По черепам

Глава 1

Проснулся я ранним утром, когда старушка, у которой снял комнату, принялась ходить по кухне и скрипеть половицами.

Сразу вставать не стал — перевернулся на другой бок и попытался снова заснуть. Ночь была беспокойной — примерно с часу кто-то ходил под окнами и скребся в закрытые ставни, причем скребся очень громко. Выходить в ночь к неизвестному монстру не хотелось, потому я пытался уснуть, но через полчаса-час меня снова будил звук шкрябания по ставням.

Доспать так и не удалось — я провалялся в кровати минут пятнадцать, отчаянно зевая и слушая скрип половиц под ногами старушки. По идее, здесь весь пол менять нужно — не доски, а скрипучий оркестр. Только сомневаюсь, что старушка захочет что-то делать со своим стареньким домом. Были бы сыновья или внуки...

Я вздохнул и поднялся с кровати. Сделал зарядку, прогоняя из головы историю о пропавших на охоте муже и внуке, которую накануне рассказала старая женщина. Мир за частоколом села жесток. Выходя туда, ты каждый раз должен быть максимально подготовлен к схватке. Орки, гоблины, скелеты и зомби, обычные животные вроде волков и медведей и измененные магическими энергиями монстры — лишь малая часть того, что можно встретить за стенами. От некоторых угроз, вроде архилича с отрядом "рыцарей смерти" не защитит и отряд первоклассных големов. Попробуй одновременно и натравливать големов на гвардию нежити, и с бесплотными противниками, которых будет призывать и издали насылать на тебя лич, разбираться.

Я подхватил "утреннюю звезду", открыл скрипнувшую дверь комнаты — боги, тут есть хоть что-то, не издающее скрипов?.. — поздоровался со старушкой и вышел во двор. Вдохнул чистый деревенский воздух, с улыбкой посмотрел на бездонное, невероятно синее небо. Красота. Не вонь городской канализации или сточных канав, не запах выхлопных газов и пыли, что вечно носил ветер по улицам моего прошлого мира. Да, красиво... Но жить здесь я все же не останусь — освою то, что хапнул, и отправлюсь до какого-нибудь подземелья. Нужны деньги для поступления в Гильдию Големостроителей — хочу наконец обрести архетип.

По густой и мокрой траве-мураве я дошагал до огорода, а потом по тропинке дошел до заросшего края участка, где старушка уже ничего не сажала — у пожилой женщины не было времени и сил заниматься всей землей.

Я еще вчера вытоптал в траве удобный пятачок, и сегодня отрабатывал удары по воображаемому противнику. Новый ранг владения оружием внедрил в мое сознание еще больше информации, и теперь я занимался отработкой полученных знаний. Соседи старушки, занимающиеся делами в своих огородах, смотрели на меня, как на идиота, но мне было плевать: задерживаться здесь надолго я не планировал, как и поддерживать какой-либо приятный образ среди местных.

После тренировки я вернулся к дому, умылся дождевой водой из бочки. Оттуда едва уловимо воняло болотом, но меня это не остановило. Мыться в колодезной воде я не хотел — со стен местного колодца даже в середине лета не сходит лед. Бежать до речки далеко, да и не стоит лишний раз выходить за частокол без весомого повода. Во всяком случае, ради купания точно не стоит — мало ли кто обнаружит тебя, безоружного и бездоспешного, в воде. Да и не факт, что местные часто чистят свою речку от мелкой водоплавающей нежити.

Возле дома я задумался: что-то же еще хотел сделать... А, точно — нужно открыть ставни.

Я дошел до окна и осмотрел его. На дереве белели глубокие вертикальные борозды, будто ночью о доски точил когти тигр. Причем отметин было много — и новых, белых, что топорщились мелкой щепой, и старых, которые дождь и солнце сравняли по цвету со ставнями. Вчера не обратил на них внимания — умаялся возней с големом.

Интересно...

Я снял хитрый железный засов, цепляющийся крюками за скобы, и открыл ставни.

Любопытство взяло свое, и за завтраком я спросил у пожилой женщины, кто так шкодит, что приходится на ночь закрывать ставни и задвигать засов.

— Да кот это был бродячий, — пожевала губами старушка в ответ на мой вопрос.

Всего лишь кот? А я думал, там какой-нибудь монстр с пятисантиметровыми когтями бродит.

— Его год назад мальчишки по дурости камнями забили, вот он теперь голодный по ночам и бродит, — закончила она. — Умненький был, и после смерти сохранил часть этих... энстинктов своих.

Я хмыкнул. Охота ночами и прожитый год уже подразумевают какой-никакой разум, а не "энстинкты". Инстинкты движут зомби, которые стремятся догнать и сожрать тебя, несмотря на последствия. Если днем нежить скрывается в лесу, она весьма умна. Если это вообще нежить, а не монстр, связанный с тьмой, например.

Предлагать старушке помощь в поимке кота не стал — не мое дело. Если уж его деревенские охотники за год не поймали и не убили существо, я этим заниматься точно не буду — неизвестно, во что нежить превратилась за год. Вряд ли она стала меньше и слабее.

Пока завтракал, задумался о своих денежных проблемах. Еще раз вспомнил про наковальню стоимостью в сотню золотых, если продавать ее с аукциона, и снова отбросил мысль о ней. Плевать на артефакт — жизнь важнее. А она может быстро закончиться, если я покажусь в Вяжске, который разнес Глебос. Я — не мечник, менять личину не умею, а артефакт сокрытия следов в моем рюкзаке не поможет затеряться в толпе, если стража станет искать меня по описанию. Вряд ли, конечно, кто-то будет меня искать, но шанс такой есть: отец Глебоса после произошедшего вполне мог приказать своим рыть носом землю. В таком случае наши портреты находятся у стражи всех ворот, а возможно, еще и у того охранника, что ворота в поселок с подземельем стережет. Как бы до соседних городов мое описание не добралось...

После того, как я забрал голема, буря постепенно начала утихать. Я подобрал и засунул в рюкзак броню клановых, забрал их оружие. Броню продать не выйдет, слишком она приметная, но переделать под себя в будущем смогу.

Один меч вручил голему, вместо тренировочного — пусть лучше дерется им, чем пачкает и деформирует кулаки. После — закоулками добрался до места, где в последний раз видел Глебоса.

Карета по-прежнему находилась посреди улицы, только выглядела так, будто на нее сбросили замковую башню. Тела мечника я не увидел, а вот трупы двух клановых заметил — выглядели они ужасно. А потом меня заметили и прогнали прочь стражники, подошедшие к месту боя раньше меня.

Я бы не вышел через ворота вместе с тренировочным големом, но ураганный ветер загнал прогуливавшихся на стене стражников в караульные башни, потому я с помощью голема, ловкости и мотка прочной веревки взобрался на стену, и приказал механизму сделать то же самое. Даже если нас и заметят, вряд ли станут ловить — у стражи теперь есть дела важнее: со стены было видно, что городу здорово досталось. Пусть молнии Глебос и не вызывал, но ветер разнес стекла, содрал кучу черепицы на зданиях, повалил деревья. Наверняка сейчас всех стражников, кроме дозорных, стягивают в город — помогать устранять завалы, убирать с дорог рухнувшие ветки и оказывать помощь пострадавшим.

Я перекинул веревку за городскую стену и спустился. Медный ловко спрыгнул за мной.

Идти по дороге я не стал — сразу свернул к холмам, и пару километров шагал по ним, пока не начался лес. Голем, выполняющий команду "охранять", следовал за мной, и если на холмах он был практически бесшумен, то в лесу каждый третий его шаг сопровождался хрустом ветвей. К сожалению, медноголовый не знал команд "ступай тише", "выбирай дорогу", "будь незаметнее" — управляющий модуль медного был слабеньким, и сложные небоевые действия конвеерный болван, которого готовили для тренировки стражников, совершать не мог.

В лесу я двигался параллельно дороге, только не той, что вела в подземелье: я направлялся в сторону Оклорда. До самого города я, впрочем, не добрался. Уже ближе к ночи я вышел на дорогу, ведущую к селу, и дальше шагал по ней. В прошлом я часто смотрел разные карты, гадая, где и чем можно поживиться, а куда соваться вовсе не стоит. Из карт я знал, что здесь находится и успешно противостоит нежити село Топкое.

Ночной страж на воротах встретил меня не слишком приветливо, но запустил — оставаться ночью за воротами я не соглашался, а противостоять обычному на вид пацану с големом за спиной один сторож не мог. И позвать группу быстрого реагирования не осмеливался — засмеют, что пацана испугался.

Вот и получилось, что я выспался на лавке в сторожке, а на следующее утро, то есть — вчера, заселился к старушке, из беседы с которой узнал, что когда-то в Топком была таверна, и по дороге мимо села постоянно ездили и к местным шахтам, и к какому-то из ныне мертвых городов. Но после того как мертвое ожило, шахты закрыли, работу там свернули, а по дороге, насколько я представляю ведущие к мертвым городам пути, раз в месяц-другой до Топкого доходит либо блуждающая душа, либо костяной пес, либо еще какой сюрприз.

