Пляска Нергала

Пролог

– Война – это дерьмо.

Мой отец всегда любил повторять эту фразу. В его устах она звучала как истина в последней инстанции. Правило, не требующее подтверждения.

– Война – это дерьмо, – произносил мой отец и те, кто его знал, сразу замолкали.

Попробуй возрази, и тут же кулак устремится к твоему лицу. И хорошо, если просто разобьют нос, а могут и челюсть сломать. После чего вам придётся провести сутки в районной поликлинике сращивая раздробленные кости.

Тогда мне было лет семь. К нам в гости приехал дядя Алек, мамин двоюродный брат. Отца он знал плохо.

Мы сидели на кухне нашего дома на берегу моря. За окном играла красками весна и распускались первые одуванчики. В чашке мамин чай со смородиной, а в большом блюде сладкие рогалики.

– Юрий, ты не понимаешь, – сказал дядя. – человечеству необходимо пускать кровь. Иначе оно стагнирует. Будет застой и никакого развития. Война, да это плохо, но она двигатель прогресса.

– Глебушка, иди к себе на верх, – сказала мне мама, проведя рукой по моим светло-русым волосам.

Я хотел возразить, но встретился с мамой взглядом и молча встал из-за стола прихватив с собой несколько рогаликов. Мама у меня хорошая, и у неё добрые, голубые глаза, как у меня. Но когда в её взгляде появлялось нечто не терпящее возражения, спорить становилось бесполезно.

– Алек, прекрати, – мама хмуро посмотрела на дядю.

– Сестрёнка, это ты прекращай, – отмахнулся дядя. – Не видишь, у мужчин серьёзный разговор?

В комнате неожиданно потемнело. Со стороны залива Петра Великого ветер пригнал туманное покрывало. В это время года здесь часто такое происходит. Тёплый, солнечный денёк неожиданно сменяет холодная зябкая мгла.

Дядю я знал плохо. Он всегда отличался оригинальными взглядами на жизнь. Имел за плечами два скоротечных брака и любил пофилософствовать. Впрочем, его философствования отец называл тупой болтологией.

– Для человечества не произойдёт ничего страшного, если погибнет несколько миллиардов человек, – продолжал дядя, словно не замечая ничего вокруг себя. – Зато наша цивилизация получит новый толчок в развитии.

– Война – это дерьмо, – сказал мой отец.

– Война – это двигатель прогресса, – возразил дядя.

В следующий миг папин кулак устремился к дядиной челюсти.

– Юра! – испуганно воскликнула мама.

Я замер, глядя на происходящее и выронив один рогалик. Дядя, нелепо размахивая руками, вместе со стулом падал на пол.

– Всё нормально, Рита, – сказал папа, встав из-за стола. – Вызови скорую. Глеб, иди к себе на верх.

Дядя Алек к нам больше не приезжал. После того случая он неделю провёл в больнице. Отделался сломанной челюстью, тремя выбитыми зубами и черепно-мозговой травмой. Пока ему выращивали новые зубы, мама пару раз навестила его и, кажется, оплатила лечение. Подозреваю, что дядя не возражал. Деньги у него обычно не задерживались.

Заявления на отца в полицию дядя писать не стал. Правда к нам всё равно наведался участковый. Он о чём-то долго беседовал с отцом на кухне, а когда уходил улыбнулся мне и спросил:

– Как дела, Глеб?

– Хорошо, дядя Игорь.

– В школе только пятёрки?

– По-разному, – вздохнув ответил я.

– Это ничего, не в пятёрках счастье.

Уже на входе он пожал руку папе и сказал:

– Юр, ты бы заскакивал почаще.

– Хорошо, Игорь, постараюсь.

– И в следующий раз бей человека не так сильно. Он хоть и дурак, но всё же…

– Я учту, Игорь.

Дядю Игоря в нашем посёлке взрослые уважали, а детвора любила. Мама говорила, что от его улыбки дети прекращают плакать, а бандиты впадают в ступор. Когда я учился в девятом классе, наш участковый ушёл добровольцем. Через полгода тяжёлый крейсер «Толбачик», на котором он служил, был подбит на орбите Вероны.

А ещё через два года не стало родителей.

Глава 1

В космосе вы сдохнете очень быстро, если умудритесь оказаться там без скафандра. У вас не будет ни двух, ни даже одной минуты. Уже через четырнадцать секунд померкнет сознание. Ровно столько нужно времени, чтобы ненасыщенная кислородом кровь добралась до головного мозга. Взрывная декомпрессия, обезвоживание, радиационное поражение всех тканей организма – это лишь часть тех ужасов, что уготованы несчастному. Даже если человека вытащат, в течении двух минут его добьёт септический шок. Возможно, бедолагу спасёт мобильный медицинский комплекс, но такие стоят только на кораблях первого класса.

В фантастике времён Смутной эпохи авторы любили помещать своих героев в подобные ситуации, особенно в фильмах. Желательно под душещипательную музыку и с обязательным спасением, которое приходило в лице возлюбленной. Но мне всё это старьё никогда не нравилось. За древность у нас отвечает Шнайдер, он прётся по такому. В перерывах между заданиями все уши прожужжал команде, рассказывая сюжеты фантастических произведений. Ребята у нас хорошие и к болтовне нашего корабельного врача всегда относились снисходительно.

В отличие от фантастического персонажа мне повезло. Когда взрывом сорвало наружный люк шлюза, я уже запихнул себя в скафандр. А главное закрыл его. Вырвавшийся в космос воздух придал моему телу ускорение. Нелепо дрыгая конечностями, моя тушка помчалась вдаль от гибнущей посудины.

Когда на вашем корабле взрывается термоядерный реактор приятного мало. И радиация здесь не самая большая проблема. От неё хотя бы частично спасёт скаф, да и антирада потом можно нажраться. Если тебя спасут, конечно. Куда хуже это миллионы маленьких осколков, которые мчатся в разные стороны с огромной скоростью. От них спасения нет и остаётся лишь надеется, что ни один не заденет тебя.

Повезло мне лишь отчасти. Я в скафандре и живой – это хорошо. Плохо, что перед взрывом так и не успел добежать до грёбанной спасательной капсулы. Хотя, куда здесь спасаться? Наш старенький кораблик развалился на мелкие осколки, и выжил ли кто-то кроме меня я не знаю. Хорошо, что перед этим мы успели всадить в корабль противника две ракеты и тот сгинул в ядерном пламени вместе со всем экипажем.

Отрешённые редко вступают в переговоры. А если и идут на контакт, то только для того, чтобы приблизиться и уничтожить вас. Всего пару часов назад мы закончили установку разведывательных зондов в системе красного карлика и шли к Точке перехода. Ржавое корыто отрешённых вынырнуло из-за одного из спутников газового гиганта в каких-то ста тысячах километров от нас. Бешено взвыл сигналом тревоги бортовой ИИ, которому я тут же приказал заткнуться. И так понятно, что ситуация патовая. Только в случае отрешённых их такой расклад вполне устраивал. Обменять свои жизни на жизни противника, то есть на наши. Камикадзе чёртовы.

Потом произошёл скоротечный космический бой. Даже не представляю, что может быть в этой вселенной более нелепое. Забудьте про всё, что видели в интерактивном кино, в вирте или выпусках вечерних новостей. В этой схватке нет ничего пафосного или красивого. Всех этих «танцев двух противников» в лучах индуцированного излучения. Всё происходит куда проще и банальнее.

Две космических развалюхи мчались по нелепой траектории пытаясь угодить друг в друга из всего, что может уничтожить противника. Всё это происходило на фоне газового гиганта в системе, имя которой состояло из нескольких латинских букв и арабских цифр. Нашу посудину давно надо было списать в утиль. Но Космофлот любил выжимать последние соки из всего, что ему принадлежало. Поэтому кораблик сбагрили нам, вольнонаёмным – готовым пойти на любой риск за вознаграждение, кого можно послать туда, куда жалко отправить кадровых военных.

В рубке управления тесно. Гудит и мигает яркими огоньками приборная панель. По мониторам бегут вереницы данных, до которых никому нет дела. В четырёх противоперегрузочных креслах весь экипаж нашего кораблика.

Леопольд Шнайдер он же Лео – зеленоглазый и медноволосый. Выпускник престижного медицинского ВУЗа, сваливший от судьбы в космос. Корабельный врач и по совместительству отличный специалист по внеземным организмам. Наш любитель фантастики, готовый болтать о своём хобби без остановки.

Дим, он же Димка с азиатскими нотками в чертах лица и русской фамилией Иванов. Наш «кочегар», а по-человечески бортинженер. У него руки откуда надо растут в отличие от остальных. То, что наш утиль до сих пор летает, во многом его личная заслуга.

Кира Наумова – наш сероглазый талисман и лучший навигатор в Галактике. Она способна провести корабль по Точкам перехода так, как не один ИИ не сможет. В древности говорили, что женщина на корабле к беде. Когда я брал Киру в экипаж, опасался возможных последствий. Но мне повезло. Девушка отлично вписалась в нашу команду, найдя со всеми общий язык.

Меня же угораздило стать капитаном этой сумасшедшей компании и пилотом корабля. Глеб Корсаков – тридцатидвухлетний балбес, до беспамятства влюблённый в космос. Собиравший с детства модельки звездолётов. В школьные годы выпросивший у родителей трёхнедельный тур к кольцам и спутникам Сатурна. А в семнадцать не прошедший в Космофлот по состоянию здоровья. Ха-ха. Что может быть более нелепым в двадцать четвёртом веке, чем отметка «по состоянию здоровья»? Для этого нужно иметь определённый талант и недюжинную удачу.

Несколько лет мы бороздили межзвёздные просторы вместе. Четверо друзей, так и не ставших настоящими космонавтами. Ступали на поверхность доброй сотни миров, убегали от пиратов, сменили несколько кораблей. Этот четвёртый. Таскали контрабанду, исколесили треть Периферии и жили, не думая о будущем. Пока не пришла Война. Благодаря странному капризу судьбы мы стали вольнонаёмными сотрудниками Космофлота России. Отныне не гражданские и всё ещё не военные.

И сегодня в необитаемой системе с дурацким названием мы пытаемся подбить корабль отрешённых, стараясь опередить своих противников. Четыре человеческие фигуры, облачённые в скафандры и вжатые в противоперегрузочные кресла. Каждый через нейроинтерфейс подключён к искусственному интеллекту корабля. Так проще управлять всеми системами. Мы видим пространство вокруг с помощью мощной оптики, мы чувствуем его благодаря сенсорам и радарам.

Бой в космосе скоротечен. В лучшем случае у вас есть минут десять-пятнадцать. Дальше либо смерть, либо победа. Иногда всё и сразу. Мы кружили в вакууме одиннадцать минут и семнадцать секунд, когда в нескольких тысячах километров вспыхнул ядерный шар. В следующее мгновение наш корабль сотряс удар.

– Повреждена обшивка, – тут же заверещал ИИ. – Кольцо реактора нестабильно… Утечка плазмы… Внимание! Утечка плазмы! До выброса… Эвакуация…

– Бегом! – рявкнул я, обращаясь к команде и вставая с кресла.

Хана пушистику. Утечка плазмы – вам не шутка. Дейтерий-тритиевая смесь, раскалённая до сотни миллионов градусов, превратит наш кораблик в маленькую звёздочку.

Команду уговаривать не пришлось. Они дружно рванули по узкому коридору кольца к спасательным капсулам. А я на мгновение задержался. Схватил с пульта корабельный талисман – мягкую игрушку, белую и пушистую летучую мышь с глазами цвета небесной лазури. Детский подарок родителей.

Моя команда успела добежать до капсул. А я болтался в открытом космосе сжимая в руках своего мышонка.

Прошло больше часа, как я оказался в пустоте. Всё это время стараясь не дёргаться и спокойно дышать. Так кислород расходуется медленнее. Хотя на кой он мне, если в эфире тишина? Кого я здесь надеялся услышать или встретить? Ещё один корабль отрешённых, так лучше шлем сразу снять, чем к ним в плен угодить. Даже знать не хочу, что они делают с людьми. Спасательные капсулы? Их автоматика увела на максимальное расстояние от места схватки. Пригодных для жизни планет в системе нет. А значит летят мои друзья сейчас к одной из Точек перехода, в сторону от плоскости эклиптики.

Пока болтался пришёл к мысли, что в случившемся есть несколько странностей. Попали в нас обычной ракетой. Ядерный заряд оставляет после себя только хаос из атомного крошева. А пушечные снаряды могли только изрешетить корпус. Значит обычная ракета с самонаведением и стандартной БЧ. Поэтому и вопрос очевиден. Почему ИИ пропустил ракеты, не предупредив нас? Не из боевого же лазера по нам стреляли? Для них слишком большая дистанции, на таком расстоянии луч рассеивается.

Вторая странность – яркая вспышка через пол часа, после детонации нашего корабль. Примерно в той же части пространства. Ещё один взрыв? Но что там могло рвануть?

Заняться тебе больше нечем. Болтаешься в космосе и пытаешься разобраться в случившемся. Странности какие-то находишь. Насладись лучше последними мгновениями перед смертью. Хотя чем здесь можно наслаждаться?

Из раздумий вырвал тоненький писк кислородного датчика. От неожиданности я моргнул. Появившиеся на внутренней части стекла данные не предвещали ничего хорошего. Дышать мне от силы минут пятнадцать. Утечка кислорода, видимо где-то микротрещина. И заделать её нечем.

– Заткнись, – в сердцах бросил я.

Тоненький писк тут же прекратился. Хоть скафандр устаревшей модели с ограниченным функционалом, его ИИшка команды выполняла чётко.

Значит так всё закончится? Я просто задохнусь в полном одиночестве. Даже если моя команда доберётся до Точки перехода, и там окажется какой-нибудь корабль, помощь придёт не раньше, чем через сутки, а то и больше. К этому моменту по орбите вокруг газового гиганта будет летать маленький трупик.

Недостаток кислорода стал ощущаться минут через десять. Ещё через пять моё сознание «поплыло». Вот и всё. Звёзды вокруг принялись сливаться в одну яркую сияющую точку. Которая росла в размерах и вскоре заняла собой всё пространство вокруг.

– Эй, парень. Если ты меня слышишь, мы тебя сейчас заберём, – раздался мужской голос.

«Забирайте, – мелькнула вялая мысль. – Только куда? Там что-то есть? Рай или ад?»

И мир погрузился во мрак.

– Блондинчик, очнись!

Звонкая пощёчина выдернула меня из пустоты. В нос ударил отвратный запах. Инстинктивно я дёрнулся и резко открыл глаза. По ним тут же резанул яркий свет, заставив меня зажмуриться.

– Смотри, очнулся, – раздался незнакомый мужской голос.

Со второй попытки я всё же смог открыть глаза и сесть. После чего окинул помещение взглядом, стараясь понять, где же нахожусь. Корабельная санчасть и, кстати, очень хорошая. Современное оборудование, несколько реанимационных комплексов, и даже мобильный медкомплекс в наличии. Всё стерильное глянцевое и блестит до рези в глазах. Это же где я оказался? Сила тяжести примерно стандартная, значит, идём с небольшим ускорением.

Пока я пребывал в бессознательном состоянии с меня стянули скафандр, оставив только синий тканевый комбинезон. После чего уложили на кровать и воткнули в правую руку иголку, от которой к инфузомату тянулась тонкая трубка.

Рядом с кроватью стояли двое. Мужчина лет пятидесяти в белоснежной форме военного врача и офицер Космофлота, старший лейтенант лет тридцати, мой ровесник. Коротко стриженные русые кудряшки придавали ему нелепый вид. А на холёном лице светилась снисходительная улыбка.

– Жить будет, – сказал врача. – Состояние стабильное. Я пойду?

– Идите, – даже не посмотрев в его сторону ответил лейтенант.

Когда врач вышел, я спросил:

– Где я?

Получилось так себе. Голос охрипший, во рту всё пересохло, поэтому моё «я» и вовсе прозвучало как невнятный звук. Несмотря на это меня поняли.

– «Дмитрий Донской». Космический флот России, – гордо отчеканил парнишка.

Ох, куда же меня занесло. Я ещё раз окинул взглядом санчасть. Теперь удивляло другое – почему она такая маленькая?

Многоцелевой атомный ракетный крейсер класса «призрак». Четвёртое, и самое современное поколение таких кораблей. Построен на верфи НПП «Изумруд» на орбите Индигирки. Четыре корабля уже встрою, ещё два заложены совсем недавно. Основная задача охота на корабли противника. Класс говорит о многом.

