Плюсы и минусы алхимии

Глава 1

Тянуть с отчетом я не стал, рассказал сразу, как мы заперлись в домике.

— Чье-то поместье, предположительно Живетьевых, потому что Арина Ивановна была там.

— Ты успел ее там увидеть? — удивился Зырянов.

— Типа того. Но она там точно была. А увидеть я успел очень недружелюбных собачек.

Последней фразой я пытался сбить Зырянова с ненужной мысли, но это не получилось.

— То есть ты можешь чувствовать других магов на расстоянии?

— Не совсем так. Извините, Григорий Савельевич, объяснять не буду. Но не всех магов, а конкретных.

— Целителей, что ли? — удивился он.

— Нет.

Мы немного пободались взглядами, но он отвел свой первым и спросил:

— Место, где вышел, найти сверху сможешь?

— Если далеко, только направление смогу указать. И только когда выйдем.

К сожалению, у карты были свои ограничения: она точно показывала только Маяки и Метки на определенном расстоянии от меня, на третьем и пятом уровне ДРД были доступны увеличения этого расстояния, а на магии Пространства второго уровня становилась доступна принципиально иная карта, но пока приходилось обходиться тем, что есть. И это было много больше, чем ничего.

— Это получается, что Живетьевы нас в любой момент могут накрыть? — спохватился дядя.

— Вряд ли, — почти не задумываясь, ответил Зырянов. — Если бы они использовали это место, то этот дом был бы вскрыт задолго до нас и уже использован и обжит.

— Но в таких местах наверху возникает напряженность, — напомнил дядя.

«Не знаю, как сейчас, а во времена моего создания целители такую энергию могли выкручивать в свою пользу. Ее закачивали в определенного вида накопители, подобных которым я в этом мире не видел, но это не значит, что их нет».

— Есть предположение, что Живетьевы научились это место использовать. Если там, конечно, они. Наличие главы рода не говорит, о том, что это именно их владение.

— Тогда бы они закрывали зоны с магическими аномалиями, — со скепсисом сказал дядя.

— Сил хватает только на одно место?

«Или накопителя. Они были другого типа, могло что-то уцелеть».

— Вообще, по идее должны быть те, кто такие аномалии закрывает, иначе бы их было слишком много даже по нашему княжеству, — продолжил я, опираясь уже на информацию Песца.

— Есть такие Рода, — согласился Зырянов, — но ценник у них негуманный. Штраф дешевле. И гарантию они дают только на год.

— И специализируются на скупке участков по дешевке? — предположил я. — Интересно, связаны ли они хоть как-то с Живетьевыми?

— Можно проверить, — согласился Зырянов.

«Если наверху жилище целителя, то Живетьевы могли быть прямыми потомками того целителя, в чьем доме мы сидим», — не унимался Песец.

«Скорее наткнулись на развалины его дома и что-то для себя нашли, — скептически предположил я. — Были бы потомками, не были бы ограничены одним целительством».

«Так, может, и не ограничены. Мы не знаем. Одно понятно: в сейфах этого семейства может найтись много интересного».

«Невидимость не мешает собакам меня чуять».

«В ДРД четвертого уровня есть заклинание, убирающее собственный запах и звук. Общая кровь из магии Жизни тоже подойдет, но не первого уровня. Поскольку тебе нужно будет еще и умение вскрывать магические замки, то все равно придется качать до ДРД пятого уровня. На нем, кстати, есть еще поиск тайников, закрытых магией».

Все это звучало вдохновляюще: становилось понятно, кем я стану, когда все это освою. Идеальный диверсант. Совсем не то, кем я собирался стать, но обстоятельства перекраивают под себя любые мечты. С Живетьевыми напрямую не справиться.

— Короче говоря, — резюмировал я вслух, — нужно будет выяснить, когда и кем был куплен участок, на котором стоит мой маяк, а в перспективе еще и наведаться туда. Как мне кажется, там должно быть нечто от Древних.

— Не рекомендую, — возразил Зырянов. — Попадешься — миндальничать не будут. А что попадешься, у меня сомнений нет: там несколько линий защиты плюс собаки, на которых наверняка стоит датчик, сигнализирующий при наступлении смерти.

— Травить собак я не собираюсь, Григорий Савельевич, — это сразу укажет, что в доме кто-то побывал. И лезть пока туда я тоже не собираюсь. Я здраво оцениваю свои силы.

— Если бы, — не удержался Олег. — Тебе свойственно их переоценивать.

— Я увлекся.

— А что тебе мешает увлечься в следующий раз?

— Я же сказал, что в ближайшее время не полезу. Ближайшее — примерно год. Ну и, разумеется, выяснить сначала надо, чей это домик. Может, Живетьева там вообще была проездом. В любом случае, пока с Изнанки не выйдем, ничего не прояснится. Смысла не вижу гадать. И вообще, до того, как туда лезть, желательно узнать про это место все. И не только про это место. Нужно выяснить про все случаи, которые выявил Олег. Кто там в целителях, чтобы точно знать, замазаны какие-то еще Рода или нет. Хотя в данном случае посторонние целители могут просто не видеть блоки, но, мне кажется, Живетьевы должны перестраховываться и ставить только своих.

— Логично, — согласился Зырянов.

— Далее, нам нужна вся информация о том, с кем Живетьевы дружат, а с кем в контрах. Причем не официальная. Потому что Григорий Савельевич не так давно выяснил, что Живетьевы и Ведищевы вовсе не в контрах, а во вполне себе дружеских отношениях.

— Я глубоко копать не буду, — сразу обозначил свою позицию Зырянов. — Не мой уровень, не смогу незаметно. Это совсем другая компетенция должна быть.

Я кивнул, принимая его слова. Была еще мысль узнать про всю живетьевскую собственность, чтобы в случае чего знать, куда бить. Но я даже рот не успел открыть, как заметил, что Олег мне пытается сказать жестами что пора помолчать. Поэтому я решил: чужая собственность — дело несрочное, можно будет дать поручение потом, когда узнаю, чем недоволен родственник.

Разговоры на деловые темы прекратились, да и вообще все разговоры резко свернулись, а Олег зевнул и предложил отправиться на боковую. Зырянов его поддержал, да и я ничего против не имел.

В медитацию я уходить не стал, просто впитал магию Воды третьего уровня и отправился спать. Хотя в нынешнем моем положении стихийная магия была не самым лучшим выбором — показывать владение ею нельзя, а в борьбе с Живетьевой ее полезность невелика. Здесь больше пригодится ДРД, целительство и всякая хитрая алхимия. Причем все оно должно быть высокоуровневым. Попробую все же покачаться по травмпунктам, не заходя за грань. Песец обещал проследить, одернет в случае чего. На этой мысли я и уснул.

Утром мы позавтракали и отправились в обратный путь. Был он подлиннее, потому что в этот раз ингредиентами я набивал все под завязку, да еще и бархатница налетела, одарив меня очередным набором крыльев. Нужно срочно заниматься обработкой изнаночной кожи и пускать ее в дело. А то скоро я буду всем этим завален так, что стазисных ларей не хватит. Один, кстати, Олег предложил поставить на кухню, но я прикинул и решил, что там пока достаточно холодильника, а дальше посмотрим.

Вернувшись домой, мы сразу попытались определить, куда ведет Прокол рядом с изнаночным домиком, но я только мог сказать, что Маяк в стороне Дальграда. Ехать и проверять смысла не было никакого. Ну, узнаю точно, где я вышел — и что? Для меня эта информация сейчас бесполезна. В конце концов, можно поискать фотографии мест, связанных с Живетьевыми, — я успел запомнить кое-что и кроме собак. Да и собаки там были достаточно запоминающиеся, чтобы я их мог узнать.

— Илья, давай рюкзачок, да я двигаюсь дальше до Дальграда, — заявил Зырянов. — Дела не ждут.

Рюкзак я принес, но поскольку у нас с отцом Даши вышел конфликт интересов: я предполагал рюкзак в подарок, а Зырянов непременно хотел его оплатить — то предложил компромисс:

— Григорий Савельевич, если вы настаиваете именно на покупке…

— Настаиваю, — перебил он.

— Тогда я предлагаю вам скидку в девяносто процентов от той цены, что вам назовут, — закончил я. — Я реально не собирался это продавать, потому что на рюкзаке оттачивал навыки. Это пробник, и мне за него в принципе неудобно брать деньги.

— Ну если так посмотреть. — Он прищурился и неохотно согласился: — Годится тогда.

На этом мы попрощались, и Зырянов ушел, а за меня взялся Олег:

— Мне кажется, Илья, что ты совершаешь ошибку. Зырянов не твой начальник отдела безопасности, он представитель другого рода, которого мы наняли на некоторое время для, так сказать, деликатных поручений. И мне кажется, что ты по молодости лет не понимаешь, почему он вообще за это взялся. Так вот, поясняю. Не потому, что он весь из себя такой борец за справедливость, а ты вызываешь у него симпатию. А потому, что у него были планы относительно тебя и Дарьи. Но сейчас он понял, что эти планы нереальны.

Рассуждения Олега меня удивили, особенно последнее замечание.

— Почему?

— Потому что ты — наследник Шелагиных. Судя по всему, второй княжич к Шелагиным отношения не имеет, хотя и носит нужную фамилию. А значит, ты не имеешь права жениться на ком попало. Сколько там у Даши кругов силы?

— Четыре.

— Для будущей княгини это ни о чем. Зырянов это прекрасно понимает. Если бы ты был просто наследником Песцовых или, как вариант, Вьюгиных, если отец поймет, что его поимели и выставит из рода Алку вместе с сыночком… Эх, мечты, мечты… — Олег тряхнул головой и продолжил: — Так вот, в этих случаях у Зырянова был бы шанс сговориться с тобой и выдать за тебя дочь. Но не в случае Шелагина.

Слушать такое было странно. Честно говоря, в этом направлении я раньше вообще не думал, а тут оказывается, что кто-то не только думает, но и активно что-то планирует.

— А если я не собираюсь становиться наследником Шелагиных?

— Тогда княжество отойдет императору, как это и было спланировано Живетьевыми. Ты хочешь, чтобы их планы воплотились в жизнь? Вряд ли. Но мы отвлеклись. Я к чему все это говорю. Зырянов все это прекрасно понимает и, если решит, что опасность от нашего союза намного превышает выгоду, то без всяких душевных терзаний договор расторгнет. Поэтому у него не должно быть никакой лишней информации. И никаких лишних заклинаний. И вообще, поменьше умений ему показывай, понял?

— Я не думаю, что Григорий Савельевич нас предаст. Он клятву дал.

— Ну, что-то ему клятва сказать не даст, — согласился Олег. — Но не все. Просто ты не учитываешь, что он — не твой человек, а нанятый. Не стоит с ним быть откровенным по многим вопросам, понимаешь? И часть алхимии, которую ты делаешь, тоже ему не показывай, потому что никто не даст гарантии, что она не обратится против тебя. Очень уж неоднозначные пошли наименования.

На мой взгляд, Олег сгущал краски, Зырянов всегда считался порядочным человеком, но если так рассудить, то и про тетю Аллу наверняка не ходило ни одного порочащего слуха. Верить, что Дашкин отец способен на подлость, не хотелось, но и вставать в позу, отбрасывая рассуждения Олега, было неправильно. В конце концов, я и сам считал, что нельзя все рассказывать даже Зырянову.

— Ты не учитываешь, что пока не доказано, что Шелагин — мой отец, — все же возразил я. — Да, вероятность высокая, но не стопроцентная.

— Ну-ну, — сказал Олег. — Сам-то ты не в стопроцентную вероятность веришь? Но речь-то все равно не о том. У Зырянова свои интересы. Как только они пойдут вразрез с нашими, он в лучшем случае отколется, а в худшем — будет играть против нас. Поэтому давай так. Все планы предварительно будем обсуждать вдвоем, и уж после этого сообщать Зырянову то, что посчитаем нужным. И полагаться на него сильно тоже не надо. Да, у него больше возможностей. Но кое-что можно найти и в открытых источниках.

— Например, кто входит сейчас в состав клана Живетьевых? — предположил я. — Там должен быть не один Род. А еще желательно знать, что у них есть в собственности. Чтобы знать, куда наносить удар поболезненней.

— А ты кровожаден, — одобрительно хмыкнул Олег. — Время у меня есть, пошарю в сети, составлю список и, возможно, нарисую схему. Ты-то сейчас наверняка опять в лабораторию полезешь?

— Изнаночной кожей собираюсь заняться, — согласился я. — Слишком у меня ее много. Нужно обработать и думать, что с ней делать.

На третьем этаже я оборудовал не только алхимическую лабораторию, но и начал организовывать рабочее место кожевника, занеся туда один из столов, извлеченных из алхимического контейнера. Стол мне не нравился, поэтому я планировал с первой же продажи продукции приобрести другой, а еще шкафчики под инструменты и мелочевку. В перспективе нужно бы еще швейную машину прикупить, а то, если захочу сделать что-то покапитальней, замаюсь каждый раз прошивать вручную. И вообще, это нерациональная трата времени. Но на промышленную машину деньги у меня будут нескоро, а покупать бытовую смысла не было. Это точно будут выброшенные деньги.

Под каждое сырье с Изнанки предполагался свой способ обработки, поэтому нужно было определять очередность. Я остановился на крыльях бархатницы, которые у меня отжирали максимум места в стазисных ларях. Зелье для выделки неожиданно оказалось сложным даже не из-за состава, а из-за требующегося для его приготовления времени. Причем прерывать процесс длительностью почти в два часа было нельзя. И отвлекаться тоже было нельзя. Зато результат порадовал — зелье вышло в точности такое, каким оно должно быть по описанию и по виду, и по консистенции, и по запаху. После чего зелье можно было уже спокойно остужать заклинанием, что я и сделал, когда перелил в огромную емкость с крышкой, которые нашлись среди алхимической посуды.

Можно было переходить к крыльям и убирать оттуда все лишнее. Как ни странно, информация о том, что лишнее, была в алхимическом модуле, а не в модуле кожевничества, что меня настолько удивило, что я поделился удивлением с симбионтом.

«Ну так правильно, — ответил Песец. — Изнаночной кожей всегда занимались алхимики, потому что это требует специфических знаний. Не используй ты нужных заклинаний, выжег бы себе легкие от этой ядреной смеси. Да и через незащищенную кожу она хорошо впитывается. Но работающая алхимическая вытяжка и нужные защитные заклинания гарантируют, что ты не пострадаешь. А вот среди кожевников не так много магов. И те, что были, редко работали на продажу, в основном развлекались тем, что делали для себя вещи с дополнительными свойствами. Ты, вон, можешь сделать себе куртку с пространственными карманами. Которые можно экранировать и таскать в них все что угодно».

Идея была интересной, и я обдумывал ее все время, что чистил крылья. Разумеется, куртку я собрался делать не из них, и не только потому, что видел цену изделий из бархатниц и понимал, что это однозначно подходило под выпендривание. Но и потому, что такие куртки мне не нравились: они были слишком мягкими, что мне казалось неинтересным, хотелось что-то пожестче, с большим количеством клепок и молний. С рельефным Песцом, улыбающимся во все сорок два зуба и держащим в лапах бокал с сидром. Э, нет, никаких песцов пока — слишком палевно. Куртка не должна сильно выделяться. Стоит взять какую-нибудь распространенную модель и с нее скопировать. Как сказал Зырянов, нельзя выпендриваться.

Но о модели подумаю, когда выйду в плюс: пока что мы с Олегом в жестком минусе, я даже на сайты с модулями не заглядываю, потому что денег на них нет. Стазисные лари существенно уменьшили доступный бюджет, и аппетит пришлось умерить.

Я перевалил в емкость почищенные крылья и старательно побултыхал все так, чтобы жидкость распределилась по всем поверхностям и началась нужная алхимическая обработка. Все, про это можно забыть на ближайшие несколько дней.

Я включил телефон, который вырубал, чтобы не мешал ненужными звонками, и тот почти тут же зазвонил.

— Илья, это Тимур, — раздалось в трубке. — Если я приеду минут через двадцать, будет что для меня?

— Будет, — сказал я, гася вспыхнувшую радость от грядущего увеличения бюджета. — Не слишком много, потому что не ждал звонка, но кое-что найдется.

Глава 2

Когда я садился в машину к Тимуру, там бодро играло радио, но стоило захлопнуть за собой дверь, как оно сразу переключилось на новости. Радиостанция была местной, поэтому и новости оказались тоже местными. У меня внезапно заела молния на сумке, поэтому я выслушал несколько хвалебных речей в отношении княжеской семьи, а потом внезапно услышал:

— Неожиданное самопожертвование со стороны целителя, который находился на обязательном дежурстве в травмпункте. Как известно, при легких повреждениях целители обычно не вмешиваются в процесс излечения, но не в случае нашего героя. Сколько же было потрачено им энергии, если за время его дежурства…

Далее пошло перечисление пациентов, на которых я действовал целительскими техниками. Упомянуты были не все, но я был не в претензии: список и без того получился внушительным. Слишком внушительным, чтобы это действие прошло незаметным.

«Спалились», — мрачно заключил Песец.

— Господин Огоньков оказался очень скромным и отказался от интервью. Единственный ответ по этому происшествию, который нам удалось от него получить, это то, что как истинный целитель, он не мог пройти мимо чужих страданий. «Они делают мне больно. Признаюсь, что нарушил правила дежурства целителей, но я не мог поступить иначе», — так он и сказал.

Ага, прям вселенское страдание было нарисовано на физиономии, когда дежурный целитель отправлял отца обожженной девочки к коллегам. Если целитель и мучился от чего, то только от невозможности содрать деньги при свидетелях.

«А может, и не спалились. Теперь если мы узнаем график этого Огонькова, то все чудесные исцеления будут приписывать ему. Он, похоже, на это согласен…»

— Как приятно, что до сих пор встречаются целители, отдающие себя полностью на благо других людей и не требующие за это особого отношения. Более того, стремящиеся все оставить в тайне, так что, если бы не случайность, мы бы понятия не имели, какой широкой души человек живет рядом с нами, — продолжал петь дифирамбы ведущий.

— Эй, — похлопал меня по руке Тимур, — ты чего замер-то?

— Размышляю, как открыть, чтобы не выдрать замок, — ответил я, подвигал опять бегунком и все-таки расстегнул молнию на сумке.

Вытащенных зелий Тимуру показалось мало.

— Что-то совсем хило, — недовольно сказал он.

