Плут. Хардкор для мажора

Глава 1

Осторожно разжав мои пальцы, Арсений забрал пистолет и сунул себе за пояс.

– В капсуле эта штуковина тебе не пригодится, – буркнул он и кивнул на стоявший в центре комнаты агрегат.

Обтекаемая форма капсулы напоминала дорогущий гоночный болид, непонятно как очутившийся в офисном помещении. На вороненой поверхности матовыми отблесками перемигивались отражения разноцветных лампочек, а на покатом борту размашистыми угловатыми буквами, напоминавшими линии кардиограммы, было выведено:

МИр Двенадцати КОРолевств

– А я не сдохну от потери крови? Как бы мне в твоем ящике не сыграть в ящик, – хмыкнул я, держась за поврежденное плечо.

– Брось, Макс, рана пустяковая. Не беспокойся, я настрою капсулу так, что она тебя подлечит. И буду следить за показателями. Но то, что каламбуришь, радует, значит, мозги прочищаются.

– Хватит трепаться. Каждая секунда на счету.

Я полез внутрь, но Арсений остановил меня и протянул комбинезон, напоминающий легкий костюм аквалангиста.

– Надень.

– Да нафиг мне всякая хрень?

– Это новая модель капсулы, Макс. Без комбеза она не работает.

Матернувшись, я скинул одежду и стал поспешно надевать костюм, оказавшийся на удивление удобным. Каждое движение отдавалось болью в раненом плече.

– Если почувствуешь легкое покалывание или вибрацию, не волнуйся. В костюм встроены электростимуляторы, массажеры, терморегуляторы, датчики – да много чего. И сейчас он подстраивается под тебя.

Вполуха слушая его бубнеж, я залез в капсулу и стал устраиваться на ложе из полимерной пены, которая, как успел сообщить Арсений, «запоминала» все изгибы тела.

Как только я улегся, Арсений воткнул в блямбу на моей груди штекер с толстым пучком из разноцветных проводов и трубок и защелкнул разъем.

– Ну как?

– Как му*ак, – ответил я в рифму.

Арсений ухмыльнулся.

– Ничего. Зато здесь они тебя не найдут. – В его глазах блеснули веселые искорки. Подозрительно веселые. – Полежи пока, погоняй в Мидкор. Через час я тебя вытащу. Максимум через два.

Как будто у меня есть выбор. Ладно, в конце концов, почему бы не поиграть часок? Тем более опыт есть, раньше фанател от РПГ, но давно забросил – появились увлечения поинтереснее.

Я раздраженно мотнул головой.

– Закрывай уже.

Эх, жаль, что Ритка уговорила меня удалить своего персонажа. Неплохой был лучник, мог бы сейчас им побегать.

Арсений нажал на кнопку, и крышка плавно сомкнулась с основанием. В нос ударил запах чего-то медицинского. Несколько секунд царила темнота, потом перед глазами появились сообщения, словно выплывающие из глубины пространства:

Начинается погружение в Мир Двенадцати Королевств

Выбран режим: Экспериментальный

Что за бред, какой еще «экспериментальный»?

Выбор расы и класса в Экспериментальном режиме недоступен

Ваша раса – элгион

Ваш класс – вор

Вор?? Блин, да за него играть невозможно. Тупой, бесполезный класс. Да еще и раса непонятная, никогда о такой не слышал. Сейчас сделают меня каким-нибудь шестиногим чудищем. А впрочем, какая разница, час-другой можно потерпеть.

Чувствительность к боли в Экспериментальном режиме – 50%

Чего-о??! Это что ж, если какой-нибудь придурок ткнет в меня мечом, я буду чувствовать реальную боль, пусть и наполовину уменьшенную?! Ну нафиг, из города вообще не выйду.

Осуществляется оцифровка внешности

По телу пробежала яркая неоново-зеленая полоса.

Ждите

Оцифровка внешности завершена

Пожалуйста, выберите имя

Так-с. Кто там у нас самый известный в мире вор? Никого, кроме Бонни и Клайда, в голову не приходило. Не, это как-то мелко. А если Гермес? Точно, он вроде бы бог хитрости и воровства. Древнеримский. Или древнегреческий? Да без разницы, главное, бог. Подходящий уровень.

– Гермес! – произнес я в пространство.

– Принято, – послышался мелодичный девичий голос. – Добро пожаловать в Мидкор, Гермес! Вы входите в туманную соту. Будьте осторожны!

Какая еще сота? Я твердо помню, что игроки при первом входе оказываются в городе. Словно в другую игру попал. Ладно, по барабану.

Темнота сменилась тусклым светом, перед глазами появились почти забытые элементы интерфейса. А это что за полоски? У лучника таких не было. Так, карта с названием местности... Где оно, кстати? Серверное время двенадцать двадцать восемь. Помнится, тут должно быть еще что-то. Ах да, чат. Его тоже нет, и это странно.

Не успел я все рассмотреть, как почувствовал, что лечу. Вернее, падаю! Подо мной расстилался туман, и я стремительно приближался к нему, ускоряясь по всем законам физики. Ворвался в густую пелену... Бум-с!

Эквилибристика +1. Текущее значение: 16

Потеряно 45 хитов

Здоровье: 55/100

Нормально так в игру вошел! Почти половина хитов испарилась от удара о землю. Привет идиоту, который это придумал.

А ведь реально больно. Встать-то хоть смогу?

Матерясь и потирая ушибленный бок, я поднялся на ноги. Вроде цел. И, что приятно, чудищем не стал, ощущения вполне обычные, человеческие. Теперь понять бы, где нахожусь. Ничего похожего на стандартную начальную локацию. Стою босиком в круге возрождения, где обычно персонажи появляются после смерти.

Впереди песчаный косогор, кое-где утыканный кустами, за ним плещет морской прибой, справа прилепились хлипкие мазанки с крышами из пальмовых листьев. За спиной еще несколько убогих домов, а за ними, сколько хватает глаз – пустыня с барханами. Самая настоящая. Именно такой я ее запомнил, когда пару лет назад рассекал с парнями на джипах под Дубаем. Жирный плюс за это веб-дизайнерам.

Похоже, я попал в оазис. Нещадно палит солнце, хотя как оно может светить, если между ним и землей слой густого тумана, для меня загадка.

– Чего встал как вкопанный?! – раздался рядом возмущенный рык. – Быстро работать!

Я обернулся – на меня скалился здоровенный кряжистый мужик, над его головой светилась надпись:

Корлин, надзиратель

Непись. Прямо как живой: видна каждая морщинка, даже прыщ на щеке. Походу, игра сильно изменилась – графика стала шикарной, гораздо лучше, чем в старой версии. Даже легким запахом снабдили мужика. Класс!

Рожа у него была поистине зверская. Широкий мясистый нос, маленькие глазки под нависшими бровями, лошадиные зубы, с трудом помещавшиеся во рту. Кожа отливала необычным бронзовым оттенком. На нем красовался чешуйчатый доспех, из-под которого виднелась длинная, почти до колен, рубаха. К металлическому поясу со множеством побрякушек крепилась полуметровая деревянная дубина. Голову венчал собранный на макушке хвост, похожий на пальму.

– Ты что, не понял команды? – снова гавкнул Корлин.

– Шел бы ты, дядя, лесо… барханами, если не хочешь, чтобы...

Договорить я не успел, он схватил меня за шиворот и потащил к морю. Фигасе заявочки! Забыв о боли, я начал упираться, но результата не достиг.

Изловчившись, я крутанулся под его лапищей и отскочил с мыслью въехать кулаком в бронзовую зубастую рожу. Однако, окинув противника взглядом, тормознул: он был на голову выше меня и раза в три шире. Но отступать как-то некомильфо. А, ладно, была не была, повеселимся.

Корлин поймал мою руку на лету, заломил за спину и дал такую затрещину, что перед глазами тут же всплыла надпись:

Потеряно 9 хитов

Здоровье: 46/100

Оплеуха была настолько увесистой, что я пропахал носом песок. В голове зазвенело, словно в нее вживили колокол. Гребаная чувствительность к боли! И это пятьдесят процентов?! Не Мидкор, а хардкор какой-то!

Я вскочил на ноги. Отплевываясь и вытряхивая из-под рубахи обжигающие песчинки, проорал:

– Ах ты, сволочь! Да я тебя сейчас на пиксели размажу!

От следующей затрещины мне удалось увернуться, я отскочил и зарядил гаду по голени. Но разве такую скалу прошибешь? Походу, мужик даже не почувствовал моего лоу-кика, зато тут же прилетела ответка в виде удара под ребра.

Потеряно 8 хитов

В голове зазвенело, я упал на колени, чуть не ткнувшись мордой в песок. Урод, блин! Сюда бы отцовых безопасников, они бы ему быстро втолковали, как надо себя со мной вести.

Он стоял совсем рядом, я с ненавистью посмотрел на бронзовые ноги в коротких сапогах из грубой кожи. И сам не понял, как вцепился зубами в его голень. Во рту появился вкус крови, а Корлин взвыл, точно раненый зверь

– Ах ты пес олнейговский! Удильщику тебя скормить мало! – завопил он и пнул меня со всей дури прямо в живот.

Я повалился на бок, скрючился, судорожно хватая ртом воздух, а он с размаху вдарил по моей голове сапогом. И еще раз, по ребрам. И еще. Все потемнело, перед глазами заметались искры.

Кроме боли и отвратительного хруста костей в моем мире ничего не осталось.

Потеряно 14 хитов

Потеряно 13 хитов

Потеряно 7 хитов

Боль вдруг отступила, и я почувствовал невероятное облегчение. Мир вокруг потерял краски, стал черно-белым, как древний фильм.

Вы погибли. Возрождение через:

10 секунд

9 секунд

8 секунд...

Какое странное состояние. Ты вроде есть, но тебя нет.

По окончании отсчета я снова оказался на круге возрождения. А с места стычки ко мне тяжелыми шагами уже шел Корлин.

– Ну? – прорычал он.

Умирать оказалось крайне неприятно. Ощущения были препаршивыми, не говоря уже о боли. Ничего подобного я не мог припомнить. Руки-ноги ослабели и тряслись, в голове звенело, в груди стучал тяжелый молот. Короче, второй раз подыхать мне не улыбалось. Сжав губы и поморщившись от унижения, я коротко кивнул, подтверждая свое согласие идти, куда велит надзиратель.

Гаденыш удовлетворенно хмыкнул и зашагал к морю, коротким взмахом руки приказав следовать за ним. И я пошел. А что, блин, делать?! Этот урод, походу, имеет здесь полную свободу действий. Может убить и раз, и два, и десять.

Да ладно, плевать. В конце концов, через час Арсений меня отсюда вытащит, и я забуду Корлина, как страшный сон.

Хотя кого я обманываю? Этот липкий страх, это чувство униженности мне запомнится надолго. Так мерзко я себя не чувствовал никогда. Козел все-таки этот дядя Арсений, не мог в обычную капсулу сунуть, а не в экспериментальную гадость.

Надсмотрщик повел меня не напрямую к морю, а к расположенным неподалеку кустам. Они росли на небольшом косогоре, мы спустились с него и вышли на берег. Пахнуло соленым бризом. В нескольких метрах от нас тихо шелестели волны, то и дело надвигаясь на горячий песок. Пару раз в воде мелькнули головы купальщиков.

– Раздевайся! – приказал Корлин.

– Не понял...

Я опустил глаза и только сейчас заметил, что на мне полотняные штаны и рубаха – грязные, в пыли, с багровыми пятнами.

– Снимай одежду, говорю! Чего непонятного?

Да что он, рехнулся? Или изгаляется?

Сразу же пришла мысль о побеге. Надсмотрщик с массой центнера в полтора вряд ли сможет меня догнать. Я кинул быстрый взгляд на время. Интерфейс, постоянно висевший на границе видимости, услужливо подсказал – двенадцать сорок три. Получается, с момента входа в игру прошло только пятнадцать минут. Негусто. Смогу я бегать от этой скотины час? Нет, конечно. Поймает и... Сколько раз он успеет меня убить? И не свихнусь ли я после десятка смертей подряд?

Стиснув зубы, я снял рубаху и бросил ее на песок. Ну, Арсений... Вернусь – точно морду набью.

– И брюки! – потребовал Корлин.

Кровь бросилась мне в лицо. В Мидкоре у каждого персонажа по умолчанию под одеждой имеются белые трусы типа хипсов. Ходить прилюдно в подштанниках мне не улыбалось, однако выбора не было. Я со злостью скинул штаны. Ладно, зубастый, считай, этот раунд за тобой. Но партия еще не закончена.

Он окинул меня равнодушным взглядом и ткнул пальцем в сторону моря.

– А теперь за работу!

И пошел вдоль берега к лачугам, не оглядываясь. А вот это хорошо. Давай-давай, вали отсюда.

– Обед в три, – бросил он через плечо.

Ну, к трем меня здесь уже не будет, так что фиолетово. Можно одеться и найти место в тенечке. Я поспешно натянул штаны и почувствовал себя увереннее.

А если этот изверг вернется и увидит, что я не работаю? Нет, идти на конфронтацию пока рано, нужно подготовиться.

– Что делать-то надо? – крикнул я ему вслед.

Он обернулся и посмотрел на меня, как на слабоумного.

– Нырять, конечно. Как иначе ты собираешься добывать жемчуг?

В этом и заключается гениальная придумка Арсения с экспериментальным режимом? Персонаж рождается не в стартовом городе, а где-то в заднице мира. Причем в рабстве. Извращенец, мать его. Нафига это надо, кто захочет в такое играть? Хотя, судя по мелькавшим в море купальщикам, желающие нашлись.

Словно подтверждая мои мысли, неподалеку из воды вынырнула голова. Парень чуть постарше меня быстро поплыл к берегу, в каждом его движении сквозила усталость. Выйдя, он растянулся на песке, но перед этим осторожно положил рядом с собой две морские раковины. Спортивный, светловолосый, с исцарапанными ногами и такой же, как у Корлина, бронзовой кожей. На нем были только белые хипсы, а над головой поблескивал ник:

Риччи

Я стоял метрах в двадцати от него, но он явно меня не замечал. Пришлось многозначительно кашлянуть. Парень поднял руку, заслоняясь от солнца, и с удивлением уставился на меня.

– Новенький? – помолчав, спросил он.

– Ага.

– А чего в штанах? Тебе что, Корлин не сказал?

При воспоминании о надзирателе я невольно нахмурился.

– Оно мне надо – с ним разговаривать?

Риччи рассмеялся.

– Ясно, полаялись? Корлин при первой встрече на всех наезжает, так он видит свою работу. Не, он неплохой мужик, если не лезть в бутылку. Короче, советую снять одежду, иначе будет неудобно работать.

Он встал, отряхнул с ног налипший песок и, подхватив раковины, кивнул в сторону косогора.

– Пошли там посидим, жарко. Надо немного передохнуть.

Я с удовольствием пошел за ним, поскольку тоже изрядно упрел. Мы устроились в тени чахлых деревьев, каким-то чудом укоренившихся на выступе. Мельком взглянув на свои голые руки, я заметил, что и они имеют чудной бронзоватый оттенок. Походу, это признак расы, как ее там… элгионов.

– Значит, заработать хочешь? – улыбнулся тем временем Риччи.

Он мне понравился: спокойный, открытый, и уж точно не подставит, как Стас.

– В смысле? – не понял я.

– Ну, ты зачем двинул в экспериментальный режим? Разве не из-за денег?

– Эмм... Меня родственник попросил. Он выполняет заказы фирмы, которая разрабатывает эту игру. Что-то ему там проверить надо по показателям.

Вранье, конечно. Я вообще не помню, чтобы Арсений когда-нибудь обращался ко мне с просьбой. Но он действительно уже несколько лет работает в фирме-разработчике Мидкора. Раньше – на чужого дядю, а теперь – на моего отца, которому приходится старшим братом. Тому – крупному бизнесмену – особого дела до меня нет. Понятно, что он меня любит и все такое, но забот у него и без сына хватает. Поэтому он обычно обходится двумя дежурными вопросами: как учеба и нужны ли деньги. А с тех пор, как несколько месяцев назад я закончил универ, первый вопрос отпал сам собой. Подозреваю, папочке мое высшее образование обошлось в кругленькую сумму. Само по себе обучение бесплатно, но убедить деканат, чтобы меня не исключали ни за одну из многочисленных выходок, наверняка оказалось недешево. Зато теперь в моем арсенале есть престижная корочка.

В отличие от отца, мать всегда лезла в мои дела. Но характер у нее слишком мягкий, чтобы что-нибудь изменить. Считая меня мажором и будучи уверенной, что моя жизнь летит под откос, она не раз обращалась к Арсению с просьбой повлиять на племянника. Тот приходил, читал мне морали и всячески надоедал.

А с полгода назад он вдруг стал уговаривать моего отца купить фирму-владельца Мидкора. Рассказывал о грандиозном рывке, который скоро совершится в игре, о новых планах и проектах. В конце концов, уговорил и на покупку контрольного пакета акций, и на нехилые инвестиции. Сам же возглавил отдел экспериментальных разработок.

В этот раз мы встретились с Арсением почти случайно. Все началось с того, что отец подарил мне на день рождения «Бугатти». Новенькую. Не машина – зверь. Естественно, нового питомца захотелось обуздать, посмотреть, на что он способен. В компании Ритки и Стаса я носился по улицам, демонстрируя залихватскую удаль, щедро подогретую элитным тосканским вином. На проспекте за нами увязались целых два полицейских экипажа. С хохотом и гиканьем я свернул на аллею и погнал по ней. Пешеходы шарахались в стороны, еще сильнее нас веселя.

Мне удалось уйти от погони, через полчаса я припарковал свою красавицу у небольшого придорожного магазинчика, и мы гурьбой ввалились в торговый зал. Зал – это, конечно, громко сказано, так, пятачок пять на пять метров. За прилавком стояла безвкусно накрашенная тетка средних лет в розовом берете, натянутом на пережженные гидроперитом волосы.

– Эй, красавица, – подмигнул я ей, – нам бы подзаправиться чем-нибудь покрепче. Хеннесси или Джонни Уокер подойдет.

– После двадцати трех не продаем, – с каменным лицом ответила она.

– Ничего, у меня есть машина времени, она двигает стрелки часов, – я положил на прилавок несколько пятитысячных купюр. – Вот, держи.

Продавщица посмотрела через окно на мою машину, перевела взгляд на купюры, потом – на меня.

– Могу дать яблочного сока: и полезно, и бодрит. А деньги своего папы лучше потратьте на что-нибудь полезное.

– Яблочный сок! – пьяно загоготал Стас. – Бракованная у тебя машина времени, Макс. Смотри, как работает мой исполнитель желаний. – Он достал травмат и неверным движением помахал им перед носом продавщицы. Стас всегда таскал его с собой – то ли для крутости, то ли для большей уверенности в себе. – Желаю бутылку виски!

Не выказав ни капли испуга, тетка скривила физиономию.

– Совсем эти мажоры распоясались. А ну, убери свою пукалку, или я сейчас полицию вызову, молокосос! – гаркнула она и потянулась рукой под стойку.

– Кнопка! – крикнула Ритка. – У нее там кнопка!

– Только попробуй, нажми, сука крашеная! – угрожающе зашипел Стас.

Он перегнулся через прилавок и попытался схватить продавщицу за запястье. И тут раздался шальной выстрел: этот придурок случайно нажал на спусковой крючок. Тетка вскинула руки, прикрывая ладонями глаз и судорожно хватая ртом воздух, а через мгновение мешком рухнула на пол.

– Ты что творишь, дебил! – заорал я. – Скорую вызывайте!

– Погоди, сейчас, – пискнула Ритка.

Она скользнула за прилавок, склонилась над теткой и со знанием дела приложила два пальца к ее шее.

– Ну?! – нетерпеливо произнес я.

Ритка подняла на меня выпученные глаза и тихо прошептала:

– Похоже, того…

– Чего, чего с ней? – икнув, пробормотал Стас.

– Да ничего страшного, просто по твоей милости вместо продажи сока она теперь толкает святую воду грешникам на том свете, – съязвил я. – Ну дебил...

Хмель моментально выветрился из его башки.

– Ка… ка… как? – он попятился и, уткнувшись спиной в стену, сполз на пол. – Это… это же травмат. Так не бывает. – Стас с недоумением посмотрел на пистолет и отбросил его в сторону, точно тот жег ему руку. – Она сама. Сама виновата…

– Хорош истерить! – Я схватил его за шкирку, помогая подняться. – Валим, быстро!

Не успели мы шагнуть к двери, как с улицы раздалось кряканье сирены, и у магазина затормозила полицейская машина. Все-таки тетка успела нажать! Блин, как же они быстро приезжают, когда не надо!

– Мне капец… – проблеял Стас.

– Давай к черному ходу! – Я подтолкнул его в спину.

Послышался глухой стук автомобильных дверей.

– Тут заперто! – крикнула Ритка, первой добравшаяся до запасного выхода. – Точно! Ключ у тела. Я сейчас.

Она метнулась к продавщице. Судя по звукам, несколько человек были уже на крыльце. Чтобы выиграть время, я поднял пистолет и пальнул по двери. И еще раз.

Сквозь грохот выстрелов послышался Риткин крик:

– Готово!

Я рванул за друзьями, уже скрывшимися в проеме, на ходу опрокидывая за собой стеллажи с бутылками и продуктами – еще несколько секунд форы не помешают. Один из стеллажей зацепил плечо острым металлическим углом, но я даже не почувствовал боли, не до того.

Выскочив на улицу, я едва успел заметить растаявшие в темном переулке две бегущие фигуры. Правильно, именно так должны поступать друзья. Зачем ждать? Красавцы.

Я ломанулся сквозь кусты в противоположную сторону и по отмостке понесся вдоль дома. Может, и хорошо, что эти смельчаки свинтили, одному будет проще спрятаться. Только надо сообразить, где. По припаркованной машине мигом определят владельца. Так что домой нельзя. Задержат – сразу засунут в обезьянник. Потом, конечно, разберутся, выпустят: не я же ее убил. В магазине наверняка есть видеонаблюдение. Да и отец поможет. Но на все это нужно время, а проводить даже один день в компании вонючих бомжей совершенно не хочется. Значит, нужно где-то переждать.

Ноги сами понесли меня к офису Арсения. Во-первых, близко, всего через две улицы. Во-вторых, последнее время дядя там днюет и ночует: доделывает проект. Наверняка будет на месте.

Улицу, где находилось здание фирмы, заливали огни. На бегу я заметил гигантский экран, показывающий сценки из игровой жизни: аккуратный средневековый дом с броской вывеской «Гнездышко Жужу». У дома были непомерно большие окна, подсвеченные красным, из них высовывались красотки разных мастей. Причем смотрели они прямо на меня. Грамотная реклама для подростков с нереализованными фантазиями. Но мне сейчас было не до этого.

Вход во владения Арсения находился с торца здания, за углом. Мне оставалось не больше сотни метров, когда я увидел пэпээсника. План перехват? Нет, он один. Совсем зеленый, сразу видно, только выпустился из училища. Короче, дергаться не стоит, только привлеку лишнее внимание. Так что морду кирпичом, и вперед.

Успешно миновав полицейского, я облегченно выдохнул.

– Гражданин, постойте!

Блин, так хорошо все шло…

Я остановился, состроив недовольную гримасу. Он приблизился, козырнул и представился:

– Сержант Корюшкин. Что у вас с рукой, помощь нужна?

Левый рукав моего белоснежного лонгслива пропитался кровью, и в свете иллюминации это было хорошо видно. Гребаный стеллаж!

– Все нормально. У остановки торчит металлический штырь, вот я в темноте и зацепился. Обязательно разберитесь, почему не огораживают.

– Разберемся. Ваши документы, пожалуйста.

– Без проблем. – Я полез в карман за паспортом, и тут на землю грохнулся Стасовский ствол.

Что за непруха?!

Сержант вытаращил на меня глаза и потянулся к кобуре. Своего решения не сидеть с вонючими бомжами я не поменял, поэтому подскочил и с разножки всадил коленом в солнечное сплетение полицейского. Тот шумно выдохнул и осел. Я же схватил пистолет и кинулся прочь.

– Стой!– послышался за спиной осипший голос.

Уже очухался? Крепкий парень.

– Стой, тебе говорю! Стрелять буду!

Раздался выстрел. Хорошо, что первый в воздух. А второй он сделать не успеет. Я круто свернул за угол и кинулся к двери. Дернул ручку – открыто! Вбежав в помещение, отрубил выключатель и по темной лестнице понесся вверх.

Распахнув дверь дядиного офиса, я влетел внутрь, разгоряченный и запыхавшийся. В помещении никого не было. Стоявшие тут и там электрические шкафы, серверы и другое оборудование создавало монотонный гул.

– Арсений! – проорал я, с трудом восстановив голос после забега.

Дядя выглянул из-за металлической стойки и несколько секунд смотрел на меня ошарашенным взглядом. Затем раскинул руки и с деланой улыбкой произнес:

– Ба, неужто мой любимый племяш объявился? А это что? – он показал на пистолет. – Косплей благородного разбойника?

У меня каждая секунда на счету, а он лясы точит.

– Мне не до шуток, Арсений! – рявкнул я. – Нужно укрытие, менты на хвосте!

И для весомости пару раз пальнул в потолок. Зря, конечно, могли и услышать, но чего не сделаешь на эмоциях. Одна из пуль срикошетила и угодила в решетку какого-то блока. Внутри него заискрило, пошел легкий дым. Ничего, починит, нефиг было клоунаду устраивать.

Лицо дяди вмиг стало серьезным.

– Макс, ты кого-то убил?

– Не я…

– Так, понятно.

Арсений решительно подошел к двери и запер ее. Окинул меня придирчивым взглядом, покачал головой и буркнул:

– Пойдем.

В противоположном конце помещения, была еще одна дверь. Мы вошли внутрь и оказались в круглом зале. В центре на стойке возвышалась футуристического вида капсула, подсвеченная, точно саркофаг с мумией в Британском музее. Осторожно разжав мои пальцы, Арсений забрал пистолет и сунул себе за пояс.

– В капсуле эта штуковина тебе не пригодится.

Глава 2

– Гермес, с тобой все хорошо? – голос Риччи вырвал меня из воспоминаний.

– А? Все нормально, просто задумался.

Мне совершенно не хотелось рассказывать случайному знакомому о событиях, приведших меня в Мидкор. Поэтому я и наплел ему про дядину просьбу.

– Родственник, говоришь? – усмехнулся Риччи. – Ну-ну. Что же он тебя не предупредил, в какой переплет ты здесь попадешь?

– Видимо, в этом и заключается эксперимент. Он сейчас, небось, сидит, смотрит на мои показатели...

– Но как-то выживать здесь тебе надо. Вообще ничего не знаешь о мире? Ты раньше играл?

– Да, но давно. Был лучником.

– А сейчас какой класс дали?

– Вор, – угрюмо бросил я.

– Повезло, – Риччи, кажется, не шутил. – При умелом подходе это топовый перс. Сможешь развить его до ассасина, и любой клан с руками тебя оторвет. Но это потом.

Мне все это было неинтересно, поэтому я перебил его:

– Ты скажи, мы типа рабы здесь? И должны вкалывать на какого-то толстосума под присмотром таких, как Корлин?

Риччи взъерошил прилипшую ко лбу челку и покачал головой.

– Нет, это не рабство. Теоретически каждый персонаж свободен. Ты, например, можешь уйти в любую минуту. Вопрос – куда.

– В смысле?

– В нашем уголке мира единственное жилое место – вот эта ферма по добыче жемчуга. Вокруг – пустыня. Раз в неделю приходит караван, можно купить себе место и уехать в ближайший город, Мергус. Но для этого нужны деньги, десять серебряных монет или тысяча медных. Здесь мы их и зарабатываем. Нам дают жратву и крышу над головой плюс платят по пять медяков за каждую серую жемчужину. Если повезет и добудешь белую, получишь двадцатку, ну а если каким-то чудом сдашь розовую – полтинник.

– И как долго надо копить на билет через пустыню? – из любопытства спросил я.

– Ну, это зависит от трудолюбия и удачи, – рассмеялся Риччи, поднимаясь на ноги. – Обычно от двух недель до месяца.

Фигасе! Месяц тупо нырять за жемчугом – обалденно интересная игра!

– Ты говорил, вас тут много? Но я никого, кроме тебя и еще пары парней, поблизости не видел.

– У каждого свой участок. Этот мой, твой – соседний. А там, за кустарником – другие. Всего здесь живет человек семьдесят. Ладно, пойду. Скоро обед, а я выловил только четыре штуки. Не сиди долго на солнце, пить захочется, – добавил он и направился к морю. – И да, – Риччи обернулся и погрозил мне пальцем: – Не вздумай спереть ракушки, тут это самое страшное преступление! Увидимся!

Он зашел по пояс в воду и нырнул, а я остался один. Прислонился спиной к песчаному косогору, вытянул ноги, закрыл глаза. Теперь, когда стало понятно, что работать необязательно, мне здесь даже понравилось. Конечно, воспоминания об унизительной стычке с Корлином еще долго будут жечь, но как-нибудь переживу. Надо расслабиться и получать удовольствие. А почему нет? Тепло, солнце, море. Искупаться, что ли?

Я лениво встал и подошел к воде. Постоял, жмурясь от яркого света и чувствуя, как волны ласково касаются ног. Можно считать, внеплановая поездка на море. А что, неплохо.

В левом верхнем углу интерфейса замигала одна из полосок. Я приблизил ее и прочел:

Сытость: 20/80.

Ваш персонаж должен регулярно питаться. При падении Сытости до нуля персонаж умрет от голода.

Что-то новенькое. Помнится, у моего лучника ничего подобного не было.

И тут живот скрутило так, что я согнулся от боли. Фигасе голод жжет! Сколько там осталось до вызволения из дурацкой капсулы? Скоро два часа, пора бы меня вытаскивать. С чего вдруг Арсений тормозит?

Как только приступ прошел, я огляделся. Невдалеке призывно помахивал ветвями куст с ярко-оранжевыми ягодами. Думаю, вполне сойдет.

Утопая по щиколотку в песке, я направился к нему. Придирчиво осмотрел, сорвал одну ягоду и, потерев о штаны, надкусил. Освежающая влага брызнула на язык. Кисловато, но в целом норм.

Сытость +2

То, что нужно. Я набрал целую горсть и отправил в рот.

Сытость +2

Сытость +2

Сытость +2

Сытость +2

После пятой надписи живот снова схватило, съеденное пошло вверх, и меня вырвало прямо здесь же, рядом с кустом. В интерфейсе замигали уже две полосы:

Сытость: 15/80

Жажда: 72%

Я стоял, склонившись над вонючей лужей, и дышал как паровоз. Жажда?!

Ваш персонаж должен регулярно пить. При увеличении Жажды до ста процентов персонаж умрет от обезвоживания.

Опупеть...

Отойдя от куста, я в изнеможении опустился на песок. Ноги ослабели, во рту словно кошки нагадили. Снова появились боли в животе. Интересно, это выдумка разработчиков или в реальной жизни голодающие чувствуют то же самое? Если второе, то я им не завидую.

Блин, тяжко. Солнце жарит как бешеное, в горле пересохло так, что сглотнуть не могу, желудок крутит, и прямо физически ощущается, как уходят силы. Слабость такая, что и шевельнуться нелегко. Тоскливо посмотрев на тень под деревьями и оценив расстояние, я решил, что не дойду. Попробовал ползти, но только наглотался песка. Когда же это кончится?

Жарко, безумно жарко. Но рядом море. Если добраться до него, будет легче. Собрав все силы, я пополз к воде. Песок набивался в рот и глаза, причиняя дополнительную боль, но мне уже было все равно. Словно зомби, я бездумно тащился туда, где было немного прохладнее.

Добравшись до места, куда доставали волны, я свернулся в клубок, подтянул колени к животу и прикрыл голову руками. Лежал и медленно, мучительно умирал. Тело болело, резь в животе усиливалась, здоровье убывало. Скорее бы сдохнуть, хоть смерть и неприятная штука, но сытость наверняка должна увеличиться, а жажда – уменьшиться. Иначе нарушается логика игры. Я умру, воскресну, и буду жить долго-долго, до тех пор, пока... Похоже, у меня мутится рассудок.

Не знаю, сколько я пролежал в забытьи. Из бессознательного состояния меня вырвал густой, низкий голос:

– Едрить... Ты что тут делаешь, паря?

С трудом разлепив набухшие веки, я рассмотрел в жарком мареве склонившегося надо мной бородача средних лет.

– Пить и есть. – Губы дрогнули, силясь произнести непривычное слово: – Пожалуйста!

– Эва! – присвистнул незнакомец. – А у меня и нет ничего. Идти сможешь?

