По дороге разочарований...

Глава 1

1

С самого утра, все шло наперекосяк. Вначале, куда-то спрятался будильник, и я в итоге, чуть было не проспал на службу. В итоге пришлось все делать на ходу, из-за торопливости пролил чашку кофе себе на брюки, и пришлось срочно буквально на ходу менять костюм на другой. Следом за костюмом пришлось перевязывать и галстук, который ну никак не шел к этому костюму. Вдобавок ко всему, ещё третьего дня отогнал свою старушку Тойоту на техобслуживание, и потому пришлось вызывать такси, а после еще и ждать его лишние десять минут, из-за городских пробок. Все это время шеф разрывался на части, требуя от меня – срочно, как штык, время не ждет. Время у него не ждало никогда, но тем не менее я торопился как мог, и если и опоздал, то не больше чем на пять минут.

Но мое опоздание, в принципе ничего не изменило, тем более, как оказалось, в банке до сих пор не нарисовался начальник охраны, а без него, выезд был невозможен, по той простой причине, что ключи от оружейного сейфа, находились только у него, и никто не мог выдать причитающееся мне оружие. А согласно последним приказам хозяина, выезд за пределы охраняемой зоны, без оружия, при перевозке документов запрещен.

Вадик – хозяин нашего «Инвестиционного банка Развития и Благополучия имени Фанни Каплан», бесновался как тигр в клетке но ничего поделать не мог. В итоге, после долгих созвонов, и согласований, меня заставили расписаться в срочно выпущенном приказе о том, что в виде исключения, мне разрешено именно сегодня, отправиться на перевозку, без оружия и сопровождения.

В принципе, ничего особенного в этом я не находил. Автомобиль, приобретённый Вадиком для этих целей, «Armet Gurkha f5» стоил миллионов двадцать, если не больше, и представлял собой скорее легкий броневик, чем внедорожник. Представьте себе бронированный, с усиленной противоминной защитой автомобиль с двигателем в триста пятьдесят лошадиных сил и способный разгоняться до скорости свыше ста пятидесяти километров в час. С колесами, заполненными вместо воздуха, специальной гелиево-силиконовой смесью способной выдержать разрыв мины, и продолжить движение. Броня автомобиля выдерживает автоматную очередь, выпущенную у упор, а разрыв гранаты способен, разве, что слегка поцарапать внешнюю обшивку. Поэтому, как мне казалось, ничего такого, чтобы вывести машину из строя, тем более на улицах Москвы, просто не ожидалось.

Кто я такой? Меня, пожалуй, можно назвать емким словом «Перевозчик» Да, как в том фильме со Стэтхемом. Правда, он занимался, частным извозом, а я работаю в банке у Вадима Анатольевича Прокудина. А до этого момента служил в армии в Воздушно-Десантных Войсках, в дослужился до целого капитана, когда вдруг в один прекрасный момент, в Думе, вдруг решили несколько подсократить Российскую армию, и в итоге, я оказался на гражданке. Правда без работы не остался и здесь. Вначале, через старого знакомого устроился в охрану одного из банков, которые росли, в то время как грибы, затем, через пару лет, мне предложили заняться извозом. С тех пор и катаюсь.

В мои обязанности входит доставка документов или денег, от точки «А» до точки «Б». При этом, я совершенно не в курсе того, что именно находится в сейфе, который установлен за моей спиной. По большому счету, я даже не знаю, есть ли в нем вообще, хоть что-то, или же я везу просто воздух. Автомобиль стоит в защищенном боксе, и сейф заполняют или опустошают в мое отсутствие. Это правило номер Один, и оно никогда не нарушается, за исключением тех случаев, когда осуществляется перевозка денег из банка, частному лицу. В этом случае, со мною находятся сопровождающие, от двух человек охраны, и одного доверенного лица, который и выдает деньги получателю. В этом случае, я подогнав автомобиль к указанному месту, глушу двигатель, и остаюсь за рулем, не выходя из автомашины. Что происходит позади меня, совершенно неинтересно. Ну, разве что могу, что-то заметить в зеркало заднего вида. Но и туда, стараюсь тоже не смотреть. Поэтому, если даже меня возьмут, самое многое, что я смогу рассказать, так это маршруты, по которым я двигался, и не более того. Возможно, эти сведения кому-то и интересны, но пока бог миловал.

В поездке, возле меня всегда находится включенный смартфон с настроенным быстрым звонком шефу, и включённая радиостанция, если вдруг кто-то решить глушить сотовую связь. Впрочем, подобные действия оговорены заранее, и если даже связь установить не удастся, я знаю, что делать в таких случаях. Обычно такие поездки проходят достаточно спокойно. Все, кому это интересно, прекрасно знают, что по сути мой автомобиль, это – обычная инкассаторская машина. Пусть импортная, дорогая, но тут о вкусах не спорят. Есть у Вадика деньги, вот и купил, то что ему захотелось. Поэтому, если меня иногда и тормозят ГИБДДшники, то я безропотно останавливаюсь, и не выходя из машины, связываюсь с Вадиком, а он решает все возникшие проблемы.

Сегодня, все было иначе. Вадик, был до того возбужден, что даже проводил меня до самой машины и даже выдал напутственное.

- Давай быстрее, Санек, и так опаздываем, люди ждут, не дай бог кто посторонний появится, всем мало не покажется. Так что гони, и на гаишников плюй, после разберемся, ежели что.

И я погнал. Первый звоночек прозвенел, когда шеф уже в дороге, вдруг приказал мне изменить маршрут и выйти на Дмитровское шоссе. Это конечно несколько удлиняло маршрут, но мое дело исполнять приказы, не особенно задумываясь о том, зачем, шефу это понадобилось. В конце концов, он начальник, а я привык действовать не рассуждая еще с армии. Как говорится: «Я – Начальник, ты – Дурак. Ты – Начальник, я – Дурак». Так проще и чаще всего правильнее, он со своей высоты видит гораздо дальше, и поэтому лучше подчиниться, чем после заслуженно огребать.

С другой стороны, на шоссе, особенно сейчас, трафик, не особенно большой, поэтому можно смело прибавить скорость, и быстрее доехать до нужного места. Ближе к границе области, меня, попытались подрезать. Где, растят таких идиотов, я не знаю, но подрезать на «пыжике» мой броневик, это верх идиотизма. Я даже, можно сказать и не заметил этого идиота, который тут же вылетел с трассы. Но как и было положено по инструкции тот час связался с шефом, и доложил о происшествии. Тот приказал, не отключаться, а перейти на громкую связь, вставить телефон в держатель на торпеде и следовать своим курсом.

Такое бывало и раньше. Вадик, тот еще адреналиновый диванный маньяк. Любит посидеть в удобном кресле перед монитором, и посмотреть на то, как его подчиненные гоняют на автомобилях. А почему бы и нет. И смотреть интересно, и адреналин зашкаливает, а главное совершенно безопасно. Еще и советы можно давать. Едва успел установить телефон в держатель, и слегка подправить следуя указаниям Вадика, как тот скомандовал.

- А теперь гони!

И в тот же момент, я заметил метрах в ста впереди два грузовика, занявших первую. и третью полосу, и стоящую поперек средней полосы микроавтобус «Газель». Шеф успел среагировать первым.

- Порви их всех! После разберемся, кто прав! Гони!

Протараненная газель сопротивлялась от силы пять-шесть секунд, а поле зацепившись за начало ограждения, улетела с трассы, я к тому времени, разогнался до ста пятидесяти, и тоже был готов порвать всех на свете. Даже того гаишника, который сдуру попытался выскочить перед поим носом, и размахивал волшебной полосатой палкой, словно уворачивался от комаров. Ситуация, с каждым мгновением становилась все интереснее и интереснее. Шеф не замолкал ни на минуту, матеря меня, и кого-то там еще. В это время, на дороге появились и новые действующие лица.

Вдруг откуда не возьмись позади меня пристроились две «ауди» из окон которых открыли стрельбу. Ну подобная шумиха скорее предназначена для поднятия собственного тонуса. Как я уже говорил, хоть какие-то попадания и сыпались по корпусу моей машины, но это как слону – дробинка, я даже не обращал на них никакого внимания. А вот чуть позже мне в зад прилетела граната. Причем не из подствольника а скорее из гранатомета. Прием от того, как слегка подпрыгнул мой броневичок, это был далеко не РПГ-7в, а скорее что-то более увесистое.

И только я хотел сказать об этом Вадику, как вдруг услышал его слова, адресованные кому-то другому.

- Да, что вы телитесь, суки?! В бочину ему засадите, в бочину.

Тут же у меня на глазах одна из «авдюх» вырвалась вперед, а у нее из окна показалась труба тяжелого РПГ-28 «Клюква». Единственное, что я успел, так это упереться руками в рулевое колесо, ногами в пол и педаль газа, а спиной в спинку сидения, прекрасно осознавая что тяжелая почти девятикилограммовая болванка, предназначенная для поражения современных танков, не оставляет мне никаких шансов.

Но все-таки, мне повезло. Граната, со всей дури ударила в борт моей машины, как раз в его заднюю часть, позади сейфа, и просто сбросила мой автомобиль с моста, на который я успел въехать, пересекая Клязьминское водохранилище. Если бы граната влетела в переднюю часть салона, на этом все бы и завершилось, а так, она похоже задела лишь верхний угол крыши и ушла вверх, но кинетической энергии все-таки хватило и, наверное, это было хорошо.

Мой броневик, от удара в бок, просто сковырнуло с моста, и он кувыркаясь полетел в воду.

- Извини, Санек, но так было нужно. – Услышал я последние слова Вадика. Прежде чем выскочивший из держателя телефон отключился и куда-то улетел.

На какое-то время, я похоже потерял сознание, и очнулся только тогда, когда холодная вода водохранилища, дошла до моей груди. Честно говоря, я давно предполагал нечто подобное и потому был готов к таким неожиданностям. Под водительским сидением у меня был закреплен полностью снаряженный АПС в деревянной кобуре, а в перчаточном ящике имелись очки для подводного плавания и медитцинский аэрозольный балончик с воздушно-кислородной смесью, обеспечивающий дыхание в течении десяти минут времени. Баллончик, был достаточно легким и весил всего четыреста грамм, к тому же срок его гарантии исчислялся, двумя годами, что было тоже гораздо надежнее, чем, что-либо иное. Почему-то мне всегда казалось, что избавиться от меня, попытаются утопив. Куда как проще, скинул и концы в воду. Зато сейчас, все это было как нельзя к месту.

Баллончик находился в небольшом тайнике, организованном мною за задней стенкой перчаточного ящика. Туда было достаточно сложно добраться, и даже если выгрести из бардачка весь имеющийся там мусор, вряд ли возможно определить, что за задней стенкой, что-то лежит. А там лежало и еще мое будущее. Помимо баллона с загубником и очков, там находился запечатанный полиэтиленовый пакет с заграничным паспортом, водительскими правами,и отмеченной в паспорте открытой годичной визой, отмеченой в начале этого года, и потому еще действительной. Тысяча долларов сотками и пластиковая карточка «Дойче-банка», где имелись кое-какие накопления, дополняли джентльменский набор.

Разумеется, рано или поздно машина будет поднята со дна водохранилища. Страховку то без наличия автомобиля не заплатят, но если в нем не обнаружат меня, то наверняка начнутся поиски. Поэтому единственный шанс остаться в живых, так это уйти за границу. Конечно тысячи долларов наличными, и двадцати тысяч евро на банковском счете, хватит очень не на долго, но я надеялся, к тому времени, затеряться, где-нибудь в Аргентине или Уругвае. Испанский и Английский языки я знал неплохо, и решил, что именно там меня вряд ли будут искать.

Отсутствие кобуры с пистолетом под сидением было вполне ожидаемым. Впрочем, закладывая его туда, я не особенно и надеялся на его сохранность. Тем более, что через границу, мне его не протащить, а так, найдя его может, успокоятся и не будут продолжать поиски тайников. Вынув из кармана бумажник, и перочинный нож я открыл на нем консервный нож, и после того как выгреб из бардачка весь мусор, подцепил его кончиком заднюю стенку перчаточного ящика. Закладка оказалась на месте.

Достав аэрозольный баллон, я сразу же активировал его проверив работоспособность и сунув в рот загубник вдохнул выделяемый им кислород, на голову тут де были натянуты очки, а запечатанный пакет с документами и мой бумажник были сунуты в барсетку, с правами и кое-какой наличностью. Пиджак, показался мне несколько неудобным, поэтому стянув его со своих плеч, оставил его в салоне, а сам, подхватив свою сумочку осторожно приоткрыл дверь, собираясь начать подъем на поверхность.

Автомобиль, в котором я сейчас находился стоял на колесах с сильным уклоном к задней части. Наверное поэтому в том месте, где я сидел, было еще относительно сухо. К тому же в салоне было совершенно темно, и все манипуляции я производил на ощупь. Телефон, который перед падением с моста находился в держателе от удара выскочил из него и сейчас находился где-то за спиной. Впрочем, искать его я не стал, тем более он скорее всего благополучно наглотался воды и вырубился. С трудом приоткрыв дверь, и дождавшись как вода заполнит весь салон, открыл ее посильнее и вывалившись из салона, Сильно оттолкнулся ногами и поплыл вверх.

Вот уж не думал, что Клязьминское водохранилище настолько глубоко. По моему ощущению, я поднимался на поверхность минуты четыре. Учитывая, что я неплохой пловец, все же учеба в Рязанском Десантном училище дает хорошую подготовку во многих сферах, глубина в этом месте явно превышала метров тридцать и как бы, не более того. По мере подъема, ближе к поверхности, как стало светлее, заметил огромный бык опоры моста, и решив, что там наверняка найдется какая-нибудь лестница, для подъема наверх, поплыл к нем. К тому же, мне нужна была какая-то опора, чтобы вынырнув на поверхность оглядеться и при необходимости спрятаться за нее. Наверняка наверху сейчас полный бедлам. Идет разбор происшествия, нагнали полицейских, в общем, появляться не осмотревшись, было бы опрометчиво. Именно для этого и был приготовлен патрон, чтобы в случае чего, вновь уйти на глубину и выбраться на поверхность как можно дальше от этого места.

Но едва моя голова появилась над поверхностью, как я ужаснулся. И надо сказать было от чего. Опора моста, возле которой я сейчас находился, поднимаясь только над поверхностью воды метров на сто. И от нее в обе стороны отходили стальные канаты, поддерживающие полотно моста. Сам же мост, терялся где-то вдали, и был длинной как минимум в несколько километров. По всем показателям и признакам, это был далеко не тот мост, с которого сорвался мой автомобиль. Да и по большому счету я навскидку, даже не мог вспомнить, где имеется подобное сооружение. Почему-то на ум приходит только Китай, и когда-то виденный мост проложенный по какому-то заливу в районе Желтого моря. Но как именно он выглядел, убей не помню.

Оглянувшись назад, метрах в пятидесяти увидел небольшой искусственный островок служащий основой другой опоры моста, и решил, что разобраться с местом своего появления, можно и чуть позже, а вот иметь под ногами твердую землю, хотелось бы прямо сейчас. Доплыв до острова и выбравшись на него, первым делом стянул с себя туфли и носки, оставшись босиком, а следом брюки и рубашку, которые подвесил на какое-то ограждение, чтобы те подсохли. Брюки выжимать не стал, подумав, что так они будут выглядеть менее помятыми. А рубашку все же слегка отжал. Здесь было довольно тепло, и по моим ощущениям температура приближалась в тридцати градусам. Поэтому, я подумал, что это все-таки Китай. Ну а где еще может быть такая жара. Бросив на землю свою барсетку устроился рядом с нею, и откинув клапан расстегнул молнию замка и высыпал все содержимое сумки на землю.

К моей радости, молния замка выдержала глубинные испытания и потому внутреннее содержимое сумочки, хоть и оказалось несколько сырым, но все же не очень промокло. Тот же бумажник с несколькими рублевыми купюрами остался относительно сухим. Права, заминированные в пластик, вообще не пострадали, о мелочи и говорить не стоит. Больше всего обрадовала пачка «LМ» лежащая в сумочке, оказавшаяся не распечатанной, и следовательно сухой. Пленка с нее тут же была содрана, из пачки извлечена сигарета, а зажигалка, после интенсивного продувания, все-таки решилась и выдала язычок пламени, от которого я успел прикурить. Откинувшись на находящийся за спиной бык опоры моста, я с наслаждением сделал пару затяжек и задумался.

Глава 2

2

Во-первых, сомнений в том, что я довольно легко отделался не оставалось. Ведь я, в конце концов, жив, и нахожусь на твердой земле, причем достаточно далеко от заинтересованных в моей гибели. То, что это не Россия, понятно и так, нет в России таких мостов. А где именно я нахожусь, разобраться, конечно, придется, но радует хотя бы то, что далеко. Во-вторых, все же хотелось бы понять, как такое вообще могло произойти, что меня забросило неизвестно куда. Что это за феномен такой. Ну и, в-третьих, пора уже вставать и идти все свои сомнения воплощать в жизнь.

Брюки хотя и подсохли, но выглядели уже как штаны. То есть на приличного человека я в них никак не походил. Впрочем, рубашка говорила, о чем-то похожем. Вдобавок ко всему, она вдруг покрылась какими-то зеленовато-серыми разводами, и на ней появилось несколько пятен, похожих на жир. Впрочем, вода в заливе оставляла желать лучшего и не мудрено, что рубашка окрасилась. Более или менее пережили передрягу носки и туфли. С носками понятно, их не видно, туфли же слегка покоробились, но думаю на ногах вернут свою форму. В конце концов, в кармане есть штука баксов, да и российские рубли, думаю поменять будет не слишком сложно, так что выживу, не впервой.

На одной из опор моста, оказались скобы, по которым я быстренько поднялся наверх и вышел на полотно моста. И первый же увиденный мною автомобиль, заставил в изумлении протереть глаза. Тем более, что следом за ним двигался довольно плотный трафик машин в обе стороны, и все их будто специально собирали в каком-нибудь музее ретро автомобилей, для того, чтобы я слегка очумел. В голову тут же закралась мысль, а вдруг я попал на Кубу? Только там сейчас можно встретить подобное. Но на Кубе нет подобных мостов, хотя нет, вспоминается, что нечто подобное там все же есть. Соединяет основной остров с другим, где-то на севере страны. Но опять же большей частью там не мост, а проложенная по искусственной насыпи дорога, с редкими вкраплениями мостиков. Здесь же именно полноценный мост, на высоких опорах. И с множеством ретро автомобилей движущихся в обе стороны.

Идти мне, похоже придется очень долго, поэтому выбрав момент махнул рукой проходящему микроавтобусу с большой эмблемой в виде буквы «W» на передней части. К моему удивлению, водитель тут же притормозил, и я взобравшись в кабину уселся рядом с ним.

- Что-то ты приятель забрался так далеко от берега? – удивленно произнес водитель на английском языке, что меня сразу же обрадовало. Это была не Куба и даже не Китай.

- Да вот так получилось. – нужно было найти оправдание, показалось мне и я ляпнул что первым пришло в голову. – Ехал с подругой, а по дороге рассорились, она и высадила меня на середине моста.

Водитель, услышав мою версию расхохотался.

- Бывает. – Произнес он успокоившись. – А тебе вообще куда, а то я тут недалеко.

- До берега довезешь, и хватит, а там я разберусь. Вот только отблагодарить тебя нечем. Как-то не думал даже попасть в такую передрягу.

- Да ладно, закурить дашь и достаточно.

Я тут же достал пачку сигарет и протянул ему с предложением угощаться и он достав сигарету тут же закурил. Между делом попросил напомнить мне, какое сегодня число.

- О, браток, да ты похоже потерялся в датах. Произнес парень рассмеявшись. Так ведь первый день лета. Да-да. Первое июня 1967 года. Время летит, и его не остановишь. - Парень начав свой монолог не умолкал наверное минут мять, пока мы плелись в плотном трафике до берега, а после высадил меня на въезде в Стивенсвил, на острове Кента. При этом к моменту высадки я знал о близлежащем городке всю подноготную. И о том, кто с кем спит, кто стучит копам так, что первая же затяжка Марихуаны, становится им тотчас известной, о том, что с работой с каждым годом все хуже, а местные ниггеры с каждым днем все больше наглеют, и скоро окончательно сядут на шею, бедным американцам.

Мост, возле которого я оказался, был переправой через Чесапикский залив расположенный в Мэриленде на юго-востоке США, буквально в тридцати пяти милях от Вашнгтона. Добравшись до ближайшей лавочки, я уселся на нее и надолго задумался. Мало того, что авария перебросила меня за тридевять земель в Соединенные Штаты, так еще это место оказалось в дремучем 1967 году. Но и этим новости не ограничились. Первое же огромное зеркало установленное в витрине какого-то магазинчика, дало понять мне, что я в одночасье помолодел лет на тридцать, и сейчас, на меня из зеркала смотрел паренек, которому вряд ли можно было дать больше двадцати лет, в то время как на всех фотографиях, в документах имеющихся у меня, был изображен мужчина старше сорока пяти.

Да и что те фотографии, все документы датируются двадцать первым веком! Первый же коп, увидев подобную дату, сразу же объявит документ фальшивым. Хуже того. Любая из купюр, хоть стодолларовая хоть тысячерублевая выпущены после двухтысячного года, и естественно будут считаться поддельными. К тому же такого государства как Российская Федерация не отмечено ни на одной карте, зато везде имеется красное пятно с аббревиатурой СССР. Тоже самое, касается и счетов в немецком банке. На данный момент, их – счетов, просто не существует. Вот и получается, что у меня есть документы, на любой вкус, куча денег, но чтобы воспользоваться всем этим, нужно прожить как минимум лет сорок. И то не факт, что я нахожусь именно в своей реальности, и когда-нибудь, я прежний, открою все эти счета.

С другой стороны я остался жив, и мне вернули молодость. Размен, достаточно равноценный. Скажу даже больше. Я в огромном выигрыше. А деньги, деньги дело наживное. Но пока я не попался на глаза какому-нибудь копу, нужно избавиться от компромата. Проще всего конечно бросить все это в урну и забыть как страшный сон. Но мне почему-то очень не хочется этого делать. Поэтому поразмыслив немного, я вернулся к набережной, поднялся к одной из опор моста находящихся на берегу. Достал из барсетки запечатанный пакет с документами, добавил к нему мои права, деньги и собрался все это сунуть в щель между насыпью и опорой, но вдруг мне на глаза, среди вороха бумажных денег попались две купюры. На два и десять долларов, причем обе серии семидесятых годов. Конечно это не шестьдесят седьмой, но есть надежда, что рассматривать год выпуска на столь мелких купюрах, никто не станет. Тем более, что внешне они никак не отличаются от реальных денег. Зато, как минимум на пару дней, я смогу хотя бы не остаться голодным. Обрадовавшись находке, я тут же все это сунул в свою сумочку, доллары переложил в бумажник, в котором позвякивала какая-то мелочь, а все остальное вместе с барсеткой сунул в щель, между опорой моста и земляной насыпью. Правда, после мне пришлось срочно делать ноги, потому что из той щели появился целый рой разъяренных ос, от которых мне все же удалось смыться. Зато у моей захоронки, теперь надежный охранник. А лет через сорок, может, и я вернусь сюда. Пройдя вдоль набережной, задумался о том, как лучше всего легализоваться в новом мире.

В голову тут же пришла идея получения вида на жительство, через Кубу. Насколько я помнил, в данный момент действует закон «Сухих и мокрых ног». Читал об этом где-то за неделю до происшествия. То есть каждый кубинец, который смог достигнуть берега Соединенных Штатов и ступить ногами на его земли, автоматически получал вид на жительство, а вскоре и гражданство США. Те же, кого вылавливали в море - «мокрые ноги», получали в принципе тоже самое, но с небольшой задержкой. Почему бы мне не воспользоваться этим обстоятельством, и не оказаться на берегу Флориды, в нужное время и не объявить себя кубинцем, сбежавшим от коммунистического режима. Внешне, я достаточно смуглый, немного по сильнее загореть, отпустить усы и я вполне смогу сойти за обычного кубинского крестьянина. Испанский я знаю на достаточном уровне, английский у меня с некоторым акцентом, да и не обязательно показывать его знание. Чем не кубинец? Поди, докажи, что это не так. Карту Кубы можно приобрести в любом магазине, выбрать какой-нибудь отдаленный поселок в качестве малой родины, и я думаю, прокатит.

А вид на жительство и в перспективе гражданство гарантирует хотя бы официальные документы. А большего и не требуется. Первый же путеводитель, купленный за двадцать центов на ближайшем развале, показал мне, что до Флориды можно добраться несколькими способами. Например, самолетом, всего двадцать пять долларов, поездом, за семнадцать или автобусом за ту же сумму. В крайнем случае, пешком. Тут и нужно-то было пройти всего на всего тысячу двадцать шесть километров. Учитывая, что стольких денег у меня не было, пеший туризм был самым реальным маршрутом.

Как оказалось и пересечение моста, тоже было платным, правда только для автомобилей и причем, только в сторону Вашингтона. Но с другой стороны, туда ходил рейсовый автобус. При этом, что удивительно оплата проезда оказалась через автобусную кассу. То есть на входе в автобус возле водителя стоит ящик, над которым висит список пунктов напротив каждого из них цена проезда. Стоимость проезда до Вашнгтона - Семьдесят пять центов. Бросаешь в ящик, свои кровные, отрываешь билет и проходишь в салон. Если кроме бумажных денег мелочи не имеется, водитель тебе разменяет, но платить все равно через кассу. Учитывая, что в качестве шофера выступает чернокожий мэн, вполне понятно недоверие работодателя. При этом, водителю, вообще наплевать сколько денег падает в железный ящик. Он отвлекается в твою сторону, если только кто-то просит размена.

Прикинув свои финансовые возможности, честно заплатил за проезд. Квотер, то есть четверть доллара или четвертак, по диаметру и виду похож на двух рублевую монету, поэтому честно сбросил в железный ящик шесть рублей двушками и оторвал себе билет. Учитывая сегодняшний курс доллара, в девяносто пять копеек, даже переплатил. Но на что только не пойдешь, ради того, чтобы добраться до нужного места. В Вашингтоне автобус заехал на автовокзал и остановился. Оказалось, что и здесь можно приобретать билеты через автомат. До того же Ричмонда, билеты стоило три бака, и мои пятнадцать рублей пятирублевыми монетами, были съедены автоматом, без каких-либо возражений.

Пока ожидал отправления автобуса, успел заказать и получить на вынос картонную коробочку со стейком размером в ладонь взрослого мужика, картошкой фри, пары листиков салата и помидорки. В качестве напитка дали бумажный стаканчик кофе закрытый крышечкой и вставленной в него соломинкой. Есть правда пришлось с помощью перочинного ножа, так как одноразовых столовых приборов здесь пока не придумали, но зато сыт, оказался по горло и последние куски доедал из чистого упрямства. А самое интересное, что все это обошлось мне в восемьдесят центов.

Автобус плелся по маршруту часов пять, кланяясь каждому столбу, и тормозя возле каждого поселка встречающегося на трассе. С одной стороны, это было несколько утомительно и довольно шумно, с другой, я довольно быстро с этим свыкся и вскоре уже задремал, привалившись к оконному стеклу, и проспал до самой конечной остановки. В Ричмонд автобус въехал под утро, и выйдя из него я слегка озяб. Все же несмотря на то, что автобус двигался на юг, и сейчас находился даже южнее Стамбула, утром было довольно прохладно. И я наверное впервые с момента появления здесь, попенял себя за то, что оставил на дне пиджак от своего костюма. Конечно, он был бы сейчас изрядно помят, но хотя бы в какой-то степени согревал меня. А так приходится терпеть, потому что денег в обрез, и что-то приобретать из вещей, значило бы ограничить себя в питании. Да и что можно купить за десятку? Какую ни будь рванину? Уж лучше потерпеть.

