Плюсик в карму. Книга третья

Пролог

Ольга мечтала о выходном.

Мечтала, как мечтают в детстве о подарках ко дню рождения. И знала – не светит. Пока не светит. Нет у нее возможности выпасть из круговорота крепость – хутор – нгурулы на целый день. Три недели прошло с того знаменательного пикника. За эти денечки ее расписание как-то устаканилось и жизнь даже приобрела некую ритмичность. Да вот беда – личного времени в этом расписании не предусматривалось.

Легче всего было с крепостью. Разряженные энергокристаллы благополучно заменили – стало вновь чисто, светло и безопасно, а кухни… А что кухни? После истории с Маликой тихое противостояние челядинцев иномирской командирше обернулось едва ли не обожанием. Да и не командовала Ольга особо, скорее, совета спрашивала да на экономии настаивала. Шеф-поваров Генаса и Емкуна все устраивало – с Ольгой работалось куда как комфортнее, чем с бывшим шефом-наркоманом. Есть же разница между психически неуравновешенным властолюбцем и вежливой и заботливой управляющей? А что она чистоты на кухне требует, так это же нормально. Зато экспериментировать позволяет! И даже пару раз бросала свои учетные записи и присоединялась к творческим мукам. Со знанием дела, между прочим. Повара очень уважали Ольгу за интуицию. Так ловко угадывать удачные сочетания продуктов не всякому опытному повару дано.

А с того момента, как в крепости появилась первая дичь, добытая наездниками, на кухнях стало весело и интересно.

Дичь – это не только вкусно, но и жутко хлопотно. Зато бесплатно. Слава подпространству, закупки по зверски завышенным ценам остались в прошлом вместе с клятым кастеляном Ламсом. Ольга не могла нарадоваться решительности своих шеф-поваров – сказали, что не станут переплачивать, и точка. Сэкономленного за две недели хватило, чтобы выплатить всей челяди и пастухам жалованье за истекший месяц. Еще и осталось. Оля подумала-подумала да и разрешила поварам покупать раннюю зелень. Начало лета – время в плане продуктов скудное. Для свежих овощей еще не время, а оскудевший зимний рацион уже приелся до невозможности.

На хуторе, между прочим, в этом году такой скудностью не страдали. Прилежащие лощинки и косогоры ярились молодой летней зеленью, а в траве всегда можно найти листик или корешок, годный в пищу. Кому, как не вечно живущим впроголодь хуторянам, знать местную съедобную ботанику? Немногочисленные подростки при поддержке мелкотни находили время для фитоохоты и таскали домой всякую траву стогами и копнами – что не съедалось «живьем», сушилось впрок, как чайные сборы. Особенно Оле нравились два растения: одно крупное и лопушистое, как подсолнечник, второе смахивало на жирующий от подкормки пырей, вечный враг всех огородников. Если листья «подсолнечника» живо напоминали по вкусу шпинат и кресс-салат разом, то «пырей» имел вкус классического щавеля. Надо ли говорить, что Генас и Емкун были счастливы, когда по убедительной просьбе Ольги Агав доставил короб с деликатесным дикоросом? И не абы как кучей наваленным, а тщательно рассортированным, промытым и во влажные тряпицы обернутым. Салатик из «шпината» с малой толикой щавеля, сдобренный хорошим маслицем, пошел на ура. Оля припомнила, что на заграничном курорте в шпинатный салат добавляли дробленый грецкий орех, было очень вкусно. С местным вариантом кедровых орешков получилось еще лучше.

Так хутор получил еще одну статью дохода – снабжение крепости зеленью, а Ован ревниво бурчал, что вот-вот, еще буквально недолго, и на его экспериментальных грядах можно будет собирать урожай – пошли в ход контрабандные семена Серафимы. Ольга с нетерпением ждала, когда Сима дозволит снять пробу. Жаль, что семян до обидного мало – едва на небольшую семью с владением в шесть соток. А у Оли крепость мужиками набита и почти полсотни хуторян на вечном витаминном голодании. Ован уверенно обещал два урожая, если будет посевной материал, да где ж его взять? На Нрекдоле давно земные овощи выращивают – Оля сама не раз отоваривалась у скупщика контрабанды Цуэта. Поставщиков барыга не раскрывал – уговор у него, пусть госпожа туэ не сердится. И то верно, зачем Цуэту доход терять? Ольга, даже когда нищей задрыгой выглядела, за экзотический продукт не чинясь платила, а сейчас, когда у нее точно есть деньги, потерять клиентку? Ведь может договориться напрямую, и все – барыш мимо носа.

Даже вездесущий Мит был не в курсе, как овощи появляются в лавчонке. Ольге и дела не было до раскладов Цуэта, ей просто хотелось прикупить семян.

А умельца, выращивающего земные овощи, Пашка вычислил. Ну, как вычислил… Началось все с почтовиков, которые вполне удачно создал лавэ Шенол.

Да что там удачно?

Уникально! Возможно, повторить такое никто не сможет – почтовики, вышедшие из рук Раима, имели неожиданную опцию – рассылку. Положи в пенальчик не один свернутый листок, а пять маленьких записочек, и – та-дам! – пять адресатов получили корреспонденцию. Причем энергии это жрало заметно меньше, чем если отправлять пять посланий по отдельности. Вот здесь и образовался затык: любой артефакт создавался с ограниченным запасом магии. Если у Павла и Оли никакой проблемы не было – почтовики постоянно подзаряжались от их тел, то, скажем, у Серафимы – еще какая. Она же не маг. И Евгений Семенович тоже. Пришлось-таки Раиму извращаться, а Жеху – портить свою работу и ладить к пенальчикам держатели для съемных накопителей. Маленьких и слабеньких, на пять-шесть отправок, но все же для Олиной компании это был прорыв.

Надо ли говорить, что один из пяти драгоценных медных пенальчиков получил Мит? Мальчишка так и подвизался в лавке Цуэта, теперь уже не посыльным, а полноценным продавцом-товароведом. Даром, что ли, он с русским языком маялся? Говорить, разумеется, не мог, а буквы складывать научился. И основные надписи читать тоже. Конечно, Серафиму он полноценно не заменял, но полноценно и не нужно было. Мит все равно торговал эффективнее, чем сам толстый барыга. Вот Митька и сподобился познакомиться с человеком, привезшим овощи на реализацию. Всего понемногу: косу усохшего уже репчатого лука, кошелку вяловатой моркови. И картошку! Ведра три всего. Старой, но неплохо сохраненной. Мужчина объявился уже под самый конец торжища. А иначе никак – или рано утром товар на повозке доставляй, или под конец дня, чтобы никому не мешать. И когда выяснилось, что Цуэта уже нет в лавке, фермер досадливо сплюнул – ждать возвращения барыги ему не хотелось. Как и доверяться неопытному мальчишке. А пришлось.

Мит о земных овощах был наслышан от тетушки Симы, а картошечку даже пробовал – вкусно! И тетя Сима сказывала, что умеет выращивать эту вкусноту. Потому сориентировался быстро: черкнул записочку с текстом «привезли картофель» и отправил ее Павлу – уговор у них был, тайный.

Пашка не оплошал.

Совсем недавно они обсуждали с тёть Олей несуразицу – иметь уникальное шипастое транспортное средство, мгновенное и незатратное, а ездить в город на неудобной повозке, запряженной медлительным коротколапым тирлом. Обидно. Командир что-то убежденно втирал о секретности, его столичный друг вяло поддакивал, но все согласились – да, обидно. Тогда-то умница тёть Оля и выдала, что традиционная секретность не только тупо устарела, а уже мешает развитию нгуруловодства. Это ж надо так нерационально использовать уникальный ресурс! Вот Тыря подрастет маленько, и пусть начальники хоть лопнут от своей секретности, а в город она будет добираться только на нгурулочке. Всего-то и надо – объяснить малышке правила и потренироваться чуток. Идея была проста: раз уж нгурулов нужно скрывать – скроем. Найдется же в городе укромный уголок, куда можно будет причалить со зверем? Обязательно найдется. В идеале – домик купить с внутренним двориком. Переместиться и сразу отправить Тырю назад – это ж дело пяти секунд. Даже если кто увидит шипастую страхидлу – глазам своим не поверит.

Пашка не преминул перетереть идейку с друзьями, и родилась вполне рабочая логистическая схема, правда имеющая один важный недостаток: предполагаемому путешественнику требовался сообщник.

Вывести нгурула за пределы крепостной стены можно было двумя способами. Первый – по артефакту-пропуску, который позволит нгурулу пересечь охранный контур крепости и не пострадать от магического удара. Второй – тупо и незатейливо выйти за ворота. Это был уже привычный путь для нашей троицы – пользовались Ольгиным служебным положением и ее бляхой привратницы. Если бляху забрать с собой, то ни ворота, ни входную дверь в караулку нипочем не откроешь и не закроешь, а это не дело – вдруг кому-то еще занадобится наружу или внезапный обоз придет? Потому и нужен сообщник, который выпустит, а потом и впустит прибывшего в одиночку нгурула. А потом вновь выпустит, когда потребуется забрать гуляку.

Эх, жаль, что взрослого нгурула через караулку провести нельзя – в двери не пройдет. Проемы-то узкие, человеку пройти можно, а вот острой железякой махнуть – уже нет. Чтоб, значит, обороняться сподручнее было. Почти бесполезная, по мнению Пашки, предосторожность. При наличии боевого мага среди нападающих... Даже миролюбивый Ован был способен прицельно запулить каменюкой из-под ног, помолчим уж про водяные лезвия Косты. Коста, кстати, был обоеруким магом – мог одновременно и водяной кулак пустить, и любимым лезвием орудовать. Водяной кулак у Косты получался почему-то всегда горячим – словить в пылу драки стакан кипятка в лицо очень неприятно.

Так вот. Прочел, значит, Паха послание Митяя и понял, что это шанс. Шанс, которым грех не воспользоваться. В этот ранний вечер тройка Пашки, которую Ольга называла по первым буквам имен ОКП – «организованная компания пройдох», – была в крепости. Ован и Коста воспользовались отсутствием хозяйки караулки и спешили довершить подарок: Ован вырастил из плит пола тонкую, но прочную загородку и чуть поколдовал с отверстиями в кладке, которые выполняли роль водопроводных труб. Коста же возился с регулировкой подачи воды. Душевая в караулке работала в режиме три капли в пять секунд и даже полотняной шторы не имела. Очень неудобно, когда помещением пользуются разнополые жильцы. А Оля и Пашка бо́льшую часть времени предпочитали обитать именно в караулке.

Теперь, когда трубы прочистили и появилась каменная ширма, примитивная помывочная превращалась в добротную душевую кабину с хорошим напором воды и качественным сливом. Костику осталось совсем немного – он еще планировал вывести воду на плац: уж очень уж парням понравилась идея Ольги сочинить водяную пушку, чтоб баловать нгурулов гидромассажем.

Когда Пашка и Ован засобирались в город, Коста сам вызвался покараулить, нужно же дело доделать. Была еще одна причина: водник не любил нарушать правила, а Пашка рвался в самую настоящую самоволку, потому что искать по крепости лавэ, докладывать доклады и выпрашивать дозволения было решительно некогда.

Ован рассчитал правильно: площадка, где днем тусили извозчики, поджидающие клиентов, в это время была практически пуста. Имелась пара неудачников, но те если и увидели внезапно материализовавшегося Туса, то быстро забыли – кинулись унимать визжащих перепуганных тирлов, которые со всех коротких лап рванули наперегонки.

Через несколько минут парни уже подкрадывались к павильончику Цуэта. Мит добросовестно заговаривал фермеру зубы, делая вид, что никак не может верно посчитать, а не много ли тот потребовал за свой товар. Фермер злился и поторапливал – ему еще в обратный путь.

– До темна доберешься, – отбрехивался Митяй и с подчеркнутой досадой начал заново отсчет монет: отвлек своим ворчанием, вот пусть теперь ждет! Фермер было вскинулся, но успел заткнуться – в лавку вошли сразу два рослых наездника. Только у них истинная внешность так откровенно скрыта мороком, это все знают. Вздорные надменные ублюдки, как и все маги. С ними нужно поосторожнее. Потерпеть и переждать эту напасть черномундирную будет куда разумнее.

– Если человек сильно торопится, то мы, конечно, подождем, – неожиданно вежливо сказал один из них и поинтересовался, указывая на корзину с картошкой: – У Цуэта новинка? Это фрукт? Издалека?

– Это овощ, – с энтузиазмом возвестил Митяй, – очень вкусный! Если господа готовы подождать, то я все покажу и расскажу. Вот только с поставщиком рассчитаюсь, ему в обратный путь нужно, а это неблизко!

– На тирле всюду неблизко, – чуть небрежно прокомментировал второй и потрогал кончиком пальца картофелину. – Полагаю, часа три в сторону Мелового мыса.

Теперь Ован был уверен, что отыщет почву, в которой выросла эта картошка, даже если не выудит из мыслей огородника, куда ему добираться. Мужчина закивал – да-да-да, именно туда.

Нашел кому врать. Меловой мыс почти бесплоден, потому Ован и назвал это место – для провокации. Как и предполагалось, найти ответ на вопрос «откуда дровишки» достаточно опытному менталисту не составило труда.

Глава 1. Самоволка

Упускать из рук овощной припас Павел не собирался – понимал, как обрадуется тетушка. Эта предполагаемая радость оправдывала все риски. Ради этого он сорвался в самоволку и друга утянул. Без ментальных способностей Ована не узнать, где выращивают земные овощи, а значит, не найти земляков или их потомков. Цуэт, скотина, держал инфу о поставщиках в тайне, чтоб не перехватили сладкий ручеек дохода.

Тёть Оля иногда грустно прикалывалась – видно, кто-то шел из овощного, двинул кони, но покупку из рук не выпустил. Так его ходоки и приволокли на Нрекдол – с авоськой. Лук, морковка, картошка. Другие овощи если и были, то в лавку Цуэта не попадали. Этот землянин оказался сведущим человеком – умудрился районировать иномирский продукт, сохранить и размножить. А теперь его дело на хуторе продолжат.

И не надо нам тут про авторские права и промышленный шпионаж – не только для себя стараемся, хотя жареной картошечки страсть как хочется.

Мита подводить было категорически нельзя – не успели товар принять, а уже все продано, да вся партия целиком. Не дешевый, между прочим, товар. А потому за фермерскую экзотику было уплачено полновесной монетой. Пашка в который раз мысленно поблагодарил свою тёть Олю за житейскую науку: всегда имей при себе деньги, мой мальчик. Не так много, чтобы было очень жаль потерять в неприятных обстоятельствах, но достаточно, коли при нужде случится дать взятку или помочь хорошему человеку. Пашка науку усвоил. Да и как не усвоить, если день, когда они нашли Семеныча, врезался в память, как древняя клинопись в скалу. Вот не прихватила бы Ольга Петровна тогда с собой алкоголь в качестве аргумента, где бы он сейчас был, Семеныч-то?

– Митька, – давал Пашка последние наставления другу, – если Цуэт из-за денег орать будет, ты не дрейфь, вали все на наездников. Дескать, пришли и силой все забрали. Кто ж им указ? Спасибо, хоть столько дали. Понял? А давить будет или, не приведи пустота, долг на тебя вешать, так сразу мне пиши, разберемся. Понял, Мит? Вали все на наездников. Он поверит.

Ха, конечно, поверит! В городе любую гадость про наездников за чистую монету примут, так надо же пользоваться! Пришли, намародерили, ушли. И весь сказ. А если Цуэт сглупит… Воинственные размышления прервал вопрос Ована, который очень внимательно вглядывался в необычные товары на полках и чем-то заинтересовался.

– Паш, это то, чем нас по вечерам угощает туэ Ольга? – Друг и соратник указывал на полку, где затаились яркие коробочки.

– Ага. Ты, Ован, глазастый. – Пашка вполне искренне вздохнул. – Я бы прикупил, да уж всю заначку за овощи выгреб.

– Я куплю. – Незнакомый наездник махнул Митяю, чтоб тот подошел.

– Купи, Ов, будь другом! И сахара побольше! Я дома тебе отдам, у меня есть! – Что такого оскорбительного было сказано, Павел понял не сразу, но то, как друг обиделся, почувствовал. Товарищ весь подобрался и расправил плечи. Даже Мит напрягся. Ему под мороком было не разобрать, а Паха видел отчетливо – по скулам Ована перекатываются желваки. И Ован уже не Ован, рубаха-парень, который любит возиться с растениями, а лучший сын древнего рода Кертов.

– Твоя тетя – необыкновенно щедрая женщина, Павел Мартун. Редкая. И не пристало мне, мужчине, этим злоупотреблять.

– Воля твоя, Ов, – примирительно поднял руки Пашка. – Хочешь купить чай, покупай. И зови нас к себе в гости чаевничать. – Фраза [1] «к себе[2] » была выделена голосом. Керт хотел что-то сказать, но был остановлен нетерпеливым жестом. – Я понимаю, заговорил Пашка с досадой, – ты про мою тёть Олю по своим женщинам судишь, а она не ваша. Не такая. Раз угощает, значит, хочет и может. Вот ты на хуторе вкалываешь за какой гешефт[3] ? – вдруг перевел Пашка тему.

– Да какой там гешефт? Нравится мне, и все! Интересно!

– Вот и тёть Оле так. Нравится ей, понимаешь? Чаем сладким вас поить, после того как вы с Костой намагичитесь до усрачки. Хоть этой малостью вам за добро отплатить. А ты…

Чай был куплен.

Туса решили вызвать прямо к лавке, уж больно поклажа обширная образовалась. Базар был уже пуст, так что риска особого не было. Митьку, под мягким воздействием Ована, заставили остаться в лавке. Он же не под клятвой, нечего ему на боевого зверя пялиться.

Совсем вечером, после того как всех зверей водворили в виварий, Павел пошел сдаваться, виниться и получать взыскание.

Лавэ Шенол после тренировки нгурулов был благодушен. Парнишка-землянин умел вымотать не только зверей своей боевой тройки, Тырю и Свапа, но и троицу ничейных нгурулов, которую уже весь гарнизон с легкой руки Ольги называл поросятами, хотя никто не понимал, что это значит. Ну и Прана, разумеется, куда без него? В ход шло все: и дрессура команд на двух языках, и разучивание словесных понятий, таких как «близко – далеко», «быстро – медленно», «ниже – выше», «правее – левее», и беготня по тренировочной площадке за фрисби, позабытым на время сложностей. Лавэ не знал, чего добивался Павел, когда заставлял нгурулов ходить строем. Три поросенка, Раш, Тус, Тилар, Тыря и два альфы. Итого девять нгурулов с неподражаемой серьезностью выполняли команду «каре». Каждый знал свое место. Лишь Тыря вносила капельку бедлама: не нравилось малышке стоять в центре – она же маленькая, ей не видно!