Он рывком поднял меня, попытался поставить на ноги, но колени подогнулись, и я снова рухнул на песок. Сквозь шум в ушах было слышно, как мужик матерится. В конце концов, он взвалил меня на плечи, словно барана, и куда-то потащил.

Очнулся я от гула голосов, среди которого выделялся рык ненавистного надзирателя.

– Ему еда не положена!

– Корлин, он умирает от голода и жажды!

– Пусть пьет, вода – бесплатно.

В мои потрескавшиеся губы ткнулось горлышко сосуда.

– Пей, – произнес бородач, над головой которого светился ник «Лесник».

С трудом сглатывая, я поглощал вожделенную влагу. Какое это, оказывается, блаженство – просто выпить воды!

Попытался встать, но не смог. Живот скрутило от голода, да и слабость никуда не делась. Лег на земляной пол, к счастью, не горячий, и приоткрыл глаза.

Мы находились в просторном глинобитном доме без окон, но с открытой дверью. Сквозь крышу из сухих пальмовых листьев кое-где пробивались солнечные лучи. Вокруг толпились люди, некоторые сидели за столами, другие томились в очереди к прилавку, за которым невысокая пухлая тетка раздавала еду, накладывая ее здоровенным половником в глиняные плошки. У меня закружилась голова и потекли слюнки от аппетитного запаха.

Рядом с теткой стояли Корлин и мой спаситель, у ног которого лежал небольшой мешок. Бородач убеждал надзирателя позволить мне поесть, но тот упрямо твердил:

– Нет, он не заслужил. Пусть умирает.

Собственно, к этому все и идет.

Сытость: 6/80

– Да почему? Мы же едим.

– Вы работаете. А он выловил хоть что-то? Нет жемчуга – нет еды.

Лесник тяжело вздохнул, раздраженно посмотрел на меня и, наклонившись, достал из мешка морскую раковину.

– Держи, – он протянул ее надсмотрщику. – Всего одна, но ведь парень только прибыл.

Корлин склонил голову набок и осклабился.

– Ты отдаешь за него свой жемчуг?

Сказано это было таким тоном, что дальше явно должно было последовать: «Ну и дурак!»

– Какая тебе разница? – бородач явно начинал злиться. – Дай ему пожрать.

Равнодушно пожав плечами, Корлин буркнул:

– Хорошо, – и, понизив голос, пожаловался: – Этот гад кусается!

В очереди послышались смешки.

– Навязался на мою голову, – пробормотал Лесник, подхватил меня под мышки и оттащил к стене.

Я изо всех сил пытался не стонать – любое прикосновение причиняло боль, а резь в животе жгла, как ножевое ранение.

Прислонившись спиной к стене, я почти смог сесть. Бородач взял у поварихи две плошки и сунул одну из них мне в руки.

– Ешь.

Это была простая каша. Горячая. Божественная. Неповторимая. Самая вкусная еда, которую мне когда-либо доводилось пробовать. Я торопливо работал ложкой, с наслаждением чувствуя, как стихает боль и наливаются силой мышцы. Полоска сытости заполнилась, а жажды, наоборот, ушла в ноль.

В это время Лесник, что-то сказав, показал на меня худосочному парню в рубахе до пят. Тот кивнул и двинулся ко мне. Подойдя и не сказав ни слова, сделал несколько пассов руками, надо мной закружились звездочки, и кожа тут же перестала гореть. Ого, здесь есть хилеры? Круто.

Напялив лежавшую рядом рубаху, я посмотрел на его ник. Гааз. Странное имя парень себе выбрал.

– Все в порядке? – участливо спросил он.

– Да.

– Вот и хорошо.

Гааз вернулся к еде, а я продолжал сидеть у стены, разглядывая окружающих. Леснику удивительно подходил его ник. Невысокий, широкоплечий, с косматой бородой, он напоминал лешего. Ел не торопясь, степенно, с аппетитом. Напротив расположился светловолосый парень, что-то тихо ему говоривший. Лесник внимательно слушал, но не отвечал.

Обед подошел к концу, и народ потянулся к выходу. Кое-кто с интересом посматривал на меня, но большинство было занято своими мыслями.

И только тут я сообразил: е-мое, уже почти четыре! Арсений что, заснул?! Я тут три часа парюсь, не могут же полицейские так долго меня искать. А если его арестовали? Или он вообще кони двинул? Твою налево, так и в реале сдохнуть можно.

Играй я в обычных условиях, беспокоиться было бы не о чем. Известны случаи, когда задроты безвылазно сидели в Мидкоре по несколько месяцев. Стандартные капсулы поддерживали их жизнедеятельность, сканировали состояние организма, снабжали его питанием и даже массировали проблемные зоны. Но моя тушка лежит в костюме аквалангиста, да и капсула экспериментальная. Так что большой вопрос, сколько я могу в ней находиться.

Остается надеяться, что Арсений обо мне не забудет. А что делать здесь, пока жду? Похоже, кроме как нырять, ничего не остается. Если дядя не вытащит меня до вечера, можно остаться без ужина. Вспомнив пережитые мучения, я содрогнулся. Нет уж, лучше поработаю немного.

Заметив, что Лесник закончил обедать и пошел к двери, я двинулся за ним. Не для того, чтобы завязать разговор, мне просто нужно было понять, куда идти. Вышел следом за бородачом к залитому солнцем пляжу, на ходу осмотрелся. Вблизи лачуги выглядели еще более убогими, их облупившаяся грязно-серая краска навевала уныние. Собственно, это были даже не дома, а скорее большие беседки с тремя глиняными стенами – вместо четвертой висели здоровенные куски ткани. Как в какой-нибудь тропической глубинке, чесслово.

К этим странным сооружениям никто не пошел, все двинулись вдоль берега. Время от времени кто-то останавливался, достигнув своего участка, скидывал одежду и направлялся к морю. Солнце по-прежнему нещадно палило, но от воды шел легкий, приятный ветерок.

Минут через десять показался куст с оранжевыми ягодами. Лесник и еще пара человек пошли дальше, а я остановился.

– Слышал, из-за тебя в столовой чуть не случился скандал?

Я обернулся – невдалеке стоял Риччи и весело улыбался.

– Говорил же, не сиди на солнце, жажда замучает, – посерьезнел он.

– Не в этом дело. Сытость упала, я попробовал вон те ягоды – и началось.

Риччи бросил быстрый взгляд на куст и покачал головой.

– Это пираканта, ты с ней поосторожнее. Немного утоляет голод, но с приличной вероятностью может стошнить. При этом теряется десятка сытости и увеличивается жажда.

– Понял уже.

– Но вообще странно, что ты так быстро проголодался. При первом появлении в игре сытость полная, – он склонил голову набок и, прищурившись, внимательно оглядел мою перепачканную рубаху. – Погоди, ты перед этим сдох, что ли?

Поколебавшись, я коротко бросил:

– Да.

– То-то я смотрю, у тебя одежда в крови. Умирать, когда под рукой нет еды, весьма опасно: при воскрешении сытость составляет только пятьдесят процентов от максимальной. Ну все, – он кивнул в сторону моря, – пора работать. Ты со мной?

– Нет, попозже.

– Ну, смотри. Второй раз Семеныч свой жемчуг за тебя вносить не станет.

Маяча белыми хипсами, Риччи побежал к воде и через несколько секунд скрылся в волнах. А я сел на торчащий из песка валун и задумался. Сколько еще мне здесь загорать? Прошло не менее четырех часов с тех пор, как Арсений уложил меня в капсулу. А ведь сказал, что выпустит максимум через два. И глаза его при этом так весело блестели.

И тут я все понял. Дядя, который десятки раз прессовал мне мозги, просто решил воспользоваться ситуацией. Запер в этом гребаном мире – на перевоспитание, так сказать. Как он много раз говорил, чтобы я научился жить сам и оставил свои мажорские замашки.

Я вскочил и некоторое время ходил туда-сюда, обдумывая свою догадку. Да, все так, безусловно. Повоспитывать меня вздумал, мудила. Размечтался, ага – сию же секунду встану и побегу нырять, искать эти дурацкие ракушки. А завтра, типа, вернусь в реал таким прилежным ботаником. Счас!

Хотя... почему завтра? Предположим, что резерв экспериментальной капсулы не меньше стандартной – значит, меня могут держать тут и месяц, и два. А вот это уже серьезно.

Так, спокойно. Шевелим извилинами.

Если я не принесу хотя бы одну жемчужину, то оставят без ужина. До утра еще можно как-то потерпеть, хотя воспоминания о пережитом голоде не вдохновляли. Но если это и правда продлится много дольше...

Точно. Мой зануда-дядя наверняка наблюдает за мной. И ждет, пока я подниму лицо к небу и буду умолять вытащить меня отсюда. Что, Арсений, думаешь, не выдержу? Попрошу пощады? Фиг то ж, обломись! В конце концов, это даже интересно – стать кем-то в чужом, незнакомом мире.

Снова сев на камень, я попытался проанализировать ситуацию. Сразу после ужина надо изучить всю информацию, которую мне сможет предоставить интерфейс. Характеристики, умения, описание класса. Тут мне, конечно, не повезло, родись я воином или магом, было бы куда проще. Ничего, прорвемся.

А сейчас... Почти пять вечера, если срочно не напрягусь, опять буду загибаться от голода. Так что вперед!

Бодро вскочив, я направился к морю. Уж что-что, а нырять я умею. Еще будучи школьником, не раз ездил с отцом и на Маврикий, и в Египет, и хрен знает куда еще. И везде занимался дайвингом. Правда, здесь, в Мидкоре, никто не озаботился моим снаряжением, но, думаю, и без него легко справлюсь. А что делать со штанами? В воде в них не очень удобно, но в одних подштанниках будет неприятно. Так что брюки оставляю.

Зайдя поглубже, я набрал в грудь воздуха и нырнул. И сразу понял, что погорячился. Без маски ничего не видно, одна муть, поднятая моими шагами. Пофиг, попробуем на ощупь. Пошарив руками по дну и ничего не найдя, я поспешил выбраться на поверхность. Отошел на пару метров и снова нырнул. Опять неудача.

Нет, так дело не пойдет. Здесь совсем мелко, вряд ли жемчуг рассыпан столь близко к берегу. Плюс еще ногами баламучу песок. Надо забраться подальше.

Немного помахав руками для разминки, я поплыл и метров через двадцать снова нырнул. Здесь вода была уже гораздо чище, а дно легко просматривалось с расстояния в пару метров. Песок, водоросли, несколько мелких рыбешек... Ракушек нет. Вверх, в сторону, пара глубоких вдохов, и снова вниз. Пусто. Ладно, еще дальше.

Атлетика +1. Текущее значение: 11

Раза с десятого мне, наконец, удалось заметить двустворчатую раковину, примостившуюся между двумя кустами водорослей. То, что нужно! Я рванул к ней, погружаясь все глубже и глубже. Однако дно, похоже, было дальше, чем казалось. До него еще оставалось приличное расстояние, а я уже почувствовал нехватку воздуха. Но не всплывать же, когда почти у цели, вдруг потом ее не найду.

Борясь со жжением в легких, я плыл к вожделенной жемчужине. Но чем дальше, тем становилось тяжелее. Секунд через десять горло уже горело, грудь ходила ходуном, пытаясь сделать вдох. Полоска здоровья в левом углу интерфейса дрогнула и быстро пошла на убыль.

Потеряно 10 хитов

Здоровье: 90/100

Потеряно 10 хитов

Здоровье: 80/100

Я сделал мощный гребок, уже понимая, что еще немного, и захлебнусь. Тело дернулось, проскользив пару метров, я коснулся дна и понял, что раковины не вижу: от напряжения и нехватки кислорода у меня помутилось в глазах.

Потеряно 10 хитов

Здоровье: 70/100

Потеряно 10 хитов

Здоровье: 60/100

Почти вслепую я пошарил по песку и, наконец, нашел! Схватил свою находку и, уже плохо соображая, на инстинктах оттолкнулся ногами от дна.

Потеряно 10 хитов

Здоровье: 50/100.

Поверхность воды приближалась, но не так быстро, как хотелось бы. С каждым мгновением моя скорость падала. Казалось, водоросли, облепившие ноги, тянут меня назад, ко дну.

Потеряно 10 хитов

Здоровье: 40/100

Организм отказывался слушаться, сдерживать дыхание я больше не мог. Рот сам собой открылся, сделал конвульсивный вдох...

Потеряно 10 хитов

Здоровье: 30/100

В легкие проникла вода, я в панике забился, из последних сил стремясь к освещенному солнцем слою. Неужели снова сдохну?!

Потеряно 10 хитов

Здоровье: 20/100

Вынырнул, лихорадочно вдохнул и закашлялся, пытаясь выплюнуть соленую воду и через рот, и через нос. В ушах шумело, в голове стучал набат, руки судорожно бились по волнам, а прилипшие к ногам водоросли казались хищными змеями. Спокойно, спокойно, так можно снова пойти ко дну.

Немного продышавшись, я повернул к берегу. Хрена, как меня отнесло! Ничего, доплыву. Главное – не паниковать.

Потерян 1 хит

Здоровье: 19/100

Это что еще за фигня?! Откуда? Я распластался на воде и замер, прислушиваясь к ощущениям – легкая боль в районе пояса. Поранился где-то. И теперь вместе с каплями крови медленно уходят остатки здоровья. Скорее на берег!

Потерян 1 хит

Здоровье: 18/100

Уже покрыв половину дистанции, я вдруг понял, что гребу двумя руками, и обе свободны. Бли-ин! Раковину потерял! Ну как так, а? Возвращаться? Нет уж, с таким здоровьем это чистое самоубийство. И с полным-то едва не сдох.

К тому времени, как я добрался до мелководья, осталось десять хитов. Ноги дрожали и почти отказывались слушаться, руки тряслись, по всему телу разливалась жуткая слабость. Коснувшись ступнями дна, выжатый как лимон, я побрел к берегу.

Твою дивизию, как же все неудачно сложилось! Потерял почти все здоровье, а жемчуга не достал. Да плюс эта рана долбаная. Надо срочно найти лекаря, иначе мне каюк.

Глава 3

Когда вода схлынула ниже бедер, я почувствовал, как просела штанина, словно что-то тянуло ее вниз. Опустил глаза – елки-палки, ракушка! Прижата веревкой пояса к животу и трется об него, создав небольшую ранку. Так вот откуда потеря здоровья! И тут я вспомнил: пока тонул, на рефлексах сунул раковину за пояс, чтобы освободить руки.

Я рванул свою находку, поранившись еще сильнее и потеряв лишний хит. Плевать! Главное, жемчужина у меня! Е-е-е! Поднял ее к небу – видишь, Арсений? Я смог!

Так, теперь надо отдохнуть, восстановить дыхание, потом лечиться и ужинать.

Дойдя до немаленькой уже тени кустов, я присел на теплый песок. Набрал его в ладонь, струйкой пустил на другую... Да, в этом мире все невероятно реалистично. Когда Риччи спрашивал о первой смерти, я почувствовал, что краснею. И это меня поразило – не помню, чтобы, играя лучником, испытывал что-то подобное. А здесь, в экспериментальном режиме, отображаются даже самые тонкие нюансы ощущений. И море, и заходящее солнце, и пляж, и нависающий над ним косогор с редкими кустами и пальмообразными деревьями – все как настоящее.

Передохнув и отдышавшись, я побрел к убогой столовой. Мельком взглянул на полоску в углу интерфейса:

Здоровье: 20/100

Восстанавливается, но медленно.

Когда я шел сюда после обеда, то проходил мимо множества чужих участков, на которых топтались игроки. Теперь, на обратном пути, я искал какого-нибудь лоха-хилера, который согласится бесплатно меня вылечить. И нашел.

Метрах в ста на берегу сидел Гааз, рассматривая выловленную раковину. Я окликнул его, и он обернулся.

– Привет. Ты ведь не откажешься меня подлечить?

Он пожал плечами.

– Пожалуйста.

Лекарь торопливо поднялся. Пасс-другой – и мое здоровье в два прыжка достигло максимума. Во, другое дело!

– Во сколько тут у вас ужин?

– В половине восьмого.

А сейчас только семь. Ладно, подожду. Подмигнув ему, я пошел дальше.

– Эй, Гермес!

Я обернулся.

– Поблагодарить не хочешь? – на добром, глуповатом лице парня появилось недовольное выражение.

– А, ну да, спасибо.

Столовка была закрыта, и я пристроился недалеко от входа. Расположился на лежавшем тут же мотке старого каната, прислонившись спиной к толстому дереву и вытянув ноги. Солнце зашло, наступали сумерки.

Минут через десять мимо прошел Корлин. Глянул сверху вниз, скорчил недовольную морду, но промолчал. Я показал глазами на лежавшую под рукой раковину – пусть знает, что без ужина меня оставить не удастся. Он слегка ухмыльнулся, в его взгляде мелькнуло одобрение.

Уже пройдя мимо, надзиратель вдруг вернулся, наклонился надо мной, уперев руки в колени, и заинтересованно спросил:

– Ты правда вор?

– Правда.

Он удовлетворенно кивнул, словно услышал что-то приятное, и потопал дальше. Я с удивлением посмотрел ему вслед, не заметив, как сзади приблизился еще кто-то. Этот кто-то шел по тропе, споткнулся о мои вытянутые ноги и злобно прошипел:

– Лапы убери, идиот! Развалился как дома...

Обернувшись, я тут же вскочил – передо мной стоял высокий темноволосый парень. Над головой поблескивал белый ник:

Денди Лондонский

Ясно, еще один мажор, к тому же бахвалится этим. Между прочим, если бы я не завалил Айлс, тоже учился бы в Лондоне

Глаза Денди сердито блестели. Высокомерное, даже брезгливое выражение лица неприятно резануло. Неужели я так же выгляжу со стороны?

Парень сплюнул и двинул дальше. Павлин гамбургский! Ну, держись!

Я схватил моток каната, на котором сидел, и швырнул ему под ноги. Он попытался его перепрыгнуть, но запутался и грохнулся на землю.

– Ты что творишь?! – заорал Денди, вскакивая на ноги.

– Ты же сам сказал, что я идиот, а идиотам все позволено, – я выдал свою самую наглую улыбку. – Так что или возьми свои слова обратно и извинись, или подотрись своим недовольством.

– Придурок, мля... – он сжал кулаки и пошел на меня.

Выпятив грудь, я двинулся навстречу, но подтянувшиеся к ужину мужики тут же нас растащили.

– Денди, Гермес, охренели? Только драк ваших нам тут не хватало!

Мы оба сопротивлялись и рвались в бой, но, удерживаемые десятком рук каждый, быстро успокоились.

– Еще встретимся, щенок, – сквозь зубы процедил Денди.

– Буду ждать, – я нахально улыбнулся ему в лицо и, подняв с земли свою ракушку, пошел на ужин.

– Эй, паря!

Я обернулся – Лесник. Он недовольно посмотрел на меня, ткнул пальцем в сторону и пояснил:

– Сначала нужно добычу сдать.

Там, куда он показывал, у стены на высоком табурете сидел толстый перец невероятно важного вида. Одет он был в какой-то странный сиреневый халат, на голове – тюрбан, а над ним надпись:

Эферус, управляющий фермой

Рядом топтался Корлин. Он держал мешок, в который выстроившиеся в очередь мужики складывали раковины, предварительно показав их начальнику. Тот, поводив над ракушкой пухлой рукой, объявлял результат – серая жемчужина, белая – и выдавал оплату.

Интересно, как он определяет цвет, не вскрыв ракушку? Впрочем, наверняка у него в коде прописано такое умение.

Я пристроился в конец очереди, чувствуя легкое волнение. Вдруг мне повезет, и внутри окажется розовая жемчужина? Правда, я не слышал, чтобы толстяк хоть у кого-нибудь определил такую, но ведь Риччи говорил, что они встречаются.

Через несколько минут я протянул добычу Эферусу. Он, даже не взглянув на меня, провел над ней ладонью и вынес вердикт:

– Серая.

Жаль. Подавив вздох разочарования, я забрал свои первые пять медяков и направился в сарай, гордо именуемый столовой. Нечего расстраиваться. Да, я заработал немного, но ведь заработал! Сам, собственным трудом. Арсений, ты как там, офигеваешь? Только не надейся, что это повторится в реале. Тут игра, а там... и без усилий бабок завались.

В сарае уже выстроилась очередь из тех, кто сдал ракушки раньше меня. Народ тихо переговаривался, в том числе обсуждая недавно увиденную стычку.

– Только появился, и уже скандалит... – донеслось до меня.

Через несколько минут, получив плошку с ароматно пахнущей рыбой и рисом, я пристроился за столом. И не успел порадоваться росту сытости, как на лавку напротив опустился Лесник. Некоторое время он задумчиво мял ладонью бороду, словно не решался начать, потом взглянул из-под лохматых бровей и строго сказал:

– Ты, паря, с драками-то завязывай. Мы все здесь в одной лодке, друг друга держимся. И ты нам раздора не вноси.

Нахмурившись, я покачал головой.

– Вношу и буду вносить, если какой-нибудь дебил будет на меня выеживаться. И плевать, лондонский он или урюпинский Не я это начал, а он, его и воспитывай.

– А тебя, значится, уже поздно? – иронично усмехнулся он.

Я подался вперед, уперся грудью в край стола и прошипел ему в лицо:

– Слушай, дядя, ты допер меня на горбу и не дал сдохнуть. Спасибо. Но это не значит, что теперь ты можешь командовать мной. У меня своя голова на плечах.

– Ну-ну...

Давая понять, что не намерен продолжать разговор, я уткнулся в тарелку. Лесник тоже молчал. Ни слова не говоря, мы сидели напротив друг друга и жевали жареную рыбу. Покончив с ужином, я поднял голову и хмуро спросил:

– Куда на ночь идти?

Семеныч, как назвал его Риччи, неопределенно махнул рукой.

– Заходи в любое бунгало, везде места есть.

Бунгало? Походу, они так называют облезлые серые «беседки». Приколисты.

Но выбора не было, и я отправился в ближайшую лачугу. В единственной комнате, больше похожей на закрытую занавеской террасу, с потолка свисали два шара со светящимися точками внутри. Такие «люстры», насколько помню, были во многих заведениях Мидкора. Вдоль стены, прямо на полу лежало десятка два соломенных матрацев, между ними валялись небольшие мешки, огрызки яблок, крошки. Валик в головах, тонкая дерюжка вместо одеяла – вот и все удобства.

Местные обитатели сидели, лежали – кто-то спал, кто-то трепался, кто-то невидящим взглядом уставился в пространство: явно штудировал свой интерфейс.

Большинство постелей были заняты, но несколько пустовали. Я хотел занять крайнюю, рядом с которой стоял лохматый мужик с рваным ухом, но услышал знакомый голос:

– Гермес, дуй сюда.

Риччи, закинув руки за голову, лежал на третьем от угла матраце. Соседний был не занят, и я направился к нему, одновременно поглядывая на других. Позади Риччи смотрел в потолок молодой парень. За ним, уткнувшись носом в стену, похрапывал седоволосый мужик.

Я сел на свободную постель, поджал под себя ноги и усмехнулся.

– Небогато тут у вас.

– Ну что ты хочешь, стартовая локация, все пока нищие. К тому же экспериментальный режим.

– В чем он вообще заключается?

– Ну-у... Труднее добывать деньги, меньше шанс получения артефактов, есть кое-какие штрафы к характеристикам.

– А как здесь донатить? – заметив непонимание на его лице, я пояснил: – Ну, чтобы игровой валюты отвалили, или что тут за реальные бабки дают.

Он от души расхохотался.

– Ну ты и чудо... Нет тут никакого доната! Все, что имеют прокаченные персы - только результат их труда.

– Странно. А с телками как? – ложиться в девять вечера я не привык и попытался прозондировать почву на предмет местных развлечений.

– Для женщин, – Риччи интонацией подчеркнул это слово, – и мужчин начальные локации разные. Думаю, у них там чуть проще. А вот город уже общий.

– Не, я не про то. Где тут можно повеселиться с девочками?

– Шутишь? – он в удивлении поднял брови.

– Почему? Мужикам ведь надо отдыхать. В конце концов, для чего еще девки существуют?

– Во-первых, завтрак в восемь утра. Если куда пойдешь, выспаться не успеешь, а тебе потом весь день вкалывать. Во-вторых, деньги мы предпочитаем не тратить, откладываем каждый медяк, чтобы быстрее уехать в город.

– Нафига тогда рекламировать всяких Жужу? Или это просто завлекалка?

– Они в большом мире, а чтобы туда попасть, нужно сначала выбраться с фермы.

– То есть баб здесь нет?

– Ну почему нет, есть пара поварих, есть Альва, продавщица в магазине.

– О, тут и магазин имеется? – воодушевился я. – И что там?

– Всякая мелочевка. Но народ в основном покупает только мешки и яблоки.

– Зачем?

– Яблоки – дешевая еда, всего по медяку штука, – он засмеялся и обвел рукой лачугу, – поэтому здесь и валяется столько огрызков. А мешок – это инвентарь. Складывать туда вырученные деньги, к примеру. Некоторые используют для ловли жемчуга. Стоит десятку. Дороговато, конечно, но он реально здесь нужен.

Риччи устало потер глаза и повернулся на бок, лицом ко мне.

– Не валяй дурака, ложись. Если родственник тебя сюда надолго отправил, то придется приспосабливаться к местному укладу.

– Постой, не засыпай, – запротестовал я. – Ты пойми, мне ведь дядя вообще ничего не рассказал. Вот ты, к примеру, тут на сколько?

Он пожал плечами.

– Как у всех, контракт на месяц.

– Какой контракт? Погоди, ты говорил про заработок... Получается, вы тут работаете?

– Ну, можно и так сказать. Что-то типа платных тестировщиков. Заключаем договор с компанией, по которому месяц должны безвылазно находиться в капсуле. В интерфейсе, слева внизу, имеется значок в виде конверта, это связь с администрацией. Мы обязаны ежедневно писать отчеты о своих впечатлениях.

– Нафига все это?

– Компания считает, что игре нужна новая струя, и хочет ввести режим, который сейчас тестирует, для всех игроков. Ну, вроде как он более хардкорный и народу зайдет лучше.

– А в чем отличия?

– Здесь реально надо бороться за выживание. Нам ввели сытость и жажду, которые нужно постоянно поддерживать. Вот эту самую ферму. Для того чтобы попасть в город, нужно сначала несколько недель горбатиться на ловле жемчуга. Чат у нас очень ограничен по сравнению с нормальным режимом игры.

– Да его вообще нет, – возразил я, устраиваясь поудобнее на валике-подушке.

– Есть, но только внутриклановый и для тех, кто у тебя добавлен в друзья, – Риччи сладко зевнул.

– Ясно. Значит, ты месяцок здесь побудешь, а дальше?

– Видно будет. Те, кто быстро выбираются в Мергус, чаще всего втягиваются в игру и продлевают контракты. Играть в большом мире реально интересно. А вот те, кому за месяц так и не удается скопить на караван, зачастую бросают. Я тут всего неделю, пока не знаю, как дальше пойдет.

– Не вижу особого интереса, – ухмыльнулся я. – Нырять месяц – полный дурдом.

– Не скажи. Все знают возможности большой земли и стремятся туда попасть. Трудности и препятствия только обостряют желание. Фактически мы тестируем новый мир, тут все по-другому. В прошлых версиях всем рулил один мощный искусственный интеллект, ты мог развиваться, расти, но только в рамках сценария. Но здесь разрабы сделали отдельные сервера и, чтобы ввести в игру элемент непредсказуемости, к одному мощному ИИ добавили несколько новых ядер. Каждое из них отвечает за отдельное направление – войну, ремесло, торговлю. Местные их, кстати, считают богами. Благодаря им в Мидкоре случается множество неожиданностей. Куча фишек, понимаешь?

– Прикольно. А что еще здесь необычного?

– Да много чего. Ты, например, когда погружался, видел надпись, что раса – элгион, да?

– Да.

– Ну вот, раньше такой не было. Тут три расы, это тоже нововведение. Родоначальника нашей, или, как его здесь называют, праотца, как раз звали Элгион. Ему нужно поклоняться и приносить в дар жемчужину, хотя бы самую плохонькую – тогда на неделю получаешь бонус ко всем параметрам. Правда, он действует только на родной земле. А забредешь на чужую – схлопочешь дебафф.

– То есть здесь где-то есть храм этого праотца?

Риччи засмеялся и покачал головой.

– Не совсем храм. Сам видишь, насколько на ферме все убого, не до храмов. Смотри, если пойдешь от столовой вдоль берега, но не к участкам, а в противоположную сторону, то там метрах в пятидесяти есть скалы. В одной из них – грот. Он наполовину залит водой, но к алтарю пробраться можно.

Я навострил уши.

– На него надо класть жемчуг?

Его глаза лукаво блеснули.

– Вижу, о чем ты думаешь. Типа придешь туда и сопрешь все, что клали до тебя. Но поверь, не ты один такой умный. Праотец не дурак, сразу забирает дар. Как только кладешь жемчужину на алтарь, она исчезает.

– Жаль, – вздохнул я. – Вот еще что скажи: в игре куча народу, а тестеров всего семьдесят? Ну, допустим, еще столько же баб, но все равно это очень мало.

– Таких начальных локаций, как наша, очень много. Тестировщиков тысячи.

– И все ловят жемчуг, а потом уезжают в город?

Снова зевнув, Риччи прикрыл глаза.

– От расы зависит.

– Нафига он вообще нужен, этот жемчуг? Праотцу жертвовать?

– Не только. Можно вставлять в оружие, в доспехи – круче станут. Когда накопишь на караван, не забудь наловить еще несколько раковин для себя, пригодятся.

– А когда он придет?

– Завтра. Но с ним никто из наших не поедет. Вот через неделю… если повезет… я смогу…

Голос парня становился все тише и неразборчивее.

– Эй, не засыпай, – перегнувшись к Риччи, я потряс его за плечо. – Сколько ты добываешь жемчужин за день?

– Штук десять, – сонно пробормотал он. – Из них две-три белые. Отстань, а?

Я отстал. Покосился на лежанку с другой стороны – там спал молокосос лет семнадцати. Светящиеся точки в шарах-люстрах заметно поблекли, теперь в комнате было почти темно.

Откинувшись на валик, я занялся интерфейсом. Первым делом нашел значок конверта, мысленно кликнул и в открывшемся поле написал:

«Арсений, ну ты и козел! Я раскусил твой замысел, но ты не подумал, что рано или поздно придется выпустить меня из капсулы, и тогда мы встретимся».

Перечитав послание трижды, я решительно его стер. Нет, это не годится. Он сочтет, что добился своего, что мои угрозы – признак бессилия. Хрен ему. Пусть думает, будто его ожидания не оправдались. К тому же, не дай Бог, испугается грядущей встречи и «забудет» вытащить меня отсюда.

Второй вариант письма был совершенно другим:

«Арсений, респектище тебе! Я тут просто кайфую. Море, солнце, пляж. Можно загорать и купаться, а если заняться дайвингом, то за это еще и заплатят».

Кликнув «Отправить», я удовлетворенно улыбнулся. Так-то лучше, посмотрим, что ты ответишь.

Дело сделано, теперь пора изучить интерфейс. Для начала я освежил память, пробежав общие сведения. Система набора опыта в Мидкоре была достаточно необычной и встречалась мне до этого лишь однажды. В игре имелось одиннадцать параметров, от которых зависели несколько десятков характеристик. Почти любое действие персонажа приводило к прокачке одной из них, когда же вырастало десять, уровень повышался. При этом появлялась возможность улучшить любые три параметра.

Так, это вспомнил. Теперь надо понять, что за перс мне достался. Раньше я вором не играл и никогда им не интересовался. Покопавшись в описании класса, я узнал следующее: на пятом уровне появлялась возможность выбрать одну из двух специализаций – ассасин или плут. Первый был грозным убийцей, мастером скрытых атак, а чтобы понять назначение второго, пришлось полазить по базе знаний. В результате выяснилось, что плут может ставить и обезвреживать ловушки, вскрывать замки, маскироваться, обнаруживать засады и тайники. Кроме того, в число его умений входит блеф, обман, распространение слухов и почему-то знание ядов. А вот в бою, походу, эта специализация почти непригодна.

Внимательно изучив характеристики, я понял, что для вора самыми важными являются те, которые зависят от параметров Ловкость, Стремительность и Обаяние. Ну и Удача, само собой, она всем нужна.

Я покрутил дерево скиллов – они давались каждые несколько уровней. Самым крутым умением ассасина был «Смертельный клинок», дающий возможность одним ударом убить персонажа, у которого осталось меньше семидесяти процентов здоровья, а у плута и вовсе что-то непонятное – составление плана вражеского замка.

