд.

- Я... я уже понял, - едва сам себя расслышав, прошептал он.

- Вот и хорошо, - Эран кивнул. - Совершать ошибки полезно, при условии, что ты на них учишься. А я очень надеюсь, что это так. Впрочем, к твоим ошибкам и тому, как их исправить, мы ещё вернёмся. Сейчас есть разговор поважнее. Иди-ка сюда...

Голос его неуловимо изменился. Наэри вскинул голову, взволнованно глядя на учителя. А вот прежде чем подняться на ноги, пришлось сперва справиться с нервной дрожью предчувствия… чего-то.

…Дождавшись, когда ученик подойдёт ближе, эльф внимательно посмотрел ему в глаза.

- Ты знаешь разницу между Наставником и Учителем, мальчик?

Наэри, ожидавший другого вопроса, задохнулся, разом вспомнив, что кричал, увидев неподвижно лежащее в кресле тело Эрана. И с холодком внезапного ужаса осознал, какое оскорбление он, возможно, нанёс эльфу. Он мог думать об Эране, как о мастере, наставнике, учителе – пока он не говорил этого вслух, для судьбы всё оставалось неизменным. Но сегодня ему было не до того, чтобы следить за словами. И теперь, когда он сам, лично назвал Эрана учителем…

- Я… - он сдавленно заговорил и тут же осёкся, подавившись беспомощными словами. На мгновение прикрыл глаза, успокаивая зачастившее дыхание. – Знаю. Наставник всего лишь даёт мастерство. Учитель…

Он не решился закончить, в этот момент с пугающей отчётливостью понимая: о чём бы ни договаривался с ним Эран при их первой встрече, принимая в ученики, он успел стать для Наэри не наставником – учителем. Тир Хальриад за шесть лет – не стал. А Эран, за какие-то несколько зорь…

Как получилось, что он не задумывался над этим раньше? Впрочем… а было ли у него время? Пару щепок назад, когда он решил, что Эран мёртв, ему показалось, что сердце остановится от боли. Словно не знакомого меньше четверти эльфа – родного человека вырвали из жизни, оставив в душе кровоточащую рану…

Горло перехватило, и Наэри с трудом сглотнул неожиданно плотный комок. Даже вспоминать – и то было больно…

Он открыл глаза, улыбнулся виновато, чувствуя внутри одновременно и неловкость, и глупую, пьянящую разум тихую надежду.

А потом, боясь услышать ответ, тихо спросил:

- Ты сердишься?

- Нет, - улыбка Эрана уже не была такой натянутой, словно появившейся через силу. - Я просто хочу знать. Ты действительно этого хочешь? Готов, чтобы я перестал быть твоим наставником и стал учителем?

В изумрудных глазах появились лукавые искорки.

- И получил право давать тебе подзатыльник, даже когда три зимы закончатся? Как бы долго и далеко мы не были друг от друга.

Наэри надеялся услышать именно это. Боялся, что ошибся – но всё-таки надеялся. Да и… Есть ли в мире хоть один идиот, способный добровольно отказаться от этой связи душ, однажды ощутив её? Учитель – больше чем наставник, больше даже, чем кровный родственник. Десятки лет пройдут – а случись с ним что, и бросишься на помощь, забыв и службе, и о семье… И он так же не задумываясь придёт, если беда настигнет бывшего ученика.

…Когда-то Наэри считал это сказками. Родители, семья… даже друзья детства – да. Но так прикипать душой к тому, кто тебя когда-то учил?.. Время стирает многое, и прежние привязанности – в том числе.

А теперь он смотрел на Эрана, глупо улыбался – и понимал, что ни единым словом не лгали легенды. Сейчас ему казалось, что он не то, что подзатыльник получить – умереть будет готов по одному слову Эрана. Не потому, что учитель получил над ним какую-то власть, нет… Это было нечто большее, чем доверие. Большее, чем привязанность. Он понимал… чувствовал, знал – сердцем знал, всем своим существом, всей душой – что Эран не сделает ничего, что повредит ему. А если сделает, то лишь в той ситуации, когда даже жизнь одного из них будет бросовым товаром по сравнению с тем, что нужно совершить. Хальриаду он никогда не доверял настолько. Всегда был настороже, понимая: он для наставника – один из многих, и случись что, тир Хальриад пожертвует им, не слишком терзаясь. Так, собственно, и вышло. И он сам, подчиняясь воле наставника, всё-таки не готов был броситься в пропасть лишь потому, что ему это приказали.

Приказал бы Эран – бросился бы.

- Хочу, - тихо, чувствуя, как распирает изнутри щемящим счастьем, выдохнул он. – Если ты сам не против…

Вместо ответа эльф легонько щёлкнул ученика по носу, а потом притянул к себе.

И Наэри торопливо нагнулся пониже, чтобы не заставлять учителя напрягаться, а потом и вовсе сел рядом на пол. Привалился боком к креслу, опустив голову на подлокотник и прижавшись виском руке Эрана.

Глупая улыбка никак не желала уходить, несмотря на все попытки Наэри вернуть непослушные губы в более пристойное положение.

Эран легко взъерошил его волосы и принялся медленно подниматься.

- Надо пойти разобраться с устроенным переполохом, пока сюда все дознаватели города не явились. И да... Спину покажи. Свою порцию ты, конечно, получил, и никогда её не забудешь, но это не повод ходить перед караульными с сечёной спиной.

Наэри поспешно поднырнул под его руку, давая опереться на себя.

- Ерунда, - торопливо откликнулся он, вновь чувствуя, как неудержимо краснеет.

До него запоздало дошло, что и его позорную порку Эран тоже видел. Он своими ушами слышал резкое карканье ворона почти над своей головой – каждый раз, когда плеть касалась его спины. Знать бы, кого костерил учитель – палачей или его самого? Наэри что-то подсказывало, что второе ближе к истине…

...И какое же счастье, что у него хватило сил не унизиться до криков!

Он скосил глаза на учителя, проверяя: заметил его смущение? Нет? И искренне добавил:

- Нас, наверное, пожалели, били не сильно. Больно, но не опасно, я же знаю, как секут воров - до костей, бывает... Я сейчас переоденусь, у меня есть чёрная рубашка - и будет не видно.

Эран чуть повернул голову, смерив ученика насмешливым взглядом.

- Вот же взял привычку спорить... Ладно, как хочешь, не силой же тебя исцелять...

Несколько мгновений он размышлял, а потом щёлкнул пальцами, и в руке появилась изящная, но прочная ивовая трость.

- Не люблю я эти штуки, это брат с ними обычно ходит. Но лучше так, чем с лестницы сверзиться.

Подмигнув ученику, эльф решительно направился к двери.

- Переодеться не забудь.

Распахнув дверь, он решительно вышел к столпившемся в главном зале трактира народу.

- Могу я узнать, кто и по какой причине устроил столь внушительный переполох вокруг моего желания выспаться?

Гул голосов из коридора резко вырос из отдалённого гула в оглушающий шум... И оборвался гробовой тишиной. А Наэри лишь теперь вспомнил, что внизу – целая толпа людей, и после неожиданного «возвращения к жизни» Эрана все они буквально сгорают от любопытства. Всё это было неважным совсем недавно, когда он думал, что эльф, успевший стать настолько дорогим за какие-то несколько дней, мёртв. И ещё менее важным стало потом, когда он буквально чувствовал, как укрепляется связавшая их судьбы невидимая нить. Как превращается из долговых обязательств наставника и подмастерья в совершенно нерушимую связь учителя и ученика.

Но мир не исчез, пока Наэри, забыв обо всём, наслаждался этим удивительным чувством «больше-никогда-не-одиночества». И продолжал волноваться, терзаться любопытством и требовать ответа на вопросы.

Возможно – осознал Наэри – на очень неудобные вопросы…

А ведь есть ещё караульный, который привёл Наэри в их комнату... И, кажется, даже не один...

Встрепенувшись, Наэри бросился к крюку, на котором ещё утром заметил свой дорожный мешок. Торопливо распотрошил его, выбрасывая ненужные сейчас предметы прямо на пол. Не то, опять не то... Да что же такое, брал же одежды всего ничего! Где же эта рубашка...

Искомый предмет гардероба наконец попался под руку. Эран уже разговаривал о чём-то с караульным, и Наэри было не до приличий. Прикусив губу, он без излишней осторожности стянул с себя распоротую и пропитанную кровью рубаху. Спину рвануло болью, влажно затрещала ткань, успевшая присохнуть к ране - он лишь отмахнулся от неприятных ощущений. Мелочи, по сравнению с тем, что уже пришлось выдержать – сущие мелочи.

Понимая, что к Эрану у караульных будут не самые приятные вопросы, он торопливо накинул на себя свежую рубашку и, на ходу затягивая шнурки на вороте, бросился следом за ним.

Заря третья. Вопросы без ответов

Эран оглядел разом притихшую толпу насмешливым взглядом и, немного не твёрдой походкой спустившись с лестницы, остановился точно напротив служанки, так настойчиво предлагавшей ему своё общество. Всего произошедшего за время его отсутствия маг, конечно, видеть не мог, но считать память комнаты за последнюю свечу – дело несложное. Поэтому сейчас он с полным пониманием ситуации заглянул в лицо виновнице переполоха.

- Ларида, душа моя, зачем же было так надрываться? Поберегли бы горло, право слово. Я ведь говорил, что хочу спать, разве нет?

Служанка, увидев его, замерла, как кролик перед удавом, и во все глаза уставилась на него заплаканными глазами. Рыдать она, по всему судя, перестала буквально пару щепок назад – даже не умылась, бедняжка. Оно и понятно: зрелище для молодой впечатлительной девушки было неприятным.

Тем временем Ларида осмыслила вопрос – и на лице отразилась искренняя растерянность. Которая, впрочем, быстро сменялась обидой.

Припухшие от слёз губы вновь жалобно задрожали:

- Н-но-о-о… запинаясь, жалобно протянула она, - В-вы же… не дыша-а-а-али, господин маг!

И она вновь громко (на этот раз, судя по надрывной интонации, уже напоказ), разрыдалась.

Трактирщик хмыкнул и, отвесив работнице лёгкого, почти отеческого подзатыльника, сунул её в руки огромный платок.

- Хватит реветь, дурёха, - без особого уже сочувствия пробасил он. – Распугала всех посетителей… Простите, господин маг, девочка с хутора в лесу, совсем бестолковая ещё…

Присутствующие заговорили все разом. Ответ Эрана, похоже, уже никого особо не интересовал. И в этом гаме негромко, но неожиданно отчётливо прозвучал задумчивый голос караульного:

- Служанка, может, и дурёха... Но постоялец ваш и впрямь не дышал и был мертвее мёртвого. Что скажете на это, господин маг?

Эльф с лёгкой полуулыбкой извлёк из воздуха бордовую розу и вложил её в руку рыдающей горничной. После чего повернулся к говорившему.

- Право же, со сна я совершенно не дружелюбен. Приношу свои извинения за немного грубое выдворение, - он чуть склонил голову. - Мне нужно было привести себя в порядок. Что до мертвеца… Ну вы же не серьёзно. Я, в самом деле, должен доказывать вам, что не мертвец, стоя напротив?

Над озадаченной толпой повисла тишина. Люди по все глаза смотрели на цветок, а сама Ларида, резко замолчав, часто заморгала и несмело улыбнулась.

Таша этот фокус, впрочем, не особо впечатлил.

- Ну вот этого не надо, господин маг, - досадливо поморщившись, попросил он. – А то я ж тоже могу потребовать подтверждений, что вы не нежить… Оно вам надо?

Сзади раздались торопливые шаги, и уже переодетый в новую тёмную рубашку Наэри молча сбежал по лестнице, останавливаясь за спиной Эрана, на третьей ступеньке. Взгляд караульного сразу стал цепким и задумчивым.

Эран усмехнулся,оглядел трактир, прошествовал к стойке и взял в руку лежавшую там серебряную монету. Потом, подойдя к так и застывшей с цветком служанке и уколов палец об острый шип, приложил монетку к кровяной капле.

- Этого достаточно? - с улыбкой спросил он, бросая монетку караульному.

Слитный облегчённый вздох был ему ответом. В глазах караульного тоже поумерилось подозрения. Но полностью оно пока что не исчезло.

- Ну, что вы не нежить, я, положим, и так знал. У почтенного Рунгара, - он вежливо кивнул в сторону заулыбавшегося трактирщика, даже не изменившись в лице, - артефакт против тёмных тварей стоит, не то что в дешёвых клоповниках в на окраине. Но это не объясняет, что всё-таки с вами стряслось. Лучше бы вы добром объяснили. Прибудет дознаватель – все жили же и из вас, и из меня вытянет… А ты, парень, не стой там, спускайся сюда!

Он повелительно махнул рукой притихшему за спиной Эрана Наэри. Мальчишка послушно сделал несколько шагов вниз – а потом, заколебавшись, остановился, взглядом спрашивая разрешения у учителя.

Эльф едва уловимо кивнул, словно разрешая.

- Интересные у вас в городе порядки… Это что же, он меня будет допрашивать на предмет «почему это вы, господин маг, живы, когда вас уже в городской покойничий лист внесли?» Так, что ли, получается? Преступление-то моё в чём? Кому я навредил, позвольте полюбопытствовать? Почтенный хозяин, может, я вам должен что? Недоплатил и попытался покойником прикинуться, чтобы долг простили?

Наэри на этих словах, не сдержавшись, сдавленно фыркнул, почти в унисон с громогласным «гм-м-м…» трактирщика. А на лице упрямого караульного наконец появилось что-то вроде смущения.

- От меня-то никаких претензий, господин маг… - почесав затылок, примирительно прогудел тем временем трактирщик. – Служанку вы мою напугали, но сама виновата, сказал же вертихвостке – не соваться к вам без спроса…

- А вот на мои вопросы ответить всё-таки придётся, - упрямо перебил его караульный, делая пару шагов к замершему возле лестницы Наэри и отеческим жестом похлопывая его по плечу. Глаза его при этом заметно потеплели: видимо, так сокрушавшийся о смерти учителя мальчишка пришелся ему по сердцу.

Эран поморщился, как от зубной боли.

- Ну, если вам так уж неймётся, задавайте. Изволите прямо здесь?

- А зачем куда-то идти? – удивился караульный. – Скажи мне, сынок, если твой учитель просто спал, чего ты так перепугался? На тебе же лица не было – или, скажешь, мне померещилось? Мне, и им вот всем?

Он обвёл рукой с интересом наблюдающих за «допросом» зевак.

Слегка побледневший Наэри чуть отступил в сторону, высвобождаясь из-под руки караульного. Везения мальчишки хватило ровно на то, чтобы получить ободряющий хлопок как раз по простреленной две зари назад руке. И, судя по его лицу, поджившая рана всё-таки ещё беспокоила его.

- Так откуда мне было знать, что он просто спал? – скривившись, с искренней (похоже, действительно искренней) обидой возразил он. – Вы сами сказали, что мой учитель умер…

Он невольно передёрнулся, бледнея ещё сильнее. И стало понятно, что это не игра: недавнее потрясение всё ещё не отошло в глубины памяти, всё ещё тревожило… пусть даже на деле всё оказалось совсем не страшно.

Караульный досадливо хмыкнул. Но крыть было нечем, и он, хмуро пожевав губу, с явным недовольством кивнул тихо стоящим у стены подчинённым.

- Отменяйте вызов мастера последней воли. Наши извинения, почтенный Рунгар, можете открывать трактир. Всего хорошего, господин маг!

Он отвесил не слишком почтительный поклон Эрану и, ещё раз хлопнув Наэри по плечу (бедного парня так и перекосило от боли), развернулся и первым двинулся на выход.

Уже за дверью он остановился, ловя за локоть одного из своих караульных.

- Слепок событий отправь мастеру последней воли сегодня же, - негромко приказал он. Оглянулся на дверь, хмурясь и о чём-то напряжённо раздумывая. – И… поставь-ка следилку на трактир.

- Будет сделано, - с готовностью кивнул штатный искарь, сжимая пальцы на медальоне с гербом города. Прикрыл глаза.

Таш ждал, не торопя. Из трапезного зала выглянул трактирщик, хмыкнул, кивнув караульным. Открыл пошире дверь, показывая, что заведение готово принимать гостей.

- Готово, - открыл глаза искарь. – Подозреваешь мага?

Караульный, не спеша отвечать, поднял голову и, прищурившись, нашёл взглядом злополучное окно.

- Пока не знаю, Альди, - задумчиво проговорил он. – Но парнишка был просто убит горем. Да и где ты видел, чтобы люди спали с открытыми глазами. Последим за гостями пару зорь. И, Аль… заметишь что подозрительное – сразу говори мне.

Искарь в ответ лишь широко улыбнулся.

- Как всегда, - легко откликнулся он.

И караульные, отвернувшись, быстрым шагом двинулись вслед за успевшим далеко уйти приятелем.

***

Стук в дверь вырвал Риана из тягостных размышлений. Он хотел было плюнуть и не открывать. Но вовремя понял, что, если не выйдет сам – выломают дверь, а его выведут силой. Ещё и этого унижения ему не хватало…

Тяжело вздохнув, он поднялся с постели и, откинув запорный крюк, распахнул дверь.

На пороге, к его удивлению, стояла та самая девушка, что вчера провожала его в трапезную.

- Не спишь? – улыбнувшись, спросила она.

Риан не удержался – болезненно поморщился.

- А похоже? – с горьким сарказмом откликнулся он.

Та в ответ лишь укоризненно покачала головой. И сообщила серьёзно, не отвечая на риторический вопрос:

- Мастер Гевил сказал тебе зайти в лазарет.

- Зачем?

- Не знаю, - юная целительница пожала худыми плечиками. – Он мне не сказал.

Риан с тоской отвернулся. И ведь сопротивляться нет смысла, всё равно притащат, если не пойдёт сам, притащат силой…

- А чего он тебя послал? - не сдержавшись, с досадой бросил он, отворачиваясь от девчонки, чтобы взять со спинки кровати куртку. – Слуг, что ли, нет, что надо ученицу гонять?

- А откуда здесь слуги? – непонятно удивилась девчонка.

Вот тут удивился уже Риан.

- Во всех Крепостях есть. У вас что, не так?

- Неа, - легкомысленно мотнула головой юная целительница. – У нас все при деле, кого задача касается, тот и выполняет.

И сердито начала притоптывать мыском сапожка по полу, выражая своё нетерпение. Но торопить его, удивительно, не стала. И Риан был за это благодарен. Ему нужно было время, чтобы обдумать.

Он медленно принялся затягивать шнурки на куртке, а сам всё крутил в голове услышанное. Крутил – и никак не мог понять, что за ерунда творится в этих руинах… которые уже не такие уж и руины, к слову.

- А хозяину крепости кто прислуживает? – наконец спросил он, так и не поняв, как относиться к сказанному.

А вредная девчонка вдруг звонко рассмеялась. И, отступив на шаг, окинула его насмешливым взглядом.

- А-а-а, вот ты о чём? Никто. Если надо помочь с каким-то делом, он зовёт того, кто в этом разбирается. А слуг у него нет, он и сам может и в трапезную спуститься, и постель себе разобрать.

С каждым словом охватившее Риана недоумение становилось всё сильнее. Не того он ожидал от владельца полной людей крепости. И уж тем более – не ждал такого от узурпатора.

Вот понять бы ещё: это он себя таким добреньким специально изображает, или просто боится приближать к себе кого-нибудь, чтобы не подсыпали чего в еду? В трапезной, всё-таки, отравить кого-то сложнее… На всех ведь готовят, где гарантия, что миску с ядом не схватит случайно кто-то другой?

Риан сообразил, что стоит, растерянно смотрит на девушку. И, опомнившись, торопливо принялся завязывать последний шнурок.

Попробовал спросил ещё, с другой стороны:

- Почему мне тогда еду принесли вчера в комнату?

- Не знаю, - уже с явным раздражением дёрнула плечом девушка. – Может, пожалели тебе, дурака! И просто побоялись, что ты в трапезной столовым ножом зарезался. Я слышала, ты на меч бросался, хозяин из-за тебя руку поранил! Ну, долго ты ещё одеваться будешь? Ты что, боишься прямо в башне под дождь попасть? Идём уже!

Риан поморщился. Но крыть было нечем, а повод задержаться в комнате больше никак не находился.

- Идём, - хмуро согласился он. Поправил на поясе дурацкий ученический меч (внутри вновь вспыхнула злость пополам с обжигающим стыдом) и, перешагнув порог, захлопнул за собой дверь.

Девчонка тут же развернулась и быстрым шагом, даже не глядя, успевает ли он за ней, двинулась по коридору.

Риан поколебался пару мгновений – и, прибавив шаг, догнал её. Толку тянуть время, всё равно, так и так, этот хозяин и слепо обожающие его обитатели Крепости сделают с ним, что захотят.

Догнав целительницу, он устало спросил:

- Как тебя хоть зовут? Почему за мной тебя прислали? Других что, не нашлось?

Та, покосившись на него, на ходу пожала плечами.

- Лата. А что, я тебе чем-то не нравлюсь? Тогда терпи, у целителей дел по горло, не хватало ещё за дураком, считающим, что его все хотят обидеть, бегать.

- Я не! – возмущённо вскинулся Риан. И тут же умолк. Запоздало он осмыслил сказанное, и почувствовал, как внутри шевельнулось что-то вроде стыда. – Прости, я не так сказал. Ты мне нравишься, хорошо, что тебя послали, а не Гарлина. Просто… не боитесь, что я тебе навредить попытаюсь? Как вашему хозяину?

- Он не наш хозяин, он хозяин крепости, - поправила его девчонка. – Не, не боюсь. Ты не злой, просто сердишься почему-то на хозяина. Но я-то тебе ничего плохого не сделала, значит, и ты мне не навредишь…

«Наивная простота», - с горечью подумал про себя Риан. А перед глазами против воли встало воспоминание о том, сколько раз им с Селиром приходилось вмешиваться, спасая вот таких, ничего никому плохого не сделавших… Просто – слишком красивых, слишком смелых, или просто имеющим пару серебряных монет в кармане…

- Я не злюсь на… - он в последний момент проглотил злое слово, не желая расстраивать девчонку, - этого вашего. Хозяина Крепости. Я его ненавижу. Он моего учителя убил… А я убью его.

Последняя фраза сорвалась с губ против его воли, и Риан поспешно прикусил язык. Ненависть, душившая его, пока что чуть притихла, только всё равно от неё горчило на языке и тупо давило где-то в груди. И подталкивала, подталкивала на неосторожные выходки.

Девушка остановилась. Смерила его расстроенным взглядом и укоризненно, словно была как минимум лет на двадцать его старше, покачала головой.

- Дурак ты, Риан… Раз убил – значит, заслужил твой учитель. Ты уж извини. Хозяин никого, кроме законченных подонков, не убивает… Ай!

Она застыла, обиженно глядя на него. А под прижатой к щеке ладошкой расползался отчётливый красный след.

Риан пошатнулся. Лишь на миг он позволил захлестнуть себя чёрной волне ненависти, забыться в удушающем гневе…

И этого мига хватило.

- Прости… - потрясённо прошептал он, пятясь назад. – Во имя богов, прости…

Внутри, смывая злость, вспыхнул ужас и ослепляющая, раскалённой иглой прошившая сердце вина. Как он посмел? Ударить женщину, просто так, из-за каких-то слов…

Что с ним случилось?! Он пришёл мстить убийце, мерзавцу – когда он успел стать таким же, как и его враг?

- Прости… - повторил он, слыша, как девушка что-то говорит, но не в силах разобрать ни слова за чудовищным шумом в голове.

Он отступил на шаг, споткнулся, едва не упав. А потом, не в силах выдержать рвущей сознание ненависти к себе, развернулся и бросился прочь.

Лата, кажется, что-то кричала ему в след. Он не слушал.

Он не смотрел, куда бежит. И не сразу понял, где оказался, когда ударил в лицо холодный воздух, а вокруг распахнулся потрясающий воображение простор.

И лишь тогда, опомнившись, Риан понял, что стоит на верхней площадке Башни. Он глубоко, полной грудью вздохнул. В лёгкие ворвался прохладный, пьянящий осенней горечью воздух, мигом закружилась, голова. От высоты, от свежести порывистого на такой высоте ветра, от пугающего ощущения свободы…

Ка зачарованный, он сделал несколько шагов – туда, где камень башни обрывался в пустоту. Остановился на самом краю, глядя вниз. Казалось, когда-то какой-то гигантский меч начисто срезал коронующие башню зубцы, оставив лишь ровную площадку и крошащиеся обломки парапета в нескольких местах.

Высоты он никогда не боялся, и когда-то, ещё когда они с Селиром жили сперва в Аквамарине, потом в Сапфире и Гранате, часто забирался на самый верх, ища покоя и одиночества…

Туман в голове медленно рассеивался. И по мере того, как это происходило, Риан начинал осознавать, что натворил. Лата… Как у него поднялась рука ударить женщину? Неважно, что она сказала… Неважно, насколько она была права или ошибалась…

К горлу подкатила тошнота, и он, зажмурившись, глубоко задышал, пытаясь успокоить спазмы рвущегося наружу желудка. Омерзение к себе окутывало душной волной. Давило, мешая думать.

Как же он был сейчас зол на себя за то, что вообще пришёл сюда! За то, что был недостаточно быстр и после проигранного поединка не успел вскрыть себе горло. Мститель Пёсов! Воин… мужчина… Ударил слабую женщину за то, что она посмела усомниться в его учителе. Боги… Селир проклял бы его за такую защиту его чести, если бы только мог знать…

Отвращение и стыд навалились, мешая дышать. В глазах потемнело. А дальше что? Завтра ему скажет какую-нибудь гадость об учителе малыш Аделан - и что? Влепит пощёчину и ему? Вцепится в горло Гарлину? Гевилу?

В глазах у него потемнело. Риан задохнулся от захлестнувшего вдруг страха, чувствуя, что впервые ненависть к убийце Селира тускнеет, заглушённая другой, ещё более острой: к себе самому. Сердце, казалось, сдавила невидимая когтистая лапа. И рвёт, рвёт, заставляя корчиться от боли и испепеляющего гнева на себя. Он сдавленно застонал, неосознанно вцепляясь пальцами в грудь.

Пошатнулся, не осознавая уже, где находится, что делает…

В лицо ударил холодный ветер. Он захлебнулся им, мигом опьянев, как другие пьянеют от крепкого вина. Обняла за плечи бесконечная ширь. Под ногами вдруг раскрылась пропасть, маня обещанием покоя, свободы…

И Риан, забыв обо всём, с облегчением улыбнулся ей, раскидывая руки и целиком отдаваясь во власть одуряющей лёгкости падения.

Заря третья. Маленькая птичка

Проводив караульных взглядом, Эран усмехнулся и положил руку на здоровое плечо ученика. Потом обернулся к трактирщику.

- Буду крайне признателен, если нас не будут беспокоить ближайшие несколько колоколов. Если нам что-то понадобится, мы сообщим.

Трактирщик гулко хмыкнул.

- Да уж я понял... - и, повернувшись ко всё ещё задумчиво улыбающейся Лариде с розой в руке, повысил голос: - Ларидка, слышала? Брысь в стряпницкую, и чтобы я не видел тебя сегодня у гостевых покоев!

Девушку, впрочем, строгость хозяина не особо огорчила. Она одарила Эрана долгим нежным взглядом и, коротко поклонившись, упорхнула. Вслед за ней потянулись по своим делам остальные работники трактира.

Наэри довольно легко поднялся по лестнице – лишь поморщившись едва заметно на первой ступеньке: видимо, потревожил иссечённую спину. Но уже на втором ярусе вдруг зашатался, словно силы, прикладываемые, чтобы не привлекать к себе внимание, враз закончились.

Он торопливо схватился за перила и зажмурился, тяжело дыша.

- Вот к чему приводит упрямство, - шепнул Эран на ухо ученику, подхватывая его на руки. Наэри попытался было возражать, но такой возможности ему не дали.

Войдя в комнату, эльф осторожно уложил Наэри на постель, и мальчишка облегчённо выдохнул, без сил вытягиваясь на животе. А Эран выпрямился и нарисовал в воздухе несколько рун.

- За своим домом следите, господин караульный, к нам лезть нечего. А то мало ли, что увидеть получится.

С лёгкостью разорвав рубашку Наэри, он внимательно осмотрел все раны. После чего потянулся за своей сумкой. Хорошо ещё, что после первой обработки раны запас лекарственных мазей он основательно пополнил.

- Сейчас станет легче.

- Я в порядке, - вяло заспорил Наэри, кося глазами на занятого поисками лекарства учителя. Потом осмыслил, видимо, предыдущую фразу – и удивлённо приподнялся на локте: - Они что, повесили на нас «тайный глаз»?!

- Угу, видимо, не каждую зарю покойники воскресают, - усмехнулся Эран, находя, наконец, искомое и нанося на руки терпко пахнущий травами состав. - Ничего, проблемой это не станет.

Он принялся лёгкими, почти невесомыми движениями наносить на раны лекарство.

- Ну, и что ты планируешь делать дальше с этим мальчишкой?

Наэри вздрогнул от первого прикосновения – видимо, прохладная мазь в первый миг причинила боль. Но тут же облегчённо расслабился. Вновь опустив голову на согнутое предплечье, он благодарно улыбнулся учителю.

Но почти тут же погрустнел.

- Попытаюсь найти настоящего вора… Жалко его, несправедливо же наказали…

- И, есть идеи как это сделать? - закончив со спиной, эльф занялся раной на плече: с ней возни будет побольше... - С учётом прошлых ошибок, не хочешь сначала составить план?

Наэри неловко засмеялся. Прикрыл глаза, то ли обдумывая, то ли просто «поплыв» от наступившего наконец-то избавления от боли.

- Хочу… Как я сглупил с этим расследованием, Эран! Стыдно…

Он задумался. Открыл глаза, уставился куда-то вдаль, мысленно уже перебирая доступные ему знания.

- Мне нужно будет посмотреть память предметов из лавки. Ты говорил, что это возможно… Может, этого и будет достаточно. А ещё… - он вновь порывисто приподнялся на локте, загоревшись какой-то мыслью. В глазах заплескался искренний интерес. – Эран, а можно проверить, совершал ли конкретный человек какое-то преступление или нет? Ну, кроме артефактов истины?

- С артефактами правды вообще всё не просто, сам знаешь. - эльф усмехнулся, - Способы такие есть, но с ними тебе знакомиться пока рано. Однако идея со считыванием комнаты правильная.

Закончив с обработкой ран, он убрал мази в сумку и вытащил флягу.

- Держи. Сделай три больших глотка, это снимет жар. Ты голоден?

Наэри осторожно шевельнул плечом. Недоверчиво улыбнулся, радуясь отсутствию боли, и с неловкостью сел.

- Кажется, да, - прислушавшись к себе, с некоторым удивлением признался он. - Спасибо, Эран. Почти не болит...

Он послушно отпил из фляги. А потом, уже протянув её обратно учителю, вдруг как-то виновато хихикнул – нервным, рваным смешком, подозрительно похожим на истерический всхлип:

- Отец оставил бы заживать обычным путём. Ещё и добавил бы, чтобы лучше помнил... Когда я натворил глупостей в пятнадцать, он выпорол меня и выгнал в одних штанах под дождь... Чтобы оценил последствия своей выходки, как он говорил, - он поднял голову и взглянул прямо в глаза эльфу, и во взгляде его, старательное скрытый, плескался стыд. - Эран, ты разве на меня не сердишься? Я опозорил тебя. С этим бестолковым расследованием...

- Странный из меня был бы учитель, если бы я считал позором ошибки, которые ты совершаешь в процессе обучения. Так что нет, ты меня не опозорил. Впрочем, тебе следует кое-что запомнить на будущее. Никогда не бери на себя вину и наказание за того, кого взялся защищать. Да, в этот раз у тебя не было выбора. Но лишь потому, что ты поспешил. Беря на себя вину за кого-то, ты не освобождаешь его от несправедливости, а лишь облегчаешь ему расплату. Но за что расплачиваться невиновному? А если окажется виновным, должен испить вину до дна сам.

Наэри невольно вжал голову в плечи, опустил лицо, пряча их за спутанной чёлкой. Уши его стремительно начали краснеть.

- Я понимаю... - так тихо, что даже для эльфа стоило труда расслышать, прошептал он. - Просто тот караульный поставил такое условие, и я...

- Я знаю, потому и говорю: не повторяй такой ошибки в будущем. Что ж, а теперь, пока я пойду и раздобуду нам немного еды, у тебя есть задание.

Подойдя к столу, эльф встал так, чтобы Наэри не видел его действий, и пару мгновений спустя отошёл обратно.

- Пока меня не будет, определи место или предмет, которые тебе следует «допросить», чтобы узнать, что именно я сейчас сделал. Сам стол при этом считывать нельзя.

И, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.

А Наэри так и застыл, оцепенело глядя ему вслед широко распахнутыми, изумлёнными глазами.

- Как определить? – растерянно спросил он. Закрытая дверь, понятно, не ответила.

Наэри, на своё счастье, был не из тех, кто склонен долго сидеть и убеждать себя в невозможности задачи, когда сказали просто взять и сделать. Уже через четверть щепки он поспешно вскочил с кровати и, метнувшись к столу, впился в него напряжённым взглядом.

Глаза его торопливо бегали по столешнице, на которой сейчас стоял кувшин с водой (тот же, что и утром), грубая глиняная кружка и шкатулка красного дерева. Первый, почти неосознанный порыв: попытаться найти то, что изменилось после того, как Эран подошёл к столу. Увы, это была безнадёжная задача. Наэри не обратил внимания на стол, когда только вошёл в комнату – ни сейчас, внесённый, как ребёнок, на руках, ни половиной свечи назад, когда вошёл сюда на подкашивающихся ногах, ослепший от горя и отчаяния.

Безо всякой пользы покрутившись вокруг несколько щепок, Наэри обессиленно упал на кровать, обхватив голову руками. Взгляд его по-прежнему не отрывался от почти пустой столешницы. И волнение в этом взгляде всё больше вытеснялось настоящей паникой. Казалось бы, чего бояться? Эран не раз уже доказывал, что не наказывает за незнание и что всегда готов просветить ученика в том, о чём он не в состоянии догадаться сам.

Но почему-то именно сейчас, после позорного провала с поиском вора, для Наэри было жизненно важно правильно выполнить задание Эрана.

Не в силах сидеть, он вновь вскочил и взвинчено заметался по комнате, бездумно скользя взглядом по столу, по деревянным стенам, по вбитым в стену крюкам для одежды…

И вдруг замер, прикипев взглядом к одному из предметов. Оглянулся на стол. Вновь на крюки, где так и висели их с Эраном дорожные сумки и его лук.

И медленно, боясь поверить в мелькнувшую глупую идею, подошёл к вещам.

- А ты ведь видел, что он делал, правда, Аснаэ? – тихо спросил он, осторожно проведя пальцем по белой древесине. Вновь оглянулся, прикидывая мысленно угол обзора, который открывался с этой точки.

И разочаровано уронил руку.

- Нет, не видел… Как раз спиной он тебе всё закрыл.

Но идея уже закрепилась в его сознании, и он вновь сорвался с места, теперь уже осмысленно оглядывая комнату в поисках точки, с которой был бы видел стол… и руки стоящего возле него Эрана.

- Есть! – ликующе прошептал он, прыжком оказываясь возле окна и впиваясь влюблённым взглядом в болтающийся на стене дешёвый амулет против воров. Недавно именно он помешал залететь в комнате вернувшемуся ворону с сознанием Эрана внутри. Но сейчас караульная тревога была отменена, и затянувшее окно магическое поле исчезло, не мешая проникать внутрь ни свежему осеннему воздуху, ни уличному шуму.

***

Пока ученик выполнял задание, учитель спустился вниз.

- Сен Рунгар, - лёгкий поклон. - Два обеда в комнату, если возможно.

Тот с достоинством кивнул в ответ и, приняв протянутую эльфом монету, зычно крикнул куда-то в сторону стряпницкой.

- Ларида! Обед на двоих в третью комнату! И побыстрее там!

Служанка появилась чуть ли не раньше, чем затихло эхо хозяйского рыка.

- Господин маг, - она мило улыбнулась, изображая лёгкий поклон. Позаботившись, разумеется, о том, чтобы распущенные завязки платья (конечно же, ради прохлады в жаре стряпницкой, и никак иначе) показали всё, что достойно мужского интереса. - Чего желаете на обед? Есть пшеничная каша со свининой, кровяные колбаски, запечёный гусь, горох с луком...

Она лукаво прищурилась.

- Или, если хотите, приготовим, что потребуете, специально для вас. Вы только скажите!

Трактирщик сурово нахмурился, но, видимо, предложения девицы не выходили за рамки оказываемых в его заведении услуг. А на ненавязчивый флирт он предпочёл не обращать внимания – и то верно, вряд ли Эран был первым романтическим интересом разбитной красотки.

Эльф одарил девушку ещё одной из своих очаровывающих улыбок.

- Ларида, душа моя, я понимаю, что доставлю вам этим дополнительные хлопоты, но мясо я не ем. Вовсе. Как и рыбу. Мой ученик не столь привередлив и, уверен, по достоинству оценит лучшие блюда вашей кухни. Я же... Горох с луком, полагаю, будет отличным выбором.

Он снова чуть улыбнулся. И отвернулся, принявшись подниматься по лестнице. А служаночка осталась стоять, удивлённо хлопая глазами и обижено дуя губы.

- Бестолочь ты, Ларидка... - сокрушённо вздохнул трактирщик. - Учи тебя, не учи... Два дня гость в трактире, а ты не заметила, что мясного он не заказывает! Иди уже, горе моё! И смотри мне, без штучек своих – не дайте боги, господин маг на тебя пожалуется!

- Никто ещё не жаловался, - обиженно отозвалась служанка.

И, резко развернувшись (густая каштановая коса тяжело метнулась за спиной, хлопнув между острыми лопатками) исчезла в стряпницкой.

А трактирщик, удручённо покачав головой, принялся за прерванное было дело: проверку приходных записей.

***

- Ну, - Эран вошёл в комнату, огляделся в поисках ученика. - Нашёл «свидетеля»?

Наэри оглянулся на него и ослепительно улыбнулся, в душе ещё переживая радость от удачных поисков. Выбранный для «допроса» амулет с каждым мигом нравился ему всё больше. На вид - шарик и шарик, из дешёвой глины, с несколькими выходящими из него яркими разноцветными нитями, на которых с тихим стуком сталкиваются деревянные бусины. Но, если и был предмет, который мог «видеть» всё происходящее в комнате – так это именно он. Идеальный кандидат.

- Вот его буду допрашивать, - решительно сообщил он. И тут, испугавшись собственной уверенности, опустил глаза, чувствуя, как приливает к ушам кровь. - Он подойдёт?

- Вот допросишь и узнаем. - Эран улыбнулся в ответ, и Наэри облегчённо выдохнул. Значит, по меньшей мере, совсем уж неверным его выбор не был... - Разница со стихиями большая, поэтому запоминай. Вещи привязаны к трём «меткам» владельцу, если он есть, месту, если долго в них находятся, и задаче – в случае, опять же, если она у них есть. Поэтому, допрашивая вещь, ты должен понять, какая из нитей прочнее и именно отталкиваясь от этой прочной нити устанавливать связь и задавать вопрос. Что скажешь о своём свидетеле?

Наэри мысленно повторил про себя сказанное учителем. В задумчивости прикусил губу.

- Ээээ... - он ещё раз внимательно оглядел амулет. Потом – окно, на котором он висел. Нахмурился. - Ну... Хозяин вряд ли. Покупал трактирщик, но, мне кажется, эмоциональная привязка должна быть важнее. А здесь каждые пару зорь новые люди...

- Правильно, - эльф кивнул. - Казённые и многолюдные места – не те, где есть связь между людьми и вещами. Дальше?

Наэри, буквально дыхание задержавший в ожидании его вердикта, облегчённо выдохнул. Сам себе он не мог объяснить, почему ему так важно было всё сделать правильно именно сейчас. Получить одобрение учителя… Впрочем, в этом-то и было дело. Сейчас он как никогда прежде боялся, что Эран разочаруется в нём. Поймёт, что совершил ошибку, связав свою судьбу с бездарным учеником, не способным выполнить самой простой задачи.

