Плохое время для чудес.

Глава 1

Плохое время для чудес.

Глава 1

В которой Фейри Грин встречает прошлое.

Многочисленные воспеватели красот аранийской столицы истратили целое озеро чернил, расписывая «сумрачную, но строгую красоту» осенней Эффры. Стыдно признавать, но моя эльфийская фантазия не могла соперничать с ними. Затянутое облаками небо, свинцовые волны реки, стальная туша воздушного крейсера над ней, грязно-ноздреватый камень набережной – по первоначальному проекту здесь планировался гранит, но гранитным в итоге оказался новый особняк генерального подрядчика – и ветер, с размаху швыряющий в лицо пригоршни ледяных капель. Вдохновение?! Свободный полёт мысли?! О чем вы, забудьте! Два слова – холодная серость, вот и все, что я могла выжать из себя... поправить шарф и плотней закутаться в плащ.

На этом безрадостном фоне даже темно-синяя полушинель моего спутника выглядела ярким, радующим глаз пятном. Вот он-то явно наслаждался климатом своей родины. Эдмонт Кард, полковник Ночной Гвардии, человек, втравивший меня в кучу неприятностей... и заслонивший от пули. Пока я так и не смогла решить, проникнуться ли к нему симпатией или же возненавидеть.

– Отвратная погодка, верно? – словно прочитав мои мысли, обернулся полковник. – Право же, Её Величеству стоит всерьез подумать о переносе столицы в одну из колоний. Острова Монтегю, к примеру, или Бирюзовый берег. Сказочные места, по климатическим условиям превосходят даже ваш родной полуостров.

– Это, – пробормотала я, – смотря для кого.

– Для всех, – живо возразил Кард. – У меня была возможность сравнить.

Я промолчала – глупо спорить о вкусе супа из древесных грибов с тем, кто вдоволь нахлебался его за счет казны Её Величества. Да я и сама не отказалась бы сравнить: неторопливо, вдумчиво, вдоволь повалявшись под южным солнцем, наплававшись в теплых лагунах и собрав небольшую, на пару сотен экземпляров, коллекцию орхидей.

Но волшебные цветы сейчас распускались за тысячи миль от меня. А впереди была зима: холод, сырость, грязный снег и заледеневшая грязь, кашель и чиханье со всех сторон, дым, копоть...

...и добрых полмили набережной. В такую погоду даже сами люди старались не появляться здесь без нужды. Под соседним фонарем сгорбилась над ящиком, закутавшись в дюжину платков и шалей, торговка рыбой, а чуть дальше торопливо гремел колесами по булыжнику одинокий кэб.

– Кстати, откуда у вас этот шарф, если не секрет? – неожиданно спросил Кард. – Он появился недавно, но вы даже в помещении не всегда его снимаете.

– Он, – я коснулась пальцами мягкой пушистости, – очень уютный, сэр. А откуда… прошу прощения, но это секрет, даже от вас.

Память тут же услужливо развернула картинку – как бумажный пакет с подарком. Прыгающий неровный почерк: «Пусть он согревает в трудные минуты. Та». А внутри самый обычный серый шерстяной шарф грубой вязки, неожиданно приятный на ощупь.

Как много вещей Её Величество Королева Арании-и-еще-на-полстраницы-титулов может назвать своими? Уверена, что не очень много.

– Далеко нам еще, сэр?

– Минут десять, не больше.

Наверное, с точки зрения гномских тикалок полковник и не ошибся. Но моим замерзающим конечностям насчиталось не меньше часа, прежде чем от караульной будки навстречу нам вышел плотный, с рыжими бакенбардами человек в черно-желтом мундире.

– Капитан Иверсон, сэр. Инженерных Её Величества войск.

– «...с содержанием и в чине сапера», – едва слышно пробормотал мой начальник и уже громче добавил: – Полковник Кард, Ночная гвардия. А это старший инспектор Грин, наш эксперт.

Уточнять специализацию полковник не стал, возможно, просто уже не вспомнив, что давным-давно – больше месяца назад – представлял меня своему начальству как великого знатока медицины и биологии.

– Мне много рассказывали о вас, мисс Грин. – Иверсон картинно вздохнул. – Но теперь я вижу, что слова и впрямь не передают и сотой доли вашей красоты.