— Вашими стараниями, — огрызнулся я. — Кто-то из ваших донес Шелагиным, в результате у меня возникли некоторые неприятности. И появились некоторые ограничения с получением исходного сырья.

Последнее я добавил для солидности и запутывания противника. Мол, возят мне откуда-то сырье. А кто и откуда — не ваше дело.

— С чего ты взял, что из наших? — фальшиво возмутился Тимур.

— С того, что больше неоткуда было информации протечь. У меня, между прочим, серьезные неприятности были. И не факт, что они закончились.

Тимур отвел взгляд и недовольно сказал:

— Разберемся. Из того списка, что я тебе давал, будет что?

— У меня рецептов нет, это раз. А два — я под колпаком Шелагиных. Начну делать запрещенку — сразу придавят.

— Почему сразу запрещенку?

— А что, там есть что-то из официального списка Гильдии алхимиков?

— Не все, что отсутствует на сайте Гильдии, относится к запрещенке, — наставительно сказал Тимур. — Есть интересные редкие авторские зелья. Если собираешься заниматься алхимией дальше, советую вникнуть в тему и чтобы не выглядеть глупо, и чтобы не влипнуть в неприятности.

— В любом случае у меня нет рецептов.

— Рецепт-то не проблема, если возьмешься. — Он оценивающе на меня глянул. — За рецепт — литр зелья каждого типа. И дальше не обидим.

«Не вздумай соглашаться. Дальше вступит в дело старый добрый шантаж».

— Заманчивое предложение, — ответил я, — но пока воздержусь. Я же говорил, что под колпаком у Шелагиных. Мне не нужно лишнее внимание.

«Но сам факт, что у них есть рецепты, очень интересен, — сказал я Песцу. — Можно рассмотреть вариант ограбления Тимура, когда он какой-нибудь привезет. Метку на него я поставил».

«Это сработает один раз, — скептически сказал Песец, — а рецептов у них больше одного. Нужно узнать, где они лежат».

«Если грабить, так сразу всю бандитскую организацию?»

Я пошутил, но Песец вполне серьезно ответил:

«Ну да, их не жалко. Если отнять что-то, заработанное нечестным путем, то оно не отразится плохо на ауре мага».

«А иначе отразятся?» — невольно заинтересовался я.

«Конечно. Каждый раз, когда маг идет против совести, это тяжким грузом ложится на душу и мешает оптимально использовать знания», а значит, мешает развиваться».

Песец говорил убежденно, но мне кажется, что как раз это было в него вложено специально, а не относилось к слепку личности. Все же модуль был обучающим, а значит, в нем должны были присутствовать и воспитательные моменты. Но сама натура Песца искала варианты их обхода как вот сейчас, когда симбионт предложил ограбить Власова.

Тем временем Тимур, не подозревая о кровожадных планах по изъятию рецептов, старательно проверял мою продукцию на качество и количество. Результат его удовлетворил, хотя он еще раз сказал, что количество могло быть и побольше, но расплатился честь по чести.

Деньги требовали вложения, и я решил проехаться в центр города. Сначала посмотреть, не смена ли сегодня «жалостливого» целителя. Если да — поработаю на его репутацию. Потом пройдусь по магазинам с артефактами Древних. В тот, где я покупал лари, соваться смысла нет: мне обещали сообщить, если будет новое поступление. Не думаю, что покупок будет много, если вообще будут, так что на кожу и фурнитуру тоже хватит.

Размышляя об этом, я возвращался с проходной, когда наткнулся на Елизавету Николаевну. Мы поздоровались, и она сказала:

— Илья, право слово, мне уже неудобно спрашивать, но как там дела со справкой?

— Получена, Елизавета Николаевна, — бодро отрапортовал я. — Если хотите, могу сейчас занести на обратной дороге — в центр собираюсь съездить.

— Это было бы замечательно, — расплылась она в улыбке. — Тогда я вас подожду на проходной, хорошо?

— Без проблем, Елизавета Николаевна, — согласился я.

Она помахала рукой и двинулась к выходу из поселка. Что характерно — пешком. На машине я ее ни разу не видел. На ее участке стоял гараж, но был он всегда закрыт. То ли машины у замдеканши не было, то ли она ею редко пользовалась предпочитая ходить пешком. Я это просто отметил, в сущности, дела мне до этого особого не было.

Олега я нашел на третьем этаже в комнате, которую он решил сделать своим кабинетом. Сейчас там стоял большой стол из тех же лабораторных, усеянный стикерами, на которых Олег делал записи, консультируясь со своим ноутом.

— Мне в город надо. Я возьму твою машину?

— Ага, бери, — согласился он. — Смотри, сколько уже выявил связанных с Живетьевыми. Независимых целителей, считай, и не осталось. Либо под Живетьевыми, либо под Ведищевыми.

Если бы меня не ждала Елизавета Николаевна, я бы с интересом задержался на подольше, потому что объем проделанной работы впечатлял, но пока времени разбираться не было, поэтому я просто пробежался быстро взглядом по стикерам, зацепившись за знакомую фамилию.

— Огоньковы?

— Младший род. Считается довольно независимым, — прочитал Олег запись на листочке. — А что?

— Да так. Потом поговорим. Меня Одинцова ждет со справкой.

— Ну, список еще не закончен, здесь есть над чем поработать, — решил Олег. — Вот думаю, схему на ноуте делать или лучше на большом листе бумаги, чтобы эту информацию отсюда не выносить. Ноут-то я таскаю с собой на работу, мало ли…

Я понял недосказанное: сюда пока никто забраться не может, а вот забраться в вынесенный отсюда ноут — запросто. Его даже красть для этого не надо, и тогда мы даже не узнаем, что в наших записях кто-то покопался. А записи из тех, что нас в глазах Живетьевых смертельно компрометируют. Причем «смертельно» в данном случае не фигура речи, а направленность их действий.

— Ты прав, лучше на бумаге. Если попадется что по дороге — куплю.

— Ты как, кстати, дорогу выдержишь? — спохватился он. — После того случая я уже опасаюсь тебя одного отпускать.

— Олег, это разовый случай был, — возмутился я. — Не надо мне о нем постоянно напоминать. Я уже осознал и, даже если заеду в травмпункт, выкладываться на все сто не буду. Сам не ожидал, что так выйдет, а теперь знаю и буду беречься.

В Олеге боролись желания присмотреть за мной и закончить работу. Последнее победило.

— Ну смотри…

Пока он не передумал, я захватил ключи от машины и справку от Гильдии и выехал к проходной. Одинцова меня там ждала, беседуя с охранником, который ей мило улыбался и что-то объяснял, активно жестикулируя. Из машины я вышел, справку вручил и предложил:

— Елизавета Николаевна, давайте я вас довезу до академии?

— А давай, Илья, — согласилась она. — Кстати, у тебя есть еще возможность поменять факультет.

— Вы хотите от меня избавиться? — удивился я.

— Разумеется, нет. Но для нашего факультета три круга силы — очень мало. Я заинтересована, чтобы ты выпустился из нашей академии, пусть даже не с моего факультета.

— Последнее измерение показало пять кругов.

— Разве такое возможно? — удивилась она.

— Резкий скачок. Иногда бывает. Я много занимаюсь в плане развития силы. Если не верите, у меня есть официальная бумага, могу занести.

Бумага действительно была — Олег настоял, сказав, что такие вещи надо документировать непременно, и сам лично проконтролировал, чтобы я получил новый документ на руки. Год назад я бы светился от счастья, но сейчас понимал, что в этой бумаге указана всего лишь треть от моей настоящей силы.

— Но сразу на два?

— Давно не проверяли.

— Тогда обновите документы в деканате, — сказала она, явно испытывая сомнения по этому поводу.

— Хоть сейчас, — предложил я. — У меня с собой.

В результате я проводил Елизавету Николаевну до деканата, где секретарша сделала копию с моего документа, чтобы было что вложить в личное дело. Мне показалось, что замдеканша до последнего сомневалась, что я сказал правду, и только предъявление документа с печатью ее окончательно убедило. Смотрела она на меня задумчиво, но спросить ничего не спросила. На этом мы попрощались, я поехал в город и остановился неподалеку от центрального травмпункта.

Первым делом я зашел в канцелярский магазин и купил несколько больших листов ватмана и маркеры, потому что вовремя вспомнил, что маркер у Олега только один, а ему точно захочется рисовать разные связи разными цветами. Это и удобно, и наглядно. Забросив все в машину, я ушел в невидимость и прогулялся до травмпункта. Дежурил там сегодня другой целитель, поэтому в лечение я не вмешивался, посидел всего полчаса, делая поверхностное сканирование пациентов — полное мне было пока доступно только для себя.

Так что, выходя из травмпункта, я не чувствовал себя выжатым лимоном, а напротив, был готов на подвиги, что и доказал, двинувшись в обход магазинчиков с вещами Древних. Контейнеры мне были пока не по карману, поэтому в их сторону я лишь глянул, убедился, что сейфов нет, и больше не смотрел, сконцентрировавшись на «монетах», привоз которых был недавно. Улов был небольшой. Первым попался модуль магии Разума второго уровня. Первый я до сих пор не взял, хотя Песец считал его относительно полезным. Относительно, потому что на первом уровне плюшки были совсем незначительными. Даже защита от ментальных атак была слабенькой. Оказалось, что магия Разума и Ментальная — понятия разные. Первая больше рассчитана на развитие собственных мозгов, а вторая — на влияние на чужие. Модулей по менталу мне пока не попадалось.

Потом я выудил модуль по магии Воздуха четвертого уровня. Третьего опять же, у меня не было. Зато к нашедшемуся модулю магии Металла третьего уровня у меня был четвертый, что, с одной стороны радовало, а с другой стороны — у меня не было модуля магии Земли четвертого уровня, без которого металл было не использовать.

«Похоже, модули высоких уровней мы таким путем найдем, только если вскроют спецхранилища, — пессимистично сказал Песец. — Или в сейфах Родов. Модулей высоких уровней было меньше начальных, заказывали под себя. О, артефакторика!»

Радовался он не зря: действительно обнаружился модуль по артефакторике. Но второго уровня. Это немного остудило нашу общую радость, но я его отложил и принялся перебирать «монеты» дальше, не забывая общаться с Песцом.

«Чисто теоретически, я могу набрать первый уровень артефакторики на кожевничестве?»

«Ты имеешь в виду, чтобы впитать второй? Даже не знаю. Возможно. Но при этом ты первый уже не сможешь использовать, а там много всего полезного. Я бы не рекомендовал. Не торопись, у нас еще запасы в Гильдии не осмотрены».

Обогатившись на четыре модуля, я отправился в магазин с кожей и фурнитурой. Запланированных к трате денег хватило, чтобы набрать материала Олегу на чемодан и мне на куртку: я подумал, что глупо пренебрегать возможностью себя усилить хотя бы так. Артефакты из модуля Кожевничества были специфическими и работали только с кожей и ни с чем больше. Из плюсов — кожа могла быть Изнаночной. Из минусов — плюшки ограничивались уменьшением веса и увеличением внутреннего пространства. Песец утверждал, что на уровнях повыше к этому набору будут добавки повкусней, а пока стоит просто нарабатывать навыки, потому что хоть модулей в кожевничестве всего три, но требуют они долгой и дорогой прокачки. Прокачка мне была не особо актуальна до получения остальных модулей. Упор я все так же собирался делать на алхимию, ДРД и целительство.

Набрал я еще и обычных химических реактивов, которые использовались при изготовлении алхимических красителей. Хочешь не хочешь, а запас был необходим, чтобы каждый раз не гонять в город за мелочевкой. На этом я покупки прекратил и развернулся к Философскому Камню.

По дороге попался крытый рынок, и я притормозил машину. Нужно было пополнить запас травок для алхимии, да и неплохо было бы закупить продуктов, а заодно протестировать впитанный модуль по их качеству.

Первым делом я отправился в травяной ряд. В отличие от Горинска, здесь нормальным сырьем торговали трое, ассортимент у них отличался, но в итоге я купил все нужное, и даже с запасом, после чего пошел проверять новые знания по качеству продуктов.

Полезность модуля оказалась на уровне, потому что, когда я начинал проверять качество, выяснилось, что у большей части продуктов оно довольно-таки сомнительное, если о качестве там вообще можно было говорить. Причем красиво выглядящее мясо еще и оказалось дополнительно обработанным. И чтобы выглядело красиво, и чтобы дольше хранилось. Но кусок свинины и кусок говядины поприличней я купил, после чего перешел в молочный ряд, где мне сразу попытались впарить нечто разведенное и подкрашенное. А я-то думал, что хоть здесь продают личную продукцию.

— У вас сертификат на вашу бурду есть?

— Почему бурду? Свежее молочко лучшее у меня, это вам любой скажет, — возмутилась тетка.

— Молочка здесь хорошо если треть, остальное… Сказать что?

— Ой, парень, иди отсюда, не мешай торговле, — прошипела она уже не так громко, как меня зазывала. — Знаток нашелся. У меня все бумаги от лаборатории в порядке, не боись.

— Хорошо, что я не на бумаги смотрю, а на состав.

— Состав на внешний вид не виден, — буркнула она и потеряла ко мне интерес, а я подумал, что так тоже можно спалиться.

Приличная молочная продукция нашлась ближе к концу этого ряда и выглядела не столь привлекательно, как у соседок. Оказывается, молоко с мелом выглядит куда белее молока без мела. А кроме мела, у некоторых чего только не нашлось: и сода, и гипс, и мыло, и меламин. Такого молока напьешься — и не будешь знать, отчего помрешь. Хорошо жить в незнании… Выбранные мной молоко, сметана, творог и масло были свежими, чистыми и без ненужных добавок.

Дальше пришел черед овощей, где тоже пришлось побегать по рядам, ориентируясь не на внешний вид, а на состав. В результате багажник хорошо так забился, и я наконец поехал домой. Вроде ничего особого не сделал, но устал как собака.

Глава 3

За неделю до следующего появления Зырянова успел я очень много. Полностью обработал крылья бабочек и поставил на обработку змеиные шкуры. Сделал пробный чемодан для Олега, тот тут же в него вцепился и с восторгом принялся упаковывать все, что подворачивалось под руку. Поскольку никакие раскопки не планировались, то наигрался дядя быстро, попросил сделать еще один и вернулся к составлению схемы, листы ватмана для которой пришлись очень кстати. Шерстил сеть дядя очень тщательно, процеживая через нужные нам фильтры самые, казалось, не относящиеся к деятельности Родов заметки. В результате вытаскивал наружу совсем неочевидные связи. Поразмыслив, я решил в это дело не лезть: Олег прекрасно справлялся без меня, опыта по обработке информации и вылавливании оттуда крупиц нужного у него было куда больше моего. То есть помощь от меня не перекрывала бы мои потери в прокачке навыков, но не стала бы более-менее значительным вкладом.

Поэтому я занимался тем, что нам было необходимо обоим: прокачивал целительство, не забывая о ДРД и алхимии. По ДРД Песец меня обрадовал, что еще чуть-чуть — и я смогу взять следующий модуль. Целительство тоже качалось довольно успешно — оказалось, что прокачка на грани дает огромный прирост. Огоньков дежурил дважды, и оба раза я хорошо поработал на его репутацию. Правда, когда я видел его второй раз на этой неделе, он выглядел каким-то дерганным и затравленным. Вздрагивал нервно от каждого шороха и озирался, как будто ожидал, что на него кто-то нападет. Видно, большая народная любовь идет в паре с большей нелюбовью коллег. Метку я на него поставил, поэтому при взятии следующего модуля ДРД, скорее всего, можно будет понять по карте, когда целитель появится в травмпункте. Это было удобно, потому что совсем скоро у меня начнутся занятия и не будет столько возможностей прокачивать нужные мне навыки. Разве что по алхимии, и то там пойдет намного больше теории, чем практики.

Поэтому я планировал все же использовать модуль магии Разума первого уровня, но поближе к занятиям. А сейчас усиливать то, что мне было актуальнее. Правда, пока я использовал только еще один модуль, по кулинарии, изготовление колбас. А все эта гадость по пониманию состава. Как только я посмотрел на то, что мы с Олегом обычно покупали, то пришел к выводу, что живой человек такое есть не должен. Это мертвому все равно, что у него в желудке лежит, а если еда способна перевариваться и всасываться, то она может приносить вред или пользу. Польза от пищевого геля, которого в некоторых образцах было устрашающее количество, была сомнительной, как и от огромного количества добавок, призванных замаскировать отсутствие в колбасе мяса и присутствие растительных волокон.

Правильно говорят, что незнание — иной раз благо. Вот я понятия не имел, что именно закладываю в рот, и все было нормально. Теперь пришлось распыляться еще и на изготовление колбасных изделий, благо самым сложным оказалось найти магазин, где продавалась нитритная соль и оболочки разного размера. Там же ради интереса я взял набор стартовых культур для сыровяленых колбас. Мой внутренний справочник по их поводу молчал: во времена его создания старты все равно были другими. Но не принципиально отличающимися.

Поскольку пришлось делать сразу много, чтобы потом не отвлекаться, то я с болью в сердце выделил часть стазисного ларя, где хранились готовые варианты сосисок, вареных и полукопченых колбас, сыровяленые доходили в холодильнике. Смешно, но моя возня с колбасами, по словам Песца, прилично добавила в алхимию. Хоть на продажу начинай делать… Только время, опять же где найти?

Зреющие на деревьях яблоки приводили Песца в эйфорию, и он уже несколько раз напоминал, что совсем скоро мне придется заняться тем, ради чего я смирился с садом при нашем доме, — сидром. Причем симбионт напирал не только на то, что это занятие дает хороший алхимический прирост, но и на то, что сидр — очень вкусный и полезный напиток. С какой стороны он полезный, я так и не понял, Песец объяснял это очень невнятно. Возможно, потому что все время облизывался.

Поскольку до прокачки алхимии сидром дело пока не дошло, приходилось ее качать изготовлением зелий, преимущественно целительских и кожевнических. Причем те, которые я мог делать на продажу, первого уровня, на втором почти ничего не давали ни в алхимию, ни в целительство. А те из целительских, которые я мог приготовить на втором уровне алхимии, были не столь востребованными и довольно узкоспециализированными, да еще и не слишком сильными. К примеру, антидот на слабые зелья подчинения был еще и ограниченного действия. Зелье обучения минимизировало последствия от слишком быстрого впитывания информации, но его нельзя было использовать часто из-за накапливающихся отрицательных флуктуаций, которые давали откат, если их оказывалось слишком много. Условно полезными можно было считать зубной эликсир, антипростудное зелье и мазь против фурункулов. Последняя давала самую существенную прибавку, и ее я заготовил столько, что Владика можно было бы обмазать с ног до головы в несколько раз. Не уверен, что это поможет его проблеме, поэтому даже предлагать не буду. А вот Зырянову банку приготовил. Вдруг заинтересуется?

