Плохой роман

Один. Начало

Кораблю безопасно в гавани, но не для этого строят корабли.

Джон А. Шедд

— Плохой роман. Плохой, плохой! Зачем такой конец? Почему? Я не хочу так!!

Сердце бешено колотится. Глаза мокрые.

Я снова нашла себя на балконе. Сижу на перилах, в пальцах дымящаяся сигарета. Лицо мокрое, футболка прилипла к телу. Раннее утро. Должно быть прохладно, но мне жарко. Вид с 16-го этажа на туманный океан там, за крышами. Простор — дыши не хочу. Лети — не хочу. Плыви, как долетишь...

Взгляд фокусируется на неспящей рекламе. Что-то острое, синее, белое. Яхты?

Неоновые блики бьют по глазам. Вязкая темнота отступает.

Стоп. Это я говорила?

Опять?

Как надоели кошмары! Главное — я ничего не помню. Только нечеткие намеки, вызывающие страх. Дымок сигареты немного ставит голову на место. Страх отступает… вежливо так, приподнимает котелок: «Откланиваюсь, но я еще вернусь…».

Это длится уже шесть месяцев. Почти каждый день. И с каждым разом я всё больше привыкаю к той первой мысли — что однажды я проснусь в полете со своего любимого балкона. Шестнадцатый этаж. Мне этого точно хватит, чтобы поставить точку. Да и вообще во всем.

Так, о чем это я?

Затяжка поглубже. Начинает отпускать, уфф…

Вот и думаю я себе – это ж какая у меня сильная энергетика, что мой организм выдерживает такие нагрузки! Постоянные кошмары полгода – вот попробуйте! Поделитесь потом, будет о чем поговорить за стаканчиком виски.

Тихая вибрация телефона.

СМС от Дэна. Дэн!! Милый мой полуночник. Рада тебе.

Дэн: — Приезжай, есть интересный заказ. Тебе точно понравится. Мне нужен помощник. Сможешь? Выход через три дня.

Мария: — Дэн, без вариантов, конечно. А куда заказ?

Дэн: — Не скажу, но ты будешь в восторге.

Мария: — Интриган!

Дэн: — Ни разу. Напиши, каким рейсом будешь, встречу.

Мария: — Ок.

(Смайлик: улыбка до ушей)

Сегодня же: так, что у меня — на работе все улажено, отпуск оформлен, хвостов нет, вещи покиданы в чемодан, взгляд только вперед. Вот так. Быстро. Всегда бы так!

Рейс Сидней – Майолика. Небольшой самолет, много свободных мест. Не разгар сезона. Сижу у окна.

И не покидает ощущение, что я подставляюсь по полной программе. Глупое ощущение. Сердце стучит с перебоями, периодически ни с того ни с сего возникает чувство страха. Ненавижу его. Может, это просто турбулентность? И еще, мне почему-то жалко себя. Вот с чего бы? Говорю же, глупое ощущение.

Лечу себе на самолете, смотрю в иллюминатор. Там красивые облака и океан. Наверное, тоже красивый. Сверху он ровный, спокойный, просто разукрашен кисеей облаков. Белое на синем. А так-то характер у него довольно крут.

Да кто сказал, что вода, облака, зеленые острова это красиво? Если тревога кисеей занавешивает все вокруг – где найти красоту в страшноватом мире?

— Плохой роман. Плохой. Очень плохой.

Я снова провалилась в это? Задремала, что ли?

Мой ангел – стюардесса, коснулась крылом плеча, отодвинула черноту:

— Пристегните ремень. Заходим на посадку.

Мария.

Итак, познакомимся. Это нужно.

Меня зовут Мария, и это мои записки. Как хочу, так и веду свой дневник. У меня очень большие планы на всю эту историю, но честно говоря, я пока еще не знаю, чем она закончится.

Зато я могу все это начать. Начало у меня как раз есть. Чуть позже скажу что это.

Я единственный не на сто процентов кровно или шкурно заинтересованный участник этой истории. Как выяснилось, думаю, мое участие тянет процентов на 25. Значит, мне её и рассказывать. Потому что остальные стали бы вкладывать свои эмоции, дополнительные сюжетные линии и уводить повествование в сторону. В итоге будет каша. Я же постараюсь выдержать стиль.

Ну а кошмары – у кого их нет? У нас у всех свои тараканы и скелеты в шкафу. Это и есть мои двадцать пять процентов. Гремящие.

К тому же я последние года три с половиной вела личный блог. Много писала, фото выкладывала. Читали меня, даже отзывы писали. Но сейчас не об этом. Эх, каким же скучным кажется это все сейчас, на фоне приближающегося приключения! Меня, честно говоря, потряхивает от предвкушения.

Приближается что-то настоящее, ТО самое! У меня ощущение, до мурашек, что впереди большие перемены. Это как боевая стойка охотничьей собаки – когда тело напряжено до предела, все чувства как струны, и только одна цель – Взять!

Я сижу на борту «Мэри» в кают-компании и пишу это в тетрадку. Стараюсь соразмерить написание букв с качкой. И знаю, что начало в любой истории — всегда самое сложное. Хотя мне до этого, честно говоря, дела нет.

Как хотите. Мне точно нет до этого дела.

Поэтому я.

Пожалуй.

Начну.

С начала.

Начало.

Я вчера приехала на Майолику. Она буквально пару лет назад стала стремительно расцветать. Строить новые здания, повыше, посимпатичнее. Утаптывать резной плиткой дорожки. Примерять на себя цветные ленточки растущего туристического центра.

Городок красивый по-южному. Вытянут вдоль берега, с длинным носом пирса, упирающегося в пучину фырчащего или ласкающегося моря. Как уж получится. По характеру неспокойного, но бывает — радующего своей мнимой покладистостью. И вот ведь — веришь ему.

А еще здесь прекрасные закаты и восходы! Яркая алая полоска горизонта по вечерам ослепляет глаз. Трудно отвести взгляд от огромного оранжевого диска, который уходит в море прямо на глазах. Зрелище, наблюдать которое не надоедает никогда.

Я жила здесь практически всю свою жизнь до учебы в университете Сиднея. Жила припеваючи, в окружении родственников. У нас большой дом и вокруг него сад. Местами заросший, с птицами и ягодами. Любящая семья. Все было хорошо.

Но полгода назад умерла моя мама.

Нет, не сейчас об этом… Не могу об этом, перехватывает дыхание.

Место это на Майолике называется «Поместье Крионет». Что в переводе, думаю, с придуманного моим предком языка значит «Нашедший свою любовь». Вот такое романтическое и скромное название.

Обычный дом. Сад вокруг. Два этажа, скрипучие лестницы, коридоры, двери в комнаты. Все обычно. Обычные истории жизни обитателей. Вообще ничего такого — необычного.

Но, конечно же, рядом море. Нет, МОРЕ. То самое — фырчащее и мурчащее. И друг детства Дэн Даймонд.

Дэн будет постарше меня на три года. Он красив, чертяка. Высокий, черноволосый, глаза серые, мягкие. Я только пару раз видела в них сталь, но она там есть. Только не для меня. Мне кажется, он мог бы украсить любую обложку любого крутого журнала. Он знает об этом — возможно от меня, и — смеется над этим.

Мы дружим не с моего нежного возраста, а с моих тринадцати. Ему на тот момент было шестнадцать, и он круто смотрелся за рулем своего старенького авто.

А три года назад Дэн купил небольшую яхту. С тех пор каждый сезон катает туристов по близлежащим островам. Он на своей «Мэри» даже участвовал в местной регате – так просто, чтобы покатать «Мэри» и чтобы было о чем писать в рекламе. Статус все же.

Пожалуй, эта история на самом деле началась как раз, когда моя мама умерла. А я сбежала в Сидней с Майолики и впервые проснулась у себя в спальне в холодном поту. Было очень страшно. Так страшно, впервые. Словно произошло что-то, что не изменить. Так оно по сути и было. Мамы больше нет рядом. Но в сне было и что-то еще. Тревога.

Тогда я сидела на постели, постепенно приходила в себя. Окидывая взглядом знакомые предметы – горящий ночник в виде гриба, шторы с полосками, картину на стене, мою с Дэном фотографию.

И еще, я не могла вспомнить ничего из этого сна. Там был ритмичный шум, темно и реально страшно. И это все.

Ах да, еще там были слова про плохой роман. Кажется, они звучали сразу с первой серии моего кошмара.

Смерть мамы была событием неожиданным и горьким. Она даже не болела. Просто легла спать вечером и не проснулась. Когда я примчалась на Майолику – ее уже похоронили. Я не видела ее мертвой. И это тоже добавляло в ситуацию некоторое недоверие – а вдруг она просто взяла и уехала? Бросила меня. Уехала насовсем. Так бывает, говорят.

И я, глядя на холмик на кладбище, раздумывала на полном серьезе — могла ли она так поступить? Было бы неплохо. Наверное.

Эти темные кошмары начались именно тогда. Они без всяких триггеров регулярно накатывали на меня – через день-два. Словно давая время немного прийти в себя, и заново со всей силой встряхивая.

Все что я смогла выцепить и понять из этих снов – какой-то туманный берег. Смазанная картинка. Но само это место из сна в сон узнавалось однозначно – как «то самое». Тот самый остров. Синий пляж. Он назывался именно так. И уже потом я сообразила, что это ночь и Луна. А еще рядом грот. Ну по крайней мере это черная, довольно большая дыра в скале со стороны моря. На уровне удобном для «заходи, что же ты, чай, кофе..».

Я туда ни ногой, даже во сне. Вот как раз в нем особая темнота и накатывающий оттуда страх. Не видно никакого движения. Просто в один момент становится очень тоскливо, внутри все леденеет и появляется настойчивое желание – покинуть это место. И как можно быстрее.

Ритмичный шум со временем превратился в глухой барабанный бой. Нет, скорее, это шум волн. Да. Наверное шум волн. Это явно остров. Нет, не так, это «Тот самый Остров».

И еще один момент мутно проявился из сна – синяя трава под ногами. И что-то вздрагивает в этой траве. Небольшое. А потом оно затихает…

Этот новый элемент появился пару месяцев назад. То есть четыре месяца его не было, а потом он появился. Даже не знаю, что триггернуло. Но именно после него я взлетала над подушкой и бежала к открытому окну курить сигарету за сигаретой.

– Плохой роман. Очень плохой.

Тогда же, последние два месяца я начала просыпаться на балконе. Сначала это пугало, даже больше чем сама неизвестность и темнота сна. Потом стало почти привычным. Настолько, что я стала оставлять там заначку сигарет. На балкон и сразу покурить — все удобства. Человек ко всему привыкает — расхожее мнение, но верное. В моем случае.

Я смотрела вдаль на еле видный контур океана, слушала звуки ночного города, и постепенно успокаивалась. Ну и курила как не в себя. Каждый раз.

Дэн периодически звонил мне и выдергивал из темноты. И вот сейчас тоже. Спасибо ему. Смс, а приятно.

Вдыхаю особый воздух океана, стоя на трапе небольшого самолета. Смотрю на низкое неказистое строение местного аэропорта, на автомобиль Дэна и на ладную фигуру самого владельца, присевшего на капот.

Дэн увидел меня, помахал рукой. Вальяжно отлепился от своего авто и вперевалочку направился ко мне.

Я обняла его. Солнце шло к закату, краски начинали быстро выцветать. От волос Дэна пахло морем и пылью. Прижалась губами к его щеке – небритый. Теплый.

- Привет.

- Ну здравствуй, ты вовремя. – Он посмотрел на меня внимательно: - У тебя все в порядке?

Я рассмеялась. Решила не грузить его своими проблемами. Авось само пройдет. Я не говорила Дэну про кошмары. Не знаю почему. Наверное не хотелось чтобы он смотрел на меня с жалостью. Улыбаюсь:

– Я всегда вовремя. Да, все норм.

Я смотрела на него, любовалась. Слегка волнистые волосы, темно серая повязка на лбу. Хорошо очерченные приятные черты лица, широкие брови, внимательные серые глаза. Он высокий, красивый, стройный. Изящные кисти рук, длинные тонкие пальцы с ровными красивыми пластинами ногтей. Даже странно для моряка. Ах, мечта любой девушки на континенте. И моя тоже – эх, Дэн, мой Дэн, такой вот он. Милый. Я сказала милый? Надеюсь не вслух.

- Ты вовремя. - Именно такой фразой он встречал меня каждый раз, когда я прилетала домой.

В прошлый свой приезд "вовремя" я ходила с ним под парусом. Он брал на борт какую-нибудь парочку немцев или французов, американцев. Кого только не встретишь в Австралии. Либо ещё какого-нибудь рода туристов. А иногда и местных. Присутствие которых на яхте оплачивало все наши расходы – ремонт, бензин, выпивка, еда. Дэн честно платил мне зарплату как компаньону. Сначала я смеялась, но потом поняла, что он не может иначе – и приняла его условия.

Мы рыбачили, мы купались. Я развлекала пассажиров рассказами и сказками про острова, пиратов, дикарей и кораблекрушения. В качестве гида.

Само путешествие проходило, как правило, 2 - 3 дня. После чего мы возвращались обратно. И счастливые туристы с облегчением ступали на некачающуюся под ногами землю.

С Дэном Даймондом мы знакомы уже очень давно. Он перебрался сюда примерно лет 10 назад. Городок небольшой и познакомиться оказалось совсем не проблема. Мужчина — ну как мужчина — для меня 13-летней пацанки он был взрослым парнем — на авто подвез девушку до дома. Что здесь такого.

Мне он сразу понравился. Вежливый, красивый, простой парень. Не совсем простой вообще-то. Было в нем что-то не от мира сего. Так, немного. Странное. И чем старше он становился, тем ярче проявлялась эта его непростота.

Когда он смотрел на синий безбрежный горизонт, в глазах его появлялась какая-то мысль. Которую я не могла никак объяснить и прочитать. Это было не восхищение, это был не страх, это был не фанатизм. У него просто внутри клокотала гремучая смесь чувств. Мне он при этом говорил, что он обожает море. И улыбался, одними губами. Странное отношение.

Это не обожание. Я видела у некоторых туристов слезы восхищения. Вот это и было оно самое. А Дэн – я не понимаю, что он видит, когда взгляд его касается границы воды и неба.

И еще - как он гладит борт своей яхты! Как какой-нибудь ковбой на ранчо гладит гриву коня. Можно было еще написать про любимую женщину – но не буду. И как он касается воды руками. Это тоже интересно. Это всегда было похоже на ритуал. Парень явно испытывает некое религиозное чувство по отношению к океану. И к своей яхте. Ее полное название «Моя Мэри», но обычно мы в разговорах называли ее просто «Мэри».

Ничего же особенного. Все моряки и яхтсмены такие. Наверное. Но нет, не все. А Дэн такой.

Он всегда относился ко мне как к подруге. А я провожала глазами его высокую худощавую фигуру, на которой ловко сидела любая одежда. И не могла оторвать взгляд от его движений. От шикарного тела, которое там под одеждой. О чем это я… да что говорить, он мне нравился с первой нашей встречи. С моего пацанского возраста. И продолжает нравиться сейчас. И да, довольно сильно. Очень хотелось, всегда хотелось, чтобы он посмотрел на меня — тем своим особенным взглядом. Да, тем самым. Обнял, прижал к себе, поцеловал, сказал: - Ты моя.. Мэри. - Мэри? Что-то меня уносит. Но нет, остается только вздыхать. Подружка!

Я пробовала отодвинуть его образ на второй план. Встречаться с кем-нибудь другим. Вот есть милый парень с моей работы. Знаки внимания. И некоторое время у меня был бойфренд Макс. Но как только прилетела смс с вопросом от Дэна – приеду ли я на Майолику в этот сезон, Макс просто исчез из моего поля зрения. И - я из его.

Вот только Дэн во мне не видит кандидата на отношения. На роль жены или хотя бы просто партнера по сексу. А что? Я честно говоря, готова для него на многое. Думаю, что на все. Ну то есть.. Да, пожалуй, на всё. Если бы не кошмары… Поговорить с ним о нас? Я боюсь, что он поставит точку. И тогда я вообще не смогу к нему приблизиться. Страшно. Нет уж, пусть все остается как есть.

Дэн, радость моя, как всегда к началу сезона привел яхту в идеальный порядок. Как всегда потратил на неё, как на любимую женщину, все деньги, которые у него были. И теперь подрабатывал то там, то сям. Стараясь поддерживать свою красавицу «Мэри» в хорошем состоянии. И он уже успел до моего прилета два раза сходить в туры.

Иногда мне кажется, что все его действия по зарабатыванию денег – только чтобы «Мэри». Только для «Мэри». Только ради «Мэри». Очень похоже на правду. То платьишко, то туфельки, сумочка..

Не скажу что я фанат морских прогулок. Но мне нравится качка и прыжки по волнам. Игра с ветром и ровный шум мотора. А еще лучше – плеск паруса! Ах, какие это волшебные звуки! Мои любимые! Частенько Дэн ставил паруса, отключал двигатель и мы шли чисто по ветру. Это фантастически прекрасное ощущение! Когда ты и океан единое целое. И он ласкает тебя и качает в своих руках. Это как секс. Нет, это еще прекраснее! И в глазах туристов — любого возраста я видела восхищение и благоговейный восторг. Как и в моих. И в серых глазах Дэна.

И как раз Дэн – вот кто настоящий фанат моря и морских путешествий. Он настоящий капитан. Он сам себе капитан. Он избороздил на своей «Мэри» наверное, весь океан и побывал на всех островах. Он эти три года постоянно был в турах. В сезон и не в сезон.

«Моя Мэри» - небольшая яхта. И для управления не требует особой команды. Дэн реально управляется с ней в одиночку. Даже когда он берет меня с собой – он не загружает меня работой. Так, на подхвате – подай, принеси, поставь, чай, кофе, открой пиво.

Меня в этих путешествиях больше всего манят острова. Здесь встречаются большие и маленькие. Окруженные рифами. И с подходами по чистой воде – почти все они необитаемы. Редко где найдется усадьба или просто хижина. Разве что для моряков. Есть острова покрытые лесом, с птицами, змеями и фруктами. Есть голые скалы, выступающие из глубины и резко уходящие в глубину с другой стороны. Есть плоские песчаные с несколькими пальмами. И есть полновесные большие, с озерами, парой хижин и распаханными участками. Жить можно.

Но есть в пяти днях пути, а если не торопиться особо – то выходит восемь дней, один остров. Он весь покрыт деревьями. На нем отдельно стоящая гора, с которой должны открываться потрясающие виды. И это – скажу я вам – таинственное место! Реально очень таинственное. Про него такое говорят! Сейчас расскажу.

Для начала первая тайна - у этого острова очень характерный силуэт. Скажете — у многих практически у всех островов узнаваемый и характерный силуэт, да, так. Но только если подплывать к нему с одного направления - с северо-востока. А если плыть с севера или с юга или с любой другой стороны, то он совершенно не производит того впечатления, которое накатывает на зрителей, плывущих в сторону острова точно с северо-востока. Это ощущение тревоги и смутных предчувствий, особенно у тех, кто приближается к нему впервые. К слову сказать, если яхта или корабль, плывущий в направлении острова чётко с северо-востока, поменяет градус хоть немного, сдвинется чуть-чуть в сторону, остров превращается в обычный заурядный необитаемый остров. Тайна? Как минимум это удивляет.

Но если вы решите побывать там – не заморачивайтесь – эту тонкость знает каждый капитан. И каждый капитан заходит на остров именно так – если он хочет произвести на пассажиров сильное впечатление. А он хочет, поверьте!!

Невысокие холмы и горки, покрытые деревьями, с ложбинами, которых, конечно же, не видно с большого расстояния, с затемненными склонами, с парочкой небольших водопадов, ничего особенного - вдруг резко превращаются в стоящую вертикально скалу с небольшой плоской вершиной. И особая магия острова в том, что только с этого направления есть ощущение и видимость, что эта вершина всё время накрыта туманом, как будто лёгким небольшим облаком. Это вторая тайна этого острова.

Надо сказать, что если вы будете подплывать к Острову, например, с юга, то вы так и не увидите эту вершину, она будет закрыта от взоров.

Местные жители – да, там есть местные, они живут на трех соседних островах, но на контакт с нами они не выходят, называют этот остров Островом Смерти. Кто об этом рассказал - история умалчивает, кстати. Правда, об этом также не знают туристы ни наши, ни европейцы, ни лихие американцы, которые каждый сезон приплывают сюда на крутых яхтах, высаживаются на здешние белые песчаные пляжи, плавают в бирюзовой воде, ловят рыбу, посещают ближайшие водопады, наливают в баллоны здешнюю воду - словом, развлекаются, как могут. Фотографируются, куда без этого.

И вот третья тайна, точнее, особая слава Острова Смерти – все туристы очень быстро покидают этот район, и все как один, рассказывают, что к вечеру там становится не просто неуютно, а реально страшно, причем, без особой причины. И как только Солнце начинает серьезно клониться ко сну - капитаны собирают всех на борт и дают деру. Капитаны рассказывают про это каждому желающему посетить остров, знают про это все, особо рьяные и храбрые хотели бы, но никто не может остаться там на ночь. Парочка таких храбрецов была найдена наутро с сединой в волосах, и они ничего не могли связного сказать, кроме того, что они сюда больше ни ногой. Никакой вразумительной информации.

Чистое страшное НИЧЕГО.

Это послужило некоторым уроком остальным. И на Остров запретили посещения. Но ясно же, именно запрет и вызывал у многих авантюристов желание ступить на Синий пляж Острова Смерти и подставить свою задницу под это неведомое, что там происходило. А там точно что-то происходило. Я не была там ни разу, только издали, но я видела эту Скалу и понимала – какая там должна быть красота!! Мррачная!! Фото с вершины острова Смерти — ни у кого такого нет! Туристы не добирались до вершины, на нее нет тропы. А я доберусь! Не знаю как но доберусь!! Это будет сенсация!

Во мне поселилась, угнездилась и окрепла мечта – издать целый большой и красивый альбом с прекрасными фото этих ужасных мест и рассказать про них так, чтобы туристы просто в очередь стояли посмотреть на это в реальности – и у Дэна всегда была бы работа. Даже не в сезон. И плевать на запреты. И на опасности. И на страхи.

Но для этого мне нужно было лично ступить ногой на Синий пляж. Название как в моем сне, кстати. Все просто – Синий – потому что ночью при луне его песок, вода, деревья – все вокруг - было синим, разных оттенков синевы - от сероватого до густого синего, почти черного. Все очень просто. Думаю, что и для страха, который прогоняет туристов и бывалых капитанов, тоже могло бы найтись некое простое объяснение. Только нужно понять какое. И договориться с ним.

Я в этот раз приехала с новеньким «Нокиа», только слегка пристрелянным, и собиралась выжать из его фотографических технических возможностей предельный максимум. Понимаю, что нет лучше профессиональной камеры, но мой «Нокиа» делает неплохие фото, а остальное можно подтянуть с помощью фоторедакторов, сейчас никого не удивишь обработкой снимков.

Сны, страхи, даже мама - все это отступило, как только я увидела безбрежную ровную гладь и стремительно падающее в нее Солнце. Боже мой! Как здесь красиво! Майолика! Как я тебя люблю! Дорога шла ровно параллельно берегу моря, четко пел мотор – у Дэна всегда был порядок с техникой. Я посмотрела на его милый четкий профиль, на рубашку в синюю клетку, он почувствовал, оторвал глаза от дороги, улыбнулся мне. Я вздохнула, эх, Дэн, какой ты все-таки, красивый, но не мой, какой-то ты ничей.

Я знала, что я не в его вкусе – я несколько раз замечала, как он провожает глазами светловолосых красоток, и все его подружки, кого я знала – были из этой категории, кроме меня. Вот опять я о нем. Да что ж такое! Я еще раз вздохнула, поправила выбившуюся из под платка темную, конечно же, прядь и перевела взгляд на океан. Перекраситься в блондинку? При моих данных это будет не только некрасиво, но и смешно наверное, мне во всяком случае так и казалось, следовательно, вопрос закрыт. Никакой блондинки из меня не выйдет.

Ну и да, я уговаривала Дэна на посещение этого Острова с Синим пляжем и скалой, уговаривала уже третий сезон. Он держался стойко, просто мягко несколько раз сказал мне, что это самое последнее место, куда бы он хотел попасть из всего океана. Он конечно, парень ответственный и всегда осторожен, и звучало это очень веско и убедительно, правда, мне было все равно непонятно - почему он так сопротивлялся? Ведь он не велся даже на «слабо», улыбался и говорил — нет.

То, что он наслушался баек и верил им, я отмела сразу – такое не для Дэна, он все всегда проверял и просчитывал, слухи в качестве объяснения для него не существовали. В прошлый раз когда мы были в тех краях, он только прошел даже не мимо, а я бы сказала — стороной. Он показал мне и нашим туристам скалу издалека и мы легли на курс домой. Я отстала примерно на год.

А потом снова:

- Дэн, ты что! Там самые высокие скалы! Представляешь, какие получатся фотографии?!!! Представляешь, когда я издам это – я щелкала по кнопочке фотоаппарата и делала кадры – навскидку – Дэн за рулем на фоне полоски берега и воды - сколько туристов ринутся к тебе, Капитан Дэн Даймонд, и будут валяться у тебя в ногах, только бы ты их отвез туда? Ты станешь богачом, и на тебя будет работать целых пять – нет – двадцать таких яхт! Ну-ка, Капитан Дэн, улыбочку! Вас фотографируют!

- Вау, супер!! Какие кадры! – я изобразила чокнутого репортера, машущего руками, перед носом клиента, такого как мистер Кардент, например, который работает в Сиднее на улицах, ловит туристов и продает им их фото.

- Ты смешная, - он улыбнулся, затем снова стал серьезным.

И вот сейчас:

- Ты вовремя, через один день выходим, пассажиры – двое русских, мужчина и женщина, какие-то их актеры – хотят именно на этот остров, так что ты сможешь сделать свои прекрасные и ужасные фото со скалы Ужаса.

Я почти подскочила на сиденье. Сердце ухнуло, по лицу разбежалась широкая улыбка:

- Дэн!!! Вау!! Неужели сбылась моя мечта! Ты писал именно про этот заказ?

Он вздохнул, улыбнулся слегка:

- Я знал, что ты обрадуешься. Да. Представляешь, я поднял цену втрое, надеялся, что они откажутся, но они заявили, что все приемлемо, и что у них в каком-то их сериале будет какая-то жесть про приключения на самом страшном острове в самом страшном океане, какой-то фильм ужасов про колдовство и что-то там такое, и им просто необходимо хлебнуть этого по самый край. У них даже название дурацкое - что-то про плохой роман, я не запомнил, честно. Ерунда какая-то, но в общем, я не нашел аргументов для отказа, и про тебя подумал — сколько ты про этот Остров уже щебечешь, так что да, через день мы выходим, утром. Отдыхай. А вот и твои, добрый вечер, Инси.

Это была одна из самых длинных реплик Дэна, обычно он говорил не так много, да и информацию давал порционно, и еще, что-то меня зацепило в его словах, но я увидела Инси. Сердце заколотилось как ненормальное.

Мы как раз подъехали к калитке в длинном зеленом ограждении. За деревьями в темноте угадывался дом. Мой родной Дом! Дверь там была нараспашку, и в окнах первого этажа горел свет. Инси, моя тетушка, родная сестра мамы, очень похожая на нее, стояла возле калитки, кутаясь в шаль, в своем всегдашнем длинном платье и волосах, собранных на затылке. Сколько себя помню – это был ее постоянный образ. Не знаю, что бы такого могло произойти, чтобы тетя Инси стала выглядеть иначе. На глаза навернулись слезы, я постаралась их спрятать.

- Здравствуй, Дэн. Спасибо, что встретил Марию. Может, зайдешь на рюмочку по случаю приезда Марии?

- Нет, спасибо, Мария, спокойной ночи. – Он поцеловал меня в щеку, - Спокойной ночи, Инси. – Сел в машину и растворился в темноте.

- Спокойной ночи, Дэн, - сказали мы хором с тетей Инси, рассмеялись. Она взяла у меня чемодан, покатила его по дорожке и повлекла меня в теплоту и освещенность дома. Оттуда был слышен детский смех, обрывки какой-то телепередачи, мужской голос выговаривал что-то, детский возражал. Это дядя Питер и Ричи, мой 9 летний племянник.

- У нас весело, - сказала Инси, - я приготовила тебе твою комнату.

Мы зашли, жмурясь от света. И первое что я почувствовала – вихрь, несшийся на меня – это Ричи. Он с налету прыгнул и обхватил меня за шею, звонко чмокнул, закричал:

- Папа, Мария приехала!!

Питер высокий и худой, в роговых очках и длинной серой трикотажной кофте. Выглядел как постаревший клерк. Да что я говорю, он и есть клерк — офисный сотрудник недавно открытой городской мэрии. Скажу честно — бухгалтер. Он вышел, сворачивая газету, и улыбаясь мне, обнял, ритуально чмокнул в щеку:

– С приездом, Мария.

Забрал чемодан, унес куда-то на 2 этаж.

Инси спросила:

– Устала с дороги? Иди, в душ и за стол.

Я кивнула, сглотнув. Снова накатила ностальгия. Тоска по старому времени, по беззаботному детству, когда не было кошмаров и была мама. Про папу я не помнила ничего. Он остался в море, когда мне было год с небольшим. В моей жизни всегда была мама, ее младшая сестра Инси, потом ее муж, Ричи, Дэн, мои школьные подруги, друзья мамы и Инси. И Флора. Как она сама называла себя - Флайра, третья сестра, самая младшая из двух сестер мамы.

Мой дом. Он старый, двухэтажный и всегда жил своей жизнью. Каждый его закуток был мне знаком и таил в сумраке не полностью освещенных углов воспоминания – слоями и штабелями. Все-таки я здесь провела все свои детские годы. Да и потом, когда уже жила и училась в Сиднее, каждый год оживляла его своим вниманием. Я достала из кармана сумочки маленькую фигурку голубого дельфина, подарочек для дома и прикрепила на гвоздик на стене.

Шепнула дому:

- Это тебе.

Ноги знали, на какие ступеньки не наступать – скрипят. Руки знали стены, двери, перила. Глаза все помнили – я могла проводить экскурсии по этому дому даже с закрытыми или завязанными глазами. Включая и новые пристройки. Это мой мир, и в каждом углу укрыты сокровища для меня. Ричи убежал в столовую, а я шла по затемненному длинному коридору второго этажа и улыбалась.

Мой старый, милый Дом с синей крышей. С несколькими поздними пристройками, которые превратили вполне себе понятное жилище в сложный квест. И если вы, например, захотите попасть на кухню к холодильнику и что-то пожевать из своей комнаты, особенно ночью, я вам сочувствую. Знаем, плавали. И поэтому все обитатели Крионета такими вещами как вода и какая-нибудь вкусняшка, запасаются заранее. Такое ощущение, что ночью все комнаты меняют свое положение и двери открываются совсем в другие помещения. Он не пугает, он играет с тобой. Конечно это не так, но это из серии «кто так строит»! И это только ночью. Днем все мило и прилично.

Но это дом, мой дом.

Я люблю его нежно. И всегда стараюсь привезти из Сиднея подарок для него – краску для крыши или небольшую картину, или коврик, что-нибудь. И он платит мне теплом.

В новых пристройках живут дети и внуки моей тетушки Инси, маминой младшей сестры. И вторая моя тетушка Флайра тоже часто приезжает сюда и всегда привозит погостить кого-то из племянников супруга. Своих детей у нее нет. Сам же мистер Маерз, ее супруг – ни разу не удостоил нас своим визитом. И ладно, может быть, когда-то он и созреет до состояния «я хочу в Крионет».

Все так же улыбаясь, я зашла к себе в комнату. Выглянула из окна, послушала звук океана. Сказала куда-то в темноту – Привет! Услышала в ответ вздох океана, перевела его как приветствие. Кивнула, закрыла окно, взяла полотенце и пошла в душ.

Конечно, после душа я посидела с родней. Чай и пирог в честь моего приезда – очень приятно. Рюмка виски для Питера, легкое вино для Инси и меня. Я узнала все последние новости про старших детей Ноэли и Сэма. Сэм сейчас живет в Сиднее – он добывал каждый сезон для меня, вернее, для Дэна, вино «Синий Эль». Дэн все время напрягает именно его для покупки Эля – Сэм работает официантом в одном из самых крутых ресторанов в Сиднее. Как не использовать связи, тем более что это вино в свободной продаже практически не найти.

Ноэли как раз сейчас учится в Канаде в университете, на художника- программиста, который будет создавать мультфильмы. Она мечтает, чтобы на нее обратили внимание из У.Диснея. Она всегда прекрасно рисовала. А уж теперь и подавно!

Я тоже передала приветы – от тети Флайры. В этот раз она даже отправила сладкие медовые деликатесы от имени своего супруга, Медового Магната Дика Маерза, как он себя величал. Несмотря на то, что я собиралась в дорогу стремительно - я позвонила ей, и Дик привез мне в аэропорт подарки для Инси. Можно успеть все и много, если правильно организовать. Правда, бутылка Синего Эля на тот момент уже стояла у меня в шкафчике на кухне и заранее ждала своего часа, да, где-то с месяц.

Я надела пижаму с мишками и забралась в постель. Укрылась своим родным одеялком. Собиралась всхлипнуть, вспомнив маму, но уснула. Сон в эту ночь мне не снился. Кошмар или отступил, или затаился - неважно, главное - не заявлял о себе. И уже хорошо.

Я проснулась в прекрасном настроении. Выспалась. Еще бы, спала почти до полудня. В доме было тихо. Ричи в школе, Инси в библиотеке, она работает в городском архиве, Питер в Мэрии. Я в своей кроватке в своей комнате.

Разогрела в микроволновке пирог, налила в чай молоко. Посидела одна за столом с цветочной скатеркой. Съела все, вымыла посуду и вышла в город.

Городом Майолика себя стала называть буквально недавно. Поэтому в этом слове все еще звучала ирония. Город? А не поселок часом? Большой и протянувшийся на несколько километров вдоль берега океана. Как подросток, который тужится и старается показать что он мужик! Но точно он им когда-то станет. Станет.

Я добралась до центра. Погуляла по рынку, по магазинам. Просто так. Покупать ничего не хотелось.

И немного зависла около "Океана". Название громкое — это отель. Пока единственное место приема гостей. Это наш старый отель с небольшими комнатами, весьма скромный. Еще один отель в другой части города сейчас находится в стадии строительства. Точнее его планировали открыть уже к началу сезона. То есть уже вот-вот. Его название "Морская Звезда", и он обещает быть весьма неплохим. Новые материалы для строительства и отделки, хорошая сантехника и мебель, современная планировка и дизайн, ресторан и кухня. Но это в будущем. А пока все прибывшие останавливались в "Океане".

