По дороге могущества. Арка 2. Книга первая: Маска убийцы

Глава 1

ДАЛЁКОЕ БУДУЩЕЕ

Бесплотные ледяные когти неведомой твари проникли в мою грудь и сжали на миг замершее сердце.

Воздух рывком хлынул в глотку и захлестнул мгновенно расширившиеся лёгкие. Глаза распахнулись и едва не вылезли из орбит, а спину выгнуло дугой так, что затрещали все кости. Я рухнул обратно, дыша безудержными, рваными глотками, словно выброшенная на берег рыба, а бешено вращающиеся в глазницах зрачки лихорадочными вспышками передавали в мозг обрывочные картинки.

Нависшая надо мной расплывчатая фигура, из которой растут отвратительно извивающиеся маслянистые жгуты…

Резкая вспышка боли на миг обрывает зрение.

Мутная, уходящая к потолку шуршащая занавеска вокруг кровати…

В глаза словно впиваются сотни игл и я с силой жмурюсь, тут же пытаясь вновь открыть их сквозь хлынувшие слёзы.

Висящие на стальном шесте прямоугольные ящики медицинских анализаторов, смотрящие в пустоту безжизненными буркалами тёмных стёкол. И трубки, десятки трубок, концы которых жадно впиваются в мои руки, грудь, шею, виски…

Сознание словно разрывают на куски, мышцы сводит судорогой, и бешеный крик вырывается из глотки лишь жалким, надсадным хрипом. В порыве отчаянного безумия я отрываю от себя ворох трубок и переваливаюсь через край. Пальцы хватаются за пыльную, грязную занавеску, и она с громким звуком рвётся. Перед глазами всё на миг переворачивается, тело охватывает ощущение падения, и в следующую секунду плечо пронзает тупая боль, а голова бьётся о твёрдый пол.

…Убей его! Убей, Убей, Убей, Убей…

Внезапно возникшее эхо тысяч голосов давит со всех сторон, проникая в уши и словно бы поднимаясь из самых тёмных глубин моей души.

…Не делай этого… Не отправляй нас обратно…

Цепляясь ногтями за каменные плиты, я с хрипом ползу вперёд, пытаясь вырваться из сонма обрушившихся на меня видений и ухватиться за столь тонкую, ускользающую с каждым мгновением нить реальности.

…Там тебя ждёт только смерть!...

Рядом с оглушительным грохотом падает шест с анализаторами, и всё вокруг тонет в звоне разбитого стекла, сквозь который вибрирует зловещий, потусторонний хохот.

…Отбрось пустые надежды!... У Сияющих Цикла есть только один Путь!...

Я с рычанием стискиваю руками пульсирующую голову и прижимаюсь спиной к массивному столу. Подгинающиеся ноги пытаются протолкнуть меня всё дальше и дальше, но лишь бессильно скребут по полу и только сильнее вжимают спиной в стол. Сердце всё наращивает свой бешеный темп, горло сдавливает, не пропуская воздух, и мне кажется, словно сгущающиеся вокруг тени тянут ко мне свои жутко скрюченные пальцы.

Но затем всё вдруг внезапно прекращается.

Глубокий вдох свежего воздуха разгоняет сковывающий сознание чёрный туман и мышцы всего тела неожиданно расслабляются. Несколько долгих секунд я лишь дышу с закрытыми глазами, зарывшись пальцами в волосы на голове, но спустя всего пару кратких мгновений стремительно крепнущий разум привычно берёт под железный контроль дыхание и сердцебиение, выравнивая их и безжалостно гася последние очаги паники и шока.

С охватившим меня необычайным спокойствием опустив руки на согнутые колени, я открыл глаза и обвёл помещение медленным, внимательным взглядом.

Длинный проход впереди заканчивается полураспахнутой дверью, и из проёма льётся тусклый, бледно-синий свет, благодаря которому можно разглядеть всё остальное окружение.

Изголовьями к стене справа стоят в ряд десять коек. Все, кроме моей, скрыты полупрозрачными занавесками. Рядом с каждой стоят неработающие медицинские анализаторы и небольшой столик с инструментами. Окон нет. У левой стены точно такой же ряд из десяти коек. Освещение не работает. Шкафы по обе стороны от меня, и некоторые с выломанными дверцами, вдавленными внутрь словно от удара или висящими на одной петле.

А ещё здесь была кровь. Прямо подо мной.

Я опустил руку и задумчиво провёл пальцами по неровным разводам высохшей крови, ощущая каждый шероховатый бугорок.

Ей от силы несколько дней. И тот, кто её пролил, сидел ровно на том же самом месте, где и я сейчас. И, судя по брызгам, его ударили сверху – я слегка повернул голову, взглянув за плечо – видимо, нападающий сидел прямо на этом столе. Но так как тела нет, скорее всего жертву подняли к себе, и я найду труп либо на столешнице, либо на противоположной стороне. Если, конечно, его не забрали с собой.

Я устремил взгляд вперёд, прямо на полураспахнутую дверь.

Но кому-то всё-таки удалось убежать отсюда. Убежать в панике, даже не заперев за собой толстую бронированную дверь. А зря – это могло бы задержать или и вовсе остановить преследователя.

Мои глаза вновь остановились на пыльных, тускло поблескивающих занавесках, и я на несколько мгновений перестал дышать, тщательно прислушавшись к царящей вокруг мёртвой тишине.

И тогда я услышал.

Мои зрачки дрогнули.

Дыхание. Лёгкое, глубокое, тихое, размеренное дыхание. И едва услышав его, по моему замершему сердцу прокатилась волна холода.

На девятнадцати койках, без единого движения, скрытые за висящими подобно балдахинам занавесками, лежало девятнадцать человек. Вне всяких сомнений, это было так.

Но не сам факт их присутствия и не само их дыхание заставило меня внутренне напрячься.

Я стиснул челюсти и поджал губы, переводя взгляд исподлобья с одного ряда на другой.

Нет, дело было не в этом.

А в том, что их дыхание было ужасающе синхронным.

Одновременный, едва слышный вдох…

Несколько секунд звенящей тишины…

Одновременный выдох…

А потом вновь слитный вдох…

Я выпустил скопившийся в груди воздух сквозь чуть приоткрытые губы.

Без работающей медицинской аппаратуры такая синхронность невозможна. Но она, тем не менее, была. Вопреки всему.

И совсем недавно и я был частью этого ужасающего ансамбля.

И тут я недоумённо замер, поймав себя на неожиданной мысли.

Я? Что значит «Я»?

Мой взгляд скользнул вниз, опустившись на испещренные многочисленными линиями ладони.

Кто я такой?

И тут пришла боль.

Она ослепляющей вспышкой пронзила мою голову и низвергла меня в самые настоящие пучины агонии. Забыв как кричать, я бился в конвульсиях с расширенными до упора зрачками, и сквозь мою душу словно прошла сама Вечность.

И когда это произошло, я наконец вспомнил.

Вспомнил всё.

Глава 1

- Вот жеж Кальма…

Едва слышимое бормотание вывело меня из сонливой задумчивости. Отвлёкшись от проносящихся за стеклом пешеходов и разноцветных магазинных вывесок, я взглянул на сидящего впереди водителя, который с хмурым выражением лица постучал пальцем по одному из индикаторов на приборной панели багрулера.

- Кай, что-то не так? – спросил я.

Водитель встрепенулся и поспешно вернул руку на руль.

- Нет, господин. – Он бросил на меня быстрый взгляд через плечо, а затем поднял глаза к зеркалу заднего вида. – Просто багритий в машине заканчивается, недосмотрел малец.

- Ааа, - я посмотрел на панель. – А мы до места-то доедем?

- Конечно, не волнуйтесь. Завезу вас, а потом сразу на заправку.

- Хорошо.

Моё внимание вновь вернулось к окну, но погрузиться в ленивое созерцание города помешал новый вопрос Кая.

- Волнуетесь?

Любому другому я бы ответил «нет», ибо только он соответствует моему статусу – как говорит отец, никому и никогда нельзя признаваться в своих слабостях. Однако простодушного Кая я знаю с самого рождения, и у нас с ним сложились очень доверительные, можно даже сказать, дружественные отношения, поэтому с ним я мог позволить себе быть более откровенным, чем с кем бы то ни было ещё, как в нашей семье, так и за её пределами.

- Не совсем. Просто немного переживаю. Всё-таки новая школа, неизвестно, кто из старых одноклассников будет учиться со мной вместе.

- Эт да, средняя школа не младшая. Хотя ведь из старой в «Мато» многие из ваших знакомых хотели поступать?

- Вроде больше половины, - я пожал плечами. – Но кто-то мог и передумать, а кому-то не удалось сдать вступительные экзамены. Да и при распределении по классам нас могли разделить, так что я бы не надеялся на удачу.

- Ну, так же даже лучше будет. Новые друзья, знаете ли, могут намного лучше прежних оказаться.

«Или наоборот», - подумал я про себя, вслух же согласился:

- Всё может быть.

На этом наш короткий разговор закончился, и я снова оказался предоставлен самому себе. Беспокойство, к слову, вызывали не только будущие одноклассники, но и мысли о результатах вступительного экзамена. Ведь именно на их основе будет осуществляться распределение учащихся по уровням знаний, и как раз сегодня станет известно, в какую группу мне удалось попасть. И если это будет вторая или первая… не говоря уж о нулевой…

Перед глазами возник образ немигающего отца, молчаливой громадой возвышающегося надо мной со скрещенными на объёмной груди руками.

Сжав слегка подрагивающие пальцы в кулак, я стиснул зубы и зажмурился.

Кальмавские глупости! Я не мог завалить! Я был третьим по результатам выпускных из младшей школы, и уж в средней-то не должно быть сильно хуже!

- Подъезжаем, господин.

Я резко распахнул глаза, проморгался, а затем невольно подался вперёд, рассматривая через лобовое стекло длинную каменную ограду приближающейся школы, поверх которой шла традиционная, чуть покатая черепичная крыша. А вот поверх неё были видны уже стены многоэтажного здания, с точно такой же традиционной крышей с загнутыми краями и прямыми скатами.

«Мато». Одна из самых престижнейших средних школ. Здесь могут учиться как выходцы из легиратии и обычной аристократии, так и дети нериев или даже ксантов - если у них найдутся на это деньги, конечно же. Ведь мало иметь возможность оплатить учёбу, надо ещё и набрать минимальное количество баллов для поступления, а вот это как раз было делом далеко не из лёгких - экзамены в эту школу считаются одними из самых сложнейших среди подобных заведений. Мама не уставала повторять, что именно «Мато» выбирают представители сильнейших ковенатов, и мое появление здесь должно открыть к ним двери для нашей семьи. Не говоря уже о том, что после её окончания существенно расширится выбор старших школ.

Я тяжело вздохнул.

Дожить бы ещё до этого самого выбора…

Кай остановил машину у входа и выбрался наружу, открыв для меня заднюю дверь. Дождавшись, когда я вылезу, он с мягким хлопком перекрыл мне путь к отступлению и направился к багажнику, в то время как я, задрав голову, рассматривал широкую арку с распахнутыми двустворчатыми воротами, вершина которой заканчивалась уже привычной черепичной крышей. Классическая ксантарийская архитектура, как любит приговаривать дедушка.

Я опустил взгляд и с намного большим интересом принялся наблюдать за множеством парней и девушек в школьной форме «Мато», наводнивших скамейки, окруживших центральный фонтан и прогуливающихся по широким аллеям парковой зоны: у первых это был тёмно-синий пиджак с золотыми пуговицами и белыми полосками окантовки на воротнике, серый клетчатый жакет, белая рубашка, голубой галстук, синие брюки и тёмные ботинки; на вторых же была клетчатая синяя юбочка, тёмные гольфы до коленей, светлая рубашка с синим матросским воротничком, вокруг которого повязан ярко-голубой платок на манер галстука, пиджак с золотыми пуговицами и чёрные ботинки. На пиджаках, слева на груди, красовалась круглая эмблема школы – изображение цитадели.

- Господин.

Подошедший Кай передал мне прямоугольную синюю сумку с учебниками и тетрадями, через белые лямки которой я тут же продел руку и закинул на плечо. Поправив свои собранные в хвост волосы и небольшую прядку челки, падающую справа на лицо, я кивнул и мы направились к арке, у которой стоял облачённый в чёрный костюм черноволосый мужчина с висящей серьгой в ухе и рукатроном в опущенной ладони.

- Хороших дней! – с улыбкой поприветствовал охранника Кай, обозначив учтивый поклон.

- И долгих ночей, - кивнул тот и оглядел нас усталым, но цепким взглядом, после чего поднял рукатрон с загоревшимся стеклом. – Имя и ковенат учащегося.

- Сайлас Наль Карнэрглат, ковенат «Лезвирий».

- Лезвирий? – Глаза охранника оторвались от списка и он внимательно посмотрел на меня. – Что ж, в таком случае позвольте мне, нерию Аладию Ахару, выразить вашей семье своё почтение. – Он опустил руки вдоль туловища и сделал полупоклон, при этом не сводя взгляда. – Духовное оружие вашего ковената лучшее из всего, чем мне доводилось сражаться.

Я слегка склонил голову.

- Ковенату «Лезвирий» приятны ваши слова.

- Что ж, не смею вас более задерживать. – Аладий коснулся рукатрона. – Вы есть в списке. Добро пожаловать в «Мато». Хороших вам дней.

- И вам долгих ночей, - ответил я.

- Удачи, господин Сайлас, - Кай склонился в поклоне.

«Спасибо, Кай» - про себя поблагодарил я верного стража семьи, при этом никак не реагируя внешне на его слова. Увы, но приходится следовать наставлениям отца – сыну главы ковената необходимо воспринимать похвалу и обязанности служения от своих подчинённых как должное, не пресмыкаясь и не одаривая их чрезмерным вниманием, особенно за пределами родового имения. Поэтому я, не глядя на водителя, прошел мимо охранника и оказался на территории школы.

Я шел строго по центру широкой дороги, и, не дойдя нескольких метров до фонтана в виде высокой башни, по этажам которой с самой вершины стекает приятно журчащая вода, остановился. С любопытством вертя головой в разные стороны, я рассматривал как красивые деревья, цветы и аккуратно постриженные кусты, меж которыми вились дорожки из плотно уложенных разнокалиберных камней, так и не стеснялся разглядывать многочисленных учащихся, расслабляющихся в пришкольной парковой зоне перед началом занятий. И, в свою очередь, ловил в ответ не менее изучающие взгляды. Имеет значение абсолютно всё: особенности внешности, поза, осанка, взгляд, не жмётся ли с краю тропы в испуге, не боится ли смотреть в глаза, не проявляет ли робости – со стороны это могло показаться лишь детским переглядыванием, однако каждый из нас в эти краткие мгновения тщательно оценивал друг друга. Это было необходимо, ведь в ближайшие дни эти наблюдения послужат основой для формирования будущей иерархии среди первокурсников. И за этим процессом с алчным интересом следят и все старшекурсники, которые, вне всяких сомнений, вскоре будут активно проверять новичков на стойкость и таким образом «помогать» выявлять слабаков, чья участь служить сильнейшим и радоваться оказанной им высокой «чести». Так что сейчас идёт лишь первое прощупывание почвы перед началом неизбежного разделения на группы, и от того, в какой именно из них ты окажешься, зависят все твои последующие года обучения в этих стенах. И не приведи Баглатот остаться в абсолютном одиночестве.

Ведь тогда выстоять у тебя не будет ни единого шанса.

Я невольно усмехнулся.

Добро пожаловать в среднюю школу.

Чувствую, меня ждут те ещё весёлые денёчки.

- Сайлас! Эй! – вдруг доносится слева звонкий оклик.

Увидев поднявшего руку паренька, который с улыбкой поспешил ко мне, я в задумчивости чуть склонил голову набок. Таши Гуто, мой одноклассник из младшей школы. Мы с ним вполне нормально общались, да и с остальными он умудрялся ладить, так что откровенным отщепенцем не был. Однако теперь всё иначе. И в новых реалиях, откровенно говоря, Таши был в глубоком проигрыше уже на стадии оценки внешности: оттопыренные уши с увеличенными мочками, причёска обычный «горшок», шея довольно короткая, глаза по краям заужены сильнее, чем следовало бы, а челюсть кажется маленькой и заостренной, отчего полноватые щеки излишне выделяются. Да и телосложением он не вышел – рыхловат, чувствуется лишний вес, который в будущем может лишь возрасти. Конечно, и на такие огрехи можно закрыть глаза, если за твоей спиной стоят влиятельные родители. Однако и здесь Таши не повезло – его отец носит всего лишь титул нерий и является обычным предпринимателем, у которого нет ковената, а лишь члены его семьи и некоторые рабочие. А значит, и военной мощью не обладает. Так что единственное преимущество Таши – это его ум и вполне неплохие, для нерия, финансы.

Хм. Что ж, похоже, вот и время принятия первого важного решения – как же мне с ним поступить? Сдержанно поздороваться, перекинуться парой слов и уйти, показав, что мы отныне не такие уж и приятели? Или ответить дружелюбностью? Но в таком случае меня могут поставить с ним на одну иерархическую ступень, что неизбежно повлечет за собой ворох проблем. Может, лучшим выходом будет просто отвести взгляд и молча уйти? Хотя нет, не стоит. Разрушить мосты успею всегда, так что, думаю, первый вариант будет самым оптимальным.

В этот момент улыбающийся Таши подошел ко мне и вдруг неожиданно опустил взгляд и учтиво поклонился с вытянутыми вперёд двумя руками – правая ладонь выставлена вперёд для рукопожатия, а левая чуть отстаёт от неё, удерживая пальцы на уровне кисти.

- Хороших тебе дней, Сайлас! – довольно громко произнёс Таши своим звонким голосом.

Мне с трудом удалось скрыть изумление и с приветливой улыбкой ответить на рукопожатие, во время которого левая рука парня тут же двинулась вперёд и накрыла тыльную сторону моей ладони.

- И тебе долгих ночей, Таши.

Бывший одноклассник выпрямился со счастливой улыбкой во весь рот и блестящими глазами, словно у объевшегося кота.

Вот жеж хитрый жук!

Я едва не рассмеялся. Этот кальмат только что провернул очень ловкий трюк – вместо того, чтобы напрашиваться в друзья, он прилюдно признал моё старшинство над собой, показав таким образом всем остальным, что я обладаю силой и влиянием для того, чтобы занять достойное место в грядущей иерархии. И моя реакция на этот его жест была необычайно важна: если бы я шагнул к нему и дружелюбно взял за плечи – признал бы равным и дал знать, что мы друзья; а вот если бы проигнорировал его протянутую ладонь, это показало бы, что я считаю его недостойным служить под моим началом, и это стало бы для него абсолютным крахом – этот поступок возвысил бы меня ещё на несколько пунктов в глазах окружающих, но обрушил бы его и так слабую репутацию. Так что он очень сильно рисковал. А вот мой ответ на его рукопожатие означал, что я готов принять его в своё окружение в роли подчинённого, взамен даровав защиту и покровительство, и ясно дал понять остальным – я не какой-то там мелкий ксант, и вполне могу претендовать на свою долю влияния при делёжке общего пирога.

- Видел ещё кого-нибудь из наших? – спросил я Таши, осматриваясь вокруг.

- Только Шрайпа, - он поморщился, словно закинул в рот что-то кислое. – И не одного.

Я насмешливо хмыкнул.

- Дай угадаю – вместе с Фахо?

- Ага. С ним самым.

- Прошли оба, значит… - Я поднял взгляд на возвышающееся здание школы. – Что ж, могли быть новости и получше.

- И не говори, - закивал Таши. При этом при разговоре со мной он старался держать голову слегка опущенной и лишь кратко смотреть мне в глаза, показывая таким образом своё уважение, чтобы все, кто смотрел на нас, точно разграничивали наши статусы. – А ты уже видел результаты экзаменов?

Я покачал головой.

- Нет. А ты?

- Уже успел глянуть. Так что, если хочешь, могу отвести к спискам.

- Конечно. Пошли.

- Тогда нам сюда, - он указал рукой в сторону левой дорожки и, дождавшись, когда я пройду вперёд, двинулся следом, практически поравнявшись со мной для комфортной беседы, но при этом держась в нескольких сантиметрах позади. – Кстати, прими мои поздравления – слышал, что ваш ковенат собирается представить новое духовное оружие.

Я коротко кивнул.

- Спасибо.

- И что это будет? Меч? Копьё? Или что-то совершенно иное? – в его голосе слышался неподдельный интерес, а сверкающие голодным любопытством глаза выдавали увлечённого оружием парня. Собственно, сложно найти ксантарийца, которого не притягивал бы блеск смертоносной стали.

- Дождись празднования Сновиардри, и всё сможешь увидеть собственными глазами, - мои губы тронула довольная улыбка.

- Дааарн! – Таши с глубочайшим сожалением выдохнул, а затем поднял взгляд на нависшее над нами здание школы и кисло проговорил: - До фестиваля ещё дожить надо.

У меня вырвался смешок.

- И то верно.

Мы поднялись по ступеням и вошли внутрь, оказавшись в просторном главном холле. В самом центре на квадратном чёрном постаменте возвышался молитвенный круг: выполненный из чёрно-синей бридановой стали, на его поверхности были откованы восемь колец, каждое из которых постепенно сужалось от внешнего края к внутреннему, и внутри них, слева направо и справа налево, шли изящно выгравированные багритиевые руны, по одной на круг. Не повторялся лишь центральный, восьмой символ – знак Багсандера, Руна Сновиард.

Остановившись напротив постамента, мы закрыли глаза и в почтении склонили головы, поднеся сложенные в молитвенном жесте руки на уровень лба: указательный и средний пальцы правой руки смотрят вверх, большой оттопырен, а оставшиеся два расслаблены; левая рука в точно таком же положении, но указательный и средний пальцы прижаты к центру правой ладони.

«Отвори Врата Багрития и даруй силу и знания верным тебе, Баглатот», - пронеслись в голове традиционные слова Гласа, обращенного к нашему единому Богу, после чего мы выпрямились и Таши повёл меня к левой стене, на которой висел стенд с вывешенными результатами вступительных экзаменов, у которого стояла пребывающе-убывающая толпа школьников. Чувствуя появившееся напряжение, я шагнул к началу списка и стал пристально выискивать своё имя.

- О! Поздравляю! – Таши широко улыбнулся и качнул головой в поклоне. – Отличный результат!

Я же задумчиво смотрел на занимаемую мною строку, на которую меня поместили согласно набранным баллам.