А еще Тыря точно знала, что она – самая чудесная принцесса.

Умница, красавица, шипулечка меднопопенькая, меховая тарахтелочка и чудушко косоглазенькое, собаконька и лапусечка.

А ее в коробочку?!

И добилась-таки своего, блоха настырная.

По задумке Павла в первом ряду должны стоять серьезные товарищи Тус, Раш и Тилар – как боевой авангард, прикрывающий вожаков-полководцев и даму. Замыкающими – поросята, как необученные и не в меру задорные. Пришлось выводить тройку Пран – Тыря – Свап вперед. Казалось бы, что стоило альфам прижать соплюху своей волей?

Дорого стоило.

Щена обид не забывала и в плохом настроении могла сделать нервы всему виварию. А вместе с нгурулами раздражались и их наездники. Напряженность с малознакомыми еще сослуживцами Пашке была ни к чему, и он быстро сдался под зловредно-горделивое хихиканье Ольги. В остальном Тыря вела себя идеально. Поросята очень много от нее перенимали. Вот уж кто учился с удовольствием, так это они. А то ж! Такой цирк с переплясом да после нудного стояния в вольере. Молодой двуногий вожак развлекает, старый двуногий вожак хвалит. Двуногая самочка так сладко чешет бровки и бивни.

Оле каким-то чудом удавалось балансировать на грани запечатления. Брать на себя еще и такую ответственность она не хотела, хотя поросят любила искренне. Даже больше, чем зверей Косты и Ована. С Рашем у Ольги сложились особенные отношения. Он был Пашкин, он был семьей. Вроде старшего сына, который давно отрезанный ломоть, но все равно родной. А как не родной, если сердце выболело, когда зверь был на грани жизни и смерти? А Раш, следом за Пашкой, считал обеих самочек зоной своей особой ответственности. Даже на Свапа огрызался, когда тот перебарщивал с воспитанием Тыри. Эдакий старший брат, скупой на эмоции, но заботливый.

В тот вечер, как и в любой другой, у нгурульей тренировки были зрители – парни дожидались своих партнеров, чтобы похвалить, сопроводить в виварий и угостить горстью-другой пуйфинов. Подсушенные пуйфины – это была нгурулья валюта. Оля с подачи дедушки Ажура завела такой ритуал – похвалить в конце дня. Это он, мудрый дед, начал подкармливать щену за каждое принесенное бревно.

Снабжение хутора топливом незаметно, но надежно легло на плечи Павла. А дров нужно было много. Кузня же. Да и людям хоть малое облегчение в их трудах. Коста и Ован были заняты каждый по своему профилю. Пашка же, как самый неодаренный, был почти бесполезен: ему даже гряды копать не давали, на то маг земли имелся. Вот он и скакал, вооруженный топориком, по дальним косогорам в поисках сухостоя. Не один скакал, а во главе четверки нгурулов. С помощью Раша и словесных команд все получалось. Только Тыря слов понимать не хотела и таскала топливо исключительно во двор деда Ажура. За что неизменно получала от самого дедули или от Наяны горсточку подсушенных личинок. Тыря начала активно расти и ела как не в себя, но и сил тратила много – училась, играла, волонтерила.

Лавэ и его монарший друг каждый вечер приходили посмотреть хотя бы на окончание занятий. Внешне все выглядело вполне официально – начальственная проверка, а то ж. На самом деле и господа «генералы», и Ольга приходили для того, чтобы окунуться в атмосферу довольства и благодушия, которая витала вокруг усталых зверей. Эдакое омовение души на сон грядущий.

Вот на эту умиротворенность и был у Пашки расчет, когда он влез со своим докладом о самоволке. Дескать, вышли без разрешения, через полчаса вернулись. Готовы принять заслуженное наказание.

– И чего ты вылез? – лениво скуксился Эрик. – Молчал бы, никто бы и не заметил.

– Никак нет, – отчеканил Павел. – Кое-кто видел.

Лавэ поморщился. Так в самоволку на его памяти еще никто не ходил. С выходного задержаться суток на трое – было. Вдвоем по одному артефакту-пропуску выскользнуть – было, а чтоб на нгуруле туда и на нгуруле обратно, такого не было. По-хорошему нужно не только Павла и его подельников наказывать, но и Ольгу. За ненадлежащую бдительность и халатное отношение к хранению секретного артефакта.

– Кто видел, что видел и при каких обстоятельствах?

– Лидер второй тройки.

– Гадрел? – Лавэ прищурился. Вот и еще один кандидат на наказание.

– Так точно. Он видел, как Коста возился на плацу, а рядом с ним был нгурул Ована. Потом Гадрел притаился и увидел, как Коста вывел Туса за ворота. Через две минуты вернулся Ован с Тусом. Меня и нашей поклажи Гадрел не видел. Я с улицы внес ее в караулку.

– И что ты предлагаешь мне сделать? – Лавэ рассматривал подопечного с вивисекторским интересом. – Вы же вроде как для дела старались.

– Подвергнуть наказанию, – недрогнувшим голосом отрапортовал Пашка, вытянувшись в струнку. И тут же сбросил маску бравого пофигиста: – У вас выбора нет, командир. Я же понимаю.

О да! Что такое устав, Пашка понимал с детства.

– Ты что-то мне недоговариваешь, мальчик. Но, может, оно и к лучшему. И как предлагаешь тебя наказать?

– Не могу знать, господин лавэ, – преданно вытаращил глаза Пашка.

Величество от души забавлялся: понимает ли несовершеннолетний подопечный друга Раима, сколь много противоречий и проблем взбаламутил единственным своим проступком? Скорее всего, понимает. Не все, но многое.

– А скажи-ка мне, сын воина, – обманчиво ласково заговорил Эрик и сделал вид, что заинтересовался тем, как уводят нгурулов с плаца. Нарочитая пауза на Пашку не произвела ровно никакого впечатления, нервничать он и не думал. – Скажи-ка мне, как наказал бы тебя отец?

– Как отец или как офицер? – осторожно уточнил Паха.

– Овисер? – переспросил лавэ.

– Офицер, – четко проартикулировал Павел. – Воин, который имеет право командовать другими воинами. Как строевого солдата замучил бы нарядами на кухню или еще куда погаже. А как офицера, более низкого по рангу, посадил бы на гауптвахту. В карцер, по-вашему.

– А как отец? – не дал соскочить с темы Раим. Ему вдруг стало интересно, каково это – быть отцом вот такого вот парня. Пашка дрогнул лицом, но взял себя в руки.

– Вероятно, никак, господин лавэ. – «Генералы» выжидательно молчали, побуждая продолжать. – Скорее всего, наказание за отлучку без спроса и поощрение за помощь женщине по совокупности уравновесили бы друг друга. – Пашка сглотнул внезапную горечь. – Отец понял бы, что времени на запрос разрешения у меня не было. Промедлил бы – потерял бы шанс выведать то, что хотела знать тётя Оля.

– А если бы не уравновесили?

– Заставил бы делать что-либо неприятное в личное время.

– Например?

– Например, копать гряды противной соседке по даче[4] , вместо того чтобы загорать у ручья. Но это если бы я совсем салагой был.

Господа переглянулись. Про «салагу» и «копать дачу» они не поняли, но без слов договорились не расспрашивать – от парня сквозь все щиты веяло застарелой тоской.

– Если я накажу тебя карцером, что делать станешь?

– Сидеть, – пожал плечами Паха. И тут же уточнил: – Один или с парнями? – Обычная жизнерадостность уже вернулась к нему.

– Один.

– Спать и тренироваться.

– А с парнями?

– Никак нельзя! – Пашка не на шутку встревожился. – Еще и нгурулов на тёть Олю повесить? Надо, чтобы один из нас был на воле. – Потом подумал, еще подумал, поджал губы и решился: – Ована и Косту нельзя в карцер. Я за них отсижу! – И загорячился, стараясь быть убедительным: – У них на хуторе работы по горло. Наш земляной тёть Оле сейчас очень понадобится, мы же картошки принесли! Они с тёть Симой посадить мечтали! Коста и Ован – сработанная пара, у них вместе хорошо получается!

– А что твой Коста делал на плацу? – заинтересовался высокий гость. Пашка довольно осклабился.

– Гидропушку для нгурулов, ваше благородие. То есть водомет, – поправился Павел, припомнив, что понятие «пушка» в этом мире не существует. – Завтра Ован слив доделает, и будем испытывать. Нгурулам должно понравиться.

– А почему не сегодня?

Парень изобразил недоумение.

– Так стемнеет скоро! Устали все. К этому времени парни уже без магии.

– Иди, Павел, – внезапно прекратил допрос лавэ. Ему было о чем подумать и что обсудить с венценосным другом.

Мужчины проследили, как Павел резво потрусил к милой сердцу караулке.

Первым разговор начал Эрик.

– Позволишь совет? – Раим кивнул. – Сделай, как сказал парень. Провинилась тройка – ответ лидеру держать. А еще лучше – возведи это в правило.

– Почему ты так решил?

– Да ты и сам понял. Быть самым сильным в тройке и быть о-фи-сером – не одно и то же. И еще. Посоветуйся с Ольгой. Думаю, она тебя удивит. А я на два-три дня в столицу смотаюсь.

Глава 2. Подождать, повспоминать, поговорить…

Дверь в караулку была открыта настежь – обычное дело по вечерней прохладе. И закроют теперь эту дверь не раньше, чем хозяева улягутся спать. Весь день толстые стены оберегали жилище иномирян от зноя, а теперь появилась возможность проветрить, чем Ольга и пользовалась. Раим с трудом себе представлял, как она и Павел живут в таких условиях. Караулка так же стара, как и вся крепостная стена. Если в ней и предусмотрены были артефакты уборки и вентиляции, то где они находятся, никто уже не помнит. Вентиляция-то ладно, а вот пол мыть руками… А Ольга как ни в чем не бывало моет и одновременно с Пашкой разговаривает, точнее – жадно внимает.

Нет, Раим не подслушивал, просто сидел на скамеечке у входа и ждал, когда будет можно зайти. На жесткие губы лавэ сама собой наползла улыбка – вспомнилось, как пару недель назад Оля не пустила в караулку его величество. Угораздило же их прийти как раз в пик поломоечных мероприятий. Эрика, который ничтоже сумняшеся потопал по еще не высохшим плитам пола, остановил гневный требовательный окрик:

– Куда по мокрому?!

Король Эрик притормозил и с неудовольствием уставился на единственную во всех мирах наездницу нгурулов, занятую шельмы знают чем. Именно уставился. Хотя ему, наверное, казалось, что он воззрился. И не просто так, а с многозначительным монаршим недоумением. Ольга не сразу поняла двусмысленность момента – стояла на пути незваного гостя с совершенно непримиримым видом. Ноги чуть расставлены, в руке мокрая тряпка грозно раскачивается, вторая рука в бедро уперта. А уж взгляд… И вдруг тихо засмеялась каким-то своим мыслям. Вот только что была готова насмерть стоять, а то вдруг вся озарилась тихой нежностью. И опять засмеялась.

– Ты чего, тёть Оль? – выглянул из умывальни заинтересованный Пашка.

– Да фильм вспомнился. «Большая перемена». – Ольга опять нежно улыбнулась. – «Придут, натопчут. Нет чтобы школу запереть, стояла бы чистая».

Пашка тоже хихикнул. Фильма он не помнил – старый и совсем советский, зато светлую тетушкину ностальгию уловил. Раим наблюдал эту маленькую трагикомедию спокойно. Стоял у двери и ждал, когда же все разъяснится. Эрик подобным благотерпением не обладал. Не привык величество, что на него покрикивают и куда-то не пускают. Король-отец в детстве мог гаркнуть, но не землянка же! И вообще, чем она занимается?!

– Полы мою, – получил он странный ответ на свой раздраженный вопрос.

– Зачем?

– Чтоб чисто было, ваше благородие. Простым людям тоже нравится чистота, – язвительно ответила Ольга, мало-помалу опять раздражаясь. Пришли незваными, влезли без стука, натоптать норовят, уборку закончить не дают. Не станет же Ольга продолжать при посторонних мужчинах! Даже Пашка и тот деликатно смылся в умывальню, чтоб не стеснять тетушку. Поза, в которой моют полы без швабры, не совсем эстетична, даже если надеть длинное платье.

– Чем вас магия не устраивает, голубушка?

Так и выяснилось, что караулка не оснащена магическими удобствами. Вот горе-то. Три четверти народонаселения без всякой магии живут и грязью не заросли, но это так, к слову. А еще великие маги поняли, что земляне ничуть не страдают из-за отсутствия дорогостоящих штучек-дрючек. Обихаживать свою комнатушку им было в радость.

– Влажная уборка – это способ сказать дому, что ты его любишь. Как кошку приласкать, – обронила Ольга загадочную фразу.

Наученный былым опытом лавэ сидел на уличной скамье и довольно нетерпеливо ждал, когда Ольга закончит. Ну и слушал разговор землян. Павел в подробностях рассказывал о своей самоволке. Хвалил Туса за послушание и сетовал, что ломанулся в город, не сменив мундир на штатское. Тогда можно было бы поговорить с тем фермером. Расспросить, узнать о нем хоть что-то. А теперь придется ждать оказии, чтобы поискать фазенду возможных земляков. И наказание еще отбыть придется, и разрешения на отлучку по личным делам добиться для них обоих. А еще лучше, чтоб и Ован был. Его ментал здорово помог бы.

– Ты прости, тёть Оль, намусорил я тебе. Кто ж знал, что из этих плетушек так сыплется земля.

Ольга даже разогнулась, чтобы отмахнуться повыразительнее. Такой день сегодня замечательный, столько сюрпризов! Овощи! Это ли не подарок! И подарок не единственный! Новая душевая! Не нужно теперь в официальную комнату мотаться, чтобы помыться. А какой напор воды из крана! Королевский напор! Ну счастье же!

– Да ладно, Паш. Просто ты попривык, что магия убирает, вот и не остерегся. Это пустяк, уберу. Зато картошка теперь есть. – Раим отчетливо слышал энтузиазм в чуть запыхавшемся голосе помощницы. – Знаешь, как я удивилась, когда пришла с хутора, а тут такое богатство! А уж Сима-то как обрадуется!

– Поесть картошечки, значит, не удастся, – взгрустнул парень. – Вы же все на посадку определите.

– Почему? – Удивление в голосе Ольги было осязаемым. – Эх ты, дитя современности. Картошку глазка́ми сажать можно, чтоб ты знал. После войны, когда голодно было, так и делали. Глазок вот этот, видишь, вырежем и в лунку, а остальное – в котел. Рискованно, конечно, так у нас Ован есть, прорвемся.

Раим услышал, как звякнула жестяная емкость, заменявшая Ольге половое ведро, полилась в раковину вода – хозяйка мыла руки. Раим понял, что уборка закончена, и решился войти, деликатно обозначив свое присутствие стуком в открытую дверь. Ольга сразу насторожилась – ей не так давно удалось отвоевать вечера в свое личное пользование. А то был момент, когда к сумеркам в караулку набивалась целая куча гостей. Оба начальника, Ован с Костой… Первое время эти посиделки были оправданны: обсудить сделанное за день, наметить план на завтра, поговорить о нгурулах. Но со временем, и довольно быстро, все устаканилось. Но мужчины так и ходили в караулку на посиделки и засиживались до полуночи. А утром, когда все еще спят, Ольга вставала встречать обоз с кормами. Пришлось отвоевывать свое личное пространство. Даже с Эриком поцапалась. Величество, правда, нарушение субординации выдержал стоически, лишь бурно удивлялся, что не только Ольга, но и Павел отказываются от комфорта жилого этажа крепости.

– Думаете, мне будет удобно на этаже, где проживает десяток мужчин? Одной? В крыле для прислуги есть комната бывшего шеф-повара Жвальса, но это еще более неудобно.

– А в покоях бывшего кастеляна, которые положены управляющей, живешь ты, – подначил Раим друга. Лавэ как раз таки все устраивало – в присутствии Ольги да подальше от надоевших покоев отдыхалось куда как лучше.

Пашка от стандартной комнаты отпихивался, как будто ему предложили проехаться от Калининграда до Владика и обратно в плацкарте для курящих, причем на боковом месте у туалета.

– Пыф-ф, – не слишком почтительно возражал он на все соблазны, – что там хорошего? А здесь дверь открыл – и небо. И чаю можно попить, а там где? Виварий, опять же, рядом и плац. Утром по холодку самая тренировка. И Тыря, между прочим, сюда спать приходит. – Пашка кивнул на большую круглую циновку, лежащую посредине свободного пространства прежде просторной караулки. Это было его изобретение в исполнении мастерицы Наяны. Плотная, толстая, яркая, циновка была якорем для щены. Ее индивидуальная точка выхода из подпространства. Этот коврик никогда на смещали даже на пять сантиметров, и никто отродясь на него не наступал – аккуратно обходили по периметру. А то мало ли, вздумается срезать путь от стола до постели, а щене – в этот момент переместиться. Убедить Тырю приземляться точно в центр циновки не составило труда. Оля и Павел просто показали ей воображаемое кино, как щена промахивается мимо: удар – и Оля падает изломанной и окровавленной. Или Павел, или Ован, или Раим. Тыря тогда очень расстроилась и потом несколько дней неотступно следовала за дорогой подругой. Оля тоже переживала – переборщили с доходчивостью, напугали деточку.

– А, ваше благородие, – поприветствовала Ольга гостя и подавила желание поправить платье, в которое переодевалась после работы. Раиму она всегда рада. Вчувствовалась в настроение гостя – расстроен, и сильно. Что ж, будем утешать.

– Когда уж вы бытовыми артефактами обзаведетесь, чтобы из-за всякой ерунды уборкой не заниматься? – проворчал Раим Ожидалович, давая понять, что слышал разговор.

– Не раньше, чем среди наездников найдется знающий бытовик, который сделает все грамотно, – ворчливо парировала Оля. – Или вы таки решились дозволить эр’ваэ Мондоиру и его жене побывать в крепости?

– Лучше платьев себе нормальных купи, а то в город выйти стыдно, – пробухтел тихонько Пашка, расставляя сдвинутые на время уборки скамьи. – А артефакты кому надо, тот пусть и покупает! Еще не хватало свои кровные в казенное вкладывать.

