Плюсик в карму. Книга вторая

Пролог

Его величество Эрик принял госпожу управляющую в ее собственном кабинете, то есть кабинете бывшего кастеляна. Принял благожелательно. Если и удивился, что Оля заговорила о проблемах хутора, а не о походе за платиной, то вида не показал.

– Не понимаю, дорогая госпожа туэ, почему вы пришли с этим ко мне, а не к лавэ Шенолу?

– Простите, ва… – Эрик сделал упреждающий жест, и Ольга поправилась: – Господин Эрэл. Наверное, это неправильно с точки зрения субординации, зато здорово экономит время и силы. Для того чтобы снять ответственность за производство кормов с господина главного пастуха и переложить ее на меня, господину лавэ все равно придется испрашивать разрешения у вышестоящей инстанции, а кто выше вас?

– Зачем бы ему это делать? – совершенно искренне удивился Эрик. – Приказал бы, и все.

– Но как же, – растерялась Ольга. – Это же финансовая ответственность! Разве ее не нужно закрепить как-то документально?

– Да отступит от вас пустота, голубушка! Приказ, закрепленный ментально…

– Да-да, приказ, закрепленный ментально, нельзя не исполнить, как и магическую клятву. И как это остановило кастеляна Ламса? – Оля и не думала дерзить, просто пыталась обезопасить себя. Ей позарез нужно было добиться переподчинения хутора ей. Официально.

Эрику очень нравилась свободная манера Ольги, и он даже запретил Раиму ее одергивать. Так легко и искренне с ним общался только брат. Но иногда с этих улыбчивых губ слетали весьма неудобные вопросы. Ламс нашел способ обойти магическую клятву. Талантливый шельмов выкидыш! Если бы не нужда поберечь репутацию Раима, венценосные братья охотно бы отдали мерзавца на эксперименты в школу магов-менталистов. Читай – на отработку навыков ментальных пыток. Клятвы, которые нельзя обойти, тоже улучшать надо, знаете ли. И новые формулировки разрабатывать, на минуточку. Эльзис даже вдохновился перспективами. Но об этом потом. Что там вещает эта неугомонная?

– Уж простите меня, господин Эрэл, но дарить свои успехи какому-то нерадивому пастуху я не желаю! Как и не желаю принимать на себя ответственность за его недоработки!

Эрик неожиданно засмеялся. Нерадивый пастух? Маг-аристократ? Эр’лавэ Энвер Рансу, который всю жизнь ждет своего зверя и не желает смириться с неудачей?

– Он великолепный специалист по нгурулам, голубушка!

– Но не по питательным личинкам и полезной для нгурулов травке! Этот ваш великолепный чуть целый хутор до вымирания не довел! И не абы какой хутор, а уникальный! Оплот нгуруловодства, на минуточку!

– Так чего вы от меня хотите, Ольга? – Эрик начал немного раздражаться, искренне не понимая. В который раз говорить о черни ему не хотелось. Делалось все как-то само собой, ну и пусть бы дальше было.

– Индульгенцию, – ухмыльнулась та, вспомнив леди Винтер и знаменитое письмецо кардинала Ришелье. Вот бы заполучить такое. «Все, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и во благо Восточного Корпуса наездников».

Про индульгенцию Эрик, разумеется, не понял, зато мысли просительницы считать не постеснялся.

– Такое письмо у вас отнимут в два счета, дорогая. Как это ни печально.

– Ну отчего же не помечтать-то?! Да мне и письмишко можно ограничить нуждами хутора. Чтоб потом желающие на хвост сесть не орали про порушенные устои и поруганные традиции.

– На хвост сесть? – В общем и целом смысл выражения был понятен, но Эрику было любопытно, чего опасается ненормальная иномирянка, имея защиту двух магов такого уровня.

– Любители отжать плоды чужого успеха всегда найдутся. Очернят что можно, а потом и присвоят под девизом «раз никому не надо, чего добру пропадать?». – В девяностые народ изобрел кучу способов отъема чужого, а черный пиар и вовсе стал общероссийской забавой. Ольге ли не знать?

– А вы уверены, что будет успех? И когда же?

Ольга улыбнулась мечтательно и промолчала. Не вестись же на детскую подначку? В успехе она уверена. Были бы деньги, полномочия и время. Причем чем больше первых двух, тем меньше будет потрачено третьего.

– Я, признаться, ждал от вас разговора о платине. – Перевод темы не был для Оли неожиданным, да толку?

– Ва… господин Эрэл, а здесь все зависит от вас. Я знаю, что взять и где. Я догадываюсь, как сделать наш вояж более или менее безопасным, но для этого мне нужно попасть на Землю. Мне и Павлу. Как это организовать – не наш вопрос, согласитесь.

Взгляд величества стал тяжелым, как надгробная плита.

Такой резкий переход от добродушия к ярости был поистине страшным. Неосознанный, на уровне инстинктов, ужас заставил бедную женщину замереть. Эрик изо всех сил старался обуздать нрав истинного потомка королей Нрекдола. Он уже понял, что неправ, что чуть не убил бедняжку. И в этом «чуть» не его заслуга – Пран отвлек своим ревом. Лишь на полсекунды он упустил контроль над атакующим гневом, а женщина посерела от страха. Признавать свои ошибки его величество не привык, наверное, поэтому ему хотелось оправдаться, и удержать вопрос он не смог:

– Планируете удрать и остаться на Земле? Хотите вернуться к привычной жизни?

В ответ пришла ментальная просьба.

«Водички налейте». – Даже мысленный голос собеседницы был хриплым и сдавленным. Прежде чем вынести воды Ольге, Эрик выхлебал пару стаканов сам, увлажняя внезапно пересохшее горло.

Ступор уже проходил, и краски возвращались на лицо, Ольга это чувствовала, но голос еще не вернулся. Холодная вода была поистине живительной. Оля осушила стакан и безмолвно попросила еще. Выпила половину и отставила – пригодится. Не ожидала она, что разговор пойдет так, хм, трудно.

– Мы коротко обсудили этот вопрос с Павлом. Нет, возвращаться нам не стоит. Пока, во всяком случае. – Эрик хотел что-то спросить, но Ольга остановила его жестом. – Врать не стану. Хочется невыносимо! В комфорт, в привычную среду без этой вашей магии, в понятную мораль. В ясные и предсказуемые перспективы. Но там нет места нгуруле.

Эрик промолчал. Почему? Он и сам не очень понимал. Наверное, в отместку за то, что такая нужная короне личность стремится их покинуть. Обсудили они! Как она умудряется забыть, что тоже маг? Знает же, что одаренные на Земле долго пребывать не могут! Или не знает? Нгурула ей якорь. Видали? Он ведь и взбесился оттого, что иномирянка так безоглядно хочет вернуться, а не оттого, что может. Наверное, в чем-то она права – нужно пересматривать тактику вербовки. Такое вот спасение обманом не очень эффективно.

– Оставим пока это, госпожа туэ. Так как вы планируете организовать этот вояж?

– Я? – переспросила Ольга все еще слабым голосом. Эрик кивнул. – Я просто собираюсь подготовиться к дате, которую вы назначите. Помилосердствуйте, господин Эрэл. Что я могу сделать, кроме как подобрать подходящую одежду, взять список желаемых приобретений и деньги?

– Деньги? Разве мы идем за платиной не для того, чтобы пополнить бюджет Корпуса?

Ольга молча смотрела в глаза собеседника и сознавала – говорят они об одном и том же, но понимают каждый свое. Ну да, ну да – бюджет пополнить, а как же ж.

Память об иррациональном страхе перед этим всевластным человеком еще не улеглась. Ольга банально трусила и едва подавляла желание позвать Раима через Тырю – одно его присутствие ее бы приободрило. Но также она понимала, что должна справляться сама, без подпорок. В конце концов, она своих защищает!

– Да, деньги, ваше величество. Чтобы купить платину, – как можно тверже ответила Ольга, подчеркнув голосом слово «купить». – Платина и на Земле дорогой металл. Одно время даже был дороже золота.

– Мы можем ее взять и так. Никто не заметит.

Ольга ждала подобного замечания. Только-только закончила дела в виварии и отправила Агава назад с наказом пригнать повозку, когда Пран передал желание своего наездника – видеть Ольгу в кабинете. Времени на подбор аргументов у нее не было. Только отчаянная вера в свою правоту.

– Без меня.

Сказала – как в прорубь шагнула. Чувствовала, что идет по грани – ну-ка, монарху условия ставить! Как будто у нее пара дивизий десантуры под стенами припрятана. С поддержкой тяжелой авиации.

Казалось, величество даже не понял отказа – сидел спокойно, чуть приподняв брови, и рассматривал женщину, попутно вслушиваясь в ее эмоции.

Боится. Исступленно боится, но глаз не отводит. Надо же. Перечит. Пусть вскользь, но познакомилась с его королевской магией, и все равно перечит. А вроде не дура.

– Да-да, дорогая. Припоминаю, вы говорили, что нас могут поймать. Не беспокойтесь, не поймают.

– А я не беспокоюсь, ваше величество. – Она даже плечами слегка пожала, дескать, чего мне за вас беспокоиться? – Со мной не поймают, потому что мы заплатим как положено. – Эрик порывался что-то сказать, но Ольга с отчаянной решимостью отмахнулась. – И не настаивайте! Грабить своих соотечественников я не дам!

– Ну почему же грабить? Мы просто возьмем. Короне нужен этот ресурс!

– Потому что взять чужое без спроса и присвоить – это воровство. Разве нет? – Ольга вдруг разозлилась. На самодовольное величество, на его непробиваемую холодность. На то, что должна пояснять очевидное. На то, что ее очень умело вынуждают оправдываться.

Она права. Точка!

– Значит, украсть у местной старушки последнее или у девушки приданое – это воровство, а у землянок – нет? Заявятся, значит, орлы-проходимцы, – Оля намеренно исказила термин «ходоки», – приневолят продавщиц отдать товар и уйдут красиво. Да? – По лицу Эрика ничего нельзя было прочесть – выучка у него дворцовая. Но Ольга и без бусины-интуишки понимала, что да, как-то так он и представляет себе этот вояж. А Оля необходима лишь для того, чтобы времени на поиски нужных мест не тратить.

– А что потом? Что потом будет с этими девочками-продавщицами? Вы хоть раз задумались?

– Да что с ними будет! Вызовут дознавателя, или кто там у вас? Он подтвердит, что имело место ментальное принуждение, и все. Потерпят пару дней неприятностей, не облезнут, как говорит ваш Павел. А наших там уже не будет.

Ольга молчала. От этого молчания Эрику стало не по себе. А еще она смотрела. Жалостливо так.

Как на идиота смотрела. На полного, непроходимого, беспросветного кретина. Даже, кажется, не дышала, потому что вдох у нее получился шумным.

– У нас нет магов, ваше величество. – Голос был тихим и усталым. – Ни боевых, ни стихийных, ни ментальных. Ни-ка-ких. Ни слабых, ни сильных, ни еще не рожденных. Есть гипнотизеры, но я сомневаюсь, что им поверят, даже если привлекут к расследованию. На невинных продавщиц просто взвалят долг, да такой, что хватит выплачивать всей семье на три поколения вперед. На месте одной из них может оказаться, к примеру, моя дочь. И вы хотите, чтобы я в этом участвовала? – Ответа, естественно, не последовало. – Хотя да, о чем я! Какое вам дело до черни! Подумаешь, десятку-другому человек жизнь изувечите.

Ольга хотела сказать что-то еще, но не стала – приказала себе заткнуться. Взывать к совести короля каторжан? Да он принудит ее делать, что велят, и не поморщится.

Мысли про короля каторжан Эрика задели. Он и не слушал бы, просто не слышать не получалось, столько силы было вложено в этот ментал. И да, еще два дня назад он бы, не задумываясь, принудил своенравную землянку. От осознания этой правды было его величеству как-то некомфортно.

Помолчали.

Наконец, что-то для себя решив, его величество заговорил. Нехотя и явно с трудом подбирая слова.

– Ну что ж, госпожа Вадуд. Поведайте мне, как, по-вашему, нужно организовать это дельце, чтобы ваша совесть была спокойна.

Глава 1. Свободу попугаям, или вперед, к светлому будущему

Тыря опять учинила скандал. За ворота – и без нее?

Она, конечно, обожает своих наездников, но они совсем от лап отбились! Забыли, кто здесь главный? Но есть, есть методы! Насмешить, умилить, напугать чужого двуногого, который так сладко пахнет личинками.

– Вот научил на свою голову! – Павел пытался заманить Тырюху в вольер, дабы запереть ее под охраной магии и присмотром Свапа и отчалить уже в город. Бедный Пашка. Вот как можно обмануть существо, которое читает все твои эмоции и побуждения? Вкусняшкой? Почесушкой?

А меховая поганка (сообразила же, пакость такая, что в шипастой форме ее за ворота не возьмут) ноль внимания на его потуги и фунт презрения. Причем презрение выражалось весьма показательно – Тыря выдвигала бивень, старательно растопыривала уши, улыбалась и жмурила косенькие красненькие глазки.

Ольга хохотала до слез. Может, ужимки собаконьки и не заслуживали такого смеха, но Оля даже стоять не могла – переламывалась пополам. Не иначе как стресс после разговора с монархом выходил.

– Паш! – взывала она к племяннику сквозь всхлипы. – Она из меня веревки вьет. Куда нам с ней в город? Сделай что-нибудь!

– Ну, вообще-то, – Пашка задумчиво почесал стильную макушку, – на хуторских она внимания не обращала.

– Паш! Даже не начинай!

Парень куксился – попробуй поймать за ошейник эту заразку шилопопую! Мало того что здоровущая – не сдвинешь, так еще приспособилась удирать прямо из-под руки в подпространство и выныривать ровно в метре от озирающегося наездника.

– Иди сюда, буратина шерстяная! – ярился Пашка сквозь смех и делал вид, что выбрасывает свежеприобретенную циновку сквозь прутья с противоположной стороны вольера. Буратина ставила уши торчком и на обман не велась. Зачем ей сейчас коврик?

К смене Тыриного имиджа с шипастого на меховой самцы отнеслись равнодушно. Единственный сложный момент был убедить Свапа не тыкать в мягкую щену бивнем, а щену – не напрашиваться на неприятности и не лезть по привычке под брюхо к вожаку – там шипы, подшерсток не защитит.

– Свап! Ну хоть ты ей вели! – взывал Павел к совести вожака. – Тёть Оль, ну скажи ему!

Ольга прислушалась к настроению взрослых зверей и схватилась за голову, ничуть не боясь испортить тщательно наведенный марафет. Свап и Пран, кажется, забыли вечное соперничество на почве альфячества и объединились! Как жаль, что нет рядом Раима, чтобы уточнить, сама себе Ольга не очень поверила.

Эти двое подначивали щену к бунту!

Нет, ну видали проходимцев? И ни одного грамма совести на четыре наглых красных глаза! Им, знаете ли, скучно, а когда щена на воле, они могут смотреть на мир ее глазами. Альфы же! Теперь вот настроились на новое реалити-шоу «Тыря в городе». Ольге с Павлом и в голову не приходило таиться от дружелюбных гигантов – оба легко считывали образы многолюдного базара в мыслях двуногих.

Оля была в шоке. Почему лавэ не предупредил, что такое возможно?

Тут еще выяснилось, что Раима в крепости нет, Пашка доложил. Он ушел подпространством в департамент – очередной фиал яда был готов для реализации. Ольга бы и сама это узнала, если бы вышла к завтраку. Но пересекаться с каторжанским величеством, да еще и застольные беседы вести с ним как ни в чем не бывало? Увольте.

И что прикажете теперь бедной женщине делать с двумя своенравными боевыми зверомашинами? Обратиться за помощью к Эрику Ольге даже в голову не пришло – глаза бы его не видели еще лет несколько!

Сама разберется!

Нгурулы – суть яростные убийцы?

Ну, может быть… Свапа Ольга воспринимала как добродушнейшее существо. Для нее он был как бы продолжением Тырюшки, и привязанность между ней и огромным чужим, на минуточку, зверем была нешуточной и очень нежной. Ольга воспринимала нгурула как личность, достойную всяческого уважения, а потому и ссорилась с ним самозабвенно, от всей души и на полном серьезе. Даже руки в боки уперла – не чесать же манипулятора противного. Наказан!