Следующий автобус в нужном мне направлении отправлялся только в полдень, поэтому решил прогуляться по городу и зашел на местный железнодорожный вокзал. Как, оказалось, здесь ходит поезд, чем-то напоминающий советскую электричку. Причем до Джексонвиля, поезд идет шестнадцать с небольшим часов, то есть за это время я смогу просто отоспаться до одурения. Стоит все это удовольствие десять долларов, а билет все так же можно приобрести через автомат. Похоже, содержать автоматы, дешевле живых кассиров. Увы, мелочи столько не набиралось, а ехать зайцем, чревато нарваться на контроль и загреметь за решетку. Или как минимум попасть на разборку с полицией. И то и другое грозило тем, что все мои планы по легализации уйдут псу под хвост.

В этот момент, вспомнил, о том, что на здешних дорогах довольно распространен способ передвижения, автостопом. Вот я и подумал, а почему бы и нет. Зайдя в ближайшую кафешку, позавтракал, купил пачку дешевых сигарет, мои «LM» уже подошли к концу. После чего переложил единственную сохранившуюся десятку в слегка надрезанный пояс брюк, убирая ее на всякий случай с глаз, и вышел на дорогу, обозначенную как федеральная трасса «№95». Первый же взмах кулаком с оттопыренным большим пальцем, и огромный грузовик, тащивший за собой тяжелый трейлер с бульдозером начал притормаживать, притираясь к обочине.

Едва я приоткрыл дверь и попытался задать вопрос, как водитель, огромный бородатый мужик спросил.

- А ты вообще куда собирался?

- Вообще-то в сторону Флориды, но даже не знаю. Первый раз…

- Садись. – Перебил меня водитель. – Если будешь развлекать меня разговорами, подброшу до Орландо в лучшем виде.

- Проблема в том, - Продолжил водила, едва я занял место подле него и грузовик тронулся с места, - что у меня срочный груз, а напарника нет. А чекпойнт требует остановки каждые восемь часов на отдых. Вот и выходит. Либо я останавливаю машину на «трак стопе» и следующие восемь часов дрыхну, теряя почти пять сотен долларов за опоздание. Либо плачу те же пять сотен штрафа за превышение рабочего дня. И все равно загоняю грузовик на стоянку, чтобы отдыхать. Поэтому мне нужен напарник, который будет развлекать меня всю дорогу разговорами, и изображать из себя второго шофера. Чтобы ежели что, я бы смог указать на тебя, как на отдыхающую смену.

- Я только за, но прав у меня с собой нет, хотя если нужно смогу подменить тебя за рулем.

- Куда-куда, а за руль я тебя точно не пущу. Еще не хватало, чтобы моей малышкой управлял кто-то чужой. Не обижайся.

- Да, я не обижаюсь, ты полностью прав. Но что скажет коп, когда я не смогу предъявить ему свои права.

- А ничего. Если заметим полицию, которая решит нас остановить и, что-то проверить, ты тут же забираешься на спальное место и изображаешь из себя спящего напарника. У них нет права будить отдыхающего водителя. Поэтому они всего лишь убедятся в том, что я нахожусь в машине не в одиночку, и на этом все завершится.

Ну что ж, условия вполне нормальные, оставалось только занять шофера разговорами, и не дать ему спать. Судя по его виду, он держался из последних сил, взяв на себя неподъемный заказ. С одной стороны не хотелось терять премию, за вовремя доставленный груз, с другой получать штраф от полиции за превышение времени нахождения за рулем. Сначала шли простенькие анекдоты про непослушного мальчика Джонни, переделанные из русского Вовочки, и воспринимаемые американцем, как откровения свыше. Во всяком случае, по его же словам, такое он слышит впервые и это действительно смешно. Когда закончил с Джонни, вспомнил пару анекдотов про Петьку с Василием Иванычем, перед этим задумавшись, кем заменить этих двух героев. В итоге, местного аналога так и не подобрал и потому ограничился первыми пришедшими на ум именами. Затем вспомнил Задорнова. Обижать своего водителя не хотелось, поэтому назвал тупыми Мексиканцев, которые тоже в принципе Американцы, только из соседней страны, и рассказал несколько анекдотов про них.

Анекдоты не зашли, хотя насколько я помнил русские, слыша их смеялись от души. Лишний раз убедился в том, что Задорнов был прав, и они действительно тупые. Ну, действительно как можно не понять, что для сборки тех же велосипедов одних колес будет мало, нужна еще рама, передняя вилка педали. Но водитель даже не улыбнувшись, удивленно спросил.

- Но ведь главное колеса?!

Впрочем, выяснять я дальше не стал и решил рассказать ему старую юмореску про «Охотника за кирпичами». Лучше бы я этого не делал. Водитель хохотал так, что не мог управлять своим грузовиком и, остановив его посреди трассы, продолжал свой хохот не в силах остановиться, чем привлек внимание полиции. Так-то понятно, грузовик с загруженным трейлером, вдруг останавливается посередине дороги, и никуда не двигается. Почему? Либо, что-то произошло с самим грузовиком, либо с водителем. Поэтому полиция, едущая по трассе, увидев это происшествие, сразу же изменила, свои планы и примчалась к нам выяснять, что же произошло. Может нужно срочно вызывать медиков, если человеку плохо, или аварийную команду, если что-то случилось с грузовиком? Но когда первый же полицейский заглянул в водительскую кабину, и увидел хохочущего до упада водителя, дальнейших объяснений не требовалось. О таком веществе как – Марихуана, здесь известно всем, тем более полиции. И первое, что пришло в голову полисмену, водитель выкурил косяк, и поймал «Смешинку» или «Хохотунчик» и соответственно ни о каком вождении речь не идет.

Вообще-то, марихуана считается легким наркотиком и как бы, не запрещена. Более того Ричард Никсон только с 1969 года, начнет решительную борьбу с наркотиками, а пока это считается просто баловством, но тем не менее управлять автомобилем, в состоянии алкогольного или же наркотического опьянения уже считается нарушением закона о дорожном движении. Поэтому у полицейского не было сомнений в том, что водитель нарушил закон, и его следует, хотя бы на время отстранить от управления автомобилем.

Но самым удивительным оказалось то, что в кабине грузовика не было даже малейшего запаха марихуаны, и от водителя пахло чем угодно, но никак не алкоголем или выкуренным косяком. Поэтому первым вопросом полицейского стал:

- Какое вещество вы употребляли, сэр?

Глава 3

3

В итоге все разрешилось, самым наилучшим образом. На дороге, образовался небольшой затор из трех грузовиков, двух полицейских автомобилей и нескольких случайных легковых машин, а я уже заплетающимся языком в четвертый раз повторял все известные мне анекдоты про Паршивца-Джонни, и тупого мексиканца - «Охотника за кирпичами». И, наверное это продолжалось бы и дальше, когда мой водитель, во время очередной передышки от смеха, вдруг взглянул на часы, и схватился за голову. Оказалось, что на этих историях он потерял целый час, и теперь придется гнать на пределе возможного, чтобы успеть прибыть во время.

Но одним смехом, все это не ограничилось. Благодарные слушатели скинулись и вручили мне за выступление, так позабавившее их, целых пятнадцать долларов. А еще я узнал, что наверняка буду иметь немалый успех, практически в любом баре, где выступают местные комики, развлекая непритязательную публику. О стендаперах, я как-то не задумывался до этого момента.

В Орландо мы прибыли вовремя, но едва загнав трейлер на место разгрузки, и отцепив свой грузовик, мой водитель только и смог, что пожелать мне счастливого пути и тут же вырубился прямо за рулем. Я в благодарность за свою доставку, считай до места, помог ему перебраться на спальное место, и уходя захлопнул дверь. Конечно, можно было остаться и в кабине, и думаю, водитель ничего не имел бы против того, что до утра я останусь с ним, но я решил прогуляться. Тем более, что нужно было решить пару вопросов, которые не терпели отлагательства. К тому же Орландо, это уже Флорида, и потому мне нужно начинать прятаться, чтобы после появиться как «черт из табакерки» на южном побережье полуострова, выдав себя за Кубинца.

Долго думал, как мне обставить мое появление и тем более, добраться до того места, где произойдет «явление меня народу». Думал угнать машину, катер, чью-нибудь яхту или легкий самолет. Шутка. Хотя думаю, справился бы с любым обозначенным средством. Все-таки учили меня хорошо. Разумеется, фигуры высшего пилотажа мне недоступны, но взлететь, сориентироваться по карте и посадить легкий самолет я бы сумел. Наверное. Почему наверное? Пара тренировок в училище плюс еще одна попытка в армии проходили на АН-2. Сомневаюсь что здешние самолеты являются его копией. С другой стороны, захочешь жить заставишь летать и черепаху. И не только пинком сапога. Тоже самое, касалось и яхты. Поставить грот и стаксель, пара пустяков, поймать попутный ветер, при его наличии, тоже не большая проблема. Проблема в том, что такое большое судно будут искать. Возможно, даже сразу, а о береговой охране США, которая заменяет собой Пограничную стражу в море, здесь ходят легенды. Поэтому лучше не нарываться. В итоге, решил остановиться на самом простом. Отдал пять долларов, сел в местный поезд, и переехал из Орландо в Майями.

Правда, перед этим, успел нарваться на пьяную компанию из трех латиноамериканцев, шумно отмечающую какой-то ведомый только им самим праздник. Честно говоря, мне было совсем не интересно ввязываться в подобные ссоры, тем более, что вслед за этим вполне мог произойти привод в полицию, и тогда о моей задумке, можно было бы надежно забыть. Поэтому стараясь не отсвечивать перешел на другую сторону улицы, и постарался оказаться, как можно дальше, от местных буянов. Единственное, чего я не учел, что их оказалось пятеро. Просто двое из них как раз находились на другой стороне улицы, орошая какие-то кусты. И едва я оказался неподалеку от этих двоих, как они недолго думая, решили, помочь своим друзьям, которые уже с радостным шумом сбегались ко мне.

Выбора просто не было, поэтому я вспомнив все свои навыки вбивавшиеся в мою тушку в течении пяти лет во время учебы в военном училище, и более пятнадцати лет армии, постарался простым и доступным языком, то есть без лишних слов, объяснить этим недоумкам, что не стоит без нужды задирать простого русского десантника. Да и вообще, русский медведь зверь спокойный, и если его не трогать, никому не причинит вреда. Но только если его не трогать. А то поймаете медведя, а после жалуетесь, что он вас не отпускает.

Вскоре, все пятеро лежали в живописных позах, отдыхающих туристов, а я собирался было уйти по своим делам, но решил, что не стоит оставлять всех их безнаказанными. Поэтому, откинув в сторону нормы морали и брезгливости, быстренько вывернул их карманы, покидал все их бумажники в полиэтиленовый пакет, случайно принесенный откуда-то ветром, и закурив из отобранной у одного из латиноамериканцев, пачки «Лаки Страйк» сигарету, отправился по своим делам.

Майями огромный город, и затеряться в нем среди толп туристов, проще простого. К тому же, учитывая близость Мексиканского залива и Кубы, здесь в городе находится столько испаноговорящих, что просто диву даешься. Слышал даже, что в Майями, есть своя «Молдаванка», довольно большой участок города, в котором компактно живут именно выходцы с Кубы. Она так и называется «Маленькая Гавана». Я же и так от природы смуглый, а тут еще за эти дни зарос легкой бородкой и усами, не трогая их, ни под каким предлогом. Пусть лучше буду выглядеть забитым и заросшим крестьянином, чем цивилизованным человеком. Сейчас это важнее.

Добравшись до какого-то скверика, неподалеку от автобусной станции «Флорида сити», решил разобраться с доставшимся мне наследством. В итоге стал богаче на сотню долларов мелкими купюрами, набрал около десятки мелочью, и что самое удивительное, в моих руках оказался весьма потрепанная справка уроженца острова Свободы в которой говорилось о том, что Санчес Гонсалес, Родился в 1947 году в местечке Хуалито, Республика Куба. Справка была снабжена многочисленными печатями и подписями. После некоторых раздумий, тут же была отложена в сторону. Никаких документов говорящих о том, что я Кубинец, у меня не естественно имелось. А тут целая справка с печатями. Учитывая то, что первые удостоверения личности на Кубе начали выдавать только после 1974 года, а получить Кубинский паспорт было даже сложнее, чем обычный паспорт любому колхознику в СССР, то отсутствие паспорта гражданина Кубы легко объяснялось. Свидетельство о рождении, чем фактически являлась это справка, по сути, и было единственным документом, для любого жителя Кубы до семидесятых годов. Кроме того, в одном из кошельков, нашлось около сотни Кубинских песо. Возможно, они здесь и ничего не стоили, но с другой стороны, а что еще может быть в карманах Кубинского жителя.

Из долларов отобрал самые старые банкноты до 1960 года выпуска, коих набралось не больше пятнадцати. Остальные, включая и свои накопления, которых набралось, чуть больше сотни, отложил в другой бумажник и задумался о том, как лучше мне поступить. С одной стороны, было бы неплохо их куда-то спрятать. Мне кажется, будет слишком подозрительно, если кубинский реднек появится на берегу одного из островов потрясая сотней баксов. Ладно, иметь при себе, десятку другую, скопленную непосильным трудом, вдобавок дореволюционного года выпуска. Такие деньги, вполне могли оказаться и у кубинского крестьянина. То же самое касалось, и кубинских песо. Пусть они здесь на территории США и ничего не стоят, но откуда об этом знать крестьянину. Хотя на крестьянина, я пожалуй не очень-то и тяну. Так сказать рылом не вышел. А вот на сельского учителя, или скажем молодого человека, только что отслужившего в Кубинской армии вполне. Тем более насколько я знаю, призывают в армию в семнадцать лет и служба длится три года. То, что у меня имеется армейская подготовка, подтвердит любой специалист. А незнание кубинских реалий, вполне можно списать на тяжелую приютскую юность. Ведь есть же у них приюты? Наверняка должны быть, а о том что в этих приютах творится, можно петь что угодно, приплетая сюда, например армейскую дедовщину, как в армии Союза, все равно проверить все это будет достаточно сложно, да и по большому счету, никому не нужно.

Понадеявшись на то, что держать меня в лагере для перемещенных долго не станут, нашел очередное укромное место, и убедившись, что за мною никто не наблюдает, сунул бумажник с заначкой туда. Себе же оставил самый дешевый, и потертый бумажник, сунув его в карман брюк, и направился на автобусную станцию. Все остальные, теперь уже опустошенные бумажники отправились в ближайшую урну.

Говорят, когда-то на острова, которые называют Флорида-Кейс, и вдоль них, была проложена железнодорожная ветка. Ее так и называли «Морская железная дорога». Во время приливов поезд, влекомый тогда еще на паровой тяге, двигался фактически по воде. Не на всем протяжении пути, но в некоторых местах точно, и это было дополнительной приманкой для туристов. Но увы ураган 1935 года, снес несколько мостов, и железнодорожный путь, кроме того пострадал и сам поезд. После чего, компания, которая обслуживала эту ветку обанкротилась и продала остатки железной дороги правительству штата. На некоторое время, сообщение с островами происходило с помощью водного транспорта, но уже к началу второй мировой войны, дорога была восстановлена, и с того момента, сообщение с материком и островами, происходит с помощью автомобильного транспорта. Но тем не менее, некоторые сооружения построенные для железнодорожных путей сохранились, и сейчас представляют собой скорее памятники инженерной мысли тех лет.

Кстати, хотя острова и носят название «Флорида-Кейс», но дословный перевод, как «Ключи Флориды» неверный. На самом деле слово «Кейс» происходит от Испанского - «Сayos», что в переводе означает – Маленькие острова. Но так как в США в большинстве случаев принято говорить по-английски, следовательно слово переводят, как если бы оно было английским. Таким образом - Крохотные острова, вдруг стали именоваться – Ключами Флориды. И я не ошибся, сказав о том, что в США - Принято говорить по-английски. Дело в том, что хотя весь документооборот происходит именно на английском языке, он не закреплен в конституции как государственный язык. Вот такой вот выверт истории. В США, государственного языка как бы и нет, но тем не менее большая часть населения говорит по-английски, или хотя бы знает его на должном уровне.

Интерлюдия

- Ну и что ты мне принес Гарри?

- Смотри сам, Джонатан. Какой-то шутник, расплатился странными монетами. Хотя их уровень изготовления достаточно высок, но вызывает вопросы материал из которого они выполнены, и даты стоящие на монетах. Здесь мы видим пяти рублевую монету 2009года. При этом монета выполнена из меди и покрыта гальваническим путем, никелевым сплавом, а здесь точно такая же монета, но на стальной основе. Вот двухрублевые монеты с точно тем же годом выпуска и опять же одна из них на медной, другая на стальной основе. При этом их вес несколько различается в сотых долях но тем не менее.

- Гарри, сколько всего монет найдено? И где именно?

- Кто-то расплатился ими взяв автобусный билет компании "Бустрафиклимитед" на маршруте Грасонвил - Вашингтон. А затем через автомат на автовокзале Вашингтона. Какой именно билет был куплен там, установить не удалось.

- Это все?

- Пока да, возможно чуть позже появятся новые вбросы, и тогда мы сможем определиться точнее, с местом их изготовления, или человеком, который использует эти фальшивки.

- Джо, расплатившись этими монетами, злоумышленник, нанес колосальный ущерб в сумме трех с половиной долларов. Скажи, какого черта, ты мне вот уже полчаса пудришь мозги подобной мелочью. Кто-то украл миллион? Или десять? В конце концов кассир автобуса сам виноват что проглядел как ему подсунули эти сувениры украденные из музея какого-нибудь русского сообщества мечтающего возродить Российскую Империю, и потому клепающего эти никому не нужные сувениры. Заявления о пропаже сувениров подобного рода имеются.

- Нет, но.

- Вот и плюнь на эту мелочь, и займись наконец, чем-нибудь полезным. А жетоны забрось на склад конфиската. И если появятся еще вбросы, всегда сможешь их оттуда забрать и предъявить кому следует. А сейчас сгнинь с моих глаз и не мешай работать, черт возьми.

* * *

Автобус, за доллар довез меня до Дав-Саунд, где я его и покинул. Дальнейший путь до «Земли обетованной» я намеревался проделать морем. Точнее, частично вплавь, а большей частью на лодке, которую еще предстояло украсть. Но с другой стороны, здесь с этим не было вообще никаких проблем. Моторные лодки и катера ровными рядами, стояли возле каждого берега, и можно было выбрать любую. Мне понравилась обычная резиновая надувная лодка с двухтактным движком от «Mercury», мощностью в шестнадцать лошадиных сил, кое-как привязанная за вбитый колышек на берегу острова. Но стоящая на дне лодки довольно объемистая емкость, в которой плескался бензин, говорила о том, что его вполне хватит для моих нужд. Осмотрев внимательно надувнушку, дошел до ближайшего магазинчика, или скорее киоска, очень похожего на те, что появились в Союзе, после начала перестройки. То есть торгующие сразу всем на свете, и показывающие продукцию выставив ее на окна-витрины, оставив для торговли, только небольшое окошко. Мне это было удобно тем, что продавщица, при всем своем желании, не могла меня разглядеть. Я же просто купил банку лосося, бумажную упаковку сока, булочку и пачку сигарет. Сложил все это в полиэтиленовый пакет и отправился по своим делам. Дождавшись, когда солнце окажется у горизонта, я убедившись, что оставленная на берегу лодка находится в том же месте, и ею никто до сих пор не воспользовался, отвязал ее от колышка и оттолкнув от берега, запрыгнул в нее и вскоре запустив мотор направился к видневшемуся в полутора километрах от Дав-саунд, острову Тавернье. Остров, насколько я знал был необитаем, и вполне подходил для моего плана. Добравшись до острова, я вытянул лодку на берег, спрятав ее за кустами, а затем, выбрав небольшую полянку, спокойно поужинал приобретенными продуктами, перекурил, и вернувшись к лодке, расположился внутри нее, где и спокойно заснул.

Проснулся я после полуночи. Небосвод был еще достаточно темным, и у меня в запасе, имелось как минимум пара часов, чтобы добраться до нужного мне берега. Там я собирался обратиться к первому попавшемуся человеку с вопросом о том, где мне отыскать полицейского, а если вдруг окажется, что первым меня заметит именно коп, значит можно считать, что я родился под счастливой звездой. Заблудиться и направиться не в ту сторону, здесь, практически невозможно. Жизнь на берегу, не затихает ни на минуту, и поэтому многочисленные огни расцвечивают берег, как новогоднюю лодку. Кроме того, даже сюда, с берега доносится музыка, а иногда, небо расцвечивают звезды салюта или сигнальных огней. Поэтому пропасть в море, если конечно ты не слепой и не глухой не реально. Хотя следует все же опасаться береговой охраны, и в какой-то мере крокодилов. Последних не особенно. По статистике за последние двадцать лет крокодилы покусали всего двух туристов, которые до этого долгое время тыкали в них палками, видимо желая с ними познакомиться. Поэтому, если к ним не приставать, они обычно довольствуются пойманной рыбой. С береговой охраной вопрос другой.

Здесь вступает в силу закон о сухих и мокрых ногах. Согласно этому закону, если я доберусь до берега, и пусть даже по пояс в воде встану на ноги, будет считаться, что я добрался до территории США, и как выходец с Кубы, имею право на получение вида на жительство, а через год и гражданства. Именно это и считается «сухими ногами». Если же береговая охрана, выловит меня в море, то вправе будет вернуть меня обратно на остров, тут в дело вступает поправка о «мокрых ногах». Но имеет право, это еще не значит, что поступит именно так, все зависит от их настроения. Но и рисковать, опасаясь «возвращения» на Кубу тоже не хочется. Тем более, насколько я знаю, вернувшимся таким образом назад, завидовать не стоит. Никто из них, после этого так и не смог выбраться с острова. Да и боюсь, свободными они тоже не стали, чтобы там не говорили об Острове Свободы.

Переложив бумажник из пакета в карман, и приготовив перочинный нож, чтобы вспороть в нужный момент баллоны, и утопить лодку, я уже собрался стащить свою лодку на воду, как мимо шаря по водам Тавернье-харбор, прошел катер береговой охраны. Воистину, кто-то-там-на-верху, оберегает меня от опрометчивых поступков. Ведь достаточно было поторопиться и спустить лодку на воду минутой раньше, и можно было бы расстаться со всеми надеждами. Дождавшись когда катер охраны удалится достаточно далеко от места моей стоянки, стащил лодку на воду, завел мотор и постарался как можно быстрее, и вместе с тем не создавая уж слишком сильного шума мотора отправиться к берегу. При этом, мне нужно было пристать к берег не та том острове с которого я отплыл вчера, а на соседний который носил имя остров Плантаций. До него предстояло плыть чуть больше трех километров, при этом, я собирался последний километр добираться вплавь, для большей достоверности.

До острова я добрался довольно быстро, даже успел по дороге выкурить сигарету. Когда мне удастся сделать следующую затяжку, я не знал. Поэтому и старался накуриться впрок. Едва по моим подсчетам, до берега осталось чуть больше километра, я заглушил двигатель, двигаясь по инерции, проверил наличие бумажника с документами, освободил карманы от всего лишнего, и выбросил за борт почти половину пачки сигарет. Она все равно сейчас промокнет, и потому была не нужна. А у меня были некоторые сомнения в том, что на Кубе продают «Лаки Страйк». После чего решительно раскрыл перочинный нож и вспорол оба баллона своей лодки. И уже отплывая от нее в сторону берега, заметил, как она увлекаемая весом мотора, погрузилась в пучину океана.

Это было правильно. Если бы я доплыл до берега на ней, сразу же возникли бы вопросы, как я сумел преодолеть почти две сотни километров на обычной резиновой лодке. В принципе это вполне возможно, но где тогда мой бак емкостью в триста литров, необходимый для того, чтобы хватило топлива на этот рейс. И как так вышло, что угнанная вчера от причала соседнего острова лодка, вдруг успела добраться до Кубы, и вернуться обратно? В общем, двадцатиминутный заплыв в утреннем море оказался гораздо более выгодным, и освежающим, чем что-то еще. Более того, если бы я вчера обеспокоился этим и узнал, где находится полицейский участок, то направил бы свой заплыв именно в ту сторону. И каким же было мое изумление, когда я слегка запыхавшись от ускоренного заплыва, чтобы показать первому встречному, как я устал, выполз на берег, и вдруг оказалось, что я нахожусь, прямо у входа в полицейский участок острова Плантейшен. И изумленные лица латиноамериканцев, или скорее бывших кубинцев, а теперь полицейских этого острова, были ярким примером того, как мне повезло доплыть именно сюда.

Глава 4

4.

Дальше все было достаточно просто. Как оказалось, я сообразил вовремя. Именно сейчас, любой Кубинец, стоило ему предоставить, минимальные доказательства тому, что он действительно прибыл с острова, как без особенных проблем, ему присваивался статус беженца, или какой-то иной и вручался вид на жительство. То есть как его еще называют «Грин карта». Правда она оказалась далеко не зеленой, но зато предполагала возможность находиться на территории страны, и трудоустраиваться, или открывать свой бизнес.

Свой бизнес, мне открывать было не на что, но зато у меня теперь имелись хоть какие-то документы. Кстати, морская вода таки добралась до метрик украденных у какого-то кубинца, и начисто стерла, точнее, размазала, фамилию, оставив вполне читаемое имя Санчес и единственною букву фамилии «С». Поэтому, когда у меня спросили, как именно она звучит, на всякий пожарный назвался Гарсия. Во всяком случае, теперь меня не соотнесут с Гонсалесом, который живет где-то здесь в Майами. На выдаче вида на жительство впрочем, все и завершилось. Никаких подъемных, или материальной помощи не предполагалось. Впрочем, я и не ожидал ничего подобного. Дали карточку вида на жительства, добавили справку социального страхования, похлопали по плечу, пожелали удачи и распрощались. Дальше крутись, как хочешь. С другой стороны, может и к лучшему. Кстати, хотя первые полицейские которых я обнаружил на берегу и были кубинцами, все документы оформляли коренные янки, хоть и довольно свободно говорящие на испанском, но тем не менее далеко не латиноамериканцы. Хотя один вопрос о том откуда я сам все же был задан. Ответил, что с островов залива Гуаканаябо. Больше ни единого вопроса не последовало. По сути в этом заливе порядка пятидесяти островов, многие из которых даже не имеют названия. И на которых живут по одной две семьи, занимающиеся рыболовством, и выращиванием ямса и маниоки, на крохотных участках земли, больше напоминающих огороды, чем поля. Да и как я понял из разговоров, здесь не пытаются найти общих знакомых оставшихся на острове. Уходя с острова ты обрываешь с ним все связи, это во-первых, а, во-вторых, о знакомых и родных, оставшихся на Кубе, стараются не рассказывать, по причине опасения, того, что эти разговоры могут дойти до острова и тогда родные могут пострадать, если кто-то узнает, что их представитель оказался в США. Поэтому ограничиваются общими словами, и на этом вопросы завершаются.

Первым делом, после того, как у меня на руках оказалась "Грин карта", отправился в знакомый скверик, где извлек свою заначку в сотню долларов. На первое время, чтобы куда-то устроиться денег хватит, а дальше, что-то придумаю. Оставаться здесь во Флориде, не хотелось, хотя бы потому, что именно здесь находится самая большая Кубинская община. Обязательно найдется кто-то, кто должен был бы знать, что либо Санчес Гарсия выглядит несколько иначе, либо, что такого человека, в тех краях, никогда не водилось. И в том и в другом случае, будет плохо. Пусть меня и не станут выводить на чистую воду, но доверия в делах тоже не будет. Поэтому забрав свои деньги, я сел на поезд и поехал в Нью-Йорк.