Оля достала с этажерки подставку под горячее и прочую посуду, потребную для чаепития. Эту посуду Ольге преподнес нынешний шеф-повар Генас, когда она, жутко стесняясь, спросила, что можно позаимствовать из столовского набора плошек и кружек. Вот шеф и расстарался в благодарность за диспансеризацию. Ему тогда две грыжи вылечили, и Генас был счастлив. Дареная утварь, кстати, была не казенной. Ольга отказывалась брать явно дорогие вещицы, но шеф поклялся, что не покупал этот набор. Потом признался, что это из запасов жирдяя Жвальса. Единственное, чего не было в этом наборе, это привычного заварочного чайничка, но это исправил Семеныч. Пусть медный, зато с удобной ручкой, заботливо обмотанной кожаным шнуром. Чтоб не скользила и не обжигала. А главное, он был привычной формы и, несмотря на незатейливость, по-своему элегантный.

– Воды для чая набери, рачительный мой! – оборвала Оля приступ Пашкиной ворчливости. – И Ована с Костой позови. Нужно же их за душевую отблагодарить.

– Нет, не зови, – без нажима, но внушительно отменил распоряжение лавэ. – Мне хотелось бы посоветоваться.

– Мне уйти? – проявил сообразительность Павел.

– Пожалуй, нет, – на секунду запнувшись, решил Раим. – Речь пойдет о твоей самоволке.

– Я бы предпочла не пользоваться словом «самоволка», – неожиданно строго произнесла Оля, жестом предлагая Раиму сотворить кипяток в принесенном Пашкой большом чайнике. – Это была вынужденная мера, господин лавэ.

Раим помолчал, сосредоточившись на магии. Через какую-то минуту крышка чайника чуть звякнула, из носика повалил парок.

– Правила есть правила, – с какой-то странной интонацией сказал лавэ. Совсем не сразу Ольга поняла, что это сожаление, была занята, мысленно выстраивала аргументы в Пашкину защиту.

– Не надо, тёть Оль. Командир обязан, – тихо попросил Павел. – Это дело принципа. Правила есть правила.

– Скорее, традиции, Павлуша.

– Что ты считаешь главным в своем проступке? – поинтересовался Раим, внимательно наблюдая за струей заварки. Оля начала разливать чай.

– Тус, – очень серьезно ответил Павел.

– Его видели? – последовал наводящий вопрос.

– Люди, скорее всего, нет, но тирлы почуяли и сильно испугались. Это отвлекло людей.

– И опять традиции. – Оля как будто сама с собой разговаривала. – Страх людей перед нгурулами – традиция. Никто не сталкивался, но все боятся. Прятать нгурулов от людей – традиция. Довольно бессмысленная на данном этапе, потому что уже как минимум три поколения знают о существовании боевых зверей, а среди магов некоторые видят их регулярно. На тех же соревнованиях.

– Что вы этим хотите сказать, дорогая?

– Разве не очевидно? Все традиционное, связанное с нгурулами, создано искусственно, как и сами нгурулы. На первых порах это работало во благо, потом соблюдение этих традиций сохранялось по инерции, потому что ни на что не влияло. А сейчас времена изменились настолько, что традиции стали мешать. Поверьте, Раим, мы на Земле видели это не раз. Человечество развивалось, условия жизни менялись, а следом отмирали старые традиции и благополучно заменялись новыми. У нас была бурная история. Это у вас государство молоденькое. Что такое эти ваши десять веков, когда у вас продолжительность жизни больше ста лет на круг? Для магов и того больше. А истории нгурулов всего-то триста. Люди, особенно всласть пожившие, трудно расстаются со своими привычками, важно присваивая им статус неписаных законов.

– Продолжайте, Оля. Я все еще не могу понять, к чему вы ведете.

– Ох. – Ольга аккуратно пригубила чай и, убедившись, что он достаточно остыл, осушила половину кружки в три жадных глотка. – Я сейчас вам скажу нечто крамольное, не сердитесь на меня, господин лавэ. Пожалуйста.

– Говорите.

– Ваши наездники сидят в крепости, прожирают государственные средства и гоняют балду. Простите. Я хотела сказать – абсолютно бесполезно проводят время.

– Они тренируются, – возразил лавэ.

Пашка фыркнул. Тренируются они, ха. Видал он эти тренировки. Сам не работал – Раш еще нервничал, – но в боевой доспех влез. Понятно теперь, почему он так играючи победил в поединке двух взрослых и вроде как тренированных мужиков. Тьфу!

Это был день великого Пашкиного разочарования.

Костюмчики у наездников были волшебными. Надел – и стал супергероем. Скорость, мощь и маневренность возрастали едва ли не вдвое. Плюс что-то вроде экзоскелета. Пашка пробовал в этой штуке подпрыгнуть – чуть не улетел. Как он тогда расстроился! Но все плохое обязательно имеет свои плюсы. Этот неприятный опыт тоже. Ован и Коста осознали разницу и теперь дополнительно упражнялись вместе с Павлом. А еще уважение к командиру у всех троих возросло еще больше. Лавэ работал с каждой тройкой ежедневно и всегда с отключенной опцией усиления.

– А остальное время? – гнула свою линию Ольга. – Ладно. Последние дни по очереди на охоту ходят, так это от безденежья получилось, а не от желания быть полезными. Ован и Коста двударные и нашли себе занятие. А разве только они одни такие? Со вторым даром? Ох, как бы мне на хуторе бытовик не помешал, а еще лучше – артефактор, раз уж вы моих друзей из города не пускаете. Да мало ли где можно навыки наездников применить!

– Например? – Раим, желая скрыть острую заинтересованность, подогрел воду вторично и долил себе и Оле чайку.

– Жех сегодня в городе был, новость слышал – опять транспорт из столицы ограбили, – бросила наживку Ольга. Лавэ молчал, а Пашка осклабился в ухмылке, хитренькой такой, предвкушающей. – Раз уж нгурулы создавались для защиты, пусть и работали бы по основному профилю. Коли внешних врагов не наблюдается, обратите внимание на внутренних.

– Предлагаете сопровождать караваны? – Лавэ идеей явно не вдохновился. – А как же основная задача – охрана подступов к городу?

– И когда в последний раз к городу подступали? – съехидничала Ольга.

– Зачем сопровождать?! – Пашка аж заерзал, так ему нравился намек тетушки. – Дайте им тревожную кнопку, и пусть себе едут. Если уж Тырька в заданную точку выходи́ть умеет, то Раш точно сможет. Точнехонько на маячок.

Некоторое время ушло на разъяснение, что такое группа быстрого реагирования, в данном случае – боевая тройка наездников и нгурулов. И какие функции должны быть у тревожной кнопки. А вообще, звериков можно и в мирных целях использовать.

– Допустим. Только допустим, – не очень уверенно, но мечтательно заговорила землянка, – мы перестали прятаться. Просто не лезем в большие скопления людей, а в остальном – достаточно широкая свобода. Мы же, господин лавэ, прямые конкуренты ходокам, по крайней мере в пределах материка. Хоть курьерами послужить можем, хоть новые земли разведывать и карты составлять. Про транспортировку тяжестей я уж молчу. В горах это вообще глобальная проблема.

– И вы, моя дорогая, полагаете, что найдутся наездники, готовые заниматься этой ерундой? – ехидно поинтересовался лавэ.

– Я бы хоть сейчас, – встрял Пашка.

– Просто нужно воспитать поколение наездников другого профиля, если наши военные не смогут преодолеть свое традиционное чванство, – не менее ехидно ответила Ольга. – Разве вам самому не интересно было бы вырастить нгурулов с новой специализацией?

Раим выразительно поднял бровь, дескать, твоя взяла, один – ноль.

– Мы не обсудили главное – наказание Павла и его тройки. И ваше, Оля, если уж совсем дотошно разбираться.

Повисла пауза. Земляне с досадой переглянулись.

– Попробуйте – и весь гарнизон будет питаться одной солониной и кашей три раза в день. Охота – это тоже нарушение правил, значит, никакой охоты. Ни компотиков из первых ягодок, ни салатиков, ни похлебок из свежей зелени не будет. Будем питаться в пределах выделенной суммы. А на себя и Павла я сготовлю, не переломлюсь.

– Тёть Оль, не кипишуй. Командир прав. Нас с Тусом видели.

– И что, доложили по команде?

– В том-то и дело, что пока нет. – Раим был раздосадован. – Придется принимать меры, чтобы не потерять лицо.

– То есть имеется некто, который никак себя не проявил? – Ольга в сердцах отодвинула кружку. – А не хотите посмотреть, как этот некто себя поведет? Вдруг он ничего плохого не предпримет?

– Ты не права, тёть Оль. Никаких вдруг. Меры принять командир должен, раз я сам доложил.

– Ну пусть предпримет.

– И что вы предлагаете?

– Наградить, разумеется! Прямо завтра на построении объявить благодарность тройке Павла за помощь в преодолении кризиса с кормами.

– Ой, тёть Оль! Ты такая штатская! – Пашкин голос так и сочился приторностью дешевого мороженого, а еще неуловимой покровительственной снисходительностью.

– Тьфу на вас, солдафонов! – Ольга чувствовала, что не совсем права в своем упрямстве, но вопиющую несправедливость игнорировать не могла. – Ну объявите, что за помощь хутору разрешаете всей тройке выход в город. Три раза. А за самоволку один раз запрещаете. Вот увидите, кто-нибудь да поинтересуется, чем можно заработать право на увольнительную. Этот ваш соглядатай, может, тоже ничего плохого не хотел, просто искал подход, чтобы узнать, куда это тройка Павла каждый день исчезает.

Глава 3. Короли тоже сплетничают

В этот кабинет никто никогда не открывал дверь с ноги. Никогда ни один посетитель здесь не позволял себе требовательных интонаций, и уж точно никто и никогда здесь не повышал голоса. Из посетителей. Никогда за всю тысячу лет существования, ну или почти тысячу. Потому что столица Нрекдола, как и любая другая столица, строилась не сразу. Как и королевская резиденция в ней. С королевским же кабинетом. На все вопросы здесь всегда отвечали кратко и по существу, при этом старательно маскируя собственные эмоции. Ибо хозяева кабинета могли без особых усилий устроить посетителю досрочный визит к целителю, а то и к шельмам пустоты. От магии королевского гнева только одна защита – осторожность, и никак иначе.

За тысячу лет существования мира Нрекдол у этого кабинета было всего шесть законных владельцев. Шестой владелец наличествовал сразу в двух лицах…

Король Эльзис посматривал на брата с хорошо отработанным нечитаемым выражением. Пожалуй, величество номер раз и сам бы затруднился классифицировать свои эмоции, что само по себе удивительно для менталиста и эмпата. Уж кто-кто, а хорошо обученные маги этого профиля имеют в своем словарном запасе множество эпитетов для обозначения нюансов считываемой с жертвы информации. А вот поди ж ты…

Никто на мысли и чувства младшего братишки, разумеется, не посягал, да и нужды не было. Он и сам охотно рассказывал. Вот то, чем брат сейчас делился, вызывало легкое недоумение, легкое же раздражение, легкое же любопытство. Его свободолюбивый и неорганизованный обычно братец был на удивление собран, хотя и возбужден. Прорывалось в весьма резких жестах и частой смене поз. Он то вальяжно раскидывался в кресле, то смещался на самый краешек, чтобы быть поближе к собеседнику – наверное, так величеству номер два казалось, он убедительнее.

Вообще-то, Эльзис соскучился и был несколько обижен на своего ветреного близнеца. Тот уже сутки в столице и вот только соблаговолил посетить брата. Пусть причина уважительная – Эрик внезапно решил проинспектировать хозяйство, готовящее корма для столичных нгурулов. Похвальный порыв – конкретным делом занялся, но все же, все же… Подробности начальственных разносов и нововведений в означенном хозяйстве левого близнеца не интересовали, зато выводы и наблюдения за иномирцами, столь дорогими сердцу обожаемого братца, – очень даже.

Брат Эрик аж светился – с таким удовольствием он рассказывал про свое привольное житье в Восточном. Эльзис даже пообещал себе выделить хоть пару часов, чтобы посетить хваленое озеро с водопадом и самому попробовать спрыгнуть с уступа в воду. Самому ощутить захватывающий дух полет, а не довольствоваться эхом эмоций близнеца.

– Так как же Раим наказал паршивца? – несколько ревниво поинтересовался король номер раз, когда брат закончил рассказывать историю с самоволкой землянина.

– Наградил, – ответил Эрик с хохотком. – Эх, жаль, меня там не было, а письма у Раима сам знаешь какие. – О-о, Эльзис знал – до тошноты церемонные и кратко конкретные. Не письмо другу, а доклад аудитора. – Прости, брат, но я не выдержал и метнулся к Раиму на полчасика – узнать все получше. Короче, слушай… По совету Ольги, – в этом месте Эльзис внутренне поморщился: опять эта землянка, – решили создать прецедент.

– Ты радуешь меня, брат. Наш несгибаемый правдолюб Раим учится интриговать?

– Вот ты смеешься, а сам бы как поступил? Наказать парня не проблема, он бы и не обиделся. Умный мальчик. Понимает, что виноват, хоть и старался для пользы дела. Отсидел бы денек в холодной, и вся недолга. Но Шенол – это Шенол. Он же сам себе нутро поедом выжрет, если поступит несправедливо. И если огорчит свою Ольгу.

– Даже так?

– Эль, ты б видел, как Раим смотрит, когда она со щеной играет. И как он слушает, когда что-нибудь рассказывает. Уверен – с тех пор, как они познакомились, наш бравый попечитель ни разу не бывал у малышки Ууны.

Эльзис этой новости обрадовался не слишком. Были у него надежды, были. Еще их отец пытался принудить к женитьбе строптивого наследника рода Шенол, дабы получить следующее поколение Шенолов, но Раим уперся. Повторения брака родителей он не желал. Когда ему выбрали невесту и высочайшим повелением приказали – исхитрился вывернуться. Правда, тогда сглупил будущий тесть – поторопился с фамильярностями и попыткой припахать перспективного кандидата в зятья. Вызов. Поединок. Девица осиротела. Свадьбу отменили. Не потому, что посчитались с чувствами жениха. Кого это волнует, когда можно предположить потомство с интересными способностями, плюс взаимно нейтрализовать два сильных рода? А считаться пришлось – невеста пригрозила покончить с собой, но не выйти за убийцу родителя. При дефиците одаренных женщин – глупое разбазаривание ценного ресурса.

Позже Раим пошел на уступки и взял контракт с Амантой – приятной девушкой из захудалого клана. Барышня была бастардом довольно сильного мага, дети от нее почти гарантированно должны были стать одаренными, но не срослось. Потом еще контракт, и еще, и еще. Детей не получалось. Шенолу так было удобно. Попытки навязать ему полноценный брак не прекратились как со стороны короны, так и со стороны ретивой матушки, высокородной арраты Анахель. Но Раим был непреклонен – ему не нужна война в спальне. Сколь искусны «нежные бутоны» в домашних схватках, он насмотрелся: матушка отцу скучать не давала – мстила за похищение с Апрола. Всю жизнь мстила. Эрик пару раз делился с братом догадкой, что великолепная Анахель мстила и сыну. Просто за то, что родился.

– Эта землянка одарена? Хотя о чем я. Раз нгурулов слышит…

Эльзис оперативно встраивал новую информацию в обширнейшее внутричерепное хранилище. Сведениям, полученным от брата, был присвоен гриф «важно, долгосрочно». Было очевидно – на вкус величества номер раз способности землянки не стоят упоминания. Не такую пару он видел рядом с Раимом Шенолом, старшим другом и верным соратником, не такую.

– Она скорее эмпат. Раим говорил, что эмпатия у нее с подкастом влияния. Рансу она уделала именно эмпатическим ударом. Я же тебе писал.

– Помню, помню. А мальчик? У него какая магия? Кроме ментальной, разумеется.

– Мальчик? Ну, пока ничего особо интересного, за исключением навыков поединков без оружия. Думаю, мало кто из наших, избалованных даром, смог бы противостоять ему на кулачках. Хотя он сам говорит, что еще совсем «саляга». Учился для души, а не для серьезных противостояний. Там, в их технической параллели, это уважаемый, но не слишком востребованный навык.

– Почему?

Эрик поморщился от воспоминаний. «У нас люди большей частью друг на друга не нападают. А для успокоения особо ретивых спецслужбы имеются. Ну, и военные. Тех учат, и учат хорошо. Только у нас если воюют, то не кулаками. Нашим военным не всегда случается в бою глаза в глаза с противником перевидаться». Что Пашка имел в виду, венценосный близнец так и не понял – Нрекдол не воевал, ибо не с кем, – но переспросить не захотел.

– Мальчик интересен не только навыками, магия у него странная. Чую, что есть второй дар, кроме слабенького ментала, а какой – не пойму.

– Слабенького?

– Ну, может, и не слабенького, но ущербного какого-то, это точно. На нгурула его хватает. Эмоции улавливает. Щиты с помощью артефакта Раима отличные развил, но и только.

– Мысли других людей не слышит?

– По-видимому, нет. Во всяком случае, сослуживца в самоволку утянул. Тот имеет склонность к земле, ну и менталист. Павлу нужны были обе эти способности товарища.

Фраза про самоволку вернула братьев к началу разговора, и Эрик поведал о наказании. Ну, что смог.

А мог он не так уж и много – ровно то, что поведал ему дружище Раим.

На самом деле Раим был не слишком откровенен с венценосным другом. Ему было неловко, не вываливать же на Эрика тот сумбур и раздрай, которые поселились – на время – в его душе? Любой взвоет, если его вынудят выбирать между «поступить правильно» и «поступить по совести».

Тем вечером Ольга каким-то непостижимым образом уловила метания начальства и посочувствовала. Иначе зачем бы ей заводить разговор о том, что тяжко жить в эпоху перемен? Эдакий толстый намек на то, что в новых условиях и методы должны обновляться, и первопроходцам в этом многотрудном деле всегда непросто.

– Тёть Оль, не дави. – Пашка даже ладонью по столу слегка прихлопнул. – У командира устав.

– И что мне делать прикажешь? – Ольга крутанула в чашке недопитый чай. – Смотреть, как тебя за все хорошее наказывают, и твоих парней зацепом? А эти трутни так и будут балду пинать? Да вас награждать надо! Причем так, чтобы на фоне заслуг самоволка мелочью казалась! А вас того и гляди в крепости запрут ради устава, который сто лет назад тупо устарел! – Женщина резко вдохнула и длинно выдохнула, стараясь успокоиться. – Теперь, Павлуша, внимание, вопрос: справится хутор без помощи вашей троицы?