– Это взаимно, капитан, – Кард полюбовался на удивленную гримасу Иверсона и добавил: – Том Тайлер и лейтенант О’Шиннах тоже не пожалели красок, расписывая ваши таланты... и достижения. По их словам, вы сотворили настоящее чудо.

– Так уж и чудо, – явно смутившись, пробормотал капитан. – По правде говоря, на месте лейтенант сделал большую часть работы... во всяком случае, без его указаний толку бы не вышло. Да и мистер Тайлер подал массу полезных советов. А главную идею я позаимствовал у знакомого по клубу «Синяя Чаша». Профессор Овн, доводилось о таком слышать? Мы с ним недавно целый вечер играли в паре в клабор и он рассказывал о всяких своих делах... ну и, среди прочего, упомянул, что ему недавно удалось собрать из окаменелых костей целую птицу. Вот я и подумал...

– Что не стоит зря торчать на этом паршивом ветру, сэр! – от подошедшего так вкусно пахло горячим чаем и крекерами, что я едва не вцепилась зубами в его бушлат. – Прошу прощения, что вмешался в разговор старших по званию, сэр, но во имя человеколюбия...

Лейтенант Аллан О’Шиннах, как обычно, выглядел идеальным образчиком «офицера и джентльмена». Вернее, лощеного красавчика-лорда, получившего крейсер в подарок на день рождения, вместо четвертой или пятой по счету яхты. Даже черные ботинки сияли безупречно-лаковой чистотой.

– Эльфофилии, Аллан, эльфофилии, – усмехнулся полковник.

– В самом деле, давайте пройдем внутрь, – поддержал лейтенанта Иверсон.

Снаружи эллинг выглядел довольно небольшим – по сравнению со своими собратьями на другом берегу Эффры, способными целиком проглотить эскадренный броненосец. Но пройдя в дверь, я вдруг остро почувствовала себя крохотной мышкой, заглянувшей в амбар. Даже эльфийское зрение позволяло разглядеть лишь ближайшую стену, груду ящиков справа от входа, да смутные контуры прямо впереди.

– Здесь всегда так сумрачно? – удивленно спросил Кард.

– Чаще, чем хотелось бы, – мрачно сообщил капитан. – Эти угольные лампы перегорают с удручающей регулярностью.

– Но, к сожалению, – подхватил О’Шиннах, – вряд ли кому-то удастся донести до бухгалтеров Адмиралтейства мысль, что лампа с платиновой нитью может в итоге оказаться дешевле, чем десяток угольных.

– А главное... – голос доносился откуда-то сверху, знакомый, но искаженный, словно говоривший одновременно удерживал что-то зубами, – тому малоумку, что устроил здесь последовательное подключение, стоило бы пройти курс лечения электрошоком... для стимуляции мозговой деятельности.

– Ты закончил, Том? – задрав голову и сложив ладони рупором, крикнул в темноту О’Шиннах.

– Почти... а, чтоб тебя на Вечный Лед... ага... да, запускайте!

– Включайте ток, Уилки! – громко скомандовал Иверсон

– Есть, сэр! – отозвались из-за груды ящиков, затем звонко лягнул металл, раздался треск, откуда-то сверху посыпался водопад белых искр, остро запахло грозовой свежестью, по всей длине эллинга медленно, нехотя начали разгораться пятна света...

...и смутные контуры впереди обрели четкость. Узнавание проступало из памяти еще медленней, чем появлялся из сумрака воздушный корабль. И не потому, что я плохо запомнила. Он был виден издалека, всего минуту, но пиратский бриг, устроивший бойню в маленьком аранийском городке, я смогла бы узнать из тысячи других и через век...

...если бы не помнила столь же ясно, как этот парусник превратился в дымное облако после ракеты с миноносца. Его разнесло в щепки, в горящую пыль, после такого не оживают даже мифические упыри в людских сказках...

Рядом со мной шумно выдохнул Кард. Полковник в тот день был рядом со мной – и сейчас наверняка испытал те же чувства.

– Отличная работа, капитан, – наконец произнес он. – Вижу, Том и Аллан в самом деле ничуть не приукрашивали.