Приехал он с деньгами за рюкзак и сразу заговорил на тему изделий из кожи.

— Илья, мне сказали, что такое будет проще реализовать, если выдавать за контрабанду. У нас с такими свойствами делают вещи всего несколько семейств, они быстро возбудятся, обнаружив конкурента.

— Какой я им конкурент с одной-двумя вещами в месяц? — удивился я.

— Ты думаешь, они так много производят? — удивился теперь уже Зырянов. — Более того, ни у кого из семейств, завязанных в этом бизнесе, не используются одновременно и увеличение внутреннего объема и облегчение веса. Поэтому если просто вывалить вещи на рынок, они начнут тебя искать, а вот если пускать, как контрабандный товар…

— И что для этого нужно? — уточнил я, подозревая, что он не просто так говорит.

— Вшивать бирки фирменные, — ответил Зырянов и выложил передо мной образцы. — С параметрами и всем таким по стандартам той страны, под которую собираешься мимикрировать.

«В принципе, логотип у нас уже есть, — сказал Песец, гордо распушившись. — Алхимические краски ты делать умеешь, осталось как-то все это свести вместе на бирку».

— А если вариант — вытащенное на раскопках? — предложил я. — У меня вон курточка женская нестандартная получилась.

И я развернул перед Дашкиным отцом сшитую по древним выкройкам куртку из крыльев бабочки. Курточка получилась мягкая, легкая, с бархатистой текстурой поверхности, усиленная — порвать ее было практически невозможно. И выглядела весьма экзотично.

— Илья, ты как сказанешь иной раз, хоть стой, хоть падай, — хмыкнул Зырянов. — У тебя все молнии стандартные современные, какие раскопки? На фиг тебе вообще раскопки приплетать, если от них к вам провести ниточку проще простого?

«Кстати, на втором уровне кожевничества есть заклинания по изготовлению фурнитуры».

«Это не совсем кстати. Фурнитура нам нужна сейчас, а модуля второго уровня у нас нет», — напомнил я и сказал Зырянову: — Это я не подумал, Григорий Савельевич. Хорошо, буду думать по биркам. Хотя куртка без дополнительных заклинаний, просто из изнаночной кожи.

— Вшей бирки, и я заберу на оценку. Но особо губу не раскатывай. Этот рынок тоже поделен. Причем кусок отхвачен Живетьевыми. У них очень много интересов в разных сферах. Лучше не привлекать ненужного внимания. Контрабанда всегда существовала и не угрожала внутренним интересам. Продажа пойдет по своим. Агент заинтересован в рюкзаках, не только женских и не только кожаных.

— Из ткани не могу, там другой артефакт нужен, — сразу пояснил я. — Я его не сделаю. — Мужские большие могу.

В памяти было несколько вариантов разнообразных рюкзаков, причем конкретно для магов и немагов. Хотя, признаться, я был разочарован, что Зырянов не заинтересовался курткой. Пусть она и без дополнительных магических прибамбасов, но цена на вещи из изнаночных ресурсов все равно была немаленькой.

— Только рюкзаки нужно будет делать вот таких цветов, — продолжил Зырянов и выложил передо мной палитру в милитари стиле. — Можно переходами из одного в другой.

— Камуфляжными? — уточнил я, чтобы Зырянов не думал, что я вообще ни в чем не разбираюсь.

— Именно, — обрадованно подтвердил он. — И не части с изготовлением. Пару штук в месяц достаточно чтобы на них посмотрели сквозь пальцы.

— У меня больше вряд ли выйдет. Учеба начинается.

— Точно, — спохватился он. — Это тоже нужно будет обсудить. — Но сначала — вот. — Он вытащил из сумки пачку листов. — По Живетьевым все, что нашлось. Не файлом, уж простите, чтобы следов не оставлять. И в единственном экземпляре. И поскольку все от руки написано, то чтобы за пределы дома не выносили. Изучите потом. Сейчас уже пора на Изнанку, если мы сегодня хотим дойти до леса и вернуться.

До леса мы дойти хотели, поэтому вышли сразу, тем более что к походу были готовы полностью. Разве что бумаги по Живетьевым я оттащил в кабинет Олега перед уходом, и деньги оставил там же. Потом буду решать, на что пойдут, но с полученной суммой можно будет по зарубежным сайтам полазить, поискать нужные модули. Сейчас как раз наплыв будет.

По договоренности до домика мы ни на что не отвлекались. В нем устроили короткую передышку и выложили вещи, которые нам могли когда-нибудь понадобиться, окажись мы в нем надолго. Олег даже консервы притаранил и пару мешков крупы. Кажется, вариант в случае чего отсидеться на Изнанке, он воспринимает вполне рабочим.

Пока там сидели и пили чай, обговорили изменение графика походов в связи с началом моей учебы. Фактически я теперь мог только в выходной, если не прогуливать занятия. Зырянову этот вариант подходил. Правда, он сразу добавил:

— Ты успеешь переработать то, что добудем? Может, имеет смысл пока раз в две недели ходить?

Прямо говорить, что получение следующего блока знаний у меня зависит от степени усвоения этого, я не мог, хотя мне казалось, что Зырянов догадывается о том, что знания я получаю пакетами.

— Посмотрим по загрузке, — решил я.

— У алхимиков она приличная. И вот еще на что хочу обратить внимание. Это прям важно. Я указал в записях по Живетьевым, но акцентировать на этом все равно надо. Пункт первый. В твоей группе будет некая Мария Фурсова. Чтобы ты не обманывался фамилией, должен знать, что Фурсовы — младший род Живетьевых. И первоначально она собиралась учиться в Дальграде. Восемь кругов силы. Фотку сам найдешь в сети, и она тебя не разочарует. Девочка красивая, умная и полностью подконтрольная Живетьевым. Пункт второй. Для усиления целителей академии Живетьевы направили некую Дарину Грабину. Постарше, конечно, но тоже девочка внешности весьма приятной. Десять кругов силы.

— Десять кругов на дежурство в академию? — присвистнул Олег.

— Скорее на дежурство над вашим племянником, Олег Васильевич.

— У меня блок на либидо, — напомнил я. — Где сядут, там и слезут.

— Ну-ну, — скептически хмыкнул Зырянов. — Прикинь, как тебе голову снесет, если его внезапно снимут? У меня нет уверенности в том, что может эта Грабина и чего ей не дали. Так что наедине ни с одной не оставаться, ничего не есть и не пить из того, что будут давать эти две. Лучше вообще в академии не есть и не ходить без артефактов. И после окончания занятий — домой, куда ты никого не приглашаешь, потому что стройка и может что-то упасть на голову. Будет жалко, девочки реально красивые.

Да уж, прям не занятия меня ждут, а военные действия…

— Насколько я понимаю, чтобы снять блок, наедине необязательно оставаться, — заметил Олег.

— Не думаю, что Живетьевым нужно, чтобы ваш племянник бросался на все, что шевелится. Если озаботились обложить, значит, конкретные планы имеют и снимут тогда, когда им это будет выгодно. Поэтому моя просьба держаться подальше от Дарьи становится еще актуальней. Даже если в планах Живетьевых всего лишь наблюдение, задача Ильи остается прежней: не привлекать внимания странностями, относящимися к магии. Всем остальным привлекай, сколько хочешь. Но не этих девиц.

Мне почему-то вспомнилось предложение Одинцовой о переводе на другой факультет. Хотя вряд ли это было связано с Живетьевыми, да и не сильно бы мне помогло: студентов на поток набирается мало, поэтому общих лекций хватает, так что ни Фурсовой, ни Грабиной избежать бы не получилось.

Отдых закончился, и мы вышли к лесу. Находился он близко. Остановку мы делали, чтобы не подойти к нему уставшими, потому что внимание рассеивается, а это опасно не только на Изнанке. Пожалуй, про живетьевских подсадных уток Зырянов сказал сейчас зря, потому что мыслями я временами к его словам возвращался. Похоже, я для Живетьевых представляю ценность и как носитель тринадцати кругов силы, и как наследник Шелагиных. На случай если придется разобраться с реликвией.

Что представляла из себя реликвия, я не знал. В каждом княжеском роду это было одним из тщательно лелеемых секретов. Но именно благодаря ей происходила часть управленческой деятельности в княжестве: князья о многих важных событиях узнавали до того, как им официально о них сообщали. Слушалась реликвия только носителей определенной крови, поэтому для тех, кто терял над ней контроль, было логично передать управление императору. Реликвия служила только старшему в роду, и еще одной из ее важных функций был доступ в княжескую сокровищницу. Личную княжескую сокровищницу, которая была очень небольшой, но хранила весьма ценные вещи.

До леса мы дошли быстро, а дальше дядя заартачился — очень уж густыми и непроходимыми оказались заросли вблизи. Те, что были на виду, для меня ценными не были, разве что для тех, кто работает с деревом: выбор даже на краю леса был огромный, я даже совсем молодое металлическое дерево Гумбольдта заметил, из которого был сделан приклад моего арбалета. А вот чуть дальше были уже и те, кора и листья которых используются в зельях и мазях.

— Предлагаю пройтись вдоль кромки леса, — сказал дядя. — Если там близко кто-то есть, он на нас выманится, но сражаться мы будем на наших условиях.

— Слишком густой подлесок, — заметил Зырянов. — Вряд ли там есть кто-то крупный.

— В проколах первого-второго уровня в лесах из опасностей — только насекомые, — припомнил я. — Причем такие, которые используются в редких зельях. Давайте я один пройду немного вглубь, благо целительское зелье при мне. Если что, у меня реакция позволит удрать.

И не дожидаясь ответа Олега, который наверняка начал бы возражать, я ввинтился между деревьями, вооруженный сачком и ножом. Нож понадобился для того, чтобы отсечь пару веток покрупнее, которые на ингредиенты раздербаню чуть позже, а сачком я набрал с десяток жуков одного вида и штук пять другого. Возможно, я бы еще поизображал из себя энтомолога, но раздавшееся вдалеке гудение намекнуло, что пора на выход: все жалящие насекомые летали тут не поодиночке.

Я выскочил из подлеска, и мы прошли еще немного вдоль полосы леса, состав и плотность которого не изменились. Поскольку я уже начал собирать ингредиенты, то продолжил и дальше, не забывая отправлять и поиск нужных минералов. В том числе и металла Изнанки, крошечную горошину которого все же удалось найти и отправить в контейнер так, чтобы Зырянов этого не заметил.

Вскоре он скомандовал возвращаться, но в целительский домик в этот раз мы решили не возвращаться, обошли его по дуге, чтобы пройти там, где мы еще не ходили.

Глава 4

Как сказал Олег, основной наплыв вещей Древних пойдет осенью, когда все вернутся с раскопок, рассортируют добычу и решат, что куда пойдет. Возможно, поэтому процеживание зарубежных сайтов принесло очень небольшой улов: модули магии Воздуха третьего уровня и магии Льда пятого. Лед был на очень далекую перспективу, потому что третьего и четвертого у меня пока не было, а вот Воздух можно будет изучить сразу, когда приедет. Если не будет возможности впитать что-то приоритетнее: время идет, я качаюсь.

ДРД третьего уровня удалось получить за день до начала занятий. Целый день на отработку нужных навыков — это же праздник какой-то. Куш достался солидный: защита от прослушки, выявление ядов, бесшумное передвижение, работа с алхимической взрывчаткой, легкое ментальное внушение, прыжок, использование минеральных ядов, распознавание иллюзий, выявление подделки бумаг, личина на другого, обнаружение магических ловушек, поиск тайников, не закрытых магией, расширенная карта… Последнее вообще оказалось очень кстати: использовав ее, я обнаружил, что сегодня в облюбованном мной травмпункте опять дежурит Огоньков.

— Олег, перед поездкой на Полигон заедем покачать целительство?

— Ты не зачастил? — обеспокоился он.

— Занятия начнутся — еще неизвестно, когда удастся выбраться в очередной раз. А тут нужный человек дежурит. Я недолго, максимум час. Тебе все равно завозить в Гильдию документы от академии.

О том, как я решил маскировать вмешательство, я Олегу рассказал и даже получил его одобрение: когда внимание направлено на другого — в нашей ситуации самый правильный выход. Но родственник настаивал на том, чтобы ездить туда пореже и заниматься поменьше.

— Это не час займет.

— Ты сомневаешься в способностях Лихолетова задержать тебя на подольше?

Олег поморщился. В способностях Лихолетова никто из нас не сомневался: в хранилище Гильдии без главы оной попасть нам еще ни разу не удавалось. Причем попадание происходило в часть, выбранную Лихолетолвым, и это ни разу не были коллекции «монет». Вообще, эта лихолетовская заинтересованность во мне была сроду маньяческой: он постоянно пытался мне всучить какие-нибудь артефакты, зачастую одни и те же, в надежде, что я смогу их пробудить. И хотя я Лихолетова больше не радовал новыми работающими артефактами, надежды он не терял, как и энтузиазма при моем появлении.

— Если меня будет задерживать Лихолетов, то я и на два часа запросто задержусь.

— Тогда я позвоню, когда закончу? — предложил я.

— Палевно все же в одном месте постоянно, — завел Олег разговор, уже не в первый раз.

— А что делать? Тут хотя бы Огоньков на себя удар принимает. — Пожал я плечами. — Качать как-то нужно? На втором уровне целительства я могу у других только поверхностные повреждения залечивать и регенерацию стимулировать. Третий будет — имеет смысл наведаться в больницы, а пока только так. Вмешательство получается слишком заметным, даже если я одного-двух буду править, поэтому распыляться по нескольким травмпунктам смысла нет. Тут хотя бы есть подставной герой-целитель. И место тут очень удобное: машина внимания не привлечет, потому что много куда можно наведаться по соседству. В ту же Гильдию.

Олег недавно составил относительно полную схему по Живетьевым, впечатлился и начал требовать, чтобы хотя бы до третьего уровня целительства я сидел под плинтусом. Типа, дальше мы просто сможем удрать — нас не будет сдерживать необходимость отираться около Владика. Объяснить, что, сидя под плинтусом, целительство я буду прокачивать до конца жизни, оказалось очень сложно. Я, конечно, был согласен, что метод прокачки по травмпунктам привлекает нежелательное внимание. Но пока оно привлекается к другим, мы можем не переживать.

— Все равно нужно как-то осторожнее… Предчувствие у меня нехорошее.

— Я и так очень осторожно все делаю. Еще осторожней — это только тебя поливать кипятком или резать, чтобы потом восстанавливать. Тогда точно никто посторонний ничего не заметит если делать это дома.

Олег поежился. Идея его ни с какой стороны не привлекла. В травмпунктах хотя бы уже порезанные и обожженные доставляются, а тут нужно работать наглядным пособием. Увы, исцеление собственных травм теперь прибавляло очень мало.

— Может, до каникул больше возможностей не будет, — добил я его.

Олег махнул рукой и потащил сумку со спортивной формой и оружием к машине: время на Полигоне мы забронировали еще с утра, оставалось только подъехать вовремя. Но мы выехали настолько заранее, что точно не опоздаем.

Олег поставил машину у Гильдии, я отключил телефон и рванул дворами, по дороге кастуя ускорение, невидимость и бесшумное передвижение.

Огоньков, как и показывала карта, сидел на месте. Вид у него был еще более зашуганный чем прошлый раз. Поди, другие целители на него наезжают, а ему и ответить нечего — показал себя уже бессребреником.

Перестал смотреть на него сразу же, потому что появился первый пациент с гипсом. Отправил на него Обезболивание и Целительскую волну. После этого что-то пошло не так.

— Есть контакт! — заорал неприметный мужичок, сидевший рядом с Огоньковым.

В его руках был артефакт, который указывал точнешенько на меня. Самое паршивое, что после его вопля все двери в приемном покое заблокировались, а до этого выплюнули целую группу захвата. Человек двадцать.

— Вот и узнаем, кто здесь развлекается, — радостно сказал мужик с артефактом. — Никому не позволено нарушать правила, понял? Снимешь невидимость сам — просто отведем к начальству, а вот если заставишь за собой побегать — еще и отпинаем.

Перспектива была так себе. Светиться перед начальством, которое конкретно относилось к Живетьевым, мне было попросту опасно. Группа захвата, расставив руки, начала движение в мою сторону. Тормозить было нельзя.

Я скастовал уничтожение следов ауры, затем Прыжок и Липучку — и повис на стене почти у потолка. Песец. Полный. Такое было хорошее место, и так нехорошо все закончилось.

— Я же говорил, — забубнил Огоньков.

— Заткнись, — почти ласково сказал мужик с артефактом.

Группа захвата подо мной смыкалась, у одного в руках был артефакт, которым он водил по сторонам, к счастью, не поднимая к потолку. Повезло, что потолок был высоким, а мне недавно разблокировали два дополнительных круга: могу висеть хоть до завтрашнего утра, качать ДРД. Все плюс. Остальное было сплошным минусом. Выйти, не выдав себя, было невозможно.

— Посторонней ауры не нахожу, — наконец сказал мужик из группы захвата. — Может, артефакт сработал?

— Какой еще артефакт?

— Одноразовый. Здесь грязи хватает под лавками. Вроде мыть должны регулярно, а поди ж ты — не отличить грязи с улицы от грязи с рассыпавшегося артефакта.

— Я точно тебе говорю, человек сработал, — запальчиво сказал тот, что сидел с Огоньковым. Похоже, из целителей. Не в мантии, но вид у него был такой, что сразу наводил мысли на этот род деятельности.

— И где он? Мой артефакт никого не показывает, но ты-то у нас точнее определяешь.

И ведь даже не насторожило, что никого не показывает. Ладно, группа захвата могла быть в исключениях на такой случай. Но ведь и врач с медсестрой, которые остались в закрывшемся помещении, у него тоже не отображались. И пациенты, в том числе тот, кого я так неудачно попытался исцелить. То есть исцелил-то удачно, но вот последствия не порадовали. В любом случае артефакт не показал никого, а дружинники даже усом не дернули. Были бы это моими дружинниками, уже на штраф бы наработали, но поскольку не мои, пусть тупят. Тем более подо мной еще и личный конфликт намечается между силовым и управляющим отделами.