Когда я бывал в некоторых деревнях, которые угораздило оказаться на дорогах, ведущих из мертвых городов, тамошние жители плакались, мол, нежить постоянно устраивает козни и нападает. Но это — полнейшая чушь. Если бы нежить не копила силы в мертвых городах, постепенно перетягивая силы в ближайшие к оставшимся городам некрополисы, а осознанно атаковала деревеньки, те не прожили бы и недели. Достаточно всего сотни зомби, чтобы поставить на Топком крест. А зомби — это всего лишь один из самых низших солдат в "табели о рангах" неупокоеных.

Позавтракав, поблагодарил старушку. За серебряный, что я дал за неделю проживания, женщина старалась гораздо больше, чем мы обговорили: вчера накормила меня до отвала, купила у соседей курицу и запекла в печи, и даже предложила почистить кожаную броню. Мне было слегка неловко за такое проявление заботы. Наверное, у женщины разыгрался материнский инстинкт, либо та старалась выплеснуть на меня нерастраченную заботу.

О моих родителях старушка тактично не спрашивала, о прошлом тоже рассказать не просила, и я наслаждался передышкой, когда не нужно добывать монеты и тратить время на охоту, а можно просто сидеть себе на попе, тренироваться, упиваясь зельями, и разбирать голема.

Кстати, о последнем.

Я вышел из дома и направился в старый сарайчик, к механизму.

В сарайчике было пыльно, сумрачно. Солнечный свет едва пробивался через ужасно запыленное маленькое окошко, но между досками хватало щелей, поэтому то, что мне требовалось, я видел.

Когда-то здесь жили кролики: у стены до сих пор стояли старые клетки. Продукты жизнедеятельности кроликов до сих пор валялись и в клетках, и по углам сарайчика, но не воняли — видимо, животных тут держали в прошлом году, или даже раньше.

Я мельком прошелся взглядом по клеткам и заметил на дверцах снаружи царапины, очень похожие на те, что оставил на ставнях "бродячий кот". Выходит, котик балуется пожиранием и обычных животных. Интересно... Но не настолько, чтобы пытаться его поймать. Да, голодная нежить, если это не душа и не скелет, которым питание не требуется, может полакомиться и животными, если поблизости нет людей. Но люди поблизости есть, вот в чем загвоздка. Сидят в домах и закрывают себя ставнями.

Голем лежал посреди помещения, на перевернутом ворсом вниз старом ковре. Справа от корпуса меднолобого я выложил его внутренности — управляющий модуль и энергетический кристалл. С модулем я сейчас ничего делать не могу. С архетипом я бы сумел протестировать модуль и даже сменить заложенные в голема программы, а без архетипа модуль для меня — обычная непонятная вещь. Глебос без архетипа не смог бы швыряться молниями, человек с архетипом Целителя, утратив архетип, не сможет исцелять раны. Так же и я бесполезен. Раньше смог бы сплести из маны любые руны, из рун сложить команду любому голему, а сейчас мог разве что тупо смотреть на выложенные передо мной вещи.

Ладно, не будем о грустном.

Теперь энергокристалл — прозрачный камень размером с кулак. С ним уже проще — с ним ничего делать не нужно. Сменить один энергетический кристалл на другой я смог бы даже без навыков — это чисто механическое действие. Но кристалла получше у меня не было.

Сейчас энергокристалл светился, заряжаясь. За несколько дней он должен накопить максимальное количество энергии, и из Топкого я выйду с работоспособным и полностью заряженным големом.

Над тем, как разбирать голема, вчера пришлось поломать голову, потому что копаться в себе он не разрешил бы даже мне — медный уверен, что я о-очень окольными путями веду его к ремонтнику, и готов как защищать меня на этом тернистом пути, так и выполнять мои команды в пределах разумного. В итоге, задачу я решил довольно просто — отдал команду: "путем отжиманий проверять стойкость шарниров рук, пока не получишь приказ остановиться". За два часа голем посадил в ноль свою магическую батарейку, и только потом я открутил ножичком держащуюся на шурупах крышку на спине модели семь-пять-тринадцать. Вынул из гнезда магический кристалл, тем самым обесточив робота... то есть, голема. И принялся проверять манопроводы.

Рунные цепочки внутри едва заметно светились, и в этом свете не было ни трещин, ни обрывов, он равномерен — значит, манопроводы не повреждены. Весь вчерашний день ушел на то, чтобы разобрать, проверить голема, и кое-как починить шарнир его колена. За все мои неловкие потуги система дала навык "ремонт механизмов", ранга "ученик".

Модель была полой внутри корпуса. Внутренняя пустота была как положительным качеством — если бы были повреждения манопроводов, я бы их заметил, так и отрицательным — конструкция недостаточно прочная, стенки тонкие. В большинство големов, особенно в боевых, после укладки манопроводов заливают строительную смесь, или даже расплавленный свинец: от этого голем становится массивнее, крепче, но детали заменять становится в разы труднее. И энергии такое творение кушает не в пример больше, но, как правило, хозяева боевых големов на хороших и вместительных энергокристаллах не экономят.

Хотя, как по мне, лучше уж делать механизм из металла покрепче, чем медь. Вот бы обзавестись големами из мифрила... Снова...

Я еще раз глянул шарнир голема, но не придумал, как его выправить еще лучше, без инструментов. Еще раз просмотрел манопроводы, а потом собрал голема снова. Все равно ни навык "создание големов", ни "управление механизмами" я с помощью тренировочного голема не получу.

Едва управляющий модуль со щелчком встал на место, как я закрыл крышку, замедлил время и принялся с бешеной скоростью закручивать болтики. Справившись с этой задачей, отступил от голема, чтобы тот не понял ситуацию превратно, будто я пытаюсь добраться до самого сокровенного места металлического болвана.

Едва все вложенные программы загрузились, голем вскочил с ковра, крутанулся на месте, разглядывая сарай, и замер, глядя на меня.

После удаления запчастей механизм перезагрузился и "забыл" все устные команды — мне пришлось снова пересказывать ему то, что я два дня назад говорил на тренировочной площадке.

— Режим энергосбережения, — скомандовал я. Голем никак не отреагировал, но базовая команда должна ввести его в режим "гибернации", где потребление энергии от энергетического кристалла будет столь малым, что его с лихвой перекроет естественное накопление кристаллом энергии. Конечно, будь голем в разобранном виде, заряд накопился бы еще быстрее, но для меня важнее, чтобы голем был в работающем состоянии.

Я вышел из сарая и зашел в дом, а потом и в комнату. Там прыгнул на кровать и расслабился.

Итак, ремонт механизмов я получил. Для создания големов нужны специальные инструменты, которые, кроме как в Гильдии Големостроителей... и у моего бывшего наставника, достать негде: инструменты по выжиганию манопроводов на тренировочном големе, инструменты для удаления этих рун, и прочие.

Рунную магию я тоже приобрел, и как только я получу все остальные навыки архетипа, этот вместе с навыком "ремонта механизмов" уйдет из общих навыков в архетип. "Усиление големов" для архетипа не обязательно — его можно получить и позже.

По сути, для получения архетипа осталось приобрести два навыка — "управление механизмами" и "создание механизмов". И оба придется осваивать в Гильдии. Эх, мне бы тамошнюю мастерскую на несколько часов... Навык "ремонта механизмов" я получил всего за сутки, значит, возможно, и эти два смогу получить с первой же заготовки.

А пока я отдыхаю, можно попробовать получить новые навыки. Научиться навыку бега уже не пытаюсь — и руки опускаются, и ноги. Больше двухсот часов тренировок на него потратил, и все без толку. Лучше уж тренироваться в том, на что не жалко потратить время. Например, в медитации.

Книжку я давно уже выучил, потому теперь закрыл глаза и принялся успокаиваться, сосредотачиваясь на дыхании. Мысли сворачивали то на Глебоса, которого теперь найти, наверное, не выйдет — мы с ним не обговаривали место, где встретимся, если разойдемся, то на дорогущий артефакт, что лежит в выгребной яме и ждет нас. Мелькнула и Гильдия, и даже кот, который приходит к дому по ночам — интересно, всю ли правду рассказала старушка? На других домах я не видел отметин. Может, как раз ее внучок и забил кота камнями? Может, неслучайно исчезли дед с отпрыском?

Постепенно мысль сменялась мыслью, но я дышал, все больше сосредоточиваясь на дыхании, и вдруг через какое-то продолжительное время осознал, что я уже больше получаса лежу в одном положении, у меня ничего не болит, не чешется, даже мысли все растаяли, и все, что я ощущаю — концентрацию на дыхании.

Собственно, едва я это понял, как из медитации меня и выбило.

[Вы получили навык "медитация"]

[Медитация, ранг — новичок]

Наконец-то!

Я счастливо оскалился. По телу будто прошла волна покоя, расслабляя меня все сильнее. Этот навык не добавил мне особых знаний по медитации, но что-то во мне точно изменилось.

Я закрыл глаза и вновь сосредоточился на дыхании. На этот раз отринуть посторонние мысли получилось едва ли не сразу. Минут двадцать я лежал, наслаждаясь НИЧЕМ, когда в голове не бродит никаких мыслей, ты полностью расслаблен и абсолютно спокоен.

Интересно, как наличие медитации должно повлиять на навык ускорения восприятия, кроме как позволит мне действовать дольше без перенапряжения? И повлияет ли?