Ей хозяин Прана уже нервы помотал сегодня, теперь и Свап туда же? Развлечений захотели за счет шкодливой малолетки?

А если она забудется и обернется посреди толпы? Даже если никого не поранит, так напугает же до коллективной медвежьей болезни. Обязательно кто-то да побежит. Запаникует. Потопчут же друг друга! А если Тыря решит, что с ней играют, и кинется догонять? Все это Оля постаралась представить в красках, щедро приправляя «видеоряд» своим страхом, растерянностью и огорчением. Как объяснить Свапу – она первая пострадает, если толпа сообразит, что нгурула ее, Оля не представляла. Зато сумела донести, как огорчится Раим, когда все узнает.

Еще через двадцать минут они все-таки выехали из крепости.

Обиженная Тыря, придавленная волей альфы, осталась в запертом в вольере. Свап благоразумно держался от нее подальше.

К кому первым обратится женщина, которая не знает, за что хвататься? Конечно, к подруге. Очень Оля рассчитывала на Серафиму.

Потому что та поможет?

Нет!

Потому что выслушает. А проблема, которой поделились, становится вдвое менее проблемной – закон жизни.

Собственно, на этом этапе у Ольги была одна головная боль – кадры.

Пашка? Мальчик так в нее верил, что даже неловко. Но его одного мало. Да и опыта, обычного, житейского, наработанного трудом опыта у него с комариный хоботок. И потом на нем Тыря!

Раим? Это даже не смешно! Один на один с катастрофой не оставил, и слава ему за это. Пусть он хоть сто раз Доброхотович по отношению к ним, а к хутору его часто подпускать не стоит. И Ольге будет спокойнее. За всех. И за хуторян, и за трепетное начальство.

Агав? Сто раз прав Пашка: организатор из него негодящий. Вот исполнитель почти идеальный. Если по накатанной действовать. Хотя несомненные достоинства у него имеются – хитрости производства корма он знает изумительно. Это же как скрупулезно рассчитать нужно, какого продукта сколько взять и с какого подворья, чтобы получилось вровеньку как потребно. Уж кто-кто, а Оля как технолог очень хорошо понимала, сколько тонкостей и нюансов необходимо учесть Агаву, чтобы на выходе получить нужный объем при минимальных потерях. Только за ростом зелени, чтоб не переросла, как следить нужно! И знать, у кого уже готова, пора снимать, чтоб не сгубить, у кого только проклюнулась. Этим процессом жить надо. Пусть Агав и неспособен самостоятельно руководить, но он на своем месте, и цены ему нету!

Дед Ажур? Этот, может быть, и смог бы, но только в пределах обкатанной задачи – изготовление комбикорма для нгурулов. Ольга же хотела другого для этих людей. Она хотела дать им если не выбор, то дополнительную возможность.

А для этого нужно что?

Для начала элементарно время.

Нет у хуторян ни времени, ни сил (про ресурсы пока помолчим), чтобы вдумчиво развивать еще какое-то ремесло в коммерчески интересных масштабах. Вот эту проблему и планировала решать Ольга на первых порах. И опять все упирается в кадры. Чтоб заставить хуторян к чему-то стремиться, им нужно это что-то показать. А потому перед визитом к Симе – покупки для хутора. Эх, список не составила. Да когда ей было? Едва в кошелку пару «аргументов» сунуть успела.

Первый этап вояжа на городской рынок прошел почти рутинно. Когда есть конкретная цель, деньги и рабочая сила – отчего же нет?

Очень быстро в коляске (эх, жаль, что не подвода) закончилось место. Агав, как оказалось, очень неплохо ориентировался в базарной реальности, а потому разноцветные прочные нитки для изготовления циновок были приобретены без проблем. Идею брезентовых ведер тоже решили воплотить, пусть и по штуке на каждый двор, тут Агав не возражал, но жался и трепетал, так ему жалко денег на парусину было. Это даже Оля заметила, хотя была полностью сосредоточена на масштабных закупках.

Жался Агав не зря. По пути у них с Ольгой состоялся разговор. Она даже потребовала коляску остановить, чтоб глаза в глаза.

– Ты, старшо́й, пока едем, думай, что будем покупать в первую очередь. Хорошо думай! – Ольге было неприятно говорить это, не любила она руководить и на острие ответственности быть не любила. – Денег у меня немного, но на еду жалеть не будем, на это я всегда найду. А вот что тебе для работ потребно, это ты мне сказать должен. Сегодня покупаем самое важное и срочное.

Кажется, мужик не сразу осознал, что ему говорят.

– Да вот тут у меня, госпожа... – хуторянин достал из-за пазухи затертый листочек бумаги, – я еще господина кастеляна просил прикупить али мне денег дать, я бы сам того…

При упоминании о кастеляне Ольгу ощутимо передернуло. Вот же мразь! И увезли уже подонка, и забыть бы! Сколько раз уж прокляла мерзавца, а все мало, куда ни ткни – последствия его подлости вылезают! И не раз еще аукнутся.

Оля вдумчиво просмотрела список.

– Сам купишь. А я постою рядом и поучусь. Я и половины слов не знаю. – В обучающей программе от доброго доктора оказались существенные пробелы. – Договорились? Только денег у меня не так чтобы много. Кровные вкладываю, помни об этом.

И вот теперь Агав мял свой листочек в потной ладони, маялся над прилавком со всяким скобяным хламом, не осмеливаясь купить хоть что-то. Спрашивать госпожу он не решался, сказала же – не понимает. Вона морщится как.

Знал бы он, что морщилась Оля не от брезгливости к гвоздям и прочему металлическому крепежу, а от его качества. Кованые гвозди – та еще эстетика. Вот новые, а вот явно уже использованные и выпрямленные. А в остальном – все было знакомо и понятно. И скобы строительные, и петли дверные. Старшо́й же завис над изрядным куском мелкоячеистой сетки и жевал губу, не решаясь хотя бы прицениться.

– Зачем тебе это? – поинтересовалась Оля, отведя несчастного Агава в сторону. – Гвозди – понимаю, а сетка зачем?

– Сито последнее, пуйфинов промывать, совсем прохудилось, – уныло пожаловался хуторянин.

Оля из его речи выцепила главное: это необходимо для работы и слово «последнее».

– Ям с пуйфинами сколько?

– Три, – машинально ответил Агав.

– Значит, купим на три! Что еще нужно?..

И понеслось. Ольга металась от прилавка к прилавку, а Пашка подпинывал в спину невинную жертву экстремального шопинга, чтоб не зависал и не мямлил над каждым вопросом, приговаривая:

– Дядь, шевели ногами…

– Веревку надо? Дядь, хорошую бери! Мы не настолько богаты, чтоб фигню покупать.

Наконец, Агава отправили восвояси, все равно в коляске пассажирам уже места не было. Кажется, старшо́й словил нехилый культурный шок от нашего скоростного закупа. Особого времени на раздумья у Ольги не было, а поддержать и порадовать хуторян хотелось. Ладно, продукты. Одних круп три вида, и овощи, и соль, и бочонок масла. И гвозди, и сетка, и пяток хороших лопат. Венцом всему была клетка с птенцами домашних карочек и мешок корма для них. Хорошую породу госпожа Тётёля выбрала, яично-мясную, и наказала строить им сарай, который почему-то звала курятником. Что за курятник? И зачем его строить? Есть же опустевшие дома, а при них теплички – найдется куда несушек выпустить. Если бы Агав знал, что Ольга планирует при каждом дворе птичник завести, да так, чтобы яиц да убоя и хутору на прокорм, и на нужды крепости хватало, он бы, наверное, в обморок хлопнулся.

А Ольга до слез расстроилась, что деткам гостинца не купила – просто не попалось на глаза, она и забыла.

Глава 2. Какой чудесный день...

Раим Шенол, грозный попечитель Восточного Корпуса наездников, расслабленно стоял на крыльце местного департамента магии. Он с удовольствием подставлял лицо еще не жаркому солнцу и был чрезвычайно собой доволен – визит получился весьма плодотворным.

Реализация нгурульего яда – это, конечно, важно, но всего лишь повод, чтобы покинуть крепость. Отмаза, как сказал бы Павел. Для Ольги. Не хотелось ее волновать раньше времени. В этом желании было нечто эгоистичное – нравилось лавэ, когда его помощница деловита и спокойна. И совсем туго было, когда она встревожена или возмущена. Переживала Ольга забористо и подолгу – кому из эмпатов такое понравится? Зато когда она общалась с нгурулами, на Раима снисходило умиротворение, которое считал для себя недоступным. Раньше.

Раньше, впрочем, он и с зельеварами торговаться не стал бы, назначил бы цену не слишком высокую, да и ладно. Заплатят – хорошо, а не заплатят – лучше выкинуть, чем достоинство рода уронить. В таком духе лавэ и высказался, наблюдая за сбором яда.

– Еще чего! – возмутилась Ольга, да так, что Пран от неожиданности дернул башкой. – Не дам! Я уж пятьсот раз пожалела, что с медикуса Дрири мало взяла! Надо было втрое больше!

– Никто вам таких денег не заплатит, Оля. Не обольщайтесь. – Раим едва сдерживался, чтоб не применить к помощнице успокоительное заклинание. Чуточку, лишь бы в себя пришла от мечтаний дурацких. Ишь, как возбудилась.

– Заплатят! – отрезала та. – Еще как заплатят! И пусть новый фиал на смену дадут! Тара ценная. Дарить им, что ли? Вот еще.

– Отчего вы думаете, что зельевары заплатят? – не удержался поддразнить Бигбоссыч. – В департаменте уже наверняка знают, сколько вам Дрири за такой фиал яда заплатил.

Оля насмешки не приняла и обернулась к начальству. Пран недовольно заворчал, напоминая, что не след отвлекаться от его особы и надо продолжить груминг.

– И что?! У нас монополия! Утрутся. Я еще не забыла, как они надо мной куражились, когда вы меня представляли как управляющую. А не купят – конкурентам продам. Да хоть контрабандистам. Мне хутор восстанавливать.

– А если им для исследований? – подначивал лавэ, искренне забавляясь горячностью Ольги. – Неужто не уступите для науки?

– А для науки тем более не уступлю! Вот еще. Они со своих патентов пятикратную маржу потом снимут, а мне? Будем считать, что у интэ медикуса особый тариф, как у сотрудника корпуса. Дрири – целитель, он всяко на людей потратит, потому не очень и жалко. А эти… Здесь, – Ольга энергично продемонстрировала фиал и стервозненько улыбнулась, – готовый объект для исследований. Какой состав! От пятерых нгурулов! А верхний слой – аж от двух альф. Заплатят!

– Оля, вы рассуждаете как торгаш!

Оля только улыбнулась. Ну да. Было. Торговала. А кто в девяностые себя в коммерции не попробовал? Ей повезло – попу морозить на барахолке долго не пришлось. Папка у нее гений-самородок с золотыми руками. Любую иномарку починить мог, как выяснилось. Среди автомобилистов быстро в авторитет вошел как классный мастер. Аж из областного центра всякие бонзы ему машины на ремонт пригоняли. С его трудов да с огорода и выживали. А как замуж вышла, так отец и Сережу к автомобилям приставил. Так потихоньку автосервис и раскрутился.

Сейчас Раим жмурился на солнышко и улыбался, да так, что молоденькая магесса, спешащая в департамент, притормозила и одарила наездника очень заинтересованным взглядом.

Зельевары действительно заплатили! Стоило только намекнуть, что один шажок в подпространство – и сырье уйдет в столицу, а там и пятикратную цену дадут. Ныть, конечно, попробовали, да куда там. Лавэ только бровью повел, и все сразу вспомнили, кто здесь царедворец. Необычные ощущения для аристократа, но Раиму понравилось – как будто пари выиграл.

Два других дельца тоже получились вполне удачными.

Эр’ваэ Мондоир, как оказалось, все еще был под впечатлением от землянки. Он был весьма неглуп, этот бытовик. А еще он любил свое дело (Раим не очень понимал, что там любить, в бытовой магии-то?), а потому в Ольге чуял родственную душу и за возможность поработать с ней готов был на многое. Нестандартный взгляд на привычное и рутинное дорого стоит. Вот это Раим как раз понимал. Как артефактор. А потому господин Мондоир легко и непринужденно дал все необходимые клятвы и стал еще одним внештатным сотрудником Корпуса. Бытовику явно зудело порешать нетривиальных задачек. Ну, это Ольга ему обеспечит, веселился попечитель. В крепость Мондоира пускать пока нельзя, а на хуторе такой секретности нет. Артефактора бы еще завербовать. Хотя… Может, самому попробовать?

И еще одна удача, которая, несомненно, порадует венценосного друга. Особенно в свете его нового увлечения – платины.

Нашелся-таки мерзавчик, который украл Ольгино омоложение. Прям сам и нашелся. Не иначе как шельмы поспособствовали.

Арлен Кар. Сам ваэ ходоков! Он привлек внимание Раима специфическим поведением. Так бывает, когда человек в изрядных годах прошел процедуру омоложения, но еще не привык к новому состоянию – размашистость и свобода движений, присущая юности, еще не вернулась. Да и взгляд почти всегда выдает – нет в нем молодой задиристости. Ментал ваэ окутывали защитные слои, да столь многочисленные, что Раим не рискнул сквозь них пробиваться, не хотелось спугнуть добычу. Эрику будет интересно поковыряться.

Собрать немного сплетен о внезапном и внеплановом омоложении супругов Кар было несложно – медикус Дрири не отказал в любезности чуток поболтать со знакомыми. А Раим просто постоял в сторонке, послушал, эмоциональный фон пощупал и сделал вывод: Арлен Кар виновен. Доказательства? С полномочиями его величества и родовой магией королевского дома – не проблема. Какая же удача, что этот Кар – глава департамента ходоков! Можно сказать, ваэ сам на себя строгий ошейник вздел и короткий поводок пристегнул. Можно сказать, что самая проблемная часть в организации платиновой аферы разрешилась. Будут, будут у них ходоки! Самые надежные, а главное – страстно желающие услужить короне. Ваэ Кар с лихвой заплатит и за покушение на человека Корпуса, и за небрежение к работе, и за Ольгу.

За обшлагом кительного рукава дрогнул магический импульс – сработала почта.

«Твоя ненормальная покинула крепость. Без спроса. Два часа назад».

Подписи не было, но руку венценосного друга Раим и так знал.

Уехала-таки. Не утерпела. Куда ее понесло – на хутор или в город?

Интересно, почему Эрик решил писать, а не передать через Прана? Побоялся, что на таком расстоянии не услышит? Ну-ка?

Свап откликнулся вяло, но слышно было отлично. А интересно, Оля как далеко способна ощутить свою зверушку? И вообще, где она, его помощница? Вот и пригодилась следилка. Раим позволил себе пару секунд погордиться – отличный артефакт получился, и все еще работает. Ольга ощущалась не так уж и далеко. Найдем.

Зачем Раиму вдруг понадобилось разыскивать свою неугомонную и неопытную помощницу, он бы не сформулировал, но чутью доверился.

Глава 3. Поговори со мной, подруга

– Олюшка! – Серафима подорвалась из-за прилавка, кивнув Цуэту, чтоб присмотрел. – А говорила, через две недели только сможешь!

– Оказия случилась, Симушка!

Женщины обнялись, как будто полгода не видались, а Сима исхитрилась еще и Павла по щеке погладить мимоходом. Оля прильнула к подруге – бог ты мой, как хорошо, когда тебе рады, когда по-русски здороваются.

– Оказия хоть приятная? – уточнила Серафима, отстраняясь и вглядываясь в осунувшееся лицо подруги.

– Да не сказала бы, – устало проронила та.

И так захотелось все рассказать! Ну, про хутор-то, наверное, можно, если без подробностей. Собственно, за этим она и пришла.

– А ну-ка, пошли поговорим. Там подальше кафешка есть. Вы хоть обедали?

На слово «кафешка» Оля и Павел отреагировали одинаково – заулыбались. Таверны здесь. Та-вер-ны. Но на родном, особенно современном, звучит по-идиотски, это да.

– Попозже, ладно? В кафешку. – Ольга говорила уже без улыбки, и Сима насторожилась. – Но с прохода я бы ушла. Разговор будет серьезный, и совет Цуэта может понадобиться.