— Не может быть такого артефакта, дубина. Как ты это представляешь? Хрен знает за какие деньги делать, чтобы подставить этого придурка? Человек здесь был, точно тебе говорю. Ты просто его профукал, как ты обычно делаешь. Он успел выскочить. Потому что ты и твои подчиненные — криворукие медлительные идиоты.

Второй мужик аккуратно выключил артефакт и передал дружиннику, стоящему рядом, потом пошел на первого, засучивая рукава.

— Повтори. Что ты там вякнул, ублюдок?

— Господа, — попытался успокоить дружинников врач, — не могли бы вы в другом месте выяснять отношения?

— А зачем? Все равно этого сюда нести придется. Гипс наложить, зеленкой обмазать. А так время сэкономим. Стой, сволочь!

Но первый решил не пользоваться удобствами травмпункта и рванул к ближайшей двери, которую не только захлопнул, но, судя по звукам, еще и чем-то подпер и задвинул засов.

— Только не разнесите помещение! — взвизгнула медсестра, почему-то боясь больше за травмпункт, чем за себя. Хотя на ее месте я бы этого мужика точно испугался: рожа перекошена, глаза красные, мышцы бугрятся, изо рта слюна летит.

Дверь оказалась крепкой. Похоже, металлической. Мужик пару раз стукнул по ней кулаком, сделал вмятину, на этом успокоился и подул на покрасневший кулак, который и подсунул Огонькову.

— Поработай, — бросил небрежно.

Хотя я находился в подвешенном состоянии, все равно рискнул отправить целительскую волну одновременно с началом работы Огонькова. Обезболивания я тоже добавил. Хороший мужик, тупой, меня не нашел, так чего бы ему и не помочь?

— Но вы подтвердите, что это не я? — заискивающе спросил Огоньков. — Что меня подставили?

— Умничать не надо было перед репортеришками. Во всех непонятных ситуациях молчи и сообщай выше.

Он ткнул пальцем вверх и сам поднял голову к потолку, но меня так и не заметил, даже не задержался взглядом. Я все равно почувствовал себя не в своей тарелке и обновил Липучку, чтобы не свалиться, если вдруг действие заклинания закончится. Проверял-то я его впервые — и сразу в боевых условиях. Заклинание грохот снимет, но если я упаду на кого-то из дружинников, то тихо уйти уже не получится. Хотя бы Оглушение засветить придется.

— Да понял уже, не дурак, — совсем поник Огоньков. — Но хотелось престиж нашего дела поднять.

— Не свисти. Престиж дела хотел поднять, как же. Мою версию подтвердишь с артефактом, а не этого придурка. «Проникновение лазутчика», — передразнил он ушедшего и сплюнул. — Какой тупой целитель будет так поступать?

— Видел, как артефакт рассыпался, — с готовностью сообщил Огоньков. — С короткой вспышкой. Вон та кучка.

В кучках копаться никто не стал, поверили целителю на слово.

— Зачем вообще это было устраивать? — проворчал врач. — Всем же хорошо.

— Кому хорошо? — повернулся к нему главный. — Разве что тебе. Урон престижа целительской профессии, потому что теперь каждый посчитает возможным подкатить за бесплатной услугой. И это я еще молчу про недополученные деньги.

— Вряд ли кто из получивших целительскую помощь бесплатно стал бы платить, — скептически возразил доктор.

— Стал бы или нет мы не знаем. Но исключить не можем. Целительские услуги были, есть и будут дорогими. Демпингу тут не место. Не согласны — вообще целителя от вас уберем. А ты, Огоньков, дебил. Хорошо хоть догадался, когда жареным запахло, артефакт прикупить. Мол, не при делах.

— Так я и не при делах, — чуть не плача, оправдывался целитель.

— Не при делах? А кто жаловался, что практики не хватает?

— Я думал, меня в лечебницу возьмут. Здесь вообще штаны зря просиживаю.

— Еще один выкрутас, — жестко сказал главный, — и я в докладе конкретно укажу, чей был артефакт.

— Не было никакого артефакта, — огрызнулся Огоньков.

— Сам же ручкой тыкал.

— Я хотел показать, что на вашей стороне.

— Так и мы на твоей. Не будешь лишнего нести — и мы не будем. Но чтобы с самодеятельностью завязал. В этот раз прикроем, но больше ни-ни, понял?

Огоньков сообразил, что что бы он ни высказал сейчас, все будет использовано против него, поэтому вздохнул и обреченно подтвердил:

— Понял.

Главный кивнул и скомандовал своим на выход, а Огоньков застыл, тупо глядя в стену. Причем сидел он настолько неподвижно, что, если бы не выражение лица, я бы решил, что медитирует. Но нет, он на такое способен не был и просто страдал.

Двери разблокировали, и пациенты, даже те, кому не оказали помощь, рванули на улицу. А кому охота попасть под очередные разборки? Я тоже начал аккуратно спускаться, стараясь двигаться осторожно, чтобы не отходила от стен краска.

— Вить, сильно влетело? — участливо спросила медсестричка и подсунула Огонькову чашку с чаем.

— Не то слово, — вздохнул он. — Но еще не закончилось ничего. Может, вообще сошлют куда.

Он шмыгнул носом, жалея себя.

— Козлы ваше начальство, — сказала медсестра. — Разве ты что плохое делал? Ты людям помогал.

— Да не я это был, — совсем вяло запротестовал Огоньков.

— Конечно. Мы все подтвердим, что ты ничего не делал. — Она погладила его по голове и спросила: — Конфетку дать?

Огоньков уткнулся лицом в сложенные руки и зарыдал. Да… Кажется, я сломал кому-то если не жизнь, так карьеру. Или он сам себе сломал? Не присваивал бы чужие заслуги — ничего бы этого не было, но на меня могли выйти куда раньше, а без третьего модуля ДРД я бы смог проколоться. Короче говоря, Огоньков, спасибо тебе большое и человеческое, но кажется, твоя полезность себя исчерпала. И как в таких условиях качать целительство? Это я и спросил первым делом у симбионта, когда покинул травмпункт и убедился, что за мной никто не увязался. Попетлять я все равно решил на всякий случай.

«Поверхностное сканирование делай всех, кого встретишь, — предложил Песец. — Обезболивание на страдающих отправляй, Целительскую волну на всех, кто в гипсе. И не забывай про алхимию, она тоже дает прибавку, когда делаешь целительские зелья».

«Опять все затягивается».

«А что делать? — участливо сказал Песец. — Все равно, похоже, в первую очередь тебе нужно качать ДРД. Полностью прокачанная ДРД — это решение половины проблем. Ее можно качать незаметно: на Полигоне и Изнанке».

Я вышел из невидимости, позвонил Олегу и побрел к машине. Сегодня я прошелся прямо-таки по грани. Узнай Живетьева о моих умениях — и о моей незаметности можно забыть. Если в то, что алхимик мне продал свою базу, она еще может поверить, то в то же самое от целителя — нет.

Значит, нужно эффективнее использовать те ресурсы, которые позволяют развиваться, не засвечиваясь. Например, Изнанку. Кстати…

«Давно хотел спросить. Можно ли переходить из одного уровня Изнанки на другой, не выходя на поверхность?».

«Можно. Но не тебе. Во-первых, можно перейти только на близлежащие уровни, например с третьего — на второй и четвертый. Во-вторых, там гибридное заклинание, принципы построения которого даются при изучении магического конструирования».

«То есть теоретически я его могу вывести сам?»

«Теоретически да. Но, чтобы перейти на тот же четвертый уровень Изнанки с третьего, тебе нужно уметь делать Проколы на четвертый уровень».

«То есть это как бы складываются действия с выходом наружу, а потом он убирается?»

«Немного сложнее, потому что Проколы в соседние уровни Изнанки не бывают рядом. Но принцип примерно ты ухватил».

«Ага, понятно. И вот еще что. В твое время по Изнанке передвигались только пешком или были варианты?»

Вопрос был интересным, потому что никакие двигатели, сконструированные снаружи, не работали на Изнанке, следовательно, прокатиться с ветерком на бронированном внедорожнике не вышло бы, даже если бы его каким-то чудом пропихнули в Прокол. Например, по частям.

«Были. При полностью прокачанной магии Жизни можно использовать любую изнаночную тварь в качестве ездовой».

«Сурово. С неразблокированной силой мне не светят высокие уровни, ведь так?»

«Смотря чего. ДРД, кожевничество и Медитацию ты можешь взять полностью».

«Но это не поможет ускорить передвижение по Изнанке. Кроме магии Жизни, еще варианты были?»

«На пятом уровне артефакторики появляется возможность собрать полноценный транспорт. Но там, опять же, либо собирать на Изнанке, либо иметь прокачанную до третьего уровня магию Пространства и создать пространственный карман, вмещающий артефактный транспорт. Что магия Пространства, что артефакторика на высоких уровнях требует куда больше силы, чем та, к которой у тебя есть доступ», — безжалостно опустил меня на землю Песец.

Куда ни кинь — все упирается в блок.

«Теоретически, блоки ты сможешь ставить на четвертом уровне. То есть отрываешь пиявку, занимаешься тем, что тебе нужно, потом опять ставишь. Единственная сложность: ставить ее нужно в присутствии твоего кузена. Ну и в точности запомнить структуру, чтобы скопировать. Тут я тебе помогу».

Вопрос, смогу ли я взять четвертый уровень целительства с той силой, что мне доступна, остался открытым. Снять-то я смогу на третьем, но вот что делать дальше?..

Глава 5

Группа у нас оказалась на редкость маленькой, всего девять человек, из них три девушки и шесть парней. Как оказалось, для факультета общей алхимии это была норма, потому что мало кто собирался претендовать на изготовление всего спектра алхимических зелий, в который входили даже боевые. Последнему нас, разумеется, учить не будут, но тем не менее, когда я получу диплом, буду иметь право этим заниматься и без курсов при военной академии, которые проводились раз в несколько лет. На остальных факультетах набор был хоть и ненамного, но больше, за исключением факультета цифровой инфраструктуры. Вот там была полноценная группа в тридцать человек.

И все равно для меня первокурсников было слишком много, потому что я подозревал, что, кроме двух явных агентов Живетьевых, могут быть и другие, уже поступившие до того, как им дали задание. Потому что, если судить по фамилиям, которые я обнаружил в списках зачисленных на сайте академии, из семей, связанных с целительским родом, были первокурсники на факультетах косметической алхимии, алхимико-целительских технологий и цифровой инфраструктуры. Всех их я взял на заметку и решил по возможности избегать, а при контакте ставить очередную метку. Количество последних было ограничено на первом уровне магии Жизни всего десятком, так что нужно было четко понимать, на кого ставить. Увеличение количества меток будет только на третьем уровне магии Жизни, сразу резко до сотни, но до этого еще надо как-то выкручиваться.

Сейчас шла самая первая лекция, и была она для всего потока, за исключением группы с цифровой инфраструктуры, которой вовсе незачем изучать безопасность при занятиях алхимией. С группой нужно будет как-то взаимодействовать, но пока из группы я знал в лицо только Марию Фурсову, с кем общаться желания не было. Девушка оказалась весьма заметной, обнаружил я ее сразу и выбрал место подальше.

Большинство студентов знакомы не были и пока настороженно переглядывались. Похоже, общительность не самая сильная черта алхимиков, что меня устраивало. До самого начала лекции в аудитории было относительно тихо, переговаривались лишь несколько человек. А уж когда в помещении появилась лектор, затихли и они.

— Заходить в кабинеты, оборудованные для занятия алхимией, без преподавателя запрещено, даже если вдруг дверь оказалась не заперта. — Голос преподавательницы Северигиной был на редкость нудным, а сама она с волосами тускло-фиолетового оттенка, выглядела жертвой собственных алхимических умений. — При нарушении выносится предупреждение, которое вносится в личное дело в виде штрафного балла. При накоплении большого числа отрицательных баллов встает вопрос об отчислении. Внесенная оплата при этом не возвращается. — Она постучала карандашом по кафедре, привлекая внимание к последней фразе. — Далее. Если во время занятий вы что-то сделали неправильно и начала происходить непонятная реакция, вы обязаны сообщить об этом преподавателю немедленно, как и в случае, если вы что-то разбили, пролили или просыпали. Невыполнение этого простого требования также ведет к получению штрафного балла, критическое количество которых ведет к отчислению. Защитную одежду используете всегда, даже если вы собрались приготовить простейшее зелье от кашля. Вытяжка над вашим столом должна быть включена всегда, даже если вам кажется, что зелье, которое вы делаете, совершенно безобидное.

Аудитория амфитеатром позволяла не только всем видеть лектора, но и лектору видеть всех, чем преподавательница и пользовалась, неодобрительно посматривая на галерку, где кто-то уже улегся на стол перед собой в надежде добрать сна перед нормальными занятиями. Делал он это зря: Северигина, по полученной информации от Елизаветы Николаевны, особой была весьма злопамятной, поэтому зачет по технике безопасности, который мы ей будем сдавать и без которого не будет доступа к практике, этот парень будет сдавать несколько раз, даже если знает все назубок. При желании придраться можно к чему угодно, а желание у этой особы будет — вон как неприязненно посматривает на тех, кто не пишет. Я же писал и очень аккуратно подчеркивал особо важные места. Сел, правда, не совсем на виду, но пару одобрительных взглядов уже заработал. Не могу сказать, что они меня вдохновили: и лекция была скучной, и особа, ее читающая, была не слишком впечатляющей — низенькая, кругленькая, с отвисшими щеками на широком лице, она едва возвышалась над кафедрой, что не добавляло ей хорошего настроения.

— Рабочее место без присмотра не оставляйте, пока не убедитесь, что все выключено, — важно продолжала Северигина. — Из лабораторных помещений запрещено выносить что бы то ни было, начиная от ингредиентов и заканчивая приготовленными зельями. В зависимости от тяжести проступка, штрафных баллов может быть добавлено до десяти.

Кажется, эта особа из тех, что упивается даже самой мелкой властью.

— Отдельно отмечаю полный запрет на прием пищи в алхимических лабораториях. И не потому, что крошки могут упасть в готовящееся зелье и испортить его, хотя это тоже важно — недопустимо использовать вещества, не входящие в рецептуру, а потому, что на пищу может попасть что-нибудь ядовитое, что вы примете внутрь. Разумеется, в академии постоянно дежурит целитель, и не один, но до целителя пострадавшего еще нужно доставить, а это не всегда возможно.

— Смерть тоже приносит штрафные баллы? — хохотнул кто-то с задних рядов.

Я не заметил кто, но Северигина безошибочно нацелилась взглядом в ту сторону, откуда прилетел возглас, и прошипела:

— Любое повреждение на алхимических занятиях приносит штрафные баллы, как и замечания по поведению. Смотрю, вы, господин Шмаков, любите неуместно шутить, так что это не последний заработанный вами штрафной балл.

Шмаков в списках был единственный. Получается, это мой одногруппник Андрей. Я нашел взглядом ничуть не смутившегося от общего внимания парня, чьи темные вихры стояли дыбом, как будто он забыл причесаться.

У Северигиной слова с делом не расходились: она достала планшет и потыкала коротким толстым пальцем с длиннющим ногтем в экран, явно отправляя во внутреннюю академическую сеть замечание. Судя по поморщившемуся парню, доставшему свой телефон, сообщение о первом штрафном балле ему пришло. Захотелось узнать, будут ли начисляться за что-то положительные баллы и будут ли они вычитаться из штрафных. Но это любопытство явно было неуместным, потому что, судя по виду Северигиной, любой вопрос, не относящийся к технике алхимической безопасности, будет воспринят ею в штыки и добавит штрафных баллов. При этом не факт, что ответ будет дан.

Прозвенел звонок, но Северигина подняла руку, призывая оставаться на местах и дослушать все, что она собиралась сказать.

— Сегодня вы узнали об общих принципах безопасности при занятиях алхимией. На следующих лекциях мы поговорим о дополнительных необходимых мерах при работе с особо опасными веществами.

«А ведь все это можно заменить несколькими заклинаниями, — тоскливо сказал Песец, вынужденный выслушать вместе со мной всю эту муру. — Подумать только, за две тысячи лет вы не удосужились восстановить нужное заклинание».

«Возможно, восстановили, но сделали только для своих?»

«Да уж, прямо кастовую систему ввели. И маг, вместо того, чтобы изучить многообразие магии, а потом выбрать направление по душе и в нем совершенствоваться, вынужден влачить жалкое существование, оставаясь исключительно в той колее, которую продавили предки. Это глупо и неосмотрительно».

«Возможно это следствие безответственности в использовании магии, что и привело к Магической чуме?»

На это Песцу сказать было нечего, и он обиженно замолчал.

— Занятие алхимией предполагает большую ответственность, поскольку, кроме самого алхимика, могут пострадать непричастные к этому делу люди. Это не просто недопустимо, это — прямой путь в места не столь отдаленные. Если вы, конечно, выживете, — Северигина выразительно посмотрела на Шмакова, — потому что алхимия ошибок не прощает. На этом занятие закончено.

Она грузно спустилась с возвышения и поковыляла к двери. Именно поковыляла: ее туфли были на высоченных каблучищах, наверное, чтобы добавить роста. Но держалась на каблуках Северигина не слишком уверенно, поэтому двигалась на полусогнутых ногах. Подозреваю, что при этом она казалась ниже, чем если бы она выбрала обувь без каблука или на каблуке невысоком. Но это не мешало этой особе чувствовать себя королевой красоты. Шла она с горделивым видом ничего вокруг не замечающего человека. Еще бы, жизнь удалась: день только начался, а уже удалось начислить штрафной балл.

Следующей лекцией были Основы ботаники, и она проводилась в этой же аудитории. Преподавательница, Эльза Эдуардовна Штраубе, была уже не просто в возрасте, а в очень солидном возрасте. Этакая довольная жизнью бабуля с головой, похожей на одуванчик из-за коротких, пушистых и абсолютно белых волос. Изъяснялась она громко, понятно и очень увлеченно. Практически все, что она говорила, я уже знал, но слушать все равно было интересно, да и знания получали дополнительную глубину, какой не бывает при впитывании модулем. Про нее Елизавета Николаевна никаких предупреждений не делала, но я и сам после общения с Ариной Ивановной подсознательно не доверял облику милой старушки. Это сейчас она щебечет как престарелый жаворонок, а на экзамене зарычит как полная сил опытная овчарка.