Путь ясен: стану ассасином, буду всех нагибать. Так, а это что? Сверля глазами описание класса, я с радостью прочел:

Врожденное умение «Тень»: возможность уходить в невидимость, базовое время 5 минут.

Врожденное умение «Пройдоха»: кража; базовая вероятность успеха 10%.

Круто! С такими скиллами я всех порву, как Тузик грелку. Особенно впечатляла невидимость. Подходишь в инвизе к вражине, у которого осталось две трети хитов, и сносишь за один удар. Как говорят на игровом сленге – ваншотишь.

Перенеся иконки умений на панель быстрого доступа, я откинулся на валик и задумался. Выбраться отсюда пятиминутный инвиз не поможет. Нужно искать другие способы попасть в Мергус. Начнем с самого простого – ловля жемчуга. За полдня мне удалось достать всего одну раковину, Риччи добывает пять. Из них одна-две – белые, которые стоят двадцатку. То есть за день он получает порядка восьмидесяти медяков. Десять серебряных монет, необходимых для оплаты дороги через пустыню, он должен накопить за пару недель, из которых одна уже прошла. А с моими темпами мне и за полгода столько не наскрести.

Я устроился поудобнее на жестком матрасе и, закрыв глаза, улыбнулся. Не, ловля жемчуга реально не вариант, и так сегодня чуть не сдох. Попробую кое-что другое.

Глава 4

– Гермес, подъем, завтрак проспишь!

Я чувствовал, как меня трясут за плечо, слышал голос Риччи, но глаза не желали открываться. Непривыкший рано ложиться, я полночи провалялся без сна и теперь не мог проснуться. Как в реале люди встают на работу в семь утра?

– Але, ты слышишь? Если сейчас не поднимешься, будешь нырять на пустой желудок.

– Отстань, – сонно пробормотал я. – Дай поспать.

– Ну как хочешь, – его шаги стали удаляться.

Когда я, наконец проснувшись, взглянул на интерфейс, часы показывали десять двадцать пять. Остался без завтрака, но не беда, мой план предусматривал это. Сытость чуть больше половины, продержусь.

Покинув пустую лачугу, я отправился на поиски магазина. И нашел его буквально в тридцати метрах, между еще двумя облезлыми «бунгало». Над входом на косо прибитой вывеске значилось:

Товары для ловцов жемчуга

Двери не было, проем закрывала такая же тряпка, как и в спальных домишках. Внутри ни витрин, ни полок – только грубо сколоченный прилавок, за которым скучала худосочная девица. Завидев меня, она слегка оживилась и подняла брови с намеком на удивление.

– Здравствуйте, желаете что-нибудь приобрести?

То ли покупатели в ее заведении вообще не водились, то ли время было не подходящее. Скорее второе, сейчас все мужики самозабвенно ныряют.

Едва я подошел, как в углу интерфейса всплыла иконка. Мысленно нажал на нее, и передо мной оказался нехитрый ассортимент. Еда, напитки, шмотки – все дорогое и не особо нужное.

– Два яблока, – сухо сказал я.

Девица не вызвала у меня интереса – ни груди, ни рожи, ни задницы. Терять на нее время не было смысла.

Она забрала у меня пару медяков, протянула спелые плоды, и я с удовольствием вонзился в один из них зубами. Второй, за неимением сумки, держал в руке. Вышел, огляделся.

Вокруг в несколько рядов теснились лачуги. Магазин находился как раз между ними, столовая – за теми, что были ближе к морю. Позади самых дальних, там, где начиналась пустыня, царило необычное оживление. Караван!

Я рысцой припустился туда, боясь, что торговцы уедут. Никак не ожидал, что они прибудут так рано. Миновав последний ряд домов, я свернул за угол и наткнулся на разношерстную компанию.

Это был самый настоящий караван, без каких-либо фэнтезийных животных или магических штук. Шесть верблюдов, навьюченных большими серыми тюками, стояли и лежали, а вокруг них суетился народ: две местные поварихи, Корлин, Эферус и прибывшие странники. Все – а было их четверо – бронзовокожие, значит, такой же расы, как и я.

Верблюды – светлошерстые, кучерявые – лениво мотали затянутыми в узду головами. Стащив с одного из них приличных размеров мешок, Корлин взвалил его на спину и пошел к столовой. С удивлением покосился на меня, но промолчал. За ним с тюком на плече направился Эферус, следом усвистали поварихи. А я, воспользовавшись их отсутствием, приблизился к торговцам.

– Привет, в город не подбросите?

– Тысяча медяков, – не оборачиваясь, бросил сухощавый мужик в робе и чудном колпаке.

Над его головой поблескивала надпись:

Унтий, торговец.

– Скидку дадите? Взамен могу помочь с разгрузкой.

Он скосил на меня глаза и презрительно сплюнул в песок, не удостоив ответом. Ясно. Что ж, тогда вводим в действие заготовленный план.

– Хорошо, только сбегаю за деньгами. Вы скоро отчаливаете?

– В полдень, – ответил за сухощавого невысокий парень в чалме с ником Виссон.

Я быстро взглянул на интерфейс – одиннадцать десять. Времени в обрез.

– Успею, – улыбнулся я и направился к ферме.

Но, зайдя за ближайший дом, остановился. Осмотрелся – никого. И осторожно двинулся к лачуге, в которой ночевал.

Шагов через пятьдесят навстречу показались Эферус с Корлином. Я едва успел спрятаться за углом. Они прошли мимо, не заметив меня. А я, облегченно вздохнув, пошел дальше.

Подойдя к своему «бунгало», осторожно откинул ткань и заглянул внутрь. Пусто. Матрацы, постельные принадлежности, мешки по-прежнему лежали на полу, так же, как и огрызки яблок. Походу, здесь никогда не убираются.

Я мысленно нажал на иконку невидимости, потом вытянул вперед руку – ее не было. Получилось! Можно начинать!

Шанс кражи – всего десять процентов – заставил меня понервничать. Я попытался обшарить инвентарь седого мужика, молодого парня, семнадцатилетнего молокососа, но все неудачно. Украсть деньги удалось лишь в восьмом по счету мешке. Зато это были аж семь серебряных монет! Я попытался вспомнить их владельца – кажется, тут спал лохматый мужик с рваным ухом. Впрочем, какая разница?

Воодушевленный успехом, я кинулся к другим матрацам. Нажал на иконку и увидел уже ставшую привычной надпись:

Кража не удалась

Следующий мешок.

Кража не удалась

Еще один, еще и еще... Все мимо! Я двигался от одной постели к другой, везде меня ждала неудача. Подойдя к очередному матрацу, я выдохнул, нажал на иконку...

Кража не удалась

Снаружи послышались голоса. Корлин и Эферус. Начальник тащил небольшую вязанку хвороста, а надсмотрщик легко нес на плече неслабых размеров мешок. Замерев, я опустил глаза – а вдруг инвиз кончился? Нет, норм, пока действует. Интересно, сколько осталось? Присмотревшись к иконке, я увидел обратный отсчет – минута двадцать. Нужно торопиться.

Голоса стихли, я двинулся было дальше, но в растерянности остановился: больше матрацев не было, в метре от меня находилась стена. Блин!

Так, спокойно, надо сообразить, что делать. Бежать в соседнее бунгало? В любом из них может кто-то быть, а невидимость кончается. Не успею.

Ладно, к дьяволу совесть. Я решительно направился к лежанке Риччи. Секунду помедлив, потянулся к мешку.

Кража удалась

Изворотливость +1. Текущее значение: 11

В моей руке оказалась тряпка с завернутой в нее кучей медяков. Считать их не было времени. Я побежал к выходу, кинув последний взгляд на матрац обворованного соседа. Прости, парень, но мне сейчас деньги нужнее.

Только я успел зайти за ближайший дом, как невидимость кончилась. Нервно осмотревшись – вокруг никого не было – я присел на корточки у небольшого куста и стал считать медяки Риччи.

Их оказалось меньше, чем я ожидал – четыреста двадцать медных монет. Я отложил триста, остальные завернул обратно в тряпку. Все, билет на караван у меня есть!

Хитрость +1. Текущее значение: 11

Пробравшись между лачугами, я осторожно выглянул из-за угла. Корлин с Эферусом как раз взвалили на спины последние тюки и, попрощавшись с торговцами, ушли. Виссон, молодой парень в чалме, поднимал лежащих верблюдов на ноги. Унтий, бывший, видимо, главным в караване, нетерпеливо осматривался.

Я вышел из своего укрытия и направился к нему, на ходу протягивая деньги.

– Вот, держи, как договаривались.

Торговец буквально вырвал монеты из моей руки, жадно пересчитал.

– Все правильно. Влезай на последнего верблюда, пора в путь.

Внимательно оглядев животных, я попытался понять, какой из них последний. Но вот все они поднялись, и стало ясно, что морда каждого из них привязана к седлу предыдущего. Виссон показал на одного и, потянув вниз узду, заставил его лечь. Я взобрался на импровизированное сиденье, привязанное прямо к горбу, и через минуту мы тронулись.

Унтий шел пешком, ведя за собой первого верблюда. На него, в отличие от остальных, тюков не навьючили. Вместо этого к седлу были приторочены шесть кожаных бурдюков, закрытых пробками. На втором и третьем ехали парни, которых, судя по никам, звали Фераам и Румоль. Четвертый, нагруженный больше всех, был без седока. На пятого, маячившего передо мной, сел Виссон.

Пустыня на удивление походила на ту, в которой я был под Дубаем. Те же пески, барханы, то же палящее солнце. Но в реале дело происходило в крытом джипе с кондиционером, и неудобств мы с друзьями не испытывали. Сейчас же мне очень быстро пришлось понять, что путешествие на «корабле пустыни» – то еще удовольствие.

Поначалу все складывалось неплохо. Караван шел довольно медленно, тем не менее, ферма скоро исчезла из виду. Теперь вокруг был только бесконечный песок. Верблюд мерно покачивался на ходу, и вскоре меня стало клонить в сон. Я в самом деле задремал, а проснулся оттого, что едва не соскользнул с седла. Часы в интерфейсе показывали четыре, солнце нещадно палило, моя рубаха и даже штаны пропитались потом. Сытость опустилась, а жажда, наоборот, поднялась до пятидесяти процентов.

Я быстро схомячил оставшееся яблоко, напряженно всматриваясь вдаль. Ничего похожего на город. Фигово.

– Эй, – окликнул я ехавшего впереди Виссона, – когда мы приедем?

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Еще далеко.

Сглотнув шершавый комок в горле, я замолчал. Ладно, потерплю.

Однако скоро стало ясно, что свои силы я переоценил. Хотелось есть, пить, казалось, все внутренности были иссушены горячим, сухим воздухом. Лицо и руки покраснели от солнечных ожогов, в общем, все шло к тому, что скоро здоровье начнет уменьшаться.

– Виссон! Мне нужна еда и вода!

Не оборачиваясь, он махнул рукой.

– Не положено.

– То есть как это? – возмущенно заорал я. – Оплачено!

– Вот остановимся, тогда поговоришь с Унтием.

Нормально так! За свои собственные десять серебряных я еще должен ждать привала?! Эти неписи совсем охамели!

– Э, алло! Обалдели?! Дайте пожрать!

Но Виссон больше не обращал на меня внимания. Как, впрочем, и другие торговцы. Хотя, уверен, все трое прекрасно слышали наш разговор. Я бессильно скрипнул зубами – уроды, блин.

Караван шел и шел, а мне становилось все хуже. Голова кружилась, разум затуманился, и я, бездумно вцепившись в луку седла, изо всех сил старался не упасть.

Через пару часов мучительной пытки солнце опустилось к горизонту, но легче мне не стало. Когда казалось, что от жары, голода и жажды я сейчас сдохну, Унтий остановился.

– Ночуем здесь, – объявил он, выбрав место между двумя барханами.

Его подручные спрыгнули с верблюдов, стащили с одного из них большой вьюк и развернули. Внутри находилась сине-красная ткань, оказавшаяся шатром. Торговцы за несколько минут установили его и внесли внутрь несколько тюков поменьше, потом принялись отвязывать хворост.

Я сполз со спины животного и рухнул на песок. Ночуем? Неудивительно, что никто с фермы не рискует идти через пустыню без каравана. Вот уж не думал, что здесь такие огромные расстояния.

Пока я приходил в себя, метрах в двадцати от шатра торговцы развели костер, подтащили к нему жратву и бурдюки. Верблюды величаво опустились поодаль. Вскоре в воздухе поплыл дурманящий запах мясной похлебки, от которого у меня в буквальном смысле слова потекли слюнки. Я с трудом поднялся и, шатаясь, пошел к огню. Сел рядом с караванщиками, протянул руки к еде...

– Эй, куда? – гаркнул Унтий и шлепнул меня ложкой по запястью. – Тебе не положено!

– Как не положено?! Я же заплатил.

– Ты заплатил за переезд и ночевку. Еда в эти деньги не входит. Постель тебе принесли, иди в юрту и спи.

Офигев от такой наглости, я возмущенно заорал:

– Ты совсем берега попутал, урод?! Вы обязались доставить меня в Мергус! Хочешь, чтобы я сдох в дороге?!

– А вот на это мне наплевать, – отрезал Унтий, сверкнув глазами.

Пришлось сбавить обороты. Помолчав, я начал заново:

– Я же не доживу до утра, если не поем.

– Никто не будет делиться своими крохами только потому, что ты не позаботился о жратве.

– Но ты не говорил, что еда не входит в оплату.

На его лице появилось мерзкое выражение, глаза хитро блеснули.

– А ты не спрашивал.

Унтий отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Другие торговцы смотрели на меня с полным безразличием. Козлы!

Я сидел как оплеванный, в душе клокотала ярость. Покосился на небо – Арсений, небось, сейчас смотрит и ухохатывается. Устроил тут... хардкор для мажора.

Ладно, умники, сочтемся. Вы меня еще не знаете. Если эти дебилы думают, что такая наглость просто так сойдет им с рук, они сильно ошибаются.

Поднявшись, я угрюмо побрел в шатер. Ожидал увидеть что-то типа спальников, но на песке лежали обыкновенные мешки с соломой, накрытые рогожкой. Подушки не было. Н-да, царские условия.

Но то, что постель неудобна, это полбеды. Я отчетливо понимал, что ночь мне не пережить. Покосился на интерфейс: сытость застыла на отметке двадцать пять процентов, жажда – семьдесят восемь. Нужно как-то раздобыть еды и воды.

На улице совсем стемнело, до шатра доносился запах дыма и похлебки, от которого сводило кишки. Чуть приоткрыв полог, я сидел у входа и наблюдал за торговцами. Они тихо переговаривались между собой и, казалось, совершенно забыли обо мне. Впрочем, удивляться не приходится: Унтий недвусмысленно дал понять, что ему плевать, даже если я сдохну.

Зубы сжались сами собой. Уж, казалось бы, чего проще, предложить пару медяков за фасолевую похлебку. Но нет, гордость и упрямство не позволяли мне пойти на это. Не хотелось еще раз унижаться перед подло обманувшими уродами. Потерплю. Тем более, деньги мне пригодятся в городе: нужно будет где-то жить и что-то жрать.

Однако время шло, и есть хотелось все сильнее. В животе появилась резь, горло казалось пересушенной трубой. Через полчаса мучений стало ясно – не до гордости, не до расчетов. Сгорая от стыда, я вышел из шатра и подсел к торговцам. Они равнодушно взглянули на меня, не прерывая разговора.

– ...нечисто с этими новыми расами, – говорил Румоль. – Совершенно непонятно, что происходит.

– Да, ты прав, они – жуткие создания, – вздохнул Фераам. – Да и Длинноликие особого доверия не вызывают. К олнейгам и мениольцам я добрых чувств не испытываю, но с ними хотя бы все понятно и предсказуемо. А эти…

– Говорят, после встречи с Красноглазыми в живых никого не остается.

– Кто же тогда слухи разносит?

– Так Длинноликие. Чую – они заодно.

Остальные печально покивали, а я, воспользовавшись паузой, обратился к Унтию:

– Ну, хорошо, не хочешь даром кормить, так продай мне остатки похлебки и немного вина.

– Две серебряных монеты, – без запинки ответил караванщик.

Отблески огня мелькнули в удивленных глазах торговцев. Даже они, похоже, не ожидали такой наглости.

– Сколько?!

– Две серебряных монеты! – в голосе Унтия сквозила издевка.

Сволочь, ведь прекрасно понимает, что у меня нет таких денег. Конечно, я лоханулся, поехав в город с единственным яблоком, но нельзя же так хаметь. Двести медяков за миску вшивой похлебки – где это видано?

Если бы взглядом можно было испепелить, то Унтий сгорел бы на месте. С ненавистью посмотрев на него, я вернулся в шатер. Урод хочет, чтобы я сдох. Посмотрим.

Последняя мысль заставила меня задуматься. Интересно, зачем караванщику моя смерть? Возможно, испытывает ко мне неприязнь и хочет покуражиться. Я, кстати, тоже не пылаю к нему симпатией. А может быть, они так издеваются над всеми, кто едет с фермы жемчуга? Если судить по удивленным взглядам Виссона и остальных, когда Унтий назвал цену за жратву, вряд ли. Значит, что-то личное. Чем же я успел разозлить его? Единственная причина, пришедшая мне на ум, была банальна: козни Арсения. Сволочной дядюшка проверяет меня на прочность, а может, просто хочет, чтобы я сдох.

Кстати, а что Унтий будет делать после моей смерти? А ничего, повезет дальше. В отличие от него, я не непись, а персонаж, тут же воскресну. И он это понимает. После возрождения сытость и жажда окажутся на пятидесяти процентах. Не так уж и плохо, с такими значениями вполне можно ехать. И добраться до Мергуса. Бабки есть, не пропаду.

Эта мысль согрела бы меня, если бы так не сводило кишки. Скрипнув зубами, я лег на мешок с соломой. Натянул по уши рогожку, свернулся калачиком и закрыл глаза, стараясь не думать о боли. Терпеть. Надо терпеть. И постараться заснуть. Вдруг повезет, и я сдохну во сне. А проснусь уже здоровым.

Нет, так дальше продолжаться не может! Я должен найти еду, иначе просто свихнусь.

Стараясь двигаться как можно тише, я переполз к закрытому пологом выходу. Сквозь щелку было видно, что котелок по-прежнему висит над огнем. У костра сидел только Виссон. Остальные отлучились то ли к верблюдам, то ли по нужде. Я сжал кулаки и мысленно взмолился, чтобы парень в чалме тоже отошел. Но он сидел как привязанный. Время текло медленно, каждая секунда пульсом стучала в голове. Ну же, вали!

Нет, не уходит. Надо его отвлечь. Сделав пару шагов назад, я скастовал невидимость и вполголоса застонал. Надеюсь, Виссон зайдет в шатер поинтересоваться, что происходит.

Скрытность +1. Текущее значение: 11

Прошло полминуты, но караванщик не появился. Пришлось снова выглянуть – он по-прежнему сидел возле костра. Неважно. Второй раз уйти в инвиз я в ближайшее время не смогу – откат почти час. Так что буду пользоваться тем, что имею.

Осторожно ступая, я выбрался из шатра и направился к огню. Только бы парень не услышал! Перед ним висел над огнем котелок с самым аппетитным в мире варевом, рядом стояла оловянная чаша с вином.

В какой-то момент под ногу попался неведомо откуда взявшийся сучок. Он хрустнул, и Виссон настороженно вскинул голову. Потом вскочил, огляделся и вдруг быстро двинулся в ту сторону, где отдыхали верблюды. Боится оставаться один, что ли? Да пофиг, главное, никого нет. Вперед!

Упав на циновку, небрежно брошенную возле костра, я покосился на вино. Не до него, времени в обрез, лучше подумать о еде. Схватил валявшуюся ложку (она тут же растворилась в инвизе) и потянулся к вареву. Попасть ею, невидимой, в котелок было не так-то просто, но я справился. Правда, произвел при этом некоторый шум. Но мне уже было плевать – побьют так побьют. Никогда в жизни я не был столь голоден и ни о чем другом думать не мог. Лишь жадно и торопливо глотал похлебку (оказавшуюся фасолевым супом с вяленым мясом), которая расходилась внутри теплом и невероятным удовольствием. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что фасоль немного горчит, но я отогнал ее. И с легкой тревогой смотрел, как количество варева в котелке неуклонно уменьшается. А ну как заметят?

Мне все-таки удалось оставить немного похлебки и не скрести ложкой по дну. Сытость приблизилась к максимуму, жажда уменьшилась, по жилам растеклась нега, веки отяжелели. Безумно захотелось спать, силы как-то разом покинули меня. Я смог отползти на несколько метров, чтобы не быть застигнутым на месте преступления, когда спадет инвиз. Но до шатра добраться не успел. Глаза сами собой закрылись, сон накрыл меня тяжелой волной, придавил к земле, и я мгновенно улетел в страну грез.

Проснулся я оттого, что кто-то щекотал мою голую пятку. Приподнялся на локте, глянул – мною заинтересовался небольшой скорпион. Черный, пластинчатый, с изогнутым хвостом, он внимательно исследовал ступню, щекоча ее клешнями. Я торопливо отдернул ногу, одновременно заорав:

– Э... отвали!

Скорпион внял и действительно отвалил, а я осмотрелся вокруг. И обомлел: ни шатра, ни торговцев, ни верблюдов.

– Унтий! Мужики! Але, вы где?!

Тишина. Я вскочил, завертелся волчком, пытаясь найти хоть что-то. Но увидел лишь присыпанные песком остатки ночного костра. Бред какой-то. Куда все делись? Как могли уйти столь тихо, что я не проснулся?

Сверился с интерфейсом – четверть одиннадцатого. Солнце палило, голова кружилась, в горле было подозрительно сухо.

Вертя головой, я вглядывался в горизонт, однако он был пуст. Через минуту пришлось признать: я один посреди пустыни, без крова, еды и воды. И даже без фасолевой похлебки, пусть и слегка горьковатой.

При этой мысли меня пронзила догадка: это было подстроено! Унтий наверняка знал мой класс, сообразил, что с голодухи я попробую в инвизе стянуть жратву. И специально оставил немного похлебки, подсыпав в нее что-то усыпляющее. Иначе я не могу объяснить, почему так быстро вырубился и не проснулся, когда караван уходил.

Похоже, все так и было. Именно поэтому Виссон, едва услышав звук хрустнувшего сучка (который наверняка Унтий сам и подложил), отошел от костра. Меня поставили в такие условия, что я был вынужден пойти на воровство, и за него же и наказали. Тест на психологическую стойкость. Круто, че...

Я в который раз посмотрел на небо. Интересно, Арсений сейчас подглядывает за мной или забил? Как бы то ни было, нужно что-то делать. Примерное направление, в котором шел караван, я помню, в пути посматривал на карту. Северо-восток. Пойду туда.

И я пошел, утопая в песке и сжимая в руке тряпицу с оставшимися деньгами. Странно, но торговцы их не забрали. Походу, хотели показать, что они не воры, как я.

Покидая место ночевки, я не питал никаких иллюзий. Дураку ясно, что раньше окочурюсь без воды и еды, чем дойду до города. Придется подыхать, возрождаться и снова идти. И так не один раз. А вот смысла оставаться на месте не было. В конце концов, когда-то пустыня должна кончиться. Поэтому я шел и шел, поначалу довольно легко. Но с каждым шагом идти становилось все труднее. Жажда быстро росла, в животе урчало от голода, но самым страшным было солнце. Оно палило, как сумасшедшее, и скоро успокоившаяся за ночь кожа снова стала зудеть.

Атлетика +1. Текущее значение: 12

А потом начался ад. Иссушенное горло с трудом пропускало горячий воздух, обезвоженные легкие хрипели и отказывались работать. Голова кружилась, губы пересохли и потрескались, на лице и руках появились водянистые волдыри. Мне все труднее было переставлять непослушные ноги. Пот, первые полчаса пути струившийся по спине, высох; теперь от жары не было даже такого спасения.

Сволочь ты, Арсений! Сволочь! Гад! Ненавижу!

Идти нормально я уже не мог, лишь волочил ноги, словно инвалид. Но затуманенный разум не позволял останавливаться. С угасающей надеждой я то и дело поглядывал на горизонт, но ничего, кроме песка, не замечал. А может, уже и не мог: глаза распухли и не позволяли видеть нормально.

Полоска жажды в интерфейсе угрожающе замигала красным. Восемьдесят пять процентов. Через минуту ноги подогнулись, и я упал.

Не останавливаться! Вперед!

Приподнявшись, я пополз. Но тут же свалился снова: песок царапал обгоревшую кожу, словно наждак. Нет уж, если двигаться дальше, то только стоя.

Медленно встав, я сумел сделать несколько шагов и снова свалился. Ноги дрожали, не в силах удерживать вес тела.

Девяносто процентов.

Запрокинув голову к небу, я, как помешанный, заорал:

– Хочешь, чтоб я сдох, да, дядюшка? Да плевать мне на тебя!

Но мне только хотелось орать. А на деле из ходившей ходуном груди вырвался лишь глухой хрип. Он отнял у меня последние силы. Тяжело дыша, я распластался на песке, молясь только об одном: скорее, скорее.

Девяносто пять.

Живот разрывался от боли, легкие обжигало при каждом прерывистом вздохе, в глазах стояла кровавая пелена, из волдырей сочилась мерзкая жидкость. Уже ничего не соображая, я тупо повторял про себя: «Скорее! Скорее!»

Вы погибли. Возрождение через:

10 секунд

9 секунд...

В один миг все невыносимые ощущения исчезли. Меня затопила волна облегчения, но где-то на краю сознания его отравляла мысль: сейчас я воскресну, и все начнется заново. Сколько раз предстоит пережить этот ад, прежде чем я пересеку пустыню?

Я лежал с закрытыми глазами, готовясь вновь почувствовать все то, что испытал вчера после смерти. И не ошибся: едва система возродила меня, накатила жуткая слабость и головная боль. Ничего, справлюсь.

– Мужики, Гермес вернулся!

В этом крике была такая хищная радость, что я замер. Распахнул глаза и увидел, что ко мне несется толпа народа. Мне хватило секунды, чтобы понять: я возродился не в пустыне, а на жемчужной ферме.

Глава 5

Я шарахнулся в сторону, но чьи-то крепкие руки схватили меня и бросили на землю. Тут же налетели ныряльщики, и утренний поход по пустыне показался мне раем. Кто-то вырвал из моей руки тряпку с монетами, а потом сверху обрушились десятки ударов.

Потеряно 2 хита

Потеряно 5 хитов

Потеряно 3 хита

Ну, разрабы, ну, идиоты! Какого дьявола вы не сделали на ферме мирную зону, где персонажи не могут нападать друг на друга?!

Потеряно 2 хита

Потеряно 4 хита

Потеряно 3 хита

Бездоспешный бой +1. Текущее значение: 11

Все тело болело, голова болталась, я судорожно пытался вздохнуть, извиваясь ужом, а удары все сыпались и сыпались.

Потеряно 2 хита

Потеряно 3 хита

Мужики азартно пинали меня, время от времени выкрикивая:

– Сволочуга! Вор проклятый! Будешь знать, как тырить у своих!

Долго напрягаться им не пришлось – я сдох примерно через минуту. Правда, мне она показалась вечностью. И снова наступило облегчение. Я лежал и с ужасом ждал, что сейчас все повторится.

– Хватит! Больше нельзя!

Послышались возмущенные крики:

– Но Корлин...

– Этот гад еще не все получил!

– Пару раз бы для ума...

– Нельзя! – упрямо отрезал надзиратель, появившийся за спинами ловцов. – Расходитесь, иначе штраф.

Надо мной склонился широкоплечий лохмач с рваным ухом, которого я видел в своей лачуге. Над его головой светился ник:

Миклуха

– Ты мне должен семьсот монет, урод. Ясно? Ясно, я тебя спрашиваю?!

Я медленно кивнул.

Уходить мужики не торопились. Они лишь разошлись в стороны, образовав для меня коридор. Я с трудом встал и побрел к лачугам. Кто-то крикнул в спину:

– Твое счастье, что здесь одни нубы, козел! И никого из Монт Руал. Не то всю жизнь потом по кустам бы от них прятался!

Ага, размечтался. Не боюсь я никого.

Проходя через живой коридор, я старался ни на кого не смотреть, только вперед. И все-таки, заметив Риччи, не удержался и взглянул в его лицо. Он смотрел на меня без злости, скорее, с печалью и разочарованием. Впервые в жизни мне стало стыдно за свой поступок, я почувствовал, что краснею.

Под их взглядами хотелось провалиться сквозь землю – кому ж приятно, когда его ловят на воровстве. Щеки пылали, но я упрямо сжал губы, вздернул подбородок и пошел вперед.

Впрочем, «пошел» – слишком сильно сказано. Побрел, потащился – это да. Чувствовал я себя ужасно: колени тряслись, живот сводило, голова трещала. Я едва успел дойти до угла ближайшего бунгало, и здесь меня вырвало, просто вывернуло наизнанку. Сзади раздался дружный гогот – мужики услышали соответствующие звуки.

– Поделом ему.

– Да мало еще...

Я стоял, прислонившись к стене и слегка покачиваясь. Нет, это не дело, надо брать себя в руки. Глубоко вздохнул, сглотнул мерзкий комок в горле и сколь мог твердым шагом направился в столовую. Хрен с ней, с сытостью, а вот жажда штука плохая.

Было время обеда, и за столами еще сидели ловцы. Я не надеялся, что меня накормят, но вот поили здесь бесплатно. Подойдя к полному ведру, я зачерпнул ковшом теплую воду и жадно выпил, потом еще. Так, ноль процентов, прекрасно. Сытость – сорок два. Авось до ужина продержусь. А теперь работать. Да-да, работать, больше ничего не остается. По крайней мере, пока не придумаю новый план.

Волей-неволей мне пришлось остаться на ферме. За неделю я стал неплохим ныряльщиком и теперь доставал по шесть-семь серых раковин в день. Не раз попадались и белые. Правда, денег за них я не видел – после каждой сдачи жемчуга ко мне тут же подходил Миклуха и забирал все. Не было возможности даже сходить в грот и пожертвовать жемчужину праотцу. Единственное, что мне удалось выторговать – десять медяков на покупку мешка. Поскрипев мозгами, лохмач согласился. Он пребывал в твердой уверенности, что так и будет доить меня скончания века. Но я был иного мнения.

Риччи меня избегал и даже попросился на другой участок, чтобы не соседствовать со мной. За все время он не сказал мне ни слова упрека. Наверное, именно поэтому мне перед ним по-прежнему было неловко.

За неделю, не считая Миклухи, никто из игроков не заговорил со мной. Одни смотрели с презрением, другие с ненавистью. А вот неписи и не думали меня игнорировать. То ли разрабы не заложили им в характер злопамятности, то ли компьютерные персонажи считали, что наш конфликт их не касается, но они общались со мной так же, как и с другими. С Корлином мы и вовсе почти подружились. Ну, не то чтобы подружились, но стали относиться друг к другу гораздо терпимее. Я помнил, что надзиратель спас меня от разъяренных «коллег», да и он, видя мои старания в работе, подобрел. Пару раз мы даже вполне дружески болтали после ужина.

Вечерами я штудировал туториал, понимая, что знание персонажа и мира может сильно облегчить эту хардкорную жизнь. Выяснил, что в игре три расы: элгионы, то есть мы, олнейги и мениольцы. У каждой – своя земля. Есть и нейтральные территории. И везде множество замков – за ними идет настоящая охота, разные кланы перехватывают их друг у друга.

В числе прочих получил ответ на вопрос, мучивший меня с третьего дня пребывания на ферме: почему мой уровень не вырос, хотя апнулись уже десять характеристик. Оказалось, в стартовой локации повышать левел нельзя. Типа защиты от дураков – игрокам давалось время изучить игру и выбрать ветку развития.

Заодно стало ясно, почему мне было так плохо после возвращения из пустыни: дело в том, что несколько смертей подряд сильно ухудшают состояние. Настолько, что умри я еще пару раз, мог бы и вовсе впасть в игровую кому.

Однако больше всего меня интересовал Мергус. Я надеялся туда попасть в самое ближайшее время, поэтому жадно искал информацию о нем. Выяснил, что он является столицей одного из четырех государств элгионов. Все они славились добычей жемчуга, основного и главного ресурса, добываемого в этих землях, вернее, водах. Поэтому все четыре в народе назывались Жемчужными королевствами. Нашим, Велентвеем, правил король Грегор Второй.

По соседству лежало герцогство Айноро, возглавляемое герцогом Кларенсом. Местные новости наперебой рассказывали, что недавно король Грегор сватался к его дочери, но получил отказ.