Я встал с кровати и использовал навык замедления времени. Ощущения, сопровождавшие навык, были теми же самыми — при попытке шагнуть вперед приходилось напрягаться, легкий прыжок вверх прошел как обычно, и приземление заняло то же субъективное время, что и прежде. Но что-то все же изменилось: контролировать движение энергий и рун внутри головы стало чуточку легче. Да и объем энергии, кажется, немного вырос. Но в этом я уже не уверен.

Следующие четыре дня я только и делал, что упражнялся с моргенштерном, медитировал, тренировал маневры уклонения и употреблял зелья. Хотя нет, вру — еще я слегка подсел на обычные деревенские развлечения.

В селе тоже жили подростки. Я заинтересовал компанию из шести пацанят, которым было от тринадцати до шестнадцати лет. Когда мы повстречались с парочкой ребят в первый раз, я как раз шел к дому старушки, и за мной шагала медная махина. Ребята застыли и выпучились на металлического здоровяка, а спустя пару часов пришли ко двору старушки и пригласили меня поиграть с ними в мяч. А я забавы ради согласился. Возможно, в первом мире я неплохо играл в футбол, или хотел научиться играть. А может, смотрел за игрой по телевизору, не важно. Важно, что правила футбола и местной игры были схожи.

В первую игру мы разделились четыре на три и провели четыре игры до десяти попаданий в ворота. Я даже не использовал навык ускорения восприятия — по сравнению с остальными подростками, которые зелий ни разу в жизни, наверное, не видели, я был неплохо натренирован. Плюс еще каждый физический навык давал свой бонус. Навык владения билом, который укрепил плечевой пояс, спину и бедра, добавил силы. Навык владения кинжалами, который сделал меня гибче, ловчее. Малый комплекс уклонения тоже повлиял на ловкость и скорость, оценка и навык ускорения восприятия поневоле это восприятие затронули.

В общем, детей я сделал, как... детей. Вроде бы, нечем гордиться, но я все-таки нашел повод. Кто сможет чуть меньше чем за три месяца вырастить из хилого подростка — весьма способного юношу? Я вот смог. Причем, я не тренировал этого самого подростка, с интересом наблюдая за его потугами — напрягаться и выкладываться пришлось самому.

На второй день мы с тринадцатилетним и самым мелким из присутствующих подростков всухую выиграли против пятерых. На третий играть меня не позвали, но я услышал хлопки ног по набитому мхом мячу и заявился на площадку сам, где чуть не вызвал у детей истерику.

Во время попытки разделиться на команды память даже выдала неожиданный кульбит и я вспомнил шутку из прошлого:

"Секс – это конечно хорошо, но вы когда-нибудь играли в футбол настолько круто, что, приходя во двор в разгар игры, слышали "он за нас, мы летим 2:6", "а не жирно будет, что ОН за вас?", "ну попробуем, а потом переделимся", и вы стоите такой деловой и позволяете им драться за себя".

За меня не дрались, но тем не менее было интересно.

В общем, я не скучал — времени не было. Привык к шкрябанью за окном и не обращал внимания на злое урчание, больше похожее на рокот слабенького мопеда. Выкладывался, махая шипастым шаром, бегал по двору, используя комплекс уклонения, и пытался применить все советы Глебоса. Но, как я ни старался, следующий ранг навыка ни в медитации, ни во всем остальном не взял. Хотя очень, очень хотел. Увы, навыки и у нормального человека развиваются медленно, а у меня их восемь, и чтобы вернуться к нормальной скорости роста прогресса, мне нужно хотя бы сбросить в архетип рунную магию и ремонт механизмов. И то, для этого мне нужно взять еще два архетипных навыка. А еще мне необходим навык самоконтроля, который советовал трактирщик.

От всего этого голова шла кругом. Но все же, глядя на свой статус, я был доволен.

Вилатос

Архетип: отсутствует

Общие навыки:

Владение кинжалом — ученик

Владение утренней звездой, ранг — ученик

Оценка — ученик

Ремонт механизмов — ученик

Рунная магия — ученик

Малый комплекс уклонения — новичок

Медитация — новичок

Ускорение восприятия — новичок

Среди детей моя персона стала культовой. Они не мешали мне заниматься, не допекали разговорами, но в один день, когда я тренировался в огороде, подошли всей гурьбой и попросили потренироваться вместе со мной.

Я мог себе позволить потратить время на обучение мелких, но сразу объяснил, что ничего так просто им не дастся. Был соблазн заставить их выучить навык бега, который показывал мне Глебос, но я сдержал своих внутренних демонов. Хотя навык в этом злом полумертвом мире идеально подошел бы будущим охотникам, воинам — да кому угодно подошел бы, но сложность его изучения ставила крест на всей полезности, которую он мог принести.

Расспросив подростков, я узнал, что навык есть лишь у самого старшего, и это "свежевание". Я объяснил, что получить первый ранг навыка довольно легко, для этого нужно выбрать себе понравившееся оружие, выйти за частокол, желательно — в сопровождении взрослого и потратить несколько дней на упорные тренировки, колотя дерево. А взрослый пусть следит за округой и временами подсказывает, правильно ли они занимаются.

— А пока я расскажу вам о том, какие вообще способы развития есть, — завершил я вступление. А потом рассказал про книги, о наблюдении за тренировками и боями и про сами сражения, в которых развиваются навыки. Рассказал, что такое эликсиры, упомянул, сколько они стоят. Посоветовал найти какой-нибудь заработок, чтобы накопить на эти зелья, и даже накинул вариантов.

Пацаны жили будто не в селе неподалеку от Оклорда, а в дремучем лесу. От перечисления, за что в городе можно получить медь и даже серебро, подростки впали в прострацию. Вместе с тем я выяснил, какие травы растут у них поблизости, рассказал, как правильно сушить их для алхимиков и зачарователей, и добил расценками. Причем ничего сверхдорогого вокруг не росло, просто медь в Топком ценилась гораздо дороже, чем в городе. Или же ребята просто не верили, что могут начать зарабатывать самостоятельно, пусть и гораздо меньше, чем их отцы-охотники.

Наконец настал день, когда я планировал уезжать. С утра хозяйка наготовила мне снеди в дорогу, хотя на голод я не жаловался, и идти тут было не так уж и далеко.

— Может, останешься? — предложила старушка, когда я накинул рюкзак на плечо. Я слегка удивился, но все же ответил:

— Нет, спасибо. Я прекрасно отдохнул, а теперь — пойду.

Задерживаться я и правда не мог. В Оклорде мне нужно купить зелья — мои уже заканчиваются, да и стоит начать зарабатывать в подземелье, пока деньги не кончились. От голема я получил все, что мог. Остальные навыки придется добывать непосредственно в Гильдии. Может, конечно, и можно сделать это в обход Големостроителей, если у меня появятся инструменты по нанесению энергонасыщенных рун на заготовку, и чистый модуль управления, но я людей с такими вещами не знаю.

— Если ты о деньгах переживаешь, то бесплатно живи, — принялась настаивать женщина.

— Да не в деньгах дело, — замялся я.

Вот как объяснить человеку, незнакомому с дорогой приключений, что сидеть на месте — не мое? Что никто кроме меня нежить не остановит? Что я уже тоскую по подземелью и погоням за монстрами и побегом от них?

Впрочем, объяснять ничего и не потребовалось, все решилось само собой.

— Почему вы меня все бросаете... — дрожащим голосом сказала женщина и быстро вышла из кухни.

Я слегка растерялся от такого проявления чувств. А потом тяжело вздохнул, открыл кошелек и достал оттуда десяток медных монет и положил их на стол. Остаться я не мог, вернуть ей родню — тоже, а вот помочь, в меру своих сил и желания — вполне. Хотя, конечно, привязаться к подростку, который у тебя комнату меньше недели снимал, и расстаться так, чтобы он почувствовал себя малость виноватым — это нужно уметь.

Глава 2

Мэр Вяжска был стар — дедуле в этом году должно исполниться шестьдесят два года. Только вот исполнится ли ему шестьдесят два, или жизненный путь неожиданно и трагично прервется раньше, зависело не от здоровья, не от происков врагов, желающих убрать застоявшуюся фигуру с игровой доски, а от прихоти человека, который сейчас сидел в его, мэра, ратуше, на его, мэра, кресле, и задавал вопросы, на которые он, мэр, не мог дать ответов.

— Где мой сын? — с деланным равнодушием спросил лорд Арк, глава клана Кровавой луны.

Мэр Вяжска едва слышно вздохнул. Вместо того, чтобы расследовать, куда ушли два гоблинских племени, или следить, как продвигается починка крыш городских складов, он вынужден стоять перед этим чванливым человеком.

Мэр не часто сталкивался с лордами, но каждый их визит воспринимал как неизбежное стихийное бедствие. Как вчерашний ураган, сорвавший с крыш черепицу, выбивший окна в городе и убивший по последним данным семерых горожан. Только вот ураган не достал мэра, сидевшего в уютном подвале, а лорд Арк — мог. Как мог и любой глава кланов, которые воспряли и принялись наращивать силу после смерти большей части живших на материке людей.

Мэр — формально — стоял над Гильдиями, руководил — совсем не формально — стражей и отдавал приказы городским службам. В его распоряжении была весьма ощутимая власть, людские и денежные ресурсы, только вот лорду служили ребята покрепче обыкновенных стражников. И эта маленькая, но весьма сильная и организованная группа за минуту заломала его, мэра, охрану, как моряк портовую проститутку. И теперь, в собственной ратуше, мэра допрашивает самоуверенное и горделивое, простите за выражение, чмо, с таким видом, будто имеет на то полное право. И не ответить не удастся — в случае, если мэр заупрямится, то может и не дожить до шестидесяти двух.