Не отметить, что это грамотный специалист, не смог даже Песец.

«Акценты она правильные делает на взаимозаменяемости сырья, — заметил он. — Это очень важно на самом деле. Потому что некоторые близкие растения для замены не подходят. Нужно четко разбираться. И купить справочник. Он тебе точно понадобится».

Так же думала и Эльза Эдуардовна, потому что закончила лекцию словами о необходимости иметь такой справочник в постоянном доступе. Причем посоветовала конкретных авторов и отдала предпочтение электронному изданию, потому что там куда проще найти нужное. На этой позитивной ноте она попрощалась и ушла, а мы разбрелись уже по разным аудиториям, потому что больше на сегодня общих лекций для групп не было. Нашей предстояло постигать основы экономики, на которых мы бодренько порешали предложенные преподавателем задачки, заодно присматриваясь друг к другу и запоминая имена.

Фурсова вела себя довольно отстраненно-высокомерно, но это могло быть следствием незнакомой компании, в которой себя нормально чувствовал только Шмаков, вот он почти не закрывал рот, сыпля одну шутку за другой. В отличие от Северигиной, Скоблов, который вел это занятие, был сам не против пошутить и не считал ни себя слишком важной персоной, ни свой предмет — жизненно необходимым для занятия алхимией. Задание, которое он нам отправил по сети для самостоятельного решения к следующему практикуму, было несложным и не должно занять много времени.

— Ребят, — выступил сразу после окончания занятия Шмаков, — не разбегаемся. Давайте где-нибудь посидим, познакомимся? Нам учиться вместе несколько лет.

— Нам еще старосту выбрать надо, — напомнила Яна Мацийовская, жизнерадостная брюнетка.

— Кто сказал, тот и вызвался, — быстро выпалил Шмаков. — Яночка, ты будешь идеальной старостой, я уверен.

— Я не вызывалась, — попыталась она упереться.

— Все равно больше желающих нет.

— Я не желаю. Я просто напомнила, потому что, если не выберем, назначат в деканате.

— Знаем мы, как они назначают, — недовольно сказал Шмаков. — Кто за Яну? — И не дожидаясь никакой реакции с нашей стороны, быстро бросил: — Видишь, единогласно все за тебя. Этот вопрос мы закрыли. Но вопрос с посидеть где-нибудь в кафе открыт.

Яна растерянно молчала, но было видно, что она не очень-то и возражала против такого поворота. Других желающих точно не было, а она девушка ответственная, должна справиться.

— Это в город ехать надо, — манерно протянула Фурсова. Машкой ее нельзя было назвать при всем желании, только Марией и только — на расстоянии. Идти в одно кафе с ней в принципе не стоило. — Здесь ничего приличного нет.

Это в самом деле было так, потому что столовая при академии была достаточно нормальной, чтобы не искать другие места питания, поэтому все заведения в этой части города, гордо именующиеся кафе, на самом деле были забегаловками самого низкого пошиба.

— В город ехать и обратно — по времени ого-го выходит, — недовольно заметил Шмаков.

— Может, лучше у кого посидим? — предложила та же Фурсова. — Есть здесь у кого свое жилье? У меня съемное, по договору никого водить не могу.

Кажется, она плавно подводила к тому, что всех должен пригласить я, а заодно показать, что же находится за нашим туманом. Это надо было сразу пресекать. Но говорить, что у меня ничего нет, было нельзя: правда выяснится быстро и репутации мне это не прибавит.

— У нас свое, но участок в таком виде, что никого пригласить не могу — негде размещать.

— Да ладно, — сразу уцепился за меня Шмаков. — Мы в любых условиях согласны посидеть, правда, ребят?

— Конечно. — Фурсова даже улыбнулась. Хищно так, как волчица, загоняющая жертву на того, кто работает с ней в паре. — Мы очень неприхотливы.

— Не, ребят, я пас. Я не могу гарантировать, что с вами ничего не случится, — отрезал я. — Дядя мне строго-настрого запретил приглашать кого-либо, пока стройка не будет закончена. Давайте рассмотрим другие варианты.

— Да какие другие? — возмутился Шмаков. — Нет у нас других. Или еще у кого есть свое жилье?

Свое жилье оказалось у нашей старосты, но, чтобы туда добраться, пришлось бы ехать через весь город, потому что семья у нее была алхимической, а они свои дома выносили за пределы города.

— Илюх, так что все. Идем к тебе без вариантов, — радостно сообщил Шмаков.

Я не помнил его в списке связанных с Живетьевыми родов, но создавалось впечатление, что он работает в паре с Фурсовой. Мне даже показалось, что они обменялись быстрыми взглядами. Если я окажусь прав, учеба тут превратится в тот еще квест.

— Я терпеть не могу, когда меня называют Илюхой, — резко бросил я. — И я уже сказал нет. Ищите другое место. У нас опасно.

— Давай мы одним глазком глянем и решим, опасно нам или нет, — настаивал Шмаков.

— Давай ты не будешь больше ко мне приставать с этой идеей, — отбрил я его. — Я тебе не стеснительная девица, чье нет означает на самом деле «да, но только подольше попроси». У нас в данный момент нет возможности принимать гостей. Участок с магической аномалией, которая может в любой момент опять долбануть. Так что только еще раз повторю: нет. В конце концов, мы можем посидеть в любой открытой аудитории, чтобы познакомиться поближе.

— Не компанейский ты тип, — обиженно сказал Шмаков. — Было бы у меня свое жилье, я бы точно всех к себе позвал и посидели бы нормально. С пивом или чем покрепче.

— У тебя в договоре аренды тоже пункт о недопустимости гостей? — поинтересовался я.

— У меня комната маленькая, все не влезем, — вывернулся он.

— То есть ты можешь только болтать, — бросил я, подозревая, что наживаю себе врага.

— Мальчики, не ссорьтесь, — вмешалась Яна, наверное, чувствуя себя уже в статусе старосты.

— Да мы еще не начинали, — неприязненно глядя на меня, сказал Шмаков, — хотя мне уже хочется кому-то набить морду.

— Вот и познакомились, — хихикнула третья девушка из нашей группы, Уфимцева Анастасия. — Кажется, больше нет необходимости куда-то идти. Поссорились уже тут.

— Да я просто не понимаю. У парня огромный участок, а он жлобится нас позвать на шашлыки.

Шмаков старательно пытался противопоставить меня остальной группе. Интрига была шита белыми нитками, но могла и сработать. Ровно до тех пор, пока он не столкнется еще с кем-нибудь. Но я предпочту быть плохо воспитанным и недружелюбным, чем мертвым, что обязательно случится, стоит кому-нибудь сунуть нос на наш участок.

— А не охамел ли ты вконец, Шмаков? — не удержался я. — Сам к себе приглашать жмотишься, а от меня шашлыки требуешь, хотя я ясно сказал, что компанию мне размещать негде. А и было бы где, тебя бы я точно не позвал.

— Мальчики, не ссорьтесь, — опять жалобно попросила Яна.

— Нужен он мне, — пренебрежительно фыркнул Шмаков. — Я же помочь ему хотел влиться в наш алхимический круг. Мы же все из алхимических родов, а он так, левый. Не хочет с нами водиться — ну и фиг с ним. Ему же хуже, когда некому будет подсказать.

— Ты мои слова не перекручивай, — бросил я. — Не хочу я водиться с конкретным козлом, тобой, я ясно выражаюсь? Ладно, всем хорошего дня. Пойду я.

После чего развернулся и ушел, пока не наговорил лишнего. Мне срочно требовалась медитация. И пообедать.

Глава 6

Отошел я довольно далеко, когда внезапно сообразил, что чуть было не совершил глупость. На Фурсовой стояла метка, а значит, я мог подслушать разговор, который сейчас вела группа. Не факт, что он обо мне, но если обо мне, то я пропускаю весьма нужную информацию. И все же я не ошибся: речь шла про меня и Шмакова.

— Это не дело, сразу вносить разлад в группу, — говорила Мацийовская противным менторским тоном.

— А я чего? Он сам против нас выступил.

— Против кого это нас? — поинтересовался кто-то из парней, которых я по голосу не различал, потому что пока их не слышал. — Ты нас в свои терки не записывай. С чего бы нам быть на твоей стороне?

— Какие у них могут быть терки? — удивилась Фурсова. — Они только познакомились.

— Только познакомились, а конфликт уже есть, — ответил тот же парень. — Песцову кто-то из алхимиков продал свою базу, а тот разошелся и стал штамповать зелья.

— Это несерьезно, — насмешливый хмык Фурсовой. — Самоучка никогда не достигнет уровня кланового алхимика.

— Ага, именно поэтому главу рода Шмаковых ткнули носом в то, что у них качество целительских зелий куда хуже, чем у парня без базовой подготовки.

— Не трепи языком, — разозлился Шмаков.

— Скажешь, не так? Я точно знаю, что Рыжов отметил способности Песцова. И что вам выговорили про качество. По сравнению с зельями Песцова у вас редкостная бурда.

— Заткнись!

— Оу, — сказала Мацийовская. — Он уже и с княжеским алхимиком успел пересечься?

— И с княжеским алхимиком, и с князем, и с княжичем. Если ты не в курсе, он летом участвовал в княжеских раскопках. Поэтому, Андрей, не знаю, какие у тебя там планы в отношении Песцова, но я в этих делах не участвую.

— Да ты у нас ссыкло, Паша, — издевательски сказал Шмаков.

Паша — значит Темников. Других Паш в группе не было.

— С чего бы? С того, что не хочу выступать против него? Так нас его деятельность не задевает никак, — отрезал Темников.

— Это пока не задевает. А потом заденет, когда он что-то другое производить начнет, — зло бросил Шмаков. — У нас достаточно алхимических родов, еще один не нужен. Давить конкурентов нужно сразу. Предлагаю ему устроить веселую жизнь, потому что в группе должно быть восемь человек. Легко по парам разбивается, и вообще.

— У нас в группе три девушки и шесть парней, так что я даже не хочу знать, о какой паре ты мечтаешь.

— Паш, ты не сечешь главного. Нефиг ему с нами рядом сидеть.

— Ну это ты загнул, Андрюша. Ты боишься конкуренции, а мы должны на тебя работать? — фыркнула Уфимцева. — Если он действительно так хорош, то его стоит прибрать к рукам в какой-нибудь приличный род.

— Свой имеешь в виду? — зло спросил Шмаков.

— Хоть бы и свой. Рецептов целительских зелий у нас нет.

— У нас тоже нет, — задумчиво сказала Мацийовская. — Спасибо, Паша, за ценную информацию.

— Э-э-э… — растерянно промычал Шмаков, который на такое точно не рассчитывал. — Девчонки, вы чего? Он же нищий. У них даже дома своего нет.

— Зато у него есть алхимический талант и нужные нам рецепты, — отрезала Мацийовская. — Это компенсирует отсутствие денег сейчас. Если он войдет в наш род, Андрюша, то догадайся, чьими станут княжеские контракты по целительским зельям?

— Дорогуша, вообще-то, я первая на него глаз положила, — проворковала Уфимцева. — Так что по праву он мой. Как и княжеский контракт.

У них почему-то даже мысли не возникло, что я могу отказаться от столь заманчивого предложения. Честно говоря, мне ставленницы Живетьевой было много, а сейчас к ней присоединятся еще двое.

— А меня вы в расчет не принимаете? — неожиданно зло спросила Фурсова.

Ой-е…

— Тебя? Если тебя услали на обучение на другой конец империи, у тебя или у вашего Рода есть какие-то проблемы, — уверенно сказала Мацийовская. — Так что мы точно предложим условия лучше.

— У нашего рода проблем нет. Причина, по которой я тут нахожусь, тебя не касается.

— Разумеется, не касается, если это не Песцов, — радостно согласилась Мацийовская. — Не ради него же ты сюда приехала? Итак, мы не лезем выяснять твою причину, ты не лезешь к Песцову.

— Нужен он мне больно, — недовольно сказала Фурсова.

— Так вот… — продолжила Мацийовская.

Но что «так вот» я уже не услышал, потому что разговор стал удаляться, а значит, Фурсова от группы отошла. Я уже думал обрывать прослушку и быстро уходить, но тут ее догнал Шмаков.

— Я думал, ты на моей стороне, — обвиняюще бросил он.

Пришлось зайти в ближайшую пустую аудиторию и прикрыть за собой дверь, иначе столкнемся и я не услышу чего-нибудь интересного. Сделал я это вовремя, потому что вскоре голоса одногруппников стали слышны не только благодаря заклинанию.

— С чего бы? У меня свои интересы. Подыграла тебе сегодня, потому что захотелось. Кстати, что тебя так тянет на его участок? Не ври, что просто так хотел попасть. Не поверю.

— Посмотреть хотел. Мы специалистов нанимали, чтобы они проникли и… Короче, чтобы проникли. Но никто не смог.

— Интересное дело… — протянула Фурсова. — А лезли вы туда, чтобы лабораторию уничтожить, я правильно понимаю?

— Я этого не говорил, — ответил Шмаков, но таким тоном, что не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что предположение оказалось верным. — Мы рассчитывали найти записи и посмотреть, как там все устроено. Ну не может же такое быть, чтобы какой-то недоучка делал зелья лучше, чем алхимический Род с многовековым опытом.

Хорошо, что шмаковским наемникам пролезть не удалось, но плохо, что к нам ломились, а мы ни сном ни духом. Нужно второй уровень магии Жизни брать и ставить сигнальный контур.

«Можно, — подал голос Песец. — Второй нормально усвоится. Тогда Разум возьмешь завтра».

— Слушай, может, еще подыграешь? — неожиданно спросил Шмаков.

— Зачем мне это? — скучающе спросила Фурсова.

— Буду обязан.

— Это очень расплывчатое обещание.

— Скажи, что конкретно хочешь?

— Мне нужно знать, в чем подыгрывать.

— Влюби в себя этого Песцова, — с надеждой предложил Шмаков. — Ты офигительно красивая, у тебя точно выйдет.

— Реально боишься, что они его к себе затащат? — с насмешкой спросила Фурсова. — Но тут, прямо скажу, ты этому сильно посодействовал.

— Я думал, на мою сторону встанут. Еще один алхимический род в Верейском княжестве — лишний. У нас все поделено, — зло прошипел Шмаков. — А конкретно этот разевает рот на нашу, шмаковскую, часть пирога.

— Прибейте, — неожиданно предложила Фурсова. Причем в голосе ее прозвучало воодушевление.

Кажется, я ей не понравился. Это, конечно, взаимно, но немножко обидно. Никогда не думал, что кому-то не понравлюсь настолько, что меня решат убить.

— Думали. У них договор о защите с неким Зыряновым. Мы справки навели. Дело того не стоит. Он очень жестко расправляется с теми, кто покушался на подопечных. То есть покушение пройдет удачно или нет, неизвестно, а мы однозначно пострадаем.

— А за лабораторию? Не пострадали бы?

— Договор только на жизнь и здоровье.

Какие информированные эти Шмаковы. И что мне теперь с ними делать? В чем-то Шмаков прав: против меня могут выступить и другие алхимические Рода, если посчитают, что мое существование им угрожает. Прям не жизнь, а минное поле: не знаешь, куда наступить, чтобы остаться в живых. С целителями вон чуть не попался, а алхимикам точно нельзя показывать больше, чем уже засветил. Зырянова я и не подумал предупреждать, но он вряд ли начнет кому сообщать об алхимическом усилении…

— Понятно… Честно говоря, Андрюша, мне в ваши местечковые разборки лезть не хочется. Не вижу плюсов для себя, одни минусы.

Кажется, Шмакова сейчас грамотно разводили на деньги. Одногруппника не жалко, дурак потому что. И трепло: сначала создал одну проблему, раззвонив обо мне, потом попытался ее решить, выложив еще информацию о наемниках, которым не удалось проникнуть на наш участок. Хотелось бы верить, что Фурсова оставит эту информацию для собственного пользования и не передаст дальше. А то ведь придется уходить на Изнанку и сидеть под домом Живетьевых миной замедленного действия. Очень замедленного — до достижения мной нужных уровней.

— Ты просто сомневаешься, что он в тебя влюбится.

— Андрюша, мой тебе совет: используй разные приемы, — с насмешкой сказала Фурсова. — А то ты всех пытаешься брать на слабо, и как-то это у тебя не особо хорошо получается. Я уже сказала, что без выгоды для себя не полезу.

— Пойдет?

К сожалению, заклинанием передавался только звук, поэтому то, что предложил Шмаков Фурсовой, для меня осталось тайной. Одногруппница решала недолго, неохотно сказала:

— Разве что как аванс.

— Ну ни фига ж себе аванс! — возмутился Шмаков. — Недешевый артефакт, между прочим. Это — полная оплата. И отдам, когда будет результат. Нет результата — нет артефакта.

— Понимаешь, Андрюша, — ласково проворковала Фурсова, — мне нужно будет сделать вложения. Как минимум в одежду и косметику. Я с собой ничего такого не брала. И поскольку существует вероятность, что несмотря на все ухищрения, Песцов голову от меня не потеряет, то будет справедливо, если все это оплатишь ты.

— Сделать зелье? Оно дешевле. И дает стопроцентный результат.

— На неделю? Сдурел? Попадет Песцов к целителю — это сразу заметят, тогда у меня появятся проблемы. Короче, Шмаков, связываться с тобой — себе дороже. Очень уж ты креативный.

Раздалось постукивание каблуков: Фурсова уходила от собеседника, но делала это столь медленно, что тому не составило труда ее догнать.

— Стой, Манюня! — проорал он.

— Мария, — прошипела она в ответ. — Если еще раз изуродуешь мое имя, разговаривать с тобой больше не буду.

— Вы с Песцовым не родственники? — не удержался Шмаков. — Ладно, сколько тебе надо?

Переговоры вошли в завершающую фазу, и Фурсова получила премию за работу, на которую она уже была подряжена Живетьевой. Подозреваю, что последняя не была столь щедрой

— Завтра займусь, — довольно сообщила Фурсова.

— Ты домой? Проводить? — не столь довольно спросил Шмаков. — Я тоже в Философском Камне снимаю.

Я уже собрался отключаться, уверенный, что больше ничего интересного не услышу. Разве что как Шмаков подкатывает к девушке, которую нанял для охмурения другого? Но тут без вариантов: гиблое дело. Девушку, которая считает тебя идиотом, очень сложно охмурять.