К входу в отель подъехали на велосипедах мужчина и женщина. Они слезли и начали закреплять велосипеды в стойку около входа. Наверное это те самые русские. Чем-то они отличались от других иностранцев. На них словно было написано «русские». Как и на всех остальных русских туристах, которых я до сих пор видела. До смешного, но это так.

Мужчина крепкий, высокий и коренастый одновременно. Мышцы, татуировка на внутренней стороне левой руки, какая-то надпись. Взгляд цепкий и серьезный. Девушка светловолосая, круглолицая и миловидная. Задумчиво смотрела куда-то вдаль.

Они были одеты по-летнему. В светлых хлопковых тонких рубашках. Мужчина в свободных шортах до колен. Девушка в длинной светлой тонкой юбке с мелкими цветами и кроссовках. Пока я их рассматривала - мужчина это заметил. Сдвинул широкие светлые брови, взял спутницу за руку, и они зашли в двери отеля. Я не стала подходить и знакомиться. Успеем. Но решила что это они самые. Интересно, это они?

Я позвонила Дэну. Спросила – нужна ли моя помощь. Все-таки больше чем на две недели уходим. Он ответил – справляюсь, отдыхай, завтра не опаздывай и не забудь Эль. Я ответила, что конечно. Я первым делом положила бутылку в рюкзак. Возьми теплую одежду напомнил мне Дэн. Штормовая на тебя есть, но вдруг туристам что-то придется отдать. Не хочу, чтобы ты мерзла.

Я прошлась еще немного и вернулась домой.

Вечером после ужина, когда мы закончили мыть посуду и я поднималась к себе - я сообщила Инси, что мне вставать рано. Я иду спать. И что мы с Дэном уходим в тур примерно на две недели. Может, больше. Инси всплеснула руками.

- Что же ты мне вчера не сказала!

Она ушла к себе в комнату и через пару минут вошла в мою дверь со свертком в руках.

- Вот возьми, это тебе от мамы… от Глории… она просила передать это через полгода, после… Инси не договорила, отдала мне сверток и быстро вышла.

Слезы невольно выступили на моих глазах. От мамы…

Я держала в руках перевязанный синей атласной лентой бумажный пакет. Тетрадь?

На самом деле, как я сейчас понимаю, это был настоящий пластит, которого хватит по скромным подсчетам разнести полгорода и прикрепленный к нему часовой механизм. Но все уже распланировано там, наверху.

И поэтому я зашла к себе в комнату, зажгла настольную лампу и уселась с ногами в кресло. Развязала ленточку, и осторожно развернула сверток. Могла отказаться? Серьезно? Однозначно нет.

Там была действительно тетрадь в синей обложке с текстом, написанным ровным маминым почерком. И несколько рисунков. Рука явно моей племяшки-художницы Ноэль – черным фломастером, размашисто. На первом парень и девушка в одеждах как в фильмах про будущее. Держат друг друга за руки, на фоне океана. Подпись «Пляж».

Второй рисунок – эти же парень и девушка – поцелуй. Подписи нет. На заднем фоне гора. Нет, скала. Легким контуром. Скала с облаком над ней. Что?

На третьем рисунке парень привязан к столбу. Он ранен. Рядом стоит раскрашенный воин с большим белым луком. Еще рисунок – лицо воина, маска на лице. Еще один рисунок – та самая девушка. Раскинутые руки, прикованные к кольцам в стене. И есть еще рисунок, на нем просто две ладони. А в ладонях сердце.

Я смотрела на эти рисунки с ужасом. Они как-то перекликались с моими кошмарами. Я вдруг поняла – что это дрожало в траве. Живое сердце. Только что вырванное из груди живого человека! Даже фраза скользнула где-то по краю памяти: «кровь и боль сердца моего». Мне показалось, что ее произнесла моя мама. Ее голос.

Часовой механизм невидимой смертоносной бомбы запустился. Это не тянуло на авантюру. Это было серьезно.

Я открыла окно, зажгла сигарету. Мне было здорово не по себе.

- Плохой роман. Слова про это? Очень плохой?

Мысли бежали быстро одна за другой: Что такого мама рассказала Ноэль, что сподвигло ее на такие рисунки – насколько я знаю Ноэль – она не очень-то прислушивалась к советам и вообще не особо интересовалась делами родственников. И, тем не менее – я оглянулась – вот они, эти ее рисунки. Кому расскажи - не поверят.

Сигарета докурена. Я закрыла окно и вернулась в кресло.

И теперь открыла тетрадь в клеенчатом синем переплете.

«Милая моя Мария, прости меня. Я не знаю каким еще способом передать эту информацию тем, кому она нужна. Я точно не смогу снова все восстановить. Было практически нереально собрать даже это. Эта история – большая тайна. Могу сказать, что я сама не все в ней понимаю. Но как любая большая тайна, она боится разоблачения. Напиши про это книгу и издай ее. Пусть ее читают и пусть сгинет в пучине проклятый остров!

Я очень люблю тебя, Солнышко! Прости, прости меня, что впутываю тебя в эту историю. Пожалуйста, будь осторожна.

Твоя мама Глория Рубенес. Дата, подпись.»

И снова глаза наполнились слезами. Ровный почерк мамы.

Я начала читать.

Легенда.

Затем перечитала еще 2 раза, медленно. После этого начала собирать вещи для поездки. Спать лечь я уже не рискнула.

Два. Отплытие

Я не спала. Меня лихорадило.

Когда начало светать, я судорожно перекидала вещи из рюкзака обратно в чемодан. Тот самый, огромный, с которым прилетела из Сиднея. У нас есть правило: на яхту — только мягкие сумки. Их можно сжать, спрятать, убрать с глаз. Чемодан же — это монстр. Но сегодня правило не сработало. Легенда, мама, эта тетрадь… Чемодан казался надежнее. Да ну…

Я стояла под душем, пытаясь прийти в себя. Удалось с трудом. Кофе так рано пить не стала — потом, на яхте.

Оделась. Взглянула в зеркало: темно-синяя футболка с острым вырезом, ключицы, джинсовка, белые брюки. Глаза — как у очковой змеи, с темными кругами.

Так, срочно покурить.

Недосып написан на лице. Копна темных волос заправлена в хвост. Брови и карие глаза — мамины. Это я.

Сейчас точно опоздаю. Даже курить уже некогда.

Часть вещей бросила в комнате. Пришлось бежать. И да, я почти опоздала. Стыдоба. Туристы уже на месте. Непрофессионально как. На месте Дэна я бы высказала себе всё про это. Но это Дэн, он мягкий. Зайка. Не ругал меня ни разу, ни за что.

Мужчина в рубашке и брюках хаки — тот самый из отеля, я угадала тогда — прищурившись, наблюдал, как я пытаюсь протащить чемодан по песку.

Колесики не крутились, работали как полозья. Чемодан казался громоздким, неуклюжим, тяжелым. Несколько раз мысленно я отправляла его в кювет. Даже искала глазами этот кювет. Не нашла. Продолжала бороться с ним и тащить.

В конце концов я победила. Криво улыбнулась мужчине. Он всё так же наблюдал, спокойно и невозмутимо.

Не дело начинать путь в таком настроении. Я посмотрела на Дэна. Он только что вынырнул из недр яхты, увидел меня, помахал. Тучи начали расходиться. Появилось солнце. В настроении. И на небе.

Из каюты выглянула девушка.

Я втащила чемодан на трап. Мужчина галантно протянул руку — помочь сделать последний шаг.

Дэн начал представление:

— Это Мария. Наш гид и помощник.

— Привет. — Я улыбнулась.

— Это Руслан. — Мужчина кивнул. — И Даша. Наши гости.

Даша улыбалась, глядя на меня.

— Ну что, все в сборе. Готовность номер один. — Дэн сиял. — Как только выйдем из залива, проведу инструктаж. Что можно, чего нельзя. Чтобы не заблудились на яхте.

Я выдохнула. Вся из себя взъерошенная, потная, красная. Нужно выходить раньше, сколько раз себе говорила, но вот каждый раз - на одни и те же грабли.

Руслан утащил мой чемодан в недра яхты. «Найду потом», — решила я и осмотрелась.

Мы у пирса. Рядом припарковано еще несколько яхт. Нашего класса и попроще. Но сегодня стартовали, похоже, только мы.

Сонный берег. Сонное небо. Ровная гладь воды. Медленный плеск. В воде могло бы отразиться всё что угодно, но небо было чистым. Совсем чистым. Даже ни одной птицы. Городок за линией деревьев тоже спал.

Приготовления закончены. Мы отошли от пирса. Выбрались на свободную воду.

Сегодня красавица «Мэри» вела сольную партию. Тихо урчал мотор. Дэн направил яхту к выходу из залива.

Началось.

На меня нахлынуло ощущение, что я вижу это место в последний раз. Сердце предательски сжалось. Захотелось всхлипнуть.

Я внимательно рассматривала пологий берег. Одноэтажные здания. Контур городка за деревьями. Милого, знакомого до последнего двора. Солнце освещало всё мягко, по-утреннему. Нежно. Трогательно. Прощально.

Будто Майолика обнимала меня. Укутывала легкой шалью.

Как мама.

Да что же это такое!

«Нас опять понесло», — сказала бы тетя Флайра. Ее-то никуда не носило. Никогда.

Я потрясла головой. Отгоняя всех. И близких, и осуждающих. Клюв мой теперь направлен только вперед.

Путешествие началось!

Я отвернулась от берега и натолкнулась на взгляд Даши. Она смотрела внимательно. Не на красоты. На меня.

Я улыбнулась. Гости, как-никак. Нужно быть в форме.

И — черт побери, да, нужно было спать ночью!

Дэн стоял у руля. Ровно пел мотор. Всё шло по плану.

Как только вышли из бухты, впереди открылся простор. Ровные воды. Солнце невысоко над горизонтом. Ни облачка. Свежий ветер. Предвкушение радости. Волшебное чувство!

Вот в таком настроении надо начинать. Да!

Дэн заглушил двигатель. Кивнул мне.

Я нырнула в каюту. Сразу увидела чемодан. Достала пузатую синюю бутылку. Принесла Дэну.

Мы все были на палубе.

Дэн аккуратно открыл «Синий Эль». Лучшее вино в этой части океана. Очень дорогое. Нет, не так - ОЧЕНЬ - дорогое. Насколько? Даже не спрашивайте.

Сделал большой глоток. Протянул бутылку Руслану.

Руслан тоже сделал глоток. Одобрительно посмотрел на Дэна. Протянул бутылку Даше.

Даша отпила. Немного плеснула в ладонь. Облизала, как кошка. Другой лапой… ой, рукой протянула бутылку мне.

Напиток был густой. Обжигающий. Терпкий. Его хотелось пробовать еще и еще.

Я передала бутылку Дэну.

Дэн сделал шаг к борту. Наклонился. Вылил в волны всё, что осталось. Ритуал пожертвования.

Я наблюдала. Дэн, Руслан и Даша тоже неотрывно смотрели в воду.

Волна вспенилась. Слегка ударила в борт. Плеснула. Медленно отступила.

Дэн коротко вздохнул. Отдал под козырек. Включил двигатель на малый ход. Направил нос яхты на одну ему видную точку. Где-там впереди. В утренней дымке. Где-то в Будущем.

Я не поняла — принят подарок или нет. Дэн не прокомментировал.

Я только подумала, что яхта тяжело присела. Будто сказала мне лично, заметьте, мне: «Спасибо, конечно. Но судьбу не замилостивишь. Все партитуры уже написаны. Музыканты давно выучили ноты».

И первые звуки упали каплями на палубу. Что-то такое.

Сердце сжалось.

Я заметила, как эти двое русских переглянулись. Взялись за руки.

Тоже что-то прочитали в послании.

Надо будет спросить потом. За ужином.

Ужин.

Мы всё утро и весь день шли на северо-восток. Море было мягким, податливым. Масляным. Ветер наполнял парус. Яхта летела вперед неуклонно.

Экскурсии проводить не пришлось. Руслан производил впечатление морского волка. Или знатока. Он сразу вызвался помогать Дэну. Чувствовалось: он глубоко понимает, как всё происходит. И ему это нравится.

Даша не расставалась с камерой. Профессиональной. Не побоялась, как я. Периодически выносила на палубу. Смотрела на океан через объектив. Делала кадр за кадром. Каждый раз таинственно улыбаясь. Наверное, тому, что видит только камера, и она.

Я приготовила обед. Фрукты и пельмени. Специально для русских. Они любят пельмени, я знаю.

Мы останавливались. Ребята купались. Дэн - тоже. Я сидела и наблюдала. Работа такая. По просьбе Даши сделала с десяток фото на ее камеру.

А затем был ужин.

Рыбу поймал Руслан. Ловил азартно — любо посмотреть! Приготовила Даша. Могла я, но она выразила желание. Я уступила. Получилось вкусно!

И вино, конечно. Как же первый ужин без вина? Да никак. Вино от моего неугомонного братишки. Не «Синий Эль», но тоже неплохое. И дорогое.

За ужином я попробовала завести разговор про ритуал. Сказала, что мне не понравился ответ.

Дэн мягко тронул меня за плечо:

— Не надо. Понимаешь, нас здесь четыре человека. Послание сделано каждому. Не надо делиться своей судьбой с другими. Это бесполезно.

— Но мы же здесь все в одной лодке! Этот кусок жизни — общий!

Дэн покачал головой:

— Не надо.

— Я не знала, что ты такой суеверный.

— Я не суеверный. Но мы выходим в чужую стихию. На чужую территорию. Там свои законы. Мы стучимся и спрашиваем разрешения. Показываем, что уважаем их традиции. В этом суть. И если ты называешь это суеверием — ладно. Да, я суеверный. Не буду спорить.

Он улыбнулся примиряюще.

— Ну да, свои ритуалы есть в каждой опасной профессии, — поддержал Руслан. — У пилотов, шахтеров, охотников. У всех, кто выходит из своего дома и входит в иной мир. Дэн прав. Мы выказываем уважение. Просим разрешения на общение.

Он сидел, откинувшись в кресле. В руке бокал с красным вином. Вид умный. Серьезный.

И тут я поняла: это путешествие будет необыкновенным. Эти люди показались мне интересными. Мощными. Если вы понимаете, о чем я.

А то знаете, бывают туристы… С винишком проводят всё время. Двух слов не свяжут. Только и следи, чтобы за борт их не скачнуло. Доставать потом… Да, и доставали, было дело.

— А знаете… — Меня понесло. — Ведь когда мы просто выходим из квартиры на улицу… На работу, в офис, к машине… Мы же тоже выходим в другую среду. Каждый раз она разная. И мы могли бы проводить подобный ритуал. Для многих дорога была бы успешнее. Но мы чувствуем себя на улицах как дома. По-хозяйски. И платим за это. Жизнью. Я наверное, придумаю ритуал!

Я даже встала с бокалом. А что — ритуал так ритуал!

Меня тянуло за язык. Возможно, я нечасто встречала таких интересных ребят. А может, просто так было нужно.

Если думаете, что я болтушка, напилась и меня покачало — это не так. Хотя, думайте что хотите.

Я взглянула на Дэна сквозь бокал. Сказала важно:

— Ритуал такой: посмотреть на полет листа с дерева. Прислушаться к щебету птиц. Присмотреться к движению жизни. Внимательно. И прислушаться, как душа отзывается на это.

— И сразу изменять настройки, — добавила Даша. — Прямо по ходу дела. Переписывать, если надо. Добавить позитива. Или отказаться от ситуации вовсе.

— Да! А что, мы же можем! — Подхватила я. Идея казалась прекрасной. Общение с миром никто не отменял. Вот вернемся — и начну новую жизнь!

Я села.

Даша подняла бокал:

— За нас! Творцов своего мира!

Руслан и Даша улыбались. Даже Дэн смотрел с улыбкой.

Вот и хорошо. Вот и славно!

Эти русские свободно говорили на английском. Ничем не хуже англичан. Но так щедро улыбались только итальянцы. И русские. Широко. Свободно. Не смущала их ни теснота каюты, ни качка. Качка кстати, была легкая. Но я разных пассажиров повидала. Знаю, о чем говорю. Была одна пожилая пара… Дама всю дорогу молилась. На усиление ветра усиливала скорость чтения Библии. Думаю, она более в море ни ногой.

После нашего выступления разговор пошел оживленнее. Доверительнее. Словно слетела завеса. Я почувствовала: мы все в этой лодке — свои. Как родственники. Смутное чувство. Но теплое. Приятное.

Мы продолжили знакомство. Вечер располагал. Разговоры пошли душевные. Под вино, рыбу, зелень.

Руслан — русский актер. Из Санкт-Петербурга. Снимается в полицейских сериалах. Лицо с крупными чертами. Серые внимательные глаза. Очень серьезен. Складывалось ощущение: агент на важном задании. Или играет такого.

Даша уравновешивала его мягкостью. Тоже актриса. Несколько фильмов. Я видела ее фото в интернете. Они были вместе. Пара? Женаты? Неважно. Они понимали друг друга с полувзгляда. Далеко не все женатые пары так держатся за руки.

Рядом с ними было ощущение глубокого спокойствия. Хотелось говорить о мудром.

И да, мне хотелось знать: зачем они рвутся именно на Этот Остров.

— Скажите, Руслан, а почему именно на этот Остров Смерти? Вокруг много прекрасных мест.

Это была еще одна их версия: Даша — фотограф. На этой почве мы уже смотрели друг на друга как заядлые подружки.

Руслан допил бокал. Покрутил. Отставил:

— Всё просто. Я слышал о нем от друга. Он был капитаном пиратского корвета. — Руслан широко улыбнулся. — Ну или другой какой бандитской шхуны, неважно. Важно, что он там был. Не на самом Острове. Рядом. И ему там настучали по рогам.

— Кто?

— Что ж вы хором-то? — Он снова стал серьезным. — Он и сам не понял. Какие-то местные. Потом он еще раз туда вернулся. И больше я о нем ничего не знаю. Судно попало в шторм. Его не нашли. — Он посмотрел на Дашу. — Море дало ответ: я найду его. Если жив. Или пойму, что произошло.

— А я, — сказала Даша, поднимая бокал, — тоже получу ответ. Как заставить их перестать ловить пленников… Море сказало: я пойму это. И уничтожу могилу дьявола! Да.

— Так. Так. Даше больше не наливать. — Руслан укоризненно глянул на подругу. Забрал бокал. Поставил на стол.

— Пленников? — У меня всплыли вопросы. — Вы о чем? Про этот Остров? Где Дух охраняет могилу Сына Дьявола?

Я выпалила залпом.

Даша смотрела широко открытыми глазами. В шоке. Руслан — серьезно.

— Сына Дьявола? Ты о чем? — Спросил Дэн.

— Откуда ты про это знаешь? — Выпалила Даша.

— Так вот же!!

Я кинулась в свой закуток. Достала чемодан. Вытащила мамину тетрадь. Вернулась в кают-компанию.

Тишина, возникшая после моих слов, ничем не нарушалась. Пока я металась — никто не сказал ни слова. У меня было ощущение, что воздух звенит. Но я списала это на волнение.

— Вот. Слушайте.

Легенда

«Давным-давно, когда волны бушевали и уходили под воду семь островов, когда огонь и пламя захлестывали скалы, а хижины и деревни пожирали ненасытные воды, когда стояли крики и слезы до крон высоких деревьев, Шаман племени Бур-Атэ обратился к самому Дьяволу.

Он пообещал выполнить всё, что тот ни попросит. Умолял защитить народ. Не дать уйти под воду последним четырем островам.

Дьявол явился в огне и дыму, огромен и страшен. Кожа отливала вороненой синевой, покрыта синими чешуйками. Голова огромна. Глаз не видно. В руке палка, из которой вырывалось острое пламя. Оно резало дерево и камень.

Он сказал: оставлю живыми четыре острова. Но в ответ потребую, чтобы на этом острове всегда находился дух. Привязанный к нему. Он будет отгонять чужаков. Потому что остров выбран местом захоронения моего Сына. Могила должна остаться нетронутой.

Он сказал: когда-нибудь я приду навестить Сына. Посмотрю, как Шаман выполняет обязательства. И еще: это место — «Боль и кровь сердца моего».

Тогда Шаман склонил голову:

— Я сделаю всё. Научи, как поймать духа. Каким он должен быть.

Шаман получил инструкции. Дьявол ушел в пещеру. Оттуда раздавался грохот и визг. Потом Дьявол поднялся в воздух и исчез.

Шаман спустился в пещеру. Там был ужасный запах преисподней. На стене, за которой находилась могила, синели три кольца. Шаман не посмел притронуться. Склонился. Вышел.

Так Шаман получил доступ к могиле. И первым, кого он заставил охранять Остров, была его дочь.

Он забрал у нее маленького сына. Провел ритуал. Отец ребенка был убит у столба. Его сердце, вырванное из груди, отнесено к ее ногам. Когда ее руки приковали к магическим синим кольцам, а голову отделили от тела и надели на шест на скале Ужаса — у Острова появился Дух.

Прошло несколько веков. Четыре острова не подвергались разрушениям. Хотя вокруг гремели шторма. Другие острова исчезали в волнах. Бури не касались того, где находилась могила.

И никто не знал — то ли Дьявол держит слово, то ли Дух охраняет тюрьму не только от людей, но и от стихий.

На трех островах жило племя Бур-Атэ. Их Шаманы изучали страшный Ритуал. Они привозили пленников. Поднимали на скалу. Где на шесте вокруг черепа Хранителя развевались выбеленные волосы. Привязывали накрепко. Мучительно убивали. Каждое сердце, что последний раз стучало здесь, складывалось в почтении к ногам Хранителя.

С каждым новым пленником убийства становились изощреннее. Шаманы входили в раж. Когда не было пленников, находили повод умертвить кого-то из своих. Могила требовала крови. Вырезанные сердца относили в пещеру. Складывали у ног Духа.

Он требовал Кровь и боль сердца. Так говорили шаманы. И они были правы.

Однажды один из шаманов понял: Духа придется отпустить. Но взамен найти нового. Он просмотрел Ритуал. Начал искать. Было несколько неудачных попыток. Жертвы погибали не вовремя. Условия не соблюдены.

Шаман ждал.

На кону снова стояла жизнь племени».

— Твою же мать! — Сказала Даша. Смахнула слезы.

Впечатление было ошеломительным. Она встала. Села. Налила бокал. Отставила. Вытерла глаза салфеткой.

— Даша. — Руслан заставил ее сесть. Взял за руку.

Меня понесло. Я старалась выложить все ночные озарения. Я все-таки прочитала ночью текст несколько раз. Первое впечатление уже отступило.

— Эта Легенда очень древняя. Записана якобы одним из выживших европейцев. Вранье, скорее всего. — Я придала голосу солидности:

— Наверное, там случилась катастрофа. Пылающие факелы, капли с неба. Или космические корабли. Что-то древнее и фантастическое. Это глухой район. Нет свидетелей. Здесь можно устроить грандиозное побоище. И никто не узнает. Раньше точно не могли. Сейчас другая история.

Вот посмотрите рисунки Ноэли. Они были приложены.

Интерес русских не поддавался описанию. Даша всхлипывала. Руслан перестал выдерживать роль супергероя. Хмурился. Уставился на меня:

— Откуда у тебя это?

— И еще. Мой кузен Майкл собирал для мамы геоданные. Вот табличка. Она тоже была в тетради. Это очень тихий квадрат. Особенно этот остров. Посмотри, Дэн. Здесь есть карта. Но данные прошлого года. Летом.

Я проговорила всё. Выдохнула.

Они слушали. Все. Как великого проповедника. Невероятного артиста. Мировую звезду. Как истину в последней инстанции. Как судью, выносящего приговор.

Более благодарной публики у меня никогда не было. Вот!

— Откуда это у тебя? — Снова Руслан.

— Это передала вчера тетя Инси. Мамина сестра. Писала моя мама. Она умерла полгода назад. Тетрадь велела передать только сейчас. Инси отдала вечером, перед отъездом. Я еще не успела понять. Возможно, это старая легенда. Я не слышала. Как думаете — это имеет основание? И если имеет — мы ввязались в опасное путешествие. Да, Дэн? А может, всё вранье? Или эти слова — про что-то другое? Так часто делают.

- И еще… — Я не могла остановиться. — Мне все время снятся кошмары про остров Смерти. Я сейчас поняла: мне снится именно тот самый Остров. Скала. Грот. Пещера. Синий пляж. Нет, этот «проклятый Синий пляж». Именно так он должен быть обозначен. И — сердце в траве. Живое. А потом оно затихает…

У меня перехватило дыхание.

— Это началось после маминой смерти. Полгода кошмаров. Теперь я просто боюсь ложиться спать. Я даже решила написать про это книгу. Может, тогда они перестанут сниться?

— Ты мне об этом не говорила.

— Ну, Дэн, когда бы я успела? Мы толком не виделись. Решение принято вчера вечером. Я напишу крутой бестселлер. По которому снимут кино. Так и будет. Про это я должна была тебе сказать? И фото — мы сделаем альбом. Я чувствую, это будет заключительным аккордом. Назову книгу «Остров Смерти». Или «Боль и кровь сердца моего».

— Так, — сказал Руслан, подводя итог. — Марии тоже больше не наливать. Девочки, ложитесь спать. Завтра новый день. Мария, тебе не будут сниться эти сны на яхте. А если будут — посмотри на самого страшного персонажа. Скажи ему: уходи! Скажи прямо там, во сне. Так меня учила бабушка. Она была русская колдунья. Так я избавился от детских кошмаров. Попробуй. У тебя точно получится!

— Колдунья? Я так и знала — в тебе есть что-то колдовское!

— Ну, спасибо. — Он широко улыбнулся. — Раньше за такое сжигали на кострах.

— Хорошо, что сейчас так не делают.

Утро.

Сон мне все-таки приснился. Но не тот, что последние два месяца.

Не было глухого боя барабанов.

Была черная вода. Она обхватила меня. Потянула. Обступила. Накрыла полностью. И не было выхода. Кругом камень. И сверху, и с боков. Уже нет дыхания. Но и страха тоже нет.

А потом я увидела светловолосую девушку. Она смотрела печально. Я поняла: я умерла.

Это была девушка из моей легенды. Сны они такие — там сразу всё понятно, логично и нет вопросов, а проснешься — не связать одно с другим. А тут вдруг я захотела узнать, кто она. Помочь, если смогу.

Я так и спросила:

— Как тебя зовут?

— Мэри.

— Как я могу тебе помочь?

И она сказала:

— Уходи отсюда.

Я кивнула. Увидела остров сверху. Он отдалялся. Мерцали звезды.

Сквозь мерцание я почувствовала воду на лице.

Увидела огромные Дашины глаза. Бледное лицо:

— Эй, что с тобой?

В руках бутылка с водой. Полотенце. Видимо, шла умываться.

Я не поняла, что она говорит, язык был не понятен, наверное, по-русски. Но смысл ясен.

— А что со мной? Опять кошмар снился. — Провела рукой по мокрому лбу. Пыталась поймать обрывки. Сон расползался, как рыхлое тесто под руками тети Инси. — Это ты меня? Водой.

— Ты кричала. Извини. Это тот сон?

— Сон. Но там не было ничего такого, чтобы кричать. Или я просто не помню. Ну и ладно!

Солнечные блики разбегались от круглого иллюминатора. Прекрасное утро.

Но я почувствовала такую же тяжесть, как после подношения Дэна океану. Правда, ненадолго.

Тряхнула головой. Как пони. Помотала даже из стороны в сторону.

Да и ну его, это настроение! Буду получать удовольствие от жизни!

Я улыбнулась Даше:

— Идем умываться! Надо приготовить завтрак мужчинам.

Три. Штиль

Иллюстрация - песня, можно послушать здесь:

https://suno.com/song/630b68c9-3c83-4d2f-abac-b925a0a052e8

Дэн проложил курс.

До группы островов было чуть более восьми дней пути. Это с учетом того, что мы никуда не спешим и ежедневно делаем остановки на небольших островах. Восемь дней — если всё пойдет спокойно, по плану и без приключений вроде шторма или сильного встречного ветра. Кажется, по курсу ничего такого не предвиделось. Дэн справлялся с метеосводками. Всё обещало пройти гладко. У нас было время.

Океан нас баловал. Качал яхту на волнах, пускал белые бурунчики за кормой, позволял идти с той скоростью, с которой хотел Дэн. Он был синим и милым.

Иногда Дэн ставил паруса, и мы летели под музыку их волшебного плеска. Руслан и Даша показали себя неплохими яхтсменами. У Дэна появилось время на отдых, тогда у штурвала становился Руслан. Ему там было самое место. Он словно родился у штурвала — уверенность, знание, как поведет себя яхта, и в то же время некоторая вальяжность. Словом, выглядел великолепно. Как минимум — профессиональным капитаном. Поговорка «знаем, плавали» — это про него, в прямом смысле. Словно он намотал столько морских миль, что мне и не снилось. Дэну, наверное, тоже. Короче говоря, Руслан был Асом.

Я в основном проводила время с тетрадкой или в беседах с Дашей. Я писала, стараясь не упустить ничего: от описания завтрака до тонких мыслей, которые бросала Даша. Они вызывали во мне бурю эмоций. В общем, мне тоже было чем заняться.

Пару раз мы причаливали к небольшим симпатичным островам. Набирали воду и фрукты. Как правило, это были знакомые Дэну места — локацию озер и банановых зарослей он указывал безошибочно. Даша плавала с аквалангом, делала фотографии. Они с Русланом носились по пляжам и горкам.

Разок я приняла участие в их «осмотре достопримечательностей», но такой темп меня не вдохновил. Да что там, я чуть не сдохла в процессе. На следующее приглашение разделить лицезрение местных красот я рассмеялась и сказала, что с меня хватит. Еще немного — и превращусь в реального или нереального, но кенгуру.

Ребята немного опешили. Но энергично попрыгали в шлюпку. Руслан, как истинный капитан, указал направление. Даша, как истинный матрос, отдала под козырек повязанного на голову платка. Мотор взревел. Нос резиновой шлюпки приподнялся и нацелился в сторону пляжа с редкими пальмами.

Дэн улыбался вовсю. Ему тоже нравились эти ребята. Единственно, он становился серьезным при мысли о конечной цели нашего путешествия — Острове Смерти. Эти моменты явно читались на его лице. И не только мною. Наши пассажиры тоже отмечали это.

А вечерами начиналось то самое интересное, что больше всего ценится в любом походе — таинство общения.

Я ставила на середину стола походный светильник. Знаете, это такая большая чаша, специально купленная мною в Сиднее в арт-магазине. В чаше на разной высоте стояли и горели на изящных подставках, совершенно не мешая друг другу, свечи — оплывшие и новые. Они создавали особый колорит для беседы. Я несколько раз в детстве была в походах, на вылазках на природу — скорее, это лучше назвать так. Именно у костра было самое прекрасное времяпровождение. Поэтому я была полностью очарована этой чашей. А когда мне показали, как она выглядит в действии, я выложила кругленькую сумму и привезла ее Дэну.

— Это для «Мэри», — сказала ему тогда я.

И он согласился.

Вино из моего чемодана закончилось. Мы пили русское вино, которое привез с собой Руслан.

— Немного, чисто для удовольствия. Ну, по паре бокалов за вечер, — сказал он.

Вино он называл «грузинское». На этикетках, правда, были написаны совсем другие названия, но никто не спорил. Запас оказался приличным — явно на путь туда и обратно, судя по тому, сколько ящиков стояло в запаснике. Сухое и сладкое, красное и белое, солнечное и вкусное. Он говорил, что это грузинские горные виноградники. Вино ему привез поклонник творчества — после того как Руслан в одной из серий фильма попробовал такое в кадре и сказал, что ничего вкуснее не пил, кроме чистого спирта. Практически это была явная реклама. Ну, или неявная — я не разбираюсь в тонкостях. Ясно, выручка производителя взлетела после выхода сериала. Поклонник был благодарен. И вот. Его благодарность переливалась густым оттенком красного, и от нее шел замечательный аромат.

Всё это рассказал сам Руслан, перекатывая в бокале сияющий прозрачный напиток. Действительно очень вкусный, кстати.

Он вообще на наших вечерних посиделках много рассказывал. Разные байки про съемки, про смешные случаи из жизни актеров — русских и нерусских. Он, как оказалось, прекрасный рассказчик. Мы хохотали так, что, наверное, соседи вызвали бы полицию. Если бы они были — соседи. И полиция.

А иногда Дэн брал гитару. Мы пели — разные песни, веселые и лирические. Затем Руслан перехватывал инструмент и пел на незнакомом языке. Даже не на русском, как я понимала. Но языков у нас в мире много. Он давал название песне, Даша делала круглые глаза, а потом подпевала ему. Они вместе звучали как дуэт. Очень красиво. Одна из песен звучала особенно грустно. У Даши на глазах каждый раз выступали слезы. Пели они её каждый вечер, и каждый вечер Даша плакала.

Я спросила — о чем эта песня?

Руслан спел ее на английском. Спел перевод. Вот он:

— Если ты так сильно хотел — Почему не держал крепче? Сам виноват. Если не хочешь потом жалеть, Держись за то, чего так желаешь, Борись, пока еще можешь. Ты можешь все вернуть, как было, Но ничего уже не будет как прежде. Нет. Сам виноват...

Что-то задевало в душе эта песня. Но не у меня. Я увидела, что Дэн резко отвернулся и вышел на палубу — что-то проверить.

Даша смахнула слезу, посмотрела на Руслана. Он пожал плечами. И начал петь другую песню. Тоже лирическую. Тут уж у меня с перебоями забилось сердце, до слез проняло.

— Это мой способ сказать тебе, Что я люблю, Я люблю тебя, Но мы никогда не будем вместе, Я размыкаю руки и отпускаю тебя, И это тоже мой способ сказать тебе, Что я ухожу, Я ухожу…

Такой вот был лирический, грустной какой-то вечер.

А однажды, наверное, это был уже пятый день пути, мы весь вечер проговорили про Легенду. Обсуждали, что там можно будет ожидать на этом острове. Песни в этот вечер были серьезнее, и шуток Руслан не рассказывал. Не очень-то мягкий и теплый ветер сегодня качал нашу «Мэри».

Мужчины ушли на палубу и там что-то увлеченно обсуждали. А мы с Дашей остались за столом в кают-компании. Горели свечи в Чаше-костре. Я записывала впечатления в дневник. Даша крутила в руках пустой бокал.

Я задала тот самый вопрос, который меня занимал сразу, как только я первый раз прочитала эту Легенду. Ведь не может быть так, что на написании Легенды всё останавливается.