Вот уж точно – нет. Это Павел понимал. Чуть позже, когда все наладится, когда Ольга и Евгений Семенович закончат свою примитивную механизацию, а урожай будет собран, то наверняка справятся. Но не сейчас, когда лето, когда день год кормит. Да еще сушь стоит. Коста нянчится с полями семенного ахука – нужно же запасти посевной материал на весь год, чтобы потом цикл за циклом выращивать зеленые ростки, столь любимые нгурулами. А значит, нужно не дать растениям пересохнуть на корню, иначе ни корма для звериков, ни сырья для циновок не будет. Разнообразные плетенки с легкой руки тети Симы стремительно набирают популярность в городе, давая хутору скромный, но стабильный доход. Коста не только поля увлажнял, но и за грядками Ована присматривал на предмет полить-увлажнить, но там хлопот было немного – хутор стоял на водоносном слое. Подтянуть влагу сразу в почву куда как легче, чем изобразить из себя поливальную установку дождевального типа и бить по площадям. Парень силу имел невеликую и порой выкладывался до изнеможения. Тогда Пашка отправлял Тырю разыскать друга и транспортировать его прямиком в заботливые руки Наяны.

Ован впахивал не меньше. Не только с растениями работал, но и роту солдат с лопатами заменял. Удобной земли около хутора не было – горы. Все удобье давно уже было занято полями и выпасом для восьми рабочих тирлов. Пришлось разбивать гряды террасами на склонах. Пока их немного. А теперь, когда появилась картошка на посадку… Ована ждет адова работенка, потому что тётушки не успокоятся, пока каждый картофельный росток не пристроят. А если командир примет решение их не выпускать из крепости, то получится – все напрасно? И зверики в вольере заскучают. Тыря без воли с ума сойдет, и никому покоя не будет. Ни-ко-му! Права тёть Оля – один вред от старых традиций. Пашка побарабанил пальцами по столешнице, давая себе еще несколько секунд на раздумья, и поднял глаза на лавэ.

– Командир? – Раим потер сухими ладонями лицо и кивнул. Он готов поступиться правилами, но знать бы, как сделать так, чтобы остальные наездники приняли его решение!

– Спасение Раша сойдет за непререкаемый подвиг? – задумчиво спросила Ольга. И сама себе ответила, приняв молчание мужчин за согласие: – На троечку, но сойдет. Нужен еще один… Паш, что там у Косты с водометом? Получилось?

Раим в удивлении поднял бровь – при чем здесь водомет?

– Трубу в камень воткнули, воду подвели, турель приладили. Ован завтра слив воды сделает, и можно испытывать.

– Сегодня, – заявила Ольга. Пашка заинтересованно глянул и угас.

– Парни пустые, тёть Оль. Им надо отдохнуть. И там еще вопрос с давлением воды. Коста говорил, что его надолго может не хватить, сопло-то узенькое. Нам бы артефактора, чтоб как-то стабильный напор обеспечить…

– Да объясните мне наконец! – не выдержал Раим.

– Если задумка с водометом удастся, то это можно засчитать за второй наградной подвиг для Пашкиной тройки. Нужно только демонстрацию провести до построения.

Дальнейшая логическая цепочка прослеживалась легко. Два поощрения перекроют одно наказание, это справедливо. Ну и психологический момент: довольные нгурулы – это довольные наездники. Немного наивно, но выгореть может. Раим прикрыл глаза, почти машинально вызывая шкалу вероятностей.

– Артефактор, говоришь? – Раим энергично встал. – Ну, пошли посмотрим.

Глава 4. О рацухах и их последствиях

Утренняя крепость жила по давно заведенному распорядку. Где-то там, в недрах первого этажа и подвалов, суетилась челядь, спеша обеспечить комфорт господ наездников, а господа, большей частью бодрые и веселые, подтягивались в столовую. Их ждал вкусный завтрак и приятное необременительное обсуждение планов на день. Большей частью гадали, кому сегодня повезет идти на охоту. Нарушений вроде ни за кем не числилось, значит, следует ожидать жеребьевки между теми, кто на охоту в эту неделю еще не хаживал.

Только третья тройка под лидерством непонятного, а потому такого интересного иномирянина вела себя несколько необычно. Не болтали между собой, не улыбались дружеским подколкам и даже не переговаривались с теми, кто им обычно симпатизировал. Парни торопливо ели, и очень вкусный взвар из ранних ягод, казалось, их не радовал. Сидели с такими лицами… Как будто знали, что грядет какая-то неприятность. Гадрел, тот самый, который выследил Пашкину самоволку, пару раз поймал взгляд насупленного Косты и снова пожалел, что влез со своим расследованием. Точнее – что позволил себя заметить. Теперь парни из тройки аутсайдеров насторожились и близко к себе не подпустят. А так хотелось разобраться в их странном поведении. Вот куда они каждый день исчезают? Скажите, люди добрые! Куда?! Вчера даже не обедали. И не охотились ни разу, это Гадрел знал точно – за очередностью на такую желанную прогулку все следили очень ревниво. Из крепости вырваться всякому хотелось, а уж удаль молодецкую показать да удачей охотницкой похвастаться… От раздумий парня отвлекло поведение ненормальной туэ. Она зачем-то встала и проследовала на кухню, но быстро вернулась, неся какой-то странный медный сосуд. За ней семенила подавальщица с посудой.

Лавэ и туэ сегодня завтракали вдвоем. И тут тоже была странность – оба выглядели неприлично усталыми для начала дня. Единственная в мире наездница нгурула и так свежестью не блистала, а сегодня ее бледность даже вызывала сочувствие. Попечитель Шенол бодрым тоже не казался. Да что там словами играть – помятым он выглядел, как будто всю ночь телесным утехам предавался. Эту мысль Гадрел отмел как несостоятельную. Ну не с седовласой же туэ. И все же, все же… Что-то случилось. Или вот-вот случится. Можно было бы допустить, что лавэ выложился магически – был всплеск магии около полуночи. Да такой сильный, что Гадрел не только проснулся среди ночи, но и вскочил с кровати. На этом все, больше ничего не произошло. Ни повторных всплесков, ни тревоги охранок. Пришлось доморощенному сыщику лечь спать.

И вот сейчас, за вкусным завтраком, лидер второй тройки никак не мог придумать, это же что же такое нужно накастовать, чтобы маг уровня самого лавэ выложился до подобной затяжной усталости. Странная туэ меж тем разливала напиток, который собственноручно принесла. Ненормальная, как есть ненормальная. Челядь на что?

Напиток явно горячий и непривычного цвета старой хвойной смолы. Гадрел принюхался и учуял незнакомый запах – магия воздуха у него была хороша, даже лучше ментала. От анализа унюханного – свежо, травянисто, чуть горьковато и в то же время с неуловимой сладкой кислинкой – его отвлек стремительный уход, почти бегство, тройки землянина. Они уже закончили трапезничать и чуть ли не крадучись уходили из столовой, хотя до построения была еще уйма времени. Тем более что лавэ явно не торопился и смаковал свой напиток. Позже, значительно позже, Гадрел узнает, что это был крепкий чай. Как ни мучило парня любопытство, а срываться с места и бежать за ушедшими он не рискнул. Не хотел настраивать против себя. Совсем наоборот! Если бы Гадрел знал такое выражение, то сказал бы, что с тех пор, как землянин присоединился к паре аутсайдеров, «турнирная таблица» боевых троек круто изменилась. Нет, парни как держались в тени, так и не лезли вперед. И что? Только тупой и слепой не заметит, что команда землянина живет какой-то своей жизнью. Скрытной и, по всей видимости, очень интересной, раз не стремятся принять участие в общих скудных забавах. Вечно где-то пропадают. Ну завидно же, честное слово! А вчера выходили за ворота вместе с нгурулом! Причем вышел один, а вернулись двое! А может быть, даже и трое. Ласковые шельмы! Он, Аний Гадрел, с удовольствием присоединился бы к этим побегушкам, лишь бы разбавить это невыносимо скучное прозябание в крепости. Лавэ в своем праве карать и миловать, но он слишком строг. Когда случилась трагедия с подавальщицей, Аний растерялся, не в силах с ходу выработать твердую позицию. Как и многие из коллег. Тогда казалось правильным все, что проповедовал главный пастух Рансу. Челядь – это челядь. Ее удел терпеть. Мы – наездники! Исключительные! Избранные! Элита!

А потом лавэ – незыблемый авторитет и пример для подражания – назвал это подлостью.

Эр’лавэ Рансу, очень уважаемый аристократ, оказался сумасшедшим, а незнамо откуда взявшиеся иномирцы, столь презираемые главным пастухом, проявили талант наездников. Да еще какой! Двойное запечатление! Он, Аний Гадрел, конечно, не всезнающая шельма пустоты, но и не совсем слепец, видит, как благоволит лавэ иномирянам. С каким интересом друг командира, высокий столичный гость, наблюдает за ними. И не только наблюдает, но и внимательно выслушивает и даже хохочет. Да не один он, Аний Гадрел, все имеющие глаза видят, что презренная иномирянка из технопараллели ведет себя столь свободно, как будто она и не женщина вовсе, а как минимум бастард короля. Гадрел даже слежкой унизился, но замучился сновать по крепости за беспокойной теткой, тем более что та перемещалась не ножками, как все лишенные дара ходока, а с помощью нгурулочки. Но не это было самым потрясающим в поведении управляющей крепости, как называл ее лавэ. Совсем не это! Аний своими глазами видел, как женщина входила в клетку к Прану! Да что там пришлый альфа! Почти все нгурулы, включая собственного зверя Ания, искали ее внимания. Некоторых она спокойно почесывала у основания бивня. Не входила, но отверстием над кормушкой пользовалась, просовывая руку чуть ли не по локоть.

Парни из тройки Гадрела наконец доели и начали активно проявлять недоумение – задумчивость их признанного лидера была какой-то ненормальной. А лидер решал, как унять зудевшее любопытство. Можно было пойти посмотреть, куда это так шустро наладилась тройка землянина. Гадрел должен знать! Хватит ему тайны с самоволкой.

А потом всех наездников накрыло возбуждение нгурулов, и стало не до рассуждений. Обеспокоенность, нетерпение и любопытство – вот что транслировали звери своим хозяевам. Аний рванул к выходу из столовой и не увидел, с какой ехидной и предовольной улыбкой провожал лавэ Шенол своих подчиненных.

Лавэ Шенол отлично знал, что сейчас происходит на плацу. ОКП, как называла Ольга тройку Павла, действовала по заранее оговоренному плану. Вся тренировочная команда во главе со Свапом уже выведена из вольера и построена дугой вокруг водяной пушки на расстоянии метров пяти. Раим был вынужден привыкнуть к слову «пушка», потому что и Ольга, и Павел то и дело использовали его в разговоре. Также пришлось разобраться, что такое «турель» и «сопло». А еще Раиму наконец объяснили, почему Ольга так забавляется, используя в разговоре аббревиатуру «ОКП». Понятно же, что это первые буквы имен парней. Ован, Коста, Павел. Оказалось, что так, да не так. Ольга расшифровывала эти буковки иначе – «организованная компания пройдох». По аналогии с понятием из их техномира – «организованная преступная группировка», ОПГ. Веселая вышла ночка. Деятельная и познавательная.

Павел несколько недооценил масштаб недоделок с массажером для нгурулов, и слабосилки Ован с Костой провозились бы еще дня три, но Раим был полон решимости воплотить план Ольги в жизнь немедленно: и чутье, и шкала вероятностей подтверждали – надо!

Больше всего возни оказалось с наладкой постоянного давления воды. И да, Пашка угадал – Раиму пришлось задействовать свои способности артефактора. Все до донышка. Никогда раньше он не делал артефактов такого масштаба и такой мощи. Собственно, артефактом стала не только металлическая конструкция самой пушки, но и часть каменной плиты, в которую она была вмурована. Ювелирная работа, надо заметить. Загнать такую мощь в заданный объем разнородных материалов и не испортить уже действующие артефакты!

Раим по праву собой гордился – масштабный магический агрегат получился. По сравнению с этой работой пробить водосток было несложно. Небольшой спор с Ольгой вымотал лавэ куда сильнее. Этой неугомонной вдруг пришла идея сделать для нгурулов бассейн. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Хоть не большенький. Ну что стоит такому великому магу сотворить совсем малюсенький бассейник на пару нгурулов, это же просто лужа!

Где только силы нашлись, чтобы устоять под этим восхищенным и умоляющим взглядом! Раиму пришлось собрать всю волю в кулак и отказать энтузиастке: одно дело – отвести воду за стену, частично используя потенциал уборочных артефактов. Другое дело – ненужным влиянием исказить все отрегулированные и устоявшиеся энергетические потоки, включая защитные. А иначе никак. Землянка просто не понимает, сколько силы нужно приложить, чтобы образовалась даже маленькая емкость в монолитной скальной породе. И как при таком выбросе не перепортить уже действующие артефакты?

Так или иначе, но водомет заработал, и с более чем приличной мощностью.

– Ух ты! Почти как в пожарном брандспойте! – восхитился Пашка.

Простенькая конструкция, которую сочинили Ольга и Евгений Семеныч, позволяла нацеливать поток воды вправо и влево почти на полный круг и вверх-вниз градусов на тридцать. К сожалению, сочинить хоть что-нибудь для фиксации сопла в одном положении не удалось. Кузня есть кузня, а не слесарная мастерская при районной мехрембригаде. Да и Оля совсем не гений практической механики – так, нахваталась по верхам рядом со сверходаренным отцом и одаренным мужем. А потому рулить бьющей струей оказалось довольно сложно для женских ручек. Ольга просто не удерживала турель, и ее струя неуклонно била в пол. Упрямая Тётёля раз за разом пыталась обуздать непокорный агрегат, но увы. Единственное, чего она добилась, это вымокла сама и изрядно намочила своих соратников. Хорошо хоть, ночи стояли теплые. Раим тайком сушился магией, а Пашке все нипочем, он хохотал и был полон предвкушения.

– Как только тебе в голову такое пришло, тёть Оль? – раз за разом изумлялся Пашка.

Ольга только плечиком дергала – очевидно же! На их тайном озере есть водопад, который так нравится зверикам. А еще – Жех Семеныч про свое колхозное житье рассказывал. Про ферму и про электрические чесалки для коров тоже.

Несложная же штука – двигатель и щетка цилиндрической формы из пластиковых прутков, типа той, что на машинах-подметалках. Вращается себе потихонечку такая бандура. Корова подошла, бок подставила – и балдеет. Жаль, что нгурулам подобная конструкция не подходит, разве что только погладить слегонца. Их шипы, пожалуй, только металлической гребенкой продрать можно, да и то вопрос – на сколько железяки хватит. А вот маленько помять бока струей воды…

Оля собралась с силами и, прежде чем окончательно сдаться, взялась за ручки турели еще раз. Знала бы, заказала б Семенычу не скобочки-хваталки, а что-нибудь поосновательнее, как у плуга, чтобы можно было свой вес для управления использовать…

– Закругляемся, – скомандовал вдруг лавэ. – Не приведи шельмы, Тыря проснется от ваших эмоций, и будем ее до утра развлекать.

Угроза была более чем реальной.

– Тёть Оль! Я в душ первый! – сверкнул Пашка щербатой улыбкой. – Я быстро, а ты потом плещись сколько хочешь!

Оля только рукой махнула – дерзай, мол, и обернулась к Раиму Выручаловичу. Заглянула в лицо, прижала к груди кулачки в почти молитвенном жесте и выдохнула:

– Спасибо! Ты так с нами возишься! Спасибо! – У нее даже слезы на глаза навернулись от избытка чувств, и никакие щиты и амулеты не могли их удержать. Душу Раима затопило теплой признательностью, уважением и чуть горчащей нежностью. Надо же, как бывает. Эта невысокая землянка столько душевных сил отдает ему и его делу, а благодарит за такую малость. Самому же интересно было покопаться с новой игрушкой.

– Это еще разобраться надо, кто с кем возится. – Взрослый сильный мужчина, воин и уникальный маг, был смущен, а потому устроил влажную женскую ладошку на сгибе своего локтя и потихоньку повел ее к двери караулки. Как будто Оля сама не могла пройти эти сто метров…

***

Аний готов был ко многому. Его Биц транслировал какие-то смутные виде́ния, которые улавливал от товарищей по стае. Непонятная беготня на плацу, ощущение воды и невероятное ликование. Если бы не прямой запрет, Биц давно бы стартанул на плац через подпространство. Увы, такое перемещение было чревато страшными трагедиями, а потому – абсолютное и непреложное табу. Только одной мелкой нгурулочке дозволяется скакать по крепости без ограничений, с досадой подумал наездник Бица. Спорное утверждение и не совсем справедливое, хотя откуда Анию знать, что это только кажется и Тыря вовсе не прыгает по крепости как вздумается. У нее есть несколько точек выхода, где она, внезапно появившись из ниоткуда, гарантированно никого не собьет. Угол в кухне, где щена может материализоваться, всегда свободен. Его никогда ничем не заставляют, да и кухонный люд соблюдает осторожность – не лезет в опасную зону. В караулке Тыре отведена специальная циновка – аэродром. Даже на плацу ей дозволено выходить только у глухой стены рядом с боковыми воротами. У такого продумана, как Пашка, не забалуешь. А больше для нгурулы интересных мест нет, потому что там нет ее дорогих наездников.

Аний был готов ко многому, но не к тому, что он и его товарищи увидели, когда домчались до тренировочной площадки.

Если бы парни знали эти слова, назвали бы сие действо аттракционом сюрреализма…

Звери третьей тройки, альфа стаи, неугомонная щена и сразу три ничейных нгурула стояли ровненькой дугой и терпеливо дожидались, когда Коста Арим пройдется по их бокам тугой водяной струей. Туда-сюда, повыше-пониже, от Раша к крайнему безымянному и обратно. Вода била из той самой штуковины, у которой Аний вчера застал скромнягу Косту.

– Круго́м, – выкрикнул вдруг Павел, и все восемь нгурулов, включая незапечатленных, а значит – необученных, повернулись вокруг своей оси. Синхронно повернулись, и струя воды вновь начала свое путешествие. Взвизгнула нгурулочка, да так эмоционально, что всему гарнизону стало понятно – малышке совсем не больно, она возмущена! Струя прошлась по крутым бокам взрослых самцов и в аккурат пролетела над головой щены, она же маленькая. Коста честным предупреждением возмущенной Тыри пренебрег, и это было ошибкой.

Всем массаж, а ей нет? Всех купают, а ее нет? А-а-а-а…

– Тыря, фу! – заорал Паха, но опоздал – щена прыгнула в подпространство, чтобы через мгновение с визгом выскочить прямо под струей воды, которая в этот момент ласкала Туса. Пашка аж ругаться забыл от восхищения. Заразочка шилопопая! С места через пустоту и вышла в воздухе! И даже упреждение как-то исхитрилась сделать, струя-то хоть медленно, но движется!

– Три-и-иу-у-у! – восторженно заверещала щена и ринулась ловить водяной жгут.