Не забыл я поискать инфу и о Монт Руал, о котором услышал от одного из дубасивших меня мужиков. Я полагал, что это название клана или города, но оказалось, что речь идет о гильдии убийц. Могущественной, опасной и таинственной. О ней ходили жуткие слухи. Никто не знал, где она находится и кто в нее входит. Окрестные власти пытались поймать хоть кого-то из гильдии, но ее члены были неуловимы. Однако не все правители боролись с Монт Руал, кое-кто, наоборот, обращался к ее услугам, дабы по-тихому устранить противника. Убийцы выполняли заказ быстро и четко.

В моей голове тут же родилась мысль о вступлении в эту гильдию. А что, подкачаюсь, стану ассасином, буду одним ударом добивать раненых противников. Чем не убийца?

Каждый вечер я засыпал с надеждой, что Арсений наконец вытащит меня из капсулы. И всякий раз обламывался. Всей душой я рвался в город, мне претили убогие лачуги, обшарпанная столовка и бесконечные погружения. Я готов был даже умереть разок-другой, лишь бы выбраться отсюда. Но проблема состояла в том, что у моего персонажа, как и у других игроков экспериментального режима, по умолчанию стояла привязка к здешнему кругу возрождения. Чтобы изменить точку респауна, требовался специальный свиток, но в местном магазине его, конечно, не продавали.

Всякую свободную минуту я думал, как улизнуть отсюда. Единственным вариантом оставался караван. Если бы мне удалось достать свиток, ситуация значительно упростилась бы. Я мог бы снова украсть деньги, отдать их Унтию за переезд (конечно, этот урод заплатит за то, что оставил меня умирать в пустыне, но позже, а пока он мне нужен), сдохнуть в дороге и возродиться в Мергусе. Еще проще было бы умереть прямо здесь, но у каждой точки респа существует зона, в пределах которой не действуют никакие другие привязки, кроме клановых. Проще говоря, после смерти на ферме или неподалеку от нее я все равно воскресну здесь, даже если использую свиток.

Я напряженно искал выход из ситуации, и однажды мне, наконец, повезло. Как ни странно, помощь пришла от Корлина. Во время одной из наших бесед, проходивших после ужина на заднем дворе кухни, зашла речь о редких артефактах.

– У меня много чего есть, – хитро улыбаясь, заговорщицки подмигнул надзиратель.

– И что же?

– Не скажу. Но можешь поверить, в моем доме на острове целая сокровищница. Там и предметы, и зелья, и свитки.

Про дом на острове, как и про сам остров, я слышал впервые. Но решил, что проясню это позже: сейчас меня куда больше заинтересовала последняя фраза. Продемонстрировав легкое недоверие, я начал разведку.

– И свитки идентификации есть? И усиления? И смены точки респа?

– Ага, – он радостно кивнул. – Но это все ерунда, они не такие уж и редкие. Во многих лавках в городе продаются.

Это точно, но мне-то до этих лавок не добраться.

– Знаешь, – я скроил равнодушную морду, – я бы какой-нибудь у тебя купил на будущее. Сколько хочешь?

Надзиратель задумчиво почесал пальму на голове.

– Ну... А зачем спрашиваешь, если у тебя все равно нет денег? Думаешь, я не знаю про твой долг Миклухе?

– Сейчас нет, – засмеялся я, – но когда-нибудь будут.

– Вот тогда и поговорим, – резко оборвал меня Корлин, вставая с лавки.

– Эй, эй, погоди. Почему обязательно за деньги? Может, тебе чем помочь надо? Так я готов.

Он остановился и сверху вниз задумчиво посмотрел на меня, словно изучал. А потом медленно кивнул.

– А что, ловец ты уже неплохой. К тому же, вор... Хотя нет, тебе это не под силу.

– Да не торопись ты! Расскажи, что нужно сделать? Тогда и решим, под силу или нет.

Корлин снова сел, и лавка под ним жалобно скрипнула.

– Видишь ли... Я давно мечтаю заполучить Синюю жемчужину. Вот если бы кто мне ее достал, так я бы любой свиток отдал взамен, хоть идентификации, хоть смены респа.

О таком артефакте мне читать не доводилось. Но упускать шанс нельзя.

– И где ее можно найти? – я мотнул головой в сторону моря. – На дне, только глубже?

– В том-то и дело, что я знаю, где она лежит. Ее не раз пытались достать, но все без толку. Вон и твой друг Миклуха пробовал, однако очень скоро улетел на респ.

Мне стоило немало усилий вытянуть информацию из Корлина. Он долго ходил вокруг да около, но в конце концов удалось выяснить следующее.

Синий жемчуг не особо редок и не особо ценен. Одна из раковин находится совсем недалеко от берега, под скалой на другой стороне пляжа. Трудность в том, что ее охраняет хищная рыба, называемая Черным удильщиком. И никому из храбрецов, пробовавших забрать у него жемчужину, это не удавалось – все отправлялись на круг возрождения. Сам Корлин удильщика не видел, но знает по рассказам, что он сложный соперник.

Услышав про «не особо редок», я мысленно усмехнулся. Врет надзиратель, цену сбивает. Розовая жемчужина стоит полтинник, значит, синяя – как минимум сотню медяков. А то и две. Свиток, который готов отдать надзиратель, в старые времена я покупал за три серебряных монеты. Значит, жемчужина еще дороже. Минимум пять, иначе обмен для Корлина невыгоден. А то и больше. Надо поторговаться.

Обдумав все услышанное, я решил попробовать. Умру так умру, не впервой. В конце концов, ничего не теряю. Зато, если авантюра удастся, сумею свалить из этого дивного места.

Однако вслух высказывать свое согласие я не торопился.

– В принципе, можно, да вот...

– Боишься? – понимающе спросил Корлин.

– Нет, конечно. Но такая задача наверняка займет немало времени. Не исключено, даже целый день. Кто вместо меня работать будет?

– О, можешь не волноваться, – заторопился надзиратель, качнув пальмой на голове. – Сдам за тебя норму. Пять серых жемчужин, хорошо?

– Всего двадцать пять медных монет за такое дело? Смеешься? Нет уж, давай восемь серых, две белых, свиток и... и... Что еще у тебя есть?

– Совесть имей, а?

– Ты же сам сказал, что многие пробовали и никто не смог. Работа трудная, опасная, задешево не возьмусь.

Красноречие +1. Текущее значение: 11

Корлин нахмурился, но, поразмыслив, кивнул.

– Ладно уж. Многовато, конечно, но так и быть. Могу еще кусок сахара добавить, он плюс к атлетике дает. Но больше ни-ни.

Торговля +1. Текущее значение: 2

Прекрасно. Получу восемьдесят медяков и свиток. Неплохой навар за одну ловлю.

– Договорились, – я протянул ему руку. – Завтра с утра отправляюсь.

Он осторожно пожал мою ладонь здоровенной лапищей, и его толстые губы растянулись в улыбке.

Получено задание: завладеть Синей жемчужиной

Ранг задания: особенное

Награда: две единицы параметров на выбор

Награда от Корлина: свиток на выбор из предложенных и восемьдесят медных монет

А вот и первый квест! Причем с нехилой дополнительной наградой от системы. Живем!

Наутро надзиратель отвел меня к скале, нависавшей над морем на дальнем конце пляжа, и ткнул пальцем в воду.

– Вот здесь, под этим уступом, и живет Черный удильщик. Говорят, плавает он не очень, все больше на дне лежит.

– А жемчужина?

– Ну где-то рядом, – он протянул мне желтоватый шарик сахара размером с орех. – Держи, как договаривались. Даю заранее, потому что он как раз сейчас тебе пригодится, дает плюс два к Атлетике.

Я с удивлением посмотрел на подарок – надо же, отполирован до блеска, даже кристаллов не видно – и сунул его в мешок, решив съесть, когда появится насущная необходимость. Сейчас меня больше интересовала стоящая передо мной задача.

– Глубоко здесь? – поинтересовался я.

Корлин загоготал.

– Хватит, чтобы утонуть. Ладно, удачи. Буду поглядывать на круг возрождения.

Размечтался. Нет уж, постараюсь не включать в программу свою смерть.

Для начала я решил провести разведку. Нужно увидеть врага. А потом буду соображать, как отобрать у него раковину. Оставив мешок на камне, я кастанул инвиз и подошел к краю уступа.

Скрытность +1. Текущее значение: 12

Нырять пришлось неоднократно. Первые два погружения я просто не успевал достичь дна, воздух быстро кончался, приходилось выбираться на поверхность. Если честно, сразу появилась мысль о безнадежности поисков: глубина оказалась такая, что солнечный свет туда почти не проникал. В мутной серо-зеленой жиже разглядеть раковину было нереально.

Потом невидимость кончилась, мне ничего не оставалось, как продолжать без нее.

Я решил взять правее, чуть ближе к берегу, и сделал несколько погружений, постепенно забираясь все глубже. Мне удалось достать до песчаного дна, но здесь было не светлее, приходилось действовать на ощупь.

Но вот, нырнув в седьмой раз, я вдруг заметил в стороне, рядом со скалой, слабое свечение. Словно какое-то желтоватое марево разлилось в глубине. Проплыл с десяток метров и понял, что проблема темноты решена. Передо мной на песке лежал Черный удильщик.

Это было что-то типа здоровенного головастика, с огромной, с метр в диаметре, шарообразной головой и торчавшим из нее хвостом. Прямо на меня смотрели два маленьких круглых глаза мутно-зеленоватого цвета. А над ними свисал длинный тонкий нарост, напоминающий удочку и кончающийся светящейся сферой. То ли в ней находились особые бактерии, то ли фосфоресцирующее вещество, но вокруг этой странной рыбы действительно было довольно светло. Картину довершала черная кожа без чешуи, пара небольших плавников и громадный, во всю голову, приоткрытый рот, который украшали десятки узких, длинных, невероятно острых шипов. В смысле, зубов. А в глубине приоткрытого рта что-то синело. Присмотревшись, я не поверил своим глазам – ближе к глотке, прямо в жуткой пасти, лежала раковина! Та самая!

Над монстром плавала красная надпись:

Черный удильщик, 23 уровень

Блин, неудивительно, что никто не смог его одолеть. Это стартовая локация, народ здесь низколевельный. Посадить сюда такую тварь – просто безумие со стороны разработчиков. Арсений, ты дебил!

Между тем удильщик меня заметил. Глаза хищно загорелись, и он, клацнув адскими шипами, дернулся в мою сторону. Я мотнулся вбок и что было сил поплыл к поверхности, даже сквозь толщу воды слыша за собой стук его зубов. Пару раз мне показалось, что они почти достали до моей ноги. Вынырнув из воды как пробка из бутылки, я стал торопливо грести к уступу.

Эквилибристика +1. Текущее значение: 17

Щелк – над волной, где я только что находился, мелькнули грязно-серые клыки, и световое пятно пошло вглубь. Слава тебе, Господи, отстал!

Выбравшись на камни, я еще несколько минут сидел, трясясь, как в лихорадке. А когда немного успокоился и смог рационально мыслить, понял, что голыми руками мне эту тварь не одолеть. Хорошо бы найти какое-нибудь оружие. Да нет, ерунда, я первого уровня, а удильщик – двадцать третьего. К тому же, в воде обычные мечи-дубины бесполезны. Нет, силой его не взять. Только хитростью.

Глава 6

Думал я, наверное, не меньше часа. А когда составил приблизительный план, побежал к Корлину. Нашел его сидящим позади столовой – отсюда, кстати, был виден круг возрождения, о чем этот засранец мне тут же напомнил.

– Гермес, ты? Надо же, живой. А я тут сижу, на точку респа поглядываю.

– Не дождешься, – злобно пробормотал я.

– Ты не нырял, что ли? Хотя нет, волосы вон мокрые. Видел Черного удильщика?

– Видел. Слушай, Корлин, вопросы потом. Сейчас мне нужен медяк.

– Не дам! – отрезал он. – А зачем?

– Говорю же, для нашего с тобой дела надо. Яблоко куплю.

– Я тебе уже сахар дал.

– Не могу я с сахаром нырять, он растает. Не насовсем ведь прошу, взаймы.

Он сунул лапищу под рубаху и вытащил помятое яблоко.

– Держи. Но денег не дам!

Жлоб, блин.

– Спасибо. Бывай!

Я понесся обратно к скале. По пути остановился у хилого деревца, обломал несколько веток потоньше и, ободрав листву, сделал из них крепкие длинные пруты. Затем ломанулся к своему участку. Поколебавшись несколько секунд, оторвал у рубахи рукава на уровне локтей. Теперь это будет футболка, хоть и ветхая.

Через час все приготовления были закончены. Осталось самое трудное – воплотить план в жизнь. Засунув в инвентарь прутья, к одному из которых было привязано яблоко, а к остальным – полотняные мешочки с сюрпризом, сделанные из рукавов рубахи, я взобрался на уступ. Положил в тень сахарный шарик, вдохнул поглубже и бухнулся в воду. И буквально через несколько секунд заметил под собой светящееся пятно. Значит, тварь подплыла поближе к скале.

Решив не искушать судьбу, я отклонился немного в сторону и вскоре уже болтался в нескольких шагах от Черного удильщика. Поспешно, насколько позволяла плотность воды, достал яблоко и на пруте протянул монстру. Тот, разинув рот на полметра, лениво двинулся ко мне. На мгновение я замер, завороженно глядя на синюю раковину в его горле. Зубы клацнули совсем близко, яблоко исчезло в жуткой пасти, а я, сбросив оцепенение, поспешно потянул из инвентаря следующий прут. И еле успел его выставить перед собой, как острые шипы снова лязгнули рядом.

Едва монстр заглотал первый мешочек, я поторопился наверх – запас воздуха в легких почти кончился. Фу-ух... Судорожно вдохнул и снова нырнул, торопясь накормить Черного удильщика.

Тот, как ни странно, лежал на прежнем месте и смотрел на меня мутным взглядом. Я огляделся – песок, водоросли, больше ничего. Ладно, попробуем еще раз.

Достав еще один прутик с привязанным к нему мешочком, я снова протянул его твари. Зеленоватые глаза блеснули, отвратительная туша подалась вперед. Щелк – и нет мешочка. Мгновение – и удильщик двинулся на меня.

Я поспешно потянул следующий прут, но он запутался в мешке. Монстр был уже в паре шагов, и его намерения читались вполне ясно. Пасть снова открылась – щелк! Но за долю секунды я шарахнулся в сторону. Удильщик, оставшись без добычи, возмущенно загудел, вокруг него образовались и понеслись к поверхности пузыри.

В груди появилось уже привычное жжение – кончался воздух. Что было силы оттолкнувшись от дна, я пулей метнулся наверх. Вынырнул, жадно вдохнул и посмотрел в воду. Светового пятна подо мной не было, значит, враг не бросился в погоню. Ждет.

Сердце бешено колотилось, руки слегка дрожали. Безумно не хотелось снова нырять к удильщику. Но выбора у меня не было. Набрав в легкие побольше воздуха, я зубами зажал прут с привязанным к нему мешочком и пошел на погружение.

Монстр беспокойно юлил по дну, словно предвидел мое коварство. Но когда я, зависнув невдалеке, протянул ему добычу на прутике, он ни секунды не сомневался. Щелк!

И тут началось. Удильщик разинул пасть, извернулся так, что хвост оказался выше головы, два раза вздрогнул и изрыгнул из себя сожранное. Омерзительная каша заколыхалась над дном, а внизу виднелась вожделенная Синяя жемчужина. Я рванул к ней, наплевав на отвращение и опасность, сунул руку прямо в плавающую в воде блевотину и схватил раковину. К счастью, монстра, который сейчас оказался буквально в полуметре, немилосердно корежило. Ему было не до меня. Он снова и снова вздрагивал, выплевывая остатки яблока и пираканты – тех самых оранжевых ягод, от которых несколько дней назад рвало и меня. Именно их я положил в полотняные мешочки. И это сработало!

Хитрость +1. Текущее значение: 12

Терять время я не собирался. Оттолкнувшись от дна, поплыл наверх. И еще не достиг поверхности, когда пучина подо мной зашевелилась, послышался глухой рев. Черный удильщик бушевал от потери жемчужины.

Вынырнув, я в несколько гребков достиг скалы, выскочил на камни и посмотрел назад. Вода клокотала, желтоватое пятно металось в глубине: монстр искал потерянную драгоценность. Нехило он там выступает.

Выполнено задание: завладеть Синей жемчужиной.

Ловкость+1. Текущее значение: 11

Удача +1. Текущее значение: 6

Вот это класс! В обычных условиях повышаются только характеристики, а за выполнение квеста их дали, считай, сразу семь – увеличились два параметра. Просто охрененно!

Дабы не искушать судьбу, я спустился со скалы на берег и уселся на песке в безопасном месте. Внимательно посмотрел на раковину – сине-голубая, не то что найденные мной раньше. Жаль, не умею их открывать. Жемчужина, наверное, красивая. Я бережно положил ее в мешок.

А сейчас неплохо бы глянуть цену. Судя по тому, как сильно Корлин хочет ее заполучить, стоить ракушка может больше, чем пять серебряных. Но при беглом поиске в базе знаний я никакой информации не нашел. Ок, позже разберусь. В любом случае, проблема со свитком смены респа решена. Осталось наворовать денег на дорогу, и можно трогаться в путь. Время есть, караван прибудет завтра. Так, стоп. А не сегодня ли? Сколько я здесь, семь дней или восемь? Елки-палки, все дни перепутались.

Я бросил взгляд на часы – без пяти двенадцать. Блин... Если Унтий со товарищи и правда пришли сегодня, то мне никак не успеть. Неужели придется еще неделю торчать в этой дыре?!

Вскочив, я поспешно взобрался на косогор и понесся туда, где в прошлый раз стояли торговцы. Но на старом месте их не увидел. Повертел головой и заметил верблюдов метрах в пятидесяти к северо-востоку. Они шли от фермы в сторону города. Дьявол, так и есть, ошибся в расчетах на день.

– Эй! Подождите!

Караван остановился, и я, взрыхляя ногами песок, понесся к нему. На ходу лихорадочно соображая: что же я делаю? Ведь у меня ни копейки, не говоря уже о еде. А если... В конце концов, свиток смены респа мне нужен только для того, чтобы попасть в город, а раз меня туда отвезут, он мне нафиг не сдался.

– Унтий... – я подбежал и, слегка запыхавшись, затараторил: – Смотри. Вот эту штуку за проезд возьмешь?

Я допускал, что жемчужина стоит больше десяти серебряных монет, но мысль о том, чтобы остаться здесь еще на неделю, вызывала отвращение. И потому решил не копейничать.

Увидев раковину, караванщик жадно протянул обе руки.

– Ну-ка... Хм, даже не знаю. Могу, конечно...

– Ты спроси, откуда у него такая вещь! – послышался знакомый голос. – Наверняка украл.

Я вскинул голову и увидел, что на двух ранее свободных верблюдах сидят парни с фермы: Денди и еще один, незнакомый. Над ним светился ник:

Дерзкий Серж

Но Унтий лишь равнодушно пожал плечами, красноречиво демонстрируя, что ему без разницы, где я достал раковину. Его глаза жадно горели, а рукам явно не терпелось добраться до жемчужины. Сообразив, что его нерешительный ответ – лишь блеф, я быстро сказал:

– С едой, водой, и вообще гарантией, что я не умру и вы не бросите меня посреди пустыни.

– Ээ... – начал было он.

Я брезгливо поморщился, в душе поднялась злость. Ненавижу гада! Но сейчас он мне нужен, и терять голову нельзя. Хочешь поторговаться, урод? Ладно, поторгуемся. Кинув в мешок раковину, я пошел к ферме, на ходу бросив:

– Как знаешь. Продам ее на ферме и поеду в следующий раз за тысячу медяков.

– Погоди! Эй, Гермес, ты куда? Да постой же!

Как быстро все изменилось. Всего минуту назад я бежал за Унтием и торопливо предлагал сделку, теперь уже он старался нагнать меня и бормотал:

– Хорошо, хорошо. С едой и питьем. Довезем до Мергуса целым и невредимым, обещаю.

Торговля +1. Текущее значение: 3

Но я решил еще поломаться и кивнул на животных.

– У тебя все верблюды заняты.

– Поедешь на моем, – поспешно ответил он.

Придраться было не к чему.

– Договорились, – я снова достал раковину и протянул ему. – Но если обманешь...

Унтий забрал ее, схватил мою руку и радостно потряс. В интерфейсе тут же загорелся текст:

Контракт «Передача Синей жемчужины в обмен на доставку караваном в Мергус с обслуживанием в дороге» заключен.

Ого, а вот это что-то новенькое, такого раньше не было. Система подтвердила наш договор, значит, мерзкий непись не сможет надуть меня. То-то же, урод.

Победоносно улыбнувшись, я кивнул и направился в начало каравана.

Никак не предполагал, что ехать с ними мне будет так сложно. Я смотрел на ненавистный затылок Унтия, шагавшего впереди, и кипел жаждой мщения. Вспоминал, как он опоил меня усыпляющим зельем, подмешанным в похлебку. Кстати, рядом тогда стояла чаша с вином, которую я второпях проигнорировал. В ней, уверен, тоже было снотворное. Если бы я выпил, наверняка сразу улетел бы на респ от передоза. Очень возможно, именно на это караванщик и надеялся. А что, деньги он получил, нафига ему лишний гемор.

И еще одна мысль пришла мне в голову: в первом путешествии никакого контракта не было. Это значит, что Унтий с самого начала решил меня кинуть. Редкостная сволочь. Ладно, пусть только довезет до Мергуса, а потом я с ним рассчитаюсь. Еще не знаю как, но обязательно придумаю.

Весь день я специально выпендривался, просил то еды, то воды, чтобы поддерживать сытость и жажду на оптимальном уровне. Унтий злился, но старался не показывать виду, терпеливо давая мне все требуемое. Благодаря этому жару я переносил не так тяжело, как в прошлый раз, хотя руки все же немного обгорели, ведь теперь на мне была футболка, а не рубаха. Пассажиры, видимо, заранее знавшие, что погонщики не кормят в пути, на ходу жевали свои припасы.

На закате караван остановился на ночевку. Торговцы, как и в прошлый раз, поставили шатер. Денди с Сержем сразу отправились спать, я же подсел к костру, лениво наблюдая за процессом приготовления фасолевой похлебки. Есть не хотелось, но я заставил себя проглотить несколько ложек, чтобы исключить возможность голода. И почти сразу почувствовал приятную усталость. Поначалу я напрягся – а ну как опять опоили? Но быстро понял – нет. Просто долгая дорога под палящим солнцем и горячий обед дали себя знать.

– Где ты ее взял? – спросил вдруг Унтий, в упор взглянув на меня.

– Кого?

– Жемчужину.

Я равнодушно пожал плечами.

– На дне. Отобрал у Черного удильщика.

Торговцы переглянулись, на их лицах отразилось недоверие.

– То есть как – отобрал? – озадаченно пробормотал Виссон. – Это невозможно.

Он вскочил и бросился к лежавшим в стороне верблюдам. А через минуту вернулся с кожаным бурдюком. Откупорил его, налил в оловянную чашу вина и протянул мне.

– Расскажи, а?

Не возражая, я взял ее обеими руками и сделал несколько глотков. Но отвечать на вопросы не хотелось. К тому же, неплохо бы их немного помучить: хотя моя злоба была направлена в основном на Унтия, к остальным караванщикам я тоже особой симпатии не питал. Ведь не кто иной, как Виссон демонстративно ушел в прошлый раз от костра, едва услышав хруст сучка под моей ногой.

– Как-нибудь потом.

Ответом был дружный вздох разочарования. Любопытно, да? Обломитесь, гады.

Я встал и пошел в шатер. Внутри стояла полутьма, освещаемая лишь отблесками костра, проникавшими через ткань. Денди и Серж уже спали, я нашел свободный мешок с соломой и лег на него.

Но сон не приходил. Мне мерещился то Черный удильщик с его жуткой пастью, то жемчужина, то злобная физиономия Унтия, смеющегося надо мной. Я ворочался с боку на бок, стараясь задремать, и вдруг услышал у входа легкий шорох. Слегка приоткрыл глаза и заметил удаляющуюся от шатра тень.

– Спят, – донесся еле слышный шепот Виссона.

Унтий что-то ответил, но слова я не смог разобрать, лишь уловил в его тоне удовлетворение.

Через полминуты до моего слуха донесся восторженный возглас. Ясно: достали мою раковину. И наверняка открыли.

Я встал, снедаемый непреодолимым желанием взглянуть на жемчужину. Нажав на иконку в интерфейсе и тут же став невидимым, осторожно вышел из шатра и сделал пару шагов к сидящим у огня торговцам. Ближе подходить опасно – опять что-нибудь хрустнет под ногой, и меня обнаружат.

Впрочем, и отсюда было хорошо видно. Унтий сидел с вытянутой вперед рукой, на его ладони лежала жемчужина размером с виноградину, светло-синяя, абсолютно круглая и невероятно красивая. Перламутровая поверхность делала ее похожей на голубую зеркальную бусину.

Да уж, настоящее сокровище, зря я его отдал. Было бы здорово спереть эту красоту у козла Унтия. Лучшей мести не придумаешь. Подойти в инвизе и забрать.

Нет, нельзя. Во-первых, невидимость через пару минут спадет, и тогда мне не жить. Во-вторых, система, подтвердившая контракт, наверняка не позволит мне украсть жемчужину. Либо сразу аннулирует договор вместе с обязательствами караванщиков. Я снова мучительно сдохну в пустыне и попаду на ферму.

– Обвели олуха вокруг пальца, – хихикнул между тем Унтий, и его рожу исказила довольная ухмылка. – Он и не подозревает, что за такой артефакт мог бы два месяца с нами кататься.

Фераам и Румоль рассмеялись.

– Вот только как он смог победить Черного удильщика? – задумчиво пробормотал Виссон.

Я бесшумно вернулся в шатер и лег на прежнее место. В душе клокотала ярость. Вот, значится, как... За месяц эти уроды делают четыре-пять рейсов, выходит, стоимость Синей жемчужины около одного золотого. А я отдал ее Унтию почти даром. Идиот! Зачем нужно было так торопиться? Мог бы остаться, заработать или украсть денег на переезд, и приехал бы в город богатым человеком. Блин...

Спустя несколько минут я заставил себя прекратить самобичевание и начать мыслить конструктивно. Безусловно, артефакт нужно забрать. Только как это сделать, не нарушая контракта? Там было написано «Передача Синей жемчужины в обмен...» Если я украду ее, то, безусловно, нарушу договор.

Мой разум напряженно работал, перебирая варианты.

Примерно через час в шатре появились караванщики. Тихо легли, никого не потревожив, и вскоре заснули.

К тому времени у меня уже было несколько идей, как завладеть жемчужиной, не разорвав контракт. Но все они требовали подходящих условий для их воплощения. Оставалось только надеяться, что обстоятельства совпадут так, чтобы одна из них могла сработать.

Я прикидывал так и эдак, когда мне на плечо легла чья-то рука.

– Гермес, ты спишь? – еле слышно прошептал лежавший неподалеку Виссон.

В ответ я сонно забормотал: пусть думает, что дрыхну.

– Проснись. Расскажи, как ты победил Черного удильщика. Пожалуйста, мне очень нужно знать.

Оп-па... Вот он, мой шанс! Из разрозненных идей в голове моментально сложился план. Я незаметно сунул руку в мешок и зажал в ладони единственную хранившуюся в нем вещь, одновременно прошипев:

– Отстань, а? Сейчас всех перебудим.

Виссон тут же заглотнул наживку.

– Пошли на улицу. Отойдем в сторонку, и никто не услышит.

Притворно вздохнув, я встал.

Снаружи было оглушительно тихо, лицо обдувал легкий ветерок. Через минуту, миновав остатки костра, мы подошли к тому месту, где отдыхали верблюды.

– Отсюда неслышно, – торопливо сказал Виссон вполголоса. – Рассказывай.

Я нахмурился и отвернулся. Помолчав немного, ответил:

– Знаешь, не хочется.

Парень понятливо кивнул. Без чалмы он выглядел совсем юным, почти ребенком.

– Обиделся, что мы тебя в прошлый раз бросили, да? Прости, Унтий приказал. К тому же, думали, ты умер.

Ага, конечно, очень правдоподобно.

– Он вообще мужик неплохой, – продолжал оправдываться Виссон, – просто не терпит, когда оскорбляют. А ты его уродом назвал, вот он и велел тебя усыпить.

Верно, назвал, и че? Подумаешь, какая неженка.

Я мрачно покачал головой, всячески демонстрируя дурное настроение.

– Не в этом дело. Просто вспомнил одну важную вещь и расстроился.

Любопытства Виссону было не занимать, на это и был расчет.

– Какую?

– Ну-у... – я сделал вид, что колеблюсь. – В общем, я мог получить за жемчужину гораздо больше.

Он испуганно взглянул на меня, очевидно, заподозрив, что я слышал их разговор у костра. Но я уверенно продолжил:

– Ходят слухи, что ее можно апгрейдить, и тогда она будет стоить намного дороже.

– Правда? – даже в темноте было видно, как загорелись глаза Виссона. – А как?

– Да какая теперь разница? Жемчужину я уже отдал.

Я очень рассчитывал, что парень захочет угодить начальнику, и не ошибся.

– Подожди, подожди. Мы можем ее улучшить прямо сейчас, Унтий проснется, обрадуется и наверняка согласится тебе доплатить.

Если бы не надобность играть роль дурачка, расхохотался бы ему в лицо. Но нет, надо было держаться. Поэтому я задумчиво почесал в затылке и нерешительно переспросил:

– Думаешь?

– Ну конечно!

– Но ведь жемчужина у него.

– Нет, – Виссон бросился к одному из верблюдов, – Унтий ее сюда спрятал. Боялся, что ты попробуешь ночью ее украсть.

– Совсем обалдел, – я постарался вложить в свой голос вселенскую обиду на столь несправедливое обвинение.

Но что-то в моей интонации, видимо, насторожило парня. Он не стал доставать жемчужину, подошел ко мне и с подозрением сказал:

– Ты так и не объяснил, как ее улучшать.

Теперь все на кон. Если он знает об этом свойстве жемчуга, то вмиг меня раскусит. Но я очень надеялся, что разрабы не стали заморачиваться и вкладывать ненужную информацию в голову глупого непися.

– Нет проблем, слушай. Надо опустить ее в вино и с часок подождать.

Его глаза удивленно расширились.

– Так просто?! Это же здорово, мы сможем сделать все прямо сейчас. Подожди минутку.

Красноречие +1. Текущее значение: 12

Он снова ринулся к верблюду, пошарил в одном из тюков и вытащил Синюю жемчужину. Впрочем, сейчас, в темноте, она казалась серой. Зажав ее в кулаке, Виссон принялся отвязывать бурдюк с вином.

– Посуду мы уже упаковали, – пояснил он, – так что придется кидать прямо сюда.

– Хорошо.

Он долго возился и, наконец, подошел ко мне, держа в одной руке за горлышко открытый бурдюк, а в другой – мое сокровище.

– Давай отойдем немного, верблюды не любят запах вина.

Кивнув, я последовал за ним. Мы прошли с полсотни шагов и оказались позади шатра.

– Теперь можно.

Виссон взволнованно вздохнул, его руки дрожали.

– А может, не стоит? – нерешительно спросил я. – Ведь это только слухи. Вдруг на самом деле ее нельзя так апгрейдить?

– Ну хуже-то не будет. Нельзя так нельзя, выловим и положим на место.

Что ж, приятель, ты сделал свой выбор. Теперь не сможешь свалить вину на меня.

– Как бы чего не случилось. Смотри, я тебя предупредил.

– Хорошо, хорошо, – торопливо пробормотал он и поднес руку к горлышку бурдюка.

Я подвинулся поближе, словно желая получше рассмотреть в темноте, что он делает, и толкнул его под локоть. Виссон выронил жемчужину, я тут же нагнулся, пробормотав:

– Прости, случайно.

И с силой наступил на нее, стараясь ступней вдавить поглубже в песок.

– С ума сошел? – зашипел он. – Вдруг потеряется?

– Да вот она, не бойся.

С этими словами я сунул ему в руку сахарный шарик и прижал к горлышку сосуда, чтобы Виссон, не глядя, бросил его в вино. Внутри бурдюка булькнуло.

Хитрость +1. Текущее значение: 13

– Закрывай.

Он старательно заткнул пробку и уставился на меня.

– Что теперь?

– Ждать. Вроде бы должно пройти не меньше часа.

– Ух, как долго. Может, потрясти, тогда будет быстрее?

Я пожал плечами.