— Я к целителям. У меня там подруга.

— Проводить?

— Я не в таком состоянии, чтобы меня провожать к целителям, — прохладно ответила Фурсова. — Сама дойду.

— Может, потом вдвоем куда сходим? — не унимался Шмаков. — Познакомимся поближе.

— Андрюша, без обид, не надо нам знакомиться поближе. Я здесь максимум на полгода. Потом все решится, и я переведусь туда, где собиралась учиться до этой дыры.

Отшить Шмакова ей наконец удалось, и его больше не было слышно, только цоканье каблуков, которое затихло перед стуком в дверь.

— Дарина? Ты как, освободилась?

— Машуля, заходи, — так радостно сказала Грабина, как будто ей доставляло особое удовольствие бесить «подругу». Сомневаюсь, что последняя не говорила ей, что не любит, когда уродуют имя. — Меня одну оставили на сегодняшнее дежурство. Практических занятий уже нет, нагрузки никакой. Можешь спокойно говорить, посторонних нет. Как день прошел?

— Продуктивно. Пообщались с группой. Взяла заказ на охмурение Песцова от некоего Шмакова. И даже аванс уже у меня, — мрачно сказала Фурсова. — Бесит все. Я тут всего один день, а уже все бесит. И одногруппники придурочные, особенно Шмаков. Из тех, кому наш мальчик уже успел дорогу перейти. Убить его побоялись и даже на участок пролезть не смогли.

— Да, там интересная защита, — согласилась Дарина. — Не пройти, не посмотреть. Ты как продвинулась?

— Никак, — буркнула Фурсова. — Еще и конкурентки появились благодаря придурку Шмакову.

Она пересказала выступление Шмакова и реакцию одногруппниц.

— Итого минимум две конкурентки, — подытожила Грабина. — Если парни из группы не идиоты, то перескажут в семье, а те подумают, что перспективный алхимик нужен и им.

— А он перспективный? — пренебрежительно сказала Фурсова. — У него пять кругов Силы. Всего пять. Крошечный Род. Ни денег, ни недвижимости. Зачем вообще на него тратить время? Устраивать вокруг какие-то танцы с бубном? Он должен быть в восторге, если ему предложат влиться в наш клан. Тем более речь шла о том, чтобы войти в род Живетьевых.

Проскользнувшая в словах зависть оказалась довольно неожиданной.

— Машуля, Арина Ивановна сказала вполне определенно: он должен вливаться под клятву. Какие у нее на то резоны, я знать не хочу.

— Но знаешь…

— Знать не хочу, — жестко повторила Грабина. — И не хочу знать, что будет в случае провала со мной или тобой.

— Дарина, мне противно таким заниматься. Я себя проституткой какой-то чувствую. Не мое это. Арина Ивановна мне совсем другое обещала! — с истеричными нотками выкрикнула Фурсова.

— Блин, за что мне это? Тебе с ним даже спать не понадобится, если сама не захочешь. Ну мало ли, не смотри на меня так… Да у тебя задача легче легкого: флиртуй с красивым спортивным мальчиком, получай удовольствие — и все.

— Может, сама тогда возьмешься? — с вызовом спросила Фурсова.

— О, дорогая, как все запущено. Видать, не доводилось тебе видеть Арину Ивановну в ярости. А сейчас ты пытаешься подвести под монастырь и меня. Короче, не дай бог, ты не справишься — станешь моим личным врагом. А личный враг из целителей… Тебе перечислить проблемы, с которыми ты столкнешься?

— Не надо, догадываюсь.

— И это замечательно, — радостно сказала Дарина, возвращая доброжелательный тон, который наверняка позаимствовала у Живетьевой. — Значит, засунула свой гонор в жопу и работаешь. Так работаешь, чтобы мы здесь не дольше семестра пробыли. Замечу, что филонишь — прикрывать тебя не буду, так и скажу. Мне своя шкура дороже, поняла?

— Куда уж доходчивей.

Дверь хлопнула, и каблуки дробно застучали по полу. Временами слышались отдельные всхлипы. Чужую истерику слушать я не стал, отрубил заклинание. Нужно ставить метку на Грабину и слушать всегда, когда эти двое оказываются рядом. Потому что Грабина либо знает, либо подозревает о том, что я в родстве в Шелагиными — во всяком случае, ее «знать не хочу» я интерпретировал именно так.

«Кажется, мы совершили стратегическую ошибку», — внезапно сообщил Песец. — Точнее, я. — Ты-то вообще был не в курсе, а я решил, что он тебе не нужен».

«Он — это что?»

«Курс соблазнения. Из тех что для разведки. Ты уж прости, Илья, но перед этими девочками будешь лопух лопухом, особенно если в нужный момент снимут блок на либидо. Поэтому берешь машину, едешь в Горинск и надеешься, что эти модули там остались. Прошлый раз были. Они слишком непрезентабельно выглядят, а свалили их вместе. И вообще нужно забрать все военные, которых у нас нет. Ты слишком быстро наживаешь новые проблемы и новых врагов, поэтому никакие знания не будут лишними».

«Мы вроде все полезное взяли?»

«Если бы. Время не тяни. Тебе нужно сегодня вернуться».

Песец был настроен серьезно. Военные модули мы видели только в Горинске, поэтому хочешь, не хочешь, а ехать надо, причем чем быстрее, тем лучше. Поэтому я тянуть не стал, сразу созвонился с дядей и сказал, что мне срочно нужно в Горинск. По телефону, разумеется, подробностей рассказывать не стал, но Олег понял, что дело серьезное, и ответил, что поедет со мной, благо машина стоит у академии, у нее и встретимся.

Я отключил телефон, вышел из аудитории и почти сразу налетел на парня, который принимал у меня документы при поступлении. Кажется, его звали Сергей.

— О, — обрадовался он. — Ты-то мне и нужен. Ты же в курсе, что у нас есть фехтовальная секция? Те, кто туда ходят, могут не посещать физвоспитание, зачет получают автоматом. В следующем месяце уже начнутся соревнования межвузовские. Ты нам о как нужен.

Он провел рукой по горлу, то ли показывая мою необходимость, то ли намекая, что со мной будет в случае отказа. Но я отказываться не собирался. Полноценной тренировки там, конечно, не будет, но разомнусь явно лучше, чем на общих занятиях.

— Буду, но не сегодня.

— Так занятия и не сегодня, завтра начинаются, — обрадовался он. — Точно придешь?

— Точно. Извини, сильно тороплюсь. Проблемы.

Я рванул вниз, к машине, хоть и понимал, что появлюсь там куда раньше Олега.

Глава 7

Олег подошел минут через пять и спросил, что случилось. Я рассказал сразу, как мы сели в машину и я поставил защиту от прослушивания. Олег от смеха чуть грудью на руль не лег.

— Ой, не могу, Илюш. А Песец тебе не сказал, что ты делать будешь, когда навык сработает?

«В модулях это тоже будет, пусть твой дядя не переживает», — обиделся Песец

— Ты поосторожней, а то мы так до Горинска не доедем.

Поскольку Олег остановить смех не мог, то направил машину к обочине и там уж дал себе волю.

— Ой, не могу. Как представлю эту картину, когда охотницы внезапно становятся дичью, а в конце всех ждет облом.

Он аж сложился от смеха.

«Соблазнение не обязательно должно заканчиваться постелью, — пробурчал Песец. — Да, там навыки специфические, поэтому я подумал, что они тебе не нужны, но сейчас они дадут контроль за эмоциями».

— Слушай, — сквозь смех выдавил из себя Олег, — а на Живетьеву оно подействует? Влюбленная женщина, то-се. Глядишь, и поменяет относительно тебя планы.

Влюбленная Живетьева у любого нормального человека должна была вызывать ужас, и я не оказался исключением.

— Паук она, а не женщина, к тому же старый. Песец говорит, что эти навыки дадут нужный контроль за эмоциями.

— Паучиха тогда. — Олег вытер выступившие от смеха слезы. — Извини, Илюш, это все так неожиданно оказалось, что я не удержался. Решение уж очень неочевидное. Но хорошее. Знания-то передашь?

Он поиграл бровями, намекая, что и сам не прочь такое использовать.

«А вот фигушки, — злорадно проворчал Песец. — Там маркировка модуля как чисто ментального. То есть сам будешь пользоваться на уровне инстинктов, а другому не передашь».

— Песец говорит, что передать не выйдет, потому что я сам не буду понимать, как работает.

«Именно».

— Обидно. Но не является причиной для отказа от поездки. Только сначала в Философский Камень надо завернуть. На карте у меня слезы, а там есть наличка, ее тратить нужно в первую очередь.

— Точно, мы же можем заехать к Зырянову и забрать деньги за куртку, — вспомнил я.

Куртка из крыльев бархатницы продалась на аукционе, о чем Зырянов сообщил по телефону. Иносказательно, конечно. Сумма должна была быть приличной, потому что с Дашей он деньги не передал, хотя мог. Конечно, на то могла быть другая причина: он не хотел, чтобы мы с ней встречались даже по делам, но она же ехала с Федей и под присмотром его отца. Но с Шишкиными Зырянов тоже не рискнул передать.

— Еду нужно взять, — спохватился я, потому что как раз в этот момент желудок дал о себе знать. Раньше он, придавленный грузом подслушанной информации, тихарился, делая вид, что может не работать хоть неделю, хоть две, но сейчас затребовал свое.

Так что сначала мы все же поехали в Философский Камень. Наскоро поели и забрали всю наличку на случай, если не пересечемся с Зыряновым в Горинске. Олег набрал в термос кофе, хотя и проворчал, что это варварство, а кофе надо пить сразу. А я навертел с собой бутербродов на случай, если возникнет желание перехватить что-нибудь по дороге.

Зырянова я набрал, когда мы были на полпути к Горинску и я пересел в пассажирское кресло из водительского.

— Григорий Савельевич, здравствуйте. Мы скоро в Горинске будем, можем заехать.

— Не доверяешь, значит, — мрачно ответил он.

— Почему не доверяю? — удивился я.

— Сам едешь, хотя я в конце недели завез бы.

— У нас в Горинске срочное дело, — пояснил я. — Если для вас столь принципиален вопрос доверия, можем к вам не заезжать вообще.

— Да нет, заезжайте. Заодно поговорим. Я в конторе буду допоздна.

Разговор получился довольно странный, но поскольку я был уверен, что Зырянов расскажет сам, в чем дело, то задумываться над странностями не стал. Да и не получилось бы, потому что совсем скоро после этого разговора мне позвонили. Номер был незнакомый, но я ответил.

— Илья, привет. Это Яна Мацийовская, если ты вдруг не узнал.

— Узнал, конечно, — покривил я душой, потому что без представления мог бы долго гадать: голос у Мацийовской был без выдающихся речевых особенностей. — А номер моего телефона у тебя откуда?

— В деканате взяла, — после короткой запинки ответила она. — Я чего звоню-то. Мне кажется, что нам все же нужно где-то группой собраться. Мои родители согласились, чтобы вечеринка прошла в нашем доме. Подойдешь?

— Сегодня? — удивился я.

Напрашивалось логическое объяснение этой вечеринки: родителей нашей старосты заинтересовали перспективы расширения ассортимента продаваемых зелий, о которых Мацийовская им рассказала.

— Да, сегодня собираемся, — подтвердила она.

— Увы, Яна, не могу. — Напрашивающиеся дальше объяснение: еду за модулем Соблазнения, я благоразумно упустил. — Я не в Верейске, вернусь только поздно вечером, если не ночью.

— Ой, нехорошо как получается… — Она горестно вздохнула. — Желательно всей группой собраться, посидеть, нормально поговорить.

К Мацийовской домой переться не было никакого желания, как и терять время на тупые посиделки с группой, в которой я был чужаком.

— Собирайтесь без меня.

— Без тебя неправильно. Значит, тогда переносим на завтра.

Менять тренировку на какую-то ерунду?

— Завтра я обещал быть в другом месте.

— Какая у тебя насыщенная жизнь, — обиженно заметила она.

— Наверняка не у меня одного, — намекнул я. — Лучше согласовать дату со всеми. Например, завтра. Или в общем чате.

— Ты прав, конечно, — неохотно признала она. — Но тогда все откладывается. Не хотелось бы… Тебе Настя Уфимцева не звонила?

— Нет. А должна была?

— Мало ли… Ладно, тогда до завтра, — недовольно бросила она и отключилась.

Следующий звонок прозвучал, когда мы уже подъезжали к Горинску. Номер опять был незнакомый, поэтому я предположил, что это Уфимцева, и не стал отвечать. Не до нее сейчас.

— Телефон звонит, — намекнул Олег.

— Пусть звонит. Вырубать недальновидно, а отвечать очередной одногруппнице неохота.

Олег хохотнул.

— Ты модуль еще не использовал, а они на тебе уже виснут. Страшно представить, что будет, когда ты все это изучишь.

— Модуля вообще может в магазинчике не оказаться.

— Значит, просто покатаемся. Сейчас к Зырянову?

— Да, он в конторе обещал быть.

Олег подрулил к зыряновской конторе, но подниматься со мной не стал.

— Давай, я пока к себе заеду, заберу что-нибудь? — предложил он. — Типа за этим и приезжали. А ты отсюда на Рябиновую доберешься, где я тебя и подхвачу?

— Договорились, — легко согласился я и выскочил из машины, захватив только рюкзак.

Зырянов как раз пил чай, когда я к нему постучался.

— Приехал-таки, — мрачно констатировал он, отодвигая в сторону огромную чашку. — А Олег Васильевич?

— На квартиру поехал. Я ж сказал, что мы по делам. Вы с ним хотели поговорить?

— Да нет, с тобой. Ты садись. — Он указал рукой на стул.

— Насиделся за дорогу, — отказался я. — Если разговор короткий, то я бы постоял.

— Да уж не длинный. Ты без сумки?

— С рюкзаком.

— Боюсь, не влезет.

Зырянов встал, подошел к сейфу, открыл и вытащил из него коробку с пачками купюр.

— Твоя доля за куртку. Она неожиданно такой ажиотаж вызвала, что цена загнулась занебоскребная. Поэтому просьба: придержи пока новые, чтобы не ронять. Следующую не раньше, чем через пару месяцев, а лучше через полгода.

Честно говоря, у меня в голове не укладывалось, что за куртку могли столько заплатить. Ладно в голове: мне столько денег уложить сейчас некуда.

— Григорий Савельевич, может, действительно, вы завезете?

— Впечатлило? — хмыкнул он. — Нет уж Илья, заехал — забирай. Пересчитаешь — и укладывай. Пакетик дам для того, что в рюкзак не влезет. Или коробочку.

Он хохотнул и начал выкладывать пачки на стол. Пересчитывать я не стал, принялся распихивать по рюкзаку. Как я и думал, все не влезло. Остаток Зырянов забросал в коробку из-под небольшого торта, которая напомнила мне о долге перед Дашкой.

— Кстати, Григорий Савельевич, я вашей дочери торт обещал сделать…

Зырянов нахмурился.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить. Требование то же: держаться от нее подальше. С Дарьей я поговорил, но она серьезностью не прониклась, потому что, разумеется, сказать я ей все не мог. Но ты все знаешь и ты парень ответственный, поэтому к ней близко не подойдешь, усек? Поэтому никаких тортиков, пока ситуация остается столь напряженной, усек?

— Мы хотели в выходные втроем встретиться. Даша, Федя и я.

— Ешкин кот, Илья! — рявкнул Зырянов. — Я тебе русским языком сказал: держись от моей дочери подальше! Что тут непонятного? Рядом с тобой — место повышенной опасности, поэтому ставь туда кого не жалко. А лучше вообще того, от кого хочешь избавиться, чтобы уж наверняка не пришлось пачкать руки. Если узнаю, что ты мое требование нарушил, договор между нами будет расторгнут, усек?

— Запрет переписки сюда входит?

Он задумался, потом махнул рукой.

— Только чтобы никто не знал, а то Дарья меня вообще съест. Но, опять же, чтобы там не было ничего такого, что посторонний человек мог бы воспринять как отношения, выходящие за рамки дружеских, усек?

— Усек.

— Вот и ладненько. Можешь идти.

— Может, хоть тортик завезете в Верейск сами?

Зырянов хохотнул.

— Нет уж, пурхайся сейчас с этим сам. Не люблю, когда у меня столько неучтенной налички. Топай давай. Уверен, ты сможешь это сохранить. Разве что пакет еще дам.

Он достал большой пакет с логотипом той же кондитерской, что и на коробке, поставил коробку в пакет, вручил мне эту конструкцию и выставил из кабинета. Признаться, такую кучу денег держать в руках раньше не доводилось, и чувствовал я себя с набитым рюкзаком и коробкой из-под торта дурак дураком.

«Сейчас что-нибудь потратишь», — успокоил меня Песец.

«Да что я там потрачу? Каплю в море?»

«Я выберу там все, что может понадобиться даже теоретически, — хищно встопорщил усы Песец. — Выгребаем все. Деньги есть — надо тратить».

«Не на откровенную же ерунду».

«Ничего. Мы в Верейске пройдемся и в Дальград слетаем. Не переживай, налички не останется».

«Да я не особо переживаю по этому поводу, это меньшая из моих проблем».

Я как раз завернул на Рябиновую, почти к магазинчику, и мне сразу бросилось в глаза объявление на витрине: «Распродажа в связи с ликвидацией».

«О, нет! — простонал Песец, картинно прижимая лапу к пушистой груди, как будто собрался свалиться в обморок. — Неужели опоздали? Эти модули должны быть нашими. На них никто не мог покуситься».

Заходил я в магазинчик, ожидая увидеть толпы покупателей и почти полное отсутствие товаров, но на деле все оказалось наоборот: покупателем я был единственным, а товаров прибавилось. И я прям физически почувствовал, как Песец принялся оглядываться и откладывать все в виртуальную корзину. «Так, это берем, это берем, еще вот это, и того отсыпьте, пока не тресну».

Продавец радостно ко мне устремился, и я спросил:

— Почему закрываетесь?

Он огорченно вздохнул и махнул рукой.

— Не везет с раскопками. Второй год фигня попадается, в минус уходим, решили прикрыть лавочку. Почему другим везет, а у нас всегда так? Ни артефактов, ни ярких монеток, одна серость и кирпичи Древних.

«Там такие кирпичи появились, что о-го-го. Брать надо все».