Про то, что барыга поймет лишнего, Ольга не боялась, Сима не дура – учить Цуэта русскому. Зачем ей пилить сук, на котором она так комфортно устроилась?

Разместились в задней части лавки. Подумаешь – на мешках посидеть...

В кратком и эмоциональном описании хутора яркую точку поставил Павел:

– Не верь, тёть Сим. Все еще хуже!

Серафима слушала очень внимательно и – спасибо ей за это – молча. Только глаза на молодом цветущем лице становились все угрюмее и старше.

Оля прикидывала, как продолжить беседу, но не успела ничего придумать.

– Я так понимаю, – заговорила Серафима раздумчиво, – ты в этот головняк уже встряла по полной. Поэтому к разуму взывать не стану. Не шипи на меня, пацан! – Она отвесила подзатыльник сидящему на корточках Павлу. – Понимаю, что вы этих несчастных в свои записали. И что большего сказать не вправе, тоже понимаю! Что собираешься делать? – Серафима примолкла. Было понятно, что она имеет что добавить, но сдерживается.

Оля тихонько выдохнула – только сейчас осознала, как сильно надеялась на поддержку подруги. Не на конкретную помощь – это само собой, на такое вот безусловное принятие их с Павлом, скажем прямо, совершенно нерациональной (с первого взгляда) позиции.

– У меня сейчас две проблемы, Симушка: «кто» и «чем». Позарез нужен кадр, который сможет возглавить всю эту анархию. На хуторе дневать и ночевать надо, а у меня служба.

– И каким же должен быть сей герой? – спросила Сима с угрюмой насмешкой.

– Издеваешься? – чуть подыграла подруге Ольга. – Конечно, идеальным! Чтоб рукастый, с задатками лидера и совестливый.

Сима шутки не приняла.

– Не понимаю! – воскликнула она. – Столько работоспособного народа живет на земле и голодает! Не понимаю!

– Вот это нас возвращает к вопросу «чем». – И как в холодную воду бросилась: – Добудь мне семян, Симушка! – Задранная вверх бровь подруги заставила Олю затараторить оправдательное: – Нет у меня времени местное изучать – сезон уже давно начался, а картоху вырастить даже Пашка сможет.

– Какие мы с тобой все-таки одинаковые, – улыбнулась Серафима с насмешливой нежностью. И уже громче: – Митька!

Когда к их компании присоединился Мит, Оля даже не заметила. А поди ж ты – сидит нахохленным воробушком в темном уголочке и внимательно слушает. Язык понять пытается, каким-то двадцать шестым чувством угадала Оля. Сама же, помнится, помогала ему надписи на этикетках разбирать. Не потерял еще интерес, значит.

– А теперь, Симушка, давай поговорим совсем серьезно. – Оля едва дождалась, когда Серафима спровадит парней – есть у нее семена. Дома.

Припасла для себя – хотела по старой памяти попробовать посадить. Растила же там, дома, на окне огурцы. В январе семена проращивала. Ничего сложного – ведро с землей, и всю раннюю весну один-два огурчика в день к опостылевшему авитаминозному столу. В магазине тогда ранний овощ был дороже мяса и нитратный, как мешок из-под селитры. Да что там огурцы и лук на зеленое перо, помидоры так люди выращивали, только особый сорт надо было приискать.

Мит отправился домой без возражений, где лежат яркие пакетики, он знал. Павел с ним за компанию увязался – охота парню со сверстником поболтать, что тут непонятного?

– Пашка! – пристрожила его в напутствие Серафима. – Не вздумай всякую пакость по пути покупать! Вернетесь – сходим пообедать!

– Ну, тёть Си-има! – неожиданно для Ольги заканючил всегда выдержанный и спокойный Пашка. – Вкусненького охота! А у тебя чего-нибудь нету? Земного? – И ручки сусликом сложил, паразит такой. А ручки – что ковши у малого экскаватора.

Серафима презрительно фыркнула, но, потеснив Ольгу, что-то достала с полки за ее спиной. Оказалось – крошечная шоколадка «Аленка». Поманила рослого парня наклониться, отвесила ему ласкательно-воспитательную затрещину, получила неуклюжий чмок в тугую румяную щеку и вытолкала восвояси. Оля уловила завистливый взгляд Мита. А еще поняла, что Пашка осознанно на эти затрещины напрашивается. Уж больно у Симы по-матерински получается. Не как обиду воспринимает – как заботу.

– Эх, судьбинушка! – Серафима вздохнула и вернулась на свое место. – И не поправишь уже.

– О чем ты?

– Да о мальчиках наших. Душа из груди рвется смотреть на них.

– Нормальные ребята, чего ты?

– Отличные, – подтвердила Сима, – да недооблизанные. Ох, недооблизанные! Твой еще ничего, а мой Митька совсем дичок. Так что ты там сказать хотела?

– Симуш! – Ольга встрепенулась от внезапной идеи. – Если сажать что-то хочешь, так давай у меня на хуторе! Будет тебе дача. Ну и хуторянам личный пример! А? Там пустые домики есть.

– А лавку на кого? Цуэт за отсутствие платить не станет.

– А Цуэт тебе не за присутствие платит, – Ольга скривилась, – а за формирование ассортимента. Для этого необязательно каждый день с ним сидеть и вместо него по полкам скакать. Торговал же как-то до тебя.

– В том-то и дело, что как-то.

– Сима! Через месяц или через год, но он все равно научится! Было у него десяток наименований товара в ассортименте, теперь – твоими заботами – двадцать. Немножко еще похлопочешь – станет тридцать. И все, дальше ты ему уже и не нужна. Чай, не супермаркет. Барыге твоему для оборота хватит. Приучит публику к ассортименту, сам попривыкнет и выпнет тебя. Ну, может, и не выпнет, – сдала назад Ольга, видя упрямство на лице подруги, – но такого авторитета у тебя уже не будет. Подумай. С цирюльней мадам Ироты ты уже покончила, правильно я понимаю?

Серафима задумчиво кивнула и молчала, догадываясь, что Ольга сказала не все.

– И еще, Симушка. – Оля примолкла, с трудом подбирая слова. – Считай, что инсайдерской информацией разжилась: скоро, возможно – очень скоро, у Цуэта появится серьезный конкурент. И это будет не жалкая единичная контрабанда.

Серафима крепко задумалась.

– Ты к этому причастна?

– Да, – не стала запираться Ольга и, приняв внезапное горячечное решение, добавила: – И Цуэта я постараюсь задавить.

– Зачем? – Сима даже отшатнулась слегка, такой непримиримой ей показалась обычно мягкая подруга. Сама она была куда как бойчее.

– Как подумаю, сколько народа обворовали, чтобы забить эти полки… Бесит! Туда ведь, Симушка, не просто маг ходит – менталист. А менталисты, они все бессовестные. Наши там совершенно перед ним беззащитны – что захочет, то и прину́дит отдать. И видеокамеры повсюду понатыканы. – Ольга скривилась, как от приступа панкреатита, так ей было обидно за неведомых ограбленных земляков.

Больше на эту тему ей говорить не хотелось – утренний нечаянный конфликт с величеством еще причинял боль. Симушку очень жалко – только наладилось все, надежды появились. Но Серафима умная. И честная. Она поймет. Вместе они справятся.

Именно эти мысли и уловил Раим...

Следилка задала направление поиска. Ну, можно было и не напрягать магию – куда еще могли отправиться его неугомонные иномиряне? Конечно, на базар. Уловить ментальный голос Ольги оказалось совсем нетрудно – привык, как выяснилось, следить за своей помощницей. Прям потребность какая-то выработалась.

Ольга самозабвенно общалась с подругой-землячкой, и это встревожило лавэ – подопечная очень легко относится к секретности. Его, Раима, недоработка. Теперь только и остается проследить и, если Ольга сболтнет лишнего, подчистить кое-кому память по необходимости. Эх! Невидимость силы много жрет, хватит ли потом ресурса домой проколом вернуться?

– Семена – не главная проблема, Симушка. Мне человек нужен! На хуторе столько ремонта – латать не перелатать. И все по металлу. Да и у меня пяток задумок есть, чтобы людям труды облегчить, опять по металлу работа. Я хотела с Цуэтом переговорить, может, он мне толкового слесаря присоветует.

– Митя вернется, у него спросим. У Цуэта, конечно, опыт и связи. Зато у Митьки всегда свежая информация. И бесплатная.

– Ну, как скажешь. Тогда еще дельце…

Ни дослушать про таинственное дельце, ни настроиться на мыслепоток Олиной подруги Раим не успел. Невидимость сыграла с ним злую шутку – его чуть не сбил с ног внезапно появившийся возбужденный Павел. Вот балбес! В штатском разгуливает! Хотя, может, оно и правильно – эти люди знают его как простого парня, а не наездника.

– Тёть Оль! – Пашка старался приглушить голос, чтобы не мешать Цуэту, но получалось не очень. – Тёть Сим! Пошли скорее! Там такое!

Глава 4. Удивительное рядом, или нечаянная встреча

Базар кряхтел, ворчал, волновался, вспенивался внезапным яростным торгом. Идти сквозь толпу невидимкой – то еще удовольствие, но Раим терпел – уж очень интересные чувства испытывал его ученик. Азарт, надежда, предвкушение радости, тревога, злость на что-то. Парня аж потряхивало от яростных эмоций.

Шли недолго. Внезапно вся компания резко ускорилась – сквозь гул толпы пробивался скрежет металла и пение: «Я во-дя-ной…» – гыр-клац… – «я водяно-о-ой…» – гыр-гыр… – «погово…» – клац-гыр… – «р-рил бы кто со мной…» – клац…

От хорового восторга трех землян у Раима случился изрядный шок. Не сказать, что неприятный, но очень уж… терпко! Как от кисло-сладкого острого соуса – сначала немыслимо вкусно, потом мир сужается до собственного нёба, объятого пламенем перца.

– Но все мои подружки – пиявки да лягушки... – невольно продолжила Ольга, жадно наблюдая за действиями жилистого молодого мужичка в кожаном фартуке на голый торс. Тот явно занимался правкой гвоздей. За его спиной усердно гудел маленький горн. Гвоздарь (прим. автора: весьма высокая квалификация для кузнеца) то и дело прихватывал раскаленных уродцев клещами и стучал по ним изрядным молотком. В перерывах между ударами он напевал.

– Эх, жизнь моя жестянка! – радостно дал петуха Пашка, подражая неповторимому Анатолию Папанову, и занесенный молот замер.

Сима петь не стала, она просто раскрыла объятия и с возгласом: «Земеля! Родненький!» – ринулась к кузнецу, впечаталась, обняла за шею.

Так они и замерли вчетвером. И никого не смущали пот и копоть. Плевать им было на десятки взглядов. На то, чтобы осознать чудо этой встречи, нужно было время.

– Девки, – шептал коваль сдавленно, – девки! Вы и впрямь русские?

Больше он ничего и выговорить не мог – горло сжимало, лишь бормотал почти беззвучно, на выдохе: «Пять лет, пять лет!» Только тихие слезинки выкатывались из зажмуренных глаз, таранили пыль на закопченной щеке и тонули в русых волосах Симы.

Ничто, казалось, не может нарушить их единение, но...

– Ах ты гролов выхлюздень! А ну, пшел работать! – прошелся по нервам визгливый крик. – Я тебе сколько раз говорил – не смей петь свои дикарские песни, иномирянин треклятый! Шаманить вздумал?! Проклятья ладить?!

Ольга не видела кричавшего – более рослые спутники застили, она слышала визг. А потом болезненный вскрик Симы, гневный вопль Мита, а саму ее неведомой силой оторвало от кузнеца и отшвырнуло в сторону. Упасть не дали сильные невидимые руки, но Оля этого не осознала – слишком больно ее дернули за волосы.

А неизвестный надрывался:

– Еще и шлюх иномирских приволок! Твой долг удвоен!

Только сейчас Ольга, чуть притерпевшись к боли, смогла взглянуть на напавшего – довольно высокий, грузный, обрюзгший. Его почему-то хотелось назвать евнухом. За ним топтались два дюжих молодца с лицами, не изуродованными интеллектом, зато самоуверенные – охрана.

– Ах ты бурдюк с дерьмом, – взъярился новый знакомец и кинулся поднять молоток, который выронил, когда на него налетела Серафима. Ей и достался удар, предназначенный кузнецу. Тот нагнулся, а Симе прилетело. Благо на излете и в плечо, а не по лицу. Серафима охнула и тут же оказалась за спиной у Павла.

Бить или не бить – вопрос не стоял, ну не Гамлет он ни разу. Пашка работал на результат. Быстро, жестко, рационально. Время для него замедлилось, а тело, казалось, утратило вес…

Раим даже не успел решить, вмешиваться ему или нет, а пузан уже сидел на земле и выл, натирая ушибленную голень, по ней Пашка долбанул форменным сапогом с надежной, как у берцев, подошвой. Рядом с ним бессмысленно лупал в небо охранник, который задел Симу: похоже, нокаут. Второй бугай лежал на животе – его голову к земле прижимала нога Павла, а Митька деловито выкручивал из руки тесак. Рядом с парнишкой стояла аккуратно пристроенная Ольгина кошелка.

– Стража! Стража! – вдруг заголосил евнух мерзотным фальцетом и медленно провернулся в коленно-локтевую позицию, пытаясь встать. Толпа зевак невольно отхлынула. Толстяк пыхтел и тужился, требуя, чтобы охранники его подняли, но те были профнепригодны: оба при памяти, но вставать не торопились – еще пару раз случайно упасть на кулак бешеного иномирянина никому не хотелось.

– Стража! – вновь завыл пузан, поняв, что никто ему помогать не торопится. Пашка довольно осклабился – его стража не пугала. Охранный жетон с магической меткой Корпуса был при нем. Теперь нужно только кузнеца упредить – тот все рвался к обидчику. Сима едва справлялась удерживать.

– Брось кувалду, друже. – Пашка с силой воткнул трофейный тесак в грунт. – Не пори горячку. Со стражей мы все разрулим.

– Да насрать на стражу, – отозвался кузнец и получил красноречивый тычок от Симы. – Я этому, – плевок в сторону евнуха, – по суду должен отработать, а он, скотина, все штрафует и штрафует. Думаешь, стража не знает?

Раим даже воздух в себя втянул. Вот оно, реальное и необоримое доказательство, что иномиряне – жертвы. А он в глубине души не верил, отмахивался от правды. Думал, что истории Павла и Ольги – досадные частности.

– Не трепыхайсь, прорвемся! – осклабился Пашка. – Тёть Оля уладит, вот посмотришь! Будет твоя стража с руки у нее есть. Тебя звать-то как?

– Жех. По-ихнему. А по-нашему – Евгений.

– Женя, значит, – констатировала Серафима, – а я…

Представиться она не успела – в круг зевак вступила стража. И эти в черном, удивилась Ольга. У них тут все государевы люди в траур упакованы или как? Форма на наездничью чем-то похожа – тоже с галунами, а значит, артефакторной хренью напичкана. А в остальном типичные менты.

– Господин главный разводящий, господин главный разводящий! – заблажил пузан заискивающе. – Прикажите меня поднять!

Ну и титул, развеселилась вдруг Ольга – разводящий. Да еще главный. Интересно, кого он «разводит» и на сколько? Пусть будет сержант, сформировала, наконец, аналогию она.

Пузана вздели на ноги, но вместо того, чтобы оккупировать внимание властей, он рванул пинать ногами своих охранников, все еще отдыхавших на земле.

Ну грех же не воспользоваться.

– Здравствуйте, господин разводящий. Ой, простите. Главный разводящий, – обратилась Ольга к «сержанту».

Тот, пользуясь немалым ростом и габаритами, навис над невысокой женщиной. Странная какая. Платье тоскливое, но дорогое, это местный мент просчитал сразу. Торговцы такое не носят, даже если богаты. Им надо достаток выпятить, а не с фоном слиться. Купец Илша кричал, что иномирянка… Похоже. Эвон прическа какая. Тогда почему старая? В омолаживании переселенцам не отказывают. Вот сейчас сержант немного разозлился: столько лет, а держится так уверенно. Иномиряне обычно поскромнее. С них быстро спесь сбивают. И не без их, стражников, помощи. Прибыльное это дело. Переселенцы почти все враз понимают свое место. А эта чудная какая-то – не боится совсем, в глаза смотрит, как будто она здесь власть, а не он, солдат короля!