– Расскажи пока про удильщика, а?

Сейчас мне было важно отвести Виссона подальше от этого места.

– Хорошо, но тут слишком близко к шатру, перебудим всех. Пошли к верблюдам.

Через пару минут мы устроились возле животных и прислонились спинами к их теплым бокам. Я честно рассказал Виссону про эпопею с Черным удильщиком, слегка ее приукрасив, чтобы затянуть время. Он слушал, не перебивая, а потом восхищенно прошептал:

– Надо же, так просто, а никто до тебя не додумался.

Я засмеялся и встал.

– Ладно, пойду спать.

– Погоди, как спать? А жемчужина? Еще почти полчаса.

Но я был уверен, что сахар давно растворился в вине, поэтому покачал головой.

– Надоело ждать. Оставайся, если хочешь, а я потопал. Глаза слипаются.

И пошел к шатру, злорадно прислушиваясь к разочарованным вздохам за спиной.

Заснуть я, конечно, не смог. Лежал и с волнением ждал, когда обнаружится обман. Это случилось минут через сорок: сначала ветер донес тихий, полный ужаса вскрик, а потом в шатер ввалился Виссон. Он упал рядом со мной на колени и потряс меня за плечо.

– Гермес! Гермес, вставай!

Несмотря на панику, говорил он очень тихо и умудрился никого не разбудить. Реагировать я не спешил, старательно притворяясь спящим.

– Проснись! Ну проснись же!

– Ну, что опять? – не открывая глаз, я повернулся к нему.

– Жемчужина исчезла!

– Ну и ладно. Дай поспать.

– С ума сошел?! Да Унтий меня убьет!

Я, наконец, разлепил веки и сонно посмотрел на Виссона. В его руке плясала слегка пованивающая масляная лампа времен Алладина, губы дрожали, во взгляде сквозило отчаяние.

– Предупреждал я тебя, что способ ненадежный?

– Ага, – всхлипнул он.

– Ну вот и отстань. Сам виноват.

Повернувшись на другой бок, я демонстративно прикрыл ухо ладонью. Парень намек понял и затих. Погружаясь в сон, я слышал, как он входил и выходил. Потом, наконец, улегся, но еще долгое время протяжно и горестно вздыхал.

Глава 7

Проснулся я от диких воплей.

– Идиот! Как ты мог на это повестись?! Или не знаешь, что жемчуг растворяется в вине?

В ответ послышалось тихое блеяние Виссона.

– Да плевать мне, что Гермес сказал! Своей башкой надо думать! Нашел, кого слушать, кретин. Хорошо еще, что он предложил тебе кинуть ее в вино, а не в какое-нибудь редкое зелье, а то оно бы перестало действовать! Ладно, сейчас он у меня попляшет!

Вслед за этим грозным заявлением в шатер ворвался Унтий.

– Вставай! – рявкнул он. – И выматывайся отсюда! Дальше ты не едешь! Будешь подыхать под палящим солнцем долго и мучительно.

Вскочившие с соломенных мешков Серж и Денди в растерянности переводили взгляд с него на меня, пытаясь понять, что произошло. Я же подниматься не торопился, сладко зевнул и засмеялся.

– Не получится. У нас контракт.

– Ты нарушил его! – выпалил Унтий.

Глаза его метали молнии, лицо, искаженное злобой, выглядело жутковато. Он подскочил и сдернул с меня рогожку.

– Убирайся отсюда, сволочь! Сдохни в песках!

Я почувствовал, что тоже начинаю злиться.

– Уже сдох однажды. Ты сам выбрал свою участь, бросив меня посреди пустыни. Так что теперь не жалуйся.

Его рожа налилась кровью, я отчетливо понимал, что он еле сдерживается, чтобы не ударить меня. Серж шагнул к нему и предостерегающе поднял руку.

– Эй, полегче, полегче.

– Отойди, путник! Этот мерзавец уничтожил плату за проезд, так что я имею полное право не везти его дальше.

– Серег, не лезь, – подал голос Денди, и глаза его злорадно блеснули. – Сами разберутся. Такой жулик и правда заслуживает, чтобы его замочили.

Атмосфера накалялась. Я лениво встал, на всякий случай сделал пару шагов назад и с усмешкой заявил:

– Мужики, расслабьтесь. Этот чудик просто не знает, о чем говорит.

Повернувшись к Унтию, я широко улыбнулся.

– Что было написано в контракте? Передать жемчужину. Я тебе ее передал? Передал. Какие претензии?

– Передал, а потом выкрал и уничтожил.

– Да что ты говоришь? А не твой ли помощник это сделал?

Унтий промолчал. Он прекрасно понимал, что я прав, и вынужден был сбавить обороты.

– А не я ли предупреждал его, что это может кончиться чем угодно? Но он решил рискнуть. Сам достал жемчужину – я, кстати, даже не знал, где она находится – и собственноручно кинул в вино. Ты был совершенно прав, когда орал, что ему стоит думать головой, прежде чем что-то делать. Поэтому оставь свои идиотские наезды и дай мне пожрать. Вы обязаны кормить меня в пути, не забыл?

– Но ты помог растворить...

– Ничего подобного. Я и пальцем до нее не дотронулся.

На лице караванщика отразилась растерянность, на лбу выступили капельки пота. Клянусь, в этот момент мне стало даже немного жаль его.

– Но... но...

Серж довольно крякнул. Ему явно понравилось увиденное. А вот Денди смотрел на меня неприязненно.

– Еды и питья! – отрезал я и, повернувшись к Унтию спиной, вышел из шатра.

Я торжествовал. Уроды, бросившие меня подыхать в пустыне, наказаны, и как! Вон, бредут сейчас тихие и понурые. Правда, Унтий время от времени кидает на меня взгляды, полные ненависти, но мне с них ни тепло, ни холодно. Я сытый, довольный, к тому же счастливый обладатель Синей жемчужины.

Во время завтрака Денди время от времени косился с подозрением. Однако я старался не обращать на него внимания и вести себя как можно непринужденнее. В конце концов настороженность в его глазах исчезла, уступив место недовольству.

Пока торговцы собирали шатер, я демонстративно улегся на песок. Они, естественно, подумали, что таким способом я показываю нежелание им помогать – возни с тюками действительно оказалось немало. Но все было проще – лег я именно там, где вчера Виссон уронил артефакт. Найти то место, где моя пятка вдавила жемчужину в песок, не составило труда. Правда, у меня были опасения, что как только я возьму ее в руки, контракт все-таки прервется, но этого, к счастью, не произошло. Видимо, система сочла, что с момента падения жемчужина потеряна и больше не принадлежит Унтию. Ну, а я типа ее, бесхозную, нашел.

В общем, наш договор продолжал действовать, и теперь торговцы с мрачными лицами везли меня в Мергус. Они были столь уверены в том, что жемчужина растворилась в вине, что даже не стали меня обыскивать. А она в это время преспокойно лежала в мешке. Погонщики этого не знали, хотя и догадывались, что я их каким-то образом надул.

Незадолго до конца нашего путешествия перед глазами всплыла надпись:

Набрано 10 очков характеристик. Желаете повысить уровень?

Судя по отсутствующему выражению на лицах Сержа и Денди, сообщение появилось не только у меня. Прежде, чем нажать «Да», я внимательно посмотрел на них. Оба сидели, сосредоточенно повышая параметры. Я усмехнулся и жамкнул «Нет» – исключительно из чувства противоречия. Впрочем, и разумными аргументами тоже руководствовался: надо еще раз все спокойно обдумать, чтобы не ошибиться с выбором.

Пустыня кончилась неожиданно. Пять минут назад вокруг были лишь бесконечные барханы – и вот уже впереди раскинулись рощи, за которыми высилась увенчанная зубцами стена. Воздух слегка дрожал, и в первое мгновение я подумал, что словил мираж. Но нет: и деревья, и город оказались настоящими, и очень скоро наш караван приблизился к воротам.

Мне казалось, что раз есть пустыня, караван, погонщики в чалмах, то и остальное должно быть в восточном стиле. Но нет, фантазия разрабов, походу, закончилась, и Мергус они сделали обыкновенным, таким же, как в любой игре. То есть чем-то похожим на средневековый город с крепостной стеной и высившимися позади нее шпилями. Кое-где виднелись и крыши отдельных высоких домов, покрытые разноцветной черепицей.

Путешественники – конные, пешие, на телегах – тянулись отовсюду и на ведущей к воротам широкой дороге сливались в пеструю реку. С обеих сторон располагались большие площадки, огороженные наскоро возведенным частоколом. Вдоль него курсировали охранники в металлической броне.

Я с удивлением смотрел на них, гадая, кого они здесь сторожат. Внутри ограждений раскинулись вычурные шатры, рядом с которыми соседствовали совсем скромные палатки из натянутых на толстые ветки шкур или кусков ткани. А основная масса обитателей этой странной резервации и вовсе устроилась под открытым небом, положив циновки прямо на голую землю. Предприимчивые торговцы тут же организовали стихийный рынок, соорудив прилавки на телегах, тюках, расстеленных коврах. В целом это напоминало то ли выездной рынок, то ли палаточный городок.

Пока я прикидывал, зачем под стенами Мергуса нужен этот табор, караван подошел к воротам. Накрепко закрытым, между прочим. Перед ними стояли несколько стражников и что-то объясняли прибывающим путникам. Один из стражей подошел к Унтию и устало сказал:

– В город нельзя, – он указал на шатры. – Пока располагайтесь там.

Виссон, весь день виновато молчавший, вдруг вскинулся и приосанился в седле.

– То есть как это нельзя? – сверху вниз глядя на охранника, воскликнул он. – Мы товар привезли, куда прикажешь его девать?

Страж поморщился, но терпеливо объяснил:

– Завтра праздник Семи Ветров, помнишь? На нем будет король Грегор. Поэтому все гости, прежде чем попасть в город, должны пройти проверку. Так что ищите свободное место за частоколом и ждите.

Погонщики удивленно переглянулись.

– Освобождайте дорогу! – прикрикнул стражник и двинулся к следующей группе.

Румоль повернулся к Ферааму и озадаченно спросил:

– Что за ерунда? Король всегда присутствует на Семи Ветрах, но город никогда не закрывали.

– Верно, – согласился тот. – Похоже, не в Грегоре дело.

Пока они переговаривались, Унтий повернул верблюдов, и через минуту мы въехали на огороженную территорию. Он тут же подскочил и рявкнул:

– Слезай! Не желаю терпеть тебя в караване ни одной лишней секунды!

Едва я коснулся ногами земли, как перед глазами всплыла надпись:

Контракт «Передача Синей жемчужины в обмен на доставку караваном в Мергус с обслуживанием в дороге» выполнен.

Я отвернулся, с трудом сдерживая самодовольную улыбку. Ай да Гермес, ай да сукин сын! И до Мергуса добрался, и контракт не нарушил, и жемчужину сохранил. Пожалуй, с такими способностями я смогу неплохо устроиться в этом мире. Как думаешь, а, Арсений?

В прощальный взгляд, брошенный на Унтия, я вложил все презрение к тупому неписю, который позволил так легко себя надуть.

Серж и Денди тоже слезли с верблюдов, и теперь мы втроем стояли, с любопытством оглядываясь. Территория «лагеря» примыкала к крепостной стене, вдоль нее, а также вдоль забора стояли бесконечные палатки, шатры и явно наспех соструганные деревянные домики. Середину пространства занимал рынок, уходивший вдаль десятками, если не сотнями прилавков. Вокруг них сновали толпы народа – воины в латах, маги в шляпах и мантиях, какие-то подозрительные личности непонятно в чем. В общем, все крутые. Походу, нубы, подобные нам, здесь редкость.

– Чувствую, ты провел этого индюка, – простодушно воскликнул Дерзкий Серж, обращаясь ко мне, – но не могу понять, как. Не прост ты, парень, с тобой надо держать ухо востро.

Денди бросил на меня неприязненный взгляд.

– Ага, и кошелек подальше прятать.

Не успел я ответить, как за спиной послышался женский голос:

– Господа, вы с фермы Эферуса?

Я обернулся – рядом стояла невысокая темноволосая девушка в старомодном бежевом платье до пят, над ее головой светилась надпись:

Райна, служанка

Ее облик выделялся среди окружавших нас людей. Смуглая кожа и миндалевидные, слегка раскосые глаза подсказывали, что она не принадлежит к расе элгионов.

– Да, – ответил за всех Серж.

Незнакомка улыбнулась и торопливо объяснила:

– Моей госпоже нужен помощник первого уровня. Среди вас есть такой?

– Не советую, – тихо, чтобы не слышала девушка, произнес Денди. – Она из олнейгов, и ее хозяйка, думаю, тоже. Стремно как-то.

– Ерунда, это же квест, – отмахнулся Серж и повернулся к незнакомке: – А второй не подойдет?

– Ну, если только в крайнем случае.

– Что нужно делать? – вмешался я.

– Ничего сложного. Задание буквально на день, еда и постель за счет госпожи. Она сама все объяснит. У вас первый уровень?

Я кивнул и шагнул к ней. Райна с сомнением оглядела мою пыльную одежду, но все же взяла меня за руку и повела сквозь толпу. Обернувшись на ходу, я злорадно подмигнул Денди – типа знай наших, опять ты проиграл. Он ответил мне насмешливым взглядом. Типа, я дурак, что согласился на это задание.

Проталкиваясь сквозь толпу, мы с девушкой медленно двигались по рынку. Шум стоял до небес, все спорили, торговались, ругались. Над лотками с едой вился дымок и плыли такие аппетитные запахи, что я, хоть и был сыт до отвала, невольно облизнулся.

Райна тянула меня вперед, но я старался идти медленно и осторожно, чтобы, с одной стороны, никого не задеть и не вляпаться в историю, с другой – успеть увидеть и впитать как можно больше. Товары на прилавках меня тоже интересовали, но белокурая служанка торопила, не позволяя их разглядывать.

Минут через пять мы покинули торжище и остановились у дома, который был явно больше других. Судя по всему, в этом временном городке такие строили для важных особ. Что же происходит в Мергусе, если даже особых гостей держат здесь для проверки?

Чуть в стороне на высоких колесах стояла роскошная карета с гербом, на котором красовалось изображение высокого готического здания. Позади – несколько грузовых возков. Похоже, дама, собравшаяся дать мне квест, весьма богата и знатна.

– Ты воин? – Райна искоса взглянула на меня.

Еще по дороге я решил, что разглашать свою «профессию» не стану: чем меньше народу знает, что я вор, тем больше можно будет украсть. И потому легко соврал:

– Лучник.

Девушка кивнула и, поднявшись на невысокое крыльцо, открыла дверь. Вслед за ней в прохладную комнату проскользнул и я.

Это была скорее прихожая, а может, сени. В углу громоздился сервант, рядом – старинная гобеленовая ширма. Все пространство вдоль стен заполняли тяжелые кованые сундуки, ближе к выходу стоял небольшой стол, заставленный тарелками с остатками еды. Вряд ли высокопоставленная особа будет есть за таким. Думаю, Райна принесла сюда посуду, оставшуюся после обеда. Рядом, на лавке, зачем-то лежали весы с чашами, как у богини Фемиды.

Служанка еще раз внимательно осмотрела меня и покачала головой:

– Не пристало в таком виде появляться перед госпожой, – она показала на стопку аккуратно сложенной одежды, видимо, заранее заготовленной для такого случая. – Идите за ширму и переоденьтесь.

Я осмотрел вещи: это были узкие штаны, широкая рубаха с резинкой на поясе (видел такие на старых картинах, но забыл, как они называются, пусть будет камзол) и кожаные боты типа мокасин. С наслаждением влез в них и почувствовал себя белым человеком – шутка ли, неделю ходил босиком.

Каждая вещь прибавляла единицу к защите. Неплохо. Надеюсь, ее госпожа окажется не жадной и не вычтет стоимость шмоток из награды за квест.

Переодевшись, я вышел из-за ширмы, оставив старую одежду валяющейся на полу.

Дверь напротив вела вглубь дома. Через нее мы зашли в просторное помещение с большими окнами, совершенно пустое. Лишь в углу одиноко стояла статуя, изображавшая молодого парня в полный рост с кувшином в руках. Официант, что ли?

Мы повернули налево, где в проеме виднелось что-то типа будуара. Служанка пропустила меня вперед, я зашел и замер.

В небольшой комнате спиной ко мне стояла высокая, статная дама, над которой светился ник:

Маури, жрица культа Лейверос

Черное платье без рукавов из странной струящейся ткани подчеркивало стройную талию, высокую грудь и крутые бедра. Согнутая в локте рука поддерживала на весу волну темных густых волос, обнажая изящную шею. В висящем перед дамой зеркале отражалось лицо, подобного которому мне видеть еще не приходилось. Она медленно повернулась, и наши взгляды встретились.

Сказать, что Маури была красавицей – ничего не сказать. Высокий лоб свидетельствовал об уме, тонкий, прямой нос придавал лицу строгость, черные миндалевидные глаза, казалось, заглядывали в самую глубину души. Смуглая кожа не имела бронзового оттенка: жрица и в самом деле принадлежала к другой расе. Определить, сколько ей лет, я не смог. С одинаковым успехом могло быть и двадцать пять, и за тридцать.

Но главное не это: от нее исходил невероятной силы магнетизм. В каждом ее движении сквозило чувство собственного достоинства. Она не просто волновала, она завораживала. Впервые в жизни передо мной стояла женщина, которую даже в припадке буйного помешательства я не смог бы назвать привычным словом «телка». Это была не просто дама – это была королева, явно знавшая себе цену.

Уголки ее губ дрогнули в полуулыбке, и в комнате зазвучал глубокий грудной голос с легкой хрипотцой.

– Гермес, – сказала она, слегка растягивая слова. – Добро пожаловать.

Я попытался ответить, но, к стыду своему, сумел издать лишь что-то нечленораздельное. Подозреваю, такая реакция была Маури не в новинку, потому что она тихо рассмеялась.

– Успокойся, не нервничай. Райна тебе сказала, что мне нужен помощник первого уровня?

– Д-да...

– Прекрасно. Я жрица культа Лейверос, еду в Мергус на праздник Семи ветров. Везу королю подарок от наших старейшин.

Она двинулась к двери за моей спиной, я попятился. Окутав меня дурманящим ароматом, Маури проплыла в комнату с большими окнами и легким кивком головы показала на статую, которую я заметил раньше. Грязную, с разводами.

– Сам видишь, в каком она состоянии, – сказала Маури. – Ее надо почистить до блеска. Срок на работу – сутки. Оплата – одна серебряная монета. Но с условием: пока не выполнишь задание, уровень не повышать.

– Почему? – не понял я.

Жрица слегка усмехнулась и повела плечами. От одного ее движения меня бросило в жар. Хочу!

– Чем ниже левел, тем меньше оплата.

Я машинально кивнул, не сводя с нее взгляда. Как бы растянуть эти сутки? Не желаю уходить ни завтра, ни послезавтра, ни через год.

Получено задание: отмыть статую бога Тиндея

Ранг задания: обычное

Награда: одна серебряная монета

Этот официант – бог? Офигеть, а выглядит как замухрышка.

– Во-от, – нараспев продолжала жрица. – А если останется время, почисть и те безделушки.

Она вдруг коснулась моей руки – к этому времени я почти пришел в себя, но от ее прикосновения меня тряхнуло, словно от удара током – и снова потянула в будуар, где под зеркалом стоял изящный столик. Словно в бреду, я двинулся за ней и с полминуты бездумно смотрел на лежавшие там предметы.

– Ну же...

Нетерпение в голосе Маури вернуло меня на землю, и я уже внимательно посмотрел на вещи, которые она показывала. Бронзовый канделябр с пятью свечами, браслет с драгоценными камнями, стеклянный магический шар, серебряная тарелка, инкрустированная жемчугом – все явно редкое и дорогое. Сбоку притулился невзрачный кинжал с двумя крошечными темными самоцветами на гарде, которому явно не следовало здесь находиться.

В ответ на мой удивленный взгляд Маури покачала головой.

– Это не простая вещица, а редкий артефакт. Он нивелирует разницу в уровнях. С ним даже ты сможешь убить любого противника.

Я взял кинжал, удобно устроив рукоятку в ладони. И тут заметил, что в углу интерфейса появился маленький вопросительный знак. Мысленно нажал на него и прочел:

Роковой стилет обреченности

Ранг: легендарный

Физатака: +3

Свойство: компенсирует разницу в уровнях, если уровень обладателя стилета ниже уровня соперника

Вид: короткие клинки

Требования: нет

Если бы я не находился под действием сладких чар Маури, тут же, наверное, сдох бы от зависти. Вот это артефакт, мне бы такой! Я неохотно положил его на место.

Скрипнула дверь, и появилась Райна, в одной руке она несла ведро, в другой держала губку и небольшую синюю коробочку.

– Идем, – мягко сказала жрица, и мы снова вернулись в комнату, где стояла статуя. – Райна, объясни молодому человеку, что нужно делать.

Белокурая служанка улыбнулась и поставила ведро рядом с изваянием. Я внимательно взглянул на него – молодой бог, державший обеими руками кувшин, смотрел на меня незрячими глазами, и под этим взглядом что-то смутное шевельнулось в моей душе.

– Гермес?

Я обернулся, и Райна протянула мне губку и коробочку.

– В этой шкатулке специальный порошок, – пояснила она. – Натирайте им статую до блеска, только аккуратнее, не разведите здесь грязь на всю комнату.

Она сунула мне в руки все необходимое и ушла.

Поискав глазами Маури, я понял, что ее рядом нет. Мир сразу опустел, стал скучным и серым. Я тяжело вздохнул и принялся за дело.

Время шло, а я все не мог отделаться от ее образа. В ушах звучал глубокий мягкий голос, перед мысленным взором маячило неповторимое лицо, и даже запах ее духов, казалось, витал вокруг меня. Я сам себя не узнавал. И, натирая Тиндея, не переставал думать, как подкатить к жрице. Мысленно перебирал свои обычные приемы, но не видел ни одного подходящего. В голову лезла одна ерунда. Нет, чтобы соблазнить такую королеву, нужно что-то значимое. Это вам не какая-то студенточка, на фигню не поведется.

Постепенно опускались сумерки, свет из окон стал сине-сиреневым. Из сеней вошла Райна и поставила рядом со мной канделябр с горящими свечами. Стало намного светлее, и я снова принялся за работу. Трудился как сумасшедший, надеясь заслужить похвалу Маури. И мне это удалось: часа через два она выплыла из будуара, посмотрела на скульптуру и с легкой улыбкой сказала:

– У тебя неплохо получается, милый Гермес.

Мое сердце подозрительно стукнуло, я даже шагнул к ней, но она остановила меня легким движением руки.

– Твоя комната вон там, – жрица указала на дверь в противоположной от будуара стене. – Отдохни, поешь, сейчас Райна принесет тебе ужин.

И ушла в сени, а я еще несколько минут смотрел ей вслед, окутанный томящим соблазном. Как же хороша!

Справившись с дыханием и прочими признаками желания, я бросил недочищенную статую и направился в комнату, которую Маури назвала моей. У стены размещалась низкая походная кровать, в углу стоял стол с табуреткой, на нем горела свеча. Не успел я угнездиться, как вошла служанка и поставила передо мной ужин: тушеное мясо с картошкой, кринку молока, небольшой пирожок и пару яблок.

Я схомячил горячее, а яблоки закинул в мешок, на дне которого лежала одинокая Синяя жемчужина. Доставать ее не решился, в любой момент могла войти Райна. Вместо этого встал и подошел к окну.

На улице уже стемнело. Прямо перед собой я увидел высокий плетень, ограждающий наш временный лагерь. Чуть в стороне горел факел. Наступала моя первая ночь на «большой земле».

Интересно, Арсений вообще думает меня вытаскивать? И как он объяснил мое отсутствие родителям? В его умении заболтать отца и особенно мать я не сомневался. Наверняка впарил им какую-нибудь хрень про перевоспитание, про умение зарабатывать на хлеб своим трудом. Ничего, вернусь – сочтемся.

А пока я здесь, нужно как-то приспосабливаться. Самое простое – продать жемчужину. На эти деньги я оденусь, куплю оружие, сниму в Мергусе комнату. И начну ходить на охоту: надо ведь как-то качаться. Хотя в Мидкоре вполне можно было обойтись без этого – характеристики росли от разнообразных действий, в том числе ходьбы, прыжков и тому подобного. Но такой тип прокачки окажется односторонним: увеличится здоровье, выносливость. Но ни боевых навыков, ни хитрости не прибавится.

Было бы здорово, конечно, остаться с Маури. Вот только чем ее зацепить...

Решив поразмыслить об этом на свежем воздухе, я вышел из дома. Большинство торговцев уже свернули лотки, теперь их место занимали шатры, освещенные неверным светом факелов. Кое-где горели костры, у которых сидели игроки и неписи, но в большинстве своем народ спал. Я прошелся вдоль плетня, обернулся на домик жрицы: в окне будуара мерцал свет, отбрасывая блики в комнату, где стояла статуя. С другой стороны виднелось еще одно окно, темное – видимо, спальня хозяйки.

Поглазев на жилище Маури, я пошел дальше. Не скрою, мелькнула мысль вломиться к ней через окно, но я решительно ее отмел. Не та женщина, чтобы брать нахрапом. Тут нужны методы поизящнее. И я их найду.

Глава 8

За плетнем тихо шумела роща. Поднялся легкий ветерок, которому я с удовольствием подставил лицо. Спать не хотелось, и я отправился бродить по лагерю, прислушиваясь к разговорам у костров. Из обрывков бесед стало понятно, что Семь Ветров – это ежегодный праздник ремесла и торговли, которому покровительствуют боги-близнецы Тиндей и Колеор. Я припомнил статую «официанта» и сообразил, что на самом деле это гончар, держащий в руках только что вылепленный кувшин. Интересно, где его братец?

Я забрел довольно далеко от дома, когда услышал окрик:

– Не желает ли молодой господин посмотреть на мои товары?

Обернувшись, я увидел припозднившегося торговца. Похоже, купился на мой новый камзол. Но поначалу мое внимание привлек даже не он, а необычный источник света: на одной из стоек крепкой кибитки висела клетка с птицей, похожей на попугая. Пичуга вертела головой, оглядывая проходящих мимо людей, словно именно она выискивала покупателей. А перья ее излучали сияние. Настолько яркое, что я без труда рассмотрел и самого продавца, носившего имя Брадис.

Вид у мужика тоже был не самый обычный – светлая кожа, копна рыжих волос, такая же рыжая взлохмаченная борода, глаза навыкате. Явно не олнейг и не элгион, методом исключения можно сделать вывод, что это представитель третьей расы. Мениолец.

– Я заметил, что вы с большим вниманием наблюдали за моим питомцем, – взбодрился торговец, увидев, что я сделал шаг в его сторону. – Могу предложить перо из хвоста. Не его, конечно, а такого же скального вертоголова. Это перо можно использовать вместо факела. Гораздо выгоднее – и светит ярче, и не потухнет. Или, как вариант, для красоты воткнуть в шляпу, ваши дамы будут в восторге.

– И почем отдашь?

– Всего два золотых.

Сколько?! За обычную цацку, которая ничего, кроме понтов, не дает – двадцать тысяч медяков?! Походу, торгаш считает, что нашел богатенького простака.

Подозреваю, на моем лице отразилась вся буря негодования: Брадис состроил обиженную физиономию и почесал бок, словно там засвербило от моего недовольства.

– Благородный господин напрасно удивляется. Подобных диковинок не сыскать во всем Велентвее. Поверьте, и так совсем немного прошу.

Я усмехнулся – ага, конечно. Но вдруг увидел на поясе мениольца кожаный кошель с белой вышивкой и кинжал, инкрустированный красным продолговатым камнем. Хорош! Скорее всего, он не столь крут, как Стилет обреченности, но не воровать же мне у Маури. А у торгаша вполне можно.

– А за кинжал сколько просишь?

– За этот? – уточнил Брадис, будто был обвешан подобным оружием с головы до ног.

– Ну да.

– Не продается. Он мне от деда достался. В нем инкрустировано окаменевшее яйцо пурпурного стрелокрыла, которое дает Туман войны. Я ведь не воин, моя сила в умении торговать, а ситуации случаются разные. Мне уже не раз приходилось прятаться в Тумане при стычках с грабителями и таким образом избегать смерти.

После таких слов кинжал показался еще более заманчивым. Вот блин, никогда за собой такого не замечал. Может, игровая профессия накладывает отпечаток на характер? Такими темпами я скоро превращусь в клептомана.

– Подожди, не понял. Ты хочешь сказать, что яйцо дает такой эффект?

Торговец снова скривил физиономию.

– Извините, уважаемый господин, не в обиду будет сказано, но вы как будто только сегодня на свет родились. Окаменевшие яйца стрелокрылов – главное богатство в землях мениольцев. Такое же, как жемчуг у элгионов и орехи у олнейгов. Если даже самый простой из этих ресурсов – у вас это серая жемчужина, а у нас яйцо с белой скорлупой в крапинку – инкрустировать в оружие, броню, да в любую вещь, то кроме увеличения параметров с небольшой вероятностью появляется магический эффект. Случайный. У жемчужин чаще проявляется водная магия, у орехов лесная, а у наших яиц – воздушная. С этим кинжалом, прямо скажем, деду улыбнулась удача.

Почувствовав в торговце кладезь информации об игре, я решил не церемониться и расспросить его поподробнее, благо он был весьма словоохотлив.

– А если инкрустировать сразу три разных реса?

– Все так и стараются делать, но это непросто, ох как непросто. Вещица получается очень дорогой, а если еще и с бонусом повезет, то просто бесценной.

– Понял. А какие из этих ресурсов самые-самые?

– Ну… – торговец задумался. – У мениольцев ходят легенды об Изумрудном яйце, но правда это или нет, не знаю, врать не буду. А вот у вашего короля точно есть Черная жемчужина. Мощнейшая, говорят, штука, – рыжебородый вдруг хитро улыбнулся, подался ко мне и заговорщицким тоном прошептал: – Знаете, добрый господин, раз вы так интересуетесь этой темой, могу вам кое-что предложить. Конечно, не Изумрудное яйцо, но бирюзовое. Всего тридцать золотых. Показать?

Походу, мужик принимает меня за местного олигарха.

– Ну давай, посмотрим.

Мениолец наклонился и, шаря в одном из ящиков, продолжил говорить:

– Не думайте, что я хочу вас обмануть. Бирюзовые яйца собирают в гнездах на самых вершинах скалистых уступов. Очень непростая работа. В наших землях они, конечно, стоят меньше, но здесь вы их дешевле пятидесяти не найдете, так что не прогадаете.

Рубашка Брадиса задралась. Толстый кошель с вышитой на нем белой птицей и кинжал как будто просились ко мне в мешок. Я придвинулся к торговцу, словно хотел лучше расслышать, а рука сама потянулась к его поясу.

Кража удалась

Есть! Теперь кинжал...

Кража не удалась

– Ах ты мошенник! Еще благородным вырядился! – завопил торговец и, схватив меня за запястье, вывернул его. – Стража! Стража! Держи вора!

Успев сунуть кошель за пазуху, я дернулся, но вырваться из цепкой хватки Брадиса было непросто. И тут, как назло, появился стражник. Огромный, шире меня в плечах раза в два, в металлической броне. Из-под шлема торчал мясистый нос, топорщились пышные усы, над головой блестела надпись:

Селтербейер, стражник

– Что за шум? – пробасил он.

– Вора поймал, господин капитан! Вы только посмотрите, что творится, справедливейший страж закона! Этот негодяй хотел у меня, честного купца, кинжал стянуть! – затарахтел мениолец.

– Так... Разберемся, – страж внимательно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Брадиса и поморщился. Да, не любят здесь представителей других рас. – Хм... Разрешение на торговлю имеется?

– А как же, – тот вытащил из ящика помятый свиток и развернул его. – Вот, соглашение с гильдией торговцев Велентвея, все по закону. По нему ваш король обязуется защищать нас.

– Понятно, – Селтербейер повернулся ко мне. – А ты что скажешь?

– Скажу, что нефига мне какое-то дурацкое яйцо впаривать, – раздраженно бросил я и отвернулся.

– Та-ак... Какое еще яйцо?

– Обыкновенное, бирюзовое. Между прочим, тридцать золотых просил, при том, что у меня ни медяка нет.

Стражник сдвинул брови и грозно посмотрел на мениольца.

– Это правда?

И без того бледное лицо торговца стало совсем белым, глаза виновато забегали.

– Ну... Дело в том... Я просто...

– Интересная у вас компания. Один обворовать норовит, другой обмануть... Тебе неизвестно, чужеземец, что боги запрещают продавать или дарить основной ресурс другой расе? Что он быстро превратиться в пыль?