«Брать надо то, что нам нужно, — отрезал я. — Распродажа — это не значит, что отдают даром, лишь бы взяли».

— Из прошлого завоза монетки сохранились? Я там пару присмотрел.

— Да хоть все бери. Скидка на все пятьдесят процентов. Что прошлый, что новый — разницы нет, дерьмо одно.

Он опять вздохнул и выставил на прилавок коробки с «монетами», которые больше не распределялись по десяткам, а были свалены россыпью. Цвет у них, в основном, был грязно-бурым, с редким вкраплением черного и темно-серого.

«О-о-о, — в экстазе простонал Песец. — Магия Смерти. Ментальная магия. Модули по военным артефакторике и алхимии — без основных не пригодятся, но брать надо. Вот счастливчик, они опять вскрыли военный склад. В контейнерах — амуниция и все такое…»

Пока мы не дошли до контейнеров, и я подбирал модули, на которые указывал Песец. По военным дисциплинам вытащили все, по менталу вытащили все, по магии Смерти тоже нашлись все. Модули по соблазнению тоже меня дождались — а кому интересно брать себе бурое убожество, если есть яркие модули по обучению выстраивания композиции еды для фотографирования?

Я пытался намекнуть, что магия Смерти мне не особо нужна, но Песец твердо ответил, что у нас такая ситуация, что может пригодиться возможность разговорить труп. Возможность эта появлялась на третьем уровне, то есть как минимум два мне предстояло изучить и отработать. Впору поинтересоваться, сколько сможет впитать обычный человеческий мозг без того, чтобы выйти из строя.

Модулей стихийной магии не было вовсе — наверное, их, как более симпатичные, разобрали в первую очередь. Зато было построение щитов, или защитных заклинаний. Уровней три. И на каждом варианты от «на себя» до «на большое помещение».

Артефакты меня не заинтересовали, поскольку там не было ничего без накопителя, а значит все, как бы ни было оно полезно, уже давно дохлое.

А вот контейнеры...

«Сотня алхимических гранат», — сообщил Песец.

— Эти беру все, — решил я.

— Вообще все? — удивился продавец.

— Вот этого типа — да. Мы композицию в саду наметили с кирпичами Древних, они идеально впишутся. Скидка за количество будет?

— Конечно, — активно закивал он. — Шестьдесят процентов вместо пятидесяти, если берете действительно все.

«Вот эти — полная экипировка элитного подразделения, с артефактами и оружием», — продолжил соблазнять Песец. Получалось у него прекрасно — наверное, создатель нужные модули изучил.

— Эти тоже беру все, — решил я.

Продавец икнул и посмотрел недоверчиво-подозрительно.

«Вот эти маленькие кубики — не контейнеры, а артефакты иллюзий. Заряжающиеся. Настроить можно что угодно. Рекомендую взять хотя бы один — поставите маскировку на дом перед снятием Строительного Тумана. Но не раньше, чем защиту научишься делать».

Кубики действительно были совсем небольшие, а главное — на фоне остальных недорогие.

— Этих сколько? — деловито спросил продавец.

Я обнаружил, что он подогнал пару коробок, в которые складывает отобранные мной контейнеры, хотя сомнение на его физиономии до сих пор было. Но и надежды хватало — а вдруг?

Я понимал сомнения Песца — не самая полезная штука, но больше может вообще не попасться. Во всяком случае я таких не помнил. Было их всего пять, и я решил: гулять так гулять!

— Давайте все.

— Что-то еще?

Я осматривался, а Песец комментировал:

«Разворачивающийся Полигон для преодоления препятствий. Тебе нужен разве что в качестве подарка отцу для тренировки дружины».

«Перебьется».

«С какой-то вероятностью эта дружина станет твоей, а контейнеров больше не будет…»

— Этих два.

«И правильно. Фигня. Фигня. Фигня. О, артефактный транспорт. Работает в том числе на изнанке. Назад в контейнер пакуется, поэтому можешь взять один».

Хомяк громко запыхтел, жаба возмущенно заквакала, но хомяк жабу придавил, и я решил:

— Эти тоже все.

Остальное было не столь интересно, но я все же взял еще несколько контейнеров.

Продавец смотрел на меня почти влюбленными глазами. Совсем влюбленными он стал смотреть, когда я открыл коробку с тортом и с ним рассчитался. Денег, кстати, хватило впритык.

— Уходите? — с надеждой на то, что я куплю еще что-нибудь, спросил продавец.

— Если у вас больше ничего нет, то ухожу.

— У нас есть еще бусины, но они в подсобке, — тоном делающего мне большое одолжение человека сказал он. — Показать?

«Из военного склада? Бери все не глядя».

— Показать, — согласился я.

— Но на них скидки не будет.

— Даже если я возьму все?

— А вы возьмете все?

— Посмотрим, — не стал я внушать надежды.

Но бусин оказалось не так много, и я взял действительно все. Оставшихся в торте денег не хватило, пришлось лезть в рюкзак. В результате на два человека в мире стало счастливее: меня — потому что я получил кучу полезных вещей, и продавца, который сбыл то, что уже не надеялся сбыть. А уж как счастлив был Песец, который пытался перестроить график моего обучения в очередной раз…

Глава 8

Когда Олег увидел меня с коробками, он знатно офигел.

— Ты не увлекся, Илья?

— От чего ты бы хотел избавиться? От упаковок алхимических гранат или от транспорта, который может ездить по Изнанке?

— Да ты что? — Олег с интересом уставился на коробки, как будто мог силой мысли проникнуть в суть каждого контейнера. — А летающего там ничего нет?

Признаться, его вопрос поставил меня в тупик, и я теперь тоже с интересом уставился на купленное.

— Разве что в контейнерах с полной экипировкой элитного подразделения…

«Нет там такой опции. Но летающие машины на складе теоретически могут быть».

— Здесь и такие есть?

— Но без летательной опции. Песец говорит, что могло быть на складе. Это с военного.

— Такс. — Олег потер руки. — Нужно смотреть остальное. Как я понимаю, все это с одних раскопок?

— Где копают второй год…

Олег подхватил одну из коробок, забросил в багажник и спросил:

— Может там еще что полезного есть? Деньги найду. Даже займу под такое.

— У меня денег — полный рюкзак. Все полезное выгреб, но, может, что осталось у твоего коллеги, который в этот магазин поставляет предметы.

Олег убедился, что все коробки с добычей — в багажнике, захлопнул крышку и деловито направился в магазин.

— Назад купленное не принимаем — заволновался продавец — наверное, выражение лица у дяди было не слишком довольным. — Правила продажи вещей Древних это четко оговаривают.

— Я не собираюсь возвращать, что вы, — удивился дядя. — Я бы хотел пообщаться с археологом, который это поставляет, как с коллегой.

— Брат это мой, — признался продавец. — А что такое?

— Место раскопок интересует. Редко бывает, что кирпичей Древних много, а артефактов совсем нет, — пояснил дядя. — Нельзя ли мне получить контакты вашего брата для общения?

— Я спрошу.

Продавец тут же позвонил и ввел родственника в курс проблемы, тот изъявил желание пообщаться по телефону брата, решив не давать пока своих контактов.

— Чего я хотел? Взять в аренду место раскопок. Племянник увлекся вещами Древних, а у вас сплошняком кирпичи, как я понимаю. Так пусть он лучше себе кирпичи берет, чем дорогущие артефакты. И коллекция есть, и не столь дорого получается. … Монеты он тоже собирает. … Лучше такое увлечение, чем алкоголь и наркотики, хе-хе. … В часе езды от Горинска? Признаться, мы рассчитывали сегодня вернуться в Верейск. Что вы говорите, практически по дороге? Хорошо, заедем. Сбросьте мне координаты.

Олег продиктовал номер своего телефона и отключился, вскоре его телефон звякнул — пришло сообщение. Олег глянул:

— Действительно, недалеко. Поехали Илья, глянем, что там и как.

Продавец аж светился от привалившего счастья. Видно, раскопки стали проблемным местом братьев: дохода не приносят, но и бросить нельзя. А тут возможно выгодное решение проблемы.

Но насколько выгодное, мы даже не подозревали, пока не доехали. Как оказалось, оборудование Щукиными было взято в аренду, стоимость которой превышала стоимость продажи выкопанного. Потому что больше всего ценились артефакты, которых тут почти не обнаруживалось. Предварительной оценки раскопок тоже никто не делал. Более того, у парня, который здесь сидел, не было даже археологического образования, и он не озаботился никакой защитой.

— Виктор Алексеевич, нельзя же так, — поморщился Олег. — Это занятие не зря считается опасным.

Он осматривался и возмущенно крутил головой. С его точки зрения, копать что-то в таких условиях — полная безответственность.

— А что делать? — вздохнул Щукин. — Денег на специалиста не было. Решили сами все достать. А Гильдия еще и за сертификаты дерет.

— Вам просто несказанно повезло, что ничего не случилось, — продолжал Олег. — Артефакты, знаете ли, иногда взрываются.

— Я сворачивать все собирался. Завтра подходит срок очередной платы за оборудование. Платить не из чего. Смысла здесь ковыряться больше не вижу

— Положим, племянник вам денег подбросил, но вы правы: смысла арендовать артефакты нет. Судя по всему, раскопки почти завершены. Здесь работы на один-два дня.

— Вот-вот, а платить за месяц.

— Можно глянуть, что у вас выкопано из последнего? — спросил Олег.

— Разумеется. Вон в той палатке все лежит.

Палатка тоже была самая обычная, без какой-либо защиты. И свалено все было абы как. Олег взглядом спросил, есть ли что интересное. Я кивнул, потому что контейнеры интересные были. Возможно, и модули нашлись бы, но там нужно было копаться.

— Всякий хлам, — пренебрежительно бросил Олег. — Даже не знаю теперь, что с моим предложением по аренде места раскопок… Впрочем, давайте так. На ближайших выходных мы завершим раскопки и заберем по скидочной цене все, что нас заинтересует.

Щукину явно хотелось согласиться, но он осторожничал, логично сообразив, что никто не будет ввязываться в столь бесперспективное мероприятие, если не видит для себя выгоды.

— Я подумаю, — наконец сказал он.

— Думайте, — согласился Олег. — Но имейте в виду, что с высокой вероятностью позже откажемся уже мы. Кирпичи Древних по скидке бывают и в других местах. Возможно, племяннику тогда придется собирать набор дольше, но ненамного. Поехали, Илья.

— Стойте, — испуганно сказал Щукин. — Давайте тогда с вас и сертификаты на все, что вы не возьмете?

— А вы не обнаглели, любезнейший Виктор Алексеевич? Мне ваш хлам не слишком-то и нужен. Только для тренировки племянника.

Олег развернулся и быстро пошел к машине. Настолько быстро, что что мне, что Щукину пришлось за ним почти бежать.

— Олег Васильевич, я пошутил, — выпалил Щукин. — Давайте заключать договор на ваших условиях.

— Могу за дополнительную плату просканировать окрестности на предмет других перспективных мест для раскопок, — снисходительно предложил дядя.

Щукин ненадолго задумался, потом затряс головой.

— Предпочел бы не знать, если таковые вдруг найдутся. Мы и с этими-то встряли, — честно признался он. — Думали, заработаем, а оно вон как вышло.

— Когда за дело берется непрофессионал, часто так и происходит. Если бы вы заплатили за оценку, смогли бы понять, насколько бесперспективно это место.

— Но вам же зачем-то кирпичи Древних нужны?

— Я же говорил, племянник собирает. Причем собирает по какому-то странному принципу, я уже отчаялся понять, признаться. Но… деньги есть, так почему бы не пойти ему навстречу?

— Может, возьмете что из того, что здесь? — заискивающе спросил Щукин.

— Илья?

— Гляну, пожалуй, — согласился я.

В результате я отобрал пять контейнеров с алхимией — Песец утверждал, что в контейнерах с ней ничего не происходит и она может храниться вечно. На мое замечание, что речь идет не об одном веке, а о двадцати, он недовольно распушился и сказал, что все равно буду в выигрыше, потому что там стекло весьма непростое и оно точно сохранилось. Но тут я вспомнил, что алхимия в контейнерах с наборами для похода на Изнанку действительно сохранилась, поэтому все сомнения отбросил.

Дальше были контейнеры с полевой и парадной формой, которая мне была не настолько любопытна, чтобы ради этого тратить деньги. Зато еще один контейнер с военным транспортом я решил подгрести. В ту же кучу отправились и контейнеры со средствами связи — Песец утверждал, что они там продвинутые и общение идет не голосом, а мысленно.

Среди модулей неожиданно нашелся модуль магии Льда третьего уровня, но больше ничего полезного я не обнаружил.

Артефакты все были дохлыми, хотя Песец и говорил, что их можно было бы восстановить по снятому слепку при прокачанной артефакторике. На уровне то ли шестом, то ли седьмом, что при наличии только одного модуля второго уровня выглядело скорее издевательством.

Пока я копался, Олег со Щукиным согласовали и подписали договор, причем собственник раскопок выглядел куда довольнее моего дяди. Похоже, решил, что это ему куда выгоднее. Возможно, конечно, что оно так и будет, если мы ничего интересного не найдем. Но раскопки — всегда лотерея.

— Теоретически завтра сможем подъехать, — решил Олег. — Как занятия у племянника закончатся. Следующие два дня — выходные, так что с гарантией все завершим. Но, Илья, это последние кирпичи в этом году.

Я невозмутимо кивнул. Все равно сейчас дядя играет исключительно на публику, пусть она представлена всего лишь одним человеком. Тот уже начал прикидывать, как все сворачивает и сдает артефакты: посматривал в сторону раскопок, явно горя желанием все разбирать. Поэтому после того как я отдал деньги, мы попрощались быстро и к взаимному облегчению.

— Что взял-то? — спросил Олег, когда мы отъехали.

— Контейнеры с алхимией, контейнер с транспортом и контейнеры со средствами связи. Песец утверждает, что по ним можно общаться мысленно. Но надо разбираться.

— Да уж, нахапали больше, чем можем сейчас переварить, — согласился Олег. — Не так уж нам и нужны эти раскопки.

— А если там что-то летающее?

— Да я так, чисто побухтеть, — заметил он. — Сам я никогда не отказывался от выполнения подписанного договора. А тут еще чисто теоретически можно найти что-то очень ценное.

Время что он сидел за рулем я решил использовать для поиска нужных модулей. Но ничего из того, чего у меня не было, не нашлось. Зато я вспомнил, что Олег хотел себе парикмахерский контейнер, зашел на тот сайт и сделал заказ. У них, кстати, ассортимент пока не поменялся. Наверное, новое вывалят чуть позже. Нужно будет не пропустить, а для этого забросить на карту денег, потому что конкретно на этом сайте опция «оплатить при получении наличкой» отсутствует как класс.

«Странно, что все это за столько лет не разрушилось. Я уверен, что ничего из наших приборов не переживет и сотню лет».

«У вас артефактов столь тонкой работы и нет, — заметил Песец. — Когда появятся, научитесь и защищать. На самом деле они тоже легко разрушаются, но нужно знать как».

«Как думаешь, что-то полезное на невскрытой части найдется?»

«Если контейнеры с оружием не ушли из этого магазина до твоего появления там, то они должны быть в невскрытой части. Потому что на военном складе оружие быть обязано».

«Как и сухпайки?»

«А на фига их в дорогущие контейнеры? — удивился Песец. — Дешевле списать что-то с истекшим сроком годности, чем хранить. Так что это точно все давно превратилось в пыль».

Вскоре за руль сел уже я, дав Олегу возможность отдохнуть, но не перестав беседовать с Песцом. Приехали мы, когда уже совсем стемнело. Даже разгружать машину не стали. Я так чуть про модуль не забыл, ради которого и ездил. Спасибо, Песец напомнил.

Когда я встал утром, желания бежать и соблазнять кого бы то ни было у меня не появилось, что я и сказал Песцу.

«Ты реально думал, что это так сработает? — он противно захихикал. — Включится при необходимости. В пассивной форме — только противодействие чужим попыткам на тебя влиять. Тоже мне, герой-любовник нашелся».

Это было обидно, но справедливо.

«А как сделать активным?»

«Когда понадобится, тогда и включится. Я тебе вообще не для этого предлагал, а для противодействия».

Может, оно и так, но большая часть знаний, которая мне досталась, была именно о физической части соблазнения, а вовсе не о пассивном преодолении чужого. Во время изучения полученного мне даже показалось, что блок на либидо начал чувствовать себя не на своем месте и стремиться меня покинуть. Но видно, ставил его настоящий специалист, поэтому блок устоял. Но желание использовать полученные знания никуда не делось.

«Я правильно понимаю, что прокачка идет только при использовании активных навыков?»

«Пассивные при срабатывании тоже дают прирост. Мелкий, конечно, но стабильный. А что, решил срочно качать? — он опять захихикал. — Дело хорошее. При полностью прокачанном соблазнении практически любую можно в себя влюбить, хотя бы на время. А еще получаешь устойчивость к любому ментальному влиянию такого плана и любому зелью. Так что одобряю. Кого влюблять-то собрался? Выбор широкий».

Песец смотрел с интересом, а я понял, что ответить-то ему нечего. Потому что ради прокачки в данном случае придется портить кому-то жизнь. Разве что Дарина, с ее готовностью на все, чтобы заслужить одобрение Живетьевых, возможно, не вызвала бы у меня жалости. Но именно возможно…

«Эх, Илья, не о том ты думаешь. Тебя тащат за шкирку в зону большой политики, а ты переживаешь, не сломаешь ли зубик у мелкой акулы? Да она, иносказательно говоря, при возможности тебе с радостью оттяпает любую часть тела и сожрет. Все, вечером берем модуль Разума. Чувствуется, он тебе жизненно необходим».

«Почему Разума, а не Ментала?»

«Ментал до двадцати лет не рекомендуют брать. Лучше даже до двадцати пяти подождать. Иначе уродуется собственная психика, — пояснил Песец. — Те же модули Соблазнения я именно поэтому не хотел брать, но сейчас тебе без них никак».

Песец мог кого угодно убедить в чем угодно, поэтому я решил разговор с ним прекратить и отправиться на тренировку. Кстати, я же обещал сегодня появиться на тренировке в академии. Придется подойти к тренеру раньше и обрисовать ситуацию. Или найти Сергея и передать с ним. А еще Зырянову нужно будет сообщить что поход переносится, если не успеем до воскресенья. Но это терпит.