- Место, - решительно сказал, наконец, Наэри, определившись с выбором. - Он здесь, похоже, висит очень долго. С постройки трактира или с момента установки. Гайр говорил, что артефакты запоминают свою задачу, поэтому их лучше без нужды не...

Он вдруг замер, озарённый новой мыслью.

- Нет, не место! Точно ведь, Эран – у него есть постоянная задача, хоть в этой комнате, хоть в другой, но он всегда закрывает или открывает окно!

Он с волнением повернулся к учителю, пытаясь прочитать на его лице, верно ли он понял или ошибся. Но натянувшаяся где-то внутри звенящая струна предвкушения уже подсказывала: нет, не ошибся.

И Эран, к его радости, согласно кивнул.

- Тут верны оба варианта. И место, и задача. Поэтому можно использовать любую. Только с задачей ты немного ошибся. Это же не защитный амулет, а охранный. Его задача не просто открывать и закрывать окна. Он охраняет эту комнату от воров. Это может быть важно при допросе.

- Да... Я не сообразил, - согласился Наэри. Действительно, это ведь «охранитель», у него дома, в Башне, такой же висел, только выполнен был из дуба и настроен лично Гайром. Что бы не то что вор или убийца – муха пролететь не смогла…

Поколебавшись, он осторожно тронул амулет пальцем, и тот закачался на нитке, стуча бусинами.

- Я… Да, кажется, я понял. Значит, можно расспрашивать, как он выполнил свою задачу, а можно просто просить показать место, которое он охраняет…

И вдруг впервые остро пожалел, что несколько лет назад отец не пожелал вступать в конфликт с Хальриадом, отказав тиру Мариоту в просьбе позволить Наэри посещать тренировки дознавателей в Наместничьей башне. Серого Стража Наэри тогда немного побаивался. Несмотря на то, что с самим Наэри он всегда был добр… и, кажется, всерьёз видел в нём задатки Мастера Истины.

Он вспомнил, как на ритуале Выбора Пути камень осветил сразу две руны: воина и дознавателя. И как сцепились Наставник крепости и только-только присланный в Сапфировую Крепость Мариот, споря, к кому Наэри – тогда ещё Таилир – должен пойти в ученики. И как он сгорал от стыда, стоя на глазах у целой Крепости между двух ругающихся взрослых…

И как боялся, что в споре победит всегда пугающе бесстрастный, холодный тир Мариот, с его негромким вкрадчивым голосом, нечитаемым лицом и цепким внимательным взглядом, от которого Таилира в дрожь кидало.

«- У мальчишки воинский путь в крови, - отчётливо вспомнил он резкий голос тира Хальриада. – Он сын и внук воина, я наблюдаю за ним с шести лет, у него редкостный талант к оружию. К оружию, тир Мариот, а не к вынюхиванию подковёрных тайн! Смиритесь, в этом году для вас нет ученика! Да и зачем вам сейчас ученик, молодой человек? Как давно вы сами прошли испытание зрелости? Ах, год назад… А я воспитываю мастеров меча уже двадцать лет, и уж поверьте мне – воина в юноше я вижу за дюжину перестрелов!»

Наэри, не удержавшись, криво усмехнулся. Да уж, увидел… Даже там, где его отродясь не было. Как же тогда он радовался, когда уставший от взаимных упрёков и обвинений в корыстных целях Наместник одним словом закончил спор, отдав его в ученики Хальриаду!

И вдруг в голову пришла странная мысль: а ведь если бы тир Мариот тогда победил, он бы, наверное, не провалился на имянаречении… И не пришлось бы ему бежать из родной крепости.

…И Эрана он тогда вряд ли встретил.

В груди, смывая досаду, стремительно разливалось тепло. Боги, столько сомнений… Столько разбитых надежд и отчаяния… Для того, чтобы найти, наконец, свою истинную судьбу и своего истинного учителя.

Чувствуя, как губы неудержимо расползаются в счастливой улыбке, он повернулся к Эрану. И легко, забыв, как боялся щепку назад ошибки, подытожил:

- Я попробую с задачей. Что мне нужно дальше делать?

И с тихой радостью увидел, как одобрительно дрогнули губы Эрана.

- Теперь самая важная часть: подумай о том, какой именно вопрос ты задашь и как. Если первый задашь правильно –получишь подсказку, которая поможет задать второй, если будет нужно. А возможно, и сразу ответ.

Вот тут Наэри задумался всерьёз. С вопросами у него вечно были проблемы… Гайр обожал подобные игры: «что ты можешь сказать об этом человеке?», «О чём ты спросил бы, если бы тебе надо было с первого ответа понять, кто из подозреваемых – преступник?»

Он невольно рассмеялся, запоздало сообразив, что какие-то знания о дознавательском ремесле он всё равно получил. И, подумав пару мгновений, прищурился.

- А это должен быть именно вопрос? - осторожно уточнил он. Что-то ему подсказывало, что прямой вопрос «что делал Эран на столе» амулет просто не поймёт… Даже если он сумеет услышать ответ. - Или просто нужно определить, что хочу увидеть? Как со стихиями?

- Не знаю, - к его возмущению, эльф пожал плечами и улыбнулся. – Пробуй. Кто тут справедливость?

Легко ему говорить! Какая он пока справедливость? Название одно…

А Эран усмехнулся.

- Тренировка на то и тренировка, чтобы учиться пользоваться тем, что судьбой и природой дано.

Наэри замер. Невольно попятился назад. По спине скользнули холодные лапки, вдруг вновь остро, до боли кольнул ушедший было страх: не справиться, разочаровать…

- К... как - пробуй? - без голоса выдохнул он. - Но я же... я не... не умею! Что я хоть должен сделать?

- Ну что ты так нервничаешь, словно этот амулет сейчас за нос тебя укусит… - Эран положил руку ученику на плечо, и это немного уменьшило навалившуюся, непонятно почему, панику. - Бери его в руки.Попробуй с ним «подружиться».Если стихии покровительствуют тебе, то с вещами всё наоборот. Ты старше и мудрее большинства из них. А если нет, ты сразу это поймёшь.

Он всерьёз сомневался, что может быть «старше и мудрее» кого бы то ни было. Обычно всё оказывалось с точностью до наоборот…

Однако возражать было глупо. Раз Эран не хочет показывать ему точный способ, как с Ветром – значит, так надо.

Тяжело вздохнув, он без возражений снял с крючка над окном амулет и, собрав все бусины в ладонь, положил поверх получившейся кучки основной шар.

Осторожно погладил глиняный бок, прислушиваясь к ощущениям.

- Тёплый... - неуверенно пробормотал он после продолжительной паузы, пытаясь понять, действительно ли он ощущает мягкую щекотку силы, как от защитных оберегов Гайра, или это просто глина нагрелась от солнца.

Эран почти тут же развеял его сомнения.

- Значит, «живой». Работающий и не закрыт от тебя. Теперь подумай о том, что хочешь знать. Подумай о том, как тебе нужна его помощь. Пообщайся, как с живым существом. Чаще всего помогает. Ведь глина – часть земли, и она так же жива, как и деревья в лесу.

Наэри с интересом покосился на него. Как с живым существом?.. А почему бы и нет? Ведь обращался же он ветру «брат мой»… Почему бы этому комку глины, ниток и дерева тоже не иметь какое-то подобие собственного сознания?

Ему было немного не по себе. Но пальцы от амулета он так и не убрал. Гладил, как сидящего в ладони птенца, трогал бусины, пытался ощутить амулет, как ощущал во время недавнего суда воздух и землю.

Пытался… И никак не мог ухватиться за ту невидимую нить, которую так хорошо ощущал утром, в лавке торговца.

- Я не понимаю, как его «позвать», - пожаловался он, наконец, спустя долгую, напряжённую паузу. - Как попросить его помочь. Для воздуха и деревьев ты использовал заклинания... слова. Помнишь? А здесь – просто... мысленно?

Впрочем, он не был уверен, что и заклинания ему сейчас помогли бы. В лавке он тоже долго не мог поймать нужное состояние, и услышал стихии лишь тогда, когда смог на несколько мгновений взглянуть на мир так, как воспринимали его, должно быть, они сами.

Что он должен был сделать, чтобы увидеть комнату несуществующими глазами глиняного амулета?..

- Заклинания? - Эльф улыбнулся. - Нет, просто слова. Я называю стихии так, как чувствую. Природа часть меня, часть этого мира. Земля для меня тоже сестра, но ты ведь позвал её иначе. Кем была для тебя земля? И кто для тебя сейчас этот амулет?

Наэри не смог удержаться от улыбки. Видение, тогда пугающее и причинявшее боль, сейчас вспоминалось с радостью, не будоража в душе никаких неприятных эмоций. Он прикрыл глаза, вспоминая, и понимающе кивнул.

- Я... не смог, как к сестре... Как-то неправильно было. Обратился, как к матери... даже не думал, что получится! – он поднял веки, ловя взгляд учителя, и на миг задумался. Прислушался к своим ощущениями. После чзвучил неуверенно: - Птица... Он словно птица. Малиновка на ладони. Маленький, тёплый...

И нахмурился, буквально оглушённый вдруг новым, странным, тревожным каким-то чувством.

- И… Он, кажется, чего-то боится.

Сказал – и сразу понял, что так и есть. Амулету было страшно. А вместе с ним противный холодок дурного предчувствия начал закрадываться и под рёбра Наэри.

А Эран, казалось, даже не удивился. Спросил мягко:

- Чего боится? Поможешь своей «птичке» перестать бояться – она поможет тебе. Ну, представь, что это и в самом деле птенец, что бы ты для него сделал? Как защитил?

Наэри с недоумением пожал плечами.

- Червяками накормить?.. - пробормотал он себе под нос с растерянностью. А потом сам оценил то, что сказал, и прыснул нервным смешком.

И, чтобы не представлять вставшую перед глазами дикую картину, как он копает на заднем дворе жирных червей, поплотнее сомкнул ладони вокруг амулета.

Прикрыл глаза, словно пытаясь что-то расслышать.

- Поговори с ним, - шепнул эльф, по-прежнему держа руки у него на плечах. – Тех, кому страшно, обычно успокаивает голос тех, кто может их защитить.

Наэри бездумно кивнул. Мыслями он уже был не здесь. Поглаживая амулет, он старательно представлял, как от его пальцев струится в «Обережника» тепло.

А потом, чувствуя себя на редкость глупо, мысленно заговорил, обращаясь к глиняному шарику, как мог бы обращаться к подобранному на дороге щенку. Не ожидая ответа и не вдумываясь в словах – успокаивая одной лишь интонацией и желанием защитить.

Он говорил о том, какой амулет умный и сильный: в одиночку защищает такую большую комнату! Жалел его, сочувствуя, что он висит тут совсем один. Уверял, что не обидит его и постарается найти того, кто напугал маленького храброго стража. Спрашивал, чем может помочь, чтобы амулету больше не было страшно…

И в какой-то момент ему показалось, что под его плотно сомкнутыми веками начинают мелькать какие-то смутные образы

Наэри сжал амулет плотнее, прислушиваясь к неясным ощущениям. Расслабился в попытке распахнуть сознание, раскрыться для того, что хотел сказать ему охранный артефакт…

А в следующий миг его захлестнули совершенно непривычные, чуждые переживания.

Он ощутил себя землёй, огромным, необъятным пластом глины. Стал одновременно ею самой и каждым крошечным её комочком. Почувствовал, как струятся по его поверхности прохладные подземные воды, почувствовал лёгкое приятное сотрясение, с которым проседал слой, когда невидимый поток вымывал под ним карстовую яму.

Потом что-то коснулось его, и он ощутил, как отрывается от материнского пласта, внезапно становясь маленьким и лёгким. Но, почему-то, не испытал от этого ни боли, ни страха. Он по-прежнему чувствовал, как где-то бесконечно далеко от него пробиваются по поверхности глиняного пласта подземные потоки. И, одновременно, ощущал себя чем-то совершенно отдельным, самостоятельным…

Чьи-то руки мяли его, придавая новую, очень удобную форму. Обдало жаром, и он наслаждался мягкими прикосновениями огня, ощущая, как укрепляется, становится прочнее его податливое тело.

А потом вновь был простор, держащие его тёплые руки, и сладостный поток животворящей магии, вливающийся в него. И у него появилось ПРЕД-НАЗ-НА-ЧЕ-НИ-Е.

Нет, ему совсем не было страшно висеть одному на окне… И выполненная задача радовала его, наполняя всё его существо гордостью. Пока не…

Чужой взгляд. Резкий всплеск магии внутри: опасность! Дурные намерения! Холодный поток чуждой, рвущей прежние связи магии. Грубый удар силы врывается внутрь, жестоко разбивая предназначение. Запечатывает новый приказ, и он не хочет подчиняться, но чужак сильнее…

…Наэри задохнулся от пронзившей его боли. Дёрнулся, заметался, пытаясь уйти от ощущения стискивающих его безжалостных оков.

И, выгнувшись дугой в мучительном спазме, закричал, заваливаясь назад и выпуская из рук злополучный амулет.

Заря третья. Ожидания и разочарования

Хозяин Аметрина сидел в своём кабинете, в очередной раз склонившись над чертежами башен, аккуратно вычерчивая детали и выписывая на отдельный лист то, что можно было поручить Гарлину. Внезапно он поднял голову, словно что-то услышал.

- Вот же... идиот!

Резким движением вскочив с кресла, он распахнул окно. Как раз вовремя, чтобы увидеть пролетающее перед окном «тело». Вскинув руку, маг уже почти щёлкнул пальцами, но вдруг передумал. Позволив неудачливому самоубийце почти довершить задуманное, он изменил «полёт» лишь в тот миг, когда парень разве что носом не коснулся камня, которым был выложен внутренний двор. А в следующий миг «тело», изменив направление движения, взмыло вверх. После чего влетело в распахнутое окно, с силой впечатавшись спиной в кресло, в которое в итоге и приземлилось.

- Совсем дурак? - хозяин кабинета щелчком пальцев захлопнул окно и встал перед Рианом, скрестив руки на груди.

Подвой безвольно осел в кресле, оглушённый ударом. В широко раскрытых, бессмысленных сейчас глазах плавала обморочная муть. Грань, которую он уже ощутил душой, ещё не успела отпустить его до конца.

Миг спустя он прерывисто, со всхлипом вздохнул. Закашлялся, подавившись воздухом, словно младенец молоком. И, вздрогнув, часто, задышал судорожно, часто.

- Чш… - голос подвёл его, и он часто заморгал, с безумным видом обводя взглядом кабинет. – Что ты…

И лишь затем, видимо, осознал до конца случившееся.

- Зачем ты меня остановил?!

- Я не допущу смерти в своей крепости, - качнул головой маг. - А твоей – тем более. Так что будь добр, побереги наше время и воздержись от глупых поступков хотя бы частично.

Подвой коротко, зло рассмеялся – но в голосе его отчётливо слышалась горечь.

- А если нет? Снова приставишь мне Гарлина? Свяжешь?

- На бессмертие прокляну, - усмехнулся маг. - Так надёжнее. И людей не придётся отвлекать от работы.

Риан поперхнулся и замолчал, потрясённо глядя на хозяина Аметрина. И в его взгляде отчётливо било видно: поверил. Пусть и звучало это редкостным абсурдом.

- Поэтому угомонись уже. Повторяю, ты ошибся. У меня нет желания с тобой сражаться. Здесь у тебя нет врагов. И если уж судьба, - на этих словах его губы чуть дрогнули, - привела тебя в Аметрин, то и Крепость, и люди, что живут сейчас здесь, тебя примут. Просто прекращай делать глупости, прими свой путь наконец. И да… Лата просила передать, что всё понимает. И не сердится.

Тон мага неуловимо изменился.

- Но это Лата, а я нападений на людей моей крепости не прощаю. Даже в дурном угаре.

С этими словами маг молча ударил Риана в челюсть.

- На первый раз хватит, до второго, надеюсь, не дойдёт.

Риан молча стёр кровь с губы. На удивление, он не вскинулся, не принялся отстаивать свою гордость. Просто сидел, сгорбившись, и смотрел куда-то в пол полным тоски взглядом.

- Если дойдёт до второго, - глухо откликнулся он, - Значит, я уже давно не тот, кем мог бы гордиться мой учитель.

Он резко встал и, не глядя на хозяина крепости, направился к дверям. Сухо бросил через плечо:

- Надеюсь, если следующий раз будет, ты не успеешь меня поймать. А прощение твоё мне и не нужно. Я знаю, что виноват – и не собираюсь себя прощать.

Хозяин Аметрина с усмешкой на него посмотрел.

- Закончил? С утра пойдёшь в воинскую башню. Найди там Кеана. Он Мастер Клинков. Пусть выделит для тебя время на тренировочном этаже. А лучше просто постоянное место.

Риан остановился, не донеся ладонь до дверной ручки. Помолчал, гоняя по щекам желваки.

А потом, так ничего и не ответив, вышел из кабинета.

***

- Тихо, тихо... - эльф легко подхватил и ученика и амулет. Предотвращая травмы и заодно разрывая контакт с предметом. - Это не твой страх, не твои эмоции. И боль не твоя. Дыши. Обопрись на меня. Считай меня, как амулет, и дыши. Сейчас отпустит.

Наэри отчаянно рванулся к знакомому голосу. Схватился за руку эльфа, пытаясь оттолкнуть от себя чудовищно реальное видение.

- Больно!.. – задыхаясь, простонал он. Но притихшая было на миг, не принадлежащая ему мука ударила с новой силой, и Наэри, не в силах вынырнуть из заполнивших душу чужих эмоций, бессознательно забился в удерживающих его руках. – Больно, больно! Эран!

Он в панике вцепился в учителя, пытаясь отрешиться от жуткого ощущения, как что-то вторгается в его душу, ломает волю, принуждая сделать что-то ужасно. Что-то, настолько противное самой его сути, что, совершив это, он и сам расколется на части, не выдержав тяжести сотворённого.

Эран крепко прижал его к себе и, взяв за подбородок, заставил заглянуть на себя.

- Отпусти, - учитель говорил мягко, но решительно. - Это не твоё. Если ему нужна помощь, мы поможем. Назови мне своё имя, мальчик. Кто ты?

Наэри судорожно дёрнулся. Нет! Не он дёрнулся - то, что было в нём... В том, кем он был всего миг назад.

- Я-а... - прохрипел он, и на миг обожгло ужасом, что он не может вспомнить своего имени.

Он дико вскрикнул и крепче ухватился за плечи Эрана. Показалось на миг: если разожмёт руки – вновь останется один, там, в пустоте ждущей своего часа комнаты… Ненавидящий самого себя убийца, поджидающий свою жертву.

- Та... Таи... - Он осёкся. На миг навалилось тягостное, оглушающее ощущение: это не его имя! Это не он, но кто тогда – он?!

Его колотила крупная, болезненная дрожь. Он прерывисто втянул воздух сквозь дробно стучащие зубы. Это просто морок... Морок...

Согревающий взгляд Эрана помогал, удерживал, не давая соскользнуть в не принадлежащее ему безумие. Но ужас не отпускал.

- Наэ...ри.... Я Наэри! - задыхаясь, выкрикнул он, яростно отталкивая от себя чужой страх.

- Правильно, - Эран ободряюще улыбнулся и растрепал мальчишке волосы. - Тяжёлый тебе для первого раза допрашиваемый попался...

Наэри со стоном уткнулся лбом в грудь учителю. Чужие ощущения медленно уходили, оставляя благословенную тишину в душе и тяжесть в перенапряжённых непроизвольной судорогой мышцах.

- Эран... - облегчённо простонал он.

А потом со стыдом понял, что самым позорным образом плачет. И торопливо прижал руки к лицу, стирая невольную влагу.

- В таких слезах нет ничего позорного, мальчик, - покачал головой эльф. - Они приносят свободу.

Обхватив парня за плечи, он усадил его на кровать и сел рядом.

- Что бы ни случилось с этим амулетом, мы разберёмся. А тебе, друг мой, придётся начать духовные тренировки. Ты должен научиться отделять свои эмоции от чужих. Будем посвящать этому один утренний колокол, начиная с завтрашней зари. И для тренировки будешь брать только те вещи, в которых я буду уверен. А то понаразвешивали тут по трактирам всякое... приличным магам тренироваться негде.

Наэри невольно улыбнулся последней фразе. И смущённо кивнул.

- Спасибо, - он вздохнул, на этот раз уже глубоко, облегчённо. И, поджав ноги, привалился спиной к стене, поудобнее устраиваясь на кровати. – Извини, Эран… Я постараюсь больше не кричать – наверное, я всех в трактире переполошил… Просто… Мне так страшно никогда не было, кажется. Кроме…

Он запнулся, мигом вспомнив, где всё-таки было ещё страшнее, и поёжился.

- Обойдутся, - эльф усмехнулся, пристраиваясь рядом. - Какой уважающий себя маг в придорожной комнате глушилку не ставит? Мало ли, чем я тут занимаюсь.

Подмигнув ученику, он подогнул ногу и обхватил колено сомкнутыми в замок руками.

- Когда что-то или кто-то вмешивается в саму твою суть, это и в самом деле страшно... Но бывает и наоборот. Ты когда-нибудь хотел почувствовать себя летящей в небе птицей?

Наэри прикрыл глаза. И, вспомнив свои детские грёзы, мечтательно улыбнулся.

- Ещё бы… Когда мне было лет пять, я утащил у нашего прежнего Мастера Защиты амулет твёрдого воздуха, ухитрился сообразить, как его активировать, и скатился с его помощью со стены на ледовке. Хотел со смотровой площадки башни, но караульные наверх не пустили… - он, не выдержав, зафыркал, вспомнив, какой тогда был шум. – Тира Эскона чуть удар не хватил.

- Крылья лучше, - эльф понимающе улыбнулся. - Сегодня с тебя хватит походов по чужим головам, а чуть позже я познакомлю тебя со своим ястребом поближе. Тебе понравится.

Заметив ужас в глазах ученика, он со смехом покачал головой.

- Нет, не так, как я с вороном, такое только магам природы под силу и мастерам духа, и то не всем. Но и для тебя вариант найдётся.

Наэри недоверчиво покосился на учителя, не вполне понимая, шутит он или предлагает всерьёз. Однако потом, поколебавшись, всё-таки кивнул.

Да, после сегодняшнего кошмара от одной мысли о новом погружении в чужое сознание бросало в дрожь. Но…

Осознать себя хоть на миг птицей действительно хотелось. Ощутить безграничный простор под крыльями – или, хотя бы, просто увидеть мир с высоты полёта ястреба…

Он почувствовал, как губы непроизвольно расползаются в улыбке.

- Я буду ждать.

Он хотел сказать ещё, что до сих пор не может поверить, что оказался способен на такие удивительные вещи… Пусть даже порой и пугающие.

Но негромкий стук в дверь прервал его мысли.

- Господин маг, - почти пропел чем-то очень довольный голос той самой служанки, которой Эран совсем недавно подарил розу, чтобы не плакала. – Я принесла ваш обед…

***

- А вот и наш обед, - Эран легко подскочил с кровати и направился к двери. - Со стола прибери лишнее.

Одарив служанку одной из своих очаровательных улыбок, к которой он добавил ещё и орла, эльф забрал у неё поднос и, не дав даже шанса заглянуть в комнату, закрыл дверь.

Наэри послушно сдвинул в сторону шкатулку и другие вещи. И с удовольствием принюхался к идущему от тарелок густому мясному запаху.

Вспомнил вдруг кое-что.

- Эран, а… - он заколебался, вдруг смутившись своего любопытства, - А тебе не противно будет, если я стану есть мясо? Может, я лучше спущусь и закажу то же, что у тебя? И у меня же ещё лежит в сумке тот плод – помнишь, что ты достал в день нашей встречи?

- Не будет мне противно, - улыбнулся эльф. - Ты же не станешь пытаться меня им накормить, а это главное.

Поставив на стол тарелки, Эран вдруг насторожился и сосредоточено потянул носом. Затем, нахмурившись ещё больше, склонился над тарелкой ученика, принюхался, качнул головой и склонился над своей. Выпрямился… А миг спустя снова согнулся пополам. На этот раз – от неудержимого хохота.

- Вот же... – с трудом выдавил он пытаясь успокоиться.

- Что случилось? – насторожился Наэри.

- Эта... особа... – Эран, наконец, смог говорить внятно, - мне эликсир в еду подлила.

Он снова негромко засмеялся.

- «Пылкую страсть», на пятнадцати травах... Проще говоря... любовное зелье.

Наэри показалось, что он ослышался. А потом до него дошло…

- На травах? – он зафыркал, пытаясь удержать веселье, но получалось плохо. – На целых пятнадцати?

А потом распирающая грудь щекотка стала совершенно непереносимой, и он, сложившись вдвое, присоединился к учителю в безудержном смехе.

- Не по… - задыхаясь, выдавил он, - не повезло ей… Бедная...

Он представил глаза наивной служаночки, если бы она узнала, что пытается приворожить своими травками не кого-нибудь, а самого Хозяина Зелёного Дворца… И вновь схватился от живот, задыхаясь от хохота.

- Угу, - Эран, продолжая смеяться сел, а скорее даже, почти упал на кровать. – Сварено, к слову, правильно, и совсем не дурно. Хоть половины трав здесь и не достать. Как приправа, кстати, эта смесь тоже кстати хороша...

Наэри только сумел кое-как успокоиться. Но последние слова вновь заставили его взвыть.

- При… правка… - простонал он, пытаясь перестать неприлично хохотать. Получалось не особо успешно…

Лишь спустя пару щепок он, наконец, выпрямился. Вытер ладонью выступившие на глазах слёзы.

А потом, наконец чувствуя, как отпускает дурное веселье (а вместе с ним – и память о пережитой боли, о чужом ужасе и бессилии), покачал головой и сел на стул.

- Ну и что теперь тебе с этой… влюблённой красоткой делать? – растерянно спросил он Эрана.

Воображение, как на беду, тут же подсказало, что с ней можно делать – и он почувствовал, как лицо заливает жаром смущения.

- Ну, как что, - в зелёных глазах эльфа искрился смех. - Поблагодарю за вкусный обед. Только не так, как она этого ждёт…

Наэри представил разочарование бедной служаночки – и невольно ухмыльнулся.

- Бедная, - уже с искренним сочувствием посетовал он.

А затем зачерпнул полную ложку густой пшеничной каши, с удовольствием принимаясь за еду. Эран ухмыльнулся в ответ. И, встав с кровати, тоже подсел обратно к столу.

Когда с обедом было покончено, эльф подхватил тарелки и, подмигнув ученику, вышел из комнаты. Наэри мигом представил, что сейчас будет твориться внизу…

И, подорвавшись, бросился за учителем. Пропустить такое представление? Да ни за что!

***

- Благодарю за прекрасный обед, Ларида, - эльф легко спустился по лестнице в пустую трапезную и обаятельно улыбнулся. - И от своего имени, и от имени ученика.

Механизм "пламенной страсти" запускался в течении щепки после встречи объекта страсти и принявшей эликсир "жертвы". Мысленно отсчитывая эту самую щепку, эльф обвёл взглядом помещение в поиске недостающего элемента розыгрыша.

Ларида, изображавшая бурную активность у ближайшего к пустого стола, стремительно подскочила к нему.

- Господин ма-а-аг, - томно растягивая последнее слово, проворковала она. – Для нашего трактира огромная честь угодить вам…

Последнее было сказано с жарким придыханием, должно быть, специально для особо недогадливых посетителей: чтобы уж точно не смели сомневаться, как именно служанка готова угодить.

Тонкий слух эльфа различил, как едва слышно скрипнула наверху дверь. Наэри, разумеется, не мог пропустить такое веселье.

- Чем же я заслужил столь высокое внимание? - губы чуть дрогнули в полуулыбке. Теперь главное выдержать нужный градус любезности и обаяния... Три, два, один... - О.... что это за восхитительный аромат?

В голосе эльфа зазвучало искреннее восхищение, почти трепет перед пленившим его запахом.

Сверху донёсся подозрительный звук. Нет, мальчик, ещё рано смеяться… А вот теперь:

- В самом деле, этого просто не может быть...

Обогнув опешившую соблазнительницу, он решительно направился к стойке, где стояла фруктовая корзина. Вытащив одно из яблок, он прижал его к носу и вдохнул аромат.

- Не могу поверить, это действительно тот самый сорт! Ларида, душа моя, я куплю у вас всю корзину! А если к ней вы добавите яблочный пи... впрочем нет, так поступать с этим сортом настоящее преступление! Так сколько вы хотите за корзину этих чудных яблок?

Лицо служанки медленно вытягивалось. А сдавленное сопение сверху перешло в старательно придушенный хохот. Ларида, впрочем, ничего не заметила. Бедной девочке было сейчас не до зрителей.

- Я-а-а-аблок?.. – непонимающе протянула она. Поспешно обежав его, она подскочила почти вплотную и, картинно вздохнув, так, чтобы полная грудь заколыхалась, проворковала:

- Ах, господин маг, ради вас я готова печь яблочный пирог каждую зарю…

В нежном голосе, впрочем, уже отчётливо слышалась растерянность.

- Каждую зарю? - брови эльфа взметнулись вверх. - Нет, нет, Ларида, эти яблоки, к сожалению, сохраняют свою восхитительную свежесть и тонкий вкус совсем не долго, и яблочные пироги... Нет, я не могу пойти на такое преступление против этого сокровища!

На все ужимки девицы он обращал внимания не больше, чем на сдавленный хохот наверху.

- Так сколько вы хотите за всю корзину? Только не говорите, что она не продаётся!

Бедная Ларида, наконец, поняла, что происходит нечто совершенно не то, на что она рассчитывала. И предприняла последнюю попытку спасти ситуацию.

Плавным жестом взяв у Эрана яблоко, она скользнула почти вплотную, едва не прижимаясь грудью, и таинственно прошептала:

- Господин маг, для вас – продаётся всё… Уверяю вас, яблоки – не самое сладкое, что есть в этом трактире…

Наэри на верху лестницы уже не смеялся – тихо подвывал. Судя по звукам, зажимая себе рот руками.

- Никогда не любил излишеств, - с серьёзным лицом и смирением верховного жреца ответил эльф. - Поэтому, с вашего позволения, ограничусь яблоками.

Забрав со стойки корзину, эльф положил на её место орла. Свободной рукой забрав у Лариды яблоко, он надкусил фрукт и направился вверх по лестнице, обратно к своему номеру.

Потерянный, полный разочарования и обиды взгляд Ларины, казалось, прожигал ему спину.

Наэри сидел на корточках возле перил, обнявшись с опорным столбиком, и трясся от немого смеха. Услышав шаги Эрана, он, поднял на него сияющие глаза, увидел в его руках корзину…

И, не выдержав, захохотал уже в голос, сползая по столбику на пол.

Снизу донёсся тихий взвизг и стремительный топот каблуков. Миг – и несчастная служанка исчезла в стряпницкой.

- Вставай, - делано строгим тоном подогнал ученика эльф. - Нечего на полу валяться.

Наклонившись, он тихо шепнул на ухо ученика.

- Яблочка хочешь?

Наэри только попытался было прекратить смех и подняться на ноги. Но последние слова Эрана словно вышибли какую-то невидимую пробку. И мальчишка, взвыв, сел на пол и согнулся, задыхаясь и икая от безудержного смеха.

- Яб… лоч… ко… - всхлипывая, простонал он. И согнулся пополам, хватаясь за живот.

- Ну да, Кейлем такие нравятся, заодно и Сайрэ угостишь.

Наклонившись, он подхватил ученика под руку и повёл в их номер. Наэри, наконец, замолчал. Он ещё вздрагивал от хохота, но уже молча, почти успокоившись. Его несколько пошатывало – вряд ли от смеха: скорее, открылись от напряжения раны на спине. Но сейчас мальчишке, понятно, было не до этого. Он стёр рукой выступившие на глазах слёзы. Нервно фыркнул.

А потом, с сомнением взяв из корзины яблоко, со смущённой улыбкой посочувствовал:

- Бедная, - он покачал головой. – Такой провал…

- А нечего постояльцам подливать всякое, - фыркнул эльф. - Давай-ка подлечим твою спину и разберёмся с "напуганной птичкой".

Наэри с готовностью кивнул. И, осторожно, чтобы не тревожить следы от плети, присел на край дивана. По губам его, впервые за всё время, что прошло после их бегства из леса, гуляла беспечная улыбка.

- Да, учитель, - с какой-то искрящейся, шальной радостью в голосе откликнулся Наэри.

И с хрустом откусил яблоко.

Заря третья. Игра на чужой свирели

Юркая мышь скрылась в своей норке спрятав хвост от хитрой рыжей лисы.

В шатре Флэрана ярче вспыхнули магические светлячки. Маг накрывал ужин в оговореный час. Сегодня на столе снова был традиционный ужин степного народа, их же напиток и, словно заблудившаяся корзинка эльфийских сладостей. Закончив с сервировкой, маг уселся на своё место и погрузился в чтение какой-то книги.

- Ясного вечера, тир Флэран, - Анури на миг задержалась на пороге, оглядывая стол.

Глаза её едва заметно сверкнули любопытством, когда она разглядела источающую сладкий аромат корзину. Но вслух она ничего не сказала, лишь решительно прошла к своему месту и, усевшись на стул, принюхалась к своей тарелке.

- Ясного вечера, девочка. - маг отложил книгу. - Я сегодня кое над чем размышлял... И полагаю, что должен кое-что прояснить. Вчера, оборвав твой поток вопросов, я вовсе не отказался говорить об Арх'Хайре или на любую другую тему, что будет тебе интересна. Я всего лишь, не хотел, чтобы ты ела остывший ужин о котором забыла. И пожалуй... с сегодняшнего дня, я введу в этом доме ещё одно правило. Правило трёх вопросов.

Губы мага дрогнули.

- Если ты захочешь о чём-то поговорить, не важно о чём, ты можешь делать это всегда, когда мы одни. Но за ужином... За ужином это будет не просто обсуждение. Во время ужина у тебя будет право задать мне три вопроса. Не ответить на которые, я не смогу.

Глаза девчонки, настороженно замершей на словах о новом правиле, вспыхнули. Можно было и не сомневаться: нововведение заинтересовало её, да ещё как!

- Любые вопросы? – недоверчиво переспросила она, и взгляд её затуманился. Было отчётливо видно, как она уже перебирает в голове самые тревожащие её темы, предвкушая разговор.

- Любые вопросы, - с кивком подтвердил Флэран. - Правда осталось только два.

- Почему? – машинально удивилась Анури, которую ответ Флэрана, по всему видно, вырвал из приятных размышлений.

- Потому, что один ты уже задала. Точнее, только что задала два, - улыбка мага стала чуть шире.

Глаза орчанки возмущённо сверкнули. Она уже открыла было рот… И тут же резко закрыла его, сжав губы в узкую линию. На смуглом личике мелькнуло раздосадованное выражение.

- Ах, разумеется, я должна была догадаться, - после небольшой паузы суховато отозвалась она. – Благодарю за урок, тир Флэран.

И она надолго замолчала, хмурясь и напряжённо о чём-то размышляя.

Маг с улыбкой откинулся на спинку своего кресла и, кажется, закрыл глаза. Впрочем, утверждать это с полной уверенностью было нельзя, песчаные очки были надёжной защитой не только от ветра и песка.

А Анури, наконец, определилась с вопросом. По крайней мере, лицо её из напряжённого стало просто задумчивым, а по губам скользнула слабая улыбка.

Не спеша начинать разговор, она взяла кинжал, задумчиво наколола на него кусок мяса и, отправив в рот, принялась тщательно жевать. Видимо, устроенный нанимателем подвох её всё-таки озадачил и заставил подойти к последнему оставшемуся вопросу со всей серьёзностью.

Лишь после того, как её тарелка опустела наполовину, она отложила кинжал на стол (рукоятью к собеседнику, как велел обычай) и, взглянув в закрытые очками лицо старьёвщика, решительно спросила.

- Как вы познакомились с моим дедом, тир Флэран?

На губах Флэрана на миг появилась удовлетворённая улыбка. Он выпрямился и не отрывая взгляда от лица собеседницы, совершенно невозмутимо ответил:

- Я обучал его магии.

Повисла потрясённая тишина. На лице Анури сперва отразилось недоверие – а потом чёрные брови медленно поползли вверх, а янтарные глаза стали медленно наполняться изумлением.

Губы девчонки дрогнули было в попытке что-то сказать. Но потрясение было слишком велико: из горла вырвался только слабый вздох. А миг спустя Анунанданари опомнилась и упрямо сжала губы.

- Это не ответ, тир Флэран, - юная нахалка упрямо нагнула голову, исподлобья глядя на нанимателя. – Вы обещали, что ответите на любые три вопроса. Я не спрашивала, что вас связывало – я спросила, как вы познакомились.

Она с нажимом выделила слово как. И умолкла, напряжённая, вытянутая в струну, словно не знала, что последует за её дерзостью: смех, заветный ответ или наказание. А в том, что странный торговец найдёт способ осадить слишком решительную работницу, можно было даже не сомневаться.

Торговец негромко засмеялся. За окном послышались раскаты грома, гроза что ли на подходе...

- Почему же не ответ, девочка, вполне себе ответ. Но, раз уж ты рискнула сыграть со мной на моей же свирели... Твой дед нашёл меня получив свой Путь и попросил показать Суть магии. Я согласился. Вот и всё знакомство. Он оказался талантливым учеником.

Лицо Анури разочарованно вытянулась. Видимо, она уже поверила, что загнала хитрого мага в угол и, раз уж он не стал сердиться, даст более подробный ответ.

Увы – играть на этой свирели, действительно, можно было вдвоём. Но тир Флэран явно был куда более виртуозным музыкантом.

Огорчение юной орчанки, впрочем, было недолгим. Даже та малость, которую открыл старьёвщик, была больше того, что слышала Анунанданари о деде от своей родни.

Тяжело вздохнув, она склонила голову, признавая поражение (грюк-грюк – стукнулись друг от друга бусины упавших вниз косичках). И слабо улыбнулась.

- Спасибо, тир Флэран.

А потом глаза её азартно сверкнули. И стало отчётливо понятно: девчонка не сдалась. И теперь не скоро перестанет искать способ задать вопрос так, чтобы у хитрого старьёвщика не было возможности отговориться общими фразами…

- Всему своё время, девочка, всему своё время. - Маг улыбнулся. - Освоилась с памятью страниц?

Вид у Анури всё ещё был слегка раздосадованный. Но долго злиться безо всякой пользы она, похоже, не умнела. Помедлив всего мгновение-другое, она задумчиво улыбнулась и, вновь взяв трапезный кинжал, ткнула им в тарелки.

- Да, вполне, - неторопливо откликнулась она. И, отправив в рот истекающий соком кусок мяса, примолкла. А проглотив, задумчиво добавила: - Но во многих книгах повреждены иллюстрации. Вы обещали рассказать, как восстанавливать их.

- Раз обещал – покажу.

И первым, подавая пример, встал из-за стола. Анури поспешно вскочила следом, забыв и о недоеденном жарком, и об эльфийских сладостях, к которым ещё в начале ужина заинтересовано принюхивалась.

Все её мысли сейчас занимало другой голод.

***

Анури, затаив дыхание, следила, как старьёвщик берёт из «безнадёжной» стопки потрёпанный томик. На этот раз книга была особенно толстой. Яркие когда-то иллюстрации сейчас были бледными и во многих местах лишь угадывались. Открыв страницу на одном из таких "растаявших" рисунков, Флэран извлёк из второго закрытого шкафчика чернила, всё тот же золотой порошок, тонкую архитекторскую бумагу и несколько палочек разной толщины и длины. Смешав порошок с чернилами, он положил бумагу поверх испорченной иллюстрации, обмакнул в поменявших цвет чернилах одну из палочек и начал выводить рисунок поверх слабых контуров.

Несмотря на то, что чернила светились ровным золотистым светом, линия за палочкой шла тёмно-красная, насыщенная.

- Цвет поменяется, если ты уберёшь стилус от бумаги, поэтому один оттенок лучше заканчивать за "одну руку".