Третий, значит… Не превосходно, но и не ужасно. Я в тройке лучших, а это гарантирует мне попадание в восьмую группу. Родители будут довольны тем, что я не подвёл их ожиданий.

Я поднял глаза выше.

На первом месте незнакомая мне девушка – Хасирис Ат Клеорати, а вот на втором был хорошо знакомый мне паренёк…

Я бросил задумчивый взгляд на Таши.

Интересно. Надо взять на заметку, что Таши не только умён, но и хитёр. Второе место в рейтинге лучших гарантированно привлекало к нему лишнее внимание, и решать, что делать, ему надо было быстро. Скорее всего он, увидев список и обнаружив в нём меня, быстро сообразил как можно поступить и стал поджидать моё появление в школе, после чего тут же метнулся под чужое крылышко. Причём то, что он стоит выше меня на ступень по результатам вступительных, однако при этом признаёт моё лидерство, добавляет значительный вес и мне самому. Конечно, было бы намного лучше быть выше него, но тут уж ничего не поделать – это смогут изменить лишь зимние экзамены. При условии, что я улучшу свой результат, конечно же.

Однако возникает один вопрос, который просто необходимо прояснить прямо сейчас.

Глава 1. Часть 2.

- Спасибо, Таши, – я улыбнулся. – И я тебя поздравляю. Второе место в общешкольном рейтинге – это великолепнейшее достижение.

Какая-то стоящая справа от нас светловолосая девчонка со скрещенными на груди руками презрительно фыркнула, развернулась и ушла в сторону центральной лестницы. Покосившись ей вслед, я повел ладонью в сторону окон.

- Давай отойдём.

Встав у подоконника и убедившись в недосягаемости для любопытных ушей, я негромко спросил:

- Ты ведь знаешь, что восьмёрке лучших «Мато» предлагает полностью бесплатное обучение с помесячными денежными выплатами?

Таши кивнул.

- Конечно.

- И что ты планировал?

- Думал согласиться, конечно же, - он передёрнул плечами. - Обучение здесь всё-таки недешево, так не лучше ли сохранить деньги в семье, особенно если это заслуженная награда? - После этих слов его лицо нахмурилось в недоумении. - А ты что, разве не будешь соглашаться?

Я покачал головой.

- Нет. И тебе не советую этого делать.

- Но… почему? - парень был явно растерян. До этого момента он даже не сомневался, что Сайлас примет то же самое решение, что и он сам, и поэтому его отказ стал полнейшей неожиданностью.

- Дело в распределении на группы, - пояснил я, а затем указал глазами на информационный стенд. – В отличии от младшей школы здесь они формируются по уровню знаний, поэтому первые двадцать сильнейших попадут в восьмую группу. Это элитная группа, Таши. А вот всех согласившихся на бесплатное обучение переведут уже в девятую группу, и доукомплектуют до двадцати учеников из тех, кто сдавал экзамен специально для того, чтобы попытаться попасть именно на эти бесплатные места. Причём если кто-то из восьмёрки откажется от предложенной ему привилегии, оно уйдёт одному из этих не способных оплатить за себя самим. Так что эта специальная девятая группа, Таши, автоматически получает клеймо нищих и наислабейших ксантов, место которых на самом дне школьной иерархии. Таких не сможет защитить никто. Да и не будет, если честно.

- Вот оно как… - Таши Гуто осунулся и помрачнел, поджав губы, а затем поклонился. - Спасибо, Сайлас, что предупредил меня. Я всего этого не знал.

«И теперь ты мой должник», - подумал я, вслух же с улыбкой повторил слова своего отца:

- Без проблем. Твои правильные действия и успехи идут на благо всем, кто с тобой связан.

Парень с необычайно серьёзным видом кивнул.

- Я не подведу. Обещаю.

- Рад слышать. Что ж, раз этот вопрос прояснили, тогда пойдём, найдём наш кабинет.

Вернувшись к стендам, мы взяли из навесных ящичков под ним буклеты с картой школы. Сориентироваться труда не составило - каждый курс занимался на своём этаже, и нам, соответственно, отводился первый этаж центрального здания, тогда как старшекурсники учились выше. На территории школы, помимо круговой парковой зоны, также стояло два отдельно стоящих строения, так называемые «крылья». В правом крыле располагались раздевалка, душевые, спортзал, малая арена и кабинеты разнообразных школьных клубов, тогда как в левом на первом этаже была столовая и туалеты, на втором торжественный зал и свободные кабинеты, которые использовались в основном для различных школьных фестивалей, праздников и массовых мероприятий, а на третьем медблок. Это помимо большого торжественного зала в главном здании на первом этаже, служащего для официальных приёмов и балов.

Я невольно остановился и, подняв взгляд, некоторое время рассматривал выпирающую над дверью табличку с надписью «Группа 8». Кабинеты условной девятой, «бесплатной» группы, а также группы с нулевой по третью находись в левой стороне центрального здания, а с четвёртой по восьмую в правой. Даже эта мелочь уже служила началом иерархического разделения учащихся, где «элита» справа, как более сильная рука, на стороне которой спортзал и арена, и где «отребье» слева, ближе к туалетам, хоть они и были в отдельно стоящем корпусе. И горе тем аристократам, что оказались среди отребья. Таким даже высокий статус ковената не будет достаточным щитом, так что их единственный путь – доказать своё право быть среди лучших.

По коридорам «Мато» пронеслось гулкое эхо боя гонга, отдавшегося по всему телу, а следом за ним ещё одно. Два удара - это сигнал к скорому началу занятий, означающий, что нужно заканчивать все свои дела и направляться в кабинеты. Через несколько минут последует уже один единственный удар в гонг, дающий старт непосредственно самому уроку.

Не теряя больше времени понапрасну, мы зашли в класс. Я не стал останавливаться у входа, а прошел в центр учительской зоны перед четырьмя рядами парт и остановился. Обведя взглядом с любопытством рассматривающих меня пока ещё немногочисленных одноклассников, я громко поприветствовал их:

- Хороших вам дней и долгих ночей!

Обозначив лёгким кивком поклон, я направился к ряду парт у широких окон. Всего в кабинете находилось двадцать одноместных парт, расположенных в четыре ряда по пять штук в каждом. Места у окон считались лучшими и их безоговорочно отдавали первой пятёрке рейтинга, таким образом начиная с них дальнейший счёт и распределяя оставшиеся ряды в соответствии с дальнейшими пятёрками рейтинга. Единственное, что выбор самого места в ряду был вольным, однако с одним единственным уточнением - его делали последовательно, в соответствии со своей строкой в экзаменационном списке первокурсников. То есть лидер ТОП-5 каждого ряда получал право первым избрать понравившуюся парту.

И в нашем случае это была девушка по имени Хасирис Ат Клеорати.

Идя вдоль нашего ряда и слыша за спиной звонкий голос приветствующего одноклассников Таши, я не сводил взгляда с одной из двух девушек в нашей пятёрке. Она выбрала предпоследнюю парту, со специального бокового крючка которой свисала её школьная сумка, и, нисколько не стесняясь, смотрела мне прямо в глаза. Смотрела с вызовом, с непоколебимой уверенностью в своих силах, и при этом краешки её губ были вздёрнуты в дерзкой усмешке. Пронзительные тёмно-голубые глаза с лимбальным кольцом, окаймляющим радужную оболочку зрачка, длинные светлые волосы, красивое личико, руки на столешнице, поза слегка расслаблена, спиной упирается в спинку стула, нога лежит на другой. Пройдя мимо неё, я остановился в конце класса и развернулся.

Хасирис не стала оглядываться и провожать меня взглядом.

А то, что это была она, сомнений нет – вторая «наша» девушка заняла четвёртое место, и не могла сесть раньше меня. Значит, это именно она – умнейшая из нашей восьмой группы.

Рядом со мной встал шедший следом Таши Гуто, и, окинув взглядом оставшиеся парты, довольно громко спросил:

- Какую выберешь, Сайлас?

Что ж, вот теперь наш класс в курсе, что занявший вторую строку признаёт над собой лидерство того, кто занял третью, и передаёт ему своё законное право первого выбора.

- Сяду за последнюю, - я шагнул к парте и скинул с плеча сумку, повесив её на боковой крючок.

- Отлично, - он улыбнулся. - Я тогда в середину.

Таши прошел мимо меня к своему месту, я же отодвинул стул и сел. Окинув глазами сидящую впереди Хасирис, скользнул взглядом по постепенно прибывающим одноклассникам, всё ещё занятыми распределением мест, и отвернулся к окну, принявшись рассматривать раскинувшийся снаружи сад. И вид, надо признать, был необычайно красивым и умиротворяющим: завезённые из Геширии деревья сильно ветвились и давали необычайно пышную листву, которая в начале осени начинала постепенно менять цвета с зелёного на оранжевый, красный, бардовый и желтый. На фоне насыщенной травы, аккуратно постриженных кустарников, цветов и ландшафтных дорожек из камней, доставляло неимоверное удовольствие наблюдать за мерным покачиванием крон на ветру, и вслушиваться в едва доносящийся шелест. Уверен, с верхних этажей вид ещё более прекрасен.

- Хороших всем дней и долгих ночей!

Разнёсшийся по кабинету зычный окрик тут же вывел меня из расслабленного состояния и заставил внутренне собраться.

Этот голос и насмешливый тон я, к сожалению, очень хорошо помнил. Также, как и его обладателя. И воспоминания эти нельзя было назвать приятными.

- О! Ну надо же! - послышались звуки приближающихся шагов. - Да это никак Сайлас! Вот встреча так встреча!

Оторвавшись от окна, я неспешно повернул голову к широко ухмыляющемуся коротковолосому пареньку с прямым, уверенным взглядом. Для своего возраста он был довольно крепко сложен, высок и широкоплеч, с немаленькими ладонями и, как показывает его шестое место во вступительном рейтинге, далеко не глуп. Его нагловато улыбающийся дружок с хитрым лицом, маячащий за его спиной, в отличии от своего вожака был долговяз, жилист, и не столь умён - в нашем классе по результатам экзамена он занял последнее, двадцатое место. Эти двое спелись ещё в младшей школе и знатно попили всем крови, и вот угораздило же их попасть ещё и в одну группу в средней!

- Шрайп, - я слегка дёрнул губой, изображая улыбку, а затем скользнул глазами за его плечо. - Фахо. Не ожидал вас здесь увидеть.

- То же самое можно сказать и о тебе, - хмыкнул Шрайп, после чего бросил взгляд вправо. - Не говоря уже о Таши. Но в любом случае всегда приятно увидеть своих одноклассников из младшей школы в одной группе в средней. Верно же, Фахо?

- Да вообще необычайно приятно, Шрайп! - поддакнул его усмехающийся прислужник. - Прямо воссоединение старых друзей!

- Во-во! Друзей, - ухмылка «вожака» стала шире, когда он вновь посмотрел на меня, а затем скользнул взглядом по моей парте. - Кстати! Отличное у тебя здесь место! Не хочешь случайно со мной махнуться? Я тут как раз рядом сижу.

Он ткнул большим пальцем в сторону рядом стоящей парты, последней во втором ряду.

Я с трудом подавил рвущийся наружу тяжелый вздох.

Ну вот и началось…

Весь наш класс молча и очень внимательно наблюдал за нашей «дружелюбной» беседой. Шрайп только что не таясь заявил о своём намерении стать лидером всей группы, а лидер имеет право садиться туда, куда ему возжелается. И если я сейчас приму эту полушутливую «просьбу» и уступлю своё место, то откажусь от борьбы за власть и окажусь в его личной свите вместе с Фахо. Хотя и это далеко не факт - после этого он вполне может опустить меня на самое дно внутриклассовой иерархии, сделав общим изгоем. Если, конечно, ему это вздумается.

Смотря ему прямо в глаза, я улыбнулся и похлопал ладонью по парте, после чего громко ответил:

- Согласен. - Общий вздох пролетел по классу и вышедшие из оцепенения одноклассники стали шумно возвращаться к своим делам. Вызвавшая их интерес история получила своё завершение и, стало быть, пора продолжить подготовку к уроку, а заодно и обдумать увиденное и услышанное.

Я же, наблюдая за тем, как лицо Шрайпа расплывается в довольной, широченной улыбке, а плечи горделиво расправляются, громко и отчётливо продолжил, не дав ему сказать и слова:

- Место у меня и вправду отличное. Поэтому не вижу ни малейшего смысла меняться им на твоё.

Ооо, с каким же наслаждением я смотрел на то, как гаснет его победная улыбка, а лицо стремительно мрачнеет. Бесподобное зрелище! Да и реакция наших одноклассников была не менее выразительной: мелькнувшее недоумением сменилось безмерным удивлением на вытянутых лицах, а в широко распахнутых глазах ясно читался вопрос: «Чего?». Да и ошарашено хлопающий ресницами Фахо с глупо приоткрытым ртом выглядел очень даже забавно.

- А ты не ох… - начал было этот подхалим, но Шрайп бросил на него взгляд и тот тут же резко осекся, замолчав.

- Ну что ж, - Шрайп вновь посмотрел на меня и вернул на лицо улыбку, - очень жаль это слышать. Но выбор есть выбор, верно? - Несколько мгновений он сверлил меня глазами, а затем вдруг отвёл их. - Таши, а ты как? Нет желания поменяться местами?

Сидящий боком на стуле Таши Гуто невольно вздрогнул и облизнул губы.

- Н-неа, - он бросил взгляд на меня. - Я уже у-уступал своё право выбора Сайласу. Так что я… с ним.

- Ммм. Вот оно как. - Большие ладони Шрайпа на миг сжались в кулаки, после чего он снова переключил своё внимание на меня. - Что ж, рад, что мы и в средней школе будем учиться в одной группе. Ну да ещё поговорим - у нас ведь будет мно-ого времени для длительных и обстоятельных разговоров.

Бросив на меня последний, не сулящий ничего хорошего взгляд, он сел за свою парту, от которой нас с ним разделяло чуть больше полуметра. Долговязый Фахо же тоже направился к своему четвёртому ряду и уже собрался было плюхнуться на последнее место, как вдруг раздался звонкий окрик:

- Это моё место!

Вскинувший брови Фахо во все глаза пялился на низенькую, по сравнению с его ростом, коренастую, с русыми волосами до плеч девочку, на голове которой поблескивал синий ободок.

- Чего?! - неверяще выдохнул прихвостень Шрайпа.

- Кальма через плечо! - запрокинувшая кверху голову бесстрашная девчушка сложила на груди руки. - Я шестнадцатая в списке и я выбрала себе именно это место! И все остальные, - она мотнула головой вдоль ряда парт, - тоже уже со своими определились! Так что тебе, двадцатый, осталось только вон та, самая первая парта!

Фахо бросил растерянный взгляд на своего вожака, однако Шрайп не стал за него вступаться. Что вполне понятно - за редким исключением мы все пока ещё мало знаем друг о друге: как кого зовут, кто из какого ковената, за кем стоит реальная власть, а кто ничего из себя не представляет. Всё-таки мы восьмая группа, лучшие из лучших на первом курсе, а это далеко не младшая школа и старые правила здесь не работают. Так что Фахо ничего не оставалось, как буркнуть что-то себе под нос и потопать на выделенное ему место.

И в этот самый момент прозвучал удар гонга, возвещающий о начале первых в этом учебном году занятий. А буквально несколько секунд спустя, как только разлетевшееся вибрирующее эхо стало затихать, дверь в класс открылась и мы увидели руководителя нашей восьмой группы первокурсников средней школы «Мато».

Глава 1. Часть 3.

Зажимая подмышкой кожаную папку, высокий пепельноволосый мужчина в очках-половинках прошел в центр кабинета, остановившись ровно между вторым и третьим рядами. Под пиджаком легко угадывалась хорошо развитая мускулатура, походка уверенная, плечи широкие и расправленные, спина прямая. Довольно тонкий нос, спокойные глаза, гладковыбритое лицо с лёгким загаром, тонкие губы. Дождавшись, когда мы поднимемся со своих мест и наступит абсолютная тишина, он громко и чётко произнёс ксатарийский лозунг приветствия:

- Одиод Восьмират!

- Хэид Ксантария! - слитно грянуло из двадцати глоток учащихся, и одновременно с этими словами каждый ударил себя правым кулаком в грудь, а затем резко вскинул его, так что он оказался поднят чуть выше головы, смотря вперёд и вверх.

- Садитесь, - велел учитель и все заняли свои места, выпрямив спины и положив руки на парты, при этом сцепив пальцы в замок. - Меня зовут Гемин Ат Шихал, я ваш классный руководитель и вместе с этим учитель по багритиевому искусству. Как и в младшей школе, практически все занятия будут проходить только в этом кабинете, за исключением физподготовки, танцев, кулинарии, трудологии и технологической грамотности. После каждого занятия следует двадцатиминутный перерыв, которого вполне хватит для отдыха или похода в столовую. Опоздания без причины неприемлемы. Теперь, - он обвёл взглядом наш первый ряд и три места второго, - прежде, чем мы начнём наше занятие, хочу обратиться к нашей восьмёрке лучших. Средняя школа Мато предлагает вам полностью бесплатное обучение с помесячными денежными выплатами. - Учитель вытащил зажатую подмышкой папку, раскрыл её и двинулся вдоль первого ряда, раздавая нам договоры. - Ознакомьтесь с написанным, и, если согласны, заполните соответствующую графу и распишитесь. То же самое, если не согласны. У вас две минуты на принятие решения.

Быстро изучив документ и не обнаружив в нём для себя ничего нового, написал отказ от предоставленной привилегии и обвёл задумчивым взглядом своих одногруппников. Нас практически поровну: двенадцать парней и восемь девушек. Будем считать, что пока что все они разделены на пять зон влияния: к первой относимся я и Таши, ко второй Шрайп и Фахо, в третью включим бойкую девушку с шестнадцатой строки - уж больно уверенно она держится; в четвёртую первый номер Хасирис Ат Клеорати - на обычную ксантку она мало похожа, поэтому пока что буду считать её членом какого-нибудь далеко не слабого ковената. Ну а к пятой можно отнести всех оставшихся, пока что активно не проявивших себя. Однако это очень скоро изменится.

Я соединил указательные пальцы и прижал их к губам.

Насколько я помню вступительный список, у нас восемь ребят с титулом нерий, шестеро с титулом рандэр, четверо являются легулами, и есть даже двое сайберов. Таши и Фахо относятся к первым, я один из вторых, в то время как ковенаты Хасирис и Шрайпа из третьего сословия. Но если к противостоянию с легулами я был готов, то вот наличие двух сайберов всё довольно сильно осложняет - эти ребятки повлиятельней будут, и вряд ли они так просто согласятся отдать лидерство кому бы то ни было в группе. Особенно если учитывать, что один из них занял четвёртую строку, буквально немного не добрав до третьего места…

- Время вышло, - раздался голос Гемина Ат Шихала, после чего он собрал листы с договорами и вернулся на своё место в центре кабинета. - Что ж, двое решили принять предложение школы Мато. Витрих Ир Хирап и Ниоби Данари, поднимитесь, пожалуйста.

Практически все, включая меня самого, ошеломлённо вскинули брови. Приставку к фамилии «Ир» имеют лишь владельцы титула «сайбер», а это значит…

Довольно длинный парень с серьгой в ухе поднялся с первой парты нашего первого ряда. Это как раз он был на четвёртом месте… Но почему он согласился на бесплатное обучение?? Если с девчонкой всё понятно - она заняла восьмое и она обычная нерийка, то он-то какого кальмата делает?? У сайбера-то уж точно денег больше, чем у всего нашего класса вместе взятого!

- С этой самой минуты вы двое переводитесь в девятую группу, в которой состоят все получившие возможность учится в нашей школе бесплатно, - спокойно, без малейшей тени удивления произносит наш учитель. - Занятия вашей группы начнутся с завтрашнего дня, поэтому вы можете отправляться домой. Конечно, если у вас не возникнет желания поизучать местную территорию. Однако кабинет я попрошу вас покинуть, а также не прерывать занятия остальных групп.

Витрих учтиво поклонился.

- Благодарю, учитель Гемина. Хороших вам дней.

Закинув сумку на спину, он, ни на кого не смотря, покинул класс. Ниоби же, явно растерянная неожиданной сменой группы, пролепетала слова прощания, неуверенно вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Её несложно понять - про смену группы в договоре не было сказано ни слова. Хотя вот сайбер точно должен был знать про это условие.

Что ж, в любом случае, минус один конкурент. Хотя теперь к нам в группу переведут тех, кто занял строки двадцать один и двадцать два, а Шрайп с шестого места сдвигается на пятое, в то время как пятый становится четвёртым, седьмой шестым, а шестнадцатая четырнадцатой. Ну а Фахо, соответственно, теперь восемнадцатый. В общем, всё сдвигается, и Шрайп радостно пересаживается со второго на первый ряд, оказавшись, как он и хотел, у окна, в пятёрке лучших.

Вот жеж кальма…

Когда все эти перестановки были завершены, Гемина сел за свой стол и несколько секунд молчал, рассматривая нас, прежде чем, наконец, начать:

- Всем вам, как и прочим первокурсникам, от девяти до десяти лет, так что формально вы ещё не считаетесь взрослыми. Однако ни вы сами, ни взрослые уже не будут позволять себе называть вас обычными «мальчиками» и «девочками» - таковыми по своему развитию вы могли считаться лишь до восьми лет, ведь именно столько занимает первый цикл взросления любого ксантийца. Но как только наступает восьмой день рождения, происходит… что? Кто мне ответит?

Хасирис яростно вскидывает руку.

- Да, прошу.

- С восьми лет в наших головах начинает формироваться багритий, что ускоряет наше умственное и физическое развитие, чем знаменует завершение детства и начало нашей осознанной жизни как полноценного члена Ксантарийского Одиода, - громко и отчётливо отвечает девушка.

- Всё верно, - кивнул руководитель. - Багритий формируется здесь, чуть ниже центра нашего лба, - он постучал средним пальцем по указанному месту. - Это происходит прямо в нашем мозге. Что представляет из себя багритий?

В этот раз я успеваю на несколько мгновений раньше Хасирис.

- Сайлас.

Девушка впереди меня раздражённо опускает ладонь и слегка поворачивает голову, чтобы услышать мой ответ.

- В самом начале он является россыпью песчинок из ржагонового металла, но к моменту шестнадцатилетия они объединятся и сформируют небольшой кругляш, на котором проявятся контуры багритиевой руны Керш.