– Эдак она всем кайф обломает, – заволновался лавэ.

Ольга и Раим появились на тренировочной площадке последними и как раз попали на Тырюхин аттракцион, а мелкая так разыгралась, что увлекла своим мельтешением Косту. Парень позабыл о методичности и крутил турель хаотично, лишь бы щена, взмывшая в очередном прыжке, промахнулась.

Ш-ш-ш-ш – пенилась вода на шипастых боках.

Вжух, вжух, вжух – скакала обалдевшая от счастья щена, расстилаясь по воздуху рыжим ковриком.

– Ах, ты так?! А я вот так! – вопил в азарте Коста, дергая турель.

Забава нравилась обоим, нгурулы, впрочем, не роптали – беспредельным кайфом малолетки наслаждалась вся стая. Лавэ коварно улыбнулся, Свап тихо взрыкнул, и мокрая понурая щена, придавленная волей альфы, побрела в сторону Бигбоссыча. Весь ее горемычный вид взывал к справедливости: обидели! Прогнали! Детства лиши-или-и!

И не заметил наивный начальник, как прищурились развеселые глаза его спутницы, как дрогнули губы в насмешке, а сама она аккуратно отступила за его спину и уже оттуда дала щене мысленную команду: «Тыря, мех!»

А вот не надо было Свапа подначивать и деточку забавы лишать!

Тыря, разумеется, дорогой подруге подчинилась, и стоять мокрой ей совершенно не нравилось. Что делает мокрая собака? Правильно – встряхивается. А если это очень мохнатая собака размером поболе тибетского мастифа? Зону «поражения» представляете? А Раим Пострадалович ощутил. Благо магом он был отменным и почти сразу поднял воздушные щиты. Тырька Ольгино веселье уловила и замотала головой еще активнее…

– Так вы это нарочно? – не столько возмутился, сколько удивился подмоченный лавэ, вытаскивая помощницу из-за своей спины. Та зажмурилась, ожидая холодный душ, но на нее не попало ни капли. Хорошие у Раима щиты, и сам он хороший. Ольга молча кивнула вместо ответа. Потом взяла себя в руки и рискнула разомкнуть плотно сжатые губы, истово надеясь, что выдержит начальственное недоумение и не сорвется в хохот.

– А мы на вас со Свапом обиделись. Хотя Свапуля не виноват, это же была ваша прекрасная идея нейтрализовать Тырю?

– Пора дать остальным нгурулам отведать новое удовольствие, вы не находите, Оля? Могло случиться что-нибудь неприятное, если бы мы позволили Тыре и дальше шалить.

Ольга стушевалась – не все звери воспринимали общительную щену.

– Простите, похоже, я подхватила от Тыри вирус озорства.

– Ох, не лукавьте, Оля! Вы ничуть не раскаиваетесь.

– Тыр, – подтвердила щена и начала протискиваться между этими двумя непонятливыми двуногими, подсовывая голову для почесунчиков. Она вот она, вся в мехах, а тут руки свободные простаивают.

Пришлось подождать, пока первая и вторая боевые тройки нгурулов получали ознакомительный сеанс гидромассажа.

Аний плыл на волнах удовольствия своего зверя и мечтал только об одном – хоть на часок заполучить турель в единоличное пользование и заняться Бицем с чувством и толком.

Построение, хоть и с опозданием, прошло почти штатно. Почти – потому что за плечами каждого из тройки аутсайдеров стояли два зверя. Никому и в голову не пришло загнать Наф-Нуфиков в пустой виварий.

Ну и еще одно. Речь командира сегодня была несколько длиннее. К удивлению Ания, лавэ заговорил о самоволке Павла и Ована. На секунду его парализовал страх – а вдруг подумают, что это он доложил по команде? Но нет. Землянин сам себя сдал.

– Вы все сегодня смогли насладиться придумкой Павла Мартуна и его тройки, – вещал командир. – Отличная придумка, господа наездники! Поздравляю. – Раим выдержал многозначительную паузу и продолжил: – К сожалению, Павел Мартун проштрафился – без разрешения покинул пределы крепости и, несмотря на мой прямой запрет, посетил город. Тихо! – оборвал лавэ зарождающийся ропот. – Я говорил вам, Мартун, и повторю сейчас: потребность в каких-то там деталях для вашего водомета – не оправдание! Вы должны быть наказаны! Признаю, что ваше изобретение идет на благо всей крепости. Примем это как смягчающее обстоятельство. Все знают о проблеме с кормами. Помощь третьей тройки на хуторе тоже запишем вам в плюс. – Шенол переждал всплеск шепотков. – Приказываю. Команда Павла Мартуна лишается права на охоту за пределами крепости и продолжает помогать на хуторе в обязательном порядке еще месяц. Вам ясно, Мартун? На все внеслужебное время поступаете в распоряжение госпожи туэ.

– Так точно! Лишение очередности в охоте и отработка на хуторе в течение месяца. Разрешите вопрос, господин лавэ?

– Задавайте.

– Сколько нужно отработать на хуторе, чтобы заслужить посещение города?

Повисла тишина, которая разбавлялась только сопением нгурулов. Такой подставы Раим от Пашки не ожидал, этот момент они не обговаривали. За спиной тихо хмыкнула Ольга. Но не вопросительно, а ободряюще. Раим чуть откашлялся, решаясь на экспромт. Правильно ли он понял Ольгу? Получится ли у них сработать в паре?

– Про кризис с кормами мы с вами уже говорили, – уверенно и веско произнес лавэ. – Часть обязанностей главного пастуха, которого мы лишились, взяла на себя госпожа туэ. Она курирует все аспекты, связанные с хутором. Она и ответит на этот вопрос.

Ольга важно кивнула и сделала шаг вперед.

– Заявляю сразу: для работы на хуторе мне нужны маги с уклоном в бытовку, огонь, землю, воду. Пока для эксперимента предлагаю за три часа полноценной работы на свежем воздухе в компании своего нгурула час увольнительной. Думайте, господа наездники. Работу буду спрашивать по совести, за огрехи штрафовать. Самым большим грехом будет неуважение к хуторянам. Легко не будет, предупреждаю сразу. Думайте, господа наездники. Думайте.

– О подробностях работы расспросите тройку Мартуна. Свободны.

Глава 5. Декларация о намерениях

Пашка нетерпеливо ощупывал тетушкин форменный фартук, в котором она обычно принимала корма и к которому обычно был приколот жетон-артефакт. Именно эту штуку, которая, собственно, была магическим ключом к задним воротам, Пашка никак не мог отыскать. Ован и Коста в нетерпении приплясывали у выхода – их переполняло хорошее настроение и нерастраченные силы, накопленные заботами самого лавэ. Спасибо ему, наиболее сложную работу в отладке водомета сделал. ОКП собиралась рвануть на хутор. До ежедневной тренировки им еще ждать часа три, такова очередность, установленная начальством, так зачем время тратить?

– Это ищешь? – Вошедшая Ольга покрутила в пальцах бронзовую блямбу, которую как раз собиралась вернуть на место. С тех пор как у нее появился всячески защищенный мундир – не пачкается, не рвется, не изнашивается, – надобность в тяжелом фартуке отпала.

– Ага, – радостно оскалился Пашка и протянул руку, но, к его удивлению, вожделенная магическая отмычка исчезла в кармане тетушкиного кителя.

– Слинять решил? – Ольга выглядела серьезной, даже суровой. Куда что и девалось. Не ласковая тёть Олечка смотрела сейчас на Павла, а Ольга Петровна, и никак не меньше. – Замутил мутиво и на хутор драпать?

Пашка от такого неожиданного наезда аж опешил и потому никак не мог сообразить, чем так недовольна его единственная родственница.

– Ты чего перед всем строем языком нашлепал? Контузию от медных труб словил, а? Простодырость одолела? – Пашка воздуху набрал, чтобы ответить, да слов не нашлось – хоть плачь. Ну не понимал парень, что такого крамольного он сказал и когда.

– Так, голубь, – в тоне Ольги погромыхивало листовое железо, – нгурулов в вольеры, сами сюда. Будем совет держать.

Но у Пашки, похоже, инстинкты самосохранения отказали напрочь.

– Да нам бы на хутор, тёть Олечка. Дел полно́. – Ольга только руками всплеснула на такое незамутненное, прямо-таки детское нахальство.

– Дел, значит? – с опасной ласковостью переспросила она, подходя поближе. – Дел, значит? Да?

Хлеп – прилетел Пашке подзатыльник. Слабенький – с невеликим Ольгиным росточком сильно не получилось, – а оттого еще более обидный.

– За что-о?!

– У вас, значит, дела, а у меня нету? Мне, по-твоему, на хутор не надо? Картошку вы, конечно же, и без меня посадите, а чего ж?! Ты, значит, вброс провокационный сделал – и в кусты. А мне, значит, расхлебывай, да? Шеф на тренировку, ты на хутор… Вот захотят тебе вопросы задать, а ты вне зоны доступа. К кому придут? К туэ Вадуд! – Ольга шагнула поближе, намереваясь отвесить еще одного леща. Пашка стратегически отступил за креслице. – Ты чем приказ начальства слушал, фанат устава? Ты вообще о чем думал, когда без предупреждения такими идеями фонтанировать взялся, да еще вслух и при всех? Лавэ ради тебя на прямое вранье решился, наплел про то, что вы за деталями для гидропушки удирали! А ты?

– Да что такого, тёть Оль! – до Пашки, наконец, дошла суть проблемы. – Мне пришло в голову, я спросил, – прогудел он обиженно и потер затылок. – Чего сразу драться-то? Хорошая же идея.

– Хорошая, – устало согласилась Ольга. – Отличная просто. А теперь, Павлуша, внимание, вопрос: кого из наших наездничков ты с легким сердцем оставил бы на хуторе без присмотра?

Паха опять потеребил вихор на затылке, только теперь для стимуляции мыслительного процесса, а не взывая к тетушкиной совести.

– Все, Паш. Нгурулов на место, а сами полным составом сюда. Обсудим, как себя вести. Пока ходите, краткие характеристики на всех шестерых наездников составьте. Навыки, темперамент, степень лояльности. А главное – с кем Ован и Коста ни за что и никогда не хотели бы оказаться на хуторе в партнерах по заданию.

Пашка двинулся к выходу, бормоча что-то подозрительно похожее на «во раскомандовалась, откуда что взялось».

Любая полоса везения заканчивается, и чаще всего резко – как скоростная трасса перед обрушенным мостом.

Конечно, подготовиться они не успели – у вольера Раша сидел в засаде Аний Гадрел. Именно сидел. На одной из тех самых скамеек, которые образовались в проходе, когда Пашка при поддержке друзей высиживал беспамятного Раша. В вечерних посиделках теперь особой нужды не было – ОКП и их нгурулы и так проводили вместе куда больше времени, чем любая другая тройка. Общее дело, знаете ли, сближает. Особенно в юности.

– Я Аний, – привстал с лавки лидер второй тройки и плюхнулся назад под тяжелым взглядом землянина. Прежде чем заговорить, тот завел Раша в вольер, ласково трепанул короткие шипы у бивня. Зверь что-то руруркнул. Пашка вздохнул и нехотя вышел из вольера, всем видом демонстрируя, что у него есть дела поинтереснее, чем незваный гость.

– Знаю, что Аний. Чего хотел? – Неласковый тон несколько обескуражил парламентера, но не пасовать же теперь перед каким-то иномирянином.

– Господин лавэ сказал, что у тебя спросить можно.

– Спроси, – безразлично разрешил Пашка, сверху вниз глядя на сидящего Ания. Такая диспозиция крепко задевала, и парень тихо закипал. Расселся, гад. Стой теперь перед ним, как перед начальством. Или садись рядом. А садиться ну никак нельзя – дружелюбие соглядатаю демонстрировать никто не собирался, но и лавэ подводить было стремно.

– А ты ответишь?

– А чего ж вчера не пришел спрашивать?

– Тебя не было в комнате.

Вот стервец, восхитился Пашка. И вчера не было, и позавчера. Легонькая такая недосказанность, а пойди пойми – накануне этот хитрован в комнату стучался или неделю назад. Или вообще не приходил – если следил, то знает, что Пашка живет в караулке. Презрительно хмыкнули подошедшие Ован и Коста. Они-то были на месте. Не иначе как спали. Да так крепко, что и не добудиться, ага.

– Сегодня же нашел способ, – ухмыльнулся землянин потомственному нрекдольцу.

– Так ответишь?

– Смотря что спросишь. Говори, – прекратил Пашка ритуал взаимного прощупывания.

– Что вы делаете на хуторе?

– Следующий вопрос.

– Да что такого я спросил? – взорвался Аний. Что этот иномирянин себе возомнил! Взревел Биц. Коротко и увесисто огрызнулся Раш.

– Пойдем выйдем, звери беспокоятся. – Не дожидаясь согласия, Пашка развернулся и энергично зашагал к выходу из вивария. Парни тронулись следом.

– Вторая попытка, – провозгласил Павел, когда они устроились в тени крепостной стены и на Ания уставились три пары неприветливых глаз. Особенно выразительно демонстрировал неприязнь Коста.

Так вот в чем дело… Так и знал, что вчерашняя слежка ему аукнется. Аний осторожно попробовал прощупать чернявого аутсайдера ментально, но наткнулся на изрядный, вызывающий удивление и уважение щит.

– Я не докладывал!

Парни мерзотненько заулыбались.

– Ты не успел. Я сам доложил по команде. – Павел не ерничал и не издевался, просто констатировал. – И про то, что ты нас застукал, тоже.

– Зачем?! – возмутился шпиён-неудачник.

– Затем, что командир не дурак и понимает – всему есть причина. Добровольному признанию тоже. Или ты думал, что я кому-либо оставлю хоть маленький шанс для шантажа?

Аний едва не пошатнулся от озарения и досады. Так вот как восприняли парни его невинное любопытство! Теперь понятна их настороженность и недоброжелательность. Вчера следил, сегодня первым прибежал вопросы задавать…

– К тебе репрессий не будет. Лавэ обещал, – твердо заявил Павел. – Но повторю: он не дурак, а потому выводы сам делай.

Да какие там выводы. Товарищей не выдал – хорошо, правила нарушил – плохо. А в какую сторону качнется мнение начальства, одни лишь кудрявые шельмы знают. Остается только набирать очки в глазах командира и этой троицы. А ты попробуй пойми, что на уме у несговорчивого иномирянина. Как он противостоял тройке Варгу, еще не забылось. И попечитель Шенол его выделяет. Раньше было все понятно – он, Аний, круче аутсайдеров, а Биц круче их зверей. Новичок тоже вроде как аутсайдер и по статусу ниже всех наездников, зато Раш… После того как ушли звери тройки Варгу, Раш по силе второй после альфы. Все так перепуталось – попробуй приспособься.

Иномирянин и его команда спокойно ждали. Пришлось Анию напомнить себе, что он не абы кто, а Гадрел. Гадрелы всегда добиваются своего. Выйти из крепости – чем не цель?

– Так какой вопрос, по-твоему, я должен был задать?

– Например, спросить, чем ты можешь быть полезен на хуторе, а не чем мы там занимаемся. – Пашка совершенно спокойно принял смену темы. Что хотел высказать, он высказал. Живем дальше.

– Госпожа Вадуд говорила, что там нужны маги? – Аний не позволил себе ни тени пренебрежения к черни. Ован Керт, в конце концов, не брезгует, а Керты – очень уважаемый род.

– С землей работать согласишься? – нейтральным тоном поинтересовался Ован. – Я не откажусь от помощи.

– А я – от помощи с поливом, – вставил Коста.

– Могу, – без всякого воодушевления согласился предполагаемый рекрут, – но мне с воздухом лучше всего работается.

Паха терпеливо ждал вердикта друзей – у него воображения не хватало сообразить, зачем бы на хуторе занадобился маг воздуха. Если только озеро превратить в большое джакузи. Тыре бы понравилось.

Коста решительно кивнул.

– После обеда у задних ворот. Можешь взять своего зверя, но для начала советую без него.

– А мои парни? – аккуратно прощупал границы дозволенного Аний.

– Для пробы сходи один, а потом решишь, звать парней или нет, – посоветовал тактичный Коста.

– Я думаю, что завтра там будут все трое, – хохотнул Пашка. – Пусть лучше сами посмотрят, чем я свой язык мочалить буду. – И вдруг посерьезнел. – Только предупреждаю: обидите кого из хуторян – руки-ноги повыдергиваю и к медикусу не пущу.

– Да какое тебе дело до черни?! – не выдержал родовитый нрекдолец. Коста поморщился и на всякий случай положил руку Павлу на плечо, но Пашка был спокоен.

– Я сказал, а ты услышал. Дня через три поймешь. – И ядовито добавил: – Если выдержишь, аристократик.

Глава 6. Нудные будни

Аний вглядывался в окружающую нищету и вспоминал, как бы это сказать поделикатнее, вводную от госпожи туэ. Мартун даже счел нужным тогда хлопнуть новичка по спине и, как бы извиняясь, сказать:

– Она не всегда такая занудная. Переживает.

Коста вообще сливался с пейзажем – нахлобучка от обожаемой госпожи Ольги получилась чувствительной. Парень понимал, что проштрафился – пригласил Ания на волне азарта, с бухты-барахты. Ни с Павлом не посоветовался, ни с туэ. Про разрешение от лавэ и говорить не стоит. Забылся, увлекся, чего уж там. Ну и ладно, пережили. Хотя стыдно, конечно. Пашка тогда только брови под чубчик загнал и глаза таращил – живая у землянина мимика, ничего не скажешь. Когда парни наконец избавились от общества пройдошливого лидера второй тройки, он только и смог выдавить:

– Ну, бро, ты дал жару!

Хотя жару дала Ольга, а не Коста. Свое предубеждение против Ания она даже и скрывать не пыталась. Приличные люди прямо спрашивают, а не следят и не создают двусмысленных ситуаций, из которых попробуй выкрутиться без потери лица. Если бы не пройдоха Аний, не было бы цейтнота, когда ее, Ольгу, опять вынудили принимать решения в экстремальном режиме. Один гениальные психологические этюды выдает, второй…

А-а, ладно! Хотя такие спонтанные порывы скорее для Ована характерны, чем для правильного до пресноты Костяна. Будем считать, что это его интуиция выдала инфу не фильтруя, взрывпакетом, утешила себя Ольга и вынесла вердикт: Гадрел годен с испытательным сроком и под ответственность ОКП. Найдет аристократик, чем себя занять с пользой для хутора, дозволим кого-то еще подтянуть к зарабатыванию увольнительной в город. До Ания это довели в очень жесткой форме – да, нам нужна помощь магов, но не всякая и не любой ценой. Справлялись без вас до этого и дальше справляться будем. Да-да, и нечего тут. Незаменимых нет – история человечества доказала. И если некоторые удумают великого наездника изобразить али еще как аристократа топорщить возьмутся, а потом кто-то из хуторян хоть словечком единым, хоть вздохом пожалуется… Ольга лично скормит пуйфинам все, что оторвет Пашка.