– Просто много возни, сэр, – с нарочитой скромностью ответил Иверсон. – Конечно, задача была еще та, построить новый корабль было бы раз в десять проще, чем складывать эту мозаику из груды полусгоревших обломков. Но... полагаю, дело того стоило.

Сейчас, когда свет ламп стал ярче, а первый шок отступил, я уже видела, что бриг – с обугленными остовами мачт и похожими на решето бортами – выглядит бледной тенью, кривым слепком прежнего себя. Но все равно подходить к нему было... даже не страшно, нет – неприятно. Иверсон и его помощники вдохнули подобие жизни в мертвое тело, а покойникам нет места среди живых.

Задумавшись, я даже прослушала часть объяснений капитана.

– ...каждому обломку вешали ярлык с указанием точного места находки: расстояние от эпицентра, азимут. Это сильно помогло, когда мы принялись восстанавливать, хех, картину. Понятное дело, множество вещей не удалось точно привязать, те же матросские сундучки могли быть и в кубрике, и в трюме, среди награбленного. Все подобные вещи мы разложили у дальней стены эллинга.

– А, – Кард помедлил, выбирая подходящее слово, – экипаж?

– Тоже в полной сохранности, сэр, – быстро сказал Иверсон. – То есть, я имел в виду: насколько это возможно в их состоянии. Мы арендовали часть ледника на одной из скотобоен поблизости.

– Отлично, – кивнул полковник, – я знаю одного эл... специалиста, которому будет весьма интересно на них взглянуть.

- Как скажете, сэр.

Нет, решила я, когда мы подошли вплотную, даже не мертвец. Скелет из музея: скрепленные проволокой кости, поверх которых натянута дырявая выцветшая шкура. Сквозь обугленные дыры в борту просвечивала громадная брешь на палубе – след от смертельной раны. Взгляд скользнул дальше... и я едва не отшатнулась, когда прямо мне в лицо зло прищурилась мятым стволом одна из пушек.

– Итак, – полковник остановился у «плавника», – что вам удалось проделать, я вижу. Теперь скажите, что получилось при этом узнать?

– Больше, чем надеялись, – ответил за капитана О’Шиннах, – но куда меньше, чем хотелось бы. Корабль флеволандской постройки, это стало ясно в самом начале, едва мы наметили обводы, выпущен в небо лет пять назад. Прежде тамошние мастера не применяли наполнение из бальсы, да и форма рулевых плавников была иной. К тому же, среди находок оказались и детали со старым названием корабля: окантовка компаса, колокол. Нам осталось лишь вызвать страховщика из «Рука об руку», чтобы узнать детали. Бриг «Хеда», летал под коррезским флагом, пропал три года назад. История, как и следовало ждать, грязная – в последний рейс капитан втайне взял на борт сторонний груз и пассажира при нём.

– Откуда это стало известно? – быстро спросил Кард.

– Корабельный плотник изрядно перебрал в кабаке, сэр, – ответил Аллан, – и опоздал к отлёту. А вот агент страховщиков его нашёл. Ненадолго, правда.

– Ненадолго? – приподнял бровь Кард.

– За неделю до слушаний в суде бедолага вновь напился, – О’Шиннах изобразил сокрушенный вздох, – ввязался в драку и разбил себе череп о бутылку. Два раза. Обычное дело в портовых заведениях, сэр, уверен, старший инспектор Грин подтвердит.

– О да, – протянула я, – по части убийств Клавдиум один из благополучнейших городов мира, зато в его трактирах регулярно приключаются удивительные самоубийства. Или несчастные случаи. Если кто-то, поскользнувшись, падает спиной на нож и так пять раз подряд, это ведь не назовешь счастливым случаем?

– Не назовешь, – задумчиво подтвердил полковник. – М-да-с... описание этого загадочного пассажира, надо полагать, тоже не сохранилось?

– Если оно вообще было, – пожал плечами Аллан. – Суд решил дело в пользу судовладельца, страховщики заплатили, дело закрыто и списано в архив. Нам еще повезло, что нашлись хоть какие-то зацепки.

– Да уж, везения хоть отбавляй, – досадливо сморщился Кард. – Изнутри эту штуку можно глянуть, или она развалится от чиха?