И решить вопрос атакой на отряд лорда тоже не выйдет — стражники справились бы, шапками закидали наглеца, только они сейчас бегают по городу и помогают наводить порядок.

— Мои люди выяснили, что ваш сын, находясь под личиной, прошел через западные ворота спустя пятнадцать минут после того, как стих ураган.

— Западные ворота, западные ворота... — вспоминая обозначенные ворота, пробормотал лорд Арк. — Они никуда не ведут.

Конечно же, западные ворота вели к садам и маленькой крепости, где жили те, кто за садами следил. Если бы ворота никуда не вели, их бы попросту сняли, а проем заложили каменными блоками.

— Они ведут к садам... — терпеливо начал было мэр, но его перебили.

— Я спросил, где мой сын! — повысил голос лорд. — Я не просил вас объяснять про ворота. А вот о чем я вас просил — так это найти того, кто получил награду за турнир! И было это, если не ошибаюсь, больше недели назад!

— Я отдал необходимые приказы, но...

— Но никакого результата не добились! Зато мои люди за сутки выяснили, где его можно поймать!

Мэр виновато понурился, но в склоненную голову вместо оправдания лезли совершенно другие мысли. Например, цитата из пухлого словаря, который мэр любил читать на досуге. "Чванливый — тот, кто проявляет надменность, самоуверенность, и стремится показаться важным или превосходящим других. Чванливый человек обычно гордится своими достижениями или своим положением. Зачастую имеет привычку преувеличивать свои способности или материальное положение с целью подчеркнуть собственную значимость".

Увы, ни материальное положение, ни собственную значимость лорд Арк не преувеличивал — ему это не требовалось. Лорды были независимыми фигурами, набравшими слишком большую власть, чтобы кто-то смог лишить их независимости. Вскрыть этот гнойник нынешние мэры не могли: вместо государства остался жалкий огрызок, большая часть солдат была занята выслеживанием и уничтожением нежити на рубежах мертвых городов, потому такие недодавленные в свое время тараканы, как Арк, и смогли откусить кусок власти. И Арк потому сейчас сидит в его кресле, что понимает — мэр утрется. Ни у Вяжского мэра, ни у прочих городских глав нет в наличии сил, способных задавить жука-лорда в его собственном замке, где едва ли не каждый каменный блок — простенький защитный артефакт. А если такие силы и найдутся, они не помогут выжить при ответном ударе, когда остальные лорды захотят поквитаться со "смутьянами".

Раньше все было иначе. Государство обеспечивало стражников в каждом городе лучшими эликсирами, в обмен на подписание десятилетнего контракта. Из столицы в каждый город направляли как наставников, так и сотни книг с навыками. Любого, кто покушался на власть, навещали тихие убийцы с эпическими, а то и легендарными архетипами. Вот только где теперь эти убийцы? Где столица? Все погрязло в беззаконии, а новый мир скалится выросшими клыками и жадно урчит.

Лорды понимают текущее положение, и упиваются беспомощностью мэров. На тренировку своих людей они уж точно не жалеют ни эликсиров, покупая те у независимых алхимиков за огромные суммы золота, ни монет на услуги наставников. Да еще и помогают друг другу, обмениваясь как специалистами, так и открытиями, скоты.

— Так, может, вашим людям и дальше пойти по его следам? — невинно спросил мэр. — У меня нет ищеек, столь компетентных, чтобы уловить след человека, изменившего личину.

Лорд Арк скривился. Его взгляд вцепился в мэра, словно пытаясь проникнуть в душу человека и вытянуть оттуда правду.

— Характеристики старой личины разослали? А портреты того странного мальчишки?

— Да, разослал по всем городам, — едва не скрипя зубами от унижения, кивнул мэр. И добавил, желая защитить свое кресло и судьбу. — Вдобавок в других городах, и на воротах, и во всевозможных подземельях будут отслеживать людей с двуручным оружием и артефактами.

— Хорошо, мэр, — успокоился лорд. — Будем считать, вы меня убедили.

Арк порывисто поднялся с кресла и, пройдя мимо мэра, вышел за дверь.

Глава города подошел к окну и спустя минуту увидел, как из ратуши вышли шесть человек лорда. Шесть эпических архетипов, и сам Арк, обладавший легендарным.

Мэр посмотрел на городские крыши, потрепанные ураганом, на мусор и осколки, что до сих пор не убрали с мостовой, и вздохнул. Город жестко потрепало бурей, которую устроил пропавший щенок лорда. Убытки исчислялись десятками золотых. Только вот лорд отрицал, что его сын замешан в возникновении урагана, и мэру пришлось это проглотить.

— От такого отца я сам бы сбежал, — неожиданно для себя пробормотал мэр.

***

Я покинул Топкое, оставив позади бревенчатые стены, людей, с которыми наладил общение, и тайну мертвого кота. Дальше мой путь вел по дороге, заросшей травой — за пару часов дойду до основного тракта и тогда отправлюсь к Оклорду. Колосья вездесущего пырея шелестели, когда я задевал их ногами.

За мной следовал медный голем, величественный и слегка подлатанный. На каждый его шаг приходились два моих. Медноголовый внимательно смотрел по сторонам, выискивая опасность. Да, наш путь до ремонтника слегка затянулся...

Шагалось легко — пространственная сумка вместила в себя собранную старушкой снедь, кожаные доспехи ощущались, как вторая кожа. Кроны деревьев закрывали меня от жаркого солнца, а легкий ветерок нес из леса прохладу. Знай себе, шагай, только смотри внимательнее по сторонам, чтобы не проворонить опасность.

Если бы я шел по тракту, рядом с другими путешественниками, я бы даже попытался помедитировать, но сейчас я не мог позволить себе этого — полагаться на голема я не буду. Вот будь у меня голем-телохранитель, или боевой — другое дело, а этот — обычный тренировочный, просто со сбитыми настройками.

После получаса пути мы встретили две повозки — купец ехал к селу, чтобы задешево скупить и выменять на инструменты и оружие шкурки монстров и ценные травы, а потом продать их в городе задорого. Через час после встречи с купцом, практически у самого тракта, из кустов выскочила огненная лиса — монстр, обладающий ядром. Ярко-красные глаза лисы задумчиво пробежались по мне, по моргенштерну, который я держал в руке, затем перескочили на голема, оценили меч, который здоровяк держал в медных руках. Я в свою очередь заметил огненные искры, скачущие по шерсти лисы, и дрожащий воздух над ней.

Если начнется драка, будет плохо. Голем против магов драться не обучен, рванет напрямик, и получит в грудь либо поток пламени, либо огненный шар. А в груди и энергокристалл, и прочая начинка, хрупкая для перепада температур. Но с другой стороны, лиса — это не просто дорогущая шкурка и вкусное мясо, но еще и ядро, из которого можно сделать как защитный, так и атакующий артефакт.

Пока я прикидывал, какие команды отдавать, и стоит ли мне лезть в драку первым, свой ход сделала лиса. Монстр не решился нападать на меня, а повернулся и исчез в кустах. Несмотря на всю уверенность в победе, на меня накатило облегчение — хорошо, что обошлось без боя. Неизвестно, насколько мог бы пострадать медный во время этого боя. Терять голема не хотелось — на медного у меня были свои, весьма далеко идущие планы.

Металлического болвана пришлось оставить на окраине леса, в паре километров от города: не знаю, как стражники на воротах отнесутся к мальчишке, который управляет големом, и дошла ли до них информация о пропаже этого голема с тренировочной площадки в Вяжске, но лучше не проверять. Да и в Оклорде, если мне "повезёт" наткнуться на любопытного члена Гильдии Големостроителей, который использует возможности архетипа, чтобы проверить голема, шагающего в такой интересной компании, у меня будут крупные неприятности. Так что голема я оставил за полчаса до города: отвел в лес, приказал лечь и закидал его ветвями орешника.

Поля и огороды с той стороны города. Здесь же подземелье и леса. Их постепенно вырубают, но медленно — для отопления используются артефакты, а доски и бревна везут в города из лесов. Где-то в глубине таежных дебрей до сих пор работают лесопилки, откуда материал развозят на крепких телегах суровые бородатые авантюристы, завязавшие с походами в подземелья и выбравшие себе менее опасное занятие.

Идти через ворота было страшновато. Я не знал, ждут ли меня стражники, и есть ли у них моё описание. На всякий случай я снова соорудил из платка арафатку, натянул её повыше и пристроился за компанией сборщиков трав, что шагали с огромными туго набитыми рюкзаками. Новички. Как накопят на пространственные сумки, будут ходить с ними. А может, уже накопили, и поместили внизу туго набитых рюкзаков, просто не подают виду, чтобы никто не попытался ограбить их ради нескольких серебряных монет, которые можно выручить за такой артефакт. Хороший рюкзак вмещает девяносто литров, что приблизительно равно одной десятой кубометра. Самая плохонькая пространственная сумка вмещает кубометр всего, что ты туда утрамбуешь.

Обстановка возле ворот Оклорда отличалась от таковой у Вяжска. Во-первых, кроме авантюристов, которые искали себе членов в команду или предлагали свои услуги, здесь собирались и обычные трудяги. Пока стоял в быстро продвигающейся очереди, задал пару вопросов, послушал разговоры трудяг и выяснил, что они работают в окрестных полях, садах и огородах, и ждут нанимателей, которые отберут самых крепких из них.