- Так и есть, - согласился Гемина. - В день, когда вам исполнится шестнадцать и вы станете совершеннолетними, багритий станет вот этим.

Он поднял руку с зажатой в пальцах мелкой монеткой ржавого цвета со словно бы затёртыми от времени символами.

- В народе её называют ржагоновый керш, потому что она полностью состоит из ржагона, и на ней проступают элементы руны «Керш». - Подбросив монетку большим пальцем, учитель поймал её. - Она является полноценным платежным средством и вне всяких сомнений есть в кошельках у каждого ксантийца. Но перед этим она находилась прямо за лобной костью. - Он прижал её ко лбу и обвёл взглядом класс. - Багритием наделён абсолютно каждый ксантиец вне зависимости от своего титула, однако истинная его ценность не в том, что это имеющий свою значимость металл, а в том, что если его обладатель достигнет Пробуждения, то руна Керш проявится со всей четкостью и он обретёт способность использовать багритиевую энергию. С этих пор Пробуждённый становится ксангером первого ранга. Если же Пробуждения не произойдёт, - керш вновь исчез в его ладони, - то вы так и останетесь обычными ксантами. И даже если вы купите себе аристократический титул и будете, гордо расправив плечи, именовать себя арксантами, сути это не изменит. Ксант есть ксант, вне зависимости от того, сколько у него денег.

Я в усмешке слегка вздёрнул край губы.

Смотри-ка, сколь многих задели его слова. Хотя спорить с учителем в открытую никто не осмелится, а на злобные взгляды ему, судя по всему, глубоко плевать. Интересно, а он сам кто? Лишь арксант? Легират или же просто ксангер? Впрочем, не важно - этот преподаватель мне однозначно пришелся по нраву.

- Цель уроков по багритиевому искусству не только рассказать вам об этом великом даре нашего Бога Баглатота, но и увеличить вероятность вашего Пробуждения, - всё таким же равнодушно-холодным тоном продолжил Гемина. - Именно поэтому вы сейчас достанете тетради и запишите всё, что только что услышали. После чего возьмите керш из малого выдвижного ящика ваших парт и со всей тщательностью перерисуете каждую его деталь, каждый символ и каждую руну второго порядка, что выгравированы на обеих сторонах монеты, вязь которых составляет руну первого порядка - «Керш». Это искусство называется багритографией, и с этого дня вы получаете домашнее задание - всякий раз перед сном рисовать ржагоновый керш, представляя при этом, как самая мельчайшая создаваемая вашей рукой чёрточка проявляется в вашем собственном багритии. Пытайтесь почувствовать это, почувствовать тяжесть, пульсацию энергии, её тепло. Тренируйтесь усердно, и, возможно, Баглатот обратит на вас внимание и наделит сильным даром. Хотя, конечно же, это также зависит и от вашей родословной… Приступайте.

Вокруг зашумели молнии раскрываемых сумок, зашелестели переворачиваемые листы, а затем раздались усердные поскрипывания ручками по бумаге. Я последовал примеру остальных, приготовил все необходимые принадлежности и достал керш из выдвижного ящичка, принявшись с любопытством рассматривать мелкую монетку.

Ну, своей багритографией Гемина, откровенно говоря, не удивил - каждый ковенат советует начинать приучать к ней детей с самого раннего возраста. Да и снописцы, верные служители церкви Баглатота, говорят, что это необходимо для укрепления связи с Богом. Разница лишь в том, что незатёртый керш с чётко проявленной гравировкой можно получить лишь от нолия, ксангера первого ранга, а такие идут с повышенным номиналом. Хотя его можно взять и у ювелиров, обрабатывающих обычные керши, или, в совсем уж крайнем случае, купить брошюру с багритографией. Но эти варианты считаются бессмысленными, потому что, как говорят ксангеры, снописцы и сночтецы, необходима именно монета, вес которой ты можешь ощутить в своей собственной руке, почувствовать заключенную в ней багритиевую энергию, иметь возможность приложить её к своему лбу, а затем в медитативной расслабленности перерисовывать каждую её деталь.

Тяжело вздохнув, я взял карандаш и приступил к перерисовке. Столько трудов, столько монет, потраченных на различных мастеров, и всё ради того, чтобы пробудить дар Баглатота и стать ксантийским героем, он же ксангер. Получить сверхскорость, сверхсилу, сверхвыносливость, сверхвнимание, сверхум и ещё кучу различных «сверх». Лакомый кусочек, никто и не спорит, вот только многих ломает неудача. Ну ещё бы - всю жизнь с самого детства положить на то, чтобы достигнуть Пробуждения, а в итоге узнать, что ты лишен дара и всё, что ты можешь сделать со своим багритием, это сходить к монетизатору, который извлечёт керш из твоей головы. И станешь ты «гордым» обладателем ржагоновой монетки. Багритий, конечно, восстановится в голове через несколько часов, дней или недель, срок у всех разный, и его можно снова извлечь, но богатым тебя эта мелочь всё равно не сделает. Нда уж. Ржагон, конечно, полезный металл, да и какая-никакая багритиевая энергия в керше имеется, но ведь не этого ты желал, когда с горящими глазами представлял себя всесильным ксангером, верно?

Расслабленно наблюдая за тем, как из-под моей руки появляются всё новые и новые символы и руны, я так увлёкся и погрузился в это медитативное занятие, что внезапно прозвучавший гонг заставил меня напряженно замереть. Удивлённо подняв голову, я обратил внимание на то, что большая часть моих одноклассников выглядит не менее растерянно, словно они только что очнулись ото сна. Другая же часть наоборот, с облегчением разминала затёкшие от длительной работы кисти и пальцы, и выглядела уставшей, словно после выполнения нудной и неинтересной работы.

- Урок закончен, - произнёс Гемина Ат Шихал и поднялся из-за стола. - Все свободны.

Проводив его взглядом, я вновь окинул глазами одноклассников, постаравшись мысленно запомнить всех, кто не погрузился в транс багритографии. Ведь это означает, что их связь с багритием слаба, и, если их ковенат окажется не столь влиятелен, чтобы в них проснулось желание побороться за лидерство, можно попытаться привлечь их на свою сторону.

Ко мне подошел Таши и кивнул в сторону выхода.

- Нет желания посмотреть на местную столовку?

Я кивнул.

- Можно, почему нет, - я поднялся со своего места. - Сестра говорила, что здесь подают отличный сиян.

- Твоя сестра здесь училась? - парень удивлённо вздернул брови.

- И до сих пор учится. Она старше меня на два года.

- Ого, - на его лице отразилась глубокая задумчивость. - А других членов вашего ковената здесь нет?

Я улыбнулся. Кальматски правильный вопрос. Ведь если здесь есть присягнувшие моему ковенату на служение, то это может помочь в укреплении нашего положения в школе. Что ж, придётся его разочаровать.

- Увы, но нет. Мы ведь не столь давно пробились в арксанты, получив титул рандэра. До этого были обычными нериями, как и твой отец, и в наших рядах было немного народу. Так что здесь есть лишь моя сестра, но я не приму её помощь, как стершекурсницы. Это будет проявлением слабости и лишь пошатнёт наше положение.

- Понятно…

Мы прошли вестибюль и вышли наружу, вдохнув чистый осенний воздух, наполненный ароматами постепенно увядающих цветов и наслаждаясь шелестом деревьев. И когда мы прошли по дорожке между деревьев и уже подходили ко второму корпусу, ловя на себе слегка заинтересованные взгляды парней и девушек, Таши оторвался от его разглядывания и притормозил:

- Слушай, извини, но мне в туалет заскочить надо. Я тебя в столовой догоню.

- Да нет, - я нашел взглядом дверь в уборную, располагающуюся слева на первом этаже, - я с тобой. После транса багритографии умыться холодной водой не помешает.

Глава 1. Часть 4.

Пройдя вдоль стены здания, мы открыли поблескивающую фиолетовым стальную дверь и вошли в просторную уборную. Весь центр левой стены занимало сплошное зеркало, у которого на равном удалении друг от друга были вмонтированы раковины. У правой же стены возвышались ряды туалетных кабинок без верха. Окно здесь было только одно, в противоположной от входа стороне, и его подоконник находился на высоте моей шеи, а я был довольно высок для своего возраста.

И вот как раз у этого подоконника, навалившись на него предплечьями, спиной к нам стоял широкоплечий парень. Окно было приоткрыто, и изнутри наружу тянулась струйка голубого дыма. Когда дверь за нашими спинами закрылась, он бросил на нас короткий взгляд через плечо, а затем вновь вернулся к прерванному занятию.

Переглянувшись с Таши, мы молча принялись за свои дела: я направился к раковине, а Гуто в кабинку. Открыв кран, плеснул на руки жидкое мыло и несколько секунд тщательно растирал его, прежде чем смыть холодной водой. Покосившись на отражение наслаждающегося парами нарлитового кристалла юношу, я набрал в сложенные лодочкой ладони ставшую ледяной воду и наклонился, с удовольствием ополоснув лицо.

Блаженство. Сейчас бы ещё под холодный душ, освежиться и смыть накопившееся напряжение. Но, увы, сделать это можно только на уроке физподготовки, а её сегодня не будет.

Ополоснув и шею тоже, перекрыл воду. Оторвав от рулона одноразовое бумажное полотенце, неспешно обтёрся и выбросил в стоящую рядом с каждой раковиной урну для мусора. В этот момент раздалось бульканье смыва и из кабинки вышел Таши, который встал к соседнему умывальнику и поспешно обмыл руки, при этом то и дело косясь на парня у окна.

Я недовольно поморщился.

Плохо. Слишком уж он торопится, это сразу бросается в глаза, выдаёт его нервозность и неуверенность.

- Пошли, - натянуто улыбнувшись, сказал Таши, и это стало его очередной ошибкой.

Он сделал несколько шагов в сторону выхода, я же не сдвинулся с места. И не прогадал.

- Стойте! - разносится по помещению басовитый голос и мой одноклассник резко замирает на месте. Я же спокойно наблюдаю за тем, как парень отлипает от подоконника и, засунув одну руку в карман, неспешной походкой направляется к нам, крутя пальцами правой торчащую изо рта тонкую серебристую палочку и по пути внимательно разглядывая нас исподлобья. Остановившись практически вплотную к нам, он несколько секунд смотрит сверху вниз, переводя глаза с одного на другого, а затем выдыхает из носа голубоватый дымок. - Первокурсники?

Я с внешним спокойствием выдерживаю его прямой взгляд, чувствуя при этом постепенно нарастающее внутреннее напряжение. Таши же сглатывает и опускает глаза, при этом неосознанно потирая пальцы. Ну слава Баглатоту, хоть догадался не отвечать первым.

- Они самые, - отвечаю с улыбкой.

Не дождавшись ответа Таши, парень хмыкнул, а затем представился:

- Джефрин Ат Гнатаган, ковенат «Азгарон», третий курс. А вы у нас кто будете?

Кальма… Судя по приставке к его фамилии он легул, старше меня по титулу… Ещё и старшекурсник…

Едва удерживаюсь, чтобы досадливо не дёрнуть щекой.

- Хороших вам дней, арксант Джефрин, - обозначаю неспешный кивок. - Я Сайлас Наль Карнэрглат, из ковената «Лезвирий». А это Таши Гуто, его семья из нериев.

- Хороших вам дней, арксант Джефрин, - учтиво кланяется Таши.

- Ммм, он оно чо, - игнорируя ответное традиционное приветствие, Ат Гнатаган вытаскивает изо рта палочку с голубым нарлитовым кристальчиком в виде монетки на конце. Не настоящим кристаллом, конечно же, просто так называют эту сосульку для рассасывания, в которую добавляют особые алхимические эссенции из багритиевых металлов и кристаллов. В итоге при рассасывании сладковатая жидкость нарлита выделяет голубой дым, который и вдыхают в лёгкие ксанты. Хотя вроде как есть версии и без дыма. Создала эту штуку МЦПП «Серата» - Медицинский Центр Помощи и Поддержки «Серата», принадлежащий ковенату «Каленор», - и стоит она недешево. В основном, потому что нарлит якобы повышает шанс на Пробуждение. Уж не знаю, правда это или нет, но поклонников у этого голубого кристалла с разнообразными вкусами огромное количество. Не говоря о том, что за более высокую цену существуют более… хм… бодрящие версии этой сосульки.

Джефрин выдохнул из носа голубой дым.

- В общем, так, ребятки. Ты, рандэр, - он посмотрел на меня, обращаясь ко мне по титулу, - про твой ковенат я наслышан, как и наверняка многие в этой школе. И так уж получилось, что я здесь далеко не последний арксант. И, в качестве моего к тебе уважения, я замолвлю за тебя словечко среди своих, чтобы они не лезли к тебе лишний раз. Это, как ты сам понимаешь, здорово облегчит тебе жизнь. Однако и мне взамен необходимо почувствовать твое уважение к себе. Это ведь честно и правильно, согласен? И я буду доволен нашим соглашением, если ты раз в неделю будешь приносить мне вот это, - он показал зажатую в пальцах серебряную палочку с сосулькой в виде монетки, - думаю, тебе прекрасно известно, что это такое. Преподнеси мне этот малый дар, и мы будем дружить.

Несколько долгих секунд мы смотрим друг другу в глаза, и атмосфера вокруг словно становится ещё более гнетущей и угрожающей, а затем Джефрин переводит взгляд на Таши.

- Теперь ты, нерий. - Закинув нарлит в рот, он презрительно поморщился. - Каждый день будешь приносить мне по пять кершей. За это я и мои парни не будем лезть к тебе. Меня всегда можно найти здесь перед началом занятий, а также в перерывах после первого урока и после третьего. Всё, свободны.

Он развернулся было и начал возвращаться к своему излюбленному месту у окна, когда я негромко спросил ему вслед:

- А если откажемся?

Выгнув бровь, Джефрин обернулся, выдыхая дым.

- А вы не отказывайтесь, - после этого он дошел до подоконника и навалился на него предплечьями, встав в ту же расслабленную позу, в которой мы его и застали.

Не говоря больше ни слова, я несколько секунд смотрел ему в спину изучающим, немигающим взглядом, затем кивнул Таши и мы вышли наружу. Остановившись у двери, я засунул руки в карманы и запрокинул голову, задумчиво рассматривая колышущиеся на ветру кроны деревьев и проплывающие над нами облака.

- С-сайлас, - пробормотал неловко переминающийся с ноги на ногу Гуто, - ты это, прости меня. Я… похоже, я накосячил там…

Глубоко вдохнув, я шумно выдохнул.

- Есть такое, да. Пошли в столовку, там всё обсудим.

Мой, пока что, единственный помощник возражать не стал, и через несколько секунд мы уже входили в широкие двустворчатые двери. Сама столовая была выполнена с изыском, в красных тонах: пол из сервайи, дерева с красноватой заболонью и насыщенно алой сердцевиной, из которой, собственно, сделаны и многочисленные прямоугольные столы, рассчитанные на несколько ксантов. И так как это был лишь перерыв после первого занятия, то народу здесь было совсем немного, поэтому мы спокойно взяли подносы и прошли вдоль витрин с едой, выбирая понравившиеся блюда. Лично я взял малую порцию того самого сияна: лапшу с морскими песочниками - глубоководными обитателями, похожими на маленькие шарики с формирующимися из их собственного тела шипами, благодаря которым они передвигаются по поверхности коралловых рифов и используют для самозащиты - в сладковато-соевом соусе с овощами и грибами, а из напитков я выбрал бодрящий ореховый кофе. Цены здесь, как в каком-нибудь модном кафе, но были, конечно, и более бюджетные варианты, чтобы не ущемлять не особо богатых школьников.

Выбрав место с пустующими вокруг столами, я взял палочки для еды и хмуро посмотрел на ту гору блюд, которую взял себе Таши. Нда, вот уж кто точно не отказывает себе в пропитании.

- Знаешь, тебе бы стоило начать регулярные физические тренировки, - заметил я, подцепляя сиян палочками и отправляя его в рот.

- Мм? - удивлённо вскинул на меня глаза Таши, с надувшимися щеками пережевывая тот максимум, который в него влез за первый раз.

- Начавший формироваться в нас с восьми лет багритий не только усиливает наши умственные способности, но и отражается на физическом развитии. - Я отхлебнул из длинного стакана и вскинул брови. Ммм, а кофе-то тут реально хорош! - А ещё из-за него наш организм начинает требовать большое количество пищи, чтобы строительство этой монетки в голове шло как надо и полным ходом. Но не все поставляемые нами ресурсы идут в ход, так что излишки откладываются в теле. И вот как раз их надо перегонять в мышцы, усиленно и регулярно занимаясь. Ты же видел этого Джефрина - ему сейчас где-то одиннадцать или двенадцать, а высок, здоров и крепок, как какой-нибудь крэйзор. А вот ты, - я ткнул в его сторону палочками, - все свои излишки копишь и никуда не сгоняешь. В итоге к третьему курсу у тебя будет немалый лишний вес, плохая подвижность и ещё более… неприглядный внешний вид. Так что не делай упор только на получение знаний, а начни работу над своим телом. Плавай, занимайся, найми тренера, начни ходить в лезвитул, чтобы тебя научили владеть мечом и биться без него. Ты же увлекаешься оружием, вот и освой его использование.

Пристыжено ссутулившийся Таши, не поднимая глаз, неуверенно ковырялся в еде.

- Это всё… - сглотнув, он всё же собрался с силами и выдавил: - недешево.

- Покупаемую тобой еду тоже таковой не назовешь, - не сдержавшись, хмыкнул я. - Дело, конечно, твоё, но запомни - если не возьмёшься за себя, то такие, как Джефрин или Шрайп с Фахо будут вытирать об тебя ноги до конца твоих дней.

Я выразительно замолчал на несколько секунд, дав ему время обдумать сказанное.

- Это первое, что я хотел тебе сказать. Теперь второе. - Я отодвинул опустошенную тарелку и вытер губы салфеткой. - Никогда. Не. Торопись.

Вскинувший брови Таши поднимает на меня взгляд и сталкивается прямо с моими ледяными глазами.

- Запомни это и навсегда вбей в свою голову. - Мой голос был полон металла. Я говорил так, как меня учил дедушка, и произносил слова, не раз сказанные им. Так он меня учил, и так я теперь учу Таши. - Ходи неспешно, не ускоряя шаг. Расправь плечи, подними подбородок и смотри прямо. Но не напряженно, а расслабленно, чтобы всё было естественно. Не распахивай глаза, как испуганный заяц, а сделай свой взгляд лениво-задумчивым, но от этого не переставай быть менее внимательным. Не жмись у края дороги, а иди по центру или ближе к нему. Не сутулься, не прячь обе руки в карманы. И главное - Не, Торопись.

Немного выждав, я на мгновение прервал зрительный контакт с побледневшим Гуто и сделал глоток уже подостывшего кофе.

- Там, в туалете, едва ты увидел Джефрина, то тут же опустил голову, ссутулился и быстро направился в кабинку. Потом, едва раздался спуск, а ты уже вышел из неё, поспешно заправляясь на ходу, хотя ничто не мешало тебе неспешно закончить это дело внутри. А после ты не воспользовался даже мылом, лишь ополоснув руки, при этом слишком часто, украдкой, поглядывая на совершенно никак тебе не угрожающего паренька. Да ты даже полотенце не выбросил, схватив его и стремясь как можно скорее сбежать.

Недвижимо сидящий одноклассник, наконец, не выдерживает мой тяжелый взгляд, стискивает дрожащие пальцы и практически утыкается носом в тарелку.

- Посмотри на меня, Таши, - медленно, не терпящим возражения тоном произношу я.

Сглотнув, он выполняет требование, и я отчётливо различаю в глубине поблескивающих глаз отчаянно вцепившийся в его душу стыд и страх.

- Всё это, то, как ты себя ведёшь - показывает всем твою неуверенность, страх и забитость. И ты сразу же становишься жертвой в глазах каждого, кто столкнётся с тобой. Даже если он в разы слабее тебя. И так как времени у тебя навалом и есть все необходимые возможности, то возьми и исправь в себе все эти недостатки.

Таши несколько мгновений сидел с необычайно задумчивым видом, а затем склонил голову в глубоком поклоне.

- И вновь спасибо тебе, Сайлас, за то, что указал на мои ошибки и слабости. Я обязательно примусь за их искоренение.

- Меньшего я от тебя и не жду, - одобрительный кивок. - Хотя будь готов к тому, что у этих изменений будет и обратная сторона, - я недобро усмехнулся. - Когда начинаешь вести себя более уверенно, всегда появляются те, кто хочет проверить твою стойкость на зуб. Такие как Джефрин Ат Гнатаган, например.

- Это да-а… - Окинув полным сожаления взглядом сгоряча набранную от пережитого стресса еду, он некоторое время борется с собой, но затем всё же сдаётся и решает прикончить её всю. Не пропадать же добру и потраченным монетам… - А как теперь быть с его условием? Выполнять?

- Чтобы потом и все остальные начали «доить» нас? - Мой голос был полон нескрываемой иронии. - Нет уж. Всё будет иначе…

Я скользнул глазами по столовой и остановил их на двух посетителях.

Губы сами собой расползлись в жестокой улыбке.

Конечно, вечером я обязательно узнаю у сестры, что реально из себя представляет этот Джефрин, чтобы выработать стратегию своих дальнейших действий. Однако кое-что я могу сделать уже сейчас.

Поднявшись со своего места, я, под удивлённый взгляд Таши, направился прямиком к рассевшимся с напитками в руках Шрайпу и Фахо. Заметив меня, они прервали разговор и стали молча наблюдать за моим приближением. Можно было буквально разглядеть на их лицах глубокую задумчивость и озадаченность - наверняка гадают, чего это я решил к ним вдруг так нежданно-негаданно подвалить, да ещё и один, без своего, как их называют, «фельта» - то есть служителя, члена личной свиты.

Игнорируя Фахо, я приближаюсь к Шрайпу и медленно наклоняюсь к нему, при этом не без удовольствия чувствуя, как он ощутимо напрягается.

- В этой школе кое-что происходит, и эти знания обходят тебя стороной, - я говорил так, чтобы мои слова были слышны только для них двоих. - Однако если есть желание заполнить пробелы, то прямо сейчас советую посетить вместе со своим фельтом наш туалет для парней.

Я выпрямился и со всей серьёзностью посмотрел ему прямо в глаза, в которых сейчас бушевал хаос непонимания.