Ночная беседа о литературе

— Что же происходило там, на острове — после того, как был поставлен страж? Ведь история не заканчивается на этом…

Я, собственно, не ожидала никаких ответов. Откуда они могли быть? Это был риторический вопрос. В воздух. В никуда.

Но Даша, налив себе бокал вина, сказала:

— Да, конечно. В этой истории есть продолжение. Должно быть. То есть, ты права, было бы скучно, если бы у истории не было продолжения. И, наверное, если бы его не было — его нужно было бы придумать…

Она задумчиво улыбнулась, забралась с ногами в кресло.

Затем оглянулась на выход, откуда доносились приглушенные голоса. Словно хотела спросить Руслана, можно ли ей рассказать. И получила ответ. Дескать, поступай, как хочешь.

Вот как они это делают? Словно постоянно на связи — вопрос, ответ. И неважно, что он в это время с Дэном на палубе, разговаривает.

Не знаю почему, но мне стало холодно. Я закуталась в связанную мамой шаль. Сунула ее в чемодан просто автоматически. Обычно таким вещам не место на яхте. В моем случае.

Даша взглянула на меня. Улыбнулась еще раз. Сделала небольшой глоток и сказала:

— Давай предположим, что дело было так:

Третьего стража звали Мэри. Она плыла на корабле «Санта Мария» к своему жениху. Они попали в кораблекрушение недалеко от того самого острова. Корабль и все пассажиры, как и вся команда, погибли в волнах. На берег выбросило только её и еще одного человека. Мужчину, лет 28, тоже пассажира с этого корабля. Его звали, например, Колдер.

Мэри была удивительной девушкой. Очень миловидная, нежная, длинные светлые волосы. Колдер полюбил ее. Совсем не потому, что там больше никого не было, и некого больше было любить. Но он чувствовал, что это его человек. Его половинка. Его судьба.

Они нашли дом на острове. Жили в нем. Любили друг друга. А потом пришло время, и Шаман — очередной Шаман племени — провел Ритуал. Мэри и Колдер погибли здесь. Сердце Колдера положили к ногам Мэри. Тело Колдера было сброшено со скалы Ужаса. Тело Мэри было приковано к стене в пещере. А дух Мэри заставили охранять этот проклятый остров.

— Как тебе такое продолжение истории?

Я молча смотрела на Дашу. Пока она рассказывала, у меня было полное впечатление, что эта история правдива. Что это рассказ про реальных людей. Я не знала, что сказать.

Пока Даша говорила, Дэн и Руслан уже вернулись в кают-компанию. Дэн сидел и упорно смотрел на огоньки свечей. Руслан, как и Даша до этого, задумчиво крутил свой пустой бокал в руках.

У меня снова мурашки пробежали по коже. Стало еще прохладнее. Я плотнее закуталась в шаль.

— Ты говоришь, девушку звали Мэри? — спросил Дэн.

— Да. Как твою яхту, — ответила Даша.

— Интересная получается история, — сказал Дэн.

Руслан молча смотрел на Дашу.

— А я бы написала такую книгу!! — Наконец сказала я. Даша кивнула. Улыбнулась. Заразительно потянулась и сообщила:

— Пора спать!

Мужчины снова ушли на палубу. Они что-то тихо обсуждали. Мужчины всегда найдут общие темы, так было всегда.

Было тихо. Мы стояли у небольшого острова, который даже не был обозначен на картах. Только на личных картах морских волков, которым эта информация была жизненно необходима. Яхту слегка покачивало. Море явно дремало. И нам оно рекомендовало сделать то же самое.

Мы с Дашей остались за столом. Даша говорила:

— Книгу написать? Это прекрасно. Я прочла много книг. Одни были интересными, как сценарии. Другие очень красиво написаны, в них звучала восхитительная игра слов. Она тоже дорогого стоит. Но понимаешь, всё это поверхность жизни. Множество книг никто так и не читает. Они пылятся и истлевают в конце концов. Многие книги читают один раз и больше не возвращаются к ним. А есть книги, которые читают и снова, не раз перечитывают. И каждый раз находят там новые отклики, новую глубину. Напиши такую.

Хотя, скорее всего, это относится больше к философским книгам. Многослойным. Которые не взять с первого раза полностью. А потом уже, став умнее и сильнее, перечитывают в новую единицу времени. И находят в ней еще что-то важное для себя — подросшего. И так далее. Ты — какую хочешь написать?

И еще очень важна цель, с которой ты пишешь эту книгу. Лично ты. Зачем? Дань просьбе мамы?

Я задумалась.

— Скорее всего, да. Но мне кажется, что когда мы прибудем на остров, я больше пойму зачем. А пока, я уже говорила, потому что мне снятся эти страшные сны. Именно так я хочу избавиться от них. Но я понимаю уже, куда ты клонишь. Здесь вопрос: почему именно МНЕ снятся эти сны? Я не знаю. Может быть, потому что моя мама имеет какое-то отношение к этой истории? Вот только я не знаю — какое. И не узнаю уже. А жаль... Кстати, Даша, а почему Мэри — третий страж? Кто второй?

— Это я просто так сказала, — улыбнулась Даша. — Но если там был еще один страж, давай назовем его Диана.

— Давай, — откликнулась я.

Понимала, что уже не в состоянии мыслить логически. Просто очень уже поздно. И ровный плеск успокаивает...

Глаза слипаются. Тяжелые веки. Спать хочется неимоверно. Я положила голову на руки, обняв свою тетрадку. И кажется, отключилась.

— Ну вот, — подумала Даша. — Уснула, как только дошло до самого интересного.

Она прислушалась к ровному дыханию Марии. И тихонько вышла из каюты. Поднялась к ребятам на палубу.

Руслан протянул ей сигарету.

Четыре. Шторм

Это был час после полудня шестого дня пути.

Мы отошли от последнего места стоянки — симпатичного необитаемого острова, где была каменная хижина для моряков и более-менее приличная бухта, закрытая невысокими скалами, поросшими деревьями. Конечно, там была и пресная вода — мы заполнили запасную большую бутыль.

Горки, зелень, пальмы, песок — классика. Милое и спокойное место. Прекрасное, кстати, для отпуска или медового месяца. Надо будет взять на заметку для будущего бизнеса. Мысли такого рода заполняли мою ветреную голову. Ха, а что — я же собираю информацию.

Милый остров остался позади. Яхта шла уже часа четыре. Море было ровным, всё было хорошо. Правда, Дэн и Руслан косились в сторону дальней группы облаков. Я реально не понимала, что их беспокоит — на мой взгляд, ничего особенного.

А потом началось.

Сначала потянуло холодом. Воздух стал плотным, тяжелым, пахло озоном и солью. Ветер резко повернул, и море начало темнеть на глазах — словно кто-то разлил чернила по воде.

Дэн первым вскочил с места.

— Руслан, барометр падает. Готовь штормовой стаксель.

— Вижу. Держи курс на волну, я пойду крепить грот.

Метеосводка вдруг изменилась. На всех языках моряков предупреждали о возможном шторме — и именно в нашем районе. Предлагали немедленно уйти из квадрата. Ну, или справляться — это для тех, кто уже влип. Как мы.

Началась качка. Дождь. Стало холодно — мы надели всю штормовую одежду, вот и она пригодилась.

Основной шторм налетел не сразу. Обычно бывает так: сначала тяжёлая зыбь, которая раскачивает яхту с борта на борт. Или, если волна встречная, то нырки вверх-вниз. Потом падает атмосферное давление — уши закладывает. Это я почти цитирую статью из журнала про путешествия в океане.

Но сейчас всё было резко.

Налетел первый шквал. За ним ещё, и ещё. Свист ветра, шум тонн воды вокруг, грохот обламывающихся водяных гор. Очень громко. Очень-очень страшно. Стихия, блин… Куда от неё…

Избежать встречи со штормом почти невозможно, особенно если ты в этом же квадрате. Можно лишь выбрать маршрут, где его воздействие будет минимальным.

Честно говоря, сколько мы с Дэном ни бороздили водные просторы — Дэн умудрялся не попадать в шторм. В худшем случае мы проходили по краю. А сейчас, похоже, влетели в серьёзную заваруху.

«Заваруха», «бороздили»… Ещё слова про ЭТО. Но страшно настолько, что просто хочется ладони соединить, глаза закрыть и только про «Спаси и сохрани». На полном серьезе. Потому что в такие моменты ты чётко понимаешь — это край. И упадёшь ты туда, или скользнёшь и вывернешься — это вообще не твоя воля. Особенно когда это серьёзный шторм, а не рядовые нырки, которые, кроме тошноты, не представляют особой опасности. Что бы про это ни рассказывали — искусство моряков — и всё заканчивается благополучно.

Только не в нашем случае.

Даша крикнула Руслану:

— Всё как всегда. Но сейчас-то шторм не нужен. Мы же где-то рядом?

— Да. Мы бы уже послезавтра к утру были на месте и в спокойном режиме. А сейчас непонятно, как всё пройдёт. Девочки, идите в каюту. От греха.

Руслан в штормовом костюме выглядел как… как актёр на съёмках фильма. Ну, или как бывалый капитан — ни тревоги, ни волнения. Как скала. Даже у Дэна было больше тревоги во взгляде. Но его-то я как раз понять могу — он отвечает за жизнь своих пассажиров. А пассажиры — только за себя. Волнуются за себя. Разная степень ответственности. Да уж…

Я видела, как они работают. Это было похоже на слаженный танец в центре хаоса.

Дэн стоял у штурвала, вцепившись в руль обеими руками. Его мышцы напряглись под мокрой тканью куртки. Он не смотрел на волны — он слушал их. Чувствовал, когда яхта должна взлететь на гребень, а когда — лечь в дрейф, чтобы волна не ударила в борт. Каждое движение руля было выверенным, точным. Никакой суеты.

Руслан тем временем работал с парусами. Он уменьшал парусность — рифил грот, как они говорили. Я видела, как он тянет шкоты, как закрепляет их на лебёдках. Мокрый, продрогший, но движения чёткие, экономные. Ни одного лишнего жеста.

— Держи курс на волну! — крикнул Руслан.

— Держу! — ответил Дэн. — Ветер двадцать пять узлов!

— Мало не покажется!

Они перекидывались короткими фразами — морским кодом, понятным только им. Я даже не все слова различала в этом шуме.

Руслан устойчиво, широко расставив ноги, стоял у руля, сменив на некоторое время Дэна.

В летающем вокруг, бушующем, грохочущем и свистящем мокрым ветром мире вокруг нашей «Мэри» по небу проносились молнии и били в воду. Волны гремели и ударяли в корпус мощными ударами, бросая податливую и лёгкую для них яхту из стороны в сторону, и вверх, и вниз.

Было очень страшно. Никакие рассказы и тренировки, ничего не могло подготовить к такому заранее.

Яхта взлетала на гребень волны — и в этот момент казалось, что она зависает в воздухе, подвешенная за паруса. А потом срывалась вниз, в чёрную водяную долину. Желудок уходил в пятки. В такие секунды не дышишь — ждёшь удара.

Когда волна ударяла в борт, «Мэри» стонала. Дерево скрипело, такелаж звенел натянутой струной. Вода хлестала через палубу, залетала в люки, текла по стенам кают-компании. Всё мокрое. Всё солёное. Воздух густой от брызг и страха.

Дэн проверил компас, сверился с GPS.

— Мы сбиваемся с курса, — сказал он Руслану.

— Ничего, главное — носом к волне. Курс поправим, когда стихнет.

Даша сидела бледная, вцепившись в подлокотники кресла. Костяшки пальцев побелели.

«Время, проведенное человеком в море, даруется ему Богом», — так считали древние мореходы. Потому и приносят морскому Богу жертвы. И примет у моряков не меньше, чем у лётчиков. Не дай Бог что-то из них нарушить или проигнорировать — хлопот не оберёшься.

Я пробую поймать слова и успеть оставить след на бумаге. Получается только периодически. Я уже не знаю, какие из этих слов мои, а какие почерпнуты из журналов и рассказов.

Мы сделали с Дашей всё, что могли по укреплению вещей в каютах. Теперь вот сидим в креслах, пристёгнутые ремнями безопасности — в самый раз сейчас. Я иногда подшучивала над Дэном по поводу этих его почти самолётных кресел с ремнями. Но он с каменным лицом игнорировал мои улыбочки и высказывания про катапультирование, про то, что удобно идти ко дну, сидя в таком кресле, и прочее тому подобное.

Щелчок по носу мне — чтобы не болтала лишнего, не гневила Бога ли, Нептуна ли, кого-то ещё ли. И теперь шторм тестировал кресла, нас и «Мэри» на устойчивость.

Дэн заглянул в каюту — вода стекала с его волос, с куртки.

— Всё под контролем, — сказал он. Но я увидела, как он незаметно проверил, плотно ли задраен люк. — Не выходите на палубу. Даже не пытайтесь.

— Дэн, ты как?

— Нормально. Руслан со мной. Всё будет хорошо.

Он исчез в темноте тамбура. Я слышала, как они с Русланом снова кричат друг другу что-то про курс, про ветер, про волны.

«Когда корабль или небольшую яхту швыряет вверх и вниз с высоты волн, то каждый такой нырок ожидается как последний. Когда потоки воды пытаются проникнуть внутрь сквозь плотно задраенные люки. Когда всё, что не прикручено или плохо привязано, постоянно меняет своё положение в пространстве, включая пассажиров — мысль, которая стучит в висках — только одна: прости и сохрани»!

Кажется, это были слова Руслана про большие парусные яхты. Ох уж эти русские, у них там и такая древность водится?

Небольшой перерыв и снова запись:

«Чтобы уменьшить качку, Дэн сказал нам, что изменил и скорость, и курс. А что делать — пассажиры и судно важнее всего. А то, что выбиваемся из нашего же графика — так днем раньше, днем позже, неважно. Сейчас главное — выбраться из бури без потерь. Да и какой уж там график, честно говоря, никакого! Ветер усилился до штормового, многометровые седые волны встают на пути, горизонт совсем не виден, ветер свистит. Никакой тебе романтики».

Я всё пытаюсь писать. Точнее, мне этого не видно — но по тому, как нас кидает, я могу нарисовать себе именно такую суровую картину. Они прикалываются надо мною — то Дэн, то Руслан заглядывают к нам и выдают вот такие вот перлы — мне, под запись.

А я что — я пишу, диктуйте, пользуйтесь. В Историю, глядишь, попадёте!

«Это первая моя такая настоящая буря. Обычно Дэн успевает избежать участия в подобном аттракционе. И впервые подумалось, что и вправду, мы все в одной лодке. И судьба у нас одна. И ещё, что очень важно — всё-таки правильно выбирать спутников. Кто его знает, у кого какой конец жизни. А вдруг у некоторых из нас есть идея утонуть с кораблём? Вот тебе и новые сложности».

А это уже чисто моя мысль.

«А вы знаете, что парусник — я имею в виду большой Парусник — устроен мудро. В старые времена, я читала об этом — если к налетевшей буре не успели приготовиться, или она оказалась непосильной для корабля — на нем просто рубили мачты. И если не было запасных — а зачастую они были — то искали ближайшие острова и рубили там себе мачты. Рваные паруса заменяли. Это все обычные будни моряков. Единственно – нужно было выйти живым из бури».

А это были обрывки из каких-то прочитанных книг о мореплавании. Моя задача сейчас — их поймать и закрепить на бумаге. Пытаюсь, по крайней мере. В общем, пишу, что придёт в голову. Со страху. И всё по ситуации.

Рядом сидит Даша.

Она бледная. Глаза закрыты. Лицо напряжено — такое ощущение, что она слушает бурю. А может, Руслана, который на пару с Дэном старается переспорить стихию.

Я, конечно, читала про тактику штормования больших и малых кораблей. Наизусть знаю, что как называется из парусного вооружения яхты. И никогда не назову шкот верёвкой. Но вот в таких моментах я тоже пассажир. И Дэн никогда не привлекал меня к активной мужской работе. Так что толку от меня в этой ситуации — подержи-принеси. То есть мало. Как сейчас говорят — от слова почти совсем. Без «почти».

«Даже опытным капитанам бывает непросто справиться со штормом, ведь стихия непредсказуема. Но чем больше вы знаете и умеете, тем выше ваши шансы».

Я записала это и подумала, что и Дэн, и Руслан не новички в море. И надо просто перестать бояться за них, за себя, за нас.

Я подумала про морскую болезнь. У которой несколько примет. И поняла, что никто из нас не страдает ею. Хотя штука это дрянная. Но я могу с гордостью сказать — всё-таки, таких как мы — не так много. Хотя почему-то есть мнение, что морская болезнь — это тошнота — дань морскому владыке. А вот постоянный жор во время шторма и также нежелание есть — это, кстати, тоже она. Многоликая. Бывает она, родимая, и без точных симптомов. Можно выглядеть нормальным человеком и даже не реагировать на болтанку никоим образом. И всё равно это симптомы морской болезни. Даже последний вариант — отсутствие реакции на качку — тоже своего рода аномалия. То есть как ни крути — мы получается все ей подвержены. Да уж))) Словом, если ты вышел в море — ты ею болен. Без вариантов. Как-то так.

И только работа способна побороть эту болезнь. Какой бы она ни казалась — совсем хана или так себе. Если валяешься в кровати — никогда не придёшь в норму, пока не выключится шторм. Так говорят. И это, скорее всего, верно. Но это к счастью – не про нас с Дашей. Крутых бледных моряков. Морячек.

Даша как кремень — никаких признаков морской болезни. Я вроде тоже. В смысле кремень. Но тревоги у меня в голове по самую макушку. Честно говоря, мне очень страшно.

Единственное спасение — у меня было дело. Я писала и выкидывала на бумагу свои и не свои мысли и страхи. Даша же сидела с закрытыми глазами. И тогда я попросила её — с целью, чтобы она отвлеклась от своих каких-то переживаний — попросила её рассказать ещё про Мэри и Колдера.

И Даша начала говорить. Громко. Стараясь возвысить голос над голосом бури:

— Они были выброшены на Остров морем. Милая девушка Мэри и бизнесмен в бегах Колдер, который полюбил ее еще до того рокового шторма. Они приходили на Скалу и общались с Хранителем, духом острова. Мэри была медиум, она очень тонко чувствовала мир вокруг.

— Они жили на Острове и любили друг друга три лунных месяца. А потом Мэри приковали к кольцам в пещере. А Колдера принесли в жертву, пытая его у столба и вырвав сердце, принесли к ее ногам. Теперь он должен был искать спасение для своей Мэри.

Я не могла это не записать сейчас. Эта история постоянно у меня на повторе в голове — в спокойное время, я имею в виду. Я завороженно слушала Дашу — она повторяла ту самую историю, что рассказывала мне пару морских суток назад. Практически без изменений. Но сейчас это звучало по-особенному. Под удары волн по корпусу яхты. Под свист штормового ветра.

Страшно. И — очень реально и странно. Даже для меня, которая любит фэнтези и разные странности.

КАК он должен был искать спасение? Их история закончилась. Так что это всё.

Это спойлер. Я это пишу сейчас. Это, конечно, спойлер — Мэри, Колдер…

Почему у меня чувство, что это ни фига не спойлер? Что здесь всё не так прямолинейно? И что делать с тревогой, которая поселилась в моей груди? Мы вообще выберемся?

Я вспомнила свой сон. Тот последний. С водой. И сердце сжалось. О чём это?

У меня появилось ощущение, что всё мое тело замирает… Даша хлопнула в ладони, что-то показывая, кажется. И наваждение отпустило. Это же было оно? Я тряхнула головой.

И снова мой карандаш и пальцы скользили по листам. Выводя и оставляя за собой символы, буквы. Иногда быстро делая простую зарисовку. Ещё бы это потом разобрать... Нет чтобы записать в спокойной обстановке. Но я не могла остановиться. У меня было чувство, что если я этого не сделаю сейчас, я могу не сделать никогда. Не успеть? Странно. Ну и ладно. Просто вперед!! А чувствам своим я привыкла доверять.

«Стремительные каракули». Так можно назвать мою технику записывания мыслей. Почерк. Очень сильно качает — в качестве оправдания.

Итак, Мэри и Колдер. История, записанная во время шторма. Можете не верить, бывалые морские волки, что это возможно.

Я это сделаю!

Пять. Колдер и Мэри

Мэри

Голова гудела, тяжёлая, словно налитая свинцом. Глаза не открывались. Было жарко и одновременно мокро. В животе стоял ком, подступала тошнота.

Вдруг что-то мягко лизнуло меня в щеку и подтолкнуло. Перевернуло на бок.

Я попыталась разлепить веки. Вода. Я лежу в воде.

И вижу следующую волну. Она уже катится на меня, огромная, серая. Смотрю на неё и ничего не могу сделать. Сил нет. Да и мысли нет, что нужно спасаться. Тело деревянное, непослушное. Единственное ощущение — покорность.

А потом чьи-то крепкие руки приподняли меня. Мелькнули клочки неба, воды. Меня качало. А потом — сухой горячий песок.

Глаза закрылись. Стало темно… Стало хорошо…

Наверное, это всё...

…Снова тяжёлая голова. Наверное, я заболела. Мама сейчас положит мне на лоб мокрую тряпку, чтобы сбить температуру. У меня жар. Мы в саду, потому что шумят листья и какие-то…

Мама?

Резкий крик птицы заставил меня открыть глаза.

Надо мной шумят узкие листья. Пальма. Это точно не наш сад.

Ничего не понимаю...

Я снова закрываю глаза. Но теперь в память врываются картинки: ночь, дождь, холодный резкий ветер. Накренившаяся палуба. Страшная качка. Удар. Треск. Крики людей.

Меня толкают в холодную воду. Из воды, задыхаясь, вижу, как падает мачта. Высокие волны закрывают обзор. Крики о помощи.

И мама? Где моя мама?

Да. Я всё помню.

Мы были вместе. Мы с мамой ехали на торговом корабле в Новый Свет. Я — невеста. Меня ждёт жених.

Я и Эдуард Томсон. Будем женаты, когда нам исполнится по восемнадцать лет. Самое время. А помолвлены мы ещё в детстве. Родители так решили.

Я сажусь. С трудом встаю на четвереньки. Поднимаюсь. Бреду вдоль берега. Меня качает.

Три десятка шагов по песку. Мои ботинки утопают в сухом горячем, почти белом песке. Он попадает внутрь, наверное. Но я не чувствую.

Одежда липнет к телу. Мокрая. Оглаживаю руками складки платья. Делаю ещё шаг.

Вижу ровное бирюзовое море. Чистое небо. Мягкие сонные волны. Шелест по всему горизонту.

Сзади меня — гора. Наверное, высокая. Голова не поднимается рассмотреть.

Ноги подгибаются. Я падаю на колени. Жгучие слёзы пытаются пробить себе дорогу среди песчинок, прилипших к щекам.

Если это сон — это плохой сон.

Слева на берегу я вижу два силуэта. Мужчина и женщина.

Я пригляделась. Пассажиры нашего корабля?

Они медленно идут по кромке берега. Да, точно. Я видела их на палубе не далее как вчера.

Они заметили меня. Кинулись ко мне. Бегом.

— Как ты? — Взрослая женщина в каком-то неприличном рваном ночном платье смотрит на меня огромными карими глазами. — Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

Мы не знакомились на корабле. Я просто их видела там. Она была… не помню, как её звали.

— Что произошло?

Глаза женщины наполнились слезами.

— Корабль утонул. Все, кто был там… погибли.

Что? Все? Погибли?

Я мотала головой. Нет!! Этого просто не может быть! Ничего этого не может быть!

Я сейчас проснусь. Да, это точно сон. И мы пойдём на завтрак. Повар приготовит оладьи для меня, как делал это уже несколько раз.

Меня снова начало тошнить. Я кашляла и выплёвывала горькую воду.

Они стояли рядом. Просто смотрели. Никто не смеялся. Никто не говорил, что всё, розыгрыш закончился, просыпайся. Никто не говорил, что это шутка. Злая и глупая, но шутка.

Муть перед глазами и слабость немного отступили. Я начала осознавать: это не похоже на сон.

А значит… значит, это всё правда. И все погибли?

Господи, НЕТ!!!

Океан ужасный. Огромный и прекрасный. Нежно-голубая вода. Лёгкие волны. Белый песок вокруг. И никаких следов погибшего корабля. Как будто ничего и не было.

Я вспомнила, что очнулась далеко от воды, у кромки деревьев. Посмотрела на женщину и парня рядом с ней. Очень молодой мужчина, почти мальчик в матросской одежде. Наверное, это был его первый рейс.

— Это вы вытащили меня из воды? — спросила я.

— Нет, — сказал парень. — Мы только что пришли оттуда. — Он показал рукой на узкую полоску берега чуть дальше за собой.

— Это я, — прозвучал голос сзади меня.

Я оглянулась.

Черноволосый мужчина. На нём модный, но потрепанный пиджак и узкие брюки. Очень нелепый наряд для острова.

Он показался мне нахальным. Смотрел серьёзно и одновременно вызывающе. И на меня, и на тех двоих.

У него были чёрные глаза. Нет, скорее карие. Ни у кого в нашей семье таких не было. Чёрные волосы. Широкие брови.

Лицо, от которого я не могла отвести взгляд. Как и там, на корабле. Я вспомнила его. Красивый.

— Мы здесь одни, — сказал он. — Кажется, больше никто не выжил.

Голос у него низкий.

Одни?

Я тупо уставилась в сторону моря. Как это так? Как?

Это невозможно. Вообще невозможно, чтобы я осталась одна на каком-то там острове! Всё должно быть не так. Мы с мамой должны были…

Она не могла меня бросить. Что же дальше?

— А… мама? Где моя мама?

Я отказывалась соглашаться. Я не могла с этим согласиться.

Слёзы чертили солёные дорожки на солёной коже. Я смотрела на спокойное море. Отчаяние и слёзы накатывали вновь и вновь. Будто на сердце лег камень. Словно меня предали.

Почему она от меня ушла? Почему оставила? Ведь она обещала, что всегда будет со мной. Зачем так? Как она могла!

Черноволосый мужчина мягко сказал:

— Нам нужно держаться вместе. Нужно построить убежище для ночевки.

Он посмотрел на солнце. Оно было ещё высоко.

— Как тебя зовут?

Он смотрел на меня насмешливо. Наверное, он всегда так разговаривал с женщинами. Да и не только. Мне стало неприятно. Тревожно.

— Мэри. Мэри Сьюзен Уолт.

Я не узнала своего голоса. Он был хриплым. Горло перехватывало.

Он кивнул.

— Знаю. Я Матти Джеймс Колдер. Можно просто Колдер.

— Я Лиз. Ана-Лиз, — сказала взрослая рыжеволосая девушка с карими глазами в рваном ночном платье.

— Я Тони. Энтони Хавер.

Он мой ровесник. Светлые кудрявые волосы. Светлые глаза. Крупные черты лица. Широкие плечи.

— Ну, вот и познакомились, — кивнул Колдер. — Давайте посмотрим. Может быть, кто-то ещё выжил.

Мы весь день ходили по берегу, по ближайшим лагунам.

Ничего не увидели. Кроме нескольких обрывков паруса. Поломанной шлюпки, от которой остались практически лишь носовая часть с лавочкой. И сундучка. Наверное, докторского.

Он оказался просто золотой находкой. Больше море ничего нам не оставило.

Я была даже рада, что не увидела никого из экипажа или пассажиров. Лицом вниз. В этих тихих волнах.

Море было спокойным. И сытым. Никого.

И моей мамы тоже.

Я могла придумать себе любую историю про неё. Что её спас проходящий мимо корабль. Или она доплыла до другого большого острова. И она, как и я, тоже сейчас смотрит на синий горизонт и спрашивает себя – что произошло со мной…

Снова навернулись слёзы.

В сундучке доктора были какие-то склянки, залитые водой. Но кроме всего прочего, испорченного и разбитого, там было: ножницы, комок мокрой ваты, тонкий узкий ножик. Наверное, для операций. И ещё нож чуть побольше.

Ну и сам деревянный сундучок, на котором была прикреплена табличка: «Док Томас Бригас».

— Доктор Бригас, спасибо вам большое, — усмехнулся Колдер.

Сразу прибрал более крупный ножик себе. На яростный взгляд Тони ничего не стал отвечать. Как само собой разумеющееся.

Всю добычу мы принесли в ту самую лагуну, где Колдер оттащил меня от волны.

Честно говоря, в этот день от меня было совсем мало толку. Я чувствовала себя очень слабой. Вялой. Болела голова.

Взгляд всё время обращался к спокойной голубой глади. Мне всё время хотелось плакать.

Я сидела на песке, на коленях. Сжимала руки в молитвенном жесте. Снова и снова всплывали мысли о маме.

В какой-то момент я поняла: она утонула. Море забрало её себе. Я словно видела, как она идёт ко дну. Как тело опускается в бирюзовой воде.

У меня тяжелели руки, ноги.

В один из таких моментов Колдер подошёл. Сильно-сильно тряхнул меня за плечи. Сказал:

— Всё. Хватит. Я тебе сочувствую. Это тяжёлая потеря. Но ТЫ жива. И сейчас нужно думать о том, как выжить. Как выжить нам. Нам всем.

Он сказал это убедительно и мягко одновременно. Голос звучал глубоко, с некоторой хрипотцой. Слова говорил быстро. Нисколько не красовался.

Я почувствовала впервые за этот день не обычное раздражение от его манер. А даже некоторую защиту.

Встала с песка. Отвернулась от воды. Пошла помогать ему.

Тони и Лиз ушли куда-то вглубь острова.

Через некоторое время, когда мы с Колдером организовали лежанку под навесом из куска найденного паруса, они вернулись. Каждый нёс в руке по огромной грозди бананов.

Колдер улыбнулся.

— Ну вот. Голодная смерть нам здесь точно не грозит.

Оказывается, он умеет улыбаться. Правда, улыбка его не была из тех ярких и радостных, которыми он приветствовал меня на корабле. Другая. Напряжённая.

Лиз тоже улыбнулась:

— Знаете, а мы нашли там небольшое озерко и водопад. Здесь совсем рядом.

Тони добавил:

— Там пресная вода.

— Не остров, а просто рай, — снова улыбнулся Колдер одними губами.

У меня сердце сжалось.

— Завтра уже посмотрим. Скоро стемнеет.

Чернота ночи упала очень быстро.

Громкие звуки, которые издавал этот остров — птицы, возможно, какие-то животные там, за нашими спинами в лесу, шелест ветра — всё это утихло.

Остался только ровный шум океана. Сытого и довольного.

Было ощущение, что он получил свою добычу. И теперь совершенно уверен, что она никуда не денется. А значит, и беспокоиться нечего. И охрану ставить не нужно. И можно отдохнуть.

Это он о нас?

Океан отпустил Солнце на ночлег. А для своего удовольствия призвал к себе красавицу Луну. Светлую. Чистую. Невероятно круглую.

Он велел ей медленно плыть и отражаться в ровной глади воды. Фантастически прекрасное зрелище.

Стало почти темно.

Нет, что я говорю — чёткие лунные тени пролегли от каждого камешка, травинки, деревьев. Вода ласкала отражение Луны. А сама красавица неприступно плыла по чистому небу, затмевая своей красотой все звёзды.

Честно говоря, мне было не до Луны. Не до этой красоты. И не до таинственных шорохов острова. Кстати, я не чувствовала сейчас от него никакой угрозы.

Внимание переключилось на дальнейшие мои действия.

Я размышляла: как же мы будем спать все вместе на одной этой лежанке?

Глупо? Нисколько, смеяться некому!

Ну ладно, Колдер и Тони. И даже Лиз. Она взрослая и, наверное, опытная женщина.

А вот как я? Я невеста. Я ехала к своему жениху. И теперь мне просто неприлично спать рядом с другим мужчиной.

Понимаю, что в такой ситуации думать о приличиях неразумно как минимум. Но если девушка делит с кем-то ложе – она должна будет выйти за него замуж…

И что же мне делать?

В голове явственно рисовалась пустота.

Не скажу, что я любила своего жениха. Я видела его один раз в детстве. Когда у наших отцов и произошло это трогательное событие. Мой отец спас папу Фрезера. Тот в благодарность отдавал своего сына в мужья его дочери. То есть мне. А в приданое — большое ранчо.

Мама ещё говорила, что очень рада за меня. И что будущее моё отныне будет обеспеченным.

Ключевое слово здесь, видимо, «будет». Ну или, в свете последних событий, скорее «было».

Он был тогда худым. Долговязым. В новеньких ботинках. Мальчиком. Высокомерно поджимал губу. Изо всех сил пытаясь соблюдать правила приличия. Не плюнуть под ноги. Не почесаться.

В синих его глазах была тоска, когда он смотрел на меня.

Я же, в новом платье, с лентами в косах, платила ему тем же — неприязнью во взгляде.

Наша первая и последняя встреча.

Это воспоминание создало что-то вроде грустной улыбки. Которая сразу же истаяла.

Картинка исчезла. Перед глазами был тёмный контур берега. Чужого берега.

Можно сколько угодно сидеть на песке и уклоняться от общения. Но я точно знала: на этой лежанке мне оставили место около Колдера.

Значит, Колдер будет моим мужем?

Они все за меня решили.

Я вспомнила его взгляды. Улыбку одним уголком губ.

Он очень красивый, конечно. И вежливый. На корабле был вежлив, в смысле.

Но мужем? Ну, уж нет. Буду сама как-нибудь. Обойдусь без них.

Я сидела на берегу. Ощущала, как вечерняя прохлада начинает пронимать до костей. Мне становилось очень холодно. Тело колотила дрожь.

Покосилась назад, туда, где под пальмами мы устроили временный лагерь.

Не пойду.

На плечо опустилась рука. Тёплая. Тяжёлая.

Я вздрогнула. Он подошёл очень тихо. Не хотел пугать?

— Иди к нам. Там тепло. Там нет ветра.

На берегу, вросший в песок и камни пляжа, почти по центру, стоял камень. Не очень высокий. С плоской верхушкой.

Видимо, когда-то он скатился с горы. А может, был здесь всегда…

В общем, я размышляла обо всём на свете. Лишь бы не идти к ним.

— Идём. — Колдер взял меня за руку.

Я поневоле поднялась. Сделала несколько неуверенных шагов. Почувствовала, что тело затекло и замёрзло.

Он повёл меня в обход камня. К полоске чёрного леса. Около которой в укромном месте стоял наш навес.

Меня трясло.

— Ложись, — сказал он.

Отодвинулся на самый край. Оставил мне место около Лиз. И повернулся спиной.

Здесь действительно было тепло.

Я согрелась. И уснула.

Колдер

Я чувствовал, как она улеглась. Всё ещё вздрагивая. Стараясь не касаться меня.