И, подтверждая свои слова действием, поднял руку, вновь обмакнул палочку в чернила и принялся прорисовывать следующий фрагмент. На этот раз линии было уже зелёными.

Анури следила за творящейся магией, боясь даже дышать от восторга.

Закончив с наброском, он отложил палочку на подставку для кистей. После чего, точно так же, как и в случае с текстом, ранее посыпал порошком лист книги, а затем приложил набросок сверху.

- Прижимать строго по форме рисунка.

Щепку спустя он убрал совершенно чистый лист архитекторской бумаги и смахнул почерневший "пепел" золотого порошка. После чего отошёл в сторону и сделал приглашающий жест рукой.

Анури заворожено следила за его действиями. Повинуясь приглашению, она шагнула вперёд, останавливаясь над книгой. Полюбовалась на сверкающую яркими красками гравюру, после чего перевернула страницу.

И с сомнением взяла с подставки стилус, использованный Флэраном.

Поколебалась миг-другой… А потом решительно положила его обратно и принялась вдумчиво перебирать другие палочки. Здесь, на этой странице, рисунок был крупнее, с более жирными линиями. Тонкая палочка никак не смогла бы захватить всей ширины линии.

Маг удовлетворённо кивнул, подтверждая правильность её решения. И Анури с некоторым облегчением перевела дух.

После чего уже смелее выбрала подходящий по размеру лист тонкой до прозрачности бумаги и, накрыв им гравюру, нахмурилась.

- Тир Флэран, - хмуро проговорила она, - Но я не смогу перерисовать все синие части, не отрывая палочки. Они же в разных местах. Значит, они получатся разного оттенка?

- Удержи – не поменяется. - Флэран пожал плечами. – Ну, или восстанавливай такой цвет последним, чтобы меняться было не на что

Брови юной орчанки удивлённо взлетели вверх.

- Как это – удержи?!

- Девочка, - Флеран словно спрятал улыбку, - Ты, в самом деле, думаешь, что всё это делает один лишь "порошок"? Без внутренней Силы ты бы и знака не закрепила.

Анури в ответ с недоумением посмотрела на него. Пожала плечами.

- Вы уверены, тир? У меня нет магических способностей. Хотя… - она задумалась и решительно тряхнула головой, заставив косички глухо застучать бусинами. – Прадед учил меня пользоваться чужими заклинаниями. Кажется, я поняла, что вы имеете в виду. Попробую зафиксировать цвет… Или нет, лучше пусть остаётся последним.

Флэран усмехнулся, но ничего не сказал. Чужими, значит чужими.

Упрямая девчонка его улыбки не заметила. А может, просто не поняла, что она означает…

Впрочем, у неё сейчас действительно была задача важнее, чем мимические упражнения нанимателя.

Окунув стилус в чернила, она решительно принялась перечерчивать первую, тёмно-карминную часть гравюры. Получалось у неё на удивление ловко: видимо, рисовать ей было не впервой. Закончив с первым цветом, она так же легко восстановила второй, золотистый.

А вот с тонкой зелёной вязью возникли проблемы. Подумав немного, Анури заменила палочку на самую узкую, но даже так заострённый кончик едва умещался в границы тонкой линии, то и дело чёркая за пределами цвета. Орчанка краснела, бледнела, шипела сквозь зубы что-то, подозрительно напоминающее ругательства. Но продолжала упрямо перерисовывать сложный узор.

Закончив с ним, она с долгим стоном бросила стилус на подставку и, кривясь от боли, принялась разминать затёкшую ладонь. Вид у неё был сердитый и ужасно недовольный. Причём недовольна она, судя по всему, была отнюдь не сложной иллюстрацией и даже не вредным старьёвщиком, даже не думающим подсказывать или хотя бы посочувствовать. Нет, судя по её мрачному лицу, недовольна она была собой. И сильно.

Вновь поменяв палочку, она в последний раз обмакнула её в чернила и уже довольно быстро закончила последний, синий, цвет. После чего выполнила последнюю часть работы – неожиданно ловко и легко. Видимо, успела уже набить руку на страницах с текстом.

…Восстановленная иллюстрация была почти идеальной. Если не присматриваться – даже не заметишь, что в некоторых местах зелёные листочки выглядят немного неровными, цепляясь за соседние «веточки».

Анури мрачно окинула взглядом страницу и, тяжело упав в кресло, со злостью вцепилась в поминальную косичку.

- Ужасно, - обречённо подытожила она тоном, навевающим мысли о похоронной процессии и кладбище.

И яростно, словно пытаясь вырвать с корнем, дёрнула себя за волосы.

Флеран внимательно изучил результат работы.

- В отличие от вырванной страницы, рисунок просто выцвел, лист остался на месте. А значит, память сохранилась. Не нравится – переделай.

Взяв на ладонь немного "золы", которой становился золотой порошок после использования, он дунул на только что созданную страницу, и чёрные крупинки вмиг "съели" весь результат. Вновь став золотом.

- А вот с инструментом немного сложнее. Нет подходящего – создай его сама.

Он вытащил из шкафчика несколько брусков дерева и веток разной толщины, а затем ещё и тонкий нож.

- Сумеешь подобрать размер и сделать подходящую – я сам наполню её магией, - «На этот раз», почти беззвучно добавил он.- Сможешь добавить к остальным.

Анури смотрела на него... необычно смотрела. Не так, как обычно смотрит работник на вредного нанимателя, уничтожившего работу полутора свечей. В жёлтых глазах горел настоящий восторг.

- Серьёзно? - недоверчиво переспросила Анури. И вдруг ослепительно улыбнулась. - Сделаю!

И, вихрем слетев со стула, подхватила «дрова». Ловким жестом засунула нож за пояс и решительно взглянула на старьёвщика:

- Но резать буду в своей комнате. Мне привычнее.

Флэран пожал плечами.

- Как хочешь. Другие инструменты резчика нужны?

Анунанданари заинтересованно прищурилась.

- А что, есть? Я, в общем-то, и ножом справлюсь... Но если есть клюкарзы или церазики, будет очень хорошо! Ими удобнее мелкие детали резать.

Флэран усмехнулся и закрыл шкафчик с инструментами. Щёлкнул пальцами, а затем открыл снова. На полке лежал полностью укомплектованный, за исключением ножа, пояс резчика.

- Бери. Если удобнее у себя, оставь там. Кстати, подумай заодно, какие ещё материалы могут понадобиться для других инструментов. Раз знакома с мастерством резчика, устрою тебе и мастерскую.

На лице притихшей девчонки читалось недоумение. И глубокая, заинтересованная задумчивость.

- Ага-а-а... - озадаченно протянула она, возвращая на стол деревянные бруски и с некоторой опаской беря пояс. Примерила на себя. Размер, как и можно было предполагать, подошёл идеально, как раз на тонкую девичью талию. Она нахмурилась на миг, размышляя о чём-то. А потом задорно, с решимостью тряхнула головой. - Ясно, я подумаю. Но вы учтите, тир Флэран, дед меня и ювелирному делу чуть-чуть учил. Я дядюшке в мастерской помогала, он хвалил – если, конечно, не врал из жалости. Так что я, может, вам и не только книги чинить буду!

И она ехидно улыбнулась, показывая чуть заострённые, как у всех орков, верхние клыки. На смуглом личике, вопреки ожиданиям, не было недовольства лишней работой. Скорее уж, наоборот.

- Я запомню, - Флэран кивнул. - Но пока у тебя здесь ещё один ремонтный шкаф не открыт. Разберёшься со всеми тремя – подумаю, какую ещё тебе работу добавить.

Задумчивый взгляд девчонки стал откровенно оценивающим.

- Ещё один? – пробормотала она себе под нос. В глазах её отчётливо мелькнул любопытный огонёк.

Однако спрашивать больше ничего она не стала.

Подхватила заготовки для резьбы, отвесила старьёвщику – хотя какой он, с такими талантами, старьёвщик! - короткий поклон.

- Ясной ночи, тир Флэран.

И, сверкнув короткой улыбкой, выпорхнула из мастерской.

***

Весь оставшийся день Риан посвятил бессмысленной, на взгляд любого занятого делом человека (и жизненно важной для того, кто пытается понять, как относиться к своему пленителю) задаче: разговорам с обитателями башни.

Он вызвался помочь смешливой Тирне в стряпницкой. С удивлением выяснив при этом, что стряпуха в Крепости всего одна – полностью седая, полнотелая и доброжелательная Ниса, а подстряпчие и подавальщики работают в трапезной по очереди, помогая готовить и разносить еду.

«Гевил? Не-е-ет, Гевила мы не пускаем в стряпницкую! – Тирна звонко смеётся, ловко полосуя бараний окорок на тонкие пласты. – Он так готовит – проще выбросить и продержаться день на яблоках. И потом, у него дел всегда знаешь как много в лазарете! Зачем его отвлекать? Что мне, сложно лишний раз у котла постоять?..»

Он напросился в мастерские артефакторов вместе с живущим по соседству учеником мага (вызвав понимающую усмешку и хитринку в глазах тира Армелара). Он помог разгрузить Гарлину привезённый порталом мрамор (две сотни неподъёмных чёрных блоков и столько же – белых).

Он…

Он устал, как последний бродячий пёс. И запутался окончательно и в своих подозрениях, и в своих чувствах.

Люди говорили разное. Кто-то пришёл в крепость сам, за помощью – и, получив её, не захотел возвращаться. Кто-то был принесён сюда самим колдуном едва живым. И не ушёл потому, что за пределами Аметрина его не ждало ничего, кроме смерти. Кто-то просто не захотел уходить, объясняя это пожатием плеч и недоумевающим «куда уходить-то, парень? Здесь я нужен…»

Многое говорили люди о колдуне.

Но все они были единодушны в одном: хозяин Аметрина (Риан так и не выяснил его имени – его все так и называли, «хозяин или Мастер»), маг, везде ходивший с тростью и чёрным волком, никогда не убивал без причины. И никогда – тех, кто не заслужил этого самыми чёрными деяниями.

Зато сохранял жизнь – многим. Подобных историй Риан наслушался за день немало. И каждый раз пытался уместить в своём сознании два несовместимых образ: мага, спасшего покусанного змеями ребёнка, исцелившего порванную Тварями девушку, вытащившего из петли обезумевшего после гибели сыновей старика… И человека, затравившего волком Селира.

Пытался – и не мог. Словно речь шла о двух совершенно разных людях.

«Запомни, Ри, если что-то кажется тебе невозможным – значит, ты ещё не знаешь какой-то важной подробности», - слышал он, как наяву, печально-насмешливый голос учителя. – «Люди – не вещи, с которыми всё с самого начала понятно. Вот миска, она глиняная. Вот стул, он деревянный. Вот меч… и к слову, меч может затупиться, а миска разбиться. Почему ты думаешь, что добропорядочный отец семейства не может быть разбойником? Люди меняются, волчонок. Иногда сильно. А иногда просто прячут под маской своё истинное лицо… И ты можешь всю жизнь прожить с человеком, а узнать, кто он на самом деле, лишь умирая от его кинжала в спине.»

И скрипели по раскисшей от дождя дороге колёса телеги, и легкомысленно помахивал ножом Селир, очищая подаренное сердобольным селянином яблоко и то и дело запихивая сочные дольки ему в рот. И смеялся, сочувственно и иронично, когда он морщился, отворачиваясь от еды и мечтая прямо сгореть от стыда, но не в силах даже убрать голову с колен учителя, избитый до полусмерти. Избитый тем самым «добропорядочным отцом семейства» после того, как Риан поймал его за руку при краже его кошелька.

И жизнь была светла и полна надежд.

Боль от потери не стала меньше, но сейчас, когда он вспоминал Селира живым, улыбающимся, а не распластанным на земле с разорванным горлом, её можно было терпеть. И он цеплялся памятью за драгоценные кусочки прошлого, уходил в них с головой от безрадостного настоящего. Закрывался ими от отчаяния и слепящей ненависти к убийце.

Сейчас гнев не был ему помощником. Наоборот. Он должен был понять, что на самом деле происходит в Аметрине. Кто такой на самом деле самозваный хозяин крепости: благородный спаситель, по праву пользующийся любовью своих людей, или безжалостный колдун, обманом заставивший обязанных ему жизнью людей себе подчиняться. Кто он – убийца, заслуживающий кары, или палач, по праву казнивший того, кто это заслужил?

Риан не знал ответа на этот вопрос, и честно отдавал себе отчёт: боится его узнать.

Однако выяснить всё было необходимо. Поэтому, когда зашло солнце и шесть раз пробил на башне колокол, отмечая уход Мыши, Ри чувствовал себя выжатым до последней капли. Он был измучен, как редко бывал после самой тяжёлой тренировки: сомнениями, рвущей душу болью потери, неутихающей ненавистью к колдуну, нашедшему милосердие для каждого, кроме его учителя…

Потому, через силу съев в трапезной несколько ячменных лепёшек, он доплёлся в свою комнату, почти не помня пути.

И, рухнув прямо в одежде на кровать, провалился в полный кошмаров сон.

Заря четвёртая. Печать истины

Пёс, пришедший с зарёй, привёл с собой посетителя. Высокий, надменного вида молодой аристократ вошёл в шатёр и окинул старьёвщика высокомерным взглядом.

- Слышал, вы берёте даже тот хлам, который больше нигде не пригодится?

Флэран окинул пришедшего насмешливым взглядом.

- Хлам для одного, сокровище для другого. Чем я могу помочь, юноша?

- Сколько дадите за всё это старьё разом?

Посетитель грохнул на стойку стопку книг разной степени потрёпанности и возраста.

Флэран бросил на книги короткий взгляд. Брови его чуть вздрогнули при виде той, что лежала сверху. Ответить он не успел: травы ветра запели снова, впуская нового посетителя. Тоже – аристократа, и одетого куда богаче первого.

- Я за выкупом, и спешу! - требовательно заявил вновь вошедший, пытаясь пройти к прилавку.

- А я был здесь первым! - отозвался хам с книгами. - И ждать не намерен!

Никому не придётся ждать, тиры. - Флеран повернул голову и негромко, словно тот, кто был ему нужен, стоял прямо за шторой в глубине комнаты, позвал:

- Ты мне нужна, девочка.

***

Анури только успела проверить первые три из вырезанных вечером стилусов (один безжалостно забраковав как слишком толстый). Когда в тишине мастерской вдруг раздался негромкий, спокойный голос нанимателя:

«Ты мне нужна, девочка».

Анури резко вскинула голову и машинально обернулась к двери. Но тут же поняла, что голос звучал не от входа, а…

Просто звучал, и всё.

На мгновение задумавшись, она резко отложила в сторону палочки и направилась к выходу.

- Тир Флэран?

Она откинула занавеску, отгораживающую «тайную» часть лавки, и быстро окинула взглядом посетителей. Глаза её тут же зацепились за стопку книг, и она замерла, не в силах оторваться от верхней из них. Это ощущение ни с чем невозможно было спутать…

Книга была насыщена магией, словно водоносный слой – влагой. И те, что внизу… Она уже внимательнее пригляделась к ним. Те, что внизу, тоже не простые.

Старьёвщик чуть улыбнулся.

- Этот молодой человек принёс нам на продажу несколько книг, не могла бы ты взглянуть и оценить их состояние, пока я занят другим посетителем?

- Эта и книги? - фыркнул наглец, но тут же заткнулся под коротким взглядом из-под песчаных очков.

Второй посетитель лишь надменно вскинул голову и фыркнул.

Анури проигнорировала и одного, и второго. Как реагировали люди на её орочью одежду и косички, она знала давно. Не хватало ещё доказывать что-то невоспитанному хаму…

- Разумеется, тир Флэран, - улыбнулась она нанимателю. И холодно бросила обоим посетителям сразу: - Ясного дня, господа.

Пальцы её уже разматывали бечёвку, которой были связаны книги. Не обращая внимания на нетерпеливый взгляд своего клиента, она взяла верхнюю книгу и пробежалась пальцами по обложке. Да, магией переполнена… Но почему тогда она даже на ощупь отсыревшая? Где хранил её этот идиот?

Поморщившись, она аккуратно открыла обложку и принялась с крайней осторожностью перелистывать покрытые пятнами и плесенью страницы. Какое варварство…

Флэран же снова чуть улыбнулся и повернулся ко второму посетителю.

- Что у вас?

- Откуп, - второй наглец протянул залоговую печать. - Потрудитесь вернуть вещь.

Флэран взял протянутый каменный кругляш и бросил на него беглый взгляд.

- Сожалею, время залога истекло две зари назад. Вещь перешла в мою собственность и откупу не подлежит.

Анури удивлённо подняла голову, на миг забыв даже о лежащих перед ней книгах. Две зари назад? Ка-а-а-ак интересно… Похоже, манера работы у этого странного старьёвщика была ещё более любопытной, чем ей казалось.

Ехидно ухмыльнувшись себе под нос, она вновь углубилась в осмотр древних фолиантов. Краем глаза продолжая следить за разворачивающимся спором.

А он и впрямь, похоже, разгорался не на шутку.

- Что?! - откупающий побагровел от ярости. - Вы не смеете мне отказывать!

- Отчего же? - старьёвщик дёрнул бровью. - Всё согласно закону и договору.

- Никто никогда не отказывал мне в откупе моей вещи!

Анури, услышав это, едва удержалась, чтобы не хмыкнуть. Ай, сколько гонору… Будет сегодня хаму первый опыт.

И она не ошиблась.

- Работа других лавок меня не касается, - Флэран пожал плечами.

Должника это просто взбесило.

- Вы… вы... вы мошенник! Прекрасно знаете, что можете продать эту реликвию за двадцать пять империалов! Вот и решили пожертвовать десятью! Я сейчас караульного позову! - спорщик побагровел, казалось, его вот-вот хватит удар.

- Вы, - в голосе Флерана зазвучало что-то опасное, - Только что меня обозвали мошенником?

Анури на миг замерла, чувствуя, как встают дыбом волоски на затылке. На месте клиента она бы поторопилась поскорее извиниться. Пока не поздно.

Впрочем, у того на это явно не хватало ни ума, ни присущего оркам чувства опасности.

- Именно так! Вы мошенник! Нет, - мужчина в своём крике сорвался на визг. - Вы хуже! Вор, вы самый настоящий вор!

Ай… Анури аж прижмурилась. А вот это он точно зря…

Она бережно закрыла обложку и молча отложила фолиант в сторону, снимая со стопки следующую книгу. Что-то ей подсказывало, что за своё опрометчивое обвинение наглый посетитель дорого заплатит.

Торговец выпрямился. Коснулся печати защиты на краю своей части стола. Призывая на помощь, как мгновенно поняла Анури, караульного и мага канцелярии, которые должны были нести службу на торговой площади как раз на случай таких претензий.

Посетитель оказался ещё глупее, чем думала Анури. Он даже не понял, что означал жест Флэрана. И, тем более, не подумал замолчать, а лишь повысил голос ещё сильнее, навалившись на стойку и упираясь в неё обеими руками.

- Немедленно верните мне вещь, я требую!

Анунанданари, не удержавшись, покачала головой. И, отложив осмотренную книгу, взяла новую со стопки. Она уже не удивилась, когда зазвенели серебряные стержни над входом, и в лавку, небрежно отбросив в сторону занавеску, вошли двое караульных. Сухощавый маг средних лет и воин примерно того же возраста.

- Всем тихо, - резко приказал последний, и его напарник молча повёл рукой в воздухе, накладывая полог молчания.

Идиот, похоже, не сразу даже понял и попытался сразу же начать что-то вопить, обращаясь уже к караульным. В отличие от затаённо улыбающегося Флэрана. Лишь спустя четверть щепки дебошир понял, что его никто не слышит, и обиженно заткнулся.

Маг прищёлкнул пальцами, снимая полог, и сухо сообщил:

- Будьте добры сохранять молчание, пока я разговариваю с уважаемым торговцем, - он бросил предупреждающий взгляд на притихшего должника и, скользнув взглядом по фибуле на груди Флэрана, отвесил уважительный поклон. – Тир, вы разбудили печать защиты. Чем мы можем вам помочь?

- Ясного дня, - Флэран чуть склонил голову, приветствуя вошедших. - Этот человек отказывается выполнять откупные обязательства. И требует возвращения предмета, который ему больше не принадлежит. На мой отказ отдать предмет спора он обвинил меня сначала в мошенничестве, затем в воровстве. Я считаю эти обвинения оскорблением для себя, своего Пути и памяти своих предков. Требую справедливости и прошу защиты. Данные по залогу предоставляю согласно договору.

Маг принял у Флэрана залоговую печать и провёл над ней ладонью. Над каменным диском тотчас всплыло облако рун, на этот раз виденное всем, а не только самому Флэрану. Анури, оторвавшись от осмотра очередной книги, невольно улыбнулась. Она знала, по опыту работы у дядюшки, что демонстрация записей печати для не обладающих даром не входит в обязанности караульного мага. И этот жест вежливости оценила сполна.

- Крайний срок выкупа истёк две зари назад, - холодно подытожил маг, подождав ради приличия с четверть щепки, пока остальные присутствующие прочитают условия сделки. И повернулся к недоверчиво уставившемуся на него скандалисту. – Сожалею, тир, вы не имеете права требовать возврата залоговой вещи.

- Это невозможно! - спорщик задохнулся. - Это фамильный гербовой амулет! Он не имеет права его отнять! Он мошенник, наверняка он изменил даты!

Флэран поджал губы.

- Я не могу выносить подобных оскорблений. К тому же это потенциальный удар по моей торговой репутации в крепости. Требую официального опровержения с магической меткой и компенсации в двести империалов.

- Да как ты смеешь, голодранец?! – оскорблённо завизжал скандалист.

…И дальше продолжил раскрывать рот и потрясать кулаками уже в полной тишине. Маг, едва заметно поморщившись, опустил руку.

- Прошу прощения, господа, я вынужден поставить локальный полог молчания, - сухо сказал он. – Требую соблюдать тишину и оставаться на своих местах, пока спор не завершён.

Клиент Анури душераздирающе вздохнул, с досадой переводя взгляд то на караульных, то закрывшего наконец рот буяна. Но спорить не решился. А Анури, как раз закончившая с оценкой книг, отложила последнюю в сторону и украдкой покосилась на лица караульных. Кажется, возражений против опровержения с привлечением мага Наместника они не имели. Очень уж злорадное лицо было у воина. Маг, наоборот, был абсолютно бесстрастен, но читать настроение по глазам дед Анури учил с раннего детства, и она не сомневалась: его скандалист тоже раздражает. А может, кто знает, они и вовсе не впервые сталкиваются с этим молодым наглецом... Такие, как он, не умеют проявлять уважение ни к кому, кто ниже их по положению. Не понимая, что именно к этим нижестоящим им придётся бежать за помощью в случае чего.

Маг же тем временем протянул руку к Флэрану.

- Ваш синхар, тир.

Торговец с совершенно невозмутимым видом снял и протянул требуемое.

- Подобное пятно на моей репутации, даже его тень – позор для моего рода. Я не могу допустить подобного.

Маг не ответил. Взяв именной знак мастера, он пробудил его магию, снова сделав её видимой для всех. Анури с любопытством уставилась на испещрённый множеством пометок шар света, возникший над фибулой. Ни одного чёрного или, хотя бы, красного, говорящего о недобросовестной, но укладывающейся в рамки формальности работе. Только обыденная медь и серебро. Много, много серебряных отметок. И – Анури едва сдержалась, чтобы не присвистнуть – больше двух дюжин ярких золотых печатей – заверенная через городского мага благодарность от клиентов.

- Прошение о магическом установлении истины записано. Маг личной канцелярии Наместника прибудет через несколько щепок, - переглянувшись с напарником, сообщил воин после беглого просмотра именного знака.

Рядом, отгороженный от остальных невидимым силовым полем, продолжал бесноваться скандалист, неслышно открывая рот.

- Благодарю вас, - Флэран чуть кивнул и присел на стул в ожидании заверителя.

- А я долго буду ждать?! - взбрыкнул пришедший с книгами болван. - Ты уже закончила?

Анури нехотя перевела взгляд на посетителя.

- «Вы», тир, - холодно поправила она. – Я такой же потомок аристократического рода, как и вы. И не помню, чтобы вы были моим другом или другом моей семьи. Ах, и да, я закончила оценку книг.

Не обращая внимания на перекосившегося от недовольства продавца, она повернулась к своему нанимателю и, поколебавшись, уточнила:

- Тир Флэран, мне подождать, пока вы закончите со своим клиентом?

- Да, - в голосе мага скользнуло сожаление. - До получения магической метки я не вправе совершать сделки. Извиняюсь за задержку.

- Не волнуйтесь, господин торговец, - едва заметно улыбнулся Флэрану караульный маг. – Сегодня на дежурстве тир Дасиар, он обычно не заставляет себя ждать.

- Из-за вас я опоздаю на важную встречу… - недовольно забурчал владелец книг.

Анури вдруг зло взяло на этого торопыгу. Ничем не лучше того скандалиста, который уже получил за хамство и ещё получит, когда явится маг. Вот, стоит, глазами хлопает, того и гляди от бешенства лопнет. И этот тоже хорош: наглый, невоспитанный… и с книгами обращается, как с мусором.

Последнее, в глазах Анури, было преступлением пострашнее первых двух. И она уже хотела было едко ответить нахалу…

Но в этот момент у входа засветилось кольцо магического перехода, и в лавку шагнул довольно молодой, улыбчивый маг с золотым знаком наместничьей канцелярии на нагрудной цепи.

- Прошу прощения за задержку, господа, - деловито проговорил он, отвешивая небрежный поклон всем присутствующим сразу. – Кто здесь запрашивал опровержение клеветы на магической печати… А, уже вижу.

Он стремительно прошёл к поклонившимся с неподдельным уважением караульным и взял с ладони старшего коллеги синхар Флэрана и залоговую печать. Лёгким жестом нарисовав воздухе какой-то сложный символ, он замер, несколько мгновений невидяще глядя перед собой.

Моргнул, вновь обретая деловой вид. И укоризненно покачал головой, глядя на скандалиста. Махнул рукой, снимая полог молчания.

- Ардаэл Справедливый, сегодня просто день абсурдных споров… - устало подытожил он. Потом присмотрелся к броши на его груди, - Тир Нарбен, вы, простите меня за грубость, чем думали, когда выдвигали подобное обвинение? Неужели так уверены в своей правоте?

Анури запоздало сообразила, что маг, похоже, успел не только проверить знак мастера Флэрана, но и считать произошедшее в лавке.

- Этот человек не имеет права держать у себя фамильный гербовой амулет моего рода! Он обязан вернуть его по первому требованию! А я ему ещё и деньги принёс!

Флеран, подавив вздох, покачал головой, но ничего не сказал. А Анури поняла, что этот человек (к слову, со стилизованным изображением меча и щита на синхаре, но без какого-либо оружия) – просто идиот. Похоже, один из тех измельчавших аристократов, которые живут на Белой Линии, но о благородстве вспоминают, лишь когда нужно пустить кому-нибудь пыль в глаза.

Судя по брезгливой усмешке мага канцелярии, он о скандалисте был такого же мнения.

- Сожалею, тир, но он ничего вам не обязан. Условия сделки выполнены тиром Флэраном полностью, у вас нет права требовать возврата залоговой вещи, - судя по его тону, никакого сожаления он не испытывал, скорее, наоборот. – Вы сами решили, что честь вашей семьи стоит… позвольте, дайте посмотрю… десяти империалов. Не вините теперь никого.

Не слушай возмущений должника, он приложил указательный и безымянный палец к своему амулету, и тот вспыхнул белым светом. А маг уже небрежно бросил залоговую печать на прилавок и теперь рисовал какую-то сложную руну над лежащей на его ладони фибулой Флэрана.

Миг – и символ ярко вспыхнул, а потом словно впитался в синхар. Анури, завороженно наблюдая за творящейся магией (прежде видеть наложение печати истины ей не приходилось), увидела, как к медным, серебряным и золотым отметкам добавилась сияющая белым светом руна, охватывающая собой все остальные символы.

- Справедливость протеста подтверждена, тир Флэран, - озвучил и так всем очевидное маг (Дасиар, вспомнила Анури имя, названное караульным). – Тир Нарбен, вы сами выплатите господину торговцу указанную компенсацию, или мне составить имущественное представление на имя главы вашего рода?

Тот просто задохнулся от негодования.

- Выплатить? Двести империалов?! Этому негодяю?! При откупной сумме в десяток?! Вы издеваетесь?! Или, может, с ним заодно?!

Анури не сразу поняла, что именно сказал этот… кретин. Сообразила, лишь когда караульный-воин побагровел и угрожающе опустил ладонь на рукоять меча, а маги, помрачнев, переглянулись. Но, если караульный просто уставился на наглеца не обещающим ничего хорошего взглядом, то Дасиар лишь пожал плечами и молча принялся рисовать в воздухе новый, теперь почему-то сумрачно-алый, знак.

Флэран, бровь которого при воплях скандалиста снова вздрогнула, вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание.

- Прошу меня простить... Здесь, вижу, уже идёт речь об оскорбление короны... Я не хочу тратить ни своё, ни ваше время. Готов взять в качестве компенсации ту сумму, в рамках названной, конечно, которая есть у молодого человека на данный момент, а остальное оставить на его совести. В конце концов, его ждёт имперский штраф, а мне хотелось бы как можно скорее вернуться к своим делам.

- Поддерживаю, - твёрдо отозвался маг наместничьей канцелярии. По его жесту висящий на поясе буяна кошелёк вдруг сорвался с ремешка и, громко звякнув, шлёпнулся на стойку. Завязки распустились сами собой, и на полированное дерево вылилась река золота пополам с серебром. Меди не было вообще.

- Сен Аден, не сочтите за труд, отсчитайте сумму долга и верните остальное владельцу. Мне нужно заверить передачу компенсации и закрыть прошение.

Нарбен с воплем рванулся было за своим кошельком, но ещё один жест мага заставил его застыть на месте в раскоряченной позе.

- Тир Нарбен, рекомендую вам воздержаться от дальнейших неразумных действий, - очень холодно осадил его Дасиар. – Уведомление о вашем недостойном поведении уже отправлено мною главе вашего рода и в надзорную канцелярию. Не создавайте себе новых проблем. Пока что оскорбление в сторону канцелярии Наместника обойдётся вам в предупреждение и красную метку на синхар, но это может измениться.

Анури едва удержалась от смешка, глядя, как перекосило скандалиста. Её собственный клиент стоял у стены, замерев и, кажется, изо всех сил старался не привлекать к себе внимания. И она его даже понимала.

Тем временем воин, ухмыляясь, подошёл к стойке и сноровисто принялся за подсчёт денег.

- Сто девяносто один империал и семнадцать орлов, - сообщил он спустя половину щепки.

Флэран кивнул подтверждая сказанное ранее.

- Эта сумма меня вполне устраивает в качестве компенсации. - он взял в руки протянутый кошель. - Благодарю за своевременную защиту. Признаю прошение исполненным.

- Отлично, - с облегчением кивнул маг. Он поднёс свободную руку к так и лежащей на его ладони фибуле… И в этот момент одна из серебряных отметок вдруг ярко вспыхнула – и сменила цвет на золотой. Дасиар улыбнулся. – О, тир Флэран, поздравляю. Кто-то из ваших клиентов не поленился зайти в башню Наместника и оплатить благодарственную печать…

Он присмотрелся к светящемуся золотом знаку – и вдруг рассмеялся. А Анури неожиданно стало до слёз обидно. Её учил лучший из шаманов орх’хар, она всё знает о работе с синхарами… Но без дара не может даже раскрыть знак, чтобы прочитать, что так развеселило мага!

Она с досадой впилась в отметку взглядом…

И та, неожиданно, мигнула, легко раскрываясь. Перед глазами Анури замелькали символы – много, много символов, и каждый из них был внятен и ясен без объяснения. Она задохнулась, потрясённая – второй раз в жизни она видела печать не снаружи, а так, как видели её наделённые даром: перед внутренним зрением, полноценную, яркую, с готовностью раскрывающую свои тайны внимательному зрителю… И в первый раз – без помощи прадеда.

Она увидела имя – Рикан, увидела бумагу с гербом крепости, по которой бежали строчки неровного почерка: «…пошёл навстречу и вернул залоговую вещь, несмотря на просроченную четверть… восстановил родовую реликвию в первозданном виде…»

И, испугавшись того, насколько легко получилось считать магическую печать, отшатнулась, разрывая контакт.

Присутствующие оглянулись на шум, и она, виновато улыбнувшись, поспешно подняла высокий стул, который ухитрилась опрокинуть.

Тем временем маг наместника начертил несколько рун, завершая оформление прошения. И, улыбнувшись, протянул фибулу Флэрану.

- Прошу вас, тир. Желаю всего хорошего. Надеюсь, этот невоспитанный молодой человек вас больше не потревожит. А теперь прошу меня простить…

И он исчез в открывшемся портале. Что-то подсказывало Анури, что, оказавшись один, маг первым делом поставит полог молчания и вволю просмеётся. Наверняка он, как и Анури, оценил иронию случившегося. Ай-й, как же жаль, что этот остолоп Нарбен наверняка не смог понять, за что именно получил её наниматель благодарственную печать…

Принёсший книги покупатель громко, облегчённо вздохнул. А караульные переглянулись, и маг, тяжело вздохнув, махнул рукой в сторону Нарбена, возвращая дебоширу способность двигаться.

- Следуйте за нами, тир Нарбен. Только без глупостей, прошу.

И ещё один телепорт поглотил их вместе с арестованным.

Анури медленно опустилась за стул. Всё произошедшее вдруг стало казаться мелким и незначительным. Ей было страшно от того, что она только что делала. Страшно… и сладко до дрожи в груди от робкой, отчаянной надежды. Неужели она всё-таки… неужели она имеет дар? Неужели дед не зря учил её теории, несмотря на её неспособность применить полученные знания?

Флэран же поднялся со своего стула и, словно не замечая состояния помощницы, поинтересовался:

- Ты закончила с оценкой состояния книг?

Анури уже отвечала на этот вопрос, но напоминать об этом не стала.

- Да, тир Флэран, - она поднялась и принялась указывать на сложенные в три стопки книги, давай краткие пояснения по каждой: - Все книги старинные, возраст – около полутора тысяч лет…

Клиент, встрепенувшийся при её словах, торопливо закивал головой, но Анури следующей же фразой обрубила и алчный блеск в его глазах, и его самодовольную улыбку.

- Но все хранились в ужасных условиях, многие не досчитываются страниц, все без исключения нуждаются в ремонте… Эта, - она бережно коснулась той, что лежала на верху стопки, - полностью пришла в негодность, прочитать текст невозможно. Ценность имеет разве что как антиквариат, и то сомнительную…

Анури, разумеется, прекрасно понимала, что негодность фолианта будет продолжаться ровно до того момента, когда она возьмётся за её ремонт. И душа её уже ликовала при мысли о том, что несчастного старичка принесли именно сюда, а не в какую-нибудь антикварную лавку, где её почистили бы от грязи и положили под стекло, бесполезным мёртвым грузом.

Но говорить об этом клиенту она, понятно, не собиралась. А тир Флэран, подозревала она, оценить стоимость фолианта может и сам.

Не обращая внимания на возмущённые возражения владельца книг, она подняла со стойки лежащий отдельно томик.

- Единственная, которая нуждается лишь в небольшом ремонте. Порваны страницы, кое-где есть следы плесени, но в целом состояние удовлетворительное. Правда, и возраст чуть больше семидесяти лет.

Торговец недовольно хмурился, слушая "отчёт". Затем бегло взглянул на книги и перевёл взгляд на клиента.

- Один империал с учётом состояния товара, молодой человек. И уверяю вас, больше, чем эта сумма, вы нигде не получите.

- Как один империал?! - продавец книг вскинулся было, но быстро притих, вспомнив, видимо, чем недавно закончил такой же буян. - Она сказала, что книги старинные!

- А ещё, что вы привели их в негодность, - Флэран положил перед говорившим золотую монету прямо из кошеля с компенсацией. - Ваши деньги, тир. Ясного вам дня.

Тот ещё пару мигов стоял, сверля взглядом торговца, затем смахнул деньги в кошель и вышел. Будь у шатра дверь, он бы ей непременно хлопнул.

Флэран насмешливо посмотрел вслед недовольному продавцу.

- И правда, день глупых споров, тебе так не кажется, девочка?

Анури устало пожала плечами. Один хам, дурак и самодур, второй просто хам и дурак…

- Переплатили, - без эмоций сообщила она, ногой подпихивая стул поближе и усаживаясь на него. Сложила руки на стойке и задумчиво уставилась на искалеченные книги. – В других лавках больше пары орлов за каждую не дали бы… Если бы вообще стали возиться.

И, вдруг ощутив себя ужасно усталой, со вздохом опустила голову на руки.

Что это с ней такое?..

Торговец усмехнулся, потом посмотрел на Анури и покачал головой.

- Смотря как оценивать. Но для него – и правда, переплатил. Медяка бы хватило. А тебе стоит правильнее рассчитывать Силу. Дед разве не рассказывал?

- Рассказывал, - вяло пробурчала Анури, сонно моргая и злясь на себя на эту глупую слабость. – Откуда я знала, что так получится? У меня же нет Дара.

Она резко замолчала, осознав абсурд сказанного. И даже навалившаяся сонливость вдруг схлынула, смытая острым уколом надежды. Поверить хотелось до боли.

Анури подняла голову и внимательно посмотрела на нанимателя. Не шутит? Да нет, не похоже…

Она нахмурилась.

- Так что, мне не померещилось? Я и правда увидела? Этот парень с амулетом, который вчера приходил, оплатил благодарственную печать? И я это сама разглядела, не маг Наместника показал?

- Я тебе ещё вчера сказал: в моих мастерских не сможет работать тот, у кого нет Дара. Он их просто не увидит, - в руках торговца появилась чашка, наполненная горячим ароматным напитком. - Держи. Тебе сегодня ещё работать.

Анури в ответ лишь независимо фыркнула. Настроение быстро выправлялось. Внутри дрожала, натянувшись, невидимая струна, и от этой дрожи по мышцам растекалась искрящаяся острая радость.

- Ну, была неправа, признаю! – Анури приняла чашку и с удовольствием принялась пить. – Спасибо.

А потом, не выдержав, счастливо рассмеялась и, поставив чашку на столешницу, вскочила, не в силах сидеть от переполнявшей её нервной энергии.

- У меня есть дар! У меня правда есть дар! Ий-й-й-йя-а!

Она подпрыгнула на месте, чувствуя, как расползается по лицу глупая улыбка. А потом, сообразив, где находится, опомнилась.

- Ай. Простите, тир Флэран…

Она смущённо схватила уже наполовину пустую чашку и уткнулась в неё носом, виновато кося на мага глазами поверх чашки. Сейчас как разозлится, и как выгонит её…

Перспектива потерять право работать в этом невероятном месте в этот момент пугала её намного сильнее, чем очередной долг, который надо будет как-то выплачивать.

Впрочем, в глубине души Анури уже твёрдо чувствовала: не разозлится и не выгонит.

- Только рассказывать об этом другим пока не спеши, - улыбнулся торговец, и впрямь, не показывая ни малейшего недовольства. - Договорились?

Шальное веселье медленно сходило на него.

Она допила последний глоток ароматного напитка и поставила чашку на стойку. Пожала плечами, чувствуя, как невольно забирает горькая досада. Не на Флэрана – на судьбу, которая так лихо посмеялась над ней, раздавая свои милости.

- А кому я могу рассказать? Дядюшке? Так он, чего доброго, на радостях к архимагу потащит, опротестовывать моё имянаречение… Он так сокрушался, что меня обучал «дикарь-шаман», - она зло скривила губы, не в силах сдержать обиду на эти слова. - И что дед раньше времени провёл ритуал подтверждения пути. Узнает, что я маг, а не писарь – точно попытается сделать своим подмастерьем.

- Сам он дикарь необразованный, - фыркнул в ответ торговец. - Твоему деду он и в подмастерья не годился, разве что сгодился бы сумку за ним таскать, и то не факт.

Анури невольно улыбнулась. И тоска по деду, на этот раз, была какой-то терпимой, приправленной светлой нежность.

- Это да… Дядюшка неплохо разбирается в ювелирном деле, но маг из него так себе… Совсем никакой, если точно.