Оклорд славился полями, садами. Большая часть овощей и фруктов расходилась по всем городам отсюда. Именно Оклорд находился чуть дальше от некрополисов, чем остальные четыре города.

В голове, постепенно обретая четкость, забрезжила идея, в которой фигурировало подземелье, голем и один их местных трудяг — желательно, самый потрепанный и забулдыжный, чтобы без вопросов согласился на любую работу. И нет, я не желал выращивать грядки в подземелье, мне помощь местного требовалась для другого. И чуть позже.

Стражники посмотрели на меня, спросили имя. Я представился Кириллом.

— Погоди... — наморщил лоб стражник. — Тут не отмечено, что ты выходил.

— Потому что я выходил через другие ворота, — пожал я плечами.

— Вот там и заходи, — отмахнулся страж. — Следующий!

Путешественников здесь отмечали, и одним мёртвым богам известно, куда эти данные шли потом, потому я решил использовать самый древний способ незаконного заработка — подмазать законника. В конце концов, не будут же ребёнка сажать за взятку?

Серебряная монетка блеснула на солнце, и укатилась под стол стражника, тихо звеня.

— Вот я неловкий... — огорченно произнес я. Стражник посмотрел по сторонам, но его напарник проверял тележку какого-то снулого дядьки, а очередь смотрела куда угодно, но не на монетку — я швырнул ее так, что никто не обратил внимания на кругляш.

— Ничего страшного, я подниму, — тихо сказал стражник. — Иди себе спокойно в город, Кирилл.

Оклорд я знал гораздо хуже, чем Вяжск. В прошлой жизни меня изрядно помотало по городам, но больше всего я прожил в других. После того, как из здешних древних катакомб хлынула нежить, этот город стал весьма нехорошим местом для хорошей и сытной жизни.

Потому мне пришлось расспрашивать авантюристов, спешащих к воротам, а потом и прохожих, чтобы указали, где находятся лавки зельеваров. Разумеется, про "хорошего" я даже не спрашивал: мнение — дело субъективное. Кому-то не понравится, что отличный зельевар ломит цену на свои товары и говорит с тобой через губу, хотя ты всего-навсего рукав в дерьме испачкал и зашел в лавку, чтобы потратить огромную сумму меди и случайно харкнул на пол. А кто-то будет в восторге, если тебе продадут разведенное зелье, зато зальют меда в уши.

В общем, мне насоветовали целых четыре лавки. Прикинув их расположение, я выстроил маршрут — для такого моего знания города хватало — и принялся поочередно обходить лавки.

Первое место было тесным. В зале воняло химией, большинство пузырьков с зельями, которые нужно было хранить в темноте, стояли на свету, и, судя по виду залитых в них зелий, находились не в лучшей кондиции. В общем, зелья для тренировок я даже спрашивать не стал — вышел прочь. Здоровее буду.

Вторая лавка оказалась гораздо лучше. В зале пахло хвоей, на столе зельевара не обнаружилось пятен от зелий, а окон не было вовсе — вместо них в зале горели магические светильники. Тоненькая женщина-зельевар была одета в обычную городскую одежду, а не в фартук, заляпаный продуктами экспериментов, как продавец в первой лавке. И в зале были люди — возле стола стояла маленькая очередь из троих человек, да еще несколько слонялись, разглядывая ряды разноцветных склянок.

— Здравствуйте, — с полупоклоном поприветствовал я мастера. — Мне сказали, у вас есть зелья для тренировок тела.

— Какие именно вас интересуют? — прощебетала мастер.

— Лучшие. Те, что за три серебряных.

— Простите, но лучшие идут по четыре, — ошеломила меня мастер.

— Э-э... Могу я их увидеть? Все четыре вида зелий, пожалуйста.

Когда мне вынесли пузырьки, я вздохнул. Да, это были те самые зелья. Отлично насыщенные, судя по цвету содержимого, ничуть не разбавленные, но ужасно дорогие. На треть дороже, чем я планировал их купить.

К сожалению, долго спорить и торговаться я не мог — в лавку уже зашли два человека, и они с нетерпением пялились на меня, как бы говоря: давай, парень, покупай и проваливай. Хороший поток людей означал, что тут не будут позволять какому-то сопляку сбивать цену на глазах у других людей. А если я начну рассуждать о разнице в закупочных ценах на ингредиенты, и какой, по моему мнению, должна быть цена, добьюсь лишь того, что со мной и вовсе откажутся торговать.

Но не попытаться я не мог.

— Скажите, цены фиксированные?

— Да. Я не имею права торговаться — цены устанавливает мастер.

Значит, она не мастер? Ну, тогда понятно. Зарплата женщине-продавцу, плюс какая-то доплата за хорошие и свежие ингредиенты, аренда большого помещения — все это влетает в копеечку. Правда, я не хочу, чтобы зарабатывали на мне. Будь зелья немного дороже — скажем, на двадцать меди, я бы взял пузырьки, а так — поищу лучше. У меня еще две лавки на примете.

Я попрощался, вышел и отправился дальше. Четыре серебра за бутылек, ха!

Спустя полчаса я снова вернулся к лавке — хмурый и морально готовый расстаться с деньгами. В третьей лавке обстановка и качество зелий были практически, как в первой, а в четвертой мне попытались впарить бутыльки за пять серебряных монет. А когда я таки сторговался до трех, зельевар нехотя согласился, похвалил мою деловую хватку и вынес изрядно разбавленный товар. Словно в лицо плюнул, скотина.

Хоть самостоятельно бери и вари эти зелья. Останавливали меня несколько вещей — во-первых, на организацию процесса нужно время, а во-вторых, меня просто прирежет кто-нибудь, науськанный местными воротилами — например, хозяином этой лавки. Они здесь десятками золотых в день ворочают, и им наверняка это нравится. Уводить клиентов подростку они не разрешат. Да и на по-настоящему дорогие и качественные зелья я не замахнусь — там архетип необходим.

Второй раз стоять в очереди было унизительно, но женщина ни словом, ни делом не показала злорадства: так же прощебетала вопрос, какие меня интересуют зелья. Сердце обливалось кровью, но я выдавил из себя:

— Дайте двенадцать... Нет, дайте восемь фиалов зелий для тренировок. По два каждого вида.

На две недели этого хватит. За это время я должен подкопить серебра, чтобы при виде монет, покидающих мой кошелек, настроение не портилось.

После того, как купил зелья, нашел единственную в городе лавку зачарователей. Я помнил данное себе обещание взять оружие против призраков или иных нематериальных существ, но глядя на цены всего, что мне здесь предлагали, я мог только кривиться и сдерживать ругательства. Цены — бешеные! Вот, к примеру, короткий меч с прозрачным, будто изо льда состоящим лезвием.

Призрачный клинок.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: отличное оружие против призраков, блуждающих огней и некоторых вражеских чар.

Навыки:

Призрачный удар — пассивный навык, позволяющий наносить урон духовным сущностям.

Вещь хорошая, и все бы ничего, но три золотых и тридцать серебра?! Да это за гранью добра и зла! В конце концов, это оружие не переносит тебя за спину противника, а всего лишь помогает разить призраков и прочих бестелесных монстров! Оно даже ранг мастерства не повышает!

— Неужели вам ничего не нравится, молодой человек? — с глубоко запрятанным ехидством спросил продавец.

Я не ответил и вышел. Насколько я знаю, авантюристы предпочитают получить артефакты в "зачаровательном покое", который в местном подземелье заменяет библиотеку. Вот там и обзаведусь оружием.

А теперь — на рынок, за покупками. Потом можно найти какого-нибудь рабочего бродягу и отправляться в подземелье.

На рынке я приобрел пустой мешок, и за десяток медных монет забил его солониной, сложенной в отдельный чистый мешочек, дешевым тряпьем и зелеными фруктами: хотя здесь не было тяжелой и холодной зимы — температура опускалась всего до минус пяти, часть садов Оклорда находилась в теплицах, и маги-огородники заставляли деревья плодоносить круглый год.

Мешок оказался тяжеловат. Я бы его, конечно, донес, но, к счастью, нести его не мне.

Итак, еда и тряпки есть, а воду можно достать и в самом подземелье. Можно выдвигаться на поиски работника.

— Можете присмотреть за мешком? — попросил я горбоносого продавца фруктов, у которого и скупил часть товара.

— Разумеется, уважаемый. За медную монету никого к нему не подпущу!

Вот крохобор. А я думал, что при какой-либо покупке ты автоматически приобретаешь и благосклонность продавца, которую потом можешь конвертировать в ответы на какие-нибудь вопросы, или вот в такие мелкие услуги.

— Хорошо, — нехотя произнес я. Оставив на прилавке монету, я зашагал прочь из города. По пути зашел в проулок, открыл рюкзак и убрал золото и почти все серебро в пространственную сумку. Оставил в кошельке лишь пару серебряных монет и всю медь.

Когда выходил за ворота, предупредил стражника, что скоро пойду обратно. Прошел мимо авантюристов и вежливо кашлянул возле толпы рабочих. Те не обратили на меня никакого внимания. Тогда я громко обратился ко всем сразу:

— Уважаемые, мне нужен работник, который отнесет мешок с продуктами в подземелье. Даю тридцать медных монет.