Потом за моей спиной стало тихо. Потом я услышал ровное дыхание.

Ко мне же сон не шёл.

Всё очень поменялось в жизни. Просто в одночасье.

И даже если я к этому более-менее привычен… Мне точно не привыкать подхватываться посреди ночи и мчать куда глаза глядят. То от погони, то просто мчать.

Так это я, а вот эта девушка в полном шоке от всего, что с ней произошло.

Что для меня во всей этой катастрофе было хорошего?

Мои кредиторы меня больше не достанут. Награду за мою голову никто не получит. Скорее всего, меня посчитают мёртвым. И, собственно говоря, всё прощено.

Нет человека – нет проблемы. Ни для них, ни для меня.

Тем более, что и дань океану заплачена сполна. Саквояж с деньгами – целое состояние – в обмен на мою жизнь.

Надолго или нет – теперь зависит полностью от меня.

Очень не нравится мне этот остров. Не понимаю чем. Но не нравится. Тревожно здесь. Что-то не то.

А может, я просто устал сегодня. Как и все мы.

Нет. Мой нюх картежника меня не подводил никогда. Интуиция подсказывает: для тревоги есть место.

Похоже, что мы здесь очень надолго. Сомневаюсь, что нас найдут и спасут.

А значит, мы крепко влипли. Скорее всего, останемся навсегда. Придется ждать какого-то проходящего судна, которое нас заберет, но вот что-то не верится...

Тяжёлый вздох вырвался из груди. Как ещё мы здесь будем жить...

Девушка хорошая. Ещё на корабле обратил на неё внимание. Тихая. Очень милая. Глаза огромные, как эта луна.

Ехала к своему жениху. Насколько я слышал из разговора с её матушкой.

Матушка вот почила в волнах. Это уж точно. Сколько народу погибло.

А мы вот… выбрались на берег…

Ладно. Утро вечера мудренее. Спать. Спать...

Я почувствовал лёгкое шевеление позади себя.

Тёплое тело приподнялось. Она села.

Я старался не шевелиться. Медленно повернул голову.

На прямой видимости от нас был пляж. Посередине — камень с плоским верхом. За ним море. И круглая лунища — невероятно яркая. Видна каждая травинка. Каждая песчинка. Каждый изгиб.

Эта девочка встала.

Как-то странно она встала. Как-то невесомо. Не по-человечески.

Я оглянулся. Тони лежал с открытыми глазами. Опирался на локоть. Смотрел на неё. И уже открыл было рот окликнуть.

Я вдруг вспомнил – что это такое. И прижал палец к губам.

— Тихо.

Ясно было: она не видит нас. И не слышит.

Я видел такое уже однажды. И тогда тоже светила полная луна.

У той — давней — женщины в лунные ночи обострялась её болезнь. Она вставала. Шла куда-то. И однажды она просто вышла в окно. Упала. Разбилась. Не уследили.

Лунатизм, так это мне тогда назвали.

Я осторожно встал. Пошёл за Мэри. Стараясь вообще не производить никаких звуков.

Она шла в сторону моря. Легко вспрыгнула на камень.

Смотрит на Луну. Не вижу — закрыты у неё глаза или открыты. Но она смотрит на Луну.

В её позе есть что-то завораживающее. Неестественное.

Затем она сделала жест. Как будто оттолкнула кого-то. Раскинула руки в стороны.

Отступила назад. Всего два небольших шага по каменной поверхности. На самый краешек.

И после начала отклоняться назад. Очень медленно.

А потом её ноги сорвались с камня.

Я успел поймать её.

Как мне это удалось — до сих пор не понимаю.

Её тело расслабилось. Она вдруг обняла меня за шею. Судорожно вздохнула. Выдохнула мне в шею. Всхлипнула.

И я снова услышал ровное дыхание.

Мне ничего не оставалось делать, как на руках донести её до лежанки.

Я ещё раз взглядом приказал молчать Тони и проснувшейся Лиз.

Они смотрели на меня во все глаза. На неё. Скорее всего, не на меня.

Я положил её рядом с Лиз. Та немного отодвинулась. Вид у неё был испуганный.

Мэри даже не проснулась.

Я лёг рядом. Она повернулась ко мне. Свернулась калачиком. Затихла.

Чёрт-те что!

Только этого мне тут не хватало!

Я смотрел на её спутанные светлые волосы. На платье в солёных разводах.

Конечно, я понимал: нас здесь два мужчины и две девушки. Могло быть гораздо хуже.

А значит, эта девушка, скорее всего, будет со мной. Сама судьба так распорядилась.

Но мне было здорово не по себе от всех этих её прогулок под луной.

Я повернулся к ней лицом. Я собирался за ней присматривать. Мало ли что.

И вдруг мне стало страшно, до дрожи.

Я увидел человека. Женщину.

Она медленно шла к нам от того камня.

Сначала я подумал, что это кто-то из выживших. С корабля.

Но потом заметил: под её босыми ступнями на песке не возникают следы.

Я похолодел. Сердце замерло.

Я через силу привстал на локте. Уставился на неё.

Призрак? Здесь? На этом острове?

Да вы издеваетесь! Что за ерунда? Совсем не смешно.

И почему я вообще ЭТО вижу? Я никогда ничего подобного не видел. Нигде.

Нож против призрака — это не оружие. А мой прекрасный пистолет на дне морском. Вместе с саквояжем.

Но, наверное, и он бы не помог.

Я постарался сделать спокойное лицо, остаться невозмутимым. Хотел показать: ей придётся сначала переступить через меня.

Но мне было очень страшно. Реально страшно.

Призрак оказался очень красивой девушкой. С тёмными волосами и миндалевидными глазами.

Одетая в странную одежду. Мужскую, я бы сказал.

И он… она… подошла к нам близко. Совсем близко.

Луна словно освещала её. Черты лица были ясно видны.

Наклонилась. Посмотрела на Мэри. (Тони и Лиз крепко спали).

Затем перевела взгляд на меня.

И я услышал. Голос звучал не в воздухе, а прямо внутри головы. Холодный. Чёткий.

— Она Медиум. Ты знаешь, что это такое?

Тебе повезло, мужчина. Хотя, может быть, и не повезло. Как посмотреть.

У тебя три лунных месяца жизни. Люби её. Торопись жить. Потому что скоро всё закончится.

И ещё. Завтра поднимитесь на скалу. Только ты и она. Вход на тропу через пещеру у воды.

И она исчезла.

Я вскочил.

…Было светло. Рядом не было никого.

Я вытер рукой пот…

он. Странный, но слава Господу, сон.

Вот только чувство тревоги осталось. Как послевкусие. И добавилось к той, первоначальной.

Шесть. Ночевка

Утро было таким же безоблачным и мирным, как вчерашний день. Птицы пели и кричали, проносились мимо, сверкая на солнце яркими перьями. Кружили легкими стайками — разноцветные, неугомонные, крикливые. В лесу перекликались обезьянки и ещё какие-то животные — менее шумные, но их пока никто из спасшихся не видел.

Вода — спокойная синь до самого горизонта.

Мягкая утренняя прохлада манила всё забыть и наслаждаться временем в раю.

Ох, в раю ли?

Колдер вздохнул. Вспомнил свой сон про призрака и её приглашение посетить скалу. Сон был слишком живым — не хотел уходить в небытие. Тем более что скала эта — если сейчас подойти к воде и повернуть взгляд влево — а вот и она.

По крайней мере, эту гору, возвышающуюся над островом и морем, вполне можно назвать скалой. Вчера они видели её — высокая, каменная, с острым верхом и туманом на вершине. Даже подходили вплотную, но обойти не представлялось возможным. Тогда они повернули назад.

Это было вчера.

Он снова вздохнул.

На душе было тревожно и тяжело. Этот призрачный сон совсем не нравился. Он вообще не собирался верить в привидения и подобную чушь. Но проверить надо было.

С этим островом они ещё не познакомились, хотя уже невзлюбили друг друга. Остров, как злой колдун, зацепил их и оставил у себя — против их желания и планов на жизнь. На дальнейшую жизнь. Которой теперь не было. Потому что... Как же бесит, когда кто-то или что-то врывается в планы, все мешает, перемалывает и наблюдает со стороны, улыбается - типа а вот как сейчас ты поступишь? Да ну? Серьезно? Ну-ну...

Остались только они четверо. И как всё это ещё сложится...

То есть вы понимаете, что это — конец?

Он нахмурился.

То, к чему готовили родители его, милую девушку Мэри и этих ребят — всё это теперь не может пригодиться никому из них. Теперь жизнь будет идти по-другому. Это совсем иная пьеса. Чужой, незнакомый и недружелюбный к ним автор. Как же бесит!

Декорации непривычные — от верха до самого низа. Зрители… он очень надеялся, что здесь нет никаких зрителей. Зато есть роли, которые им навязали.

Актеры в растерянности..

Мэри вчера весь день пробовала собрать себя по кусочкам и всё время плакала. Тони и Лиз тоже были растеряны. Да и Колдеру приходилось держать лицо. Стараться не показывать свою досаду, страх за них и за себя. И чувствовать, что вокруг них сгущается что-то, чему он не может найти объяснения. Ни внятного, ни даже невнятного.

Ну как вот если бы он был в игре и использовал карты из рукава. И уже понимал — нет, скорее, чувствовал, что его раскрыли. НО НЕ ЗНАЛ, КТО.

Это тревога?

Он снова повернулся влево, стоял и смотрел на скалу.

Лиз и Тони сообщили, что уходят обследовать остров вглубь от побережья, составлять карту. Колдер кивнул.

— А ты что будешь делать? — спросил Тони.

— Мы ещё раз осмотрим вон ту часть, — ответил Колдер. — Мэри, пойдём со мной?

Она кивнула:

— Да.

Девушка не хотела оставаться одна. А Колдер при свете дня не так её пугал. И она не хотела заходить в крикливый, тёмный — по сравнению с синим океаном — лес.

Тони и Лиз скрылись за деревьями. Колдер и Мэри двинулись в сторону скалы.

Они прошли две небольшие лагуны, огибая их по кромке деревьев. Вышли на довольно большой пляж с белым песком. И не сговариваясь подняли головы вверх — взгляду открылась гладкая каменная стена. В верхней своей половине она была похожа на обычную горку. Там, наверное, можно было пройти — там было зелено: росла трава, какие-то мелкие кусты.

Это всё, что они смогли увидеть снизу.

— Мы поднимаемся туда? — спросила Мэри.

— Ты хочешь?

— Нужно посмотреть оттуда на остров. Это же самая высокая горка здесь?

— Да, — ответил Колдер, внимательно осматривая её обувь. — Только поднимайся осторожнее, хорошо?

Мэри кивнула.

Остановившись на белом песке пляжа, у самого подножия, и посмотрев наверх, Колдер понял: им здесь не подняться.

И «услышал» голос из своего сна: «Вход на скалу через пещеру, со стороны моря».

Его тревога и недоверие к этому месту только усилились.

Мэри подошла к самой кромке воды и старательно заглядывала куда-то за ближайший валун.

— Смотри, это похоже на пещеру или грот, — показала она рукой.

— Да, — мрачно сказал Колдер. — Похоже.

Посмотрел на девушку, кивнул:

— Идём.

Решение принято. Теперь Колдер не сомневался и просто шёл вперёд. Как поступал всегда.

Они осторожно ступая, прошли в каменные ворота. Вход был довольно узким — примерно таким, чтобы прошла шлюпка. Или два всадника на лошадях рядом. Здесь не было воды. Правда, сапоги он намочил, пока пробирался к входу. Теперь мелькнула мысль — стоило ли оно того.

В самой пещере тоже воды было немного. Она стояла отдельными островками, глубина которых была непонятна. Свет проникал только от входа, но глаза быстро привыкли к полумраку. Они шли вглубь. Мэри вцепилась в руку Колдера. Страшновато. Но надо проверить, что там, дальше. Поэтому она просто шла вслед за ним, рядом с ним.

Пещера оказалась очень высокой с самого края. Свод постепенно уходил вверх и там терялся в темноте. К тому же она ещё и расширялась — это было похоже на большой зал.

Но когда они добрались до другого края, Колдер похолодел.

Ноги их встали на ступени.

Ступени!

Это значит… чёрт!! Это значит только одно — остров обитаем.

Мэри тоже смотрела на ступени с тревогой. Эта реальная угроза вытеснила из её головы остатки ночных страхов. Весь этот бред про «где и рядом с кем спать». Ей стало реально страшно. Мэри вцепилась свободной рукой в подол платья, другая рука крепко сжимала руку Колдера.

Мужчина тихо сказал, понизив голос:

— Нужно посмотреть, куда они ведут и кто наши соседи. Давай поднимемся.

И увидел, как Мэри кивнула.

Глаза их достаточно привыкли к темноте, пока они пробирались к ступеням. Но тревога стойко закрепилась у них в душе.

Впереди был тёмный проход. Точнее, ступени повели их в неширокий тоннель. Они были вырублены в камне и шли вверх — всё дальше от воды и выше.

— Они ведут на вершину, — тихо сказал Колдер.

— Да, — прошептала Мэри. — Нужно посмотреть, что там.

Подъём продолжался. Стало светлее. И вот после тёмного каменного коридора они вышли на жаркий, освещённый солнцем склон горы. Мэри крепко зажмурила глаза — слишком ярко.

От выхода из тоннеля вверх вилась дорожка, протоптанная частыми посетителями. Колдер посмотрел на Мэри. Та была очень серьезна. Она хмурила брови и сжимала губы в полосочку. Тоже задавалась вопросом — кто вырубил ступени и протоптал эту дорожку наверх? И зачем?

Они упорно шли вверх. Было жарко. И хотя солнце собралось спускаться, но оно было ещё высоко. Они протоптались по побережью большую часть дня. Колдер подумал, что, наверное, нужно вернуться и прийти сюда с утра. Но вершина была уже близка. Вот она, рукой достать. Близко. Никакого тумана сейчас, прекрасная видимость уже на этой высоте — океан лучится синью, куда ни кинь взгляд. Немного в стороне ещё остров, зелёный, далеко.

И откладывать на день приход сюда не хотелось. Подниматься снова по этой тропе тоже не хотелось.

Посмотрим всё сейчас, решил он и продолжил идти вперёд, помогая Мэри.

Он снова чувствовал себя неуютно — как будто нужно было прятаться. Интуиция просто кричала ему об этом. А они ещё как специально вылезли на самый обзор. И здесь не было ничего — ни кустов, ни камней, чтобы скрыться от чьего-то взора. Неласкового.

Тропа стала более пологой. И вот они вышли на вершину.

Дыхание перехватило у обоих. Они в ужасе замерли.

На небольшой площадке стоял вкопанный столб, у самого её края. А напротив него, с другой стороны, на шесте был закреплён человеческий череп с развевающимися белыми волосами. Солнце заглядывало в пустые глазницы. Через площадку летел транзитом свежий морской ветер, играл с редкими длинными волосами и улетал дальше по своим делам. Единственный спутник останков, вот так оставленных на виду.

Для кого? Зачем?

Мэри стояла неподвижно, прижав руки к груди. Из глаз её текли слёзы.

— Сколько здесь боли… — сказала она.

Колдер посмотрел на Мэри. Вспомнил кусочек сна: «Тебе повезло, мужчина, она медиум, она очень тонко чувствует мир»…

Колдер отвернулся от девушки, подошёл к столбу у края площадки. За ней был вертикальный спуск, обрыв в сторону, противоположную морю. А там внизу…

Он стоял, смотрел вниз. Он понимал, что нужно показать это Мэри. Но с другой стороны — не хотел показывать. Хотел защитить её от этого.

Мэри же в это время стояла, по-прежнему прижав руки к груди со сжатыми кулачками, и смотрела только на шест с мертвой головой. Потом медленно, маленькими шагами двинулась по направлению к Колдеру. И он не стал её останавливать.

Она заглянула за край высокого обрыва и тоже увидела там, в глубине, слегка прикрытые листвой деревьев и травой — человеческие тела. Полуистлевшие, незахороненные. Тела в европейской одежде и темнокожие обнажённые. Их было много.

Она закрыла ладонями глаза, качнулась. Колдер схватил её за руку, взглянул вниз:

— Пойдём отсюда, быстро.

Он чувствовал её страх. Он тоже был в ужасе. Ему невыносимо сильно хотелось убраться отсюда. Но он не хотел показывать ей своей тревоги.

И ещё — скоро, по его расчетам, должен был начаться прилив. О котором он совсем не подумал и ничего не просчитал заранее. Хотя какое там просчитал — он и моря-то не видел до этой поездки. И первый раз ступил на палубу «Святой Марии» — или как она там называлась, эта утонувшая посудина.

Колдер посмотрел вниз на океан и крикнул Мэри:

— Идём скорее, нам нужно выбраться! Сейчас будет прилив, смотри, вода уже поднимается.

Они спускались вниз максимально быстро, как только могли. Но Колдер, несмотря на весь свой неопыт в наблюдении за состоянием океана, уже понимал, что они не успевают.

Впервые он пожалел, что ничего не понимает в этих приливах, отливах. Надо было либо подождать, а потом начинать восхождение. Либо прийти раньше.

Он выругал себя за самонадеянность и неосторожность. Но что толку? Очень хотелось ударить себя, да посильнее. Ладно бы он был один, но Мэри… Он потащил её с собой!

И всё же попробовать уйти всё равно стоило. Им обоим не улыбалась ночёвка на небольшой площадке возле шеста с надетой на него мертвой головой. И рядом с этими, там, внизу… Хотя эти как раз были самыми безобидными соседями. Скорее всего.

Уже забежав в пещеру, они увидели, что вода поднялась почти до верха входного отверстия. Вокруг стало темнее. Осталось не так много пространства, чтобы выплыть из пещеры. И они просто не успеют доплыть.

Мэри сказала:

— Это очень плохое место для ночлега. Попробуем всё-таки выйти.

Колдер согласился. Хотя видел, что шансов практически нет.

Они прыгнули в воду и поплыли к выходу из пещеры, против течения. Мэри плавала прекрасно, а вот Колдер тяжело. Мужчина не пересекал речки глубже ванны — совсем сухопутный.

Дело даже не в Колдере и его скорости передвижения в воде. Мэри оценивала свои шансы выбраться, если бы она была сейчас одна — и не видела возможности. Вода уже закрыла выход, вливалась мощным потоком внутрь «зала». И её встречный поток был настолько силён, что с какой бы силой девушка ни пыталась двигаться вперёд — её всё равно снесло бы обратно.

Мало того, вода стремительно заполняла пещеру. И теперь им пришлось со всей силой пробиваться обратно к тёмной дыре тоннеля и к лестнице.

Они успели.

Сейчас они стояли на ступенях в узком проходе. А под ними клубился солёный тёмный поток, заставляя их подниматься всё выше. Колдер, отдышавшись, сказал:

— Нам всё-таки придётся ночевать на площадке. По дороге туда нет ни одного пологого места. И здесь тоже не место для ночёвки.

— Да, идём, — ответила Мэри.

На склоне их встретил посвежевший, скорее, холодный ветер. Пока они боролись с течением, солнце быстро опустилось к кромке океана и теперь на глазах уходило под воду. На красоту и краски заката смотреть не хотелось — эта красота была сейчас не к месту и не ко времени.

Резко стало темнее. Высохнуть не получалось, мокрая одежда липла к телу. И несмотря на физические усилия на подъёме, Мэри ещё на тропинке начала стучать зубами. Колдер тянул её за руку вверх, помогая подниматься.

Они снова оказались на площадке с шестом и черепом.

— Раздевайся, а то заболеешь. Лечиться здесь нечем. Смотри, этот камень тёплый и вот тут трава, за ветром. Иди сюда. Да не бойся ты, не меня сейчас нужно бояться и не мертвых там под скалой, а холода.

Он уже снял пиджак и рубашку и развязывал ремешок брюк. Мэри медлила. Серия маминых наставлений и нравоучений снова начала всплывать в голове. Но было очень холодно, зубы выбивали дробь, пальцы слушались плохо. Она решила, что снимет только верхнее платье и оставит нижнее. Как бы ни было холодно.

Она даже ни разу не вспомнила про человеческий череп на шесте и вкопанный рядом столб. Они были здесь и никуда не делись. И не денутся.

Но все мысли снова крутились не о том, а все внимание снова забирала глупая ситуация вокруг платья — снимать или нет. В итоге, посинев от холода, она решила, что плевать. Сказала Колдеру:

— Отвернись.

И стянула всю оставшуюся одежду.

Стремительно темнело. Тело подсохло и немного согрелось. Она почувствовала, что камень и правда тёплый. Разложила на нём своё платье, присела рядом и прижалась спиной к тёплой поверхности. Перевела дух.

Стало совсем темно. Луна ещё не появилась на небе. Колдер спросил:

— Ну что, можно поворачиваться? — И добавил: — Иди сюда, да не бойся. Во-первых, темно совсем, я тебя не вижу. А потом я тебе не враг, не бойся меня.

Она наугад потянула руку. И он это почувствовал, взял её за руку, притянул к себе. Его тело действительно было очень тёплым. И там, где он сидел — совсем не было ветра. Она почти сразу перестала вздрагивать.

А потом над скалой взошла Луна.

И осветила ярко и с максимальным совершенством: скалу, жертвенный камень, который повидал, как она знала, немало крови, боли и смертей. И на котором сейчас была распята мокрая одежда. А также — на небольшом клочке травы — два обнажённых человеческих тела. Мужчины, который прислушивался к звукам ночи. И рядом с ним — свернувшуюся калачиком светловолосую девушку.

А потом Луна увидела, что девушка попыталась встать — так же, как и в прошлую ночь. Но мужчина на этот раз не дал ей этого сделать. Он тихо позвал её по имени и разбудил.

— Мэри. Тсссссс, — сказал он ей, как маленькому ребёнку.

Она вздохнула, полупроснулась, снова легла рядом с ним, прижалась к тёплому боку и уснула.

А он вдруг увидел ещё одну фигуру на склоне. Это был человек. Та самая девушка-призрак? Что ко всем демонам и богам творилось на этом проклятом острове?

Я сплю?

Он ущипнул себя за руку. Больно. Значит, не сон.

Волоски на теле стали дыбом. Колдер тихо тронул Мэри за плечо — проснись.

Мэри открыла глаза. Колдер напряжённо смотрел куда-то ей за спину. Она повернулась и тоже увидела фигуру на краю площадки.

Призрак.

— Ты тоже это видишь? — прошептала Мэри.

— Да. И ты видишь её?

— Да. Кто это?

— Боюсь, это хозяйка мертвой головы, — сказал Колдер. — Что-то в этом роде мне рассказывали про неё.

Как я сейчас понимаю, это место — Скала Ужаса.

Он внезапно вспомнил эту историю — капитан их корабля рассказывал кому-то из пассажиров историю островов и мест, мимо которых они должны были проплыть. Байки всякие, легенды местные. Колдер просто проходил мимо, но завис и заслушался.

Что он там говорил? Что моряков, попавших в крушение или просто случайно оказавшихся на этом острове, хватали, забирали в плен и убивали на этой скале. Вырывая сердца и принося их в жертву Духу Острова. А тела сбрасывали вниз?

Одно сходилось с другим. И стало жутко.

В этот момент он осознал: у них с Мэри нет шансов вырваться с острова. Никаких. Также как нет шансов на долгую жизнь здесь. Он вспомнил о незахороненных телах у подножия скалы.

Недаром ему сразу не понравился этот остров. Будь его воля — лучше бы утонул, чем спасся в том кораблекрушении.

Он добавил хмуро:

— И это тот призрак, который охраняет остров, — он тихо выругался.

Призрак молча смотрел на него.

Мэри повернулась к Колдеру:

— Скала Ужаса? Как же она тут всё время одна? Ей должно быть очень тоскливо. И страшно.

Призрак молчал.

Красивая девушка в странной одежде — та же самая, что и во сне. Одетая в мужские облегающие штаны, рубашку без рукавов и короткую жилетку. Длинные, неубранные в прическу волосы. Широкий браслет на руке. Вот, пожалуй, и всё её описание.

Кроме того, что сквозь её тело были видны редкие облака в лунном свете. Это завершало странную и страшноватую картину.

Но от неё не исходили пугающие волны страха или жуткой паники. Про которую тоже рассказывал капитан, когда плёл байки про этот остров. Он и про неё говорил, да. Говорил, что есть там Дух. И что ему рассказывали о ней одни из немногих моряков, вырвавшихся с Острова.

Тогда матросы вышли на берег за водой и почувствовали на своей шкуре тот самый страх. Он был настолько силён и отключал возможность мыслить, что они побросали прямо на берегу пустые бочки для воды и беспорядочно бежали. И кто-то из них рассказывал, что видел на берегу Её. Призрак острова.

Девушка-призрак стояла неподвижно и смотрела на них. В глазах её блестели слёзы.

Мэри встала. Она совсем не помнила, что на ней нет одежды. Это было сейчас неважно. И протянула к ней руки:

— Ты плачешь? Что случилось? Могу я тебе помочь?

И призрак отрицательно покачал головой.

— Значит, понимает нас, — сказала Мэри Колдеру.

— Мне жаль, — это прозвучало у каждого из них в головах. Губы призрака шевелились, но звука как такового не было. Только слова, звучащие в голове.

— Жаль? Чего? — Это спросил Колдер.

— Вы здесь из-за меня…

— Как это? Нет, ты ошибаешься. Мы с утонувшего корабля «Санта Мария» — или как там его, который разбился прошлой ночью в шторм. Как это из-за тебя?

— Я Диана. — Имя прозвучало как Дайяна. — Хранитель острова и могилы. И мне ищут замену. Теперь ТЫ, — призрак смотрел на Мэри, — будешь следующим Хранителем. А ТЫ, — она показала пальцем на поднявшегося на ноги и вставшего рядом с Мэри Колдера, — будешь искать способ спасти её.

— Но… послушай, какой ещё могилы? Я не хочу! — сказала Мэри. — Я не хочу ничего охранять. Я хочу домой. Я не собиралась оказываться здесь.

— Я тоже, — вздохнул у них в головах голос Дианы. — Мы тоже, как и вы, потерпели крушение здесь, неподалёку от острова. Я тоже не собиралась становиться охранником. Но мы не смогли уйти от этого. Как не сможете вы. Это ваша судьба.

Призрак сел на землю, скрестив ноги. Сказал:

— Вам нужно дождаться Солнца и отлива. Всё равно вы не сможете спуститься отсюда раньше.

Мэри и Колдер тоже уселись на траву напротив неё.

— У вас есть вопросы — я могу ответить. Хотя все наши разговоры бесполезны для вас. Единственно, мне не так тоскливо. Спрашивайте.

— Почему бесполезны? — спросила Мэри.

— Это не тот вопрос. Об этом я сама вам скажу. Позже.

— Хорошо. Как давно ты здесь? — Спросил Колдер.

Диана рассмеялась:

— Самый частый вопрос. Давно…

…Луна уже скрылась, и стали появляться первые тусклые краски. А вскоре ранний луч Солнца выскользнул из-за горизонта. И сначала, прежде чем порадовать мир своим свечением и теплом, Солнце проверило — всё ли на месте. Столб, шест с черепом, камень. Всё было на привычных местах. И Солнце успокоилось. И щедро, по-южному, стало рассыпать свои тёплые и яркие лучи — морю, деревьям, камням, Мэри и Колдеру.

Мэри стояла к Солнцу боком. Она натягивала почти сухое уже серое верхнее платье, а белое нижнее просто свернула и взяла с собой. Колдер тоже уже был одет.

Он решил, что они уйдут отсюда прямо сейчас. Там внизу вода отступала, оголяла ступени и открывала проход. Можно было уходить.

Призрак в этом свете был почти не виден.

Мэри вздрогнула, когда «услышала»:

— Мэри, пойдём со мной. Мне нужно тебе что-то показать. Он тоже может пойти с нами.

Колдер кивнул. Он тоже это «слышал».

Мэри завязала шнурочки на коротких летних ботинках. Ни за что она не хотела идти босиком по камням. По ЭТИМ камням. Она чувствовала страх и боль, впитавшиеся в них. Сколько жертв прошло здесь. И для всех была дорога только в одну сторону.

Колдер тоже натянул мокрые ещё сапоги. Они стали спускаться.

Призрак девушки ждал их в пещере у воды. Они собрались было ступить в воду и плыть по направлению к выходу из пещеры. Но призрак поманил Мэри за собой.

Она вопросительно посмотрела на Колдера. Тот взял её за руку — идём. И шагнул вслед за призраком.

Несколько десятков шагов вдоль стены. Затем мокрые ступени вверх. Затем ещё десяток сухих ступеней — вода сюда не доходила. В новый тоннель. И — вторая пещера.

Было темно. Мэри почти ничего не видела, кроме какого-то синеватого свечения впереди. Она шла к нему.

Это оказались три кольца, впаянные в стену. В очень гладкую стену. И очень холодную. Постепенно глаза привыкли к темноте. И возможно, включилось ещё какое-то чутьё. Но и Мэри, и Колдер начали ощущать простор вокруг себя.

Помещение было большим. Свод пещеры был высоко вверху. Ещё появилось понимание, что пещера перегорожена стеной. И там, за стеной, есть продолжение пространства. И может быть, оно даже больше, чем то, в котором они стояли сейчас.

Просторная могила. Если, конечно, это именно могила.

И вода сюда не доходила никогда. Судя по тому, что при каждом шаге в воздух взлетало немного пыли. Какая уж тут вода.

Колдер провёл рукой по поверхности стены. Гладко.

Три кольца находились практически на одной высоте — два небольших по краям и по центру — большое. Все человеческих размеров.

Девушка-призрак подошла к кольцам и подняла руки, раскинув их как крылья. А среднее кольцо пришлось на уровень головы.

— Что это? — прошептала Мэри.

— Это охранная стена могилы Сына Дьявола. Сама могила там — за этой гладкой стеной. Но туда не могу пройти даже я.

Я была оставлена здесь — хранить это место. Потому что только я могу удержать четыре острова от погружения в глубину. Я была, как и ты, Мэри, медиум. Это значит — особая душа, которая позволяет таким, как мы, более тонко, чем остальные люди, чувствовать природу, других людей. Слышать их мысли. Понимать, что говорят умершие. Призраки, по-вашему. Ты такая же. Я видела тебя вчера ночью.

Она немного помолчала и продолжила:

— У меня был любимый. Его звали Риз, — она вздохнула. — Он был убит для меня. Мои губы были смазаны кровью его сердца. Его сердце было брошено к моим ногам. Так было нужно сделать. Так сказал Шаман. Так мой любимый мог остаться здесь со мной и всегда помнить обо мне.

Это всё, что я знаю. Твои руки, Мэри, будут вдеты в эти кольца. И ты останешься здесь. Твоё сердце, Колдер, будет лежать здесь, у её ног. И тогда я стану свободна.

На лице призрака бродила мечтательная улыбка. Колдер и Мэри с ужасом смотрели на неё.

— Да, всё так. И после этого ты, Колдер, будешь делать попытку за попыткой спасти её. Как это сейчас делает мой Риз. — Она посмотрела на Колдера, на Мэри. — Что же вы замерли? Спрашивайте, у вас есть возможность получить ответы.

— Зачем это нужно?

— Колдер, я храню этот проклятый остров. Я не даю ему уйти под воду. Он держится на силе моего желания вырваться. Ведь если он уйдет под воду вместе со мной, мой плен будет вечным. Пока жива эта планета. А это очень, очень, очень долго. Почти вечно. Это совсем честно. А официально — я охраняю могилу сына Дьявола. Что даёт возможность четырём островам оставаться на плаву. И племени, что живёт на нём — продолжать жить.

Это мне внятно и доступно объяснили во время ритуала.

— Ритуала? Какого ритуала?

— Конечно. Должен быть ритуал. Точные и обязательные действия, которые приводят к чёткому и единственному результату. Он был проведён мне. И он будет проведён тебе, Мэри. На нём ты поймёшь всё полностью. И со всем согласишься. Проводит его главный Шаман.

— Зачем ты нам это рассказываешь? Ведь мы можем убежать и скрыться. — Спросила Мэри.

Диана рассмеялась. Смех её был сухим и ритмичным.

— Нет, никакого риска. Во-первых, вы не сможете отсюда выбраться. С острова, я имею в виду. Никто вам не даст это сделать. За островом постоянно наблюдают с соседних островов. А когда здесь появились вы — с вас просто глаз не сводят. Уж поверьте мне. — И добавила: — А потом — я же говорила там наверху — эта наша встреча скоро растает в вашей памяти как сон. Который вы не сможете никак вспомнить. Уже с этим Солнцем. Как только вы выйдете из пещеры, вы не вспомните меня. Жаль, но я честно много раз пыталась преодолеть это и найти себе союзников! На выходе стоит излучатель. Древняя, скажу вам, штука. Но работает он неизменно. У меня есть мысли — что с этим можно сделать. Но они нам сейчас не помогут. А спуститься другим способом не представляется возможным. Поверьте, у меня было время поискать обходные пути. Шаман умеет отключать этот излучатель. Он называет его «Глаз». На короткое время — его хватает только на то, чтобы лодка прошла ворота. Иначе, думаю, он и сам не смог бы вспомнить обо мне.

Единственное, что я могу сделать для вас — это скрасить ваше последнее время на острове. Я дам понять Шаману, что вам нужно время. Скажем, три лунных цикла.

— На что нам нужно время? — Спросил Колдер.

— На любовь, — ответила деревянным голосом Мэри.

И девушка-призрак кивнула головой:

— Да. Это основное условие. Только любящее сердце можно бросить к ногам Медиума-Хранителя. Так было у меня с Ризом. Так было и у первого Хранителя. Таков ритуал.

— Но если я не полюблю его?

— Вы уже нравитесь друг другу. И потом, Риз не мог ошибиться. Я видела издали ваше крушение. Вас ведь спас капитан корабля?

— Кто?

— Ну Риз. Это ведь был он.

Шторм

— Риз? Какой Риз? Нашего капитана звали мистер Рэддел. Капитан Рэддел.

Диана нетерпеливо отмахнулась от неё — как будто Мэри сказала несусветную чушь:

— Мэри, уверяю тебя, это был мой Риз. Я его узнаю в любом обличье. Не спорь, пожалуйста.

Мэри изумлённо посмотрела на Колдера. Тот стоял, нахмурившись. Не видно было его привычной ухмылочки. Он тоже переваривал информацию. И не очень-то она укладывалась в его голове.

Мэри внимательно посмотрела на него и вдруг поняла — да, действительно. Она выделяла Колдера из всех пассажиров шхуны «Святая Мария». Сразу, с первой их встречи на палубе. Она интуитивно искала его взглядом и всегда находила его тёмные глаза, которые смотрели на неё.