Иверсон и О’Шиннах обменялись неуверенными взглядами.

– Думаю, можно, сэр, – осторожно сказал капитан. – Если не пытаться опираться на что-либо и внимательно смотреть под ноги.

Впрочем, вести нас через грузовые ворота в трюме он все же не рискнул, предложив подняться по лестнице прямо на палубу.

Полковник и остальные ушли вперед, к носу, разглядывать дыру от ракеты. Я же прошла к кормовой надстройке, поднялась наверх и, присев на корточки, закрыла глаза.

И глубоко вдохнула.

Столярный клей, сосновые опилки, разогретый металл – все свежее, все не то. Запах гари, ядовитый привкус «флотского динамита» ... запахи шли отовсюду, наслаивались, мозг едва успевал фильтровать их. Морская соль, йодистый аромат водорослей – должно быть, кораблю приходилось садиться прямо на воду. Сложный, чуть пряный и одновременно отдающий гнилью запах... тропического дождя? А серный привкус – от вулканического пепла? Или... где-то поблизости от серы маячил еще один запах, смутно знакомый, но...

Где-то далеко-далеко, на краю мира или сознания, надсадно скрипнули ржавые петли ворот – и ворвавшийся в эллинг холодный ветер одним щелчком разрушил выстроенный мной карточный домик.

Я открыла глаза, встала и, подойдя к штурвалу, аккуратно, едва касаясь, провела пальцами по зубастому ряду на месте рукояток... остановилась на уцелевшей, нажала сильнее – и корабль отозвался едва слышным протестующим стоном.

– Ты расскажешь нам все, бриг по имени «Хеда», – шепнула я. – Обязательно расскажешь.

***

– Считаю себя обязанным подчеркнуть, – Винсент на миг вынырнул из пробирочных зарослей и глянул в мою сторону. В стеклах очков плясали огненные язычки горелки, словно из-под личины щуплого химика на миг выглянул демон. Очень подходящий образ для нашего скромного лабораторного сидельца из ордена святого Престона, мрачная слава коего до сих пор служит изрядным пугалом. И, как я уже могла убедиться, слухи не врут – скорее уж, весьма преуменьшают.

– Именно вы натолкнули меня на эту потрясающую, можно даже сказать, гениальную идею. Если наш опыт увенчается успехом, его значение для науки будет почти невозможно переоценить.

– Если наш опыт затянется дольше пяти минут, – проворчала я, – и мы опоздаем на совещание у полковника, недовольство Карда тоже трудно будет переоценить.

– Пяти минут более чем достаточно! – пообещал Винсент.

– И объясните-ка еще раз, что я должна сделать.

– Сейчас...

Химик наконец выбрался из дальнего угла лаборатории – с торжествующей улыбкой на лице и странного вида пробирками в руках – и направился ко мне. Точнее, к непонятному агрегату на столе рядом. Массивный штатив с зажимами, тиски, зрительные трубы, продолговатый ящик гальванической батареи, толстый черный цилиндр – страшный электрозверь, именуемый реостатом, как я уже знала благодаря лекциям Тома Тайлера – и добрая дюжина разнокалиберных стеклянных призм, связанных меж собой паутиной стальных реек. Обычный эльф наверняка бы счел эти устройства палаческой снастью, в изобретении которой, как известно всем в Лесу, люди проявляют наивысшую изобретательность.

– Стандартные торговые суда плохо набирают высоту и редко способны забраться выше мили, – брат Винсент зажал подбородком одну из пробирок и принялся закреплять вторую на штативе. – Причина тому проста, как законы тяготения: кейворит стоит дорого. Выгоднее построить два или даже три корабля, облетающих горы стороной, чем один, способный подняться выше вершин. Однако, судя по рапорту патрульного корвета, наш бриг набирал высоту довольно резво, а значит, – Винсент перегнулся через стол и подтянул к себе провод в красно-черной оплётке, – он имел избыточный запас левитационных сил.

– Которые при взрыве благополучно улетучились в небеса.

Химик аккуратно соединил провод с торчащим из пробирки стержнем и взялся за следующую пеструю змейку.