– Известно, честнейший господин. Дух болотной скверны попутал. Клянусь, больше ни-ни...

– Ну, смотри. Еще раз попадешься, конфискую весь товар и затребую в гильдии, чтобы тебе до гробовой доски дали черную метку.

– Простите, ваше добрейшество.

– Еще что-то пропало?

– Никак нет, мудрейший господин. Я же недавно прикупил медальон. – Брадис дрожащей рукой показал болтающуюся на шее побрякушку. – Очень сильный, он сообщает о любой попытке воровства. Без такого в моей профессии никак нельзя. Вот вам за беспокойство жир снежной свистяги – доспехи после него будут блестеть как новенькие. А этого воришку обязательно накажите, чтоб неповадно было.

Надули тебя с амулетом, рыжий, иначе как бы я подрезал твой кошель?

– Разберемся! – протрубил стражник и толкнул меня в спину. – Пшел!

Бежать от него я не видел смысла. Место мне незнакомо, а у этого блюстителя порядка атлетика наверняка прокачана получше моей. Да и куда бежать, если город закрыт?

Поэтому, когда мы достаточно отошли от торговца, у меня вырвалось привычное:

– Может, договоримся, командир?

– Это как же? – усмехнулся он. – У тебя ведь ни медяка. Нет, парень, придется тебе как минимум месяц изучать внутреннюю кладку башни Стонов в Мергусе. Или ты хочешь откупиться тем толстым кошелем, что стащил у бледнокожего?

Я округлил глаза.

– Каким еще кошелем?

– Тем, что у тебя из-за пазухи выглядывает. Давай уже, доставай. Или тебе помочь?

Глазастый, гад!

На экскурсию, предложенную стражником, да еще столь продолжительную, мне совсем не хотелось. Поэтому, прикинув возможные варианты, я нехотя достал свою добычу, протянул капитану и прошептал:

– Загрызись, опричник.

– Что ты сказал? – напрягся Селтербейер.

– Какая разница? Ты попросил, я отдал, вопрос исчерпан.

– А ты, как я погляжу, дерзкий. – Страж нахмурился, но как только кошель с белой птицей перекочевал к нему руки, его лицо сразу подобрело, и он заговорил по-дружески, будто мы давно знакомы: – Не переживай, парень, каждый зарабатывает как может. Ты воруешь, я ловлю. Считай, что ты оплатил ночь воровства без наказания плюс мой эскорт в придачу. Раз ты теперь мой подопечный, надо бы тебя проводить. Ты в каком шатре остановился?

– Не в шатре, а в доме жрицы Маури, я служитель культа Лейверос.

– Культ богов-близнецов? То-то я смотрю, вырядился как Колеор. Еще мешок на плечо и весы в руку, – стражник изобразил в воздухе весы Фемиды, – и будешь один в один как на фреске в храме праотца. Давно ты им служишь?

Какие же зануды эти служители порядка!

– Мне хватает – почти сутки.

– Да уж, опыта – телега, – хмыкнул капитан. – А до этого чем занимался?

– Ловил жемчуг на ферме Эферуса, – ответил я с раздражением. – Если хочешь узнать что-то конкретное, спроси сразу, зачем ходить вокруг да около?

Он оставил без внимания мое раздражение, лишь поднял палец и заговорил таким тоном, будто совершил великое открытие:

– А, теперь понятно. Получается, ты свеженький. Только явившийся из небесного тумана. И еще не знаком с нашим миром. А я-то решил, что ты специально разводишь этого мениольца, делая вид, что не знаешь о свойстве ресурсов.

– А они на самом деле исчезают после продажи? – воспользовавшись моментом, поинтересовался я.

– Не только при продаже. Боги распознают любую хитрость. Даже если ты якобы случайно потеряешь жемчужину, а какой-нибудь мениолец или олнейг «случайно» ее найдет, она вскоре превратится в пыль. Ресурсы другой расы можно только отнять силой, завоевать, или, например, украсть. Поэтому разбой и войны у нас никогда не заканчиваются. А не будешь воевать, враг станет сильнее тебя, вырвется вперед. И все, считай, не будет жизни ни тебе, ни твоим детям – никому, кто тебе дорог.

– Фермы можно захватить. Держи оборону и добывай ресы, в чем проблема?

– Защитить их практически нереально. На своей земле каждая раса имеет приличные бонусы, а на чужой – немаленький штраф. Так что только набеги, при обороне на чужой земле потери зашкаливают. Захватывать имеет смысл крепости и замки на нейтральных территориях, которые лежат между землями рас. Этим кланы таких как ты, Явившихся, и промышляют. А монархи приплачивают им за защиту рубежей.

То, что неписи не создают кланов, понятно. Но вот интересно, как они сами это объясняют? Ведь с их точки зрения они люди, такие же, как игроки.

– Ты хочешь сказать, что захватом замков занимаются только Явившиеся? А сами почему не захватываете?

– Потому что местные не бессмертны, как вы. К тому же, у нас и здесь дел хватает.

– Угу, например, собирать людей в резервацию у города и держать, как пленников, – съязвил я, – вместо того, чтобы просто открыть ворота.

– На это есть причина: нужно поймать убийцу.

– Не понял.

– Неуловимого убийцу из Монт Руала. Нам поступили сведения, что он стремится на праздник Семи Ветров. Спозаранку в лагере появятся специальные агенты короля, они будут проверять всех подозрительных. Большего рассказать не могу – государственная тайна. – Он остановился. – Все, парень, на этом наши пути расходятся. Мне прямо – в казарму, а тебе направо. Тут совсем близко, надеюсь, ни в какую историю не успеешь вляпаться.

За шатром на фоне темного неба действительно вырисовывался контур крыши дома Маури, слегка подсвеченный отблесками факелов.

– Не встряну. Даже если захочу почистить чьи-то карманы и погорю, то бояться мне нечего. Все уже оплачено, не так ли?

От такой наглости стражник дернул усами.

– Кхе... Нравишься ты мне, парень, – он широко улыбнулся и хлопнул тяжелой рукой по моему плечу. – Поэтому дам тебе еще совет. Напоследок. Не связывайся с этой жрицей. Если память мне не изменяет, она из олнейгов. Верно? А от них хорошего не жди, обязательно обведут вокруг пальца.

Интересно, очень интересно. Похоже, расы друг друга недолюбливают, и это еще мягко сказано.

– Спасибо, у меня своя голова на плечах.

– Ну, как знаешь. Бывай, парень.

Едва я повернул за угол, мое внимание привлекла толпа. Человек двадцать окружило стоявшего у плетня мужчину средних лет в балахоне до пят. Он был высок, худ, блестящие в свете факелов черные волосы волной ложились на плечи. На узком лице тревожно сверкали большие темные глаза, над верхней губой красовалась тонкая ниточка усов. Над головой светилось:

Кельмер, служитель

Удивительно, но он не походил ни на элгионов, ни на олнейгов, ни на мениольцев. Походу, передо мной один из тех самых Длинноликих, о которых рассказывали караванщики.

Я подошел и присоединился к толпе.

– Люди! Слушайте меня, люди! Великое зло явилось в наш мир! – Кельмер говорил пафосно и торжественно, будто читал проповедь. – Земля начинает трястись, трескаться и проваливаться под ногами. Из этих провалов выходят они, твари с красными глазами и серой кожей. Богами проклятые тинароллы. Новая раса. Сильная, кровожадная и беспощадная…

– А сам-то ты кто будешь, мил человек?– фыркнула рядом со мной тетка в полотняном чепце. – Я таких, как ты, раньше не видывала.

– И верно, говори, кто ты есть! – поддержал ее бородатый толстяк с другой стороны толпы.

– Мы мириды, – гордо ответил проповедник. – Посланы, чтобы предупредить о грядущей беде и помочь.

– Еще одна раса? – опешил толстяк. – Погоди-погоди. Что ж получается, теперь их пять?

По толпе пробежал удивленный шепоток.

– Именно так.

Послышались возгласы недоверия, кто-то даже рассмеялся.

– Ага, теперь что, каждый уродец может объявлять себя представителем новой расы? – съехидничал кучерявый парнишка в зеленом кафтане. – А после своих страшилок попросишь мешок золота, иначе ведь мир не спасти, угадал?

– Зря ты так, парень, – одернул его стоявший рядом мужик. – Мой свояк этих тварей самолично встречал. Забрел в лес, когда охотился. Ночь уже. Вдруг видит – у костра сидят шестеро. Вроде люди, а вроде и нет. Кожа, как пепел у вулкана, глаза угольями сверкают. Не говорят, рычат, как звери дикие, да кости элгионовские грызут. Он оттуда до самого утра без остановки бежал, лишь бы подальше. В деревню почти бездыханным добрался. Трясется весь, говорить не может…

– А ты верь больше, – гоготнул кучерявый. – Он, небось, для бабы своей сказки придумал, а сам к молодухе бегал.

– Про кости не слышал, – продолжил мирид. – Но точно знаю, что сейчас тинароллы появляются в местах добычи ресурсов. Красноглазые и так очень сильны, а представьте, что в их оружии и амуниции будет несколько апгрейдов. Они станут просто непобедимыми. И придут в ваш дом. Чтобы такого не произошло, мы должны объединиться, забыть прежние раздоры и выступить против них единой силой.

– Ага, остановить жизнь, чтобы бороться с неведомыми серокожими?

– Этот чужеземец специально разносит слухи. У него свои, неведомые нам цели.

– Тебя послали нас запугать? Зачем?

Послушав еще минут десять – мирид по-прежнему убеждал всех в опасности Красноглазых, а местные смотрели на него с явным недоверием – я развернулся и пошел к дому Маури. На ходу размышляя об услышанном.

Было три расы, стало пять. Разработчики ввели две новые, причем как раз в то время, когда в игре появился я. Что это, привет от Арсения? Или просто совпадение? Может дядюшка решить, что мне далеко до перевоспитания, запереть здесь на пару месяцев и с этой целью добавить злобных Красноглазых?

Походу, у меня мания величия.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что совсем не рвусь возвращаться в реал. Клубы, тусовки, телки, машины стали вдруг куда менее интересными, чем раньше. И дело было не в Маури. Мне начинал нравиться этот мир.

Слегка удивленный собственными выводами, я подошел к дому. Но едва шагнул в темные сени, как услышал звуки возни, потом испуганно вскрикнула женщина. Я рванул на себя дверь и в свете свечей, падавшем из открытой двери будуара, увидел Маури, бьющуюся в объятиях здоровенного мужика. Стоя в углу рядом со статуей, жрица пыталась оттолкнуть его от себя, а он одной рукой обнимал ее, а второй пытался душить. Она захрипела и начала оседать.

Нельзя было медлить ни секунды. Я молнией метнулся в будуар, схватил на столике магический кинжал и подскочил к насильнику. Размахнулся посильнее и воткнул клинок ему в бок. Маленьким гейзером брызнула кровь, попав на меня и на стоявшую рядом статую. Мужик охнул и повалился на пол.

Тяжело дыша, я скользнул по нему взглядом. Высокий лоб, зачесанные назад волосы, бородка клинышком, бронзовая кожа. Черный кафтан, черный плащ.

– О-о, – выдохнула жрица, – он умер.

На трясущихся ногах я подскочил к ней и помог встать. Она смотрела на меня обезумевшим взглядом, миндалевидные глаза чудно блестели в полутьме комнаты, губы дрожали. Я осторожно обнял ее и, отведя в будуар, посадил в кресло. И только тут заметил, что до сих пор сжимаю в кулаке кинжал. Усмехнулся и кинул его на столик.

Маури вцепилась в мою руку и прошептала:

– С...спасибо. Скорее закрой дверь, а то... он... он там...

Я выполнил просьбу и вернулся к ней. Нервы были натянуты, как струны. Не то чтобы я очень переживал из-за смерти непися – в конце концов, не человек же – но даже здесь, в игре, ситуация была нестандартной.

Жрица сидела, такая беспомощная и покорная, что я не смог противиться искушению. Наклонился и коснулся губами ее шеи. После нервной встряски желание затопило бешеной, горячей волной. Маури не сопротивлялась, и я, осмелев, стал целовать ее плечи.

Не обращая внимания на мой напор, она вдруг тихо пробормотала:

– Что ты наделал...

Меня словно окатили ледяной водой.

– Я убил негодяя, покушавшегося на тебя!

– Так нехорошо... Я пыталась... пыталась обратить его в камень... Но заклинание требует времени... Он не дал мне закончить...

– Маури, детка, да плюнь на него. Иди ко мне...

– Это был агент короля!

Оп-па... Тот самый, который должен искать потенциального убийцу? Походу, я нехило влип. Тут реально не до секса. Мысли сразу же заметались в поисках выхода.

– Надо убрать труп. Поможешь? В любой момент может зайти Райна. Ей можно доверять?

Жрица посмотрела на меня с непониманием.

– Ты про тело? Оно само исчезнет.

Что-то я туплю от волнения. Ведь это же непись, они и в самом деле после смерти быстро испаряются.

Шагнув к двери, я осторожно приоткрыл ее и выглянул в общую комнату. Забрызганная кровью статуя, темное пятно на полу... Трупа нет. Фу-ух.

– Тогда не о чем беспокоиться, – повернулся я к Маури. – Мы его не видели, и знать не знаем, что с ним случилось. Поняла? Сейчас уберу все следы, а ты пока отдохни.

– Хорошо, – покорно кивнула она.

Вот теперь все как надо, я – нормальный мужик, она – послушная баба. Пожалуй, поживу с ней, пока она мне не надоест.

Смыв капли крови со стен и пола, я вернулся к Маури. Она уже пришла в себя и, окинув меня взглядом, сказала:

– Твою одежду тоже нужно почистить.

Опустив глаза, я понял, что она права. Рубаха и штаны были в пятнах влажной, липкой крови.

Жрица встала и, слегка пошатываясь, вышла через общую комнату в сени. А через минуту вернулась, неся в руках пузатый флакон.

– Возьми, – она протянула их мне. – Капни этим на пятна.

Как говорится, нет тела – нет дела. Бояться нечего. С этой мыслью я стал демонстративно стягивать рубаху. Она моментально поняла намек, и в ее голосе появилось раздражение.

– Перестань! Право же, сейчас не до глупостей.

Уязвленный, я молча направился в свою комнату. Пожалуй, с ее покорностью я поторопился. Ладно, еще поглядим.

Я скинул с себя шмотки, внимательно их осмотрел и побрызгал на кровавые разводы. Жидкость забурлила, зашипела, и буквально через несколько мгновений от последствий моего преступления не осталось и следа. Хорошая штука, жаль, у меня такой не было перед сварой с ментом у Мидкора.

Напялив одежду, я снова вернулся к Маури. Она вдруг взяла меня за руку и заглянула в глаза – видимо, почувствовала мою досаду.

– Иди спать, милый Гермес. А когда закончишь задание, мы поговорим.

Тон, которым она это сказала, обещал блаженство. Я мгновенно забыл обиду и кивнул – боюсь, не менее послушно, чем недавно она. Да наплевать, главное – королева скоро будет моей!

Устроившись в кровати, я долго ворочался, представлял, желал. И даже не понял, что меня сморил сон, ставший продолжением моих мечтаний.

Проснулся я еще затемно от звука голосов и в первый момент решил, что Маури разговаривает с Райной. Но нет, слышался хоть и очень тихий, но явно мужской баритон. Неужели жрица опять в опасности?!

Я вскочил, дернулся к двери, но тут же тормознул. Так, стоп. Кинжал остался в будуаре, у меня никакого оружия, и враг даже десятого уровня прихлопнет меня как муху. Надо срочно что-то придумать, только что? Ну конечно, инвиз!

Скрытность +1. Текущее значение: 13

Активировав невидимость, я осторожно открыл дверь. В общей комнате было почти темно, лишь свет факела у плетня падал из окна на статую в углу. Голоса стали громче, доносились они явно из будуара. Я подкрался к нему и замер.

– ... так и не понял, как ты это сделала, – заявил баритон.

– Всего лишь Высший эликсир природного магнетизма, – ответила Маури. – Мальчик так впечатлился, что боялся при мне дышать. Поэтому и бросился на помощь, когда решил, что мне угрожает опасность.

Мужчина тихо рассмеялся.

– То-то смотрю, что даже у меня в твоем присутствии кровь сегодня закипает. И вообще так тебе гораздо лучше.

– Ни капли не смешно. С тех пор, как он меня якобы спас, так и тянет свои поганые руки. Даже опасалась, что попытается взять силой.

Что-то нехорошее, холодное зашевелилось в моей груди. Сглотнув ком в горле, я заставил себя слушать дальше.

– Ну и выгнала бы его.

– А где другого взять? Он единственный парень первого уровня, которого нашла Райна. Были еще второго, но у них сопротивление выше, и время действия зелья в два раза короче, сам знаешь.

– Ага. Ты проверила, капли попали на статую?

– Все в порядке, не волнуйся. Мальчишка добровольно принес жертву и окропил бога ее кровью.

– Прекрасно. Осталось лишь доставить его во дворец. Надеюсь, у тебя есть план?

– Я продумала все до мелочей. Утром сделаю так, что он сам предложит обратить себя в камень, а когда придет агент, попрошу отправить мои подарки в королевскую сокровищницу.

В моей голове замешивалась густая каша. Какой, нафиг, агент, я ведь его убил. Или их несколько? О чем они вообще говорят? Дворец, сокровищница...

– И он сам оттуда выберется? – в голосе мужика прозвучало явное недоверие.

– Очнись, Фергус, – послышался звук легкого шлепка. – До того, как обратить мальчишку в камень, я дам ему выпить зелье вселения. И смогу им управлять, он станет моим аватаром. Как обычно. А уж открыть замок сокровищницы для меня не проблема.

– Так моя помощь больше не нужна? Уверена, что справишься? Нам нельзя ошибиться.

– Волноваться не о чем. Ступай, тебе надо к полудню успеть в Реймин.

Послышались приближающиеся шаги, дверь будуара открылась. Я вжался в стену, краем глаза заметив, что до конца инвиза осталось две минуты.

Фергус появился в проеме и, обернувшись, сказал:

– До встречи, королева хитрости!

И стремительно вышел через сени на улицу, едва не задев меня развевающимся плащом. А я на подгибающихся ногах отправился к себе. Сел на кровать, пытаясь отдышаться. Ибо пока мужик стоял в освещенном проеме, я его узнал. Высокий лоб, зачесанные назад волосы, бородка клинышком. Убитый мною агент.

Глава 9

Остаток ночи я не спал. Думал, вертел, крутил. В результате вырисовалась примерная картина.

Маури нужно попасть во дворец. С этой целью она придумала коварный план: приняла офигенно сильный эликсир, чтобы заставить меня потерять голову и делать то, что ей надо. Теперь она собирается дать мне зелье, которое позволит ей в меня вселиться. То ли сама жрица останется на расстоянии, то ли будет находиться внутри моего тела. Так или иначе, она сможет что-то делать моими руками.

Но превращение – дело нелегкое. И до того, как будущий аватар выпьет зелье вселения, он должен добровольно принести кровавую жертву. Для этого Маури привлекла сообщника, и они разыграли на моих глазах сцену насилия. Я повелся (а кто бы не повелся, когда дама под Высшим эликсиром природного магнетизма?) и ударил его кинжалом. Сдохнуть Фергус не сдох, но его кровь попала на статую бога, что имеет сакральное значение для ритуала.

Утром, по словам жрицы, должен появиться настоящий агент. Походу, Маури попытается и его использовать в своих целях. Подстроит какую-то каверзу, в результате которой я сочту за благо на время окаменеть. И превратит в скульптуру брата-близнеца Тиндея. Как его… Колеор. Недаром жрица снабдила меня похожей одеждой. Вот им-то я и стану. Насколько же заранее она все продумала, если даже не потрудилась привезти вторую статую!

Потом, выдав меня за подарок для короля, Маури попросит агента отвезти меня в королевскую сокровищницу. А там снимет окаменение и начнет управлять моим телом.

Пару моментов я, однако, так и не смог понять. Во-первых, конечно, была неясна окончательная цель жрицы. Хрен знает, зачем ей во дворец. Но, судя по заковыристости плана, очень и очень нужно. Возможно, я что-то не так истолковал, и на самом деле Маури хочет попасть именно в королевскую сокровищницу. Тогда получается, что она просто воришка. Коллега, только покрупнее масштабом.

Во-вторых, я не мог взять в толк, почему Фергус не сдох. Ведь жрица говорила, что этим кинжалом любого убью одним ударом. На самом же деле крови было немного. Сгоряча я тогда не обратил на это внимания, но сейчас ясно понимаю: рана была пустяковая. Однако я своими глазами видел свойства артефакта. И должен был если не убить, то по крайней мере сильно ранить Фергуса. Тогда он не смог бы так быстро уйти с места драки. Странно.

В целом Маури составила хитрый, изящный план, только мне совсем не хочется быть инструментом в чьих-то руках. А потому надо прикинуть, как этому можно противостоять.

Первым порывом было, конечно, слинять отсюда к такой-то матери. Вот хоть прямо сейчас – через окно. Но чем больше я об этом думал, тем сильнее мне хотелось перехитрить эту суку. «Мальчишка», «поганые руки» – это ведь обо мне. Зубы сводило от злости, когда я об этом думал. Стыдно было вспоминать, как вожделел гадину.

Вперив взгляд в деревянный потолок, на котором плясали отблески от света факела, я напряженно размышлял. Думал, вспоминал, сопоставлял. И в какой-то момент мне на память пришла мельком услышанная фраза. Я уцепился за нее, как утопающий за соломинку. Потом слазил в интерфейс, проверил, что смог.

Да, похоже, это мой шанс. Надо действовать.

Поднявшись, я бесшумно вышел и проскользнул в сени. Весы, освещенные факелом за окном, по-прежнему лежали на лавке у стола. Взяв одну из двух чаш, я засунул ее за стоявший рядом сервант, пристроив поближе к полу. Маури ее, конечно, найдет, но для этого ей понадобится время.

Ну вот, теперь все готово к завтрашнему сражению. Конечно, сбежать и не париться проще, но раз у меня есть Синяя жемчужина, то сам Бог велел рискнуть. Маури оскорбила меня, хотела воспользоваться. Манипуляторша хренова. Грех не попробовать отомстить. Правда, затраты будут большие, ну да ладно, переживу. Больше того – постараюсь их компенсировать за ее же счет. Так что, леди, еще посмотрим, кто кого переиграет.

Ранним утром в дверь постучала Райна. Она принесла наваристую кашу, горку орехов и очередную кринку с молоком. После ее ухода я тщательно обнюхал его – а вдруг это и есть то самое зелье вселения? Но нет, молоко неожиданно оказалось просто молоком. Я его выпил, слопал кашу, а орехи заныкал на черный день.

Через полчаса, сытый и готовый к борьбе, хоть и слегка нервничая, я вышел в общую комнату и приступил к чистке Тиндея. На этот раз скреб его с осторожностью: как-никак, сакральный артефакт. Работая (реально, сам себе не верю, до чего дошел), я все время прислушивался, ожидая появления жрицы.

И она появилась. Покачивая бедрами, в темном платье с желтыми разводами, с ленивой негой в движениях и полуулыбкой на губах. Я смотрел на нее и чувствовал, как мой разум вновь погружается в парализующий дурман. Хороша! Опасна, как ядовитая змея, но как красива!

– Здравствуй, милый Гермес, – пропела она и кивнула на статую. – Закончил?

Я с трудом проглотил ком в горле. Похоже, дамочка глушит Высший эликсир магнетизма литрами.

– Почти.

– Прекрасно, не буду мешать.

Величаво кивнув, жрица выплыла из дома. А я облизнул пересохшие губы и вернулся к чистке статуи, прекрасно понимая, что следующий ход за ней.

Не прошло и десяти минут, как Маури вернулась. И не просто вошла, а вбежала. Лицо встревоженное, губы подрагивают.

– У нас проблема! – с порога воскликнула она. – Надо что-то делать!

Ожидая чего-то подобного, я тут же вскинулся. Сейчас главное не переборщить, каждое мое слово, жест, интонация – все должно выглядеть естественно.

– Что случилось?

Маури прижала руки к груди и торопливо объяснила:

– В лагере посланец короля, дознаватель. Он ищет убийцу агента.

– Ну и пусть ищет. Следов-то нет.

– Ты не понимаешь! – в отчаянии крикнула она. – Этот человек использовал ритуал Голоса крови. У него вещь убитого, она укажет на тебя!

Ну актриса! Больших и малых, как говорится. Клянусь, поверил бы ей, если бы сам не видел Фергуса живым.

Но восхищаться талантами Маури было некогда. Я испуганно округлил глаза и выпалил:

– Что ты предлагаешь?

Она прижала кулачки к пылающим щекам. Невероятно, но она действительно разрумянилась – это же надо так войти в роль!

– Не знаю. Гермес, милый, я не знаю! Ты не сможешь спрятаться, вещь жертвы будет все время вести их за тобой!

Я принялся нервно ходить из угла в угол – туда-сюда, пока якобы случайно не оказался нос к носу с Тиндеем. Внимательно посмотрел на него и повернулся к Маури.

– Ты вроде бы говорила, что умеешь на время превращать в камень?

На краткий миг в ее глазах мелькнуло удовлетворение.

– Умею, и что? – она изобразила непонимание.

– Если ты закаменишь меня, Голос крови не сможет сработать, не так ли?

Лицо жрицы просветлело.

– А ведь и верно! Милый Гермес, ты умница! Только нужно поторопиться, дознаватель уже на подходе.

– Ну так давай, превращай. Погоди, мешок возьму.

Я бросился в свою комнату. Схватил его, зажав в кулаке Синюю жемчужину.

Если мне удалось правильно составить паззл из подслушанного вчера разговора, теперь Маури должна уговорить меня выпить зелье вселения. Вот сейчас и посмотрим.

Когда я вернулся, жрица уже ждала меня, держа в руках серебряный кубок с мутной темно-зеленой жидкостью. Она протянула его мне и поторопила:

– Пей скорее. Дознаватель вот-вот придет.

– Эта бодяга сделает меня каменным? – недоверчиво спросил я.

– Нет, – она нетерпеливо качнула головой, – но нектар – важная часть ритуала обращения. Без него никак. Давай быстрее.

– Ясно.

Час икс настал. Я забрал у нее кубок, поднес к губам... и опустил руку.

– Подожди, ведь Колеор должен держать весы?

– Ах, да! Кажется, у меня они есть. Сейчас принесу.

Уверен, весы она припасла специально для того, чтобы выдать лоха вроде меня за каменную статую бога. Но ее ждет неприятный сюрприз.

Жрица метнула на меня внимательный взгляд и кинулась к двери. Едва она повернулась ко мне спиной, я бросил в зелье Синюю жемчужину, которую сжимал в кулаке. Зеленая бодяга тут же зашипела, запенилась, кубок моментально нагрелся. Прекрасно, в теплой бурде жемчужина растворится быстрее. Я поставил его на пол, бросился в будуар и...

Кража удалась

Йес! Стилет у меня!

Кража не удалась

Ну и ладно, хрен с ним, с браслетом. Кинув кинжал в мешок, я вернулся в общую комнату, схватил кубок и внимательно посмотрел на него. Фиг поймешь, успела ли жемчужина до конца раствориться. Если нет, проглочу остатки, чтобы не оставлять следов преступления. Хотя, суда по тому, что нектар уже перестал бурлить, все в порядке.

Не прошло и полуминуты, как вернулась Маури с весами в руках.

– Еле нашла, – быстро проговорила она. – Чаша упала и застряла за сервантом.

Ага. Уж кому об этом знать, как не мне.

Забрав у нее весы, я зажал их в вытянутой руке и принял позу, в которой, по моему представлению, должен был изображаться Колеор.

– Хватит дурачиться, пей наконец! – Жрица уже злилась не на шутку.

Отсалютовав ей кубком, я залпом выпил зелье и бросил на нее беглый взгляд. Надо было видеть лицо этой волчицы! На губах змеилась высокомерная улыбка, в миндалевидных глазах светилось торжество. Было в них и кое-что еще: сытое удовлетворение собственника. Самодовольство победителя. Это продолжалось лишь краткий миг, через секунду она снова смотрела на меня с беспокойством и нежностью.

– Выпил? – опять нетерпение в голосе. – Поставь кубок и встань вон туда.

Она кивком головы указала на пустой угол комнаты. Закинув мешок за спину, я замер там, где велела жрица.

– Надолго это?

– Через полчаса оживешь, – заверила она. – Дознаватель как раз успеет уйти.

Верить ей я не спешил. По моим прикидкам, стоять мне тупым каменным изваянием часа два, не меньше. Иначе есть риск, что очухаюсь в дороге, еще до того, как меня поместят в сокровищницу. Маури не могла такого допустить.

Ритуал прошел быстро. Жрица возвела взгляд к потолку, вскинула вверх руки и вдруг проговорила речитативом, почти пропела, заклинание на незнакомом языке. Уже в процессе его в теле появилось странное ощущение полужжения-полущекотки. Казалось, весь организм зашумел. Каждая клеточка зашевелилась, перевернулась и закристаллизовалась. Покосившись в сторону, я тут же сообразил, что так и застыну с косыми глазами, и поспешил вновь посмотреть на жрицу. Вовремя: веки зачесались, отяжелели. Секунду спустя я вдруг почувствовал, что не могу вздохнуть. На миг меня охватила паника, но быстро стало понятно, что дыхание мне и не требуется. Сердце в последний раз стукнуло и остановилось. Наступила тишина. Я превратился в камень.

Не знаю, сколько прошло времени, пять минут, десять. Видеть я мог, но только прямо и словно через полупрозрачную ширму – все было мутно, нечетко. Слышал тоже с трудом. А вот мозги работали нормально, мыслить ничего не мешало.

Маури исчезла из поля зрения, но вскоре появилась. Ее лицо расплывшимся пятном белело передо мной, на нем явственно читалась злость и насмешка.

– Украл-таки кинжал, гаденыш, – слова звучали глухо, будто издалека. – Так и знала. Но не стоит радоваться раньше времени, теперь ты в моей власти, милый... Колеор.

Я поздравил себя с тем, что мои выводы оказались правильными: жрица сделала из меня статую второго близнеца. Забавное совпадение, ведь мой ник, Гермес – тоже имя бога, отвечающего, в том числе, и за торговлю.

Похоже, потеря стилета совсем не печалит жрицу: надеется вернуть его, вселившись в меня в сокровищнице. Ага, помечтай, детка.

Подумалось – печальной была бы моя участь, если бы я не подслушал ее разговор с Фергусом. Не будь я каменным, наверняка невольно бы поежился и покрылся мурашками при этой мысли.

Неожиданно Маури отвернулась от меня.

– Госпожа, пришли проверяющие из королевской службы, – прозвучал голос Райны.

Жрица исчезла, по всей видимости, вышла в сени. Послышался глухой бубнеж, они о чем-то поговорили, но слов разобрать я не мог. Через минуту дверь скрипнула, и в поле моего зрения появился коренастый крепыш в латах.

– Господин агент, – мягко зашелестела Маури. – Я везла эти статуи в подарок его величеству, но моя повозка сломалась. Добрые люди помогли мне затащить изваяния сюда, но я ума не приложу, как повезу их в город.

– Не переживайте, добрая госпожа, – пробасил крепыш, с нескрываемым восхищением глядя на нее, – я помогу вам. Какие прекрасные скульптуры! Его величество, безусловно, будет рад получить такой подарок, да еще столь вовремя, прямо к Семи Ветрам.

– В этом и дело. Их необходимо доставить до праздника, ведь эти боги – его покровители.

– Конечно-конечно, – похоже, на мужика эликсир магнетизма тоже действовал нехило. – Буду счастлив помочь. Немедленно распоряжусь доставить эти шедевры в королевское хранилище.

– Ах, как вы добры, милый господин агент, – всплеснула руками жрица, и крепыш расплылся в счастливой улыбке.

– Нет проблем, – он махнул рукой, откуда-то сбоку ко мне подбежали два парня, схватили (видимо, за плечи и ноги, видеть я их не мог, чувствовать – тоже) и потащили на улицу. Будь такая шняга в реальной жизни, они бы даже поднять меня не смогли. Но в Мидкоре ощущения, связанные с весом и тяжестями, были совсем иными.

Меня осторожно погрузили в крытую повозку, уткнув носом в пол, да еще сверху положили близнеца. В таком положении мне пришлось ждать не меньше получаса, пока не пришел агент. Я слышал, как он давал распоряжения кучеру. Наконец все уселись, и повозка тронулась.

Лежал я неустойчиво. Е-мое, а вдруг расколюсь на части?!