«Призрак» значит. Интересно, что они здесь делали?

Задать вопрос я не успел. Дверь в санчасть распахнулось и внутрь ворвалась моя команда. Первой вбежала Кира.

– Глеб, живой? Целый? – закричала девушка.

– Блин, приятель, вот ты нас напугал, – это Дим.

Только Лео ехидно ухмылялся рядом, глядя на то, как меня обнимает Кира.

– Живой, – только и смог прохрипеть я.

Счастливой встрече капитана и его команды не суждено было продолжиться.

– Вы по какому праву здесь находитесь? – раздался холодный вопрос рядом.

Мы повернулись в сторону старлея. Глаза того полыхали. Узкие губки искривились.

– Капитана нашего проведать пришли, – зло бросил Дим. – Что, не видно?

– Спешу напомнить, это военный корабль. Здесь не место этим ваши вольностям.

– Глеб, а ты их лучше спроси, – вмешался в разговор Лео. – А какого лешего они здесь делали? Это ведь они нас подставили под удар. На живца добычу ловили.

– Да как ты смеешь, вольняга, – взъярился старлей.

А это он зря. Остановить Шнайдера я не успел. Видимо от немца у него только имя с фамилией остались. Мы моргнуть не успели, как Лео зарядил старшему лейтенанту в челюсть. Вот что происходит с немцами, когда они окончательно обрусеют.

Военный ответил нашему доктору, и они повалились кубарем на пол. Мы кинулись их разнимать, но тут взвыла сирена. В санчасть ворвались несколько теней в призрачной броне. Положили нас качественно, за пару секунд. Уткнули носам в пол, а руки за спиной стянули наручниками.

– В карцер их всех, – заорал старший лейтенант.

Что-то мне это начинает надоедать. Уж больно насыщенный на события выдался день.

Подхватив под руки нас куда-то поволокли. Видимо действительно в карцер. Как говорится, с корабля на бал.

Глава 2

Карцер больше всего напоминал шар, который сплюснули по вертикали. Вполне просторная комната с мягкими стенами и полом бежевого цвета. Мягкий свет лился с потолка. Никаких иллюминаторов или, упаси боже, окон. Только две двери, за одной коридор, за второй санузел. Единственный минус – полное отсутствие мебели. Хотя на пружинистом полу даже комфортно прилечь.

Прошло два часа, как мы здесь оказались. Мне начинало казаться, что про нас забыли.

– Угораздило же тебя дать этому лейтенанту по морде, – возмущалась Кира.

– Я же не виноват, что он мудак, – пожал плечами Шнайдер.

– Так теперь каждому мудаку по морде давать?

– Меня так учили.

– Кто? Папа с мамой?

– Хватит, – вмешался я. – И так голова болит. Лучше придумайте, что делать будем.

– А что тут поделаешь, – пожал плечами Дим. – Да и надо ли? Под трибунал они нас не отдадут, так-то мы гражданские. А всё случившееся можно списать на стресс. Пнут из вольнонаёмных и больше к Космофлоту на пушечный выстрел не подпустят.

Дим прав. Только что мы все будем делать без космоса? Сходить сума на поверхности? Но об этом я спрашивать не стал. Они у меня и сами всё прекрасно понимают.

– Ты собираешься до ближайшей планеты в карцере добираться? – спросил я бортинженера. – Напомню тебе, что это военный корабль. Они могут месяцами в космопорт не заходить.

– Да у них карцер комфортней, чем моя каюта на недавно развалившемся корыте.

В ответ я только выругался и, прислонившись к стене, прикрыл глаза. Голова и в правду жутко болела. А никаких лекарств само собой у нас не было. Хорошо хоть вода здесь была. Пей сколько хочешь.

Спокойно погрузиться в депрессию и поразмышлять о незавидной участи нам так и не дали. Входная створка отъехала в сторону. Внутрь шагнули двое громил белоснежных бронескафандрах. Броня класса «хамелион» – дорогая игрушка. Такие могут слиться с окружением, что фиг заметишь. А мышечные усилители наделяют владельца нешуточной силой. Например, поднять валун весом в тонну и кинуть его метров на десять или завязать в узел пушку танка. Хотя последнее это уже перебор.

К нам пожаловал спецназ? Интересно, на кой они носят здесь броню? Корабль хотят взять на абордаж? Бред.

Один из посетителей снял шлем. И лучше бы он этого не делал. Квадратное лицо, сломанный в двух местах нос. До санчасти не добрался или мода у них такая? Глаза у громилы нехорошо блестели. Словно он пришёл выбирать на убой бычка.

Нависнув надо мной, громила рыкнул:

– Корсаков.

– А кто интересуется? – не поднимаясь спросил я.

– А я не интересуюсь, я утверждаю. Пройдёмте со мной.

– Куда вы его? – вскочила Кира.

– На расстрел, – весело хохотнул громила. – А вы все тоже поднимайтесь. С нами пойдёте.

Поднявшись, я посмотрел в карие глаза громилы. Чтобы убить меня ему даже оружия не надо. Достаточно просто ударить. Остальное сделает экзоскелет. Мне не просто шею сломают, мне мозги ударом выбьют – они вылетят из затылка. Но громила не станет меня убивать, по крайней мере не сейчас. Он смеётся над нами, изучая реакцию.

– А затылок зелёнкой мазать будете?

– Чем мазать? – растерялся громила.

– Зелёнкой. Было когда-то такое средство, антисептик. Мазали царапины, ранки небольшие. А ещё затылок тем, кого расстреливали.

– А им то зачем мазать? – растерялся громила.

– Чтобы ранку обеззаразить, – хмуро ответила Кира.

Громила обвёл нас взглядом и тут же весело рассмеялся.

– Посмотрю вы тут все шутники, – сказал он. – Шутки шутками, а вас ждут.

Мы вышли в белоснежный круглый коридор, который изгибался вокруг центральной оси крейсера. Исчезни искусственная гравитация и здесь не поймёшь, где верх, а где низ.

К своему стыду я понял, что ничего не знаю о «Дмитрии Донском», пожалуй, самом современной крейсере отечественного Космофлота. Видел пару раз в выпусках новостей. С виду ничего особенного – обычное веретено острое на носу, с утолщением в центре и четырьмя небольшими крыльями на корме. Длинна около полукилометра, диаметр примерно сотня метров. Не самый большой корабль в Российском Космофлоте, есть и побольше.

На этом мои познания о «Дмитрии Донском» заканчивались. О лётных характеристиках, вооружение или экипаже я не имел никакого представления. Даже то, кого на крейсер назначили капитаном, я не помнил.

Пока я пытался вспомнить, кто же здесь командует, мы добрались до лифта. Громила приложил большой палец к сенсорной панели сбоку от входа, и круглая дверь откатилась в сторону.

– Прошу, – сказал военный, жестом предлагая нам войти внутрь.

Шагнув вперёд, мы оказались внутри ещё одного шароподобного, немного приплюснутого помещения. На военных кораблях такого класса я оказался впервые, поэтому не имел ни малейшего представления, как и почему здесь всё устроенно.

Когда лифт начал движение вверх, то есть к носовой части, военный сказал:

– Вы трое сейчас едете в столовую, там вас накормят. А мы с вашим капитаном наведаемся к капитану нашему. Возможно, вам всем повезёт, и расстреляют вас не сегодня.

К капитану, так к капитану. Возможно, нас не спишут на поверхность, и мы ещё полетаем.

По лицам ребят было ясно, что они думают о том же, о чём и я. Значит надеятся на лучшее. Уже хорошо.

Поднимались мы медленно, почти минуту. На одном из уровней лифт остановился, и моя команда вышла вместе с военным, который так и не снял шлем и не проронил ни слова. Уже на выходе Кира повернулась и одними губами сказала:

– Удачи.

Спасибо, конечно, удача всем нам понадобится.

Мы с громилой поехали дальше. Через пару уровней лифт вновь остановился, и круглая дверь отъехала в сторону.

– Прошу, – сказал военный улыбаясь.

Усмехнувшись, я сделал шаг вперёд. Ещё один круглый уровень. Почти полный близнец того, где находился наш карцер. Идти пришлось недолго, до двойной двери, похожей на лифтовую только размерами, эта раза в два больше. По сторонам стояли двое в такой же броне, как и громила.

– К адмиралу, – сказал мой сопровождающий, когда мы поравнялись с охраной.

К адмиралу? Крейсером командует адмирал? Это что-то новенькое. Чем же занимается эта посудина?

Один из охранников молча кивнул. В следующее мгновение двери разъехались в стороны.

За ними находилось просторное помещение, видимо приёмная. Впечатлительных для звездолёта размеров. Сразу напротив входа словно из пола вырастал белый, овальный стол, за которым сидела роскошная, короткостриженая брюнетка в тёмносинем комбинезоне Космофлота. Секретарь в звании майора. Хотя чему удивляться? Если крейсером командует адмирал, могли на должность секретаря и полковника назначить. Хотя брюнетка не так проста. На орденской планке несколько вполне боевых наград, а не только за выслугу.

Сразу за столом, справа от брюнетки, в стене ещё одна дверь. Куда меньшего размера чем входная.

Хорошо они здесь устроились. В чем-то Дим прав. Даже карцер здесь удобнее, чем каюты на нашем погибшем кораблике. А приёмная раза в три больше капитанского мостика.

Как только мы зашли, брюнетка отвела взгляд от монитора и сказала, обрубив любые возражения:

– Ждите.

Мы покорно стали дожидаться, когда нас пригласят.

К счастью, ждать пришлось недолго. Меньше, чем через минуту брюнетка, на этот раз даже не удосужившись отвести взгляд от монитора, сказала:

– Корсаков, проходите.

– Удачи тебе, малец, – пожелал мне громила.

– Спасибо, – поблагодарил я и шагнул к открывшейся двери.

Переступив порог, я оказался в просторном кабинете, с всё тем-же странным дизайном. В центре комнаты без углов словно из пола вырастал круглый стол на толстой ножки. Больше всего он походил на гриб молочного цвета. На столешнице двенадцать мониторов, по периметру столько же массивных кресел, чуть более тёмного оттенка. На подзатыльниках я заметил разъёмы нейроинтерфейсов.

В одном из кресел сидел высокий мужчина в иссиня-чёрной форме с золотыми адмиральскими нашивками. Увидев хозяина кабинета, я невольно вздрогнул, узнав его. Герой Токийской битвы, человек отбивший Рагуза у отрешённых, и эвакуировавший мирное население с Леды. Дважды кавалер ордена Мужества, герой России. Владимир Диков – глава Корпуса Космической Разведки. Одна из самых таинственных фигур в Космофлоте. Человек, вокруг которого ходит такое количество слухов и легенд, что невозможно разобраться, что из этого правда, а что ложь.

Выглядел Диков в точь, как в редкий выпусках новостей, в которые иногда попадал. Возможно чуть старше, где-то под сорок пять. Аккуратно уложенный густой тёмный волос, явно не уставной длинны. «Греческий» нос с едва заметной горбинкой в сочетании с острым подбородком придавали лицу адмирала черты хищника. А пронзительно яркие карие глаза лишь усиливали этот эффект.

– Проходите, – сказал Диков, указав на кресло с права от себя. – Присаживайтесь. В древности любили поговаривать, что в ногах правды нет. Думаю, нам сегодня стоит соблюсти некоторые традиции.

Решив не отказываться от предложения адмирала, я плюхнулся в кресло, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Надеюсь, я не переборщил.

Посмотрев на то, как я уселся Диков улыбнулся лишь уголками губ и иронично заметил:

– Подозреваю, в такой позе будет не очень удобно беседовать. Тем более она для вас противоестественна.

– Откуда вы знаете, какая поза для меня естественна, а какая нет? – с вызовом спросил я.

– Уж не думаете же вы, что у меня нет полного досье на каждого из вас? – с наигранным удивлением спросил адмирал.

Вопрос меня смутил, и я стушевался, не зная, что ответить.

Между тем адмирал встал и медленно стал прохаживаться вдоль стола, убрав руки за спину.

– Мне доложили, что ваш человек напал на моего адъютанта.

Вот же… Тот офицер оказался ещё и адъютантом самого адмирала. Точно из космоса вышлют на поверхность.

– Ваш человек сам спровоцировал, – попытался оправдаться я.

– Скажете тоже, – хмыкнул адмирал. – Ваш этот врач. Как его там? Леопольд Шнайдер, кинулся на Марка, словно застал его со своей супругой.

– Марк? – растерянно спросил я.

– Да, имя такое – Марк. Марк Иммануил Фадеев.

– Иммануилович? – ещё больше растерялся я.

– Именно Иммануил. Не обращайте внимание. У них семья своеобразная. Марк, он толковый парень. Вспыльчивый правда немного. Но для этого есть причины. С таким именем не сложно стать объектом дружественных, но обидных шуток. Его то Кантом называют, хотя философ из него так себе. Это я сейчас Марка имею ввиду. А когда мы перебрались на «Дмитрия Донского», то и вовсе стали спрашивать: «Марк, как тебе на МАРКе?».

Не удержавшись, я усмехнулся.

– Смеётесь? – спросил Диков, остановившись и посмотрев на меня: – Уже хорошо. Так расскажете мне, почему кинулись на моего адъютанта?

– Лео, то есть Леопольд Шнайдер решил, что вы нас специально подставили. Отправили в этот сектор разведывательные зонды ставить и использовали в качестве наживки.

– Интересная идея, – на мгновение адмирал задумался. – На самом деле не совсем так. Под удар вы попали случайно. Те, кто вас отправил в эту систему, не знали, что мы в здесь ведём охоту на рейдер отрешённых. Ваше появление для нас стало полной неожиданностью. Мы просто наблюдали и ждали, когда объявится неприятель.

– И всё же вы использовали нас как наживку? Ждали, когда нас подобьют.

Адмирал поморщился:

– Странно было не воспользоваться такой ситуацией. А вы бы на моём месте как поступили?

Мне оставалось только согласиться. Когда на кону ферзь, о пешке никто думать не будет.

– Тем более грех вам жаловаться. Вас всех спасли.

Соглашаясь, я кивнул и спросил:

– Что с нами будет дальше?

– А вот это уже зависит от вас. Под трибунал я никого отдавать не собираюсь. У нас хоть и идут боевые действия, но официально войны нет. Пока что нет. Так, небольшой конфликт, недопонимание. Да и вы гражданские, хоть и работаете на Космофлот. Другой бы списал вас на поверхность, да забыл. Как-никак по морде действующему офицеру съездили. Не вы, конечно, а ваш человек, но это нисколько не меняет дело. Капитан то вы. Но спишем всё на состояние аффекта. Поэтому могу подбросить до ближайшего порта.

Уже хорошо. Значит, ещё полетаем.

– Рапорт вашему руководству я напишу, – продолжал адмирал. – Получите новую рухлядь, которую по недоразумению называют кораблём. Будете дальше летать по мелким поручениям.

Закончив говорить, адмирал вернулся в своё кресло, откинулся на спинку и принялся задумчиво изучать меня. Намного моей выдержки не хватило, и я спросил:

– Для нас есть другой вариант?

– Есть, – кивнул адмирал, – но для начала ответьте мне, Глеб, хотите ли вы и ваша команда чего-то большего?

Такие вопросы обычно не предваряют ничего хорошего.

– Во что вы хотите нас втянуть?

– Не так просто. Здесь, видите ли, какой парадокс? Рассказать, чем вам предстоит заняться, я могу только в том случае если вы согласитесь это сделать. Иначе никак.

Я еле удержался, чтобы не рассмеяться:

– А вы шутник, адмирал, это даже не кот в мешке. Это нечто намного более весёлое.

– Кот Шрёдингера в мешке? – улыбнулся Диков. – Пойдёте к нам на службу, подпишите соответствующие документы и … всё узнаете.

– И вы сможете делать с нами всё что угодно.

– Выбор за вами. Повторюсь. Неволить я никого не буду. Как и говорил, отвезу до первого космопорта, напишу рапорт вашему начальству. С положительной стороны оценю вашу помощь в уничтожении рейдера. Думайте. Ведь и награда не из маленьких.

– И какая же?

– Корабль. Проект «линза».

В этот момент моя челюсть готова была пробить все палубы и отправиться в свободный полёт по галактике.

Когда я вышел от адмирала, громила провёл по мне взглядом и, расплывшись в улыбке, сказал:

– Вижу, парень наш старик тебя озадачил по полной.