Почему именно туда? Честно говоря, мне было все равно куда ехать, а Нью-Йорк, не хуже любого другого места в этой стране. К тому же большой город и соответственно возможностей найти приличное место гораздо больше. Да и ближайший поезд отправлялся именно туда.

С работой все оказалось достаточно сложно. Средняя зарплата по стране, для квалифицированного рабочего начиналась от 435 долларов в месяц, или от 2 – 2,5 долларов в час. Но это при наличии специальности, и опыта работы. В моем случае, максимум, на что я мог рассчитывать половину того. И это в основном за счет того, что у меня имелся вид на жительство. Если бы его не было бы еще меньше. Цена за самую плохонькую квартиру в жилом, подчас аварийном доме, начиналась от сотни долларов в месяц. Причем эта сотня касалась в основном черных районов, где находиться даже днем было опасно для жизни. В относительно безопасных районах, цена взлетала чуть ли не вдвое. Правда, можно было относительно недорого устроить свой быт в трейлер-парках. Средний жилой вагончик, где из удобств только мягкая кровать, газовая плита запитанная от пятидесятилитрового баллона с СПГ, встроенный холодильник, и электричество. Водоснабжение уличное, так же как и туалет. Зато цена, вполне приемлемая от семидесяти до ста двадцати долларов, в зависимости от места расположения парка, самого вагончика. То есть те, что поновее – дороже. Но в принципе жить можно везде.

С работой хуже. Как я уже говорил мне светила от силы половина оклада рабочего. Ну, за исключением вредных производств. Там зарплата несколько выше, но никаких социальных гарантий. Я уже начал было задумываться о том, чтобы встать на криминальную дорожку, но тут мне попалось объявление о том, что требуются газорезчики, на разборку металлических конструкций со сдельной оплатой труда. К тому же, судя по адресу, это был хоть и Нью-Йорк, но самая благоустроенная его часть, как мне тогда казалось, – остров Статен-Айленд. Вот уж не знал, что здесь имеется нечто подобное. Мне всегда представлялся этот остров, как нечто зеленое, уютное, и хорошее место для спокойной тихой жизни. Оказалось, все как бы, не наоборот. Как минимум четыре свалки старых судов, которые режут на металл, плюс завод по переработке мусора, почти в центре острова. Причем на эту свалку ежедневно доставляли горы мусора, не только с большей части Нью-Йорка, но и из соседнего штата с Нью.Джерси. Может позже к новому веку, часть этого и исчезнет, но пока все так как было сказано. Завод по переработке мусора, дымил день и ночь, отравляя всю округу, ароматами помоек, перемещенных из основной части обоих городов на остров, а по его берегам резали старые остовы кораблей и судов. Лишь на юге острова имелось около десятка фермерских хозяйств, а на востоке, только только начиналось жилищное строительство, не самой обеспеченой прослойки общества. Что было в общем-то и не мудрено, учитывая огромную свалку по соседству.

На одну такую свалку я и устроился резчиком металла. Постоянным работникам платили достаточно неплохо. Работа считалась опасной, ведь резали корпуса, не обращая внимания на какие-то там схемы, которых зачастую просто не было в наличии. И порой случалось так, что казалось бы деталь судна должна еще быть надежно закреплена, а она вдруг с грохотом отделялась от корпуса и низвергалась вниз. Несчастных случаев, вроде бы пока не было, но все шло к тому, что рано или поздно что-то произойдет.

Бригаде из десяти человек, платили за разделку одного, достаточно большого судна, порядка двенадцати тысяч долларов. Правда, резать его приходилось почти три месяца, но в итоге, получалось даже чуть больше среднего заработка по стране. Я пока находился вне бригады и стоял на резке мелких судёнышек, типа катеров, небольших толкачей, или портовых разъездных корабликов. У всех них метала было с гулькин нос, а разбирать приходилось довольно долго, в итоге работая по десять часов, каждый день кроме воскресенья, в принципе выходило триста-триста пятьдесят долларов в месяц. В сравнении с любым другим местом работы, это получалось довольно много. Но и уставал я так, что после работы, меня хватало только на то, чтобы перекусить в близлежащем кафе, добраться до дома, и завалиться спать. Ни о каких прогулках не было и речи. Хотелось просто упасть и уснуть, какие уж тут гулянки и тем более женщины.

С другой стороны, этих трех с небольшим сотен, хватало, чтобы оплатить трейлер, который я снимал под жилье, еду в течении месяца и даже отложить почти сотню, а иногда и больше на свой счет в банке. Питался в близлежащем кафе, где довольно вкусно и сытно кормили. Еда здесь в стране, считается недорогой, но тем не менее четыре-пять долларов в день, вынь да положь. Конечно все то, что со мною сейчас происходило совсем не то, к чему я стремился всю свою прошлую, да и эту жизнь. Но пока другого выбора у меня не было. Поэтому я решил остановиться пока на этом, чтобы заработать денег, а затем постараться получить права на грузовики, и перейти работать туда. Устроиться на них, при наличии соответствующей лицензии было нетрудно, да и оплата труда там значительно выше. Просто не каждому интересно постоянно колесить по стране. Хотя, пока не обзавелся семьей это даже в чем-то тполезно. После посмотреть страну, в которой живешь, будет значительно труднее.

Проблема в том, если обычные водительские права здесь можно получить просто сдав экзамен по вождению и пройдя тесты на знание правил дорожного движения, то лицензию на грузовой транспорт только после прохождения определенных курсов. А цена обучения на них начиналась от пяти сотен долларов. В зависимости от школы, где все это происходит. Но дело в том, что устроившись на подобные курсы, придется большую часть дневного времени проводить там, следовательно, совмещать это с работой сложно, если не сказать большего. Вот и нужны накопления, чтобы оплатить курсы, которые длятся три месяца и чем-то компенсировать затраты на жилье, питание и одежду, пока будешь учиться. Да и после окончания учебы,тоже нужно где-то жить и чем-то питаться, пока не найдешь работу. Ведь доходов на это время не ожидается.

День не задался. С самого утра, меня ударило током, едва я залил чайник водой, и попытался подключить его к разболтанной розетке. Было очень неприятно, что я и высказал чайнику и розетке, которую обещал изо дня в день отремонтировать, и до которой все не доходили руки, все, что я о них думаю. Мне даже показалось, что чайник покраснел не от того, что нагрелся, а услышав меня, да и розетка узнала много новых слов, и теперь будет бить меня с удвоенной силой. Выпив кружку утреннего кофе, со вчерашней сдобной булочкой, я закрыл свой трейлер и отправился на работу.

По пути на работу, до меня докопался, какой-то местный хиппи, который долго пытался повесить мне на запястье какую-то «фенечку» и доказать что: «Мир начинается с тебя», «Счастье - это здесь и сейчас» и «Не надо ходить по чужой дороге - иди по своей!». Последнее высказывание мне понравилось больше всего, и я парой доходчивых «слов» убрал его со своей дороги, чтобы он не мешал мне по ней идти. Учитывая, что рядом с дорогой начинается местное уникальное болото, где гнездятся какое-то очень редкие птицы, о чем свидетельствует плакат, выставленный на всеобщее обозрение, он наверняка найдет для себя прекрасную дорогу и новое гнездо, когда выберется из грязи.

Это событие мне несколько подняло настроение, которое тут же было испорчено хозяином свалки, который отправил меня в «чумную заводь». В принципе работа там, ничем не отличалась от любой другой, в этой гавани. Те же суда, баржи и катера. Единственное отличие состояло в том, что в этой гавани вот уже лет тридцать, а то и больше, судя по рассказам «старожилов» торчал какой-то деревянный кораблик, от которого несло таким смрадом, что не то, что касаться его, а даже находиться вблизи было, по меньшей мере, неприятно. С другой стороны, чего проще, порежь его на металл и избавься от его ароматов. Но дело в том, что построенный большей частью из дерева, он был совершенно никому не нужен. Взять с него было просто нечего, а из-за десятка другого килограммов металла, возиться с ним никто не желал. Ведь нам платят именно за металл, а не за распиленное дерево. Санитарная служба, которая иногда посещала эту свалку, с удовольствием получала немалые откаты от хозяина, за то, что в упор не видела источник смрадных ароматов. К тому же учитывая то, что свалка старых судов располагалась на берегу залива Лоуэр, то большую часть ароматов, поглощали морские ветра, сдувавшие все ароматы в море, и если не особенно принюхиваться, то отойдя от «чумной заводи» на десяток шагов, запаха уже почти не чувствовалось. Но зато вблизи этого катерка смрад стоял такой стеной, что хоть всех святых выноси. Именно поэтому, просто за то, чтобы отбуксировать катер в море, и по-тихому притопить в морских волнах, капитаны буксиров просили такие суммы, боясь, что все это перекинется на их собственные суденышки, что проще было отстегивать ежемесячно санитарной службе.

Вообще-то кроме этого кораблика, в «Чумной заводи», стояло и пара тройка других суденышек, вполне пригодных, и достаточно выгодных в плане порезки на металл. Но, из-за «приятного» соседства, все старались оказаться от этого места, как можно дальше. До сих пор мне это тоже удавалось, но именно сегодня произошел сбой. Дело в том, что прежде чем резать судно на куски, его стараются вытащить как можно дальше на берег. Все же доставать порезанный металл из-под воды, та еще морока. В центральной части свалки для этого имеются специальные лебедки, с помощью которых суда подтягивают к берегу. То есть вытянули, скажем, на несколько метров на землю, порезали вытянутый кусок, подтянули повыше. Все же лебедки имеют ограниченную грузоподъемность, и сразу вытянуть огромную баржу или какое-то иное судно не всегда получается. В тоже время сами суда пригнанные на свалку находятся в акватории залива, потому что места на берегу на всех не хватает. А по мере необходимости вызывают толкач, из местного порта и он подтягивает нужные корпуса к берегу, откуда их уже тянут лебедкой.

В этот раз, толи толкач куда-то спешил, толи попался неопытный товарищ, но вместо того, чтобы отволочь нужные для порезки катера ближе к основному месту, где обычно проходит разделка судов, он просто вытолкал их на берег и все. С одной стороны это правильно. Не нужно задействовать лебедку, катера уже находятся большей частью на берегу, и их можно свободно распускать на металл, но вот близость «проклятого суденышка» сводит все плюсы в огромный минус. Все же провести рабочую смену вырезая из корпусов куски металла при этом, получая все прелести разных порой противных, но мимолетных ароматов это одно, а вдыхать миазмы в течение всего рабочего дня, это совсем другое. И хозяин свалки понимал это ничуть не хуже любого своего работника. Поэтому стоило мне сказать, что я не собираюсь дышать этой гадостью весь день, хозяин тут же отвел меня в сторону, и пообещал, что за эти два катера, которые вытолкнули на берег в том месте, он заплатит мне на тридцать процентов больше. А в качестве бонуса даже предложил мне довольно крутой респиратор с обратным клапаном. Конечно, респиратор не особенно поможет избавиться от смрадных запахов, но хотя бы слегка снизит их уровень, а вот обещание поднять оплату на тридцать процентов, стоит того, чтобы недельку помучиться.

В общем, дав свое согласие, сложил на телегу два баллона, c пропаном и кислородом, увязал шланги и покатил телегу на окраину свалки, чтобы приступить к работе.

Я бы не сказал, что работать здесь было бы так уж смрадно. Разумеется, если подойти поближе к «проклятому катеру» тогда дышать там было бы проблематично, но уже метрах в десяти от него было вполне пристойно. Здесь постоянно присутствовал легкий ветерок, сдувающий все запахи мимо меня, разве что когда резал надстройку на корме одного из суденышек, тогда пришлось надеть намордник-респиратор и дышать через раз. Впрочем, надстройка была не велика, и справился я с нею довольно быстро. Правда, только я собирался перейти на другое место, как в баллоне закончился кислород, и пришлось отцеплять баллон и тащить его к складу, где менять на новый.

В центре свалки работать немного легче, там нет возни с кислородными баллонами. От склада проложен трубопровод, к которому можно подключиться, практически в любом месте, и спокойно работать. Перетаскивается, только баллон с пропаном, который значительно легче. Здесь же окраина, и трубопроводов здесь нет. Вот и приходится возиться с баллонами. Впрочем, подобные работы выпадают нечасто, поэтому грех роптать, на эту тему. Для удобства поднял баллон на палубу и перетащил его к середине катера. Затем отправился на корму, где остался мой пояс с гаечным ключом для кислородного баллона.

Я ведь уже упоминал о том, что день сегодня какой-то неправильный. Чуть не проспал, получил удар током, набил морду местному хипперу, чуть не поругался с начальством, и получил наряд на работу, в самом паршивом месте. Вот и сейчас, стоило ключу, оказаться в моих руках, как я тут же споткнулся, о лежащий кусок металла, а ключ, вырвавшись из руки, улетел в воду. В принципе, страшного ничего не произошло. Бывает, дело житейское. И ключи теряются, и шланги порой рвутся или пережигаются. Бывает и пламя в обратный клапан уходит, а тогда и резак разрывает так, что можно и рук лишиться и без глаз остаться. Поэтому, можно было плюнуть на все, спокойно дойти до склада и получить новый ключ. Разумеется, при этом пришлось бы выслушать брюзжание хозяина о том, что на нас не накупишься ключей, шлангов, резаков и всего остального, а в конце месяца получить вычет, за утерянный инструмент. В принципе недорого, но терять не за что полтора доллара, совсем не хотелось.

Как вариант, можно было позаимствовать этот ключ у кого-то из бригады, пообещав после вернуть, а самому купить другой. Тем более, что в этом случает полтора доллара оборачивались восьмьюдесятью центами. Именно столько стоил ключ в магазине, но хозяин всегда брал вдвойне. Как бы штрафуя за утерю инструмента. Впрочем, жаловаться тут было некому, не нравятся такие условия, не работай. Нью-Йорк город большой, поищи, что тебе больше по душе.

Был еще третий вариант, пожалуй, самый простой, и вместе с тем, не очень приятный. Нырнуть в залив и пошарить ключ на дне. Куда именно он улетел, я примерно представлял, оставалось только нырнуть и отыскать его на дне. Правда шарить вслепую было несколько чревато тем, что на дне могут попадаться не извлеченные куски металла и пораниться от них проще простого. Нырять приходилось и раньше, поэтому в моем рабочем шкафчике лежали очки. Те самые, которые оказались у меня при переносе в эту реальность, и которые мне удалось сохранить до сегодняшнего дня. Патрона, разумеется, не было, но и здесь было не очень глубоко. Вода самое многое доходила до груди, и поэтому был смысл в том, чтобы поискать утерянное на дне. И поэтому, дойдя до шкафчика, я забрал оттуда свои очки и вернулся обратно.

Нью-Йорк, по своему расположению находится примерно на широте Ташкента, даже, пожалуй, несколько южнее, поэтому лето здесь всегда жаркое. Правда в отличии от того же Ташкента, влажность здесь зашкаливает, все-таки сказывается близость моря. Правда температура воды в заливе редко превышает десять градусов, если судить по шкале Цельсия, и поэтому долго в воде лучше не находиться. Впрочем, на острове есть несколько озер, там температура воды вполне комфортная, и можно искупаться и позагорать, при желании и наличии времени. Увы, но сейчас мне придется нырять в залив. Раздевшись до трусов, надел на себя очки для подводного плавания и обул резиновые калоши, которые я использовал во время купания в душе, после работы, а сейчас бродить по дну, где множество всякого лома, босиком просто опасно. Войдя примерно по колено, понял, что долго я здесь не выдержу, вода была ощутимо холодноватой, поэтому решил что, чем быстрее нырну, тем быстрее вынырну. Поэтому не став раздумывать дальше осторожно вошел в воду по пояс, продышался и набрав побольше воздуха в легкие погрузился в воду.

Глава 5

5

Вода была не особенно прозрачной, но тем не менее все было достаточно хорошо видно, вот только все дно было так завалено кусками железа, что мне пришлось нырять несколько раз, прежде чем я сумел обнаружить злополучный ключ. Точнее два ключа, и лежащих как ни странно в одном и том же месте. Вообще создавалось впечатление, что именно это место и было предназначено для утерянных предметов. Потому что помимо двух ключей лежащих рядышком, там же обнаружилось новенькое сопло для резака. Почему я определил его как новенькое? Всё просто. Если второй ключ уже был откровенно ржавым, то медное сопло сохранилось можно сказать в первозданном виде, даже слегка не позеленев. Хотя я не помню, чтобы неподалеку от этого места, кто-то что-то недавно резал.

Подняв найденное и уже собирался всплыть на поверхность, как вдруг раздался какой-то сильный треск, услышанный мною даже под водой. От неожиданности я резко, насколько это позволяла водная стихия развернулся, готовый драпать изо всех сил, и вдруг увидел как деревянное днище того самого «чумного катера» проломилось и сквозь разлом, с каждым мгновением все быстрее проскальзывает нечто большое и тяжелое. Поняв, что мне в общем-то ничего не угрожает, вынырнул на поверхность, пару раз вдохнул, и вновь погрузился под воду. Уж очень стало интересно, что же такое вывалилось из трюма катера, прямо на моих глазах.

Когда муть поднятая этим падением слегка осела, я вдруг увидел под пирсом, возле которого находился тот самый катер, какой-то древний деревянный сундук. То, что он древний стало понятно с первого взгляда. Собран он был, из потемневших от времени деревянных плах, и оббит полосами металла. Причем сами полосы, мне показались скорее несколько зеленовато-серыми, нежели ржавыми. Вынырнув на поверхность, я слегка отдышался, а затем снова нырнул вниз, несмотря на то, что основательно замерз. Увиденный сундук так поразил меня, что захотелось вновь оказаться возле него, и удостовериться в его древности.

Воображение, уже рисовало в моем сознании кучу сокровищ, наполнявших этот сундук, а заодно и шезлонг стоящий на белоснежном пляже, и меня самого нежащегося на нем с дайкири и ломтиком лайма на краю бокала в руке, и огромной сигарой в зубах.

На первый взгляд сундук оправдал мои ожидания, действительно оказавшись довольно старым. Вдобавок ко всему, на нем имелись петли, в которых висело два огромных замка. В тот момент, я пожалел, что закинул найденные под водой ключи на берег, чтобы освободить руки, они вполне бы зацепились за дужки замков, и наверняка помогля бы их выломать. Пришлось вновь подниматься на поверхность, выбираться на берег и какое-то время, находиться там, чтобы слегка согреться и перекурить. В этот момент, неподалеку от меня появился хозяин. Увидев меня в таком виде, он возмутился и начал выговаривать мне о том, что вместо того, чтобы работать, я устроил тут пляж, и меня не смущает ни вонь ничего на свете. В ответ я попытался объяснить ему, что мои водные процедуры, вынужденная мера. И виной тому улетевший в воды залива баллонный ключ. За которым мне и пришлось нырять. После чего я показал хозяину оба добытых со дна ключа, и добавил, что на дне, довольно много металла. И если установить здесь лебедку, то можно сделать план, только на извлечении металла из-под воды.

- Так-то оно так. – Произнес хозяин, почесав затылок. – Но это ты такой упертый. А попробуй заставить нырять кого-нибудь другого?

- Можно же например, какого-нибудь негра припахать, или тут один хиппи ходит – его?

- Папа этого хиппи, владеет сетью магазинов на Статен-Айленде, и в Нью-Джерси поэтому этот придурок и бездельничает, что папа снабжает его деньгами, только бы тот не путался под ногами и не забивал ему голову своими причудами. А связываться с неграми, значит вешать себе на шею хомут. После от них не избавишься, будут день за днем ходить вокруг тебя и клянчить работу, или скорее деньги.Работать они не очень-то любят. Лучше пусть ржавеет на дне, меньше проблем.

В это время, подошел буксир, и его владелец, понял, что крепко попал. Подойти вплотную к вонючему катеру, было практически невозможно. Разве что в костюме химической защиты и противогазе, но не того ни другого разумеется не имелось. И в то же время терять деньги, или буксир, выплачивая неустойку, тоже не хотелось. Мой хозяин уже потирал руки, увидев, что буксир покрутившись неподалёку, вдруг дал по газам и быстренько поплыл, куда-то в сторону.

- Ну вот, теперь у нас есть буксир. Может не все так и плохо, в этой жизни, а? И даже вонючий катер сможет принести кое-какую пользу. – Произнес владелец свалки, немного поворчал на меня, за то, что я до сих пор бездельничаю, и уже собрался уходить, как вдруг увидел, что буксир возвращается назад. Кораблик, подошел к катерку почти вплотную, и встал кормой к нему.

На корму вышел нанятый капитан, поднял со своей палубы стальную трезубую кошку привязанную к довольно толстому шнуру, и раскрутив ее над головой, закинул на катер. С третьей попытки, кошка за что-то довольно плотно зацепилась. Капитан, тут же привязал шнур за какой-то выступ на палубе своего суденышка, и войдя в рубку, осторожно дал газ. Шнур связывающий его с кошкой и катером натянулся, и вскоре воняющее чудовище, тихой сапой поплыло следом за буксиром в сторону залива. Правда, долго плыть ему не пришлось. Едва отойдя от берега метров на пятьдесят или чуть больше, древний ароматный катер начал погружаться в воду. Тут сказалась не только древность этого суденышка, но видимо и недавняя дыра в трюме из которой вывалился тот самый сундук. Катерок уже погрузился по самую палубу, и уверенно тонул. К тому же судя по всему, в его трюме находились еще какие-то тяжести, потому что даже с берега было видно, что у буксира начал задираться нос, и притапливаться корма. Правда капитан судна был начеку, и тут же выскочив из рубки, обрубил шнур, после чего его судно выправилось на волнах, причем так резво, что парень находящийся на палубе едва устоял на ногах, схватившись за леера. А старый катерок, мешавший всей округе своим отвратным запахом, затонул, найдя вечный покой на дне залива.

Хозяин свалки видя, что вожделенный буксир который он уже считал своим, справился с поставленной ему задачей, с досады сплюнул, махнул рукой, тяжело вздохнул и воскликнул в сердцах, нечто похожее на:

- Гребанный ковбой! Одни убытки от них! А, не жили хорошо, и нечего начинать!

В этот момент, ему на глаза попался как назло именно я. И естественно собака была спущена именно на меня.

- И что мы сидим? Кого ждем? Не пора ли приняться за дело, солнце еще высоко!

До конца смены я вкалывал не останавливаясь. Хоть шеф и одобрил мое «купание» в поисках инструмента, но нет-нет, да поглядывал в мою сторону, наверное, чтобы убедиться в том, что я не бездельничаю, а работаю. К вечеру, я разделал один из буксиров, и уже собрался идти домой, но вспомнил, о сундуке, стоящим на дне залива, под тем местом, над которым когда-то покоился древний катер. Уж очень мне захотелось посмотреть, что в нем находится. Не так часто, прямо на твоих глазах из трюма старого катера, вываливаются древние сундуки. Честно говоря, сейчас, я уже не особенно рассчитывал отыскать в нем что-то действительно ценное. Скорее всего, в нем покоится, какой-нибудь, давно проржавевший хлам, или сгнившая от морской воды одежда, а может и вообще, какая-то гадость, ведь что-то на этом судне вызывало эту вонь. Если я там что-то и обнаружу, то скорее всего это вещь не будет представлять никакой ценности. Но с другой стороны, на меня давила огромная жаба. Которая взобравшись мне на плечи, шептала мне в оба уха о том, что даже если там находится старый, рваный и прогнивший камзол, мне обязательно нужно убедиться в этом. В противном случае потом всю оставшуюся жизнь буду клясть себя почем зря, вспоминая о том, что мне представился шанс, а я пренебрег им. Уж, что-что, а накручивать себя я умел. О том, что у меня имеется авантюрная жилка, я знал с самого детства, об этом не раз говорили и друзья, и знакомые, и даже родители. Наверное поэтому, по общему мнению, я, подававший немалые надежды своим родным, в математике и иностранных языках, почему-то вместо Университета, пошел в Рязанское Воздушно-Десантное училище. Да и после увольнения из армии мне тоже не раз предлагали тихую и спокойную службу, так нет же устроился в банк, по зову старого друга, который меня же и постарался погубить. Вот и сейчас лезу, непонятно куда, и зачем. Но жаба душит, и нашептывает: "Надо Федя, надо!"

Поэтому, дождавшись, когда на свалке останется один сторож, который никогда не покидал своего домика-сторожки, чтобы не происходило, я вновь разделся до трусов, обул галоши, надел маску, и подхватил лом, которым иногда приходилось ворочать отрезанные куски металла. После чего еще раз перекурил и войдя в воду, как можно ближе к тому месту, где находился сундук, нырнул в глубину. Сундук находился все там же, поэтому, чтобы не терять зря времени, воткнул лом в дужку одно, а затем и второго замка. Замки оказались достаточно проржавевшими, и не оказали практически никакого сопротивления. Вынырнув на поверхность, я отдышался, положил лом на землю, решив, что тот мне больше не понадобится и вновь погрузился в воду.

Стоило только вынуть из петель сованные висячие замки и попытаться откинуть крышку сундука, как голову, тут же заполонили мысли о кладах, о сокровищах. Вспомнилась и история с соседом, когда он в своем огороде случайно нашел глиняную кринку, доверху заполненную керенками, и царскими деньгами, и о том, как его потом целый месяц таскали милицию, и проводили постоянные обыски везде, где только возможно, подозревая его в сокрытии ценностей от государства. Хотя, несмотря на то, что эти бумажки не имели никакой ценности, он тут же отнес их в милицию и все честно изложил в потребованной от него объяснительной, о его находке. Но там видимо решили, что помимо бумажных купюр, в кринке были еще и другие ценности, которые он решил оставить себе. В Союзе, нельзя было искать клады. Хоть и говорили о том, что нашедшему отходит двадцать пять процентов от стоимости найденного, но чаще всего, отходила только головная боль и нервотрепка. А стоило хоть крошке из этого клада оказаться забытой хоть в кармане, хоть в доме, считай, что ты нарвался на уголовную статью, и вместо премии наверняка окажешься за решеткой. Мысли, были до того яркими и сильными, что поддавшись воспоминаниями, чуть не задохнулся от нехватки кислорода, и едва успел всплыть на поверхность.

Выбравшись на берег, присел на кусок отрезанного металла, накинул себе на плечи куртку, чтобы согреться и закурил. Происходило нечто невероятное. Никогда не было такого, чтобы я, занимаясь каким-то делом, вдруг улетал в мечтах, или воспоминаниях куда-то в сторону. Сейчас же едва не утонул из-за этого. В голову тут же полезли сомнения, а стоит ли вообще лезть туда и рисковать своей головой, из-за призрачного богатства. Тем более, что сундук даже с виду старый, а замки, до того проржавели, что поддались без каких либо усилий. Наверняка там лежит какой-то хлам, совершенно не нужный мне, а я вот уже в третий раз собираюсь туда нырнуть. Наверняка, после этого заболею, а врачи здесь дороги.

Мысли, то отправлялись гулять в дальние дали, то нашептывали о том, что кроме мусора я там ничего не обнаружу, а то грозили всяческими болезнями, которые обязательно свалятся на мою голову, если я не послушаюсь доводов разума и полезу в это болото. Где-то на краю сознания, создавалось впечатление, что либо я сам, либо кто-то извне пытаются отговорить меня от этого шага. Я даже в какой-то момент огляделся вокруг, боясь обнаружить советника.

Но, в конце концов, я же русский человек, несмотря на то, что в данный момент считаюсь кубинцем. А логика русских, не поддается осмыслению. Поэтому русский делает все наперекор, но к удивлению окружающих, чаще всего оказывается, что именно это и было самым верным решением. Поэтому докурив свою сигарету, и отбросив ее в сторону, я скинул наброшенную на плечи куртку и все мысли, которые так досаждали меня и нырнул к сундуку.