Про «скормит пуйфинам» Аний сначала не понял, а когда увидел яму с личинками, едва не запросился обратно в крепость – посещение города с его ресторанами и борделем уже не казалось таким привлекательным. В крепости последнее время кормят хоть и просто, но отменно вкусно, а алкоголь… Аний вдруг отчетливо понял, что расслабляться не так уж и хочется. Все, что его напрягало в нынешнем существовании, это скука. А еще – нерастраченность, если можно так выразиться. Гудела в жилах молодая сила, а тратить ее на тупой кураж воспитание не позволяло. Разве что веселые барышни манили доступностью.

Пашка даже посочувствовал коллеге, когда тот только-только огляделся и поморщился, не удержавшись от брезгливого комментария – нищета.

Это ему, Павлу, и его парням хутор теперь кажется вполне уютным. Люди отъелись и уже не пугаются при появлении черномундирников. Из их глаз почти ушла обреченность и предчувствие близкого конца. Заботами Жеха и Агава многое подновлено и подремонтировано. А сколько планов! Впрочем, о планах Анию только предстояло узнать.

Пашка даже немного зауважал пацана – неплохо держится. Хотя какой там пацан? Взрослый уже, постарше их всех будет. И в крепости служит дольше. Было у Пашки подспудное желание повредничать и потаскать Ания по всему хутору, но лучше отказаться от этой затеи – им действительно нужна помощь, а он предполагаемых союзников стращать собрался.

Знакомство Ания с Жехом и Серафимой получилось мимолетным. Двое землян почти не обратили на новичка внимания – их корзины с картошкой занимали куда больше, чем еще один черномундирный, да еще с мороком на лице. Фи на невежу, и точка. В душе гостя шевельнулось было привычное «да как они смеют». Женщина облила недоверием, а прокопченный, явно очень сильный мужчина глянул так пронзительно, что возникло у Ания стойкое подозрение – этот Жех через морок видит. В ментальном поле обоих абсолютная тишина – не иначе как артефакты носят, и не абы какие. Анию только и оставалось, что тихо наблюдать, чтоб дураком не выглядеть.

– Тут соток на пять хватит. – Сима мечтательно перебирала чуть подвядшие клубни.

– Где бы их еще взять, сотки эти. – Семеныч нетерпеливо оглядывал окрестные кручи. Все более или менее приемлемые делянки давно используются.

– Опять террасы? – уточнила Ольга с тайной надеждой, что ей предложат варианты. Ована землянка очень уважала и по-матерински жалела – парню эта работа давалась тяжко. Но другого выхода, кажется, не было, и она с сочувствием посмотрела на мажонка. Участок с мягким плодородным грунтом найди, дерн сними, «уступ» из почвы сформируй, его укрепи, чтоб не осыпался, почву на нужную глубину взрыхли. Да стежку, где человеку ходить, уплотнить не забудь, чтоб дождем не размыло. Такая метода больше для гряд подходила, а не для картошки. Впрочем, сажать все равно квадратно-гнездовым, а не под плуг, так что хоть клумбы с бордюрчиком, лишь бы росло.

– Вон там начну. – Ован указал на дальний, довольно пологий склон. Евгений Семеныч досадливо хекнул и переглянулся с Серафимой – пешком туда часа полтора по петлявой едва заметной тропке. Ну, или мигом на нгуруле.

– А что вы собираетесь сделать? – уточнил Аний. Кузнец и подруга госпожи Ольги его немного раздражали – вид имели совсем простой, явно не маги, а держатся как равные. И мысли их надежно скрыты какими-то амулетами. Ну не удержался любопытный Аний, попробовал щиты на прочность. Уловил только отголосок эмоций мужчины – настороженность. Без страха, но с готовностью дать отпор. Любой ценой. К испугу обывателей – наездник же – Гадрел привык, а вот к холодному и даже агрессивному безразличию – нет. Интригует? Еще как!

Ован скупо объяснил, а заодно и обосновал свой выбор места: почва там хороша, новому овощу должна понравиться. А у самого азарт в глазах плещется, так хочется невиданное растение понаблюдать.

– Могу помочь, – как-то неуверенно предложил гость. На него уставились выжидающе. – Дерн могу убрать и воздушный каркас сплести, когда ты будешь края крепить. А лучше всего, если на то разрешение туэ будет, позвать Истена – у него огонь очень хорош.

– Зачем огонь живой земельке? Чтоб ее мертвой сделать? – Сима не скрывала, что предложение не нравится.

– Как я понял, сплавить что-то вроде арматуры, тёть Сима, – постарался сгладить неожиданный наезд Пашка. – И не хмурься, просто Гадрел ни разу не дачник и мыслит инженерно. Правда, Тётёль? – Гадрел благодарно кивнул землянину – ему так быстро облечь замысел в слова не удалось. А Павел уже пылал новой идеей…

Прошло дней двадцать. Команда Гадрела с некоторым натягом, по принципу «твоя моя не трогай», вписалась в распорядок хутора. Все три парня были из заурядных магических родов. А такие роды всегда зависимы от более сильных и удачливых семей. Да и магическая одаренность у них телепалась на среднем уровне и ниже. Поэтому, а еще потому, что в маленьких кланах живут по принципу «от каждого – по способностям», оголтелой спесью ребята не страдали. А может, просто воспитывали их в правильном ключе, кто знает. Парнишка с предрасположенностью к огню неожиданно увлекся кузней. Хорошими спецами по металлу обычно становились маги, тяготеющие к тверди, а вот поди ж ты. Истен любил огонь едва ли не сильнее, чем своего нгурула.

А началось все с идеи Павла нажечь древесного угля сперва для кузнечного горна, а потом, если получится, и для повседневных нужд. Жех только отмахнулся – не трави, мол, душу. Углежогную яму организовать – не в одни руки работа, да и хитрости знать надо, а их старый партиец представлял себе смутно. Все-таки жил он во времена двигателя внутреннего сгорания.

Истен и Аний угольного энтузиазма Павла не разделили. Их куда больше интересовали тренировки с нгурулами. На этом Жех их и подловил. Кто-кто, а старый партиец ясно осознавал ценность этого топлива. И жара дает больше, и места для хранения требует меньше. Зимы в этом мире не суровее, чем в Ялте, но дома обогрева требуют. И не только дома, как выяснилось, но и птичник. Карочки – это вам не куры. Зимовать зимуют, но нестись соглашаются только в тепле, потому и яйца по холодному времени втрое дороже становятся. Это же прямой путь не только к разнообразию в питании, но и к стабильному доходу. Потому старый партиец ухватился за Пашкину идею и тихой сапой пиарил угольную тему. Ольга про углежогный промысел только из исторических романов знала, но про медленное тление древесины в замкнутом пространстве сообразила. Ну и как смогла, на пальцах, магам процесс описала. Она почти смирилась с тем, что придется яму ладить или железную бочку сочинять да методом научного тыка – вот не было печали – организовывать правильный приток-отток воздуха, чтобы дрова до нужной кондиции прогорали, а не рассыпались в пепел. Это вам не в супермаркете мешок березового угля прикупить, чтобы культурненько шашлычок на природе пожарить.

Зачем такой трудоемкий ужас, господа наездники никак понять не могли. Чтобы маг, любой маг, независимо от специализации, не одолел воздушный щит поставить вместо бочки или земляной ямы или нужную силу и скорость горения организовать? Обижаете, госпожа туэ! Воздух, между прочим, самый благодатный ресурс для щитов от физического воздействия, его можно до прочности металла уплотнить. Даже лезвие, при желании и наличии дара, сделать реально. А уж непроницаемый купол над кучкой бревнышек сотворить – это одной левой и зажмурившись. Огонь? А что огонь? Всего-то вопрос практики. Вы только дозвольте нашим нгурулам в ваших тренировках участвовать, а то непоседливая щена, уважаемая туэ, иногда такие сны видит, как она целый день развлекалась, пока прочие звери за решеткой маялись, что весь виварий погряз в тоске и зависти. Пожалейте звериков, а?

У Ольги от сердца отлегло. Она-то считала, что эксплуатирует деточку, как тягловое средство использует. Получить подтверждение, что любимая меховуся счастлива, было приятно. Но выпускать малознакомых зверей в непосредственной близости от хутора Ольга побаивалась. Впрочем, местные нгурулов уже почти не замечали – поняли, что страшным боевым зверям они, простые людишки, неинтересны. Не едят людей нгурулы. Черномундирников хуторяне опасались куда больше, чем ужасных, ощетинившихся шипами гигантов. А Тырю Наяна и дедушка Ажур временами даже эксплуатировали, если исхитрялись перехватить. Щена отлично понимала три десятка слов и охотно выполняла просьбы за горсточку подсушенных пуйфинов.

Опять же, вмешался случай. Аний и Истен процесс превращения бросового сухостоя в качественное топливо отработали довольно быстро и столкнулись с проблемой сырья. Пашка даже силами Тыри и Раша не успевал таскать им бревна, с которыми «углежоги» управлялись неожиданно споро. Гадрел левитацией подвешивал стволину, комель или что там удавалось добыть. Истен запускал процесс тления по всему объему древесины, стараясь не давать огню разгореться очень уж обильно, и снова вступал воздушник – окутывал этот парящий над землей костер щитом с парой мембран для подсоса кислорода и выхлопа. На то, чтобы приспособиться держать правильную температуру в этом прозрачном коконе, огневику потребовалось не больше двух часов и пара крупных бревен. Первое он спалил в мелкодисперсную золу, и на это ушло каких-то десять минут. Второе горело при щадящей температуре, а потому слишком медленно. Аний не смог так долго держать концентрацию, ведь ему приходилось и с воздухом работать, и левитировать. Ну а побочные параметры вроде зависимости силы поддува от толщины бревна научились учитывать уже в процессе. За это лавэ Шенол разрешил выгуливать зверей всей тройки. Под присмотром Свапа и Прана, разумеется.

Пашка изрядно комплексовал: все маги как маги, а он – как чабан при нгурулах. Ментал потихоньку развивается, это хорошо, но Пашке не шибко-то и нужно. На Раша и Тырю ему способностей хватало, а людей слушать не больно-то и хотелось. Пашке такое было стыдно. А не слушать – тоже морока, этому особо учиться нужно.

Свой алкогольно-творительный талант Павел все еще держал в тайне от всех. И от ребят, и от Симы с Евгением Семенычем. Тетя Оля очень на этом настаивала. Мало ли кто, мало ли что. Схомутают какие-нибудь варнаки, и будет Пашка под жестким подчинением спиртягу бочками гнать, пока не развалит родную печень в циррозный хлам. Возражений Ольга Петровна не принимала. Научился в процессе не пьянеть – отлично. Значит, обеспечишь наши нужды без вреда для здоровья. А раз никто не в курсе, то никто об услуге и не попросит, никому не похвастается, что знает, где уникальный продукт можно взять, и лишнюю инфу по миру не пустит. Тетушка, разумеется, права. Но обидно. У всех магия как магия, а у него – аномалия какая-то. Даже Науру, третьему в команде Гадрела, и то лучше. Хотя Наур Эзим так не считает и даже стесняется своих способностей. Он бытовик, а хотелось быть боевиком. От дурак. Это же какое счастье – уметь влиять на материалы. Если бы Павел такое умел, он бы сейчас не бревна таскал, а эту противную гролятину дедушке Ажуру помогал трепать. Вот мерзкая работенка. Тяжелая, нудная и вонючая. А Наур в твердокаменную пластину сублимированного мяса пальцем тыкнет, и все. Мягкое. Даже распаривать предварительно не надо. Воняет, конечно. Но тут Аний со своим воздухом помогает. Хорошо у них получается. Двадцать минут – и дневной рацион гролятины готов к переработке. Хуторянам, разумеется, с мясом этим еще хватает хлопот, но уже не нужно руки уродовать.

Каждый себе дело нашел, чтобы и с пользой для хутора, и самому интересно. Истена из кузни даже купаться не выманишь – магическую закалку металла осваивает. Ован совсем ботаном стал и Косту заразил – чахнут над посадками земных овощей под руководством тети Симы. Отведали мальчики жареной картошечки. Это кроме основной работы. Наур стал любимчиком Наяны. У той циновки и так красивые выходят, а после бытового колдунства еще лучше становятся. Ярче и прочнее.

Всем хорошо, один Пашка не у дел. Ну и ладно. Зато он может общаться с Рашем, сколько захочет. Раш с Павловой наукой осваивался не без шероховатостей – зрелый матерый зверь с намертво вбитыми рефлексами переучивался с трудом, а Пашке тяжело давалась боевая работа с пикой в зале манекенов. Вот они и приспосабливаются друг к другу. А еще Пашке очень не нравится вторая ипостась Рашика. У бедного зверика раздвоение личности зародилось – сначала его хвалили за монструозность, а теперь дорогой друг называет его боевой сенокосилкой и вздыхает.

Раш все чувствует и старается. У него почти получается убирать боковые шипы, которые так не нравятся дорогому другу. И тогда дорогой друг радуется, гладит и поет про ревущие горы. Рашу нравится, когда Павел поет, очень-очень нравится. А потом они идут купаться, и в воде Павел перестает грустить. Один раз Рашу снился другой партнер, но тот не пел, и у него не было счастливой маленькой щены. Зачем о плохом помнить?

Глава 7. Те же будни

Вот уж кому было лучше всех, так это Тыре. Кажется, любой негатив отскакивал от ее медношипой непоседливой попенции. Любимый друг Пашка опять грустит с Рашем? Ну и ладно, можно смотаться к Свапу и Прану, которые, как и положено истинным альфам, созерцали жизнь под струями водопада. Ее, конечно, шуганут, но окунуться Тыря успеет и вернется к Рашу. А потом обернется в меховушку и как следует встряхнется. Пы-ы-ыщ-щ-щ! Обожаемый двуногий так весело злится! Тр-р-р! Главное – угадать, куда кинется встревоженный Раш, и заскочить ему на спину.

Тырька повадилась проделывать тот номер с обливанием – действовало безотказно. Пашка сначала вспенивался раздражением – а вас бы на тридцатиградусной жаре да под холодный душ, но потом хохотал, наблюдая, как Раш пытается приструнить мелкую хамлетку. Догнать и отшлепать, не прибегая к воле сильного самца над низкоранговой самочкой. Эти двое вообще любили погоняться друг за другом. В одну из таких погонь они умудрились перевалить через гребень горы и выскочили на уютное, почти идеально плоское плато, заросшее ровной травой. Ну чем не площадка для немного забытого нгурульего футбола? Тыря и Раш носились как наскипидаренные, к ним тут же присоединились звери Ована и Косты, а Пашка сидел на ветерке и мечтал, как приведет сюда всех звериков; как обрадуется тётя Оля; как выпросит у Евгения Семеновича остатки кожи фрукса, чтобы смонстрячить мяч; какими словами будет убеждать отца-командира дозволить оное безобразие. Чтобы оправдать довольно долгое отсутствие, были изловлены три каких-то прыгучих хвостатика килограммов по пятьдесят каждый. Тетушки будут довольны. Ольга Петровна выполнила-таки свою задумку с сухим бульоном. Пашка улыбнулся – ух и нахлебались они тогда вкуснючего мясного варева! Тёть Оля и дядя Жех смастерили некое подобие скороварки. А почему нет, если у них целый бытовик в распоряжении? Наур Эзим не подвел – так лихо обработал кусок фруксячьей шкуры, которая все еще хранилась на леднике, что вулканизированный каучук отдыхает! Такие уплотнители получились, что любо-дорого. Толстенькие, упругие, бесшовные! Ну и металлопоклонник Истен поучаствовал, клапан не клапан, а фитюльку – выводную трубочку с тяжеленьким колпачком, чтоб лишнее давление стравливать, – на крышке изобразил. Теперь костно-мясные бульоны варили массово, чуть ли не в каждом дворе на уличной печке парила скороварка литров на пятнадцать. Зачем такая блажь – сухой бульон, местные долго понять не могли, а Пашка обрадовался – поколение «Доширак», что поделать. Кто из нас не травился химическими супчиками, да еще и нахваливал?

Очень тогда пригодился навык наездников сублимировать мясо. Тем же макаром готовился и бульонный порошок. Сначала муторно и под уговоры Ольги, а потом как пошло… Не было бы счастья, да несчастье помогло. Городская стража в новинку так и вцепилась.

Банда каторжан все ближе подбиралась к Восточному. Ладно бы только грабежи – появились погибшие. Не все, оказывается, согласны без боя с кровным добром расстаться.

В банде явно был неслабый маг с даром ходока, а возможно, и не один. Иначе как объяснить, что городская стража никак не могла изловить мерзавцев. Историю эту принесла на хутор Серафима, а землянке поведал разводящий стражников Орс Бомес, тот самый, который поспособствовал освобождению Жеха от кабального долга и неустанно покровительствовал торговым делам Серафимы. Пусть и за малую мзду, но с полной ответственностью. Подружились, короче. Серафима посочувствовала – совсем с лица схуднул лихой стражник. Орс и пожаловался – уж очень утомительны дальние переходы по горам, а варнаков сыскать никак не удается. Там война магов идет. Одни ищут, другие маскируются. Зачем, спрашивается, простую охрану гонять? Иной раз так притомишься, что и ужина не дождешься – сомлеешь от усталости и уснешь натощак. Или пустой кашей удовольствуешься – дичь еще добыть надо и приготовить, а сил-то и нет. Тут-то Сима и влезла с новым продуктом – сама принесла в околоток большой кожаный кисет невнятного порошка, сама продемонстрировала способ приготовления, только кипятка попросила взгреть. К странному кисету прилагался мешочек покрупнее, а в нем обычная крупянка, только уже проваренная до готовности и высушенная магией, но не до окаменелости, а довольно крупными гигроскопичными шариками, похожими на гомеопатические. Сыпь в кипяток или бульон, подожди, пока пропитается, и приятного аппетита. Ну и в довершение – плетеная коробка с кусочками подкопченного, сваренного в специях и магически провяленного мяса, которое, впрочем, вполне скоренько разбухало и становилось похожим по вкусу на говяжью тушенку. Быстро, вкусно и никаких забот с хранением – только от воды береги. Целому отряду этого было мучительно мало – на пару похлебок, не более. Неприкосновенный запас на острый случай. Зато если подопрет быстро спроворить горячего – очень даже. Ночами в горах весьма прохладно.