– Владимир Игоревич попросил проводить нашего гостя в столовую, – сказала девушка секретарь. – После чего в каюту, которую выделили для его экипажа.

– О, значит расстрел отменяется. Раз такое дело то идём.

На этом военный развернулся и зашагал к выходу из приёмной.

Уже в лифте он сказал:

– Меня Николай зовут.

– Глеб, – представился я, и мы обменялись рукопожатием.

– Ты, если что, не обижайся на мои шутки. Скучно у нас здесь бывает, даже не представляешь насколько. Все давно друг друга знают. Шутки одни и те же. А тут новые люди, вот и тянет.

– Да я и не обижаюсь.

– Вот и правильно, – сказал Николай, хлопнув меня по правому плечу, да с такой силой, что от неожиданности я присел:

– Так и зашибить человека можно.

– Извини, – тут же опомнился Николай. – Иногда забываю, что я в силовой броне, а кто-то может ходить без неё. К ней настолько привыкаешь.

– Проехали, не забывай больше.

Интересно, он действительно забыл или всё шутит?

– Я тут это, – продолжил мой новый знакомый, – хотел сказать. Это я тебя вытащил, когда ты в космосе болтался. Не благодари, просто вот…

На этих словах Николай хлопнул себя по груди. Небольшая пластина на броне откинулась вниз, и военный достал из потайного кармана мой талисман – белую игрушечную летучую мышь.

– Держи, – сказал Николай, протягивая мне мышонка, – ты его сжимал в руке, когда я тебя вытащил.

– Спасибо.

Сжимая талисман, я разглядывал его ярко-голубые глаза. Уцелел всё-таки.

Когда мы пришли в кают-компанию, ребята там уже не было.

– Жди здесь, – сказал Николай, усадив меня за один из столиков. – Сейчас ужин принесу. А то ты здесь впервые, не разберёшся.

Вскоре военный один за другим притащил два подноса с едой. Стандартный корабельный паёк в вакуумной упаковке. Ничего необычного: картошка, мясной гуляш, салат похоже из ламинарии, Бородинский хлеб и компот из сухофруктов.

Ели мы быстро, почти не разговаривая. За последнее время я успел здорово проголодаться. Сладкий напиток с лёгкой кислинкой я решил забрать с собой.

Когда с едой было покончено Николай сказал:

– Пойдём, провожу. Твои уже в новой каюте. Поди заждались тебя.

Идти оказалось недалеко. На прощание военный ещё раз напомнил, что зря шарахаться по кораблю не стоит даже сейчас. А лучше и вовсе не выходить из каюты.

Пожав друг другу руки, мы разошлись. И я пошёл радовать ребят предложением от адмирала.

Новость подействовала на команду по-разному. Кира вскочила с кровати и принялась расхаживать взад-вперёд. Обрушив на меня поток вопросов, повторяя некоторые по нескольку раз. Лео и Дим проявили большую сдержанность. Парни играли за столом в самые настоящие шахматы, на доске, с деревянными фигурками на магнитиках. Сто лет такие не видел.

– Ты хочешь сказать, что он даст нам «линзу»? – в очередной раз спросила Кира.

Наша навигатор расхаживала взад-вперёд по каюте.

– Даст это громко сказано, – ответил я, – но в целом верно. Если мы согласимся, то будем летать на лучшем малом звездолёте в исследованной части галактики.

– С чего это она такой щедрый? – в очередной раз спросила Кира.

Я обречённо вздохнул:

– Это мы сможем узнать, если согласимся на предложение адмирала.

– А что тут непонятно? Смертники им нужны, своих жалко, вот нам и предлагает, – сказал Лео.

Его ферзь только-что съел вторую ладью Дима и стал угрожать королю. В предвкушении скорой победы наш врач решил отвлечься от игры. Дим же напротив всецело был поглощён происходящим на шахматной доске.

– Возможно, – пожал я плечами. – У нас есть три дня на раздумье. Откажемся, вернёмся в ближайший порт, продолжим свою работу. Нам ещё и премию выплатят за подбитого отрешённого.

– Уверен? – Кира остановилась и пристально посмотрела на меня. – А если адмирал жалобу накатает?

Привычка никому не доверять впиталась в Киру с молоком матери. Неудивительно, если ты выросла на Сангаре. Планете, где всем заправляли несколько Транснациональных Контор, чьи владельцы хотели только одного – денег. И ради цели готовы были принести в жертву кого угодно. Таких мирков немало, особенно в Периферии. На происходящее там очень часто закрывают глаза. Но Сангар умудрился «отличиться» даже на фоне остальных. А когда информация о происходящем докатилась до Земли, местных царьков пришлось прихлопнуть словно чумных псов.

– Диков не тот человек, – ответил я. – С адмиралом я раньше не был знаком, но никогда не слышал, чтобы кто-то назвал его мудаком.

– Хочется верить, – сказала девушка и плюхнулась на свою койку.

– Тебе шах, – сказал Дим.

– Что?! – Лео возмущённо повернулся к шахматной доске и с удивлением осознал, что расклад там полностью поменялся.

Дим рассмеялся, потом повернулся ко мне и сказал:

– Есть вариант получить расчёт и свалить куда-нибудь на Периферию.

– Тоже не плохо, – согласился Шнайдер, раздосадовано разглядывая шахматную доску. – А то ввяжемся в войну с отрешёнными, знаю я эту Косморазведку.

– Можно полететь к Рудольфу, на «Дульсидору», – продолжил развивать мысль Дим. – У него для нас всегда работа найдётся.

– А Космофлот пусть сам разбирается со своими отрешёнными, – поддержал Лео. – Они ведь до сих пор не знают, кто за ними стоит.

Вздохнув, я ответил:

– Можно, даже спорить не буду. На «Дульсидору», Периферию, хоть к чёрту на кулички. Только вы уверены, что однажды отрешённые не придут туда? И война не вспыхнет во всех человеческих мирах? Тогда мы всю жизнь будем бежать?

Три пары глаз молча смотрели на меня. Каждый знал, что я прав и сейчас думал о чём-то своём словно пытаясь примериться с неизбежностью.

Глава 3

Нам всегда приходится выбирать. Даже если совершенно не хочется этого делать. С рождения и до самой смерти. Съесть кашу и порадовать родителей или устроить им истерику. Сделать уроки, чтобы не схлопотать двойку или забить и на несколько часов уйти в игровую виртуальность. Ухаживать за девчонкой, которая на тебя не обращает внимания, или плюнуть. Тем более рядом есть та, которая и так в тебя по уши влюблена. В погоне за мечтой каждый год подавать документы в Академию Космофлота, или пойти на госслужбу, где тебе пророчат быстрый карьерный рост.

Каждый сделанный нами выбор, даже самый незначительный, влияет на нашу дальнейшую судьбу. Некоторые считают, что в такие моменты вселенная словно раздваивается, в зависимости от того, какой дальнейший путь мы выбрали. Возможно, это действительно так. Но и само мироздание не отстаёт и постоянно нас ставит перед новым выбором. Всегда. До самой смерти.

Мы свой выбор сделали под утро. После долгих ночных дебатов. Дим абсолютно прав – это наш шанс и другого может не случится. Все это прекрасно понимали. Работа в космосе всегда подразумевает риск, иногда очень большой. Нормальные люди сюда не идут, они предпочитают жить и работать на поверхности планет.

Спать завалились поздно. Но уже часа через три нам пришлось проснуться. Громкий стук в двери вырвал меня из крепких объятий Морфея и заставил подскочить с кровати. Следом поднялись Кира и Лео. Дим же продолжал как ни в чём небывало посапывать дальше. Беруши он что ли надел?

Поняв, что в дверь стучат, я хотел было крикнуть «войдите», но не успел. Дверь открылась. На пороге стоял Николай.

– Подъём, новобранцы, – весело крикнул он. – Пол часа как идёт приём пищи, а вы ещё не собрались.

– Мы не новобранцы, – возмутился Лео и принялся натягивать штаны.

Я последовал его примеру. Дим так и не проснулся. А Кира осталась стоять. Девушка легла спать в своём белом обтягивающем комбинезоне, который выглядел куда более откровенно, чем простое нижнее бельё.

– Как это не новобранцы? – удивлённо уставился на нас Николай. – Вы что решили отказаться от предложения адмирала?

Настала наша очередь удивляться. Мы переглянулись, а я спросил:

– Ты знаешь, что нам предложил адмирал?

– Что именно не знаю, – дёрнул плечом Николай, – но это в любом случае связанно со службой на нашей птичке.

– И что же, многим так запросто предлагают служить на вашей «птичке»? – усмехнувшись спросила Кира.

– Нет, конечно, – Николай даже немного обиделся. – Просто так сюда не попасть. Адмирал всю команду на крейсер самостоятельно набирал. И критерии отбора у него своеобразные.

– Охотно верю, – кивнул я, – что служат здесь только самые достойные. Но почему ты решил, что и нам он предложил пойти на службу, да ещё и сюда? Как ты сказал – мы обычные вольняги.

Николай рассмеялся:

– Если он хочет вас просто сбагрить, позвал бы к себе? Нет. Даже общаться бы не стал.

Логично. Не поспоришь.

– Допустим, – согласился я. – Но предлагать служить на элитном крейсере обычным вольнонаёмным? Фактически первым встречным, которых ты подобрал в космосе. Не думаешь, что это очень странно?

– Слушаю я тебя, Глеб и у меня невольно возникает мысль, что старик ошибся в твоих умственных способностях. Ты забыл, что Владимир Диков командующий корпусом Космической разведки Военно-Космических Сил России?

Мы в недоумении уставились на Николая.

– Да у него досье на каждого из вас есть, – продолжал наш новый знакомый. – Он о вас знает больше, чем вы сами.

В этот момент я почувствовал себя полным идиотом.

Кира и Лео молча слушали наш разговор, пытаясь переварить полученную информацию. Даже Дик проснулся, сел на кровать и с интересом наблюдал за нами. На лице каждого из моих ребят я видел один и тот же вопрос – во что же мы ввязываемся?

– Понятно, – сказал я. – Пойду, поговорю с адмиралом. Надо мне с ним парой словечек перекинуться.

– Не пойдёшь, – сказал Николай.

– Это ещё почему?

– Адмирал сейчас занят, и раньше двенадцати он тебя не примет. Поэтому всем завтракать.

Перед тем как выйти, мы умылись и почистили зубы. Уже в коридоре Николай повернулся ко мне и сказал:

– Только не вздумайте отказываться. Адмирал дважды не предлагает.

За ужином я толком не осмотрелся в кают-компании. Сказались и усталость, и психическое истощение после боя и часового полёта в космосе на грани смерти. Мне хотелось быстрее набить желудок и упасть в кровать. Во время завтрака, несмотря на недосып, я чувствовал себя несравненно более бодрым. Поэтому с интересом осматривался по сторонам.

Корабельная столовка представляла собой несколько сомкнутых в кольцо вокруг центральной оси корабля помещений в форме сплюснутых шаров. Рядами тянулись прямоугольные столики из пластика под дерево. Каждый на шесть персон. У внутренней стены шкафы с пищевыми наборами, рядом несколько микроволновок, кулеры с горячей и холодной водой, шкаф для мусора. Ничего лишнего, всё просто и утилитарно. В целом самая обыкновенная столовая на военной корабле.

В глаза мне бросилось другое. Кроме нашего столика были заняты ещё три. За одним молчаливо завтракали пять громил, каждый из которых по росту и массе превосходил Николая. Второй столик заняли мужчина с капитанскими нашивками на синем комбинезоне и девушка без знаков отличия, они о чём-то тихо перешёптывались, поочерёдно склоняясь к столику. У третьего столика сидел тот самый доктор, которого я увидел одним из первых, когда очнулся. Если не считать нашу компанию больше людей здесь не было.

Всё это выглядело очень странно. «Дмитрий Донской» не самый крупный крейсер отечественного космофлота. Но даже здесь должны жить и работать минимум пара сотен человек, а то и больше. Никакая автоматизация не спасёт вас от необходимости использовать человеческий ресурс. Не может такого быть, что весть экипаж завтракает, обедает и ужинает в строго отведённое время, а мы просто их не застали. В кают-компании должно быть намного больше людей.

Когда мы закончили завтракать, и я потягивал обжигающий кофе через трубочку из вакуумного стаканчика, в нашу сторону направился корабельный врач. Так и не узнал его имени. Мужчина поравнялся с нашим столиком и остановившись спросил, обращаясь к Николаю:

– Майор, разрешите обратиться к вашим подопечным?

Вот оно как? Николай то у нас целый майор. Неплохо сохранился? Успешная карьера или просто коррекция возраста? Интересно.

– Разрешаю, – невозмутимо ответил Николай.

– Вам всем очень желательно пройти у меня дополнительный осмотр. Особенно вам, – на этих словах доктор пристально посмотрел на меня. – С гипоксией шутки плохи.

– Это обязательно? – спросил я.

– Это очень желательно сделать сегодня, – ответил мне доктор тоном нетерпящим возражений. – Найдёте меня в лазарете, буду вас ждать.

Не желая спорить, я и моя команда дружно кивнули. Удовлетворённый полученным ответом доктор кивнул в ответ и удалился.

– Нам обязательно к нему идти? – спросил я Николая.

– Да как хотите. Вы ведь не новобранцы?

– А если мы ими станем? – поинтересовалась Кира.

– Тогда обязательно. Все поступившие на службу обязаны пройти полный медицинский осмотр.

– Николай, – решился задать я мучавший меня вопрос, – а сколько всего людей служит на «Дмитрии Донском»?

Майор нахмурился:

– А это уже секретная информация.

Мы с Кирой переглянулись. Навигатор словно мысли мои прочла. А вот Лео и Дим посмотрели на меня с недоумением.

– Ты лучше у адмирала спроси, – продолжил Николай. – Если согласитесь, может и расскажет.

Всё интереснее и интереснее.

Когда после завтра мы направились назад в каюту, Николай пошёл следом. Не выдержав, я спросил его:

– Ты теперь постоянно за нами будешь ходить?

– Пока да, – ответил майор. – Что тут удивительного? У вас же нет пропусков, и вы не сможете свободно передвигаться по крейсеру. Без сопровождения кого-либо из команды в коридор лучше и не суйтесь.

– А то что? – ехидно спросил его Лео. – Накажите? В карцер назад отправите.

Шнайдер всё же абсолютно гражданский человек. В жизни не догадается, в чём причина. В отличие от Димки, который озадаченным голосом задал короткий вопрос:

– Дроны?

– Они, родные, – кивнул Николай. – Сейчас частично активированы.

– Значит пока спят и очухаются в случае тревоги, – сказал я.

– Верно, – подтвердил мою догадку Николай.

– И что нам какие-то дроны? – возмутился Лео. – Даже если выпрыгнет на меня какой-нибудь механический паук, сяду и буду ждать спокойно окончания тревоги.

– Ты не понял, – мотнул я головой, – они пристрелят любого, у кого нет опознавательного значка.

– Так точно, – подтвердил мои слова Николай. – Пустят пулю прямо в лоб, даже зелёнкой смазывать не придётся.

Майор рассмеялся, Кира обречённо вздохнула, а в глазах Лео наконец-то промелькнул страх. Видимо наш врач проникся всей прелестью ситуации. Один лишь Дим сохранил невозмутимость.

Когда мы дошли до каюты, я сказал своей команде:

– Мы с Николаем сейчас идём к адмиралу, а вы ждёте меня здесь. Надеюсь, не надо объяснять, почему не стоит выходить в коридор.

В туже секунду Кира резко повернулась ко мне и выпалила:

– Я с тобой.

– Тогда и мы тоже, – не растерялся Дим.

– А вам то зачем? – спросила его девушка. – Глеб капитан, я навигатор, нам надо знать, с чем предстоит иметь дело.

– Ну-ну, – хмыкнул Лео, – ты ещё скажи, что у вас кость белая, а кровь голубая, а мы так – подсобные рабочие.

– Да ничего такого я не имела ввиду.

– Молчать, – мне пришлось повысить голос и ребята как один притихли. – К адмиралу я пойду один. Больше он никого не ждёт, да и не примет. Поэтому ждите.

Спорить со мной ни у кого желания не возникло.

Когда мы с Николаем подошли к лифту, тот сказал:

– Интересные у вас взаимоотношения в коллективе.

– Это ещё почему?

– С одной стороны у вас словно анархия какая-то. Всё время о чём-то спорите, обсуждаете. Хаос, одним словом. С другой стороны, они всегда чётко выполняют твои команды. Словно знают, когда можно, а когда нужно.