– Мое имя Ольга Вадуд, – как ни в чем не бывало продолжила странная женщина. И ни на шажочек ведь не отступила. Такая непуганая или за ней есть сила?

– Орс Бомес, разводящий городской стражи!

Ага, значит, все-таки не главный, усмехнулась про себя Оля, и падок на лесть. Но намек понятен – надо назвать свою должность.

– Управляющая хозяйством в Корпусе наездников, – сказала тихо, без нажима. Секунду подумала и решилась добавить: – Туэ Вадуд.

– Баба? – не удержался «сержант».

– Госпожа, – мягко поправила Ольга. – Но если вы сомневаетесь, можете запросить подтверждение в Восточном Корпусе наездников, лавэ Шенол должен был уже вернуться. А если нет, то в департаменте магии. Меня там знают. Медикус интэ Дрири не откажется подтвердить мою личность. Он меня лечил.

Стражник слегка растерялся: эту иномирянку лечил ажно сам интэ?!

И не врет же.

Орс Бомес уже в хлам истеребил то место, где в галун вплетена руна правды. Не врет! Как есть не врет! Маг? Да вроде нет – руны молчат. Хотя на дамочке на самой амулеты имеются, и не чета казенным. Тут надо поосторожнее. Непросто же так ее туэ сделали. Вот небывальщина-то!

Пришлось изображать внимание и почтение – связываться с Корпусом себе дороже. Глазом моргнуть не успеешь, как окажешься в команде загонщиков, тех, которые рыщут по холодным горам и беглых каторжан шугают.

– Господин главный разводящий, – Ольга деликатно взяла сержанта под руку и отвела подальше от толпы, усердно греющей уши, – этот человек, – кивок в сторону пузана, – приказал своим охранникам напасть на меня и мою подругу. Это, по-вашему, нормально? Бить женщин?! – На этом месте Оля, повинуясь какому-то наитию, сделала драматическую паузу. Перевела дух, расправила плечи и: – Если бы не мой племянник, неизвестно какими бы увечьями все закончилось! Мне едва шею не свернули, а моей подруге ключицу почти сломали! Вы же разберетесь? По справедливости! Ведь правда же, господин главный разводящий?

– Просто разводящий, – буркнул «сержант». Оля, казалось, не обратила внимания на эту реплику.

Если бы иномирянка давила титулом или приказывать взялась, Орс Бомес вспылил бы да уперся рогом, но эта просила! Тихо, спокойно, чуть наивно. В серых ясных глазах трепетала просьба о защите.

– Врет она! – Евнух наконец сообразил, что утратил преимущество. – Это они, подлое племя, моему оброчнику работать мешали. Потаскухи! А этот! Этот!.. – евнух брызгал слюной и тыкал пухлявым пальцем в сторону Павла, – меня чуть не убил!

– Во брешет! – восхитился кто-то в толпе, а Оля взмолилась местным богам, чтобы Серафима не вмешивалась и Евгения удержала.

Купчина, мягко говоря, преувеличивает – то опытному стражнику и без рун было ведомо, не первый год знакомы. Одного в толк никак не взять – как совсем молодому парню удалось уложить не только эту тушу, но и его охранников? Неужто маг, заслони пустота?! А как иначе, если против этих двух битюгов он сам, неслабый боец, выступить бы не рискнул? Парня лучше не задевать. Дураков нет – с магами связываться.

– Господин главный разводящий! – неожиданно строго, даже чуточку гневно заговорила Ольга. – Меня ударили, оскорбили, оболгали! А вы стоите и молчите! Не можете справиться с рыночным купчишкой – давайте призовем ваше начальство! В конце концов, я плачу налоги! – Намек на то, что эта стриженая (если бы не изрядные годы чудачки, про дурную болезнь бы подумал) имеет достаточно веса, чтобы обратиться в городскую стражу, служивому совсем не понравился – желающих занять его место найдется немало, допусти он хоть одну оплошность.

– Господин главный разводящий, – продолжила Ольга, поймав короткий перерыв в воплях евнуха, – разве вышел указ, дозволяющий ни с того ни с сего нападать на верноподданных короны? Я же не прошу многого! Просто разберитесь по закону и совести. Вы же такой бывалый государев человек! Что вам стоит, с вашим-то опытом?! И уймите уже этого крикуна! Сколько можно терпеть оскорбления?

Неожиданно для себя Орс Бомес подчинился:

– Заткнись, Илша! На штраф в двадцать серебряных уже наорал!

Неизвестно, кто больше удивился, купчина или Ольга. Былые навыки проявились сами собой, и она повела себя со стражником так, как будто перед ней был трудный клиент. Упрямый, самодовольный и денежный. Такие если заказывают, то не столько из-за хорошего проекта, сколько потому, что им понравился дизайнер. Как личность. Просто облизывать таких клиентов бесполезно, да Олю на подобных и не выпускали – на то молодняк имелся. У такого клиента следовало добиться уважения, а потом удивить. Что-то подобное Оля сейчас и делала. Она даже не очень отслеживала, что говорила, была сосредоточена на реакциях стражника. Пока все шло как надо – любимая бусина-интуишка приятно щекотала запястье.

Сержант легонько приосанился и медленно, растягивая слова, как бы давая Ольге время одуматься, заявил:

– Если по закону, то я должен всех вас доставить в околоток.

– Замечательно! – восхитилась Ольга. – Просто замечательно! – Она по шажочку, по шажочку, а доволокла-таки служивого до группки своих. – У вас же там есть лекарь? Можно будет зафиксировать побои! Кстати! А этот... – небрежный жест в сторону жирдяя, – у его охраны есть лицензия на ношение оружия?

Пашка с готовностью продемонстрировал трофейный тесак, опять воткнул его в землю и ухмыльнулся в лицо купчине.

– Зафинсти?.. – переспросил разводящий.

– Занести в протокол...

– Записать в опросный лист, – поправила Серафима, демонстративно потирая плечо. – Здесь это называется «занести в опросный лист».

– Вот! – опять обрадовалась Ольга. – И пусть этот человек оплатит нам лечение! У госпожи Серафимы работа тяжелая, а у нее боль! А я, – Оля потрогала затылок и поморщилась, – и расчесаться, наверное, не смогу.

Евнух опять заверещал, причем оскорбления были уже такого свойства, что разводящему стало не по себе.

– Итак. – Орс Бомес едва ли не во фрунт встал, настолько тон мягкой, почти ласковой собеседницы стал холодным. – Мы идем в околоток?

– Зачем?

– Опросный лист составлять. – Оля лучезарно улыбнулась. «Гусиные лапки» вокруг глаз казались продолжением этой лучистости. – Магически заверенный. О причинении вреда здоровью и оскорблении чести и достоинства. – И уже мягче: – Вы же нам поможете, господин главный разводящий? Чтобы этот нехороший человек нам лечение у мага оплатил и моральный ущерб компенсировал. Сама я не справлюсь – недавно сюда попала. Поможете?

– Виру за оскорбления, – опять уточнила Серафима. – Меньше чем на десять золотых я не согласна. Каждой. Иначе в суд – и пусть менталисты разбираются.

Взрыв негодования жирдяя не заставил себя ждать. Он орал так, что Оля некоторое время мыслей своих не слышала. Захотелось заткнуть уши и присесть на корточки, чтоб не потерять ориентацию в пространстве. Но расслабляться некогда – симпатии разводящего она добилась, нужно было закрепить успех. Акустическая атака – неплохое прикрытие, а потому пора прибегнуть к «аргументу», и Оля подозвала Митьку, который ревностно охранял ее кошелку.

Раим наслаждался. И она думает, что не маг? Да он сам бы не смог так мягко и ненавязчиво внушать настороженному стражнику. Этот болван, обвешанный амулетами от всех мыслимых и немыслимых воздействий, действительно чувствует себя защитником и готов помогать. Да не этому купчине жирному, который годами платил малую мзду стражникам, а ей, жалкой иномирянке. Ха! Жалкая? Да она опасна, как заклинание удушья! Кто бы из обученных так сумел служивого обработать? А Ольга – на голых инстинктах пользуется своей магией. И силы-то в ней с рыбью чешуйку, а каков результат! А главное, все по-доброму. Никакого насилия. Недаром ее нгурулы обожают. Лавэ изготовился явить себя и уладить конфликт, если непокорная помощница потянет-таки всех в околоток. Этого допустить было нельзя – дежурный маг-дознаватель сразу заподозрит эмпатическое влияние на стражника, и тогда… Не то чтобы Ольге грозило что-то серьезное, но привлекать внимание к Корпусу совершенно не нужно.

Хотя, кажется, не понадобится. С веселым изумлением Раим наблюдал, как земляне обступили разводящего, заслонив его от толпы.

– Понюхайте, – уговаривала Ольга «сержанта», – такого вы точно не пробовали! Редкость редкостная! Со стола самого господина попечителя Корпуса!

Как все-таки замечательно, что она прихватила на встречу с Серафимой спиртное – чуяла, что сгодится. Вообще-то, продать подороже надеялась. А получилось использовать как «аргумент». Неудачная настойка из местной пряности за эти дни дозрела и стала очень даже, если не сравнивать со старкой. А уж крепость... Пашка пошаманил еще немного, и продукт стал не просто крепчайшим – убойным. Если судить по тому, как полыхнули пять капель, налитых в ложку, градусов шестьдесят. Уникальная крепость по местным меркам – вряд ли здесь знают медицинский ректификат.

Жадный восторг, которого не смог скрыть стражник – ему плеснули на ладонь, – дал понять Ольге, что клиент созрел и готов дружить – нежно, трепетно и вечно.

Через жалкий час вся компания сидела в ближайшей забегаловке и спешно обедала. Они почти не разговаривали, только обменивались веселыми взглядами да рассматривали друг друга.

Евгению на вид было лет двадцать семь. Скорее всего, меньше. Тяжелая работа и недоедание явно отразились на его внешности. Да еще эта профессиональная прокопченность… А так – обычный. Неуловимо напоминал актера Леонида Быкова в роли Маэстро, и от этого симпатия к нему только росла. Лицо молодое, а в глазах такое... Ел сдержанно, на сотрапезников поглядывал без навязчивой пристальности, хотя Оля на радостях ему любую бестактность бы простила. Это же надо! Русский!

Евгений, слегка контуженный резким поворотом в своей судьбе, с наслаждением жевал почти позабытое на вкус мясо и не думал о будущем. Не пропадет, главное – от ярма освободился. Да как! В лучших российских традициях – за бутылку. Как Ольга провернула этот финт, он так и не понял. О чем и спросил.

Пашка рассмеялся. А Сима уточнила:

– Все просто, Жень. Ты сколько этому жирдяю был должен?

– Семь с половиной золотых.

– А мы с Олюшкой накрутили ему штрафных на двадцать с лишним. Стражнику так хотелось заполучить эту выпивку, что он на все был готов согласиться. И на штраф, и на компенсацию, и тебя отмазать. Купчина, естественно, на дыбы – ну ты видел, да? Про взятки орал и прочее непотребство. А страже оно надо? Оля возьми и предложи компромисс – купчина твой долг аннулирует, стража бумагу магически заверяет. Купчина обходится испугом и парой монет низшим чинам, разводящий получает свою законную бутылку, ты на свободе и без долгов. Кстати, Оль! Что там за пойло было?

– Да вот. – Оля достала из кошелки, бдительно сохраняемой Митькой, второй штоф. – Покажи Цуэту, спроси, за сколько можно такое загнать? Я хотела на сахар сменять, но теперь не получится – Жене на обзаведение нужно будет.

Сима неодобрительно поморщилась – негоже аборигенов спаивать, но штоф взяла.

– Жень, – перевела она тему, – а кем ты был?

– И сколько тебе лет? – добавил Пашка.

– Зовут меня Евгений Семенович Кобзарь. Я с тридцать седьмого года. А работал в колхозе. На Белгородчине.

– Кем работал? – живо поинтересовалась Ольга, которая не верила своей удаче.

– Парторгом.

– Евгений Семеныч, родненький! Иди ко мне работать! Христом богом прошу!

Именно этот момент и выбрал лавэ Шенол, чтобы объявиться: негоже, если его помощница надает обещаний, которые не сможет выполнить.

Глава 5. Такие в харчевни не ходят

Удивленный вздох посетителей загасил гул застольных бесед, вышибала перестал сторожить не в меру энергичного выпивоху. Даже стук ложек по мискам стих – народ пялился на золотые галуны высшего аристократа. В лицо ему и глянуть не смели – а ну как внимание привлекут, случайно перехватив взгляд. Откуда он вообще взялся, этот сановный муж? В полутемном закопченном зале едальни царедворец из военных был инороден, как свежайший оранжерейный фрукт в кормушке для скота.

Вышибала и хозяин заведения недоуменно переглянулись. Нет, вроде как с ума они не сошли ни вместе, ни порознь – не было вельможи средь посетителей, не входил, за стол не садился. Точка!

Лишь одна компания, казалось, не заметила наступившей напряженной тишины. Та самая, перед столиком которой и остановился златокительный. Как вела тихую, но оживленную беседу на странном языке, так и...

Первым на изменившиеся обстоятельства отреагировал Мит. Он с ужасом и восторгом смотрел на сурового вельможу, возникшего из ниоткуда. Этого полуседого мужчину в великолепнейшем мундире Митька уже видел – тот не так давно бывал в их лавке. Да и через год Мит не забыл бы его – вона какие у его друга Пашки и его тетушки знакомые! Митька в тот вечер волок пакет с покупками до извозчика и обмирал от возбуждения и восторга. Тогда и услыхал, как вознице велели ехать к Корпусу наездников. Вот какие у них с тетей Серафимой друзья!

Раим скользнул взглядом по парнишке – заметил, постреленок, и узнал. А иномиряне никак не оторвутся от своего свежеобретенного соотечественника. И что в нем особенного, чему радуются? Его помощница смотрит на этого плохо отмытого мужичка с такой надеждой, а главное – с таким теплом и заинтересованностью, что…

Ольга, наконец, заметила хмурое начальство. Удивилась так, что сама себе не поверила – толкнула локтем Павла. Тот пару раз сморгнул, расплылся в радостной улыбке и вскочил, как и положено рядовому перед генералом. Это и привело Ольгу в чувство. Чувство было… хорошим, что немало удивило Раима. Помощница была ему рада, совершенно определенно – рада. И ни тени вины Ольга за собой не чувствовала.

– Будете обедать, господин Шенол? – спросил она спокойно. – Здесь неплохо кормят.

Пашка уже махнул рукой, подзывая подавальщика, и засуетился, добывая еще один стул. Свое место он уступил, и лавэ решительно уселся за стол – неожиданно ему стало интересно: что за тип этот новый персонаж. А хотел просто забрать своих подчиненных в приказном порядке.

– Чистый прибор, – велела Ольга подскочившему половому. – Чистый, а не ополоснутый в тазу с грязной водой. Понял ли? – В голосе была требовательность платежеспособной и не слишком покладистой клиентки. – Вот это, – она указала на опустевшее блюдо из-под запеченного мяса, – повторить. Да с пылу с жару подай, а не чуть тепленьким! Сыру мягкого тонко нарезать, перца молотого и горячих лепешек. Еще свежей зелени и маслица в соуснике. Да ступку прихвати с пестиком. Живо!

– Господа не желают промочить горло? – залебезил официантик, стараясь прикрыть жирное пятно на переднике ладонью. – Только что откупорили бочонок свежего бирса.

– Пусть принесет на пробу, – неожиданно подсказал Мит. Ну не хотелось парнишке, чтобы такому важному господину не понравилось.

Бирс оказался вполне приятным напитком – слабенький сидр из какого-то фрукта. Стоило взять на заметку. Ольга достала из кармана памятную самописную бумагу, подаренную лавэ для записей с голоса, и прошептала: бирс, вкусный напиток. Шептала по-нрекдольски – русского алфавита чертово колдунство не ведало.