Крышка сундука, поддалась с некоторыми усилиями, я уже был, собирался выныривать за ломиком, но наконец, ржавые петли провернулись и я открыл ее. В тот же момент, что-то очень яркое, похожее на дугу от сварки, но гораздо большего размера, вспыхнуло перед моими глазами, и я потерял сознание...

* * *

...- Ричард, ну ты так и будешь весь день спать, или уже примешься за работу? Честное слово, если бы не обещание, данное твоему отцу, я бы уже давно ссадил тебя на берег, и за милю не подпустил бы к своему сейнеру. Ну как можно спать в тот момент, когда идет лов рыбы? Правда, мое терпение не бесконечно, и это последний раз, когда я прощаю тебе твои загулы! Я, конечно, понимаю, что ты молод и тебе хочется погулять, пощупать девок в темном уголке, выпить винца, для поднятия настроения, но работа ведь не должна страдать от этого! Я в твои годы в первую очередь смотрел на то, чтобы заработать лишний цент, именно потому, я сейчас владею этой красавицей, и не знаю нужды. А у тебя на уме одни пьянки и гулянки. И кстати, где ты находишьвино и виски, в самый разгар сухого закона, я никак не могу понять! Может все же поделишься с родным дядей своею тайной? И вообще, не пора ли браться за ум?

Дядюшка Джо, ворчал всю дорогу от самого пирса, а я никак не мог понять, какого черта я здесь торчу? Вроде бы совсем недавно спокойно резал металл на Корабельном Кладбище у старого скряги Симпсона, а сейчас вот плыву на какой-то деревянной развалине с паровой машиной в качестве двигателя, гордо именуемым сейнером "Бенедиктина", названным так, в честь тетушки Бенни, и никак не могу сообразить, чем я прогневил небо, из-за чего меня бросает из стороны в сторону. Вначале в шесьдесят седьмой год затем на сорок лет назад. Причем я уверен, не будь сундука, который я обнаружил в заливе, неподалеку от свалки старых посудин, произошло бы еще нечто подобное. И я все равно оказался бы где-то еще. И еще, мне почему-то кажется, что это далеко не последнее перерождение. Единственная радость, от всего этого, что я становлюсь с каждым разом, только моложе, меняя тела, как перчатки, не так чтобы намного, но все же. Интересно где и когда, я окажусь грудным младенцем?

Дядюшка Джо, продолжал сыпать упреками в мою сторону, к которым я впрочем привык за последние пару месяцев. Что именно он желает от меня этим добиться, совершенно не понимаю. Но если здесь кроме этих упреков, я практически ничего не слышу, то дома все разительно меняется, и добрее дядюшки, человека сыскать очень трудно. Пожалуй даже семья в которую я первоначально попал, относилась ко мне гораздо жёстче. В данный момент я являюсь кем-то, вроде помощника, хотя и понимаю, что этот подсобник, а точнее я в его лице, являюсь самой настоящей обузой, для дядюшки Джо. Но с другой стороны, на нем похоже висит кое-какой долг, по отношению к моему отцу, и потому он взял меня на работу. И судя по последним высказываниям, его терпение подходит к концу.

С трудом поднявшись со своего ложа, сколоченного из какого-то горбыля и слегка прикрытого старыми тряпками, на котором я только что пришёл в себя, выпил пару глотков теплой воды, прямо из носика большого медного чайника, стоящего на столике, и поднявшись на палубу суденышка, встал возле борта. Удерживаясь от падения, уцепившись обеими руками за веревочные леера проходящими над бортом, некоторое время смотрю на воды залива пытаясь продышаться после несколько спертого воздуха трюма этого утлого суденышка, и в этот момент, замечаю, как толща воды начинает серебриться, от множества рыбьих тел. При этом, наш траулер, ведомый рукой опытного Джона Хаксли, проходит всего в нескольких десятках футов, от этого косяка. Еще не веря своим глазам, вновь вглядываюсь в поверхность воды, а затем командую.

- Возьми правее дядя Джо, там косяк, анчоус мимо идем.

- Что бы ты понимал еще в этом, мальчишка! – Ворчит дядюшка Джо, но тем не менее довернув штурвал на пару румбов выправляет ход, внимательно выслушивает мои подсказки, и наконец стопорит руль, и тут же выскакивает из своей будки. Схватившись за леера, перегибается через борт сейнера и долго вглядывается в морскую пучину.

- Тьфу, на тебя! Не выйдет из тебя рыбака! Где ты тут анчоуса разглядел? Опять из-за тебя без улова останемся! Нет, мое терпение закончилось, сегодня же спишу на берег, и все расскажу твоему отцу. Все твои грехи припомню.

В этот момент, суденышко дергается и заметно сбавляет ход. Дядюшка Джо встрепенувшись, бросает взгляд на манометр паровой машины, и готовое вырваться из его уст ругательство в мою сторону из-за того, что я не уследил за давлением пара, испаряется само собой.

- Твою мать?! – Радостно удивленно восклицает он, и, бросившись в рубку управления сейнером, какое-то время возится в ней, стараясь увеличить ход сейнера. Через некоторое время, раздается его команда.

- Крепи! – А следом за нею. – Давай на лебедку Дик! Если упустим на этот раз, я тебе этого не прощу.

Я тут же быстро перемещаюсь к лебедке, не забыв закрепить разболтавшийся створ на корме, и подав на лебедку удерживающую идущий за судном трал, тягу с паровой машины, помогаю валу провернуться с помощью рукоятки, чем-то напоминающей кривой стартер автомобиля. Лебедка, как впрочем, и все оборудование этого сейнера, древнее, как дерьмо мамонта, и потому, какую-то часть работы, приходится делать самому. То, помогая валу лебедки набрать обороты, то повернуть вручную стрелу судового крана, потому что привод идущий на это уже давно сломан, а починить или поставить новый, всегда не хватает то денег, то времени.

Наконец, трос натянулся, а мгновением позже зазвенел как струна, показывая, что наполненность трала максимальная. Дядюшка Джо, даже сбил на затылок свою капитанскую фуражку, и удивленно почесал свою тыковку, воскликнув:

- Oh-My-God! – Выражение крайнего изумления, очень редко выскакивающее из его уст. Обычно я слышу мат, или еще какое-то ругательство. Но если дядюшка вспомнил о боге…

Тут же застопорив ход сейнера, он выскакивает из своей будки и бросается мне на помощь, подхватывая, поднятый над палубой трал, заполненный до самого верха серебристым Калифорнийским Анчоусом, и помогает провернуть стрелу судовой балки, заводя трал над специальным чаном, куда мы обычно вываливаем пойманную рыбу. Анчоуса на этот раз так много, что дядюшка Джо, командует стравить натяжение троса, и опускает трал в емкость, не развязывая его снизу. Палуба старого сейнера при этом, кажется даже слегка стала ближе к уровню воды в заливе. Стравив лебедку, бегу, закрывать задний створ судна, а дядюшка скомандовав мне, слегка натянуть трос, чтобы рыба не растеклась по палубе, а осталась в сетке, бежит в рубку и поколдовав с рычагами и вентилями, дает полный ход. От неожиданного рывка, я едва удерживаюсь на ногах, и дав реверс на лебедку, обеспечиваю небольшое натяжение троса. Рыбы в нем, действительно так много, что траловая сеть, выступает над емкостью на добрых три-четыре фута, и грозит перевалиться на палубу.

Наше суденышко тем временем на всех скоростях бежит к пирсу рыбного рынка, что на Севере Сан-Франциско, чтобы как можно быстрее сдать сегодняшний улов.

Глава 6

6.

Пока наше суденышко следует своим курсом, пожалуй, стоит рассказать, о моих последних приключениях.

Сундук, вернее его содержимое, в котором я так и не разобрался, найденный мною на свалке, в заливе у корабельного кладбища, стоило, только приоткрыть его крышку, перенес меня за несколько тысяч миль на запад, приземлив почти на берегу Тихого океана. Здесь в двадцати милях на юг от Сан-Франциско, неподалеку от городишка Сан-Себастьяно, расположились владения семьи, в которую я и попал. Это была ферма включающая в себя двести или около того акров пахотной земли и два пастбища, на склонах горы, на которых паслись овцы и козы. Когда-то хозяйство считалось довольно прибыльным. Лет пять назад даже был приобретен только появившийся в продаже трактор "Фордзон" который хоть и выдавал двадцать лошадинных сил мощности, но вполне сносно тащил за собой двухлемеховый плуг, или довольно вместительную телегу, в которую влезало больше четырех тымяч фунтов, то есть почти две тонны груза. Медленно, но зато легко влезал на любую гору, а уж гор в округе было предостаточно. В принципе, мы там не голодали, но это был единственный плюс, все остальное, уходило в глубокий минус.

Начнем с того, что кроме родителей в семье имелось четверо сыновей, включая меня и дочь. Правда сестра вот уже три года была замужем и жила в соседнем хозяйстве у своего мужа, мать тоже померла совсем недавно. Старшие братья занимались землей и скотиной. Я иногда выходил в горы, чтобы пасти овец, но чувствовал себя скорее нахлебником. Дело в том, хозяйство нашей семьи которое еще недавно считалось достаточно прибыльным, сейчас уже снищило свою рентабельность больше чем вдвое. Вначале сестра, выйдя замуж забрала с собой почти двадцапть акров дальних пастбищ. И если хозяйство делить и дальше, то просто не было смысла им заниматься. К тому же, если старшим братьям, так или иначе, что-то могло достаться в наследство от отца, то я полностью пролетал с этим. И братья не раз намекали мне об этом. С другой стороны мне и самому претило фермерство, и поэтому я только ждал случая, чтобы навсегда покинуть отчий дом, и пойти искать свое счастье самостоятельно.

Имелось еще одна, пожалуй самое паршивая проблема из всего, что сейчас происходило. Из 1967 года, я каким-то образом оказался в 1927 году. Переместившись еще на сорок лет назад. И если в том же шестьдесят седьмом была хоть какая-то надежда устроить свой быт, и найти достойную работу, то сейчас с этим все было гораздо хуже. Особенно учитывая то, что через пару лет произойдет биржевый крах, и начнется Великая Депрессия, которая продлится более десяти лет. Спрашивается, и за что все эти беды на мою голову?

И о чем бы я не задумывался на будущее, все оказывалось совсем не тем, к чему я стремился. Здесь в США, нужно было найти себе хоть какое-то место, чтобы пережить Великую Депрессию, и Экономический кризис, что было чрезвычайно сложно. Ехать куда-то в другую страну, тоже было под большим вопросом. Та же Канада, пережила это время, ничуть не лучше США. А, ведь там, вдобавок ко всему, еще и холодно, следовательно, будут дополнительные траты. В Мексике всегда было тяжело с работой, и смысла отправляться туда тоже не было никакого. Хотя там и будет увеличена добыча нефти, и страна пережживет Депрессию гораздо лучше чем США, но без собственного транспорта там нечего делать. При этом наш "Фордзон" никак не отнести к этому самому транспорту, да и мне его никто не отдаст. Когда-то читал, что много американских рабочих, во время Депрессии переехало в СССР. В принципе это вариант. Вот только опасаюсь, что, во-первых, приехав туда, я уже не смогу покинуть эту страну, меня просто не выпустят обратно. А, во-вторых, очень скоро, там начнется охота на ведьм. То есть будут активно искать шпионов и находить их, по малейшему подозрению. Их или кого-то еще, но… попасть под шпиономанию, тем более иностранному рабочему, мне кажется, будет проще простого. Поэтому этот вариант отметаем сразу и бесповоротно.

В один из дней, к отцу приехал старый товарищ, Джон Хаксли. Позже я узнал, что в юности мой отец и дядюшка Джо, отметились в Калифорнийской золотой лихорадке. Причем отметились достаточно удачно. В результате чего, отец приобрел ферму, на которой я и родился, а дядюшка Джо, паровой рыбный траулер. Так получилось, что отец, категорически не желал выходить в море, и поэтому осел на земле, а Джон Хаксли, терпеть не мог ковыряться в земле, и поэтому стал рыбаком. И в один прекрасный момент меня позвали на беседу.

- Дик. – Произнес отец. – Ты, наверное, прекрасно понимаешь, что в семье, к моему большому сожалению, тебе нет места. Я тебя не гоню. В любом случае, ты мой сын, и всегда сможешь получить здесь себе кров и стол. Но дело в том, что если делить наше хозяйство на четверых, то в этом случае, оно полностью теряет свою рентабельность. Не ты, ни остальные братья, просто не смогут прокормиться с него. Поэтому, посоветовавшись с твоими братьями, - мать к этому времени уже упокоилась на местном кладбище. Все же тяжелая работа, плюс пятеро детей, не добавили ей здоровья. - Я решил предложить тебе следующее. Мой лучший друг Джонни, может взять тебя в свою семью в качестве помощника на судне. Если у тебя есть тяга к этому делу, возможно, ты сможешь неплохо устроиться там. В крайнем случае, если с рыболовством ничего не выйдет, можно будет попытать счастье в Сан-Франциско. Город большой, и возможностей найти там себе место гораздо больше, чем в нашем захолустье. А Джонни, обещал приютить тебя, пока ты не определишься с выбором. А если у тебя откроется дар, то это будет наилучшим шагом, в твоей жизни.

- О каком даре ты говоришь, отец.

- Ты поймешь сам. Объяснять, плохая примета.

Это было очень хорошее предложение. Во-первых, я уходил из семьи не куда-то в неизвестность, а к хорошему другу отца, которого я давно знал, и он относился ко мне минимум как к племяннику. Во-вторых, если даже ничего не получится с рыболовством, очень скоро в Сан-Франциско, должно будет начаться грандиозное строительство моста «Золотые Ворота». И это строительство, будет происходить в самый разгар Великой Депрессии, следовательно найти там место, будет вполне возможным. А самое главное, рано или поздно, все равно пришлось бы это делать, так почему бы не сейчас, когда все складывается так удачно.

И через несколько дней, собрав в дорогу нехитрые пожитки, и попрощавшись с родными, я отправился в Манзанито. Небольшой городок к северу от Сан-Франциско, где собственно жил дядюшка Джо, со своей женой тетушкой Бенедиктиной, или попросту Бенни. Вообще-то, у них имелась взрослая дочь, но ссора, произошедшая несколько лет назад, разделила их семью, и в итоге, дочь сейчас живет где-то в штате Канзас, практически не общаясь с родителями, хотя и благосклонно принимая от них подарки и денежную помощь.

Дом дядюшки Джо и тетушки Бени, отличался от нашего в лучшую сторону. Мне сразу же была выделена уютная комнатка с видом на залив, и были объяснены правила поведения. Согласно этим правилам, я мог заниматься чем угодно, во внерабочее время. То есть тогда, когда мы возвращались с дядюшкой Джо с рыбалки. То есть я мог общаться со сверстниками, ходить на местные танцульки в бар, выпивать в меру, и не в меру, бить морды своим обидчикам, в обязательном порядке. Дикий запад, во всей своей красе, и что-то доказать можно было только мордобоем. Хорошо хоть за оружие не хватались, хотя у каждого моего приятеля в доме был внушительный арсенал. Впрочем, у дядюшки Джо, он тоже имелся и довольно обширный.

Единственным запретом, было близкое общение с местными девчонками, и уж тем более, нельзя было приводить их в наш дом. С другой стороны именно сейчас США являлась пуританской страной, и любой шаг за определенную красную черту чаще всего заканчивался счастливым браком, либо несчастным случаем. Что, ни говори, а Калифорния это все тот же Дикий Запад. Пусть ставший немного более цивилизованным, но в душе оставшийся все тем же диким, где любые вопросы, чаще решаются по местным понятиям, нежели законам.

Да, что говорить, если совсем недавно, точнее в 1859 году, в Сан-Франциско, появился самопровозглашенный – Император Соединенных Штатов Америки и Протектор Мексики Нортон 1. После провозглашения, он «правил страной», издавал указы, выпускал именные векселя, которые принимались и оплачивались банками Сан-Франциско. Ресторанам, которые он посещал, по его указу, были даны права вешать на входе табличку с надписью, говорящей о том, что сюда захаживает сам Император. Благодаря этому посещаемость подобных заведений сразу же возрастала. Несмотря на то, что его считали сумасшедшим или, по крайней мере, очень эксцентричным человеком, граждане Сан-Франциско почитали «Его Императорское Величество» и внимательно следили за его деятельностью, «указами» и «декретами». Он был своего рода талисманом Са-Франциско. Наиболее известен его «указ», в котором он приказывал силой распустить Конгресс США (указ был проигнорирован Конгрессом и армией Соединённых Штатов). Также известны его декреты, призывающие построить мост и туннель через залив Сан-Франциско, который все же был построен, но уже после его смерти. 8 января 1880 года во время прогулки по улицам города Нортон упал и умер. На его похороны пришли 30 тысяч человек. А на его могиле был установлен памятник и памятная табличка говорящая о том, что здесь похоронен Император Соединенных Шататов Америки.

Уже со следующего дня, после прибытия в дом дядюшки Джо, мы вышли с ним в залив на лов рыбы. Дядюшка дотошно объяснял мне все нюансы этого дела, никогда не срывался на крик, и уж тем более никогда, меня не наказывал телесно. Хотя при расставании с отцом, ему и были даны эти права. Но зато ворчал по поводу и без повода постоянно, не умолкая ни на минуту. Ему даже не нужны были мои ответы, на его вопросы, или поддакивания, на его замечания. Он ворчал, просто из любви к искусству, если можно так выразиться. Наверное, именно потому, что дома он разительно менялся, и право голоса переходило в тетушке Бенни. Честно говоря, большой прибыли занятие рыболовством, не приносило. Может быть лет тридцать назад это и было выгодным, но сейчас Джон Хаксли, занимался этим скорее из вредности, пытаясь доказать кому-то, а может и самому себе, что он еще чего-то стоит. А может просто не умел ничего другого, а сидеть без дела не привык. Но чаще всего дневной улов едва перекрывал стоимость нефти, которая была затрачена, на работу парового котла.

С другой стороны, семья Хаксли, не особенно нуждалась, зато мысли о том, что дядюшка до сих пор находится при деле, в какой-то мере согревало душу, и все были довольны и счастливы. Именно от тетушки Бенедиктины, я узнал и историю предшествующую всему этому. Мой отец и дядюшка Джо знали друг друга, с самого детства. И в тот момент, когда до них, донесся слух о том, что в Калифорнии обнаружили золото, друзья тут же подхватили свои немногочисленные пожитки, и отправились на его поиски в надежде разбогатеть. Правда произошло это несколько поздновато, но друзья решили, что и на их долю, что-то но должно достаться. Конечно, не все складывалось удачно. На одну только дорогу ушло около года. Хотя расстояние немногим превышало две тысячи миль. Такая задержка обуславливалась тем, что друзья отправились в путь буквально без каких либо средств, к существованию. Жизнь в Мексике и так не слишком сладкая, поэтому покинув родительские семьи, они взяли с собой, практически лишь то, что было надето на них в тот момент. Поэтому во время пути, приходилось часто останавливаться, как-то зарабатывать на жизнь и еду, а после вновь отправляться в путь.

Вдобавок ко всему, прибыв на место, оказалось, что и там требуется платить. Причем не только за еду или кров, но и за участок земли, возле реки, который ты будешь разрабатывать в поисках желтого металла. При этом, никто не дает гарантии, что именно в этом месте золото наличествует. Многие старатели кончали жизнь самоубийством, только из-за того, что купленные ими участки, оказывались пустышками, в то время, как на соседних, начинающихся буквально в метре от твоего, гребли золото лопатами. Дикий Запад, проявлял себя во всей красе. Достаточно было соседу найти крупный самородок, и его могли тут же походя прихлопнуть, чтобы завладеть им. Еда, которую доставляли на участки, торговцы, чаще всего оказывалась самого дрянного качества, а просили за нее, как за редкий деликатес из дорогого ресторана.

Чтобы заработать на открытие собственного участка, пришлось около полугода вкалывать на местного нувориша, который обнаружил на своем участке богатую жилу и в одночасье стал богатым человеком. При этом по уверению всех знавших его людей его характер моментально из доброжелательного и покладистого человека переменился в худшую сторону. На его участке работали от рассвета до заката нанятые старатели, разрабатывая найденное золото. При этом над каждым из них стоял охранник, не дающий им сидеть на месте, и тщательно проверяя, не утаил ли нанятый старатель хоть крупинку золота. И если таковой обнаруживался, с ним тут же расправлялись без зазрения совести. При этом оплата была настолько мизерной, что ее едва хватало на то, чтобы хоть что-то отложить на будущее. А ничего другого здесь найти было невозможно. Любая предлагаемая помощь в разработке участка, расценивалась, как попытка ограбления, или мошенничества, и с такими вопросами лучше было не обращаться.

Друзьям однажды повезло в том, что в один из вечеров, в баре, где они коротали время, очередной разбогатевший на золоте старатель, напившись дешевого пойла, начал разбрасывать заработанные деньги, одаряя ими всех находящихся в салуне. Друзья, тут же отставили в сторону свою выпивку, и бросились собирать разлетающиеся по бару, долларовые купюры. В итоге, уже на следующий день, смогли оплатить один из свеженайденных участков в верховьях реки Фезер-Ривер хотя и прибыли туда только в 1893 году. Здесь друзьям повезло еще раз. Оплаченный ими участок, содержал на своей территории золотую жилу. И хотя она оказалась довольно тощей, но тем не менее в течении двух последующих лет, друзья упорно разрабатывали ее, в результате чего, за вырученные ими деньги, и последующей продажи участка, какому-то старателю, который был уверен, что сможет взять с этого участка еще, как минимум половину добытого, им хватило на то, чтобы отец приобрел ферму неподалеку от Сан-Себастьяно, а его друг новенький траулер для ловли рыбы.

Морские суда, в то время были очень дешевы, Многие старатели, добирались до Калифорнии своим ходом, и бросали суда на которых прибыли сюда, на произвол судьбы. Многие из судов потом были переделаны в плавучие бары, отели, а другие продавали всем желающим по очень низким ценам. Вот и друзьям попало как раз одно такое судно.По словам тетушки, вначале был приобретен именно траулер, и некоторое время, друзья выходили в залив вдвоем. Именно здесь, обнаружилось, что у моего отца открылся своего рода дар, как они это называли. Мне же кажется, это была просто какая-то особенность зрения, когда человек мог сквозь мутную воду, различить косяк рыбы. И все бы хорошо, живи и радуйся, но отец, после каждого возвращения начинал разговор о том, что это не его занятие. Что он видит себя фермером, возделывающим землю, и выращивающим скот. Вот нравилась ему подобная сельская идиллия. А однажды, он признался своему другу, в том, что каждый раз, выходя в море, он неистово молит всевышнего, чтобы тот даровал ему благополучное возвращение. Как оказалось, отец совершенно не умел плавать и боялся большой воды просто до ужаса.

В итоге, друзья расстались. Но расстались по-хорошему, и сохранили свои отношения до сегодняшних дней. Дядюшка Джо женился и поставил себе дом в Манзанито, на берегу залива Ричардсона, а отец, купил ферму с двумястами акрами земли, и сотней акров пастбищ, неподалёку от городка Сан-Себастьяно.

Между тем, наш пароходик подошел к рыбному рынку, расположенному на северной оконечности полуострова Сан-Франциско. Улов, превзошел все ожидания. Мало того, что его приняли по более высокой цене, как только провели анализ на жирность, но и пара капитанов, за соответствующую оплату, получили от дядюшки Джо точку на карте, где была выловлена эта рыба. А едва мы вышли с рынка в море, как я предложил дядюшке закинуть трал еще раз. Встрепенувшийся старик тут же среагировал:

- Куда идти, Дик?

- А прямо здесь.

Трал спустили в залив на траверсе острова Алкатрас, и по моим указаниям пошли на выход в сторону Золотых ворот. Моста пока еще не было, Золотыми Воротами, назывался пролив соединяющий залив Сан-Франциско, с Тихим океаном. Идти пришлось довольно долго, и дядюшка уже было расстроился, решив, что я ошибся, а анчоус, всего лишь везение. Но дело было в том, что пока спустили трал, пока он достиг нужной глубины, косяк уже отошел довольно далеко. Поэтому мы, фактически шли ему вдогон. Но в какой-то момент, все же догнали косяк, правда, зацепили его самым краешком, но тем не менее, все же выудили около полутонны ставриды, неизвестно какими путями забредшей в залив Сан-Франциско. Обычно такая рыба встречается в пятидесятимильной зоне Тихого океана, у побережья Калифорнии. Повторный приход на рынок, вдобавок со свежей ставридой, поднял удачу капитана Хаксли, на небывалую высоту. Я скромно отмалчивался в сторонке, да и кто будет обращать внимание на какого-то подсобника?

Еще с порога, дядюшка Джо, скомандовал тетушке о том, что сегодня праздник, и нужно накрыть праздничный стол.

- У Дика, открылся дар его отца. И сегодняшний улов, превзошел все мои ожидания. А после того, как Джон Хаксли выложил на стол пятьдесят долларов, полученных от сдачи рыбы, рады были уже все в этом доме, и праздник удался на славу. Из этих пятидесяти долларов двадцатка тут же была отдана мне. В принципе, и до этого дня, мне всегда выделялись карманные деньги, и я никогда не нуждался ни в чем. Но двадцатка это было реально много. На сегодняшний день месячная зарплата квалифицированного рабочего составляла порядка тридцати-тридцати пяти долларов в месяц. И заработать за несколько часов месячную зарплату это было очень круто.

Надеюсь мои труды нравятся читателю и он отметил их лайком))

Глава 7

7

Все складывалось, достаточно хорошо, и я был рад этому. Правда предыдущая жизнь научила меня, некоторой предусмотрительности. Вдобавок ко всему я помнил историю этого времени. Может быть и не слишком хорошо, как того желалось, но то, что очень скоро произойдет экономический кризис, подхваченный Великой Американской Депрессией, помнил прекрасно. Поэтому ограничил все лишние траты, и большую часть заработанных денег откладывал в копилку. Причем именно в копилку, предполагая, что Американские банки меньше всего будут заботиться о вкладах простого населения, и наверняка все последующие события, ударят в первую очередь именно по бедному и среднему классу. В то же время, теже самые доллары будут действительны и пятьдесят лет спустя. Поэтому, пусть я теряю какие-то проценты, зато остаюсь с наличными.

Дядюшка Джо, не раз выговаривал мне за то, что я стал таким скопидомом.

- Мы с твоим отцом, меньше всего заботились о своем будущем в твои года. Если бы ты знал, сколько девиц, прошли через мои и его руки!

Дядюшка до того распалился в своих рассказах, что не заметил, как в комнате появилась его супруга.

- И сколько же их прошло через тебя? – Язвительно спросила она.

- Ну, что ты, Бенни! Разве я мог, хоть когда-то изменить тебе? Все это было задолго до знакомства с тобой!

- Точно до знакомства?

- Конечно дорогая, как ты могла подумать плохое?

- А как же Бекки? Забыл, как я выдернула тебя практически из ее постели. Или может, вспомнишь Мэри из Окленда, или Сару из Строберри? А может напомнить тебе о Дженни из Саусалито, я ведь обо всех помню, в отличии от тебя.

С каждым новым именем, дядюшка Джо все больше мрачнел, вжимал голову в плечи и выглядел как нашкодивший мальчишка.

- Ладно, успокойся муженек. Все это и вправду в прошлом. Но только попробуй мене еще раз заговорить о подобном с Диком. Не хватало еще, чтобы ты испортил мне такого правильного парня! – И повернувшись ко мне добавила. – Не слушай Дик, этого бесстыдника, ничему хорошему он тебя не научит.