Пожав плечами, я ответил:

– Мы умеем разделять. Если экипаж на задании или в бою, какие могут быть споры? В таких ситуациях каждый знает своё место и что ему делать. А когда мы на отдыхе, то на отдыхе.

– То есть, по-твоему, вы сейчас «на отдыхе»?

– Ага.

– Интересные ребята. Психи. В армии так не принято. Хотя у нас у самих здесь форменный дурдом.

– Дурдом? И в чём же он проявляется?

– Сам узнаешь. Если согласишься.

Когда мы вошли в приёмную брюнетка посмотрела в нашу сторону и коротко бросила:

– Ждите.

После чего вернулась к своим делам, всем видом показывая, что до нас ей нет никакого дела.

– Ждём, Ангелина Николаевна, – словно отрапортовал Николай. – Присесть то можно?

Секретарь вновь посмотрела в нашу сторону и сказала:

– Присаживайтесь.

Мы уселись на бежевый диванчик у входа, который словно вырастал из стены, являясь продолжением самого корабля. На крейсере со всей мебелью так. Ничего отдельно стоящего. Встроенные в стены шкафы и ниши, вырастающие из пола или стен столы, стулья, кресла и кровати. К моему удивлению диван в приёмной оказался эргономичным. Сидеть в нём было довольно удобно.

На этот раз ждать пришлось намного дольше. Прошёл почти час, когда из кабинета адмирала выскочили трое: адъютант Марк со странным толи отчеством толи вторым именем Иммануил, корабельный врач, чьё имя я так и не узнал, и незнакомый мне мужчина с нашивками полковника. Выглядел он внушительно – ростом под метр девяносто, коротко стриженный чёрный волос с проседью, мощное квадратное лицо, вечно пребывающие в хмуром положение брови и готовый вас испепелить взгляд.

Покинув кабинет, троица быстро прошествовали по приёмной к выходу. Только Марк бросил в нашу сторону безразличный взгляд. А доктор с полковником пропустили нас словно пустое место, будучи погруженными в собственные мысли.

Как только троица покинула приёмную, секретарь посмотрела на меня и сказала:

– Корсаков, проходите, адмирал ждёт.

– Добрый день, Глеб, – поприветствовал меня адмирал, как только я переступил порог.

– Добрый, – ответил я.

Адмирал стоял у стола в своей фирменной позе «руки за спиной» и задумчиво рассматривал несколько листков, разложенных на столешнице. Выглядел Диков мрачновато.

– Что надумали? – спросил он, посмотрев на меня.

– Мы согласны рискнуть, – не стал я тянуть кота за хвост.

– Рискнуть, – задумчиво произнёс адмирал. – В ближайшее время рискнуть придётся не только вам, но и всему экипажу «Дмитрия Донского».

Интересный поворот.

– Нам бы очень хотелось узнать подробности, – сказал я. – Зачем мы вам нужны. Во что мы ввязываемся?

– Узнаете, – кивнул Диков. – Присаживайтесь.

Адмирал расположился в своём кресле. Я же, последовав его примеру, разместился напротив.

– Стоило бы со всех вас взять подписку о не разглашении прежде, чем начинать рассказ. Но думаю вы и так подпишите все документы немного позже.

Адмирал одарил меня таким взглядом, что стало понятно, – подпишем.

– Дело в том, что мне надо вывезти несколько человек с одной планеты. И к моему прискорбию сделать это некому.

– Некому? Как получилось, что на современном крейсере российских военно-космических сил нет людей для проведения специальной операции? Адмирал, давайте на чистоту. Сколько на борту человек?

– Обратили уже внимание? – усмехнулся Диков. – Не буду врать Глеб, у нас минимальная штатная численность. Достаточная для проведения полевых испытаний. Остальной экипаж мы не успели взять на борт. Вы ещё не знаете, но мы на пороге всеобщей войны.

– Отрешённые? – зачем-то спросил я. – Но они же уже три года сидят в своих системах и носа оттуда не кажут. Правда и чужаков не пускают.

– Ты же не из тех наивных пацифистов, которые верят, что отрешённые никуда дальше не полезут из своего сектора?

В ответ я только мотнул головой.

– За последние три месяца на нескольких планетах Содружества были подняты мятежи. В том числе в мирах, входящих в состав России, или находящихся под её протекторатом. Вместе с тем усилилась активность отрешённых в пограничной зоне космоса. Корабли так называемой Лиги всё чаще появляются в ничейных системах. Уже произошли два столкновения с флотом Содружества. В обоих случаях отрешённые вели сражение до последнего корабля, а на контакт не шли.

Отрешённые, что мы знаем о них? Да почти что ничего, так же, как и двенадцать лет назад, когда они только появились. Всё началось с череды так называемых освободительных революций в нескольких, так называемых, планетарных республиках. Тогда на них особого внимания никто не обратил. Кого волнует, что где-то на окраине свергли одно правительство и на его место пришло другое? Засуетились только разведки держав Земного Содружества. В том числе и России. Которые в силу профессионального долга пытались разобраться в происходящем. А потом случилась бойня на Аквилоне. Только тогда отрешённых восприняли, как явную угрозу.

Планета Новый Аквилон входила в конфедерацию Трапист. В меру индустриализированный мир с населением примерно в пол миллиарда человек. Климат от умеренного до тропического, высокий уровень социалки, хорошо развит туризм, индекс преступности если и не на нуле, то очень низкий. Раем Новый Аквилон назвать было сложно, но достойную жизнь там мог себе позволить любой желающий.

Всё изменилось в одночасье. Однажды эта провинциальная планета захотела независимости от Конфедерации. Да так сильно, что через месяц после первых заявлений там провели референдум. Более семидесяти процентов населения высказались за. Пока власти Траписта пытались сообразить, что делать дальше, Новый Аквилон объявил о своей независимости и тут же подписал договор о взаимной обороне с Лигой.

На самой планете вскоре начались беспорядки. Не все хотели отчего-то быть независимыми. Вскоре там вспыхнула самая настоящая гражданская война. В мире столь же далёком от насилия, как балерина от боёв без правил. Конфедерации не оставалось ничего другого, как высадить на планету экспедиционный корпус для наведения порядка. Когда мятежников почти загнали в угол к планете подошёл флот Лиги, а дальше произошло то, что вошло в историю, как Аквилонская бойня.

Флот Лиги в несколько раз превосходил силы Конфедерации. Приблизившись к планете, они не стали вести переговоры или высаживать десант. Тяжёлые крейсеры отрешённых, фонящие в пространстве словно свалки с радиоактивными отходами, испепелили транспортники и несколько боевых кораблей конфедератов. После чего на головы всех жителей планеты полетели термоядерные бомбы. Казалось, отрешённым нет никакого дела до того, кто внизу. В течение трёх дней планету выжигали в ядерном пламени, превращая её в безжизненную пустыню. Спастись удалось нескольким миллионам, которые бежали из системы на остатках флота.

Когда выжившие добрались до ближайших населённых миров человечество содрогнулось. До властей начало наконец доходить, с кем они имеют дело. Началась война, которая длится уже второй десяток лет то вспыхивая то на время затухая. И всё это время мы не знаем с кем нам приходится сражаться и что происходит в мирах, оказавшихся под властью Лиги. Отрешённый не случайно получили своё прозвище. Они никогда не сдаются, они никогда не ведут переговоров, они никого не берут в плен.

– Хорошо, адмирал, я вам верю, – сказал я. – Кого и откуда мы должны вытащить?

– Группу наших учёных. С Авроры.

– Ничего не понимаю, – в недоумении мотнул я головой. – какая сложность забрать с Авроры людей?

– Вы давно в свободном полёте? – поинтересовался Диков. – Если не ошибаюсь, месяца три. Смею вас огорчить, но за это время в мире очень многое изменилось. Аврора сейчас в зоне влияния отрешённых. Там идут боевые действия.

Глава 4

Помешанного на космических полётах человека вычислить очень просто. Возьмите навороченный космолёт и покажите этому безумцу. Сразу увидите, как загорятся его глаза, а в руках появится мелкий тремор. Можете пойти дальше и предложить ему самостоятельно прокатиться на суперсовременной машине. Он без сомнения согласится, даже если ему впервые в жизни придётся сесть за штурвал этого чуда аппарата. Всё. Будьте уверены перед вами одержимый, связавший свою жизнь с всепоглощающей бездной космоса, которая давно поглотила душу этого несчастного.

Когда нам впервые показали «Ноябрь» мы на мгновение потерял дар речи. Малый звездолёт класса «линза» толи заворожил, толи загипнотизировал каждого из нас. Пятидесятиметровый диск разместили в самом крупной ангаре «Дмитрия Донского». Идеально гладкая, почти зеркальная поверхность корпуса. Ни одного сварного шва, заклёпки или щели. Казалось, звездолёт выточили из цельного куска металла. Лишь снизу виднелись дюзы для внутрисистемных полётов. А между ними блестела алая полусфера, диаметром метров в пять, генератор Абишева-Джонси для скольжения по струнам.

Моя команда с нескрываемым восхищением разглядывала кораблик. Обходя его со всех сторон, робко касаясь поверхности, с любопытством заглядывая в дюзы. Чуть в стороне стоял адмирал с интересом наблюдая за происходящим. Рядом с ним по стойке смирно находился его адъютант, на лице которого не отображалось каких-либо эмоций.

– А внутрь можно? – спросила Кира.

На лице адмирала появилась чуть заметная улыбка:

– Нужно, – ответил он. – С сегодняшнего дня корабль полностью ваш.

Немного помедлив, Диков тихо добавил, так, что услышал только я:

– Не просрите.

Моя команда рванула к овальному проёму входа, но на пороге остановились и повернулись в мою сторону. Всё правильно. Капитан первым поднимается на борт и последним покидает корабль. Не став томить ребят ожиданием, я шагнул к проёму. У входа мой взгляд зацепился за небольшую табличку, словно впаянную в обшивку справа от проёма. На белом металле чёрными буквами написано название корабля «Ноябрь» и снизу цифры – 009.

Переступив порог, я оказался в малой шлюзовой камере – овальном помещении размером шесть на три метра. Внутри всё тот же нейтральный свет, как и на «Дмитрии Донском». Напротив входа круглая, двойная дверь с двумя окошками из бронестекла, ведущая во внутренние помещения корабля.

Вслед за мной на борт поднялась команда и адмирал с адъютантом.

Не успели мы осмотреться по сторонам, как из динамиков раздался звонкий радостный, женский голос:

– Добро пожаловать на борт, капитан. Предлагаю подняться на мостик для завершения идентификации и вступления в должность.

Ошарашенный я замер не зная, что сказать. Ребята выглядели не лучше.

– Это ещё кто? – первым нашёлся Лео.

– Вы с искусственным интеллектом никогда не сталкивались? – казалось адмирал готов рассмеяться над нами. Даже на лице Марка появилась улыбка.

– Сталкивались, – ответил я. – Только на военных звездолётах используют голосовую коммуникацию исключительно на мостике и не в боевой ситуации. Низкий уровень обмена данными. И уж тем более никому не приходило в голову сделать голос для ИИ женским и придать ему эмоциональный окрас.

– Никакого «окраса», – гордо поправил меня Диков. – Только настоящие эмоции.

– Что? Сделать такое – это сумасшествие.

Моя челюсть готова была пробить нижнюю палубу. Какой псих додумался наделить иишку боевого корабля эмоциями?

– Меня зовут Ноябрина, – тем временем вмешался в наш разговор женский голос корабля. – А вы можете звать меня просто Брина. Так мне нравится больше.

Марк не выдержал и усмехнулся.

– Ноя, блин, Брина, – задумчиво произнёс Дим.

– Глеб, да сделай ты лицо попроще, – сказал адмирал. – Во-первых «Ноябрь» – это не боевой корабль, а разведывательный. Его ведь не дураки создавали. Тем более он не первый в серии и отзывы других экипажей в целом положительные.

– Хорошо, – невольно согласился я. – Пойдёмте тогда познакомимся поближе.

– Я жду вас в рубке управления, мой капитан, – в туже секунду сообщила Брина.

– Мне кажется или она с тобой заигрывает? – спросила Кира.

– Разговорчики, – сказал я, наигранно нахмурив брови.

Кира только фыркнула в ответ.

Следующие несколько дней мы потратили на изучение внутреннего устройства «Ноября». На мой вопрос почему у звездолёта столь странное имя Диков только пожал плечами и сказал, что это экспериментальная серия из двенадцати кораблей. Каждый из них получил в качестве имени название одного из месяцев года.

– А что за материал использовали для корпуса? – поинтересовался я у адмирала.

Тот пожал плечами и ответил:

– Корпус композитный, какая-то современная разработка. Как мне объясняли здесь и керамика, и сплавы, и полимеры. Могу, что-то путать, поэтому за подробностями не ко мне. Всё что я знаю, обшивка выдержит даже в фотосфере Солнца. Правда недолго.

Корабль впечатлял не только своим внешним видом, но и внутренней начинкой, техническими данными и вооружением. Энергетическая установка состояла из основного термоядерного реактора и двух вспомогательных атомных. По словам Дима всё сделано если и не идеально, то очень хорошо. Одним словом, российские атомщики умеют делать надёжные устройства. Плазменное сердце могло снабдить электричеством крупный мегаполис на Земле или обеспечить корабль энергией для скольжения к другим звёздам.

Местный лазарет хоть и не отличался размерами, по оснащению не уступал медчасти на «Дмитрии Донском». Здесь даже свой мобильный медицинский комплекс имелся, какого нам так не хватало когда-то на Джамбере-13. Но больше всего нашего доктора Шнайдера удивила и впечатлила биологическая лаборатория.

– Такое чувство, что кораблик должен заниматься поиском жизни на других планетах, – растеряно сказал Лео, – а не работать в косморазведке.

– «Ноябрь» является многофункциональным сверхмалым косморазведчиком, – тут же ответила Брина. – Звездолёт способен…

– Брина, хорош уже, – словно протестуя Лео замахал руками. – Мы поняли, что ты крутая девочка.

– Оу, спасибо за комплимент.

Чувствую с Бриной нам скучать не придётся. Посмотрел бы я на того, кто додумался установить на «Ноябрь» искусственный интеллект с высоким коэффициентом эмоциональности. Самое интересное – отключить нашу девочку невозможно, без неё звездолёт не сдвинется с места. Будем надеяться, что мы найдём общий язык.

Перечислять все достоинства корабля можно бесконечно долго. Кажется, сюда впихнули всё для комфортного проживания. И полноразмерные одноместные каюты с санузлами и душевыми. Небольшой спортзал и кают-компанию с кинозалом и библиотекой виртуальных реальностей для отдыха. Но всё это ни в какое сравнение ни шло с рубкой управления, она же капитанский мостик в просторечье, куда я поднялся в первый день знакомства с кораблём и замер от восхищения позабыв о дыхании.

Если термоядерный реактор – это сердце корабля, то капитанский мостик это его мозг. Нет, не надо мне рассказывать про гель-кристаллы, на которые записан программный код искусственного интеллекта. ИИ без человека ничто, как бы кому не грезилось другое. Именно на капитанском мостике принимаются важные решения, отдаются команды, делаются выводы. Именно здесь сосредоточенны все рычаги управления кораблём.

Капитанский мостик «Ноября» поражал своим чрезмерным простором и в тоже время утилитарностью. На нашем погибшем кораблике мы с трудом пробирались к своим креслам по очереди. Здесь же спокойно могли расхаживать перед стеной, завешенной мониторами, хоть все сразу.

В рубке четыре кресла для экипажа явно не типовой компоновки. Кроме стандартных гравикомпенсаторов и нейроинтерфейсов, конструкторы засунули сюда и мини медблок, и контейнеры с пищевыми рационами. Можно хоть месяц с места не вставать. Если только встроенный гальюн не накроется раньше.

Придя в себя от увиденного, я неторопливо занял место капитана. Рядом в кресле навигатора разместилась Кира.

– Как тебе? – спросил я.

– Это восхитительно, – выдохнула девушка. – Я на таком корабле только мечтала полетать.

– Видимо корпусу Косморазведки удалось осуществить твою мечту, – усмехнулся я.

– Хочу попробовать его в свободном полёте.

– Подожди пару дней. Прыгнем к Долбору и, пока «Дмитрий Донской» пополняет запасы, опробуем «малышку» в работе.

– Протестую, я не «малышка», – тут же вмешалась Брина.