Картинки путешествия замелькали перед глазами у Мэри: мама, прогулки по палубе, обеды и разговоры с другими пассажирами. И вот он, Колдер, который смотрит на неё и нахально улыбается. Так, слегка, только уголками губ. Но глаз от неё не отводит. А смотрит так, что все мысли в голове затихают…

Красивый. Какой же он красивый. Какая-то непривычная, южная красота. Совсем не похожая на привычные стандарты семьи и того окружения, в котором росла Мэри. Какая-то неотразимая красота.

Она вспомнила, что действительно пару раз отвечала на его приветствие утром кивком. А потом — мимо, опустив глаза в пол. И она отгоняла от себя эти мысли. Но она искала взгляд его карих глаз. И каждый раз ощущала сладкое чувство где-то в животе. Ресницы трепетали…

Как она могла это забыть? Не могла забыть. И не забыла.

При всём этом она была невеста. И ехала к жениху — это всё было невозможно и стыдно. Мама ничего не должна была заподозрить. «Как только мы приедем — это всё закончится. Я его больше не увижу», каждый раз думала Мэри. И каждый раз тянула маму на прогулку снова и снова. Ожидая и надеясь, что эти глаза вновь будут смотреть на неё.

И часто им встречалась на прогулке по палубе крепкая уверенная фигура Капитана Рэддела. Его вежливые приветствия и внимательные взгляды. На неё и на Колдера.

А Колдер был коммерсантом и заодно картежником. Шулером, ясно же. Который бежал в Новый свет, чтобы там открыть своё дело. Он ещё не знал какое, но назад пути ему не было. Тот саквояж с монетами, который сейчас стоял у него под кроватью в каюте, как и простреленное тело банкира, который пытался надуть его — ему не простят никогда. И при возвращении домой его ждёт только виселица.

И это даже не разоблачение шулерских приёмов в игре. Здесь его никогда не ловили за руку. Хотя он и не виноват по большому счету. Как он сам считает — банкир был жадным и хотел его обмануть и подставить. Но это неважно. И назад он не вернётся. В любом случае. В любом.

И в ночь, когда налетел тот ветер и волны стали захлёстывать палубу, он видел, как крестами нависли над водой огромные мачты с ужасно хлопающими на реях обрывками парусов. А потом раздался тот громкий звук, как удар грома. Как смертельный салют — взрыв пороха в трюме. И после — жуткий треск смертельно раненого корабля, крики людей.

Он искал среди прочих криков и рук — её голос и её руки. И, поняв, что всё равно не выплывет, отдал яростному морю все свои финансовые надежды.

Волна слизнула его дань. И, крутанувшись, ушёл на далёкое и чужое дно кожаный коричневый саквояж с обещанием безбедного будущего.

И он увидел — почти рядом с собой — кусок деревянного настила, лежащего в воде. Верёвки и её серое платье. Капитан Рэддел привязывал Мэри к деревяшке. Она была без сознания. Он схватил захлёбывающегося Колдера за ворот рубахи, подтянул ближе. Что-то попробовал крикнуть сквозь рёв потоков воды — Колдер ничего не услышал. Он тоже был оглушён.

Капитан набросил ему на руку верёвку и обвязал несколько раз. В это время налетела новая волна и отбросила Рэддела далеко в сторону от них. И когда волна опустилась, Колдер увидел, что Капитана не видно уже нигде.

Колдер, как и Мэри, оказался привязанным к прочно держащемуся на плаву куску настила. Что и спасло им жизнь.

Тони и Лиз спаслись сами. Независимо друг от друга. И по отдельности. Им не готовилась роль пары. Им никто не помогал. Это была просто случайность. Везение или наоборот, невезение…

— Это был твой Риз? — Спросил Колдер: — Капитан Рэддел? Как это возможно?

— Да, — девушка-призрак улыбнулась. — Он такой. Он никогда не отступит. Он не любит проигрывать. — Она посмотрела в упор на Колдера: — Чего и тебе желаю.

— Но ты, возможно, не знаешь. Я видел, как он утонул. Пропал в волнах, к сожалению. Он погиб. Мне жаль…

Диана улыбнулась:

— Это не так. И это не важно. Вы сейчас не поймёте меня. Но уверяю вас, всё идёт правильно.

— Кому как, — пробурчал Колдер. — Так мы пойдём? Что посоветуешь?

— Только один совет вам — живите отдельно от второй пары. Не теряйте времени и не тратьте время на охоту и на ловлю рыбы. Там, на острове растёт много бананов. Это вполне себе еда. И сладкий тростник у водопада. И есть орехи. Впрочем, вы всё равно забудете мои советы. Хотя — Мэри, подойди, пожалуйста, к стене. Не трогай кольца. Там ещё остались мои пальцы. Коснись локоном среднего кольца. Только осторожно. НЕ РУКОЙ!! Легко тронь и сразу отдерни его. Вот, умница. Ты пока не видишь. Но этот локон всегда будет колечком. Постарайся вспомнить эту нашу встречу.

Уходите, вам пора.

До встречи на четвёртую круглую Луну.

…Солнце ярко светило. Мэри открыла глаза — было жарко. Она села на песке. Не так далеко от неё ласково приникала к берегу волна. Лёгкий плеск был абсолютно мирным и спокойным. Белый песок, яркая листва деревьев. Снова птицы, кричащие в ветвях. Идиллия.

Рядом, ближе к деревьям, тоже на песке лежал Колдер. Лицом уткнувшись в рукав пиджака. Он был босиком, рядом лежали его сапоги. Спит?

Мэри уже протянула руку — прикоснуться и проверить — и услышала:

— Мэри!!!

— Колдер!!!

Она повернула голову на звук. Из-за ближайших деревьев у кромки воды вышла Лиз. Тони шёл следом. Они увидели Мэри и бегом кинулись к ним.

— Вот вы где! — воскликнула Лиз.

— Что это вы тут делаете? Спите что ли? — подозрительно сощурившись спросил Тони.

Колдер пошевелился и тяжело сел. Половина лица в мелких песчинках и отпечатавшихся следов от сложенного пиджака. Вид у него был растерянный. Хотя он и старался не подать вида. И голова дико болела. Он сидел и тёр виски пальцами.

— Мы собирались посмотреть вон тот склон, — наконец сказал Колдер и махнул рукой в сторону скалы. У него было ощущение, что что-то не так. Но попытки восстановить цепочку событий ни к чему не привели. Только голова болела всё сильнее.

— Мы вас ищем сегодня с самого утра, — сказала Лиз шёпотом Мэри. — Вы где ночевали?

Мэри с сомнением посмотрела вокруг:

— Наверное, тут.

Она чувствовала себя так, словно не покладая рук и ног, как рабыня, работала всю ночь. Тело отзывалось нудной болью. Каждая мышца ныла. Наверное, я заболела, решила она. Конечно, это крушение кого угодно доконает.

— Ты что — в одном верхнем платье?

Мэри изумлённо уставилась на сверток в изголовье, на котором она только что спала. Выдохнула, ответила:

— Да, было жарко. — И, чтобы перевести разговор, спросила: — А вы что делали?

— Вчера? Строили домик и себе, и вам.

Мэри хорошо помнила, что вчера они должны были обойти другую часть острова… У неё тоже начала болеть голова.

— О! Здорово. А где?

— Там недалеко, тот водопад, недалеко от него. Ну про который мы говорили — помнишь? Там красиво! Несолёная вода, можно купаться и никто не увидит. Даже если не в платье.

— Вы какие-то странные. Может, пойдём отсюда? Здесь очень неуютно. Я прямо чувствую, как на меня кто-то смотрит и говорит — Тони, вали отсюда.

— Да, уходим, — сказал Колдер и подал руку Мэри. И добавил: — Покажете свой домик?

Мэри в ответ протянула ему руку — ладошкой вверх. Он накрыл её своей ладонью, обхватил и потянул. Она поднялась. Он с сожалением раскрыл руку, отпустил её.

…Они шли пару часов как минимум. За это время почти обогнули остров. И чем дальше они уходили от того пляжа, где их разбудили Тони и Лиз — тем легче им становилось.

От лагуны, где они ночевали первую свою ночёвку на Острове, свернули в лес. Поднялись на безлесную горку. Обогнули ещё одну, на которой росли деревья во множестве. По дороге нашли бананы, перекусили на ходу и услышали шум воды.

Лиз улыбнулась:

— Вот мы и на месте.

Со скалы падал ручеек воды. Выемка под скалой была до краёв наполнена. И из неё вытекала струйка и уходила в сторону моря под деревья. Запахло мокрой землёй, травой и перегретыми цветами. Птицы выдавали оглушительные трели. Вода была вкусная и холодная, очень.

Колдер лёг на прибрежные камушки, припал лицом к воде, пил и не мог остановиться.

Мэри решительно начала развязывать шнурки на ботиночках.

— Джентльмены, пожалуйста, вы не могли бы немного прогуляться? Нам с Лиз нужно принять ванну. Пожалуйста. Иначе я сейчас просто умру.

Колдер поднялся, улыбнулся, сказал:

— Тони, пойдём, посмотрим твой дом.

И они скрылись за деревьями.

Мэри и Лиз быстро разделись и вошли в неглубокую продолговатую лоханку. Это можно было назвать небольшим озерцом. С высоты четырёх метров на них летели водяные струи. Холодные до дрожи. Здесь можно было даже немного поплавать.

Девушки быстро вымылись. Растирая тело пучком травы и намазав волосы смесью земли и глины. Получилось отлично — светлые волосы Мэри и рыже-каштановые кудри Лиз сразу стали выглядеть чистыми.

— Ух ты, какой локон, — сказала Лиз и потянула слегка за золотую прядку волос Мэри.

Одна из прядей волос Мэри закручивалась колечком. С правой стороны. С левой не было ничего подобного.

— Что? — Мэри стало не по себе. Она только что увидела, как во вспышке, картинку. Камень на вершине горы. Около него сидит Тони. Глаза его закрыты, рубашка в крови. А рядом с ним Лиз. И при всём при этом Мэри понимала, что она тоже там. И что это ОНА смотрит на них.

Она быстро выбралась из холодной ванны и натянула на себя платье. Её била дрожь. Что-то было не так.

— Лиз, мы же не виделись со вчерашнего дня?

— Нет, один день мы лазили, смотрели остров. А второй день строили дом. А что?

— Ничего, прости. Это я так. Нужно постирать платье. Я вон с того краю у ручейка. — Она взяла сверток с белым нижним платьем и ушла стирать к противоположному краю. Где из озерка вытекал прозрачный ручей.

Холодная вода, усилие, которое пришлось уделить платью, потому что оно не хотело отстирываться с первого раза, немного привело её в спокойное состояние.

Она ждала Колдера. Никогда бы не подумала, что будет с нетерпением ожидать, когда увидит, наконец, его прищуренный нахальный взгляд и улыбку одним уголком губ.

Когда Колдер с Тони вернулись, таща с собой гроздь бананов и какие-то красные плоды — она чуть не бросилась ему на шею. Но поняла, что его улыбка не такая, как обычно. А точнее, что он вообще не улыбается. Колдер внимательно смотрел на неё.

Тони сказал:

— Скоро вечер, пойдёмте в хижину. Какой-никакой, а дом.

— Хорошо, — ответил Колдер. — Но завтра мы с Мэри уходим.

Мэри кивнула головой, собрала почти высохшее платье, одела свои ботиночки и двинулась вслед за Лиз и Тони. Колдер шёл за ней следом. Мэри повернула голову к нему:

— Нужно поговорить.

— Хорошо. Здесь недалеко, дойдём до дома — поговорим.

— Ладно.

Дом Тони и Лиз был небольшим. Практически это был навес и стены из пальмовых листьев. На земле слой песка и сверху парусина. И начат сооружаться камин или что-то вроде этого.

— Пока не холодно, — сказал Тони.

Лиз разложила на парусине бананы и те красные фрукты:

— Недалеко отсюда плантация бананов. Такое впечатление, что их там специально высаживали. Для нас, — она рассмеялась.

Мэри похолодела. Специально. «Там много бананов, у водопада сладкий тростник»… Откуда это… Для нас.

Она вышла из дома. Колдер вышел следом за ней.

Они отошли довольно далеко.

— Что ты хотела сказать?

— Колдер, понимаешь, здесь есть что-то странное. Я ничего не помню про вчерашний день. А Лиз говорит, что прошёл ещё один день. Что мы делали этот день? Что у тебя с этим?

— Да, Тони тоже мне твердил, что прошло два дня. И да, я тоже не помню один из них. И я пока не понимаю, что это значит.

— И ещё — вот посмотри. — Она показала на завиток в волосах. — Этого не было. Точно, я знаю. Коснись его.

Колдер очень серьёзно протянул руку и дотронулся до непослушного локона. И — ничего. Мэри ожидала картинки, гром небесный, ещё чего угодно другого. Но ничего не произошло.

Он тихо рассмеялся:

— Это просто непослушный локон.

— Нет. Ты ничего не понимаешь! — Она сердилась, оттолкнула его руку. — Я видела. Лиз дотронулась до него, и я увидела картинку. Знаешь, как вживую. Тони ранен и они сидят около какого-то камня. Они в плену. И я тоже там. Больше ничего.

— Не сердись. Давай попробуем сделать это в том же месте. Но завтра, когда будет светло. А сейчас идём к ним. Скоро будет совсем темно. И, — он понизил голос, — не тревожь их зря. Пусть всё будет, как было.

Мэри кивнула. Хорошо.

Они поднимались между деревьями к дому. Там был виден скудный свет — Тони разжёг костерок в будущем камине. У него с собой всегда были небольшие кремниевые камушки. Дед подарил их ему перед отплытием вместе со своим благословением и наставлениями к первому рейсу. Тони был ему благодарен. И сейчас парень сидел на деревянной коряге как на троне или на худой конец кресле, подкладывал в костерок ветки. Лиз устроилась на «кровати». Она обрадовалась, увидев Мэри.

— Иди сюда.

Они ещё поговорили и улеглись спать. Мэри уже не убегала от Колдера. Она улеглась рядом, уткнулась щекой в его плечо и уснула. Какое-то решение ею уже принято, подумал Колдер. Но завтра мы уходим отсюда.

…Утром.

— Как уходите? Здесь уютно, я так старалась. — Лиз чуть не плакала. — Ну, хотя бы одну парусину возьмите.

Так они и ушли. Колдер тащил на плече свёрнутый кусок парусины. При хорошем раскладе его вполне могло хватить покрыть крышу или пол в доме.

По дороге от дома Тони и Лиз они проходили мимо вчерашнего озерка с водопадом.

— Вот это место, — сказала Мэри и намочила волосы. — Тогда они тоже были мокрые. Пробуй.

Колдер коснулся колечка локона и посмотрел в глаза Мэри. Вдруг картинка резко сменилась. И он увидел, как что-то дёргается в ладонях. В чужих ладонях. Как большой кусок… мяса?

Это сердце — вдруг понял он. Моё сердце.

Этот другой человек стоял напротив, рядом. Но его Колдер не мог рассмотреть, как ни старался.

Видение произвело сильное впечатление на Колдера. Он отшатнулся от Мэри.

— Что ты видел? — спросила Мэри.

— Кораблекрушение, — ответил он.

Соврал. Он не хотел её пугать. Ему было сильно не по себе. Куда же мы попали? Да что же здесь творится на этом проклятом острове?

И ещё он понял, что она тоже в опасности. Может быть, в гораздо большей, чем он.

— Ты тоже что-то видела?

— Нет.

Он не поверил ей. Собственное видение так и висело перед глазами. Он подошёл к водопаду и стал стягивать рубаху и штаны. Мэри отвернулась.

Он прыгнул в воду и долго плавал и даже пробовал нырять в ледяной воде. Пока тело не стало красного цвета. И пока Мэри не крикнула ему:

— Вылезай уже. Ты что — решил насмерть заморозиться?

Холодная вода помогла Колдеру прийти в себя. Он вылез, оделся. И они пошли под деревьями в сторону моря. Затем повернули, не сговариваясь, налево. К небольшому плато, мимо которого проходили вчера. Колдер ещё вчера его приметил и решил посмотреть подробнее — можно ли там устроить дом.

...Они вырвались из леса. Глаз отдыхал на ровной поверхности спокойного океана. Шум волн успокаивал. Движение приводило мысли и тело в гармонию. Они успокоились. Оба.

Он пропустил её вперёд. Ему нравилось смотреть, как она двигается. Как слегка приподнимает подол платья, взбираясь на небольшой холм. На то самое плато около невысокой каменной стенки. Он любовался ею.

— Посмотри, какая славная площадка! Ровная, ветра нет. Ой, смотри, какой маленький ручеек! Почти водопадик! — Она набрала в горсть воды, понюхала её, затем лизнула и сделала глоток. — Это пресная вода! Да, вот здорово!!

Мэри вприпрыжку пробежалась по площадке:

— А вот здесь можно поставить дом — около этого кустарника. — Она раздвинула слегка колючие ветви, покрытые небольшими красными цветами:

— Колдер, иди сюда. Здесь что-то есть! Это что? Это дом? Здесь что, кто-то жил?

Да, вот именно так они и нашли этот странный дом.

Семь. Скала Ужаса

Нас мотало весь день, вечер и часть ночи. Устали все. Даже мы с Дашей. Даже Дэн и Руслан. Было ощущение, что всё — из последних сил. Впрочем, может, это только мое впечатление. Не буду спорить.

Дэн и Руслан всё это время были на вахте. В каюту почти не спускались.

А потом вдруг — именно вдруг — всё стихло.

Море успокоилось. Растеклось милой лужицей. Будто не бурлило и не вредничало только что. Будто станцевало главную партию в балете, и наступило время перерыва. Прозвучало пафосное объявление конферансье: «Антракт».

В зале зажегся свет. Зрители, немного ошарашенные спектаклем, помятые, некоторые в слезах, поползли в сторону буфета. Нужно было срочно выпить.

Правда, в нашем случае свет еще не зажигали. Была темень.

— Как не вовремя мы заглохли.

Руслан стоял рядом с Дэном на носу яхты. Пытался что-то рассмотреть в густой черноте ночи. Небо закрыто тучами. Ощущалось только легкое покачивание и смутное чувство палубы под ногами.

— Это всегда не вовремя. Дождемся утра. — Дэн поднял голову. — Я даже не могу определить, где мы. Всё обесточено. Связи нет. Звезд тоже не видно. Ничего не видно.

— Я думаю, мы как раз там, куда и шли. Возле Острова, — сказал Руслан.

— Утром посмотрим. По последней локации до него было полтора дня хода.

Руслан заметил:

— От этого места чего угодно можно ожидать. Уверен, мы рядом. Нас не зря полночи мотало. И электроника полетела не зря. Давай лучше не будем спорить, а прикинем, как дальше действовать.

У Дэна было ощущение, что яхта парит над водой. Настолько мягким было прикосновение волн в полной темноте. Скорее касание, чем удар.

Он подумал: «Накрутили мистики вокруг кусочка суши. Еще немного, и я тоже начну в кого-нибудь верить. В Дьявола. Дьявол его забери!»

Сказал вслух:

— На первый взгляд из темноты… — Он улыбнулся сам себе. Фонарь выхватывал часть палубы, джинсы и мокрые кроссовки Руслана. Не хотелось сейчас ничего. Даже двигаться. — Итак, на первый взгляд: электроника полетела. Утром посмотрю, что можно исправить. Но предположительно, придется выбросить. Есть еще вариант — установить бензиновый двигатель с шлюпки. И парус. Для безнадежных случаев — самое то.

Разговор переместился по палубе. Звук шагов вниз. К нам.

И - вот они.

Мужчины спустились в каюту. Оба просто рухнули на кровати. Дэн пробормотал что-то вроде «утром будем считать итоги». И закрыл глаза.

Руслан сказал Даше:

— Догадайся, где мы.

Даша посмотрела на него. Сказала только:

— Прибыли.

Руслан кивнул и отключился.

Я смотрела во все глаза на Дашу. О чем она? Остров? Но нам до него еще почти сутки хода.

Мне совсем не спалось. Может, качка сказалась? Нет, меня не полоскало. Но и еда не шла. И спать я не могла. Я просто дожидалась, когда можно будет, не тревожа спутников, включиться в проживание нового дня. Как-то так…

Уже под утро меня сморил сон. Из серии моих обычных, странных. Тот самый — вода, камень и девушка, которая сказала, что ее зовут Мэри.

Проснулась я сама. Спокойно. Без криков, воды в лицо и прочих удовольствий.

Мужчины спали. Даши в каюте не было.

Я вышла на палубу. Небо было нежным, чистым. Ожидалось скорое прибытие Солнца.

И справа, в паре миль, я увидела высокую скалу. Прикрытую облаком. Характерный силуэт острова.

Вот оно!!!

Даша стояла лицом к скале. Ее тело было напряжено.

Я услышала, как Дэн, который тоже выбрался на палубу вслед за мной, тихо выругался.

Даша обернулась. Лицо ее было мокрым. По щекам прочерчены дорожки слез.

— Это он, — сказала Даша. — Остров Смерти.

— Да, это он, — ответил Дэн. — По расчетам мы должны были подойти сюда через сутки. Это буря нас пригнала.

Вышел на палубу Руслан. Посмотрел на скалу. Скривился.

Дэн почувствовал острое желание закурить. Закашлялся, хватаясь за грудь.

Я увидела, как Руслан и Даша переглянулись.

Потом Руслан улыбнулся. Так, одними губами. Я бы сказала, что зло.

— Ну что, Даша, последняя серия сериала. Твой выход.

— Но сначала мы смотрим, что у нас с мотором, — сказал Дэн. — На трех островах — вон тех, на пределе видимости — живет племя. местное. И мне очень не нравится, что у нас поломка вблизи их территории. Точнее, их недружественной нам территории.

— Согласен. Давай посмотрим. А девочки пускай отдохнут и пофотографируют.

Даша и Руслан снова переглянулись.

Даша обернулась ко мне:

— Мария, ну что, ты хочешь посмотреть на могилу Дьявола?

Я выдохнула:

— Конечно.

Да, я сказала это уверенно. Но сердце пропустило удар. Волнение или страх — непонятно. Но какая разница, с чем справляться. Отступать я не приучена. Идем. Беру себя в кулак. Или что там говорят в подобных случаях…

И все же спросила:

— Ну хорошо, а мужчины справятся без нас?

Даша посмотрела вопросительно на Руслана. Ох уж эти мне их бессловесные разговоры. Вот что они сейчас сказали друг другу?

Я перевела взгляд на Дэна. Он тоже смотрел на Руслана. Просто игра в гляделки какая-то.

Потом Дэн повернулся ко мне. Взял мою руку двумя руками. Спросил:

— Ты сама хочешь идти? Или подождешь, пока мы всё исправим и сходим туда все вместе?

Я почувствовала тревогу. Как тогда, когда услышала ответ Океана. Тот, помните? Ну, когда мы отплывали.

Времени прошло немного. А казалось, что я прожила целую жизнь за эти несколько дней!

Тревога тревогой, но эти два человека интересовали меня чрезвычайно! Всё больше и больше!

И побыть наедине с Дашей в обстановке таинственного Острова показалось мне хорошей идеей. Очень хорошей.

Сердечко сжалось. Но что там взято в кулак, так ведь, Мария? Спросила я себя. И себе же мотнула головой.

— Да. Идем. Прямо сейчас.

Дэн смотрел на меня странно.

— Что? – спросила я.

Он вздохнул. Сказал:

— Ладно. Иди, если ты хочешь. Потому что я сюда больше не приду никогда. Уж не знаю, о чем это. Мне сказано было, что этот поход на Остров для меня единственный. Первый и последний. Что бы оно ни означало. Но я не хочу слушать потом твои грустные вздохи и предложения, начинающиеся на… «а вот если бы ты меня отпустил, я бы…» Иди уже.

Я кивнула. Повинуясь порыву — обняла его. Чмокнула в небритую щеку.

Он отпустил мою руку.

— Пока.

Даша взяла с собой фонарик. Посмотрела в сторону снаряжения для подводного плавания. Она прекрасно плавала на любой адекватной глубине.

Я же под воду принципиально спускаться отказывалась. Мотивируя это как угодно — по ситуации. Хотя бы: «Не царское это дело с аквалангом таскаться». Или вот еще: «Ну, это нам там вряд ли пригодится».

Так мы и отправились налегке. Я, Даша, фонарь с яхты и мой «Нокиа». На небольшой надувной шлюпке с мотором.

Уже по дороге Даша поняла, что не взяла фотоаппарат. Но возвращаться мы не стали. Решили выжать все, что возможно, из «Нокии».

Даша рукой показала — обогнуть гору и зайти за нее.

Но когда мы подошли близко – она показала рукой на нижнюю каменистую часть скалы:

– Вот это место – смотри!

Скала имела в самом низу, среди нагромождения валунов, ровных участков и зеленых ветвей от ползучего небольшого кустарника, который гнездился корнями в расщелинах чуть выше, небольшую черную щель.

– Это вход в пещеру, – сказала Даша. – Давай туда.

Я оглянулась. На горизонте, едва видная, качалась «Мэри». Фигурки на ее борту уже были не видны. Но мне все время казалось, что Дэн стоит на палубе и смотрит мне вслед.

Мне хотелось, чтобы это было так. Мне так хотелось…

Я вздохнула.

Повернулась к скале. И взгляд уперся в густую черноту грота. Или пещеры.

Я пересилила нежелание. Направила нос шлюпки прямо в темноту.

Даша зажгла походный фонарь. И мы оказались в пещере.

Вход был довольно узким. Немного шире нашей шлюпки. Я провела нас на самом малом ходу.

— А остров-то потихоньку опускается, — сказала Даша. — Раньше здесь во время отлива можно было пройти почти посуху.

Мне было страшно. Сердце стучало в бешеном ритме.

Луч фонаря выхватывал уступы. Камень был везде. Каменные своды не очень высоко. Ни одного выхода с той стороны. А от единственного светлого пятна входа мы быстро удалялись.

Внутри у меня все леденело. Появилось настойчивое желание покинуть это место. Скорее!!!

Но Даша указывала рукой куда-то вперед.

Луч фонаря выхватил — что это? Ступени?

Серьезно? Вот прямо ступени?

— Мы действительно в пещере Дьявола?

Легенда. Самая ее страшная часть оживала прямо на глазах. И сковывала мое тело.

— Ну-ну, ты чего? Давай вперед. У нас не так много времени до прилива.

Она протянула мне руку. Я ступила на первую ступеньку. Шлюпку привязали здесь же.

В голове загудело. И плеск волн смешался с ритмичными ударами. Сердце стучит. Барабаны?

Потом звук взлетел вверх. Превратился в тонкий визг. А потом резко оборвался.

Прямо напротив меня стояла Даша. И внимательно смотрела на мое лицо.

— Что это было? – спросила я. Меня начало трясти. – Этот ужасный звук. Что это?

Даша сказала:

— Что?

— Этот звук. Что это?

Она пожала плечами:

– Я ничего не слышала. Идем. Так, факелы жечь не будем. Есть фонарь. Нам туда. — Она показала рукой куда-то в темноту.

Я решительно ничего не видела. Только то, что выхватывал луч фонаря.

— Сейчас глаза привыкнут. Подожди немного, – сказала мне Даша.

Видимо, поняла, что я торможу. Потому что вокруг просто темнота. И я не знаю, на что наступит моя нога в следующую секунду.

Меня все еще трясло.

Она плеснула немного света из фонарика мне под ноги. Я почувствовала себя увереннее.

И мы стали подниматься по узкому проходу в скале. По ступеням, мать их. Все как в легенде. Как в страшном сне.

И когда выбрались на тропинку, ведущую к вершине скалы – я поняла, что это место темное по силе. По какой-то своей жути.

Оно чужое для меня невероятно. И в то же время имеет прямое ко мне отношение.

Гремучая смесь очень тяжелого и какого-то нутряного, серьезного чувства.

Кажется, Судьба – это самое подходящее для его описания слово.

Я тряхнула головой – ну его, это наваждение. Уфф, отступило. Судьба пока соглашалась со мной.

И – к Даше.

— Даша, ТЫ откуда все это знаешь?

Нападение же лучшая защита? Как будто мне сейчас нужно от нее защищаться.

Она быстро шла впереди меня. Ее серые кроссовки аккуратно и легко ступали по тропинке.

Она повернула ко мне лицо. Слезы?

— Мария, ты же помнишь Легенду. Это про меня. Смотри!

Последние шаги. И – Боже мой!

Шест с белым черепом. Редкие белые волосы. Неподалеку вкопанный столб.

Читать об этом — одно. А вот так наяву увидеть — это совсем иное впечатление. Жуткое.

«….Голову ее надели на шест. Ее любимого убили здесь же у столба. Вырвав сердце у него из груди…» — прошептала я.

Даша с мокрым лицом. Не вытирая слез. Стояла и смотрела на череп.

— Здравствуй, Мэри.

Мне показалось, что легкий туман, как небольшое облако, сгустился. И стал похожим на человеческую фигурку. Она стояла на краю обрыва.

Фантазия у меня, конечно, еще та. Мэри… Мэри?

И чтобы окончательно сбить эту наваливающуюся жуть – я достала «Нокиа». И сделала первый кадр.

Даша, череп, небо, море. Как-то так.

Я решила, что буду играть роль туристки. Это явно лучше, чем трястись мелкой дрожью. Потому что именно этим мне и хотелось заняться прямо сейчас.

Руки все-таки дрожали. Думаю, что кадры будут смазаны.

Но пальцы снова и снова лихорадочно нажимали на спуск затвора. Один, второй, третий кадр. Еще...

А уж то, что происходило потом – в той легенде не было написано.

Даша сказала - это смотрелось, как будто она говорит куда-то в воздух, в клочок тумана на площадке:

— Мэри, я пришла за тобой. Я пришла освободить тебя. Я пока не знаю, как это сделать. Но мы сейчас придумаем как. Вместе.

И в голове у меня прошелестел голос:

«Эта девушка меня здесь заменит?»

— Что? — голос у меня прохрипел.

— Нет, — сказала Даша. — Она не подходит.

— ТЫ ведь хотела мне помочь… — снова этот голос.

Я поняла, что она говорит это мне.

И я вспомнила свой жуткий сон.

Я почувствовала, что меня пробирает дрожь. Эта фраза точно была адресована мне.

— Я хочу тебе помочь. Но как? — я с трудом это проговорила. Я ничего и никого не видела. И это все казалось бредом. И отказывалось укладываться по полочкам в голове.

— Ты знаешь как. Уходи отсюда.

— Послушай, Мэри, не трогай ее. Дай нам спокойно вернуться на яхту. Мы обязательно придумаем, как тебя освободить. — Это вступила в диалог Даша.

План значит у нас такой? На яхту?

— Вы не сможете уйти. Я не могу вас отпустить. Я Страж. Ты знала это.

— Нет, ты отпустишь нас! – Даша говорила сильно и четко. — Иначе сидеть тебе здесь в охранниках, пока рак на горе не свистнет. А он никогда не свистнет. Он не умеет свистеть. Я — твой единственный шанс.

Наступило молчание.

Затем мы услышали снова:

— Хорошо, уходите. Но если ты обманешь меня…

— Не обману. Я за этим сюда вернулась. Освободить тебя. Чисто и правильно. И чтобы больше никто никогда не пострадал из-за этого острова. Это моя миссия теперь. — Она помолчала. Вдохнула. Посмотрела на меня. Потом отвела взгляд. — Мэри, я нашла Колдера. Он здесь.

Я взглянула на четкий профиль Даши. Она смотрела на череп на шесте.

И почувствовала, что мои колени налились ватной слабостью.

Что она сказала? Колдера? Того, из рассказа Даши?

То есть это была не придуманная история. А реальные персонажи?

Руслан? Нет.

Неужели Дэн? Дэн — это Колдер? Дэн? В смысле — МОЙ ДЭН?

Сказать, что мне стало не по себе – ничего не сказать. Мне было физически плохо. Меня била крупная дрожь.

Мы спускались медленно. Я еле переставляла ноги. И было очень страшно. Гораздо страшнее, чем во сне.

Потому что это была, мать её, реальность. Самая дикая, какую я только могла вообразить.

О чем я говорю, это — вообразить?

Колдер? Мой Дэн – это Колдер? Как это вообще возможно?

Иногда я все-таки щелкала своим «Нокиа». Делая вид, что хоть что-то существует из того мира, который сыпался и распадался прямо здесь и сейчас. Уходил из-под ног.

Я старалась зацепить и склеить ускользающие осколки. Почти не прицеливаясь. Не ища виды в объектив. Мне было не до красот. Хотя здесь, скорее всего, очень красиво. Практически на любой вкус.

Я даже не вспоминала сейчас, что как раз именно я всеми правдами и неправдами пыталась притащить Дэна сюда. И сделать альбом прекрасных фотографий из здешних, потрясающих по силе, мрачности и красоте мест. И продавать сюда экскурсии.

Я чувствовала, что я одна сейчас на чужой враждебной планете. И мне грозит… что же мне грозит…

«Боль и кровь сердца моего…»

Я шла и шептала эти слова. Они вели меня своим ритмом по ступеням. Вслед за Дашей.

Она косилась на меня. Наверное, тоже поняла, что проговорилась. И я все поняла.

Ну и когда же они мне это собирались сказать? А Дэн в курсе?

— А Дэн в курсе, кто он?

Я не привыкла отступать и сдаваться. Было больно почему-то об этом спрашивать. А вдруг и Дэн меня обманывал?

То, что Даша и Руслан лгуны, стало понятно как ясный день. А Дэн? Он знал?

Даша поторапливала меня.

— Нет. Быстрей, давай. Нам нужно успеть. Он не знает.

Облегчение накатило.

И вместе с этим я поняла, что у ситуации нет выхода. У моей с Дэном ситуации.

Тупик.

И борись или не борись, этого не пробить. Ничего не будет. Никогда.

Я вдруг почувствовала, что сильно устала.

Устала идти. Спотыкаться в темноте. Мы уже были в пещере.

Устала держать равновесие. Сопротивляться страху.

Я сделала шаг в сторону. И поняла, что я уже в воде.

Руки скользнули по гладкому камню. Темная вода обхватила тело. Потянула. Обступила. Накрыла полностью.

И также, как из моей любви к Дэну, не было из нее выхода. Кругом камень. И уже не стало дыхания.

Но и страх исчез. Все стало вдруг ясно.

Да. Все правильно. И пусть так и будет.

Я понимала, что Даша тоже прыгнула в воду. Ищет меня. Я видела, как метался луч ее фонаря.

Красиво это смотрелось через слой воды…

Вы знаете, я ведь не умею плавать. Поэтому я никогда не спускалась с аквалангом. И поэтому придумывала массу оправданий. Только никому не говорите.