Так или иначе, я продолжал откладывать свои кровные в сторону, и в итоге, у меня начала получаться, довольно приличная сумма. Правда, я не связывал ее с морем, как дядюшка Джо. Дело в том, что самое плохонькое рыболовецкое судно, например тот же паровой баркас, доходил в своей цене до тысячи долларов. Причем это была старая развалина с паровой машиной. Конечно прокормиться на ней было возможно, но именно что прокормиться, а не заработать на безбедную жизнь. Да и чувствовал я, что очень скоро, большие суда просто напросто вытеснят всех одиночек на малотоннажных судах из этого бизнеса. Причем, вытеснят именно экономически. Согласитесь, на больших судах, можно за один выход в море, привезти в три-четыре раза большее количество рыбы, чем на том же баркасе.

А скупщики, сразу же сбросят закупочные цены. И если уже сейчас, порой выход в море оправдывает только купленную для этого выхода нефть для паровой машины, то потом будет еще хуже. И не поможет ничего, даже мой дар. Да в общем-то это и не дар, просто я вижу чуть дальше, могу различать серебристые спинки блистающие в солнечных лучах, чуть глубже, чем это выходит у остальных. По моей просьбе, мы несколько раз проверяли это, выходя на лов рыбы ночью. Так что никакого дара не имеется. Просто так устроено зрение. Именно поэтому, я, как и мой здешний отец, решил связать свою жизнь с сушей. А деньги? Учитывая, что впереди десять лет кризиса и безработицы, деньги точно не окажутся лишними.

Два года пролетели как один день, это было, наверное, самое спокойное время, моей теперешней жизни. Увы, никто не вечен в этом мире, и потому первый звоночек прозвучал со смертью дядюшки Джо. И ему очень повезло, что он умер в апреле 1929 года, не дожив до октябрьских событий почти полгода. Звоночек же прозвучал скорее для меня. И первым делом из-за приезда его дочери. Именно ее приезд и перевернул все с ног на голову. Во-первых, сразу же был поставлен вопрос о продаже сейнера и дома, принадлежащих семье Хаксли. Дочь, уговаривала мать избавиться от всего лишнего имущества, и отправиться вместе с нею в Канзас, где она и проживала последние несколько лет.

Ссора с отцом разделила семью, но сейчас после его смерти, отношения вроде бы налаживались. Тетушка Бенедиктина, выглядела донельзя смущенной. С одной стороны, она была очень рада приезду дочери, и налаживающимся отношениям, с другой, и я в какой-то степени стал для нее если и не родным, то достаточно близким человеком. И она просто терялась в выборе, как ей следует поступить. Но Кэтрин, усиленно настаивала, показывала ей фотографии своей новой семьи, сына, и тетушка в итоге сдалась. Правда, оглашенное нотариусом завещание, едва не стало причиной нового скандала.

Оказывается Джон Хаксли, чувствуя приближение скорой кончины, успел исправить ранее написанное завещание. В новом завещании он упомянул жену, и что самое интересное меня, назвав приемным сыном, а о дочери отозвался, как об отрезанном куске, вообще вычеркнув ее из текста завещания, по причине ее «позорного поведения приведшего к моральным и финансовым убыткам для всей семьи». И именно эта строка стала причиной для зарождающегося скандала. Женщина, тут же обвинила во всем именно меня, и пригрозила подать на меня в суд, обвинив в мошенничестве и в том, что я втерся в доверие ее семьи и тем самым лишил ее наследства.

То, что дело было заведомо проигрышным для нее, было известно уже давно. Еще когда был жив дядюшка Джо, меня просветили во все обстоятельства отъезда Кэтрин в Канзас. Все было достаточно просто. Чуть раньше, девушка связалась с каким-то заезжим актером, а после и вовсе утащив из дома некую сумму денег, предназначавшуюся для оплаты какого-то долга, уехала вместе с ним в Лос-Анжелес. Правда, это путешествие продлилось недолго. Уже через месяц родители получили телеграмму с просьбой выслать денег, или же просто забрать ее оттуда. При этом, девочка совсем не подумала о том, что телеграмму прочтет кто-то еще. В результате уже на следующий день весь Манзанито, знал о том, что она попала в стесненные обстоятельства, и в чем их причина. Остальное додумали местные сплетницы, и как ни странно их домыслы, оказались недалеки от истины.

После возвращения блудной дочери, под родительский кров, Кэтрин, некоторое время провела взаперти, а после, всеми правдами и неправдами ее выдали замуж, и она отправилась в штат Канзас, поклявшись, что ее ноги не будет в отчем доме. Со временем, обиды и сплетни несколько поутихли, и хотя, Кэтрин ни разу до смерти отца не появлялась в Калифорнии, но никогда не отказывалась от денежных переводов, отправляемых ей к каждому празднику. Свое обещание она нарушила именно сейчас, когда умер отец, и пришло время делить наследство. Возможно, история поведанная мне доброжелателями и была несколько иной, но в тот момент, когда при объявлении завещания Кэтрин попыталась поднять скандал, судья, присутствующий при вскрытии завещания, улыбнулся и произнес.

- Вам, милочка, напомнить, что произошло здесь десять лет назад, или же вы все-таки сожмете свои милые зубки, и спрячете за ними ваш любвеобильный язычок. – И Кэтрин, тут же заткнулась.

По дороге домой, тетушка Бенедиктина, отозвала меня в сторону и произнесла.

- Прости Дик, я понимаю, что Кэтрин не права, но иначе я поступить не могу. Поэтому еще перед смертью, мой муж распорядился передать тебе вот этот чек на семь сотен долларов. Эти деньги не учтены в завещании, но составляют именно ту сумму, которая должна была отойти тебе. Если бы Кэтрин не приехала сейчас, то ты получил бы то, что оставил тебе мой муж, и надеюсь и дальше жил в нашем доме. Но получилось так, что приехала дочь, и предложила остаток дней прожить у нее. Я не могла отказать ей, хотя бы потому что она моя дочь, и я не могу пойти против нее. Поэтому, прошу тебя, откажись официально от своей доли, чтобы мне не трепали нервы.

- Хорошо, тетушка Бенни. – Ответил я. – Я сделаю именно так, как вы желаете, но откажусь от своей доли в вашу пользу. Пусть это хоть в какой-то мере защитит вас, от будущих неурядиц. И если вдруг по каким-то причинам вам будет тяжело в той семье, найдите меня и я всегда с радостью приму вас к себе.

- Спасибо тебе, мой мальчик, - произнесла женщина вытирая слезу.

На следующий день, мы вновь оказались у нотариуса, где составили новый договор, согласно которому, причитающаяся мне доля наследства в денежном эквиваленте, будет зачислена на личный счет Бенедиктины Хаксли, вдове покойного Джона Хаксли. После чего распрощавшись с нею, собрал свои вещи и покинул дом, в котором обитал последние два года.

Насколько я знаю, дом и сейнер, были проданы достаточно быстро, и не особенно торгуясь за лучшую цену. Похоже, дочери хотелось урвать хоть что-то, и поскорее покинуть эти места. Впрочем, немудрено, особенно если учитывать какие взгляды бросали на нее местные кумушки, и слухи которые поползли по городу с ее появлением, и даже во всеуслышание за ее спиной. Я же пока поселился, сняв комнатку у одного своего знакомого, с условием, предоставления мне, пустующего гаража, и некоторых инструментов, для осуществления моей задумки. Задумка состояла в следующем. Предвидя скорый кризис, я предположил, что если из-за спада производства найти работу будет достаточно сложно, то имея свой транспорт, сделать это будет гораздо проще. Грузоперевозки все равно будут продолжаться, пусть и в несколько меньшем количестве, но если скажем будет большое сокращение водителей грузовиков, работающих по найму, то имея свой транспорт, найти груз для доставки будет значительно легче. Пусть это будет происходить не так часто, как мне бы хотелось, но с другой стороны, это лучше чем оббивать пороги многочисленных предприятий в надежде, что именно сегодня мне повезет, и меня примут на работу. Кстати, насколько я помнил, та же Мексика, пережила кризис намного легче чем США, за счет повышения добычи нефти и экспорта ее в в соседние страны. Если не найдется работы здесь, вполне можно будет метнуться и поискать ее там.

В данный момент, на рынке имелось две-три модели разных грузовиков. В основном были представлены «Шевроле», «Форд», «Сонома». И если первые две марки остались на слуху и в далеком будущем, то о «Сонома» я услышал только здесь. И хотя с виду она была в чем-то даже предпочтительнее остальных, но установленный на ней двигатель, выдававший максимальную мощность, в двадцать пять лошадиных сил снижал на нет все остальные преимущества. Возможно для деревни ее максимальной скорости в двадцать-двадцать пять километров в час было и достаточно, учитывая почти полуторатонную загрузку, но для работы в городе этого было явно маловато. Европейские грузовики шли только под заказ с предоплатой. И в итоге получалось дороже, но с тем же качеством, хотя и здесь имелись некоторые сомнения.

Причем специфика их продаж, с моей точки зрения была несколько диковатой. Например, большинство грузовиков продавалось как шасси. За объявленную продавцом сумму покупатели получили шасси грузовика, состоящее из усиленной рамы, двигателя с элементами управления и трансмиссии. Кабину для грузовика, можно было заказать за дополнительную плату. Кузовами вообще занимались отдельные производители или сами владельцы автомобилей. Впрочем, подобный подход сильно удешевлял стоимость автомобиля, что было только на руку будущим владельцам. Тем более, что сейчас не особенно оглядывались на безопасность, считая, что «Спасение утопающих, дело рук самих утопающих». И это было мне только на руку.

С учетом врученного тетушкой Бенни чека, у меня вышло почти полторы тысячи долларов. Шасси только появившегося в продаже грузовика «Ford» обошлось мне в восемь сотен баксов. Модель Ford AA грузоподъемностью полторы тонны, была оснащена двигателем объемом двести один кубический дюйм, который выдавал максимум сорок лошадиных сил при 2200 оборотах в минуту. Двигатель имел восходящий карбюратор, шести вольтовый генератор, двухлопастной вентилятор, механические водяной и маслянный насосы, электрический стартер и четырехрядный радиатор. При необходимости двигатель также можно было запустить с помощью рукоятки, вставленной через отверстие в корпусе радиатора.

На грузовике была установлена четырехступенчатая механическая коробка передач. Трансмиссия также имела блокировку ручки переключения передач заднего хода, что требовало активации рычага большим пальцем, чтобы можно было включить задний ход. Это было сделано для предотвращения случайного включения заднего хода во время движения грузовика. Первые грузовики имели ведущий мост с червячной передачей, которая ограничивала максимальную скорость грузовика, впрочем вскоре, из-за частого выхода ее из строя, ее заменили на косозубую коническую передачу. Мне достался грузовик именно с нею, что давало возможность разогнать его до семидесями километров в час. Задняя часть была заменена кольцевым дифференциалом, чтобы улучшить скорость грузовика. Грузовик имел листовые рессоры, установленные на шасси и прикрепленные к задней оси. В передней части устанавливались дополнительно амортизаторы.

Органы управления в модели AA полностью механические. Для остановки автомобиля грузовик оснащен четырьмя барабанными тормозами увеличенного размера. Механическая система представляет собой систему тяговых рычагов, которая передает усилие от педали к шарниру, который тянет тормозные тяги, расширяющие тормоза в барабанах. Стоп-сигнал включался при нажатии педали тормоза. Тормоза больше ориентированы на задние барабаны. Другими словами чтобы экстренно остановить автомобиль, нужно не просто прижать педаль тормоза, но еще и навалиться на нее всем своим весом. Только тогда машина нехотя останавливалась. А иногда остановившись, ни в какую не хотела ехать дальше. И приходилось выскакивать из нее добираться до тормозных колодок и постукиванием молотка по барабану, пытаться вернуть эксцентрик на свое место. Впрочем, получалось это довольно быстро.

Стояночный тормоз представлял собой хромированный рычаг на полу с кнопкой отпускания сверху. Кнопка звукового сигнала была установлена посередине рулевого колеса, как и у автомобилей будущего. Правда, сейчас это всего лишь небольшая кнопка, торчащая на пару сантиметров вверх из центра руля, но для удобства я тут же присобачил к ней деревянный кружок большего диаметра. Органы управления освещением также встроены в рулевой механизм. Переключатель представлял собой трехпозиционный переключатель для габаритных огней, фар и дальнего света. На рулевой колонке установлены два рычага для регулировки двигателя. Левый рычаг управлял ручным опережением времени зажигания. Правый рычаг — ручное управление дроссельной заслонкой.

Педаль газа, тоже оставляла желать лучшего, потому что представляла собой небольшой штырек, торчащий из пола. Пришлось несколько доработать ее более широкой площадкой, чтобы хоть немного снизить накал. Другой раз приходилось шарить ногой в ее поисках, боясь при этом нажать на стартер, вместо педали газа. И толи искать эту кнопку, на которую она была похоже больше чем на педаль, глазами, вместо того, чтобы смотреть на дорогу.

Приборная панель ромбовидной формы имела датчик уровня топлива расположенный сверху, справа чуть ниже амперметр, говорящий о зарядке аккумулятора, а внизу спидометр и одометр. Причем в последнем имеется дополнительная регулируемая шкала, по которой можно увидеть суточный пробег грузовика, что очень удобно при расчете с нанимателем. Слева расположен ключ зажигания, а посередине две клавиши одна из которых включала освещение кабины, а вторая печку. Печь шла дополнительной опцией и стоила довольно дорого, хотя кнопка на ее включение шла стандартно. Впрочем позже я нашел печь на автомобильной свалке и приобрел ее за сущие копейки. Правда пришлось ее еще ремонтировать, но оно того стоило. Бензин в карбюратор попадал самотеком, причем бензобак емкостью в пятьдесят литров, был установлен перед лобовым стеклом, и практически над двигателем. Впрочем, как я говорил раньше, сейчас не особенно заморачивались требованиями безопасности. И никто даже не задумывался над тем, что бензин из бака может попасть на горячий двигатель и это приведет к пожару.

После некоторых раздумий, я решил не изобретать велосипед и доплатив сто пятьдесят долларов, получил шасси, с уже установленной на нем кабиной. Просто изобретать кабину самому было бы слишком долго и не факт, что она обошлась бы дешевле стандартной. Кузов, при этом необходимо было делать самостоятельно или заказывать на соответствующем предприятии. Я решил, что вполне справлюсь с этим сам, тем более, что в этом случае я экономил почти двести пятьдесят долларов. На изготовление кузова ушло больше трех недель, зато я получил универсальный объем, с нарощенными бортами, в котором можно было возить любые грузы, от некрупных тяжелых, до объемных но легковесных.

О водительской лицензии я позаботился еще полгода назад, когда был жив дядюшка Джо. И теперь, доделав свой грузовик, я впервые выехал со двора своего приятеля, чтобы отправиться в свой первый рейс. Это произошло уже в начале июня. Нужно было спешить и нарабатывать себе авторитет, и следовательно предпочтительность работодателей. Тем более, что октябрь неумолимо приближался, и я с каждым днем все больше боялся того, что должно будет произойти.

Первое время возил все, что попадалось под руку, не обращая внимания ни на расстояние не на массу груза. И в целом выходило довольно неплохо. Конечно не совсем то, что я ожидал от этого, но и при таких раскладах, мне вполне хватало на съем приличного жилья, обильную еду, обслуживание грузовика и даже мог откладывать кое-какие суммы на черный день. Не так, чтобы много, но тем не менее. В рыболовстве выходило значительно больше, но дядюшкин сейнер мне было не потянуть, а баркас вряд ли приносил бы большие деньги.

В один из дней августа, сдавая очередной заказ клиенту, наткнулся на довольно выгодное предложение. К этому времени у меня уже имелся, кое-какой авторитет, возможно именно поэтому, мне и было предложено заменить свой кузов на нечто другое. В общем, работодатель, предложил установить на мой грузовик бочку, для перевозки нефтепродуктов. Работодателю – только что открывшемуся нефтеперерабатывающему заводу требовались грузовики для перевозки готовой продукции потребителю. В принципе, я был не против, переоборудования своего автомобиля, мне тоже были выгодны заказы на постоянной основе. Это было гораздо лучше, чем бегать по всему городу с высунутым языком разыскивая очередного клиента.

Мне было предложено два варианта. В первом предлагалось установить бочку прямо на грузовик. В этом случае вес топлива не превышал тонны-тонны двухсот килограмм. Или же, как вариант, переоборудовать свой грузовик, в автоприцеп. То есть установить на раму седельную сцепку, а бочка будет установлена на полуприцепе. В этом случае ее емкость поднимется до одной тысячи восьмисот литров, и с учетом массы прицепа, слегка превысит грузоподъемность, но тащить за собой все же легче, чем везти на себе, поэтому для двигателя и грузовика не будет особенной перегрузки. Да и никто не требует от меня больших скоростей перевозки. Сошлись на том, что предприятие изготовит полуприцеп, а я переоборудую свой грузовик под "седло".

Цена за все это, и будущие расценки по перевозкам, были предложены вполне приличные, и меня вполне устраивали. Поэтому подумав я внес встречное предложение. Я предложил заключить контракт на перевозку нефтепродуктов на ближайшие три года. У работодателя в этом случае уходила головная боль в отношении того, что я в какой-то момент, откажусь от перевозок и ему, либо придется поднимать расценки, либо искать другого перевозчика, и далеко не факт, что это обойдется дешевле. Вдобавок к этому, я предложил на три-пять процентов снизить установленную работодателем цену, в счет того, что эти проценты, будут отчисляться в качестве компенсации на изготовление полуприцепа. Таким образом, за три года работы, прицеп перейдет в мою собственность. И по окончании контракта, мы сможем либо заключить новый договор, с учетом того, что прицеп уже перейдет в мою собственность, либо работодатель сможет выкупить мой грузовик с прицепом по остаточной стоимости.

Работодателю, такое предложение тоже показалось достаточно выгодным. Во-первых, сразу же снижались расценки на целых пять процентов. Завод предложил именно эту цифру. Вроде и немного, но сейчас, когда предприятие только открылось достаточно существенно. Во-вторых, названные сейчас цифры фиксируются в договоре, следовательно, ни о каких повышениях расценок в последующее время не может идти и речи. Да и выкуп грузовика, в конце срока действия контракта, тоже вполне приличное предложение. За три года ничего с ним ничего не случится. Разве что авария, но в этом случае пострадаю только я. А если машина останется целой, то приобрести ее по остаточной стоимости будет гораздо выгоднее, чем покупать новую. И в третьих, в контракте был пункт говорящий о том, что досрочно расторгнуть его можно только по обоюдному согласию обеих сторон. То есть, если вдруг допустим, цены взлетят вверх и мне будет невыгодно обеспечивать перевозки, то согласно контракту, я все равно обязан буду это делать, до тех пор, пока работодатель не согласится со мною и не расторгнет контракт. Тоже самое касалось и работодателя. Мало ли, произойдет экономический кризис, и мои услуги, даже по установленным в контракте расценкам, окажутся слишком велики. Правда, коннкретно этот пример не был озвучен, но стоило мне предложить подобное, как юрист фирмы, ухватился за это обеими руками, сочтя предложение более чем приемлемым. Экономика сейчас была на подъеме, и никто даже в страшном сне, не мог предположить, что произойдет уже этой осенью.

После некоторых доработок, согласований и проверок, контракт был подписан и я чувствовал, как работодатель, довольно потирает ручонки, предвкушая случайно образовавшуюся выгоду. Еще бы, ведь кроме меня сейчас ни один человек в мире не знает, что произойдет через каких-то три-четыре месяца. И кто знает, кто именно окажется в большей выгоде от этого контракта, я или предприятие?

Глава 8

8

В будущем многие сокрушались, говоря, что вот если бы кто-то из них оказался двадцать четвертого октября 1929 года, на Уолл-стрит, наверняка начали бы с продажи, и подняли бы на этом большое состояние. Возможно это и так, но я вот оказался почти рядом, но так как ничего не смыслю в подобных «играх» то и не стал особенно вмешиваться во все это безобразие. Хотя немного и подстраховался подписав договор с нефтеперерабатывающим заводом. Хотя, говорят узнав о биржевом крахе, хозяин нашего предприятия, только пожал плечами, и вернулся к своему любимому занятию, чтению спортивной газеты, где говорилось об очередных скачках. Это он любил, а все остальное, по его словам, было всего лишь дополнением к его хобби.

Мне бы такие дополнения, и побольше. Впрочем я и так не бедствовал. На заводе мне соорудили полуприцеп. Для облегчения его веса, раму сделали из алюминиевого сплава, что хотя и чуть подняло стоимость, но с другой стороны, я теперь тащил за собой четыреста сорок галлонов высококачественного бензина, что в переводе на литры приближалось к двум тысячам, или полутора тоннам топлива, если считать на вес. Зато, прицеп во-первых, оказался вдвое легче стального, а, во-вторых, он был искробезопасным, и в третьих не ржавел, в довольно влажном воздухе Сан-Франциско. И это при моей работе, мне очень нравилось. К тому же перевозка топлива, здорово экономила и мне его покупку. Кто там будет считал копейки? Вот и получалось, что заливая топливо в цистерну, которую я возил за собой, всегда можно было заправиться и самому, больше выливалось на землю, поэтому, на то что попадало в мой бак никто не обращал внимания. Я же старался экономить, и с некоторых пор делал запас топлива, сливая излишки в другую тару, находящуюся у меня дома.

Да, у меня появился собственный дом. Честно говоря, полноценным домом назвать его было сложно, потому что фактически это была халупа собранная на основе моего старого кузова, который я первоначально планировал для своего грузовика. Но с другой стороны, несколько доработав его, получил вполне приличную постройку, площадью примерно в двадцать квадратных метров. Конечно пришлось докупать некоторые стройматериалы, и прикладывать ко всему свой туд, но зато теперь у меня был небольшой домик, где вполне можно было жить. Здесь конечно все считают в футах, дюймах и милях, но пишу в привычных русскому слуху единицах, чтобы было более понятно.

Фактически, это был можно сказать бросовый участок, предполагаемый под застройку. Здесь застройка происходит несколько иначе, чем в России, или СССР. Берется участок, достаточно больших размеров, делится на квадраты, предполагаемые под застройку домов. После чего, на эти квадраты, подводятся все доступные коммуникации. То есть канализация, водопровод, электричество. О газе не говорю, потому что здесь это редкость. Газ конечно используют, но скорее привозной баллонный. И используют именно его. Говорят так удобнее, может оно и так.

В моем случае вышло так, что один участок, оказался этаким недомерком. Одной стороной он упирался в скалу, и за счет этого вместо стандартных девяти-десяти соток выделяемых для участков в этом районе пригорода, оказалось чуть больше трех. Вначале предполагалось этот участок объединить с соседним, но к тому времени, на него уже был составлен план и подведены коммуникации. Поэтому никому не было интересно получить дополнительную землю, пусть и по сниженной цене, но оплачивать подведенные коммуникации в полной мере. В итоге он достался мне всего за пять сотен долларов.

Обычно, для постройки домов нанимают строительную фирму, которая по готовым проектам возводит сборно-щитовой домик, буквально за две три недели, а затем, отдав этот дом в залог какому-нибудь банку, жильцы начинают выплату ипотечного кредита, который чаще всего растягивается на десятилетия. Средняя цена готового дома сейчас начинается от трех-четырех тысяч долларов, а это далеко не каждому по силам, при условии, что средняя зарплата составляет тридцать пять-сорок долларов в месяц. Мне было проще, я сгрузил туда свой деревянный кузов, быстро залил ленточный фундамент, используя местный камень взятый все с той же скалы, возле которой располагались мои владения, и с помощью старого приятеля, возвел легкий домик, с одной комнаткой, кухонькой и небольшим навесом. В общем получилось дешево и сердито. Благо что опыт подобного строительства у меня остался еще с прошлой жизни, когда уволившись из армии по сокращению штатов, я фактически остался у разбитого корыта. Но благо от родителей остался дачный участок, на котором я и возвел нечто подобное.

Сейчас было и того проще. В итоге, получил неплохой домик, и двор, для стоянки собственного грузовика. Конечно, долгое время жить в таком домишке, я не планировал, и в свободное от работы время, потихоньку занимался строительством капитального дома, используя для этого по большей части камень прилегающей к дому скалы. Получалось даже в чем-то лучше, чем обычные щитовые домики возводимые здесь повсеместно. К тому же не нужно было отдавать это в залог банку, а после переживать, что если останусь без работы, то банк заберет дом в свою собственность и я останусь ни с чем.

Первый звоночек прозвучал примерно месяц спустя, когда пара заводов покупавших мазут от нашей компании, вдруг объявили себя банкротами, и соответственно отказались от закупок сырья. Чуть позже за ними последовало еще одно предприятие, обеспечивающее пору заводов Сан-Хосе, электроэнергией. Опять же в связи с тем, что заводы закупающие энергию от них, оказались разорены. Следом посыпались отказы и от других мелких и крупных предприятий акции которых до недавнего времени котировались достаточно хорошо. Казалось бы, что значат, какие-то там бумажки, когда завод прекрасно работает, поставляет заказанную продукцию, платит зарплату работникам, и вроде бы достаточно рентабелен. Оказывается, не все так просто как кажется. Стоило только котировкам полететь вниз, как банки сразу же отказались предоставлять заводу заемные средства, без которых ни одно предприятие, как оказалось работать не в состоянии.

Сразу же начались многочисленные увольнения, поднялся уровень безработицы, и наступил экономический кризис. Наш завод пока еще держался на плаву, и то, только за счет того, что имелись заранее подписанные договора, о поставках нефтепродуктов из Мексики. И договора на поставки топлива для городских электростанций работающих фактически на государственных дотациях. Но опять же уже к началу нового года, были уволены все водители, работающие по найму, которые развозили нефтепродукты, на заводском транспорте. Остались только те, грузовики которых находились в частной собственности. А вскоре сократили большую часть и их. Некоторые договора обеспечивались по трубопроводам, проложенным по всему Окленду, Фремонту, и частично Сан-Франциско. А там куда не было протянуто линий, справлялись пара грузовиков. Бензин, вдруг резко стал дефицитом, и цены на него начали расти.

Народ тоже не сидел без дела и время от времени устраивал тихие, и не очень протесты, требовал работы, денег, и смены правительства. В общем, все как всегда. Ближе к марту, мне поступило предложение расторгнуть договор, из-за того, что предприятие находится на грани банкротства и просто не в состоянии обеспечивать меня работой, а плата за простой хоть и оговорена в контракте, но не выгодна не компании ни мне. Из создавшегося положения, вырисовывались несколько вариантов развития событий.

Согласно первому варианту, компания выкупает мой грузовик по остаточной стоимости, плюс выплачивает мне некоторую компенсацию, за вынужденное расторжение договора, и мы расходимся довольные друг другом. Озвученная при этом сумма в принципе была достаточной для приобретения нового транспортного средства, если бы цены остались на прежнем уровне, но увы они несколько поднялись. Но в принципе можно было бы и согласиться.

Второй вариант: мой автомобиль становится на прикол, а я перехожу в разряд подсобных рабочих, и за минимальную плату, исполняю их обязанности. А когда я удивленно переспросил, где в договоре сказано о подобном развитии событий, мне тут же зачитали пункт, что во время вынужденного простоя, меня могут привлекать к дополнительным работам, по обслуживанию вверенной мне техники и оборудования. Когда я указал на то, что грузовик и является вверенной мне техникой, юрист возразил.

- Грузовик ваша частная собственность. Вверенная техника это автоцистерна, установленная на полуприцепе, которая пока еще является собственностью предприятия. Или любой шанцевый инструмент, являющийся оборудованием, которое будет выдано вам на время простоя. То есть просто так бездельничать и получать за это доход, никто не даст. Хочешь получать деньги за простой, мети заводские дорожки, ухаживай за цветочными клумбами. Заработанная на этом занятии плата, и будет обеспечивать простой техники. А грузовик, просто автомобиль, можешь ездить на нем на работу, никто этого тебе запретить не может, он ведь твой.