– Бри, не будь занудой, – хмыкнула Кира. – Мы не про тебя, а про корабль.

– Я и корабль единое целое. Он часть меня, он моё тело, я его разум.

Подложили нам «свинью» с искусственным интеллектом. Теперь никто не знает, что делать и как с ней быть.

Почему нам пришлось пополнять запасы я у адмирала не спрашивал. Возможно, на Долборе мы взяли борт не только продовольствие? Не знаю. Всё это очень странно, учитывая тот факт, что крейсер класса «призрак» способен находится в автономном полёте месяцами. Тем не менее факт остаётся фактом. В системе Долбора мы зависли на пару суток.

Холодная, каменистая планета вращалась вокруг красного карлика. Сутки здесь длились почти тридцать пять земных. Во время длинного дня тусклое алое солнце прогревало планету в лучшем случае до плюс двадцати и то в районе экватора. Ночью температура опускалась до минус семидесяти в полярных областях. В тропиках было теплее, градусов на тридцать.

Идея колонизировать Долбор могла появиться только в воспалённом сознание сумасшедшего. Во вселенной есть куда более благоприятные миры для жизни. От забвения планету спасло лишь то, что она находилась на пересечении нескольких звёздных маршрутов. Международными усилиями здесь построили небольшой городок под куполом и несколько верфей на орбите, для обслуживания и ремонта звездолётов.

Население на Долборе порядка пяти тысяч. Да и то в основном временщики, вахтовики. С развлечениями и достопримечательностями не густо. Поэтому на поверхность мы не отправились. Тем более «Ноябрь» нуждался в обкатке. Отстыковавшись от «Дмитрия Донского» мы рванули от точки перехода к эклиптике, стараясь держаться подальше от оживлённых районов.

– Давайте опробуем нашу малышку, – сказал я, когда «Дмитрий Донской» превратился в еле различимую точку на наших мониторах.

– Прокатимся с ветерком, – сказала Кира.

– С ветерком не получится, – столь ожидаемо вмешалась в разговор Брина. – Напомню мы находимся в безвоздушном пространстве. Если же вы имеете ввиду звёздный ветер, то и здесь нам не повезло. Мы находимся очень далеко от местного светила и звёздный ветер здесь слабый.

– Она ещё и занудная, – хмыкнул Лео.

– Я не занудная, я просто уточнила. Обидно.

– Отставить, – вмешался я в разговор. – Брина, «прокатимся с ветерком» это устойчивое выражение, когда люди хотят сказать, что предстоит быстрое передвижение.

– А, поняла. Учту.

– Если все всё поняли, – сказал я, – то давайте прокатимся до ближайшей планеты. Там есть несколько спутников. Устроим манёвры вокруг. Всё лучше, чем просто в пустоте болтаться.

– Ближайшая планета Долбор-7. Класс: Мининептун. Имеет каменистое ядро в оболочки из смеси аммиака и льда. Атмосфера плотная, состоит преимущественно из водорода и гелия. Вокруг планеты вращаются пять крупных спутников. Точное количество мини спутников неизвестно, но их не менее семнадцати. Расстояние от нас до…

– Брина, спасибо тебе за лекцию, – улыбнулся я. – Мы знаем расстояние до планеты.

Дорога до местного мининептуна заняла у нас примерно два часа. С полчасика мы ускорялись на 3G. Потом плюнули и перешли на комфортную единичку. Где-то на полпути «Ноябрь» развернулся, и мы начали тормозить.

Внутрисистемные полёты это те ещё чудеса на виражах. Разгоны и торможения, гравитационные манёвры, петли, уклонения от несущихся на встречу астероидов и многое другое. Здесь некогда зевать и хлопать глазками. А хорошему пилоту всегда нужен хороший навигатор. От слаженных действий этой парочки зависит очень многое, зачастую жизни всего экипажа. Мы с Кирой понимали друг друга с полуслова. Она прокладывала наиболее оптимальный курс, а я вёл по нему корабль. Даже самые сложные маршруты у нас получались запросто.

На этот же раз ничего необычного выдумывать не пришлось. Разгон и торможение фактически по прямой, с небольшой петлёй вокруг мининептуна. А в конце маршрута, словно вишенка на торт, невесомость. Вопреки распространённому заблуждению современные космонавты не так часто её испытывают. Большую часть времени мы или ускоряемся или тормозим. А если никуда не торопимся, то стараемся путешествовать с комфортом. Поэтому обычно корабли летают на комфортной еденичке.

«Ноябрь» завис на орбите Долбора-7. Назвать её мининептуном можно только с большой натяжкой. Скорей уж холодная суперземля. Отсюда местное солнце выглядело, как очень яркая красная звёздочка на небосклоне. В эти края она ещё приносила свой свет, но не тепло.

В нескольких тысячах километров под нами в толще бледно голубой атмосферы полз огромный белый паук циклона. Даже с этого расстояния можно различить маленькие искорки на самом деле исполинских молний.

Заворожённые невероятным зрелищем мы все обратили взоры к главному экрану.

– Как же это красиво, – прошептала Кира.

Согласен. Возможно, кому-то зрелище и покажется банальным. Но я никогда не смогу перестать восхищаться подобными картинами, порождёнными безудержной фантазией нашей вселенной. Во многом похожая на тысячи подобных миров планета обладала своей заметной немногим индивидуальностью. Подобным зрелищем можно любоваться бесконечно долго. Несмотря на это я переборол себя и сказал:

– Кажется мы забыли, для чего прилетели сюда.

– Эх, – грустно вздохнула Кира.

– Сначала обкатаем корабль, а потом ещё немного полюбуемся.

Следующие несколько часов мы старательно выжимали из нашего кораблика максимум из того, на что он способен. Гонка за собственной тенью вокруг Долбора-7 и его спутников. Спуск в верхние слои атмосферы планеты. Гравитационные манёвры и резкое торможение. Перегрузки иной раз превышали 10G, и встроенные в кресла гравитационные компенсаторы хоть и справлялись, но почти на пределе своих возможностей.

Когда мы закончили, у меня возникло чувство, что это не мы испытывали «Ноябрь», а корабль испытывал нас. А фраза, которую обронила в конце Брина, только убедила меня в этом:

– Между прочим, я способна на большее, – в голосе нашего искусственного интеллекта звучала какая-то неподдельная гордость.

– Не сомневаюсь, Брина, – сказал я. – Только боюсь, мы большее не выдержим.

– Угу, – кивнул Лео.

Наш доктор хуже всех переносил перегрузки. Стараясь не шевелиться, он сидел в кресле, а из шлема скафандра выглядывало его побледневшее лицо. Глядя на доктора Кира и Дим по-дружески рассмеялись.

– Хорош вам издеваться над человеком, – упрекнул их я.

– Они только этим и могут заниматься, – сказал Шнайдер, поднимаясь. – Но я уже привык и не обижаюсь на придурков.

– Да ладно тебе, Лео, – улыбнулась Кира. – Видел бы ты своё лицо, когда мы петлю на десяти джи крутанули, вокруг той ледяной глыбы по недоразумению названной спутником планеты.

– Тут же есть видеофиксация, – воспрял Дим. – Можно посмотреть.

– Спасибо, но не надо, – отмахнулся доктор.

– Перерыв, – скомандовал я. – Обедаем, отдыхам, наслаждаемся жизнью.

Кира и Дим отстегнули ремни и поднялись вслед за Шнайдером. Я последовал было их примеру, но не успел. Неожиданно на мостике засверкала алая лампочка, а Брина затараторила:

– Внимание! Неизвестный объект. Подъём с поверхности третьего спутника. Скорость семь и восемь. Ускорение три и четыре.

Мы, как по команде, вновь оказались в своих креслах.

– Внимание! Объект опознан. Малый автоматический разведывательный внесистемный зонд «Кондор-17».

– Брина, покажи его, – скомандовал я.

На главном экране тут же появилось изображение «Кондора-17». Серебристый, металлический шар, диаметром метров пять. Чуть ниже своего экватора подпоясанный десятком сфер поменьше, с дюзами маршевых двигателей, из который сейчас вырывались языки пламени. Из макушки «полюса» торчал десяток антенн разной длинны. Из-за которых зонд отдалённо походил на морского ёжика.

Если мне не изменяет память на «Кондоре-17» в качестве топлива использовали НДМГ в смеси с амилом. Безумна токсичная смесь. Откуда это ржавое корыте здесь взялось?

– Эту рухлядь ещё кто-то использует в наше время? – словно прочитав мои мысли спросила Кира.

– Как видишь, – задумчиво произнёс Дим. – Не мог же он здесь двести лет торчать?

– Справка, – вмешалась Бри. – Зонды «Кондор-17» сняты с производства сто сорок семь лет назад. Согласно открытым источникам, последний был выведен из эксплуатации девяносто один год назад.

– А что закрытые источники говорят по этому поводу? – словно в насмешку решил спросить я.

Тем не менее Брина ответила:

– Уточнение. Ваш уровень допуска не позволяет получит запрашиваемую информацию.

От такого ответа у меня челюсть отвисла. А кто-то из ребят, кажется, Шнайдер, аж присвистнул. Значит так? Закрытая информация и уровень допуска?

– Зонд изменил траекторию полёта, – продолжала вещать Брина. – До столкновения десять минут пять секунд. Ускорение зонда превышает заводские характеристики в два раза.

– Какого столкновения? – не сразу понял я.

– До столкновения с нами.

Глава 5

– Брина, манёвр уклонения, – крикнул я.

– Уже выполняю. Зачем же так кричать?

Нас вдавило в кресла. Корабль начал ускоряться. Брина уводила его от столкновения по наиболее приемлемому, в её понимании, маршруту. Я же только немного корректировал траекторию.

Управлять современным космолётом одно удовольствие. Большую часть задач берёт на себя автоматика. Если вам нравятся аналогии, то в паре пилот-автопилот человек отвечает за стратегию, а искусственный интеллект за тактику. А нейроимпланты всегда позволяли отдавать команды максимально быстро. Правда всё это относится только к внутрисистемным полётам. Когда мы «скользим» к другим звёздам, автопилот отправляется на покой. Хоть и на время. Там, в изнанке нашего мироздания, в силу вступают совершенно иные законы.

– Кира, – я продолжил отдавать команды, – возьми зонд на прицел. Плюс две стандартные ракеты, готовность один.

– Есть, выполнено, – отрапортовала девушка.

– Зонд изменил траекторию полёта. До столкновения восемь условных минут.

– Вижу, что изменил, – тихо, почти шёпотом процедил я.

Условные минуты это если мы останемся в той же точке, где находимся. А будем двигаться и время изменится.

Не верю я в такие совпадения. Заброшенный полтора столетия назад на ледяном спутники зонд, который неожиданно активировался и решил врезаться в пролетавший рядом корабль. Такое бывает только в низкопробной древней фантастике, которой любит зачитываться Шнайдер. В реальности любому идиоту будет понятно, что это ловушка для нас. Только кто её нам устроил? А главное зачем?

– Может попробовать его захватить? – предложил Дим.

– А ты уверен, что на нём нет термоядерного заряда? – спросил я. – Только приблизимся и бдышь…Маленькое солнышко расцветёт на окраине всеми забытой системы.

– Вероятность, что на борту «Кондора-17» имеется термоядерный заряд примерно один к двум.

– Вот, даже Брина согласна со мной.

«Ноябрь» продолжал ускоряться. Перегрузки выросли, и нас уже ощутимо вдавило в кресла. Брина, конечно, молодец. Корабельный искусственный интеллект не теряет надежды уйти от столкновения. Проблема лишь в том, что за нами гонится автомат, самонаводящаяся ракета. Ему плевать на перегрузки в отличии от нас. При желании Брина вполне может оторваться от «Кондора-17». Только ценою станут наши жизни. Хотя, почему я уверен, что она так не поступит в крайней ситуации?

– Кира, – сказал я, – попробуй его сбить.

Повторять приказ не пришлось. Где-то снаружи в зеркально гладком корпусе «Ноября» бесшумно открылись две амбразуры. Скорострельные пушки выплеснули в пространство рой снарядов. Несущее смерть облако рвануло к своей цели. На главном экране мелькнули чуть яркие вспышки – под случайный удар угодили несколько ледяных астероидов, тут же превратившихся в пыль.

– «Кондор-17» уклоняется, – уточнила Брина. – Снаряды пройдут мимо. До столкновения семь минут.

Что и требовалось доказать. Но в след за снарядами к цели рванули две самонаводящиеся ракеты. Пусть не с ядерным, а стандартным боезарядом. Только нашему агрессору и этого хватит.

Заметив ракеты зонд тут же попытался уйти от них, но не тут-то было. Две вытянутые бестии решили познакомиться с ним поближе. Больше всего это походило на безумный танец. Зонд пытался догнать нас и в тоже время оторваться от ракет. Те не желали отставать и с каждой секундой приближались к своей заветной цели. А потом на большом экране сверкнули две вспышки.

– Ракеты уничтожены.

– Как? – в один голос изумились Дим и Лео.

– С борта «Кондора-17» зафиксированы залпы из тяжёлого пулемёта.

Никогда не слышал, чтобы исследовательские зонды оснащали крупнокалиберными пулемётами. «Кондор-17» просто расстрелял наши ракеты, выпустив в их сторону рой стальных шариков. Кира решила не отставать и продолжила палить в зонд из наших пушек. Но всё тщетно. Пришедший к нам из глубин прошлого космический скиталец оказался удивительно проворным.

– До столкновения шесть минут.

– Брина, если предположить, что на борту зонда термоядерный заряд максимально возможной для него мощности, через сколько мы окажемся в зоне поражения? – спросил я.

– Через две минуты пятнадцать секунд.

Плохо. Что же делать? Можно, конечно, всадить в нашего противника пару десятков ракет. Тогда он точно или подбить все не сможет, или увернуться не успеет. Проблема лишь в том, что боезапас у нас ограниченный. И на Авроре эти самые ракеты вполне могут пригодиться.

Ещё вариант уйти на форсаже. Как ты древний американский зонд не модернизируй и скорость, и разгон у него всё равно будут ниже, чем у современного корабля российского Космофлота. Только есть одна загвоздка – перегрузка отправит нас в предкоматозное состояние. Всё это время вести корабль придётся Брине, а мне не хотелось терять управление.

Никакие дельные мысли в голову не приходили. В очередной раз на главном экране мелькнула плотная атмосфера суперземли. И тут меня осенило. Безумная, опасная идея. Выдержит ли корабль?

– Брина, на какую глубину ты сможешь погрузиться в атмосферу этой планеты?

– Не совсем поняла вопрос. Но я могу совершить посадку на поверхность планеты, корпус выдержит давление атмосферы.

– Вот и прекрасно. Брина, беру управление на себя.

– Глеб, что ты задумал?

Мне показалось или в голосе Киры появились нотки испуга?

– Сейчас всё увидите.

– Больше всего боюсь, когда он так отвечает, – вставил свои пять копеек Шнайдер.

– Кира, помнишь тот циклон в атмосфере планеты? – спросил я.

– Да, – ответила девушка.

– Нырнём в него. У зонда мягкий корпус, он не рассчитан на полёты в плотной атмосфере. Поэтому ураган разорвёт его на части.

– О, боги. Глеб, ты псих. Уверен, что этот циклон не убьёт нас?

– Ты же слышала, что сказала Брина. Корабль может приземлиться на эту планету.

– Уточнение, – тут же вмешалась в наш разговор ИИ, – в случае, если мы угодим в циклон вероятность получения фатальных повреждений двадцать три процента.

– То есть с вероятностью один к четырём мы сдохнем? – спросил Шнайдер.

– Если под словом «сдохнем» вы подразумеваете «расстанемся с жизнью», то да.

Милая девочка.

Спускаться на большой скорости к поверхности планеты, даже если у неё разряженная атмосфера, решение не из лучших. А если перед вами суперземля с плотной воздушной оболочкой, то такой поступок это верх безумия. Любой, даже самый прочный корабль в доли секунды может разнести в клочья.

Скорость мы скинули, но она всё равно превышала допустимые значения. О чём, естественно, не преминула предупредить Брина. Зонд же скорость снижать не стал. У него не было необходимости спасать людей у себя на борту. Расстояние между нами неумолимо начало сокращаться.

– Входим в атмосферу, – сообщила Брина.

Корабль начало потряхивать. Циклон, выглядевший огромным даже с высоты нескольких тысяч километров, сейчас занял всю поверхность под нами. От горизонта до горизонта плыли вздыбившиеся горы белых облаков с затаившейся под ними тьмой.