Она решительно тряхнула головой, отгоняя невесёлые мысли.

- Тир Флэран, ну так я пойду? Посмотрю, что с жертвами этого дурака можно сделать…

Она с сочувствием кивнула на потрёпанные книги.

- Ступай, - Флэран кивнул, - Работы с ними будет не мало, пожалуй, что и в четыре руки придётся, после ужина.

Анури сначала машинально кивнула. А потом невольно нахмурилась, вспомнив свои первые ощущения от верхней в стопке книги.

- Да… С этой, - она осторожно погладила древний фолиант по обложке, - я точно не справлюсь сама… Тут магия… Точно чувствую.

- Значит, справимся вместе, - кивнул торговец, - Не зря же они к нам попали.

Вот в последнем Анури, как раз, ничуть не сомневалась…

Заря четвёртая. Опасные тайны

«- Ри, остановись! Ну же, мой мальчик, посмотри на меня! Риан, нет!»

В расширенных глазах учителя – страх и яростное, полное гнева недоверие. И – боль, всё явственнее проступающая боль, белизной выплёскивающаяся на лицо, на стремительно сереющие губы…

«- Стой, волчонок… Не делай этого…»

Не крик – стон, и в карих глазах плещется ужас, а рука всё тянется к нему… Ухватиться? Оттолкнуть?

«- Ри… ан...» – срывается с бескровных губ измученный хрип, и Селир обессиленно хватается за его одежду, оседая на землю.

Риан резко дёрнулся, просыпаясь, и долго лежал, судорожно хватая воздух открытым ртом, не в силах надышаться. Мучительно, до боли колотилось в горле сердце.

Но эта боль в сравнение не шла с той испепеляющей мукой, что рвала его грудь, ища и не находя себе выхода.

«- Не кричи, Ри», - словно наяву, слышал он едва негромкий шёпот учителя, зажимающего ему рот. – Запомни, волчонок, как бы было страшно – не кричи. Молчи, не спорь. Знаю, что сон. Но это твоё тело, и ты можешь заставить его бояться тихо. В следующий раз твой кошмар может стоить жизни нам обоим…»

Риан запомнил. Горло перехватывало от сжавшего его спазма, колотила всё тело крупная ознобная дрожь. Но крик, родившийся где-то в груди, нерассуждающий, полный ужаса и отчаяния крик, там и умер.

Наверное, там же, где сейчас так болело.

Риан медленно, с трудом заставляя шевелиться ещё не успевшее оправиться от пережитого кошмара тело, сел на постели. Трясущимися руками дотянулся до кувшина с водой. Долго, жадно пил, захлёбываясь и не замечая, как течёт по груди холодная вода.

Ужас постепенно проходил, уступая место глухой, привычной тоске. Боль, наоборот, уходить не хотела. Свила себе гнездо под ходящими ходуном рёбрами и ворочалась там колючим зубастым зверем, пробовала на прочность стянутую невидимым обручем грудь.

Допив всё до последней капли, Риан поставил кувшин обратно. Провёл ладонями по лицу, пытаясь вернуть себе хоть крупицу самообладания. Сны о смерти учителя, о том, чего не видел, никак не мог видеть – чего вообще не было – убивали вернее, чем острая сталь или петля палача. Сны – и острое, горькое понимание: даже то, что он делает сейчас – уже предательство памяти учителя. Он живёт в крепости, принадлежащей его убийце. Он ест его еду и разговаривает с его подчинёнными. Хуже того – он пытается узнать лучше убийцу, словно это может оправдать то, что он сделал.

Риан тихо застонал, на миг прижав обе руки к лицу. Слёз не было, но глаза всё равно пекло, словно в них сыпанули песку.

Посидев так с четверть щепки, он выпрямился и рывком встал на ноги. Хватит себя жалеть. Он должен выяснить всё, прежде чем вызывать колдуна на очередной поединок. И в первую очередь – для чего он запирается каждое утро на три свечи.

Принятое решение немного прояснило разум. И помогло загнать подальше в глубины души выматывающую тоску. Время оплакать учителя ещё будет. Сейчас у него есть дело.

…Пару лучин спустя он вышел из комнаты, собранный и спокойный, с мокрыми волосами и дурацким ученическим мечом на поясе. И, не заглядывая в трапезную, решительным шагом направился в крепостной двор. В прошлый раз хозяин крепости заперся, по словам Гарлина, несколько щепок назад – значит, сразу же после восхода. На этот раз он должен успеть раньше и проследить за колдуном.

Он едва не опоздал. Самозванный хозяин крепости появился во дворе буквально щепкой позже. И Риан прижался к штабелю дубовых брёвен, пытаясь слиться с ними и вспоминая всё то, чему успел научить его Селир из науки скрытного слежения. И, видимо, получилось у него неплохо. Колдун его не заметил. Он решительным шагом прошёл через двор, и Риану пришлось приложить все усилия, чтобы держаться за ним на небольшом расстоянии и при этом не быть обнаруженным.

А его враг тем временем остановился у одной из полуразрушенных башен. Пальцем начертил на камне какую-то руну и быстро вошёл внутрь.

Больше медлить было нельзя. Забыв о скрытности, Риан рванулся вперёд, понимая лишь одно: чем бы ни было то, через что прошёл колдун – скрытым порталом, «карманом» или просто иллюзией в стене, шанса пройти через эту «дверь» потом у него не будет. Только так, на хвосте создателя.

Мелькнула было мысль: а что, если проход уже успел исчезнуть? Но колебаться времени не было. Он уже был вплотную возле стены. Не снижая скорости, Риан выставил перед собой руки, защищая лицо и грудь, и…

Пролетел её насквозь.

По инерции он сделал ещё два шага. А потом увидел, куда попал. И замер, потрясённо глядя на открывшуюся ему картину.

Колдун стоял в центре засыпаной снегом поляны, в окружении десятка, если не больше, тварей Бездны. Они скалились, издавая звуки, от которых кровь стыла в жилах. Миг – и они все разом рванулись в атаку. Колдун одним движением выхватил трость, которая тот же миг стала мечом.

Круговой удар, вспышка – яркая, словно от взрыв-камня. Тварей с шипеньем отбросило назад. А колдун толчком отпрыгнул назад, выходя из окружения. Но на поляне уже появлялись новые монстры.

Риан потратил несколько долгих мгновений на то, чтобы поверить в то, что видят его глаза. Твари сыпались как из волшебного мешка, не давая выдохнуть. Сверху, с неба, из-под земли. Казалось, что единственной их целью было убить, разорвать, уничтожить того, кто с ними сражается. Вот только достать противника они не могли. Маг утекал, словно вода, из-под их когтей. На шаг, на ноготь, на волос... А вот противникам его так не везло. Каждый взмах клинка, каждый выпад был смертельным для очередной твари бездны.

Риан стоял, остолбенев, и во все глаза следил за этим побоищем. Увиденное выходило за рамки всего, что он знал о воинском искусстве. Даже то, что когда-то воображал себе в своих мечтах – до тех пор, пока Селир не выбил их из него вместе с юношеской дурью и желанием попасть «на взаправдашнюю войну». Несколько дней назад, во время их первого и единственного поединка, Риану казалось, что колдун двигается чудовищно быстро. Быстрее, чем может уследить человеческий глаз.

Теперь он понимал, что тогда его противник с ним просто играл. Настоящая скорость была здесь, сейчас. И, как когда-то Риан, твари Бездны не успевали даже заметить, откуда пришёл удар. А если успевали – спасаться всё равно было уже поздно.

Всё сражение заняло пару щепок, не больше. Когда последняя тварь рухнула и рассыпалась, маг выдохнул, обернулся и замер.

- А ты здесь что забыл?! И вообще, как сюда попал?!

Ответа, судя по всему, он и не ждал. Рывком подавшись вперёд, он толкнул Риана в какую-то «нишу» сзади.

- Потом с тобой разберусь, некогда, сиди здесь!

Стоило ему это сказать, как новая волна тварей рухнула вниз, прямо на человека с мечом.

Риан был в таком потрясении, что даже не сопротивлялся, и опомнился лишь тогда, когда вновь раздался звон меча, а хозяин Аметрина буквально размазался в воздухе, кромсая на части нападающих на него существ.

Лишь теперь Риан ощутил, как быстро колотится у него сердце. Почувствовал холод стены, к которой прижимался, тупую боль в ушибленном плече…

И, опустив ладонь на рукоять в неосознанном, вбитом на уровень рефлексов желании прийти на помощь человеку, атакованному порождениями Бездны, вдруг отчётливо понял: он сам в этом сражении не проживёт и мгновения.

В отличие от хозяина крепости, меч которого, казалось, живёт собственной жизнью.

Меч, впрочем, не был единственным оружием против тварей. В ход с той же лёгкостью шла магия. Причём не только боевая. Каким-то невероятным образом колдун умудрился согнать большую часть тварей в центр поляны и, удерживая их там, выложить вокруг рунический круг. С последней чертой обведённая область полыхнула белым, как молоко, пламенем и опустела.

Ненадолго. Новая волна тварей рванулась в атаку из-под земли, выплёскивая колдуну под ноги поток лавы. Негромко выругавшись, он отпрыгнул назад, убирая меч. Миг – и в его руках уже другой клинок, сотканный из того самого белого света. Риан не успел даже заметить, когда он появился. Только шарахнулся невольно назад, когда от вынырнувшей прямо из раскалённого потока твари, похожей на шипастый шар с зубами, веером разлетелись крупные капли. И несколько бесконечных мгновений, обмирая, следил, как сползают багровые струйки по невидимой преграде прямо перед его лицом, на глазах темнея и застывая причудливыми «соплями».

А лава всё дальше растекалась по земле, и лишь молниеносная реакция колдуна удерживала его в стороне от жидкого огня. Риан задохнулся, когда багровая волна плеснула прямо возле ног хозяина крепости. Лишь потом осознав, что испугался за того, кого считал врагом. Впрочем… здесь единственным противником могли быть только порождения Прорыва.

Твари выпрыгивали, словно парящая рыба из воды, и каждый раз разлетались в клочья от удара светящегося лезвия. Риан потрясённо следил за этой смертельной пляской – и не мог поверить, что живой человек способен быть настолько ловким. Удар, ещё удар, ещё… Прыжок в сторону – и новый удар в развороте. Одновременно с этим – Риан глазам своим не поверил – с пальцев мага слетают ледяные иглы сосулек, впиваясь в глаза сразу нескольким тварям. А колдуна уже нет на прежнем месте, и очередная атака вынырнувшей из лавы твари уходит в пустоту. А миг спустя и её настигает сияющее лезвие…

Скорость происходящего потрясала. Риан следил за сражением, замерев и не смея даже моргнуть. Маг ни мига не стоял на месте. Удар, отскок, прыжок на очередной оставшийся твёрдым пятачок земли – и снова удар.

Внезапно он замер, словно что-то увидев. И у Риана на миг захолонуло в груди. Как бы ни ненавидел он колдуна, гибели от этих чудовищ он даже ему не желал. А маг уже, оттолкнувшись от жалких остатков не расплавленной земли – за миг до того, как и этот кусок захлестнёт огонь – подался вперёд. Используя выныривавших из лавы тварей как опору для ног, добрался до противоположной части разлома и со всей силы вогнал клинок куда-то вниз.

Оглушительный рёв, казалось, было слышно на другом конце империи. Риан невольно поморщился: по ушам ударило болью. Лава застыла в своём движении и быстро начала остывать, превращаясь в базальт и обсидиановую корку.

Маг вытащил меч, спрыгивая с приличных размеров туши, и уже спокойно, почти лениво добив остальных лавовых тварей, подошёл к Риану.

- Повторяю вопрос: что ты здесь делаешь?

Риану пришлось потратить несколько долгих мгновений на то, чтобы осмыслить вопрос. Он медленно приходил в себя от потрясения, и по мере этого всё больше изумлялся деловитому спокойствию хозяина Аметрина.

И запоздало понимал, насколько он сдурил, сунувшись вслед за колдуном туда, куда он даже своих ближайших помощников не пускал. Не зря, как выяснилось, не пускал…

Однако вопрос требовал ответа. И Риан, несмотря на вновь поднявшую в душе голову глухую ненависть, чувствовал: смолчать сейчас будет нельзя. Есть вещи, которые требуют уважения к себе независимо от того, кем они совершены: другом или злейшим врагом.

- Стою, - хрипло откликнулся он, наконец, так и не найдясь, что сказать.

Маг фыркнул.

- Заметно. И как, удобно стоять? - он щелчком пальцев придал обсидиановой корке под ногами форму стула и сел. - Ну, и как тебе страшная тайна убийцы? Понравилась?

- Ничего так, - сухо откликнулся Риан. Внутри всколыхнулась злая досада. Весело ему, гаду…

- Ну, раз понравилось, могу с собой каждое утро брать. И даже барьер сниму.

Риан не успел ответить. Даже осмыслить до конца предложение не успел. Слова ещё не успели отзвучать – а маг уже стоял на ногах. Стул исчез, а на Риана стремительно полетела одна (всего одна, боги!) из тех тварей, что маг сражал пачками щепку назад.

- Отражай!

Всё произошло слишком быстро. Тело, натренированное в сотнях учебных боёв, само дёрнулось в сторону, уходя от оскаленных клыков. Свистнул меч, болью рвануло отдачей от удара руку, и разрубленная почти пополам тварь упала Риану под ноги.

- Пёссс! – зашипел он, нервно отпрыгивая: пасть на расколотой голове защёлкала зубами, и только вбитая беспощадным в вопросе обучения Селиром реакция позволила Риану избежать укуса.

Содрогаясь от омерзения, он почти отвесно опустил клинок, и пригвождённый к земле монстр, наконец, затих.

Риан сглотнул. Лишь теперь пришёл запоздалый страх, и он невольно передёрнулся от пробежавшего по спине противного озноба.

Маг чуть кивнул.

- Для начала неплохо, - миг – и в воздухе возникло ещё четыре таких же твари. - С этими управишься, и на сегодня достаточно.

- Да ты издеваешься! – вспылил Риан, но тут же умолк. Времени на возмущения уже осталось. Твари кинулись в атаку одновременно, и он едва успел выдернуть меч из первого трупа, чтобы встретить удар летящей прямо в лицо жуткой пасти.

Хозяин Аметрина отступил на шаг, чтобы не мешать. А Риан с трудом удержал в руках меч: он сумел рубануть клыкастый «шар», но удар был недостаточно быстрым, лишь поцарапав пасть, вместо того чтобы разрубить тварь пополам. Мелкие зубы тут же впились в сталь клинка возле самой рукояти.

- У них угол обзора уже человеческого в полтора раза, поэтому охотятся они обычно стаями, - подал голос маг. - Но вот встать так, чтобы компенсировать этот недостаток, додуматься они не могут, поэтому есть две большие слепые зоны. Ищи.

Легко сказать – ищи! Риану едва хватило времени отдёрнуть голову, чтобы хлестнувший шипастый хвост не зацепил его по лицу. Он яростно махнул мечом, пытаясь стряхнуть балласт – но проклятая «рыбка» лишь сжала челюсти ещё крепче, оставляя на лезвии глубокие отметины, едва не раскусывая его пополам.

Три других твари тем временем тоже не стали ждать «приглашения». Одна наметила своей целью руку с клинком, вторая шею, третья целилась, кажется, в живот. Времени на поиск «слепой зоны» не было, и Риан сделал единственное, что сейчас мог – отпрыгнул в сторону, чуть не порвав от напряжения связки. И наотмашь хлестнул рвущуюся к его горлу тварь мечом с грызущим его «довеском».

Довесок был приличных размеров, и сейчас это сыграло только на руку, потому что этот груз добавился к весу клинка, и «рыбку», на которую он был направлен, всё таки разрубило пополам. Одним противником стало меньше. Но радость, как быстро понял Риан, была преждевременной. Остальные просто взбесились.

Риан вновь отпрыгнул, уже не успевая подставить меч под клыки следующего «шарика». И закрутился, уворачиваясь от налетающих теперь сразу с двух сторон монстров. Стряхнуть с клинка упрямую тварь так и не получилось и, что хуже всего, оставшиеся словно усвоили урок и теперь с пугающей скоростью уворачивались от выпадов Риана.

Добраться до горла убийцы их сородича, похоже, стало главной и единственной целью тварей.

Хлёсткие удары хвостами, на которых выступили дополнительные шипы. Стремительные атаки с мгновенным отлётом назад, прежде, чем Риан успевал ударить в ответ. Скрежещущие возле самого лица пасти… А зубов в пастях, как показалось подвою, стало в два раза больше.

Сталь клинка треснула, разламываясь пополам. Риан, холодея от предчувствия конца, с бессильной яростью метнул бесполезную рукоять в ближайшую из тварей. И уже не пытаясь сражаться, а просто спасая свою жизнь, встретил вторую, летящую в горло, ударом кулака.

Кисть тут же пронзило дикой болью. Риан хрипло вскрикнул. С ненавистью замолотил по монстру другой рукой, не обращая внимания на вонзающиеся в сжатые пальцы шипы.

Но это уже ничем не могло помочь. Чьи-то челюсти впились в живот, хлестнула по всему телу ослепляющая агония. Разом ослабели руки, подломились колени. И Риан, проваливаясь в багровую темноту, успел ещё ощутить, как мелкие, но чудовищно острые зубы рвут грудь, пытаясь добраться до закрытого руками, в последнем бесполезном усилии, горла.

***

Хозяин Аметрина со вздохом щёлкнул пальцами, сжигая всех тварей разом.

- Гевил, зайди в башню чести, нужно одного балбеса подлатать, - бросил он в пустоту.

Целитель появился почти мгновенно. Склонился к бессознательному мальчишке и негромко выругался.

- Мастер...

- Я его не тащил сюда, - маг пожал плечами. - Забери в лазарет, пусть там отлежится, на закате зайду с ним поговорить.

После этих слов хозяин Аметрина просто исчез.

А Гевил тяжело вздохнул, и, покачав головой, нарисовал в воздухе каку-то сложную фигуру. Бесчувственного подвоя подняло в воздух, окутывая коконом голубоватого света. Бившая из глубоких ран кровь остановилась. Словно невидимая сила закрыла каждый из разорванных сосудов, не давая им извергать из себя жизненную влагу. Гевил же постоял ещё несколько щепок над раненым, добавляя всё новые и новые руны. После чего с раздражением махнул рукой, открывая мерцающее кольцо портала. И, осторожно протолкнув в него укрытое сиянием тело, вошёл сам.

Миг – и покрытая наплывами базальтовых волн поляна опустела, словно здесь никогда никого не было.

***

Проснувшись на следующее утро, Наэри не сразу понял, что именно не так. И, лишь увидев на фоне медленно светлеющего окна неподвижную фигуру Эрана, задохнулся от дурного предчувствия.

Эльф молча гладил сидящего на его предплечье ястреба, и лицо его было неожиданно мрачным.

- Эран? – приподнявшись на постели, тихо окликнул он. Иссечённая спина отозвалась противной, тупой болью. Но Наэри сейчас было не до неё. – Всё хорошо?

- Что? - эльф словно вынырнул из каких-то своих размышлений. - А да, всё хорошо.

Продолжая поглаживать ястреба, он обернулся к ученику. Во второй руке оказалось распечатанное письмо.

- Брату нужна моя помощь. Мне придётся уехать на несколько зорь.

Наэри не сразу понял. Машинально кивнул, нахмурился, понимая, что это означает это «мне»: с собой учитель его не берёт.

А потом до него дошло, что имеет в виду Эран...

- Что-то случилось в Третьей Башне?! – одеяло отлетело в сторону, и он, не замечая, как обожгли болью следы от плети, вскочил на ноги. В сердце захолонуло от внезапного страха.

Эран отрицательно покачал головой и с улыбкой взъерошил ему волосы.

- Нет, нет, в Третьей Башне всё хорошо, я о другом брате.

Лишь теперь Наэри запоздало сообразил, что кроме тира Кеарана, у Эрана есть ещё… Да, всё верно, три брата.

Он облегчённо выдохнул, вновь опускаясь на края постели. Внезапная вспышка страха выжгла все силы. А потом представил со стороны, как выглядит его облегчение со стороны – и почувствовал, как начинают гореть уши.

- Извини… - пробормотал он, виновато отводя взгляд.

- За что? - Эран пожал плечами. - Я бы на твоём месте испытывал похожие чувства.

Наэри нервно передёрнул плечами. Задумался над вопросом, и после непродолжительной паузы тихо, не вполне справившись с неловкостью, пояснил:

- Я радуюсь, что с моей семьёй ничего не случилось… Но тебя ведь не позвали бы на помощь, если бы всё было хорошо. Получается, я радуюсь, что беда у кого-то другого…

Спать уже не хотелось, хотя Пёс ещё только готовился вступить в свои права. Наэри встал и, взяв со спинки кровати рубашку, принялся осторожно натягивать её на себя.

- Ну, до беды там не дошло, и постараюсь, чтобы так и осталось, - Эран усмехнулся. - Просто Дараэн при всех его талантах не может быть в двух местах одновременно. А надо.

Прозвучало это настолько обыденно, что Наэри невольно улыбнулся. И с жаром кивнул, надеясь, что так всё и будет. Осторожно одёрнул на плечах чёрную ткань.

А потом вдруг замер, вспомнив кое-что.

- Подожди… - он изумлённо опустил голову, пытаясь прямо на себе разглядеть знакомую одежду. – Ты же вчера эту рубашку разорвал!

Он недоверчиво подёргал гладкий шёлк, недоверчиво поскрёб пальцем ткань на груди, ища следы починки. Ничего не было.

- Тебе она больше нравится в порванном виде? - усмехнулся эльф.

Наэри непонимающе посмотрел на него.

- Нет, но...

- Ну, я же тебе говорил, чинить одежду магией придётся много и часто. И отстирывать от всякой... гадости тоже.

А…- Наэри замер. – Да, точно… Я забыл.

И благодарно улыбнулся в ответ на лукавую усмешку Эрана:

- Спасибо… - а потом, поймав новую пришедшую в голову мысль, нахмурился. - Но ведь я всё равно не смогу сделать это сам, да? Я же не могу воздействовать на мир, только слышать его – ты сам говорил. Ты ведь не собираешься все три года мне одежду чинить? Я думал дать Лариде орла за починку или просто попросить иглу с ниткой. Я умею, хотя получается… не очень аккуратно.

- Придумаем что-нибудь,- эльф пожал плечами. – Создать новую рубашку из воздуха ты не сможешь, да, но есть и другие варианты. Но это мы обсудим, когда вернусь. Не хочется уезжать, зная, что здесь готовится… но до приезда жертвы ещё больше четверти, а брату я действительно нужен. Постараюсь вернуться максимально быстро. А ты – будь осторожен.

Настроение Наэри упало окончательно. Мгновенно вспомнился вчерашний допрос амулета, волна накрывшего его чужого страха и бесплодные попытки расспросить «птичку» подробнее о том, что она должна сделать… Вспомнил образ тонкого ажурного кольца с крупным алмазом, которое, после долгих уговоров, показал амулет-охранитель, и ясный контур спелого яблока – символа одного из четырёх великих дней силы.

Он невольно покосился на дорожный мешок Эрана, где, упакованный в стазис, лежал злосчастный амулет. И невольно поёжился от мысли о том, что Эран может и не успеть приехать к осеннему равноденствию…

- Я не буду никуда ввязываться, - вздохнув, пообещал он. – И искать вора без тебя не буду.

- Вот и хорошо, - эльф кивнул и поднялся, подхватывая мешок. На месте «испуганного» амулета висела его точная, но лишённая второго приказа копия. Усиленная личной печатью Эрана. - Скоро увидимся, мальчик.

Наэри в ответ только беспомощно улыбнулся. Почему-то от мысли, что Эран сейчас выйдет за дверь и уйдёт, внутри царапался занозой смутный, беспричинный страх. Не за себя страх, нет… Но бояться за Эрана было ещё глупее. Что может случиться с одним из воплощений Сил мира?..

Но ведь случилось же что-то другое, что одному из его братьев понадобилась помощь?

А Эран уже, привычно потрепав его по голове, вышел из комнаты и направился прямиком к трактирщику. Наэри, сам не зная зачем, двинулся за ним.

- Я уезжаю на несколько дней, - разобрал Наэри, - но мой ученик остаётся здесь. Вот плата ещё за четверть. Любые дополнительные расходы оплачу по возвращении.

Что-то степенно ответил трактирщик – Наэри даже не вслушивался. Прислонившись к косяку двери, он, прикрыв глаза, слушал, как Эран идёт через трапезный зал к выходу.

- Пожалуйста, пусть с ним всё будет хорошо… - беспомощно выдохнул он, сам не зная, к кому обращается.

Заря четвёртая. Хранилище знаний

В кабинете хозяина Аметрина зелёной вспышкой мигнул портал. Эран шагнул в комнату и огляделся.

- Дараэн?

Хозяин Аметрина открыл глаза и выпрямился в кресле.

- Ран... Хорошо, что ты смог добраться.

- Началось? - Эран подошёл ближе и сел на подлокотник. - Полнолуние не сегодня.

- Часто пользоваться приходилось последнее время, - хозяин Аметрина пожал плечами. - Справлюсь. Тут проблема в другом. В Трине намечается огненный прорыв. Как раз в полнолуние... Туда мне точно нельзя...

- Да, ты написал. Не волнуйся, я прикрою. На все три дня.

- Хорошо, - хозяин Аметрина кивнул, тяжело поднимаясь с кресла и опираясь на свою трость. - Я уже сказал, что вызову брата на помощь, на все три дня отсутствия. Проблем у тебя в крепости быть не должно. Есть одна буйная, правда; но она сейчас в лекарской в бессознательном состоянии, так что всё должно пройти тихо.

Он кривовато усмехнулся.

- Ничего, - Эран хмыкнул в ответ. - Не один ты можешь буйных усмирять.

- И не сомневался... Планы на ремонт крепости на столе. Срочное я пометил Знаком. Увидимся через три зари, Ран…

- Увидимся, Дараэн.

Эльф взглядом проводил скрывшегося в портале брата и занял его место за столом и принялся просматривать оставленные на столе записи.

***

Дурное предчувствие не покидало весь день. Наэри весь извёлся, изо всех сил пытаясь гнать от себя жуткие картины того, как Эран оказывается ранен, сталкивается с бесчисленными врагами, попадает в ловушку… Возможно, даже в такую же, как тогда, в лесу – Наэри не хотел об этом вспоминать, но нет-нет да ловил себя на мысли, что тогда, два… нет, уже три дня назад именно его непонятно откуда взявшийся испуг помог Эрану вовремя заметить опасность.

Это были плохие мысли. Опасные и пугающие, лишающие покоя и не дающие спокойно сидеть на месте. Попытки убеждать себя, что Эран не по зубам большинству обитателей их мира, помогали ненадолго. А потом опять приходил страх.

Эран, прекрасно понимал Наэри, несмотря на свои силы, всё-таки был не всемогущ. Даже боги порой погибают: Наэри помнил, что говорил о Серой Хозяйке Раилон. И это слишком хорошо подтверждало разговор, который он случайно подслушал год назад, после гибели – как тогда все считали – его сестры. Разговор между архимагом Сангаром и тиром Мариотом.

«- И всё-таки я настаиваю, - говорил Серый Страж, - Чтобы вы послали к верховному жрецу Альхиды. Эта смерть слишком подозрительна, я нюхом чувствую, что с ней всё не так просто. Алир Сангар, прошу вас, проявите благоразумие… Я – глаза и уши Императора, я не могу действовать в обход его воли. Но если вы потребуете обращения к самой Серой Хозяйке…

Наэри помнил, как сидел в библиотеке архимага, куда пришёл, вопреки обыкновению, не поздоровавшись с тиром Сангаром – просто не думал ни о чём, ослепший и оглохший от горя. Помнил настойчивый голос тира Мариота за дверью и негромкий, усталый ответ старого Сангара:

- Простите, друг мой, я не могу этого позволить. Впрочем, даже если бы я согласился – уверяю вас, алир Анелиан всё равно отказал бы вам.

- Но почему вы так уверены в этом?!

То, что сказал архимаг – после долгой, очень долгой паузы, устало и обречённо:

«- Даже боги могут умереть, тир Мариот…»

Тогда Наэри пропустил эти слова мимо ушей. Слишком погружён был в своё горе, да и - не понял до конца, не поверил... а кто на его месте поверил бы?! Даже в застенках безумца-Раилона, услышав от него о гибели Серой Хозяйки, не сразу осознал, что что именно сказал некромант.

Лишь теперь, обдумывая всё то, что узнал от Эрана за последние дни – о Силах Мира, о крепостях, о тех, кого смертные называли богами… о тех, одним из которых был его учитель. Вспоминал вновь, слово за словом – и волосы на голове шевелились от ужаса. Серая Госпожа, неумолимая Альхида, богиня смерти – мертва. Та, что по определению не могла погибнуть, пока существует этот мир – перестала существовать.

…Но кто тогда может быть уверен в том, что такая же судьба не способна постигнуть и Хозяина Зелёного Дворца?!

От этих мыслей внутри что-то скручивалось ледяным узлом, а в глазах темнело от ужаса. И единственное, что оставалось Наэри – сидеть, стискивая зубы, гладить белый лук, подаренный Эраном, и молча, как молитву, как заклинание, повторять:

- Пусть с ним всё будет хорошо… Пожалуйста, пусть всё будет хорошо…

И понимать в то же время, с безжалостной отчётливость: смертный может молиться о спасении богам. Кого молить о том, чтобы беда не постигла бога?..

***

Одиночество и страх за Эрана сводил с ума. Наэри просидел в их комнате до полудня, прислушиваясь к трактирному шуму внизу и гоня от себя дурные мысли.

А потом, не выдержав, закинул за плечо саадак с Аснаэ и колчан, привесил к поясу кошель – и спустился вниз.

Эран просил быть осторожным. Не сидеть, запершись на все замки, в комнате. Просто – быть осторожным.

А это он, хотелось верить, сможет выполнить, и не сидя в добровольном заточении.

В трапезном зале было пусто, и лишь возле стойки нервно расхаживал человек средних лет в неброской, но дорогой одежде средней руки торговца.

- Нет, нет и нет! – расслышал Наэри возмущённое, - В пятой комнате спать невозможно. Постоянно ужасный шум… В прошлый раз мне пришлось оплатить визит мага, чтобы поставить полог молчания! Найдите мне хорошую комнату, я готов доплатить! Меня устроит третья или седьмая, на худой конец, десятая…

- Простите, сен Хайдар, все три заняты, - с искренним сочувствием отвечал трактирщик.

В голосе путешественника прозвучало откровенное недоумение:

- Как – заняты? Я специально приехал на четверть раньше, чтобы насладиться праздником Равноденствия и не ютиться в пропахшей дымом шумной комнатушке – и всё равно занято?

Наэри увидел, как трактирщик хмуро пожал плечами.

- Сожалею. Могу предложить одну из комнат на первом ярусе.

- Я не селюсь на первом ярусе – можно было бы уже и запомнить, сен Рунгар! А, ладно… Давайте пятую! Но обещайте мне, что как только освободиться третья, седьмая или десятая, вы первым делом сообщите мне, и не станете никого в них селить раньше меня! Договорились, уважаемый господин трактирщик?

Звякнуло по стойке серебро.

- Как скажете, сен, - бесстрастно откликнулся трактирщик. – Если кто-нибудь съедет до праздника яблок, сразу переселю вас.

Вновь раздался стук металла по дереву: трактирщик выдал постояльцу ключ. И тот, продолжая ворчать что-то себе под нос, поплёлся к лестнице.

Наэри посторонился, пропуская нового соседа. Вежливо склонил голову в лёгком поклоне. Тот небрежно кивнул в ответ, не задерживая шага.

А Наэри наконец смог подойти к стойке.

- Ясного дня, сен Ругнар, - он отвесил вежливый поклон трактирщику и, дождавшись, когда тот повернётся к нему, положил на стойку серебряный «орёл». – Простите, что отвлекаю вас от дел, но мне нужен ваш совет. Есть ли в Дайгане библиотека или, хотя бы, просто публичный архив? Я бы хотел найти некоторые книги…

Трактирщик задумчиво гмыкнул. Монета почти мгновенно исчезла в шкатулке, а сам Ругнар с достоинством качнул головой.

- А как же, тир, есть библиотека. Не смотрите, что Дайгана за Стеной стоит, у нас здесь не дикое пограничье, а оплот Империи. И библиотека есть, и магистерий, если хотите потренироваться, пока наставник ваш в отъезде…

- Магистерий не нужен, - невольно улыбнулся Наэри. – Из меня маг пока что… Учитель не ругает – и то хорошо. А как библиотеку найти, не подскажете?

- А что его искать? На площадь идите, она у нас одна. Вот прямо, как по главной улице выйдите, будет башня градоправителя, слева – караульня, слева – храм всех богов. А прямо напротив неё – библиотека.

Наэри, не удержавшись, поморщился. О площади воспоминания были самые что ни на есть гадкие. Как-то не до разглядываний ему было, когда палач по спине плетью охаживал…

- Да не бойтесь, не спутаете, - не так понял его недовольство трактирщик. – Во всём городе одно такое здание. Увидите: на фасаде барельеф с богами. Храм там был когда-то… А вот когда во время Алой Луны, полсотни лет назад, получается, Прорыв случился, люди в храм прятаться кинулись…

Он тяжело вздохнул, и Наэри, как-то сразу поняв, что случилось дальше, зябко передёрнулся. Было лишь две причины, почему храм могли отдать под библиотеку, а не восстановили, даже если он был разрушен: стихийное бедствие, которое обитель богов не пережила… и пролитая в храме кровь. Очень много крови.

- Твари ворвались внутрь?

Трактирщик мрачно кивнул.

- Говорят, всех, кто там был, кого загрызли, а кого… лучше бы уж загрызли. Сам не видел, но отец в гарнизоне тогда служил и храм отбивал… Вернулся седой… - он вдруг встрепенулся. – Да вы, господин подмастерье, не слушайте меня, мало ли, что пятьдесят лет назад случилось! Вычистили всё давно, освятили заново, жрецы всех богов благословили на сохранение знаний… Так что идите, не бойтесь, нет там скверны.

Этого Наэри как-то и не боялся. Была бы – жрецы не позволили бы оставить осквернённое здание в центре города. Да ещё и рядом с новым храмом.

- Спасибо, господин трактирщик, - благодарно улыбнулся он.

И решительно вышел на улицу.

***

Библиотека оказалась именно там, где и говорил трактирщик. Будь вчера Наэри не столь поглощён своим провалом и ожиданием унизительного наказания, наверняка обратил бы на неё внимание, когда их с сыном мельника вели на площадь. Не заметить этого монументального здания было невозможно. И дело даже не в самих размерах, которые уступали лишь действующему храму. И не в огромных колоннах, подпирающих выступающий далеко вперёд портик.

Нет, совсем не в них… Наэри поднял голову, разглядывая огромный барельеф – да так и застыл посреди дороги, разглядывая знакомые с детства и одновременно странно непривычные образы.

Как и рассказывал сен Ругнар, вся благородная дюжина богов была здесь. Одно это уже вызывало удивление. В каждом городе, пусть даже самом маленьком, обязательно был храм Сармины, где стоял Путеводный Камень. Да ещё Элларда – последнее тоже было понятно, учитывая, что жизнь людей в таких местах напрямую от милостей бога природы. Кто не пахал землю – тот пас скот или охотился. И все они старались заслужить расположение своего покровителя. Кроме того, почти везде, помнил Наэри по году своих скитаний, можно было найти святилище Нардана. Тоже понятно и ожидаемо: те, кто жил ремёслами, неважно, ювелирным или гончарным, старались заручиться помощью Подателя Земных Благ.

Однако храм всех богов Наэри прежде встречал лишь дважды: в родной Крепости и столице, куда ездил с отцом вскоре после выбора Пути. Знал, что они есть во всех девяти крепостях; знал и о том, что город, в котором нашли приют жрецы всех тринадцати богов, получал статус Коронного и становился центром новой провинции…

Охваченный новой мыслью, Наэри развернулся и пристально вгляделся в величественное здание по правую руку. Здесь был не барельеф, а статуи. Высокие, в рост человека статуи розового мрамора, которые слово охраняли ворота храма, благословляя каждого проходящего под их сенью. И… Да, их было явно меньше, чем тринадцать. Вот, значит, как всё получилось? Кто-то из жрецов погиб, а может, сами люди не захотели вновь молиться тем из богов, кто не откликнулся на их зов… И в новый храм пригласили не всех.

Можно даже не сомневаться: имперского триара на гербе Дайганы больше нет.

Он присмотрелся к статуям богов. Так… Вот Всевидящая Сармина – ожидаемо, свой Путеводный Камень у такого крупного города точно должен быть свой… Милосердная Альмина… Разумеется, иначе и быть не могло. Дальше, судя по молоту в руках, Нардан-мастер… разумеется, в человеческой ипостаси, всё-таки до гномьих земель здесь Дайгана далеко. И воинственный Сардан, разумеется, рядом с братом – здесь его должны были особенно уважать.

А дальше там кто, с посохом в руках? Халит?

Наэри присмотрелся повнимательнее, и тут же мысленно покачал головой. Нет, вряд ли, Страж Основ – слишком непредсказуемое божество, да и что ему хранить здесь, вдали от внутренних земель Империи? Следить, чтобы наглые простолюдины не забывали обращаться к благородным «тир»? Смешно… Даже в Сапфировой Крепости у бога равновесия не было собственного храма, откуда ему взяться здесь? А вот алтарь всемогущего Архейра есть наверняка. Трактирщик же говорил, что в Дайгане есть свой магистерий.

Он присмотрелся и уже уверенно кивнул сам себе. Да, так и есть – вот же, янтарный шар в навершии посоха.

Дойдя до последней статуи, Наэри невольно задержался на неё взглядом. Догадаться о том, кому был посвящён последний алтарь в этом храме, можно было, даже не глядя на вишнёвую ветвь в одной руке и распахнувшую крылья птицу в другой. Этот бог был уважаем везде – разве что в подгорных городах гномов, быть может, не было его храмов, да и то Наэри в этом сомневался. Природа – это ведь не только плодоносящие поля и удачная охота: это и грунтовые воды, и руда, и спящий себе мирно вулкан…

Наэри усмехнулся, вспомнив, как считывал память испуганного амулета. На этот раз, удивительно, никаких неприятных ассоциаций не возникло: ему приятно было вспоминать о своём опыте общения с «Обережником», приятно было вновь возвращаться мыслями к тому, что он ощущал, пока был одним целым с глиной…

Наэри вдруг поймал себя на мысли, что до сих пор стоит, глядя на статую Элларда. И невольно пытается найти в чертах мраморного бога сходство с Эраном. Кстати, что-то общее даже есть… Что вообще-то удивительно, Эран ведь, как и тир Кеаран – не сам Эллард, а Хозяин Зелёного Дворца… тот, кого с уважением называли отцом бога природы, но лишний раз старались не упоминать всуе.

Додумать бредовую мысль ему не дали.

- Посторонись, парень… - с недовольством, но без особой злобы толкнули его в плечо, и Наэри запоздало вспомнил, что стоит столбом посреди дороги, заслоняя проход.

- Извините… - сконфуженно пробормотал он, торопливо отступая в сторону.

Обошедший его мужчина средних лет кивнул в ответ. Потом задержался, кинул взгляд на его одежду, синхар. Нахмуренное лицо чуть просветлело.

- В первый раз в Дайгане? – уже более дружелюбно окликнул он.

Наэри лишь молча кивнул. Человек (кузнец, запоздало отметил Наэри, разглядев его знак мастера) усмехнулся и указал подбородком вперёд, на храм.

- Это видно. Что вас так заинтересовало, тир, уж не сочтите за наглость? Нравятся статуи, или недостаточно хороши для вас? Вы ведь, вижу, из коронного города, а?

Наэри невольно улыбнулся. И вопросу кузнеца, и тому, как легко перешёл он с пренебрежительного «парень» на уважительное «тир». Не перестав, впрочем, смотреть на него, как на бестолкового подмастерья, которым он и был.