Видимо, помощники агента тоже обеспокоились сохранностью презента, потому что сели с двух сторон и уперлись в меня ногами. Этого я не почувствовал, но грязный ботинок перед глазами радости жизни не прибавил. Никакого почтения к богам!

Очень скоро повозка съехала с грунтовой дороги на мощеную и затряслась по камням. Я этого, естественно, не чувствовал, но моя картина мира изрядно тряслась. Вместе с грязным ботинком, подпрыгивавшим прямо перед носом.

О том, чтобы кое-что обдумать, как я собирался, не могло быть и речи. Закрыть глаза я тоже не мог: каменные веки этого не предусматривали. Поэтому просто уткнулся взглядом в пол, пытаясь собрать воедино обрывки разбежавшихся мыслей.

Несколько раз повозку слегка заносило на поворотах, из чего я сделал вывод, что мы едем по городским переулкам. В ушах гулом стоял цокот лошадиных копыт по камням. Через полчаса непрерывной тряски мы наконец остановились, помощники агента вышли.

– Поближе нельзя было встать? – проворчал один из них, обращаясь, очевидно, к кучеру.

– Слепой? – завопил тот. – Не видишь, что там все занято?

Матерясь, королевские служаки потянули на себя Тиндея. Послышался звук удара и новая порция мата.

– Рейвул разбери все эти королевские подарки! Разбился?

– Вроде нет. Но трещина через всю грудь.

– Вот ты безрукий-то, удержать не мог? Бери за голову, потащили. Аккуратнее!

Мне пришлось минут двадцать ждать, пока они отнесут поврежденного бога в хранилище и вернутся за мной. Но вот они появились, схватили меня за ноги и потащили из повозки. Пропахав мордой по дну, я наконец оказался на твердой земле. Передо мной плотной стеной возвышались двух-трехэтажные дома в средневековом духе, со светлыми стенами и проложенными по фасадам балками. Если мне не изменяет память, такие называют фахверками. Почти под каждым окном – ящик, заполненный цветами. И сколько хватает глаз – вывески, вывески.

Долго любоваться окрестностями не пришлось, два мужика, призывая друг друга к осторожности, потащили меня вдоль тротуара. А метров через двадцать занесли в дверь, за которой начиналась лестница вниз. Здесь нас встретил третий – видимо, охранник – и пошел, судя по звуку шагов, впереди. Спускались довольно долго, из чего стало ясно, что королевское хранилище находится глубоко под землей. По кирпичным стенам прыгало пламя факелов, время от времени и сами они мелькали в поле моего зрения.

– Опять дурака валяешь? – зашипел один из носильщиков. – Мало тебе треснутого Тиндея, еще и Колеора хочешь повредить? Нам и так за эту трещину по шапке дадут, его же на площади выставлять будут!

Второй огорченно хрюкнул, но промолчал.

Вскоре меня занесли в широкий короткий коридор и поставили возле стенки. Что происходит за моим плечом, я не видел, но по лязгу металла понял, что страж отпирает множество запоров. Значит, мы уже у входа в королевскую сокровищницу. Послышался скрип, охранник снял со стены факел и, судя по звукам, вошел в хранилище. Помощники агента снова подхватили мою каменную тушку и потащили следом.

Наконец-то я добрался до цели! Просто поставьте меня в уголок и сваливайте. А уж мы с сокровищами короля найдем общий язык.

– Аккуратно, не заденьте ничего, – проворчал стражник. – Сюда. Осторожнее!

Свет факела ежесекундно метался по помещению, мешая что-либо рассмотреть. Да и положение мое – лежачее, лицом наполовину вниз, наполовину вбок – не способствовало этому.

– Записать не забудь, – сказал тот, кто держал меня за ноги.

– Позже, – отмахнулся охранник. – Все равно их скоро на площадь нести. Вот вернем, тогда и зарегистрируем.

Тем временем меня донесли до стены, и он скомандовал:

– Ставьте здесь.

Поставили. Отошли на пару шагов, рассматривая результат. Немного повернули. И – ура! – ушли. Перед дверью охранник (над ним светился ник «Краус»), оказавшийся здоровенным толстым малым, пузо которого торчало из-под металлического нагрудника, воткнул факел в рожок на стене и погасил его. Но полностью темно все же не стало: в паре точек горели маленькие огоньки, не позволявшие, однако, что-либо рассмотреть с того места, где я находился.

Хитрость +1. Текущее значение: 14

Фу-ух... Теперь надо дождаться «оживления».

Я мысленно усмехнулся, представив, как Маури старается в меня вселиться. И как силится понять, почему ей это не удается. Вряд ли у какого-то предмета, кроме Синей жемчужины, есть свойство нейтрализации зелий. И еще менее вероятно, что такая вещь могла оказаться у нуба первого уровня. Так что сейчас жрица наверняка рвет и мечет, пытаясь сообразить, как именно мне удалось ее надуть. Вот так-то, гадина, знай наших!

Да что говорить, тут мне откровенно повезло. Не в смысле обладания жемчужиной – я честным обманом отнял ее у Черного удильщика, – а в том, что услышал слова Унтия. Когда он орал на своего помощника, то упомянул о способности жемчужины нейтрализовать любое зелье. Тогда я не придал значения этим словам, но, мучаясь накануне ночью, вспомнил о них, взял драгоценность в руки, проверил. Все совпало – в интерфейсе тут же всплыло описание этого свойства.

А остальное... Да, я пожертвовал своей единственной ценной вещью, но не жалею. Во-первых, я отомщен, во-вторых, нахожусь в королевском хранилище и надеюсь кое-чем здесь поживится, а в-третьих, в моем мешке лежит уникальный кинжал. Так что все путем.

Радуясь удачному завершению первой части своего плана, я вдруг ощутил толчок изнутри. Понадобилось не меньше секунды, чтобы сообразить, что это стукнуло мое собственное сердце. Следом я почувствовал нехватку воздуха. Рефлекторно попытался сделать прерывистый вдох – раз, другой... На третий раз получилось, легкие наполнились. И тут же все в организме задвигалось, защекотало, закружилось. Не прошло и полуминуты, как я смог моргнуть, пошевелить пальцами и сделать первый шаг. А главное – сумел бросить весы и, наконец, осмотреться.

Почему-то я представлял себе королевскую сокровищницу чем-то вроде пещеры, посреди которой огромной кучей навалены разные разности. Видимо, то были отголоски детских сказок или «Пиратов Карибского моря». Однако все оказалось гораздо прозаичнее: хранилище больше походило на склад. И вдоль стен, и по центру помещения стояли уходящие в темноту открытые стеллажи с полками, а на них...

Я невольно сделал несколько шагов вперед, поближе к источнику света. Это была масляная лампа с крохотным огоньком, освещавшим лишь лежавшее под ней ожерелье. Дрожащей от нетерпения рукой я взял ее и зажег оставленный стражником факел. Хранилище залило неровным красноватым светом, и я буквально задохнулся от восторга.

Вау, вот это я удачно попал! Ничего себе поляна!

Глава 10

На полках плотными рядами стояли ящички различных форм и размеров, изнутри обитые бархатом. И в каждой лежал артефакт! Чего здесь только не было: мечи, луки, посохи, кольца, амулеты, броня, бутылочки с зельями, хрустальные шары, какие-то статуэтки, фигурки, книги.

А-а-а, сколько кайфов!

Не теряя времени, я ринулся на сбор урожая. Первым, на что нацелился, было то самое ожерелье. Ведь если оно специально подсвечено лампой, значит, особо ценное. Взял его в руки и попытался засунуть в мешок.

Кража не удалась.

Еще разок.

Кража не удалась.

Да е-мое!

Кража не удалась.

Ладно, хрен с ним, с ожерельем. Попробую вот это кольцо.

Кража не удалась.

Да что ж такое-то!

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Мля...

Кубок.

Кража удалась.

Во, другое дело! Теперь вот эти сапоги, книгу, чашу. Да без разницы, в хозяйстве все пригодится. Абы что в королевской сокровищнице хранить не будут.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Изворотливость +1. Текущее значение: 12

Так, теперь еще раз попробую то же ожерелье.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Я двигался вдоль полок, запихивая в мешок все, что позволяла система. Хочу еще вот эти кожаные сапоги. И шлем. И вон тот медальон хочу. Хочу. Хочу. Все хочу!

Кража удалась.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кто-то коснулся моего плеча холодной рукой. Сердце ухнуло вниз, я резко обернулся, одновременно отклонившись в попытке уйти от удара. Тьфу ты, блин... Статуя. В смысле, Тиндей. С трещиной на груди. Бог осуждающе смотрел на меня слепыми каменными глазами.

А что такого? Я вроде ни одного гончарного изделия не взял. Так что извини, бро, твои предъявы не по адресу.

Мой близнец стоял у самого конца стеллажа. Я обогнул его и двинулся к следующему, располагавшемуся вдоль стены. Сюда поступало гораздо меньше света, но еще можно было разглядеть артефакты. Продолжаем...

Кража не удалась.

Кража удалась.

Кража удалась.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Быстрее, быстрее! Сегодня праздник Семи Ветров, в любой момент стражи сокровищницы могут прийти за статуями богов-близнецов. До этого мне нужно успеть нахапать как можно больше, а при звуках открывающегося замка уйти в инвиз и благополучно смыться.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Изворотливость +1. Текущее значение: 13

Сообщения мелькали перед глазами бесконечной простыней.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Инвентарь полон.

Упс... У меня прервалось дыхание. Е-мое, ну конечно, ведь мешок в игре это не то же самое, что какой-нибудь рюкзак в реале. Он рассчитан на точное количество слотов. И у меня их... так, сколько? Шестнадцать.

Я вызвал в интерфейсе инвентарь и быстро просмотрел содержимое. Тринадцать слотов были заняты украденными артефактами, еще три – яблоками, орехами и кинжалом. Не колеблясь, я выкинул фрукты и орехи, появились два пустых места.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Блин...

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Инвентарь полон.

Все, больше выбрасывать нечего. Но сколько всего еще не взято!

Расстроенный, я обвел взглядом стеллаж. И в глубине, где было уже совсем темно, заметил еще один огонек. Чует мое сердце, там что-то особенно крутое.

Я узнал ее сразу, хотя никогда не видел. Круглая, перламутровая, цвета антрацита, похожая на огромную бусину. Черная жемчужина!

Мениольский торгаш говорил, что это крутейший артефакт. Хочу!

Прерывисто вдохнув, я кинулся к добыче. Так, стоп. Что еще можно выбросить? Снова вызвав инвентарь, я пробежал глазами по слотам. Кинжал. А почему, собственно, выбросить? Можно взять в руку, это даже лучше. Мало ли что случится, когда буду отсюда сматываться. А тут такое мощное оружие наготове.

Зажав стилет в кулаке, другой рукой я с вожделением потянулся к жемчужине. Коснулся ее и... Чьи-то цепкие пальцы легли на мое запястье столь внезапно, что я вздрогнул.

– Не трогай! – раздался тихий, но решительный девичий голос. – Бери, что хочешь, но ее не тронь!

Дернувшись в сторону, я перехватил ее руку.

– Ты кто?!

Из темноты показалось узкое худое лицо, обрамленное волнистыми волосами. Черные глаза, поблескивая, смотрели на меня.

Бася, охотница

Не сногсшибательная красавица, но весьма миловидна. И кого-то напоминает.

– Не твое дело, – горячо зашептала она, вырывая руку. – Жемчужину я забираю. А взамен помогу тебе выбраться отсюда.

Я тихо рассмеялся.

– Мне не нужна твоя помощь, сам справлюсь. Я нашел ее первый, так что извини, подруга. Тебе не повезло.

– Ты не понимаешь! Она нужна мне, очень нужна! Пойми, это не блажь, не каприз. Не могу объяснить, это чужой секрет, но поверь – она сохранит многие жизни.

Нехило она навыдумывала. Осталось сказать, что жемчужина спасет мир.

У меня не было времени пререкаться с девчонкой. С минуты на минуту придут охранники.

– Сожалею. Видимо, сегодня не твой день.

Игнорируя ее гневный взгляд, я снова потянулся к артефакту. Но забрать его не успел: она толкнула меня обеими руками, и я полетел назад.

Ба-бах!

В тишине подвала звук показался оглушительно громким. Сбитая мной статуя с грохотом упала на пол. Я вскочил, бросил на нее взгляд – Тиндей раскололся напополам, прямо по недавней трещине.

Твою ж налево, а если стражи услышали?

– Не подходи! – проклятая незнакомка вытянула руку, на которой лежал небольшой сияющий шар. – А то пожалеешь!

Она мне угрожает?! Мало того, что наделала столько шума, еще и тычет в меня каким-то магическим оружием! Ну наглая...

Разозлившись, я бросился на девчонку. Блеснул зажатый в кулаке кинжал. Какого бы ни была уровня, вырублю ее!

Она дернулась в сторону, но я не дал ей уйти. Метился в грудь, а попал чуть выше. Клинок вошел в плоть, однако Бася даже не покачнулась. Лишь отпрянула назад и дунула через магический шар прямо на меня. От него полетела светлая пыль, попав мне в лицо, в нос, в глаза. Миг – голова закружилась, и я медленно осел на пол. Последним, что услышал, был звон выпавшего из руки кинжала.

Очнулся как от толчка. Сел, потряс головой, осмотрелся. Елки-палки, что это было? Какой-то дурацкий порошок, от которого я то ли заснул, то ли потерял сознание. Короче, отключился. Сильна девица.

Привстав, я убедился – жемчужина исчезла. Однако все, что награбил, осталось при мне. Так, а кинжал? Помню, выронил его перед падением. Он должен быть где-то здесь.

Минут пять я ползал под стеллажами, ища стилет и рядом с местом падения, и поодаль. Но его нигде не было. Проклятая Бася забрала мой самый крутой артефакт! Стерва... Ну ничего, встретимся еще на узких тропках Мидкора.

Я оглянулся на дверь – она по-прежнему была закрыта. Интересно, как девчонка ушла? Или она до сих пор здесь?

– Ау, куда ты делась?

Молчание. Ладно, леший с ней, теперь надо как-то возместить потерю кинжала. Инвентарь полон, но когда меня останавливали преграды? Я медленно пошел вдоль полок, пытаясь сообразить, что можно прихватить. Ясное дело, что ничего большого мне уже не свистнуть, но, может, что-то маленькое, компактное сумею взять. Запихну за ворот рубахи, в штаны, в конце концов.

Между крупными предметами я заметил мягкий кожаный обруч, попытался сунуть его под камзол.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Не-не, ты давай не дури. Полезай, куда сказано.

Кража не удалась.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Отлично. Теперь вот этот браслет, ту рюмку, кольцо, фигурку льва, амулет...

Через десять минут размером пуза я мог поспорить с недавно увиденным охранником. Только у меня внутри был не жир, а куча небольших артефактов, поддерживаемых поясом камзола. Стремно, конечно, а ну как какой-нибудь выпадет, пока я буду сматываться в инвизе. Но не бросать же нажитое непосильным трудом, придется рискнуть.

И тут взгляд мой упал на булавку с серо-рыжим камнем. Она лежала в самом углу, покрытая слоем пыли. Странно, за всеми остальными экспонатами здесь явно ухаживают.

Кража не удалась.

Кража удалась.

Изворотливость +1. Текущее значение: 14

Я потер ее рукавом, и она заблестела золотыми отблесками, при этом самоцвет оказался ярко-оранжевым. Хм, а ведь вещица мне пригодится. Интересно, это обычная драгоценность или тоже артефакт?

Я взял ее в руку и вызвал в интерфейсе описание.

Вечная булавка единения

И все. Значит, просто дорогая вещь, без дополнительных плюшек. Но название чудное. Неважно, главное, она мне поможет.

Я изловчился и приколол булавку с внутренней стороны к резинке камзола, подтянув ее потуже. Во, так понадежнее.

Но застегнул я золотую булавку неудачно: при первом же движении она впилась мне в живот.

Потеряно 10 хитов

Здоровье: 90/100

Фигасе! От одного укола десятка улетела?! Да когда меня мужики на ферме дубасили, каждый удар снимал меньше.

Едва я пристроил коварную драгоценность покрепче, как заметил внизу интерфейса надпись:

Единение свершилось, вечная булавка обрела хозяина. Вы не сможете от нее избавиться.

Что за хрень? Как не смогу? Да сегодня же ее продам и...

Внезапно послышался лязг замка, я едва успел уйти в инвиз, как дверь сокровищницы распахнулась. Сразу четыре охранника вошли и замерли у входа.

– Краус, ты забыл потушить факел? – спросил один из них, с ником Греп, напряженно осматриваясь.

– Не-ет, – протянул другой. Я узнал в нем пузатого толстяка, руководившего доставкой меня сюда.

Он сделал пару шагов вглубь хранилища, и взгляд его из настороженного превратился в яростный.

– Здесь кто-то есть, статуя разбита! Мазан, защиту!

Третий охранник – невысокий, щуплый – вскинулся и сделал резкий жест руками, словно бросал на пол камень. Все четверо тут же рассредоточились и, заглядывая под стеллажи, пошли в проходах между ними. Они буквально прочесывали местность, как профессиональные копы.

Я прижал мешок к животу – не дай Бог что-то звякнет! – и медленно прополз под полкой. Высунулся и тут же отшатнулся, едва не наткнувшись на Крауса. Тот, борясь с мешающим брюхом, наклонился довольно низко, осмотрел пол и пошел дальше. А я осторожно вылез, мысленно благодаря Маури за мягкие бесшумные мокасины, и двинулся к выходу. Придурки, оставившие дверь нараспашку, не услышали меня.

Нельзя торопиться, нужно сначала изучить коридор. До него осталось буквально метра три. Два. Один. Теперь осторожно высунуться и осмотреться.

– Черная жемчужина исчезла! – с отчаянием крикнул один из стражей.

Одновременно я достиг дверного проема и, стараясь сохранять спокойствие, попытался выглянуть. И тут голова моя с треском ударилась о невидимую преграду. Где-то рядом громыхнуло, посыпались искры, пошел запах гари.

– Вот он! – разом завопили стражники. – Защита сработала!

Я с ужасом понял, что стал видимым. Снова ломанулся в коридор, но незримая стена отбросила меня обратно в сокровищницу.

Охранники разом налетели, схватили за руки, прижали к стене.

– Вываливай все из мешка! – рявкнул Краус и сделал другим знак отпустить меня.

Выхода не было. Секунду поколебавшись, я высыпал добычу на пол.

– У, гад, даже сапоги-скороходы умыкнул. И кожаный обруч невидимости. А жемчужины нету!

– Сколько всего награбил, мерзавец!

– Вор проклятый!

– Как он вообще сюда попал?!

– Сейчас все расскажет! – подойдя ко мне вплотную, Греп рявкнул: – Где жемчужина, падла?! Как ты проник в королевскую сокровищницу?

Сообщи я сейчас о Маури или Басе – не поверят. А если поверят, все может обернуться еще хуже. Жрица, судя по всему, особа непростая, принадлежит к какому-то преступному синдикату. А девчонка... Как она говорила? «Это чужой секрет. Жемчужина сохранит много жизней». Если не врет, то тут точно какая-то большая игра. И они обе в ней участвуют. Возможно, даже на одной стороне. Нет, в такое дело лучше не лезть: законопатят в каменный мешок до скончания века. Вернее, до тех пор, пока Арсений не сподобится выдернуть меня отсюда. Увольте, мне такой расклад не подходит. Пусть лучше охранники видят во мне воришку-дилетанта, каким-то чудом забравшегося куда не следует.

– Да что вы?! – ахнул я, изображая перепуганного придурка. – Да я понятия... понятия не имел... Случайно, поверьте. Даже...

Не дослушав, Греп схватил меня за плечи и тряхнул:

– Кто тебя послал, крысеныш?! Ты шпион герцога?

Из-под рубашки дождем посыпались мелкие артефакты. Увидев их, стражи в ярости набросились на меня и принялись мутузить.

Потеряно 17 хитов

Здоровье: 74/100

Потеряно 18 хитов

Потеряно 18 хитов

Потеряно 16 хитов

Я повалился на пол, инстинктивно свернулся калачиком и прикрыл голову руками. Эти ребята били куда больнее, чем нубы с фермы.

– Стойте! – заорал вдруг Греп. Он явно был у них старшим. – Прекратите, а то он сдохнет!

– И поделом, – злобно огрызнулся Краус.

– Хочешь, чтобы он улетел на респаун? Нет уж, уйти мы ему не дадим. Действуем так: мы с Мазаном остаемся здесь, ищем жемчужину. У крысеныша ее нет, но не могла же она провалиться сквозь землю. А вы двое ведете его к Акосте. Как закончите, бегом к начальнику стражи с подробным докладом.

– Будет сделано, командир.

Краус с помощником подхватили меня подмышки и поволокли прочь из сокровищницы. Мои ноги заплетались, из рассеченной скулы текла кровь, дыхание сбивалось.

Меня долго перли по лабиринтам коридоров, затем по винтовой лестнице. Безвольно болтающиеся ноги больно бились о ступени.

Потерян 1 хит

Потерян 1 хит

Потерян 1 хит

Может, они не рассчитают, и я все-таки умру?

Увы, надежды не оправдались. Когда стражники подтащили меня к массивной двери, обитой кованым железом, индикатор здоровья показывал остаток в четырнадцать хитов.

– Смотри за ним, я сейчас, – сказал Краус напарнику и исчез за дверью.

Спустя минуту он вернулся, снова подхватил мое избитое тело и втолкнул внутрь. Переведя дух, стражники кинули меня на пол и ушли. Следом по каменному полу протопали тяжелые сапоги, их хозяин запер два замка, закрыл засов и приблизился ко мне.

– Вставай!

Голос был низкий, глухой и чрезвычайно самодовольный.

Покачиваясь, я с трудом поднялся и посмотрел на него – здоровенный, широкоплечий, в кожаном фартуке на голое тело, из-под которого торчат руки с огромными бицепсами. Я сам не маленького роста, но этот фрукт был почти на голову выше меня. На фартуке явственно виднелись пятна застарелой крови. А над головой светилась надпись:

Акоста, палач

Да уж, повезло…

Воздух здесь был прохладный и настолько влажный, что даже дышалось с трудом. Я скользнул взглядом по комнате. Глухие кирпичные стены без окон, масляный фонарь под потолком. В углу дыба, целая коллекция кнутов, арсенал то ли хирургических, то ли столярных инструментов, аккуратно уложенных в ряд. Рядом перекладина с веревкой, кончающейся петлей, какое-то жуткое сооружение из шестов и колес, цепи, кандалы, железная клетка, колодки. Жесть.

Тревожно засосало под ложечкой: вряд ли удастся приятно провести здесь время. Похоже, это одна из комнат той самой башни Стонов, о которой рассказывал капитан. Накаркал, гад, со своей экскурсией!

Палач тяжелым шагом двинулся ко мне. Его темные глаза плотоядно блеснули под тряпичной полумаской. Он протянул руку, меня обдало струей холодного воздуха, и... боль прошла.

Здоровье: 100/100

Не понял. Этот урод палач или Айболит?!

– А теперь слушай внимательно, парень, – пробубнил Акоста. – У меня к тебе всего три вопроса. Где жемчужина? Кто тебя послал? И как ты смог проникнуть в сокровищницу? Задавать их тебе я больше не стану, будем просто общаться. Долго или нет – зависит от тебя. Если мое общество тебя утомит, ты говоришь «стоп», отвечаешь, и мы прощаемся. Правила ясны?

– Яснее ясного. Пообщаться я…

– Угу, угу, – пробурчал палач, не дав мне договорить. – Перед хорошим общением нужна хорошая разминка.

Он сорвал с меня рубаху, коротким движением толкнул в грудь, я полетел назад и ударился спиной об стену. Нет, не об стену, а о висящую на ней пластину, утыканную металлическими шипами. И нет, не ударился, а нанизался на нее, точно туша на мясокомбинате.

Потеряно 9 хитов

Потеряно 7 хитов

Потеряно 9 хитов

Потеряно 8 хитов

Потеряно 10 хитов

Потеряно 7 хитов

Потеряно 8 хитов

Потеряно 6 хитов

Я взвыл от боли, изо рта хлынула кровь, а Акоста снова подлечил. Рванул на себя и опять ударил о шипастую пластину.

И вылечил.

После такой разминки переходить к плотному общению совершенно не хотелось: судя по арсеналу инструментов, «красноречия» у этой сволочи хоть отбавляй. Признаюсь, мелькнуло искушение назвать имена Маури и Баси, но я все же решил придерживаться выбранного плана. Смерть здесь ненастоящая, а пытки уж как-нибудь перетерплю.

Снова толчок, снова оглушительная боль, и снова лечение.

После четвертого раза стало ясно – пора что-то предпринимать, или я попросту свихнусь. Нужно придумать что-то такое, что выведет этого изувера из себя. И он, не рассчитав силы, отправит меня на респ.

Выждав момент очередного исцеления, я извернулся и со всей дури пнул Акосту в пах.

Бездоспешный бой +1. Текущее значение: 12

Лучше бы я этого не делал. Будь у меня вместо ноги металлическая рельса, то она погнулась бы. Походу, этот придурок свои фаберже заковал в броню.

Я взвыл и повалился на пол.

– Хорошая попытка, парень, – ощерился палач. – Но глупая.

Из ниоткуда в его руках, точно у фокусника, появилась плеть. Он размахнулся и что было силы полоснул меня ею. Еще удар, и снова лечение. И по кругу.

Засмеявшись окровавленным ртом, я прохрипел:

– Я понял, почему ты выбрал эту работу. У тебя там протез. С бабами не получается, вот ты злость на людях и срываешь.

Глаза Акосты сверкнули нехорошим блеском. Он подскочил ко мне, но я успел схватить колченогую табуретку, стоявшую у стены, и вдарить по нему. Вернее, не вдарил, а размахнулся. Потому что он одним взмахом ладони размолотил ее в щепки. Осталась лишь обломанная ножка, торчащая из треснувшего сиденья, которое сейчас волчком крутилось по каменному полу. Играючи разделавшись с моим оружием, плач схватил меня под мышки и, точно пушинку, поднял в воздух.

– Зря ты это сказал! – прошипел он.

Ого! Похоже, в самую точку попал.

– И что ты сделаешь? – спросил я, повесив на лицо наглую ухмылку. – Подлечишь?

– Думаешь, не понимаю?! – зарычал он. – Хочешь, чтобы я сгоряча тебя грохнул? Не выйдет, парень!

Да, походу, не один я такой умный, каждый попадающий сюда игрок мечтает о смерти и перерождении.

Акоста опустил меня на ноги, скастовал лечение. И в мое солнечное сплетение прилетел такой удар, что я забыл, как дышать.

Потеряно 38 хитов

– Неплохо для импотента, – усмехнулся я, оседая на пол и незаметно беря щепу от почившего табурета.

– Сволочь! – заревел палач и снова поднял меня.

А вот и наш ответ Чемберлену! Резким тычком я вонзил в его наполненный злостью зрачок кусок деревяшки. Что, не ожидал?

Казалось, от вопля Акосты сейчас рухнут стены. Он, точно обезумевший, схватил меня за руку и переломил ее через колено.

Потеряно 59 хитов

Острый обломок белой кости вылез наружу, в голове зашумело, в глазах поплыл туман, и я отключился.

Очнулся, когда Акоста окатил меня ведром холодной воды. С трудом разлепил веки – надо мной висела самодовольная рожа палача. Как ни странно, он смотрел на меня двумя вполне целыми глазами, только полумаска с левой стороны пропиталась кровью, а на фартуке добавилось грязно-бурых подтеков. Видимо, этот эскулап может исцелять не только своих подопечных.

– Ну что, сволочь, оклемался? Похоже, тебе требуется особый подход в общении. И поверь, им я воспользуюсь с истинным удовольствием.

Я попытался дернуться, но не тут-то было. Мое тело распласталось на деревянном столе. Ноги и руки, раскинутые в стороны ладонями вниз, надежно крепились толстыми кожаными ремнями.

Пока я соображал, как от них избавиться, Акоста исчез из поля зрения. Но вскоре появился с увесистым молотком в одной руке и железным кругом, похожим на небольшой блин от штанги, в другой. Та-ак, это что-то новенькое. Я нервно сглотнул, предчувствуя новые мучения.

Тем временем палач с плотоядной ухмылкой на лице подсунул под мою правую ладонь блин, размахнулся и вдарил молотком по пальцам. Мир взорвался миллионом искр, и я оглох от собственного крика.

Акоста «работал» целеустремленно, с оттяжкой, высунув от удовольствия язык. Нет, это невыносимо. Я был дураком, когда подумал, что вытерплю пытки.

– Стоп! Стоп! Стоп! – вырвалось из моей груди. Это был даже не вопль, а, скорее, стон отчаяния.

– Неужели созрел, парень? – оскалился палач. – Если честно, я думал, ты продержишься дольше. Все вопросы помнишь?

– Погоди, послушай, – дыхание сбивалось, не было сил даже мысли свести воедино, не то что слова. – Убей меня... Я заплачу.

– Ты?! – Акоста загоготал. – Чем? Чем ты можешь заплатить мне, заморыш?

– У меня есть... есть одна вещь... До... дорогая...

– Предлагаешь отпустить тебя домой, чтобы ты ее принес? Не пойдет.

– Дай слово меня сразу убить... и получишь ценный артефакт. Прямо сейчас.

Красноречие +1. Текущее значение: 13

В хищных глазах отразилась работа убогой мысли. Он почесал рукоятью молотка за ухом, с полминуты подумал.

– Обещаю. Давай плату.

Контракт «Передача Акосте Вечной булавки единения в обмен на быстрое убийство Гермеса» заключен.

Да уж, нехилые контракты заключаю. Торгую жизнью, словно мебелью или едой.

Из последних сил я махнул головой в сторону колодок, на которых валялся мой камзол.

– Там, в рубахе. На поясе, с изнанки.

Палач шагнул к ней, ощупал ткань и вытащил золотую булавку с оранжевым камнем. Осмотрел ее, обнюхал, даже попробовал на зуб. Удовлетворенно хмыкнул и кинул камзол мне на грудь.

– Держи. В сокровищнице небось спер?

А вот об этом я не подумал. Как бы он сейчас не аннулировал нашу сделку, мотивируя тем, что вещь сворована в помещении, которое он, пусть и косвенно, но охраняет.

– Тебе что за дело? – огрызнулся я.

– Да ладно, не бойся. Акоста свое слово держит.

Его самодовольная рожа вызывала омерзение. Не церемонясь, он расстегнул ремни и сдернул их, причинив мне новые страдания. Я попытался подняться на локте, но не смог.

– Спокойно, сейчас я тебя исцелю, – он кастанул лечение, затем схватил меня одной рукой за пояс, другой за горло и поднял над своей головой. – С каким же удовольствием я это делаю, парень!

В следующее мгновение я уже летел вниз. И, похоже, приземлился на ту самую последнюю обломанную ножку табурета, потому что мое тело буквально разорвало от боли. Нет, не так. От БОЛИ! По сравнению с ней даже удары молотком по пальцам казались пусть жестким, но массажем. Я чувствовал, как крошатся мои позвонки, как разрываются легкие, как лопаются кровеносные сосуды и жилы.

Потеряно 97 хита

– Прощай, парень, – эхом отозвался в моей голове голос палача.

Сквозь туман в глазах я увидел, как на грудь опускается его сапог, еще глубже насаживая мое тело на обломок.

Потеряно 3 хита

Вы погибли. Возрождение через:

10 секунд

Контракт «Передача Акосте Вечной булавки единения в обмен на быстрое убийство Гермеса» выполнен.

9 секунд

8 секунд...

Глава 11

Черно-белый мир сменился ярким, цветным. Солнце ослепило, я зажмурился и с минуту стоял с закрытыми глазами.

– Эй, красавчик, кого соблазнять собрался? – послышался веселый женский голос, через секунду перекрытый гоготом нескольких глоток.

Рядом с кругом возрождения стояла группа горожан во главе с пышной теткой в чепце. Они глазели на меня без враждебности, но и без особой теплоты. Мгновение спустя стало понятно, что именно их забавляет: я стоял по пояс голый, сжимая в руках камзол. Здоровье полное, но все тело измазано кровью. Как, наверное, и лицо.

– Да уж, такой всех городских дамочек разом покорит, – хихикнул добродушный усач в широких шароварах.

Возле него топталась девочка лет семи, она с недоумением переводила взгляд с мужика на меня и обратно.