- И это не шутка. Это касается всей нашей восьмой группы в целом, и именно поэтому я тебе сейчас это говорю. Однако выбор, конечно же, за тобой.

Развернувшись, я вернулся к Таши и кивнул в сторону входа.

- Пойдём. Больше нам здесь делать нечего.

Покидая столовую, я ощущал на себе донельзя внимательный взгляд Шрайпа, но абсолютно никак не отреагировал на него. И лишь когда мы уже дошли по выложенной отшлифованными булыжниками тропе до поворота между деревьями, за которыми открывался вид на главное здание школы, я позволил себе обернуться.

Мои губы расплылись в довольной улыбке.

Шрайп и Фахо уже были на полпути к отбрасывающей фиолетовые отблески двери из фальтониевой стали, ведущей в общую уборную.

Что ж, очень надеюсь, что «любезный» Джефрин Ат Гнатаган обеспечит моим «дорогим друзьям» радушный приём.

Отвернувшись, я направился к центральному входу средней школы «Мато».

Глава 1. Часть 5.

***

Когда до начала второго занятия оставались считанные минуты, в класс вернулись Шрайп и Фахо, и счастливыми их лица назвать было нельзя. Однако чрезмерной радости по данному факту я разумно показывать не стал, вместо этого расслабленно откинувшись на спинку стула и, вертя между пальцев карандаш, с лёгкой улыбкой принялся наблюдать за их приближением ко мне.

- Эхх, - выдохнул Шрайп, присев на край моей парты и смотря мне прямо в глаза, в то время как хмурый Фахо навалился бёдрами на рядом стоящую парту второго ряда. - Сайлас, Сайлас… а ведь это называется «подстава». Совесть-то не мучает, так одногруппникам подгаживать?

Он говорил негромко, явно не изъявляя желания делать наш разговор достоянием всего класса. Я же в ответ лишь насмешливо хмыкнул.

- О, не драматизируй. Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что вы бы и без моей наводки всё равно рано или поздно попались в эту ловушку. Избежать её можно было бы разве что если знать о ней заранее. Да и то для этого необходимо было выяснить временное окно, когда она, так сказать, «активирована». Хотя, если этот старшак не врал о себе, то есть у меня предположение, что вас бы всё равно потом к нему притащили.

Мой соперник за лидерство мрачно усмехнулся.

- Ндаа уж. Честно говоря, не думал, что старшие начнут давить с первого же дня.

Я развёл руками.

- Тоже удивлён не меньше твоего. Но увы, что есть, то есть.

Он отвёл глаза и задумчиво уставился в стену, некоторое время не произнося ни слова.

- И что думаешь делать? - наконец спросил он, при этом ясно чувствовалось, что он не очень-то рассчитывает на подробный ответ. Скорее, готовится услышать нейтральный или в меру расплывчатый.

Однако, к его удивлению, я таиться даже и не думал.

- Ну, планирую объединиться с тобой и дать такой отпор, чтобы старшекурсники раз и навсегда запомнили, каково это - иметь дело с восьмой группой первого курса.

Вскинувший брови Шрайп несколько секунд пялился на мою широкую ухмылку, прежде чем самому криво ухмыльнуться.

- А неплохие мыслишки! Вот только если за этим туалетным пыхтилой кто-то реально стоит, то с таким задохликом, - кивок в сторону Таши, сидящим боком на своём месте и напряженно наблюдающим за нашим разговором, - много мы против толпы старшаков не навоюем.

Надо же, с какой лёгкостью он дал согласие на объединение наших сил против Джефрина! А я уж думал, что он начнёт юлить и набивать себе цену. Это хорошо, меньше мороки. Плюс десять очков Шрайповану!

Я с уже нескрываемым весёлым настроением склонил голову набок и хитро прищурился.

- А кто сказал, что нас будет лишь четверо?

После этих слов я поднялся и намеренно отодвинул стул с как можно более большим шумом и скрежетом стальных ножек по полу, а затем шагнул в центр свободного пространства в конце класса, чтобы оказаться посередине между рядами.

- Все парни восьмой группы первого курса! - громко произнёс я, сосредотачивая на себе все взгляды одноклассников. - Ни для кого не секрет, что мы считаемся элитой среди всего нашего потока! Однако, уверен, далеко не все здесь в полной мере понимают, что же именно это значит. И чтобы развеять это незнание, войти в курс дела и узнать, что же вас ожидает во время обучения в средней школе «Мато», вам необходимо сделать всего одну единственную простую вещь! - Я поднял вверх указательный палец, выдержал выразительную паузу и обвёл взглядом внимательно смотрящих на меня парней и девушек. - На перерыве после этого второго урока вы всего лишь должны посетить наш туалет для парней! Причём либо по одному, либо максимум по двое! И это очень важное условие! Да, понимаю, что эта просьба может показаться для вас странной, однако не обманывайтесь - я серьёзен, как никогда!

- Подтверждаю! - Шрайп выпрямляется и встаёт, широко расставив ноги и расправив плечи. - Лыбиться можно сколько угодно, однако факт есть факт - там вы получите важную информацию, которую после этого мы все вместе обсудим! И чтобы вы не нарушали условие по численности, мы с Сайласом проконтролируем этот момент. И повторю ещё раз, для самых «тугих» - это касается только парней, и ЭТО. НЕ. ШУТКА!

- Ну что ж, - я вновь вернул к себе всеобщее внимание и развел руки в стороны, - на этом всё!

И в этот самый момент прозвучал гонг, возвещающий о начале второго урока. Просто отличное завершение речи, лучше и не придумаешь! Кивнув Шрайпу, я занял своё место, и через несколько секунд в кабинет вошла наша учительница по математике. Собственно, интереса не представляла ни она сама, будучи довольно нудноватой женщиной, ни сам урок, объясняющий вводные понятия и термины в новый курс этой дисциплины. Это, конечно же, было лишь подножием той горы, на которую нам было необходимо взобраться в будущем, и слушали мы очень внимательно, делая пометки в тетрадях, однако будем честны - все желали скорейшего окончания урока, чтобы, наконец, узнать, что же это за такую важную информацию мы им пообещали?

Прогремевший гонг послужил всем долгожданным сигналом. Все парни класса и некоторые из любопытствующих девушек, не сговариваясь, покинули кабинет и вышли на улицу, после чего я поспешил возглавить это шествие.

- Для начала идите все за мной, - негромко сказал я, стараясь не привлекать к нам излишнего внимания со стороны остальных учащихся.

Проигнорировал мои слова лишь один из наших - длинный худой парень с чёрными, как смоль, волосами, практически такими же глазами и тонкими губами. Видя, как он отбивается от нашей группы, я догнал его.

- Стой, - я встал перед ним и чуть отставленной рукой преградил дорогу, - если никого там не увидишь, то не торопись и подожди немного.

Молча смотря мне прямо в глаза, он дождался, когда я отойду в сторону, и продолжил свой путь. Я же вернулся к нашему импровизированному отряду и повёл его по тропе ко второму корпусу, но по дороге свернул к лавочкам, уютно спрятавшимся среди деревьев и расположенным вокруг круглого каменного стола. Дойдя до них, бросил взгляд в сторону второго крыла школы. Отлично! Отсюда как раз можно разглядеть вход в уборную, но из-за деревьев мы сами не особо бросались в глаза. То, что нужно.

- Ну и чего дальше? - недовольно спросил какой-то парень с выбритыми висками и расслабленным галстуком, при этом поглядывая на троих наших стоящих на небольшом отдалении одногруппниц, которых возглавляла та самая бойкая девушка с синим ободком на голове. Хоть дело и было заявлено как относящееся только к парням, мы не стали им препятствовать, прекрасно понимая, что они не хотят упустить шанс узнать важную информацию, так или иначе касающуюся всей группы.

- Четверо там уже были, - взял слово Шрайп, указывая взглядом на Фахо и на меня с Таши. - Остались только вы шестеро, не считая того худого, который уже ушел туда. Так что сейчас дождёмся, пока он выйдет, и пойдёте сами в порядке очереди, которую мы сейчас и организуем. Так, кто пойдёт по двое, а кто поодиночке? И назовите ваши имена и титулы, чтобы мы все уже, наконец, познакомились.

О, а вот это важно.

Я с интересом стал наблюдать за парнями, при этом не теряя из виду фиолетовую дверь, за которой скрылся отколовшийся от нас паренёк.

Сейчас узнаем, кто в нашем классе уже тоже смог организовать дружные двойки, а кто всё ещё в меньшинстве. Та-а-ак… Вперёд вышел легул и два рандэра, заявивших, что идут одни. Тут же оставшийся третий рандэр спросил, не против ли легул взять его с собой, и тот, окинув его оценивающим взглядом, согласился. После этого к одиночкам рандэрам по такой же схеме напросились два нерия, по одному к каждому. Итого получились связки: легул-рандэр, рандэр-нерий, рандэр-нерий. Ну а сайбером, стало быть, у нас был как раз тот чёрноволосый, отправившийся первым. Кстати говоря, пока шло распределение и знакомство, я заметил, как появившийся Джефрин Ат Гнатаган скрылся за заветной дверцей.

Что ж, теперь осталось только ждать.

Наш сайбер вышел ещё где-то спустя пару минут, и, окинув задумчивым взглядом окрестности, всё же заметил нас. Немного помедлив, он всё-таки направился к нам.

- Так, следующие, - Шрайп кивнул легулу с рандэром, - ваша очередь. Там ведите себя естественно, занимайтесь привычными делами и всё произойдёт само по себе. Вперёд.

Я было слегка нахмурился, но тут же вновь постарался нацепить равнодушно-ленивое выражение лица. Конечно, мне не очень-то нравится то, как перехватил контроль Шрайп, словно он здесь самый главный, но у меня ещё будет время заявить о себе. Пока же правильнее всего создать впечатление, словно я, как лидер, терпеливо ожидаю завершения нашего общего дела, доверив его мелкие организационные моменты своему помощнику. Так что пусть пока наслаждается этой властью, мне только на руку.

Сайбер в это время дошел до нас и, не говоря ни слова, сел на скамейку, засунув руки в карманы и оперевшись спиной о каменную столешницу.

Первая двойка вышла довольно быстро, и когда они уже подходили к нам, на «задание» ушла вторая. Она отсутствовала чуть дольше, но вскоре показались и они. Вот третьей группе пришлось немного подождать - в уборную зашли другие школьники.

Наконец все наши парни побывали за заветной фальтониевой дверью и теперь хмуро, мрачно, злобно и раздраженно смотрели на нас со Шрайпом.

- Ну и как это понимать? - процедил легул, сверля глазами наши спокойные лица. - Какого кальма всё это было надо, а?

- А ты разве не понял? - я выгнул бровь. - Джефрин Ат Гнатаган разве тебе не объяснил, чего он от каждого из вас хочет?

- Так вот оно что! - Парень вскипел, стиснув кулаки и аж покраснев. - Вы в его прихвостни записались, да?! Нас ему на блюдечке подогнали, да?! Да по двое ещё, чтобы удобнее было, да?!!

- А что изменилось бы, если бы ты пошел туда один? - я с улыбкой склонил голову набок. - Или ты имеешь привычку ходить в туалет по трое?

- Ходили бы по трое, если бы вы нормально предупредили! - взревел легул, и остальные согласно зашумели.

Я тяжело вздохнул.

- Да, да, да. Что ж, а теперь послушайте очень и очень внимательно. Это - средняя школа, а не младшая. И Джефрин Ат Гнатаган только что всем нам любезно показал, что некоторые старшеклассники плевать хотели на нашу принадлежность как к восьмой элитной группе, так и на наш титул. И они готовы испортить нам жизнь, если мы не будем задабривать их, послушно принося желаемое. Однако, - я поднял вверх палец, - никто не гарантирует, что после того, как вы начнёте приносить им дань, не появятся новые группы старшеклассников уже со своими собственными требованиями. К тому же никто не гарантирует, что размер дани со временем не увеличится. И что тогда? Проглотить унижение и молча платить, надеясь на мирную и спокойную жизнь? До конца учёбы в этих стенах пресмыкаться и быть мальчиком на побегушках? Вы этого хотите?

Покрасневший легул пыхтел, но молчал, также, как и все остальные, угрюмо размышляющие над моими словами. Каждый из них прекрасно понимал, что о создавшейся ситуации и не расскажешь-то никому - родители простых нериев, за редким исключением, не откажутся от учёбы в столь престижной школе из-за тех возможностей, что открываются перед её выпускниками, а уж титулованные арксанты и подавно даже слушать не будут - подобное сразу ляжет неприглядным пятном на репутации семьи или ковената. То же самое можно сказать и о варианте с обращением в администрацию школы - вызов родителей или официальных представителей ковената по подобной причине лишь покажет слабость его детей, что не смогли всё решить самостоятельно в такой мелочной школьной разборке. А раз так, то мы слабы и в будущем этой слабостью неизбежно воспользуются наши конкуренты. Проще уж тогда молчать и послушно платить дань. Хотя и это так себе выход, ведь это будет означать, что если мы не будем достаточно сильны, то нами можно манипулировать как только вздумается, достаточно лишь как следует надавить и запугать.

Благодаря наставлением дедушки и отца я всё это прекрасно понимал, и именно это я пытался донести до остальных. Они должны осознать, что детские игры закончились в тот самый момент, как только мы перешагнули порог средней школы «Мато».

- И что же нам тогда делать? - испуганно проговорил один из нериев.

- Ну, на самом деле у нас только два выхода, - я обвёл всех внимательным взглядом, - либо пождать хвосты словно трусливые шавки и покорно выполнять все их требования, либо, - мои губы искривились в жесткой усмешке, - объединиться всем вместе и воевать плечом к плечу. Ведь всем известно, что свора псов может загрызть даже самого лютого зверя.

Воцарилось напряженное молчание. Одноклассники пересматривались друг с другом, нервно кусали губы и лихорадочно размышляли над моими словами. Я же не торопил их, давая возможность всё как следует взвесить и определиться.

И тут всё это время сидящий на лавке сайбер поднялся, чем тут же приковал к себе всеобщее внимание. Неспешно подойдя, он встал напротив меня и несколько мгновений смотрел прямо в глаза. Затем его тонкие губы разошлись и раздался его глубокий, насыщенный голос.

- Джефрин Ат Гнатаган предложил мне к ним присоединиться.

Потеряв контроль над эмоциями, я удивлённо вскинул брови, а через миг яростно стиснул зубы.

Кальма! А вот этого я не ожидал! И ведь точно – Джефрин ведь легул, ему было бы выгоднее перетянуть на свою сторону сайбера! Капитальный просчёт, чтоб меня!

С большим трудом мне всё же удалось взять себя в руки и я продолжил молча смотреть ему в глаза, ожидая продолжения. На лице внимательно наблюдающего за мной сайбера появилась бледная тень улыбки.

- Однако я решил выбрать верность своей восьмой группе, - он вытащил руку из кармана и протянул её мне.

Мой сердце зашлось в победном ритме, и я, криво ухмыльнувшись, крепко ответил на рукопожатие.

- Рад это слышать.

После этого он встал по левую сторону от меня, при этом, к моему безмерному удовольствию, не подав руку Шрайпу. Плюс несколько очков к укреплению моих лидерских позиций.

Как только в наших рядах оказался сайбер, это склонило остальных принять такое же решение, и один за другим они подавали голос, присоединяясь к нашему маленькому отряду сопротивления.

Я с жестокой улыбкой обвёл взглядом парней восьмой группы первого курса, смотря каждому из них в глаза. Мою небольшую армию, которой вскоре предстояло всколыхнуть до самого основания среднюю школу «Мато».

- Ну что ж, парни, - я усмехнулся. - Устроим местным старшакам такое веселье, о котором они даже и не мечтали!

Глава 1. Часть 6.

***

Весь остаток учебного дня, помимо уроков, я посвятил знакомству с одноклассниками. Мне требовалось не только узнать об их семьях и ковенатах, но и составить для себя общую детальную картину о каждом в отдельности. Как говорит мама, даже простое общение уже служит созданию эмоциональной связи, из которой впоследствии можно выстроить более крепкие мосты взаимодействия. Но причина, естественно, была не только в этом - через знания о том, кто чем увлекается, как они проводят свободное время и чего ждут от будущего, я определял их сильные и слабые стороны.

Однако на занятия это всё-таки повлияло - я ещё не научился умению полностью переключаться с одной темы на другую, поэтому так сильно погрузился в разрабатывание тактики, что то и дело вываливался из внешнего мира. Это само собой приводило к замечаниям от учителей и плохому восприятию учебного материала, и продолжалось так до тех пор, пока я невероятным усилием воли не заставил себя сосредоточиться только на фигуре и голосе преподавателя.

Так я и продержался до конца первого учебного дня в средней школе «Мато».

Мы с Таши вышли из главного здания и пересекли переполненный спешащими школьниками двор. Миновав входную арку с дежурящим у неё охранником, остановились, осматривая пришкольную стоянку с десятками блестящих багрулеров. Персональная управляемая машина, работающая на багритиевой энергии, была дорогим удовольствием, которое не могли себе позволить обычные ксанты, но здесь в основном учились арксанты, которых статус обязывал иметь хотя бы одно такое шикарное новшество. Поэтому по утрам и в конце учебного дня местная парковка создавала впечатление слёта высокопоставленных арксантов, не меньше.

- Хороших тебе дней и долгих ночей, Сайлас, - Таши низко поклонился. - Мне туда, на остановку общественного багробуса.

Я удивлённо вскинул брови, но никак это не прокомментировал. Хотя, если честно, не думал, что он пользуется багробусами, которые рассчитаны на где-то от сорока пассажиров. Разве в младшей школе у его отца не было своего багрулера? Ладно, позже расспрошу его об этом, в более удачное время.

- И тебе тоже, Таши. Увидимся завтра.

Проводив его взглядом и с интересом осмотрев большую махину багробуса, выкрашенного в тускло блестящие серые цвета, я направился к чёрной машине своего ковената, припаркованной практически напротив входной арки. Жестом велев Каю оставаться внутри, я привалился спиной к дверям и, запрокинув голову к подпекающему солнцу и шумно вздохнув, принялся лениво рассматривать покидающих стены «Мато» учеников. В частности меня интересовало, куда пойдут мои собственные одногруппники - к своим машинам или к багробусам. Это поможет определить уровень их благополучия. Также я высматривал тех, с кем так или иначе пересекался в младшей школе - их в будущем можно было бы попробовать привлечь на свою сторону.

Мои глаза остановились на пересекающих порог школы Шрайпе и Фахо.

Ну и мои соперники, конечно же.

Я усмехнулся.

Куда же без них.

Ну, Шрайп легул, тут без сюрпризов - кроваво-красный, мощный багрулер с большими колёсами. И тут я вскинул брови. Так-так-так, а вот то, что Фахо сел вместе с ним в машину, уже странновато. С чего это вдруг ему подвозить своего фельта? Неужели так сильно сдружились в младшей школе? Или семья Фахо является членом его ковената? Или как-то иначе связана с его семьёй? Надо бы этот момент уточнить при случае.

Вновь переведя взгляд в сторону школы, я увидел красивую длинноволосую девушку с весёлой улыбкой и задорно блестящими голубыми глазами, сбегающую по ступеням. Юбочка выше колен, что было явно короче обозначенного стандарта, а линия то и дело мельком выглядывающих учебных гольфов заканчивалась на середине бёдер. Пиджачок расстёгнут, верхние пуговицы белой рубашки тоже, ярко-голубой платок, повязанный на манер галстука вокруг синего матросского воротничка, расслаблен и приспущен. Несмотря на юность, грудь уже прилично сформирована, как, в общем-то, и всё тело.

Привилегии старших курсов средней школы позволяют некоторые вольности в стандартной форме, чем обычно всегда пользуются девушки. Определённая свобода в самовыражении начинается со второго курса и стоит дополнительных взносов от ученика, но активно развивающихся потомков арксантов это нисколько не смущает и не останавливает. Первый же курс пока что доступа ко всему этому разнообразию лишен.

Заметив меня, девушка радостно помахала рукой, и я с улыбкой ответил тем же.

Что ж, видя уверенность и раскрепощенность своей старшей сестры, теперь я могу быть полностью уверен в её прочном положении во внутренней иерархии школы, а это не может не радовать. Но вот что насчёт её недоброжелателей или воздыхателей? Есть таковые?

Я с интересом окинул взглядом округу, отмечая про себя, кто и с каким выражением пялится на мою прекрасную сестрёнку. О, как много влюблённых взглядов! А уж пошлых-то, пошлых сколько! Так и ловят каждый взмах короткой юбочки! Ай-я-яй сестрёнка, ай-я-яй!

И тут мой взгляд резко останавливается.

Странно… а вот это уже что-то совершенно иное…

Серые глаза мужчины, стоящего у стильного белого багрулера с вытянутой передней частью, отличались от остальных. Холодные, цепкие, внимательные. Самый левый край его поджатых губ пересекал шрам, явно оставленный лезвием. Кожа лица была грубой, пепельно-серой, короткие волосы какие-то необычные, наполовину серые; нахмуренные брови густые, тоже с проблесками серых волосков. Плечи не особо широкие, но под дорогим костюмом угадывалось крепкое телосложение. Смотря на него, меня не покидало стойкое ощущение того, что это хищник, пристально изучающий свою беззащитную жертву.

И прямо сейчас он не сводил глаз с моей жизнерадостной сестры.

Моя улыбка медленно угасла. То, что начиналось как невинное развлечение, с целью потом посмеяться над сестрой, закончилось учащённо бьющимся сердцем и поселившейся в голове тревогой.

- Брати-и-ик!

Ворвавшийся в моё сознание весёлый крик был подобен внезапной вспышке молнии. И когда на моей шее сомкнулись руки подобно урагану налетевшей на меня девушки, из лёгких аж вылетел воздух от резкого удара её стремительно прижавшейся груди.

- Кэр-кх! Полегче, кальма в юбке! - крякнул я, невольно возвращая на лицо широкую улыбку.

- Да ни за что! - перестав стискивать меня в крепких объятьях, сестрёнка сжала пальцами мои щеки и как следует потеребила их. - Поздравляю с третьим местом, братишка! Восьмая группа! Нисколько в тебе не сомневалась!!!

Айрилия Наль Карнэрглат смачно чмокнула меня в нос.

- Ну ещё бы ты сомневалась, - я усмехнулся. - Садись давай, лучезарная звезда «Лезвирия», набирайся сил.

Отстранившись, я открыл заднюю дверь багрулера, приглашая её в салон.