Евгений Семенович наблюдал явление «благородия» с некоторой опаской – тот явно неспроста нарисовался. По душу новой знакомой он заявился, ей-ей. Как бы добрейшая Оля не пострадала. Насмотрелся старый Кобзарь на всякое начальство, но таких, золотом шитых и генералистых, в его «коллекции» не было. А этот – ну чисто белогвардеец при чинах. Не выветрилась еще классовая неприязнь к сытым и благополучным, хоть стар он уже и перестройку, так ее наперекосяк, пережил. Потому и беспокоился за Олю и пацана, готовился принимать недовольство барина на себя, если что. Сильно беспокоился и не знал (да откуда бы?), что вот сию секунду снискал первую симпатию у самого́ попечителя наездников.

– Я вам сейчас всех представлю… – заговорила Оля немного суетливо, желая сгладить неловкость первой встречи.

– Не стоит, госпожа Ольга, я в курсе, – перебил лавэ. Он рассчитал правильно – Ольга, да и Павел, намек поняли как надо. Помощница чертыхнулась и уточнила мысленно – с какого именно момента Раим Шпиёнович за ними следит? Чуть кивнула, приняв мысленную картинку встречи с Серафимой. Ну и ладно, значит, все самое важное видел, объяснять не придется.

Со всем возможным пиететом подали заказ. Корчмарь, официант и вышибала затаили дыхание – станет златокительный кушать или нет? Это ж какой прибыток репутации, если станет!

Стал!

Седая женщина в мрачном платье самолично искрошила немного зелени, растерла ее в ступке, сыпнула дорогущего перца и соли, капнула масла и, как ни странно, кисленького бирса. Вынула из толстенькой лепешки середку, начинила этой смесью, прикрыла сверху сыром и подала господину.

– Мясо пресноватое. Так будет вкуснее.

Тот спокойно взял и принялся за еду.

Честна́я Ольгина компания деликатно выжидала, когда незваный гость утолит первый голод. Переговаривались едва слышно. Все больше Оля, Сима и Евгений. Дамы деликатно выспрашивали, какого барахла, из срочного, земелюшке раздобыть надобно, а земелюшка фыркал ёжиком – не девка красная, приданое ему собирать. Да и так понятно, что ничего у него нет, только что на нем да кузнечная справа – махонький горн, пара молотов с клещами и наковальня. С тем и в кабалу попал. Отличное приданое, на Ольгин взгляд, просто отличное!

– Что-то случилось, господин лавэ? – спросила Ольга, решив, что с показной вежливостью можно заканчивать – мясо на блюде уполовинилось. Она измучилась, гадая, что могло сподвигнуть начальство на такой странный поступок. Даже если случилось самое, на ее взгляд, страшное – несвоевременное и внезапное возвращение наездников, то непонятно, почему шеф так долго таскался за ними по базару.

– Вы случились, моя дорогая, и ваша неуместная общительность.

Если Раим надеялся смутить Ольгу, то просчитался – она разозлилась. Не на него, слава пустоте, на общий идиотизм ситуации. Да, глупо получилось, не стоило ему вмешиваться – вон как тревожно вся компания в него вглядывается. И вслушивается.

Лавэ решительно отодвинул прибор.

– Давайте выйдем, Оля. Не будем смущать ваших друзей.

Ольга про себя матюгнула начальство Сатрапычем, но жест оценила. Общаться с ним мысленно она смогла бы – поднаторела за эти деньки – и к присутствию чужаков в мыслях попривыкла. А каково было бы Симе и Евгению сидеть, молчать и не понимать? Им она про начальника-менталиста и не заикалась. С магической заглушкой на двоих – то же самое. Не вариант. Потому выйти – лучший выбор из возможных.

У корчмы было суетно и шумно – народ сновал туда-сюда. И ни клочка тени. Ну, тем больше поводов взять быка за рога. Что Оля и сделала:

– Вы рассердились из-за того, что я пригласила Евгения Семеновича на хутор и работу предложила? Почему нет?

Ольга понимала, что отчасти ведет себя неправильно – поперек начальства действовать взялась. Неумно это в ее положении. Понимала, а потому и злилась. Но не то что отступиться – притормозить не могла, слишком уж все сошлось. И обстоятельства на хуторе догляда требовали, и человек с нужными качествами подвернулся. Да еще свой! А с другой стороны… Что бы она сейчас ни сделала, все будет неладно. Обложили, демоны! Либо конфликт с начальством огребет, либо проблем Евгению Семеновичу создаст – хотя куда уж еще-то? О своих неизбежных проблемах она и не думала. Тут уж… Не загоняйте женщину в угол, и вам не придется удивляться.

– Ольга, – чуточку добавил нажима лавэ, – у туэ нет таких полномочий.

А то она не знает!

– Я советовалась с господином Эрэлом, – со значением произнесла Ольга. – Он отчетливо дал мне понять, что достаточно вашего магически подкрепленного слова – и полномочия у меня будут. Сам господин Эрэл через вашу голову вмешиваться не пожелал, хотя я просила.

Раим на мгновение поджал губы. Эрик, жучара венценосная, даже не предупредил! О чем она могла просить монарха, если этого переселенца тогда и знать не знала?

– О каких полномочиях идет речь?

Пришла Ольгина очередь губы поджимать.

– О передаче ответственности за хутор, разумеется! Мне. Этот ваш главный пастух помнит ли, что такое поселение вообще существует?! – От раздачи крепких эпитетов и прочих «ласковых имен» в адрес нерадивого сотрудника Ольга воздержалась. Если начальству хочется знать ее мнение без купюр, пусть подслушает. И это будут уже его проблемы, а не вопрос Ольгиной несдержанности.

– Боюсь, что я вас не совсем понял, дорогая. Повторите, пожалуйста.

– Я просила его ве… господина Эрэла своей властью передать хутор в мое подчинение, – терпеливо повторила Ольга. – Главного пастуха от этой ответственности освободить, потому что он годами хутором не занимался и не будет. Да он просто на это неспособен в силу сословной спеси. А людей спасать надо. Иначе наши нгурулы скоро без кормов останутся, и поедем мы всей крепостью в ваши предгорья охотиться на гролов и жить под открытым небом.

– Зачем вы утрируете, Оля? – с мягким недоумением поинтересовался лавэ.

– Пытаюсь вами манипулировать, – вздохнула Ольга. – Стараюсь добавить черных красок, чтобы вы осознали – катастрофа близка и пора действовать.

Раим хотел что-то сказать, но Ольга остановила его решительным жестом.

– Я знаю, как вам неприятно вникать в бытовые мелочи, Раим. Даже если вы героически решитесь, то банально провороните время, выбирая, за что схватиться в первую очередь. Вы не сможете, даже если вас обуяют благие намерения.

– А вы сможете?

– Да. Если у меня будут полномочия, некоторая административная свобода и кадры.

– А под свободой вы подразумеваете наем нового работника?

– И привлечение узких специалистов, если понадобится.

– Магов, я полагаю? – Оля энергично кивнула. – И чем вы будете с ними расплачиваться? – это был очень толстый такой намек на удручающую пустоту в казне.

– Ой, – Ольга небрежно дернула плечиком, дескать, ерунда какая, – идеями, конечно!

Суровый попечитель едва удержал саркастическую улыбку, представив, как все будет происходить. Да примерно так же, как с давешним разводящим. И как метко выразился Павел, будут есть с руки у его помощницы светила от Восточного департамента, всенепременно будут. М-да, на дрессировку местной магической элиты Раиму хотелось взглянуть очень даже. А что до идей, так Раим и сам убеждался не раз, что земляне мыслят как-то иначе, так что за интересными задумками дело не станет.

– Зачем вам это, Оля? Хутор, чернь, хлопоты. Неужели с крепостью и нгурулой забот мало? Забыли, что вам еще за платиной идти?

– От хутора я по-любому не отступлюсь, господин Шенол. – Взгляд серых глаз стал стылым, как зимнее море. – Не хочу чувствовать себя бессовестной тварью. Эти люди сами голодают, но их трудами моя Тыря сыта каждый день. Я им за это должна, и я их из нищеты вытащу. С вашей поддержкой или нет, неважно. Это просто вопрос времени и количества усилий.

– А если я вам запрещу?

– Тогда нгурулам будет нечего есть.

Ольга могла бы добавить: тогда одному очень высокородному аристократу хошь не хошь, а придется делом заняться. Самому.

– А если разрешу?

– Найму Евгения Семеновича и поселю его на хуторе.

– Вы так в него верите?

– Да я в его опыт верю больше, чем во всю вашу магию скопом.

– Отчего же? – искренне заинтересовался лавэ. До этого его помощница проявляла дивное здравомыслие. – Потому что он ваш земляк?

– Чую, – немного нервно ответила Ольга. – Просто знаю, и все. И Серафима чует. Хороший он человек. Правильный. А если объективно, то землячество здесь играет главную роль. Мы похожи, мыслим одинаково – в одной системе координат. Да у нас генетическая память общая! И мы поймем друг друга. Может, не с полуслова, но быстро.

– И это все аргументы?

– Раим, поверьте на слово – Евгений для хутора просто находка. Кузнец с навыками лидера, да еще способный работать в команде. Да это мечта, а не помощник.

Думать о том, что среди партработников были весьма одиозные личности, Ольге не хотелось. Евгений не такой! Она уверена!

– Хорошо, Оля. Допустим. Но, дорогая, – голос Раима был спокоен, даже ласков, да Ольга чувствовала, что он не на шутку рассержен, – вы ни на секунду не задумались о правилах. Мало того что вы сами их преступили и покинули крепость без разрешения, так вы еще и режим секретности собираетесь нарушить!

– Ох! – Ольга прижала ладонь к внезапно заалевшей щеке. Дурацкая секретность! Ее обдало второй волной жара – клятвы! Она подставляет Евгения под гребаные магические обеты!

– Разве ваши клятвы вас так уж тяготят, Ольга?

Ольга смотрела на Раима с недоумением. В упор смотрела. В ее взгляде не было вызова или злости. Была горечь.

– Тяготят. Я бы дорого дала, чтобы вывернуться из этого хомута.

– Мне казалось, вы всем довольны. – Раим даже несколько опешил от сквозящей в Ольгином голосе безнадеги. – Вам не нравится ваша работа?

– Вам напомнить, как я ее получила? Ни кастелян Ламс, ни вы, господин попечитель, моими желаниями поинтересоваться не удосужились. – Ольга тряхнула волосами, сожалея о допущенной резкости. – Не напрягайтесь, Раим. Что сделано, то сделано. Пять лет придется потерпеть. Но я вам признательна за этот разговор. Сама чуть было так же с Евгением не поступила – спасибо, уберегли. Придется выкручиваться – его я под клятвы не подставлю.

– Ты бы, Олюшка, сначала меня спросила…

Раим Шенол зарычал почти вслух. Эти земляне! Ясно ведь дал понять, что желает говорить с подчиненной приватно! В голову же не могло прийти, что желание самого́ попечителя, элитного воина и менталиста, кто-то проигнорирует! Да как! Нагле-е-ец, восхитился Раим – просто взял и подслушал. А он, Раим Шенол, бывалый царедворец и тайный параноик, увлекся как пацан! Не то что заглушку – банальную сторожку от чужого внимания не поставил! Ментальные щиты поднял и успокоился. Как подросток, ей-ей!

Семеныч стоял открыто – расслабленно привалился к стене корчмы плечом. Сверкнул на Ольгу глазами и обратился к лавэ:

– Павел мне маленько обрисовал картину. Не пужайся, девонька, ничего секретного, – откликнулся он на повторный Ольгин «ох». – А клятву я дам. Дело привычное.

– В смысле – привычное, Евгений Семеныч? Клятвы-то магические – не увильнешь потом.

– Да какая разница, Олюшка? Думаешь, я мало подписок о неразглашении давал? И расстрельные подписывать случалось. А то ты не знаешь, в какое время живать довелось. Партия – наш рулевой!

Ольга знала. По книгам, по рассказам отца и бабушки, по оголтелой свободе слова в девяностые – знала. И то, что ох как непрост и не такую уж чистую душу через жизнь пронес старый Кобзарь, понимала. И принимала. И под начальство тот, известное дело, прогибался, и тех, кто ниже, гнул. И положением служебным пользовался наверняка. А то ж. Только куры от себя гребут, да и то лишь там, где все уже подчистую склевано. Так тем и ценен! Крым и Рым прошел, а берега не потерял. Человеческое, это по глазам видно, в себе сберег – здесь и сейчас более чем достаточно.

– Устал я, Олюшка, сам по себе куковать. Силы и здоровья немерено, а кому оно надо? Вот тебе я точно сгожусь. Привык, понимаешь, нужным быть, а тут...

Ольга растерянно посмотрела на Раима – дескать, твое слово.

И Раим дрогнул.

Глава 6. Мир меняется слишком быстро

Венценосного гостя в крепости не оказалось.

Свап доложил, что Пран, а вместе с ним и Эрик не выдержали нытья скучающей по Ольге нгурулы и спешно слиняли в столицу. Раим радовался этому обстоятельству, как студиоз сданному с пятого раза зачету. Ибо рассказывать власть имущему дружку о сегодняшних событиях не хотелось: правил нынче нарушено – ой-ёй! И оправданий у него не было. Да и устал преизрядно. Не столько физически и магически, сколько морально. А показывать свою усталость гордому наезднику ой как не хотелось.

Но, слава пустоте, Эрика нет. Можно спокойно посидеть наедине с бокалом чего-нибудь крепкого из Олиного презента и все обдумать.

В первую голову, пока не опьянел, посмотреть вероятности. На предмет грядущих катастроф, вытекающих из его, Раима, поступков. Линейных последствий почти не просматривается – едва единичка на привычной шкале обозначилась. Из десяти. Подозрительно хороший результат. А затронутые влиянием вероятности даже в шкалу еще не собрались, так, клубок невнятных цветных нитей – будущее еще не определено. Это пугало и обнадеживало одновременно. Раим решил сменить запрос. Все говорило за то, что появление Жеха Коба обернется пользой, пусть и удаленной.

Лавэ чуть раздраженно хмыкнул и пригубил. Одна скромная женщина – а столько перемен. Крошечный глоток старки приятно согрел гортань и примирил с действительностью.

Ну и натворил же он сегодня дел. Пусть невольно, но подтвердил истинный статус Ольги перед ее друзьями (не дураки же они, в самом деле). Вопреки правилам, въевшимся не хуже привычки умываться, позволил Ольге притащить чужака. Про то, что самоволку помощнице на тормозах спустил, и вспоминать не хочется. Как себя самого оправдать?

Разве что загадочной «убедительной» магией Ольги самообмануться.

М-да, Ольгина магия.

Надо бы как-то исхитриться от Эрика эту ее способность укрыть, а то призовут во дворец – убеждать плохо убеждаемых. Монаршие братишки вполне могут решить, что короне такой узкий спец нужнее, чем Восточному Корпусу универсальный.

Но! Уломала ведь его помощница! Да он практически на все согласился! Причем как ни вслушивался в себя, никакого эмпатического влияния не почувствовал! Только аргументы. Ну разве что совсем легкий упор на любопытство: дозволь попробовать – и ты увидишь! Что ты теряешь? Сам говорил, что перемены нужны. Так почему не такие? Решайся. Жить как прежде у тебя все равно денег нет.

Клятва на испытательный срок – да где это видано? Благо этот Евгений, или, как он представился, Жех Коб, сам срок назвал – два года. И причину объяснил: раньше результата видно не будет. Земля, чтоб от нее отдача была, времени требует, а он той землицы и не видел еще. В этот сезон, значит, осмотримся и приладимся, а на следующий год уже и спрос учинить можно. Так будет честно по отношению и к работодателю, и к нему, Жеху.

Точное определение Ольга дала этому мужчине – правильный.

В первые три месяца от жалования отказался – только прокорм попросил, и то ради того, чтобы на мелочи от дела не отвлекаться. Заботливая помощница попыталась было возразить, да куда там. Отмахнулся. Да так на Ольгу цыкнул, что любо-дорого. Она, дескать, не птица-хлопотуша, а он не птенец – опекать его. Харч обещали, дом обещали. Кузнечная справа у него своя. Голова завсегда на плечах, и руки не отвалились. Чего еще нужно? Ольга и ее подруга явно имели свое мнение на этот счет, но Жех по столу пристукнул легонько и сказал тихо:

– Прения закрыты, девоньки. Клятву его благородие принял – больше гутарить не о чем. Исчерпали тему. – И к Ольге: – Показывай, хозяйка, фронт работ.