И наконец, третий вариант, показавшийся мне самым лучшим. Завод признает договор состоявшимся, автоприцеп с цистерной переходит в мою собственность, кроме того мне выплачивается небольшая компенсация, за досрочное расторжение договора, и мы расстаемся довольные друг другом. Этот вариант, показался мне наилучшим на данный момент. Со мною оставался грузовик, автоцистерна, на почти две тысячи литров бензина, и кое-какие деньги, на первое время. Насколько я помнил из истории, Мексика вышла из кризиса достаточно легко. Конечно, добыча нефти несколько снизилась, но тем не менее не настолько, чтобы это как-то сказалось на производстве. Учитывая что я хорошо знаю Испанский язык, имею свой грузовик предназначенный как раз для таких перевозок и наверное стоит отправиться именно туда, чтобы продолжить работу там.

Единственное, что было откровенно жаль, так это мой дом. За время моего отсутствия он просто придет в полную негодность, тем более, что я собираюсь туда не на один день, а как минимум лет на пять если не больше. После некоторых раздумий, решил сделать следующее. Во-первых, закупил на своем предприятии цистерну топлива для своего грузовика. В Ехать предстояло далеко, и лишнее топливо не помешает. Вместо предложенной денежной компенсации мне отгрузили заказанное топливо, с большим удовольствием, и даже дали скидку. Затем, я заехал домой, где залил в бочку и то топливо, что все это время сливал в емкости на будущее. В итоге у меня получилась практически полная уистерна на все четыреста галлонов. И наконец, собрав все свои вещи и документы отправился в Сан-Себастьяно, на ферму своих родителей.

Здесь, все оставалось в том же виде, как было больше двух лет назад, когда я покинул отчий дом, отправившись с дядюшкой Джо в Манзанито. Отец, вообще сдал, видимо дошедшие до него вести о смерти лучшего друга еще более подкосили, и так не самое крепкое здоровье семидесятилетнего мужчины. Братья, тоже находились не в самых лучших отношениях. Начавшийся кризис снизил закупочные расценки, и семья, и так ели-ели сводящая концы с концами, вообще находилась на грани разорения. И если старшие братья будучи близнецами еще как-то ладили друг с другом, то средний Хоакин, уже не верил ни в какие изменения к лучшему, и почти в открытую требовал выделить ему причитающуюся долю, которую собирался продать и отправиться город, почему-то решив, что там все будет по другому, и жить там гораздо легче.

Тем более что мой приезд, считай на новеньком грузовике, говорил сам за себя. Уж если младший, то есть я сумел заработать на автомобиль, то и он – Хоакин сможет сделать это. И никакие доводы в том, что я два года подряд откладывал все заработанные с дядюшкой Джо деньги, плюс к ним подарок от тетушки Бенни, без которого вряд ли все это оказалось так просто, не принимался им во внимание. Тогда я предложил отцу, и братьям свой вариант.

Хоакин, отказывается от своей доли наследства, а взамен я отдаю ему право владения купленным мною участком, и стоящем на нем домике, в котором я недавно жил. Я конечно предупредил, что дом больше похож на летнюю кухню, имеющуюся на ферме отца. Но тем не менее там имеется койка, небольшая кухонька и подключены все коммуникации. Другими словами, жить можно прямо сейчас, а на участке, уже распланировано место для постройки полноценного дома, и начата заливка фундамента. Сам участок вместе с домом расположен в предгорьях, на окраине Сан-Пабло в семи милях от залива Сан-Франциско. Конечно, можно было выбрать место и по ближе, но я руководствовался в первую очередь ценой на землю. Да и участок самый дешевый из предлагавшихся на тот момент. С другой стороны, даже он вскоре будет стоить гораздо дороже, к тому же налоги этого года уплачены, и на участке не висит никаких долгов.

Хоакин рассмотрев все за и против, тут же ухватился за эту идею. Правда вначале, попытался набивать себе цену, но тут я жестко обломал его, сказав, если не хочешь получить этого попробуй судиться с отцом и братьями. Думаю, останешься вообще без ничего. В общем, уже на третий день моего пребывания на ферме, средний брат собрал свои пожитки, документы, переоформленные на его имя у местного нотариуса, и тут же сбежал, даже толком ни с кем не попрощавшись, чем очень обидел отца. Зато Санчес и Хуго радовались и не скрывали своего довольства. Близнецы с самого рождения, по словам отца, были вместе, и никогда не ссорились даже по пустякам, поэтому ни о какой дележки фермы даже и не помышляли. То же самое, можно было сказать и об их женах. Это были не две, а скорее одна, большая дружная семья. Вся работа делилась на всех, и никто не роптал, выполняя что-то порученное ему.

В хозяйстве имелся трактор «Фордзон» купленный отцом пять лет назад. В тот год сняли хороший урожай зерновых и сумели его выгодно продать. Поэтому отец отмел все возражения и приобрел трактор. С тех пор он служил в хозяйстве верой и правдой, потому что был достаточно мощным для этого времени, и неприхотливым в обслуживании. К тому же он мог работать на любом из трех видов топлива на выбор. Его можно было питать спиртом, керосином или бензином, что было довольно удобно в условиях деревенской жизни.

Зато помимо вспашки своих полей, он порой выезжал на соседние, таскал за собой телегу со всевозможной продукцией, и вообще был практически незаменим, и зимой и летом. И сейчас, братья, вот уже какой день уговаривали меня поделиться с ними бензином, которым была заполнена моя бочка, прицепленная, к моему грузовику. Учитывая что кризис шел полным ходом и бензин мало того, что значительно поднялся в цене, так вдобавок ко всему входил в разряд дефицитных продуктов. Я разумеется, пообещал подумать, но с каждым днем, понимал, что дальняя дорога, на побережье Мексиканского залива, сводит на нет все мои замыслы. И как бы я не выкручивался, а поделиться не получится. Только до Веракрусо от Сан-Себастьяно более двух тысяч шестисот миль. Следовательно мне понадобится минимум половина запаса, только для того чтобы добраться туда. Да денег было в обрез, а нужно было еще и что-то выделять на питание и жилье на время пути. Форд ТТ не тот автомобиль, в кабине которого можно устроиться на ночлег. И кто знает, что может произойти в дороге.

И тут в один из вечеров, который я коротал в городке Сан-Себастьяно, ко мне подвалил местный авторитет. Вряд ли его можно было назвать именно этим словом, все же он был, вполне «законопослушным» гражданином, и «никогда» не ввязывался в сомнительные сделки. Но тем не менее это слово, как нельзя лучше характеризует его деловую хватку, и умение заработать, казалось на простом месте, пусть и не совсем законными методами. Сан-Себастьяно, небольшой городок, где все друг друга знают. Именно поэтому этот человек и предложил мне сделку, от которой, я просто не смог отказаться.

Все было и просто и сложно одновременно. Сейчас в США царит сухой закон. В баре, конечно продавали некоторые напитки, но чаще либо из-под прилавка, либо что-то слабоалкогольное, типа сухого вина. Хотя иногда, если предъявить справку от местного врача, что по медицинским показаниям мне предписано употребление виски, можно было получить и рюмочку крепкого напитка. Но опять же не более рюмки за вечер, вот и приходилось выкручиваться, кто как может. Например, сейчас я употреблял «рюмку чая». Точнее обычную чайную чашку, в которую был налит джин. При этом, при появлении полиции все, у кого на столе имелись подобные «рюмки» должны были тут же опустошить их, или же объявить что содержимое чашки было принесено с собой. Впрочем местный полицейский тоже не слишком лютовал по этому поводу, понимая, что в следующий рас и сам мог остаться без выпивки.

Предложение состояло в следующем. У почтенного сеньора Скварчалуппи, неподалеку от его усадьбы, имелась охотничья заимка, где он нелегально гнал кукурузный виски, или попросту самогон. И сейчас, когда его количество превысило все разумные пределы, он решил отправить его на восток, где и реализовать по «приемлемым» ценам. Единственная проблема состояла в том, что его нужно было туда доставить. О том, куда именно его сдавать, и то что весь объем данного продукта примут с распростертыми объятиями его земляки итальянцы, не было никаких сомнений. Проблема была только в доставке. И тут в городке появляюсь я.

Мало того, что позади грузовика находится полуприцеп с емкостью до тысячи восьмисот литров, так еще на борту бочки красовалась эмблема хоть и молодой, но достаточно известной на всю западную часть страны, нефтеперерабатывающей компании. То есть если меня даже где-то остановит полиция, всегда можно будет сказать, что я везу обычный бензин. А то, что везу его с запада на восток, никому нет до этого дела. Где фирма нашла покупателя, туда и везу - кризис. Выбирать не приходится.

- А потом, въедливый коп, откроет верхний люк бочки и поймет, что бензин странно смахивает на кукурузный виски. И по запаху, и по вкусу. – Отвечаю я сеньору Скварчалуппи. И слышу в ответ оглушительный хохот.

- В этом вся и прелесть мой друг. Забудь про бензин, я оплачу тебе его стоимость прямо сейчас, и можешь, вылись его в овраг за околицей. Во сколько он тебе обошелся? Какая у тебя емкость?

- Около четырехсот галлонов.

- Прекрасно, даже больше, чем я ожидал!Значит четыреста галлонов, по два доллара сорок центов за галлон получается девятьсот шестьдесят. Вот тебе тысяча, сынок, и чтобы завтра у тебя в бочке ничего не осталось. Можешь хоть вылить за околицей, хоть продать или подарить, первому встречному.

- Все это хорошо сеньор, но мы не пришли к согласию о том, что я должен буду сделать?

- Разве? Ну хорошо, объясняю еще раз. – Мужчина был под хорошим градусом, поэтому видимо запамятовал рассказать мне о том, что он от меня хочет.

Глава 9

9

- Итак. Ты освобождаешь свою емкость от горючего, затем загоняешь ко мне во двор, и мои ребята переоборудуют бочку для перевозки другого горячительного напитка. Причем переоборудуют так, что открытый люк и даже мерный шест опущенный в нее, покажут, что бочка наполнена высококачественным бензином. То же самое, окажется, если кто-то вздумает приоткрыть выпускной вентиль.

- Его можно опечатать, и тогда ни один коп не пойдет на то, чтобы попробовать сорвать пломбу. То есть сверху посмотреть и померить можно, а кран уже нет.

- Так даже лучше. Короче, мои парни переоборудуют бочку, заполняют тем, чем положено и ты с сопровождающим выезжаешь в Чикаго. Согласись, что охрана в таком деле не помешает. Кроме того, неподалеку всегда будут люди, которые окажут тебе любую помощь. Там на месте, ты сдаешь груз, получаешь причитающиеся тебе деньги, и свободен как птица. Хотя если ты захочешь повторить свой перелет еще разок, думаю, мы сможем договориться.

- Меня интересует сумма оплаты, все-таки рейс, во-первых достаточно долгий, а во-вторых, опасный, да и накладные расходы, тоже довольно велики.

- Вот это по-нашему. Молодец парень! Вот тебе еще сто пятьдесят долларов, думаю, на дорогу туда их хватит. И после сдачи груза получишь еще две. Так устроит?

Афера, конечно, была довольно опасная, что ни говори. С другой стороны, за один рейс получить считай половину годового оклада среднего рабочего. Почему половину, ну, по самым скромным подсчетам один бензин обойдется мне долларов в сто двадцать. Хотя, тут можно сэкономить. Например, поставить позади кабины бочку, куда залить литров двести топлива. Места там вполне достаточно. Если бы было чуть больше времени, можно было бы и бак смастерить. Но даже так и то будет хорошо. К тому же по словам мужчины, будет охрана, поэтому хоть какая-то надежда доехать до места присутствует. В общем, прикинув все за и против, я решил согласиться.

Договорившись обо всем, я тут же побежал на ферму, где поднял на уши обоих братьев, и несмотря на то, что уже был поздний вечер, заставил их искать и опорожнять все доступные емкости, куда только можно было слить имеющийся у меня бензин. И хотя емкостей, явно недоставало, братья развили кипучую деятельность, и заполнили все, до чего смогли дотянуться их шаловливые руки. А после подключили и соседей, взяв недостающее у них. В общем, ночка оказалась довольно бурной, но зато к утру цистерна оказалась совершенно пуста, и я отвез ее в усадьбу сеньора Скварчалуппи. После чего вернувшись, стал городить с помощью братьев две двухсотлитровые бочки, позади кабины, притягивая их стальными полосами к раме, и делая перепускную трубу в основной бак. С этим пришлось повозиться два дня. Зато теперь была надежда на то, что имеющегося запаса хватит на большую часть пути. Следовательно, где-то можно будет пренебречь остановкой, когда это будет необходимо. Да и после доставки, надеюсь, что тот бензин, который по словам нанимателя, все же будет присутствовать в цистерне, перекочует в мои баки. А это, без малого литров сто, если не больше.

В том, что братья остались довольны, не было никаких сомнений. Еще бы получить на халяву, почти две тонны бензина. Учитывая нынешний дефицит топлива и его цены подобное было просто бесценными подарком. Вначале, хотел было оставить вырученные деньги дома, на сохранение. Но после решил не стоит оставлять подобные соблазны. И в тоже время банкам тоже не было никакого доверия. Поэтому, купив в бижайшем магазинчике жестяную коробочку леденцов, раздал ее собержимое всей встретившейся на дороге детворе. Причем стоило только начать раздачу сладостей, детворы набежало столько, чтьо пришлось каждого наделять чуть ли не по одной конфетке, иначе на всех бы не хватило. В освободившуюся коробочку прекрасно уместилась вся тысяча долларов. И пока братья разыскивали емкости и сливали дармовой бензин из цистерны, я успел добежать до дальнего пастбища и припрятать коробочку с заначкой в тайничок, который появился у меня еще с тех пор, когда я пас здесь овец с нашей фермы. Заодно и понастальгировав. Кроме коробочки с деньгами, там оказался дешевый перочиный нож, купленный на какой-то распродаже, недоделаная курительная трубка из корня какого-то дерва, и завернутые в носовой платок полтора доллара, монетами от десяти пенсовика до четвертака.

Как бы-то ни было, но там деньги сохранятся лучше, чем дома, и если уж тут сохранились вещи забытые мною в далеком детстве, значит сохранятся и доллары. Мало ли, что может произойти. Потратят, а после скажут, что был непредвиденный случай, срочно нужны были деньги, или найдут любую другую причину. А вернуть их обратно, как мне кажется просто не получится.

Неделька, неожиданного отдыха, пошла только впрок. Я хорошо отдохнул, провел профилактику своему грузовику, подготовив его к дальней поездке, добравшись в его конструкции до всего, о чем только задумывался. А вдобавок ко всему, познакомился с приятной девушкой, с которой не расставался до самого отъезда, и вообще подумывал о том, чтобы после, вернуться назад и продолжить знакомство. О создании семьи пока говорить было рано, но знакомство было достаточно приятным, и потому решил, что продолжение его будет полезным во всех отношениях.

Наконец бочка была готова, и я проверив ее со всех сторон, признал вполне годной к эксплуатации. Мальчики сеньора Скварчалуппи, оказались мастерами своего дела. Прямо под горловиной бочки был установлен, чуть расширяющийся к низу цилиндр, сваренный из стального листа, и поставленный враспор между дном бочки и верхней ее частью. Как они умудрились это сотворить, не разбирая саму цистерну, я так и не понял, но получилось действительно оригинально. А главное, даже если последует дорожная проверка, то что-то обнаружить, будет практически невозможно. Особенно в свете того, что все изменения были внесены в проект, и у меня на руках оказался документ, говорящий о том, что этот конус, а так же внутренние переборки, якобы установленные внутри предназначены для того, чтобы предотвратить детонацию топлива при неполно загруженной цистерне.

Вроде как в этом случает тот же бензин, будет меньше плескаться при движении и это предотвратит детонацию. Я вообще сомневаюсь, что топливо может детонировать, но для любого встреченного полисмена, этого я думаю, будет достаточно. Хотя надо будет предложить нанимателям, если они захотят чтобы я сделал еще пару ходок, написать, что в бочке находится нитроглицерин. Его ведь тоже как-то перевозят с места на место, думаю одно только упоминание о нем, позволит мне избежать любых проверок на дороге. Ведь не дураки же они в конце концов, чтобы пытаться пихать в цистерну посторонние предметы, не боясь при этом подорваться.

В конусе уже плескалось около двухсот литров бензина, который к завершению поездки обязательно перейдет в мои собственные баки, а остальная часть емкости была залита настоящим кукурузным виски, от сеньора Скварчалуппи. Мне даже была презентована бутылочка этого напитка, которую я честно разделил с отцом и братьями, оставшимися весьма довольными ее содержимым.

Первоначально маршрут предполагался через Лос-Анжелес, Лас-Вегас, Денвер, и далее уже практически по прямой в Чикаго. В этом случае, нужно было проехать две тысячи двести шестьдесят пять миль. Но в последний момент, перед самым выездом, что-то видимо не срослось, и маршрут изменили. И теперь, я должен был идти на Рино, сразу вставать на федеральное восьмидесятое шоссе, и не сворачивать с него до самого Чикаго. В принципе, если судить по расстоянию, так было даже выгоднее, я экономил почти двести миль, а значит и затрат будет гораздо меньше.

Перед самым выездом мой наниматель развил кипучую деятельность, и вызвался сопровождать меня до самого Рино, пытаясь показать свою крутость. Или что он там решил показать еще. Для этого он выдвинулся вперед, и пока мы не выехали из Калифорнии, нас действительно не останавливали. А все встреченные полицейские делано улыбались и демонстративно отворачивались в сторону от дороги. Боюсь даже предполагать, во сколько обошлась ему эта демонстрация. И боюсь, что он мало того, что изрядно потратился так еще и сделал только хуже. Полицейские далеко не идиоты, и прекрасно понимают, что если им платят за то, чтобы они закрыли глаза на какой-нибудь груз, значит там имеется, что-то интересное, и об этом конечно же нужно сообщить дальше. Либо для того, чтобы подогреть своих коллег на трассе, либо посмотреть что везут, если подогрева не последует.

Видимо в итоге так и произошло, потому что едва я успел проехать чуть больше ста пятидесяти миль, как меня тормознул взмыленный наниматель, которому видимо, не удалось договориться о беспрепятственном проезде на границе с Невадой. И поэтому следующие четыре часа мы плелись по каким-то второстепенным дорогам, чтобы в итоге только к вечеру оказаться на южных подступах к Рино, а после еще объезжать и этот город, потому что переть через его центр, было бы откровенной глупостью. И уже на выезде из него, в три часа ночи, мы наконец остановились, чтобы хоть немного отдохнуть от нервотрепки, устроенной «благодаря» кипучей деятельности моего нанимателя. В итоге вместо запланированных пятисот миль и остановки на отдых неподалеку от шахтерского городка Карлин в Неваде, мы прошли те же пять сотен, но едва доехали до Фернли, потеряв трехсотмильное преимущество.

К утру, когда я позевывая выбрался из кабины своего грузовика, где пришлось скрючившись в три погибели провести ночь, оказалось, что сеньор Скварчалуппи исчез. По словам попутчиков осуществляющих охрану, его действия были признаны невменяемыми, и он был отправлен обратно, дабы не путался под ногами. Все остальное остается в силе, и потому приведя себя в порядок, и перекусив в местном кафе, я вновь оказался за рулем, и двинулся дальше. Новый руководитель маршрута оказался более рациональным. Он вообще практически не подъезжал ко мне, чтобы не привлекать к моему грузовику внимания полиции, но стоило только на дороге появиться полицейскому автомобилю, как неподалеку от него, сразу же обнаруживались ребятки мистера Риччи. Они то, копались в капоте своего «Паккарда» то просто неторопливо следовали по трассе, на пределе видимости. Но стоило мне только обогнать полицейскую машину, и убедиться им, что меня никто не желает останавливать, как они тут же срывались с места и уезжали вперед, до очередного поста местного ГАИ.

Правда, неподалеку от Карлина, я съехал с трассы для заправки грузовика, о чем мы договаривались еще перед выездом. Заправившись топливом, перекусил, слегка размялся и уже собирался ехать дальше, как подъехавший полицейский автомобиль, и вышедший из него полисмен, решил проверить мои документы. Проверка заняла совсем немного времени. Полисмен даже не подходил к бочке. Просто еще до кризиса, грузовики с такими же эмблемами как у меня были в Неваде, довольно частыми гостями и поэтому не вызывали никаких подозрений. Пожелав мне счастливого пути, полицейский откланялся, а я, садясь в машину, заметил на другой стороне дороги «Паккард» моего сопровождения. Оглянувшись, дал отмашку, что все в порядке, обычная проверка документом. И заведя мотор выехал на трассу и двинулся дальше.

Солт-Лейк-Сити, я пересек уже в темноте. Перед самым въездом, меня остановили сопровождающие, поинтересовались самочувствием, после чего предложили следовать за ними. И если все будет нормально, нужно было проехать еще около пятидесяти миль, где я смогу, как следует отдохнуть. Город пересекли, по каким-то улицам, но мне по большому счету было все равно, как ехать. На выезде вновь встал на трассу, и гнал около часа. Честно говоря, чисто на упрямстве. Монотонная дорога утомляет гораздо больше чем езда по оживленным улицам.

На въезде в Эванстон, меня вновь встретили и сопроводили до какого-то ангара, куда я и загнал свой грузовик. После чего, прекрасно поужинал, принял ванну и завалился спать. Что удивительно весь следующий день меня никто не трогал, на мой вопрос, когда двинемся дальше, неразговорчивый мужичок, лишь процедил сквозь зубы о том, что мне все сообщат, когда придет время. Поэтому я весь день провел либо валяясь в постели, либо сидя на веранде кафе. Со спиртным здесь было совсем плохо, поэтому пришлось довольствоваться кофе.

Ближе к вечеру, появился мистер Риччи, и спросил у меня, как я отношусь к ночному маршруту.

- В смысле выехать сейчас и двигаться ночью? – Переспросил я.

- Именно. Появились некоторые проблемы, впрочем, вполне решаемые, но если выйдем сейчас, то днем сможем хорошо отдохнуть.

- Я только «за». Дороги ночью пусты, значит можно прибавить скорость, и не особенно опасаться за ее превышение.

- Вот и прекрасно, тогда через полчаса на выезд. И еще. Сейчас идем все по той же трассе, но возле Роллинса, сворачивай на север, и следующую сотню миль по «Е220» до Каспера, а там определимся.

- Хорошо.

И я пошел собираться. Все же так ехать было гораздо лучше. Мистер Риччи, пока решал все возникающие в дороге проблемы, и незримо для всех остальных сопровождал меня всю дорогу. При этом безо всякой суеты, не то что мой наниматель, обеспечивал и безопасность, и остановки в нужное время и нужном месте. В общем никаких претензий к его работе у меня не имелось. Дорога была совершенно свободной и чистой, легкий ветерок, доносящийся до меня сквозь приоткрытую форточку, приятно освежал меня, и даже в какой-то степени взбадривал. Прекрасная асфальтированная дорога уносилась под колеса, и пожалуй единственное, чего мне не хватало, так это музыки. Хотя, насколько я знал, автомобильные радиоприемники уже вполне выпускались, а в Калифорнии даже шло радиовещание в FM диапазоне. Но даже здесь, вполне можно было настроиться на длинную или среднюю волну, и выловить среди множества радиостанций, что-нибудь веселенькое, под стать настроению. Надо будет обязательно подумать об этом на будущее. Все-таки с музыкой гораздо веселее в пути.

На развилке в Роллинсе, меня вновь тормознули, и мистер Риччи, сетуя на сеньора Скварчалуппи произнес.

- Из-за этого идиота, о маршруте узнал, тот кому не следовало это знать. Поэтому слушай внимательно. Сейчас сворачиваем на Каспер, там становишься на двадцать пятое шоссе, и идешь в сторону Чикаго. Если все будет нормально, то все вопросы, по мере следования я решу. Если вдруг меня не окажется в пределах видимости, следовательно, дальнейший путь проделываешь самостоятельно.

- А, как же?

- Не перебивай. На трассе, ближе к Чикаго стоит городок Ватерлоо. На въезде увидишь большой красный плакат, с рекламой куринного мяса, и с указателем, где это мясо реализуют. Он там один, не ошибешься. Вот по этому указателю и езжай, там от плаката до ангара метров четыреста, ворота всегда открыты и там тебя в любом случае будут ждать. Рассчет получишь на месте. Все, удачи!

Похоже тучи сгущаются, подумал я, а поездка перестает быть томной. Впрочем, как говорится – поздно пить боржоми. Нужно было думать раньше. Пока же все шло вполне благопристойно, до самого Каспера, я доехал тихо и спокойно, там заправился топливом, и даже слегка перекусил сосисками с гарниром и кофе в придорожном кафе. После чего вновь выехал на трассу и пошел в сторону Ватерлоо, до которого судя по путеводителю было семьсот восемьдесят миль, следовательно, два дня, пути. И вот здесь-то и начались приключения, на которые я совсем не рассчитывал.

Вначале, за шумом двигателя, как-то не обратил внимания на небольшой шум начавшийся позади меня. Я как раз подъезжал к Дугласу, а здесь находится очень хитрая развилка, и потому все внимание уделял именно тому, что находится впереди. Потому, когда в какой-то момент вдруг, ни с того ни с чего, прямо на моих глазах треснуло и осыпалось осколками правое зеркало заднего вида, это вызвало немалое беспокойство. А брошенный взгляд в левое зеркало, подсказал мне, что позади идет какая-то заварушка, и похоже она касается непосредственно меня. Во всяком случае, открыв боковое окно, вспышки и треск выстрелов, теперь я различал вполне отчетливо. Поэтому, я тут же прибавил скорость, насколько это было возможно, и постарался, оторваться. Вначале вроде бы это начало получаться и от того, что происходило на дороге, я начал уходить, с довольно ощутимой скоростью, но вскоре заметил, что вроде бы отставший от меня автомобиль, вновь начал нагонять меня. В темноте трудно понять, кто это был, противники, или вышедший из передряги мистер Риччи, поэтому я, решил пустить его поближе, а дальше уже что-то решать. Тем более, что я и так шел на пределе скорости и ничего лучшего все рано придумать было невозможно.

Когда автомобиль преследователей оказался почти рядом со мной, стало понятно, что подкрался большой полярный лис, и сейчас будет кому-то весело. Дорога, по которой я сейчас двигался была довольно узкой и располагалась на небольшой насыпи, подумав, что грузовик у меня достаточно тяжел, чтобы смахнуть преследователя в кювет, я резко вильнул в сторону, и похоже действительно задел преследующий меня автомобиль, тем более, что удар я почувствовал достаточно хорошо. Правда водитель, сидевший за рулем, этого автомобиля, тоже оказался достаточно опытным, поэтому, хоть удар и прошел, и был достаточно жестким, но его машина осталась на дороге, слегка отстав, а мгновение спустя, вновь оказалась рядом с моим грузовиком. Правда в этот момент, из обеих ее окон, уже торчали стволы, а секунду спустя, они уже поливали мой грузовик пулями.

Видимо какие-то из зарядов оказались зажигательными, потому что мгновением спустя раздался, оглушительный взрыв, от попадания скорее всего в одну из бочек с бензином, к тому времени наполовину пустую, от которого мой грузовик, оторвавшись от дороги, вдруг подпрыгнул вверх, после чего, заваливаясь набок, полетел куда-то в сторону. Последним, что я почувствовал, был сильный удар, обжигающее пламя и хлынувшая следом ледяная вода, которая ворвалась в кабину грузовика.