Коробки с контейнерами я оттащил на третий этаж. В пару нос сунул, убедился, что полные, но разбираться с ними буду потом, сейчас не до этого.

«Кстати, в алхимии в контейнере может быть что-то для допроса?»

«Смотреть надо. Хочешь Живетьева поспрашивать под запись?»

«Да, потому что сомневаюсь, кого мне считать отцом. Что если мы ошибаемся и Шелагин действительно мне не отец? И не говори, что я это пойму на третьем уровне целительства, потому что до него я неизвестно когда дойду, а знать хочу сейчас».

«Смотреть надо, — повторил Песец. — Проблема в том, Илья, что сейчас ты можешь наследить. При твоей нынешней силе это опасно в первую очередь для тебя, во вторую — для твоего дяди».

Подумать было о чем, так что я за завтраком даже на дядины подначки вяло реагировал. Так что он в конце концов решил, что я морально готовлюсь к новому дню с новыми знаниями, и отстал от меня, всего лишь раз десять выразительно хмыкнув и поиграв бровями. Выдвигались мы по отдельности, поскольку у него сегодня была вторая пара, на которой он читал лекцию по общей археологии. На него еще пытались повесить часы по истории, но тут уж он бился как лев, утверждая о занятости и необходимости вести научную работу.

Я чуть было не вышел с территории, но в последний момент спохватился и вызвал карту. Как я и опасался, Фурсова караулила меня невдалеке. Рассчитывала, наверное, перехватить на выходе и войти в академию под ручку. Но тут уж ей не повезло: я набросил на себя Невидимость, в таком виде покинул Строительный туман, прошелся почти до проходной, и только перед ней скинул. Судя по Метке, Фурсова продолжала меня ждать. Терпение и выдержка — вот они, качества настоящего охотника. Но Скрытность или Невидимость, похоже, придется использовать чаще, чем хотелось бы, потому что в академии меня ждут еще две озабоченные девы. Если, конечно, родственники им не заявили, что один рецепт — хилое приобретение, если в комплекте иду я.

«Кто-то собирался прокачивать соблазнение», — ехидно напомнил Песец.

«Не самая приоритетная прокачка».

«Это пока на тебя не начали ресурсы тратить. Но тут ты прав — может, не начнут. Для незнающего ты — добыча так себе».

Тут я заметил впереди Сергея, с которым хотел переговорить, и рванул, чтобы догнать. После короткого обмена приветствиями я сразу пояснил суть возникшей проблемы:

— Не получается у меня сегодня на тренировку. Дяде срочно на закрытие раскопок нужно, а я обещал ему помочь.

— Как не вовремя. У нас подготовка пойдет к соревнованиям.

— Это только на одни выходные. Дальше я буду с вами. Могу после занятий подойти к тренеру, договориться.

— Лучше перед, — предложил Сергей. — Он сегодня с утра будет. Вместе сходим.

Похоже, предложил он не для того, чтобы помочь найти тренера, а чтобы проконтролировать, что я точно дошел.

Глава 9

Тренер, Богданов Павел Валентинович, оказался не преподавателем академии. Зал он тут арендовал, причем рано утром занимался с детьми, которые сейчас как раз переодевались в раздевалке и радостно шумели.

— Здрасьте, Павел Валентинович, — затараторил Сергей. — Это Илья с первого курса. Помните, я про него рассказывал?

Я тоже поздоровался, а вот тренер не торопился. Осматривал меня, так как будто ему предлагали меня купить, на крайний случай — взять в аренду, а он раздумывал, не слишком ли это невыгодное приобретение.

— И вам доброго утра, молодые люди, — наконец сказал он. — Илья, ты у кого раньше занимался?

— У Власова из Горинска, — ответил я.

— Погоди-ка… Вьюгин? Точно, Вьюгин.

— Песцов, — поправил я.

— Неужели ошибся? — удивился он. — Да нет же, я точно тебя вспомнил.

— И все же я теперь Песцов. С Вьюгиными там все очень непросто, поэтому на эту тему я говорить не хочу.

— Лезть в душу не собираюсь. Не хочешь говорить — твое право. Но задатки у тебя хорошие. Не зря Поморцев мне о тебе все уши прожужжал.

— Так уж и все, — обиженно бросил Сергей.

— Действительно не все. В основном — правое. Так чего вы пришли не на тренировку?

— Я пообещал Сергею, что сегодня подойду, но так получилось, что мне придется срочно уезжать из Верейска сразу после занятий. Так что, наверное, мой приход — обозначение серьезности намерений.

Он нахмурился.

— И как часто ты собираешься прогуливать?

— Прогуливать я не привык, но иногда бывают обстоятельства непреодолимой силы. Это одно из таких. Ну и само имя тренера говорит о том, что я занятия не пропускаю.

— Да, Власов с прогульщиками не церемонится. Хорошо, я вас понял. Может, короткий спарринг для оценки? Длинного не выйдет: и у тебя сейчас занятия начнутся, и у меня.

Он указал на стойку с учебными клинками, я кивнул и выбрал себе один из. По сравнению с тем, которым я пользовался в последнее время, этот казался жалкой пародией на оружие. Но в руке лежал удобно, так что для показа того, чем я владею, годился.

Как только мы скрестили клинки, то я внезапно обнаружил, что стою на ступень выше, если не на две. Ускорение я не использовал, но двигался куда быстрее и уверенней соперника. Поединок я мог закончить мгновенно, но это значило бы напрочь уронить авторитет тренера в глазах детишек, которые с интересом за нами наблюдали и наверняка болели сейчас за того, кто их учил. Сражались бы мы без свидетелей, я бы показал больше, но сейчас я действовал куда осторожней, лишь пару раз обозначил удары, что отметил только тренер, но не зрители. Вопреки моим опасениям Богданов не разозлился, а выглядел довольным. Он жестом остановил поединок и сказал:

— Сам-то наверняка уже понял, что я тебя ничему не научу?

— Есть такое, — смущенно признал я. — Но на занятия я бы все равно походил.

— А я бы посмотрел на тебя, когда ты не сдерживаешься, — ответил он. — Сергей тебя не зря расхваливал. Но он ориентировался на твои прошлые заслуги, а я вижу, что ты на месте не стоишь: со времени последних соревнований ты сильно прогрессировал. Хорошо заметно, что ты постоянно занимаешься: движения отточенные, быстрые — одно удовольствие смотреть. А вот спарринговать — нет, не мой уровень. В секцию тебя записываю — физические нагрузки лишними не будут, да и остальным полезно будет с тобой бой провести, чтобы понять, к чему стремиться.

Расстались мы вполне довольными друг другом. А уж насколько был доволен Сергей — этого и не передать.

— Все, — заявил он, — в этом году победа будет за нами.

— Вот когда будет, тогда и порадуемся, — ответил я. — Нам неизвестно, кто будет на соревнованиях от других вузов.

— Это да. Ладно, я побежал на занятия.

Он махнул рукой и действительно почти побежал, мне же идти не особо хотелось, потому что первой парой стояло не общее занятие для всего потока, так что придется окунаться сразу в тонкости взаимоотношений в группе. Метку я проверил — Фурсова была уже в академии. Сообразила, что меня не стоит дожидаться до упора. А ведь я довольно долго проговорил с тренером — до занятия осталось всего несколько минут. Вдохновленный этим, я храбро вошел в дверь аудитории.

— Всем привет, — максимально нейтрально поздоровался я.

— Илья, ты как раз вовремя, — обрадовалась Мацийовская мне как родному.

Она сначала улыбнулась, потом томно округлила губы и посмотрела по-особенному, так, что впитанный мной вчера модуль оценил эти действия, как попытка заигрывания.

— Обсуждаете встречу всей группой? Извини, на эту неделю я пас. Сразу после занятий уезжаем из Верейска по делам.

— Господи, — пренебрежительно бросил Шмаков, закатив глаза к потолку, — какие могут быть дела у вашего Рода? У вас же ничего нет.

— Вот поэтому и приходится крутиться, — согласился я. — Чтобы что-то было. Это вам еще можно долго сидеть на нажитом, пока все не спустите, а нам только наживать.

Уфимцева хихикнула, а потом разразилась издевательским смехом, который никто не поддержал, но Шмаков все равно разозлился и приподнялся над столом. Мацийовская встала между ним и мной перекрыв обзор на возможного противника.

— Илья, сбор группы — это очень важно, но мы хотели тебя спросить совсем о другом.

— О чем же?

— О куртке княжны Прохоровой.

Она уставилась на меня с таким видом, как будто все нужное было уже сказано, а от меня требовался какой-то ответ. Не могу сказать, что слова по отдельности представляли для меня сложности: что такое куртка, я знал, а в княжестве Прохоровых мы с дядей вели раскопки на землях Волковых. Тем не менее княжну я не знал и уже тем более не знал, что там не так с ее курткой.

— Прости?

— Ты вообще новости не смотришь? — возмутилась она.

— У меня на них нет времени, Яночка.

Последнее вылетело само, да еще с донельзя интимной улыбкой. Похоже, не вовремя сработали знания из модуля Соблазнения, потому что от Мацийовской полетело ко мне удовлетворение, а от остальных двух девиц — злость. Но не на меня, а на нее. Странно, раньше я так остро чужие эмоции не чувствовал.

— Вот смотри.

Мацийовская с довольной улыбкой открыла на своем телефоне статью, которая иллюстрировалась фотографиями довольно симпатичной девушки в моей куртке. В моей — в том смысле, что сделана была мной. Девушка в куртке выглядела весьма и весьма, и, насколько я успел вникнуть в текст, автор статьи все это объяснял некими необъявленными секретными особенностями курки. Фантазер или, скорее, фантазерка — раздел о моде наверняка вела женщина. Сама по себе демонстрация этой статьи мне не понравилась, потому что первой мыслью было, не проверка ли это и не вычислили ли меня. Но потом я подумал, что для проверки это слишком сложная и тупая схема, поэтому спокойно сказал:

— Посмотрел. И что?

— Как думаешь, есть там вложенные заклинания, позволяющие выглядеть лучше? — выпалила Мацийовская.

— Нет, конечно. Просто девушка красивая.

От всех троих одногруппниц повеяло неодобрением. Эмоции парней я, к счастью или к сожалению, не различал. Но о том, что не стал врать, не пожалел ни на миг: девушка действительно была красивой и куртка на это никак не повлияла, разве только подчеркнула.

— Ты находишь ее красивой? — картинно удивилась Мацийовская.

— Честно говоря, Яночка, не могу взять в толк, зачем вам мое мнение по поводу этой девушки. Даже не девушки, а ее фотографии.

Уфимцева подперла меня с другой стороны. Наверное, ей не понравилось, что соперницу уже несколько раз назвали Яночкой, а вот ее Настенькой — ни разу.

— Действительно, — сказала она, — фотографии можно так обработать перед выкладкой, что от первоисточника разве что имя останется. Но спросить мы тебя хотели не об этом, Илья. Как думаешь, кому из нас троих такая куртка подошла бы больше?

Сирена опасности внутри взвыла, особенно усилившись, когда я заметил что Фурсова не стала стоять в стороне и теперь напрочь перекрывала мне обзор, показывая в улыбке ровные белые зубы. Даже сомнений не было — моего обаяния на троих не хватит, значит, и нечего его распылять. А тут еще Фурсова решила внести ясность:

— Вот скажи нам, Илья, если бы у тебя на руках была такая куртка, кому бы из нас ты ее подарил?

— Я бы ее продал, — попытался отшутиться я, говоря при этом чистую правду. Кто-то из парней ее даже оценил смешком, но кто, у меня не было возможности увидеть. — Вы ее цену видели? Самый логичный поступок в такой ситуации.

Неожиданно руки зажили собственной жизнью и приобняли Мацийовскую и Уфимцеву. Они возражать не стали, а вот Фурсовой это не понравилось. Она сузила глаза и сказала:

— Ты такой меркантильный или тебе никто из нас не нравится?

— Я такой меркантильный, — согласился я. — Как посмотрел на цену, так одна мысль в голове: какой идиот согласился столько заплатить за обычную куртку?

— Вот-вот, — поддержал меня Темников, которого я узнал по голосу. — Я им то же самое сказал. Это всего лишь обычная шмотка.

— Она необычная, там крылья бархатницы нестандартной выделки, — возмущенно пояснила Мацийовская, пытаясь примостить голову мне на плечо и с вызовом глядя на Фурсову, которая оказалась в стратегически невыгодной позиции, поскольку на второе плечо нацелилась Уфимцева.

— Да из этой бархатницы столько всякой одежды — продолжал Темников. — У меня и то перчатки есть.

Уфимцева заинтересованно обернулась. Наверное, наличие перчаток из бархатницы говорило о перспективности Темникова. Не знаю, занервничал ли он от оценивающего взгляда, но я для себя решил: никакой одежды из экзотических материалов, иначе не справлюсь с силой женской любви даже при изученном модуле. Если они на мне виснут только ради редкого рецепта, то страшно представить, что с ними будет, если узнают, что к рецепту прилагаются какие-никакие, но деньги. Впрочем, новые знания позволяли понять, что девушкам был интересен и сам я, безо всяких вкусных добавок. Но именно что интересен — о большем пока речи не шло, хотя в голове сразу набросалось несколько вариантов, как это большее можно получить кратчайшим путем. Опасная эта штука — знания по соблазнению: вызывают слишком сильное желание их применять даже в пассивном режиме.

Новое знание оказалось довольно сомнительного толка, хотя не используй я вчера модуль, в такой ситуации стоял бы истукан истуканом, не зная, что делать. Сейчас я тоже не знал, но только как сбросить повисших на мне девушек поаккуратнее. Спас меня преподаватель, при появлении которого они отцепились сами, а я сел подальше от нашего цветника.

Весь день приходилось лавировать, чтобы никого не обидеть и никому не дать надежды, в то же время оставаясь в рамках вежливости. Мужской части группы перекос интереса в мою сторону откровенно не нравился, так что даже Темников разговаривал со мной довольно сухо, хотя и был настроен как минимум нейтрально поначалу. Очень помогло умение передвигаться в скрытности, но под конец занятий меня все это настолько достало, что я невзначай поинтересовался у Песца:

«Этот модуль не мог повлиять на мою увеличившуюся привлекательность для девушек?»

«Разве что чуть изменившаяся манера поведения? — предположил Песец. — Тут скорее свою роль сыграло соперничество. По-настоящему ты никому из этих девушек не нужен, но у них в крови обойти остальных и заявить права на конкретного мужчину. Думаю, после выходных они подостынут».

Утешение было слабым, а в голосе Песца не было должной уверенности. Поэтому домой я возвращался очень быстро и не только потому, что нам надо было уезжать.

Основной причиной было не желание удрать от женской половины группы, а желание проверить контейнер с транспортом. Хотелось посмотреть, что последний из себя представляет. Боялся я, что там ничего не обнаружится. Маркировка маркировкой, но вероятность чего-то неработающего отбрасывать не следовало. Поэтому, прежде чем отправляться на раскопки, стоило проверить, имеет ли ценность уже выкупленное нами.

Олег со мной согласился, поэтому на Изнанку мы пошли вдвоем, прихватив контейнер. Содержимое развернулось в непривычного вида агрегат, внутри которого не было ничего похожего на привычные мне руль или педали. Хорошо хоть сразу поняли, что двери сдвигаются в сторону, а то бы бегали вокруг и облизывались, не зная ни что внутри, ни как туда попасть. Затемненные стекла не давали возможность увидеть салон снаружи. Впрочем, особых удобств там не наблюдалось: четыре не слишком мягких сидения и багажный отсек, доступ к которому был только изнутри. Капота как такового не было, но это и неудивительно для агрегата, работающего на магии.

«Как он управляется?»

«Мне откуда знать? — удивился Песец. — Я с военной техникой дела не имел. Одно могу сказать: энергия там есть. Видишь, зеленый огонек горит. Значит, все рабочее».

«Рабочее, но неработающее. — Я опять заглянул в контейнер в надежде найти там инструкцию, но нашел только лишь радужную пластину (предположительно ключ), которую непонятно как было использовать. — Инструкции к ним не полагались?»

«Может, и полагались, но были утеряны за давностью лет. Можно попытаться включить экспериментальным путем».

Я с сомнением повертел пластину в руках. Было непонятно, куда ее прикладывать. Вдруг она вообще существовала для ментального использования, а я буду пытаться проявить панель управления?

— Ну что там? — нетерпеливо спросил дядя.

— Песец не знает, что с этим делать, и предлагает включить экспериментальным путем.

Дверцы открывались свободно, так что внутрь мы попали, но дальше дело застопорилось, потому что прикладывали мы радужную пластину к выступу перед лобовым стеклом в разных местах и на разное время, но с одним и тем же результатом — нулевым. Мне казалось, что мы делаем что-то неправильно, потому что если не срабатывает на любом месте, то должно быть такое, которое чем-то отмечено. Панель же перед нами была совершенно гладкой.

— Время поджимает, — наконец разочарованно сказал дядя, — так что убирай все обратно в контейнер и поехали. По дороге подумаем.

— Например, о том, нет ли инструкции на кристаллах, которые мы купили?

— Точно, — обрадовался дядя. — Кристаллы же из того же места. Возьмем их и проигрыватель, будем там изучать.

— Это если Щукины не захотят присутствовать при раскопках.

— Если захотят, вернемся — просмотрим здесь, — оптимистично решил дядя. — Главное мы поняли: контейнер не пустой, нужно только как-то запустить эту бандуру.

Он похлопал рукой по круглому боку нашего несостоявшегося транспорта, а я убрал в контейнер сначала ключ, а потом и саму машину, для последнего пришлось всего лишь нажать на нужный символ на контейнере.

— Полезная штука, — оптимистично высказался Олег. — Как только запустим, будем на коне во всех смыслах этого выражения.

— Кроме первоначального.

— Тут я поспорю. Машину часто называют железным конем.

Олега вовсе не расстроила невозможность запуска машины Древних, что он и пояснил, оказавшись на той стороне:

— Илья, если у нас машина есть, рано или поздно она заработает. Кстати, а зачем мы вообще пошли ради испытания в Прокол? Могли бы сделать это в гараже. Тихо, спокойно и без отвлечения на тварей Изнанки. Голову ты мне заморочил, вот я и не сообразил раньше.

Я расхохотался.

— Да я сам заморочился в академии, а мысли были — использовать транспорт на Изнанке. С другой стороны, если бы мы его запустили, еще неизвестно устоял бы гараж, а на той стороне ничего не жалко.