Понравилось ли стражникам подношение? Глупости не спрашивайте!

Хутор получил заказ на десять таких наборов. С предоплатой, на минуточку. Из расчета цены одноразового боевого рациона, а это значит – паек с мясным приварком. На своей охране корона отнюдь не экономила. Поставку произвели немедленно – запас уже имелся. Агав отвез аж двенадцать наборов. Мало ли что. Раненого подкормить понадобится или соседнему отряду коллег помочь. Недоволен был только Жех – ворчал, что это не хутор, а филиал мясокомбината. Опять кровь, шкуры, кости девать некуда… Сима только у виска покрутила – придуривается старый колхозник, вредничать изволит. А то он не знает, что костная мука́ – отличное удобрение и замечательный довесок к рациону обитателей птичника. Ольга смеялась над страданиями кузнеца и грозила еще и пеммикан начать делать, вот только дичина с подходящим жиром попадется. Пеммикан вполне возможно и без магии кулинарить. Долго, трудоемко, но реально. Североамериканские индейцы на кострах делали, а у них на хуторе печи! И древесный уголь, а не бизоньи лепешки. Лишь бы нгурулы пустыми с охоты не возвращались. Ован и Гадрел тогда сильно оскорбились. Да их нгурулам только команду дай – они всю дичь в округе добудут. За неделю! Жех раздосадованно плюнул и прорычал нечто благородиям непонятное:

– Заставь дурака молиться…

Пришлось Ольге вразумлять. Кто здесь местный, она или господа наездники? Вы браконьеры или ответственные граждане, то есть подданные короны? Мамок с детенышами не трогать! Не вошедший в полный рост молодняк не брать! В одном месте часто не охотиться! Мозгами пользуйтесь и думайте, как родную природу беречь! У-у, недоросли.

Появление бандитов поспособствовало решению еще одной проблемы.

Первая тройка так и сидела в крепости. Нововведений они вроде как и не замечали, невиданной водометной пушкой охотно своих нгурулов тешили, а помощь хутору предлагать не торопились. Снабжали кухни дичью, так это в удовольствие, и тренировались. Все!

Естественно, нарастало некое напряжение. Парни из когорты Ольги справедливо обижались – три неслабых мага балду пинают, а из госпожи туэ идеи как муравьи из муравейника лезут – отмахиваться замучаешься. Нелюдимый бытовик Наур тот вообще зашивался, прямо звездой поселенческого масштаба стал. Работал и мечтал, как получит увольнительную и дорвется наконец до городских книжных лавок, а то и до столичных – знаний мучительно не хватало. Но тут нашему бытовику отчаянно свезло – в окрестностях завелись бандиты, и это привнесло в жизнь Наура отрадные изменения.

Неугомонный лидер ОКП тут же принялся подначивать первую тройку: а не надоело ли господам превеликим суперохотникам беззащитных зверушек нгурулами травить, не пора ли переключиться на более достойную дичь – «человека преступного»? Невместно? Ой, да ладно! А если мозги и совесть включить? Основная-то цель осталась прежней – защита подданных короны. Ну и подумаешь, что злодеи – не иномирцы с Апрола, как предполагалось по регламенту. Апрольцев нет, а злодеи есть. Так чего ушами хлопаем и за спинами у простой солдатни отсиживаемся? Пашка, психолог доморощенный, довел парней чуть ли не до вызова на поединок. И Раим, и Эрик пронаблюдали всю бучу – дело происходило в столовой – с неослабевающим интересом и отлично видели, что разводит Пашка первую тройку на слабо. В открытую провоцирует, да не слишком успешно. Инициативу господа из лучшей боевой команды проявлять не торопились. И Пашка пошел ва-банк.

– Ваше благородие, – неуставное красивое обращение к начальству только подчеркнуло иномирность лидера третьей тройки, – разрешите вместо послеобеденной работы на хуторе предложить нашу помощь городской страже в поимке бандитов или участвовать в охране обозов. – Раим настроился было потянуть с ответом – в назидание, так сказать, чтоб некоторые особо ретивые охолонули малость. Вопрос-то серьезный и требовал консультаций. Никогда такого еще не было, чтоб наездники кому-то помощь предлагали. У корпуса свои задачи, и извольте не отвлекаться на мелочи. Лепший друг Эрик повел себя неожиданно.

– И как ты собираешься это сделать, Мартун? – очень заинтересованно, прям-таки азартно, спросил тайное величество. – Наездники никогда ничем подобным не занимались.

– Ну и зря, – достаточно громко, чтобы все слышали, заявил Пашка. Он чувствовал, что великий гость ему благоволит и подыгрывает, а раз так – чего стесняться. – Наездник и нгурул суть мобильная боевая единица с тяжелым вооружением. Ключевое слово «мобильная». – И тут же обратился к лавэ: – Разрешите задать вопрос. – Раим усмехнулся маленькой Пашкиной хитрости – втянул-таки в разговор. Обозначил разрешающий кивок. – У ходока перед нгурулом много преимуществ?

– Разве только в том, что ходок принимает решение сам и сам его выполняет.

– Значит, если у бандитов есть ходок, максимум, что он может сделать, это слинять?

– Если ходок сильный, то может унести с собой еще одного человека. Или некий груз.

– А мой Раш, кроме меня, может унести еще четверых, – забормотал Пашка, забыв тянуться во фрунт и почесывая темечко. За его спиной роптали:

– Ты предлагаешь нашим благородным нгурулам извозом заняться? Вместо тупоголовых тирлов? Это недостойно!

– Корона прикажет – и займешься! – рявкнул землянин, мигом растеряв благодушную задумчивость. – Там людей убивают. Грабят. Целым семьям жизни ломают. Вы воины или сопли жеваные?

Естественно, подобный афронт без внимания не оставили. Слышались как угрозы самому иномирскому выскочке, так и уверения в своей неоспоримой удали. Да они этих каторжан в блин раскатают! Вот прям сразу и ага, только за ворота выйдут.

– Так у тебя есть что предложить, Мартун? – величество тоже голос не усмирял. Пашка как отрезвел – гнев мгновенно угас, лицо стало сосредоточенным и серьезным. Уловил, что время праздных подначек закончилось.

– Мне бы карту тракта и со стражей поговорить.

– Для чего? – Лавэ тоже вдруг стало интересно, как Павлу видится создавшаяся ситуация.

– Для анализа, для чего же еще? Я ж не дурак с одним самомнением в горы лезть. – Камешек в огород чванливой части контингента был очевиден.

Командиру явно не нравилось происходящее в столовой. Пашке было жаль. Он спровоцировал ситуацию, к которой лавэ оказался не готов, но там люди гибнут, а наездники на нгурулах могут здорово помочь. Был еще один резон. Смутный, бесформенный, едва осознанный. Шанс выйти из густого сумрака традиционной таинственности. Это будет самое сложное.

Ольга сидела в сторонке и тихо офигевала. Поделилась новостями, называется. Мальчики на ровном месте придумали себе войнушку. В мирное русло их теперь пулеметом не загонишь. Обед забыт, карта принесена. Если у них карты такие же, как чертежи в департаменте… Совет в Филях, блин. Рабочая половина дня на хуторе сорвана.

– Ну что же вы, Мартун? – подначил Эрик. – Вот карта.

Пашка обошел вокруг импровизированного стола совещаний, на котором пристроили убогое изделие картографов.

– Масштаб какой? – поинтересовался землянин, дивясь на ломаную, но какую-то очень гармоничную линию, обозначающую дорогу. Вот он, тракт между Восточным и Западным, протыкает весь континент. Умели же строить предки нрекдольцев, особенно если помнить об идеальном качестве местных дорог. Насколько Пашка мог читать не совсем привычную графику карты, древние исхитрились вести дорогу, виртуозно используя весьма суровый ландшафт. От долины к ущелью, от ущелья к распадку, обходя особенно плотные каменные массивы. Угадывалось несколько тоннелей. Не путь, а отрада диверсанта. Зажмурься, ткни в карту – попадешь в удобное для засады место. И на вопрос о масштабе ответа так не было. Презрительно поморщиться Павел себе не позволил. Наездники не имели в отцах боевого офицера и не слушали с детства разговоры про стратегии и тактики. Реальных, между прочим, боев. От обороны Порт-Артура до штурма Грозного. Да эти наезднички даже в танчики не резались. Их учили грамотно перемещаться куда укажут и колоть пикой с ядовитым шипом всех, кого увидят. Чаще всего – в спину. Вполне эффективная тактика против предполагаемого супостата, Пашка это понимал. Особенно если твой противник – иномирный маг, да еще на пару порядков круче, чем ты. Да, Пашка понимал. Но все равно неприятно. Впору стесняться, что наездник, а не гордиться. Ладно, сейчас не об этом.

Павел поднял глаза на Раима.

– Нужно идти к стражникам, господин лавэ. На этой карте даже стоянки для отдыха каравана не обозначены, а они наверняка есть. Выяснить, когда и где были нападения, надо бы. Сколько предположительно человек в банде, уточнить. Ну и совместные действия согласовать.

– Какие, например?

– Если навскидку, то в голову приходят два варианта. Первый: собрать всю доступную статистику по нападениям – время, место – и попытаться очертить район вероятного расположения логова бандитов. Потом его можно будет прочесать с нгурулами, делая особый упор на источники воды. Второй – ловля на живца. Дать ближайшему каравану сильный маячок-сигналку и ждать, когда варнаки появятся. Нгурулы пройдут по вектору от сигналки. Через пять минут там будет дежурная тройка и примет бой.

– Вы не учли два момента, Мартун, – ехидно вклинился Эрик, пользуясь тем, что Раим отмалчивается. – В банде могут быть маги-пространственники, и тогда территория обитания банды существенно раздвигается. Это первое. И второе. Вам, разумеется, простительно не знать, но артефакта, который может служить маячком для нгурула, не существует.

– Значит, нужно создать такой артефакт, – вмешалась в танцы с саблями Ольга, напрочь забыв, что ее любимые зверики абсолютно иммунны к магии.

– А почему обязательно для нгурула? – невинно поинтересовался любопытный Гадрел, маскируя ошибку своей покровительницы. – Можно и для наездника.

– Госпожа туэ, а что вы скажете? – задал вопрос Раим, явно стараясь потянуть время, для того чтобы определиться – оставить этот всплеск энтузиазма в игровой форме или и впрямь решиться на небывалое: включиться в реальный поиск, да еще как вспомогательная сила. Ольга подошла к карте, пригляделась. Она школьные карты, кроме политических, читала не очень, а тут иномирская, да еще с непривычными обозначениями. Похмурилась, горестно скривила губки и спросила:

– Обычно в обозе сколько повозок? И на сколько может растянуться эта колонна?

Четыре тирловские упряжки растягиваются метров на пятнадцать, а то и двадцать. Ольга это каждое утро наблюдает, когда корма привозят.

– Допустим, десять, – выставил вводную Эрик. Явно от балды.

– Значит, караван растягивается метров на пятьдесят.

– Я понял, тёть Оль, – прошептал Пашка трагически. – Пока хвост обоза обойдет поворот и втянется, допустим, вот в это ущелье, – короткий тык куда-то в переплетение линий на карте, – голову каравана уже перебьют. А если повозок больше – вообще кирдык.

Ольга очень ярко представила себе картину: вот идет неторопливый тяжелый караван, медленно тянутся унылые каменистые пейзажи. Скука навевает дремоту даже сквозь тревогу и страх нападения. И не наподдашь – коротколапые тирлы, как известно, высокой скоростью не блещут. Это вам не кони. И даже не пони. Представляла, как головные повозки минуют поворот, и пока все тихо. Вот подползла середина упряжного поезда – и бабах! С круч покатились камни, преграждая путь. Набежали грязные, вонючие, нечесаные и, что самое отвратительное, вооруженные типы. А некоторые еще и заклинашками пуляются. Скромненькими такими – огненный вал, к примеру. Или воздушный пресс. Трусливые тирлы становятся неуправляемыми и, вместо того чтобы мчаться во весь опор вперед и только вперед, начинают метаться, рваться и всячески вносить сумятицу. Двух первых вполне достанет, чтобы обоз встал намертво, перегородив дорогу в узком месте. А на задних, тяжко груженных телегах ничего не подозревают и выруливают из-за поворота прямо в кипиш боя. Пытаются притормозить и развернуться, а там уже вторая часть банды путь отступления перекрыла. Охрана, если и есть, растянута вдоль обоза. Ой, что-то совсем нехорошо.

И ни одной рации.

А если бы была?

Сказано, что нету таких артефактов, но какие-то же есть! Не может быть, чтобы не было! Драгоценный лавэ, помнится, выдавал им с Павлом следилки, чтобы наивные земляне по неопытности не потерялись.

– Маячки должны быть в головной повозке, срединной и в замыкающей, – пробормотала Ольга задумчиво. – Двух видов. С сигнальной функцией для попутчиков – «тревога, к бою» и с оповещательной для наездников – «скорей на помощь». Ну или для ловли на живца пускать маленький караван, чтобы силы не распылять.

– В техномире женщин учат оборонять обозы? Откуда такие познания в сигналах, уважаемая? – прозвучал довольно ехидный вопрос из гущи столпившихся черномундирников.

– В техномире женщин просто учат, – ответила Ольга, нисколько не обидевшись, – а сигналы… даже не помню, то ли читала где-то, то ли в кино видела. – И, не давая шанса втянуть себя в пустую полемику, спросила сама: – Так что там с сигналками? Ведь есть такое?

Оказалось, что есть, но не рассчитаны на подобные расстояния. И вообще, узкопрофильные – тот, кто установил, собирает инфу по перемещениям одного объекта. Это вам не спутниковая связь с геолокацией.

– Нам нужно в департамент, к Шепри Мондоиру. – Ольга выжидательно воззрилась на любимое начальство. – У меня есть идея, но, пока не переговорю со специалистом, обнародовать ее не стану.

– Отчего же к господину эр’ваэ? Он всего лишь бытовик, хотя и отличный. Почему не к артефакторам? – Раиму было искренне интересно. Он уже понял, что Эрик втравит их гарнизон в эту авантюру, и смирился.

– Потому что Шепри умеет подбирать артефакты с нужными свойствами и увязывать их в рабочие схемы. Потому что он уже под клятвой. Потому, в конце концов, что я с ним сработаюсь.

Через двое суток был рожден черновой проект системы оповещения на всю протяженность дороги. Нет достаточно мощных следилок? Ладно. А маячки сотворить как приемник-передатчик? А в последовательную цепь увязать можно? Чтоб работали по принципу домино? Проехала повозка с сигналкой мимо маячка – импульс ушел к основному приемнику. Первая метка пройдена. Миновала следующий маячок, он сработал как уловитель и отправил импульс к предыдущему маячку. Вторая метка пройдена. И так далее, пока обоз свободно двигается. А вот когда, не приведи пустота, случится внеплановая задержка, сразу будет понятно, между какими метками случился аврал. Ну и совсем хорошо, если кто-то в случае нападения даст отдельный тревожный импульс, и будет он отличаться от штатного.

Сказать, что Шепри Мондоир увлекся идеей, это ничего не сказать. Он и амулеты с потребными свойствами подобрал, и до артефактора (тоже азартный тип попался) донес суть необходимых корректировок, и даже рассчитал примерное их количество. Для этого ему присутствие Ольги не нужно было. Сложности начались дальше. Заказать комплект нужных артефактов, а это более чем пятьдесят предметов, конечно, можно. А «где деньги, Зин?»

У Восточного корпуса на данном этапе таких средств не было, городская казна оплачивать непонятный эксперимент не спешила, департамент магии и вовсе не был заинтересован – понабежали всякие нетерпеливые, кричат, бумагой с королевской печатью размахивают, занятых людей от важных дел отвлекают. А кто платить будет? За заказы, упущенные Шепри; артефакторам за труд и материалы; начальству за то, что два департамента – бытовиков и амулетчиков – договаривались о срочных работах. Кто?

– Ой, да успокойся ты, – утешала Ольга Раима Раздосадовича, которому вся эта возня жутко не нравилась. – За эксперимент пусть платит корона. Наверняка в бюджете имеется статейка «на развитие науки». А как все получится, берите с путешественников страховой взнос. Что сложного? Пора уже охранные мероприятия встраивать в логистические схемы, пора. Хотят ехать безопасно – пусть платят малую денежку, чтоб бо́льшим убытком не придавило.

В принципе, лавэ на суету с деньгами было плевать, его больше волновала организация деятельности наездников. Ольгу это ни грамма не заботило. Справится. Разумеется, Раиму непривычно. Но ведь интересно! Вот и нечего себе самому врать. Оля переживала за хутор. Парни, конечно, будут работать, но опыт подсказывал, что совсем не так активно. У них дополнительные тренировки, плюс отработка взаимодействия со стражей. Банда оказалась большой – минимум человек тридцать. Это только тех, кто ходит на дело. А есть те, кто на стоянке дожидается. Значит, бери в расчет всю полусотню. Поэтому да, маги городской стражи и простые солдаты учились кататься на нгурулах. Шагнуть в никуда, слегка придерживаясь за шип жуткого зверя, это привычку надо иметь и изрядное мужество. Но лучше так, чем на своих двоих и по горам, правда же? А тут еще и дожди начались. Вот кто был доволен, так это Коста, постоянная борьба с засухой вымотала парня не только магически, но и эмоционально. Осваивать работу с новыми амулетами? Приучать зверя к дополнительным пассажирам, пусть и простым солдатам? Да со всем нашим удовольствием. Парни из ОКП были нарасхват – привыкли с хуторянами общаться, были просты и деловиты. Городские стражники как-то научились распознавать наших даже под мороком.

Хотя надо признать, что, если бы не скрытное, но постоянное давление со стороны Эрика, никакой движухи бы не было. Растягомотили бы на полгода.

Вот под эту занятость Ольга и выпросила-таки разрешение пригласить на хутор Юрну Мондоир. Бытовичка, разумеется, магов-универсалов заменить не могла, но и ей нашлось чем заняться. Наур Эзим был доволен, как Тыря на выпасе. Пока Шепри мотался по горам и долам, монтируя систему оповещения, его супруга наставляла стихийно образовавшегося ученика, мимоходом поправляя, укрепляя и облагораживая простенькие изобретения Ольги. Работала Юрна на совесть – убогость хутора не могла не удручать отзывчивое сердце. Светлым моментом была Тыря. А уж как сошлись характерами Юрна и Серафима…

Глава 8. Тревожные хлопоты

Завтра.