- Ну да, ведь сейчас же должен быть мост через Норт-Платт-Ривер, на въезде в Дуглас. Везет мне на мосты. – Подумал я, теряя сознание.

(Начиная со следующей главы, книга будет платной. Надеюсь читателя это не отпугнет от данного произведения. Лайки, тапки и коментарии приветствуются!)

Глава 10

10

…Похоже, меня все-таки спасли и откачали. Все, что происходило до того момента, как я окончательно пришел в себя, вспоминается, каким-то обрывками, которые я даже не в силах как-то упорядочить и понять, что в это время происходило. Единственное, что вспоминается более или менее отчетливо, громкие голоса, какая-то тряска, и то, как кто-то сильно давит мне на грудь. Все остальное начисто исчезло из моей памяти.

Окончательно я пришел в себя, уже находясь в камере, какой-то местной тюрьмы. Узкое помещение с сырыми каменными стенами. Жесткая деревянная кровать с брошенным на нее комковатым ватным матрацем непонятного цвета, и точно такая же тяжелая засаленная подушка, набитая непонятно чем. Узкое, едва полутораметровое помещение длиной около трех метров, с зарешеченным окошком под самым потолком, сквозь засиженное мухами и непонятно кем еще стекло которого, с трудом пробивались редкие лучи солнца, в хорошую погоду. И кованая решетка, из толстых металлических прутьев и врезанной в них узкой двери, ведущей в общий коридор, на противоположной от стены с окном стороне.

Кроме узкой деревянной койки, в дальнем углу камеры имелось отверстие, находящееся в полу и служащее для исправления собственных надобностей. Хотя оно и было довольно узкое, но тем не менее из него шел такой смрад, что первое время, я с трудом засыпал, а поутру, мучился от головной боли. Кормили скудно и однообразно. Утром давали половину кружки какого-то пойла, с легким запахом кофе, и краюху серого, плохо пропеченного хлеба и миску какого-то варева, состоящего из сильно разваренного толченого картофеля, разбавленного неимоверным количеством воды. Употребляя это, трудно было понять, толи это картофельный суп-пюре, толи что-то еще. Вечером повторялось то же самое. Примерно раз в неделю, к вечерней порции добавлялось яблоко. Последнее, похоже, долгое время лежало на каком-то складе, и мало того, что в его боках было множество пролежней, так оно еще и было каким-то водянисто-безвкусным, но на тощем тюремном рационе казалось лучшим деликатесом когда-либо испробованным мною.

Приговор, объявили примерно на третий день, после того, как я оказался в сознании. Меня обвиняли в нападении на полицейских, оказании им сопротивления при задержании, а так же перевозки спиртосодержащей продукции в особо крупных размерах. По совокупности преступлений, перед обществом, назначили срок наказания в виде десяти лет лишения свободы. Самое интересное, состояло в том, что при аварии на мосту, я не видел ни единого полицейского, а та машина, из которой меня обстреляли уж точно не принадлежала полиции. Но обвинение было именно таковым. Наверное я оказывал сопротивление в бессознательном состоянии. Возможно случились судороги, и это было принято за нападение на полицейских.

Самым страшным, из того, что было в тюрьме, оказался режим молчания. Другими словами, все камеры, этого заведения оказались одиночными, и поговорить хоть с кем-то было решительно невозможно. Более того, стоило кому-то попробовать наладить голосовой контакт, сразу же следовало жестокое наказание. Надсмотрщик постоянно прогуливался по центральному коридору, и малейший шум, донесшийся до его слуха из любой из камер, сразу же пресекался ударами палки, которую тот носил на поясе. Если, кто-то хотел, что-либо спросить у самого надсмотрщика, он должен был знаками привлечь его внимание, и только после данного разрешения задать вопрос. И если этот вопрос, по мнению охраны, был несущественным, вполне в ответ можно было получить несколько ударов дубинкой. Единственным временем, когда было разрешено подавать голос, был час перед сном. В это время, в центральном проходе появлялся капеллан, который, по необходимости исповедовал заключенных. В момент исповеди можно было высказать ему все, о чем ты хотел было раскаяться. О том, что все это тут же становилось известно администрации, было понятно и так, потому что при исповеди присутствовало как минимум два надзирателя, присутствующих конечно же, только с целью охраны капеллана. А самое главное, исповедь дозволялась не чаще одного раза в месяц. Второй возможностью не забыть человеческую речь, была молитва. В этот момент заключенные, выстроившись у решеток своих камер, хором повторяли слова молитвы, за капелланом. Другой возможности для разговора не имелось.

Впрочем, подобный режим коснулся меня лишь краешком, хотя хватило и этого. Просто коррекционный центр округа Кук, Чикаго, по своей сути являлся пересыльной тюрьмой. То есть здесь содержали осужденных после их задержания, на время следствия и суда, а затем, большая их часть отправлялась в другие места заключения для продолжения отбытия наказания. И в этом мне очень повезло. Боюсь, если бы я остался здесь до конца своего срока заключения, потом, вышел бы из этого заведения с сильным помутнением сознания, если не сказать большего.

Вообще-то первоначально, предполагалось, что дальнейшее заключение, я буду проходить в одной из тюрем пригородов Чикаго. Меня вывели во двор, обыскали, и посадили в местный автозак. Туда же вместе со мной село еще около десятка заключенных. Двери были закрыты на замок и засов, конвоиры сели позади водителя, и разглядывали нас сквозь зарешеченное окошко, и нас повезли к новому «месту жительства». В пути, один из нас решил поинтересоваться точкой назначения. И его голос услышанный всеми в автомобильной коробке, был настолько неожиданным, что все мы поневоле отшатнулись в стороны. Все же режим молчания, наложенный на всех нас, дал свои всходы, и казалось, простой вопрос одного из нас, вызвал панику.

К нашему общему удивлению, конвоир спокойно ответил на него, и этот вопрос, не вызвал у него никакой агрессии по отношению к нам. Постепенно, то один, то другой, задавали ему всякие вопросы, и на многие из них были получены, вполне доброжелательные, а иногда просто нейтральные ответы. В тюрьме, куда нас привезли, все это продолжилось. Как оказалось, режим молчания введенный в Чикагской тюрьме, был своего рода экспериментом, взятым на вооружение из Ирландской тюрьмы Британии. И мотивировалось это несколькими доводами.

Во-первых, таким образом, исключался любой сговор между заключенными. Как бы то ни было, но договориться о изменении показаний, в свою пользу, уже не получалось. Во-вторых, вынужденное молчание, по мнению некоторых специалистов, заставляло осужденного прокручивать в голове известные ему ранее факты, и как считали эти самые специалисты, в первую очередь свое недавнее преступление. Ведь не даром же говорят, что преступник, всегда хочет попасть на место преступления. Вот такая ситуация, возникала и здесь. Попасть на место преступления, возможности не было, а вот переосмыслить все факты, связанные с ним, пожалуйста. И режим молчания, заставлял все это прокручивать в сознании постоянно. В итоге, на исповеди, куда допускались осужденные, каждый раз всплывали новые факты о совершенном преступлении. Таким образом, преступник сам себе натягивал новый срок. В новой тюрьме такого не было, и я впервые вздохнул более свободно, чем раньше.

Я бы не сказал, что в этом заведении все было хорошо, но по сравнению с Чикагской тюрьмой небо и земля. Как меня, просветили на въезде, в заведениях подобного рода существуют четыре основные группировки. И если ты желаешь, относительно спокойно дожить до конца срока, или хотя бы вообще дожить до него, тебе нужно сразу же примыкать к одной из них. В противном случае ты остаёшься одиночкой, что в принципе тоже не возбраняется, но при этом, тебе придется все разруливать самостоятельно, получая тычки, пинки и оскорбления, от любой другой группировки. При этом, ни одна из них, никогда не встанет на твою сторону.

Группировки делятся в основном по расам, национальностям и цвету кожи. Но основные это – Белые, Чернокожие, Латиноамериканцы, и Индейцы. Латино иногда могут объединяться с белыми, но только в тех случаях, когда кто-то из них оказывается в меньшинстве. То есть если в тюрьме мало белых американцев, они могут примкнуть к Латино, или наоборот. Но при этом второстепенная, то есть примкнувшая раса, хоть и будет находиться под защитой основной группировки, но всегда в иерархии будет оставаться на вторых ролях. Индейцы, как и негры, держатся всегда особняком, и не признают никого иного. С другой стороны, никто не запрещает тебе общаться, а иногда и дружить с представителями иной расы, но если, вдруг по каким-то причинам, в тюрьме вспыхнет бунт, то ты обязан забыть все привязанности и полностью поддерживать свою и только свою группировку.

Кстати в тюрьме встречаются и обиженные и опущенные. Здесь их называют «Fog» или «Fagot». В отличие от советских тюрем, они не являются отверженными. То есть живут наравне со всеми, пользуются всеми благами и правами, что и большая часть осужденных. Едят за одним столом и спят в общей казарме. С ними можно общаться, касаться их и так далее. Но все-таки некоторое различие наблюдается. Но оно касается в основном того, как люди перешли в этот разряд. Если это произошло на добровольных началах, то есть попавший в места заключения человек признался, что он гомосексуалист, то это воспринимается как в порядке вещей. Мало ли у кого какие сексуальные пристрастия. Если же его опустили в наказание за какую-то оплошность, крысятничество, предательство, в этом случае, он хоть внешне и остается в обществе, но ему для работы выделяются самые грязные места. И с ним, стараются не общаться. В остальном, никаких отличий не существует, и за этим строго следят надзиратели.

Камера в тюрьме представляет собой нечто похожее на армейскую казарму. При этом расселение происходит так, что белого или индейца никогда не поселят на территорию, где живут негры. Если же по каким-то причинам, в тюрьме не хватает места, на нужной территории, то на одну, или несколько коек, добавляют следующий ярус. Максимальное количество ярусов может достигать четырех, но чаще всего их два-три. Между территориями, всегда имеется довольно широкий проход, и в случае, если между группировками натянутые отношения, то на ночь, в обязательном порядке выставляются люди, которые смотрят за порядком и контролируют сон своей группировки. Правда в тюрьме имеются и обычные камеры, одна из них в союзе называлсясь бы штрафным изолятором. Здесь она мало отличается от нее. Располагаясь в подвальном помещении, камера очень сырая. По ее стенам постояннго сочится вода, и после отсидки в ней, многие возвращаются в общую казарму как минимум с насморком и кашлем. Кроме того, там настолько урезают положенную тебе еду, что уже через десять-пятнадцать суток отсидки, ты едва можешь передвигать ноги, боясь упасть от истощения. Есть и прямая противоположность этому. Это камеры со всеми удобствами, в которых имеется свой туалет, душ, горячая вода и даже радио. В тюрьме три таких камеры, и во время моего срока пребывания заняты были только две из них. По словам старожилов, сутки пребывания в такой камере, стоят столько же сколько сутки в лучшем отеле Нью-Йорка. Правда это или нет, я не знаю, но однажды посетил такую камеру, где сидящий там заключенный долго рассрашивал меня о последнем рейсе, и как я здесь оказался. Скрывать мне было особенно нечего, потому рассказал все как есть. ез имен, но тем не менее. Похоже это был местный авторитет, или кто-то похожий на него.

В тюрьмах иногда случаются бунты. Я попадал, на бунты дважды, и к счастью, все заканчивалось небольшими стычками между двумя выборными представителями. Самая главная проблема в тюрьмах это – скука. Те же чернокожие, готовы целыми днями висеть на турниках и поднимать тяжести на спортплощадке, но никто из них, не рвется работать. Хотя за то, что ты работаешь, тебе начисляют определенные суммы, которые можно отоварить в местной лавке. Например, те же консервы. Учитывая довольно скудный паек добавление к нему пары рыбешек, из вскрытой консервной банки поднимает его вкус и калорийность. Здесь часто объединяются в своего рода семьи, хотя это слово и не принято в обиходе. Считается что семья обязательно подразумевает наличие женщины, или того, кто ее заменяет, то есть того же «Fagota». Если же его нет в наличии, то подобные «сообщества» называют друг друга братьями, и соответственно саму группу - Братством. Довольно часто случается так, что после освобождения, некоторые бывшие члены братства поддерживают оставшихся в заключении уже находясь на воле. А еще, бывает так, и нередко, когда освободившиеся из мест заключения, оказавшись на свободе, продолжают поддерживать друг друга, и не только в бытовых проблемах, но и организуют какое-то общее дело, нередко не совсем законное.

Несмотря на царящий в стране кризис и безработицу, работы в тюремных механических мастерских приостанавливались только в ночное время суток, и то, только из-за того, что никто, и не под каким видом, не желал работать по ночам. Негры и индейцы и днем-то не желали этим заниматься, больше делая вид и то из-под палки, белых людей в нашей тюрьме было от силы пять человек. Причем трое из них сразу же ушли работать на кухню, так как имели соответствующую профессию. Один пристроился писарем в администрации и там же и обитал, а последний похоже доживал последние дни, так как был до того стар, что едва передвигался. Кстати он был единственным кто жил среди индейцев, и возможно даже как-то принадлежал к их группировке. Я никогда не отказывался от работы, но совсем не для того, чтобы повысить свой статус в глазах администрации, а скорее, чтобы убить скуку, царящую в стенах этого заведения.

К тому же, я был занят привычным делом, работая резчиком металла. Правда резак здесь работал на бензине, но в принципе, большой разницы я не чувствовал, хотя и приходилось постоянно подкачивать емкость поддерживая давление, и управляться четырьмя кранами вместо трех. С другой стороны, свободный доступ к металлу, давал возможность вооружиться. Хотя учитывая мое положение и частые обыски, изготовленный мною нож оставался на рабочем месте, но может это и к лучшему. Все время нахождения здесь, я ни на мгновение не прекращал думать о побеге из этого заведения, и сейчас, был как нельзя близок, к осуществлению моих задумок.

Дело в том, что побег из самой тюрьмы, был практически невозможен. Каменное здание стояло на прочном скальном основании и, ни о каких подкопах не было и речи. Площадка для прогулок располагалась внутри стен, и поверху, на высоте нескольких метров, была забрана решеткой, добраться до которой, и уж тем более пролезть сквозь нее, было практически невозможно.

Да и единственным местом, где можно было на какое-то время остаться одному, являлась только уборная. Другое дело, производственная часть тюрьмы. Хотя она охранялась ничуть не хуже основной части, но порой случалось так, что в нее заходили железнодорожные вагоны, то доставляющие металл, то наоборот занятые вывозом готовой продукции. Именно на этом мы и собирались устроить побег из этого заведения. Я говорю мы, потому что одному провернуть это со гарантированным успехом сделать было практически невозможно. Попытки подобного, разумеется, случались, но чаще всего беглецов возвращали уже на следующие сутки, добавляя каждому из них новый срок, и вдобавок ко всеми многочисленные побои.

Наша задумка состояла в том, что нас должны были запаковать в деревянный ящик с готовой продукцией и загрузить в один из вагонов, следующих по какому-то своему маршруту. При этом, по договору, мы должны были оказаться на самом верхнем месте в вагоне. Затем, при помощи заранее приготовленных инструментов, нужно было в движении вскрыть ящик, в котором мы находились изнутри и покинуть состав в каком-нибудь месте подальше от тюрьмы. В принципе, подобный исход был вполне осуществим. Правда, для его подготовки ушло очень много времени, из-за того, что все, с кем так или иначе приходилось договариваться во-первых, требовали оплаты, а во-вторых, попробуй найди среди контингента заключенных того, кому так или иначе можно было довериться, не опасаясь, что твоя задумка, уже через какое-то время станет известна администрации.

И все уже шло к осуществлению этого плана, как в один прекрасный момент правительство вдруг выпустило постановление о создании агентства нового экономического курса с наименованием «Управление Общественных Работ» (P.W.A.) Своей деятельностью одно должно было снизить безработицу и повысить покупательную способность за счет строительства автомагистралей и общественных зданий. При этом имелось небольшое дополнение к этому постановлению, говорящее о том, что для наиболее тяжелых и трудоемких операций, можно привлекать некоторые категории осужденных. При этом они будут переведены в разряд условно-освобожденных, им будет выплачиваться зарплата в размере от тридцати долларов в месяц, и до окончания срока, будут жить и работать в специальных поселениях под охраной военных. При этом из их зарплаты, будет высчитываться двадцать пять долларов для обеспечения их охраной, едой и жильем. Фактически та же тюрьма, но на относительно свежем воздухе, и под охраной военных. И отказа от работы здесь уже те6рпеть не станут. Не работаешь, значит не получишь зарплаты, не получишь денег, не будут кормить.

(На фото показаны построенные объекты под руководством Управления Общественных Работ с 1933 по 1940гг. Фактически тот же Американский ГУЛАГ)

Другими словами, предлагалось разгрузить тюрьмы, в которых из всего контингента осужденных работает от силы треть состава заключенных. А, уж военные наверняка лучше справятся с обязанностями охраны перемещенных лиц, и уж точно заставят работать, как положено. Тем более, что осужденные переходят в состав условно-освобожденных, следовательно на них не распространяются правила о том, что скажем их обязаны кормить, одевать, предоставлять жилье и содержать. В итоге, скорее всего получится нечто похожее на Советский ГУЛАГ, когда силами тех де осужденных будет выстроен барак в чистом поле и где все и будут жить, а работать придется с раннего утра и до позднего вечера. Причем полевые работы, это не работа в мастерской. Здесь может быть что угодно, и снег, и зной, и проблемы с с водой и снабжением. Одним словом та же тюрьма, но вид сбоку.

С другой стороны, перевозка наверняка будет осуществляться железной дорогой, во время которой, будет не одна возможность покинуть состав, и сбежать. Все это было обсуждено в нашем братстве, и было решено не слишком настаивать на подобном, если будет предложен выбор. В конце концов, здесь уже практически все готово, и осталось только дождаться благоприятного момента, а там? Кто знает, как все это будет выглядеть там.

Глава 11

11

В этом мире, похоже, ничего не меняется. Будь то СССР или Соединенные Штаты, порядки везде одинаковы. Вначале, меня, и моих трех приятелей вроде бы оставляли в тюрьме, для продолжения выполнения местных заказов. А потом, вдруг, совершенно неожиданно затолкали в общую партию отправляемых на работу. А главное с утра, было все как обычно. Проснулся, умылся, получил свою пайку еды, и отправился в производственную зону, где принялся продолжать начатое вчера. В какой-то момент, в поле моего зрения показался мастер-надсмотрщик, который одновременно и приглядывал за поведением, и давал задания по нуждам производства, и приказал тушить горелку, и тотчас отправляться к месту посадки в вагоны.

- Какой посадки? – Удивленно переспросил я. – Ведь меня вроде оставляют здесь.

- Ничего не знаю, отправляют всех и ты в их числе.

- А как же мои вещи, оставленные в казарме.

- А никак, ноги в руки и бегом на посадку.

Хорошо хоть, что у меня все основное, что я собирался взять с собою в побег, было заранее приготовлено и находилось здесь, в производственной зоне. Поэтому, по-быстрому сунувшись в шкафчик, достал оттуда небольшой мешок, с запасами сухарей, табака, и кое-какой одежды, подхватил пару ножей, один из которых был не совсем готов, но лучше иметь под рукой хоть что-то, чем совсем ничего. Рассовав их в голенища сапог, надеясь на то, что при такой спешке не будет основательного досмотра, и значит есть надежда, что ничего не найдут. И пошел в указанное место. Там действительно собралась такая толпа, что ни о каких досмотрах не шло и речи. Да и учитывая, что заключенные должны покинуть тюрьму, местная охрана не особенно переживала, по поводу того, что у осужденных окажется что-то из запрещенных предметов. Принимающая команда, разберется самостоятельно, а не разберется, то это сугубо ее проблемы.

Не было никаких разговоров, и о сверке имен отправляемых. Всех нас, просто согнали в одну кучу, посчитали по головам, а затем распределили по вагонам пригнанного железнодорожного состава. При этом, в качестве средства перевозки были предоставлены так называемые полувагоны. То есть обычные с виду железнодорожные вагоны, но для сыпучих грузов, в которых отсутствовала крыша. Набивали вагоны людьми так плотно, что казалось не было места даже присесть и придется стоять всю дорогу. Из моего «братства» со мной оказалось еще два человека, и по молчаливому согласию, мы сразу же заняли место, возле одного из бортов вагона, ближе к его торцу.

Правда конвоиры подсуетились и здесь. Над сцепными устройствами, выше бортов, были организованы небольшие площадки, огороженные перилами, где расположились часовые призванные охранять вагоны от побега осужденных. Правда по одному человеку на каждой площадке, но при этом у каждого из них имелась винтовка с примкнутым штыком и похоже с патронами. Впрочем, при отправлении, всех громогласно предупредили, что при попытке побега, часовые откроют огонь на поражение, без дополнительной команды. В общем, поездка обещала быть веселой. Стоило поезду тронуться с места, как в вагоне стало, как будто больше места. Толи кого-то подвинули, толи произошло, что-то еще, но вдруг появилась возможность присесть в уголке, и даже закурить, вполголоса обсуждая дальнейшие действия.

Если все будет происходить, так как было сказано перед отправлением, то сбежать отсюда, окажется, достаточно просто. Как предупредил всех оратор, поезд будет двигаться без остановок, до самого места назначения, и через сутки, мы окажемся там, куда нас отправляют. Конечно, это вызвало гул возмущения, из-за того, что целые сутки придется провести голодными. Но это никого не волновало. Но если подумать, остановки в пути наверняка будут и скорее всего довольно часто. Сейчас, пока еще век паровозов, которым нужна вода и уголь. И если угля можно насыпать на всю дорогу, то водой нужно время от времени заправляться. С другой стороны, если все-таки было предусмотрено и это, и поезд будет двигаться без остановок, это так же означало и то, что и смены караула скорее всего не будет. Сменить часовых во время движения просто не получится. Но даже если смены и будут проходить, наверняка ночью часовой, который находится на площадке открытой всем ветрам, больше будет заботиться о том, чтобы как-то согреться, чем раздумывать о том, чтобы следить за заключенными. И наверняка можно будет подобрать момент, когда он задремлет.

В итоге, все произошло именно так, как я и думал. Более того, в какой-то момент, часовой находящийся неподалеку от нас задремал, и его, тюкнув, чем-то тяжелым по голове, просто стащили с насеста, а вместо него туда закинули какого-то мальчишку, чтобы тот изображал охрану. Почти тоже самое, произошло и с другого конца вагона. Учитывая, что все это произошло в темное время суток, тревогу, никто не поднял. А потом, едва вагон вошел в какой-то тоннель, где было еще темнее, чем снаружи, почти весь вагон, опустел, за какие-то мгновения, причем, без единого звука. Сбежавший с вагона народ, вначале затаился, дожидаясь пока поезд пройдет весь тоннель, а затем растворился в зарослях какого-то леса, раскинувшегося возле тоннеля. При этом в моей группе, вдруг оказалась винтовка, снятая с оставленного в вагоне солдатика, его шинель и пояс с патронташем, а один из моих приятелей, поменял разбитые сапоги, на вполне приличные ботинки. Вдобавок ко всему, у нас на руках оказался еще и мешок с кое-какими продуктами, снятый с того же солдатика. Единственное, что несколько огорчало нашу группу, так это отсутствие еще одного из нас, который каким-то образом оказался, в одном из соседних вагонов, и не сумел бежать. Впрочем, этот вопрос оговаривался и раньше, и если сбежать у него рано или поздно получится, он знал, куда ему идти.

Следующим шагом, было запланированное еще в тюрьме ограбление. Мало получить свободу, нужно еще на что-то жить. А учитывая, что на руках любого из нас нет ни единого клочка бумаги, хоть как-то идентифицирующее личность, это означало, что всю оставшуюся жизнь нам придется либо прятаться от законников, либо покидать страну, либо искать возможность восстановить, или сделать новые документы. Если даже прятаться, или уходить за границу, все равно нужны деньги, хотя бы на то, чтобы не умереть с голоду. Возвращаться к родственникам, не выход из положения. Здесь Америка, и не они, так любой из соседей или знакомых, тут же донесет о возвращении осужденного домой, и следовательно уже на следующий день, тебя отправят обратно, в места не столь отдаленные. Так что это не вариант. При наличии же денег, можно и сообразить новые документы, да и вообще неплохо устроиться. Главное было найти достойную цель.

Еще когда мы находились в тюрьме, я рассказал приятелям историю, которую вспомнил из своей прошлой жизни. Ограбление поезда, о котором я вспомнил, произошло в 1963 году, поэтому, рассказывая о нем, я сильно изменил даты, и имена оставив основное действие без изменений. В мое время это называли – Великим ограбление поезда.

Организатор ограбления Джон Купер до этого момента специализировался на антиквариате. Он постоянно генерировал остроумные идеи быстрого заработка, и при этом Джон не чурался насилия. Несколько раз Купер попадался полиции и во время очередной отсидки узнал невероятный факт. Оказалось, что британское правительство периодически отправляет из Глазго в Лондон ветхие и почти пришедшие в негодность купюры. В Англии потрепанные деньги уничтожают, и отношение к ним соответствующее, то есть — расслабленное. Считается, что раз они подлежат уничтожению, и удалены из оборота, то это уже не совсем деньги, а скорее ценная макулатура. Охрана, выделяется по минимуму, и в основном из проштрафившихся сотрудников.

После выхода на волю Купер собрал команду из дюжины преступников разной степени прожженности. Нашелся даже бывший машинист, готовый встать за управление локомотивом, если понадобится. Спланировано все было очень четко. Свой человек в Глазго сообщил Джону Куперу о том, что почтовый поезд отправился, и к нему прицепили интересующий банду вагон. Затем, подкараулив состав, грабители, переодетые железнодорожными рабочими, остановили поезд с помощью примитивнейшей, но действенной уловки: в нужный момент один из членов банды накрыл черным мешком светофор, показывающий зеленый, и фонарем зажег красный свет. Машинист естественно, остановил состав, сообщники Купера захватили поезд и вскрыли вагон с наличностью, причем оказалось, что инкассаторы попросту забыли закрыть дверь на щеколду и вообще спали. Всего грабители забрали сто двадцать мешков, полных денег — в общей сложности два миллиона фунтов стерлингов.

На этом история не закончилась, и хотя я не рассказал об этом своим приятелям, но так вышло, что уже через неделю, полиция имела представление обо всех участниках ограбления. Дело в том, что сразу же после ограбления, преступники засели на какой-то заброшенной ферме, ожидая, пока все успокоится. Чтобы скоротать время, устроили, что-то типа казино, играя в азартные игры. Потом до них дошла весть о том, что в округе рыщет полиция. Узнав об этом, побросав в доме карты, которыми забавлялись все это время и часть денег, что стояла на кону, грабители скрылись. Только вот на всем оставшимся сохранились четкие отпечатки пальцев, по которым и был выяснен весь состав группы поименно. За исключением главаря и еще нескольких человек, которые успели убежать в Бразилию, откуда не было экстрадиции, остальные участники банды, были довольно быстро арестованы, и осуждены на довольно увесистые срока. При этом часть денег была возвращена. Остальное пропало. Вроде бы у этой истории было продолжение, но я не помнил точно, что произошло в конце. Да и не особенно задавался этим вопросом.

Все это произошло в Британии, и поэтому, даже если подобные вагоны ходят и сейчас, то это очень далеко от нас и добраться туда будет тяжело. Но тут в разговор вступил один из приятелей. Оказалось, что нечто подобное, разве что возможно с более мелкими суммами происходит и здесь в США. По его словам, примерно раз в месяц, из Солт-Лейк-Сити на запад в Рино отправляется поезд с почтовым вагоном, в котором находится сейф с наличностью. Какие конкретно суммы отправляются по маршруту, мой приятель естественно не знал, но зато знал, что маршрут проложен через Великое Соленое озеро и проходит мимо всех шахт расположенных вдоль линии железной дороги штата Невада, где добывается серебро и золото. Недаром же Неваду называют серебряным штатом. И если в ту сторону вагон перевозит наличность, видимо для выплаты заработанного и еще каких-то нужд, то в обратную сторону, он везет добытое на этих шахтах серебро и золото в слитках.