Раим порадовался тогда, что разумница Ольга ни разу не поставила его в ситуацию, когда пришлось бы вот так обрубить – дистанцию держала филигранно. Жех для нее свой, хотя и знала его три часа, а свой. И это единственное, что не нравилось лавэ в новом знакомце.

М-да, характер у мужчины имеется. И обращение это – «ваше благородие» – Раиму понравилось. Емкое. Правда, был в интонациях кузнеца какой-то подтекст непонятный, а все равно красиво.

Чтобы добраться до хутора, пришлось нанять особенную повозку – спасибо Миту, он присоветовал. Нужно же было инвентарь нового работника забрать, пока не растащили. Ольга тогда определила сей транспорт как грузопассажирский. Место под поклажу обеспечивалось в том числе за счет удобства седоков.

Как же Ольге было неловко, когда она поняла, что Раим Сюрпризович собрался доехать до крепости с ними. В этом самом тарантасе, запряженном парой вялых тирлов. Евгению Семеновичу подобная демократия тоже была удивительна, хотя за сегодняшний день он наудивлялся едва ли не больше, чем в тот, самый первый, когда осознал себя в новом мире. Только Пашку все устраивало и ничего не смущало – его компания начальства нисколько не стесняла. Повезло Пашке с наставником, ух как повезло! Классный мужик. И офицер сто́ящий. За субординацию не прячется, хотя чины имеет ого какие. Другого тёть Оля и уважать бы не стала. И он, Пашка, не стал бы. Даже ради Тыри.

Может, от неловкости, а может, от усталости ехали молча. Каждому было о чем подумать. Где-то на полпути занервничала Ольга.

Плакала щена.

Тыря скучала так отчаянно и обижалась так горько, что у Оли едва ли слезы не брызнули. И это на таком расстоянии! Если бы раньше услышала – не сдюжила бы, все бросила, бегом бы помчалась утешать деточку. И гори все гаром. Так оно, делить эмоции на двоих, когда детское горе малышки отзывается вполне взрослой болью в сердце. Следом скуксился от сочувствия Пашка. Тыря тоже их услышала.

И паразитка наддала страданий.

– Тр-ры-ы-ы. Тр-ры-ы-ы-ы. Тр-р-ры-ы-ы-ы-ы-ы… – на одной ноте скулила щена. – Бросили. Забыли. Одну-у. Злые-нехорошие. Не буду любить. Не буду-у-у...

И не объяснишь обиженной зверуше, что никак они не могут сейчас вернуться. Совсем никак. Нужно устроить Евгения Семеновича на хуторе.

Пожалуй, это был первый случай, когда Ольга сама потянулась мыслью к Раиму. Напрямую, без посредничества Свапа. Раим откликнулся с удивлением.

«Не сочтите за наглость и настырность, но можно нам с Павлом Тырю с собой на хутор? Вас высадим, а ее заберем, – умоляла Ольга. – Пожалуйста! Иначе она нам весь вечер покоя не даст – страдать будет. Учует, что вы вернулись, а мы нет, – всем вокруг достанется. А по хутору выбегается и успокоится. И Свап заодно отдохнет», – добавила заискивающе.

«А земляк ваш не испугается?»

«Большой странноватой собаки? Ничего, в сторонке постоит. Тыре не до него будет», – ждет Ольгу и Пашку знатный скандал. А то ж.

Оля слегка выдохнула – принципиальных возражений Бигбоссыч, похоже, не имел. Рано обрадовалась.

«А с возницей и его тирлами как? Тирлов-то пушистая наружность вашей хулиганки не обманет, они нгурула учуют в любой ипостаси».

Ольга сникла – резоны начальства были ей понятны.

Чужих тирлов пугать – последнее дело. А возница! Еще одну волну слухов-ужастиков про нгурулов в народ пустить? Это Агаву, бедолаге, выбора не оставили. Уж на что хуторянин привычен к мысли о нгурулах, и то страху натерпелся при первой встрече с маленькой Тырей. А что будет с горожанином? Да и Тыря в собачьей форме – существо для этого мира неведомое. Пусть, на Ольгин взгляд, и милота несусветная, а все признаки хищника имеются. Собаконька любимая.

«Так можно? Тырю с собой?»

Раим дрогнул вновь.

Не то чтобы ему хотелось сделать помощнице приятно – хватит на сегодня. И на полгода вперед. Хотелось избавиться от свербящего раздражения Свапа – замучился грозный вожак нянькаться с неугомонной шмакодявкой, пока двуногие по своим делам носятся, и страдать в одиночку больше не намерен, вот! Раиму волей-неволей, а пришлось принять «на грудь» неудовольствие издерганного партнера. Как будто ему своей досады мало! Поэтому (да-да, только поэтому) лавэ уступил. И даже нашел выход: Ольга и Павел отпускают извозчика и дают знать через Свапа, что добрались. А Тырю он, по великой милости своей, проведет через подпространство. Сразу на хутор. Ориентир – колодец.

– Не тяжело вам будет? – искренне обеспокоилась Ольга. А как не обеспокоиться? Утром начальник покинул крепость своим ходом, через подпространство. Расход энергии? Расход! Потом больше часа невидимый за ними таскался. Тоже, надо полагать, поиздержался магически. Да неужто великий лавэ трюхал бы в этом не очень чистом тарантасе, сидя на лавке-жердочке, если бы мог перенестись в крепость быстро и комфортно?

Отчего-то на душе лавэ потеплело.

– Нет, дорогая, не беспокойтесь. Меня Тыря перенесет, я только помогу ей слегка с пути не сбиться. Главное – за ворота ее вывести и вектор задать. И на возвращение сил хватит – отдохнул немного.

Было в этом решении еще одно смысловое дно: появится лавэ на хуторе – вот вам прямое одобрение действий управляющей и негласная поддержка Жеху со стороны самого попечителя! Чем плохо?

Ольга задумалась – даже мысли свои закрыть не попыталась.

Как много ей сейчас предстоит принимать решений, чтобы устроить Семеныча. Да все спонтанно и экспромтом. Сегодня ладно, сегодня день к концу. А завтра? Опять из крепости уходить и на неудовольствие лавэ нарываться? Тырю мучить? Связь нужна. Хоть какая-нибудь. Где они, мобильники из ее прошлой жизни? Эх, Ольге бы хоть кнопочный бабушкофон! Штук пять. Да бог с ними, с телефонами. Хотя бы такую штучку для переноса записочек, как у лавэ, которую он за обшлагом рукава таскает. Почта, которая всегда с собой.

«Можно еще вопрос? – Ольга вдруг “раскушала” прелести ментальной болтовни и вовсю пользовалась. – Эти ваши “письмошники” трудно приобрести?»

«Почтовые артефакты? – не сразу понял Раим. – Зачем вам?»

«Для связи, разумеется». – Ольга пожала плечами. Не набегаешься из крепости на каждый чих, а у нее теперь Семеныч, считай, один на один с хутором. И Сима. И Пашка с Митом. Да и сам лавэ, в конце концов.

Ольга уже устала от своей беспомощности – куда ни ткнись, всюду нужна поддержка начальства. Становой хребет ее жизни, блин-компот!

«Понимаю. – Лавэ немного подумал и решился: – Могу попробовать сотворить. А носителями уж сами озаботьтесь».

И показал свой. Ольга в который раз поразилась сходству этой штучки с портсигаром на три дамских сигаретки.

«Предпочтительный материал?» – уточнила обрадованная Оля. Золото, как на агрегате лавэ, она не потянет.

«Кость или металл».

Оля азартно подняла бровки и затеребила придремавшего в тишине Кобзаря.

– Семеныч, потом поспишь. Глянь сюда. Вот такой футлярчик сладить сможешь?

Старый коваль прищурился на изящную вещицу в аристократических пальцах благородия. Тонкая работа, и гравировка такая строгая.

– Я тебе что, Фаберже, что ли? – Евгений выразительно пнул ногой увесистый молоток. И добавил задумчиво: – Если только из меди да чеканкой попробовать.

– Да хоть из жестянки и пассатижами. Возьмешься?

– Материал?

– Семеныч! Находка ты моя! Лучшую кастрюлю тебе с кухни приволоку! А быстро сделаешь? Пять штук?

– От дурищ-ща! Дай хоть осмотреться!

– Да, Ольга, – вмешался Раим и не думая скрывать веселья, – стоит ли торопиться?

Ну, госпожа туэ, ну нахалка! Пять штук! Почтовик из кастрюли! Обхохочешься.

Ты будешь великим артефактором, лавэ Шенол!

Глава 7. Мир всегда не такой, как ты о нем думаешь

Все случилось, как и планировалось. Доехали, разгрузились у обочины напротив, отправили извозчика в обратный путь.

Бигбоссыч, как и договаривались, доставил Тырюху к колодцу. Понаблюдал пять минут за истерически-эпическим воссоединением «семейства», убедился, что Тыря на стоящего в сторонке Семеныча внимания не обращает, и сосредоточился на игривой борьбе Павла и щены. Лицо как каменное – ни удовольствия от звенящей жизнерадостности зверуши, которая повизгивала от избытка чувств и счастья, ни мало-мальской досады. Как есть – экспонат в заведении мадам Тюссо. (Прим. автора: имеется в виду музей восковых фигур мадам Тюссо.) Хутор как вымер – золотые галуны наездника распугали народ, как святая вода нечистую силу. Оля тоже куда-нибудь заныкалась бы – так этот лавэ отличался от того, которого полчаса назад она впустила в крепость через свою караулку, чтоб не возиться с открыванием ворот. И куда девалось былое добродушие? Еще полчаса назад он ощущался человеком, а сейчас – скала! Если только скалы бывают говорящими.

– Ольга, я знаю, что у вас громадье планов, но их придется воплощать без вашего присутствия. Этот ваш Жех – бывалый человек, найдет способ не тратить времени впустую. Просто поставьте ему задачу. – Раим, видя, что Оля собирается прекословить, наподдал стали в голос. – И не спорьте – не обсуждается. Щена ваша совсем от рук отбилась.

– При чем здесь щена? – Ольга совсем запуталась в логике начальства. – Тыря – послушная девочка! Просто она еще ребенок!

– Туря – послушная девочка только рядом с вами! И только потому, что вы от нее совсем ничего не требуете. При вас она не то что Павла – Свапа пытается игнорировать! Поэтому Павел займется характером нгурулы. Без вас.

– Но…

– Не возражаю, если он вернется завтра на хутор и возьмет с собой вашу хулиганку. Как я убедился, Туря отлично ходит на это расстояние с пассажиром. С одним пассажиром, Оля, а не с двумя! – Хлопнуло разорванное пространство, короткий шаг – и Раим Сатрапыч исчез. Видимо, возражения со стороны Ольги не предполагались. «Ну, это он зря так думает, – сердилась Ольга. – Еще не вечер...»

С обустр́ойством Жеха сладилось просто. Куда идти госпоже управляющей, чтобы узнать, какое жилье из пустующих занять можно? Конечно, туда, где ее уже приняли с толком и почтением...

– Коваля вам привезла, уважаемый Ажур. Разместить бы надо. И хорошо бы поближе к мастерской пустующую хатку сыскать. Присоветуйте что-нибудь, не откажи́те!

– Да пошто пустующую искать, госпожа? Пусть тут поселяется! – Дедок притопнул ногой по циновке. – Места хватит, когда-то в этом дому пятеро жили. И дочка моя, Наяна, не рухлядь еще – достанет сил одного парня обиходить. – Глаза Ажура посверкивали интересом и азартом из-под набрякших мятых век. Не-ет, нового человека от себя отпускать никто не собирается! Он бы и плату за постой не брал (потому как почет), но раз дают – зачем отказываться? И без почета обошелся бы. У него, деда Ажура, этого добра – Агаву до смерти не заслужить! Деда Ажура влекли новости и перемены! За столько десятилетий свежий человек в поселении – это понимать надо! И не господарики залетные, к коим с расспросами не посунешься, а ровня.

Евгений Семеныч с поклоном поблагодарил.

С дедом Ажуром они скорешились на раз. Дедусь стар-стар, но интерес к жизни сберег и в будущее смотреть не разучился. Да и старый Кобзарь ему под стать – лишь с виду молод, а по годам так и постарше, пожалуй. И оба из той породы людей, которым не все равно. У дедуся прямых продолжателей рода не осталось, так у него весь хутор в родне – есть за кого переживать. А Семеныч… А что Семеныч? У него мировоззрение с воспитанием коллективизмом промаркированы и привычка брать ответственность на себя не отмерла еще. Рыбак рыбака, как говорится…

Постояльца увели за загородку, а Ольга с удовольствием отметила, что нитки, купленные ею утром и доставленные Агавом, пошли в дело без промедления – на станочке Наяны уже красовался зачин нового изделия. Циновка обещала выйти нарядной. Ольга кинулась к хозяйке – обсудить идею ковриков на продажу – и упустила контроль над ситуацией. Семеныч, что называется, взялся за гуж. Мужика понять можно – осмотрелся по-быстрому, степень обнищания (читай – разрухи) оценил и перешел в рабочий режим – потащил старика кузню смотреть.

Ужин потом – в корчме плотно поснедал. Баня потом – в кузнях чисто не бывает, да и попотеть придется, это уж как бог свят. Надо же инвентарь сразу к месту определить. Когда дед Ажур успел напеть ковалю про сита дырявые и дефицит ведер, Оля так и не поняла. Зато бывалый партиец – опыт не пропьешь и по мирам не размотаешь – из бормотания старика выцепил главное: вот-вот, чуть ли не завтра, в крепость, наипервейшую головную боль новой подруги, вернется основной контингент служащих. А крепость-то военная. Евгений Семенович много лет с людьми работал, умел читать скрытое – тревожило это самое возвращение местного аксакала, ох как тревожило. Значит, и для Ольги нервотрепка грядет, а она, заботушка неугомонная, все планы обсуждать лезет. Как будто он сам без глаз и мозгов.

– Ну не станешь же ты в мои кузнечные дела вникать, Олюшка? – внушал Семеныч вкрадчиво. – У тебя и своих забот полон рот – ни прожевать, ни выплюнуть. Вот и займись. Пару дней без тебя управлюсь. Павла мне завтра пришлешь на подмогу и заразу эту шерстяную тоже. Вельми полезная скотинка.

Ольга только руки опустила – сговорились они, что ли? Что лавэ, что парторг. Лишь бы ее на хутор не пущать.

Пока устраивали земляка, Пашка развлекал Тырю. Палочку покидать – это святое. Но раздухарившейся щенуле этой забавы – и хвост не утомится, даже если изображать им гребной винт эсминца в режиме «полный вперед». Пашка, чтоб сбить накал бурной истерической радости от встречи после разлуки, придумал новую забаву: Тыря таскала его через подпространство, куда дорогой друг укажет. В пределах видимости, ясен пень. Чтоб мелкую не утомлять. (Ага. Утомишь ее.) Хоть с деревенского склона на ближайший косогор, хоть с одного конца хутора на другой. Потом сообразили, что скакать по просторам можно с пользой – например, Семенычевы железяки в кузню перетаскать. Все как завещал гениальный Чебурашка. (Прим. автора: помните бесподобное «Гена, давай я понесу чемоданы, а ты понесешь меня»?) Пашка одной рукой брался за железяку, второй – собакена за загривок, и хоба! Груз доставлен в пункт назначения, то бишь под двери кузни. Главное – дорогой друг доволен, а новенький двуногий, от которого странно пахнет, вкусно радуется. И не боится нисколько.

Отношения Тыри и Семеныча получились странными – разрыв шаблона у собаконьки случился. С одной стороны, Оля и Павел рады-радешеньки новому знакомцу – это Тыря понимала очень хорошо. А с другой, это ведь из-за него, незваного-противного, ее, бедняжку, на целый день бросили! Гр-р-р…

Ольга постаралась увидеть свою любимую колючку-дикобразинку глазами Евгения Семеныча. И пожалела. Семеныча. Это ж не животина, а собачья доха на ходунках. С огромной носопырой, в которой сейчас прячется бивень, и длинными, как у оленя, ногами. Угу, прям газельи ножки. Только в чешуйчатой коже черно-кирпичного цвета и с вполне собачьими когтями. Красотень с красненькими глазками. Люби́те – какая есть. Не можете? Ну, как хотите. Эстетов мы тоже едим.