- Нравятся, - честно ответил он. – Очень. Я не из коронного, я из Сапфировой крепости, у нас храмы более строго выглядят…

Он смутился, видя, что кузнец окончательно остановился, развернулся к нему и разглядывает его с искренним любопытством. И, смешавшись, последние слова договаривал уже совсем тихо.

А кузнец, к некоторому его удивлению, лишь понимающе хмыкнул.

- Ааа… Ну это понятно, всё-таки Крепость – город военный, не до красоты… Вы не стесняйтесь, тир, любуйтесь, ежели хотите. Больше такого в Приграничье не увидите. Я все города за Стеной объездил, от Аквамариновой до Гранатовой, и можете мне поверить: Дайгана такая одна. Мы больше не ждём милостей ни от Империи, ни от богов, сами свой город защищаем. Можем себе позволить творить красоту, а не думать только о том, как бы обороняться удобнее было.

Наэри машинально кивнул. Новый храм, действительно, больше был похож на драгоценную игрушку, чем на крепость. В отличие от старого, отданного под библиотеку. Хрупкие портики, высокие большие окна, забранные разноцветными витражами…

Потом ему в голову пришла новая мысль, и он нахмурился.

- А вдруг снова прорыв? – тихо спросил он.

- А что Прорыв? – с неожиданной злостью откликнулся кузнец. – Сколько их уже было, и все отбили. Эти, - он резко кивнул головой через плечо, - Нас и в ночь Кровавой Луны не бросили, прислали помощь. И в этот раз не оставят. Я, тир, совсем мальчишкой был, да только всё равно помню, как на тварей не то что дворовые псы – вороны с крысами кидались, пытались не пустить к храму. И как ученики магов такое творили, что небо только что на землю не падало, словно сам Всемогущий Архейр их руками колдовал. Так что отобьёмся, не впервой.

Наэри невольно попятился, удивлённый этой неожиданной вспышкой гнева. А кузнец уже махнул раздосадовано рукой.

- Так что не думайте, тир, что мы мрамора пожалели или ещё что… От кого тогда помощи не дождались – тем и впредь нечего в Дайгане делать.

И, резко рубанув рукой перед собой, он развернулся и, небрежно кивнув Наэри, размашисто зашагал к храму.

А Наэри ещё какое-то время стоял, задумчиво разглядывая статуи, благодаря нежно-розовому мрамору выглядящие живыми. И думал о том, что не раз уже тревожило его за прошедший год одиноких скитаний. Если города, хутора и даже обычные, почти не укреплённые деревни год за годом переживали натиск тварей Бездны – зачем, зачем тогда нужна была Стена?..

Так ничего и не надумав, он решительно тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Бросил последний взгляд на точёные черты бога природы…

А потом, решительно развернувшись, направился к зданию библиотеки. Двери храмов не закрываются никогда. А вот присутственные места обычно работают только до заката… Он и так уже потерял полдня.

Если уж так вышло, что ему придётся ждать Эрана – надо воспользоваться вынужденным бездельем… И найти ответы на некоторые вопросы.

*** - Ясного утра, господин Страж Знаний, - Наэри глубоко поклонился, во все глаза глядя на сидящего за высокой кафедрой ветхого старичка. Трепет, понятно, вызывал не возраст и даже не символ короны на гербе именного знака. А вот золотое стилизованное полулунье над символом свитка с пером, говорящее о том, что на своём пути архивариус достиг статуса архимагистра, заставляло проникнуться искренним уважением. Хранитель знаний в Сапфировой Крепости был всего лишь магистром.

- Ясного утра молодой человек, - архивариус оглядел его внимательным взглядом, задержался на его синхаре, и Наэри как-то сразу вспомнил, что на ученическом знаке у него символ, которого, вообще-то, нет в списке основных Путей... Миг спустя старик подтвердил его опасения. - Какие знания вызывают ваш интерес? Боюсь, этот символ Пути, мне не знаком.

В голосе старика звучало изумление, несмотря на все старание его не выказать.

- Я… - он непроизвольно потянулся прикрыть ладонью брошь, но тут же опомнился и опустил руку. – Я бы хотел почитать книги об истории Крепостей.

На опасный вопрос о символе на синхаре он решил не отвечать. Если повезёт, старичок просто забудет… или, может, не станет переспрашивать из вежливости. Потому что говорить в противном случае, Наэри совершенно не представлял. «Я будущая Справедливость и ученик бога природы?» Лучше даже не думать, что будет со старичком после такого…

Архивариус сумел вернуть себе прежнюю невозмутимость, хотя усилия которые он для этого приложил, можно было заметить без усилий.

- Насколько древняя история вас интересует?

Наэри задумался. Конечно, хотелось узнать о создании Крепостей... Но что-то ему подсказывало, что это - история уже слишком древняя.

- Чем древнее, тем лучше, - определившись, улыбнулся Наэри. - Возможно, что-нибудь из первых дней Империи и строительстве Драгоценного Венца... И, если в вашей библиотеке такое есть - мифы и легенды, которые связаны с крепостями. Возможно, что-нибудь из области геральдики...

Он умолк, поймав на себе удивлённый взгляд старого Стража Знаний, и смущённо развёл руками.

- Если, конечно, это не слишком нагло с моей стороны...

- Стремление к знаниям похвально. - Судя по лицу архивариуса, визит Наэри стал настоящим испытанием для выдержки и невозмутимости. - Два империала.

Наэри едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Ого, а стоимость даже выше, чем в Альмерре! Хотя... В Альмерре ему ни наглости, ни знаний не хватало, чтобы нацелиться на столько древние рукописи. Тут уж, пожалуй, скорее можно порадоваться, что всего два золотых, а не двадцать.

Наэри вдруг стало любопытно. Не споря, он вытащил из кошеля требуемую сумму и уважительно положил в плошку из зелёно-золотой яшмы.

- И ещё, если это вас не затруднит, сборник сказаний о Проклятых Братьях.

Он специально выбрал книгу, которую брал когда-то в столичной библиотеке стоящий перед ним ученик лекаря (отдав за это, как помнил Наэри, ровно одну медную чешуйку). Да и освежить в памяти эти сказки лишним не будет... Заодно, - мысленно усмехнулся он, - выяснит, насколько изменил отец конец легенды о заклятом мече.

- Ещё один змей. - Архивариус начертил в воздухе призывные руны и выложил перед собой небольшую стопку книг. - Яркого света на пути знаний.

А, нет, всё-таки цены обычные для Империи...

Наэри с благодарной улыбкой выложил в плошку "чешуйку" и ещё одного серебряного орла - уже сверх запрошенного.

- Спасибо, господин Страж Знаний, вы мне очень помогли, - он с поклоном взял со стойки книги.

А про себя подумал, что старичок даже не представляет, насколько он на самом деле ему помог...

Заря пятая. Встречи и сюрпризы

На следующий день Наэри пробудился ещё до рассвета, разбуженным гадким, на редкость реалистичным сном, в котором Эран отбивался от каких-то жутких тварей. Наэри бежал и почему-то никак не мог до него добежать, хотя всё видел всё даже более чем отчётливо. Как раз в тот момент, когда он пытался заставить себя идти хоть немного быстрее, вопреки непонятному сопротивлению, один из монстров прорвался к эльфу. Наэри увидел, как расцветает на груди учителя алый цветок, заорал…

И от собственного крика проснулся.

Остаток колокола Ежа он просидел на подоконнике, глядя в окно на медленно пробуждающийся город. И мрачно раздумывал о том, какое «чудесное» ждёт его существование, если каждую ночь ему будет сниться какая-нибудь гадость. Не казематы некроманта – так кошмары о смерти Эрана… Боги, да что вообще может случиться с тем, кто является воплощением живой природы? Или он чего-то не понимает?

С трудом дождавшись, когда на площади четырежды пробьёт колокол, он подцепил к поясу кошель и вышел из комнаты.

Библиотека была уже открыта, но за кафедрой, должно быть, по раннему времени, никого не наблюдалось.

Наэри озадаченно остановился рядом, не зная, то ли позвать архивариуса, то ли спокойно подождать, пока старик выйдет.

- Чем могу помочь? - На этот раз, вместо старика архивариуса был молодой человек, со странными янтарного цвета глазами. Странными, в первую очередь, потому, что никаких других черт, присущих степному народу в его внешности не было. И возможно именно поэтому, его взгляд вызывал непонятный холодок где-то в животе.

- Ясного дня… - растеряно откликнулся Наэри. Скользнул взглядом по его синхару, отмечая и знак писаря, и двузубую корону-диар, говорящую о знатном, но молодом роде, и вежливо добавил: - Тир. Я бы хотел взять книги, которые читал вчера… Вы помощник господина Хранителя Знаний?

- Да, - желтоглазый кивнул, - мастеру нездоровится сегодня, но не волнуйтесь, я всё сейчас устрою.

Чем-то Наэри не нравился этот подмастерье. Чисто визуально, безо всяких причин - хотя, казалось бы, нелюбовью к иным расам он никогда не страдал, да и у отца одно время служил чистокровный орх'хар, отличный был воин, честный и справедливый. Но вот надо же...

- Спасибо, - заставил он себя улыбнуться. Парень не виноват в том, что сочетание человеческой и оркской крови кому-то показалось недостаточно эстетичным. - Вам нужен список, или?..

Вообще-то, насколько Наэри знал, информация обо всех взятых конкретным посетителем книгах сохранялась в архиве библиотеки, по крайней мере, на ближайшие несколько четвертей. Но мало ли, вдруг в Приграничье другие правила, или подмастерье ещё не умеет работать с архивными артефактами?

- Нет, нет, - подмастерье принялся сноровисто активировать артефактные руны. - два... нет, простите, один орёл, за повторную выдачу. Если сядете за тот же стол, отправлю книги прямо на него.

- Ээээ... Спасибо.

Наэри окончательно растерялся. Вообще-то, и два орла - не такая уж большая для него сумма, хотя обычно плата за повторную выдачу составляла ровно одну двадцатую от первоначальной суммы. Совсем у парня опыт маленький, похоже...

Положив в уже знакомую яшмовую тарелку серебряное "перо", Наэри кивнул и двинулся к облюбованному вчера месту под высоким окном. Книги, и впрямь, уже лежали на краю стола ровной стопкой.

***

Третий рабочий день начался для Анури с очередного сюрприза. На этот раз, в кои-то веки – приятного. Ну… относительно приятного. Только она успела привести себя в порядок и начать с работу с одной из вчерашних «страдалиц», как откуда-то со стороны донёсся звонкий, очень хорошо знакомый ей голос.

- Анури! Анунанданари, сестричка! Ты где? Анури!

Голос, тонкий и на диво пронзительный, прошивал насквозь разделяющие их стены. Которые, к слову, отнюдь не были тряпичными – здесь, в мастерской, они казались сложенными из какого-то прочного, чуть ноздреватого камня. Так визжать могла лишь кузина Данри, и то – лишь тогда, когда была чем-то всерьёз взволнована.

Представив, что сейчас может натворить нервничающая Даниранминари, она подскочила и, оставив повреждённый фолиант на столе, кинулась в торговую часть лавки.

Где-то на полпути её настигла ещё одна мысль: а что, если за эти три дня у дядюшки что-то случилось? Вдруг Ганерис вернулся, чтобы поквитаться с ними за унижение?!

В итоге в «открытую» часть она влетела, едва не сорвав впопыхах ту занавеску. Ту самую, которая всегда была закрыта, скрывая за собой то пространство, которое посетителям видеть не полагалось.

- Тир Флэран, это моя кузина, пожалуйста, простите её! - торопливо выкрикнула она, даже не успев присмотреться, как воспринял старьёвщик настойчивость умеющей быть очень наглой Данри. И повернулась к сестре. – Я же сказала – не ходить за мной!

Старьёвщик с невозмутимым видом стоявший перед крекливой посетительницей, повернулся к своей работнице.

- Простить за то, что мнительная? Или за то, что меня чуть не оглушила? - губы мага чуть дрогнули. - Раз уж это к тебе, мешать не стану. Если кто-то придёт, позовёшь. Буду признателен, если шума будет меньше.

Он развернулся и направился к занавеске, из-за которой только что вышла Анури.

- И бегай осторожнее, а то шатёр упадёт, - поравнявшись с девушкой, он добавил едва слышно: - Или занавеска.

Анури, вообще-то, сложно было назвать впечатлительной девушкой. Но сейчас она не выдержала: покраснела. А судя по тому, как горячо стало щекам – скорее уж побурела, как разогретый гранит. Вот же... сестричка! Ну что она тут устроила?!

- Шума не будет, тир Флэран, извините за это.

«А занавеску надо закрепить получше», - добавила она про себя. А то, того и гляди, явится дядюшкино семейство в полном составе, начнёт вопить... Не до занавесочек будет.

Чинно выпрямившись, она прошла на место старьёвщика, к примолкшей, тоже алеющей щеками кузине. Укоризненно бросила:

- Что за спектакль, Данри? Я же сказала: будет время – загляну домой. Обязательно было приходить сюда, шуметь, отвлекать меня от дел? - и добавила то, что на дядюшку, по крайней мере, действовало безотказно: - Я, вообще-то, деньги зарабатываю!

Дани проводила старьёвщика взглядом, которым можно было просверлить спину и к кузине повернулась только когда он скрылся за шторой.

- Анури, - голос гномки стал тихим и заговорщическим. - Он тебя что, не выпускает совсем?

Анури поперхнулась и, забыв о том, что собиралась ещё сказать, закашлялась. Что-о-о-о?

- Ты что выдумываешь, Данри?! – взвилась она, как только вновь обрела способность владеть голосом. – Вы там с ума все посходили? Что ещё за ерунда?! Меня – не выпускает?

Она задохнулась от возмущения и всё-таки замолчала. Раньше, чем высказала сестрице всё, что думает о её идиотских выдумках.

- Ну, а что тут, - Данри выразительно обвела рукой шатёр, - можно четвёртый день делать без продыху и возможности домой заглянуть? Нет, Ану, я очень тебе благодарна за то, что ты нас спасла... И... И меня отдельно...

- Я же просила не называть меня Ану, - сердито зашипела она, мигом вспыхивая, как сухая трава от брошенного факела. Опять это гадкое прозвище! Показать бы ей этих ану, мерзость шестилапую – вот визгу было бы!

А сестрица, как всегда, пропустила мимо ушей всё, что не хотела слышать. И вместо этого сложила кисти замком, выражая глубокую признательность.

- Но... Это жеогромные деньги, Ану! Особенно, для такого места! Нам... Мне страшно от того, что этот человек попросил в уплату!

Данри посмотрела на неё с невысказанным вопросом.

В первый миг она даже не поняла, что кузина сказала. Что она вообще имела в виду под своим «страшно».

А потом до неё дошло. Анури уставилась на Данираминари, онемев от изумления и не в силах даже возмутиться. Выглядела она, как она подозревала, на редкость глупо. Этакое живое воплощение абсолютного изумления, с открытым ртом и вытаращенными глазами-пуговками. И что на эту чушь ей отвечать? Вот же… тупая ящерица!

Потом она ещё раз прокрутила в голове сказанное – и вот теперь обиделась всерьёз.

- Для какого ещё «такого» места? – сквозь зубы прорычала Анури, едва сдержав порыв выскочить из-за прилавка и оттаскать дуру-кузину за волосы. – Ты что, решила, что я «ночным» скупщикам подалась? Или… в бордель?! Да ты…

Она умолкла, не в силах выразить душившее её возмущение.

- Ну, почему сразу бордель, Ану! - кузина округлила глаза в праведном гневе, но по поспешности её ответа было понятно, что у кого-то из родственников такая версия тоже была. Скорее всего, у тётушки с её вечным «бедняжку так легко обмануть, она выросла среди дикарей и многого не понимает». – Ну, вот серьёзно, Ану, откуда у честного старьёвщика в передвижной лавке такие деньги?! Он же ни имени, ни репутации заработать не успеет. А хороший торговец в перекати-поле не превратится!

Анури поняла, что сейчас зарычит. Безо всяких уроков деда, просто - как доведённый до бешенства волк.

- Не. Зови. Меня. Ану! - рявкнула она. Стало чуть легче. Совсем чуть-чуть.

А она перевела дыхание - и ответила уже спокойнее:

- Репутация, имя? Да ты словно вчера из Дархимандара выбралась! У людей в Карии есть синхары, не знала? Куда получше вашего «правила семи рукопожатий», и уж точно надёжнее! Да у тира Флэрана золотых сделок побольше, чем у дядюшки!

Данри дёрнулась, словно её ударили, и поджала губы.

- Вот глупостей только не говори, Анунанандари. Во-первых, у шатрового старьёвщика не может быть больше золотых сделок, чем у лучшего ювелира крепости! А во-вторых, тебе это откуда известно? Он тебе что, торговую тайну открыл?! Или ты вдруг дар заимела и синхары читать научилась?!

«Ага, а дядюшка уже лучший», иронично заметила про себя Анури. Когда это первая дюжина успела стать синонимом «лучший». Нет, дядя Даматиранад ювелир, спору нет, высочайшего уровня… Только что же он тогда на Первой Линии ютится-то? Да и тир Сагриал не из вредности же чёрную печать оплатил… Хотя – вот уж где Анури была на стороне дядюшки целиком и полностью! Сволочь этот Двенадцатый Страж, скорпион злобный – знал же, что не до работы дядюшке, когда сын умирает, мог бы согласиться подождать зарю-две. Так нет же, поскорей ему браслет чини… А как малейший дефект на замке увидел – так сразу в Наместничью башню, ещё и компенсацию стряс с дяди, гад такой…

Злость внезапно схлынула. Обижать кузину не хотелось – зря, зря она вообще заговорила о дяде!

- А ты, - хмуро спросила она, - Может, лично считала, у кого сколько? Я видела, сколько у дядюшки и сколько у тира Флэрана. Потому и говорю. Ай-й, ладно!

Она раздражённо махнула рукой, злясь на себя за свой длинный язык.

- Всё, Данри, забыли. Я не говорила, ты не слышала. Иди домой, да тётушке так и скажи: никто меня здесь не обижает, краденым торговать не заставляет, к непотребству не склоняет. Книги я чиню, ясно тебе? Кни-ги! В конце четверти выходной возьму – приду в гости.

Опасный вопрос о появившемся даре она старательно пропустила мимо ушей. Ну уж нет, вот уж что она не готова пока обсуждать ни с кем! Разве что… Ну да, кроме, разве что, этого странного дяденьки-старьёвщика.

- Кни-и-иги? - протянула Данри. - И что, здесь их так много что...

- Уходите, - от голоса появившегося из-за занавески Флэрана вдруг повеяло холодом. - Цель свою вы исполнили, убедились, что кузина жива-здорова, вот и уходите. Оскорблений в своём же доме я не потерплю.

- А вы что, подслушивали?! - гномка взвилась. - Это родственный разговор, вы права не имели!

- А где здесь спрятаться? - насмешливо поинтересовался Флэран, подражая недавнему тону гостьи. - Или мне ради хамки из своего же дома вон выйти? Уходите.

Данри открыла было рот, затем закрыла, резко развернулась и выбежала вон.

Анури же осталась стоять, уткнувшись взглядом в полированную поверхность столешницы и чувствуя, как горит её лицо.

- Тир Флэран, - убито начала она, не решаясь поднять на нанимателя взгляд. – Мне ужасно стыдно за свою кузину… Простите, что вам пришлось всё это выслушать.

Торговец с улыбкой подошёл к девушке, осторожно взял её за подбородок, заставив посмотреть на себя.

- Мне нет дела до того, что обо мне думает твоя семья, девочка. Мы оба знаем, что я не делаю ничего дурного. Но, возможно, до их мнения есть дело тебе? Хочешь что-то знать?

Анури аж задохнулась от возмущения.

- Мне?! Тир Флэран, мне до мнения дядюшки и его семьи есть дело ровно до тех пор, пока они не пытаются сделать из меня «порядочную хазулари»! - она сердито фыркнула, досадуя на себя за то, что не нашла слов, чтобы выставить сестрицу из лавки, пока она не начала стричь всю эту чушь. Тряхнула головой (грюк-трям-цок - отозвались бусины в косичках). - Вечно у Данираминари какие-то глупые идеи, а краснеть за них приходится мне!

Потом она всё-таки задумалась. И, не удержавшись, прищурилась:

- А что, если спрошу что-нибудь сейчас – ответите? Без ужина и трёх вопросов?

- Смотря что спросишь, - усмехнулся Флэран.

Анури облегчённо улыбнулась. Ай, как же всё-таки стыдно за сестрицу! Хорошо, что тир Флэран не страдает столь уязвлённым самолюбием, как дядюшка...

- А почему вы, и впрямь, не купите дом под лавку в Гранате? Ведь не в деньгах же дело, я уверена - для вас не проблема найти нужную сумму и на здание, и на взнос в гражданскую канцелярию.

- Мой путь не слишком сочетается с жизнью на одном месте, девочка. Как и твой. Это одна из причин того, что тебе здесь так хорошо.

Анури нахмурилась. Задумчиво подёргала себя за «поминальную» косичку. Как там сестрица назвала тира Флэрана - перекати-поле?..

Поле-поле, шар-перекати, путь помочь найти… Каждый орх’хар знает: заблудился – иди за ветром. Он не подведёт. Лёгкие шары козьей колючки, милостью богов, всегда выводили к ближайшей реке…

На душе вдруг стало легко. Так легко, что Анури, против воли, радостно засмеялась, чувствуя, как отпускает злость и досада на Данри и её злые слова.

- Точно-точно! Мне у дяди дома казалось – я сама в землю врастаю и каменею. А здесь легко, словно ветрам сестра. А у вас же книги есть из разных городов, даже, помню, с гербом одной из Башен Аквамарина. Ай-й, какая я глупая! Надо было самой догадаться!

Торговец улыбнулся.

- Ты очень похожа на деда, девочка. Он бы тобой гордился. Реже слушай других и чаще – своё сердце. И тогда можешь услышать что-то и в самом деле важное.

Анури внимательно взглянула в лицо мага. В узкие прорези песчаных очков – хоть и знала, что глаз разглядеть всё равно не сможет. Манили её эти очки, невероятно манили и разжигали любопытство...

- Дед говорил точно так же, - она улыбнулась, вспомнив наставления Арх'Хайра. Нахмурилась. Вопрос крутился на языке, но был слишком уж скользким... На самой грани невежливости. Но... Любопытство было сильнее. - Тир Флэран, этому тоже научили его вы? Как и магии?

Торговец негромко засмеялся.

- Этому его научил его путь. Как и меня научил мой.

Путь, значит? Ай-й, и ведь верно!

До Анури запоздало дошло, что Путь у её нанимателя и её прадеда должен быть один. Иначе - как бы тир Флэран мог учить его магии? Чему вообще торговец может учить шамана?

...Ага-ага-а... Торговец, как же!

Анури тихо хихикнула собственным мыслям, вспомнив и поразительную магию восстановления книг, и пестрящий золотыми печатями знак мастера.

И, вновь тряхнув головой, довольно подытожила:

- Я знала, что вы не простой старьёвщик. Я пойду, тир Флэран? - она потупила взгляд, изображая скромность, которую всё пыталась привить ей тётушка... - У меня там книга невосстановленная лежит...

- А ещё, тебе нужно время, чтобы обдумать свои три вечерних вопроса, - усмехнулся Флэран. - Ступай. Управишься с оставшимися книгами до конца четверти?

- Вечерние вопросы... - Анури мечтательно улыбнулась, с предвкушением щурясь. - Да, тир Флэран, вы совершенно правы.

Потом солнечное настроение как-то слегка поугасло. Она нахмурилась, прикидывая, сколько уже успела сделать и сколько работы ещё остаётся.

- Наверное, успею... может, даже раньше, чем до конца четверти, - наконец решилась она. - Но в трёх книгах сильно погрызены мышами страницы. Вы обещали научить, что с ними можно сделать.

- Ну, раз обещал, пойдём, покажу. - Флэран кивнул. – Это, пожалуй, самая сложная процедура из твоего «второго ящика».

Анури аж споткнулась от удивления. Сложнее, чем восстановление иллюстраций?

- Ай... - тихо, чувствуя, как просыпается внутри непривычная ей робость, пробормотала она.

Но спорить, понятное дело, не стала. Её учил лучший из шаманов орх'хар, неужели она не справится с чем-то, что уже твёрдо считала своим призванием?

***

- Вот эта, тир Флэран, - Анури аккуратно положила на стол одну из жертв беспечного хранения. С максимальной осторожностью открыла книгу, страницы которой чуть ли не расползались от ветхости. И с сожалением кивнула на выгрызенный край с отчётливым следом крысиных зубов. - Ах, да, и ещё страницу бы укрепить как-то... Дед делал специальные составы, я умею. Только я не подумала включить их в список материалов...

Торговец внимательно изучил книжную "рану".

- Укрепить не так сложно, этим мы займёмся во вторую очередь. А пока...

Он взял из стопки подходящий лист и положил его поверх повреждённого. Затем взял уже знакомый Анури золотой порошок, отсыпал небольшое количество и смешал с чернилами. Затем, кисточкой нанёс состав на лист в том месте, где под ним была пустота. На бумаге медленно проступил текст. С такими же рваными краями, как и надгрызенная книга.

Глаза Анури, жадно следящей за ним, стараясь запомнить каждое действие, сверкнули.

- А порошка сколько получится, или есть какие-то правила? – прищурившись, деловито уточнила она.

Старьёвщик одобрительно кивнул.

- Пропорции смешивания зависят от толщины бумаги и количества текста который нужно восстановить. А вот теперь, девочка, самое сложное. Готова?

Дождавшись кивка, он взял тонкие острые ножницы.

- Тебе придётся вырезать этот текст так, чтобы разрывы совпадали идеально. Попытка будет всего одна, и вырезать заготовку заранее не получится. - Ножницы ловко огибали буквы и уже в самом конце вдруг соскочили. Лист вспыхнул и буквы исчезли. - Ох... Ну, а вот что бывает, если ошибиться...

Анури сдавленно вскрикнула. Застыв, она в ужасе смотрела на почти готовую «заплатку»: текст, только что яркий и чёткий, вдруг начал стремительно выцветать…

Миг – и в пальцах старьёвщика остался лишь фигурный клочок абсолютно чистой бумаги.

- А-ай… - сдавленно пискнула орчанка, потеряв, кажется, дар речи от увиденного. – Да как же…

Вид у неё был такой, что казалось – вот-вот расплачется.

- Ну, - торговец пожал плечами, - всякое бывает. Но, знаешь, этой книге, пожалуй, повезло.Дело в том, что я её читал и помню, что было на повреждённой странице. А значит...

Он снова смешал небольшую порцию пасты из порошка и чернил. Потом взял иглу и уколол себе палец. Капля крови упала в смесь, и та вспыхнула фиолетовым.

- Впрочем, книги, которые ты читала, можно восстановить и одной собственной силой, без чернил и порошка. Но как это сделать, я покажу в другой раз.

Анури перевела дыхание. И, сглотнув, нервно закивала. А губы уже расползались в облегчённой, непослушно-кривой улыбке.

- Ага… - всё ещё севшим голосом пробормотала она. – А дальше как?

- А дальше, так же как и в первый раз. - поднявшись Флеран протянул Анури инструменты. - Пробуй. Сгорит, я дам ещё одну попытку. Здесь главное почувствовать страницу и текст.

Анунанданари с опаской приняла у него чернила с кистью. И, помедлив, принялась за работу.

Выбор листа занял у неё буквально четверть щепки, восстановление текста тоже прошло легко и без сбоев – уж на этом-то Анури руку уже набила.

А вот когда дело дошло до вырезания страницы, начались проблемы. Руки девчонки, до этого действовавшие легко и уверенно, вдруг начали дрожать так, что не то что мелкий узор крысиных зубов вырезать - отрезать ровную ленту бумаги, и то было бы непросто. Анури взялась было за ножницы. Примерилась к странице. Убрала ножницы. Вновь приготовилась резать...

Торговец наблюдал за ней с интересом, но не вмешивался.

Юная орчанка со злостью дёрнула себя за косичку. А потом, тихо взвыв, вдруг впилась зубами в собственный палец.

- Я смогу! - с вызовом выкрикнула она – то ли Флэрану, то ли самой себе.

Она вновь решительно взяла лист с покрытый вязью текста уголком. Глубоко вздохнула...

И, прикусив губу, принялась осторожно срезать лишнюю бумагу.

Флэран с улыбкой наблюдал за происходящим, не вмешиваясь. Его помощь сейчас явно не требовалась.

...Анури медленно, не веря себе, опустила ножницы и заворожено уставилась на бумажный уголок в своей руке, замысловато изрезанный с той стороны, где должен будет крепиться к повреждённой странице.

- Получилась... - завороженно прошептала она.

По губам девчонки начала расползаться широкая, счастливая улыбка. Несколько мгновений она любовалась на получившуюся заплатку. А потом торопливо положила ножницы и вскинула голову на старьёвщика:

- А дальше что?

- Дальше? - Флэран даже не подумал подходить. - Совмести книгу и "заплатку". На чём-то твёрдом, так, чтобы они не сдвигались. А когда получится, пропусти через пальцы крупицу Силы и замени ею клей. Твой дед иногда её выдыхал.

Старьёвщик улыбнулся

Анури сперва изумлённо вскинула брови. И лишь затем, видимо, вспомнила, что она больше не «бездарна», так что вполне может пропустить лишь недавно обретённую, но уже родную силу и через пальцы, и... И через дыхание, да. Почему бы нет.

Она задумчиво улыбнулась.

Оглядев комнату, она взяла толстую деревянную пластину, предназначенную для обрезки страниц. Осторожно перенесла на неё ветхую книгу и принялась с величайшей аккуратностью совмещать страницу с подготовленной "заплаткой".

Помедлила несколько мгновений, явно колеблясь: наверняка в первый раз использовать магию осознанно, зная, для чего призывает силу и что хочет получить в итоге, было страшновато. А потом, глубоко вздохнув, прикрыла глаза – и даже невооружённый взгляд легко мог бы увидеть, как заплясали вокруг её пальцев золотистые искры, струясь сияющими дорожками сквозь страницу. От большого к указательному, снова к большому, и обратно, к остальным пальцам...

Спустя четверть щепки Анури подняла веки и неуверенно взглянула на книгу, уголок которой сжимала, словно боясь потерять.

- Бумагу-то отпусти, - улыбнулся Флэран. - Теперь она и сама удержится. Ты молодец, девочка.

Анури осторожно разжала пальцы. С сомнением, готовясь, как будто, в случае чего спешно прижимать обратно и «доколдовывать».

А потом облегчённо, радостно заулыбалась.

- Получилось! И-йа!

Торговец улыбнулся.

- Поздравляю, девочка,второй ящик из трёх ты тоже успешно освоила.

Анунанданари довольно кивнула, принимая заслуженную похвалу. Потом оценила сказанное заинтересованно прищурилась:

- Из трё-о-ох? - она окинула задумчивым взглядом два настенных шкафчика над "дежурным" столом и те два, которые запирались на ключ. - А к четвёртому что же, не подпустите?

- К четвёртому? - Флэран на миг задумался. - Четвёртый – вещь опасная, девочка. Но если однажды почувствуешь, что готова... Тогда и поговорим об этом.

И было в его тоне что-то, что Анури невольно притихла, завороженно глядя в закрытые очками глаза Флэрана. Нахмурилась, обдумывая услышанное.

- Именно если я почувствую, что готова, - протянула она. Вцепилась пальцами, в привычном своём жесте, в косичку на правом виске, нервно затеребила её. На лице её, невооружённым взглядом было видно, вели борьбу природное любопытство и вбитая прадедом осторожность.

Наконец, после долгой паузы, она неохотно кивнула:

- Хорошо, тир Флэран... Я запомню.

- Вот и славно, - торговец кивнул. - Что ж, работай, не стану тебе мешать.

Он развернулся и вышел из комнаты. Анури, разумеется, уже не могла увидеть странного золотистого свечения из-под песчаных очков и довольной, крайне загадочной усмешки.

Заря пятая. Заговор

Солнце начало клониться к закату, когда Наэри закрыл толстый том «сказок о проклятых братьях», и, протирая пальцами уставшие глаза, вспомнил, что сегодня даже не обедал. Книги оказались даже более интересными, чем он мог ожидать – и одновременно практически бесполезными. По крайней мере, в том вопросе, который не терпелось прояснить Наэри. Всё это Наэри уже знал благодаря библиотеке Сапфировой крепости и рассказам архимага. И лишь редкие крупицы информации удалось было выцедить из древних сказаний, фортификационных записей и исторических сводок, помня то, о чём рассказывал вчера Эран.

Вздохнув, Наэри сложил старинные фолианты один на другой и, привычно оставив их на краю стола, пошёл к выходу.

- Ясного вечера, тир, - вежливо кивнул он скучающему за кафедрой подмастерью архивариуса.

- Ясного вечера, тир, - эхом отозвался тот, кажется думая о чём - то своём.

Выйдя за дверь, Наэри уже не увидел, как подмастерье коснулся пальцами своего синхара и негромко бросил:

- Пора.

***

Наэри резко остановился и молча попятился, охваченный каким-то неприятным предчувствием. Отец называл это «чувством стрелы» и всеми возможными способами пытался развивать в наследнике, но Наэри редко когда удавалось поймать это неприятное, саднящее чувство между лопатками: словно, и впрямь, кто-то смотрит на тебя поверх тетивы, выцеливая беззащитную спину.

- Далеко собрался?- Появились сразу четверо. Худые, высокие, словно одним ножом строгали. Все одеты в тёмные одежде, такой, что в ночи пожалуй и не приметишь. - Так мы в общем не против, сейчас своё возьмём и иди себе.

У Наэри внутри что-то дёрнулось и нехорошо засосало. Разбойники? В городе? Куда смотрит местная караульня...

- Сомневаюсь, что у меня есть что-то "ваше", - сухо отрезал он, делая ещё шаг назад и влево - так, чтобы за спиной оказалась стена ближайшего дома.

Говорить с подобными ублюдками было бесполезно, Наэри это уяснил ещё год назад. Но вот несколько поумерить уверенности в себе можно. Боги, что же делать... Он не справится с четверыми, даже если бы был на поясе отцовский меч и он мог им пользоваться - не справился бы... Оружия на виду нет, но двигаются слишком легко, согласованно: не простые селяне, от отчаяния взявшиеся за кистень - воины. Пусть и самого дерьмового пошиба.- А это нам лучше знать. - усмехнулся самый высокий из четвёрки и шагнул вперёд. - Если вдруг и нет, мы извинимся.

Остальные нападавшие противно захохотали.

- По-хорошему отдашь, или?..

Он улыбнулся – недоброй, фальшиво-ласковой улыбкой. Он чем-то похож был на вставшую на задние лапы ящерицу. Злобную, опасную ящерицу. И что-то подсказывало Наэри, что чужие глотки он резал с такой же приторной улыбочкой, что и тряс с поздних прохожих кошельки.

Главарь недвусмысленно погладил ладонью длинный нож, смутно угадывающийся под плащом. И взгляд рептильих глаз стал ещё острее.

Наэри до хруста стиснул зубы. Внутри натянулось, дрожало струной чудовищное напряжение. А ещё глубже, под сердцем, свернулся холодной змеёй страх.

«Будь осторожен», - вдруг отчётливо, словно глядя со стороны, вспомнил Наэри. И вдруг успокоился. Резко, словно от хлёсткой пощёчины, вырвавшей из дурного сна.

- Подонкам вроде вас по-хорошему я даже милостыню не подам, - тихо, с изумлением чувствуя, как зарождается внутри ледяной звенящий гнев, процедил он. И резко отвёл руку в сторону, вызывая в памяти ощущение тёплой древесины под пальцами. – Аснаэ!

Четвёрка переглянулась.

- Да ты смелый, смотрю?

Вожак усмехнулся и шагнул вперёд. Появление из ниоткуда белого лука заставило его сдать назад, но лишь на миг. От шока он быстро оправился.

- Тут у нас маг как я погляжу, - чуть озадачено протянул он, - ну и ладно. Дорго!

Один из стоявших позади резко вскинул руку. В сторону Наэри полетела серая пелена.

…Точнее, Наэри это понял уже потом, когда вскинул лук, машинально представляя, как срывается с тетивы солнечная стрела. Прямо перед лицом вспыхнуло, и Наэри резко отшатнулся назад, невольно заслоняя глаза рукой. В спину ткнулись прохладные камни стены.

- Это что было? - озадачено пробормотал тот, кого назвали Дорго.

- Да какая разница, магия! - огрызнулся главарь. - Взять! Из лука вблизи не постреляешь!

Четвёрка разом рванула в наступление.

И Наэри, к сожалению, слишком хорошо понимал их правоту…

Он резко оттянул тетиву и спустил её, пытаясь сделать стрелу не слишком горячей, но широкой. С лука сорвалась целая огненная волна.

Выругавшись, бандиты шарахнулись в стороны, но попыток не оставили.

- Вот же... Засранец! Дорго, приложи его чем-нибудь! И отберите у него лук! Запомните, трофей мой!

Дорго, выполняющий видимо роль мага в этом "отряде", вскинул руки и с его пальцев разом полетел сноп стальных лезвий. Боги, почему они до сих пор не бегут, почему пытаются нападать?! Наэри отчаянно мазнул глазами по мягко светящимся рунам. Ветер и воля… Ну же!

Руны, казалось, сами притягивали взгляд, помогали сосредоточиться. Тетива звонко щёлкнула, посылая в сторону нападающих воздушную волну. И…

Наэри с силой толкнуло: в плечо, в бок… Он ещё успел заметить, как большая часть лезвий отлетает в сторону, сметённая ветром. А потом, запоздав на долю мгновения, пришла боль, и Наэри, задохнувшись, согнулся, оглушённый вспыхнувшим внутри огнём.

- Попался, гадёныш!

Главарь злорадно усмехнулся, подскочил к почти поверженному противнику и от души пнул под рёбра носком ботинка. Наэри сдавленно вскрикнул – на миг боль в рёбрах перекрыла даже жар внутри.

- Никто не смеет мне противостоять, понял?!

Ещё один пинок, ещё и ещё. Перед глазами начало темнеть. Голоса звучали, как через плотный глухой туман:

-Хватит! Ты его прикончишь... – с трудом разобрал Наэри сквозь шум в голове.

И уже совсем издалека донёсся злобный ответ:

- Заткнись, Дорго!

И мир погас.

Четверо разбойников, тяжело дыша, стояли перед распластавшимся на мостовой неподвижным телом. Центральная улица, днём оживлённая и шумная, сейчас была пуста. Никто не вышел на звуки сражения, нигде не стучали шаги караульных…

Срезав с пояса поверженного парня кошель, главарь сорвал плащ вместе с синхаром, ещё раз пнул Наэри под рёбра и потянулся за упавшим на землю луком.

Яркая вспышка и улицу оглушил вопль полный боли и ужаса. Кисть главаря прогорела вмиг до самой кости.

Несколько мгновений трое оставшихся стояли, потрясённо глядя на рухнувшего без чувств главаря. А потом переглянулись. Посмотрели на бесчувственного парня. На покалеченного главаря.

После чего кто-то, самый смелый, осторожно наклонился, подбирая с земли кошель и ученический знак.

Миг и на мостовой остались лишь два неподвижных тела.

Несколько щепок спустя в темноте улицы сверкнула вспышка портал. Вышедшего из него человека разглядеть было сложно. Фигуру и лицр скрывал длинный балахон с капюшоном. Подойдя к телам, он с кривой усмешкой склонился сначала к мальчишке. Протянул руку и из ладоней полился сизоватый магический свет. Покончив с одним делом, незнакомец занялся вторым. Бросив опасливый взгляд на лук и стараясь держаться от него как можно дальше, склонился к главарю бандитской шайки. Брезгливо оглядел его рану, поколебался лишь миг и одним быстрым движением сломал шею. Ещё миг, и незнакомец исчез в портале вместе с трупом. На земле не осталось даже капли крови.

***

Братец знал, когда звать на помощь... Эран зло выругался, отбрасывая огненных тварей мощными потоками воды одновременно и от себя, и от въезда в Трину. Небольшой город близ Аметрина… Скорее даже, крупная деревня – хотя храм его собственного «сыночка» здесь есть, так что всё-таки город. И на эти две сотни дворов – такое нашествие. Прорыв, говорите? Это не прорыв, это – потоп. Чёртов лавовый поток с безумными тварями.