- Все это хорошо, - произнес я. – Но ты представляешь, какая охрана будет находиться в почтовом вагоне, если его загрузят серебром и золотом?

- Человек тридцать. – Ответил мне приятель. – Но самое интересно состоит в том, что охрана, предназначенная для сопровождения груза, отправляется туда заранее. Там они принимают груз, пересчитывают, а после загружают в вагон и следуют с ним до конечной остановки. А вот в сторону шахт, почтовый вагон, движется с обычной охраной из трех человек.

- Так мало?

- А в чем проблемы? Сейф, который находится в вагоне, открывается специальным кодом, который знает только представитель компании, встречает вагон, на месте прибытия, а всю дорогу, деньги находятся в надежном месте, чего опасаться-то?

- Ну, в принципе да, попробуй, вскрой это железо, больше времени уйдет, чем выгоды получишь, разве что взорвать динамитом, и то не факт, что все получится, как нужно. Да и при этом забеспокоятся пассажиры обычных вагонов. А учитывая, что здесь все вооружены, следовательно многие захотят в этом поучаствовать, защищая вагон от грабителей, что случалось уже не однажды.

- А самое интересное состоит в том, что в ту сторону, вагон, как правило, идет последним в сцепке, а вот обратно, следует сразу за паровозом. Но самое главное, от Плейн-Сити до городка Монтелло, где паровоз делает остановку для дозаправки водой, нет ни единой станции, и поезд идет без остановки, пересекая вначале Великое Соленое озеро, а затем песчаную савану. Все сто двенадцать миль пути. При этом, по условиям безопасности движения, его скорость не превышает двадцати миль в час. Другими словами, на все про все имеется, как минимум пять часов времени.

- Встречный вопрос. – Произнес я. – Откуда ты все это знаешь?

- А все просто. Лет шесть назад, я около года работал кочегаром на этом перегоне. Потом наш паровоз вышел из строя, его списали, а на другом была своя команда, в итоге я оказался за воротами. Ну а после, связался со старыми приятелями и угодил в тюрьму.

Хотя в тот момент, я не особенно поверил, во все это, но с другой стороны, как один из вариантов, это отложилось в моей памяти. И сейчас мы тихой сапой, где пешком, а где и на поезде, подсаживаясь к товарным вагонам, следовали на север, чтобы попасть в Солт-Лейк-Сити, и определиться со своими дальнейшими действиями.

С одной стороны, для моих приятелей все выглядело достаточно просто. На перегоне, через Соленое озеро, расцепить вагонную сцепку, затем напасть на почтовый вагон, обезоружить охрану, и попытаться вскрыть сейф. Если что просто взорвать его, и собрав деньги, смыться с места преступления. На деле все оказывалось гораздо сложнее. Даже добраться до Солт-Лейк-Сити, без денег и документов, оказалось той еще, практически неразрешимой задачей. Особенно в свете того, что поезд в котором мы ехали направлялся на Юг в Техас, а побег был совершен, практически на границе трех штатов Оклахомы, Арканзаса и Техаса, не доехав до пунктра назначения пару сотен миль. Другими словами до нужного нам города, нужно было преодолеть расстояние почти в полторы тысячи миль, или две с половиной тысячи километров. И если в день преодолевать хотя бы тридцать километров, получается восемьдесят дней. Помнится, кто-то за это время, обошел вокруг света. Вдобавок ко всему Филеас Фог – тот самый книжный герой Верна, по пути сорил деньгами, чтобы ускорить свой маршрут, мы же доедаем последние сухари, которые по счастливой случайности, мне удалось прихватить с собой в дорогу.

Первым, нашу «святую троицу» покинул Сэмюель Родригес. Просто в одно прекрасное утро примерно на четвертый день пути, мы не досчитались своего товарища, а заодно исчез и мой заплечный мешок, с остатками провизии, пояс с патронташем и винтовка, взятая у вагонного конвоира. Из всего, что было взято мною в дорогу, помимо той одежды, что была на мне, у меня сохранились оба ножа, которые я предусмотрительно всегда держал при себе. А у второго приятеля, штык от той самой винтовки, которую взял с собой Сэм, даже не попрощавшийся перед уходом. Диего Лопес, второй из моих приятелей, был вне себя от ярости. По его словам он знал Сэма, чуть ли не с детства и даже не предполагал, что тот может совершить подобное предательство. Впрочем, сожалеть об этом было поздно, и мы собравшись, то есть подхватив то, что еще оставалось в нашем распоряжении двинулись дальше.

В какой-то момент, поднявшись на очередную возвышенность Диего вдруг где-то вдалеке, углядел Сэмюэля, и выругавшись помчался вперед, с криками о том, что он обязательно догонит паршивца и отомстит ему за все, что он сделал. Но сколько бы я не вглядывался вдаль, так и не нашел ничего, хоть сколь-нибудь напоминающее человеческую фигуру. Похоже, недавние приятели, которые знали друг друга с самого детства, решили кинуть мутного латино, который хоть и говорил правильные слова, но все же был чужаком. Ладно, в тюрьме, где с его мускулатурой он был даже в чем-то полезен, но на воле, лучше держаться проверенных кадров. Хотя, вполне возможно, что я и ошибаюсь думая о них так, но так или иначе, именно я остался, практически ни с чем, в то время, как один из них смылся со всеми припасами и ружьем, а второй сразу же погнался догонять его.

С другой стороны, возможно, все это только к лучшему. Все-таки идея с ограблением поезда, хоть и витала в воздухе, до самого побега, но не особенно мне нравилась. Не нравилась хотя бы потому, что при этом были возможны ни в чем не повинные жертвы, да и подставлять голову под пули, тоже было довольно опасно. Я не трус, но идти на такое дело надеясь только на удачу, было бы верхом неразумности. К тому же, даже для того, чтобы все это провернуть и то нужны были деньги. Я не говорю уже о том, чтобы добраться до места, но хотя бы для того, чтобы разузнать, когда конкретно оправляется сейф с деньгами, купить билеты на поезд, хоть как-то вооружиться, найти каналы где можно приобрести динамит, для вскрытия сейфа. На все это нужны деньги, а где их взять было непонятно.

Пока же, нужно было решить, что делать дальше. Идти к Соленому озеру, не было практически никакого смысла. Одному с этим никак не справиться, подельники разбежались в разные стороны, да и судя по их последней выходке надежды на них было мало.Поэтому пройдя пару миль, я спустился с холма и войдя в небольшой лесок присел на ближайший пенек и решил перекурить и обдумать все, чтог со мной произошло. Достав из-за пазухи кисет, и свернув самокрутку закурил, обдумывая создавшееся положение, и решая, что делать дальше.

Глава 12

12

Некоторое время, сидел, раздумывая о том, куда мне податься, и как относительно честным способом заработать начальный, а может и не только, капитал. Отсутствие документов, было самым паршивым, что можно было себе только вообразить. Ведь, перед самым отъездом из Сан-Себастьяно, я положил на свой счет, целую тысячу долларов, которой сеньор Скварчалуппи, скомпенсировал мне слитый бензин. То, что бензин отошел моим родственникам, не имело никакого значения, тем более, что мне было предложено просто избавиться от него, неважно как. И сейчас я себя чувствовал, как та «собака, что лежит на сене». Вроде и есть деньги, а попробуй их получи. Впрочем, подобное со мной происходит далеко не впервые. Например, под мостом, через Чесапикский залив, тоже теоретически лежит больше тысячи долларов, и документы на мое имя. Проблема в том, что в том месте еще даже нет моста, который построят только в 1952 году. Еще в одном банке есть счет на круглую сумму в Евро, и вновь проблема в том, что такую валюту введут в конце девяностых. Еще почти тысяча лежит в Нью-Йоркском городском банке, но опять же в 1967 году, из тех самых денег, что я копил на курсы водителей грузовиков. Вот и получается, как в том анекдоте, что теоретически я вполне состоятельный человек, а практически бродяга, без определенного места жительства.

Докурив, свою самокрутку, я слегка наклонился к земле, чтобы затушить ее. Все же я находился в лесу, и стать виновником пожара, мне не хотелось. И в этот момент, неподалеку от меня блеснуло что-то яркое и один из лучиков, от этой вспышки попал мне на глаза. Удивлённо взглянув в ту сторону, заметил небольшой желтоватый камешек, одна сторона, которого оказалась изрядно отполированной и отразила солнечный луч мне на сетчатку глаза. А мгновение спустя, я оказался просто ошеломлен, когда у меня в руке оказался этот довольно тяжелый для своего размера камешек, всем своим видом и весом, говорящий о том, что в моих руках находится алмаз.

Дело в том, что еще в первой жизни, работая в том самом банке, однажды мне довелось подержать и даже как следует рассмотреть эти самые алмазы. Правда, в отличие от того, что я сейчас держал в своих руках, те были мутно-серовато-белесые. Тогда же, мне рассказали о том, как отличить настоящий алмаз от чего-то другого. И если, не стекла, ни корунда, по которым можно было царапнуть, у меня не наблюдалось. То кубическая форма с четырьмя явно прослеживаемыми гранями, сходящимися в центр, видна была отчетливо. И граней было именно четыре, а не шесть или более, как у кварца.

Поневоле задумался, начал копаться в памяти, вспоминая об известных мне алмазных приисках расположенных в Соединенных Штатах. На ум сразу же пришел алмазный кратер, находящийся в Арканзасе, открытый в семидесятых годах для общего пользования. Судя по моей памяти, это место было открыто каким-то фермером в начале двадцатого века, где-то в девятом или десятом году. Вроде бы фермер, нашел на своем поле несколько камней и отнес их местному ювелиру, который подтвердил, что это действительно, самые натуральные алмазы. Фермер, не захотел связываться со старателями, прекрасно понимая, что стоит кому-то узнать о новом прииске, и здесь тут же начнется столпотворение. И поэтому, продал свой участок, вроде бы за тридцать шесть тысяч долларов, что даже по сегодняшним ценам было значительной цифрой, и удалился на покой.

Что интересно старательского бунта не последовало. В той статье, что я когда-то читал, говорилось о том, что незадолго до этого момента, в стране провернули какую-то аферу, с похожим прииском, и люди еще не отошли от предыдущей, потому не особенно поверили в новый прииск. Кстати, тот кто купил землю, хоть и добыл какое-то количество драгоценных камней, счел добычу не слишком рентабельной, и потому вскоре избавился от этого участка. После он переходил из рук в руки, и наконец к семидесятым годам двадцатого века, его объявили Национальным парком, и предложили любому желающему, за определенную плату, попробовать свои силы в старательском ремесле. Условие добычи, составили таким образом, что любой найденный здесь драгоценный камень, автоматически становится собственностью того, кто его нашел. Кстати, здесь вскоре найдут камень весом в сорок карат, который будет признан самым крупным камнем, когда-либо найденным в Соединенных Штатах. Назовут его «Дядя Сэм».

Прикинув место где мы сбежали с поезда, и наш дальнейший маршрут проделанный за последующие четыре дня, выходило так, что сейчас я находился, где-то совсем неподалеку от того участка. Учитывая то, что алмазы находили не только в самом кратере, но и в его окрестностях, не мудрено, что и мне посчастливилось наткнуться на один из камней. Впрочем, я не стал долго рассуждать, а вооружившись ножом, принялся за раскопки. Торопиться мне было некуда, находился я сейчас на государственных землях, следовательно обвинить меня в краже чужой собственности никто не мог, и поэтому я решил ненадолго задержаться здесь, в надежде, раздобыть немного камешков, с помощью которых вполне смогу поправить свой пошатнувшийся бюджет. Правда из всех возможных инструментов, у меня имелся только нж, и собственные руки. Однажды смтрел видео, как здесь добывают камни. Для этого берут мелкоячеистое сито, и вываливают на него ведро грунта, которое затем промывают водой. Грунт растворяется в воде и утекает, а на дне сита остаются камешки. Иногда, среди них попадаются и драгоценные камни, правда редко но тем не менее такое случается. При этом все это происходило в начале двадцать первого века. То есть к тому времени, когда эти поля перекопали не по одному разу. Сейчас же я копаю только ножом, и просеиваю грунт сквозь пальцы. Но и при таком подходе, что-то да попадается.

Неподалеку от этого места протекала река. Позже я узнал ее название – Литл-Миссури. Вспомнив далекое детство, нарезал ветвей от растущего вдоль реки тальника, и после нескольких попыток, сплел довольно прочную мордушку, и погрузив ее на стремнину в узком месте протоки, вновь углубился в лес, продолжать раскопки. Уже к вечеру, добыл на свой делянке еще один камешек, размером с ноготок мизинчика ребенка, а мордушка, принесла мне знатный ужин в виде четырех крупных окуней и одной форели. Обернув часть рыбы во что-то напоминающее местный лопух, и обмазав глиной, добытой у берега реки, прикопал это под разведенным костерком, а одного окунька запек, прямо над костром. Единственное, что мне не хватало так это соли. Но даже при ее отсутствии, я ложился спать сытым и довольным.

Лето было в самом разгаре, ночи были достаточно теплыми, под боком протекала замечательная река, в которой водилась вкусная рыба, а неподалеку находилась делянка, делающая меня с каждым новым днем богаче предыдущего. Уже через неделю работы в небольшой тряпице, которую я хранил рядом со своим биваком, поблескивали десяток камней размерами от ноготка мизинчика ребенка до самого крупного с ноготь указательного пальца взрослого мужчины.Правда такой камень был всего один, но тем не менее, надежда на то, что мне удастся их сбыть, и тем самым обеспечить свое будущее не пропадала. Разумеется, все это было нужно еще реализовать, но я надеялся на лучшее, и поэтому продолжал раскопки, увеличив площадь поиска уже до десятка квадратных метров.

В один из вечеров, решил, что пора с этим заканчивать, камней набралось достаточно много. Конечно денег много не бывает, но надо было реализовать хотя бы те, что нашел, а дальше, можно будет и повторить набег на кратер. Кстати, от моего участка непосредственно до основного места добычи, оказалось всего три десятка шагов. Я как-то ради интереса подобрался поближе к нему. Оказалось, что основной участок огорожен, и похоже там есть охрана с собаками. Потому что сразу же раздался лай псов, едва я оказался вблизи забора. Пришлось, как говорится делать ноги. На следующий день после этого случая, устроил себе отдых и постирушки. Опасался, что лай собак мог привлечь внимание охраны, и тогда та, прочешет окрестности. Вполне может при этом наткнуться на мою делянку. Но похоже, лай был воспринят на подход к забору какого-то зверя, я несколько раз видел в округе лис и енотов. Вполне возможно что списали на них.

Но это и к лучшему, зато я привел себя в относительный порядок, а заодно и соорудил тайник для камешков. Все же при отсутствии документов, нарваться на какого-нибудь полицейского, проще простого. И обнаружив у меня камни, он их просто в лучшем случае бы отобрал, а в худшем… лучше об этом не думать. Тайник, я устроил в каблуках своих сапог. Правда они хоть и были резиновыми, но оказались из цельного куска, без пустот внутри. Пришлось долго мучиться, вырезая в них те самые пустоты, при этом, не отрывая их от подметок. Получилось, конечно, грубовато, но тем не менее, найденные камни, туда вполне поместились. Все же есть надежда, что все это ненадолго, и реализовав их, я смогу сменить и обувь, и свой наряд, а то, уже порядком поизносился.

Рыба, которой я питался все это время, тоже порядком надоела. Пора было переходить на какой-то другой рацион питания. Собравшись, решил пойти вверх по реке, предполагая, рано или поздно набрести на какой-нибудь городок. В кармане, у меня завалялось пара долларов, оставшихся еще с тюрьмы под Чикаго. Тогда, всеми правдами и неправдами я пытался найти деньги, чтобы оплатить услуги грузчика, который обещал найти мне место в ящике среди отгружаемой готовой продукции. Побег удалось совершить другим способом, а деньги остались. Своим недавним приятелям, тоже не говорил о них, и похоже правильно сделал, а то сейчас бы лежал где-нибудь с проломленной головой, воняя на всю округу, из-за жалких двух бумажек.

Примерно через милю пути вдоль небольшого притока, набрел на мост, возле которого оказался указатель говорящий о том, что еще в двух милях севернее находится город Мерфрисборо. Название мне ни о чем не говорило, зато множество ферм по обеим сторонам дороги, дало подсказку, что сказать полицейскому, если вдруг тот остановит меня. Просто в таких небольших городках, обычно все друг друга знают, и любой чужак, сразу же оказывается на виду. Впрочем, уже ближе к городку, стало ясно, что я вряд ли смогу кого-то заинтересовать. Похоже Великая Депрессия отразилась и на этом городишке. Все ходили какие-то угрюмые, одежда встреченных мною мужчин мало отличалась от моей собственной, а в некоторых случаях, моя даже выглядела лучше. Выходит я не даром мучился, разогревая камни, и пытаясь ими хоть как-то разгладить свои штаны и куртку, после стирки.

Больших магазинов в городе не наблюдалось, а мелкие лавки меня не особенно привлекали. Разве, что в одном месте, заметил слегка покосившуюся вывеску, на которой на двух языках, английском и испанском были выведены надписи говорящие о том, что передо мною находился «Ломбард», «Часовщик» и «Ювелирная мастерская». Как говорится - три в одном. Может на заре своего появления эта лавочка и выглядела, как-то более презентабельно, но сейчас, я бы сказал, что это скорее лавка старьевщика. Возможно, ее хозяин и имеет, какое-то отношение к драгоценным металлам, но разве что только в том случае, если, кому-то нужно укрепить дужку к оторванной сережке, отполировать колечко, или произвести, какой другой мелкий ремонт. Возможно сюда заходят чтобы отремонтировать старый будильник, или часы с кукушкой, а скорее для того, чтобы получить десяток центов, за какую-нибудь безделушку, которая окажется стоящей того в глазах хозяина этой лавки. Но, так или иначе выбора не было. К тому же учитывая, что хозяин имеет хоть какое-то отношение к ювелирному делу, была надежда на то, что он сможет определить, что я накопал. То есть это действительно алмазы, или я просто потратил время, отъедаясь рыбой, после скудного тюремного пайка.

Предполагая похожее развитие событий, я еще перед уходим с реки, приготовил один из самых маленьких камешков, чтобы при случае предъявить его специалисту. Ну и разумеется, в рукаве, и на поясе, у меня имелись оба моих ножа. Я не хотел никого убивать, но чисто на всякий случай держал их под рукой.

Внутри лавка оказалась еще более убогой, чем снаружи. В двух шагах от входа, она была перегорожена барьером, за которым стоял письменный стол, покрытый зеленым сукном. На нем, кроме настольной лампы стоял небольшой микроскоп. Чуть в стороне от центра, стояли чернильница пресс-папье и письменные принадлежности. А центр стола в некотором беспорядке занимали мелкие инструменты, такие как щипчики, пилочки, шильца, отвертки, кусачки. Тут же находились небольшие скляночки с каким-то жидкостями разного цвета. По другую сторону стола, на довольно удобном на первый взгляд полукресле с деревянными подлокотниками восседал и сам хозяин ремонтируя, какой-то древний механизм, состоящий их множества шестеренок и пружин, совершенно не похожий на часы. Левый глаз его был прикрыт, а в правом, зажатый веком, торчал небольшой темный цилиндрик, скорее всего исполняющий роль увеличительного стекла.

Заметив мое появление, он на мгновение приподнял на меня голову, и произнес:

- Извините, через минуту, я освобожусь, - и продолжил копаться в механизме.

Я между тем решил осмотреться. Лавка представляла собой сильно вытянутую комнату, уходящую куда-то в глубину здания. Единственный источник света, находился на столе у хозяина, и за моей спиной имелось небольшое окно. Но так-как на его стекле были выведены надписи, то оно практически не пропускало света. Поэтому вся лавка, за исключением рабочего стола, находилось в каком-то полумраке. Сразу же вспомнилась, когда-то прочитанная повесть Оноре де Бальзака «Гобсек» рассказывающая о ростовщике. И почему-то сравнение с ним, было как нельзя кстати в этот момент.

Примерно в семи-восьми шагах от стола ювелира находилась перегородка, снабженная застекленной дверью с белыми занавесками, натянутыми в размер остекления. В самой комнате, по обеим стенам стояли стеллажи и шкафы, заполненные всякой всячиной. Здесь были какие-то чучела птиц и мелких животных, самые разные инструменты, включая топоры, молотки и пилы, множество самых разных часов, несколько радиоприемников. Под самыми потолком, среди всего это хлама, каким-то образом оказались целых два велосипеда, подвешенные на вбитых в стену металлических костылях и детская коляска приткнувшаяся на верхней крышке какого-то шкафа. Все это было покрыто пылью до такой степени, что казалось стоит только неосторожно пошевелиться, и вся эта пыл окажется в воздухе.

В этот момент довольно старый на первый взгляд, хозяин лавки, наконец, освободился, и вынув из глаза лупу, обратился ко мне с вопросом:

- Вы что-то хотели, молодой человек? Сдать, продать, заложить? - В его говоре проз-вучали знакомые интонации, которые я не единожды слышал от своего пейсатого соседа. Даже произеня эти слова на английском языке, я явно почувствовал мягкое "Гхэ" которое можно услышать только от этого народа, или, как ни странно в Воронеже.

- Я нашел камешек, хотелось бы услышать ваше мнение о нем. Мне посоветовали, вас, как знающего ювелира.

Я решил, несколько подсластить пилюлю, в надежде, что тот станет сговорчивее. С этими словами, я достал из кармана тряпицу, и развернув её протянул мужчине находящийся там камешек диаметром примерно в пять миллиметров. Мужчина осторожно принял у меня находку, тут же вновь вставил в свой глаз, отложенную лупу, и всмотрелся в камень. Через некоторое время достал пипеткой из какой-то склянки капельку жидкости и осторожно капнул ее на камешек, который предварительно положил на стекло. Затем взял в руки иглу, и дотронулся до камня через каплю этой жидкости. И наконец, последним движением, слегка царапнул камешком по лежащему на столе стеклу. После чего, отложив в сторону лупу, поставил на стол лабораторные весы, и некоторое время менял разновесы, пытаясь узнать точную массу камня. Наконец закончив со всеми своими пробами откинулся на своем кресле и произнес.

- Ну, что же, молодой человек. Вам повезло. Это действительно алмаз. Не скажу, что очень хороший, все-таки алмазы желтого цвета менее востребованы, нежели прозрачные камни, К тому же в двух местах у камня наблюдаются небольшие пороки, которые тоже снижают его стоимость. Но, тем не менее, учитывая кризис, и то, что вы обратились с этим камнем именно ко мне, готов дать вам за него. – Он еще раз внимательно окинул меня взглядом. – Полтора… Ладно, два доллара, только из уважения, к вашей молодости.

- Ну, если накинете к этому числу парочку нолей, я пожалуй соглашусь с вашей оценкой. Тем более, как я успел заметить, его вес приближается к половине карата, а это, знаете ли, попахивает более крупными суммами. Впрочем, только из уважения к вам, я согласен на двести долларов.

- Пожалуй вы правы, Как-то я сразу не подумал о том, что алмаз краденый, и мне стоит обратиться в полицию. – Произнес он в ответ, одновременно с этим, видимо подавая какой-то сигнал в соседнюю комнату. И в тот же момент, дверь позади него распахнулась, и в комнату ворвался довольно крупный слегка расхристанный парень в грубых полотняных штанах с распахнутым настеж гульфиком, и с курковым ружьем в руках. Ювелир, не поворачиваясь к нему, тут же произнес, причем на чистом русском языке.

- Изя, попугай немного клиента, у меня намечается хороший гешефт, не хотелось бы его упустить.

- Хорошо дядя, Миша. – Ответил тот и подняв ружьё к плечу направил его на меня и скомандовал уже на английском.

- Марш на выход! Одно неправильное движение и я стреляю без предупреждения.

- Изя, скажите пожалуйста, ваши патроны заряжены дробью или в них-таки находится банальный свинцовый жакан? – На том же русском языке, с некоторым Одесским, как мне думалось проносом, я обратился к парню.

Тот услышав русскую речь, не обратил на это никакого внимания, в то время, как ювелир, от неожиданности вздрогнул и удивленно уставился на меня.

- Будь уверен вор, патрон набит самой крупной картечью, которая только нашлась в ближайшем магазине! А я стреляю метко!

- Даже не сомневаюсь в этом. Вот только хочу предупредить, что на линии огня первым стоит дядя Миша, и большая часть картечи достанется именно ему. Я же надеюсь, что к тому времени успею упасть на пол, и окажусь за стойкой, за которой сейчас и стою. Конечно, кое-что достанется и мне, и будет очень больно. Но дядя Миша, к этому времени, будет беседовать со святым Петром или Николаем, я не помню точно, кто именно стоит у ворот в ваш иудейский рай. А вот потом, вы, Ёся, будете иметь дело уже со мной. И поверьте вам это совсем не понравится. Меня, в отличие от вас, этому учили.

От моих слов, мужчина, слегка растерялся. Похоже до него действительно дошло, что своим выстрелом, он в первую очередь застрелит своего дядюшку. И вдобавок ко всему, до него дошло и то, что клиент не только понял то, что произнес ювелир, но и сам прекрасно изъясняется на русском языке.

- Вы, русский? – удивленно произнес он.

- Это неважно, но мне кажется, вам стоит, наконец опустить ваше ружье, на котором вы кстати забыли взвести курок, и застегнуть свой гульфик. А то создается впечатление, что вы собрались напугать меня надругательством над вашим дядюшкой. До меня вам было бы, добраться гораздо сложнее, но совет, как это сделать лучше, я дать могу.

Услышав мои слова, ювелир резко обернулся назад, а парень быстро опустил руку вниз, и принялся шарить в районе гульфика, пытаясь прикрыть свой срам. Ювелир уже не обращая внимания на меня вскричал.

- Изя, шлемиэль харман ! Золст вэрн а ванц ин зона матрас ун пэйгерн фун зайн хазэршер блут! Опять рукоблудишь! Вон отсюда, и что бы я тебя больше не видел! (Никчема, озабоченый! Чтоб ты стал клопом в матрасе шлюхи, и сдох от ее крови (идиш)).

Парень покраснел так, что все это стало заметно даже в полумраке комнаты, и уронив на пол своё ружье, которое от падения сложилось пополам, будучи неисправным, развернулся и выскочил за дверь, громко хлопнув ею за собой. А ювелир, устало опустился в кресло достал из одной из небольшого шкафчика, крохотный графинчик и две стопочки. Плеснул в обе стопки прозрачной жидкости, одну из стопок протянул мне и со словом – прозит, опрокинул ее себе в рот. Я последовал его примеру. К моему удивлению, это оказалась самая настоящая русская водка. Ювелир между тем, откинулся на спинку своего кресла и устало произнес.

- Вы, не представляете, сэр, с кем приходится работать…

Уважаемый читатель! Как вы могли заметить я не привык выпрашивать лайки, хотя довольно часто встречаю книги, где подобное встречается практическипослекаждой главы. И все-таки лайки нужны. Лайки поднимают мой рейтинг, а следовательно дают возможность привлечь к моему творчеству новых читателей. При этом не важно, где эти лайки появляются. на кнопке "нравится" выше ананса книги, или же в коментариях. В свою очередь могу отметить что все коментарии читателей, с моей стороны, тоже ими отмечены. Ну за исключением хейтерских и издевательских. Надеюсь на ваше понимание.

С уважением Алекс.