- Чево эта? - тут же подозрительно прищурилась она. - Чего опять удумал твой пошлый мозг младшего братишки, а?

- Пошлый мозг вон у той у кучки твоих воздыхателей, пускающих слюни тебе вслед, - незамедлительно парировал я, - а вот я буду тебя сегодня пытать по совершенно деловым вопросам.

- Тю! Скучный мелкий братец.

Состроив разочарованную мордашку, она нырнула внутрь машины. Я же, захлопнув за ней дверь, обошел багрулер и взялся за отпирающую ручку, при этом как бы невзначай окинув взглядом пришкольную территорию. И не зря.

Мои глаза наткнулись на Джефрина Ат Гнатагана, выходящего из школьной арки. Засунув левую руку в карман, правой он удерживал лямки прямоугольной школьной сумки, небрежно закинутой за спину. Он шел, не обращая ни на кого внимания и источая абсолютную уверенность, и перед ним тут же поспешно расступались. Парни учтиво кланялись, испуганно опуская глаза, а многие девушки с улыбками перешептывались, глядя ему вслед восхищенными взглядами. Причём личных фельтов рядом с ним не наблюдалось.

А затем я невольно задержал дыхание.

Джефрин подошел к тому самому стильному белому багрулеру, и дверь ему открыл слегка склонивший голову сероглазый хищник со шрамом на лице. И когда его подопечный оказался внутри машины, он вдруг поднял взгляд и посмотрел прямо на меня.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, а затем его губы растянулись в жуткой улыбке, но уже в следующий миг он отвернулся, заняв место водителя и скрывшись из виду.

Проводив внимательным взглядом уезжающую белую машину, я, наконец, распахнул дверь и сел в салон своего багрулера рядом с сестрой.

- Чего это ты там застыл? - с любопытством поинтересовалась Айри, внимательно разглядывая моё мрачное лицо.

Я встрепенулся и заставил себя принять более радостное выражение.

- Да ничего такого, - ответил с лёгкой улыбкой. - Увидел кое-кого, о ком ещё обязательно расспрошу тебя сегодня вечером в твоей комнате.

Закатив глаза, она коротко вздохнула.

- Вот так тебя и тянет в мою комнату!

- Конечно, - на моём лице появилась нагловатая ухмылка, - нужно же хоть иногда заставлять тебя в ней прибираться.

- Эй! - Айри с размаху хлестнула меня по животу тыльной стороной ладони. - Сейчас договоришься и самого заставлю в моём барахле ковыряться! Хотя-я… - она прищурилась, - ты же ведь наверняка только этого и добиваешься, чистюля коварно-педантичная!

Я сокрушенно поднял вверх руки.

- Увы, мой хитрый план был раскрыт наиумнейшей из наиумнейших! Потому я смиренно умолкаю, дабы вы смогли как следует насладиться своим заслуженным триумфом.

Она довольно хмыкнула.

- То-то же!

Развеселившаяся Айри отвернулась к окну, и я тоже воспользовался этой возможностью, чтобы отвести взгляд к своему. Облокотившись об обитый кожей выступ двери, я подпёр подбородок ладонью и задумался.

Выходит, этот странный сероглазый из ковената «Азгарон»… И почему он всё никак не выходит у меня из головы? Из-за сестры? Но что в этом странного? Он наверняка является воином, и вполне естественно, что его цепкий взгляд выделил из толпы красивую девушку и задержался на ней. Что же во всём этом мне так не понравилось?

И тут перед внутренним взором во всех подробностях замер момент нашего с ним зрительного противостояния.

И тогда я всё понял.

Сердце тревожно ухнуло в груди.

Его улыбка была не просто жуткой.

Она была предвкушающей.

Глава 2

Наше родовое поместье ковената «Лезвирий» располагалось близ города, и занимало довольно внушительную территорию. Здесь был и традиционный ксантарийский сад, с фонтанчиками и выложенными ландшафтными камнями дорожками, курильницами, особые благовония которых отпугивали злых духов - прислужников Кальматоры, и небольшими, обычно по колено, каменными храмиками вознесения Гласа всеединому богу Баглатоту. На территории был и свой собственный тренировочный лезвитул, банный комплекс с бассейном, дом для прислуги, дом для стражи, небольшой храм для снописца, и, собственно, сам Лезвирий - Кузница Духа, самое главное здание ковената.

Кай высадил нас у входной арки, которая мало чем отличалась от такой же в школе «Мато» - разве что выгравированным гербом нашего ковената на двустворчатых воротах: круг из цепи, из центра которого во все стороны расходятся десятки типов самого разнообразного оружия. Ятаганы, алебарды, мечи, сабли, кинжалы, булавы, пики, стрелы, катаны, шестопёры, полэксы и прочее в том же духе. Кай отправился дальше, отгонять машину в гараж, стражи ковената же при нашем приближении распахнули створки ворот и в почтении склонили головы.

- Добро пожаловать домой, господин, госпожа.

Миновав арку и пройдя по петляющей по саду алее до входа в поместье, мы разулись на веранде, отодвинули дверь-купе и вошли внутрь, тут же повернувшись к малому молитвенному диску. Привычный жест и не менее привычное бормотание слов Гласа Баглатоту, после которых мы направились по короткому коридору в общую гостиную, в которой нас уже с нетерпением ждали.

- Отец, - мы поклонились сидящему на чёрном кожаном диване главе семьи, водрузившим правую руку на подлокотник, после чего приветствовали и хозяйку дома: - Мама.

Выпрямившись и отметив про себя, что дедушка, по своему обыкновению, запаздывает, я замер с опущенным в пол взглядом. Первой, согласно старшинству, объявила о своих достижениях Айрилия.

- Двадцать восьмое место согласно результатам общешкольного вступительного экзамена за третий курс! - с радостной улыбкой прощебетала Айри. - Я осталась в седьмой группе, но теперь я поднялась на восьмую строку, войдя в восьмёрку лучших!

- Молодец, Айри, - раздался басовитый голос нашего отца, произносящий слова со свойственной ему сдержанностью. - Твоё ежегодное самосовершенствование очень радует меня.

- Я горжусь тобой, дочка! - более эмоционально отреагировала наша мама, стоя за спиной отца.

Ну что ж, теперь моя очередь.

Подняв голову, я посмотрел отцу прямо в глаза.

Ганзэр Наль Карнэрглат был крупным, можно даже сказать, огромным мужчиной с невероятно широкими плечами, могучей грудью, мощными руками и ногами, и наряду с этим он обладал слегка выпирающим животом, короткой бычьей шеей и короткостриженной головой с большим лицом. Нахмурив чёрные кустистые брови и сурово поджав губы, он буравил меня немигающим взглядом тёмно-карих глаз, настолько тёмных, что в них невозможно было рассмотреть зрачок.

- Я занял третье место согласно результатам общешкольного вступительного экзамена за первый курс и вошел в восьмую группу, войдя в тройку сильнейших из восьмёрки лучших.

Мама охнула, подняв руки к сердцу и я, улыбнувшись, на краткий миг перевёл взгляд на неё. Ладория Наль Карнэрглат. В отличии от отца, она была довольно худощавой женщиной, высокой, с длинными золотистыми волосами, острыми скулами, тонким, слегка вздёрнутым носом и чуть впалыми щеками. На мой взгляд, ей не стоило так сильно затенять косметикой веки и подводить стрелки по краям глаз, но в остальном она была вполне симпатичной женщиной с живым, тёплым взглядом. Было видно, что ей не терпится разразиться похвалой, но она традиционно ожидала первого слова своего мужа.

- Меньшего я от тебя и не ждал, Сайлас, - с довольным видом кивнул отец. - Твои успехи ещё сильнее упрочат славу нашего ковената, потому всегда помни - ты мой единственный сын и наследник всего рода Карнэрглат. Каждое твоё действие или же бездействие отражается на репутации ковената, потому…

- Потому живи и наслаждайся жизнью! - внезапно прозвенел на всю гостиную весёлый, жизнерадостный голос.

- Дедушка! - воскликнула Айри, и буквально через секунду дед сгрёб её в объятья сильными, перевитыми бугрящимися мышцами руками. Он с лёгкостью оторвал хохочущую внучку от земли и смачно поцеловал в щеку, щекоча пышными белыми усами, отчего она тут же радостно сморщила носик.

- А ну, признавайся, какое место нынче оттяпала?

- Двадцать восьмое!

- Ооо, моя внучейка! - он с широкой ухмылкой на всё лицо потрепал её по голове, спутав все волосы. - Горжусь тобой!

Поставив её на пол, дед шагнул ко мне, уперев большие ладони в бока, и, с хитрым прищуром взирая сверху вниз, выгнул кустистую бровь.

- Нуууу??

Я с трудом удерживал рвущиеся растянуться в усмешке губы.

- Третье место.

- Хаааа, ха-ха!!! - Он схватил меня и крепко прижал широкой груди, так что у меня аж все кости затрещали. - Ууу, иди сюда, патлатый! Да ты молоток! Ещё какой молоток! Слыхал, неуч? - Дед бросил на отца насмешливый взгляд. - Твой сын там всех высокородных детишек одной левой уделал, а ты ему нравоучения читать удумал! Обнимать да хвалить его надо, а не пустую болтологию разводить, которую ты ему уже и так давно в мозги забил!

Отец сурово нахмурился.

- Это называется воспитанием наследника ковената, отец. И если бы ты оказался здесь вовремя, то услышал бы и то, как я его хвалил.

- Ааа, - отмахнулся дед. - Знаю я, как ты его хвалил. Небось, сказанул своё обычное, - он состроил смешную рожицу и исказил голос, подражая грудному басу: - «Меньшего я от тебя и не ждал, сынн»! Даммм, - он наклонился к моему лицу, выпятив челюсть и выпучил левый глаз, - меньшего и не ждаллл!!! УууУ!!!

Айрилия захихикала в кулачок, отец закатил глаза, а мама недовольно поджала губы. Я же просто широко улыбался, не в силах больше терпеть.

За всё, что мы имеем, включая полученный титул рандэра с правом основания собственного ковената, стоит благодарить именно его, моего дедушку - Харглэна Наль Карнэрглата. Ему удалось пробиться из самых низов ксантийского общества, пробудив в себе дарованный Баглатотом уникальный талант к созданию духовного оружия. Лезвитор - именно так называют обладающих таким даром ксантов. Подобно монетизаторам и целиторам, багритиевым целителям, он лишен возможности в достаточной для ксангера мере усиливать своё собственное тело, но зато вместо этого способен управлять багритиевой энергией вне его. Это наш особый семейный талант, передающийся по наследству семьи Карнэрглат, секретное искусство, которое, после наступления совершеннолетия, достанется и мне.

- Так! - Дед выпрямился, при этом продолжая прижимать меня к своему боку. - Напомните-ка старику, когда там у нас готовится всё на сегодня?

Слово взяла мама, не сдерживая улыбку и блеска в глазах:

- Все гости прибудут к семи вечера, а за праздничный ужин сядем в половину восьмого. Костюмы я всем приготовила, так что единственная просьба не опаздывать. Всем ясно? - она выразительно посмотрела на меня с дедом.

- Да куда мы денемся-то, - проворчал глава ковената, при этом скосив взгляд и подмигнув мне. - Времени-то полным-полно до этих ваших скучных посиделок. Хотя вот странно - старый вроде я, а старческие посиделки у вас! Так, ладно! Внучок!

Он положил руки мне на плечи и заглянул в глаза.

- Что мы говорим работе в кузнице?!

- Сегодня и каждый день! - бодро отрапортовал я, за что получил в ответ довольную ухмылку.

- А перед этим?!

- Нет свободного времени - есть время для тренировок в лезвитуле!

Дед ощерился, вновь уперев руки в бока.

- То-то же! - Его глаза хитро прищурились. - Так это, внучок, а чего же это ты тогда всё ещё здесь штаны протираешь, а?! А ну, живо переоделся и марш железки тягать да мечами вращать!

- Есть! - я отдал честь, хлопнув правым кулаком по груди, и кинулся в свою комнату, по пути схлопотав пинок под зад от развеселившегося дедушки.

- И яходицы подкачать не забудь, оболтус! А то просидел всё за книгами, доска с культяпкой!.. А ты чего это тут хихикаешь, а, красавица? Бёдра в руки и вперёд, туда же и по тому же месту!

- Но дедушка, мне же на кухне ещё помогать надо! - попыталась было соскочить на сегодня моя хитрая сестрица, но как бы не так! - Да и Сайласу так-то тоже туда надо!

- Да тебе до такой богоподобной фигуре, как у твоего деда, ещё пахать и пахать! Так шо дуй давай на тренировки! А не то я у тебя всех женихов отбивать буду!

- Ну де-даа!!!

С уже начавшими болеть от широкой улыбки скулами я вошел в свою комнату и захлопнул дверь.

Просто обожаю свою семью!

Глава 2. Часть 2.

***

Лезвитул представлял собой вполне стандартный тренировочный полигон, с рингом, разнообразными тренажерами, свисающими с потолка трубами и канатами, стойкой с многочисленным холодным оружием и разметкой пола для бега по кругу. Многие ковенаты старались заботиться о физическом развитии своих воспитанников после начала формирования багрития, хотя были, естественно, и исключения. Например, считается, что нам, лезвиторам, из-за специфики нашей родовой способности физика, в общем-то, не особо-то и важна. Также, как и целиторам и монетизаторам. Однако никто не даёт гарантии, что родовая способность пробудится в новом отпрыске, и он станет полноценным ксангером после Пробуждения. Или вообще не останется обычным, ничем не примечательным ксантом. В этом случае всё, чем сможет похвастаться столь слабый представитель ковената, это ум, внешность и хоть сколько-нибудь приглядное тело. Поэтому-то аристократы и стараются натренировать своих детей, начиная с самого удобного для этого восьмилетнего возраста.

Так что, после тщательного разогрева, я привычно выполнил все необходимые подходы на каждом тренажере, равномерно распределяя нагрузку на каждую группу мышц. Подошедшая чуть позже Айри, после того как мы обменялись несколькими насмешливыми шпильками по отношению друг к другу, тоже молча ушла в тренировку. К слову, если я занимался скорее из понимания необходимости подобных нагрузок, то сестрёнка, несмотря на своё регулярное нытьё перед походом в лезвитул, доводила себя до пределов регулярно и с удовольствием. Как она сама говорила, ей нравится чувствовать боль в мышцах, ощущать наполнение тела свежей энергией и видеть, как с каждым днём её девичья фигура становится всё более спортивной и привлекательной. Что ни говори, а она прекрасно знала цену женской красоте и её силе.

Смывая в холодном душе пот и испытывая невероятное блаженство от охлаждающих разгорячённое тело струй, я невольно усмехнулся, вспомнив тот день, когда Айри впервые позволила себе надеть в школу более короткую юбку и высокие гольцы. Отец, как только её увидел, сделался мрачнее тучи, и казалось, что он готов вот-вот взорваться громовым возмущением. Хорошо хоть разбирающаяся в этом вопросе мама быстренько отвела его в другую комнату и всё как следует разъяснила, отстояв право дочери на более смелое проявление женственности. И хоть глава семьи с трудом, но смирился, поворчав для отметки, ему всё равно приходилось проверять границы своего терпения из-за никогда не унывающего деда, который не уставал подкалывать его по этому поводу.

Покинув лезвитул, я направился прямиком в лезвирий.

Место, где членами семьи Карнэрглат ковалось духовное оружие.

Большое здание, построенное из прямоугольных тёмных блоков, было внушительным и неизбежно притягивало взгляд. Двустворчатые кованые ворота с поблескивающим гербом ковената выглядели зловеще, а то и дело мелькающие в окнах всполохи пламени вместе с тихо раздающимися скрежещущими звуками добавляли этому месту мистической таинственности. Словно это вовсе и не кузница, а храм древних богов, нетерпеливо ворочающихся в ожидании кровавых подношений.

Задержав дыхание, я потянул за кольцо и приоткрыл створку, тут же прищурившись от хлынувшего в лицо жара, и юркнул внутрь. С гулким стуком массивная дверь встала на место за моей спиной, и я некоторое время стоял на месте, проводя дыхательную гимнастику и постепенно привыкая к высокой температуре, царившей в кузнице. После этого оставалось лишь стянуть одежду, сложить её аккуратно в шкаф, натянуть шорты, длиной чуть выше колен, собрать волосы в шишку на голове и войти в главное помещение лезвирия.

Глаза привычно защипало, а в нос ударил запах дыма и металла. Круглый горн в центре кузни переливался раскалёнными докрасна углями, медленно пожираемыми огнём и отдающими свой жар стальным заготовкам будущих клинков. Подойдя к нему, я улыбнулся, наблюдая за тем, как металл медленно багровеет от пламенного дыхания, напитываясь его разрушительной силой. С трудом оторвав взгляд от этого чарующего зрелища, я поднял глаза на дедушку, что сидел, поджав под себя ноги и расслабленно возложив руки на колени, на возвышенном постаменте по ту сторону горна. Учтиво поклонившись ему, я прошел к стойке с инструментами у стены, скользнул по ним оценивающим взглядом, а затем провёл ладонью по рукояти массивного кузнечного молота. Восторженно задержав дыхание, крепко сжал на ней пальцы и поднял, радуясь солидному весу старого, но верного инструмента, на котором был выгравирован наш герб. Поддавшись порыву, я поднёс его к лицу и глубоко вдохнул, наслаждаясь столь родным запахом железа.

Что ж, пора за работу.

Натянув на вторую руку огнеупорную перчатку и подхватив щипцы, я вернулся к горну и уверенно взялся за хвостовик длинного кинжала, вытянув его из полыхающего нутра. Положив заготовку на наковальню, я вознёс над головой приятно оттягивающий руку молот и нанёс первый удар. Отблески пламени заплясали по стенам, а его блики заиграли в наших с дедом глазах. Я бил по раскалённому металлу, глубоко втягивая в себя его приятный, наполненный жаром расплавленной стали воздух, и моё сердце счастливо билось вдогонку отзвукам раз за разом опускающегося молота.

Работа была тяжелой, монотонной и изматывающей, пот стекал по лицу и спине, глаза болели и слезились, а разлетающиеся вокруг фонтаны искр порой прожигали кожу. Но это было неотъемлемой частью становления лезвитором, потому я заставлял себя скалится в довольной ухмылке, ибо только так моя душа породнится с огнём и металлом, и свяжет нас неразрывными мистическими узами. И если ради этого требуется перетерпеть боль - то да будет так! Я готов!

Я равномерно поднимал и опускал руку, не замечая усталости, и моё внимание было неотрывно приковано к тому, что происходило на наковальне. Уши глохли от непрестанного звона молота, мышцы гудели от напряжения, но, подобно тому, что происходит во время погружения в багритографию, я отринул этот мир, полностью отдавшись ковке кинжала. Вдох расплавленного металла, и мой молот взлетает и падает с чёткостью и неотвратимостью смертельного удара, и светящаяся заготовка постепенно удлиняется, превращаясь в хищное лезвие, призванное отнимать жизни своих врагов.

Остановившись, я подхватил мешок и досыпал в горн достаточное количество угля, после чего встал к мехам. Задыхаясь от хлынувшего в лёгкие жара и зачарованно наблюдая за танцем словно бы оживших, беспрестанно меняющих форму оранжевых волн, я дождался, когда пламя разгорится с новой силой, и вновь взял свою заготовку, сунув в самое сердце полыхающего жерло. Когда же оранжево-красное свечение передалось металлу и растеклось по всей его длине, я вынул полыхающую полоску и положил её на наковальню. Мой молот не переставая отбивал певучий ритм по металлу. Бил по заготовке, возвращал её в горн, снова бил, и звон ударов гулко вторил моему тяжелому дыханию.

Я чувствовал себя счастливым, находясь в этом полутёмном помещении лезвирия, где властвовало пламя и сталь.

- Достаточно, - раздался гулкий голос главы ковената, когда сталь моего кинжала вновь стала остывать. - Можешь отдохнуть.

Вставив заготовку в специальное отверстие на самом краю круглого горна, я вернул на место молот и щипцы. Стянув перчатку, подошел к деревянной бочке с водой и с наслаждением окунул в неё голову. Встряхнувшись, я омыл тело ковшом, а затем подошел к крану и доверху наполнил рядом стоящую кружку, после чего тут же припал к её краю. Какое же это блаженство! С первым же глотком ледяная стужа разлилась по груди, принося истинное удовольствие пылающим лёгким!

Вдоволь напившись, я наполнил кружку ещё раз и взобрался на прогретый жаром каменный постамент недалеко от горна, такой же, как тот, на котором сидел дедушка. Поджав под себя ноги и обхватив холодную кружку руками, я замер, в ожидании смотря на неподвижную фигуру мастера.

Теперь пришел мой черёд внимательно наблюдать за действиями настоящего лезвитора.

Закрыв глаза и сохраняя глубокое, равномерное дыхание, дедушка поднёс сложенные в молитвенном баглотиранском жесте руки на уровень лба, после чего повернулся и взялся за глубокий, тяжелый чан из черно-синего, бриданового металла с двумя ручками по краям, доверху наполненный кершами - монетами из ржагона. Поставив его перед собой, он возложил повернутые ладонями вверх руки на эти рукояти и словно бы обратился в неподвижную статую.

А в следующее мгновение багритий пробудился, и прямо в центре его лба проявился сверкающий круг с узором из божественных рун и символов. И в этот же момент Харглэн Наль Карнэрглат распахнул глаза, и в его зрачках воспылала руна высшего порядка - Керш. Пламя в горне словно бы ожило и вспыхнуло с новой силой, танцуя свой дикий, невообразимый танец. Древние, запрещённые легенды лезвиторов гласят, что в огне живут нейфры - озорные духи, дети огненного бога-кузнеца Верликтора, владыки Пустой Эпохи. Они порождены искрами, что летят из-под ударов его великанского молота, и способны как принести защиту и тепло, так и стать причиной погибели и ужасающих разрушений. Их природа хаотична, капризна и непослушна, они ненавидят, когда кто-то пытается покорить их и ограничить свободу, однако они чувствуют родство с лезвиторами, отмеченных дланью покровительства самого Верликтора, и готовы с радостью поделиться с ним жаром своих сердец.