Я знал, что авантюристы в ряды рабочих не идут, как и наоборот, но не предполагал, что различие между любителями адреналина и мирной жизни окажется столь сильным.

— Чего-о?! — протянул один из мужичков. — Подземелье? Да на кол оно мне не упало!

Окружающие закивали:

— Верно!

— Дело говорит!

— Умереть — как плюнуть.

— Слышь, малой... А, это... Ну, ежели серебром заплатишь, возьмусь, — пообещал мужичок с бегающими глазками. Я сделал вид, что не услышал его реплику.

— И чего, никто не желает получить тридцать медных? — напоказ удивился я. Как по мне, окружающие выглядят не слишком богато, а тридцать монет — это пара недель отдыха в дешевой таверне. Можно даже сторговаться, чтобы жить дней десять, но все это время тебя кормили. Да за такую сумму два месяца назад я бы сам мешок в подземелье отнес!

— Вон, его спроси, — махнул рукой мужик в сторону полей.

Я посмотрел в указанную сторону, но не сразу заметил бродягу, лежавшего в тени старого дерева. Мужчина был одет в грязное и рваное тряпье, бородат и неухожен. Даже издали было заметно, что он очень изможден и тощ — возможно, потому, что перебивается нестабильными заработками, и спит, когда работодатели выбирают работников для полей.

Смотрелся бродяга жалко. Я не выбрал бы его, понадобись мне действительно сколько-нибудь значимая помощь, но затащить мешок в подземелье сможет и он.

В общем, я, недолго думая, направился к отдыхающему. На всякий случай на ходу проверил, как выходит из ножен клинок. Вдруг бродяга окажется не таким уж безобидным, как выглядит.

На покашливание бродяга не отреагировал: как сопел с закрытыми глазами, так и продолжил. Тогда я достал из кошелька две медные монеты, и позвенел ими друг о друга. Эффект был практически мгновенным: работник открыл глаза и уставился на монеты.

— Есть работа, на двадцать медяков.

— На двадцать? Маловато будет, — сообщил наглец.

— Да? Ну разумеется, ты ведь лежа гораздо больше зарабатываешь. Желаю тебе удачи в твоем нелегком деле, — развернулся я.

— Э-э, пацан, я так неудачно пошутил, — пошел на попятную этот хмырь. — Шутка, понимаешь? Говори, что нужно сделать.

— Нужно дойти до рынка, взять там мешок с припасами, что я закупил для своего наставника и отнести ему. Ничего, что я предлагаю тебе поработать носильщиком?

— Ничего-ничего, работа не пыльная, отличная работа — бодро сказал бродяга, не отводя глаз от монет, которыми я жонглировал — подросшая ловкость позволяла мне не только мальчишек в футбол обыгрывать. — А далеко нести?

— На первый этаж подземелья. Считай, три километра всего.

— Я не такой идиот, чтобы спускаться в подземелья, — пробурчал мужик, теряя весь алчный задор. — Походы в подземелье — это очередное тупое занятие. Им занимаются отчаянные приключенцы, которым явно нечего делать. Там узкие и мрачные проходы, где всюду висит паутина, а по коридорам бегают крысы. Думаешь, там можно найти что-то ценное? Единственное, что ты найдешь в этих злосчастных подземельях — это грязь, мертвецов и добрую порцию смертельной опасности, пацан. Мох и сырость — вот что ты там найдешь, сынок. Представь себе все самое неприятное, что только можешь себе представить, и умножь свои фантазии на десять — это и будет подземелье.

Н-да, уж. В деталях он ошибся: подземелье весьма сухое и хорошо вентилируемое место — кто бы им ни управлял, он заботится о внешнем виде своего детища. А вот суть бродяга ухватил верно — в том или ином роде в подземелье присутствуют и грязь, и опасность, и смерть.

— Я просто хочу, чтобы ты отнес туда мешок моего учителя, — напомнил я. — Тебе не обязательно идти на десятый этаж, просто спусти мешок на первый.

— За двадцать монет сам тащи, — бросил мужик. — Меньше, чем за двадцать пять даже не встану. И не проси! Двадцать пять — ми-ми-мум, слышишь?

— Ну, раз "мимимум", тогда договорились, — согласился я и открыл кошелек, — будет тебе двадцать пять монет, но тогда мы сделаем маленький крюк и заберем кое-что. И всю сумму я тебе сразу не отдам, чтобы ты не сбежал с ней. Вот пять монет, через полчаса отдам еще пять.

На том и порешили. Бродяга пошел со мной на рынок, мы забрали мешок и дошли до леса, где прятался голем.

Мужик сперва пытался то жаловаться на жизнь, то узнать, что в мешке, но потом устал одновременно говорить, нести груз и думать, и лишь кряхтел время от времени.

— Долго еще идти до твоего схрона? — спросил он, тяжело дыша. Бродяга то перекидывал мешок на спину, то тащил на плече, то нес в обеих руках. Пальцы его уже побелели от напряжения, лицо раскраснелось.

— Почти пришли. Не пугайся, — предупредил я, и закричал в сторону леса:

— Медный! Ко мне.

Раздался треск веток, и из леса выбежал голем. Мужик ёкнул, выругался дрожащим голосом, но убежать не попытался — обещанные монеты крепко держали его за жадность.

— Вот это, конечно, махина, — с восхищением сказал он. — А зачем тебе было прятать болвана здесь?

— Потому что не хочу, чтобы меня посчитали богатеньким мальчишкой и попытались ограбить, — выдал я. Повод вяленький, но мужичка он устроил.

— Слышь, а чего ты тогда мне рюкзак вручил, а не голему? Он чего, сам отнести не может?

— Это же голем, — снисходительно сказал я. — Он же тупой. Даже если я ему объясню, как правильно держать мешок, посмотри на его лапы — они же огромные. Там, внутри, куча продуктов, голем их попросту раздавит... Ладно, пошагали к подземелью. Раньше принесем вещи — раньше деньги получишь.

Такой мотивации хватило ненадолго. Мы вышли на дорогу, ведущую к подземелью, пятнадцать минут шагали вместе с авантюристами, а потом мужик едва не рухнул на землю.

— Так, стоп... Фух... — выдохнул бродяга, поставив мешок. — Отдохнуть надо. Слышь, а чего твой наставник себе пространственную сумку не купит, если он голема тебе приобрел?

— Голем не мой, а наставника. Просто временно охраняет меня, и следит, чтобы никто не ушел с деньгами, не закончив работу.

— Мне не нравятся твои намеки, сопляк, — предупредил мужик.

— А мне не нравится, что ты пытаешься незаметно прощупать через ткань содержимое мешка. Держи пять монет.

До подземелья мы добирались еще час — остановки становились все дольше, а лицо мужика — все трагичнее. Не знаю, жалел ли он о том, что согласился на эту работу, но попыток вернуть денег и уйти не делал.

В какой-то момент, достаточно отдалившись от бродяги, я тихо скомандовал голему команду сопровождать мужика. А потом мы миновали ворота, ведущие в местный поселок, прошли по улочке, весьма схожей с той, что находилась в поселке над Вяжским подземельем, и наконец вошли в центральный зал.

— Погоди, — попросил я. Мужик даже перечить не стал — поставил мешок на пол и рухнул на лавку.

— Долго еще идти?

Я посмотрел на его измученное лицо, на дрожащие руки, и не стал его огорчать.

— Еще буквально метров триста. Сперва дойдем до стражников на воротах, потом спустимся по лестнице до первого этажа, и отнесем мешок в правый коридор. Ты оставишь его там и можешь возвращаться.

— Погоди, дай отдохнуть... Устал я, до жути устал.

— Конечно, отдыхай, — кивнул я. — А я пока карту в памяти освежу.

Я подошел к висящему на стене полотну. Так, это первый этаж... Ничего сложного — семь безопасных зон. Второй этаж... Ага... Лестницы, вентиляционные спуски... Так, особое место, зачаровательный покой, сейчас находится на пятом этаже. Печально...

Спустя пятнадцать минут я запомнил ключевые места первых трех этажей, а бродяга набрался сил. Через кордон мы прошли без проблем, разве что я немного отстал. Стражи не обратили особого внимания на мужичка, который предпочитает таскать тяжелые вещи сам, а не грузит личного голема, и я наконец вздохнул спокойно.

Вот и завершилась моя многоходовочка. Что видели стражи в подземелье: погонщик големов в сопровождении конструкта тащит мешок. У голема свободны руки, он готов отразить атаку и прикончить нападающего, если такой будет. На мелкого пацана, который зашел в подземелье после погонщика, воина и пары лучников, они не обратили никакого внимания. Ну идет с кинжалом на поясе и тощим рюкзаком, пусть идет.

Возможно, я лишний раз перестраховывался, но если бы глава стражи из Вяжска послал ориентировку на пропавшего голема, стража могла бы схватить мужика, это раз. Два — если страже все-таки придет такая бумага, пусть они этого мужика и ищут. Я собираюсь уйти как можно дальше и с помощью голема хорошенько прибарахлиться частями тел монстров. Я хочу поступить в Гильдию. Я хочу свой личный отряд металлических ребят. Хочу построить голема по проекту, который продумывал семь лет, и прогнуть под себя изменчивый мир!