Вибрация корпуса «Ноября» увеличивалась с каждой секундой. Воздушные потоки пытались схватить наш кораблик и швырнул в адскую пасть циклона. Температура корпуса росла, грозя превысить допустимые значения. А потом мы нырнули в облака и мир вокруг превратился в макабрическое царство, озаряемое всполохами исполинских молний.

– У меня одного такое чувство, что мы отправляемся куда-то в ад? – спросил Дим.

– Если тебе будет легче, то нет, – ответила Кира.

– Да расслабьтесь вы, – усмехнулся я. – Зонд долго не выдержит. Его корпус не рассчитан на высокие перегрузки. Спустимся чуть ниже и его раздавит атмосферным давлением.

– А ты не думал, что он может свернуть на орбиту? – спросил Шнайдер. – Будет висеть там и дожидаться нас?

– Сомневаюсь, – мотнул я головой. – «Кондор-17» древнее мамонтов. Эту рухлядь кто-то переделал под боевой зонд. Только я не думаю, что туда засунули нормальные мозги и полноценный искусственный интеллект. У него одна задача – догнать и уничтожить цель. А инстинкта выживания там нет.

– «Кондор-17» продолжает следовать за нами, – словно подтверждая мои слова сообщила Брина.

А дальше произошло то, на что я так надеялся. Корпус зонда начал деформироваться в плотной атмосфере планеты. Потом потерял управление и начал падать к поверхности. Но добраться до неё не успел. Сработала автоматика, и в сотне километров за нами вспыхнуло яркое термоядерное «солнышко».

Тут же я направил «Ноябрь» вверх, уводя его на орбиту.

– Вы знаете откуда он здесь взялся? – спросил я адмирала.

На следующий день мы стояли на капитанском мостике «Дмитрия Донского». Помещение превосходило размерами всё, что я видел до этого. Круглый зал диаметром метров в тридцать находился на уровень выше кабинета адмирала. Вокруг центральной оси тремя кругами столы с пультами управления. Одновременно на мостике находилось человек пятнадцать, хотя вместить он мог намного больше.

Рядом, за прозрачными дверями, расположился небольшой кабинет для совещаний. В нём то мы с адмиралом и разместились за небольшим овальным столом. Диков только что отсмотрел запись нашей схватки с «Кондором-17». После чего руководитель корпуса Космической разведки стал выглядеть несколько озадачено.

– Не имею малейшего понятия, – ответил адмирал. – А вы сами, что думаете?

– Не знаю, – пожал я плечами. – А вот мои ребята считают, что это вы нас решили проверить.

– Интересная у вас команда, – усмехнулся адмирал. – Могу вас заверить, это не я. Доказательств у меня конечно нет, поэтому хотите верьте, хотите нет.

– Верю. Только это не отменяет вопроса: кто и для чего переделал зонд, сделав его охотником на корабли? Ведь явно это сделали совсем недавно. Возможно, отрешённые постарались. Только зачем? От таких охотников толку мало.

– От этого уже точно никакого толку, – задумчиво сказал Диков. – А вы хорошо его уделали. Маневрировали, отстреливались, потом быстро сообразили, что к чему, и резвый нырок в атмосферу. Вы сильно рисковали.

– Рисковал, – согласился я. – Только в ином случае нам пришлось бы потратить все ракеты или уйти на форсаже. Чего, собственно, не хотелось.

– Кинься он на нас, мы бы снесли его одним залпом.

– На Ноябре» нет такого количества ракет, как на «Дмитрии Донском».

– Знаю, поэтому и говорю, что вы правильно поступили. А значит я не ошибся в своём выборе.

– А зонд не могли специально отправить охотиться на нас?

Адмирал мотнул головой:

– Сейчас мы этого не узнаем, но я сомневаюсь. Никто не мог знать, что мы объявимся здесь. Да и для охоты на «Дмитрия Донского» такой зонд мелковат. На Ноябрь»? Уж извини Глеб, но такая версия попахивает паранойей. Несколько дней назад невозможно было даже предположить, что вы окажетесь в нашей команде. Уверен –это просто случайность. Отрешённые много пакости отправляют в наш сектор космоса. Уверен это их рук дело. Правда, чем они руководствуются, я не знаю. Да никто не знает. Администрации космопорта я отправил информацию по инциденту. Пускай дальше разбираются сами.

Со всех сторон адмирал прав. Возможно, у меня и моей команды действительно разыгралось воображение. Сказывается напряжение особенно в последние дни.

– Хорошо, – сказал я. – Какие у нас дальнейшие планы?

– Запасы мы пополнили. Значит, нас ждёт Аврора. Мы отправимся первыми, вы через три часа.

– Через три часа? – удивился я. – Почему?

– Не уж то вы думали, что мы полетим вместе? – усмехнулся адмирал.

– Примерно так я и думал. – смутился я.

– Ну-ну, – казалось Диков сейчас рассмеётся. – Подъедим, значит, мы на «Дмитрии Донском» к Авроре. Вы на Ноябре» спуститесь на планету, заберёте наших людей и спокойно отправитесь на орбиту, где мы вас встретим?

Адмирал говорил столь язвительно, что у меня уши принялись полыхать.

– Нет, Глеб, не всё так просто. В системе Авроры сейчас царит хаос. На планете гражданская война. Объединённое командование Содружества ввело в систему ограниченный контингент. Отрешённых пока не видно, но мы ожидаем их в любой момент.

– А где наши основные силы?

– Никаких основных сил. Командование уверено – планету мы потеряли. Сейчас идёт эвакуация остатков лояльных сил и населения.

– Почему заодно не эвакуировать и ваших людей?

– Что вам известно о системе Авроры?

– Никогда там не бывал. Крупный логистический центр. Собственно всё.

– Понятно, тогда смотрите.

Адмирал что-то набрал на клавиатуре. В туже свет в комнате стал более тусклым, а над столом появилось трёхмерное изображение системы Аврора. Яркая, оранжевая звёздочка в центре вокруг которой вращались шесть планет.

– Система Авроры, находится под совместным протекторатом России и Великой Колумбии, – начал рассказывать адмирал. – Звезда оранжевый карлик. Более холодная и спокойная, чем Солнце. Местные дали ей название Гиперион, в звёздном каталоге она носит другое, непроизносимое, наименование. Первые две планеты ничем непримечательные, размером чуть больше Марса. А здесь зона Златовласки.

На изображении появилось зелёное кольцо, внутри которого вращалась третья планета.

– Газовый гигант? – ничего не понимая спросил я.

– Не совсем, это коричневый карлик, – кивнул адмирал. – Тейя. Диаметром чуть больше Юпитера, а вот массой превосходит наш родной газовый гигант почти в двадцать раз. Вокруг неё вращаются девять крупных спутников, в том числе и Аврора. Планета обитаема, имеет зелёно-жёлтый индекс пригодности для жизни. Есть местная флора и фауна. Ещё три спутника Тейи имеют жёлтый индекс пригодности. Система заселена ещё на заре колонизации. Все местные жители имеют небольшие генетические модификации – они более устойчивы к радиации, чем обычные люди. Неплохой такой апгрейд, жаль у меня нет чего-то подобного.

– Там фонит.

– Немного. В пределах разумного. За несколько дней с вами ничего не случится.

– Будем надеяться.

– О, боги, Глеб, вы ведь пилот. Уверен за свою карьеру сталкивались с куда более неприятными условиями окружающей среды. Или я не прав?

– Правы, – смущённо ответил я.

Система Гипериона оказалась густонаселённым местом. Своим домом её считали более трёх миллиардов человек. И в мирное время больше всего походила на оживлённый мегаполис. В ней было не протолкнуться от туристических лайнеров, транспортных кораблей и частных яхт. Сейчас же там война, пламя которой охватило всю систему. Силы Содружества ещё держались, но уже полным ходом идёт эвакуация населения. Загвоздка нашей миссии заключалась в том, что вывезти людей нам надо с планеты, почти полностью находящейся под контролем врагов. И с континента, где нет наших.

Не просто будет прорваться и к самой планете, а потом улететь с неё. Силы Содружества пока ещё контролировали ситуацию, но далеко не во всём пространстве.

По плану адмирала «Дмитрий Донской» отвлечёт на себя основное внимание. Крейсер войдёт в систему, сблизится с планетой и нанесёт по отрешённым удар. Мы же прилетим следом, под покровом невидимости. «Ноябрь» почти невозможно заметить, особенно если не знаешь, что и где искать. Главное добраться до поверхности, а там дело за малым.

– Где и как мы должны найти ваших таинственных спецагентов или кто там они? – спросил я адмирала.

– Вам их искать не придётся, – ответил Диков, – С вами полетят мои люди.

– Что?

– Мои люди, говорю, с вами полетят. Отряд спецназначения и адъютант. Надеюсь, ваш немец не прибьёт моего поляка в приступе межнациональной вражды?

– Я тоже надеюсь, – пытаясь прийти в себя от услышанного ответил я.

– Глеб, ситуация очень серьёзная. Вы же не думали, что я отправлю в самое пекло вас одних?

– Как-то не задумывался об этом, – признался я.

Адмирал вздохнул и сказал:

– Идите, готовьтесь. Через час мы уйдём на «скольжение», вы следом. Более подробную информацию по операции сейчас скину вашей Брине. Ознакомьтесь с ней.

Глава 6

В ангар я спустился сразу после разговора с адмиралом. Там меня уже ждали. Николай и ещё пять бойцов спецназа о чём-то весело болтали, разместившись на массивных металлических ящиках. Чуть в стороне стоял Марк со странным отчеством Иммануил, что-то внимательно изучая в планшете. У входа на «Ноябрь» скучали Лео и Дим.

– Здравствуй, Глеб, – увидев меня Николай поднялся, и когда мы с ним поравнялись протянул руку.

Мы обменялись рукопожатиями.

– Знакомься, отряд специального назначения «Неваляшка».

– Шесть человек? – спросил я. – Больше не будет?

– А больше и не надо, – ответил Николай. – У нас спасательная операция, а не полномасштабное вторжение.

Не будет, так не будет. Мне то откуда знать, сколько бойцов надо для проведения таких операций? Я не военный. Простой пилот, который умеет неплохо водить звездолёты и немного командовать людьми.

– Если всё, тогда грузитесь, – повернувшись к Лео и Диму я окрикнул их: – помогите загрузиться на корабль.

В этот момент ко мне подошёл адъютант адмирала:

– Здравия желаю, – отчеканил Марк, – прибыл по приказу адмирала Дикова для выполнения задания.

От такого напора я на секунду потерял дар речи, но опомнившись сказал:

– Хорошо, Марк. Не надо так прям официально. Мы хоть и на службе в Корпусе Космической Разведки, но на «Ноябре» своя хм атмосфера. Поэтом давайте будем общаться более неформально. Пока ситуация позволяет.

Марк чуть дёрнул плечами и ответил:

– Как хотите. Мне так привычнее. И я прекрасно понимаю, что на корабле вы царь и бог.

– Всё верно, – согласился я с ним.

– Но и вы учтите, что на планете руководить операцией буду я.

– Хорошо.

Марк мгновение помедлил, словно что-то обдумывая и решившись сказал:

– И ещё, капитан, надеюсь, вы не держите зла за тот случай?

– Не вижу смысла обижаться на случившееся. Да и что вы должны были делать, когда на вас кинулся только что спасённый с взорванного корабля человек? Я сам не знаю, как бы поступил в подобной ситуации.

– Возможно карцер был не лучшим вариантом.

– Бросьте, Марк, ваш карцер будет получше, чем каюты на нашем погибшем корабле. Так что, можете быть уверенны, что разместили вы нас во вполне комфортных условиях.

Марк смущённо кивнул в ответ:

– Хорошо. А ваш врач, он как?

– Шнайдер у нас горячий парень, хоть и немец. Только дураком он никогда не был. Могу вас уверить, к вам он больше не полезет. А вот подначек с его стороны вам избежать не удастся. Уж извините.

– Ничего, это я как-нибудь переживу.

Пока Лео и Дим помогали нашим пассажирам разместиться на «Ноябре», я поднялся в рубку, где нашёл Киру. Девушка сидела в кресле навигатора и что-то внимательно изучала на экране компьютера.

– Нашла что-то интересное?

От неожиданности Кира вздрогнула и, резко повернувшись ко мне, сказала:

– Хорош так пугать, Глеб.

– Тебя можно напугать? Не поверю никогда.

– Ещё как можно. Между прочим – я женщина, создание хрупкое, нежное и пугливое.

Руководствуясь древней земной мудростью, что с женщинами лучше не спорить, я махнул рукой и сказал:

– Убедила. Извини.

– Так-то лучше.

– Расскажешь, чем ты здесь занималась?

– Изучаю информацию по Авроре, которую прислал адмирал. И знаешь, у меня к тебе вопрос: ты ничего странного в происходящем не видишь?

– В том, что мы стали вольнонаёмными, которые работают на Корпус?

– Да это ладно. Можно сказать, что даже хорошо. Корпус это вам не какая-то там шарашка.

– Кира, из всего происходящего в последние странным мне кажется почти всё. За исключеним того, что Шнайдер дал по морде адъютанту самого адмирала Дикова. Это как раз очень типичный поступок для нашего врача.

– Вечно ты язвить начинаешь, – Кира недовольно поморщила носик. – Я про Аврору. Почему отрешённые решили захватить этот мир?

– Да кто же их знает? На то они и отрешённые, что их поступки не объяснимы какой-либо логикой. Самоубийственные атаки, нежелание вести переговоры, патологическая тяга к уничтожению всего живого. За все годы войны вспомни они хоть раз поступили логично?

– Ты не совсем прав, Глеб. Смотри.

Кира быстро набрала команду на клавиатуре и перед нами появилось объёмная карта части Млечного Пути. Потом увеличила, приблизив исследованный космос. Часть звёзд стала ярко зелёными, это миры Содружества. Они образовывали фигуру в виде гигантской амёбы с коротенькими ложноножками. Тысячи миров с разными формами правления, численностью населения и социальным укладом. Даже уровень научно-технического развития у них отличался. По факту всем заправляли несколько Великих держав, объединивших почти всё человечество в Содружество Звёздных Наций и установивших в известной вселенной свои правила игры.

В нескольких местах к зелёным искоркам жались области, подсвеченные оранжевым. Так Кира решила выделить Периферию. Миры, официально не входящие в Содружество. Миры анархии и полной свободы, которая выродилась в диктатуру криминала. Пристанище контрабандистов, пиратов и авантюристов всех мастей. На самом деле эта область намного больше, никто не знает где границы, у которых она заканчивается. Даже те, кто там живёт.

В конце появились красные огоньки, чуть меньше сотни. Равномерной россыпью они заняли часть пространства на верху изображения.

– И что ты пытаешься сказать мне с помощью этой карты? – спросил я. – Она мне прекрасно знакома.

– Ты ещё не понял?

– Если хотите я могу подсказать, – неожиданно вмешалась в наш разговор Брина.

– Не надо, – протестующе замахала руками Кира. – Он сам справится.

И тут до меня дошло. Даже немного стыдно, что корабельная ИИшка разобралась быстрее меня. Аврора находилась на противоположном конце сферы, на огромном расстоянии от миров захваченных отрешёнными. Интересный поворот.

– Ага, заметил, – удовлетворённо сказала Кира, прочтя эмоции на моём лице. – Ты понимаешь, сколько вопросов порождает этот факт?

– Очень много, – задумчиво ответил я. – Начиная от того, зачем им понадобилась эта система?

– Но это ещё не всё, – перебила меня девушка. – Брина, скажи из миров захваченных отрешёнными, где было самое большое население?

– Самым крупно населённым миром захваченным отрешёнными был Аквилон. К моменту уничтожения на планете проживало четыреста пятьдесят восемь миллионов, семьсот сорок семь тысяч пятьсот двадцать три человека. Большая часть населения была уничтожена в ходе события, получившего название Аквилонская бойня.

Ничего не понимая я смотрел на Киру.

– Слушай дальше. Брина, а второй по численности населения?

– Эйон. Население тридцать семь миллионов семьсот сорок тысяч двести восемь человек. Семь лет назад большая часть жителей выразило желание перейти на сторону отрешённых. С планеты выехало порядка полумиллиона человек. Попытки отбить планету не проводились.

– Теперь понял?

– Кажется да. А на остальных планетах какое население?

– В среднем пару десятков миллионов. Но есть и миры, где число жителей не дотягивало до миллиона.