Красивая легенда. Красивая и чрезвычайно опасная. К сожалению, церхонты Баглатота не приветствуют подобную ересь. Совершенно всё в мире порождено глубочайшей скорбью всеединого Баглатота, слёзы которого оросили тело его прекраснейшей дочери Ксантии, убиенной собственной матерью Кальматорой, люто завидовавшей её идеальной красоте. И именно слёзы Бога и осколки души Ксантии преобразили её окаменевшую плоть, создав мир таким, каким мы его знаем по сей день. А Верликтор является лишь злобным карликом, прихвостнем Кальматоры, исполняющим её злобную волю и отравляющим сердца верующих ложью. И именно поэтому ксантарийцы, сыны и дщери Ксантии, до сих пор воюют со страной Верликтор, поклоняющейся ложному Богу-Кузнецу, во имя которого они и окрестили себя. Как говорит дедушка (когда наш придворный снописец не слышит, естественно), это необычайно бесит всех добропорядочных баглотиран, и отец в этом с ним совершенно согласен.

Официально наш ковенат, как и все прочие, поклоняется Баглатоту, веру в которого преподают с начальной школы. Сложно не верить в того, кто наделил практически всех ксантийцев даром багрития. Однако тайно дедушка всё же рассказывал мне о языческом Боге-Кузнеце и о старой эпохе, прозванной в новом времени Пустой. Как-то раз он даже признался, что не верит в то, что Верликтор служит Кальматоре. По его мнению, он просто совершенно иной бог, который сейчас сошелся в схватке и с мерзкой Кальматорой, и с единым Баглатотом. Возможно, он даже является чуть ли не первым древнейшим ксангером, получившим свой дар благодаря осколку души самой Ксантии, дочери Баглатота. В таком случае его можно считать своего рода внуком Всеединого. Однако кем бы он в действительности ни был, важно лишь одно.

Сейчас идёт война между Богами, и все мы являемся лишь орудиями их смертельной битвы.

В это время дедушка, активировав багритий, рассёк ладонь узким ритуальным ножом и положил руки на монеты в чаше, обагрив их своей кровью. Руны в его глазах вспыхнули ярче, и я даже со своего места почувствовал мощную ауру Силы, от которой всё внутри меня словно затрепетало, откликнувшись на эту волну могущества. Не мигающим взглядом я смотрел на восемьсот кершей, что медленно плавились под большими старческими ладонями, будто от жара божественного пламени. И когда монеты превратились в единую массу жидкого ржагонового металла, дедушка медленно погрузил в неё пальцы, а затем плавно задвигал ими, вытягивая податливую сталь вверх. Касаясь одними лишь подушечками, он мастерски вылепливал из покорной ему массы необходимую форму, и постепенно всё отчётливей стало проявляться острие поднимающегося из жидкого металла клинка.

Такова была мощь лезвитора, управляющего багритиевой энергией.

- Дабы достичь вершин мастерства в искусстве владения любым оружием, необходимо постичь природу его создания, - разнёсся по лезвирию негромкий голос моего деда. - Лишь тот клинок, с коим ты породнился духом, станет продолжением твоей руки.

Я улыбнулся.

Эти слова, словно молитвенный Глас, дедушка повторял всякий раз, когда начинал создание нового духовного оружия. Ведь выходящее сейчас из-под его рук лезвие не было обычным - нет, он пропитывал ржагоновый металл собственной кровью, энергией и силой. Медленно, но верно он создавал невидимые обычному глазу багритиевые каналы, напряженно выжигая их в железных глубинах нового клинка. Нельзя совершить ни единой ошибки, иначе тщательно выстраиваемая багритиевая сеть будет разрушена безвозвратно, и всё придётся начинать с самого начала. Всё это отнимает огромное количество сил и занимает у лезвитора несколько месяцев, а в отдельных случаях и лет. Но мастера своего дела, наподобие дедушки, способны уложиться в несколько недель. Однако, даже несмотря на это, все готовы терпеливо ждать появления нового духовного оружия, сколько бы времени на это ни потребовалось.

Ведь только духовное оружие способно пробить сверхъестественную защиту ксангера.

Хотя, это не совсем верно. Ведь один ксангер может убить другого и в обычном рукопашном бою. Но с оружием, естественно, это сделать в разы проще.

- Сайлас.

Услышав негромкий голос дедушки, я тут же спрыгнул с постамента и подошел к нему. Его неустанно порхающие руки замерли, и я осторожно протянул к ним свои, аккуратно поставив пальцы на пальцы деда. Пальцы правой руки на пальцы левой, пальцы левой на пальцы правой, указательный к указательному, большой к большому, средний к среднему, и также с безымянным и мизинцем. Подушечки сразу стало покалывать от ощущения текущего багрития, и я постарался сосредоточиться на этом ощущении, направить его в центр лба, чтобы пробудить уже свою собственную энергию. А затем лезвитор медленно продолжил свою кропотливую работу, и я следовал за каждым его движением, при этом пытаясь снять напряжение и расслабиться, дабы погрузиться в транс созидания. Однако мой жалкий, детский опыт в контроле сознания и духа был ещё катастрофически мал, поэтому мне приходилось внимательно наблюдать за руками дедушки, чтобы не сбиться с ритма.

Разработка пальцев имеет важное значение для лезвитора, поэтому мы с Айри, помимо физических тренировок и багритографии, обязаны были посвящать своё время игре на различных музыкальных инструментах: флейта, скрипка, арфа, гитара, и, конечно же, фортепиано. Так что стандартный элемент культурного воспитания ксантарийских аристократов приносит двойную выгоду духовным кузнецам. И это не учитывая занятий по нашим специализированным направлениям, тесно связанным с основным – ювелирному искусству и художественной гравировке. Сейчас, пока мы ещё не достигли Пробуждения и не освоили манипуляцию с металлом при помощи багрития, всё приходится делать руками, как вполне обычным ксантам. Лезвиторам, конечно, можно обойтись и без этого, ведь духовное оружие остаётся духовным оружием и без всяких излишних прикрас, не теряя своей основной функциональности. И обычно простые и начинающие кузнецы идут по этой лёгкой, проторенной дорожке, однако истинные мастера своего дела выпускают из-под своих рук настоящие произведения искусства, уникальные и неповторимые. Именно благодаря этому их имена покрываются славой и притягивают не только желающих приобрести их оружие обычных бойцов, но и настоящих коллекционеров с фанатично горящими глазами, с руками отрывающих каждое изделие такого мастера. И в таком случае обладание подобной вещью уже становится статусным, и этим фактом можно хвалиться перед другими арксантами либо ксангерами на пышных приёмах. А это означает, что исчезает устойчивая цена, и купить подобное духовное оружие можно лишь на аукционах, что становится ничем иным, как инвестицией в уникальное штучное изделие, что никогда не потеряет в цене, с каждым годом становясь лишь дороже.

Лично мне пока ещё плохо давались эти ответвления, в отличии от Айри – вот она воистину была одарённым ювелирщиком и гравировщиком. Собственно, эта кропотливая работа нравилась ей намного больше, чем сама тяжелая ковка, в которой уже я отличался рвением и мастерством.

- Как твой первый день в новой школе? – неожиданно спросил дедушка, не прерывая создание нового клинка.

Чудом удержав концентрацию и не сбившись с заданного ритма, я разлепил пересохшие губы и ответил:

- Откровенно говоря, могло быть и лучше.

- Произошло что-то, чего ты не смог предвидеть?

Я отрицательно покачал головой.

- Не совсем. Я был готов ко многому, включая и это, однако не думал, что подобные неприятности начнутся с самого же первого дня.

- Хм. - Дедушка слегка прищурился. - И как же ты планируешь поступить с этими… неприятностями?

Я пожал плечами.

- Сначала думаю взять на испуг, показав, что с нами стоит считаться. Ну а если не получится, то… то тогда уже придётся обострить ситуацию.

Казалось, дедушка остался удовлетворён моим ответом.

- Будь осторожен. Помни, что силовое решение проблемы необходимо только тогда, когда все прочие способы оказались бесплодными. Но если до этого всё же дошло, то тогда уж бей наверняка. - Он поднял на меня взгляд. - Урок должен быть усвоен с первого раза, чтобы не возникло искушения повторить попытку.

Я в почтении опустил глаза.

- Благодарю за мудрость, дедушка.

Больше он не задавал вопросов, и мы полностью отдались медитативной работе. Потеряв ощущение времени, я провалился в процесс созидания и, наконец, расслабился, получая неимоверное удовольствие от ощущения прикосновения к могуществу багрития, что покалывал кончики пальцев и резонировал в самом центре моего лба, создавая волей искусного лезвитора прекрасное орудие смерти.

А затем вдруг дедушкины пальцы стали двигаться всё медленнее и медленнее, и одновременно с этим пылающий жаром жидкий металл стал стремительно остывать вместе с выступающим из него лезвием нового меча. И когда пламя багрития покинуло ржагон и превратило его в горячую стальную скульптуру, Харглэн Наль Карнэрглат устало выдохнул и руны в его глазах, а затем и на лбу медленно погасли.

- Ну что ж, внучок, - его губы тронула тёплая улыбка. – Айда в душ, а затем за праздничный стол.

Радостно улыбнувшись в ответ, я опустил подрагивающие руки.

- Хорошо, дедушка.

Хмыкнув, он потрепал меня по голове и заглянул прямо в глаза.

- Горжусь тобой, Сайлас. Я верю, что ты станешь великим лезвитором.

Невольно расправив плечи и горделиво выпятив грудь, я улыбнулся ещё шире.

- Спасибо, дедушка! Обещаю создать самое могущественное духовное оружие и назвать его твоим именем!

Он рассмеялся и прижал меня к себе.

- Ишь ты! Ну тогда ловлю тебя на слове, внучок!

Вот так вот, радостные и весёлые, мы с ним в обнимку покинули лезвирий.

И никто из нас даже и не подозревал, что это были последние часы безмятежного счастья в нашей жизни.

Глава 2. Часть 3.

***

Обвязав вокруг талии белый пояс с золотым узором и опустив его длинный конец вниз, на бедро, я посмотрелся в ростовое зеркало. Проведя ладонью по холодящей кожу шелковой рубашке со стоячим воротником, запахивающейся на манер традиционного халата и, помимо скрытых классических вертикальных пуговиц, застегивающейся петлями за другие пуговицы, насладился её мягкостью и уже в который раз подумал о том, насколько же моя сестра умело разбирается в одежде. Этот наряд, включая стильно отливающие чернотой штаны и туфли с чёрно-синими бридановыми набойками и носком, разрабатывался лично Айри специально под меня и изготовлен под её прямым руководством на нашей швейной фабрике, принадлежащей матери. Узор же на манжетах, воротнике, линиях, поясе и на металлических элементах был нанесён по её эскизам – и здесь пригодился её талант искусного ювелира и гравировщика. Особенно мне нравится небольшое изображение на правой груди: угрожающие демонические глаза, вертикальные носовые отверстия и острозубый оскал верхней челюсти с вытянутыми, длинными, чуть загнутыми клыками.

Улыбнувшись, я вытащил из стоящей на столике коробочки её последний подарок – фальтониевую цепочку для волос с маленькими шариками на обоих концах. Собрав длинные волосы в хвост, я перехватил их этим шнурком и, окинув себя взглядом в последний раз, покинул комнату и постучал в дверь напротив.

- Можно! – раздался голос сестры и я отодвинул створку, просунув голову и заглянув внутрь.

- Ты ещё долго? – мой взгляд скользнул по освещённой одним прикроватным светильником комнате и остановился на стоящей у зеркала Айри, быстрыми движениями заплетающей в косичку прядку волос.

- Да скоро уже! Заходи, подожди немного.

Перешагнув порог и закрыв дверь, я засунул руку в карман и остановился в центре комнаты.

- О, мой костюмчик! – она радостно улыбнулась. – Как он тебе?

- Как родной, - я усмехнулся и пару раз ударил пальцем по нашивке на груди. – Особенно нравится вот этот клыкастый значок. Выглядит довольно зловеще. Что он вообще означает?

- Это моя разработка, - довольная Айри была похожа на объевшуюся сметаны кошку. – А вдохновлялась я вон той книжкой в красном переплёте, - она показала глазами на валяющуюся на одеяле кипу книг. – По истории на двести двадцать третьей странице, если интересно.

Я плюхнулся на кровать, подсунув под спину мягкую подушку, и, вольготно развалившись, распахнул на указанной странице томик в приятной кожаной обложке, тесненное название которой гласило: «Пустая Эпоха. Шуверанское царство».

- «Восстание Сайласа против Саргона, царя Шуверана»? – прочитал я вслух заголовок, удивлённо вскинув брови и подняв глаза на сестру.

- Ага, - она насмешливо оголила зубки. – Не читал про них?

- Вообще впервые слышу, - я с неподдельным интересом открыл оглавление. - Не дошел ещё до изучения шуверанов. Эти двое вообще как, больше политиками были или полководцами?

Я любил тактические задачи. Поэтому нет ничего удивительного в том, что после Дня Становления на восьмой день рождения меня потянуло к книгам, и я окунался в них с непреодолимой страстью, утоляя внезапно нахлынувший голод познания. Особенно сильно меня привлекали разнообразные трактаты войны, описание военных действий, жизнеописания полководцев древности из Пустой Эпохи, из Эпохи Завоеваний и из нынешней Эпохи Просвещения. Однако, увы, уделить этому должное количество времени было просто невозможно – его сжирали тренировки и всевозможное оттачивание различных навыков, поэтому интересующие меня книги приходилось изучать по ночам, не забывая при этом и про здоровый сон. Книги это вообще моя слабость, причем нравились мне и чисто художественные произведения. И Айри, к счастью, мои интересы полностью разделяла.

- И теми, и другими, - ответила сестра. – Саргон вообще был выходцем из обычных ксантов, который оказался настолько умелым воином, лидером и тактиком, что в итоге его завоеваний под ним оказался весь юг. Свою страну он назвал Шувераном, а себя провозгласил царём. И правил он, скажу я тебе, весьма здраво, хоть и бескомпромиссно. Чем-то его политика даже схожа с политикой нашего Восьмирата – тоже строил так называемые «учёные дома» и насильно сгонял туда детей всех, не считаясь с сословием, чтобы побороть безграмотность, разгонял жрецов многочисленных богов, основывал лезвитулы, которые возглавляли его отошедшие от дел ветераны, и они жестко тренировали юношей, укрепляя их тело и дух. Причём не только юношей, но и девушек тоже.

Закончив с косичкой с вплетённой в неё голубой лентой, теперь красиво спадающей по левую сторону от её лица, она сделала паузу, рассматривая себя в зеркало, а затем взяла расчёску и прошлась по длинным волосам, при этом продолжив рассказ.

- Собственно, именно это многим и не понравилось. Слишком уж рьяно он принялся насаживать свои новшества, грубо ломающие устоявшиеся традиции и не признавая ничьего авторитета. И стоит помнить о том, что любое недовольство он жестоко подавлял, за что и прослыл лютым тираном. Так что нет ничего удивительного в том, что после возобновления завоевательного похода на восток, в самом Шуверане созрело восстание, которое как раз и возглавил Сайлас. Рабство Саргон не отменял, выстраивая руками завоеванных пленников своё царство, и твой соименник, будучи одним из этих рабов, устроил бунт, убил своих хозяев, а затем освободил остальных невольников и они захватили всё поселение. В принципе, такие случаи в истории далеко не редкость, поэтому вскоре на усмирение непокорных отправили карательный отряд. Вот только произошло немыслимое, - Айри защелкнула красивую серебряную заколку в виде цветка на прядке справа и с улыбкой посмотрела на меня, - Сайлас смог их разбить. В те времена подобное было настолько поразительно, что это событие всколыхнул всё царство. Сайлас стал развивать свой успех, поднимая полномасштабное восстание невольников, освобождая рабов и пополняя за их счёт свою армию. Вот только он не был дураком и прекрасно понимал, что долго ему резвиться не дадут – его силы всё равно были слишком малы и потягаться с Саргоном хотя бы на равных не выйдет. Поэтому он планировал выйти к морю, захватить корабль и уплыть.

Она облокотилась на столик, сцепила пальцы вместе и положила на них подбородок, с блестящими глазками слегка покручиваясь на вертящемся стуле.

- И вот тут-то и выползли все недовольные прогрессорством Саргона. Они связались с Сайласом, вступили с ним в сговор и начали активно его поддерживать, снабжая всем, чем только можно: оружием, амуницией, провизией, рабами, информацией, деньгами. И это не говоря уже о том, что они травили военачальников Саргона, перехватывали фуражи и сдавали города без боя, оставляя ворота открытыми. И всё, естественно, под лозунгом освобождения из-под гнёта тирана Саргона, ни много ни мало восставшего против воли самих богов! Так что не удивительно, что Сайлас увидел в происходящем шанс отомстить Саргону, свергнуть его и освободить всех рабов, потому и остался, никуда не уплыв.

Айри чуть склонила голову и посмотрела мне в глаза.

- А затем вернулся сам Саргон, разъярённый тем, что сотворили с его великим царством. И потянулись тяжелые и кровопролитные годы войн и сражений, которые в итоге закончились на берегу Ландорлина, где столкнулись два могущественных воина. Именно тогда и пал отважный Освободитель Сайлас, а царь Саргон, подчистую вырезав всех восставших вместе с семьями, вернул себе власть над Шувераном, который в будущем стал Веролардом.

Смотря на неё, я вздёрнул бровь и кисло улыбнулся.

- Шикарно. Меня назвали именем глупца и неудачника, которым манипулировали все, кому не лень. – Я опустил недовольный взгляд на книгу. - Тогда бы уж лучше Саргоном назвали, оно даже звучит величественно.

Айри рассмеялась, вскочила со стула и прижала меня к своему животу, потрепав по щеке.

- Уты какой хмурый! Вот только знаешь – мне Сайлас нравится больше, понял? И вовсе он и не был глупцом, а даже наоборот – прекрасно понимая, что им пытаются манипулировать, он вёл двойную игру. Используя щедро выделяемые ему средства, он освобождал женщин, стариков и детей, и на кораблях вывозил их в Раветию вместе со всеми богатствами. – Сестра присела на корточки и весело заглянула в моё задумчивое лицо. - Он вообще не планировал воевать с Саргоном до последнего вздоха, понимаешь? Зная о жестоком нраве царя, он спасал невольников и забирал с собой всё ценное, чтобы в конце концов просто уплыть. После столь опустошительного восстания Шуверан так и так бы развалился, поэтому не было смысла стоять до последнего за предателей, которые ударили в спину своему владыке. И решающая битва у Ландорлина-то произошла только потому, что Сайлас с верными воинами прикрывал отплытие последних кораблей с освобождёнными рабами и поджигал оставшиеся, чтобы Саргон не кинулся за ними в погоню. Так что не так-то прост был этот «неудачник» Сайлас.

Айрилия снизу вверх ударила мне по носу согнутым пальцем и я улыбнулся в ответ на её смех.

- Ну да, ты права, - я поднял книгу и посмотрел на неё новым взглядом. – Если судить исходя из этой информации, то не так уж и плох он был. Хотя, - я с усмешкой отбросил летопись на кровать, - имя Саргон мне всё равно нравится больше.

Сестра цокнула и закатила глаза.

- Ты неисправим. – Она поднялась на ноги и сделала шаг назад. – И вообще, как тебе мой наряд?

Приподняв одной рукой край подола красивого фиолетового платья с серебряной тесьмой и искусным цветочным узором, она изящно покрутилась передо мной.

- Великолепно выглядишь, - честно ответил я. – И эта косичка в челке отлично смотрится, а уж с моей заколкой так вообще выше всяких похвал. Вот только почему ты её не подправила? У меня ж гравировка так себе, корявенькая.

- Ещё чего! – С довольными, заалевшими от похвалы щёчками сестрёнка прикоснулась пальчиками к заколке. – Твой же подарок, как сделал так сделал! Зато будет стимул совершенствоваться, чтобы сделать в итоге ещё лучше прежнего!

- Вот вся в деда хитрюга, а, - хмыкнув, я поднялся с кровати и поправил рубашку с поясом. – Ладно, потопали гостей встречать, пока мама нам тут свой собственный мини-Ландорлин не устроила.

- Ооо, это она с радостью! – хохотнув, Айри взяла меня под руку. – Вперёд, братишка, пора исполнять семейный долг и умирать со скуки!

Наслаждаясь весёлым настроением, мы покинули комнату и направились к лестнице, ведущей на первый этаж.

Глава 2. Часть 4.

***

- Арксант Гастэр Наль Руферант и Элимия Наль Руферант, ковенат «Остролист», - провозгласил наш страж, представляя очередного гостя с женой.

- Хороших вам дней и долгих ночей, господин, госпожа, - стоя у входа в дом, я учтиво склонял голову перед очередным деловитым мужчиной и его дамой в красивом платье.

- Семья Карнэрглат рада приветствовать вас в своём имении, - улыбалась стоящая напротив меня Айрилия, поводя рукой в сторону открытых дверей. – Прошу, проходите, вас сопроводят к главе ковената.

- Арксанта Лювери Наль Муралон, ковенат «Эзахон»…

- Хороших вам дней и долгих ночей…

- Нерий Сихард Ладор…

- Семья Карнэрглат рада приветствовать…

- Арксант Дарон Наль Сигрул и Шира Наль Сигрул, ковенат «Молотобой»…

- Арксант Фельтур…

Чуть более получаса мы с сестрой встречали прибывающих гостей, смиренно выполняя свою роль. Наследники в любой семье с самого малого возраста были обязаны приветствовать новоприбывших – поначалу стоя рядом со слугами, если нет старших братьев-сестёр, а по мере взросления уже в одиночку. Как по мне, довольно глупый обычай – всё это можно делать и внутри дома, а фельты пусть встречают, отмечают, сопровождают, сообщают о приходе. Детям-то зачем эти заниматься? Всё равно ведь на въезде в поместье страж занимается абсолютно тем же самым, доводя гостей до нас, а уже потом слуга внутри дома ведёт их до главы семьи. Совершенно ненужные телодвижения, по моему мнению, да вот только кому ж оно интересно, кроме солидарной в этом вопросе сестры.

Наконец все приглашенные прибыли, сверкающие в свете фонарей багрулеры выстроились на стоянке, ворота закрылись, стражи ковената распределили чужую охрану по заранее согласованным местам на территории, ну а мы с чувством выполненного долга вошли в дом и направились в общую гостиную. Здесь, удобно расположившись на кожаных диванах и креслах, при уютном свете мягко приглушенных ламп, которые сжимали в своих когтях и клыках искусно выполненные мифические чудовища, гости наслаждались дорогой выпивкой под тихое потрескивание поленьев в камине и красивые мелодии играющих в тени музыкантов.