Стараясь не обращать внимания на насмешки, я осмотрелся. Круг возрождения находился рядом с небольшой площадью, к которой лучами сходились несколько улиц. В середине возвышался фонтан, игриво выбрасывавший в воздух искрящиеся на солнце струи, за ним виднелось монументальное каменное здание со шпилем и круглым витражом на фронтоне. Чуть ниже красовалась надпись, выложенная мозаикой из цветных стеклышек:

Храм праотца Элгиона

На первых этажах окрестных домов размещались таверны. Возле каждой за уличными столиками сидели посетители, большинство из них сейчас смотрели на меня. Походу, наблюдение за возрождающимися игроками – главное занятие местных зевак.

Запахи, доносившиеся из таверн, заставили меня вспомнить о голоде.

Сытость: 40/80

Жажда: 25%

Я шагнул на площадь, и группа насмешников расступилась. Ощущения были препаршивейшие, как всегда после смерти. Забив на всех, я подошел к фонтану и подставил плечи под тугие струи. Бр-рр, холодно. Но это ерунда. Боюсь, после теплых объятий Акосты такие мелочи еще долго не будут меня беспокоить. Сейчас нужно умыться, стереть кровь со всего тела и начинать жизнь заново. Снова, как и в момент появления в игре, у меня ничего нет. Синяя жемчужина растворилась, Черную умыкнула девчонка с шаром, наворованные артефакты отобрали стражи, причем вместе с мешком. Ни еды, ни жилья, ни-че-го. Надо отдать должное Арсению, он сумел устроить любимому племяннику хардкорную жизнь.

Закончив мытье у фонтана, я напился, убрав жажду в ноль, и стал натягивать камзол. Пальцы наткнулись на металл, я взглянул и обалдел – с изнаночной стороны к резинке была приколота золотая булавка. Охренеть!

Взял ее в руки, снова вызвал интерфейс с описанием и на несколько секунд завис: в нем появилась новая строка.

Вечная булавка единения

Хозяин – Гермес

Я натянул камзол и направился к одной из улиц, чтобы избавиться от внимания зевак и попытаться разобраться в этой ерунде. Итак, когда булавка меня уколола, появилась надпись, что она обрела хозяина, и от нее теперь нельзя избавиться. Но я отдал ее Акосте, он совершенно точно держал ее в руке, а мне перекинул камзол. У палача не было возможности пришпилить драгоценность обратно к резинке. И мотива тоже. Тогда как она снова оказалась у меня?

Я поблуждал взглядом по интерфейсу и обалдел: умений – кражи и инвиза – на панели быстрого доступа не было. От слова совсем. Куда они делись?! Поискал в списке – тоже нет. Да е-мое, что происходит?! Были же, у меня еще мелькнула мысль использовать инвиз во время пытки, но он был в откате.

И тут я вспомнил, что в те десять секунд, что прошли от смерти до возрождения, передо мной мелькнуло сообщение. Мелькнуло и сразу исчезло, когда картина пыточной сменилась видом города. Я прокрутил историю и нашел:

За попытку избавиться от Вечной булавки единения ее хозяин Гермес теряет три наиболее активных навыка

Потеряно: врожденное умение «Тень»

Потеряно: врожденное умение «Пройдоха»

Твою налево! Арсений, ты там охренел совсем со своим перевоспитанием?! Как я теперь играть буду, идиот ты гребаный?!

Меня затрясло как в лихорадке. Такой подставы от дяди я реально не ожидал. Проклятая булавка... Как я умудрился вляпаться в это дерьмо?!

Стоп, а если это не он? Может игра сама устраивать такие подлянки? Типа экспериментальный режим, повышенная сложность и бла-бла? Вполне возможно. Найти бы Дерзкого Сержа или, на худой конец, Денди, да спросить.

Спокойно, спокойно. Хватит паниковать. Надо сообразить, как теперь выкручиваться без умений. А кстати, нельзя ли выучить следующие? Уровень-то у меня до сих пор не повышен, так первый и остался.

Приземлившись на ближайшую скамейку, я запросил в интерфейсе описание персонажа. Так, двадцать семь неиспользованных характеристик. То есть на два левела. А новые навыки дадут на пятом, и зависят они от выбора специализации. Для ассасина, которым я хочу стать, это:

Умение «Растущая сила»: удар, наносящий на 50% больше повреждений

Умение «Прыжок из тени»: удар из невидимости, наносящий на 80% больше повреждений

Круто. Хочу.

Так, а что там у плута? Хоть я и не планирую им становиться, но все-таки любопытно.

Умение «Дипломат»: обман и убеждение; базовая вероятность успеха 10%

Умение «Взломщик»: вскрытие замков, базовая вероятность успеха 10%

Тоже неплохо. Тоже хочу. Как говорила та обезьяна из анекдота – что ж мне, разорваться, что ли?

По логике, однако, когда я выберу специальность и выучу оба навыка, один из них пропадет. Ведь в сообщении сказано, что при потере булавки теряются три умения. У меня же исчезли только два – больше просто не было. Так что, скорее всего, хитрая система захапает третий, едва он появится. Блин...

Но есть во всей этой шняге и хорошая сторона: я богат. Сейчас пойду, продам проклятую булавку, а она благополучно вернется. И так много раз. Умений-то больше нет, так что терять мне нечего. Сейчас набью карманы, перекушу, приоденусь, а там видно будет.

С этой мыслью я легко поднялся и направился вдоль улицы, ища подходящую жертву. Настроение повысилось, потеря умений уже не угнетала столь сильно. Так или иначе, выход найдется.

Под ногами лежала мощеная мостовая, вокруг высились аккуратные фахверки с цветами под окнами и разноцветными черепичными крышами. У дверей лавок стояли торговцы, зычными голосами зазывавшие покупателей, из харчевен, мимо которых я проходил, тянулись ароматы жареного мяса, птицы, грибов.

Большинство прохожих были элгионами. Изредка попадались похожие на Маури – олнейги. Пару раз я увидел белокожих, рыжих мениольцев. Но не встретил ни одного мирида, хоть отдаленно напоминающего узколицего проповедника из временного лагеря.

Вспомнив его, я сбился с шага. Бася! Наша встреча прошла при плохом освещении, но она, безусловно, из пятой расы. Высокая, изящная, с большими глазами и узким лицом. Да, точно. Это открытие показалось мне важным, сам не знаю, почему. Возможно, потому, что сохранялась надежда найти девчонку и отобрать кинжал. А заодно и Черную жемчужину.

Вскоре я наткнулся на вывеску «Все для боя: оружие, амуниция, бижутерия» и толкнул тяжелую деревянную дверь. Глаза сразу разбежались: в небольшом помещении стоявшие вдоль стен прилавки были завалены мечами, посохами, луками, копьями, топорами, дубинами, кинжалами. Продавались здесь и разные виды защиты: обувь, шлемы, кирасы, наплечники, перчатки, мантии для магов. Отдельно лежали разных размеров походные мешки. На дальнем прилавке красовались кольца, серьги, ожерелья, браслеты. А возле него стоял хозяин – невысокий дородный мужичок лет сорока в ярко-красной шелковой рубахе. Его лысина поблескивала, глаза смотрели доброжелательно.

– Приветствую покупателя, – нараспев произнес он. – Что желаете? Вы лучник, господин?

– Арбалетчик, – сказал я, заметив, что именно этот вид оружия представлен в лавке наиболее широко.

– Рекомендую вот этот прекрасный арбалет...

Похоже, мой камзол впечатляет продавцов, этот тоже принял меня не за жалкого нуба, а за стрелка высокого уровня.

– Что ж, покажите, – почему-то стало понятно, что, предложи я ему сходу купить булавку, он сразу откажется. Поэтому я решил напустить пыли в глаза, взял в руки арбалет и принялся его разглядывать.

– Посмотрите, господин Гермес, посмотрите внимательно, – заторопился продавец. – Оцените, какое удобное и красивое ложе. Покрыто костяными пластинами с инкрустацией. Такой арбалет добавит не только мощи, но и статуса.

– Да, хорошая вещь, – я усиленно вспоминал сведения, приобретенные в прошлой игре. – Дуга, как я посмотрю, композитная, усиленная сухожилием…

Продавец, которого звали Марек, расцвел в улыбке.

– Как приятно встретить понимающего человека. Вы абсолютно правы. Тут использованы железное дерево и плакучий баргудан, скрепленные клеем, приготовленным из неба самойского осетра. Все как положено. А сверху обмотано змеиной кожей. Очень ценное изделие, но вам, мой дорогой господин Гермес, обеспечена скидка!

– А сразу тремя болтами можно стрелять?

– Конечно, господин, если у вас выучен залп второго уровня.

– Да, идеальная вещь. Я бы даже сказал, подозрительно идеальная. Погодите, он же только с двадцатого уровня! – притворно вскрикнул я. – Мне такой еще рано. Как жаль!

Всплеснув пухлыми руками, Марек огорченно покачал головой.

– Мне тоже, господин Гермес, мне тоже. Тогда… тогда… – Продавец установил стремянку, достал с верхней полки еще один арбалет и протянул мне. – Вот чудесное оружие. Взводится магическим кранекином силой мысли, из-за чего скорость стрельбы увеличивается в два раза. Он с десятого уровня. Ведь вы уже...

– Такой есть, – я небрежно махнул рукой. – Зачем еще один? У меня вообще много чего накопилось. В том числе и лишнего. Хотите посмотреть? – Не дав торговцу опомниться, я протянул ему булавку.– Вот, к примеру, такая вещичка. Вечная. Не ломается.

Глаза торговца загорелись, а рука потянулась к драгоценности. Еще чуть-чуть, и губы начнут шептать: «Моя прелесть».

Он взял ее, и взгляд потускнел. Читает описание, понял я.

– А что значит «единение»? – нахмурился Марек.

– Она всегда с вами, пока вы того желаете, – охотно пояснил я. – Никогда не теряется.

– Тут сказано, что хозяин – вы.

– Верно, любезный. Когда купите, то сами станете владельцем. Очень рекомендую. Посмотрите, какой прекрасный камень. Уж не говоря о том, что сама она золотая.

– Хороша вещица, ох, хороша, – цокнул торговец, взвешивая булавку на ладони. – Да и моя дочь вечно их теряет. Эта точно не пропадет?

– Абсолютно.

– Ну что ж... Сколько вы хотите за нее, господин?

А я знаю? Вообще без понятия. Но он этого осознавать не должен.

– Что вы предложите?

– Ну-у... Больше десяти серебряных дать не могу.

По его наглой морде было ясно, что он безбожно сбивает цену. Я сурово нахмурился. Глаза Марека забегали, щеки порозовели, и он торопливо добавил:

– Помилуйте, добрый господин, у меня семья большая, мне не с руки разбрасываться деньгами. Ну, пятнадцать. Больше не просите.

Я сделал вид, что колеблюсь, потом махнул рукой.

– Ладно, пес с тобой. Пятнадцать серебра и мешок.

Лицо Марека озарила счастливая улыбка. Чувствую, надул он меня, наверное, раза в полтора. Но для меня и предложенное было буквально даром небес. Еще вчера я за один серебряный сутки чистил статую, а тут целая пятнашка!

– Вот этот, на двадцать слотов. Больший не могу дать, разорюсь.

– На двадцать? Смеешься, да?

Что-то я вошел в раж, а зря. А ну как он и вовсе откажется.

– Хорошо, на двадцать четыре. Это мое последнее слово, господин.

Торговля +1. Текущее значение: 4

Поколебавшись, я согласился, и мы ударили по рукам.

Через минуту, выйдя из лавки, я бегом устремился на другую улицу, предварительно убедившись, что булавка снова оказалась на резинке камзола.

В следующие пару часов я еще четырежды продал навязчивую драгоценность. Многие отказывались от покупки, но кое-кто соглашался. В зависимости от собственной скаредности мои «клиенты» оценивали булавку от десяти до восемнадцати серебряных. Я отчаянно торговался и в довесок получил свежий, восхитительно пахнущий крендель от булочника, серую жемчужину от ювелира и маленькое зелье здоровья от алхимика. А навык торговли за это время вырос до пяти.

Каждый раз после «продажи» булавки я переходил на другую улицу, чтобы обманутый покупатель не смог меня догнать. И в результате обошел, наверное, не меньше четверти города, по крайней мере, его торговых кварталов. Завтра продолжу, но надо будет оставить хоть один неохваченный район, чтобы самому делать в нем покупки и при этом не попасться на глаза одураченным мною жертвам.

Информация о штрафе больше не приходила. Немудрено, раз нет умений, нечего и отнимать.

Решив сделать перерыв в надувательстве торговцев, а заодно хоть как-то компенсировать потерю навыков, я вернулся на фонтанную площадь и – благо, жемчужина у меня теперь имелась – направился к храму праотца. Внешне он напоминал католический собор, таким же я ожидал увидеть и интерьер. Однако ошибся: как ни странно, внутри здание представляло собой самую настоящую пещеру. Такие обычно создает природа где-нибудь в горах. Я поднял голову: надо мной был покатый свод, усеянный капельками конденсата, которые то и дело, собираясь в ручейки, стекали по склизким стенам. Тут и там мохнатыми родимыми пятнами выступал бурый мох. В свете выставленных по периметру факелов я даже заметил несколько мокриц. Не удивлюсь, если окажется, что здесь и змеи водятся.

В земляном полу виднелась широкая тропа, вытоптанная тысячами паломников. Сейчас она больше напоминала высохшее русло реки и вела к большому плоскому алтарному камню. Из пробитой в потолке дыры на него падал луч солнечного света, подчеркивая неровное углубление, куда следовало класть жемчуг. Но самое удивительное я заметил не сразу. Лишь когда приблизился, понял: алтарь, несмотря на внушительные размеры, не касался земли, он парил в воздухе на расстоянии нескольких сантиметров от пола.

Человек десять стояли в очереди, чтобы совершить жертвоприношение, и я пристроился в хвост. Дело шло медленно, каждый прихожанин, положив в углубление жемчужину, еще долго о чем-то нашептывал. Видимо, выпрашивал у праотца плюшки.

От нечего делать я снова оглядел пещеру и вдруг заметил на стенах изображения. Совсем простенькие, похожие то ли на наскальную живопись, то ли на детские рисунки. Походу, именно эти наивные картинки капитан стражников, поймавший меня на рынке, и назвал фресками.

Я тронул за плечо стоявшую передо мной патлатую тетку в бомжеватом халате, утыканном кусочками сухих трав.

– Мне нужно на минутку отойти. Если кто-то подойдет, скажите, что я за вами.

– Вечно эта молодежь куда-то спешит, никак им на месте не стоится, – недовольно проворчала тетка. – Ладно уж, иди, скажу.

На первом рисунке, привлекшем мое внимание, были изображены два десятка человек со скучающими лицами. Они сидели вокруг огромного стола, ломящегося от разнообразных блюд. У меня сразу забурлило в животе.

На втором – картинка, напоминающая сценку из легендарного Золотого века: юный пастушок, светящийся от счастья, рядом с ним смеющаяся девушка в венке из цветов, зеленые деревья, голубое небо, солнце. В общем, ничего интересного.

А на следующем царил ужас: монстры с перекошенными зверскими рожами нападали друг на друга, отрывали руки, ноги и жрали их. Рядом разбросаны обглоданные кости, кругом кровища...

Весело тут у них. Прикольные комиксы.

– Кхе-кхе, – послышалось за моей спиной.

Я обернулся. Передо мной стоял высокий лысый старик с тонкой седой бородой Хоттабыча, одетый в длинную, до пят, белоснежную холщевую рубаху. Похоже, местный служитель. В подтверждение своих мыслей я прочитал над его головой:

Гурумон, главный хранитель

Пока я с недоумением разглядывал старика, он спросил на удивление дружелюбно:

– Хотите, расскажу, о чем эти рисунки?

Почему бы и нет? Обычно в игре за любую, даже самую незначительную информацию, нужно платить либо вкалывать. А тут – халява!

– Хочу.

Старик улыбнулся и начал:

– Когда-то, давным-давно, не существовало ни мира, ни людей. Лишь где-то далеко жили боги. Время их проходило в пиршествах и развлечениях. И вот однажды старший среди богов, Теодар, – старик подошел к первому рисунку и показал на крепкого мужика с широким лицом, копной курчавых волос и густой бородой, – заметил, что его братья и сестры заскучали. Пресытились волшебным нектаром и тающей во рту божественной пищей. Однообразные развлечения надоели им, и даже лица друг друга стали вызывать раздражение. И тогда по совету своей жены Мириды Теодар создал прекрасный Мидкор: высокие горы со снежными вершинами, густые тенистые леса, серебристые реки, бегущие в бескрайних цветочных лугах. И населил этот мир людьми. Те пока еще ничего не знали, были беспомощны, словно младенцы, поэтому каждый из богов стал учить их тому, что умел сам. Вармул – охоте, Тиндей – ремеслам, Колеор – торговле...

– Колеор – это вот этот? – перебил я, ткнув на рисунке в парня, который грустил над кубком нектара.

– Верно.

Да, камзол – будто с меня снял. Мы даже лицом немного похожи. Ну что ж, раз так сложилось, пусть он и будет моим покровителем. Ничем не хуже других богов из местного пантеона. На краю сознания появилась неясная мысль: пантеон... боги... Точно, Риччи рассказывал, что к основному ИИ добавили несколько ядер, отвечающих за разные игровые направления. И что местные считают их богами. Выходит, они и легенду под это дело выдумали.

– Флера научила возделыванию полей и знанию природы, – продолжал Гурумон. – Омпель – рыболовству. Прекрасные сердцем люди, добрые и терпеливые, быстро освоили уроки. А боги, занимаясь с ними, забыли скуку. Даже во время отдыха они наблюдали за подопечными, спорили, радовались, пытались угадать, как будет развиваться Мидкор.

Лицо служителя излучало благоговение, словно он лично помнил те прекрасные времена. Но вдруг он замолчал, его губы дрогнули, а руки сжались в кулаки.

– Но не всех увлекла забота о новом мире, – сказал он после паузы. – Богу красноречия Рейвулу не нравилось наблюдать за слащаво-приторной, как он считал, райской жизнью. Ему не хватало непредсказуемости, борьбы, драйва. И тогда Рейвул спустился к людям и стал им нашептывать страшные вещи. «Смотри, – говорил он, – у тебя есть охотничий лук, а у твоего брата – красавица-жена. Выстрели в него, и она станет твоей». Или: «Взгляни на топор, которым ты рубишь дерево – ведь им можно убить соседа и получить его уютный дом. Зачем строить собственный, если всего можно добиться, не тратя сил?» Наивные, неиспорченные люди слушали его, и постепенно злоба стала заполнять их души. Они начали воевать, убивать, насиловать. И боги отвернулись от них, не в силах что-либо изменить. Плодородные поля со временем превратились в безжизненные пустоши, серебристые реки – в смрадные кровавые потоки, а сами люди – в озлобленных, звероподобных существ.

Глаза старика увлажнились. Я перехватил его взгляд – он смотрел на тот самый рисунок с монстрами. Походу, в этих нехилых тварей и превратились первые жители Мидкора.

– И лишь Теодар не сдался, даровав нам новый шанс: в самом центре мира он возвел небольшое жилище и поселил туда еще одного человека. Последнего. И назвал его Вакей. Вакей – Несущий добро, Вакей – Сокрушитель зла. Чтобы он, как и другие, не превратился в зверя, бог вынул из своей груди сердце – большое, доброе, сильное – и отдал ему. Вокруг нового дома вновь проросла трава, ибо это место больше не было злым или пустым. Появились плодовые деревья, ручей с чистой водой. Вакей жил там в одиночестве, потому что другие люди, вернее, зверолюди, видя незнакомый ландшафт, боялись туда заходить. Но время от времени самые любопытные из них все-таки забредали, и Вакей разговаривал с ними. По-доброму, душевно и сердечно. Не поверите, но те, с кем он общался, стали потихоньку забывать свой злобный нрав. Силы божественного сердца хватало на их перевоспитание.

Сейчас в глазах старика появился блеск. Они были устремлены на новый рисунок, который я еще не видел: мужчина, женщина и несколько детей около костра. Увлеченный его рассказом, я почти услышал, как в огне трещат дрова, а в колышущихся кронах деревьев поют птицы. И мне вдруг стало так хорошо, так уютно, как давным-давно, в детстве, когда я любил сидеть на коленях у мамы.

– На одной из тех, кому удалось вернуть настоящий человеческий облик, Вакей женился. У пары родились дети. Отец растил их, но не забывал и про остальных – тех, кто приходил к нему. Делился теплотой своего сердца, и постепенно зверолюдей становилось все меньше, а безжизненная пустошь отступала. Теперь уже и те, кому Несущий добро помог, могли сами исправлять других. А когда настало время, и Вакей покинул этот мир, на вновь расцветших землях стали править его сыновья: Олнейг, Мениол и наш праотец Элгион.

Старик замолчал.

– Здесь праотец и похоронен? – тихо поинтересовался я

Служитель покачал головой.

– Нет, наш храм не склеп, а место поклонения. Раньше, когда люди только заселяли земли и еще не выстроили больших городов, таких пещерных храмов было множество – каждый хотел получить помощь и поддержку от могущественного прародителя. Именно вокруг таких святых мест и создавались первые поселения, некоторые из которых позже превратились в города. И наш Мергус в этом не исключение: он возник рядом с храмом, а собор, что виден снаружи, соорудили совсем недавно, буквально лет сто назад. Его выстроили для красоты прямо над древней пещерой.

– Тогда где же похоронен праотец?

– Увы, этого уже никто не помнит, – старик опустил голову. – Пустоши отступили, но они до сих пор велики, и в них по-прежнему обитают орды злобных существ, бывших когда-то людьми. Хотя границы людских земель с пустошью защищены, время от времени случаются прорывы. Но самый мощный произошел давным-давно. Неизвестно, что послужило причиной, но в тот год огромные массы дикарей собрались в единое войско и затопили земли людей. Множество элгионов, олнейгов и мениольцев было убито, города разрушены, государства разорены. И лишь уничтожив храмы с могилами всех трех праотцов, волны завоевателей отхлынули. В памяти людей этот год так и остался годом Большого прорыва или годом Великого плача.

– Получается, эти монстры в любой момент могут снова напасть?

Вскинув руки, Гурумон посмотрел на каменный свод пещеры:

– На все воля богов.

– Интересно...

– Это верно, наша история таит множество тайн и загадок. Приходите к нам почаще, и я поведаю вам некоторые из них.

– Обязательно!

Старик окинул меня взглядом, полным любопытства:

– Редко встретишь явившегося, который интересуется историей мира. А чтобы он еще и облачался в одежды одного из богов... Надеюсь, я не ошибся... – он снова устремил на меня свой взгляд и предельно серьезно спросил: – Не желает ли уважаемый Гермес присоединиться к нашему братству и стать одним из жрецов в этом древнем храме?

Мои брови непроизвольно поползли вверх. Походу, мне предлагают работу. Хм... И почему бы не согласиться? Наверняка им перепадает львиная доля жертвоприношений.

– И сколько вы платите своим сотрудникам?

Старик с удивлением посмотрел на меня:

– Платим? Зачем? Еда на столах нашей трапезной сама появляется в нужный час. Обильная, самая вкусная в нашей стране, такой даже у короля Георга нет. А наше облачение обновляется, едва на нем появится малейшее пятнышко. Так что все, что требуется истинному служителю Элгиона, у нас и без оплаты имеется.

Все ясно.

– Могу я подумать?

Ну, а что? Не посылать же его открытым текстом.

Гурумон не успел ответить, мимо продефилировала патлатая тетка, и у меня вырвалось:

– Блин! Теперь заново час стоять!

– Не беспокойтесь, – улыбнулся старик. – Это моя вина, что вы пропустили свой черед. Пойдемте.

Он подвел меня к самому алтарю, сделал знак людям в очереди и тихо прошептал, наклонившись к моему уху:

– А над предложением крепко подумайте, такого не удостаивался еще ни один из Явившихся.

Ещё стоя в очереди, я подглядел, как тут совершают жертвоприношение, поэтому просто повторил нужные манипуляции: приблизившись к камню, левой рукой положил жемчужину в углубление, держа правую прижатой к груди. Не успел мой подарок коснуться алтаря, как тут же с легким шипением растворился в воздухе. А в интерфейсе всплыло сообщение:

Праотец принял Вашу жертву.

Вы получаете +2 ко всем параметрам на одну неделю.

Неплохо, очень неплохо!

Выйдя из храма и поблуждав по переулкам, я набрел на небольшой сквер, где никого не было. Сел на скамью и, жуя крендель, посчитал прибыль. Ого! Злосчастная булавка принесла мне семьдесят две серебряных монеты. Я богач!

Вопреки ожиданиям, крендель повысил мою сытость всего на десять пунктов.

Сытость: 37/80

Жажда: 53%

Не, так недолго и кони двинуть. Надо пойти поесть.

Четверть часа спустя я сидел у окна в харчевне и смотрел на то и дело появляющихся на круге возрождения игроков. В основном они были одеты бедно, с убого выглядевшим оружием. Неудивительно: все хаи состоят в кланах и респятся в клановых замках.

Я и сам не стремлюсь пока повышать уровень. Поменять распределение параметров нельзя, так что необходимо трижды все продумать, прежде чем жать кнопки. Вот сейчас поем, найду приличную комнату, и вечером, в теплой постели, внимательно изучу все возможности.

Жмурясь на солнце, я оглядел небольшой деревянный столик, за которым сидел. Луковый суп, горшочек с тушеным мясом и овощами, пиво. Красота, почти как в реале. А вкус так даже лучше. И все это – за какие-то тридцать медяков. А я за несколько сегодняшних часов заработал раз в двести больше.

Я подцепил изумительный кусочек мяса с капающим с него жиром и отправил в рот. Божественно! И вдруг обратил внимание, что все горожане, проходящие через площадь, идут в одну сторону. Причем не три-четыре человека, а целой толпой.

Вокруг меня столы быстро стали пустеть. Игроки и неписи вскакивали и, о чем-то переговариваясь, направлялись к выходу. Тихий гул, стоявший до этого в харчевне, стал гораздо громче.

– Куда все спешат? – окликнул я проходившую мимо тетку-разносчицу.

– На главную площадь, – ответила она. – Вот-вот начнется празднование дня Семи Ветров. Вам бы тоже неплохо сходить туда.

Оно мне надо? Первый раз за десять дней ем нормально. Пережаренная рыба, которую давали на ферме, не в счет.

Но когда минут через двадцать харчевня полностью опустела, ко мне подкатился сам хозяин, маленький, кругленький мужичок в белом колпаке.

– А вы почему не идете на праздник?

– Там так интересно? – лениво ответил я вопросом на вопрос.

– Больше выгодно. После выступления короля маги будут проводить ритуал, и все присутствующие получат плюс пять к торговле и плюс пять к ремеслу на целую неделю! Вы как хотите, а мы закрываемся, такое нельзя пропустить.

Услышав это, я поспешно вскочил. Да, оно мне надо. И побыстрее. И побольше. И можно без хлеба.

До главной площади оказалось недалеко. Найти ее тоже было несложно: все шли в нужную мне сторону. Тетки в широких юбках, торговцы в рубахах или кафтанах, игроки в кожаной и металлической броне – буквально все.

Не приходилось и мечтать протолкнуться к площади, запруженной народом. Спины и затылки, больше ничего не видно. Я огляделся и заметил трактир с комнатами на втором этаже, носивший нехитрое название «Голубятня». И рысью припустился туда. Сумрачный пустой зал был заставлен деревянными столами, большими и маленькими. На каждом горела свеча, доказывавшая, что посетители покинули трактир недавно. Кое-где все еще стояли недоеденные блюда. На стенах – гобелены, тарелки с росписью, в углу – два огромных бочонка с краниками, вокруг каждого темная лужа.

За стойкой скучал хозяин, сморщенный дядька со слезящимися глазами и всклокоченными седыми волосами. За его спиной на полках рядами выстроились бутылки из толстого темного стекла. Вокруг витал стойкий запах подкисшего вина. Уж не знаю, сизые ли голуби в этой голубятне, но нос у мужика был именно этого цвета.

Бурзен, трактирщик

Облокотившись на стойку, я молча покрутил между пальцами монету. Хозяин завороженно проследил за ней глазами.

– Есть комната с видом на площадь?

– А? – он с трудом оторвал взгляд от серебра. – А, ага.

– Сколько в сутки?

Сизоносый огорченно поджал губы, и я буквально прочел на его лице – жаль, что нельзя обнаглеть и назвать цену в один серебряный. Но он сумел удивить.

– Вам с защитой?

– От чего? – не понял я.

– От воровства, конечно. Комната с магическим замком – одно серебро за ночь. Поверьте, ни один вор не пролезет. И кровать там мягче, с периной. А без защиты – полсотни медяков.

– Давай с защитой. Только чтобы с видом на площадь!

– Конечно, господин, конечно. На сколько дней изволите взять?

– Хм... Пожалуй, для начала на два, а там посмотрим.

Я кинул пару серебряных монет, и Бурзен, ткнув пальцем в проход позади стойки, проводил меня по скрипучей лестнице на второй этаж. Распахнул тяжелую дубовую дверь, и я вошел в свое первое жилище в Мидкоре.

Комната была небольшой, но вполне уютной. Значительную ее часть занимала тяжелая деревянная кровать, покрытая периной из кусочков ткани. У стены на низкой скамейке виднелся таз и кувшин с водой. Рядом стоял небольшой стол, стул и, что особенно порадовало, сундук. Я тут же сложил туда все, что удалось нажить за сегодня, и подошел к окну, которое оказалось застекленной дверью.

Она действительно выходила на площадь, больше того – за ней имелся пусть маленький, но балкон. Притащив на него стул, я уселся поудобнее и удовлетворенно откинулся на спинку. Эх, сейчас бы еще сигаретку. Увы, в Мидкоре таковых не существовало.

Подо мной шумело людское море. Толпа полностью занимала площадь, за исключением пятачка метров в тридцать перед входом в здание с большими окнами, которое я бы назвал полукрепостью-полудворцом. Оно было построено из серых каменных блоков, по краям его обрамляли квадратные башни, увенчанные приземистыми куполами. Верх фасадной стены с резьбой в виде крепостных зубцов придавал дворцу особое, слегка утяжеленное изящество.

К центральному входу вела длинная лестница, по обе стороны ее на каждой ступени замер королевский страж в сверкающих латах. Еще пара стояла у самой двери.

Перед всем этим великолепием размещался временный помост, на котором сейчас выступали жонглеры и акробаты. Народ вяло аплодировал, чувствовалось, что люди с нетерпением ждут появления короля, а до циркачей им дела мало.

Дальше последовала театрализованная сценка, в которой ремесленники спорили между собой за внимание бога Тиндея. Кузнец и кожевник так увлеклись, что чуть не сцепились. Зрители реагировали на них гораздо бодрее, чем на шоу жонглеров, смеялись и активно хлопали.

Но вот неведомо откуда раздался бой барабанов, и из центральной двери дворца выплыл мажордом в ливрее – невероятно важный и солидный. Он остановился и зычным голосом объявил:

– Король Велентвея, его величество Грегор Второй!

По толпе пронесся радостный гул, и все замолчали. Мгновенно наступила такая тишина, что можно было услышать, как пролетает муха. И в этой тишине в дверном проеме появилась фигура в бархатных одеждах и роскошной горностаевой мантии. Была она столь высока, что короной почти доставала до притолоки, а ник и вовсе скрывался за ней. Мощен мужик.

По площади прошелестело:

– Грегор, это Грегор. Смотрите, его величество.

Король приветственно кивнул и раскинул руки, словно говоря: «Да, вот он я, радуйтесь».

Народ послушно обрадовался. Сопровождаемые счастливыми возгласами, в воздух полетели шляпы, чепчики, даже шлемы. Поднялся невообразимый шум.

Неожиданно в этой многоголосице от передних рядов толпы отделился парень в светлой нубовской рубахе и штанах. Не спеша, словно в замедленной съемке, он протянул руку, и в короля полетела тугая струя серых колючек, перемежаемых огненными всполохами. Я с изумлением смотрел, как «нуб» выпустил в Грегора три заклинания, и того буквально разорвало на части. Толпа в ужасе ахнула и застыла. Над площадью повисла гробовая тишина.

Мажордом с диким видом кинулся к королю. А стражники, до этого момента стоявшие в оцепенении, наконец опомнились и рванули к парню. Набросили на него странную мерцающую сеть, скрутили, повалили на землю, потом подняли и потащили во дворец.

И тут в оглушительной тишине раздался женский крик:

– Уби-или!

Зрители, словно ожидавшие сигнала, разом ожили и с воплями бросились врассыпную. Вот упал один, второй, третий. Топча и давя друг друга, люди в панике покидали праздничную площадь.

А я, привстав со стула, смотрел на утаскиваемого охранниками убийцу и не верил своим глазам. Ибо над его головой светилось:

Дерзкий Серж