– От это конек-горбунок! – заискрил смехом Семеныч, когда его знакомили с Тырей.

– Это девочка, дядь Жех, – вступился Пашка за свою любимицу.

– Значит, Сивка-Бурка-лилипут, – согласился Кобзарь, и Тыря поняла, что над ней насмешничают.

– Тр-р-р. Тр-р-р-р-р-р, – обиделась щена и вместо вежливого обнюхивания оскалилась.

Испуганное «бивень ап» от Ольги и «сидеть, мелкая» от Павла слились в одну команду и запоздали.

– Цыть, чуда дурноезжая! – Семеныч, вместо того чтобы попятиться от греха, шагнул вперед и принялся почесывать щену между глаз. Да так уверенно, как будто право имеет. Тыря от удивления и удовольствия плюхнулась на мохнатый зад. Двуногий чесал очень правильно, и Тыря решила – ладно, пусть будет, раз ее дорогим он нравится.

Домой засобирались, едва начало смеркаться. Лавэ четко обозначил: двоих Тыря пока не потянет. Далеко, по крайней мере. А значит – пешочком. Дорога хоть и торная, а фонарей не предусмотрено. Потому и отправились засветло. Ольга не возражала. Побыть с Пашкой наедине – тоже радость. Обсудили планы на завтра. Племянничек энергично поддержал мнение старших товарищей: сиди, тетушка, дома, не к спеху твои ценные указания. Два, а то и три дня уйдет на то, чтобы кузню раскочегарить. А там, глядишь, и лавэ запрет снимет. Тыря постарается.

Следующий день. Около полудня…

Его величество Эрик исподтишка наблюдал за новоявленной управляющей. Она стояла посреди господской столовой и настороженно прислушивалась к пространству. Ну и читать ее пытался – не без этого. Читать получалось не очень – Раимова поделка-защитка, казалось, поднабрала силы. Но кое-что уловить удалось: Ольга засекла появление Прана (вот же ж дала пустота умение!) и теперь пытается справиться с раздражением и смириться с появлением еще одной заботы – величество ублажать. Эрик поморщился – непривычно это. Свитские и прочая придворная шушера только тем и занимались, что, распихивая друг друга локтями, старались привлечь к себе монаршее внимание в надежде на милости-подачки. Или хотя бы просто напомнить о своем существовании. Вот бы им у иномирянки поучиться – ничего человеку не надо.

А Ольга меж тем решала дилемму: искать настырное величество по крепости или ждать, пока сам позовет. Вздохнула и потеребила ухо с враз потяжелевшей серьгой-защиткой. Хмыкнула. Кажется, вопрос с поисками монарха решился сам собой. Эх, а хотела помочь Малике свернуть чехлы со столов и стульев в «офицерской» столовой – возвращение наездников предполагалось уже завтра, возможно – с утра. Более точных сроков у Раима Бестолковыча выпытать не удалось. Сбежал. Ольга в сердцах так резко сдернула чехол со стола, что завихрение воздуха взметнуло ее волосы.

– И куда же сбежал мой лучший друг?

Она обернулась на голос и вынудила себя поклониться. Величество стоял метрах в трех, небрежно привалившись плечом к колонне.

– Добрый день, ваше ве… господин Эрэл. Господин Раим изволят выгуливать Свапа.

Эрик дернул уголком рта, то ли пытаясь удержать смешок, то ли демонстрируя недовольство. Короткая фраза иномирянки прямо-таки истекала сарказмом. Очень любопытно! Раим больше не в фаворе? Это чем же друг лепший так допек свою протеже, что ее эмоции даже сквозь защитку пробиваются? И что это за новость – Свапа выгуливать? И опять уловил Ольгину сложную эмоцию – она исходила злорадством в адрес начальства и была рада за Свапа. Последнее превалировало. Если Тыре можно на прогулки, почему вожаку нельзя? А начальник? Так ему и надо! Ей на хутор не позволил, так пусть и его дела стоят. Вот!

– Докладывайте, госпожа туэ, – потребовал Эрик.

Ольга недоуменно задрала бровь. Если он выступает как монарх, то какого черта? Докладывать через голову непосредственного начальства и в столовой? Чтобы кухонный народ уши погрел? А если он сейчас частное лицо, то фиг ли ему докладывать? Опять же через голову Раима. О тонкостях субординации и дипломатического лавирования Ольге удавалось вспомнить не всегда – сказывалось почти деревенское воспитание. Эту науку начинают постигать с детства. А ей где было? В папкиной выездной ремтехбригаде, когда комбайнер зудит над душой – у него сенокос горит или жатва, а комбайн колом стоит. И волосы рвать пытается, причем на папкиной голове.

– Свап застоялся, и господин лавэ отправился с ним на прогулку в ближайшие горы. Желаете к нему присоединиться?

Эрик опять дернул уголком рта – она что, так намекает ему, чтоб он убирался? Какое необычное ощущение.

– Распорядитесь, чтобы к обеду подали что-нибудь из земной кухни, госпожа туэ.

– Не в моих правилах отказывать гостю, – Ольга искренне сконфузилась, – но это невозможно. Простите. Я сожалею.

– Почему? – Вот чего-чего, а отказа монарший гость не предполагал.

– Нужны земные продукты, а их нет. И свободных средств на такое дорогое приобретение – тоже. Как и времени. До обеда осталась пара часов.

– А как же?..

Ольга почти перебила – поняла, что величество спрашивает о давешнем похмельном супчике, и не сдержалась.

– То были мои личные запасы, они закончились. – Она слегка зарумянилась: стыдоба какая, господи, гостя приветить нечем!

Эрик великодушно сменил тему, ему почему-то тоже было неловко.

– Вы мундиром озаботились, госпожа наездница?

– Да какая я наездница? – ухватилась за предложенную соломинку Ольга. – Это Павел у нас наездник. Ему мундир справили.

Только жесткая дворцовая выучка не позволила Эрику раздраженно взмахнуть руками – опять она перечит! И даже не понимает, что дерзит! Что за варварский мир, который породил это нелепое создание?

– Госпожа Вадуд, – Эрик говорил тихо, памятуя о прислуге, но от его голоса и тона волоски на руках вставали дыбом, как от звона набата, – извольте не пререкаться! Чтобы к появлению наездников мундир был. Это приказ. Не смейте позорить Раима!

– Да где я вам мундир подходящий так внезапно сыщу? – возмутилась Ольга лютой несправедливостью. – А давайте я что-то, что на складе есть, нахлобучу, то-то почет господину лавэ выйдет! – Она представила, как подворачивает штанины, подкалывает обшлага рукавов булавками и без конца поправляет ворот камзола, потому что тяжелые галуны все время стаскивают эполеты мундира с ее узких плечиков в район бюста.

Клокочущее недовольство собеседника чувствовалось так остро, что Ольга непроизвольно затеребила бусины на запястье. Подставиться под еще один удар королевской магии было страшно.

– Успокойтесь! – Эрик выдохнул и повелел: – Идите, занимайтесь своими делами. Мундир обсудим позже. И позаботьтесь о корме для Прана.

И охота ж слова тратить – позаботилась уже. Передала уж через Тырю. Пашка и щена с утра на хутор умотали. Эх, ей бы туда! На волю. На упругую траву под ногами, на пусть попахивающий деревенской реальностью, но такой живой воздух, туда, где она чувствовала себя нужной. На хутор! А здесь, в крепости, и так все идет своим чередом. Авральное меню, чтоб в любой момент и по первому требованию, составлено – повара спешно запасаются заготовками в виде бульонов, соусов и маринованного мяса. Виварий проветривается. Свободные от дел пастухи с удовольствием меняют мебелишку в своей дежурке – Ольга еще с утра набросала планчик перестановки. Теперь такой тесноты в этом неуютном помещении не будет. Если, конечно, не сглупят и все сделают по ее задумке. Сначала пастухи воспротивились – и так нормально. Ха! Прозрачный намек, что в подвалах много чего интересного имеется из бэушной мебелишки и можно свои комнатки освежить, вдохновил мужичков необыкновенно. Дальнейшее Ольгу не интересовало. Сделают – хорошо. Нет так нет. Для себя стараются. Пастухи, вообще-то, не ее люди. Могла помочь и с удовольствием помогла – эти ребята к Тыре хорошо относятся, Пашку почитают как наездника. Да и к ней со всем уважением.

Ольга поклонилась и начала методично снимать чехлы с мебели. Самая та работенка, чтобы поразмышлять. Голова свободна, а движение разгонит адреналин в крови.

Скорее бы уже разрешился этот кризис – надо же, как неудачно сложилось! Все одновременно! И величество припёрся, и наездники вот-вот прибудут, и своенравный Жех Семеныч нашелся. Еще один сатрап на ее голову! Как ловко они с Раимом отсекли ее от хутора! А главное – не сговариваясь!

Глава 8. Свежий взгляд всегда полезен

Караулка, скрытая в толще каменной кладки крепостной стены, отлично укрывала от полуденного зноя. Грех не воспользоваться, тем более что Ольге мучительно хотелось побыть одной – встречи с величеством ее выматывали похлеще, чем стирка белого постельного белья вручную. С замачиванием на сутки и кипячением. Бабушка была тем еще ОТК – попробуй с синькой не угадай и не накрахмаль. И то бабулю выдержать, пожалуй, полегче было, чем оправиться от давящей ауры монарха. К обеду вернется Раим, вот пусть друг друга развлекают.

Оля на всякий случай, чтоб не застукали за странным времяпрепровождением, заперла дверь караулки и занялась «алхимией» – сахарного раствора приготовить для спиртового Пашкиного колдунства. Стратегические запасы следовало пополнить, пару новых настоек зарядить. Вчера, когда шли с хутора, Тыря никак не хотела отходить от куртины душистой травки, видом напоминающей вереск, а на запах – крепкий дух ранней смородиновой почки, если стылым весенним утром растереть ее в пальцах. Повара травку признали безопасной и даже полезной. Вот и ладно. Интересный напиток может получиться – травка самую малость кислила.

В дверь со стороны дороги забарабанили.

– Это мы, тёть Оль!

Ольга метнулась отворить, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не начать заполошно выспрашивать: «Что случилось? Кто пострадал?»

Хотя сразу было понятно, что все в порядке. Лыба на довольной, чуть прихваченной солнышком мордени племянника была широченная – хоть все бросай и садись завидовать. Тыря печальной тоже не выглядела – тут же ринулась целоваться и обдала дорогую подругу невыносимо острым щенячьим счастьем. В ее повадках становилось все больше собачьего – Оля подозревала, что она перенимает подсознательные желания собачника Павлухи.

– Мы за железом, тёть Оль. А еще Прану корма притащили, чтоб повозку ради пары кулей не гонять. Ну и пообедать. – Пашка метнулся в соседнее помещение и загремел хламом на стеллаже. – Дядь Женя горн хочет раскочегарить. Свой, маленький, – докладывал Пашка сквозь лязганье. – А там даже заклепок наделать не из чего, представляешь? Одна ржавчина на старой наковальне.

– Заклепки-то зачем?

– Я не вникал, тёть Оль. В кузне и без меня не протолкнуться. Я в этом ни бельмеса. Сита какие-то починять собираются.

Точно! Ольга вспомнила, что они с Агавом даже сетку какую-то прикупили. Сита – это чтобы пуйфинов промывать.

– И что, слушают хуторские Семеныча?

– А то! Как новобранцы прапора. Дед Ажур им нашептал, что от самого́ попечителя человек. И тебя приплел, типа ты господина лавэ просила. Так что слушаются. Сначала сита эти, а потом для птиц, что ты купила, что-то ладить будут. Мы с Тырькой сухостой с косогоров таскали, пока дядь Женя там руководил.

Ну да, правильно – где кузня, там огонь. А значит – топливо. Не хуторян же грабить, им каждая дровина тяжким трудом дается. Леса вокруг немало, да весь на кручах – поди добудь. Дороги в гору нет, скорее тропа – семь загибов на два разгиба, повозке там делать нечего. Тирлы бревна волоком таскают. А Тыря не коротконогий тирл – по обрывам и косогорам напрямки скачет. Да и Пашка не слабак – изрядные лесины прихватывает.

Пашка вернулся в караулку с невеликой добычей металлолома. И ради этого горн разжигать? Ольга внутренне сжалась – опять надо на поклон к лавэ идти, совета с разрешением спрашивать. Военная крепость – и без вековых залежей ржавого оружия? Ольга себе такое плохо представляла. Хотя с этих магов станется. Все не как у людей.

Тыря утробно зарычала, привлекая к себе внимание: куль с кормом завязан крепко – никак не добраться до вкусненького. Может, дорогие двуногие сообразят, что собаконьке не хреново бы и подкрепиться. Веселая игра под названием «работа» много сил требует, да-да. Пришлось вести малую в виварий, ну и Пранову пайку сдать пастухам заодно.

– Я б тоже поел, тёть Оль, – жалобно заныл парень, когда щена и Пран вполне дружелюбно захрумкали личинками. И тут же повинился: – Копченья, что ты мне с собой собрала, я сразу Наяне вручил, а лепешки детворе раздал. Теперь есть хочу.

Обедать решили в караулке. Невелики хлопоты – из кухонь пару кастрюлек притащить. Зато можно посидеть по-семейному. А что остыло чуток, так и хорошо, ибо жарко.

– Дядь Женя курей, то есть карочек этих, – торопливо поправился Пашка между двумя ложками похлебки, – велел по дворам не раздавать, а держать скопом. Загородку им сейчас ладить будут. Как плетень, только из травы из этой, из которой циновки плетут. Ща поедим и побежим с Тырей колышки заготавливать.

– Скопом-то зачем? – удивилась Ольга. Она как раз планировала, что птица будет в каждом хозяйстве.

– Дядь Женя сказал – пусть гуртом ходят. Потом загородку перенесут, а на этом месте грядки разбить хорошо – куры ж гадить будут, а это удобрение, – важно пояснил Пашка.

– Что еще замутил Евгений Семеныч? – с потаенной ревностью уточнила Ольга и переложила свою порцию мяса на тарелку к Павлу.

– Агава усадил что-то там писать, – Пашка, не чинясь, ухватил добавок рациона, – типа расклад по кормам. Прикинь, тёть Оль, этот хрен, старшой наш, все в голове держал. Дядь Женя ему чуть в глаз не навесил, прям взбесился. И давай шипеть: таких шибко незаменимых нужно, как в военное время, на суках развешивать, чтоб коллектив под топор не подводили. Что, говорит, бессмертием заразился? Так я тебе враз обратное докажу. И молотком по наковальне – жжах! Мужички аж в коленках просели, для них же Агав типа самый-самый – и грамотный, и все дела знает, а его в зашквар. Семеныч все шипит про дебилов самоуверенных, аж жилы на шее вздулись – лучше б орал, чем так злостью давиться. Потом не выдержал, ка-ак отматерил по-русски! – Пашка мечтательно прижмурился, видимо смакуя воспоминания. – Я шутканул и пару загибов перевел, так Агав решил, что наш Семеныч – маг-проклятийник. Знаешь, как резво побежал тайны свои записывать? О-о-о!

Ольга понимающе заулыбалась – вот она, сила слова. Папка в своей бригаде тоже так делал – стимулировал трудовую деятельность не ором, а с помощью «русского животворящего». От приятных воспоминаний отвлек всплеск Тырькиной радости – Свап вернулся. Оля торопливо осмотрелась – не осталось ли намека на ее «алхимическую» деятельность. Было ощущение, что вот-вот раздастся стук в дверь и нарисуется сам господин лавэ. В кои-то веки привычная уже Оле интуиция дала сбой – никакого стука не случилось. Хлопо́к треснувшего пространства – и лавэ шагнул в комнату. Зачем ему дверь?

– Как успехи Тури? – поинтересовался Раим у подскочившего Павла и сразу же кивнул – словесный доклад был ни к чему, и так ясно, что зверь и наездник довольны.

– Вас поджидает господин Эрэл, – чуточку мстительно заметила Ольга, на что Раим только ухмыльнулся – уж очень забористыми были эмоции его управляющей. Вот непостижимое существо – рассердилась, что вошел без стука, личные границы, видите ли. И раздражение, что планы, связанные с хутором, ей порушили, еще не улеглось, хотя понимает, что все правильно и справедливо. Эрик, опять же, благодушия не добавил – тревожно ей, что начинания на хуторе могут запретить. А самое приятное – она испугалась за него, Раима. Он, неожиданно для себя, наслаждался струйками заботы и симпатии в коктейле, надо признать, неприятных эмоций помощницы.