- Нерии и рандэры, - прошептал я на ухо сестре, когда мы с ней отошли к дальнему столику и налили себе по стакану сока, - и я не знаю ни одного из них.

- Как и я, - с показной улыбкой рассматривая гостей, также тихо произнесла Айри. – Сплошные незнакомые рожи. Надеюсь, среди них нет моего жениха.

Я нахмурился и обвёл всех пристальным взглядом. Среди прибывших и правда были одиночки, как мужчины так и женщины, но до этого момента я как-то не придавал этому особого значения.

- Ну нет, - с сомнением выдохнул я. – Конечно, и так понятно, что наш сегодняшний праздник и не наш вовсе, а лишь предлог для деловой встречи. Но женитьба, - я покачал головой. – Отец бы не стал. А мама, может быть, и промолчала бы, но уж дедушка точно бы сообщил тебе.

- А ты думаешь, ему бы рассказали? – скептично хмыкнула Айрилия, делая глоток из стакана. – Или тем более нам?

Я задумался. Действительно, хоть дед и является главой ковената, но он, в отличии от родителей, против договорных браков и ранней женитьбы. В этом плане он традиции категорически не поддерживает, что неудивительно, ведь его собственную любимую, нашу бабушку, в своё время хотели выдать замуж точно также, несмотря на их любовь друг к другу. Поэтому-то ему и пришлось бежать с ней и жениться без благословления. Так что на этот счёт у него капитальный такой пунктик, а вот у отца и матери… скажем так, споры по этому поводу в нашей семье далеко не редкость.

- Пока дед жив, этому не бывать, - твёрдо сказал я. – Так что не забивай голову.

- Угу. Жив-то жив, но планировать, наводить мосты и присматривать партию никто не запрещает, верно?

Я удивлёно посмотрел на неё.

- Эмм. Я чего-то не знаю?

Она некоторое время молчала, покусывая изнутри нижнюю губу, а затем всё же с неохотой решилась выговориться.

- Несколько дней назад я случайно подслушала разговор родителей, когда шла ночью в туалет. Мама сказала, что, конечно, будет очень непросто и тяжело расставаться со мной, но такова цена. Что нашей семье выпал шанс, и его ни в коем случае нельзя упускать. – Её голос стал тише. - Они сказали, что я пойму, ведь всё это ради семьи…

Она замолчала, а я, смотря на её грустное лицо, не знал, что сказать. Нужных слов просто не находилось, и от этого тело наполнялось ощущением абсолютной беспомощности. Похоже, не такой уж я и взрослый, каким себя считал, раз не могу утешить собственную сестру. А вообще, если судить по рассказанному, она не зря опасается – выходит, родители уже подобрали ей жениха, и договариваются за спиной деда.

Я бросил взгляд на явно скучающего в своём кресле главу ковената.

Он у нас хоть и крепкий, но старость всё равно постепенно возьмёт своё. Вот если бы он был полноправным Пробуждённым ксангером хотя бы ранга нолий, вот тогда можно было бы рассчитывать на долголетие, а так… а так он лишь лезвитор. Бесспорно очень сильный и талантливый, но лезвитор.

В этот момент наша мама вышла в центр зала и с улыбкой объявила:

- Уважаемые гости, прошу всех проходить к столу!

Перейдя из общей гостиной в гостевой зал, где длинный стол ломился от разнообразных блюд, мы расселись по своим местам: дедушка во главе, напротив него, по другую сторону стола, занимал отец, по правую руку от него мама, ну а мы с Айри по левую: я ближе к углу, а она рядом.

Вскоре после того, как слуги наполнили всем бокалы, отец поднял свой и взял слово:

- Ковенат «Лезвирий» рад принимать под своей крышей столь важных гостей. Благодарим всех, кто принял наше приглашение и разделил с нами День Поступления. И в честь этого не могу не похвастаться успехами своих детей, - он посмотрел на меня. – Сайлас поступил в «среднюю школу Мато» и занял третье место по результатам экзамена в общешкольном рейтинге, войдя в восьмую группу, а Айрилия, - он перевёл взгляд на сестру, - на третьем курсе в этой же школе заняла двадцать восьмое место, подтвердив своё право на седьмую группу в числе лучших! Мы с Ладорией невероятно гордимся их успехами также, как и вы все, я уверен, гордитесь успехами ваших детей. Так выпьем же за наших детей, наше наследие, ведь именно они в будущем приведут наши ковенаты к ещё большему величию, могуществу и славе! Хэид Ксантария!

- Хэид Ксантария! – вскинули бокалы все присутствующие, соглашаясь с каждым произнесённым словом.

После этого загремели о посуду вилки и ножи, раздались тихие разговоры о достоинствах того или иного блюда, негромкие смешки и чуть более расслабленные и заинтересованные переглядывания друг с другом.

- Ну что ж, Ганзэр, - вдруг довольно громко произнёс светловолосый молодой арксант с не сходящей с губ лёгкой ухмылкой и насмешливым взглядом, откинувшись на стул и покачивая в руке бокал. Насколько я помнил, он был обычным нерием, прибыл один и звали его Сихард, - не пора ли уже утолить наше любопытство и рассказать наконец, по какой причине ты сегодня собрал за этим столом столь интересную компанию? Ведь всех нас, - он усмехнулся, окинув весёлым взглядом сидящих за столом, - так сказать, сложно назвать старыми и добрыми друзьями.

После его слов я сглотнул кусочек сочной красной рыбы и быстро пробежался глазами по лицам присутствующих. Хм, а ведь и правда, какие-то они все задумчивые и довольно серьёзные. Не так должны выглядеть те, кто приехал просто как следует отдохнуть на очередном ничего не значащем приёме.

Мы с Айри невольно переглянулись.

- В этом и причина, дорогой Сихард, - широко улыбнувшись, пробасил отец, перекинувшись взглядами с дедушкой и обведя глазами остальных. – После сегодняшней встречи, я уверен, мы все как раз и станем добрыми и надёжными друзьями.

- Любопытно, - раздался глубокий мелодичный голос Лювери Наль Муралон, с ушей которой свисали сверкающие огранёнными каменьями золотые серьги. - И весьма самонадеянно. Хотя, чему удивляться, - её полные, покрытые красной помадой губы разошлись в улыбке, - ковенат «Лезвирий» весьма славен этими своими качествами.

- Но согласитесь, дорогая Лювери, - включилась в разговор мама, - мы ещё ни разу не разочаровывали замершую в ожидании… общественность.

- О, с этим я, конечно же, спорить даже и не собираюсь.

- Уважаемые, - вдруг громко привлёк к себе внимание дедушка Харглэн, водрузив оба локтя на стол и сжав ладонями свой бридановый кубок, - все вы знаете, что я не любитель разговоров вокруг да около, потому скажу прямо – как вам всем прекрасно известно, в дни празднования Сновиардри мы собираемся представить новое духовное оружие. Именно с этим и связана наша сегодняшняя встреча. Однако, - он отогнул палец, - эта не та тема, которую стоит обсуждать на пустой желудок, да еще и при детях. Так что предлагаю нам ненадолго забыть о делах и поговорить о том, что дорого всем нам – о наших семьях. - Дедушка Харглэн широко ухмыльнулся. - Ну же! Все мы ксантарийцы, и всем нам есть чем похвастаться друг перед другом! Так давайте хоть ненадолго посвятим наши мысли и слова детям и внукам.

- И то верно, - добродушно улыбнулся арксант Фельтур, который возрастом был немногим младше деда, - для деловых разговоров у нас еще будет предостаточно времени. Ксэн Гастэр, ксэна Элимия, – он посмотрел на чету арксантов, - слышал, ваша дочь вскоре свяжет себя узами брака?

- Это действительно так, - проскользнула искренняя улыбка на лице женщины. – Ей очень повезло с женихом.

- И кто же этот счастливчик? – лукаво прищурившись, спросил дедушка.

- Легул Эвир Ат Огталан, третий сын главы ковената «Лазиса».

За столом заметно оживились.

- Поздравляем!

- Партия и вправду завидная! – с восхищением произнесла мама.

- Благодарю! А что же вы? – Элимия с хитринкой в глазах посмотрела на замершую Айри. – За вашей красавицей ещё не выстроилась очередь из молодых и пылающих страстью молодых людей?

Я весь обратился в слух, внимательно наблюдая за реакцией родителей: отец нахмурился, а мама как-то натянуто улыбнулась. Однако ответить они не успели.

- Айрилия ещё слишком юна для брака, - беззаботным тоном сказал дедушка, словно озвученный им факт был само собой разумеющимся. – Да и с возлюбленными своими она нас пока не знакомила, – он подмигнул внучке, чьи щёчки мило порозовели. – Хотя я уверен, что мало кто способен устоять перед её красотой, и вскоре у неё отбоя не будет от пылких поклонников!

- Воистину! – вскинул свой бокал молодой арксант Сихард. – Так выпьем же за прекрасных дочерей и сильных сыновей – истинное богатство каждой семьи! Хэид!

- Хэид! – подняли свои бокалы все остальные.

Мы же с Айри вновь косо переглянулись.

Ну что ж, по крайней мере мы были правы относительно мнения дедушки, да и сегодняшняя встреча точно не имеет ничего общего с подбором партии для замужества. Так что теперь можно спокойно выдохнуть и, пока все отвлеклись на еду и тихие разговоры, приступить к решению уже своих собственных проблем.

Повернувшись к отцу, я слегка подался к нему и тихо задал интересующий меня вопрос:

- Папа, тебе что-нибудь известно про ковенат «Азгарон»?

Отставив бокал, сдвинувший брови глава семьи очень внимательно посмотрел на меня.

- Почему он тебя заинтересовал?

- Я столкнулся с одним из их представителей в школе, и, скажем так, наше с ним будущее обучение вряд ли будет дружеским. Потому я и решил узнать об этом ковенате побольше, чтобы прикинуть возможные риски, как ты меня учил.

Ганзэр довольно усмехнулся.

- И это правильно. Что же касается Азгарона, то они являются нашими прямыми конкурентами по производству духовного оружия. Они выше нас по статусу, у них больше связей, под их началом работает множество лезвиторов, однако несмотря на всё это, они очень сильно опасаются именно нас, ковенат «Лезвирий». Мы для них угроза по трём причинам: во-первых – наше оружие обладает настолько хорошей проводимостью багрития, что синхронизация происходит даже если его владельцем будет обычный ксант. В руках же ксангера изделие нашего ковената превращается воистину в смертоносное орудие, которое может пробить багритиевый доспех старше на целый ранг.

Задумчиво слушая отца с чуть склоненной головой, я вдруг неожиданно понял, что разговоры за столом смолкли и все внимательно прислушиваются к нашему разговору. Папа же словно не обращал на это внимания, смотря только на меня и продолжая говорить, при этом облокотившись одной рукой о стол и ритмично покачивая кубок, зажатый пальцами за края.

- Во-вторых – они опасаются того, что на празднование Сновиардри мы представим Одиоду что-то настолько уникальное, что ни Азгарон, ни какие бы то ни было другие ковенаты не смогут ничего этому противопоставить, и тогда это окончательно пошатнёт устоявшийся рынок лидеров вооружения. И это, в свою очередь, приведёт к его полному переделу. И, наконец, в-третьих, - губы Ганзэра растянулись в кривоватой ухмылке, - они легулы, так что не удивлюсь, если им уже стало известно о том, что мы подали заявку на приобретение нового титула.

- Оп-па! – нерий Сихард вскинул брови. – Из рандэров в легулы? Вот так новости!

- Это да… - нахмурившись, протянул престарелый Фельтур. – Титул легула стоит немало…

Ксэна Элимия недовольно поджала губы и уставилась на свой бокал, при этом сжав его ножку так, что аж побелели кончики пальцев.

- Это точно, - с наигранным сокрушением проворковала моя мама, - нам пришлось изрядно раскошелиться. Однако, уверена, после празднования Сновиардри мы быстро вернём потерянное.

На несколько мгновений за столом воцарилась напряженная тишина, которую прервала госпожа Лювери:

- Что ж, в таком случае давайте же выпьем за ваш новый статус! – она с улыбкой подняла кубок. – Вы сделали ещё один шаг к вершине успеха! Очень рада, что в круге моих знакомств станет на несколько легулов больше. Хэид, Ксантария!

Остальные гости без особого энтузиазма поддержали её и вскинули свои бокалы. По их лицам было видно, что эта новость была для них полнейшей неожиданностью. Собственно, как и для нас с Айри.

Нда-а-а-а… Вот так подарок на День Поступления.

Похоже, мне придётся подкорректировать свои планы по захвату власти в «Средней школе Мато»… Причём весьма серьёзно так подкорректировать…

Глава 2. Часть 5.

***

Страж Рэви, в очередной раз обойдя снаружи усадьбу вдоль всей стены, остановился у входной арки и привалился спиной к закрытым воротам. Вытащив из поясного чехла рукатрон, он отбил командиру сообщение о спокойствии в округе и достал из кармана пачку сигарет. Вытянув губами одну коричневую палочку и убрав оставшиеся обратно, он щёлкнул колёсиком зажигалки и поднёс к затрепетавшему огоньку бумажный кончик, при этом скосив взгляд вправо на приближающегося напарника – одного из охранников сегодняшних гостей, которого поставили с ним в пару согласно утверждённой договорённости. Они должны были каждые десять минут обходить поместье с разных сторон и встречаться здесь, в то время как другие стражи с луками и арбалетами стояли в поднимающихся над стеной стрелковых башенках, равномерно распределённых по всему периметру.

Рэви затянулся, запрокинул голову и, выдохнув дым, посмотрел на одного из стрелков, облокотившегося на перила своего выпирающего на полметра от входной арки «гнезда» и лениво наблюдающего за округой.

А затем вдруг со стороны усадьбы послышался гулкий взрыв и слегка дрогнувшие створки ворот толкнули курящего стража в спину, и в этот же момент все фонари внезапно погасли.

Ухнув обратно спиной об двери, глаза Рэви распахнулись от неожиданности. Он даже не успел ничего сделать и как следует отреагировать, как в следующее мгновение раздался резкий свист и ему в рот ударил наконечник стрелы, разломав передние зубы, разорвав нёбо, прошив насквозь гортань и глубоко войдя острием в дерево врат.

С бульканьем захлебнувшись хлынувшей в глотку собственной кровью, смешавшейся с не успевшим выйти из лёгких густым сигаретным дымом, нанизанный Рэви схватился за древко стрелы. И тут с очередным росчерком воздуха левую арочную башню с громким хлопком разбившегося стекла окутало густым дымом, и по ушам ударили отчаянные крики выпрыгнувших из неё стрелков, заживо разъедаемых кислотными парами. А секунду спустя та же самая судьба постигла и правую башню.

Рэви отчаянным усилием рванул вперёд и снял себя со стрелы, оставив её окровавленное оперение торчать в воротах. Чудом устояв на ногах, страж схватился рукой за рану сзади на шее и согнулся, отхаркивая забившиеся в лёгкие тёмно-алые сгустки.

Уловив движение впереди, Рэви выпрямился.

Вынырнувшая из темноты тень стремительно взмахнула блеснувшей фальтониевой сталью. Первое мгновение страж не понял, что именно произошло, но в следующую секунду из его разрезанной лезвием шеи хлынул безудержный кровавый поток. Ноги Рэви подкосились и он упал лицом на землю, а его голова практически отделилась от содрогающегося туловища.

Глава 2. Часть 6.

***

Когда земля под ногами сотряслась, задребезжали оконные стекла и все подключенные к центральному освещению фонари вдруг в одночасье вырубились, водитель и личный страж Сайласа Кай был во дворе вместе с напарником.

- Какого кальма это было?! – рыкнул короткостриженный светловолосый Фудан, а затем стрелково-дозорные башни, бывшие частью окружающей поместье стены, объяло изумрудным облаком вместе со стрелками-наблюдателями.

- Нападение! – рявкнул Кай, мгновенно активируя багритий и выхватывая из ножен меч. В центре его лба на миг вспыхнул фиолетовый круг с вязью символов и руной Фальтим. Энергетические нити устремились от него к глазам, в которых тоже загорелась руна, а затем по всему телу. Мышцы тут же увеличились и напряглись, а зрение и слух улучшились в несколько раз, так что теперь Каю удалось заметить едва различимые тени, перепрыгивающие через стену и разбегающиеся во все стороны.

И одна из них сейчас стремительно приближалась к ним.

Кай не секунды не раздумывая ринулся навстречу облачённому в тёмные одежды убийце. Молниеносный взмах – сталь зазвенела о сталь. Клинки заметались с невероятной скоростью, атакуя, парируя и контратакуя. Наполненное багритием хозяина духовное оружие выдержало нечеловеческий натиск опытного врага, и Кай, ловя взгляд точно таких же фиолетовых глаз, как и у него, с рычанием стискивал зубы и вновь бросался в атаку.

Этот ублюдок тоже маглак! Кальма! Если в нападении участвует хотя бы несколько таких же второранговых ксангеров, тогда они в полной жопе!!!

И тут в его врага с рёвом влетел Фудан, от души зарядив по противнику булавой с шипастым, круглым шаром. Однако напарник пусть хоть и был с виду большим грозным мужиком, на деле обладал лишь первым, нолиевым рангом ксангера, и в его ржагоновых глазах сейчас сверкали кершевые символы и руны.

И тем не менее, он смог на долю секунды перетянуть внимание убийцы на себя, и Кай моментально этим воспользовался.

Противник среагировал на удар Фудана и отпрыгнул вправо, и в этот самый момент Кай рванул вперёд и резко пригнулся, вскинув меч вверх и отбивая в сторону падающее ему на голову лезвие, а затем с силой оттолкнулся левой ногой от земли и сделал широкий взмах клинком, вложив всю доступную мощь. И не успели ноги выродка коснуться травы, как фальтониевое лезвие меча Кая вонзилось ему в брюхо и рвущимся звуком разрезало тело убийцы пополам. После Фудан не медлил – наступил ногой на спину яростно вопящего ксангера и несколькими ударами булавой в голову добил его.

- Я к господину! – вскричал Кай, кинувшись к поместью. – Защищай вход!

Глава 2. Часть 7.

***

Из глубокой задумчивости меня вывел раздавшийся где-то под домом грохот и весьма ощутимый удар в ноги. Пол содрогнулся, зазвенела опрокинутая на столе посуда и мгновенно погас свет. Я с широко распахнутыми глазами схватился за столешницу, а некоторые из гостей тут же вскочили на ноги, в тревоге оглядываясь.

- Что это было?! – раздался в темноте голос престарелого Фельтура.

- Сайлас! – оглушительно прогремел повелительный бас отца. – Хватай Айри и вниз, живо!!!

Не секунды не раздумывая я схватил всё ещё сидящую за стулом сестру и потянул её в выходу, при этом споткнувшись обо что-то в темноте и едва не рухнув вместе с ней на пол.

- Без паники, уважаемые арксанты! – вмешался и дедушка. - У нас здесь есть оружие! Сюда! Живо вооружайтесь!

Я не видел, что было дальше, лишь слышал удаляющиеся неразборчивые голоса и звон гремящей стали. Вцепившись в руку сестры, я бежал по тёмному коридору, выставив вперёд вторую ладонь, чтобы со всего маху не вписаться в стену. И пусть до этого мы и учили каждый сантиметр своего дома, сейчас, когда экстренная ситуация наступила в действительности, всё тело трясло, а мысли лихорадочно разбегались. Но невероятным усилием воли я каким-то образом всё же заставил себя сосредоточиться на поставленной задаче – добраться до молитвенной комнаты.

Ударом плеча распахнув дверь в просторное помещение вознесения Гласа, я ринулся к левой стене и подбежал к широкому правому столбу чёрного постамента, на котором возвышался отливающий синевой молитвенный рунический круг. Разжав пальцы на руке сестры, я схватился за практически невидимые по краям выемки, замаскированные под искусно выполненные узоры, и с натугой потянул на себя. Сдаваясь под моим напором, тяжелая бридановая створка наконец распахнулась и открыла нам уходящие вниз ступени тайного прохода.

- Айри! – вырвался у меня изо рта вскрик и я бросил взгляд через плечо на сестру, которая тут же пробежала мимо меня и начала спускаться вниз. Я сразу же ринулся следом, перед этим схватившись за ручку с другой стороны секретной двери и захлопнув за собой вход.

Тяжело дыша и держась за стену, я спустился вниз в кромешной темноте. Но как только моя ступня коснулась пола, зажёгся тускло-желтый свет круглых, пыльных лампочек. Замерев на месте и быстро проморгавшись, я подбежал к стоящей у небольшого столика сестре, которая перекидывала через голову лямку одной из нескольких компактных сумок. Остановившись рядом, сделал ровно то же самое: сумку за спину, на талию пояс с не очень длинным мечом в ножнах, а в руки арбалет, на который пришлось потратить время, чтобы взвести тетиву и зарядить бридановым болтом. Передав заряженный самострел сестре, зарядил второй и выпрямился, вытирая со лба пот и смотря в испуганные девичьи глаза.

Хотя, уверен, у меня сейчас точно такие же…

- А родители? – выдавила из себя Айри, дрожа и стискивая до побелевших костяшек арбалет. – Д-дедушка?

Я сглотнул вставший в горле ком.

- Выберутся, - голос предательски осип, но я тут же откашлялся и уже увереннее повторил: - Они все выберутся! Если не победят, то не будут рисковать и пойдут следом за нами по второму проходу! А нам нужно уходить, сейчас же! Как учили!

Заставив ватные ноги повиноваться, я прошел мимо побледневшей Айри и уверенно направился к уходящей вдаль кишке полутёмного коридора, освещенной линией редких маленьких лампочек, которые питала отдельная багритиевая система. Бросив взгляд через плечо, убедился, что сестричка всё же идёт за мной.

Хорошо… Это хорошо… Я должен быть сильным, я должен быть уверенным, я должен следовать инструкциям…

Мы перешли на лёгкий бег.

Они ведь специально придуманы на этот случай, специально…

И тут вдруг свет гаснет.

Я резко останавливаюсь и вытягиваю руку назад, останавливая налетевшую на меня сестру, из груди которой всё-таки вырвался предательский вскрик, эхом отразившимся от стен узкого каменного коридора. Схватив Айри за одежду, увлёк её за собой к стене и прошептал:

- Ни звука! Молчи!

Стараясь не обращать внимания на бешено бухающее в груди сердце, напряженно вслушиваюсь в тишину.