– К нашей удаче – не все. Ракета с миноносца взорвалась в нескольких ярдах от носовой кейворит-решетки, раздробив её на множество мелких осколков. И некоторые из них оказались вдавлены в другие предметы, слишком тяжелые, чтобы вознестись.

– И что с того? – я по-прежнему не понимала, к чему клонит Винсент.

– Дальше, мисс Грин, начинается гелиополитика, – отступив на шаг, Винсент окинул критическим взглядом собранную конструкцию и взялся за вторую пробирку. – Точнее, гелиогеография. В мире известно не так уж много компаний, производящих кейворит, ведь завод по извлечению гелиона – это вершина современного научно-технического прогресса, его квинтэссенция. Он требует массу оборудования, сложного и запредельно дорогого, ему нужны выпускники университета в роли заводских мастеров... такую штуку не спрячешь в карман.

– Мистер Кейвор, – напомнила я, – получил свои образцы в домашней лаборатории.

– Мистер Кейвор, – химик воздел очки к потолку и мечтательно вздохнул, – покупал свои горшки с гелионом, когда этот газ был всего лишь новооткрытой игрушкой горстки чудаков-химиков, без каких-то значимых коммерческих перспектив. Попробуйте купить пинту сжиженного гелиона сейчас, мисс Грин. Уверяю, ведро алмазов добыть проще. На производство кейворита уходит все, что удается выжать, и еще полстолько. Уверен, если астрономы вдруг докажут, что на зеленой луне имеются запасы гелиона, уже через полгода какие-нибудь гномы построят суперпушку для заброса геологической экспедиции.

Вторая пробирка поселилась на штативе справа от первой.

– Но вернемся на землю, инспектор. У нас в Арании кейворит производят пять компаний. – Винсент осторожно передвинул штатив ближе к центру стола. – Конечно же, – химик повысил голос, – как истинный патриот, я отвергаю саму мысль о подобной сделке с подлыми пиратами любого из почтенных и благочестивых поданных Её Величества...

– А? – только и смогла выдавить я.

Химик сверкнул очками на картину «удивленный до изумления эльф», гнусно хихикнул, и продолжил уже куда менее пафосным тоном:

– К тому же, на всех аранийских заводах используют самую, хе-хе, передовую в мире методику нанесения оксидной пленки на готовый кейворит – анодирование. А наш образчик, – брат Винсент указал на левую пробирку, – был оксидирован химически. Как это делают, например, в Коррезе. Хотите пончик с джемом?

– Нет, спасибо.

Даже люби я пончики до безумия – то есть, примерно вполовину так сильно, как брат Винсент – все равно бы не рискнула взять у него хоть один. После пребывания в его лаборатории начинкой им наверняка служил не только джем, но и три четверти «октавы Ньюлендса» в придачу.

– Ф Коррезе кейфорит произфодят ф дфух местах: Арзе и Скикде. Арзийский практически фесь уходит на фоенный флот, – химик вытер пальцы о край халата, – и для частных кораблей доступен лишь товар уважаемого Сантос-и-Дюмона. Образец которого, – Винсент щелкнул ногтем по второй пробирке, – нам удалось раздобыть.

– И как же вы собираетесь их сравнить?

– Вы, а не я, – Винсент поправил очки. – У эльфийской радуги тридцать цветов, не так ли? Человеческий глаз, увы, не столь совершенен, чтобы выделить в спектре гелиона след астерия.

– А еще у эльфов длинные уши, – вздохнула я, – и мои сейчас очень хотят свернуться в трубочку.

– Игра слов древнеимперского языка, – химик виновато развел руками, – разглядеть звездный свет при солнечном сиянии. На самом деле, – торопливо добавил он, – по поводу астерия в научном сообществе до сих пор нет единого мнения, ибо свойства, которые он демонстрирует, неотличимы от самого гелиона и потому некоторые гном... гм, ученые мужи склонны предположить, что мы имеем дело с неким подвидом исходного газа, но...

– Винсент!!!

– Да, мисс Грин?

– Просто. Скажите. Что. Я. Должна. Сделать!