– Получается Аквилон и Аврора – это самые густонаселённые системы, попавшие под удар?

– Да. Причём Аквилон отрешённые уничтожили.

На мгновение повисла тишина, а потом Кира сказала:

– Глеб, ты же понимаешь, что отрешённые не просто так напали на Аврору?

– Понимаю. Только толку от этих знаний?

– Может спросить у адмирала?

– Он либо сам не знает причину, либо не скажет. Секретность.

– Брина, а ты что думаешь?

– Так она тебе и сказала всю правду, – хмыкнул я.

– Капитан, я не имею права утаивать от вас какую-либо информацию. Уверенна, командование знает о данных фактах, это вполне логично. Какие выводы они сделали из них, я не знаю. По моему мнению есть неизвестные нам причины, почему отрешённые решили атаковать Аврору.

– Мы и сами знаем, что есть неизвестные причины, – задумчиво произнёс я.

– Капитан, могу просчитать наиболее вероятные причины их действий. Сделать?

– Давай.

– Вероятность тридцать пять процентов причина в группе, которую мы должны эвакуировать. Сорок – неизвестная причина на самой планете. Ещё двадцать пять на непредвиденные факторы. Цифры я округлила. Могу добавить, что с вероятностью в семьдесят процентов причина атаки совокупность двух первых факторов.

– Сотрудники Корпуса могли найти на планете нечто, проливающее свет на отрешённых? – спросил я.

– Да, – ответила Брина.

– Ты ей доверяешь? – спросила Кира.

– Кому, Брине? Не знаю, что тебе ответить, – сказал я.

– Вы думаете, я стучу командованию?

Мне показалось, или Брина хихикнула?

– А ты не стучишь? – усмехнулась Кира.

– На борту есть чёрные ящики, и командование может получить всю информацию от них. Я к данным устройством доступа не имею. Также я запрограммирована выполнять любые команды капитана «Ноября».

– А если капитан тебе прикажет лететь не на Аврору, а в Вольные миры, куда-нибудь на пиратскую планету? – продолжила расспрос девушка.

– Я выполню его распоряжение.

– Здесь либо какой-то подвох, либо халатное отношение к технике, – лицо Киры стало задумчиво-растерянным.

– А кто может сменить капитана?

– Адмирал или вышестоящее руководство. Для этого достаточно отправить мне специальную команду. После чего корабль отправится к точке, где его дожидается новый капитан.

Посмотрев на Киру, я улыбнулся и развёл руками.

– Понятно, подстраховались.

Ещё бы они не подстраховались. Поедет крыша от успехов у какого-нибудь молодого капитана. Возомнит себя великим звёздным корсаром, и решит угнать суперсовременный корабль. А тут придёт сигнал по дальней связи, и полетит кораблик к себе на базу за новым капитаном. А старого в дурку сдадут или сразу к стенке поставят.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – сказал я. – А сейчас нам пора отчаливать. Пойду, проверю наших пассажиров, а ты готовься пока к старту.

В ответ Кира молча кивнула.

Я собирался выходить, как меня окликнула Брина:

– Капитан.

– Что-такое, Бри?

– Сигнал о смене капитана может поступить только по дальней связи. Если я его не получу, продолжу выполнять ваши распоряжения.

– Хорошо, я тебя понял.

– А антенна дальней связи здесь очень хрупкая. Любая, даже незначительная поломка, может вывести её из строя полностью. Поэтому во избежание недоразумений рекомендую обращаться с ней очень осторожно.

В полном недоумении мы с Кирой переглянулись.

Мы покинули борт «Дмитрия Донского», который через пятнадцать минут благополучно ушёл на скольжение. Нам же оставалось ждать своего времени. Пассажиры разбрелись по своим каютам, благо на «Ноябре» их хватало, чтобы каждому выделить личную. Шнайдер и Дим Иванов скрылись в своих пенатах, в медицинском и инженерном отсеках соответственно. Киру я отправил отдохнуть перед стартом. Сам же остался в рубке. Если не считать Брину и игрушечного летучего мышонка, скучавшего под монитором, то в полном одиночестве.

До старта время ещё оставалось, поэтому я решил изучить всю информацию об Авроре и системе звезды Гиперион. В известной вселенной слишком много обитаемых систем, чтобы знать о них хоть что-то кроме названия, если ты туда никогда не летал. Одним из таких миров для меня была Аврора.

На мониторе маленькая планета с жёлто-зелёным индексом пригодности для человека вращалась вокруг своей несравненно более крупной мамы Тейи, в окружении куда менее благополучных сестрёнок. «Голубые луны» парадоксальные планеты. Даже если они пригодны для человека, условия жизни на них будут сильно отличатся от Земных. В какой-то степени у них всё не слава богу. Аврора не исключение. Гравитация ниже, хоть и не сильно. Сутки не цикличные и день может сменится затмением. Сам коричневый карлик почти не даёт ни тепла, ни света, а радиацией пышет дай бог. Атмосфера чуть плотнее, с более высоким содержанием кислорода и озона. Источником последнего являются частые грозы. Чуть большее содержание в воздухе углекислого газа и метана не критично для человека прошедшего биокоррекцию. Флора и фауна полностью местные, много агрессивных видов. Значит сожрать вас могут не задумываясь, и только потом порассуждать, что инопланетная органика может быть неприятной на вкус или даже несъедобной.

В целом место своеобразное, но жить можно. Особенно современному человеку, который куда более приспособленный, чем его предки из докосмической эпохи. А значит и мы справимся. Всего-то жёлто-зелёный индекс, а не жёлтый, и уж тем более не жёлто-красный.

Куда больше меня беспокоил ближайший космос. Пространство вокруг Тейи забито космическим станциями, городами-кольцами и космическим транспортом всех видов и размеров. Адмирал обещал устроить в системе такой переполох, что мы сможем проскользнуть незамеченными. Но, как говорится, на помощь надейся, да сам не плошай.

Имелись ещё несколько моментов, которые не давали покоя ни мне, ни всей нашей команде. Насколько случайно мы оказались в одной системе с «Дмитрием Донским»? Мы взяли небольшой подряд от военно-космических сил России на установку разведывательных зондов. Их ставили на всякий случай, по принципу «мало ли». Кира подметила точно – вторжение шло с другого края обитаемого сектора пространства. В этом секторе космоса отрешённые появлялись редко. Но иногда с ними сталкивались, почему и устанавливали зонды в безымянной системе.

Казавшаяся абсолютно безопасной операция для нас обернулась потерей корабля и фактической мобилизацией на военную службу. Произошедшее либо досадная случайность, либо Шнайдер прав и нас жёстко подставили.

Из раздумий меня вытащил голос Брины:

– Замечен большой транспортный корабль. Идёт курсом к Точке перехода. Класс: «ковчег». Название: «Сеятель».

– Откуда ты здесь взялся? – задумчиво сказал я, глядя на большой экран.

Брина заботливо вывела изображение приближающегося транспортника. Больше всего он походил на исполинских размеров толи гриб, толи зонтик. «Шляпка» служила защитным экраном от разного мусора, встречающегося на пути. Из расположенных на корме дюз вырывалось пламя, которое выжигало сам вакуум, заставляя виртуальные частицы двигаться в безумном танце, рождаясь и умирая вновь и вновь.

Что же ты везёшь? Класс «ковчег» значит на борту какая-то живность. Растения и животные для терраформирования новой колонии? Или может быть проще – человеческие эмбрионы. Учитывая название – верным вполне может оказаться последний вариант.

– «Сеятель» изменяет траекторию полёта.

Синяя пунктирная линия на экране начала двигаться в сторону. Вскоре стало понятно, что курс корабля пересекается с нашим.

– Брина, они могут нас видеть?

– Это маловероятно Мы находимся в режиме «призрак».

– Девочка моя, а включи-ка общую связь.

– Включаю. Говорите.

– Внимание. Это капитан «Ноября» Глеб Корсаков. Всему экипажу немедленно подняться на капитанский мостик. Пассажирам немедленно занять свои места. Возможны перегрузки.

Шнайдер и Иванов примчались меньше, чем через минуту. Пока парни занимали свои места, на мостик вбежала Кира. Судя по мокрой голове, тревога застала её в душе. А свой любимый белый комбинезон она надевала в спешке, не успев застегнуть до конца замок. Блин. Если она продолжит так ходить дальше по кораблю здесь точно кто-то передерётся.

– Что случилась? – спросила Кира, усаживаясь в кресло навигатора.

– У нас гости, – ответил я, кивнув на главный экран.

– Транспортник? Так пусть себе идёт своей дорогой.

– На подлёте к Точке перехода он изменил курс и сейчас движется в нашу сторону.

– Точно. Может просто отойдём в сторону?

– Сейчас попробуем, но уверен это не поможет.

– Я сразу говорил, эти военные втянут нас в неприятности, – заявил Шнайдер. – Не надо было с ними связываться.

– С чего ты взял, что это из-за них? – спросил Дим.

– А из-за кого? Могли спокойно сейчас грузы на Периферию таскать.

– На чём бы ты их туда таскал? – спросила Кира. – Если не помнишь, мы потеряли за последний год два корабля.

– Надеюсь, меня вы не потеряете, – вмешалась в разговор Брина. – А то какая-то нехорошая тенденция у вас вырисовывается.

Иванов нервно хихикнул, Шнайдер нахмурился, а Кира расплылась в улыбке.

– Мы сделаем всё возможное, чтобы не потерять тебя, Брина, – сказал я. – Шнайдер, хорош упаднические настроения в массы нести.

– Есть, – тут же откликнулся Лео.

– Брина, пассажиры все заняли свои места?

– Да. Все находятся в противоперегрузочных капсулах.

Включив общую связь, я сказал:

– Говорит капитан корабля Глеб Корсаков. Просьба оставаться на своих местах до дальнейшей команды. Возможны сильные перегрузки.

После чего откинулся в кресло. Шеи тут же коснулись холодные, тонкие жгутики нейроволокон. Проникнув сквозь кожу, они достигли центральной нервной системы, сплетясь со спинным мозгом.

Момент слияния каждый воспринимает по-своему. У меня всё просто, я словно ныряю с трамплина в воду. Только эффект от такого «погружения» несколько противоположный. Мир вокруг словно расцветает тысячами новых звуков, красок и даже запахов. Корабль принимает меня, и я становлюсь его частью. Получаю возможность видеть мир с помощью новых органов чувств, всех этих радаров, сканеров и детекторов.

Рядом, словно из ниоткуда, возникают образы Киры, Лео и Дима. Чуть со стороны за нами наблюдает Брина. Моё подсознание рисует её, как молодую весёлую девушку, с длинными, почти до пояса, волосами.

– Уходим с траектории «Сеятеля», – отдаю команду. – Увеличить скорость.

Нас вжимает в кресла. Корабль ускоряется, несясь через пространство.

Сколь же странное это чувство, когда ты и там, и здесь. Словно два мира соединились в некой замысловатой конструкции. «Ноябрь» пытается уйти с траектории полёта транспортника. Увеличив скорость, мы рискуем быть обнаруженными. В космосе можно засечь любой движущийся объект, было бы время и желание. Но это волнует меня меньше всего. Я уверен «Сеятель», здесь появился неспроста, они пришли за нами и знают где мы.

Огромный транспортник поворачивает вслед за нами. Энергия, которая вырывается из его дюз, возрастает в несколько раз.

– Он приближается, – говорит Кира.

– Вижу, – отвечаю я.

– Что будем делать?

– Уходим на скольжение. Проведи расчёт траектории.

– Это опасно. Нужен спокойный вакуум, а мы в движении.

– Я знаю. Остановимся. У нас будет пара минут.

– А он? – Кира имеет ввиду преследователя.

– Придётся рискнуть. «Сеятель» охотится на нас и не отстанет.

– А если сбить? – на этот раз Дим.

– Брина, какая вероятность, что на транспортнике есть невинные люди?

– Семьдесят процентов.

– Большинство из тех, кто на борту могут и не догадываться о происходящем, – говорю я.

– Расчёт произвела.

За что я обожаю Киру, она умеет и поболтать и одновременно делом заняться. Не у всех есть такой талант.

– Тормозим.

Мы разворачиваемся в пространстве на сто восемьдесят градусов. «Ноябрь» вздрагивает и начинает замедляться. Мимолётная невесомость вновь сменяется перегрузкой.

На циферблате секунды медленно сменяют одна другую. Громада транспортника становится всё ближе. «Сеятель» спешит, стараясь выжать из своих двигателей максимум. Что он задумал? Хочет пойти на таран? У меня только одно объяснение происходящему – либо корабль захватили отрешённые, либо ИИ на его борту сошёл с ума.

– Вашу же мать, – выдыхает Шнайдер. – Мы успеем?

– Мы успеем остановиться и уйти на «скольжение» за пятьдесят семь секунд до столкновения, – отвечает Брина.

– Ты лучше скажи, а после этого мы доберёмся до точки назначения? – голос Лео звучал напряженно.

– С вероятностью семьдесят три процента «скольжение» будет успешным.

– И двадцать семь процентов за то, что мы окажемся неизвестно где, неизвестно когда и неизвестно в каком из состояний, – нервно произносит Дим.

– Всё верно.

– Полная остановка, – сообщает Кира.

«Ноябрь» наконец повисает в пространстве. Появляется невесомость. Всё замирает. Всё готово к «скольжению».

– Поехали, – командую я нервно сглатывая.

Кира кивает и жмёт небольшую кнопку на пульте. Где-то в глубинах «Ноября» термоядерный реактор начинает вливать гигаватты энергии в двигатель Абишева-Джонси. Секунды остаются до его запуска. И тут всё пространство вокруг заливает яркая вспышка света. Я запоздало беззвучно кричу, осознав, что произошло. На окраине Долбора вырастает огненный шар термоядерного взрыва. А «Ноябрь» уходит на скольжение.

Глава 7

В дозвёздную эру люди придумали сотни всевозможных способов путешествия к звёздам. От гипотетически возможных, вроде корабля поколений или фотонного звездолёта. До совершенно фантастических, вроде варп-двигателей или джамперов. В двадцать первом веке мало кто верил в возможность путешествия быстрее скорости света. Такая возможность противоречила господствовавшей тогда теории относительности. Но однажды вселенная преподнесла человечеству сюрприз.

Два физика-теоретика открыли эффект, позже названный в их честь. Так же, как и построенный на принципе действия этого эффекта двигатель. Олег Абишев и Фрэнк Джонси доказали, что всю Вселенную с момента её появления опутывает невероятных размеров струна или скорее многомерная брана, если учитывать все измерения. И на эту струну нанизано всё до последнего бозона, лептона и кварка.

Наверное, за такое сравнение меня удавит любой физик. Они никогда не любили аналогии. Помню, наш учитель очень возмущался, рассказывая, что Большой взрыв на самом деле не взрыв и не большой. Если бы мой учитель услышал, что пилоты называют эту мега суперструну «Паутиной», боюсь, его удар бы хватил.

Современные звездолёты не летают в гипере, не проваливаются в кротовые норы и не совершают прыжки сквозь пространство-время. Мы скользим по струне, натянутой в самое первое мгновение рождения Вселенной. Совсем забыл сказать. Ещё не говорите физикам, что вы летите быстрее скорости света. Это вроде, так и есть, но не совсем так, а вернее совсем не так. Впрочем, пилотам на это наплевать. Звездолёт летит? Летит. Цели достигает? Достигает. Двигатель Абишева-Джонси оказался простым и надёжным устройством. И этого всем достаточно. А с «неправильно работающей физикой» пускай учёные разбираются.

Для успешного выхода на скольжение надо немного. Двигатель Абишева-Джонси, большое количество энергии для его работы (спасибо термояду) и находится в состоянии покоя в одной из Точек перехода. Последние это аномалии нашего пространства-времени. Обычно они находятся вне плоскости эклиптики и до них ещё надо добраться. Перевозчики грузов и военные решали этот вопрос с помощью максимально возможного ускорения. Туристические лайнеры и прочие пассажирские корабли обычно ползли к Точкам перехода на ускорении в один джи. Очень желательно, чтобы рядом не происходили сильные энергетические выбросы. Те, кто рисковал и уходил на скольжение рядом с «бурлящими» красными карликами не всегда возвращались в пространство обычной мерности.

Самое неприятное, что с вами может произойти в момент выхода на скольжения это мощный взрыв рядом. Например термоядерный. В несколько десятков мегатонн. Невозможно предсказать, как поведёт себя чувствительная к любым подобным воздействиям метрика паутины. Нам не повезло, и мы ушли подгоняемые ударной волной.