Свет мог вырубиться по двум причинам: разрядился багритиевый накопитель, либо кто-то нажал на выключатель либо впереди, либо позади нас. И я очень надеюсь, что всё дело в старом накопителе…

Стоп! Что это?! Шум?

Я перестал дышать, широко распахнув глаза.

Шум бега! Топот ног впереди!

Едва сдерживаю яростное рычание.

Как они узнали об этом проходе?! Кальмавские выродки!!!

Я повернулся к сестре и горячо зашептал:

- Я встану слева, а ты справа с упором на одно колено! Как дам сигнал – стреляем, бросаем арбалеты и со всех ног бежим обратно!

- Поняла, - ответила Айри.

Два шага влево от стены, повернуться в сторону бегущих противников и вскинуть приклад к плечу. Справа Айрилия шелестит одеждами и опускается на колено, также поднимая оружие и прицеливаясь. А вот теперь ждём, когда эти гады подойдут немного поближе…

Пытаюсь выровнять дыхание.

Ждём…

Дерево становится влажным под мокрыми, подрагивающими на рукояти ладонями.

Ещё немного…

Облизываю пересохшие губы и задерживаю дыхание.

Сейчас!

Коридор прямой, уж в кого-то да попадём!

- Давай! – негромко рычу я и нажимаю на спусковой рычаг.

Раздаётся громкий щелчок, пронзительный звон тетивы, в плечо ударяет отдача. Тут же слышу точно такой же щелчок справа и свист вспарываемого стальным болтом воздуха. Миг – и по коридору разносится яростный крик боли!

- Бежим! – бросаю арбалет на дорогу в надежде, что кто-нибудь об него запнётся и сломает себе шею. Мчимся назад, а в спину нам грохочет обезумевший вопль одного из раненых. И раз второго не слышно, надеюсь нам повезло и он сдох!

- Кальмавские сухраны! Доберусь до каждого, вспорю и кишки на кулак намотаю!!! Сухри драные!!!

Впереди наконец замаячили зелёные отсветы, и ноги сами ускорили свой бег. Мы домчались до начальной комнаты, в которой после воздействия света начали фосфорировать полоски со специальным напылением, и уже ринулись было к лестнице, но наверху раздался лязг открываемой створки!

Кальма!

Я бросился обратно, вжал сестру в стену, а затем выхватил из ножен меч и встал сбоку от входа на лестницу, направив его острием к проёму. И как только показался силуэт спускающегося, я тут же с воплем попытался вогнать ему сталь в брюхо! Однако мой кажущийся таким неотвратимым смертоносный выпад был легко отбит в сторону, а потом мне в грудь прилетел такой удар ногой, что меня отшвырнуло прямо на Айри и я врезался в неё. Зазвенел упавший меч, дыхание резко перехватило, а глаза чуть не вылезли из орбит. Я задыхался, сминая и оттягивая пальцами рубаху на груди, не в силах сделать ни единого вздоха. Лёгкие горели, сердце бешено тарабанило, а потом вдруг мне всё-таки удалось резко вдохнуть. И вот тогда на меня обрушились до этого гасимые звуки:

- Господин Сайлас! Господин! Вы слышите меня?! – Кто-то придерживал меня за голову и бил по щекам. – Господин Сайлас, это я – Кай!

Хлопая глазами и лихорадочно дыша, я уставился на побледневшее лицо своего водителя.

- К… К-кай?!

У стража вырвался вздох облегчения.

- Да, это я, господин! Кай! Ваш отец отправил меня следом за вами! А вы тут выскочили так внезапно и я… я… Кальма! Слава Баглатоту, что я хоть ударил не в полную силу!

И это ещё не в полную силу?!!

- Кай… Отец… - Мои шестерёнки в мозгу начали стремительно вращаться и я резко подорвался, несмотря на боль и головокружение. – Коридор! Там враги!

С расширившимися глазами Кай молниеносно вскакивает на ноги, поворачивается к ведущему в каменную кишку проходу и принимает боевую стойку, закрывая нас своей спиной.

- Бегите! Я их задержу!

И верный Кай не раздумывая бросается навстречу пришедшим по нашу душу убийцам.

- Братик! – Айри помогает мне подняться и мы мчимся по лестнице вверх, наваливаемся на бридановую дверь и распахиваем её, выбираясь обратно в зал Вознесения Гласа. Быстро осмотревшись и не обнаружив опасности, помогаю Айри захлопнуть железную створку – хоть ненадолго, но это задержит преследователей.

- Куда теперь?! – спрашивает сестра, доставая из ножен свой меч.

Кальма!

Ладонь рефлекторно хватает пустоту на поясе.

Мой остался внизу!

- К главному выходу! – хриплю я, подбежав к распахнутой двери и быстро выглянув в тёмный коридор. – Задний тоже наверняка стерегут, поэтому пойдём к центральному. Папа, дедушка и стражи наверняка бьются где-то там, а мы под общий хаос попробуем добраться до других зданий или сразу до стены. Пошли!

Я первым шагнул во тьму.

Глава 2. Часть 8.

***

Убийца, облачённый в тёмные одежды с матовыми бронированными накладками, стоял посреди двора и смотрел иссяне-черными глазами, и зрачки его были окаймлены сверкающими символами с верховной руной Рельт в самом центре.

- Харглэн Наль Карнэрглат, - произнёс он, слегка поклонившись и разведя в стороны два духовных меча с лезвием из зерталия - изумрудной, кристальной стали, - глава ковената «Лезвирий». Рад, что ты ещё жив. Будет интересно скрестить с тобой оружие.

Старый кузнец спокойно рассматривал своего противника, не обращая внимания на звучащие повсюду крики боли и звон стали. Воздух был пропитан кровью, повсюду витал запах смерти, но сердце Харглэна билось ровно и уверенно. Он прекрасно осознавал, что помочь своим людям он сможет тогда, когда убьёт того, кто сейчас стоит перед ним. А сделать это будет нелегко, ведь соперник – третор, ксангер четвёртого ранга. Вполне возможно, что он даже является главой всех атакующих.

Харглэн неспешно снял с себя праздничную рубаху и отшвырнул её в сторону, оставшись голым по пояс. Выпрямившись, он сложил руки в молитвенном жесте и вознёс мысленный Глас:

«Прошу тебя, Всеединый Баглатот, даруй мне силу сразить могущественных врагов, напавших на мой дом и проливших кровь моей семьи. В обмен на твою милость я с радостью и смирением вверяю в длани твои свою жизнь. Во имя Одиодия.»

Лезвитор распахнул глаза, и в центре его лба воссиял рунический круг, и в то же мгновение в ржагоновых глазах яростно сверкнула руна Керш. Его старческое тело наполнилось ксангерской мощью, и он сжал ладони в кулаки, разведя их в стороны. Тугие мышцы раздулись от хлынувшего в них багрития, Силы Бога, и в воздухе заискрили потрескивающие, яркие разряды. Харглэн, с растрёпанными по лицу седыми волосами, медленно отвёл ногу назад и пригнулся – голая ступня скользнула по зелёной, ночной траве, ладони мягко легли на пристёгнутые к поясу ножны и вытянутую рукоять катаны с длинным, загнутым лезвием с тонким острием. Пальцы левой руки уткнулись в истёртую металлическую пластинку скрытого рычажка, а подушечки правой покалывало от вливающегося в лезвие багрития. Душа и сознание старого кузнеца сплеталось в смертоносный клубок абсолютного единения с верным оружием, и металл зазвенел в предвкушающей дрожи.

Ухмыльнувшийся третор взмахнул мечами с практически неразличимой обычному человеческому глазу скоростью сорвался с места, и Харглэн тут же ринулся навстречу. И когда сверкнувшая катана наполовину вылетела из ножен, он нажал на тайный рычаг и стальная шторка на ребре деревянных ножен, идущая вдоль лезвия, отошла в сторону, а в самом низу отцепившихся от ремня ножен с щелчком выскочил скрытый короткий клинок. Миг сближения - и старик выхватывает длинное лезвие под другим углом и наносит внезапный удар в шею сверху справа, одновременно с этим ловко перехватывая ножны и делая выпад колющим в солнечное сплетение. Однако не ожидающий смены направления удара третор стремительно извернулся всем телом, сделал оборот в воздухе вокруг себя и отбил своими взметнувшимися мечами эту мастерски поставленную атаку. Оглушительно лязгнула столкнувшаяся сталь, разлетелись вспыхнувшие искры и сражающиеся на мгновение вновь замерли, смотря друг другу в глаза.

Но в следующую секунду пляска смерти началась с новой силой.

Молниеносно порхающее оружие двух ксангеров ковало чарующую песнь битвы, в которой опыт и умения старика противостояли более могущественному убийце, чей багритий был во много раз сильнее его собственного. Первый ранг против четвёртого. Не будь Харглэн одним из самых талантливейших духовных кузнецов, он ни за что не смог бы на равных сражаться со столь грозным противником.

Сталь гремит о сталь. Мышцы стонут от неистового напряжения. А затем вскинутые ножны разлетаются в щепки, не в силах выдержать очередной сокрушительный удар, и лезвие вражеского меча наискось рассекает грудь кузнеца, орошая траву кровью главы ковената.

С рычанием оскалившись, Харглэн перехватывает катану обеими руками и бьёт сверху вниз изо всей доступной багритиевой мощи, в самом конце проскальзывая левой ладонью в самый конец рукояти, выворачивая её вбок и переводя удар в корпус убийцы. Третор успевает заметить финт, отпрянуть назад и с вырвавшимся из груди яростным вскриком даже подставить под летящее лезвие правый меч, однако удар был настолько силён, что руку резко оттолкнуло в сторону и острие катаны всё-таки вспороло его броню, оставив на животе длинный, кровоточащий порез.

С губ Харглэна сорвался рык.

Кальма! Не хватило жалкого сантиметра вглубь тела, чтобы рассечь внутренние органы!

Вновь доворот рукояти, пригнуться и резко шагнуть вперёд, всем телом выбрасывая руку с оружием в колющем выпаде. Но в этот раз третор вдруг делает стремительный шаг навстречу и левым мечом слегка отклоняет острие катаны чуть в сторону, поворачивается боком и неразличимым глазу движением взмахивает правым клинком. Рефлекторно отпрыгнувший Харглэн не сразу понимает, почему его левая рука отсоединяется от середины предплечья, а её почему-то расслабившиеся пальцы отпускают рукоять. Но когда из обоих обрубков отрубленной руки вдруг хлестанул поток горячей крови, он тут же осознал произошедшее и вновь вскинул голову, хладнокровно готовясь встретить следующую атаку.

Но едва он поднял взгляд, как его сердце предательски дрогнуло.

За спиной убийцы он заметил выбежавших из дверей дома Сайласа и Айри, чьи переполненные непередаваемым ужасом, широко распахнутые глаза сейчас смотрели прямо на него.

И третор мгновенно воспользовался этим жалким мигом промедления.

Рывок вперёд – лезвие левого меча плавным ударом отбивает катану в сторону и по самую середину погружается в сердце главы ковената «Лезвирий», а затем следует резкий оборот вокруг себя, клинок вырывается из раны и правый меч со свистом рассекает воздух, отрубая голову Харглэна Наль Карнэрглата.

Так и не выпустив верную катану из рук, окровавленное тело старого духовного кузнеца падает на землю родного дома.

Глава 2. Часть 9.

***

Натолкнувшись в коридоре на тело одного из нападающих, я взял меч из его мёртвых рук, бросил взгляд на не отстающую Айри и двинулся дальше. Переступая через перевёрнутую мебель, остановился в прихожей и несколько секунд напряженно всматривался в распахнутую дверь, напряженно вслушиваясь в доносящиеся снаружи крики и звон клинков.

Облизнув пересохшие губы, я тихо прошептал:

- В саду много деревьев и высокой травы, а мы мелкие, так что спрячемся и попытаемся незаметно добраться до гаража. Ключи от багрулеров находятся там же, так что как окажемся там, ты открываешь обе двери багрулера Кая, а я хватаю ключ и мы сваливаем. Поняла?

- Да, - кивнула сестрёнка.

- Тогда идём. На счёт три. Раз… два… ТРИ!

Стиснув рукоять меча, я срываюсь с места и выбегаю на веранду. Неожиданно мои ноги скользят на разлитой по доскам крови и я взмахиваю руками в отчаянной попытке сохранить равновесие, но сделать это удаётся лишь с помощью Айри, что ловко подскочила и не дала мне упасть. Глаза лихорадочно проносятся по двору и вдруг останавливаются на двух дерущихся в его центре ксангеров.

Моё тело в мгновение ока цепенеет, а все звуки словно разом исчезают, когда отрубленная рука дедушки Харглэна отлетает в сторону и вокруг разлетается его алая кровь.

Н… невозможно…

А затем наши с дедушкой взгляды пересекаются в последний раз.

Убийца в чёрном с двумя изумрудными мечами делает стремительный, не различимый глазу рывок с поворотом, и в следующий миг голова моего, казалось бы, непобедимого дедушки внезапно отделяется от шеи, падая к ногам медленно оседающего, перевитого мускулами могучего, старческого тела.

Мои зрачки расширяются от ужаса, а сердце словно сдавливает в ледяных тисках.

Д-деда?.. К-как?..

- ДЕДА-А!!! – неожиданно врывается в моё сознание отчаянный девичий крик, и я резко вздрагиваю, а затем поворачиваю голову и пару секунд тупо пялюсь на Айри, чьё лицо заливают горькие слёзы. А потом в моей голове вдруг что-то щелкает и я словно от удара прихожу в себя, аж пошатнувшись от стремительно нахлынувших на меня окружающих звуков.

Вновь бросив взгляд на бездыханное тело и стоящего рядом с ним убийцу, я хватаю сестру за руку и бегу к углу дома, надеясь запрыгнуть в густые заросли кустарника и умчаться как можно дальше отсюда. Но неожиданно спасительная листва расступается и на пол веранды падает спиной вперёд рассечённое тело одного из наших гостей – молодого нерия Сихарда. Я резко торможу, закрывая спиной Айрилию и во все глаза смотря на неспешно вышедшего следом ксангера в чёрных одеяниях. Перехватив меч лезвием вниз, он поравнялся с перевернувшимся на живот Сихардом, ползущим вперёд и оставляющим за собой кровавый след в отчаянной попытке спастись, и безжалостно вонзил духовный клинок прямо ему в спину.

А после убийца поднял взгляд на нас.

- БЕГИ! – я отпихиваю Айри назад и, стиснув рукоять меча обеими руками, с криком опускаю его на врага. Однако тот лишь отмахивается своим оружием, словно от надоедливой мухи, без особого труда отбивая его в сторону. Я пытаюсь использовать всё, чему меня учили, и атакую вновь, но убийца с силой парирует мой удар и резко бьёт кулаком в лицо. На секунду перед глазами всё гаснет и я, словно подкошенный, падаю на деревянный настил. В голове всё гудит, мысли путаются, во рту чувствуется стальной привкус крови. Упираюсь руками в пол и тут же пытаюсь подняться вновь, но жесткий удар в живот отшвыривает меня к стене. Дыхание перехватывает, я отхаркиваю алые сгустки, но усилием воли заставляю себя втянуть поглубже воздух и сжать рукоять так и не выпущенного из рук меча.

И тут словно удар плетью по ушам хлещет насмерть перепуганный девичий вопль.

Я резко вскидываю голову и смотрю в противоположную сторону веранды, где один из убийц схватил за шею мою отчаянно вырывающуюся сестру и с лёгкостью поднял над землёй.

- А вот и ты, малышка, - насмешливо протянул кальматовский ублюдок с выглядывающей из-за правого плеча рукоятью меча, в то время как второй клинок с изумрудным духовным лезвием он держал в опущенной левой руке. – Я искал тебя.

- Айри! – срывается с моих губ хриплый крик, мышцы подстёгивает адреналином и я вскакиваю на ноги, с яростным криком бросаясь на убийцу дедушки. Но едва я подбегаю на расстояние удара и со стремительным взмахом опускаю меч, как третор с размытым от невероятной скорости движением бьёт меня ногой в грудь и сносит в сторону. Раздаётся мерзкий хруст, ноги отрываются от земли и я лечу спиной назад, со всего маху впечатываясь в стену и словно безвольный мешок падая на пол.

Прижав скрюченные пальцы к спазмически трепыхающемуся сердцу, я с трудом подтянул бесчувственные ноги к животу и, оскалив клыки подобно смертельно раненому зверю, не мигая уставился на пленившего сестру убийцу. И тут Айри внезапно с силой бьёт ублюдка по глазам ногтями и срывает его маску с лица.

Зажмурившись, кальматовский выродок с рёвом дёргается от неожиданности, и тут же ударяет девушку кулаком с зажатым в нём мечом в лицо, а затем в ярости швыряет её на пол, словно провинившуюся тряпичную куклу.

- Мерзкая сухра! – срывается ругань с его скривившихся тонких губ, и он переводит взгляд с бесчувственно валяющейся девчушки на меня, и мои глаза мгновенно расширяются от узнавания.

Пепельно-серая кожа лица, густые брови с проблесками серых волосков, пересекающий край губы шрам. Кальма! Да это же он! Тот самый водитель Джефрина Ат Гнатагана из ковената «Азгарон»!

Зарычав, я вонзил ногти в доски и с усилием подтянулся, пытаясь подползти к этому сухранскому отродью.

Хмыкнув, азгароновский убийца, с поблескивающей в серых глазах чёрно-синей руной Рельт, опустился на корточки рядом с Айри и грубо схватил её за волосы, приподняв голову и показав мне искаженное болью лицо сестры. С края прекрасных девичьих губ тянулась тонкая струйка крови, а буквально недавно задорно блестящие голубые глаза сейчас были полны невообразимого ужаса.

- Кажется, твою сестричку необходимо научить, как следует обходиться с настоящим мужчиной, – сероглазый повернул её лицо к себе. - Ты же покажешь мне свою комнату, да, малютка?

Он выпрямился и отдал приказ стоящему невдалеке второму убийце:

- Убей пацана, - его окативший меня взгляд был полон презрения. - А я пока немного поразвлекаюсь.

Эта тварь в ксантийском обличье прошла мимо меня, волоча за волосы по полу вопящую от ужаса Айри.

- НЕТ!!! – я в отчаянии попытался схватить её за ногу, но мои пальцы лишь беспомощно скользнули по её коже. - АЙРИ!!! АЙРИ-И-И!!!

Охваченный безумием, я всё же поднимаюсь на подкашивающиеся ноги и вижу, как сестру начинают затаскивать в дверной проём отчего дома. Хлынувшие эмоции буквально разорвали сознание на лоскуты, и я бросаюсь следом за ними, но второй убийца неожиданно хватает меня за рубаху на груди и отшвыривает обратно на пол. Продолжая слышать её пронзительные крики и не в силах сдержать слёзы, я в ярости всё бил и бил кулаком по деревянному настилу, проклиная себя за слабость и беспомощность.

Но что, что я могу сделать?! Как я могу её спасти?!! Мне всего девять, и у меня даже не пробуждён багритий!!! Я всего лишь жалкий, обычный ксант!!! Что же я смогу противопоставить наделённым сверхсилой ксангерам??! ЧТО??!!

И тогда я внезапно услышал звонкий, женский смех, и на мгновение увидел пред глазами мелькнувший образ прекрасной девушки с длинными, белоснежными волосами, приоткрытые губы которой растянулись в необычайно довольной ухмылке.

А в следующее мгновение я на краткий миг явственно почувствовал её.

Силу, способную изменять саму грань окружающей нас реальности.

Центр лба вспыхивает нирхинхеенской болью, которая пронзает всю голову, а от неё проносится по всему телу до самых кончиков пальцев. В глаза будто воткнулись тысячи отравленных игл, мышцы возгорели огнём, а в жилах абсолютно вся кровь словно разом превратилась в ледяные воды Арфхиндара. Не сдерживая рвущийся из глубин первобытный рёв, я вскакиваю на ноги и в неистовом порыве ярости бросаюсь на вставшего у меня на пути убийцу. С невообразимой чёткостью я вижу, как чем-то покрытые пальцы моей раскрытой, выпрямленной ладони проламывают матовые бронированные пластины на груди врага и пронзают плоть и кости, погружаясь в самые глубины горячего сердца.

Оголив клыки и смотря прямо в широко распахнутые, ничего не понимающие глаза пришедшего в мой дом убийцы, я с силой сжимаю ладонь на конвульсивно забившемся ошмётке мяса и наслаждаюсь причиняемыми страданиями, с глубочайшим удовлетворением наблюдая за тем, как последние искры жизни покидают его взгляд.

Рывком вытащив руку из мёртвого тела и наблюдая за его падением, я отшвырнул в сторону всё ещё пытающееся биться сердце врага и направился ко входу в дом. Но едва сделал всего несколько шагов, как вдруг голова внезапно закружилась, а перед глазами всё поплыло. Крепко зажмурившись и тряхнув головой, резко распахиваю глаза, но становится только хуже.

Чт-то за?.. Н-нет… Мне нужно туда… Нужно спасти Айри…

Усилием стремительно угасающей воли стараюсь сделать очередной шаг вперёд, но ноги неожиданно подкашиваются и я падаю на колени. Сердце надрывно стучит в висках, шипящие звуки пробиваются в сознание словно из-под толщи воды, а по груди медленно растекается постепенно нарастающая боль. Ничего не понимая, я опускаю взгляд вниз и тупо пялюсь на рукоять меча, лезвие которого почему-то торчит прямо в моей груди, и от него по когда-то белоснежной ткани подаренной Айри рубашки растекается алое пятно.

Это… когда?..

Хватаюсь за лезвие слабеющими пальцами и пытаюсь вытащить его из себя, но ничего не получается и рука опадает безвольной плетью.

Я… должен спасти… Айри…

Мне каким-то образом удаётся подогнуть ногу и слегка приподняться, но я тут же вновь падаю на пол.

Айри…

Вытянув руку, я цепляюсь пальцами за стык в плотно подогнанных досках и не отрываю мутнеющего взгляда от ведущей в дом распахнутой двери.

Я спасу… тебя…

Веки наливаются свинцовой тяжестью и я перестаю чувствовать своё тело.

Обещаю…

С этой последней мыслью моё сознание погрузилось в абсолютный мрак Нирхинхейна.

Царствия Кальматоры…

P.S. огромное спасибо за поддержку моего творчества. Это очень много значит для меня. Как всегда, обещаю качество, запоминающуюся историю и бомбические повороты сюжета)

Всем мира и здоровья - берегите себя.