– А.. – химик на пару мгновений «выпал в осадок», но почти сразу ожил. – Всего лишь заглянуть в этот окуляр. Я настроил систему зеркал так, что обе спектральные линии будут в поле зрения и вам нужно будет просто сказать, одинаковы они – или нет.

– Спасибо, святой брат, – искренне поблагодарила я, наклоняясь к упомянутому окуляру. – Так значительно понятней.

– Готовы?

– Да.

Сухо треснула искра, что-то негромко, низко загудело – и передо мной медленно развернулись две полоски. Я вгляделась... моргнула... приникла к окуляру другим глазом.

– Ну как? Разные или одинаковые?

– Разные, – неуверенно пробормотала я, – и.. брат Винсент... м-м-м.. вы, наверное, не поверите... но цвет... он меняется.

– В самом деле?! – до меня донесся шелест бумаги, затем лихорадочный скрип грифеля. – Неужели... Святой Гермес! Если смещение спектра происходит даже при столь ничтожном увеличении давления... мисс Грин, умоляю, опишите этот процесс как можно подробней.

Следующие пять минут я едва не заработала хрипоту, старательно пытаясь описать полуслепому существу доступную лишь Перворожденным игру оттенков. Наконец сияние померкло... и наступила тишина.

– Винсент?! Что это значит?! – рявкнула я, в последний миг удержавшись от вопля: «оно не взорвется?!»

– Если расчеты подтвердят... возможно, это будет научная сенсация года... да. – грифель заскрипел еще быстрее. – Мисс Грин... м-м-м.. я попрошу вас передать полковнику мои глубочайшие извинения... возможно, я появлюсь ближе к концу совещания.

Выпрямившись, я огляделась вокруг, но Винсент уже надежно скрылся в глубинах лаборатории – отследить его перемещение можно было лишь по звону, треску и оханью.

– Что-нибудь еще передать полковнику? – с горечью осведомилась я.

– Карду? Ну-у.. – раздался скрип выдвигаемых ящиков, оглушительный чих, – можете сказать ему «они разные». Собственно, для его сиюминутных нужд большего и не требуется.

Мы, эльфы, славимся отличной выдержкой. Поэтому я лишь посмотрела на картонную коробку, в углу которой одиноко притулился круглый, присыпанный белой сахарной пудрой, пончик с малиновым джемом. Посмотрела... достала кисет... взяла порцию табака и утрамбовала в трубку. Почти всю.

На пончик просыпалось не больше щепотки.

Мы ведь еще и очень добрые, особенно к низшим, неполноценным существам. Иногда даже слишком.

а даже слишком.

Глава 2

В которой Фейри Грин спускается в Нижний мир.

– Признаюсь, – вкрадчиво произнес Кард, – я рассчитывал, что вы займетесь несколько иным.

Герцог Молинари рассмеялся. Искренне, звонко, гармонично – как и подобает высокородному эльфу. Правда, если бы лесные родственники тогда еще кея Молинари увидели сейчас его – в рубашке цвета слоновой кости, коротком сером сюртуке, черных, как сажа, брюках и с ярко-алым бантом кружевного галстука – они бы...

...просто ничего не поняли, решила я. Для обычных жителей Леса бальное платье королевы Арании находится в одном ряду с тростниковой накидкой гоблинского вождя. Чтобы постичь всю чудовищность герцогского наряда, им потребовался бы особый курс лекций: «аристократический мужской костюм и его допустимая в обществе цветовая гамма».

Впрочем, кей Молинари уже не раз доказывал: общество, что людское, что эльфийское, интересует его исключительно как объект эпатажа. Даже такое специфичное, нет, странное, как сейчас: полковник Ночной Гвардии, лейтенант Королевского флота, гном-полукровка и, на закуску, старший инспектор столичной полиции. То есть я. Эльфийка, докуривающая уже вторую за неполный час трубку – от подобного зрелища среди близких Молинари точно бы прошла череда инфарктов. Еще в кабинете имелся доспех офицера корабельной пехоты, но это был неодушевленный предмет, хотя Кард иногда и вступал с ним в диалоги.