- Гарлин? - эльф коснулся спрятанного под одеждой амулета. - Что с эвакуацией?

- Телепорты не работают, твари выжгли артефактные камни! Маги пытаются их восстановить, но нужно время...

«Да что б тебя...» - мысленно выругался эльф.

- Я понял.

Чувство опасности на миг накатило волной, и тут же пришло понимание. Наэри... Кто-то напал на мальчишку? Но прямой угрозы пока нет? Странно...

Лавовые твари снова рванулись вперёд, лишая возможности сосредоточиться.

- Будь осторожен, мальчик, я постараюсь вернуться как можно быстрее…

***

Имгира трясло. Вот уже почти свечу он целенаправленно заливался дешёвым вином, но успокоиться никак не удавалось. Вино было дрянью, зато крепкой. Жаль только, толку от этой крепости не было: несмотря на туман в голове, забыть о том, что он недавно делал, никак не получалось…

- Это ты всё виноват… - дрожащей рукой наливая в бокал из новой бутылки, просипел он. – Пёссся подстилка…

Он залпом влил в себя выпивку, не чувствуя ни вкуса, ни крепости. И всхлипнул, жалея себя.

- Зачем я тебя послуша-а-ал… Если кто-нибудь дознается…

- Заткнись, - грубо оборвал его собутыльник, на оскорбление даже не отреагировав. Сам плеснул ему ещё вина и пододвинул под самую руку. – Пей уже, Пёс с тобой, и прекрати трястись. Трусливая тварь… Мне теперь на тебя ещё магию тратить, чтобы протрезвить и убрать эту вонь! Я же просил не напиваться!

- Не напива-а-а-а-ать… - зло захихикал Имгир. Колдун ничего не понимал. Ни-че-го-о-о…

У Имгира до сих пор перед глазами стояло непонимающее, полное ужаса лицо отца. И – странное же дело! – бесил ведь старик, бесил до зубовного скрежета, а теперь, когда точно уже не сможет мешать ему жить, как он хочет, почему-то было его жалко. А главное – что, если план Тига не сработает? Что, если его найдут?!

Он икнул от страха, представив, как не наглого сосунка, а его самого тащат на виселицу…

И стремительно начал трезветь.

- Зачем я тебя послушал?! – вновь отчётливо осознавая, в какую яму себя загнал, тихо взвыл Имгир, и в отчаянии схватился за голову.

- Заткнись, - со злостью повторил собутыльник. – Заткнись, придурок, если не хочешь, чтобы на тебя начали обращать внимания! Ты просил избавить тебя от папаши? Просил. Что тебе не нравится?

Имгир прямо задохнулся от этой наглости.

- Я тебя просил от него избавить! А не…

Он задохнулся, в последний миг прикусив язык.

- А тебе полезно иногда поработать ручками, - усмехнувшись, бросил Тиг. – Заодно и болтать, глядишь, меньше о нашем деле будешь, если будешь помнить, что в случае чего в петле будем болтаться рядом…

Имгир сдавленно всхлипнул. И, задохнувшись от ужаса, вновь схватился за бутылку.

Тинг бессильно плюнул.

- Трусливое насекомое… Ладно, Пёс с тобой, пей… Всё равно всё напутаешь. Что же за дрянь ты, Имгир… Придётся на тебя тоже «паутинку» тратить!

Имгир только отмахнулся. Паутинки ему жалко, сволочь… Ему самого его не жалко… А он теперь, может, спать боится… После того, как папашу, паскуду этого… Собственными руками…

Бутылка опустела. Он с досадой потряс её и кинул на стол, хватая следующую. Выдернул пробку – и, больше не заморачиваясь на бокал, жадно приник к горлышку губами.

Боги, зачем он только согласился на всё это…

***

Под вечер, уже перед самым закатом, пожаловал ещё один гость. И уж этого-то при всём желании нельзя было назвать "приятным сюрпризом". Анури как раз закончила с намеченным себе на день объёмом работ (с трудом удержавшись от соблазна начать лечение очередной "жертвы тупого наследничка"). Понимание, что она успеет только начать, и надо будет идти на ужин, помогло. С книгой ничего до утра не случится уже. А на ужине... О-о-о, на ужине будут три вопроса - и она уже предвкушала, какие задаст в первую очередь. А если ещё и постараться так сформулировать, чтобы у хитрого мага не было возможности увильнуть от ответа односложным "Я учил его магии..."

Анунанданари буквально жмурилась от удовольствия.

Собственно, в торговую часть она и вышла-то только затем, чтобы сообщить, что у неё заканчиваются материалы для ремонта, и спросить, как сделать заказ. Собственного счёта, понятное дело, у неё в "Верлиане" не было, как и именного амулета, позволяющего сделать в торговом доме заказ.

Она только и успела задёрнуть занавеску за собой, как травы ветра тонко зазвенели, сообщая о визитёре. И Анури едва удержалась от того, чтобы не поморщиться от омерзения. Вот же шакал, ему-то здесь что надо?

Лицо Флэрана развернувшегося к новому посетителю не выражало ничего кроме привычной, профессиональной вежливости. Было даже не понятно узнал ли он "визитёра".

- Мы закрываемся, молодой человек, приходите завтра, к передним лапам пса.

- Ясного вечера, тир, - словно не услышав его, неприятно улыбнулся тот. Отвесил лёгкий поклон торговцу. Потом губы его расползлись шире, когда заметил застывшую у занавески Анури. - Я не задержу вас надолго.

- Не задержите, - с той же улыбкой кивнул торговец, - потому что я не стану вас слушать. Шатёр закрыт. Незаконных и ночных сделок я не совершаю. Есть честное дело, приходите с солнцем. Всего доброго.

Ганериса буквально перекосило.

- Шатёр не закрыт, - почти прошипел он. - Я вошёл, значит, он ещё не был закрыт. Вы не имеете права мне отказать!

И, небрежно бросив на прилавок свёрток с чем-то не слишком крупным, но увесистым, приказным тоном повелел:

- Назовите вашу цену.

- Я в праве отказать любому посетителю, до того, как взгляну на его товар. - Флэран намерено смотрел Ганерису точно в глаза. - Шатёр закрыт.

Щелчок пальцев и золотая лента опала опуская полог.

- Уходите, или я позову караул в связи с вторжением и попыткой сбыть незаконный в связи с временем товар.

Анури показалось, что Ганерис сейчас зашипит, как самая настоящая змея. Он зло оскалился, с ненавистью сверля тира Флэрана глазами; тот же, наоборот, даже не изменился в лице.

- Я приду завтра, - наконец, явно пересилив себя, сквозь зубы процедил Ганерис.

Сгрёб с прилавка свой товар - и, не оглядываясь, резко развернулся к выходу. Жалобно зазвенели, чуть не сбитые резким рывком полога, серебряные стержни у потолка.

Анури, с трудом сдерживая гадливость, вышла из-за стойки. Аккуратно поправила полог, закрепив удерживающие его в закрытом положении шнуры.

- Тир Флэран, - тихо проговорила она, не решаясь оглянуться на нанимателя, - Этот шакал опасен. Он обязательно попытается обмануть...

- Кто живёт обманом, тот от обмана и погибнет, девочка. - в голосе Флэрана звучала улыбка. - На любого шакала найдётся хороший волкодав. А он именно что шакал, гнилой внутри, да трусливый. Даст мне повод защищаться - от ответа не уйдёт. Ничего не бойся.

Анури, облегчённо слушавшую начало речи, на последних словах словно обожгло.

- Я его не боюсь, - оскорблённо вскинулась она, разворачиваясь к нанимателю. - Я просто опасаюсь, как бы он вам не навредил, тир Флэран! Вы что, думаете, я всякой трусливой погани трястись буду?!

- Для будущего мага ты очень невнимательно слушаешь, девочка, - Флэран покачал головой. - Разве я сказал не бойся ЕГО?

Анури замерла.

- Я не!..

Она осеклась. Ай-й... Смешно, почему так сложно оказалось привыкнуть, что теперь о магах нужно думать не "они", а "мы"?

Прокрутив в памяти последнюю фразу старьёвщика, она тяжело вздохнула и, виновато улыбаясь, кивнула.

- Я поняла, тир Флэран. Простите.

- Просто учись, девочка, и всё будет хорошо. - Флэран вышел из-за стойки. - Ты хотела что-то сказать пока он не явился? Идём-ка ужинать.

- Ай! - Анури с досадой дёрнула себя за косичку, лишь сейчас сообразив, что совсем забыла, ради чего пришла. - Точно! Тир Флэран, у меня переплётные материалы заканчиваются.

Она вытащила из поясного кармашка свёрнутый в рулон список и протянула его вышедшему из-за стойки нанимателю.

Флэран кивнул, но список не взял.

- Сколько книг починить тебе осталось, девочка?

- Меньше трети, - откликнулась Анури. - Точное количество могу сказать, но тогда надо вернуться в мастерскую.

- Не нужно, - торговец качнул головой. - Иди-ка сюда.

Подойдя к шкафчику, в котором обычно лежала выручка, он начертил на нём руну, которая тотчас вспыхнула золотом.

- Приложи руку к замку.

Анури, недоумевая про себя, послушно выполнила его распоряжение.

- Ай! - руку на миг обожгло, но боль тут же исчезла, оставив лишь лёгкое, приятное покалывание.

Снова кивнув, Флэран взял из "основного" отделения три мешочка по сто империалов и положил в новое. Затем, извлёк свой контрактный амулет и приложив его одной стороной к замку, которого касалась Анури, вторую прижал ладонью. Яркая вспышка и в руки мага упала миниатюрная копия с пометкой подмастерья, которую маг протянул работнице.

- С сегодняшнего дня, ты отвечаешь за все сделки с книгами. За заказ ремонтных материалов, кроме золотого порошка и магических чернил, за ними по-прежнему обращайся ко мне. За любую покупку или продажу книги и за цены того и другого, тоже отвечаешь ты. Эти три сотни, я отдаю на первые расходы. Дальше, с деньгами дело обстоит так. Всю книжную выручку, ты делишь на три части. Одна часть на траты. Откуп книг, заказ материалов и так далее. Вторая, на уплату твоего долга и третью, можешь оставлять себе. Что ты будешь с ними делать, мне всё равно. Правило только одно, части всегда должны быть равными, тратить "свою" на долг или "к книгам" ты не можешь. Как сделать заказ через этот медальон знаешь, или показать?

Анури потрясённо смотрела на него, утратив дар речи. То, что сказал наниматель, она услышала хорошо... А вот осмыслить было не так просто.

- А-а-а... Знаю, да... - потеряно потянула она. - Дядя показывал... А...

И лишь потом до неё дошло окончательно:

- Как это - я отвечаю?!

- Не справишься? - с усмешкой спросил торговец.

- А... - Анури невольно споткнулась на машинальном, уже готов сорваться ответе, и насупилась. - Справлюсь, что тут такого! Только вы не боитесь, что я вам куплю какую-нибудь рухлядь за огромную цену?

- Ну, значит купишь, - он пожал плечами. - А потом, пожалеешь, что из-за этого не сможешь купить что-то на самом деле важное. Значит так будет нужно. Заканчивай пока я накрываю на стол. И поторопись, я голоден.

Не старьёвщик, дожидаясь ответа, ушёл в глубину шатра.

Заря пятая Ловушка

Умываясь перед ужином, Анури всё пыталась осмыслить то, что случилось только что. Новые обязанности, доступ к деньгам, разрешение принимать решение по поводу книг…

Сама по себе ответственность не то, чтобы особо пугала: в книгах она действительно разбиралась отлично, спасибо деду, и вряд ли могла ошибиться в ценности или значимости какого угодно фолианта. Нет, совсем не это её поражало. Причиной её потрясения было странное (или даже сказать – ненормальное) доверие старьёвщика. Доверить работнице, которую знал пятый день, распоряжение деньгами… Пусть не всеми, да, пусть даже для него эта сумма, возможно, не была чем-то умопомрачительным… Но всё же – должен же её наниматель хоть немного беспокоиться – ну, например, хотя бы из-за её неопытности?

Впрочем, судя по всему, тир Флэран совершенно не беспокоился.

Анури тщательно вытерла лицо и руки. Вопросов было больше, чем ответов. Намного больше. И, что самое обидное, каждый день их становилось всё больше! И выбрать, о чём же спросить в первую очередь на ужине, было совсем не так просто. Позавчера неожиданная щедрость нанимателя вызвала просто неуёмный восторг: она уже предвкушала, как забросает странного торговцами вопросами, и даже мысленно составляла список того, что хочет узнать уже в ближайшие дни…

Но дяденька-старьёвщик словно издевался. Вот и ещё одна странность, о которой ужасно хочется спросить… Хочется, но она не станет! Пусть делает, что хочет, она всё равно не облажается. Её учил сам великий Арх’Хайн, так неужели она не справится всего-то с оценкой и покупкой старых книг?! Есть более важные вопросы…

На этот раз она не позволит себе спросить никакой бессмысленной глупости, чтобы не потерять драгоценных вопросов! Чтобы не получить вновь ехидное «Потому, что один ты уже задала». Или, ещё хуже, получить три одинаковых ответа разными словами. Говорить об Арх’Хайне вредный старьёвщик ну совершенно не хотел! А Анури третий день ни о чём, кроме возможности узнать ещё хоть немного о прошлом прадеда, думать не могла…

Вспомнив о своём позорном провале, Анури не удержалась и в голос фыркнула, сердито и раздражённо. Вот чему дяденька-старьёвщик точно деда научил, так это язвительности и манере выводить собеседника из себя!

Впрочем, как бы обидно Анури ни было, а урок она усвоила. Дед тоже любил ловить её на неточных вопросах и неверно высказанных просьбах. «Запомни, это с людьми ты можешь разговаривать, как хочешь: дадут боги, поймут, а и не поймут – не большая беда. С духами и силами природы ты не можешь позволить себе небрежность. Попроси, умирая в пустыне от жажды, воды – и можешь получить дождь в полусотне перестрелов севернее. Потому что в это же время кто-то тоже призвал стихию, но сделал это точнее, указав место и способ. Учись формулировать свои мысли верно, Анури…».

Что ж, отрабатывать долг ей предстоит ещё долго. Будет время спросить всё, что ей хочется. И... (на этом месте она предвкушающе улыбнулась) настанет время, и она-таки добьётся того, чтобы хитрый тир Флэран рассказал о деде подробно и всё, что она желает знать!

Подробно! А не так, как вчера!

Она невольно поморщилась, вспомнив, какое разочарование постигло её на прошлом ужине. Старьёвщик хитрил, отвечая лишь на то, о чём было спрошено, и то, насколько ответ будет развёрнут, зависело… Похоже, ни от чего не зависело, кроме его настроения. А пока она смогла лишь выяснить, что, во-первых, с дедом её наниматель познакомился ещё до того, как тот стал шаманом (а то она сама об этом не догадалась бы!). Во-вторых, магию она смогла использовать сегодня потому, что у неё есть магический дар (это вообще издевательство!), а в-третьих, что деда учил магии именно он, поскольку, видите ли, «единственный, кто мог это сделать!».

Сейчас, впрочем, речь шла уже не о прошлом ужине, а о сегодняшнем. Мышь неторопливо забиралась в норку, затягивая за собой свой длинный хвост. Анури задумчиво посмотрела на Свечи (здесь они, к слову, были не настоящими, а магическими, и по этой причине будили в юной орчанке нежные чувства, напоминая о дедовом шатре). До конца рабочего дня оставалась пара лучин. Не было смысла начинать работу над новой книгой.

Поколебавшись лишь мгновение, Анури решительно встала, убрал переплётные материалы в ящик стола, а ценные ингредиенты для восстановления книг – в подвесной шкаф. Заперла, помня, как предостерегал дед от небрежности, его на выданные утром ещё второго дня магический ключ.

И, удовлетворённо окинув взглядом приятно пополнившиеся ряды отремонтированных томов, пошла в свою комнату: умыться перед ужином.

К тому моменту, как она появилась в трапезной, Флэран как раз заканчивал накрывать на стол. На этот раз, ароматы идущие от тарелок отличались от привычных за последние дни.

- Сегодня мне пришло в голову, что стоит познакомить тебя с традициями ещё одного народа кровь которого течёт в твоих жилах, девочка. - Флэран улыбнулся. - Эльфов. По крайней мере начать это знакомство. И начать с одной из самых важных и самых незаметных сторон жизни, еды.

Анури с интересом принюхалась. Запахи были непривычными. Но...

Она поглубже втянула носом - несомненно, приятными.

- Я никогда не пробовала ничего из эльфийской еды, - призналась она, с удивлением осознавая эту маленькую подробность, о которой раньше, почему-то, даже не задумывалась. – Прабабушка Эстерриль погибла очень давно, ещё когда мой отец был маленький. А дед… Ну, прадед, я имею в виду… Никогда не готовил ничего эльфийского. Как странно.

Она задумалась, вспоминая. Нахмурилась.

- Он об эльфах, кажется, вообще почти никогда не говорил…

- У Анх-ри были сложные отношения с эльфами, - усмехнулся Флэран, - Не удивительно, что говорить о них лишний раз ему не хотелось.

Анури невольно фыркнула. У деда, остановившего вражду между орх’хар и эльфами – сложные?

А потом осеклась, запоздало понимая: а ведь и впрямь… О Эстерриль прадед всегда говорил с теплотой и грустью. А вот о её родне… В лучшем случае коротко отговаривался, что да, дескать, эльфы. Она списывала это давнюю вражду: год примирения он, конечно, год примирения, но любви друг другу у двух народов, как ей казалось, не особо добавилось. Не закрой эльфы границы – и кто знает, как скоро вспыхнула бы новая война.

- Похоже на то, - уныло откликнулась она, отчётливо осознавая: похоже, о своей семье она знала даже меньше, чем думала прежде.

Огорчённо вздохнув, она опустила ладонь на спинку кресла – но садиться не спешила, пока торговец оставался на ногах.

И вдруг замерла, захваченная новой, неожиданной мыслью.

- А почему вы?.. – озадаченно начала она. И поспешно прикусила язык, сообразив, что ужин, можно считать, уже начался - а значит, вредный старьёвщик вполне может засчитать её пустой вопрос за один из трёх.

- Потому, что сейчас у тебя есть более важные дела, и это отняло бы у них время, - с улыбкой ответил Флэран садясь за стол. - И нет, на этот раз, ты не потратила свой вопрос, вовремя сумела остановиться.

Анури громко фыркнула - торговец опять предугадал её мысли. Что, кстати, наводило на любопытные догадки... и в другое время она, быть может, даже задала бы вопрос, буквально просящий на язык... В другое - но не сейчас. У орх'хар были кушанья, которые могли создавать только старейшины рода; и те, которые готовили мальчишки и младшие охотники; и те, к которым могли прилагать руку только женщины. Но собирали еду к трапезе всегда самые младшие. Странно даже, что она лишь сейчас заметила это нарушение приличий: ей ни разу за четыре дня работы в лавке не пришлось накрывать на стол.

Однако звучало объяснение нанимателя вполне логично. На чём Анури и решила пока остановиться.

- Спасибо, тир Флэран, - с достоинством ответила она, решив просто принять за данность факт, что её странный наниматель вполне может читать мысли. - Я поняла. Ай, да, я чуть не забыла... Я почти закончила с книгами, но с двумя мне нужна ваша помощь.

Она отодвинула своё кресло и, сев к столу, с интересом принялась разглядывать выставленные блюда.

- Какая именно помощь? - Флэран отпил воды из стакана. - Остались только книги наполненые магией, или проблема в чём-то другом?

Анури кивнула.

- Да, магия. И у одной - сильно повреждена обложка. Я не восстановлю - там серебро, с вплетёнными заклинаниями. С ювелирной работой я бы справилась, но с магией не знаю, что делать.

- Хорошо, - Флэран кивнул. - Значит с завтрашнего дня, будешь всерьёз обучаться владеть своим даром и осваивать новые инструменты. Здесь, одной демонстрацией уже не обойтись. А теперь, задавай свои три вопроса, еда стынет.

Примерно такого ответа Анури и ожидала. Но всё равно не удержалась от довольной улыбки. Нет, ей определённо всё больше и больше нравилась эта необычная работа!

А вопросы... О-о-о, о вопросах - а точнее, а том, как их сформулировать, чтобы хитрый торговец не ушёл от полноценного ответа, она подумала заранее.

Она предвкушающе улыбнулась. Но, прежде чем спрашивать, внимательно окинула взглядом тарелку и столовые приборы. Эльфы использовали куда больше предметов, чем орх’хар: здесь был нож (непохожий на ритуальный трапезный кинжал орков – длинный, заточенный, он скорее был предназначен для того, чтобы резать, а не накалывать). Была знакомая Анури по обедам с родителями и дядиному дому ложка. А кроме них – что-то, похожее на маленькие щипцы с плоскими концами.

И вот что делать с ними, Анури вообще не представляла. Зачем щипцы вообще за трапезным столом?! Это же не мастерская, где хрупкие или опасные детали нельзя трогать руками…

В другой ситуации она бы непременно спросила, зачем они нужны, а заодно и как ими пользоваться. А то и ещё десяток вопросов из разряда «зачем» и «им что, рук не хватает?!» (о-о, она помнила и этот свой наивный вопрос, и то, как смеялся дед…). В другой – но не в этой. Можно даже не сомневаться: хитрый старьёвщик ответит на этот вопрос и засчитает его за один из трёх, которые она может задать за ужином. И всё честно, не придерёшься…

Так что Анури, поколебавшись, взяла более привычную ей ложку, рассудив, что тир Флэран не эльф и вряд ли обидится, если он что-нибудь сделает не так. А если она будет совсем уж непотребство творить – пусть объясняет сам, не дожидаясь вопросов! В конце концов, это же не она придумала поставить на стол эльфийскую еду!

Зачерпнув залитого чем-то вроде сладковато пахнущего янтарного соуса смесь из кусочков чего-то коричневатого и каких-то ярких ягод, она с сомнением полюбовалась, как срываются с ложки тягучие капли. А потом, решившись, осторожно сунула это нечто в рот.

И замерла, расплываясь в блаженной улыбке. Вкус был… совершенно непередаваемым! Соус был не таким уж и сладким, скорее – сладковато-кислым. Зато коричневые кусочки буквально таяли в нём на языке (они были немного склизкие, как маринованные грибы, которые так любил дядюшка, но это было даже приятно).

Первая же попытка прожевать эту удивительную смесь закончилась ещё одним приятным потрясением. То, что она приняла за ягоды, именно ими, похоже, и было – судя по кислому, терпкому, лишь едва отдающему сладостью вкусу. Зато при малейшем надавливании они лопались во рту, и в первый момент она невольно вздрогнула, испугавшись, что в тарелку случайно упал какой-то жук.

- Как вкусно… - проглотив, протянула она, невольно прижмуриваясь от удовольствия. И с трудом сдержала следующий, так и рвущийся с языка вопрос: «что это?»

- Эльфы хорошо разбираются в травах и специях, - Флэран с улыбкой смотрел на реакцию после первой вкусовой экскурсии. - И их земли более плодородны, чем земли гномов. Так что, их приправы созданы скорее для более глубокого раскрытия вкуса, чем для более долгого хранения. Что тебе, наверняка ближе. Это блюдо эльфийский вариант того, что люди называют супом. Ну, один из очень большого количества вариантов на самом деле. И от супа в людском понимании, он значительно отличается. Если захочешь, их кухню я тебе тоже когда-нибудь покажу. Ну и расскажу об особенностях тех блюд которые либо покажутся тебе особенно привлекательными, либо будут иметь особенное значение для народа которому оно принадлежит. Конечно, если это будет тебе интересно.

Анури торопливо закивала.

- Мне всё интересно, - честно сообщила она, донельзя довольная тем, что её наниматель не пожалел подробного объяснения. - И еда, и обычаи, и легенды...

Она набрала ещё одну ложку... "супа" и уже без опаски принялась жевать, наслаждаясь необычным вкусом.

- Значит буду рассказывать, - Флэран кивнул. - Кстати, маринованные грибы эльфы не любят, слишком острые и кислые. Они их обычно тушат. Иногда жарят.

Он снова улыбнулся и принялся за еду.

- Ах да, обычно у эльфов на обед несколько блюд. Я решил не отступать от традиций, ты не против?

Маринованные грибы Анури и сама не любила. В отличие от всей дядюшкиной семьи. Так что к эльфам невольно прониклась очередной толикой симпатии.

На вопрос о традициях она не удержалась: улыбнулась - открыто, как привыкла, не пытаясь прятать острые клыки (которые по первому времени, кстати, ужасали тётю с дядей и вызывали неуёмное любопытство мелкого Дари). Тир Флэран, к её огромной радости, на них внимания не обращал вообще; как, впрочем, и на её косички, и на традиционную орочью одежду, которую она, с первого дня работы, не снимала.

- Мне нравятся традиции, даже чужие, - сообщила она. - Это я, когда от них отказываться заставляют, злюсь. А если соблюдают, то и хорошо. Я поняла, о чём вы говорите, тир Флэран. Попробую вот это.

И она решительно подтянула к себе глубокую миску с чем-то, наполненным обжаренными кусочками чего-то розовато-коричневого, тоже с ягодами - на этот раз даже знакомыми Анури: лесную голубику привозил однажды откуда-то из своих странствий дед.

- Традиции тоже таят в себе силу, девочка. - Флэран взял в руки лежавшие у тарелки щипцы, раскрыл их и осторожно подхватил с тарелки розоватый кусочек. - Каждый маг её чувствует, даже тот, чья магия дремлет. - У настоящих традиций всегда есть своя причина. К примеру, эльфы никогда не накалывают свою еду, так, как это делает твой народ. Они считают, что таким образом разрушают то, чему дали жизнь в процессе готовки. Разрушенное теряет силу и пользу, становясь мёртвым. А мёртвое есть вредно. Кстати, по этой же причине, трапезный кинжал орк'хар считается ритуальным. Он запечатывает эту силу, не давая ей истечь.

Анури невольно склонила голову, с ещё более возросшим интересом внимательно следя, как управляется со странным столовым прибором торговец. Задумчиво коснулась пальцем болтавшейся на конце косички бусины, погладила гладкий бок.

- Ай... - тихонько протянула она, неожиданно для себя вспоминая некоторые мелочи, на которые даже внимания никогда не обращала, и понимая: а ведь так и есть... - Так вот почему у нас считается таким неприличным оставить что-нибудь недоеденным... А у нас и забыли, наверное. Я спрашивала, а мне всё время говорили - традиции, традиции...

Она сердито фыркнула.

А потом, решительно взяв щипчики возле собственной тарелки, тоже потянулась за тем, что Флэран уже отправил в рот и теперь неторопливо жевал. Осторожно взяла истекающий соком розовый кусочек - но, прежде чем приняться за еду, сначала внимательно оглядела его. Что-то казалось ей не правильным. Чудился откуда-то тонкий запах хорошо прожаренного мяса... Но ведь эльфы-то мяса не едят, это она помнила точно.

Флэран молчал, лишь с интересом наблюдая за приобретением нового опыта.

Анунанданари от его внимания стало как-то совсем не по себе. И закрались в голову подозрения. Слишком уж пристально дядя-старьёвщик смотрит на неё, словно ждёт какой-то совершенно определённой реакции... А значит, её саму ждёт подвох. Это она уже успела выучить: вот эта черта, этот самый взгляд с хитринкой в глубине дед точно приобрёл от Флэрана! Слишком уж знакомо.

Тяжело вздохнув, она поколебалась ещё мгновение и с подозрением взяла зубами сочный кусочек. Напряглась, ожидая то ли чего-то чудовищно кислого, то ли просто - непотребно сладкого, от чего за скулами защемит...

Губы торговца дрогнули и он поспешно опустил взгляд в собственную тарелку. Но, есть не спешил.

Анури это нравилось всё меньше. Но... Да не отравит же её тир Флэран, в самом деле!

Сердито нахмурившись, она бросила мрачный взгляд на явно ухмыляющегося старьёвщика и решительно сжала зубы.

А в следующий миг едва не поперхнулась.

- Это же мясо! - потрясённо выдохнула она, проглотив изумительно вкусный сок вместе с нежной мякотью. И вдруг поняла, что боги с ними, с вопросами! Успеет она спросить о деде! - Но ведь эльфы не едят мяса! Тир Флэран, что это?!

Улыбка торговца стала более заметной и совершенно довольной.

- Не совсем так, девочка. Эльфы не убивают животных ради мяса. Но, при этом, они вполне себе едят и мясо, и рыбу. Только, - он щёлкнул пальцами и на столе появилось несколько плодов разного размера и формы. - Те, что выращивают на деревьях. Так что, "сорт мяса" в случае эльфов следует понимать совершенно буквально.

Он с улыбкой качнул плоды в сторону Анури.

В первый миг ей показалось, что старьёвщик над ней смеётся. Но... Плоды и впрямь - вот же они... Обычные плоды, незнакомые на вид - но мало ли что она в жизни не видела? И это - мясо?!

Она недоверчиво взяла со стола один, размером с крупную грушу. Поскребла его ногтем, подцепив толстую, но мягкую кожуру. Потом поднесла к лицу и, поколебавшись, с опаской надкусила. Самую малость, только чтобы ощутить вкус. И тут же невольно сморщилась. И впрямь, мясо... Сырое. И по запаху судя - крольчатина...

Сырую свежатину она не выносила. В отличие от чистокровных орков, которые парное мясо вполне могли есть, хотя и предпочитали его же хорошо прожаренным. Рыбу вот Анури да, приходилось есть только что выловленную.

Она озадаченно положила фрукт на стол (постаравшись перевернуть его так, чтобы выступавший из надкушенного места розоватый сок не испачкал скатерть.

А потом, всё-таки не удержавшись, потянулась к другому плоду, крупнее и темнее на вид.

- Но это же просто бред! - понюхав надорванную ногтем кожицу, растерянно воскликнула она. - Тир Флэран, как это вообще возможно? Ну, пусть вкус, ладно - я степи есть растение, у него сок белый, и на вкус - как кобылье молоко. Но выкормить им жеребёнка или орчонка нельзя! А это и впрямь словно настоящее мясо... Или всё-таки не настоящее?

Она прикусила язык, сообразив, что только что задала сразу два вопроса - последних на сегодня, к слову! Но почти тут же махнула рукой. Поразительные тайны эльфов сейчас - подумать только! - занимали её даже больше, чем прошлое прадеда или её собственные, непонятно откуда взявшиеся магические способности.

- Эльфы настоящие мастера в обращении с природой, девочка. - торговец улыбнулся. - Если ты чего-то не встречала, не значит, что это невозможно. Многие совершают эту ошибку. Не скажу, что эта маленькая хитрость далась им просто, но... природа оценила их стремление беречь жизнь и не отнимать её без необходимости. Крайней необходимости.

Анури растерянно покачала головой. Выбрав из кучки плодов ещё один, отдалённо напоминающий сливу, только очень большую, она поднесла его к лицу и глубоко втянула воздух. Ага, а вот и знакомый запах... Положив его на место, она взяла щипчиками кусочек из своей тарелки и, бросив его в рот, прикрыла глаза. Не то чтобы она умела по вкусу сразу определить, что добавляли в еду...

- Это вот он, - лишь миг посомневавшись, она решительно ткнула пальцем в лежащий напротив неё фрукт. - Тушёный... кажется. Нет, всё-таки это просто невероятно! Тир Флэран, я просто поверить не могу. Мясо растёт на деревьях! Теперь я понимаю, почему дед говорил, что у эльфов совсем другие обычаи. А я не верила... Надеюсь, они хоть бруснику и грибы обычным путём собирают, а не ловят их неводом?!

- Насколько я знаю обычным, - засмеялся Флэран. - Встретишь одного, спроси. Кстати говоря, у этого мяса есть ещё одна, очень важная для магов особенность, на нём нет "печати смерти". Знаешь, что это значит?

Ещё бы она не знала! И... Да, об этом можно догадаться. Но вот поверить...

- Хотите сказать, я могу предложить это... мясо в качестве подношения духам, и они не разозлятся на меня?! - потрясённо переспросила она.

И сама, оценив бредовость собственных слов, нервно засмеялась. Тряхнула головой, слыша, как успокаивающе-привычно стучат друг о друга бусины в волосах. Относиться к жертвенной пище дед приучил ещё в раннем-раннем детстве. Силам природы, предком в Верхней Степи, духам-покровителям нельзя предлагать то, что несёт на себе печать смерти. Вернее, можно (на этой мысли Анури нервно хихикнула), но ответом прилетит такой подзатыльник от высших сил, что хорошо, если потом встанешь. А те, кто умел обходить это правило и платил за силу чужой жизнью, Анури презирала, наверное, даже сильнее, чем дед.

- Вообще -то, это уже пятый вопрос, - Флэран улыбнулся. - Мне стоило бы отнять у тебя два с завтрашнего вечера, но, учитывая, сколько новостей у тебя сегодня, я этого делать не стану. И да, за это мясо духи на тебя не рассердятся. Если плод ты взрастишь своими руками.

- Ай...

До Анури лишь сейчас дошло, что она, в изумлении от свалившейся на неё информации, совершенно забыла и о вопросах, и о том, чтобы формулировать их выгодным для себя образом.

Лицу вдруг стало жарко. Да серьёзно?! Она краснеет, из-за такой ерунды?

- Если вы каждый вечер будете открывать такие тайны, - чувствуя, как досада борется в ней с жадным желанием узнать что-нибудь ещё, неловко огрызнулась она, - Я вообще забуду, о чём собиралась спрашивать...

А потом не выдержала - и невольно рассмеялась:

- Спасибо за щедрость, тир Флэран! Я... несколько удивилась. Если хотите, завтра я задам только один вопрос, - она решительно тряхнула головой и недовольно ухватилась за косичку, уже заранее жалея о грядущей потере. Пояснила: - Так будет честно.

- Хорошо, - торговец кивнул. - Ну, или можешь задать ещё один сегодня, а завтра остаться без вопросов.

Анури чуть не взвыла. Ну и выбор! Ай, добренький дяденька-старьёвщик, вот порадовал... Лучше бы завтра был один вопрос, как обычно, и никаких других вариантов. Уж как-нибудь справилась бы с любопытством... А теперь...

Она насупилась и изо всех сил вцепилась в поминальную косичку. Родная прохлада маминой бусины немного успокоила; но лишь немного. Как же хотелось спросить... обо всём сразу хотелось спросить!

И об эльфах, и о магии, и о деде...

Анури изо всех сил сжала губы, не давая себе сказать какой-нибудь глупости. А как обещала себе вечером - "ни одного лишнего вопроса не задаст"...

- Не надо, - наконец нехотя проговорила она. - Пусть завтра будет один. Я уже услышала всё, что могу понять сейчас, мне надо обдумать....

Она с досадой дёрнула косичку, радуясь несильной боли в виске, чуть прояснившей разум, и мрачно добавила:

- Всё равно я это мясо сейчас выращивать не буду, было бы о чём спрашивать.

И мысленно добавила: "А до завтра я подумаю, что мне надо узнать в первую очередь, и попытаюсь хоть раз спросить то, что надо, а не какую-нибудь ерунду". Что именно ей "надо" Анури сама толком сказать не могла. Но почему-то чувствовала острую досаду на себя за то, что за несколько дней до сих пор не узнала ничего из того, что по-настоящему её волновала.

- Как угодно, - Флэран кивнул и вернулся к своей тарелке, щелчком пальцев подогревая содержимое и у себя и у помощницы, а заодно убирая со стола эльфийский "секрет".

…Есть, к слову, уже не слишком и хотелось. Эльфийская еда оказалась на удивление сытной. Но отказываться сейчас уж точно было бы верхом неуважения.

Анури наклонила голову, одновременно складывая руки в традиционном для орх’хар жесте благодарности: почему-то говорить вслух сейчас не хотелось. И, взяв уже ставшие почти привычными щипчики, неторопливо принялась за ужин.

***

Наэри медленно открыл глаза. В голове было звонко и пусто, что-то противно зудело в ушах. Он непонимающе уставился на яркие осенние звёзды и несколько щепок лежал, пытаясь сообразить, куда делась крыша трактира…

Лишь потом медленно, тоненькой струйкой, начали возвращаться воспоминания. Библиотека… Четверо человек, перегородивших путь… Прохладная тяжесть Аснаэ в руке…

Он вздрогнул, разом вспоминая всё остальное. И, мигом похолодев, торопливо вскочил на ноги. Закружилась от слишком резкого движения голова, но Наэри уже было не до того. Лук! Нет, только не это…

За миг, который потребовался, чтобы оглядеться вокруг, он успел заледенеть от ужаса. Одна мысль, что он потерял доверенный ему Эраном лук…

Потом в глазах блеснуло белым. И Наэри, чуть вновь не потеряв сознание – на этот раз уже от облегчения, поспешно подхватил Аснаэ с земли.

- О, боги… - простонал он, чувствуя, как в запоздалом страхе начинают мелко трястись колени.

Астаэ мягко покалывал пальцы, словно раздосадованный долгим лежанием на пыльной мостовой. Наэри бережно провёл по нему ладонью, смахивая несколько налипших тёмных пятен. И без сил привалился к ближайшей стене.

- Спасибо, друг… - как живому существу, прошептал он, ласково гладя лук по белым изогнутым плечам. – Спасибо, что не бросил меня…

Руны на серебре мягко мерцали, словно утешая. Наэри показалось, что некоторые – Солнечный свет, Воля, Ветер – сияли ярче других. Он вспомнил, как ухитрился в бою создать воздушную волну, и невольно улыбнулся, радуясь этой маленькой победе…

А потом до него запоздало дошло…

Он нервно схватился за бок, от которого перед тем, как перед глазами всё потемнело, расходились волны невыносимого жанра. Потом, уже понимая (или, наоборот – не понимая ничего) ощупал плечо. Ран не было. Ни свежих, нанесённых пробившимися через воздушный щит лезвиями… Ни той, что оставила три зари назад стрела.

Наэри с растерянностью опустил руки. Нагнулся за валяющимся рядом плащом. Что за ерунда? Разбойники напали, покалечили, забрали кошелёк… после чего исцелили пострадавшего ограбленного и вежливо ушли?

Ничего уже не понимая, он встряхнул плащ, неловко накинул его на плечи одной рукой – класть Аснаэ обратно на землю казалось просто кощунством. Одёрнул ткань на плечах и нащупал ученическую брошь…

…попытался нащупать.

Ужас нахлынул такой волной, что Наэри зашатался, едва не свалившись снова.

- Нет… - похолодевшими губами прошептал он, не сразу сообразив, что снова, по въевшейся за прошедший год дурной привычке, разговаривает сам собой…

Синхара не было. Только выдранный «с мясом» клок ткани в том месте, где ещё висел ещё вечером.

Прислонившись к стене, Наэри прикрыл глаза – и долго стоял, успокаивая сбившееся дыхание и дожидаясь, когда перестанет судорожно колотиться в висках пульс. Эран его убьёт… Хорошо у него получается выполнять приказ учителя – быть осторожным! Просто великолепно получается! На разбойников нарвался, все деньги, взятые из третьей башни, потерял... Едва не отдал подонкам лук (и то, что не отдал, явно заслуга самого Аснаэ, а не его).

И потерял ученический знак. Боги, зачем, ну зачем он понадобился разбойникам? Да, он дорогой, одного серебра не меньше дюжины тальнов, изумруды… Но ведь синхар продать почти невозможно, разве что сразу на переплавку!

Боги… Что он скажет Эрану?

Застонав, Наэри прижал ладонь к лицу, пытаясь успокоить бешено мечущиеся мысли. Внутри бушевала настоящая буря. Стыд, страх, злая досада на себя…

Нет, Эран не откажется от него из-за потери, он знал это. Думать другое – просто оскорблять учителя недоверием. Но боги, как же стыдно!..

Тяжело вздохнув, Наэри с трудом отлепился от стены. Огляделся, в наивной надежде, что брошь просто отлетела куда-то во время боя.

А потом, признав бесплодность подобных надежд, нехотя поплёлся обратно в гостиницу. Хватит. Он больше из комнаты носа не высунет, пока Эран не вернётся, даже в трапезную не будет спускаться!