Все прошло как по маслу. Я рассчитался с мужиком, и тот, прежде чем уйти, на волне душевного подъема выдал:

— Слушай, малой... Если тебе в следующий раз нужен будет помощник, короче, ты это... Не зови меня, ладно? Кого угодно зови, но не меня. Я соглашусь же, но в следующий раз сдохну по пути, ей-богу.

Глава 3

Если по коридорам прошлого подземелья разгуливали бронированные твари, то здесь и сейчас был период тварей разумных. Конечно, хватало и других монстров: те же панцирники и элементали, но большая часть бродящих по коридорам монстров была наделена разумом. На первых трех этажах встречались орки, гремлины, скампы, гоблины, великаны. Ниже уже находились разные демоны, драконы и прочие обитатели, которых я видеть решительно не хотел. Слава богам, ни личи, ни вампиры здесь не водились. А вот призраков можно было встретить. И то, что я не купил оружие против бестелесных существ, как обещал себе, заставляло меня напрягаться. Но цены в здешних лавках зачарователей оскорбительны! Гораздо дешевле будет дождаться, когда на третий этаж подземелья перенесется зачаровательный покой, и там уже наделить особыми свойствами било и несколько ножей.

Я днями напролет слонялся по первому этажу в поисках монстров, спускался на второй, одним глазком посматривал на третий. Даже нашел замаскированный выход на поверхность. Каменная кладка по размерам была неотличима от той, что используется для строительства стен тоннелей. Правда, камень тот обветшал, потрескался — подземелье убирало его, как поступает со всеми инородными объектами.

Впрочем, сейчас меня волновало не зачарованное оружие, не выход на поверхность, а гремлины, любители повзрывать.

Ненавижу гремлинов. Маленькие дьяволы всегда находят способ испортить настроение авантюристам. Эти существа — хитрые и скользкие, как чертовски умные крысы. И эти крысы завелись возле дальнего Оазиса, где я устроил себе временное пристанище. Оазис располагался в десяти километрах от входа, и шанс, что я столкнусь здесь с группой авантюристов, был очень мал, потому я и выбрал его в качестве места для стоянки.

В сам оазис гремлины не лезли — их отгоняла магия подземелья. Но это не мешало маленьким монстрам устраивать на меня ловушки в коридорах неподалёку. Я натыкался на оставленные мешки, от которых воняло чем-то химическим. Замечал натянутые посреди коридора верёвки, ведущие к странному ящичку с чем-то взрывчатым. Мне к оазису даже нелепую куклу в виде человеческого тела подкинули. К большому сожалению маленьких поганцев, мой опыт походов в подземелья превосходил опыт среднего авантюриста. Взрывчатый ящик я обезвредил, в мешок не полез, и куклу не трогал. Но такое соседство меня не устраивало: чтобы и дальше спокойно охотиться на сильных монстров, нужно было избавиться от неудобных соседей. Я не хотел дожидаться момента, когда гремлины осмелеют настолько, что попросту подкараулят меня всем племенем и попытаются закидать взрывными горшками.

Шипастый шар сверкал в свете факелов, когда я шел по пути маленьких тварей. Голем с обмотанными тряпками ногами тихо лязгал следом за мной. Гремлины были достаточно умны, чтобы не оставлять следов, но запах алхимии, которой они начиняли свои ловушки, никуда из коридоров не исчезал, вдобавок под потолком появилась едва заметная дымка.

Если бы не маленькие поганцы, сегодня я бы пошел в город. Моя пространственная сумка доверху наполнилась ингредиентами, которые я вырезал из монстров. Те, что стоили дороже и могли храниться долго, например, защитные пластины панцирников, я откладывал в сумку — продам в Оклорде, когда выберусь отсюда. А громоздкие вещи, которые стоили дёшево, как броня тех же орков, или были скоропортящимися, как части тел некоторых монстров, я сбывал в течение пары суток. Каждый поход к скупщику трепал мои нервы, и дело не в том, что плешивый жадюга постоянно пытался меня обсчитать. Мне приходилось оставлять в подземелье голема, чтобы не вести его через стражу. Да, я нашёл в нескольких километрах от входа пару тупиков, куда вряд ли кто-то сунулся бы, оставлял его там и мчался туда-обратно так быстро, как только мог, но страх потерять медноголового был слишком силён. Хотя, кто угодно управление над ним не перехватит — я тщательно инструктировал голема, прежде чем оставлять его. Да и чтобы перехватить над ним управление, нужно быть големостроителем, который знает, как это делается. Риск был мал... Но страх потерять свой самый ценный ресурс все же оставался велик.

На четвёртый день моей охоты система предложила взять навык свежевания — я уже достаточно покромсал монстров, чтобы получить его. Я отказался. Обычно, если ты добиваешься получения навыка целенаправленно, система дает его и не спрашивает, согласен ли ты его принять. А в тех случаях, когда ты не жаждешь новый навык, мысленно не подгоняешь систему его вручить, или внутренне сомневаешься, что он тебе нужен, система формирует запрос. Мне навык свежевания не требовался — я знал достаточно, чтобы обходиться без него. А статус и без того уже достаточно разжирел — скоро на плечи давить начнет.

Коридоры сменялись коридорами, едкая вонь жгла ноздри, но я шел вперед. Под потолком появился сизый дымок, слегка меня напрягший — похоже, эти твари готовят что-то недоброе.

Первая ловушка, на которую мы едва не наткнулись, была очень искусна — твари достали одну из каменных плит пола, вырыли или выдолбили яму, наложили туда взрывчатки и вернули плиту обратно. А может, сделали что-то другое — я заметил лишь то, что плита была на полсантиметра выше прочих. Я обошел ловушку, провел мимо нее голема, и дальше двигался с удвоенной осторожностью. Подземелье заращивает раны, и ловушку оно переработало бы быстро, а значит, монстры постоянно обновляют ее.

Я шел дальше, и ловушки встречались мне все чаще. Туго натянутая над полом веревочка уводила в крошечные отверстия в стенах, нажимных плит-ловушек становилось все больше, пару раз я натыкался на оставленные рюкзаки, но трогать их не стал, даже с учетом того, что из одного торчало серебряное блюдо. Лучше на обратном пути подорву издали ловушку, чем сейчас оповещать мелких поганцев, что я иду по их души.

Кстати, чем больше я раздумывал над гремлинами, тем менее правильным мне казалось их пристрастие к алхимической взрывчатке и ловушкам. Кажется, по мифологии Земли, гремлины — ненавистники прогресса и техники. Или только техники?

В любом случае, гремлинам удалось то, чего не удавалось ни оркам, ни гоблинам — создать взрывчатое вещество с помощью исследований своего народа. У энтузиастов из числа людей не получилось повторить их успехи — гремлины владели особенной алхимией. С тех пор подземелье часто закидывает их на верхние этажи, и никогда не переносит монстров без взрывчатки.

Когда мы прошли первую сотню метров ловушек, я спрятал "утреннюю звезду" в сумку, достал дротики и духовую трубку, которые закрепил на поясе. Вряд ли я встречу на территории гремлинов бронированных монстров, а против мелких уродцев подойдут дротики и метательные ножи.

Однообразные коридоры плавно перетекали друг в друга, отличаясь лишь ловушками, и все сильнее напрягали меня — я шел зачистить группу гремлинов, но, похоже, здесь настоящее логово, которое не отметили на карте подземелья.

Первый патруль мы встретили пройдя пятьсот метров от первой ловушки. Трое маленьких зеленоватых уродцев с грубыми сумками на поясах сжимали в своих лапках грубые копья. Не успели они понять, кого увидели, как я замедлил время, продрался через густой, плотный воздух и перерезал им шеи. Затем, отменив навык, по привычке пробил черепа. Все три сумки я взял с собой — в каждой находилось по две бомбы. Увы, на продажу гремлинская взрывчатка не шла — хранились алхимические поделки очень недолго, и торговцы отказывались их брать. Лучшим вариантом было использовать их сразу.

Я достал одну бомбочку из сумки, взвесил на ладони, рассмотрел. Состоял взрывной шар из двух глиняных полусфер, слепленных вместе. Какой состав внутри, я не знал, и не горел желанием выяснять — стоит глине расколоться, а составу попасть на воздух — грянет взрыв.

Бомбочка не была похожа на земную гранату — от этой практически не будет осколков, но алхимические соединения, попав на воздух, породят оглушающий хлопок, плюс сильно изменят давление вблизи от эпицентра взрыва. Не знаю, как именно действует алхимическая смесь, знаю только, что люди вблизи от взрыва умирают из-за этого перепада давления и кровоизлияния в мозг. Ну, и тела людей после таких взрывов выглядят так, будто их долго избивали — по всему телу появляется гематома, и особенно сильно она выделяется на той его части, которая была повернута к разорвавшейся гремлинской бомбочке.

Ловушки больше не встречались. Мы шагали, приближаясь к месту, откуда струился дым, и после очередного поворота наткнулись на толпу из десятка существ. Я, как обычно, сперва замедлил время и посмотрел за поворот, а увидев там группу гремлинов, отправил сумку в полет. Рисковать и сражаться с десятью мелкими тварями я не хотел — слишком много целей, которые нужно контролировать. Достаточно одному уронить на пол алхимическую бомбу, и я — труп. Или кто-то из пакостливого народца успеет швырнуть чем-нибудь в голема, что не лучше.