– Человек сказал бы «жаль вас разочаровывать», – отсмеявшись, произнес герцог. – Вернее, человек солгал бы так. Но я скажу, что разочаровали именно вы – меня. В прошлом ваша контора поставляла мне мертвецов поодиночке, в них была индивидуальность, а главное – тайна, загадка! А теперь вы попытались подсунуть мне полный склад покойников, ряды безликих туш, до судорог однообразных и вульгарных. Нет уж, полковник, если вы хотели, чтобы кто-то занялся этими кусками мороженого мяса, то крупно промахнулись адресом. Я – учёный, а не мясник.

– У мясника я обычно спрашиваю пару фунтов говядины, – огрызнулся Кард, – а не родословную скотины, из которой её вырубили.

Эльф пренебрежительно взмахнул кистью.

– Тот, кто послал этих недоумков, знал: с них станется попасть в плен живыми. А потому наверняка позаботился, чтобы они не могли рассказать ничего мало-мальски ценного. Сброд, который можно нанять в любом порту за полугрош и чья память не простирается дальше вчерашней попойки. Отправьте их на костяную мельницу, Кард, они могут стать полезны лишь в качестве удобрений. В этот раз древесина оказалась куда многословней.

– И что же, – после долгой паузы тихо спросил полковник, – вам поведала древесина?

– Позвольте, начну я, сэр? – даже не дождавшись начальственного кивка, Тайлер подскочил к столу и выложил, точнее, вытряхнул на испятнанное чернилами сукно содержимое небольшой полотняной сумки.

Бруски. Неправильной формы, грубо и торопливо спиленные куски дерева.

– Как известно, сэр, – прокашлявшись, начал он, – воздушные парусники изготовляют из просушенной древесины, в точности, как и морские в до-кейворитную эпоху. Флеволандские корабелы очень широко используют бальсу, – Том двинул в сторону полковника один из брусков, светлый, с крупными порами, – по легкости с ней не сравнится никакая другая древесина.

Судя по едва заметной усмешке Молинари, Тому стоило бы добавить: «известная людям и гномам».

– Но бальса все же недостаточно прочна, – продолжил тем временем Тайлер, – чтобы сделать из неё весь корабль. Поэтому основной набор корпуса выполнен из ёлки, с элементами красного дерева в качестве усиления, – он сдвинул еще два бруска и оглянулся на Молинари, целиком погруженного в изучение лака на кончиках ногтей: – Я правильно излагаю, сэр?

– Почти, – небрежно пробормотал эльф, – но для гнома назвать спрус ёлкой вполне простительная ошибка. Не все расы придумывают четыре десятка названий для того, что другим кажется одним и тем же деревом.

– Ой...

– Эта деталь, – взяв почти белый, ощутимо пахнущий смолой брусок, Кард положил его на ладонь и поднял перед собой, – имеет значение?!

– Вам решать, – все тем же рассеянно-спокойным тоном ответил Молинари. – Как известно, сэр, – тут эльф мастерски скопировал интонацию Тайлера, – масштабное строительство флота при королях гриффонской династии, а также первых Стирлингах практически уничтожило аранийские леса. Что, в свою очередь, послужило причиной очередного «интереса» Арании к нашей с мисс Грин родине.

– О «Войне за бревна» я впервые услышал, – медленно произнес полковник, – когда мне было четыре года.

– Полагаю, вам также известно, – невозмутимо продолжил Молинари, – что после заключения Кенненвильских соглашений Лесной Союз Триникли оказал вашему королевству весьма значительную помощь по восстановлению лесных массивов. Разумеется, исключительно из религиозных соображений. А спрус растет заметно быстрее, чем обычная аранийская ель, вырастает выше и выглядит зеленее. Да и ваше драгоценное Адмиралтейство не высказывало претензий до самого перехода на железные корабли.

– После которого, – произнес молчавший до сих пор О’Шиннах, – на складах и сушильнях леса осталось на двести тысяч броудов. Я слышал, те запасы распродают и по сегодняшний день. Возможно, этот ваш спрус как раз оттуда.

– Возможно.

Мне вдруг стало холодно. Герцог больше не шутил, не «играл» голосом – слова падали в тишину словно капли. Тяжелые... и совсем не воды.

– После захвата бриг перестраивали. В бортах прорезали дыры для орудий...

– Пушечные порты, – кивнул Аллан.