Скольжение – это очень своеобразный процесс. Помню, как мы смеялись, когда Шнайдер пересказывал, фантастический роман в котором космонавты испытывали оргазм во время перехода через гиперпространство. Смешнее было только в другой книге, где в этой самой многомерности обитали демоны и прочая чертовщина. В реальности всё оказалось намного прозаичней и неприятней.

Скольжение длится… да нисколько оно не длится. Какое может быть время, когда вы используете оставшиеся семь измерений, в которых оно отсутствует? Только наш мозг об этом не знает, когда мы попадаем на или в паутину. Словно срабатывают какие-то квантовые эффекты в нашем разуме. И процесс скольжения становится для человека вполне осязаемым. Он превращается в вечность, которая существует одно мгновение.

Бред, скажите вы и будете совершенно правы. Большинство людей после завершения скольжения чувствуют себя, мягко говоря, не очень. Хорошо если дело ограничивается тошнотой и головной болью. Куда хуже, если человек начинает кидаться на окружающих или старательно пытается свести счёты с жизнью. Поэтому пассажиров стараются перевозить в состоянии гибернации. В Космофлот берут только самых, хм, крепких в этом плане.

Мы ушли на скольжение догоняемые волной термоядерного взрыва. Поток энергии хлынул в «Паутину» вслед за нами. Многомерность содрогнулась, словно от боли, а мы закричали под волной нахлынувшего страха. Вечность длилась мгновение и вдруг закончилась

Первые несколько секунд я пытался понять, кто я и зачем. Мышонок с глазками цвета небесной лазури почему-то висел под потолком и махал крыльями. Что он там делает? В воздухе витал лёгкий аромат озона. Кто-то рядом стонал.

– Глеб, ты как? – раздался рядом женский голос.

Надомной склонилась невероятно красивая девушка, с волшебными серыми глазами.

– Как вы прекрасны, – вырвалось у меня.

– Понятно, сейчас, – сказала девушка и что-то нажала на подлокотнике.

Я почувствовал лёгкий укол в затылке.

– Лекарство введено, – сказал женский голос из динамика.

Мой разум тут же словно окунули в холодную воду.

– Ай, да чтоб тебя, – подскочил с кресла схватившись за затылок. – Никогда к этому не привыкну.

– Сегодня ты был особенно прекрасен, – улыбаясь сказала Кира.

Временная амнезия исчезла, словно её и не было. Память вернулась ко мне. Надеюсь полностью.

– Извини, – смущённо сказал я.

– Ничего страшного. Лучше того случая, когда ты уверял Шнайдера, что являешься божеством, а он должен преклониться.

Дим и Лео рассмеялись на своих местах.

– Тихо вам, – нахмурился я. – Вы знали с кем связываетесь.

– Знали, – сказал Дим. – Потому и не жалуемся.

– Брина, докладывай.

– Скольжение завершено. Мы находимся в системе Гипериона. На расстояние в одну целую две десятых астрономических единицы искусственные космические объекты не обнаружены.

Будет время мозги в порядок привести. Всё равно по договорённости с адмиралом мы должны устремиться к Авроре не сразу.

– Вы это слышите? – задумчиво сказала Кира, стараясь найти взглядом источник звука.

Прислушавшись, я различил странное шипение с потрескиванием. Словно из баллона выходил воздух, а рядом искрили провода без изоляции.

– Источник звука находится под потолком, – сообщила Брина. – Он не является частью систем «Ноября». Более точной информации дать не могу, так как не имею необходимых для анализа устройств.

Втроём мы задрали головы наверх. Там происходило нечто невероятное. Под потолком свисал наш талисман – белый, плюшевый мышонок. Я не сразу обратил внимание, что игрушка цепляется своими маленькими лапками за решётку вентиляции. В следующее мгновение мышонок растопырил маленькие крылышки, и издав нечто вроде «рлхэээг», рухнул вниз, на пульт.

Несуразно двигаясь, опираясь на лапки и крылышки мышь поднялся и уставился на нас своими глазками цвета небесной лазури.

– Твою же мать, – заорал во всю глотку Шнайдер. – Я думал, это байки.

– Надо его грохнуть, – заявил Дим.

Мышь вновь растопырил крылышки, зашипел и коверкая слова произнёс:

– Сееебяя гггрррохни, пшшш.

– Смотри какой герой, – задумчиво произнёс я.

Руки жуть как чесались открыть сейф, достать оружие и сделать несколько выстрелов во внезапно ожившую игрушку.

– На борту обнаружена посторонняя форма жизни, – несколько нервно вдруг заявила Брина.

– Опомнилась, – фыркнула Кира.

– От неё необходимо избавиться или изолировать, – продолжала Брина.

– Ннне-нна-до, я хооо-роо-шииий, – старательно выговорило существо.

– Брина, ты боишься мышей? – хихикнула Кара.

– Откуда на корабле мыши? Кто их пронёс?

– Всё, хорош, – обрубил я разговоры, а сам спросил, обращаясь к талисману: – ты кто такой?

– Я Мыш, – ответило существо.

И ведь и не поспоришь.

– О-о-о-жжжил, – ответил Мыш и оскалил мордочку.

Это он так улыбается?

Пока я думал, что же делать с неожиданно ожившим мышонком на мостик влетел Марк и во весь голос заорал:

– Да, что здесь происходит?

Моя команда повернулась к адъютанту адмирала, а я спокойно ответил:

– Скольжение успешно завершилось. Мы прибыли в систему Гипериона.

– Успешно? Да у меня, чуть мозги из глаз не вытекли.

– Они у тебя есть? – не смог сдержаться Шнайдер.

– Да пошёл ты…

– Хорош, – рявкнул я. – Марк, если вы не прекратите истерику я буду вынужден вас изолировать.

Адъютант наконец взял себя в руки и кивнул в ответ.

– Просто скольжение было несколько нестандартным.

– Мы были атакованы. Термоядерный взрыв.

От этих слов лицо Марка побледнело.

– Что, в штаны наложил? – усмехнулся Шнайдер.

Марк хотел было ему ответить, но в этот момент со стороны пульта донёсся хриплый смех. Адъютант повернулся к Мышу, вытянул руку показывая на талисман пальцем:

– Это ещё кто?

– Я ужжжастный кровопийца.

Последнее слово Мышь выговорил на удивление чётко. Марк же стал вовсе белее мела. Пошатнувшись, он осел на палубу без сознания.

«Ноябрь» шёл на стандартном ускорении по параболической траектории в сторону Гипериона. Шнайдер и Кира отнесли Марка Иммануила в лазарет. Туда же девушка забрала Мыша, решив его изучить более подробно. Ожившая игрушка не сопротивлялась и не проявляла агрессии. Но на всякий случай, я попросил Брину присмотреть за мышонком, а Кире выдал пистолет из сейфа. Дим отправился проверять системы корабля. А ко мне на мостик пришёл Николай.

Плюхнувшись в свободное кресло, майор выслушал мой рассказ о том, что случилось. После чего почесал затылок и задумчиво произнёс:

– Мда, всегда думал, что это байки. Про эти ожившие после скольжения вещи.

– История капитана Волкова, – сказал я. – Помнишь такого?

– Припоминаю что-то. Рассказывали будто у них бронзовая статуэтка ожила. Чехова или Достоевского, я точно не помню.

– Неважно, – отмахнулся я. – Знаешь с чего всё научилось?

Николай задумался на мгновение, потом мотнул головой и сказал:

– Нет. Я всегда к подобным историям относился сугубо как к байкам.

– Да я-то тоже и видимо зря. Волков он с экипажем уходил от взрыва Сверхновой.

– Думаешь это взаимосвязанно? Сверхновая и термоядерный взрыв?

– А какие ещё варианты? Что-то я не слышал, чтобы вещи оживали просто так после скольжения.

– Согласен. Вернёмся на «Донского» надо будет больше информации собрать.

– Есть у меня один знакомый, он, пожалуй, все космические байки знает.

– Пират?

– Почему пират? – смутился я.

– Глеб, думаешь мы не знаем, что ты контрабанду со своими таскал в системы Периферии?

– А я и не скрываю. Только контрабандист не равно пират.

Майор отмахнулся:

– Да ладно тебе, проехали. Мне по большему счёту всё равно. Вопрос в другом. Что ты с этим «чудом природы» делать собираешься?

– Не знаю пока. Будем приглядывать, а там посмотрим.

– А если он расти начнёт или покусает кого?

– Он плюшевый, – напомнил я.

– Так он и живым не был несколько часов назад.

– Предлагаешь его сжечь или за борт выкинуть?

Николай как-то нервно дёрнул плечами:

– Не знаю. Смотри за ним хотя бы повнимательней. И я тоже присмотрю.

Не хватает мне головной боли, теперь ещё и с этим разбирайся.

– Капитан, мы вышли к точке назначения, – сообщила Брина.

Мы с Николаем тут же встрепенулись. В точке назначения мы должны ждать и наблюдать. Сидеть смирно, хранить радиомолчание и следить за тем, что происходит в системе. Особенно в районе Авроры. Пока не получим сигнал с «Дмитрия Донского». Если всё пойдёт согласно плану, полным ходом лететь к планете. Отсюда до неё рукой подать. По идее нас никто не должен заметить. Только в свете последних событий в этом я начинал сомневаться.

– Брина, есть какая-то информация о происходящем вокруг Тейи?

– Обрабатываю. Поток большой, разрозненный. Скоро выведу на экран.

Любая густонаселённая система источает в пространство просто невероятное количество самой разнообразной информации. Видео и радиосообщения, сетевой трафик, зашифрованные переговоры и многое другое. Если знать на каких частотах слушать можно узнать много интересного. А если у тебя есть такой искусственный интеллект, как наша Брина то она с радостью воссоздаст вам картинку происходящего.

– Вывожу картинку на главный экран.

– К местной нейросети подключись, – сказал я Николаю, – так объёмное изображение будет.

– Знаю я, – майор опустил голову на подголовник и к его затылку тут же потянулись светящиеся жгутики. – Сейчас посмотрим, что там.

Посмотреть было на что. Мы оказались в детальной копии реальности, собранной Бриной из миллионов фрагментов. Под нами медленно вращалась Аврора, чуть в стороне и выше довлела над пространством Тейя. С этого расстояния коричневый карлик выглядел, как абсолютный владыка окружающего пространства занимая добрую треть неба. Светясь в красном и инфракрасном спектре, он почти не давал тепла и света окружающим мирам, оставаясь их бездушным надзирателем. Небо же вокруг оказалось усыпано мириадами звёзд.

– Смотри, – сказал Николай, показывая куда-то в сторону Авроры.

Повернув голову, я увидел то, на что показывал майор. На орбитах таких густонаселённых миров, как Аврора всегда вращались сотни, а то и тысячи спутников и станций. Если первые в большинстве своём большими размерами не отличались, то вторые могли иметь исполинские размеры. Настоящие космические города с жилыми корпусами, электростанциями, заводами, верфями, ремонтными доками и складами. Аврора не являлась исключениям. В космосе здесь предпочитала жить добрая треть населения. Сейчас же густонаселённая в совсем недавно орбита больше походила на исполинскую свалку металлолома. Искорёженные обломки кораблей и космических станций медленно плыли по хаотичным орбитам. Некоторые приблизились к планете настолько, что уже касались атмосферы или начинали сгорать в её верхних слоях. В ближайшее время Аврору ожидал поистине кошмарный «звёздопад».

– Николай, признавайся, это твой начальник натворил?

– Если что Диков сейчас и твой начальник тоже. А если серьёзно, то на него это не похоже.

– Верю, – вздохнув сказал я. – На самом деле меня сейчас больше волнует другое. Где флот Содружества и эвакуация населения?

– Его нет. Может всех вывезли? Хотя сомневаюсь.

– Брина, можешь сказать, где находится «Дмитрий Донской»?

– Крейсер «Дмитрий Донской» сейчас ведёт бой в районе второй планеты. Противник не имеет преимущества ни в численности, ни в силе.

– Понятно, – сказал я. – Тогда всем по своим местам. Ждём сигнала и, если его не будет через тридцать минут, действуем по плану. Адмирал увёл отрешённых от планеты. Второго такого шанса у нас может не быть.

– Ты прав. Я могу с вами на мостике остаться во время посадки?

– Хорошо. Свободные места ещё есть.

Команда собралась на мостике за минуту. Первой зашла Кира. На её правом плече сидел Мыш растопырив свои крылышки и уши.

– Не в клетку же его убирать, – ответила девушка на мой немой вопрос.

Николай рассматривал ожившего игрушечного мышонка с большим интересом. Тот, заметив на себе взгляд майора, повернулся в его сторону и осклабился. Улыбочка вышла жуткой.

– И кто же ты такой? – спросил мышонка Николай.

– Я Мыш, – ответил тот и ещё сильнее растопырил крылья, потом взмахнул ими, подскочил и оказался на моём правом плече.

От неожиданности я невольно вздрогнул.

– Я леее-чууу с каааапитаном.

– Это ещё почему? – Удивлённо спросил Николай.

– Мыш летает с самым главным.

– То есть, как со мной полтора часа заигрывать, так можно? – хмыкнула Кира.

– Ты сааамкааа капитана, с тобоооой мооожно, – осклабился Мышь.

Кира хотела было что-то сказать, открыла рот и потеряв дар речи, густо раскраснелась. Дим и Лео старательно сдерживали смешки. Николай посмотрел на меня округлившимися глазами и сказал:

– А он юморист или нет?

– Кто-то слишком много болтает, – сказал я, обращаясь к Мышу, – марш на своё место.

Мыш прыгнул на приборную доску и поудобнее там разместился, издавая недовольно пофыркивая.

Как только все заняли свои места я включил громкую связь и сказал:

– Всем занять свои места. Ждём сигнал от «Дмитрия Донского». Если он не пройдёт, действуем самостоятельно согласно плану.

Сигнал от «Дмитрия Донского» мы получили. Он прошёл по зашифрованному каналу связи и звучал однозначно – действовать. Впереди нас ждала Аврора.

Замысловато петляя и храня радиомолчание, «Ноябрь» направился к месту назначения. Из-за большого количества космического мусора мы постоянно маневрировали. Кроме того, приходилось вести себя предельно осторожно, чтобы не выдать присутствия. Несмотря на недавнюю бойню, вокруг оставалось большое количество автоматических искусственных спутников и всё ещё функционирующих станций. Кому они принадлежали, и кто находился на борту нам было неизвестно.

– Выходим на орбиту вокруг Авроры, – сообщает Брина.

– На поверхности есть активность? – спрашиваю я.

– Не наблюдаю. Мешаю сильные помехи в атмосфере. В западном полушарии высокий уровень радиации.

Если радиационный фон повышен, то без ядерного оружия не обошлось. Плохо. Есть ли там вообще кто живой?

– Идём на снижение, – говорю я.

– Входим в атмосферу, – сообщает Брина.

– Возможна турбулентность, – это Кира. – По курсу область низкого давления, облачность.

Современные космолёты совершают посадку также, как и их далёкие предки. По старинке падают в гравитационную яму планеты. Сбрасывают скорость, входят в атмосферу, которая служит естественным тормозным механизмом. Когда скорость становится приемлемой, а воздушная оболочка достаточно плотной, можно включить двигатели для манёвров.

Мы входим в густую облачность, и корабль начинает трясти. Да что же такое? Второй раз за два дня мы попадаем в грозу причём на разных планетах. Несмертельно, но неприятно.

К счастью, полёт сквозь циклон не занимает много времени. Вскоре мы оказываемся под относительно безоблачным ночным небом. Тряска прекращается. Мы снижаемся ещё и ещё. Под нами невысокие горы, укрытые местной растительностью, люминесцирующей в ночи странным блекло-голубым светом.

– Точка посадки прямо по курсу, двадцать минут, – сообщает Брина.

– Эфир? Радары?

– Тихо.

– Радиационный фон?

– Чуть выше нормы.

Это радует. Хорошо хоть по все планете не стали долбать ядерными бомбами. С другой стороны, мы летим на старый заброшенный космодром на северной оконечности самого незаселённого континента планеты. Эти места изначально мало-кого интересовали. Люди предпочитали селиться в более комфортных условиях. Да и населения на Авроре столько не было, чтобы заселять малопригодные для жизни территории.

Увидев прямо по курсу широкую, поросшую растительностью посадочную площадку, я сказал:

– Вот мы и приехали.