«Тем более что», - ехидно подсказал внутренний голос, - «Что и спускаться незачем. Денег-то на заказ еды всё равно больше нет…»

Тихо выругавшись, Наэри со злой иронией вспомнил, как перед отъездом из Третьей Башни переложил добытый когда-то Эраном мясной плод свежими листьями вишни. Ну что ж… Вот и будет повод доесть подарок учителя.

В трактир Наэри вошёл почти одновременно со вторым ударом колокола Совы. Это сколько же он провалялся, и никто даже не заметил его? На главной же улице напали… Это что же, никто не слышал? И караул ни разу не прошёл? Или – слышали, но струсили высунуться? Ну и городок…

Дайгана нравилась ему всё меньше.

- Ясной ночи, господин Рагнур, - устало поздоровался он, даже не особо удивившись, увидев трактирщика.

И замер, охваченный дурным предчувствием. В трапезной стояло несколько караульных.

Ох, нескоро он ещё перестанет вздрагивать, увидев чёрно-красную форму городского караула!

- Что-то случилось, сен?.. – он осёкся, услышав, как просел его голос.

И по обернувшимся к нему взглядам как-то очень отчётливо понял: случилось.

***

- Полагаю, это твоё? - церемониться старший караульный не стал. Просто подошёл к вошедшему мальчишке, на которого миг назад кивнул трактирщик. Тир, сен – когда перед ним преступник, большой разницы нет.

А мальчишка опустил взгляд на ученическую брошь, которую он протянул ему на раскрытой ладони – и на лице его вспыхнула радость, а миг спустя – тревога.

- Да, сен, это мой синхар, - с заметным облегчением в голосе откликнулся тот. Старшину покоробило от такого спокойствия. Хуже нет, когда убийца умеет держать лицо и играть невинную овечку… А тот, словно нарочно решив окончательно вывести его из себя, добавил: - Меня ограбили сегодня недалеко от центральной площади. Отняли кошелёк и ученическую брошь…

Мальчишка поднял голову и взглянул на караульного совершенно невинными глазами:

- Я могу её забрать?

- Ограбили, значит? - он прищурился, про себя поражаясь наглости юнца. - Недалеко от центральной площади? А не в другом ли месте была пропажа? К примеру, в доме почтенного торговца, вовремя его убийства?

Вопрос в лоб часто хоть на миг, но сбивает подлецам маску, этот вон молодой, наверняка проколется. Но увы, мальчишка оказался стойким. Ждал, видимо, именно такого вопроса. На лице его отразилось недоумение. На взгляд старшины, очень хорошо сыгранное недоумение.

- Какого торговца? – растеряно переспросил преступник.

- Того самого, с которым у тебя на днях был конфликт, - усмехнулся второй караульный. - Повод искал или порку простить не смог?

Лицо юнца вытянулось ещё сильнее.

- Конфликт?.. Так тот торговец, которого ограбили, убит?! Но почему вы думаете, что это я? Зачем мне? Шесть плетей убийства точно не стоят...

- Ну, хватит тут представление разыгрывать! - рыкнул караульный. - Всё твоё преступление прекрасно считали с магического фона! Да и эту твою "пропажу" вынули из мёртвой руки торговца! Увести!

Терпеть наглость мерзавца никаких душевных сил не хватало. Тем более что тот, сволочь такая, даже сейчас продолжал разыгрывать невиновность. Неплохо, к слову, разыгрывал – будь Исар помоложе да понеопытнее – может, и поверил бы…

- С какого ещё магического фона? – воскликнул убийца, хлопая глазами. Даже изумление в голосе выдержал, как надо, ни малости не переигрывал… - Это невозможно, я с момента суда не видел почтенного торговца!

На этой наглой лжи терпение старшины лопнуло окончательно. Он махнул подчинённым, и те, подскочив к нему, грубо заломили руки за спину. Попытались, точнее – наглец вывернулся, с неожиданной ловкостью пнув ближайшего караульного в живот. И странным каким-то жестом вскинул руку с луком вверх, словно уберегал хрупкую вещь от удара.

- Не из-за этой ли вещицы ты с торговцем поспорил, дружок? - Исар прищурился. - Продавать не захотел или цену высокую заломил? Никакой лук, даже эльфийский, не стоит человеческой жизни!

Мальчишка от этого вопроса как будто даже растерялся. Что, гадёныш, не приходило это в голову?

- А при чём тут лук? – возмущённо выкрикнул он, продолжая держать оружие над головой. – Я и не обязан его продавать никому!

А вот ты себя и выдал, дружок…

- Сен Исар, - робко подал голос трактирщик, - а вы уверены, что мальчик виновен, уж больно...

- Виновен! - как отрезал караульный. - Улики, свидетели. Да и синхар он свой сам признал. Хватит с ним возиться, Тирон, Сатри – не бумажный, не помнётся! И лук взять, улика наверняка!

- Не прикасайтесь к луку, - выкрикнул убийца. Испуганно, кажется, выкрикнул. И с отчаянием пнул Сатри локтем в живот, когда тот попытался отнять у того улику. – Не прикасайтесь, это может быть опасно!

А потом вдруг сделал нечто совершенно неожиданное. Вскинул голову на лук, замер, пристально глядя на него... И тот вдруг исчез, словно его и не было.

Караульные застыли. Мальчишка же устало опустил руку и взглянул прямо в глаза Исару, странно как-то взглянул, с укоризной и обидой.

- У вас в городе, я смотрю, это обычное дело - хватать первого попавшегося и обвинять без суда? Хорошо... Я пойду с вами. И докажу перед всей площадью, что невиновен. Сами виноваты, что потом на вас будут указывать пальцем, как на предвзятого дознавателя!

И резко, с решимостью завёл руки за спину, давая понять, что больше сопротивляться аресту не будет.

Исар такого поворота не ожидал, во что играет этот гадёныш!

- Увести! - коротко, с яростью. Хотелось вцепиться гадёнышу в глотку и попросту вырвать признание. Лучше бы он сопротивлялся. Был бы повод ему хорошенько врезать!

Убийцу вытолкали из трактира. Старшина же повернулся к хмурому трактирщику и бросил:

- Покажите его комнату, - и приказал оставшемуся при нём дознавателю, - Осмотри там всё. Ищи улики, сними фон помещения. Он не должен уйти от наказания.

И, получив короткий кивок, вышел следом за своими людьми.

***

Эран вздрогнул, едва не пропустив удар огненной твари. Да что там творится в этом пёсьем городишке?! Неужели заговорщики начали действовать раньше времени? Что б тебя! Уйти сейчас он не может. Впрочем, пока суд, да приговор... должен успеть... ну что ж всё так не вовремя-то...

Заря шестая. Казнь

Наэри казалось, что он попал в какой-то дурной сон. В похмельный бред упившегося сивухи тролля (которые, как известно, практически не пьянеют, но уж если всё-таки напьются…). Происходившее просто не лезло ни в какие рамки. Этот дурацкий арест, это обвинение в убийстве… А ещё раньше – наглое нападение прямо на центральной улице. Очень странное нападение, к слову… Сейчас, оглядываясь назад, Наэри отчётливо понимал, что ограбление было лишь инсценировкой, сделанной с одной-единственной целью: заполучить его ученический знак. Будь он не так напуган и хоть немного более опытен, он бы понял это ещё тогда. И…

А что собственно «и»?

Наэри прокручивал в голове всё, что случилось с ним после выхода из библиотеки – и не видел, где он совершил ошибку. Где он мог поступить иначе и тем избежать беды. Кто-то решил подставить его. Кто-то убил несчастного торговца и выставил Наэри убийцей. Зачем, почему? Кому он успел перейти дорогу?

Наэри с трудом пошевелил затёкшими плечами и неловко поёрзал на устилающей пол соломе (довольно свежей, надо сказать). Спина болела от напряжённой позы, но сесть удобнее было невозможно: мешали связанные за спиной руки. Освободить его перед тем, как кинуть в этот каменный мешок, никто, конечно, не подумал. Что уже наводило на неприятные мысли. Обычно арестованным старались не причинять лишних страданий. И не заботились об обеспечении хотя бы минимального комфорта лишь в одном случае: если точно знали, что сидящий в темнице человек скоро пойдёт на плаху. Притом за преступление, заслуживающее куда большего наказания, нежели слишком милосердный топор палача или петля. Вот тогда да – тогда, бывало, тюремщики искали любую возможность досадить заключённому перед казнью…

Ни отец, ни Гайр такого никогда не поощряли. Но, побродив почти год по Империи и побывав в тюрьмах (за бродяжничество, а пару раз и вовсе – за дурное настроение городских караульных), Наэри насмотрелся всякого. В том числе и того, как убийцу вдовы и двоих её детей оставили на ночь в подтопленной наводнением темнице. Или как «забыли» принести солому для сна и ежедневный паёк воды главарю пойманной разбойничьей шайки.

И то, что его не потрудились ни развязать, ни хотя бы дать напиться, наводило на очень нехорошие подозрения…

Наэри горько усмехнулся. И, кривясь от боли, вновь принялся пытаться устроиться так, чтобы перетянутые в запястьях руки и спазмированная спина доставляли хоть немного меньше мучений. Да уж, отлично у него получается выполнить данное учителю обещание «никуда не ввязываться»…

Ко всему прочему, он чудовищно замёрз. Но одеяло ему, разумеется, выдать «забыли». А зарыться в солому, по очевидной причине, он не мог.

Да и… Не хотелось радовать своих тюремщиков, показывая свою слабость. Ничего, уж до рассвета он как-нибудь подождёт. А там… Пусть только начнётся суд, и он мигом докажет всем этим пёсовым «ревнителям закона», что к убийству торговца не причастен. Боги, какая ирония! Второй раз его тащат на эту проклятую площадь за преступление, которого он не совершал.

Только бы ему дали говорить! Только бы не попробовали обвинить его голословно, не выясняя подробностей… Но нет, это, всё-таки, даже для этого дрянного городишки будет слишком. Одно дело – всыпать полдюжины плетей мальчишке за воровство на основании найденной серебряной монеты… И совсем другое – предать человека смерти, не разобравшись, виновен ли он на самом деле. Ни один судья не позволит себе такого.

По крайней мере, Наэри очень хотел в это верить.

Когда в коридоре загрохотали шаги, он извёлся уже до такой степени, что искренне обрадовался появившимся в дверях караульным. Не дожидаясь, когда его поднимут пинком, он с некоторым усилием встал, без сопротивления вышел из камеры и послушно двинулся вслед за первым из конвоиров. Второй, с короткой алебардой наперевес, шёл сзади. И Наэри очень не нравились его острые, ненавидящие взгляды.

На площади он невольно запнулся и принялся озираться, моргая от ярких рассветных лучей. Практически всё свободное пространство было заполнено людьми. На суд собрался посмотреть, как показалось Наэри, весь город. Многие люди держали за руки детей, и от этого Наэри стало так противно, что тошнота подкатила к горлу. Тащить на такое зрелище малышей… Они же ожидают, что здесь будет не только суд, но и казнь. Чем думали родители?!

Уже окончательно придя в себя после полумрака темницы, Наэри присмотрелся внимательнее. Эшафот выглядел так же, как и три зари назад: те же вызывающие нервную дрожь принадлежности палача, то же приподнятое на ступеньке возвышение, на котором стоят кресла градоправителя, судьи и старшего дознавателя… Только на этот раз заняты были все три кресла.

Наэри поймал себя на мысли, что смотрит на крайнее слева кресло с некоторой надеждой. К Серой Страже он, в отличие от учителя, относился с большим уважением. Тир Мариот не раз доказывал словом и делом, что не зря Император доверяет ему надзор за законом в Сапфировой Крепости.

Миг спустя он разглядел знак мастера человека, сидящего на месте Серого Стража. Разглядел скучающее, раздражённое выражение его лица… И сердце упало куда-то вниз. Обычный дознаватель? Не из Стражи? На суде, где слушается дело крови?!

Вот теперь ему стало действительно не по себе.

А караульный уже грубо толкнул его в спину, понукая идти вперёд, и Наэри, стараясь держать спину прямо, принялся подниматься по ступенькам на эшафот. На широкую, выложенную плотно подогнанными досками площадку нижнего яруса, где должно было проходить слушание… а в случае обвинительного приговора – и сама казнь.

Он изо всех сил стискивал зубы, смиряя противную нервную дрожь. Главное – не показывать страха. Он ни в чём не виноват. И докажет это и судьям, и всему городу. Ему не придётся сегодня умирать.

***

Эрану вот уже несколько колоколов отчаянно хотелось ругаться. А ещё лучше, кого-нибудь придушить. Не просто прибить, сегодня у него с этим как раз никаких проблем. Личный счёт трупов он сегодня поднял на приличную цифру. Но, всё равно, желание кого-нибудь придушить, было острым, практически не контролируемым. Прорыв не то что не думал утихать – он разгорелся с удвоенной силой. Твари, поняв, что с «парадного входа» им не пробраться, попытались зайти в два потока ещё и с другой стороны. Эвакуация стала вовсе невозможной, потому как двух магов-портальщиков серьёзно ранило. Не насмерть, но выполнять свою работу они точно не могли. И всё, что теперь оставалось Эрану, это зависнуть над городом в воздушном вихре и отбивать обе атаки, одновременно с этим пытаясь найти выход. И будто бы этого ему было мало... В пёсовом городишке творилась какая-то несусветная дичь, и его ученик имел реальные шансы лишиться головы ещё до полудня.

Да что б тебя!

- Гарлин!

- Слушаю, мастер.

- Всем запереться в каком-нибудь доме с толстыми стенами и разжечь костры!

- Костры? - парень явно опешил. Можно подумать, им тут холодно...

- Костры, я сказал! Быстро!

Спорить с сутью природы, тем более говорившей таким тоном, никто не стал.

- Готово, мастер, - отозвался Гарлин через пару щепок.

- Веррнусь черрез свечу! На улицу нос никому не высовывать!

Оборвав связь, эльф набрал полную грудь воздуха и дунул.

Город и все его подступы вмиг покрыла толстая корка льда. Убедившись, что пробраться сквозь неё тварям бездны не удаётся, он щёлкнул пальцами и исчез в раскрывшемся портале.

***

Наэри дёрнули за связанные руки, заставляя остановиться. Он невольно закусил губу, чтобы не вскрикнуть от боли туго стянутых запястьях. Совершенно ненужная, мелочная жестокость. Дальше всё равно идти было некуда: пара шагов – и остаётся только уткнуться в стенку верхнего помоста. Ступени, ведущие на судейский ярус, находились с обратной от площади стороны.

Послушно остановившись, Наэри поднял голову и прямо, не отводя глаз, взглянул на судей. Ему нечего стыдиться.

Дознаватель со скучающим видом смотрел на обвиняемого. И магии никакой не надо, чтобы понять, что до всего этого суда ему нет никакого дела. И если он о чём и думает, так это о том, как бы побыстрее отправиться домой, спать. Ну, или чем он там занимается обычно в это время. На лицах остальных «вершителей судеб» выражение было примерно таким же.

Обвинение в «жестоком и бессердечном» убийстве зачитали так же буднично. Выставляя убийцу монстром, казнить которого дело – чести для любого уважающего себя человека. Когда всё это равнодушное, сквозящее пафосом чтение закончилось, судья всё с тем же скучающим видом поинтересовался:

- Вам есть что сказать? Может, облегчите нам всем задачу, и просто признаете вину? Отпираться под тяжестью улик совершенно бессмысленно.

Наэри изумлённо взглянул на него. Хорошенькое дело! Его что, уже превентивно считают виновным?!

- Я не могу признать вину за преступление, которого не совершал, - справившись со вдруг накатившим ознобом, холодно отрезал он. – Я не видел почтенного торговца с момента порки на площади, три зари назад. И, тем более, не убивал его. А мой синхар, который вы, господин судья, называете главной уликой, у меня отняли вместе с кошельком четверо разбойников в нескольких кварталов отсюда. Третий угол к западу от площади, если не путаю. Считайте магический фон там – и вы увидите, что я не лгу!

- Смешно, - влезший в разговор дознаватель, которому, судя по выражению лица, необходимость выполнять свою работу доставляла невероятные муки, и от того, что эти муки затягиваются, только усиливалось. – Ограбили, значит, и даже синяков не оставили? Милостыню им синхаром подал?

Наэри ещё ночью не раз крутил в голове всё, что случилось с ним после выхода из библиотеки. Искал выход из той ловушки, в которую его загнали, пытался соотнести всё, что знал об убийстве торговца из обрывочных слов караульного с тем, о чём мог лишь догадываться. И теперь не запнулся ни на минуту.

- Оставили, - как мог спокойно, не отводя взгляда, откликнулся он. – Проткнули метательными ножами плечо и бок слева… И скорее всего, сломали пару рёбер, когда пинали ногами.

- Ай-яй-яй, - с притворным сочувствием покачал головой дознаватель, - То-то я смотрю, тебе, дружок, от этих побоев ох как больно, стоять не можешь, бедолага! А это, в таком случае, кто, может, Путающий Дороги Таль лично спустился над тобой подшутить?!

По щелчку пальцев дознавателя над площадью вспыхнули зыбкие образы слепка магического фона. Вся площадь с аханьем лицезрела зверское удушение того самого торговца. Лица убийцы, правда, было не разглядеть, но кому надо лицо, когда во всём остальном убийца был один в один обвиняемый, а злополучный синхар бедная жертва лично с убийцы сорвала в последней попытке защититься?

Наэри почувствовал, что к горлу подкатывает тошнота. Ему приходилось видеть смерть и раньше, даже чаще, чем хотелось бы… Порой – слишком близко, особенно прошлой Вишнёвой луной, когда помогал целителям в Аквамарине во время мора. Но подобное хладнокровное убийство вызывало настоящий ужас.

Он против воли поморщился, вспомнив о том, что это жестокое удушение наблюдают притащенные на площадь, какого-то Пса, дети. И едва сдержался, чтобы не выругаться вслух.

А потом увидел кое-что, что заставило его буквально задохнуться от изумления. И почувствовал, как отпускает его сдавившая сердце холодная рука страха.

- Кто и зачем меня исцелил – мне тоже интересно, - сдержав нервную дрожь, напряжённо откликнулся он. – Буду благодарен, если скажете это мне, когда считаете магический фон места нападения. Но не думаю, что сейчас это важно… Господа судьи, я не буду говорить о том, что у этого человека другой рост – хотя это тоже можно проверить, если вы позволите потревожить покой убитого. Но… скажите, пожалуйста, в какое время было совершено убийство?

- Делать больше уважаемым людям нечего, как считывать фон не понятно где из-за нелепицы, - отмахнулся судья. - И покойников тревожить. Что, может у тебя на змеиный хвост ещё и оправдание найдётся?

Впервые за всё это отвратительное судилище Наэри почувствовал некоторое облегчение. Несмотря даже на то, что судья, похоже, был уверен в его виновности и даже не пытался изобразить хотя бы видимость законности. Но с такой глупой ошибкой убийц…

У него был шанс.

- Конечно, господин судья, - заставил он себя улыбнуться. – На всё время Змеи целиком, а не только на её хвост. Я почти с самого рассвета и вплоть до головы Мыши был в библиотеке. Скорее даже, до передних лапок Мыши. Уверен, помощник уважаемого тира архивариуса сможет сказать точно, в какую свечу я ушёл. Намного позже, чем было совершено убийство. Вы ведь не будете утверждать, что я мог незаметно выйти из защищённого магией хранилища знаний, убить господина торговца, а потом так же незаметно вернуться обратно?

Судья задумчиво пожевал губами, потом повернулся к одному из караульных.

- Проверяли?

- Да откуда бы? Впрочем, что проверять-то, никакого помощника у архивариуса нет, сами знаете.

- Знаю, но ты проверь, что б потом вопросов не было.

Караульный выругался себе под нос, но спорить не стал, развернулся и пошёл с площади.

- Как это – нет? – растеряно переспросил Наэри. Он же отчётливо помнил того молодого подмастерья, который по неопытности чуть не перепутал сумму оплаты за повторную выдачу книг. – Молодой человек, с жёлтыми глазами, как у орков… Подмастерье господина Хранителя Знаний.

- Совсем заврался ты, парень, - усмехнулся дознаватель. - У старика помощников отродясь не было, а уж орочье отродье, да в хранилище знаний? Самому не смешно?

Наэри не ответил. Не смог бы ответить, даже если бы знал, что – его охватил вдруг такой ужас, что на миг он просто оцепенел. До него окончательно дошло, что это не его неведомые противники совершили ошибку, не продумав всех мелочей. Это он сам не понял, насколько тщательно была сплетена паутина, в которую его загнали.

«Эран!» - вспыхнула в сознании одна-единственная разумная мысль. – «Он говорил – на две зари или чуть больше… Две зари уже прошли! Только бы он успел вернуться…»

Возвращение учителя оставалось единственной его надеждой. Сейчас он понимал со всей отчётливостью, что ему не позволят отстоять свою невиновность. На любой его аргумент те, кто решили его подставить, приведут свой. И он будет выглядеть весомее и достовернее, чем всё, что сможет сказать он сам.

- Я… - он выпрямился, чувствуя, как захлёстывает его удушающий страх. – Я требую допроса на артефакте истины.

- Ага, а золотой имперский обережник тебе не подать? - рявкнул судья. - Хватит уже! Справедливый суд Дайганы признаёт преступника виновным и приговаривает его к смертной казни. Которую проведут не через стандартное повешенье, а через отсечение головы, в связи с юным возрастом виновного и смягчающими обстоятельствами в виде давешней порки, за которую, видимо, и последовала месть. Приговор привести в исполнение немедля.

Наэри отшатнулся, поражённо глядя на багровое от гнева лицо судьи. Что? Вот так просто, даже не убедившись в виновности? Прошение о проверке на артефакте, определяющем ложь и правду, не может быть отклонено – это закон Карийской Империи!

Он перевёл взгляд на градоправителя, уверенный, что тот остановит забывшего о своём долге судью… И почувствовал, как сердце проваливается куда-то в желудок. Тот даже и не думал напоминать судье о законах. Наоборот, кивнул, соглашаясь с приговором, и нарисовал в воздухе замысловатый символ, тут же вспыхнувший золотом. Наэри задохнулся. После подтверждения личной печатью правителя приговор обжалованию не принадлежит…

Оцепенев, он смотрел, как гаснет в воздухе именной герб градоправителя – и не мог поверить, что это действительно происходит с ним.

Подошедшие караульные грубо схватили его за плечи, разворачивая лицом к возбуждённо гомонящей площади. Наэри не хотел унижаться сопротивлением… Но всё равно невольно дёрнулся, оглушённый сдавившим сердце ужасом. И тут же получил грубый тычок между лопаток.

- Всё, набегался уже, уймись, - грубовато приказал кто-то из воинов.

У Наэри не было сил ответить. Ни сил, ни… ни желания отвечать. Нет… Этого не должно было случиться! Его не могут казнить за то, чего он не совершал! Не имеют права!

…Могут – пришло безжалостное осознание. И именно это сейчас сделают.

Караульные ухватили его за связанные руки и, подталкивая, потащили на правую от судейского помоста часть площадки. Ту, где стояла готовая к работе виселица, разобранная на части дыба для самых жестоких преступников, заслуживших четвертование…

И плаха.

При взгляде на гладко обтёсанную деревянную колоду с полукруглым углублением для шеи Наэри затрясло. Он невольно рванулся, упёрся, пытаясь хоть на мгновение оттянуть неизбежное…

А потом вдруг представил, как выглядит это со стороны. И отвращение к себе на миг вытеснило даже захлёстывающий его ужас.

Кто-то из караульных выругался, крепче стискивая его локоть… Но Наэри уже овладел собой. Нет. Он не будет унижаться. Всё кончено, Эран не успел вернуться... Он опять подвёл учителя – на этот раз уже непоправимо. Но хотя бы гордость он постарается сохранить. Насколько хватит сил и мужества.

Больше не пытаясь вырваться, он покорно шагнул к плахе и ждущему рядом высоченному палачу. Ноги подкашивались, и сделать эти последние несколько шагов было невыносимо тяжело. Наэри чувствовал, как суматошно колотится, почему-то в горле, а не там, где ему положено, сердце. В голове шумело. Подкатила вдруг тошнота, и Наэри принялся часто хватать воздух ртом, пытаясь удержать внутри вчерашний завтрак. Боги, дайте сил выдержать…

Палач, кивнув караульным, вышел вперёд, и те почтительно сдвинулись в стороны, давая тому обойти Наэри со спины. За локти, правда, продолжали придерживать, и Наэри не сомневался: попробуй он сделать какую-нибудь глупость – его тут же скрутят.

А палач деловито, неторопливо взялся за воротник куртки и, пропоров его ножом, откинул на плечи, освобождая шею.

Наэри услышал настойчивый шёпот:

- Слушай сюда, парень. Как ляжешь, богами молю – не дёргайся. Не сбежишь всё равно, только себе мучений добавишь, - в голосе, на удивление, слышалось сочувствие. - Промахнусь – тебе же хуже будет. Крепись, парень, сам набедокурил, что уж теперь поделать – расплачивайся. Дурак ты, конечно… такой молодой – а из-за сволочного скряги умирать теперь.

Наэри невольно шатнуло в сторону. Палач придержал его за плечо, не давая упасть.

- Я не убивал торговца… - онемевшими губами выдохнул Наэри. – Никого не убивал…

Палач понимающе хмыкнул.

- Вы все так говорите, парень… - так же тихо посетовал он. Ухо обдало тёплым дыханием. - Скажи лучше судье спасибо, что на плаху отправил, а не на виселицу. Ты, вон, худенький, лёгкий, а утром дождь был – воздух влажный… Петля толком не затянулась бы, долго пришлось бы умирать. Так что смирись и лучше помолись Серой Госпоже, пока время есть. Хорошо держишься, вот и дальше давай так. Лежи смирно. Обещаю: сделаю всё чисто, пара мгновений – и всё закончится. Ну, готов?

Толпа, как ни странно, молчала, не возмущаясь задержкой. Похоже, это было в порядке вещей…

Только вот его это не спасёт.

Наэри мутило так, что казалось – сейчас упадёт. Если бы палач не придерживал его за плечо – кто знает, может, и впрямь упал бы…

- А что, если скажу «нет» – отпустите? – с истерическим смешком спросил он. Его колотило крупной дрожью. В груди давило, мешая дышать.

- Дам пару щепок, чтобы подготовиться, - серьёзно откликнулся палач. И махнул свободной рукой караульным: - Всё, отойдите, дальше сам справлюсь.

Жёсткая хватка на локтях исчезла. Наэри с лёгким удивлением понял, что его и впрямь отпустили.

А палач легонько встряхнул его за плечи.

- Крепись, парень. Знаю, что страшно. Терпи, скоро всё закончится. Главное, помни: лежи смирно, не шевелись. Тогда ничего не успеешь почувствовать. Ну, всё, пошли, дальше тянуть не могу…

И он легонько, без грубости подтолкнул Наэри в спину, заставляя его идти вперёд, к плахе.

Наэри на подкашивающихся ногах сделал оставшиеся два шага. Стоять ровно было всё труднее. Дыхание обрывалось, ужас захлёстывал так, что ему казалось – он сейчас умрёт, не дождавшись, когда на шею рухнул топор.

- Почему вы соглашаетесь на эту работу? – неожиданно даже для себя самого пробормотал он.

Боги, как же это глупо и жутко: единственный, кто не потерял человечность среди этих «вершителей справедливости» - убийца, призванный прерывать жизни преступников…

- Кому-то надо, - хмуро откликнулся тот. И надавил Наэри на плечи, понукая опуститься на колени рядом с плахой. – И лучше я, чем кто-нибудь, кто измучает, прежде чем отправить к Серой Хозяйке… Всё, сынок, всё… Ложись, не сопротивляйся.

Наэри и не собирался. Сил уже не было на сопротивление. Страх высосал все до последней капли; страх, а ещё больше – попытки сохранить хотя бы крупицу достоинства, не опозориться перед смертью. Он покорно нагнулся вперёд, ложась грудью на отполированное дерево. Позволил палачу подтянуть его за плечи, укладывая шеей точно в выступающее над плахой углубление.

- Привязать? – сквозь шум в голове услышал он сочувственный голос.

И с трудом смог выдохнуть:

- Не надо… Я… не буду дёргаться.

- Ну, смотри…

Наэри почувствовал, как рука палача аккуратно убрала с шеи спутанные волосы. И, словно это было командой, удушающий страх вдруг взметнулся штормовой волной, захлестнул с головой. Наэри захлебнулся им, затрясся, пытаясь и никак не в силах надышаться. Тело вдруг словно зажило своей жизнью: оно не помнило о советах палача – хороших ведь советах, правильных… Оно хотело лишь одного: вырваться, убежать, продлить существование ещё хоть на щепку, хоть на миг…

Наэри со всей силы впился зубами в нижнюю губу. Бесполезно: кольнувшая боль не отрезвила, лишь подстегнула захлёстывающую его панику. По подбородку потекла, щекоча, тонкая струйка.

«Эран!» - пронеслось в голове отчаянное. – «Эран, где же ты… Учитель!»

Но где-то внутри воющего от ужаса сознания он уже понимал: Эран не успеет.

Что-то размерено, равнодушно проговорил незнакомый голос. Он с трудом разобрал: «…привести в исполнение…», «…дозволяю…». И с каким-то тупым равнодушием понял, что это – градоправитель. Верно, последнее слово за ним… Но бессмысленно даже надеяться, что этот скучающий тип вдруг решит помиловать его.

Рядом глухо лязгнул по дереву металл. Наэри открыл глаза, бездумно вцепляясь в след спиленного сучка на доске, прямо под собой. Что-то перекрыло от него падающие почти отвесно солнечные лучи. И он увидел, как взметается над ним расширяющаяся на конце тень.

«Эран…»

Наэри, задыхаясь, стиснул зубы ещё крепче. И мысленно взмолился, чтобы всё закончилось побыстрее.

Сил терпеть этот ужас больше не было.

Тень качнулась – и начала падать вниз.

Заря шестая. Шакалы и крысы

Колокол Пса на удивление начался спокойно. Анури даже успела закончить работу над двумя серьёзно искалеченными книгами, когда послышался негромкий, приглушённый стеной, звук колокольчика.

И Анури, неожиданно для себя, как-то сразу поняла, кто заявился на порог. И почему-то даже вчерашнего опасения не ощутила: лишь глухую, тихую злобу, от которой вставали дыбом мелкие волоски на затылке.

Резко поднявшись, она неторопливо, но уже привычно (а значит - быстро) убрала на месте все ценные ингредиенты, оставив на столе лишь то, что не представляло особого интереса для какого бы то ни было грабителя. И, нервно дёрнув себя за поминальную косичку, решительно направилась в «торговую» часть лавки.

Флэран, спокойно сидевший на своём привычном месте с толстой книгой на каком-то «не здешнем» языке, даже головы не поднял.

- Краденым не торгую, находки на дороге принимают в другом здании, наследственные вопросы через башню наместника. Это на другой стороне площади.

Ганерис, как раз подошедший к стойке, замер, непонимающе уставившись на старьёвщика. Анури не удержалась и громко, едко хмыкнула.

И тут же острый, полный злобы взгляд переместился на неё.

- Ах, Ани, - фальшиво-ласково протянул шакал, - И ты уже здесь... Детка, объясни своему хозяину, что его намёки звучат оскорбительно. Я принёс на продажу семейную реликвию, это честь для вашей нищей лавки - стоило бы быть почтительнее с клиентами...

Анури аж задохнулась от возмущения. Настолько, что даже ответить не смогла, лишь открыв рот и набирая побольше воздуха в грудь для громкой отповеди.

- Я же сказал, наследственные вопросы через канцелярию наместника. Сложно дойти от горя и голода? Не вопрос, - не отрываясь от чтения книги, старьёвщик потянулся к той самой пластине, которой недавно вызывал законников, - Приглашу сюда. Два империала за посредничество. Выплатите непосредственно прибывшему магу.

- Ах ты... - Ганерис побледнел и едва не зашипел.

Анури резко стало не по себе. Вот теперь, видела она, шакал уже не злится. А очень, очень всерьёз ненавидит...

Но Ганерис, к искреннему огорчению Анури, всё-таки был слишком умён, чтобы устраивать свару там, куда могут незамедлительно прибыть караульный с дежурным магом.

- Как пожелаете, господин старьёвщик, - сухо процедил Ганерис. - Не думал, что люди вашей профессии могут позволить себе быть так недальновидными. Что ж, тогда позвольте откланяться. До встречи, маленькая каракалица.

И он, насмешливо кивнув кипящей от бешенства Анури, размашистым шагом вышел из шатра.

- Шакал... - с бессильной злостью простонала Анунанданари, когда полог перестал заполошно качаться.

Флэран поднял глаза и посмотрел на закрывшийся полог.

- Вопрос в том, переживёшь ли ты эту следующую встречу, гадёныш, - сказано это было ровным, спокойным голосом.

Анури с трудом подавила желание сплюнуть. Не в доме - не хватало ещё оскорбить защищающие стены ненавистью к врагу.

- Тише, девочка, ты его на расстоянии придушишь. Поверь, он того не стоит.

- Могла бы – придушила бы, - мрачно откликнулась Анури. Но всё-таки старательно выдохнула, заставляя себя стряхнуть напряжение, которое хорошо перед боем, но не после того, как он завершился.

А потом, немного успокоившись, наконец вспомнила, что именно говорил торговец.

- А откуда вы знаете, что он торгует краденым, тир Флэран? Он к вам уже приходил?

- Теперь – можешь. Не забывай, - торговец усмехнулся. - Откуда знаю? Он вор и разбойник, на что он ещё может быть способен?

Анури фыркнула. С оценкой Ганериса она была согласна целиком и полностью.

...А потом до неё дошло, что именно сказал старьёвщик перед этим.

- Теперь – что? - изумлённо вытаращилась она на своего нанимателя. И невольно попятилась назад, когда осознала, что тир Флэран, кажется, вовсе не шутил...

- Ты – Маг, девочка.

И прозвучало это настолько отчётливо с большой буквы, что Анури даже не нашлась, что ответить. Торговец же перевёл взгляд на свою работницу, потом движением руки приманил к себе из стряпницкой яблоко. То прилетело и зависло посреди комнаты. Анури, широко раскрыв глаза, изумлённо следила за его движением. Дядюшка тоже использовал магию, но никогда – настолько явно. Она уже забыть успела за два года, насколько легко настоящий маг может управлять окружающими предметами…

Так же, не вставая, торговец сжал кулак, и фрукт с треском разлетелся в ошмётки. Щелчок пальцев – и от «убийства» не осталось и следа.

Анури невольно отшатнулась, потрясённая увиденным. В груди на миг захолонуло. А старьёвщик невозмутимо произнёс, глядя на неё:

- Сила подчинится твоим желаниям. Поэтому – думай, чего желаешь.

Анури сглотнула. Конечно, приятно было представить, что на месте несчастного фрукта голова ублюдка Ганериса… Но…

Она вдруг представила, как так же щёлкает пальцами, и мозги этого шакала разлетаются по стенам – и неожиданно к горлу подкатило чудовищное отвращение к себе. Ну уж нет… Это даже хуже, чем бить в спину, исподтишка.

- Я… - неожиданно тонким, от перехватившего горла, голосом пискнула она. Поморщилась, злясь на себя, кашлянула – и попробовала ещё раз. – Я поняла, тир Флэран. Желать кому-то смерти не буду.

«Если потребуется, - мрачно закончила она про себя, - лучше вызову на Круг и прирежу, как трусливого шакала».

- Ну почему же, - торговец пожал плечами, - желай. Но только при условии, что другого выхода действительно нет. И помни, что платить приходится за каждый сделанный выбор. И чем именно платить, решать не всегда тебе.

Прозвучало это до жути знакомо. Насколько, что Анури невольно вздрогнула и прищурилась: на миг показалось, что за прилавком, цепко глядя на неё, сидит шаман Арх’Хайн.

- Знаю, - подавив невольную дрожь, откликнулась она. – Дед тоже так говорил. Чем больше взял, тем больше придётся отдать. Особенно, если распоряжаешься чужой судьбой.

- Твой дед был хорошим учеником, - Флэран кивнул, - И сильным магом. Даже до нашей встречи. Он хорошо знал, о чём говорит.

Анури невольно насторожилась.

- Даже до вашей встречи?.. – задумчиво пробормотала она.

И хитро прищурилась. Ай, как интересно… А ведь и впрямь, не говорил тир Флэран, что учил деда магии с первых дней… Так значит, магом Арх’Хайн был ещё прежде?

Она почувствовала, как губы невольно растягиваются в довольной, хищной улыбке. Рано или поздно, она узнает, что же связывало деда с этим странным старьёвщиком!

***

Притихшая площадь молча, с мрачным неодобрением смотрела, как палач поднимает над осужденным мальчишкой топор. Почти на всех лицах можно было прочесть сочувствие, а кое-где и молчаливую злость: склочного, жадного торговца не любили. А вот Наэри, удивительное дело, успел у многих вызвать симпатию тем, как мужественно держался перед лицом смерти.

Только вот спасти это его не могло. Судью и градоправителя жители боялись куда больше, чем жалели пришлого подмастерья.

Топор палача замер в верхней точке, помедлил миг… А потом неумолимо рухнул вниз, на худую мальчишескую шею.

И…

Именно в этот момент всё и случилось.

Рассветное небо внезапно потемнело. Словно шторм накатил в центре океана. Поднялся мощный, сгибающий к земле деревья ветер. Раскат грома оглушил площадь. Вспыхнула, пробивая камень помоста, молния; отразилась зеленью.

Древко топора переломилось в руках палача, а лезвие, словно сорванное чудовищным ударом, стремительной карой метнулся к креслам. Судья с диким воплем повалился на землю, хватаясь за обрубленую по плечо руку, из которой хлестала кровь.

Лежащий на плахе Наэри дёрнулся всем телом. Но, кажется, ещё не понял, что к нему пришло спасение. Потому что замер, вцепившись зубами в нижнюю губу, и плотно сомкнул веки.

А на город надвигалось не спасение, а нечто совершенно противоположное. По камням площади с грохотом камнепада в каждом шаге шёл гнев. Ничем не прикрытый, с трудом сдерживаемый гнев истинной природы. Способной в один миг снести этот город в пыль. Гнев с почти чёрными, как грозовое небо, глазами, в котором сверкала молния и полыхало пламя, струилась беспощадная вода и обрушивались камни.

Столпившиеся на площади люди оцепенели, не смея не то что бежать – просто шевельнуться. Застыли зеваки, пришедшие полюбоваться на кровавое зрелище. Застыли те, кто пришёл, движимый не любопытством, а страхом перед злопамятным градоправителем. Застыл в своём в кресле, открыв перекошенный страхом и осев, как тесто, дознаватель. И сам потрясённый градоправитель застыл, оцепенев, в кресле.

Даже корчащийся от боли судья замер, в ужасе глядя на приближающееся к эшафоту разгневанное божество.

А воплощение карающей природы, наконец, заговорило. И голос его напоминал одновременно свист штормового ветра и рокот извергающегося вулкана.

- Хорошенькое в городе правосудие. Хватай и тащи на площадь первого, кто под руки попадётся. На плети ли, на топор, на верёвку, там видно будет, - молнии окружали говорившего, поднимали над землёй. Он не шёл – парил в своём изумрудном одеянии, волосы отливали то снегом, то пламенем, то изумрудной листвой, то спелой пшеницей. Голос был словно ветер в грозу, словно раскаты грома. – Так, значит, здесь выглядит справедливый суд?

Ответом ему был полный ужаса многоголосый вопль.

И лишь один человек при звуках этого голоса вздрогнул не от страха. Наэри недоверчиво вскинул голову, и на его бледном лице вспыхнула исступлённая надежда.

- Эран… - потрясённо прошептал он, не смея подняться с плахи – лишь глядя на учителя широко распахнутыми, полными изумления глазами.

- Вставай, мальчик, хватит лежать в гнилье, запачкаешься. - Губы природного гнева дрогнули, и улыбка эта была страшной. Страшнее оскала хищника, даже страшнее холодной улыбки Серой Хозяйки. Страшнее, потому что в этой улыбке не было неизбежности: в ней отражалась Кара. - Чувствуешь, как этот город пропах гнилью? Как от него смердит?