От взрыва заложило уши: судя по всему, рванули не только те снаряды, что я кинул, но и те, что находились у гремлинов. Теперь про эффект неожиданности можно было забыть. А еще мои уши заложило, и я не мог слышать, бегут ли сюда остальные монстры.

Стараясь не смотреть на то, во что превратились погибшие, я подобрал пару уцелевших копий — маленькие и легкие, с бронзовыми наконечниками — каждое такое я мог использовать, как метательное. Сумки трогать не стал — мало ли, вдруг горшочки с алхимической смесью повредились, и только ждут, когда я их трону. К черту. Да и есть у меня еще две сумки, в каждой из которых — пара бомб.

Голем глухо топал по камням, и каждый шаг этой махины я чувствовал подошвами — ветошь, которой я обвязал его ноги, свалялась, но ни перебинтовать, ни оставить в стороне демаскирующий фактор в лице медного я не мог.

После взрыва гремлины принялись стягиваться к нам со всех сторон. Мне приходилось часто замедлять время и постоянно крутить головой по сторонам. Дважды я кидал бомбы раньше, чем свои успевал кинуть гремлин, один раз я кинул свою бомбу прямо в ту, которой замахивался монстр, а однажды, когда еще одна группа противников выскочила из-за угла, в то время как я дрался с другими гремлинами, пришлось перехватывать летящую бомбочку. Честное слово, я в жизни ни с кем таким нежным не был, как с этим глиняным шариком. Если бы я с такой бережностью мыльный пузырь перехватил, он бы не лопнул.

Големом я не рисковал, потому держал его возле себя, и не давал сражаться. Если хоть одна бомба прилетит в грудь медному, давление уничтожит энергокристалл. Но вот в чем дело — когда гремлины замечали нас, они какое-то весьма короткое время пытались закидать нас бомбочками, а потом почему-то бросали копья и кидались врукопашную. И атаковали не меня, даже если я был ближе, а голема. Похоже, их ненависть к технике — не выдумка.

Когда вонь алхимических ингредиентов стала невыносима, а дымка уже растягивалась по всему коридору, нас встретил огромный отряд под сотню существ.

Увидев такое количество гремлинов, не стал геройствовать — показал им голема, пошвырял в толпу бомбы-горшочки, и побежал по тоннелю обратно. Спустя минуту бега мы с медным остановились и встретили толпу. К тому времени монстры достаточно озверели, чтобы побросать копья и с рычанием кидаться на механизм.

Голем был похож на машину смерти. Он быстро и ловко рубил шеи и головы гремлинов. За клинком тянулась кровавая взвесь. Тряпки, которыми я укутал его ноги, чавкали и хлюпали по лужам крови.

Я орудовал маленькими копьями, протыкая гремлина за гремлином. С каждым взмахом, с каждым пропоротым горлом монстров становилось все меньше. Этот отряд мы уничтожили за минуту. Справились бы быстрее, если бы я не отдал приказ бить только по шеям и головам, и сам не выбирал углы ударов — не хотел случайно попасть по гоблинской сумке.

Больше отрядов нам не встретилось. Я набрал две полные сумки алхимических бомб, и мы вернулись в место, где едкий алхимический туман был максимально плотным.

До логова дошли минут за десять. На подходе услышали ругань и обиженный скулеж.

В огромную комнату я заглянул очень осторожно, пытаясь разглядеть, что там происходит.

Посреди комнаты стоял громадный стол, с разными колбами, ретортами, перегонными кубами, пестиками и ступками. Так же на столе стояли алхимические весы, аппараты для дистилляции, алхимические фильтры, тигли, пипетки и прочие алхимические инструменты. Все невероятно грязное, закопченное и совершенно непригодное для разграбления — местные алхимики у меня ничего, из выставленного здесь, не купят — все инструменты гремлинов уродливы, стекло в наплывах и трещинах. За попытку такое продать мне в лучшем случае откажут, в худшем — попытаются дать по шее. Да и сам я не рискну ничего здесь перегонять — мне сейчас нужно заниматься иными делами.

Возле стола суетились шесть гремлинов, растирая в порошок, смешивая и растворяя ингредиенты. Один, самый здоровый, ругался, толкал и рычал на других — наверное, местный мастер по ретортам.

В стороне я заметил алхимическую печь — возможно, ее бы у меня и купили за несколько серебряных. Но весит такая громадина столько, что черт с ней, с прибылью — тащить ее десяток километров по подземелью до выхода я не стану.

Гремлины меня не замечали — через столь плотный туман было сложно заметить человека, если ты не ожидаешь его появления, а гремлины вели себя совершенно спокойно, насколько это возможно с нависающим над тобой злым мастером по ретортам, и по сторонам не смотрели. Не могу их за это винить — после нескольких часов работы за алхимическим столом, над которым даже вытяжки нет, я бы, наверное, вел себя еще неадекватнее.

Так как на меня никто не нападал, я продолжил рассматривать логово-лабораторию.

Из-под стола торчал ворох трав. На полу стояли бочонки с различными маслами, порошками и другими ингредиентами, необходимыми для использования в алхимических экспериментах. Многие ингредиенты, такие, как порошки из экзотических растений, могли иметь ценность для алхимика или мага. Весьма небольшую ценность. Возможно, если бы я сюда пришел с отрядом и парой тележек, мы бы увезли отсюда добра на пару десятков серебра, за счет объема. А сам я забивать подобным мусором не собираюсь ни рюкзак, ни и так полную пространственную сумку.

Вокруг стола-лаборатории стояли ветхие шалаши, накрытые какими-то тряпками. Не знаю, откуда подземелье переносило гремлинов, но при переносе этих обеспечили не только оружием, но и алхимической лабораторией, и лачугами, превратив большую комнату в логово, где твари плодились и создавали себе припасы. Хорошо, что я наткнулся на сравнительно молодое логово, которое даже на картах отмечено не было. Из разросшегося рассадника тварей пришлось бы бежать на выход и там рассказывать о напасти, чтобы люди, заведующие связанными с подземельем делами, давали авантюристам задание по зачистке.

Я размахнулся и отправил сумку с бомбами прямо на стол. Едва успел скрыться за стеной, как раздался оглушающий хлопок. Когда я выглянул во второй раз, стола не было, а гремлины лежали на полу. Стеклянные емкости полопались, и крошево усеивало все вокруг.

Вдруг одно из тел зашевелилось. Тот самый крупный гремлин медленно вставал, шаря вокруг налитыми кровью глазами. Силен...

Я замедлил время, вытащил палицу и за четыре удара добил существо. Похоже, слабый босс.

Близко к лабораторному столу я подходить не стал, как и обыскивать шалаши — твари, любившие устраивать ловушки, могли заминировать свои дома и стол. Единственное, что я не мог не проверить — самый яркий шалаш. Если где-то меня и ожидает награда за уничтоженное логово, то только там.

Входил я осторожно, осматривая все, что есть внутри и каждую секунду ожидая наткнуться на особо изощренную ловушку. Но ловушек не было.

Обыскивал шалаш я тщательно и аккуратно, и таки нашел тайник — под лежаком из чьей-то облезлой шкуры дед прятал маленькую плоскую коробочку. Я открыл ее, рассмотрел мешочки с порошками и травами, которые используют для дорогих зелий, и отмеряют граммами. Судя по всему, находка тянет на пару десятков серебряных.

Я аккуратно закрыл коробочку и убрал ее в пространственную сумку. Уже неплохо сходил.

Обыскивать прочие лачуги я не стал — вместо этого достал из рюкзака горшочек с горючей смесью и швырнул его к шалашам. Горшочек разбился, масло растеклось по сторонам. Теперь это нужно поджечь, благо, факелов здесь достаточно — выбирай любой.

Я вынул из держателя ближайший факел, швырнул его на масляное пятно и поскорее побежал прочь, прижав к лицу платок. Алхимическая взрывчатка, которую создавали гремлины, активировалась только вступая в контакт с воздухом, так что я боялся не того, что она рванет. Но дым жженой алхимии может быть опасным.

Главное, что теперь логово уничтожено, и подземелье за пару суток уберет из комнаты все следы гремлинов. Возможно, по окрестным тоннелям и шастают команды монстриков, но без логова их рано или поздно перебьют либо другие существа, либо люди.

За набитый рюкзак и травы гремлинского босса я получил золотой. Однако все мои доходы были несерьезными. Такими темпами мне придется пару месяцев копить на учебу, если подземелье не убьет меня раньше.

Помощь пришла, откуда не ждали. Утром следующего дня, я, подстегиваемый жадностью, спустился на третий этаж и там наткнулся на шивана — четырехрукого монстра, из расы, которая обычно не забиралась выше пятого этажа. Впрочем, и ледяной великан, который мне с Глебосом повстречался, тоже по первому этажу гулять не должен был.

Шиваны обладали дорогими ядрами, и четырьмя руками, которыми свое ядро защищали. Хм... как по мне, для защиты своих ядер хватает и двух рук, если умеешь ими правильно пользоваться.

В любой другой ситуации я бы не поставил на четырнадцатилетнего пацана. Впрочем, сейчас у меня не было выбора: я обязан был победить. Шиван — тварь прыткая и выносливая, сбежать от нее не выйдет, а жертвовать големом я не готов. В общем, кто кого выпотрошит и унесет с собой — тот еще вопрос.

И его мы сейчас решим.