Выросла у моря. Десятки путешествий на яхте. Сотни морских миль.

Даже Дэн не знал об этом. На чистом самолюбии я не говорила об этом никому. Никогда.

Я просто не заходила в воду. Объясняя это чем угодно. Пока от меня не отставали.

Я всегда знала, что вода меня заберет. С детства знала.

И я увидела ее.

Девушку со светлыми волосами из моего сна. Или из легенды.

Это была Мэри.

Я поняла, что я не сошла с ума. А просто умерла.

Потому что девушка смотрела на меня печально. Из глаз ее катились слезы.

И еще потому, что я ее увидела. И это не сон.

... Это была действительно Мэри. Та Мэри, которую любил Дэн. То есть Колдер.

Та Мэри, которая виделась ему в каждой белокурой девушке.

Та Мэри, которая была убита здесь на острове 300 лет назад.

Та самая «Кровь и боль сердца моего».

Та, про которую рассказывала Даша. И про которую я лично написала две главы и еще наброски в своей книге.

И вдруг все мои вопросы обрели ответы.

Я увидела в короткой вспышке, как мама склонилась над моей колыбелью. Плачет. Целует меня. И всё время повторяет одно и то же: «Как я хочу тебе помочь».

Я вдруг поняла, что мама всё помнила.

Что она говорила это не мне. Она говорила это тому духу, который остался после неё.

Я поняла, что моя мама тоже была духом. Прикованным к этому острову.

И что после нее была Даша.

И именно мама написала эту легенду. И отдала её мне. Когда не смогла сама всё решить.

А кому ещё?

Это моё наследство. Теперь это моя кровь и боль.

Мэри повернула голову направо. И я тоже перевела взгляд туда.

И увидела маму.

Мама. Мамочка.

Она стояла в своем длинном сером платье. С волосами, гладко забранными назад. Черный платок она прижимала к груди обеими руками.

Она смотрела на меня печально. Как Мэри. Из глаз ее тоже катились слезы.

Я услышала ее голос:

— С меня началась эта история. Мною она должна была быть и закончена. Мария, доченька, это я должна была быть сейчас на твоем месте. Тогда – в начале – шаман, мой отец, вырвал у меня из рук моего маленького сына. А меня заставил служить дьяволу. Гори он в аду. Отец оправдывал свои действия тем, что спасает целое племя. Ценой моей жизни и свободы. Вот только во что это вылилось. Каждый из шаманов в его роду, в моем роду, увеличивал количество жертв дьяволу и Духу Острова.

И если бы не вы. Если бы не ты, доченька моя, все это продолжалось бы до бесконечности. Спасибо тебе. И прости меня. Мэри, прости и ты. Я очень хотела помочь. Но не знала как.

А я подумала, что как раз сейчас я выполняю мамину просьбу. Помогаю Даше. Целью которой было и есть освобождение Мэри.

Мне стало очень горько. Это было так несправедливо!

Это не было моим решением!

Да, я хотела помочь. Но не так!

— А я? Как же я? Мамочка, а как же я? Я очень люблю Дэна. Мы, наверное, могли бы быть вместе. И быть счастливы.

Мама и Мэри смотрели на меня. И молчали.

И я вдруг поняла, что я тоже из рода Шамана. И тоже являюсь своего рода жертвой. Но не такой, как они все.

И я не могла быть с Дэном. Никогда.

Мы с ним с разных сторон баррикад.

Поэтому он никогда не видел во мне пару.

Луч фонарика Даши скользнул по маме и Мери. Сквозь них.

И осветил мое тело. Неподвижно раскинувшее руки в темной воде.

Я поняла, что мой краткий путь завершен. Что сетовать не на что. И мне пора уходить. Вместе с мамой.

Я обняла ее. Сказала. Посмотрев на юную белокурую девушку:

— Мэри, я очень хочу тебе помочь. Я ухожу, как ты просила. Люби его за нас двоих.

…

Даша наткнулась краем луча на тело в воде.

Вытащила на нижнюю ступеньку.

Звала. Кричала.

Делала искусственное дыхание.

Все было без толку.

Восемь. В это время на яхте

Дэн

Утренний осмотр не утешил.

Я подвел итоги для Руслана. Хотя он и сам всё видел.

— Движок мертв. Электросистема мертва. Послать сообщение не сможем. Сотовые не ловят. Штормовой телефон тоже погиб.

Мачта цела, почти не пострадала. Пойдем обратно под парусом. Можно приспособить мотор от шлюпки — он мал, но используем всё, что есть.

— И еще, Руслан… — Я смотрел на него жестко. — Ты не хочешь мне ничего сказать? О девочках. Почему они ушли туда одни? Ты же не остановил их. Это может быть опасным. И Мария… По-моему, она слишком доверяет твоей Даше.

— Даша сильная и серьезная. Это её идея — добраться до этого Острова. Я лично ей доверяю полностью. А ты нет. — Руслан вздохнул. Неубедительно. Явная актерская игра. Причем плохая. Ему это было не интересно, это было видно.

Я уже не первый раз подумал: кого это я пригрел на своей яхте?

Он выдохнул куда-то в сторону Острова:

— Дэн, всё ещё хуже.

Тревога за Марию копилась с момента, как шлюпка отошла от борта. Теперь она стала явной. Осязаемой.

Я бросил инструменты:

— Собирайся. Идём за ними.

Руслан повернулся. Поза расслабленная. Руки в кулаках. Взгляд тяжелый, прожигающий, исподлобья.

— Мы ждем. И как ты хочешь? Вплавь? У тебя что — есть еще одна шлюпка? Не пори горячку. Идем. Есть разговор.

Он развернулся ко мне спиной и начал спускаться в кают-компанию.

Я понимал: он прав, это невозможно. Все мои дерганья подходят под понятие «пороть горячку». Но необходимо было что-то делать. Хоть что-то.

Черт с ним, что он там хотел?

Я с трудом оторвал взгляд от острова. Где там Мария? Сделал шаг за Русланом. Сел за стол.

Он сидел напротив. Смотрел внимательно. Оценивающе. Как и всегда.

Сильнейшая тревога владела мной. Я чувствовал: там, на острове, что-то происходит. Марии угрожает… не знаю что, но явно что-то опасное.

Руслан при всем этом выглядел спокойным. Владеющим ситуацией.

— Дэн, успокойся. Если что-то должно произойти, оно уже произошло. Спокойно! Да что ты как дитя малое! Сядь. Пожалуйста, сядь. Мордобой никогда не был твоим сильным качеством. Я объясню, что происходит.

Ты можешь мне не верить. Я бы на твоём месте точно не поверил. Но мне просто нужно об этом рассказать. У нас больше не предвидится шансов побеседовать. Мы с тобой, в принципе, возможно, и разговариваем в последний раз.

Ты прав. Мы с Дашей не те, за кого себя выдаем.

Руслан

— Послушай, ты умный парень. Ты уже, конечно, догадался: мы здесь с Дашкой не просто так. К этому острову нас влечет не таинственное расследование, не дурацкое кино и не блажь. Нам пора возвращаться. — Он вздохнул и улыбнулся. — Эта история длится уже слишком долго.

Я могу рассказать тебе её. Конечно, вкратце.

Кое-что ты и сам увидишь. Кое о чём уже догадываешься. Кое-что узнаешь чуть позже. Как я говорил, ты умный парень. Ты уже понял: мы отличаемся от вас.

Нет, конечно, мы не агенты ЦРУ. И уж явно не русские туристы. Хотя, конечно, туристы. — Он широко улыбнулся. — Но ничего такого. Мы просто с Дашей совсем не отсюда.

Много лет назад. А точнее — семьсот пятнадцать лет назад по земному времени — мы летели сюда. Чтобы провести простую инспекцию. Примитивного объекта на этой простецкой планетке на краю Солнечной системы. Скажем так, у чёрта на куличках.

Где-то там, наверху, мы провинились. И нас отправили в небольшую командировку. В это глухое место. Специально с глаз долой. Правда, никто не думал, что это получится так надолго.

Обычный метеорит. Совершенно не интересная ситуация. Мы с ним столкнулись. Вернее, он влетел в нас. Повредил корпус. После чего начались все проблемы.

Мы начали падать. Ничего не могли с этим сделать. Корабль стал неуправляемым. Это был не очень большой корабль. По нашим меркам. И, ну, фактически, это была катастрофа. Крушение — есть такое слово в вашем языке.

То есть мы, как здесь говорят, разбились. Влетели в воду под неправильным для посадки углом. Плюс лёгкий шторм, который был на тот момент. И влетели мы в воду, как ты можешь догадаться, именно вблизи этого острова. Настолько вблизи, что у нас хватило сил выбраться на поверхность и добраться до берега.

А дальше всё было как в плохом сериале.

Диана, то есть Даша, меня вытащила. У меня нет информации, как она это сделала. С её слов, она просто волокла меня изо всех сил к берегу. Вот и всё. И сама она, собственно говоря, не особо могла сориентироваться в этот момент.

Помню, что я пришёл в себя на берегу. Тело было в не очень хорошем состоянии — переломы ребер, сотрясение, ушибы. Ну, в целом это неважно.

Диане тоже досталось. Так что первые несколько дней мы просто реально выживали на этом побережье. К тому же Дашке пришлось нырять за аптечкой. Не с первого раза она ее достала. Да и аптечная капсула была повреждена. Но кое-какие препараты в наличии были.

Она вытянула меня. И себя.

Мы начали осматриваться: куда же нас занесло.

И, как ты можешь догадаться, мы оказались именно на этом Проклятом Синем пляже. Который мы сейчас видим перед собой.

Дэн

— Так вы инопланетяне?

В голове была пустота. Я еще никогда так не влипал в истории.

Руслан рассмеялся:

— Ты думаешь, что ТЫ местный? Да к твоему сведению, на этой планете нет ни одного местного жителя. Одни инопланетяне. Уж поверь. Голову только сейчас не ломай — оставь размышления на потом. Отличие наше с тобой только одно. Я тебе потом расскажу.

Давай по поводу острова. Он тебе ничего не напоминает?

— Мне? С какой стати?

Я пытался отодвинуть их инопланетный статус с глаз долой. Старался перестать об этом думать. Не особо получалось. Это было странное ощущение - слишком много информации, причем совершенно необычной, инопланетяне? Серьезно?

Руслан встряхнул меня за плечи. Немного помогло. Я решил, что моя крыша останется при мне и я не сойду с ума.

— Я на этом острове никогда не был. Но я знаю его. У меня есть карта. Я проходил несколько раз достаточно близко от него. Правда, я никогда на него не высаживался. И с чего он должен мне что-то напоминать?

— Ну хорошо.

Руслан закурил сигарету. Прищурился. Выдохнул дымок.

— Давай мы сделаем так. Я запишу свою историю в тетрадку для Марии. Для её книжки. Разрешаю всё это использовать и рассказывать. Всё равно вам никто не поверит. Даже если вы талантливо и красочно опишете всё, что было. Всё, что сейчас происходит здесь. Всё, что происходит сейчас там, на острове. И всё, что произойдёт в ближайшие пару дней. Вам всё равно никто не поверит.

Но честно говоря, это очень долго. Просто рассказывать историю. Давай-ка мы это дело ускорим. Я запишу в дневник. Но ты! Я очень хочу, чтобы ТЫ вспомнил всё.

— Я? Вспомнил? Руслан, ты говоришь загадками. О чём я должен вспомнить?

Руслан сказал:

— Так. Все. Сядь. Закрой глаза.

Он зашел мне за спину. Положил руки на голову. Слегка сдавил виски.

Я почувствовал головокружение. Пустоту в голове.

И вдруг УВИДЕЛ.

Руслан

Дэн дернулся. Но я держал очень крепко.

Я знаю, как проводить подобные сессии. Правда, обычно это делается в более щадящем варианте. То, что я сейчас делал с Дэном, было как экстренная медицина. А по сути, такие сессии проводят в спокойном режиме «восстановительного периода после операции», если говорить языком медиков.

В случае «как сейчас» я тоже был свидетелем того, что видит он. Собственно, это и ускоряет процесс — мы смотрим ситуацию вдвоем. И моя сила подпитывает его. Отсюда и эффект…

Понятно? Ну, не суть. Я попробовал объяснить. Если непонятно — это неважно.

…Девушка стояла на краю обрыва. Смотрела прямо на него. Ее светлые волосы трепал ветер. Линялое серое платье тоже колыхалось. Огромные серые глаза были серьезны. Лицо в слезах.

Она говорила:

— Колдер! Колдер! Помоги мне! Я буду тебе сниться, пока ты не спасешь меня!!!

…Тело Дэна расслабилось.

Я отпустил его голову. Обошёл. Сел напротив. Внимательно посмотрел на его серое лицо.

— Что?

По его щекам текли слёзы. Губы были белые.

Дэн сказал:

— Я вспомнил. Проклятый остров. Это действительно остров смерти. Но это и остров любви. Я сейчас понимаю, что именно эта девушка мне снилась довольно часто. И я все время искал ее среди других. И не находил. Мэри.

Неужели это моя история?

— Да, понимаешь, — сказал Руслан. — У этой истории один и тот же сценарий. Я боюсь, что мама Марии как раз явилась первым, точнее первой жертвой, которая охраняла это место. И поэтому она знает эту Легенду. Затем была моя Дашка-Даяна. Потом была Мэри. Та белокурая девушка. Почему «была»? Собственно говоря, она всё ещё там.

И возможно, ты приехал именно для того, чтобы освободить её.

— Да. — Сказал Дэн. — Скорее всего, именно так. Но я сейчас не могу что-то анализировать. Меня, честно говоря, тошнит от всего этого.

— Тошнит. Это бывает. Это нормальная реакция, — сказал Руслан без тени улыбки.

Девять. Последний день.

— Как здесь красиво!

Он смотрел на неё и говорил:

— Как ты прекрасна. Я очень люблю тебя.

Она взяла его за руку:

— Обещай мне, что мы всегда будем вместе. Что ты никогда не бросишь меня. Что бы ни случилось.

— Обещаю. Я всегда буду любить тебя. Моё сердце всегда будет у твоих ног. Я клянусь никогда не оставлять тебя.

Он опустился на колено. Взял её руки. Прижал к губам.

Она скользнула к нему. Прижалась.

— Мы всегда будем вместе. Люблю тебя.

Она целовала его лицо, руки. Они сидели рядом, обнявшись.

Над островом быстро, по-южному, поднималось из воды солнце. Окрашивало всё вокруг яркими красками.

Они любили друг друга.

И когда солнце пронаблюдало последнее объятие и последний нежный вздох, над островом пронёсся тонкий девичий крик. Откуда-то с другой части острова:

— Тони!!!!!!

Они вскочили.

Мэри смотрела на Колдера, широко открыв глаза. Руки прижаты к груди.

Колдер быстро натянул брюки. Уже завязывал пояс.

— Мэри, оденься. Надо посмотреть, что там.

Мэри развернула свое серое платье. Натянула через голову. Руки дрожали — она никак не могла расправить складки.

Когда подняла голову — увидела.

На той стороне большой поляны стояли несколько дикарей. Оружие. Луки. Копья. Кожа темная, раскрашена серыми и синими полосами. Узоры на ребрах, на лицах.

Стало страшно. Как никогда в жизни. Колени дрожали.

Что это?

Бежать было некуда. Это стало понятно сразу.

Воины появились с двух сторон. За спиной у Колдера и Мэри была горка — слишком крутая для побега. А перед ними — море.

И еще — из-за небольшого мыса выходила длинная пирога. В ней сидели еще воины.

Колдер взглянул на Мэри. Взял ее за руку. Поставил позади себя.

Она уткнулась лбом в его спину.

Два средних воина сделали слаженный шаг в стороны. Дали проход ещё одному.

Он был выше их на голову. Раскрашен сложнее.

А ещё в руке у него был лук. Белый. Большой.

Колдер сразу понял, как они будут действовать.

Если их догадки об этом острове хоть немного верны — сейчас они уберут с дороги его. Затем заберут ее. Потому что нужна им именно она.

Но Мэри резко пришла в себя.

Отпустила его рубашку, которую сжимала изо всех сил. Выбежала вперед.

Встала между ним и воином с белым луком. Вытянула руку в знаке отвращения.

Крикнула:

— Нет! Уходите отсюда!

Раскрашенный Воин с луком поднял оружие.

Стрела слетела с тетивы. Впилась в плечо Колдера. Прошла над рукой и плечом Мэри.

Жуткая боль обожгла Колдера. Отбросила его назад — он упал.

Услышал крик Мэри:

— Колдер!!!!!

Она кинулась к нему. Не обращая внимания уже ни на что вокруг.

Воин подошел. Резким движением выдернул стрелу.

В глазах Колдера потемнело. Лицо Мэри расплылось. Исчезло.

Он не видел, как к Мэри подошла пара дикарей. Взяли ее за руки. Повели к лодке.

Не чувствовал, как другая пара воинов подняли его. Потащили туда же. Закинули в лодку.

Не видел, как лодка отошла от берега. Двинулась к одиноко стоящей скале.

Не видел, как Мэри сидела около него. Одной рукой зажимала его рану. Другой держала его за руку. Неотрывно смотрела на его лицо.

Из глаз ее текли слезы. Губы шевелились. Он мог бы прочитать свое имя. Но глаза его были закрыты. Кровь сочилась из раны.

И он не видел, как она подняла глаза к вершине скалы.

С этого момента не шептала больше его имя.

И даже слезы перестали течь у нее по щекам.

Лодка вошла в пещеру по низкой воде. Потолок пещеры уходил ввысь, в темноту.

Мэри посмотрела на Колдера — он по-прежнему был без сознания.

Днище слегка чиркнуло по камням. Двое воинов выскочили на берег. Вытянули пирогу наполовину из воды.

И снова двое раскрашенных дикарей взяли Мэри за руки. Вынесли на берег. Повели по ступеням вверх.

Картинки смутных воспоминаний крутились в голове. Всплывали как дежавю.

Словно она уже была здесь. Словно все уже знала — зачем и куда ее ведут.

Сердце сжималось от страха. Она поняла: сейчас все закончится. И для нее, и для Колдера.

Ноги отказывались идти. Скользили.

Но ни разу не дрогнули руки ведущих ее охранников.

Она не упала. Не умерла.

Увидела свет впереди.

И еще через несколько десятков шагов ее ботиночки со шнурками встали на камень площадки.

И сейчас она ясно вспомнила.

Как они с Колдером ночевали здесь в их первый день на острове. Самый первый свой рассвет здесь. И девушку-призрака.

Все туманные доселе предположения и знания про этот остров в один момент сложились в ясную картину. В понимание: отсюда ни она, ни Колдер уже не уйдут живыми.

Мэри обвела глазами площадку.

Не увидела Призрака.

Вместо него увидела Тони и Лиз. Они сидели на траве около большого камня. Напротив столба с черепом.

Рядом стоял Воин с копьем. Внимательно смотрел на них.

Тони был весь в крови. Как и руки Лиз. Глаза его были закрыты.

Это была та самая картина из видения Мэри у водопада.

Лиз подняла заплаканные глаза на Мэри.

— Мэри, что это? Зачем это?

Мэри ничего не могла ей сказать.

Она знала: Лиз и Тони тоже будут убиты здесь.

Единственно, нашла в себе силы улыбнуться:

— Не бойся. И не показывай им, что тебе страшно. Как Тони?

Лиз сделала страдальческое лицо.

— Он ранен. Без сознания. А где…

Она хотела спросить про Колдера. Но увидела, что на площадку выходят воины.

Тащат Колдера.

Доволокли его до столба. Поставили. Привязали веревками.

Голова его была склонена. Половина рубахи залита кровью. Он был без памяти.

Мэри не держали. Не связывали.

Она подошла к Колдеру. Подняла его голову. Прижала руки к лицу. Поцеловала в губы.

Веки его дрогнули. Он с трудом открыл глаза.

И понял: тело прикручено к столбу.

Дернулся. Попытался освободиться. Не вышло.

Снова обожгла жгучая боль.

Увидел полные ужаса глаза Мэри. Прошептал ей:

— Прости… прости меня…

Мэри оглянулась.

На поляну поднимался Шаман. Тот раскрашенный воин с белым луком.

Она поняла: все случится уже сейчас.

Посмотрела в глаза Колдера. Сказала:

— Я люблю тебя. Но если моя голова будет висеть здесь на этом шесте – я буду тебе сниться каждый день. До тех пор, пока ты не спасешь меня. Пусть даже это будет вечно! Ты мне обещал не бросать меня!!

— Прости… Мэри, я очень люблю тебя. Я очень хочу тебя спасти… Прости…

Колдер снова дернулся. Веревки снова выдержали. Он застонал. Голова упала на грудь.

И он увидел Призрак.

Прекрасная девушка стояла прямо перед ним. Она смотрела на него.

— Не дергайся. Веревки твои крепки. Ты ничего не сможешь сделать для нее сейчас. Да, ты видишь меня, потому что сам почти мертв.

— Я помню тебя. Ты дух Острова. Помоги отомстить за нее. И за меня тоже.

Колдер смотрел на нее. И сквозь нее, как ему казалось, видел, что шаман берет Мэри за руку. Уводит вниз по тропинке.

Как Мэри оглянулась. Посмотрела на Колдера.

Как Лиз взяла за руку Тони. Переплела их пальцы.

Как по небу плыли белые облака. И было это ослепительно красиво. До слез.

Даяна видела: перед ней спокойный и сильный дух. Тело которого сейчас было пропитано болью. Эмоции зашкаливали — замученное и умирающее.

И она знала: когда он освободится от этого тела и вспомнит всё — сможет перешагнуть через боль, страх, горе, ярость бессилия. И будет в отчаянии от невозможности помочь человеку, которого любит.

Он будет пробовать. А потом начнет действовать. Как действовал ее любимый, ее Риз. И у него получится, у него всё получится!

Тогда этот проклятый остров погрузится, наконец, в пучину. Навсегда. Вместе с его злобными обитателями. А если нет, то она придумает, как ему помочь. Как это сделать – к тому времени.

— Как долго я тебя ждала, знаешь. Чтобы так выполнить ритуал, как вы, да ещё в таком удалённом месте... это сложно.

— Я не могла передать, что делать моему любимому. Он покинул тело сразу. Он думал, что успеет мне помочь. Но это оказалось не так. Он не успел.

Сейчас они спустили твою подругу в пещеру. Там ей проведут ритуал. Наденут на руки отягчающие браслеты. На руки и на голову. — Она провела рукой по своему лбу.

— Затем голову отрежут. И закрепят ее на шесте.

— И будет твоя подруга охранять это проклятое место. Как я до неё. Пока они не подберут ей замену.

— Нет. Я обещал её не бросать. Помоги мне. Пожалуйста. Не забыть. Или вспомнить. Пожалуйста, прошу. Помоги мне отомстить. И уничтожить их. Умоляю тебя. Клянусь, я все сделаю. Чтобы ее спасти. Или отомстить.

— Мне нравится, что ты просишь не за себя. Это очень большая редкость. Но я действительно не знаю, что точно нужно сделать. Чтобы это остановить. Разве что уничтожить их. И их шаманов. Обещаю подумать.

— Тебе помочь не могу. Единственное, что могу сделать — это дать возможность увидеть все до конца.

Призрак протянул руку. Пальцем надавил на раненое плечо Колдера.

Острая холодная боль пронзила тело. Возникло ощущение чистой ясности.

А затем всё погасло.

Он увидел, как к нему подходит Шаман. С острым узким лезвием в руке.

Почувствовал удар в грудь.

А потом увидел свое сердце в руке у Шамана.

И пока держался холод в раненом плече и открытой груди — он был все еще жив.

И сквозь мутную пелену боли и слез ему суждено было видеть.

Как под ноги ему упал белый череп с белыми волосами.

И как Шаман торжественно пронес мимо него голову Мэри. И надел ее на шест.

Ее глаза были закрыты. На щеках дорожки слез. Светлые волосы запачканы кровью.

Кровь стекала и по рукам Шамана. И по шесту.

А потом на мгновение наступила темнота. Боль ушла.

И после этого Колдер увидел со стороны площадку.

Свое тело. Все в крови. С раскрытой грудной клеткой.

Шест с головой Мэри.

Тони и Лиз с ужасом смотрящих на нее. Они понимали: с ними поступят так же.

Он почувствовал невероятную легкость. И восторг. Обещание покоя и радости.

Все было кончено. Боли больше нет.

Он решил подождать Мэри. Но ее не было видно.

Простила и ушла. Решил он.

И не было больше смысла в ожидании.

Он поднимался выше и выше. С удивлением смотрел вокруг.

Всё оказывалось не тем и не таким, как то, о чем ему твердили всю жизнь родители и местный священник.

Он отвернулся от Острова. Это показалось ему правильным.

И поднялся еще выше.

Небо стало темнее. Появились звезды. Их было много.

Огромная голубая планета стремительно удалялась.

Он увидел в черном небе яркую точку. И направился к ней.

….

Дэн потрясенно смотрел на Руслана:

— Что это было?

Руслан сел напротив. Открыл бутылку воды. Медленно проговорил:

— Это древняя. Очень давняя игра. После крушения кто-то обязательно попадает на этот остров. Но им нужно, чтобы сценарий был всегда один и тот же. Он и она. Любовь.

Они вас засекли сразу же. Но не трогали три лунных месяца. Чтобы у вас возникла настоящая любовь.

А после мужчину выводят из строя. Так, чтобы он был еще жив. Проводят ритуал женщине. И приносят ей в жертву сердце ее любимого мужчины. А также всех их спутников. Если таковые есть.

Тела всех жертв сбрасывают со скалы в ущелье Смерти. Такой вот простенький ритуал. Тело женщины остается в пещере прикованное к кольцам. Это не простые кольца, это ловушки энергии, но честно - мы с Дашей не поняли как это работает. Но оно работает в случае проведения этого ритуала.

И тогда ее дух остаётся хранить остров. Без этого у них есть легенда. Ты же помнишь ее — что остров уходит под воду. А у них на нём могилы древних и недревних вождей и шаманов. И предание: только пока жив Остров, они могут воплощаться обратно.

Потому как накосячили, наверное, при жизни. И боятся. Очень боятся.

Дэн потрясенно развел руками. Весь его вид выражал вопрос и непонимание:

— Но почему я не помнил этого? У тебя тоже не было воспоминаний? Как ты вспомнил?

— Нет. Я просто немного не такой, как ты. Я оставил тело немного раньше, чем меня убили. Я умею это делать. Мы всегда так поступаем. Это обычное дело. Но я не увидел ее. Я звал и искал.

Она молчала. Я понял, что нужно начинать поиски с места последних событий.

И я начал пробовать. Сначала я лично заявился на остров. Просто приплыл на своём корабле. Забрал тело капитана пиратской шхуны. И тогда я первый раз вблизи увидел Даяну.

Сказать, что я был потрясён — это не сказать ничего.

Она всё ещё находилась на острове. Ее голова была насажена на шест. На ней ещё были обрывки кожи. То есть это была ещё именно Голова.

Ужасное зрелище. Особенно для меня.

Ну и да, ОНА тоже была там. Но она ничего не могла мне сказать. Более того, она тоже не знала, что делать.

А знаешь, Дэн, не сейчас. Я обещал записать это в тетрадь Марии. Я сделаю это – и расскажу все, что знаю.

И слушай, что-то девочек долго нет.

Руслан поднялся. Взял пачку сигарет. Вышел на палубу.

Он с тревогой смотрел в сторону скалы.

Он чувствовал: там происходит что-то. Там что-то точно произошло.

С Дашей? Даша расстроена. Он ее эмоции ощущал всегда. Где бы она ни была.

Нет. Не с Дашей.

С Марией. Да. Точно, с Марией.

Он решил не говорить о своих ощущениях Дэну.

Дэн тоже поднялся на палубу. Подошел к Руслану.

Глаза его подозрительно блестели. Он нахмурился в ответ на вопросительный взгляд Руслана.

— У меня все в порядке.

Руслан не спорил. Узнать такое о себе. И не переживать по этому поводу – на это не был способен никто из тех, кого Руслан лично знал за всю свою долгую жизнь.

А потом он посмотрел в сторону дальнего острова.

И увидел: две пироги, полные бойцов с разукрашенными лицами, направляются к яхте.

И такие же две – к Скале Ужаса.

Он сказал Дэну:

— Вот и местное население пожаловало. Пойду приготовлю им торжественную встречу.

Он спустился в каюту. Через пару минут вышел.

Калашников через плечо. Второй автомат Руслан держал в руках.

Протянул Дэну:

— Это тебе.

Дэн вспомнил: с каким приличным багажом заявились на борт эти двое.

Поставил себе заметку на будущее – всегда проверять багаж своих пассажиров.

Как они это протащили через все границы? Или купили уже здесь?

Спросить он не успел.

Они услышали гул со стороны Острова.

Яхта сильно качнулась.

— Землетрясение! – Крикнул Дэн.

В том состоянии, в котором сейчас находится яхта, остается только парус. Да молитва, чтобы не было штормов по пути. Любой шторм проглотит и не заметит этот лакомый пирожок – с парусом или без него. И со всеми пассажирами. Какими бы крутыми инопланетянами они ни были.

Все четыре пироги с воинами развернулись. Пошли в направлении одного из близлежащих островов. Все быстрее и быстрее.

— Так, — сказал Руслан. — Контакта с местным населением не предвидится.

Жаль.

А где девочки?

Десять. Ваш выход, Маэстро.

Даша сидела на коленях около тела Марии. Уставилась в одну точку.

Потом подняла глаза. Увидела Мэри.

Призрак смотрел на неподвижное тело.

— Ее нужно отнести наверх. И сбросить со скалы, — прозвучало у Даши в голове.

Даша встрепенулась. Вскочила:

— Мэри! Ты гений! Точно. Сбросить!! Только не ее – ТЕБЯ!

И услышала смех.

Призрак смеялся.

— Меня? Сбросить? Да ты не больна часом? Жар? Лихорадка? Бред?

— Мэри, ты можешь отсюда уйти. Ты можешь быть свободна! — Голос Даши звенел твердо. Уверенно.

Призрак перестал смеяться. Лицо стало непроницаемым:

— Не говори мне об этом. Я не могу уйти. Я должна защищать и охранять этот остров. И то, что там. — Она кивнула в сторону второй пещеры. — От тебя. И от таких, как ты.

— Кто тебе сказал это?

— Мне сказал это Шаман. Да я и сама это знаю. Я делаю это уже очень давно.

Даша стояла перед ней. Сжав кулаки.

— Скажи мне, пожалуйста, Мэри. Если ты свободный дух — то неужели слова какого-то замызганного кровью Шамана имеют для тебя такое значение? Который убил для тебя нескольких человек. Потом убивал ещё. Ещё. Ещё. Он просто сумасшедший. Больной на всю голову. Скажи мне — что он тебе пообещал? Стать свободной, когда придет замена?

Мне он обещал то же самое. Ты знаешь, кто я.

Даша развернулась в полоборота к призраку. Встала в боевую стойку Крав-мага.

Она чувствовала: нужно именно ТАК разговаривать с Мэри.

— Я — Даяна. Которая охраняла этот остров до тебя. И я точно так же думала: освободить меня можно только таким способом. Как это сделал мой любимый. Я тоже думала, что могу уйти отсюда, только поставив на своё место замену. Это была ты.

Прости.

Я не знала, что можно сделать по-другому. Мы сейчас сделаем всё не так. Я поняла, ЧТО нужно сделать, чтобы освободить тебя. И никого не ставить взамен.

Но мне нужно твоё согласие на это.

Мэри?

Даша вздохнула горько. Указала рукой на лежащее перед ней тело Марии:

— Ты видишь это тело? Эта девушка утонула. Я не смогла ее спасти. А ты можешь занять это тело.

Затем ты. Именно ТЫ. В этом новом теле поднимешься на гору. И сбросишь череп охранника в пропасть.

Это новый правильный ритуал. И именно так ты станешь свободна навсегда! Я тебе помогу. Это ритуал освобождения. А после этого мы с тобой ВМЕСТЕ отсюда уйдем.

Даша говорила это уверенно. Вдохновенно. Даже величаво, призвав в помощь весь свой актерский навык. Весь опыт. Все уроки мастерства. Всю силу и мощь сыгранных ею королев, сложных характеров и просто сильных женщин.

— Там, недалеко, ремонтируют яхту два человека. Один из них мой любимый. Второй из них — Колдер. Я знаю, ты всегда помнишь Колдера. Я это знаю, потому что я всегда помнила Риза. Своего любимого. Которого убили у меня на глазах.

Мы искали Колдера долго. И очень трудно было сделать так, чтобы он оказался здесь.

Но в итоге мы здесь. И я выполню свою клятву. Я спасу тебя. Освобожу тебя. И уничтожу могилу Дьявола. Помоги мне.

Как тебе такое соглашение?

— Но… ДА. Но я не умею занимать чужое тело.

Даша показала рукой на тело Марии:

— Ну, это очень просто. Подойди к ней близко. Посмотри на неё. Скажи, что ты хотела бы быть в этом теле. Что оно тебе нравится. Вот и всё. Давай!!!

…Прошло несколько мучительных минут.

Даша сидела около тела Марии. Напряженно всматривалась в ее черты. Искала изменения. Ждала.

Сколько там до смерти мозга? После этого сложно будет управлять телом. Да, можно. Но не в случае Мэри. Там нужно разбираться с меридианами тела. Мэри это будет не под силу. Пока.

Восемь минут? Прошло уже почти восемь… наверное.

Несколько раз успела отчаяться. И снова наполниться надеждой.

И наконец увидела: тело девушки вздрогнуло. Первый раз.

Мария открыла рот. Пыталась вздохнуть. Закашлялась.

Изо рта и носа текла вода. Руки дрожали. Тело судорожно дергалось.

Даша с облегчением рассмеялась.

— Мэри?

Девушка кашляла. Она села. Её мотало из стороны в сторону. Как у заводной сломанной куклы закрывались и открывались глаза.

Она очень плохо двигала руками — с трудом.

Но с каждой минутой управление телом становилось всё лучше.

И наконец, сквозь кашель и выплевывание солёной воды, Она сказала:

— Боже мой. Она полностью наполнена водой. Какой-то ужас. Она действительно утонула.

Даша помогла Мэри встать.

Её качало. Она почти повисла на руке Даши. Даша держала девушку крепко.

Прошло еще несколько минут.

Мэри смогла распрямиться. Сделала несколько пробных шагов. Почти упала. Но снова распрямилась. Встала. Почти не согнувшись.

— Ты как?

— Кажется, я всё. Я готова. Идём. Нужно быстрее. Пока ОНИ меня не засекли.

— Уверена, все в порядке?

— Честно говоря, нет. Даже совсем нет. Но у нас мало времени. Если ты хочешь сделать все так, как говорила, то идем.