Завтра ранним утром обоз-приманка выйдет на тракт. Завтра первая тройка заступит на дежурство в заурядном околотке при базаре. Как-то так вышло, что смычка неприступных и недосягаемых наездников случилась именно со скромными рыночными стражниками. А все почему? А потому, что к околотку примыкал удобный такой скверик, в котором при нужде могли поместиться все одиннадцать боевых нгурулов. Ни департамент магии, ни управление городской стражи таким «плацдармом для тяжелой техники» похвастаться не могли. И это была огромная стратегическая удача, последствия которой еще предстояло оценить.

Через пару дней стражники перестали обращать внимание на «припаркованных» в скверике нгурулов, а потом и многочисленные мимо проходящие (базар же рядом) шарахаться перестали. Пацанва районная так и вовсе в засаде сидела – караулила прибытие, а главное – отбытие страшного зверя, а потом кидалась к месту, где стоял гигант. Чуть ли не на коленках ползала в поисках трофеев – а ну как повезет случайно оброненный шип найти! Интеллигентный Коста как-то поймал их за этим занятием и ужаснулся – а вдруг ядовитый шип отвалится? Ради уличного мальчишки никто целителя беспокоить не станет, а у обычного лекаря едва ли противоядие сыщется. Жалко, пропадет же ребенок по глупости. Госпожа Ольга тогда точно расстроится, а этого Коста совсем не хотел. Нравилась ему госпожа туэ. Но была еще одна сторона проблемы: огорченная Ольга – это грустная Тыря. А это проходимистое очарование на раз всей стае черный сплин обеспечит. Не-не-не, в пень такое счастье, лучше поднапрячься чуток.

Детишки смиренно выслушали объяснения страшного, с мороком вместо лица, черномундирника – вот такой шип, так и быть, берите. А вот такой – с желтой полупрозрачной пимпочкой на конце – ни под каким видом! Говорил нудно и без огонька, но сказал что должно. Совесть его чиста теперь – предупредил. Ребятня кивала и не верила. Да за разрешение посмотреть зверя вблизи они бы еще пять таких лекций выстрадали!

Тилар, зверь Косты, чувствовал эмоции мелких двуногих. Ужас и восхищение. Восхищение и сладкий ужас. Тилару нравилось, и он кокетничал, временами пуская живописную волну по шипам спины. Потом Коста поделился этим наблюдением с Павлом. Легкомысленно так преподнес. Как курьез. Пашка перспективы сумел просчитать лучше – это же очередной урон для репутации корпуса, если какой-нибудь постреленок пострадает! Начальник околотка пытался откреститься, но потом сдался – выставил охрану в сквере. Ольга пошла дальше – собрала аптечку, в которой, кроме мази от нгурульих ожогов, которой активно пользовались пастухи в виварии, было еще и противоядие. Стражники, которым предстояло стать пассажирами нгурулов, получили личный набор этих полезных зелий, расфасованных в крошечные фиальчики из темного стекла. Не разорится корона на двух десятках пузырьков. Ну и бинтов из мягкого полотна сунула – пригодились запасы бэушного белья в крепости. Лично за обеззараживающее заклинание целителю заплатила, лично в заколдованную Юрной бумагу завернула, чтобы каточки ткани чистыми уберечь. Прям индивидуальный перевязочный пакет получился. Так отчего бы еще пару полезных мазей не добавить? Мало ли кто ушибется или ногу разотрет?

Лавэ старался не упускать из виду землян, хотя был занят почти постоянно: непривычное это дело – с простонародьем общаться. А в околотке другого нет, разве что маги, к страже приписанные. Что ж поделать? Его величество венценосный близнец Эрик недвусмысленно дал понять, что желает участия наездников в поимке банды налетчиков. Приказ отдан – остается исполнять. Ох как жаль было Раиму Нелюдимычу расставаться с такой привычной уютной обособленностью – есть нгурулы и их наездники, есть остальной мир, очень удобно. Так приятно думать, что им, наездникам, таким крутым и исключительным, эта банда на единый выверенный удар копья. Раим даже позволил себе озвучить это Ольге и Эрику.

– Да-да-да! Одним махом всех побивахом, – сыронизировала Ольга по-русски. Смысл фразы ускользнул, а вот сарказм Раим услышал отчетливо. Да и привычка быть честным с самим собой вынуждала смотреть правде в глаза – в горах, даже при поддержке нгурулов, наездники, скорее всего, не справятся. Бандитов они, конечно, проредят, но и только. Остальных, как пить дать, упустят. Разбегутся, варнаки, попрячутся, не вступая в бой. Таковы особенности обучения наездников, заточенные либо на индивидуальное уничтожение вражеских магов, либо на управление нгурулом в боевой форме, нацеленным на уничтожение (как там Павел емко сформулировал?) живой силы противника в местах массового скопления. А какое скопление среди скал? Для того и нужна сцепка с обычными стражниками – чтобы навязать схватку наибольшему числу татей.

А еще Раим диву давался, насколько серьезно его земляне относятся к предстоящей акции. Обнаружилось, что Пашка совсем не владеет длинным клинковым оружием. Ножевому бою худо-бедно, ладно – вполне прилично обучен, а в остальном… Ему что палаш, что палка. Кстати, палка, точнее, шест парню был куда привычнее. Пашка усиленно вспоминал приемы армейского рукопашного боя с автоматом. Это когда к автомату штык-нож примкнут. И этому его наставник учил, все надеялся, что ученик в Рязанку надумает поступать. (Прим. автора: имеется в виду Рязанское гвардейское высшее воздушно-десантное командное училище.) Теперь вместо автомата Паха мучился со штатным наездничьим копьецом. Баланс вроде неплох, и по длине похоже – а все ж не то. Привычного веса родненькой учебной АКшки не хватает, ухватистости. Надежности шероховатой вороненой стали под пальцами. Но терпел, приучал себя к такому оружию несерьезному и старался на насмешки всяких самоуверенных внимания не обращать. Один раз только сорвался на иронично-любопытного Ания. Зачем себя так утруждать, мало Пашке от лавэ наставлений?

– А ничего, что бандиты – это не ваши дуэлянты бла-ародные? – вернул Пашка иронию, но не добродушную, а со злостью. – Могут и вдвоем-втроем навалиться.

– Подумаешь, быдло каторжанское.

– А ты, великий боец, свой костюмчик намагиченный сними, – предложил землянин с презрительным прищуром, – да выйди на кулачках против любого стражника. Тоже ж быдло. Выбери наугад. Да хоть вон того караульного, и я на тебя гляну. – Павел ткнул пальцем в жилистого служивого, который скучал невдалеке от нгурулов.

Стычка между лидерами двух троек произошла на глазах у лавэ, и он пошел к Ольге за объяснениями – с чего это Павел так вызверился?

– Вы как в игры играете! – неожиданно распалилась всегда сдержанная помощница. – Там, – она неопределенно кивнула на горы, – отчаявшиеся, озлобленные, голодные люди! И драться они будут как дикие звери, защищающие свое логово. Звери, понимаешь? Либо он, либо его. А твои? Когда эти кактусы оранжерейные в реальной драке участвовали?

– Они маги, – мягко напомнил Раим.

– На то и уповаю, – кивнула Ольга и подняла на Раима взгляд, полный потаенной тоски. – Они маги. А мой Пашка – нет. – И пошла прочь.

Раиму показалось, что Ольге вдруг стало неприятно его общество, а она просто сбежала, чтобы не начать умолять командира: убереги моего мальчика, не пускай в бой! Век за тебя молиться буду! Но ушла молча, нашла в себе силы. И головы не опустила, и плечи не ссутулила. Тошно, больно, страшно, но сына она бабскими соплями не унизит. Просто пойдет и еще раз свяжется с Шепри Мондоиром, он как раз сейчас в горах. Кто там сегодня его катает на своем нгуруле? Короткая записка на почтовик – и Ольга уставилась на большую магическую карту, ждать тестового пуска следилок. Его величество расстарался ради эксперимента века – это даже не карта, а полноценный объемный макет тракта. Изыскания Шепри имели побочный эффект – вольно или невольно, геодезические изыскания были сделаны. Пусть приблизительные, а все ж. Потому и макет получился вполне достоверным. Вешки-маячки не дуриком натыканы среди камней, а на разумном удалении друг от друга. И на макете эти местечки тоже отмечены – пронумерованы, и циферки стоят, километры отмечают. И желтеньким светятся, а как маяк сработает – позеленеют. Это будет означать, что обоз движется спокойно. Такой вот монитор слежения получился у магов. Начальник околотка свой кабинет под комнату наблюдения был вынужден отдать. Попробуй не отдай, если сам лавэ каждый день изволят проверять ход работ. А эта его седая помощница, вот же клещ, в привычной комнатенке все вверх дном перевернула. Хотя надо признать, что лучше стало, хоть и не хочется. Старые стекла, как оказалось, все еще были прозрачными, а чтобы яркое солнце не мешало наблюдать за огоньками-вешками, на окнах появились симпатичные соломенные занавески. Забавные такие – потянешь за веревочку, и рыхлая плетенка вверху гармошкой складывается, отпустишь – в комнате благодатная тень. Две арестованные шлюшки охотно отработали положенный штраф с мокрыми тряпками в руках, отмыли полы и стены. Появился легкий стол с картой-макетом, а обшарпанный двухтумбовый монстр, служивший рабочим местом не одному поколению начальников, исчез. Вместо него появился даже с виду удобный диванчик. Нужно же дежурным наездникам где-то время ожидания коротать. Несколько мягких стульев в комплект к дивану тоже лишними не были. Мебель не новая, но еще очень хорошая. Конечно, хорошая, раз через руки Юрны прошла. Уж кто-кто, а магичка знала увлекающуюся натуру своего мужа и озаботилась комфортным рабочим местом для ненаглядного. Шепри в этой комнатенке теперь дневать и ночевать станет, пока свою систему слежения не доработает. Ольге тоже было для кого стараться, но до энтузиазма Юрны ей было далеко.

Целеустремленная женщина – это страшная сила. А если она еще деятельная и энергичная, да подругу имеет под стать, да без присмотра осталась… Юрна и Серафима оказались предоставленными сами себе и друг другу, если не считать очень условного контроля со стороны Семеныча. А тому что? Зелень для нгурульего комбикорма теперь и без заботливого пригляда Ована благополучно подрастала четко по графику, а больше старого партийца ничего особо не беспокоило. Агав за поставками в крепость присматривает, с этой стороны проблем не ожидалось – очень ответственный товарищ. Маги заняты, дичь не таскают. Бульонные работы приостановились. Бабы, то есть женщины, заняты своими рукодельными делами. Не совсем ко времени, но новая магичка, которую притащила на хутор Ольга, очень увлеклась циновками Наяны – зачаровывает их на все лады. Чтоб не выцветали, не перетирались и еще чего-то «не» из той же оперы. Юри как увидала мебель в домике Наяны и дедушки Ажура – каркас из реек, обтянутый расписными и расшитыми циновками, так и сомлела в восхищении. Теперь лучший столяр хутора нечто подобное неуемной магичке в рабочий кабинет делает. Ольга хоть и была занята больше, чем обычно, а нашла время и силы, чтобы тряхнуть стариной и поработать по бывшей профессии. Кому, как не ей, мебель проектировать? Да у Ольги у самой зудело навести порядок в захламленном кабинете подруги. Нужно же хоть как-то Юрне благодарность выразить, раз та от оплаты за помощь хуторянам упорно отказывается. Да там всех хлопот – десяток однотипных стеллажей посчитать да столяру техзадание выдать. Ну и Наяне растолковать, какого размера и в каком количестве той плести свои шедевры, чтобы боковины и дверцы сотворить. Модульная мебель, да. Идея из «Икеи». Да это все не к спеху. Шепри Мондоир заканчивал отлаживать систему слежения, час «Х» стремительно приближался, Ольга становилась все напряженнее. Конечно, Юрна и Сима это видели. Серафима тоже тревожилась за парней, но она была тренированной – сына вырастила. У Оленьки дочка, это другие тревоги. У Юрны деток пока не случилось, и муж останется в безопасности, но новым подругам она сочувствовала от всей души. Наверное, поэтому она так легко повелась на уговоры Серафимы и упросила мужа достать ей одну следилку. Не ту, которая из новых разработок, а самую обычную, но надежную. Остальную часть авантюры взяла на себя Сима. Осталось только дождаться, когда таинственный фермер, предполагаемый земляк, объявится у лавки Цуэта. Митька не растеряется – ужом извернется, а приладит следилку к телеге. Хоть Ован и уверен, что и так найдет место, где картошечка выращена, но со следилкой всяко проще, правда же? Осталось дождаться счастливого момента и порадовать Олюшку. Но это потом, когда-нибудь. Завтра напряженный день, и хорошо бы просто отдохнуть.

Раим тоже так считал, а потому предложил своим наездникам планировать этот вечер по своему усмотрению. Первая тройка радостно засобиралась в город. Никто не возражал – чужие. Юрна потащила супруга домой – холить, лелеять, ублажать. Стражникам под суровое, но молчаливое неодобрение величества выставили штоф отменного спиртного, настоянного на травках. Ольга только плечиком дернула – что такое литр на десятерых? Фронтовые сто грамм, и только. Вернутся – она и два штофа не пожалеет, только пусть все вернутся.

Надо ли удивляться, что земляне и Пашкины друзья предпочли отдых у озера с водопадом? Потом подтянулись ребята Ания и притащили из крепости ужин. Тайное местечко сближало. Немного напрягало ребят присутствие начальства, и разговор не клеился. Не о завтрашней акции же разговаривать. Сколько можно? В это неловкое молчание и влез Эрик: не худо бы и в хозяйстве столичного корпуса новый порядок навести. Там тоже хутор есть. Не желает ли госпожа землянка, когда все закончится, посетить Западный и послужить короне?

– А что твоя корона для нее сделала? – преехидно поинтересовалась Серафима, поглядывая на Эрика через пламя костра. – Вот что? Ну, кроме того, что вылечила? Так это заслуга доктора. Добрый он и увлеченный. Не мог смерти без боя уступить. Заедало его.

Такая вольная трактовка мотивов медикуса Дрири удивила всех, не только Ольгу. Но рациональная червоточинка в догадках мудрой землянки была, поэтому в пустопорожний спор никто ввязываться не стал. Тем более что предыдущая тема – о долгосрочной командировке – была куда как более животрепещущая, ибо задевала интересы абсолютно всех.

Ольга не хотела ехать, потому что не хотела. Здесь у нее близкие. Здесь начатые проекты, которые немедленно начнут впадать в летаргию, если лишатся волшебно-пендельного привода. Хуторяне не привыкли так интенсивно жить. Даже сейчас, когда в каждой хате были сыты и – вот же ж небывальщина – какая-то монетка завелась, некоторые не понимали, что останавливаться нельзя: вот наиграются добрые наездники в сельскую жизнь, уйдут со своими нгурулами дальше служить – и все. Ни мяска от пуза, ни дровишек халявных, ни урожая ахука, который поливает-пестует на полях Коста и нянчит в тепличках Ован. Ничего не будет. Даже такого удобного древесного угля и проворной Тыри, которая никогда не отказывалась перетащить что-нибудь куда-нибудь за горсточку пуйфинов. Только и останется хуторянам прибытку, что птичник, пока еще работающая кузница да возделанные под гряды террасы. Пустые. Потому что подросшую овощную невидаль с удовольствием употребят, а новое посеять – это вряд ли. Разве что циновки дадут уверенный доход. Предприимчивость – это состояние души, она не всякому дана. Дедушке Ажуру полной мерой, как будто за весь хутор, отмерено, а исполнительному Агаву с гулькин нос досталось. Остальные хуторяне, те, которые уже считались взрослыми, тоже энергией не блистали – не привыкли, выгорели в борьбе с нищетой. Осталось только на немногочисленный молодняк рассчитывать, на тех, кому сейчас тринадцать-пятнадцать лет. И воспитывать их, воспитывать! Кругозор расширять.

Раим тоже был против, тем более что венценосный гаденыш, который вроде как друг, даже не переговорил с ним предварительно – вывалил все на отдыхе. Вот так и убивают верноподданнические чувства. Главный попечитель совершенно не желал отпускать Ольгу в столичные дали. Там даже его имя не сможет защитить маленькую землянку от нападок столичных снобов. О происшествии с экс-пастухом Рансу в столице наверняка уже курсируют обросшие небывальщиной слухи, и каждому первому захочется поставить зарвавшуюся проходимку на место. Ни слово королей, ни покровительство Шенолов не защитят на расстоянии. Уж кто-кто, а Раим знал, что Эрик сам с Ольгой возиться не будет, приставит кого-нибудь в чине порученца, и все. Был у Раима еще один немаловажный повод сопротивляться этому вояжу: налаженная жизнь в крепости. Без Ольгиных и Серафиминых связей с поставщиками расходы вырастут едва ли не втрое. Это Ламс мог себе позволить переплачивать, оберегая свой комфорт. Зачем ему было торговаться, за качество собачиться, едва ли не лично за корзиной овощей на рынок мотаться, чтобы сэкономить? С тех пор, как все обзавелись почтовиками, стало проще, и Серафима прочно заняла место этакого торгового представителя от крепости наездников. Но первый контакт и уговор по условиям был все равно на Ольге – черный мундир наездника ей в помощь.

Из тех первых пятисот монет, личных между прочим, что Раим дал Ольге на содержание крепости, к нему уже вернулось сто. Отловили наконец первое из трех каботажных судов, в которые вложил наворованные деньги проходимец Ламс. Владелец шхуны с законом не слишком ладил, и прегрешения за ним водились. Вложенное Ламсом вернул и частью прибыли поделился. Да он и всю бы прибыль отдал, лишь бы господа наездники, нежданно негаданно шагнувшие на его палубу из пустоты, большего разора, чем внезапно вспыхнувший парус, не учиняли. Малюсенькая демонстрация владения магией обеспечила покладистость капитана и сдержанность судового мага. А обещание не доводить дело до официального разбирательства обеспечило Эрику еще одного личного агента. Пригодится. Власти без тайных делишек не бывает.

Жех и Сима не хотели отбытия Ольги просто потому, что знали: хорошо в столицах не будет. Жалели. Мало, мало Оля пожила в новой действительности, не пропиталась ею. Инстинкты не наработала, рефлексы не отточила. Не успела еще, да и не старалась – Раим своей опекой избаловал.

Даже Пашка был против. Напроситься с тетушкой и бросить свою нгурулью команду он никак не мог, а остаться наедине со стаей нгурулов, тоскующих по веселой щене и ее хозяйке, – это же треш из трешей! Ну на фиг эти нгуруло-человеческие стрессы.

И Эрик отступил. То ли проникся, то ли отложил до лучших времен. Завтра тяжелый день, и лучше дождаться конца битвы, прежде чем новые планы планировать.