Приговорённый неуверенно, словно никак не мог прийти в себя, выпрямился. А потом медленно, неловко из-за связанных за спиной рук, принялся подниматься с колен.

Палач, так и стоящий сбоку от плахи с обломком черенка топора в руках, диким взглядом покосился на мальчишку. И, неожиданно, слабо усмехнулся ему.

Сверкнул вытащенный из-за пояса нож. Миг – и мальчишка зажмурился, с перекошенным лицом принимаясь разминать затёкшие руки. А палач, поспешно бросив нож на помост (а с ним – и бесполезный обрубок топора), торопливо поднял пустые руки ладонями вперёд.

Разгневанная природа бросила на палача внимательный взгляд и кивнула, словно отпуская. Потом повернулась к остальным «карателям» и шагнул к судье:

- Есть что сказать? Или хочешь, чтобы сказал я? - и снова на губах та самая ледяная усмешка.

Потом он вдруг резко повернул голову.

- Я что, кого-то отпускал с площади?

Лёгкий взмах руки – и земля дрогнула расступаясь. Взметнулись вверх толстые зелёные стебли, как верёвкой опоясывая людей и отрывая их от земли. Вздыбилась земля, окружая площадь непроходимыми каменными стенами. Вспыхнул и погас задушенный в зародыше телепорт.

- Ну? - каратель снова повернулся к судье. - Я слушаю. Шанс будет всего один.

Судья вряд ли мог сейчас ответить что-то вразумительное. Он крупно трясся, полубезумным взглядом глядя на воплощение природы и раскачиваясь от боли. Кровь, к слову, остановилась, словно прижжённая калёным железом. На перекошенном лице судьи застыл ужас… и бешеная ненависть.

- Я-а-а-а… - сдавленно просипел он, заикаясь на каждом звуке. – Я о-осудил п-преступника… Я в сво-воё-ом п-праве…

Остальные двое обвинителей молчали, вжавшись в свои кресла и боясь даже дышать, чтобы не привлечь к себе внимание взбешённой стихии.

- П-преступника значит? - в голосе дразнящей природы искрился грозовой гнев. - Знаю я, как такое гнильё делает свою работу. Доказательства!

Судья в панике оглянулся на дознавателя. Но тот, видимо, решил, что дружба дружбой, а своя шкура дороже. И только торопливо отвёл взгляд, делая вид, что его происходящее не касается.

И судье пришлось, кривясь от боли, самому трясущейся рукой оживлять слепок магического фона. Над площадью вновь замелькали смутные образы убийства: багровое лицо умирающего торговца, выкаченные от недостатка воздуха глаза, трясущиеся руки, сдавливающие толстое горло… Вот пытающиеся разжать смертельную хватку пальцы слабеют, в последнем усилии вцепляются в сверкающий мелкими изумрудами синхар на груди убийцы.

Запись медленно погасла. Из сплетения держащих горожан лиан послышались красноречивые звуки: кого-то из особо впечатлительных выворачивало наизнанку.

Обвиняемый, вновь прикусивший и без того изгрызенную в кровь губу, с застывшим лицом повернулся к гневному божеству.

- Учитель, это не я… - разнёсся по погружённой в гробовую тишину площади его отчаянный шёпот. – Я не убивал этого торговца, клянусь!

- Без нужды не клянись, мальчик, никогда, - природа бросила ученика короткий взгляд, в котором сквозь грозовые тучи на миг проглянуло солнце. – Думаешь, я не знаю?

Над площадью между тем пронёсся тихий потрясённый ропот. Люди медленно, кто раньше, кто позже осознавали сказанное приговорённым мальчишкой. «Учитель…»

И, судя по панике на некоторых лицах, потихоньку начинали догадываться, насколько огромные неприятности навлек на себя город поспешным приговором.

А хозяин зелёного мира уже вновь обернулся к судье, фыркнул, как недовольный кот, и шагнул к дознавателю.

- И этого. Было. Достаточно?

Тот дёрнулся и в панике замотал головой.

- Нет! – прохрипел он умоляющим тоном. – Нет, были ещё улики! Ссора с торговцем, его синхар на месте убийства… Всё указывало на него! Я сомневался, сомневался, кля…

Он осёкся и торопливо поправился, видимо, сообразив, что в его случае разгневанное божество не ограничится мягкой нотацией.

- Даю слово, я был уверен, что он убийца! Если бы он не оказал сопротивление при аресте, я бы задумался о подставе, но мальчишка очень силён. Он легко мог справиться с торговцем, - и, видимо, понимая, насколько жалко звучат его оправдания, вдруг в отчаянии взвыл, - Да откуда я мог знать?! Больше ведь некому! И синхар, синхар мальчишки – на нём был след недавней смерти!

- Больше некому, хватай, кого придётся... - Учитель повернулся к ученику. - Говори.

Тот неуверенно взглянул на него.

- Я ходил в библиотеку, - сдавленно проговорил он. Голос у мальчишки был странным: казалось, ему невыносимо стыдно рассказывать о произошедшем. - Ушёл незадолго до заката... Только не знаю, есть ли, кому подтвердить. Мне выдавал книги подмастерье архивариуса, но господин судья утверждает, что никакого подмастерья у него нет… Недалеко от площади на меня напали четверо, ранили магией и отобрали ученический знак. А когда я очнулся и вернулся в трактир, меня уже ждали караульные с обвинением в убийстве. Я… не знаю, зачем всё это подстроили. Я ни с кем в Дайгане не ссорился…

Он умолк и тихо, упавшим голосом, уточнил:

- Кроме этого несчастного убитого торговца…

Учитель кивнул, затем повернулся к дознавателю.

- Он это говорил? - молнии в глазах сверкнули ярче.

Взгляд дознавателя панически заметался. Похоже, он понял, что пришедшее спасать ученика и карать виновных божество сейчас разгневано чуть ли не сильнее, когда обнаружило своего подопечного на плахе. И от его ответа зависит не только тёплое местечко старшего дознавателя, но и кое-что повесомее.

- Он… он… - отчаянно ища выход, прохрипел дознаватель. И вдруг отчаянно взвизгнул: - Нет! Нет, он не говорил!

Толпа глухо зароптала. А дознаватель резко повернулся к мальчишке и впился в его лицо умоляющим взглядом. Наэри растерянно попятился – кажется, просто в растерянности от такой наглой неприкрытой лжи.

Неизвестно, что было бы дальше. Но в этот момент откуда-то сверху, из сплетения обвивающихся вокруг горожан лиан, донёсся громкий, возмущённый голос знакомого по расследованию кражи караульного:

- Брешешь, паскуда! Парнишка три раза сказал, что не виновен, что торговца этого сволочного после порки не встречал и что его ограбили! Он же тебя сам просил фон с места ограбления снять, а тебе, пёсий сын, лень было магов послать проверить!

Повисла потрясённая тишина. Замолчал и караульный – похоже, сам испугавшись того, что наговорил. Видимо, серьёзно достала его троица власть имущих, если решился так неприкрыто против собственного начальства выйти.

И тут же раздался другой голос, уже с противоположной стороны. И тоже – знакомый.

- Постоялец мой допроса на артефакте истины просил, - мрачно, рассудительно пробасил из сплетения зелёных ветвей трактирщик, - Да господин судья отказал. Это ж, понимаете ли, в Сапфир надо гонца слать, своего-то в Дайгане, как корону с герба потеряли, нет…

По губам божества скользнула странная, очень нехорошая улыбка.

- Синхар, - холодно, спокойно произнёс он, просто протянув руку.

Дознаватель, трясясь, как дерево во время бури, вытащил из личного карманного пространства ученический знак Наэри.

- Узнаю, что что-то подменил, на мессте умрёшшшь, - с тихим змеиным шипением предупредило божество.

Знак скользнул в светящиеся молнией ладони.

- Покажи! - голос хлёстко, словно ветер, ударил по символу. Тот мгновенно полыхнул зеленью, отображая то, что с ним было. Библиотека, странный помощник архивариуса. Закат, пустая улица… нападение. Чужие руки, сорвавшие знак. Потом они же, кладущие его в ладонь мертвеца. Уже давно мертвеца.

Хлёсткий щелчок оборвал картинку. Бог природы бросил брошь ученику и, повернувшись к дознавателю, молча изогнул бровь.

- Я… - сжавшись ещё сильнее, в панике прохрипел тот. – Я не знал… Синхары тяжело допрашивать! Откуда я мог знать, что его подставили?

А потом вдруг озлобленно вскинулся и заорал:

- И почему вы вините меня, это же не я выносил приговор! Я не могу ради каждого пришлого недоучки разорваться на кусочки, у меня и без этих судов полно дел!

Наэри, дрожащими руками прикреплявший к порванной куртке ученический знак, дёрнулся и поджал губы. Хотел было что-то сказать… Но передумал в последний миг.

А градоначальник, до сих пор не решающийся даже пошевелиться, повернулся и бросил на подчинённого испепеляющий взгляд. А судья, казалось, даже и не заметил, что на него только что попытались переложить ответственность. Кажется, он уже вовсе ничего не осознавал, впав в какое-то полуобморочное оцепенение.

- Гнилой город... - Природа качнула головой и повернулась к ученику. - Скажи, мальчик, ты знаешь, что делают со сгнившими до основания деревьями?

Бывший приговорённый, теперь уже окончательно и без сомнений оправданный, вскинул на учителя испуганный взгляд. Растерянно помолчал, обдумывая его слова. И вдруг судорожно замотал головой.

- Не надо… - едва слышно прошептал он умоляющим тоном. – Пожалуйста, не надо…

- Считаешь это несправедливым, мальчик? - в голосе карающей природы впервые скользнула улыбка.

А на лице мальчишки отразилось настоящее отчаяние. Он сначала вновь мотнул головой. Потом понял, что это можно трактовать двояко, и дрожащим голосом выдохнул:

- Справедливо… Для этих троих. Горожане не виноваты! Они лишь подчинялись троим скучающим подонкам, забывшим про закон… Эр… Учитель, пожалуйста! Только не город…

- Что ж... Возможно, ты прав. Я подумаю. Но для начала, давай-ка разберёмся с этим убийством.

На губах учителя мелькнула затаённая усмешка.

Грозовые глаза сверкнули зеленью. Вскинув руку, божество природы повернулось в сторону дома последней воли.

- Иди сюда!

Чуть менее щепки спустя из здания раздались полные ужаса крики. На негнущихся ногах, как марионетка, к эшафоту быстро-быстро, словно его на верёвке тащили, подбрёл тот самый труп торговца. Подошёл и замер, смотря на призвавшего мёртвыми глазами.

- Приведи сюда того, кто тебя убил. Если хочешь – силой. Живым. Целым не обязательно.

Если раньше тишина на площади была гробовой, то теперь она стала вовсе могильной. Такой, какую можно встретить только на очень старом и многократно проклятом кладбище, на котором даже деревья не растут…

И вороны не каркают.

Птицы, к слову, действительно молчали. Вообще всё зверьё разбежалось, попряталось от гнева своего хозяина.

И в этой страшной тишине синюшный труп развернулся, потоптался и деревянной походкой заторопился в сторону одного из «кустиков». Того самого, который вырос на месте схлопнувшегося портала, плотно опутав по рукам и ногам пытавшегося сбежать человека.

Заря шестая. Закон справедливости

В мёртвом молчании собравшиеся на площади люди смотрели, как оживший мертвец ковыляет через площадь к одному из сплетённых из травы шаров. Разглядеть, кто висит в этом зелёном «коконе», не представлялось возможным: человек, видимо, сильнее других рвался, пытаясь сбежать с места неудавшейся казни, и потому опутан был тоже куда плотнее, чем остальные.

Впрочем, ни слушать, ни видеть это ему, явно, не мешало. По крайней мере, при виде идущего к нему покойника он дико задёргался, пытаясь освободиться, и что-то отчаянно замычал. Невнятно – но, несомненно в совершеннейшем ужасе.

Природа тем временем снова повернулась к трём недавним обвинителям.

- Что там по вашим законам полагается клеветникам, опозорившим свой путь, и пособникам кровавому преступлению?

Дознаватель в ужасе уставился на него, и его затрясло – в отличие от судьи, который вопроса, кажется, вообще не услышал. А вот градоправитель, наоборот, вдруг наоборот вспылил и, стукнув кулаком по подлокотнику, резко встал на ноги.

- Клеветникам?! Пособникам?! А кто давал право тебе судить нас, могучий Эллард? Если мы вызвали гнев богов, пусть твой брат, справедливый Ардаэл, судит нас! - он патетически взмахнул рукой – заметно дрожавшей, к слову, рукой. Бросил взгляд на подельников, брезгливо поморщился. И с покаянным видом склонил голову. - Я признаю, мы допустили чудовищную ошибку, и благодарю тебя, о великий, за то, что ты не позволил пролиться невинной крови. Но даже за тобой я не признаю право обвинять нас в нарушении закона. Мы сделали всё, чтобы найти преступника. Не наша вина, что Путающий Пути затуманил наш разум и не позволил усомниться в виновности этого юноши. Который, да простятся мне эти слова, сам виноват в том, что мы увидели в нём убийцу. Если бы он не сопротивлялся при…

Он резко замолчал и уставился куда-то за спину слушавшему его с недобрым интересом божеству. Лицо его медленно начало вытягиваться, выражая сперва недоумение, а потом – настоящее изумление.

Божество заметило его взгляд обернулось.... Вскинуло недоумённо бровь при виде лавовой прорывной твари.

- Тебя ещё не хватало! - Резким ударом ледяного хлыста он рассёк тварь пополам и вышвырнул её в открытый по щелчку пальцев портал. После чего, снова повернулся к градоправителю.

- Брата, значит, моего видеть хочешь? В самом деле? Мне его от разлома отвлечь, чтобы ты ему поныл, как тебя несправедливо обидели, потому что тебе действовать по закону Пути надоело? Хочешь, чтобы он не только про это дело узнал, но и про все, что ты за десять зим здесь наворотил?

Кто-то на площади запоздало, только сейчас, видимо, отмерев от шока, истерически завизжал. Тонко завизжал, по-свинячьи, словно борова резали. Тут же послышался хлёсткий звук оплеухи – и визг оборвался.

- Заглохни, придурок, - отчётливо прозвучал в испуганной тишине злой женский шёпот. – Не хватало ещё, чтобы влетело за компанию с нашим козлом градоправительским! Ууу, телок тупой! Потащило же тебя на казнь поглазеть, чтоб тебя прихлопнуло! И тебя, и дружков твоих безмозглых!

Тех, кто не расслышал этого, судя по всему, не было. Градоправитель начал багроветь, буквально наливаясь дурной кровью.

Впрочем, глупцом, теряющим разум от гнева, он не стал.

- Я не посмею отвлекать справедливого Ардаэл от борьбы с тварями Бездны, - сквозь зубы процедил он, глядя на взбешённую природу. В глазах его читалась чёрнейшая, незамутнённая ненависть. На лице же, пусть и идущем пятнами злости – лишь глубочайшее уважение. – Я признаю свою вину в этой ужасной судебной ошибке и смиренно складываю с себя полномочия правителя Дайганы. Штраф в пользу пострадавшего юноши будет оплачен мною сегодня же.

Он повернулся к кривящему губы мальчишке и поклонился ему.

- Примите мои извинения, тир. Я надеюсь, это досадное недоразумение не слишком вас напугало.

И он, сорвав с себя золотую цепь с городским гербом, развернулся и уверенным шагом направился прочь с помоста. Знак градоправителя глухо звякнул о дерево, несколько раз перевернулся – и остался лежать гербом вниз.

- Гнилой город, - снова покачала головой природа.

Позади раздался странный шум, грохот и визг. Восставший недавно по приказу природы покойник, за волосы волок по земле человека. Причём волок лицом вниз.

- Ах, а вот, кажется, и убийца подоспел.

«Добыча» - плотного телосложения молодой человек в одежде незнатного, но обеспеченного горожанина, был без сознания. Что, в целом, можно было понять. А мёртвый торговец равнодушно затащил по лестнице своего убийцу, не обращая внимания на то, что за тем тянется алая дорожка, и швырнул его на помост. Точно на то место, где стоял во время суда Наэри.

Природа насмешливо посмотрела на окровавленное «тело» и недолго думая вылила на него приличную порцию воды прямо из ближайшей тучки. Тот дёрнулся и испуганно сел – тут же со стоном схватившись за разбитое лицо.

И в этот же момент раздалось сразу несколько изумлённых голосов.

- Имгир?

- Пресветлые боги, да это же сынок торговца!

- Так это он отца убил? Ну, паскуда!

Даже низложенный градоправитель, бесполезно пытающийся пройти через невидимый щит, ограждающий площадь, оглянулся, с удивлением глядя на эшафот.

- Что… - в ужасе прохрипел Имгир, пятясь от неподвижно стоящего рядом трупа отца. – Что вам от меня нужно? Оставьте меня в покое, я ни в чём не виноват!

Природа кривовато усмехнулась, протянул руку и просто коснулся синхара покойника.

- Покажи!

Толпа вновь глухо ахнула, по третьему кругу наблюдая жуткую сцену удушения несчастного торговца.

…Только вот в этот раз – совсем иначе выглядящую. Не было сейчас ни мутных теней, скрывающих черты лица. Ни зыбкой полупрозрачности, не дающей рассмотреть подробностей убийства.

И внешность убийцы, теперь, была видна совершенно отчётливо.

Люди на площади – кто молча, кто с тихой руганью – смотрели, как человек, трясущийся сейчас на помосте, сжимал горло толстяка-торговца, как дёргалось его лицо, искажаясь то от злобы, то от мимолётной жалости… но чаще – просто от панического страха. Как перестал, наконец, корчиться торговец, обмякнув в руках сына. Как тот, словно вспомнив о чём-то важном в последний момент, напряжённо свёл брови вместе, отнимая от горла умирающего одну руку и торопливо сжимая что-то, висящее на тонкой цепочке у него на груди… И резко, словно вдыхая лечебные соли, втянул носом воздух – ровно в тот момент, когда торговец последний конвульсивно дёрнулся и затих. А небольшой изрезанный рунами алмаз в кулаке Имгира на миг ярко вспыхнул – и погас, меняя цвет с прозрачного на мутно-белёсый.

Видение медленно померкло. Зрители подавленно молчали, недоумённо поглядывая то на дрожащего сына купца, то друг на друга – если, разумеется, это позволяли бережно, но плотно опутывающие их лианы.

- Ты, гадёныш, зачем отца убил? - с опасной вкрадчивостью поинтересовалась Природа. - Вздумаешь соврать, я тебя ему на месть отдам, вон, видишь, стоит дожидается.

Тот в ужасе замотал головой.

- Ы-ы-ы-ы… Э-э-это не я, не виноват я, не убивал, честное слово, это не я-а-а! – каждое слово он произносил громче предыдущей, а на последнем уже просто визжал, продолжая пятиться от равнодушного ко всему ожившего трупа.

Наэри, молча стоящий у края помоста, вздрогнул, словно его ткнули калёным железом, и опустил голову. Должно быть, вспомнил себя на этом же месте.

…Только вот на перекошенном лице Имгира была написана такая паника и, одновременно, чувство вины, что даже артефакт истины был не нужен, чтобы понять: на этот раз никакой судебной ошибки нет.

- Я его предупреждал, что будет если он соврёт, нет? - то ли к толпе, то ли к ученику вопросила природа. – Времени передумать у тебя, пока он до тебя дотянется. Слышишь, мертвец? Если твой сын мне ещё раз соврёт, на любой вопрос – он твой. Делай с ним, что хочешь.

В голосе природы звенела ледяная стужа.

Имгир взвыл уже в голос – дико, бессмысленно. Рванулся куда-то в слепом нерассуждающем ужасе. И… Неожиданно был пойман за шиворот могучей рукой палача.

- Отвечай за свои дела, мразь, - рявкнул он, грубо швыряя панически взвизгнувшего убийцу под ноги мертвецу. – Из-за тебя чуть невинного человека не обезглавил!

Имгир бестолково забарахтался на помосте, вновь взвыл, пытаясь отползти от неторопливо идущего к него покойника. Заозирался, ища поддержки. А потом, сжавшись в комок, застыл, крупно трясясь и глядя на убитого отца.

- За что отца убил, гадёныш? – вновь хлестнул ледяной голос, напоминающий свист зимней вьюги.

Имгир вдруг, дёрнувшись, кинулся вперёд, к испуганно отшатнувшемуся назад Наэри. И, рухнув возле него на колени, испуганно вцепился в подол его куртки.

- Тир, спасите! Помилуйте! Не хотел вас подставлять, клянусь! Спасите, не отдавайте меня ему!

Мальчишка побелел ещё сильнее. И, кривясь то ли от жалости, то ли от брезгливости, принялся отцеплять от себя липкие от пота пальцы убийцы.

- Хочешь, чтобы я пощадил его, мальчик? - природа снова чуть усмехнулась и взмахом руки заставила остановиться на полушаге почти покойника, уже почти дотянувшегося до сына. – Как, по-твоему, что будет справедливым?

Его ученика вдруг затрясло не хуже, чем хватающегося за него убийцу. Тот уже не выл – рыдал в голос, что-то бессвязно бормоча и перемещая мольбы обещаниями «отблагодарить» и «осыпать золотом». А бывший приговорённый вдруг поднял руки и, спрятав лицо в ладонях, несколько мгновений стоял, сгорбившись и прерывисто дыша. Плечи его крупно вздрагивали. Выглядело это – сейчас, когда ему не грозило ничего – жутко. И особенно страшно это было потому, что все, присутствующие на площади, помнили, с каким мужеством мальчишка держался, когда его самого тащили на плаху.

Возмущённо выкрикивающие что-то пленники лиан один за другим умолкали, с недоумением глядя на это зрелище.

В наступившей гробовой тишине, нарушаемой лишь всхлипываниями и причитаниями почти утратившего от ужаса разум Имгира, Наэри медленно выпрямился и опустил руки.

- Нет, - прохрипел он, и лицо его исказилось, словно от невыносимой боли. – Нет, отпустить его… будет… несправедливо. Убийца… заслужил… наказание.

Каждое слово ему приходилось буквально выталкивать из себя. Видно было, как он ломает себя, заставляя себя говорить.

Имгир дико взвыл и растянулся на помосте, обхватив обеими руками ноги мальчишки.

А Наэри обморочно отступил назад. Пошатнулся. И, невидяще глядя перед собой, начал заваливаться назад. Со стиснутыми до белых костяшек кулаками и выпрямленной до хруста спиной – словно подрубили дерево.

- Ну что ж ты будешь делать... - Природа легко подхватила почти упавшего мальчишку в вихрь тёплого ветра и оглядела площадь. Щелчком пальцев сняла путы с двух человек. Одним из них был заступившийся за Наэри караульный, другим трактирщик. Третьим, природа подманила к себе палача.

- Закона в вашем гнилом городе нет, думаю, спорить не станете. Но и в словах моего ученика есть истина: уничтожить придётся гниль, здоровые деревья жечь незачем. А посему я дам вашему городу четверть. На то, чтобы извести гниль. Всю, без остатка. Управитесь – город прощу. А нет...

Щелчок пальцев – и тяжёлая о семи хвостах молния грохнувшая с небес в пыль разнесла башню правосудия. Люди не пострадали, а вот символ законности исчез как не было.

При этом вторая часть башни, та, где располагалась городская караульня, осталась стоять, как стояла. Даже стёкла в окнах не треснули.

Караульный быстро переглянулся с палачом. И зло сплюнул.

- Давно пора, владыка, - он низко, с уважением поклонился. Деловито добавил, выпрямляясь: - Тира Асдериана давно надо бы в отставку, слишком уж много дряни он прикормил, только мы ведь не того полёта птица, чтобы на него что-то говорить… Да и богатые люди не захотели бы против него вставать, при господине градоправителе жилось, может, не особо праведно, зато сытно… Теперь, может, и получится что.

- Получится, получится, - хмуро прогудел из-за его спины Ругнар. – Не захотят червям на корм пойти и дома заново строить – и захотят, и встанут. Сколько уже можно шваль эту терпеть!

Палач лишь молча поклонился, соглашаясь с собратьями по совести. А затем, бросив сочувственный взгляд на полулежащего в воздушном вихре бесчувственного Наэри, покачал головой.

- Спасибо, великий, - не решаясь взглянуть Природе в глаза, проговорил он, и голос его едва заметно дрогнул. – Жалко парнишку было до слёз… Никогда бы не простил себе, если бы отрубил ему голову. Двадцать лет палачом тружусь, но в первый раз вижу, чтобы неполнолетний с таким достоинством шёл на плаху. Спасибо, что пришёл вовремя.

- Сестрица знает, кому какой путь отмерять, - губы природы чуть дрогнули, гордость за ученика он из голоса убрать даже не пытался. - Что ж, так тому и быть.

Он щёлкнул пальцами, открывая портал.

- Сен Ругнар, комнату нашу не занимайте, никем. Вернусь, простой оплачу.

И, не дожидаясь ответа, вместе с учеником скрылся в захлопнувшимся следом портале.

А трактирщик остался стоять на площади, открыв рот и в священном ужасе таращась в пустоту, где только что стояло воплощение живой природы.

- А, что б вас всех… - потрясённо прохрипел он, хватаясь за голову и вцепляясь пальцами в растрёпанные волосы. – Да это ж господин маг, что с мальчонкой жил…

Ответом ему был громкий стук. Лишившись поддерживающей его магии, мёртвой колодой рухнул на помост труп торговца. Имгир сдавленно взвыл, видимо, решив, что папенька всё-таки пришёл по его душу – и брякнулся рядышком без чувств.

А по всей площади с тихим шелестом опадали, исчезая в щелях между камнями, лианы. Люди – кто удачно становясь на ноги, кто падая на мостовую с высоты пары локтей растерянно вставали, оглядываясь. На всех лицах было написано одно, совершенно одинаковое, выражение: потрясение.

Первым нарушил задумчивое молчание всё тот же караульный.

- Давай, Гертан, - пихнул он палача в бок, - Пиши своим в Сапфир, кто там у тебя, ты говорил, в зятьях… Нам нужны толковые люди из караульных, и желательно – кто повыше, чтобы шваль эта роль открыть побоялась.

Тот в ответ лишь молча кивнул.

Сзади раздался торопливый топот вниз по лестнице, и тут же – сердитые вскрики снизу, с площади: кто-то, не задумываясь о вежливости, в страшной спешке пробирался сквозь толпу.

- Это ещё… - начал было караульный, но его прервал Ругнар, мрачно плюнувший себе под ноги.

- Дознаватель ваш сбежал… Как его там… Ис… Ил…

- Исалет, - поморщился караульный. – Жаль. Вот бы кого на плаху вместо парнишки положить… Ты, кстати, смотри, Гертан – в ближайшую четверть тебе, похоже, прилично поработать придётся…

Палач с досадой взглянул на приятеля и недобро скривил губы.

- Договоришься мне, Корн. Самого к топору приставлю. Тир Асдериан мне давно помощника обещал – смотри, доведёшь – замолвлю за тебя словечко…

Караульный шарахнулся от него, как от прокажённого. И громко, с чувством выругался, выражая своё мнение по поводу таких шуточек.

А трактирщик, не обращая внимания на их перепалку, оглядел бурлящую страстями площадь и, тяжело вздохнув, покачал головой.

- Боги, ну и рассвет… Лучше б я, как жена предлагала, остался поспать лишнюю свечу!

Караульный устало покачал головой. И, с сочувствием хлопнув трактирщика по плечу, негромко посоветовал:

- Забудьте о том, что можно спать всласть, на ближайшую свечу, сен Ругнар… До рассвета нам, зуб даю, ещё идти и идти, с ног собьёмся на такой дорожке… А уж сколько пота и крови прольём – вообще спать бояться будете.

- Да пусть и так, - лихо махнул тот волосатой пятернёй. –Глядишь, хоть чуть мрази поменьше станет – уже хорошо. Главное, что этих троих у власти не будет. А там… Глядишь, и наступит для Дайганы настоящий рассвет, как думаете, а?

Трое людей, поставленных перед задачей за лунную четверть вычистить родной город от всяческой мрази, хмуро глядели друг да друга. И было им очень не по себе…

Эпилог

Градоправитель Асдериан – бывший градоправитель – промедлил лишь мгновение, отвлёкся на шелест опадающих лиан за спиной. А теперь стоял в самом центре потрясённой, испуганной толпы. И чувствовал себя очень неуютно. Многие, по старой памяти и из уважения к высокому роду Асдериана, держались почтительно и старались поскорее уйти с дороги. Но не все, увы… Не все. Наглецов, забывших своё место, тоже хватало.

- Пошёл прочь, - с тихой яростью приказал градоправитель, и караульный невольно попятился, повинуясь въевшейся в плоть и кровь привычке подчиняться этому человеку. На ходу он сунул руку в карман, нащупывая портальный амулет. Да, маг предупреждал, что использовать эти вещицы вблизи крупных чужих порталов не стоит, могут наложиться координаты… Ну да ничего. Эллард, Ардаэл Справедливый и всевидящая Сармина сегодня, сомнений нет, на него злы. Значит, Путающий Пути и коварная насмешница-Миара, владычица слепого случая, точно на его стороне.

- Миара, Великая, одари своей милостью, - вполголоса пробормотал он, активируя портал.

А уж когда окажется в родном поместье, в долгу не останется, отблагодарит богиню честь по чести. Теперь главное – подождать одну щепку, пока откроется портал… Да желательно бы – пустое пространство выгадать, хотя бы пару шагов…

Он окинул окружающих его людей тяжёлым взглядом – и людское море, не дожидаясь приказов, само торопливо шарахнулось назад. Отрёкся от гербовой цепи или нет – неважно. Главное, что они помнят – помнят и долго будут ещё помнить, кто в этом городишке хозяин…

Асдериан напоследок всмотрелся в толпу, выискивая среди хмурых и испуганных лиц явных бунтовщиков. С ними придётся что-то решать, и решать быстро, пока не почуяли свободу…

Всмотрелся - и резко потерял интерес к бывшим подчинённым. Сердце пропустило удар и заколотилось торопливо, тревожно.

Стремительно шагнув в сторону потерянно оглядывающихся людей, он грубо отпихнул кого-то со своей дороги, двое других испуганно прыснули в стороны сами. Резкий выпад, словно удар охотящейся змеи – и он выдернул из-за спин девушку лет семнадцати. Та тихо вскрикнула и застыла, испуганно глядя на бывшего главу города.

- Ты что здесь делаешь? – в ярости прошипел тот. – Я сказал тебе сидеть дома!

- Отец, я… - дрожащим голосом начала было та.

Но потерявший должность, уважение и гордость тир уже не мог сдерживаться.

- Умолкни! Надоели твои вечные оправдания.

И наотмашь хлестнул девушку по лицу. Та ахнула, отшатываясь. А потом, согнувшись, прижала ладони к лицу и тихо заплакала.

- Хватит реветь! Я сколько раз приказывал тебе не соваться на площадь, когда идёт суд? Я сколько раз запрещал тебе…

Он не договорил. Девушка выпрямилась, со слезами на глазах взглянула на отца. Дрожащие губы приоткрылись, чтобы что-то произнести…

А миг спустя в глазах девушки отразились багровые сполохи, и лицо застыло в маске ужаса.

- Папа, сзади! – взвизгнула она, в ужасе кидаясь к отцу и всем своим хрупким телом сбивая его с ног, в сторону. А потом – тонкий, отчаянный крик… И высунувшаяся из медленно разрастающейся прорехи пространства тварь нырнула обратно, утягивая за собой бестолково отбивающуюся девушку.

Бывший градоначальник взревел, как раненый бык. Забыв обо всём, он рванулся вслед за порождением Бездны, в последний миг успев ухватить дочь за беспомощно мотающуюся косу. Ухватить, упереться ногами – и даже тварь остановилась, удивлённо поворачивая выпуклые глаза на дерзкого человечишку. Воин – а он был всё-таки воином, был, пусть даже за годы в кресле градоправителя успел подрастерять и воинское мастерство, и остатки чести – рыча, потянул из ножен тяжёлый одноручный клинок.

- Папа, папа, папа! – задыхаясь, кричала смертельно испуганная, но всё ещё живая девчонка, отчаянно отбиваясь от тянущей её в сторону тягучих рек огня твари.

Воин изо всех сил рубанул лупоглазую голову «летучей рыбки» мечом.

- Найла, не бойся, - прохрипел он, не отпуская косы дочери.

А в следующий миг клацнули зубы ещё одной, неизвестно откуда вынырнувшей твари.

И бывший градоправитель, страшно взвыв, повалился на мостовую, обливаясь кровь из перекушенной выше локтя руки. И почти тут же оборвался отчаянный крик девушки. Лишь донёсся издалека знакомый голос: «А ты куда это собралась?», и портал сам собой захлопнулся. Лишь слабое багровое сияние мерцало ещё несколько мгновений, прежде чем угаснуть окончательно.

К градоправителю уже бежали. Кто-то из тех, кто находился рядом, уже сдёрнул с себя пояс и торопливо перетягивал обрубок руки, останавливая хлещущий алый поток. Никто не помнил уже, что несколько лучин назад его втихомолку (а то и не только) проклинали, обвиняя в обрушившемся на город гневе Элларда. Что этот человек попрал законы чести, отправив на плаху невиновного.

Что…

Сейчас это был просто тяжело раненый, убитый горем отец, у которого на глазах только что погибла дочь.

…Градоправитель медленно, как сомнамбула, сел. Оттолкнул непрошенных помощников.

Пустыми глазами долго, молча глядел туда, где ещё миг назад билась и звала на помощь его девочка. И кто-то из караульных, наткнувшись на безжизненный взгляд, вздрогнул и поспешно отодвинулся в сторону. А градоправитель встал. Постоял, шатаясь и кривя губы в страшной, ненавидящей усмешке.

А потом, шатаясь, побрёл прочь с площади.

Остановить его не посмел никто.

***

Старший дознаватель Исалет бежал. Он рискнул потратить лишние четверть свечи, чтобы заскочить сперва в своё поместье, а потом – в Башню Справедливости, за амулетами, которые наверняка пригодятся в пути. И теперь задыхался от ужаса от мысли, что его уже ищут. Мало ли, что дали спокойно уйти с площади… Дома он задержался ровно на то время, которое было необходимо, чтобы взять все деньги, чтобы были спрятаны как раз на такой случай, да прихватить дорожный мешок. Обычно неторопливый и любящий комфорт, он не рискнул даже задержаться, чтобы собрать багаж для путешествия.

Его гнал слепой, безумный ужас. Проклятый мальчишка… Проклятый везучий мальчишка, оказавшийся учеником самого великого Элларда! Как, почему, как это возможно?! Теперь только бежать, бежать… Прочь из этого города, где каждая крыса, каждая дворовая кошка, кажется, смотрит в спину ненавидящим взглядом, готовясь вцепиться в горло. В Сапфир… Нет, там тоже есть животные и деревья – о, он видел, что творило это безжалостное божество с помощью растений! Нет, в Крепости нельзя. Тогда… тогда…

Он радостно засмеялся, осенённый счастливой идеей. Ну, разумеется! Дархимандар! Гномы не любят деревьев, да и зверья у них в подгорном королевстве нет. Не терпят зверушки темноты… Там он сможет, наконец, укрыться от мести Элларда…

Исалет торопливо, боясь задержаться хоть на мгновение, снял с пальца печатку с гербом рода и сунул её в поясной кошель. Вытащил оттуда горсть орлов, чтобы не тратить время в портальном зале. Ах, Черногрив, гордость и любовь… Самый верный друг и радость жизни! Придётся тебе поскучать остаток дней у двоюродного братца. Ох и порадуется кузен, сволочь такая… Давно уже тянет руки к дедовским богатствам, и жаль ведь отдавать – но жизнь и здоровье дороже…

В памяти, против воли, вновь и вновь всплывали брошенные в спину слова палача, с которым не повезло столкнуться возле караульной: «Не надейтесь уйти от справедливости, тир Исалет. Великий Эллард руки о вас марать не стал, значит, так тому и быть. Но попомните мои слова: увижу ещё в Дайгане – сделаю с вами то, что должен был бы, если бы вам вынесли приговор. Не посмотрю, что самому потом под плети за самоуправство пойти придётся. Скольких вы мне под топор так положили, потому что лень было приглядеться, поискать улики – боюсь даже гадать. Век не отмолю невинную кровь перед милосердной Альминой! Одно хорошо – боги, в отличие от вас, не слепы, рано или поздно всё вам отольётся…»

Исалет передёргивался и нервно оглядывался назад. Ну не увидел, не пригляделся… Да что с того?! Не за убийство, так за что другое – мало ли вины у каждого за душой? Поскреби любого получше – и каждому найдёшь причину голову долой снести!

А этот лицемер… совесть у убийцы, видишь ли, взыграла! У самого руки не по локоть даже – по горло в крови, а туда же, упрекать… А ведь не уйди Эллард так вовремя – того и гляди, всё-таки поквитался бы и с ним за испуг ученика!

Сармина, Всевидящая и милосердная, славься! Как же вовремя этот мальчишка грохнулся в обморок… Не сомлей он – того и гляди, взбешённый бог вспомнил бы и о нём…

Он содрогнулся, нервно оглядываясь на площадь, над которой всё ещё поднималась пыль от рухнувшей Башни Правосудия. Не хочется вспоминать, а задумываться и того меньше – но ведь не поспоришь, бедный судья Дансиган получил в точности по букве закона… За клевету и подстрекательство к убийству, в случае, если жертва спаслась – усекновение правой руки по локоть… А если подстрекатель сам служитель Справедливого Ардаэла – по плечо, чтобы никогда даже в мыслях, даже обрубком не смог указать на невинного и сказать – «достоин смерти»… Боги, ну зачем он вспоминает этот проклятый «Кодекс»?! И без того так и мерещится, что вот-вот заградит путь палач, взмахнёт топором, или что у него там осталось… И полетит его рука на землю.

Исалета вновь пробрало дрожью. И он вновь прибавил шагу, почти переходя на бег. Как же вовремя мальчишка потерял сознание… Долгой жизни тебе, спаситель – пусть уж у тебя всё будет хорошо, чтобы твой учитель не принялся вновь искать виноватых. Ох, не зря он больше всех почитал мудрую Сармину! Приедет к гномам – в первую очередь Хозяйке Судеб, милосердной и всевидящей, десять империалов пожертвует. Нет, сотню! Жизнь дороже любого золота.

Погружённый в собственные мысли и стремящийся побыстрее убраться из города, где собственная лень едва не подвела под топор невинного человека, он не услышал стука колёс по мостовой и пощёлкивания копыт, не увидел предупреждающего взмаха сидящего на облучке крестьянина.

Дико заржала лошадь, вставая на дыбы, когда завопивший что-то возница резко натянул поводья, пытаясь остановить телегу. Загрохотали по камням посыпавшиеся горшки. Истерически, не помня себя, завизжала какая-то женщина, выглянувшая на шум из окна ближайшего дома… Кто-то уже бежал, на ходу вытягивая из штанов простой верёвочный пояс, кто-то в панике звал лекаря.

Исалет уже не слышал этого. От лежал на земле, наполовину зажатый под опрокинутой телегой и повернув к небу окровавленное лицо с торчащими из глазниц осколками битой глины.

И шептал, не осознавая, что говорит, не понимая, где он, что он, бессмысленно шептал, как молитву, как заклинание: «вовремя мальчишка упал… вовремя… вовремя мальчишка…»

Перетягивающий перерубленную колесом у самого плеча руку воин поднял голову, вопросительно глядя на причитающего гончара.

- О чём это он, сен?

Тот только в отчаянии развёл руками. Откуда он мог знать, о чём говорил безумный знатный господин, кинувшийся наперерез его телеге… Не слышал он, что ли, что ему кричал?!

На залитой кровью земле всё шептал и шептал что-то бессмысленное трясущийся от ужаса, полностью седой человек…

PS: Вот и закончилась вторая книга нашей истории. Но не сама история. Герои ещё вернутся. А пока их нет, скучать мы вам тоже не дадим.