Даша кивнула.

Держа девушку за локоть, помогла двинуться в сторону подъема в тоннель.

Первые шаги Мэри были очень неуверенными. Потом она выдернула руку. Попробовала двигаться сама.

А потом начались ступени вверх. И отступать было просто некуда.

Девушки спотыкались. Оступались. Забирались по мокрым ступеням всё выше. Выше. Выше.

В темноте.

Затем над ними засияло небо. Они вышли на склон горы.

Протоптанная тропинка и выбитые в камне ступени вели их четко вверх.

Туда, где на шесте развевались длинные белые волосы. Чудом оставшиеся ещё на черепе охранника острова.

Даша крепко держала руку Мэри. Страховала. Тянула за собой.

— У нас с тобой изумительная компания подобралась, — она ухмыльнулась. Пыталась отдышаться. — Я бывший страж. Ты действующий страж. И все это у черта на куличках. Точнее, у дьявола.

А там… — Она махнула рукой себе за спину. — Там два мужчины. Которые были зверски убиты на этом острове. Просто сериал получается.

Мэри не слышала ее.

Она прислушивалась в основном к ощущениям в теле. Внимательно следила, чтобы двигать его по тропинке.

Шаг. Еще шаг. Еще.

Они вышли на площадку.

Ветер с силой налетел на них.

Даша сказала Мэри:

— Возьми череп.

Мэри осмотрела площадку.

Совершенно другой вид, когда смотришь на все ГЛАЗАМИ.

Взглянула на Дашу. Криво улыбнулась. Ответила:

— Давай вместе. Ты тоже это заслужила.

Вдвоём они взялись за череп. Сняли его с шеста.

Синхронно подняли над головой.

Размахнулись.

Бросили в сторону обрыва.

Череп закрутился. Волосы взметнулись.

Потом он ударился о край площадки. Исчез с глаз. Упал в пропасть.

Ничего не изменилось в мире вокруг.

То же прекрасное спокойное синее море. Ни облачка в небе. Солнце. Ветер. Все как всегда.

Ничего особенного.

Только звук падения предмета. Удары его о камни.

И — тишина после.

Какая-то мертвая тишина. Целую минуту — после.

Как минута молчания. Как время на переваривание информации. Кем-то. Дьяволом?

А потом тишина закончилась.

Скала слегка вздрогнула. Появился легкий гул. Под ногами. Или в воздухе.

Девушки замерли.

Мэри произнесла, прислушиваясь:

— А теперь бегом вниз. Как-никак охрана острова была поставлена не зря.

И они побежали.

Быстро. Как только могли.

Цепляясь за всё, что могло задержать их падение.

Потому что начали ощущать более сильное подрагивание скалы под ногами.

И в это время Даша, подняв глаза к ближайшему острову, увидела: две длинные пироги шли к острову. К ним.

И еще две – которые шли к Яхте.

— Вы опоздали!! Вот вам!! – она прокричала это. Грозя им кулаками. Показывая международный и, в особенности, русский знак презрения.

Они бежали вниз.

Ступени под ногами дрожали.

Мэри подумала: хорошо, что это тело было одето в такую удобную обувь. В тех своих любимых ботиночках она давно бы уже сорвалась. Или поскользнулась.

По неустойчивым дрожащим ступеням пробежали каменный тоннель к воде.

И он начал осыпаться у них за спиной.

Даша схватила Мэри за руку. Потянула в сторону пещеры с кольцами.

— Нам нужно проверить одну идею, — сказала она.

— У нас нет времени. Нужно уходить отсюда. — Мэри посмотрела на каменный свод над головой. Оттуда сыпались мелкие камни. И камни покрупнее. — А то это место скоро будет моей новой могилой. И твоей.

— Идем же. — Даша потянула ее за собой.

Мэри увидела новыми глазами стену.

Ту самую. Три кольца на ней. И кости, лежащие у подножия. Ее кости. И несколько косточек, оставшихся в кольцах.

— Понимаю, неприятное зрелище. Мы не будем хоронить эти останки. Их похоронит Остров. Извини. Мне нужны эти кольца.

Она осторожно пальцами взялась за косточки. Скинула их к подножию. К остальным костям скелета, лежащего у подножия стены.

Мэри поморщилась.

— Мэри, посвети мне. — Даша дала фонарик в руки Мэри. Та направила луч на стену.

Даша ухватила двумя руками среднее кольцо. Самое большое. Резко потянула его вниз.

Кольцо туго, но все же вышло из паза. Осталось у неё в руках.

Оно было тусклым. Но никакой ржавчины. Никаких кусков органики. Никаких пятен.

Точно так же она поступила с двумя остальными кольцами.

Когда в руках у нее были все три кольца — она кинулась к ровной стене. Без выемок.

Чуть выше уровня глаз увидела лёгкий рисунок. Как надпись.

В этой надписи были три кольцеобразные впадины.

Она приложила к одному из них, самому маленькому, одно кольцо.

Контур засиял синим цветом. Кольцо засветилось изнутри. Стало втапливаться в камень.

Даша оглянулась на Мэри. Улыбнулась ободряюще.

Та держала фонарь. Смотрела на всё это широко открытыми глазами.

Затем второе маленькое кольцо Даша вложила в такую же лунку немного в стороне. Там, где для нее был также обозначен контур. Точно так же надавила. Кольцо ушло вглубь камня.

И третье кольцо. Самое большое, оно также нашло свое место. С точно таким же эффектом.

Вся надпись засинела легкой подсветкой.

И Даша прочитала слова, которые были там написаны:

«Я Семнадцать Сорок Семь Радуга».

Это был язык, который напоминал родной Дашин.

На котором говорили на нескольких планетах созвездия Радуги.

Знать который было рекомендовано всем путешественникам.

А уж Даше и Ризу — в обязательном порядке.

— Вот это повезло… — прошептала Даша.

А после этого с легкой дрожью две створки двери — как поняла Мэри, это была дверь — начали расходиться в стороны.

…Девушки зашли в образовавшийся просвет.

Даша повела фонарем по сторонам. Под ногами.

Восхищенно выдохнула.

Это была такая же пещера. Достаточно высокая.

И в ней стояла лодка.

Лодка!!!!

Свет пробивался из пары редких щелей. Видимости почти не было.

Но Даша поняла по размерам и контурам корабля, по которым метался луч ее фонаря,

по картинкам из старых учебников по кораблестроению Радуги, которые всплывали в голове, что перед ней их спасение!

Она сказала:

— Ёлки зелёные. Класс «Планета-Планета». Вот это удача!!!!!!

— Что это? — спросила Мэри.

— Это Корабль, дорогая моя. — С сияющими глазами говорила Даша. — И это наш с тобой шанс убраться отсюда. И вытащить наших мужчин. Давай внутрь. Пора покинуть это навязчиво гостеприимное место.

Камень под ногами подрагивал. Со свода пещеры также сыпались все более крупные обломки.

Пора уносить ноги.

Даша нажала на кнопки входного люка. 1747.

Открылся вход. Было темно.

Но Даша двигалась уверенно. Почти сразу включилось лёгкое аварийное освещение.

Были видны коридоры. Какие-то двери.

Люк за ними закрылся.

Даша провела Мэри в рулевую рубку. Указала на одно из двух кресел пилота:

— Садись сюда. И ничего не трогай. Никаких кнопок не нажимай. Сейчас я разберусь, что у нас здесь.

Лодку тряхнуло. Потом ещё сильнее тряхнуло.

Камни. Решила Мэри.

Даша сказала:

— Я поняла, почему они не смогли взлететь. Выход завалило камнями. А может, и не так… Тогда все здесь, скорее всего, выглядело по-другому. Очень надеюсь, что мы не уйдем сейчас под воду вместе с этим проклятым островом.

Ты помнишь — в Легенде была…, ах да, ТЫ не помнишь..

Так вот, в Легенде было: дух, который охраняет остров, был поставлен сюда самим Дьяволом. И целью его было сохранить эту пещеру.

А значит – корабль!

И мы с тобой годами защищали этот остров и эту пещеру от ухода под воду. Но сейчас ты свободна. И мы попробуем всё изменить. Ну и заодно спастись при этом.

Я очень хочу, чтобы ты встретилась с Колдером. А я — с моим Русланом.

Даша говорила, а руки ее проворно бегали по кнопкам.

Она что-то включала. Задумывалась. Снова проверяла:

— Когда проводилась первая инициация, пещера была над водой. Скорее всего.

В дальнейшем, в результате слабых землетрясений и небольших подвижек коры, остров немного опустился. И пещеру стала заполнять вода.

В последнее время войти в пещеру можно было только со стороны океана. Причём во время прилива вода полностью заполняла тот первый грот. Прихожую.

В мое время можно было пройти к ступеням посуху. Сейчас нет.

Значит, что-то еще может стронуться с места. И у нас есть шанс. Наверное.

— Вот так. — Она удовлетворенно мурлыкнула, услышав характерный звук оживающего двигателя. – Милый. Прекрасно законсервированный. Чудесно охраняемый. Давай оживай, красавец!

В переднее окно было не видно ничего.

Но вдруг появился какой-то просвет.

Видимо, новое землетрясение давало возможность старым навалившимся камням рассыпаться. Соскользнуть.

Мэри закричала:

— Смотри, там свет в камнях!

Лодку сильно тряхнуло.

Мэри, пытаясь удержать равновесие, лихорадочно схватилась за подлокотник кресла.

Рука сорвалась. Ударила по какой-то кнопке.

Мощный луч вырвался из-под днища лодки.

Даша сказала:

— Ух ты, что тут у нас! А ну-ка, нажми ещё раз!

Мэри нажала. Залп повторился.

И Даша сразу врубила стартовые двигатели.

Корабль вырвался в образовавшийся просвет.

Сразу же оказался очень высоко.

Прорвавшись сквозь камнепад и клубы пара.

Тем временем на яхте.

— Руслан, смотри, что это?

Из пара и воды вырвалась и стремительно ушла в небо яркая серебряная лодка.

— Чёрт! – Восхищенно выдохнул Руслан. — Вот это да! Класс «Планета-Планета»! Ай да Даша, ай да умница!

Знаешь, у неё давно была эта бредовая идея. Что не всё так просто. Что, скорее всего, там стоит лодка.

Она оказалась права. Но как она рисковала! Смотри!

Остров оседал прямо у них на глазах.

Скала Ужаса разваливалась. Обломками засыпало пляж. Тот самый проклятый Синий пляж.

И огромную многовековую братскую могилу у ее подножия.

— Ну вот и всё. Нам конец. — Сказал Дэн. — Яхта не на ходу. НАША яхта не на ходу. Да и не убежишь. Знаешь, что будет сейчас? Смотри, как быстро уходит вода.

Вода действительно очень быстро отступала от Острова, обнажая вход в пещеру. Берег стремительно разрастался, Стремился приблизиться к яхте.

— Цунами. Знаю. Смотри – а где наши дорогие местные? Век бы их не видеть. И не подумаю спасать. Да и не успеем.

Четыре длинные пироги с воинами на борту мчались прочь от острова, в сторону дальней точки на горизонте. Острова "Номер Три" как он был обозначен на локации Дэна.

Вода стремительно уходила от берегов. Собиралась куда-то в одно ей известное место.

Яхта уже начала царапать грунт килем.

Или Дэну это казалось.

Он понимал что произойдет через несколько минут. Придет огромная волна. И прихлопнет их. Как..

— Нужно взять дневник Марии. Он ей пригодится. — Сказал Руслан. Скрылся в каюте.

Он вернулся очень быстро.

С рюкзаком. Сумкой Марии. Фотоаппаратом Даши.

Перекинул длинный ремень через плечо. Смотрел в небо.

Калашниковых и все остальные свои вещи он оставил в каюте.

Дэн посмотрел в сторону от острова. В Море.

Где уже поднималась и шла на них еще далекая, но в скором будущем смертельная для них Волна.

Как и для воинов в пироге.

Да скорее всего – как и для оставшихся трех островов в этом квадрате. Они находились по ходу ее движения.

А потом взгляд Дэна обратился к дальней части острова.

Где стояла стенка как каменный великан.

И было немного видно площадку около него.

…..Он пропустил ее вперед.

Ему нравилось смотреть, как она двигается.

Как слегка приподнимает подол платья, взбираясь на небольшой холм около каменной стенки.

Он любовался ее движениями. Плавным взмахом ее руки, когда она удерживала равновесие.

Ее пальцами. Ее волосами.

Он видел тонкие лодыжки, когда она приподнимала платье, чтобы сделать шаг вверх.

Впервые на этом острове он чувствовал умиротворение. И бабочек в животе. Как женщина.

Но оказывается, он тоже мог это чувствовать.

— Посмотри, какая славная площадка. Ровная. Ветра нет. И тонкий ручеек стекает с камней. Смотри, маленький такой водопадик. Пресная вода. Здорово!! Здесь можно поставить дом. Около вот этого кустарника.

— Колдер, смотри, здесь что-то есть. Смотри. Это что – это дом? Здесь что, кто-то жил?

Колдер подошел. Заглянул внутрь. Начал расчищать вход.

Это оказался действительно дом.

Да ведь?

Правда, это был ни на что не похожий дом.

Он был белым снаружи и изнутри. Почти круглые стены и потолок.

Ветви кустарника легко отделялись от этого материала. И он становился чистым. Невероятно!

Внутри оказалось довольно много места. Стены были гладкими. Удивительно гладкими. Ни на что не похожий материал.

Именно что ни на что.

И это беспокоило Колдера. Но нравилось Мэри.

В доме – а только так это сооружение и можно было назвать – был камин.

Сооружение из камней. Если здесь зажечь огонь, то дым будет вытягиваться в щели и специальное отверстие над ним.

Колдеру стало совсем не по себе.

Но Мэри смотрела на камин блестящими глазами, и он решил ее не пугать раньше времени.

Они привели дом в порядок.

Мэри с упоением чистила. Подметала. Боролась с мелкими насекомыми и ящерицей.

И всех победила.

А потом было их венчание на берегу.

С ними были Солнце и Ветер. А еще Океан.

Колдер просил ее руки – взяв их в свидетели.

И Мэри дала Колдеру согласие стать его женой.

…Она стояла на краю обрыва.

Ей снова, как в ту первую ночь, было очень холодно.

И еще Колдер понимал: она боится.

И понимал: он очень хочет, чтобы она повернулась к нему.

Он настолько сильно хотел ее обнять. Прижать. И чтобы она принадлежала ему.

Что руки его дрожали.

Он знал: нельзя делать ошибки, торопить её.

Что она теперь его жена. И она будет принадлежать ему.

Он хотел, чтобы Мэри любила его. И была для него всем.

Кроме неё в этом мире у Колдера буквально никого не осталось.

И он держался.

Мэри боится.

Колдер подумал или шепнул ей:

— Не бойся меня. Я тебя не обижу.

И она повернулась к нему лицом.

Он подхватил ее на руки, понёс в дом.

Еще днем они натаскали сухого песка. Накрыли его парусиной. И получилась сносная постель. Даже довольно мягкая.

Костер в камине горел. Дым уходил в щели в потолке. Было тепло, Мэри быстро согрелась.

У Колдера звенело в голове, чего в принципе с ним никогда не случалось.

Он так сильно хотел обладать этой девушкой, что еле сдерживал себя.

Он быстро скинул рубашку. Лёг рядом с ней.

Мэри лежала на спине. С руками, прижатыми к груди.

И была готова к любым неприятностям. Ничего хорошего она уж точно не ожидала.

Вот так вот. Покорилась ужасным обстоятельствам!

Честно говоря, Колдер готов был отложить эту их первую брачную ночь.

Но она вдруг открыла зажмуренные глаза. Посмотрела на Колдера.

Взгляд был отчаянным. В уголках глаз стояли слёзы.

Но было там что-то...

Мэри взяла его за руку…

…Утром они проснулись от звонкого птичьего гвалта.

Колдер посмотрел на Мэри. Она рассматривала его, медленно краснея.

Костер, конечно, догорел. И уже было совсем светло в этом странном круглом доме.

Колдер снова и снова целовал ее. Свою жену.

И снова и снова они были с ней единым целым….

— Дэн, ты в порядке?

— Да. – Он посмотрел в лицо Руслану. – Хороший был дом. Спасибо.

— Какой дом? – Руслан проследил взгляд Дэна в направлении острова. – Ах, да. Хороший. Наша бывшая лодка. Ну и нанырялся же я, пока ее доставал.

— Я знаю. Спасибо тебе за все.

— Так. Отставить панихиду на корабле! Видишь эту птицу в небе? Даша — лучший пилот моей команды. А класс «Планета-Планета» – это… это класс!!! — Он широко улыбнулся. — Надеюсь, что они там вместе с Марией. – Прибавил он через секунду. Про себя.

Тем временем на лодке.

Даша стремительно вела свой корабль к беспомощно барахтавшейся яхте.

Ей было видно волну, которая поднялась и шла, сметая всё на своём пути.

Шла в направлении острова, захватывая широким фронтом еще три.

Она видела, как волна накрыла первый, одновременно второй и третий острова.

Как взметнулись длинные долбленные деревянные пироги. И пропали.

А волна даже не заметила этого.

Она шла на Остров Смерти.

На пути у нее стояла яхта Дэна, подставившая свой беззащитный борт неизбежному удару.

Она видела на экране через усилители: две фигурки на этой яхте стояли. Смотрели на неё.

Одна из фигурок рванулась внутрь. Выскочила обратно с каким-то свертком.

Даша сказала Мэри:

— Иди встречай. Они зайдут там же, где заходили мы.

Ещё на спуске она открыла дверь, не сводя глаз с той волны и спускаясь носом в направлении ее движения.

Максимально прижалась к яхте.

Мужчины запрыгнули.

И Даша, закрыв люк, ударила по двигателям.

Времени, пока они займут кресла, у неё не было.

Лодка класса «Планета-Планета» легко пробила толщу воды, отделавшись встряхиванием.

И выровнялась на высоте ста метров.

Даша поставила круговой автопилот, защиту от радаров.

Потом выскочила из кресла. Кинулась в коридор.

Руслан, Дэн и Мария поднимались с пола. Потирая ушибленные места.

Даша повисла на шее у Руслана.

Тот обнял её, сказал:

— Милая моя. Нет никого круче тебя. Ты спасла нас всех!

Дэн протянул руку Марии, помогая ей подняться.

И она не задумываясь, подала ее так, как всегда подавала Колдеру. Ладошкой вверх.

И покраснела.

А Дэн взял ее за руку именно так, как это всегда делал Колдер.

И в этот коротенький миг он увидел Мэри. Которой помогал подняться на склон…

Потом картинка исчезла.

Перед ним стояла Мария. И улыбалась.

— Что? – спросила она.

Дэн почувствовал: она сильно изменилась за эти полдня, что провела на острове.

И понял: он чуть не потерял ее.

И что он не готов с ней расставаться ни на минуту.

Он сказал:

— Я больше тебя никуда не отпущу. Ни на какие острова. Только со мной.

Даша и Руслан переглянулись.

Руслан шепнул ей:

— Ты расскажешь Дэну, что это не Мария? — Он оторвал взгляд от Дэна и Марии. Взглянул Даше в лицо. — Это же не Мария?

— Тссс, — сказала Даша. — Не сейчас.

Эпилог. Сын Дьявола

Во время обхода лодки Руслан нашёл саркофаг.

А в нём, сквозь толстое стекло, было видно лицо молодого парня.

Закрытые глаза. Светлые волосы. Чешуя легкого скафандра элитных десантных войск Радуги.

Погребальный саркофаг.

Парень был мертв уже очень давно.

— Ну здравствуй, Сын Дьявола. – Сказал Руслан. — Он и в самом деле был здесь. Вот оно — Начало легенды.

Они стояли около саркофага в молчании.

Говорил только Руслан. У остальных не было слов.

Не то чтобы им было жалко этого красивого молодого парня, они просто были в шоке, что нашли самое начало истории. Своей истории.

— Видимо, Отец его собирался вернуться за лодкой. И за телом. И понятно, что если он не вернулся, значит, не смог. Возможно, погиб. Тогда в этих местах были определенные заварушки.

Ну и, видимо, он не знал того, что его сыну не обязательно возвращаться в это же тело. Ну или не умел этого делать.

В общем, сейчас это уже неважно. Хотя очень сильно злит.

Руслан помолчал. Потом добавил:

— Отец, видимо, был настолько убит горем, что создал чудовищный способ сохранить это нестабильное место и тело своего сына, оставив ему лодку как мавзолей.

А может, он всё-таки хотел вернуться за ним.

Он совсем не думал о дикарях на какой-то дальней планете на окраине. Не думал, что обрекает на смерть многих и многих.

Он просто сохранял тело своего сына.

А может быть, и не сына. А бойца. Героя. Любимого. Не знаю.

И может быть, это был не Отец, а Командир.

Сейчас уже не разобрать. Был ли там вообще какой-то иной сюжет. Да и неважно это.

А может, все проще — он сохранял лодку. Вот и всё.

Руслан открыл сумку Марии. Взял тетрадку. Прочитал:

— Легенда. Послушайте ее еще раз. Теперь мы все знаем эту историю не понаслышке.

«Давным-давно, когда бушевали волны и уходили под воду в огне и пламени острова, когда волны до небес захлестывали скалы, пожирали ненасытно хижины, деревни и целые племена, один шаман племени Бур-Атэ обратился к самому Дьяволу.

И пообещал ему всё, что тот ни попросит, умоляя защитить его народ и не дать уйти под воду четырем островам.

Дьявол явился ему в огне и дыму. Был он огромен и страшен. Его кожа отливала вороненой синевой. Он был весь покрыт синими чешуйками. Голова его была огромна. Глаз было не видно.

В руке Дьявол держал палку, из которой могло вырываться острое пламя. Которое резало деревья и камень.

И стал с ним говорить.

Он сказал, что оставит живыми четыре острова. Но в ответ потребует, чтобы на острове всегда находился привязанный к нему дух. Который будет отгонять от этого места всех. Потому что этот остров выбран местом захоронения его сына. И его могила должна остаться нетронутой никем. И не должна затеряться.

Он сказал, что когда-нибудь он придет навестить сына. И посмотрит, как Шаман выполняет обязательства.

И еще он сказал, что это место – «Боль и кровь сердца моего».

Тогда Шаман склонил голову. И сказал: «Я сделаю всё, как ты скажешь. Научи, как поймать духа. И заставить охранять остров. И каким должен быть этот дух».

Шаман получил подробные инструкции. Дьявол ушел в пещеру. Оттуда раздавался грохот и визг. А потом Дьявол поднялся в воздух. И исчез.

Шаман спустился в пещеру. Там был ужасный едкий запах преисподней. На стене, за которой находилась могила его сына, синели три кольца. Шаман не посмел притронуться к ним. Он склонился. И вышел из пещеры.

Так Шаман получил доступ к могиле сына дьявола. И первым, кого он заставил охранять остров и захоронение, была его дочь.

Он забрал у нее ее маленького сына. И провел ритуал.

Отец ребенка был убит у столба. Его сердце, вырванное из груди, было отнесено к ее ногам.

И когда ее руки приковали к магическим синим кольцам в пещере, а голову отделили от тела и надели на шест на скале Ужаса, у Острова появился Дух.

Который должен был теперь находиться здесь. И отгонять от острова корабли и лодки.

Прошло несколько веков. А четыре острова, находившиеся в прямой видимости друг от друга, не подвергались разрушениям и землетрясениям.

Хотя вокруг них постоянно шли подвижки коры. Затопления одних островов и поднятие новых.

А также бури не касались одного из этих островов. Того, где находилась могила сына Дьявола.

И никто не знал – то ли это Дьявол держит свое слово. То ли Дух, прикованный цепью в пещере, охраняет свою тюрьму не только от людей, но и от стихий.

На трех островах по-прежнему жило племя Бур-Атэ. И их Шаманы один за другим изучали страшный ритуал.

Они привозили случайных пленников на остров Смерти. Поднимали их на скалу. Где на шесте вокруг черепа хранителя развевались редкие, выбеленные временем и соленым ветром волосы.

Привязывали накрепко. И мучительно и старательно убивали.

И каждое сердце, что последний раз стучало здесь наверху, складывалось в почтении к ногам хранителя.

С каждым новым пленником убийства становились все изощреннее. В ритуал добавлялись подробности. Шаманы входили в раж.

Это должно было плохо кончиться. Но они этого не видели.

Когда не было пленников, шаманы находили повод умертвить у жертвенного столба кого-то из своих соплеменников. Не щадя никого.

Могила сына Дьявола требовала своей крови.

Вырезанные сердца относили в пещеру. И складывали у ног Духа острова.

Он требовал Кровь и боль сердца. Так говорили шаманы. И они были, несомненно, правы.

Однажды один из шаманов понял: Дух, охраняющий остров, придется отпустить. Но взамен ему найти новый.

Он просмотрел ритуал. И начал искать.

Было несколько неудачных попыток. Все жертвы погибали не вовремя. Условия были не соблюдены. И ничего не получалось.

Шаман ждал.

На кону стояла жизнь племени».

— Твою же мать. — Сказала Даша.

Мэри, впервые слышавшая эту легенду, плакала, не вытирая слез.

— Я горд тем, что мы приложили руку к завершению этой ужасной истории, — сказал Руслан.

— Спасибо вам, — произнесла, наконец, Мэри.

Дэн взял ее за руку. Сказал:

— Эту историю следует завершить. Мёртвым – мёртвое. Тело нужно предать океану.

…Они стояли молча около открытого люка, в пяти метрах над поверхностью воды.

На площадке Руслан разместил саркофаг с телом Сына Дьявола.

Имя его не было подписано. И это уже было неважно.

Они смотрели на его красивое спокойное мертвое лицо под стеклом.

Риз и Даяна. Колдер и Мэри.

— Ты не виноват, парень. Я прощаю тебя. — Сказал Руслан.

— Я прощаю тебя, — откликнулась Даша.

— Я прощаю тебя, — сказал Дэн.

— Прощаю, — сказала Мэри.

А затем, взявшись за ручки конструкции, сдвинули саркофаг к краю.

И столкнули в океан.

Он тяжело упал в воду. Поднял брызги.

И через несколько секунд затонул.

— Конец ритуала. — Сказала Даша. — Уходим отсюда

Одиннадцать. Туристы

«Эта реальность существует, потому что была создана».

Ирина С.

Руслан сидел в кают-компании корабля. Помещение было больше обычной каюты — стол, несколько кресел, убирающихся в емкости в стенах. На гладкой серой поверхности лежала тетрадь Марии. Он заканчивал писать.

В квадратном стакане из толстого стекла на палец налита коричневая жидкость. Рядом стояла бутылка конической формы, непрозрачная, темно-синего цвета.

Да, здесь был бар. Он нашел его, вспомнил, какого рода этот алкоголь, налил себе. И выпил. Да.

Класс «Планета-Планета» предполагал время в пути — большее или меньшее. Криосон подходил не всегда, поэтому такие корабли оснащались помещениями для досуга экипажа и пассажиров. Ничего сверхособенного, здесь была даже комната с тренажерами, но с этим Руслан пока не разбирался. В очередь.

Бесшумно отворилась дверь. Зашел Дэн. Спросил:

— Не помешаю?

Он кивнул в сторону стакана:

— Алкоголь?

— Алкоголь. Но тебе пробовать не советую. Совсем другой состав, меня и то уже проняло не по-детски. Тело здешнее непривычное, хотя о чем я, мое сейчас тоже здешнее. Но все-таки не советую. — Руслан закрыл тетрадку. — Нет, не помешаешь. Я в принципе уже все. Остальное, думаю, допишете сами.

Дэн сел в свободное кресло напротив.

Руслан задумчиво покрутил в руке конус, добавил:

— Знаешь, я кажется, понял, что произошло с моим другом. Помнишь, я рассказывал про командира пиратской посудины, который пропал, когда организовал вылазку на этот остров? Я его отговаривал, но по-видимому, только раззадорил. — Он вздохнул. Продолжил:

— Так вот, думаю, если бы у меня — у нас — было время и возможность покопаться в той горе трупов под скалой, я нашел бы Николая там. Без сердца. Да, скорее всего, так и было дело.

И еще — ты обратил внимание, что они нам не особо досаждали? Я про аборигенов. Как их там, Бур-Атэ? Думаю, они учли уроки, пообщавшись с Николаем Комовым и его экипажем. Единственно — это домысел, но мне, честно, так проще думать.

И еще хочется верить, что они не взяли их без потерь.

Николай неплохой боец, и надеюсь, проредил это чертово племя как сорняки.

Ну а мы завершили прополку. А так как там были только сорняки…

Руслан еще вздохнул. Добавил немного жидкости в стакан. Сделал глоток.

— Я хотел спросить тебя. — Дэн оглянулся на дверь. — Скажи, как так получилось, что я не смог вспомнить, что обещал ей защиту и помощь? Не смог даже вспомнить, что обещал ее оттуда вытащить? Ведь ловушка была поставлена, скорее всего, именно на таких, как ты — которые помнят, наверное. И он — Дьявол — тоже был таким. Хотя не факт, иначе зачем хранить мертвое тело, если он знает, что Дух уже перешел в другое? Думаю, чтобы вытащить подругу, должны были быть два человека, которые любят друг друга. Скорее всего, так. Чтобы они не забывали ничего и искали, как выручить свою любимую. Я ведь тоже любил ее. Но я не искал. Я даже не помнил об этом.

Руслан задумчиво крутил в руках стакан.

— А знаешь, может здесь все проще? Может, не предусматривалась любовь? Может, просто первой жертвой была дочь шамана, которая очень любила своего мужа и ребенка? И может быть, слова «боль и кровь сердца моего» просто были им восприняты буквально. Все-таки он был ей отцом, и нужно было приносить в жертву сердца, через боль и кровь. Может, ему тоже было больно? А может, он всего лишь перестарался?

Глоток. Руслан продолжил:

— Я думаю, что если бы мы с Дашей не были друзьями и не собирались любить друг друга, я все равно бы ее постарался вытащить. Чисто из корпоративных интересов. Она – моя команда.

А с тобой, то что ты не помнишь – ничего удивительного. Просто у тебя в голове – как и у всех людей на этой планете – встроена, ну да, что ты на меня так смотришь – можно сказать, вмонтирована в тело, нет не в тело, в Дух идея: после ухода из тела ты просто должен все забыть. И начинать новую жизнь с чистого листа. Хотя, уж какой там чистый лист… Ну да ладно.

Он снова вздохнул. Поднес стакан к губам. Выпил еще глоток. Отставил.

— Я пробовал пробить барьер этой вашей тупости. Я говорил, что делать вашим людям и до, и после смерти. Бесполезно, меня слушают, не верят и топают на бойню. Каждый раз. Я даже вот тебе сейчас говорю и даже рецепт могу написать, да только ты сейчас слушаешь и думаешь, что все сделаешь правильно. Веришь мне. А потом этим самым «правильно» окажется именно стирание памяти.

А после этого – уже в новом теле, еще полгода-год – обрывки воспоминаний тебя накрывают. Ты кричишь по ночам и не даешь спать родителям. Новым родителям…

Но потом ты успокаиваешься. Ты слушаешься. Ты зависишь. Ты боишься. Тебя учат полному бреду в школе, и все время давят и давят. И ты бросаешься в религию за защитой, и там тоже продолжается рабское воспитание. Ты должен делать так, как тебя учат. Как от тебя ожидается. Жить так, как положено. Думать, что скажут. Платить налоги и ни в коем случае не искать выход. Честно говоря, большей тупости я нигде не видел.

Он плеснул еще немного из конической бутылки в свой стакан. Жидкость слишком густая для напитка. Раза в два гуще, чем Синий Эль.

Он взял стакан в руки. Посмотрел на него. Поднес к губам. Передумал. Отставил.

— И когда заканчивается эта никчемная жизнь, тебе снова стирают память. И ты снова в той же тюрьме. Вечная кома.

Рецепт на самом деле очень простой – не идти, куда ведут. Не делать, что говорят. Но для этого нужно понимание себя. Осознание ситуации. Работа над ошибками к тому же, а это Уровень! И это работа над собой.

И плюс у каждого уйма барьеров, которые не дадут сделать правильно. Не дадут учиться, тренинги проходить. Что там у вас есть еще? И эти процессы по возвращению рассеянной во времени энергии. Каждое такое событие в каждой прожитой тобой жизни отнимает золотые искорки энергии. Истощает тебя как Духа. И она, эта энергия, остается там. Залежи. Золотые поля. Точнее, поля золотых капсул с энергией. Силой. Твоей, мать его, силой.

Но ты не помнишь об этом. И значит, ее для тебя больше не существует. Все просто. Ты становишься немного меньше с каждой жизнью. Иногда теряешь очень много, иногда немного. Но сценарий тот же.

Эта планета – ловушка для Духов. Только тсс… — Руслан прижал палец к губам. — Никому.

Он улыбнулся невесело. Уголком губ.

— Только так преступившего правила можно изолировать. Что-то ты накуролесил, дружище. Видимо, неугоден кому-то очень высокопоставленному. Когда-то давно. Или не вписался в требования. Не ты один – каждый, кто здесь. Каждый первый.

Он все-таки сделал глоток. Поморщился.

Сказал:

— Не пей это. Ну, в баню! Даже со стороны государств – заметь, тут они все заодно, от слова полностью – идет наезд на своих граждан. Никому не нужны бунтари или такие, которые сами могут быть лидерами. Государствам нужны покорные. Ведомые. Рабочая сила. Да просто рабы. Все как и там, откуда вы. И всегда найдутся те, кто будет указывать, что им делать. Об этом вещает всё – от книжек по психологии до лабуды в интернете. А ваше – ну наше – телевидение? Там же все настроено, чтобы показывать тебе, КАК НУЖНО себя вести. Нужно ИМ, не тебе. В фильмах, передачах, рекламе – везде образцы поведения. Они все время повторяются и, в конце концов, становятся нормой. А ты думал, там можно найти что-то полезное для себя? Ну-ну…

Поэтому да, я могу дать тебе рецепт. Даже если ты не будешь смотреть эти вещания и умудришься хорошо сохраниться, то жизнь каждого человека все равно когда-то подходит к концу. Правда, это кто как жил. Тут вот разница… Я про конец.

Но когда ты умираешь, скажем, ты выходишь из тела, и этот рецепт остается условно в кармане твоего пиджака. Который надет на это тело, которое ты покинул только что. Врубаешься? И вместо того, чтобы тут же дуть в ближайший роддом или пошариться по каретам Скорой в поиске вторсырья, ты говоришь радостно – да, я иду к ТЕБЕ. И летишь. На убой. Радостно летишь.

Он встал. Прошелся по комнате. Вернулся к столу. Сел.