– Думаю, он поджидает нас обоих, Ольга. За этим, собственно, я и пришел…

Дверь со стороны внутреннего двора распахнулась, явив вторую фигуру в черном. Запертая, на минуточку, дверь.

– Если планировал дать инструкции своей туэ, то поздно. Я все слышал.

– Мое почтение, – склонил голову Раим в коротком приветствии. Он был спокоен – уж кому-кому, а ему нрав государя знаком. Коль разговаривает, а не пускает в дело свою убойную магию, значит, настроен разбираться и вникать. Хотя с гневом короля им тоже придется столкнуться, но с обычным, а не магическим.

Оля как вскочила с лавки, так и замерла. Из круговерти всякой мысленной чуши назойливо всплывала и крутилась, крутилась, крутилась строчка из старой идиотской песенки: «У тебя же папа пианист... какой ты, на фиг, танкист». Вот и она такой же «магист», что бы ей ни внушали Раим и непонятный король. Ну не приспособлена она к этому миру – хрупнуло гнилым орешком Ольгино самообладание, чуть не всхлипнула. Не выходит у нее! Не получается! Видали? Подслушал он! Да в караулке стены такой толщины, что подслушать нереально, даже если под окошком стоять. И окошко, на минуточку, с тетрадный листик и два с полтиной от земли. Без спецоборудования фиг чего услышишь. А нету оборудования, даже хреновенького фонендоскопа нету! Зато есть магия. Которую Ольга не почувствовала. И ведь мыслишки не промелькнуло, только раздражало что-то по мелочи. Как короткие гудки в телефонной трубке – досадно, но не очень-то и хотелось. Нашелся бы кто-нибудь умный да ткнул носом – дескать, магия ее проснулась ровно в момент знакомства с Тырей и лавэ. То есть как магу ей, Ольге, и месяца нет. И что она, Ольга, трохи обнаглела, раз хочет на равных тягаться с сильнейшим колдуном этого мира. Единственный, от кого Оля бы приняла на веру эту отповедь, помочь ей сейчас никак не мог – у него была своя собственная битва, и на кону как минимум стояла дружба монарха.

Напряженность момента неожиданно сбил Пашка – вышел из-за стола, простодушно предлагая старшему по званию занять главное место.

– Разрешите идти, – непонятно к кому обратился он.

– Нет! – слаженным хором ответили оба начальничка.

– Сядь, Павел. Можешь понадобиться, – кивнул Раим, он как будто духом воспрял. Эрик, все еще показательно бесстрастный, уверенно уселся во главе стола, поморщился на неубранную посуду и неожиданно пожаловался:

– А меня хотели в столовой одного бросить?! – И вновь натянул маску непрошибаемого аристократизма, вежливого и рафинированного, как масло «Олейна». – Садитесь, госпожа Вадуд, и расскажите мне, как вам пришло в голову нарушить правила секретности. Если вам трудно сформулировать свою позицию, снимите серьгу, и я посмотрю сам. Заодно и со степенью злоумышления разберусь.

Сними серьгу, и я посмотрю, такая ли ты дура, как мне кажется, перевела для себя Ольга. Щаз. Именно это издевательское предложение заставило ее собраться. В конце концов, нужно выгородить не только себя, но и Раима с Пашкой, раз уж они оказались втянутыми в ее подрывную деятельность. Правда, выдать что-либо осмысленное она не успела.

– Думаю, стоит просто посмотреть вероятности, – безадресно, но очень внятно уронил Раим фразу, Ольге совершенно непонятную. Эрик молча принял подачу – на пару мгновений его глаза остекленели, как будто он разглядывал перед самым носом нечто, требующее сосредоточенности. Вроде неудобного и незнакомого интерфейса. Потом, видно, высмотрел что хотел, и это нечто его удивило. Впрочем, величество быстро взял себя в руки и кивнул Ольге – давай, голубка, оправдывайся.

– Позвольте для начала уточнить пару моментов, господа. – Тон вежливый и в меру заинтересованный – королева Англии одобрила бы. – Отчего такая таинственность? Да-да, я помню, что Восточный Корпус – сие форпост на пути злобных иномирцев, но такой тотальной секретности это не объясняет.

– Дар наездника редок, еще ценнее сложившаяся пара наездник – нгурул. Они – главная сила на пути озверевшей толпы преступников из другого мира.

Ольга пожала плечами, она искренне не понимала, зачем так прятать обычных, по сути, боевиков, практически отсекая их от жизни. Не военная разведка, чай. Резиденты гарнизонами не живут.

– Вы не понимаете, что бывает с наездником, потерявшим нгурула, и что бывает с нгурулом, потерявшим партнера.

– Вы намекаете на вред, который могут причинить наезднику, – Ольга запнулась, не сразу найдя политкорректные слова, – как бы это сказать… не в боевой обстановке?

– Именно, – изобразил аплодисменты величество.

Ольга все равно не понимала. Аборигены наездниками детей пугают, а, казалось бы, должны на руках носить. Защитники же. А те, чужие, и так достанут, если они тут есть, эти чужие. Прописная истина: захотят всерьез убить – рано или поздно убьют. Тем более маги из материнского мира, как помнила ликбез Ольга, посильнее большинства местных, уже выродившихся, будут. Так что и найдут, и маскировку распознают, и прибьют по тихой грусти абсолютно безнаказанно.

Эти резоны и вывалила Ольга на господ начальников.

– Вот мне интересно, когда у вас тут прорыв в последний раз был, что вы так бдите вне памяти? А может быть, нападение на нгурула было совсем недавно?

Оказалось, что последний исход из мира Апрол случился где-то в юности Раима, но по младости лет он в битве не участвовал. То бишь лет тридцать назад, а то и поболе. Это не аргумент, заявил король сурово. Клятвы есть клятвы, а правила есть правила. Древние и непреложные.

– Так правила никто и не нарушал. Кстати, не такие уж и древние, чтоб закостенеть. Давайте не будем передергивать, господин Эрэл. Нгурулов вывели триста лет как. Все необходимые клятвы принесены и приняты. Хотя нет, – спохватилась Ольга, – кое-кто правила все-таки нарушил – бросил на произвол судьбы людей, давших клятву Корпусу. А это похлеще любой иномирной диверсии будет: еще немного – и готовить специфический корм для нгурулов станет просто некому. И врагов ждать не надо – свои уже расстарались. Вы же были на хуторе, господа, сами ту голодную нищету видели. Дело не в том, что правила нарушены, а в том, что привычки ваши драгоценные потревожены. Некомфортно стало. Ведь так, господин Эрэл? Очень удобно делать вид, что тех, кого вы зовете чернью, нет. Но они есть. И вы от них зависите. Гнушаетесь помочь сами – и не надо. Помогите мне. Или хотя бы не мешайте.

– Вам бы в совете магов выступать, голубушка. – Величество явно изжил запас аргументов. – Надо будет запомнить этот трюк на будущее. Имеете еще что-нибудь добавить, госпожа туэ Вадуд?

– Никакого трюкачества, господин Эрэл, просто взгляд с другой стороны. Очень полезная штука, когда не знаешь, что предпринять.

– Но вы, как я понимаю, знаете, что предпринять.

Отвечать Ольга не стала, мало ли что величество имеет в виду.

– Допустим, – продолжил величество сварливо, – идею с новым хуторянином я принял. А как вы оправдаете то, что у вас нгурула среди штатских болтается?

– Она не болтается, она со мной, – обиделся Пашка.

Величество и бровью не повел – сидел и взглядом Ольгу сверлил.

– Почему без вас, уважаемая? Вы же в паре главная.

– А это великий педагогический ход нашего лавэ, – съехидничала Ольга. – Я наказана за то, что щену балую.

Пашка с удивлением и неудовольствием покосился на тетушку и встал.

– Разрешите доложить. – И терпеливо дождался кивка от обоих начальников. – Щена еще маленькая. К ней нельзя относиться как к взрослому нгурулу. Неправильно это. Я не знаю, как принято воспитывать нгурулят такого возраста, но у нас на Земле щенков дрессируют очень настойчиво. Только Тыря в пятьсот раз умнее любой земной собаки. Да я когда в школу пошел, так быстро не соображал, как она сейчас соображает. Все схватывает, только учи – не ленись. Главное, чтоб ей скучно не было, от скуки у нее характер портится. Так у всякого портится, когда ему тошно.

– Павел хочет сказать, что у Тыри интеллект соответствует интеллекту ребенка лет шести-семи. Я бы уточнила, что лет пяти, – пояснила Ольга, как сама поняла.

– И чему же ты хочешь учить нгурулу? Она же самка. – Величество искренне заинтересовался. – Не на штурмовые же навыки ее натаскивать. Самки весьма редки, а потому ценны.

– Я свою девочку убийству учить не буду! – Павел резко сел на лавку, как бы подтверждая, что он все сказал.

– А чему будешь? – мягко поинтересовался Раим. – Чем вы сегодня полдня занимались?

– Дрова в кузню запасали. Дедушке Ажуру парочку бревен притащили и вдове одной. – Пашка расцвел неожиданной улыбкой. – Тыря такая умница – без меня лесины таскала. Так же быстрее и собаконьке легче. Я даже не показывал куда. Просто говорил: эту в кузню, туда Семеныч только лиственные приказал, а если хвойное попадалось, то дедушке Ажуру или Фарисе. Им и хвоя сойдет, не бросать же, раз нашлось. Тёть Оль, – вдруг вспыхнул азартом Пашка, – им бы грузовую канатку наладить. Придумай, а? Веревку и прочее мы с Тырей перекинем, это нам раз плюнуть. Остальное Семеныч сделает.

– Да где веревку такой длины взять, Паш? У нас даже на заклепки металла нет, не то что на шкивы. Да и не кузнечная это работа – шкив. На станке точить надо.

– Или магов попросить. – Пашка с надеждой уставился на лавэ.

Лавэ изобразил вежливое непонимание – что за канатка такая, зачем заклепки? Ольга объясняла с удовольствием, даже рисовать что-то пыталась угольком из костра прямо на стене. Потом сникла. Денег все равно нет.

– Весь металлический хлам, что в подвале найдешь, можешь забирать, – распорядился лавэ. Пашка просиял золотым лучиком. – Только нгурулу не гоняй сегодня больше. Поосторожнее. Не хватало вам сгинуть в пустоте. Щена своего предела не знает – маленькая, а у тебя еще опыта нет. Сегодня только туда и обратно, а остальное – ножками.

– А как же металлолом? – И повернулся к Ольге – дескать, придумай, тетушка.

– Давай, Паш, сейчас на хутор, как планировал, а то слышишь? Тырюха уже извелась в клетке. А металл вечером вместе посмотрим и вынесем. Утром Агав корма выгрузит и заберет на повозке, все равно порожняком возвращается.

– Госпожа туэ! – довольно резко окликнул Эрик, который, к своему удивлению, вдруг оказался выдавленным из беседы и заскучал. – Я еще не обедал. Распорядитесь.

Ольга про себя ругнулась нехорошим словом. Правда, в свой адрес. Выдумала тоже – перед голодными мужиками права качать. Надо величество задобрить. Он, помнится, земную кухню хотел? Что б такое изобразить? На земную еду здесь только яйца похожи. Подумаешь, в голубую конопушку. Зато крупные и почти родного цвета внутри. Камит еще, который недоморковка, и мясо. Может, яичные роллы запузырить? Копченой солонятинки тоненько настрогать – и ага? Яичные роллы любила брать на школьные пикники дочка Анечка, правда, она предпочитала сладкие – с мёдом и кунжутом. Ну да не суть. Квадратной сковородки нет, чтоб рулетик ровненько вышел. Не беда – можно на круглой сковороде прямоугольник кусочками лепешки выложить.

Шеф-повар Генас новым блюдом не вдохновился – яйца и яйца, зато способ жарки его очаровал – выпекать тоненькие омлетные блинчики, посы́пать их стружкой из сильно прокопченного карпаччо и морковкой, то есть камитом, по-корейски, а потом закручивать их колбаской – это же высокое искусство! Вкус тоже понравился. Генас, кстати, порадовал усовершенствованным камитом по-корейски. Ольга все стенала, какое оно, месиво это, на вид неаппетитное – бледное и тусклое. Даром что на вкус очень даже. Повара Генас и Емкун придумали это подкрасить. Наковыряли из чайного сбора каких-то цветочков, сделали крепчайший настой и на его основе маринад. Теперь земное блюдо выглядело почти привычно. Не идеально морковного цвета, что нет, то нет, но призывно рыженький колер в сочетании с терпким острым запахом очень даже пробуждал слюноотделение.

Первый блин, который комом, достался, кстати, Тыре. Оля только охнуть с досады успела, как шмакодявка нарисовалась посмотреть, что там не так у дорогой подруги. С Павлом в подвале тоже интересно, но железки надоели уже. Материализовалась она на кухне в своей шипастой форме, но на это вопиющее страхонаводящее безобразие и внимания никто не обратил. Сколько уж раз нгурула уважаемой туэ сей трюк проделывала, ни разу не то что никого не поранила – мебель не задела.

Вообще-то, для тех кто понимает, омлет, добровольно, да что там – настойчиво вытребованный и съеденный накормленной щеной, событие знаменательное. До этого никакие деликатесы с человеческого стола ее не интересовали. Вот пуйфинами у вонючей ямы похрустеть или побеги ахука прямо в тепличке пожевать – это она зараз. У Ольги появилась робкая надежда, что найдется чем, пусть и дорого, подпитать нгурулов, если вдруг поставки привычного корма сорвутся.

Эта мысль так вдохновила Ольгу (а может, сковорода раскалилась как надо), что желтенькие рулончики начали скручиваться влет и получились на диво опрятными. А главное – никакой особенной сервировки блюдо не требует, и так аппетитно до невозможности.

Появление Ольги с подносом в руках прервало не только трапезу, но и весьма бурную беседу – Раим рассказывал о вчерашнем победном визите в департамент магии.

– Земное блюдо? – с чопорным сарказмом уточнил Эрик, намекая, что нашлись-таки резервы у скаредной управляющей. Сразу бы так. А то взяла моду – перечить.

– Земной рецепт. Называется яичные роллы. А продукты местные, из кухонных припасов. Приятного аппетита, господа. – Оля поклонилась и добавила: – Позвольте мне уйти.

– И даже наше мнение не выслушаете? – вопросил Эрик, отправляя ролл в рот, всем видом показывая, что отпускать Ольгу не намерен.

– Я уверена, что получилось достойно и очень похоже на земной вариант. Простите, господин Эрэл, что настаиваю, но мне необходимо отлучиться.

– Что-то не так, Ольга? – Раим внимательно всмотрелся в раскрасневшуюся у печи Ольгу.

– Просто жарко, – улыбнулась она. – Одежда не совсем по погоде.

Эрик окинул взглядом Ольгин тканевый футляр, по недоразумению названный платьем, который она носила как униформу, и преехидно ухмыльнулся, отправляя в рот очередной кусок омлета. С чувством прожевал, и вместо ожидаемого дозволения уйти Ольга услышала:

– А в мундире бы жарко не было…

Оставалось только мысленно закатить глаза, ага-ага, в эполетах – и к плите.

– Я что-то пропустил? Мундир для Ольги? – Раим вопросительно переводил взгляд с одного на другую. – Признаться, я не планировал уж очень уж демонстрировать Ольгины способности. Думаю, парней и так ждет сильное потрясение – женщина в роли туэ.

Эрик тихонечко хмыкнул, а Ольге показалось, что она услышала шепот: «Вероятности посмотри, олух».

Раим сосредоточился. Совсем короткая шкала сформировалась быстро и без обычных усилий. Лавэ туго сглотнул и с улыбкой повернулся к помощнице.

– Оля, пока мы доедаем, сходите, пожалуйста, за мундиром. Непременно полный комплект, включая обувь. Берите любой, вам подгонят его по размеру. Мы идем в департамент магии. К бытовикам.

– Бесплатно подгонят?

– Вы забыли, Ольга. Я вчера продал яд нгурулов. За очень приличные деньги.