— Что-то я устал. Не тревожь меня часа три…

И Руслан положил голову на листки дневника Марии.

Дэн осторожно вытащил тетрадку. Сел рядом и начал читать аккуратный мелкий почерк Руслана.

Запись Руслана в дневнике Марии.

«Мы туристы здесь, на этой планете. Как прилетели, так и улетим. И однажды закончится срок нашего пребывания. Строгий Таможенник уточнит у нас дату, когда мы намерены покинуть это место?

И мы отчалим, не оглядываясь. Как в песне под гитару у костра: До свиданья, дорогие! Вам ни пуха, ни пера!

Так обычно и бывает. Но вот только сейчас мы потерялись. И наш Таможенник нас не может найти. И не ищет, кстати. Да и мы не светимся особо – нужно завершать начатые дела. К тому же у нас сейчас отпуск. В пересчете на длительность миссии он почти до конца этой жизни. Так что мы сейчас здесь с вами. Тусуемся.

Затянулась поездка.

Мы — я и Даша — странствующие духи. Мы избрали свой путь очень давно. Честно говоря, когда мы были отправлены сюда с обычной простой инспекцией одного из объектов на континенте, мы даже не предполагали, чем всё кончится.

Единственное, что у нас есть – это понимание, что можно делать и чего не надо делать в таком состоянии, в каком находимся мы тут. Своего рода корпоративная этика. Но вы — вы немножко иные.

У вас есть что-то, что заставляет вас всё время идти на поклон. Всё время отчитываться. Всё время получать по рогам. А после этого вас пинают, ну или швыряют, обратно. И вы уже не помните опять ничего. Если вы понимаете, про что я. Да, я про перерождение.

Очень удобная штука для кого-то. Но мы с Дашей в эту игру не играем. Поэтому мы видим, что происходит и куда всё катится. И честно говоря, мы на вашей стороне. Я бы сказал, что нам вас жалко, но это не так. Вы достойны уважения. Несмотря на густые и непролазные скопища глупости, грязи, низости и невежества, вы ищете и прорываетесь.

Каждый раз. Через полное незнание и отсутствие даже ниточки к вашему настоящему прошлому. Через отсутствие понимания – почему в вашей новой жизни происходят разные жуткие вещи.

А это всего-то причинно-следственная связь. Но ее у вас нет. Вернее, она, конечно, есть. Но вы ее не видите и не помните. А это как раз и значит, что ее как бы и нет.

Честно говоря, не представляю, как вы живете, не имея возможности подчистить «концы и контакты». Исправить и изменить содеянное раньше. Именно отсюда и идет вся масса ваших глупостей и ошибок. И дремучее невежество по отношению к себе, своей жизни и жизни других.

Это дает возможность вашим Шаманам навязывать вам всё, что они посчитают нужным в своих интересах. И заставлять вас молиться разным богам. И нести на их скользкие от крови и грязи алтари ваши сердца.

В этом очень хитром мире, где все думают, что смерть стирает и жизнь, и память, и последствия, и конечно ответственность за сделанное. И — о, да! Где думают, что нельзя прочитать мысли других людей и понять истинные причины поступков. Где думают, что живут один раз. И поэтому можно уничтожать землю под ногами — здесь легко прятаться.

Здесь всё с ног поставлено на голову. Здесь за победу тебя могут наказать. За поражение пожалеть и посочувствовать… Здесь могут казнить убийцу, насильника, маньяка и решить, что всё, дело сделано... Здесь жалеют пьяных и мертвых. Проявляют сочувствие к нищим и больным. Заметьте – не лечат, не подают и не оживляют. А жалеют. Могу сказать, что это глупо. Не скажу.

Здесь очень трудно одно отделить от другого. Здесь забыли, что мы люди. И что мы — духовные существа. Здесь решили. Точнее, кто-то сказал и всем внушил, что мы живём действительно только один раз. А значит... трава не расти. Горько.

Но единственно, нас, к сожалению, только двое. Пока двое. Все остальные эмиссары здесь – если и есть – то в кратких командировках. таких застрявших надолго, как мы — только двое. А без нее я был один. Не скажу, что я был потерян. Мне честно, было некогда горевать.

За эти четыреста лет, пока Даяна была привязана к острову, я перепробовал все возможные варианты спасти ее.

Мы – я и Даяна (Дайяна) всегда были парой. Мы слышали и понимали друг друга. И видели мысли друг друга. Там, откуда мы прилетели, мы были элитой. Мы владели способностью переходить из тела в тело, из жизни в жизнь. Там для нас выращивали тела. Правильные. Красивые. И мы их занимали.

Поездка на эту планету была не совсем запланирована. Это была, честно говоря, услуга. Которая совпала с возможностью улизнуть ненадолго после досадного провала последней миссии. Ну это сейчас неважно — услуга одному нашему знакомому. Он имел свой интерес на подземной базе в Антарктиде. Мы должны были проверить состояние дел и составить ему отчет. Поэтому мы так легко потерялись. Наш визит не проходил по основной сетке визитов. О нас не знали. Да и ничего не предвещало того, что случилось. И я оказался в пустоте.

Поэтому, когда я понял, что для меня не был подготовлен аватар, я пришел в замешательство. Я хватал, занимал разные тела и бросал их – пока не выработал четкий план действий.

Миссия, с которой мы летели сюда, простая инспекция – переросла в реальную мою миссию по спасению Даяны. И никто не мог мне помочь. Мало того, что никто ничего не знал про остров. Даже языки, которые тут использовались – были чуждыми. И явились сами по себе хорошей для меня преградой.

И второй преградой было то, что я не мог связаться с Даяной.

Она молчала.

И я начал пробовать.

Сначала я лично явился на остров. Просто приплыл на «своём» корабле. Забрал тело капитана пиратской шхуны. И тогда я первый раз вблизи увидел Даяну.

Сказать, что я был потрясён, это не сказать ничего. Она всё ещё находилась на острове. Ее голова была насажена на шест. На ней ещё были обрывки кожи. То есть это была ещё именно Голова.

Это было ужасное зрелище. Особенно для меня. Ну и да, ОНА тоже была там. Но она ничего не могла мне сказать. Более того, она тоже не знала, что делать.

Да, мы пообщались. Но всё что я узнал от нее и понял — это то, что нужно было доставить на остров двух человек по нашей схеме. И тогда да, они берут нового духа на службу. А прежний выходит на свободу.

И естественно, как только я привел команду к скале — нас закидали шариками с ядом. Сонным зельем. Они метают их удивительно точно. Подняли нас наверх. И точно так же всех убили. Вынув сердца из груди и принеся к ее ногам. А тела моих пиратов пополнили коллекцию трупов у подножия скалы. Фактически они были почти в начале коллекции.

Я был настолько потрясён, что даже не думал об их дальнейшей участи. Как и об участи капитана. Потому что я вышел из тела за минуту до смертельного удара. И видел его изумление. Он с ужасом смотрел вокруг. Привязанный к столбу. Напротив шеста с мертвой головой. И он совершенно не понимал, как здесь оказался.

Пусть простит меня.

И пусть простят меня все те, кто стал жертвами моих неудачных попыток.

Честно говоря, я довольно долго не мог понять, какая же всё-таки у них схема отбора кандидатов. Потому что когда я находил парня и девушку и устраивал им медовый месяц на этом острове, то зачастую они просто убивали моих кандидатов без всяких ритуалов.

И Даяна этого тоже не понимала.

Вы можете мне сказать, что я совершал ужасные вещи. Я согласен. Но я тогда не понимал, что у вас всё это устроено по-другому. Я имею в виду, перемещение из тела в тело.

Я привык к готовым «аватарам». И я думал. Нет, я ПРАВДА, думал, что вы тоже так делаете. Немного не понимал, почему вы не покидаете тело, пока оно не выйдет из строя на сто процентов. Человека пытают у столба. Он мучается. Кричит от боли. Мычит. Рыдает. Но не уходит. Почему?

Я даже спрашивал у некоторых, кого они особенно долго мучили. Стараясь доставить моей Даяне больше удовольствия. Был там один такой Шаман. Второй или третий по счету. Настоящий садист. Понявший, что он может это всё с жертвами делать совершенно безнаказанно. Почему они не уходили из тела раньше?

Я получал в ответ недоумение и непонимание: а что — это можно было сделать?

И все это несмотря на то, что они уже на тот момент были не в теле. И вроде бы должны были лучше соображать.

Не понимали. Я тоже.

И только потом я понял: вы не такие, как мы с Даяной. У вас в тело духа встроено что-то. Некая команда. Установка. И именно она всегда, когда вы уходите из тела, не дает уйти далеко. И не дает оставить живую память о прожитой жизни. И вы начинаете снова. С нуля. НОВЫЙ для вас цикл.

И этим вы очень отличаетесь от нас.

Кстати, сейчас я подумал, что видел подобное только в одном месте. Это была тюрьма. Планета-тюрьма. Не берусь утверждать, что у вас то же самое. Но очень похоже.

Кстати, а действительно, куда девать Духов, которые провинились? Неугодны? Не подчиняются? И по-другому их не удержать? Единственный способ справиться — это не дать им продлить цепочку жизни. А все время ее обрывать.

Вот поэтому, Дэн, ты ничего не помнил о Мэри.

Противно это. Но мне, честно говоря, некогда было заниматься еще и этой темой. И кстати, в одиночку я бы не справился с ними. Даже с Дашей на пару вряд ли. А местная братия слаба в коленках перед этим зовом. Так что ребята, это теперь ваша задача. Дарю.

Четыре сотни лет попыток. Бесконечных попыток спасти её. Мне приходилось быть капитанами, матросами, докторами, пиратами.

Один раз я даже попробовал сам пройти эту схему с другой девушкой. Я спас ее в крушении и приволок на этот остров. Но Даяна не зря была охранником. Она приказала мне оставить тело парня. Пришлось подчиниться. Но оказалось, что было уже поздно. Девушка полюбила парня. А он был в шоке. Когда после того, как я отпустил его, увидел — где он и с кем. Взаимной любви не получилось. У парня реально срывало крышу. Слишком все резко. И их просто принесли в жертву.

Да, они все время наблюдали за ситуацией.

Вот тогда-то я и понял, что это основной элемент.

Вы можете мне сказать, что я совершал ужасные вещи. Я согласен. Но я повторюсь, я тогда не понимал, что у вас все это устроено по-другому. Я имею в виду, перемещение из тела в тело.

Мне приходилось смотреть. Наблюдать. Нигде я не мог прочитать об этом. У вас нет об этом записей в книгах. В свободном доступе. Я имею в виду. Да и как прочитать с моим языковым барьером…

В итоге это оказался очень растянутый по времени процесс. И слишком мало информации.

Я поставил на этот остров более двух сотен человек за четыреста лет её плена. Я признаю этот факт. И готов ответить за свои действия.

Последними из них были Мэри, молодая миловидная девушка, которая ехала на свою свадьбу. И Колдер. Молодой мужчина, который бежал от правосудия. И который глаз с Мэри не сводил на этом корабле. Он смотрел на нее так, что даже я чувствовал разрежение пространства вокруг. И еще он был очень красив. Южная тонкая красота. От которой не отвести глаз ни женщине, ни даже мужчине. У Мэри не было шансов.

К тому же корабль шел мимо острова в полнолуние. И это тоже было частью комбинации.

Шторм тоже был вовремя. Не ахти какой, видали и похуже – но в нужном месте. Что и решило участь корабля.

Кораблем и всем экипажем и пассажирами пришлось пожертвовать. Я подорвал бочку с порохом в трюме. Пожар. Дыра в днище. И вскоре мы были не на плаву.

Девушку я привязал к деревянным доскам настила. Получился маленький плотик. Худо-бедно он держался на поверхности. Несмотря на волны. Говорю же, шторм не очень мощный.

Потом пришлось приложить усилие, чтобы найти этого парня и тоже привязать его рядом с ней. А потом я следил за ними с некоторого расстояния.

Они доплыли. И девушка оказалась идеальным кандидатом. Медиум, как я выяснил, ценился там на вес золота. А девочка именно была медиумом. Проводником – если кому непонятно, ваш Гугл вам в помощь.

А дальше была часть операции Даяны.

Как вы уже знаете, все прошло успешно. И она теперь свободна.

Но Даяна успела проникнуться сочувствием к Мэри. И это ее чувство вины отравляло радость освобождения.

К тому же мы уже тогда поняли, что Мэри никто вызволять не будет. Никто не кинется искать варианты по ее спасению. Ее любимый отдал под козырек и отправился прямиком на точку для стирания памяти. И после этого он просто не помнил ни о Мэри, ни о Колдере. А это значит, что она останется там навечно. И когда остров все-таки опустится на дно – она опустится вместе с ним. Как вечный охранник Места.

У Даяны от одной мысли о такой участи сжимались кулаки.

К тому же, у нее еще тогда возникло подозрение по поводу могилы сына Дьявола. И она часто мне говорила об этом.

Мы искали Колдера. Находили его несколько раз в разных телах и разного возраста. Но никогда он не помнил о Мэри так, как я о Даяне. Хотя, как мы поняли, он в каждой жизни сходил с ума по белокурым девушкам. И все его животные, техника, машины – и вот теперь яхта — были названы «Мэри». Но это и все.

Мы могли бы провести эту операцию сами. Но присутствие Колдера давало нам стопроцентный успех. Без вариантов.

И Даяна его нашла. Три года назад она мониторила тот наш квадрат. И увидела сообщение о небольшой регате. И среди участников был заявлен некий Дэн Даймонд и его яхта «Моя Мэри».

Мы скрестили пальцы по русской традиции, чтобы не сглазить. Навели справки всеми доступными способами. А затем и недоступными.

Мы в то время жили в России. Даяна стала Дашей. И на самом деле закончила актерский факультет института кинематографии.

Я ничего не заканчивал. Я познакомился с плохим актером Русланом Рюминым.

Однажды летом мы сидели в кафе на Невском. Руслан, Даша и я. В качестве ее друга.

Мы пили кофе и коньяк. Что-то ели. Даша как обычно смаковала мороженое. Она его обожает.

И в один момент я и Руслан просто поменялись телами и судьбами. Благо Даше он был приятен. Его облик. Я имею в виду.

Я решил тогда, что плохим актером я и так смогу быть. Ничего сложного.

Прямо с этой встречи в кафе Даша «положила глаз» на «Руслана Рюмина». Оставив своего прежнего бойфренда.

Я завещал ему взамен — кроме поджарого тела и некоторого количества недвижимости — неплохой строительный бизнес. На чем мы и расстались в полном согласии. Подписав некоторые юридические документы. Это была простая страховка. Как я выяснил, честное слово здесь мало что стоит.

Мы «закрутили роман» с Дашей. А потом мне предложили роль в сериале. Ей в кино. И мы стали жить эту жизнь уже достойно. Во всяком случае, скучно нам не было.

Мотор… Камера...

А потом решили, что пора вызволять Мэри. Надоело как-то играть хороших полицейских, героев и прочую лабуду. Захотелось живого настоящего действия.

Взяли творческие отпуска. И приехали.

А дальше вы всё знаете…»

Дэн закончил читать. Положил дневник на стол. Голова была тяжелая. Надо будет еще перечитать. Позже.

В каюту зашла Даша. Присела рядом с Русланом. Погладила по волосам. Приподняла его голову. Он открыл сонные глаза. Пробурчал:

— Отцепись, солнце мое.

Даша улыбнулась. Чмокнула его в макушку. Сказала:

— Милый, нам пора. Пойдем решать, как мы будем возвращаться. Надо придумать реальную историю.

Руслан оторвал голову от стола.

— Ох и жесть…

Он потянулся к стакану.

Даша перехватила стакан. Опустила в небольшой встроенный в панель стола утилизатор и стакан, и синюю бутылку с остатками коричневого пойла.

— Пойдем. Нас ждут. Мэри собирает на стол. Отдадим дань памяти Марии. Да и время решать. Пора возвращаться.

Серебристая лодка с включенной защитой от радаров и визуального наблюдения, припаркованная на совершенно плоском островке, была абсолютно невидима. Дополнительно Даша нашла кнопку-охранника. Включила излучение на частоту страха. Ни одно человеческое существо не могло бы пройти сквозь это. Страх, который возникал в голове, постепенно переходил в сильный. А потом в панический ужас. Подключались все рефлексы тела, и человек бежал куда угодно. Лишь бы подальше отсюда.

Но бежать и даже плыть сломя голову было здесь некому. Вокруг не было ни одной живой человеческой души.

Они все еще были в кают-компании. Дэн положил тетрадку на стол. Спросил:

– Даша, а можно ли на вашей лодке опуститься под воду?

Даша прищурилась:

В принципе да. Но только лодка не для этого. У нее будут и под водой слишком сильные реакции и быстрое движение. А что?

Есть же таинственные места на нашей планете – Марианская впадина например… И где-то есть потерянная Атлантида. И что-то непонятное подо льдом Антарктиды. Здесь, недалеко.

Даша рассмеялась.

Руслан поднял голову. Окончательно проснулся. Слушал.

И еще – говорят, на нашей планете есть базы инопланетян.

Даша посмотрела на Руслана. Он обхватил руками голову. Молчал. Криво улыбался. Наблюдал, как его подруга будет выпутываться:

– Это конфиденциальная информация – сам догадайся. Единственное, могу сказать, что на самом деле баз много. Мы летели курировать одну из баз в Антарктиде. Ту самую, подо льдом. Она тогда только создавалась. Но Дэн, это закрытая информация.

Ребята, вы достали, - сказал Дэн. – Политики твердят закрытая. Военные в шоке и тоже – закрытая. И вы туда же.

Даша взяла в руки тетрадку. Перелистывала странички. Задумчиво просматривая записи Руслана:

– Знаешь, на самом деле мне немного жаль, что эта информация выйдет наружу. Без нее у вас был милый славный, недалекий, сладкий, почти пасхальный мир. Где вы все решали свои личные проблемы. Большие, маленькие и гигантские. Но личные. И все крутилось вокруг индейки на Рождество. Видел бы ты сценарии от новоиспеченных авторов.

Сейчас же все будет по-другому. И это будет жесткая переоценка на уровне каждого отдельного человека.

Можно, конечно, поразвлекаться поисками Атлантиды. Или попытаться сунуть нос на нашу старую базу. Еще пару-тройку мест пообследовать. Вот только зачем?

Какой в этом смысл?

Ты следишь за обстановкой в мире? Ты видишь, как маршируют по всей планете колонны завоевателей? Это странно – потому что люди им подчиняются. Они уже сейчас подчиняются.

Еще несколько лет пройдет, и начнется чипизация. Сначала слегка. Потом поголовная. И придет новый порядок. Знаешь, такой, когда тобой будут управлять в довесок не только встроенные идеи и отсутствие понимания жизни. Но еще и просто люди – здешние особи. Не из самых лучших, прямо скажем. У которых те же тараканы в головах, что и у остальных. Но которые решили, что они имеют право подчинять себе других. Давить и доминировать.

Они будут отдавать тебе команды при помощи вышек-облучателей. И ты, как и все, будешь им подчиняться. А какие там будут команды – могу себе представить. Пообщавшись для начала с одной такой особью – верховным Шаманом. Это на бытовом уровне. А может, вас всех будут готовить к войне. Междусобойчики на планетке — это так, тренировка.

Даша, притормози, а? - Руслан предупреждающе смотрел на подругу.

Ладно. Так что, милый Дэн, у тебя не так много времени. Приводи себя в порядок. Завершай дела.

А знаешь, я вот сейчас подумала – ты можешь сбежать с Мэри далеко. И можешь научиться менять тела. Но теперь это будет сложнее. Нужно будет искать тело, не запачканное встроенными чипами. Очень, скажу тебе – сложно сохранить ясность мысли в таком теле.

Понимаешь?

И я не знаю, как будет устроено тотальное подчинение. Скорее всего, в роддомах будут сразу встраивать чип в тело младенца. Это уже не за горами. Поэтому придется искать обходные пути. Может, это далекие регионы. Глухие места. В любом случае, все усложняется.

И еще я пока не знаю, как будет вести себя Сущность, которая строит «аватары». То есть маленькие детские тела внутри каждой женщины. После такого удара по ней. Возможно, на нее это не повлияет. Не такая уж и крутая используется сейчас технология. Тупо на уровне физического тела. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

Нужно сохранять ясность сознания. Чтобы была возможность наблюдать. Делать выводы.

А ты про тайны… Все, дорогой. Тайны уходят в прошлое. И перед нами большой холст будущего. А на нем тонкие разноцветные линии. Круги и переплетения. И многие из них уже тянутся туда – в долгосрочную перспективу.

Руслан встал. Потянулся. Снова покачал головой:

- Даш, не пугай парня. Хотя… знаешь, дружище Дэн, я не могу припомнить случая, когда она ошибалась. Но очень хочу, чтобы сейчас она проиграла в игре за правду.

В каюту заглянула Мэри:

Джентльмены, леди, прошу к столу. Чай ждет.

Дэн взял ее за руку:

– Идем.

Они вышли в столовую каюту. Где был накрыт стол.

Руслан поморщился. Вздохнул. Покачал головой. С трудом поднялся. И пошел вслед за Дашей.

…

Мэри стояла у зеркала. Задумчиво смотрела на свое отражение.

Непривычно. Хотя о чем это я? Я почти не помню своего — того — облика. Который так понравился Колдеру. Темные волосы. Черные узкие брови. Четкие черты лица и карие глаза.

Тело хорошее. Улыбка милая. Шея. Грудь. Талия. Красивая девушка.

Но пока непривычно.

Рубашка в клетку. Джинсы. Кожаные браслеты с бусинами на тонких запястьях. Браслеты надо снять. Не хочу, чтобы были.

Она замерла. Внимательно вглядываясь в глубину глаз.

Там не было Марии. Она ушла.

Там была только Мэри.

Она понимала, что ей повезло. Что есть вот это тело для нее. Она не знала, что было бы, если бы ей некуда было переместиться. Она даже не хотела думать об этом. Не представляла себе, что бы это была за ситуация.

Шаман ей об этом не говорил. Вероятнее всего, он и сам не знал. Да и меньше всего его это волновало.

Заменили одного призрака на другого. Свеженького. И хорошо.

А что там да как дальше — фиолетово.

На столе стояли фрукты — итог набега на большой остров. Также безлюдный.

Рыба. Как итог действий Руслана. А также Даши, которая разобралась с техникой для готовки.

Продукты на корабле были. Но в каком бы они виде ни были законсервированы, прошло слишком много времени, чтобы рискнуть и попробовать их.

Вот алкоголя это никак не касалось. Ему все равно, сколько прошло веков. Руслан опробовал. И заценил.

Бутылка, которую утилизировала Даша, не была последней.

Сели на стулья вокруг квадратного крепкого стола.

Мэри наливала чай — трава, листья. Дэн посоветовал растения.

Руслан принес бутылку вина. И пять маленьких стаканчиков. С трудом откупорил. Налил всем. И один поставил в центр стола. Для Марии.

Даша встала.

- Давайте я скажу. Мария, ты можешь меня слышать. Где бы ты сейчас ни была. Я очень рада была с тобой познакомиться. Ты, как и мы все, оказалась замешана в эту историю. И как и мы, ты прошла свой путь в ней. Каким бы он ни был.

Я знаю, что ты хотела написать книгу. Я помогу тебе завершить ее. Ты уже так много написала.

Даша смотрела на маленький стакан с вином в центре стола. По щеке медленно катилась слеза.

Она помолчала. Пригубила свой стаканчик.

- Мария, ты была мне настоящим товарищем. Боевой подругой. Мы с тобой столько вместе прошли морских миль. Ты помогала мне во всем. Спасибо тебе. Мне было очень хорошо с тобой рядом. Я всегда мог на тебя положиться.

Дэн также, как Даша, отпил вино.

- Мария, ты там держись. И давай уже обратно возвращайся. Маленьким пацаненком или пацанкой. Дел невпроворот. Тебе понравится.

Руслан выпил свой стаканчик. Сел.

- Ты помогла мне больше всех. Хотя мы с тобой были почти незнакомы. Спасибо тебе огромное. Я все сделаю для того, чтобы твои родные помнили и любили тебя.

Мэри молча подняла свой стакан. Выпила.

Двенадцать. Завершающая.

Я ступила на крыльцо Крионета впервые после возвращения с Острова Смерти.

Долго не могла решиться на это. Сколько раз смотрела на дом среди деревьев, на его синюю крышу. Краску на которую привозила Мария и красила тоже сама. Кистью и валиком.

Прошло две недели. Было просто невежливо еще оттягивать визит.

Мы не говорили никому, что вернулись. Мне нужно было… мне нужна была… эта, как ее… да. Адаптация.

Дэн рассказывал мне о жизни в мире. О времени сейчас. Об этом городе. О родных — все, что знал сам. Показывал снимки. Открывал компьютер. Включал разные фильмы.

Волшебная техника!

Мне пришлось изучать все с нуля. Все было другое. Было трудно, но очень интересно.

Это совсем другая жизнь. Другой уклад. Другие ценности. И однозначно — другие скорости и возможности.

Потрясающий мир!

Не скажу, что я на острове совсем не понимала, что мир вокруг стал сильно не похожим на тот, в котором жила я. И который остановился для меня… тогда. Давно.

Я, конечно, видела там других людей. Пленников. Другие одежды. Манеры. Корабли. Другое оружие, в конце концов.

Но это все не сравнить с тем, что мне пришлось самой стать его частью. Жить и действовать в нем. Говорить. Двигаться. Делать покупки в магазине.

Колдер… то есть Дэн… Дэн всегда был рядом и страховал.

Сейчас он снова был со мной.

Он сообщил моей семье. Семье Марии. Что мы вернулись из рейса. И что сегодня вечером я буду дома.

По легенде мы выбрались из шторма без связи, телефонов и прочих возможностей сообщить о себе.

Сегодня вечером я увижу дом, где жила Мария. И ее родственников.

Мне очень не по себе. Тревожно и страшно. Как меня примут? Поймут ли, что я — это не она?

Я оглянулась на Дэна. Искала поддержки.

Он улыбнулся ободряюще:

— Иди. Это твои родные.

И слегка подтолкнул.

Я поняла, что вцепилась в его руку. Выдохнула. Выпрямила спину. Отпустила его. И сделала шаг вперед.

Открылась дверь.

В желтых лучах освещенного прямоугольника стояла тетя Инси.

Сердце бухало в груди так, что мне казалось — это слышно всем.

Я видела только ее темный силуэт. Свет падал мне на лицо из-за ее спины.

Она стояла. Замерев. Прижав руки к груди. И только переводила взгляд с меня на Дэна. И снова на меня.

Молчала.

Я улыбнулась.

Дэн сказал:

— Тетя Инси, у нас была трудная поездка.

Инси кивнула. Сделала шаг вперед. Обняла меня. Потом отстранилась. Посмотрела внимательно на мое лицо. Провела пальцем по щеке — стерла слезинку. Кивнула мне. И крикнула в дом:

— Питер! Ричи! Мария вернулась!

Я услышала быстрый легкий перестук. Увидела Ричи — он несся на меня по коридору.

Я приготовилась ловить его в полете. И кружить. Как всегда это делала Мария.

Но он, не добежав несколько шагов, остановился. И застенчиво улыбнулся.

— Иди сюда, — сказала я ему. Улыбаясь.

Он подошел. Я присела. Обняла мальчишку:

— Ну, здравствуй, Ричи!

— Привет, Мария.

Его ладошки неуверенно легли на мои плечи.

— Идемте в дом, — сказала Инси.

Мы сели за стол.

Недосказанность висела в воздухе. Я чувствовала себя крайне неуютно.

Я вообще-то не собиралась становиться Марией. И обманывать их.

Только один ужин. Только одна встреча.

Дэн просил меня. Он знал, как они все любили Марию.

Пирог Инси был великолепен. «Как всегда», — сказал Питер. И все рассмеялись.

Это была древняя семейная шутка. Никто и не помнил, когда ее изрекли и по какому поводу. Но эту фразу применяли на каждом шагу. И часто она звучала весело.

Я смеялась вместе со всеми. Сначала потому, что все смеялись. Потом потому, что это и правда было забавно.

Мой взгляд останавливался на темных балках потолка. На беленых стенах. На вышитой скатерти на столе. На разнообразных пузатых графинчиках и бутылках в старинном комоде. На портретах на стенах. Фотографиях — черно-белых и цветных.

Нет, не наворачивались слезы о моем когда-то потерянном доме. Я смирилась с этим уже очень давно. Были другие заботы.

Но мне хотелось, чтобы у меня тоже были такие фото в рамочках. На каминной полке. И на комоде.

И такие же теплые люди вокруг.

Дэн оживленно рассказывал про наше путешествие. Про яхту. «Стоящую на ремонте» в доках Крайнена. Это полчаса лету на самолете.

Океан есть океан. С ним шутки плохи. Хорошо, что все вернулись целые и невредимые.

— И слава Богу, — торжественно изрек Питер. Опрокидывая в себя большой фужер домашнего вина.

Колдер… Дэн не пил. «Как всегда». Он был за рулем. «Как всегда».

Инси пригубила свой бокал и отодвинула.

Я вдохнула аромат напитка. Вкусно. И не рискнула попробовать.

Дэн одобрительно посмотрел на меня.

— Мария, твоя комната по-прежнему ждет тебя, — через силу сказала Инси.

Я опустила глаза.

Ответил Дэн:

— Мы с Марией будем жить у меня. Ты не против, Инси? Я прошу руки вашей племянницы.

— Он встал.

— Мария, ты выйдешь за меня замуж?

Он взял меня за руку. Я поднялась.

Дэн повернул мои руки. И поцеловал ладони. Как тогда. На берегу океана.

Я вдруг поняла, что мой вечный кошмар закончился. И что дальше все будет совсем по-другому.

И наш с ним путь продолжится долгой и счастливой дружбой. Любовью. Жизнью.

Слезы облегчения покатились по щекам.

— Да. Нас с тобой давно обвенчал океан. И я снова говорю тебе ДА, — сказала я. Улыбаясь сквозь слезы.

Почему-то вспомнила про свою сентиментальность вечную. Я не плачу. Просто они сами текут.

Инси. Питер. И даже Ричи. Смотрели на нас во все глаза.

А потом кинулись поздравлять.

На этом можно заканчивать основное повествование.

…Дэн и Мэри поженились через месяц после возвращения из тура.

Руслан признался, что полностью вывел из строя «Мэри» намеренно. Чтобы Дэн не наделал глупостей во время эвакуации с Острова. И в виде компенсации за это купил для него яхту такого же класса. Она действительно сейчас стояла в доке Крайнена.

Дэна и Мэри подобрала на одном из островов прогулочная яхта. Шла она как раз в Крайнен.

Руслан с Дашей высадили ребят. Тщательно просчитав место и время. Чтобы все подходило под легенду о взрыве газа на борту.

То, что с ними были еще два человека — никто не знал. Так что и придумывать ничего не пришлось.

Про то, что Мария погибла на острове, родственникам говорить не стали.

Просто тетушка Инси сразу в первый визит Мэри и Дэна все поняла. Уже когда они уходили, сказала тихо Мэри:

— Не приходи в этот дом. Это не твой дом.

На свадьбе Инси старательно играла роль тетушки невесты.

Но только спустя полтора года Мэри и Инси стали друзьями. Почти родственниками.

Тогда-то Мэри ей все рассказала.

Дэн стал «Капитаном Дэном Даймондом».

Теперь он владелец четырех яхт. «Север» — та яхта, которую ему подарил Руслан вместо «Мэри». Дэн назвал ее «Север».

А еще он купил «Юг», «Запад» и «Восток».

Ни одну яхту теперь Дэн не называет именем «Мэри».

Незачем.

Теперь у него плавучий туристический бизнес. И три помощника — капитаны. Которые водят туристов в туры по островам на «Юге», «Западе» и «Востоке».

И очередь из желающих.

А Руслан и Даша вернулись в Санкт-Петербург.

Лодку спрятали в Неве. Под палубой плавучего кафе. Назвали Кафе «НЛО».

Говорят же — хочешь что-то спрятать — оставь это на видном месте.

Даша забраковала все варианты Руслана. Сделать из лодки памятник НЛО. Или открыть внутри класса «Планета-Планета» кафе или аптеку.

Говорила:

— Нет.

И он соглашался. Улыбаясь.

Лодка должна была остаться на ходу.

Вариант с Невой был лучшим. Близко. И абсолютно безопасно.

Включенный антирадар и невидимость делали совершенно невозможным обнаружение корабля. Разве что врезаться. Но это было из области фантастики.

После возвращения они держали совет: вернуться на службу или нет.

И решили, что им полагается отпуск. За выполнение этой миссии — раз. И еще один за спасение лодки. То есть заслуженный и длительный отпуск.

И второй вопрос — а стоит ли возвращаться?

Но этот вопрос был открытым. У ребят не было решения именно в этой части своих дальнейших планов.

К тому же Руслан чувствовал себя не в своей тарелке.

Когда понял, что он достаточно сильно усложнил жизнь более чем двум сотням человек. Только в одной этой миссии. Которую он назвал «Проклятый остров».

И поэтому он старался подарить этому миру как можно больше надежды. Играя положительных героев. Правильных. Хороших полицейских.

В общем, делал что мог.

Даша попросила Дэна переслать им дневник Марии.

И отправила его сценаристу Ходареву Денису. Которому понравилась идея. И он начал работать над будущим фильмом. Рабочее название сценария "Плохой роман". Чего уж хорошего-то, он и вправду плохо закончился для Марии.

Мечта Марии о том, что по ее дневникам снимут фильм, начала потихоньку воплощаться.

На этом, пожалуй, всё.

Это чтобы не описывать жизнь героев все дальше и дальше.

Тем более, что та самая чипизация, про которую говорила Даша, была уже не за горами.

А что будет после нее — никто пока не знает.

Кроме того, что жизнь уже не будет такой, как ДО этого.

И вроде бы надо рассмотреть варианты развития событий — но я не буду этого делать. Потому что это совсем другая история.

Ах да. Вот еще. Чуть не забыла эту деталь.

По морю идет небольшая лодка с парусом.

В которой сидит женщина с разрисованным краской и татуировкой телом. И два мальчика лет по пять-семь.

Жена и два сына Шамана.

И ритуал, записанный на теле женщины.

В момент гибели островов они были далеко в море.

Цунами их не зацепило.

Она ловит рыбу. И кормит детей.

И они точно куда-нибудь доплывут.

Наверное, уже доплыли.

Только потому, что такие знания не могут исчезнуть.

Вот только попасть они должны в правильные руки.

Мария Ночь

30 января 2022 г.

г. Санкт-Петербург

Пересмотрено окончательно 4 марта 2026 г.

г. Санкт-Петербург