– ...на крышки, для которых использовали граб, – встав, эльф подошел к столу, но трогать бруски не стал, глядя на них... с омерзением, поняла я. Люди могли бы глядеть так на кусок гнилого мяса... но кей Молинари был отнюдь не ребенком с прозрачными ушами.

– Выбор неважный, порода твердая, но без надлежащей обработки граб легко поддается гнилостным процессам. И еще... – эльф сделал паузу... длинную... слишком затянутую.

– Им требовалось укрепить набор, – рискнул нарушить заговор молчания Том Тайлер. – Палубу под орудийными лафетами, отсеки кейворит-решеток. С прочностью они переборщили, сделали полуторный, местами даже двойной запас, так не делают даже военные, на воздушном корабле идет борьба за каждую лишнюю унцию. А они взяли дуб...

– Доски почти в два ярда длиной, – выдохнул Молинари. – Поперечные, не продольные, на срезе отчетливо видные годовые кольца..., и они почти не изгибаются.

Я буквально заледенела, вся, от пяток до кончиков ушей.

Молинари прошел взглядом по комнате.

– Вижу, вы не поняли, – почти с отеческой мягкостью произнес он. – Что ж... – Расстегнув пуговицу сюртука, герцог сунул руку в жилетный кармашек и бросил на стол тусклый желтый кругляш.

– Десять эррисов из Ирридики, – монета легла на сукно кудрявым профилем вверх и Молинари, поддев ногтем, перевернул её, открыв лучистое «солнышко» королевского герба. – Видите эти лучи? Доски на этот проклятом бриге сделаны так же, но из дуба. Огромного древнего великана, простоявшего не меньше пяти веков.

Кажется, теперь проняло даже Карда. Меня же словно накрыло черной волной. Плохо-плохо-плохо... и никуда не деться, не сбежать, не спрятаться. Можно вырасти, стать «почти-взрослой», с головой окунуться в безумный мир людского королевства – но всегда будет оставаться что-то, вросшее в плоть и кровь. Что-то, делающее нас эльфами, Детьми Великого Леса. Любимыми и любящими детьми.

– Не понимаю, – растерянно сказал Аллан. – Срубить подобное дерево ради нескольких досок? Это же... все равно, что раскурить дешевую сигарету векселем на тысячу броудов. Бессмыслица какая-то.

– Для нас – да, – задумчиво произнес Кард. – Или же мы попросту не видим этот смысл.

– Найдите их, полковник, – глухо сказал Молинари. Он стоял, опустив голову, опершись руками о стол – и все равно было заметно, как его шатает. – Я никогда не просил вас... даже не думал, что настанет миг, когда придется. Но сегодня, сейчас я прошу вас – найдите их. Всех, до последнего. Найдите и.. убейте.

***

– Мне как-то не по себе в этой... форме, – пожаловалась я.

– Неужели? – в фиалковых глаза сидящего напротив эльфа на миг вспыхнула искорка удивления. – А я-то полагал, что после этих кошмарных людских одеяний вам будет особенно приятно вернуться к более привычному наряду.

Отчасти мой спутник был прав. Хоть я и успела притерпеться к грубости человеческих тканей, но нежные касания нашего шёлка ощущались как ласки водяных струй, теплого ветра. Накидка Лесной Стражи была легкая, удобная, с тонким ароматом лесной свежести, но...

– Проблема в том... – я коснулась вышивки на рукаве, словно пытаясь смахнуть затейливый узор, как налипшую осеннюю паутинку. – Это... не мое, то есть, я хотела сказать, не получено мной по праву. В Лесу я была «лепестком соцветия», а не Стражем. И.. мне неуютно.

Несколько секунд арквен Керуан испытующе глядел на меня.

– Милая юная вэнда. Ваша скромность, как говорят в таких случаях люди, делает вам честь. Но, – едва заметно улыбнувшись, добавил он, – если вы вспомните, куда именно мы едем, то наверняка поймете: иной выбор одеяния для вас был немыслим.

Будь на месте Керуана полковник Кард, я бы непременно брякнула в ответ очередную колкость. Но говорить так с Перворожденным, указавшему растущей-выше-по-стволу-ветке на её упущение... тут мне оставалось тихонько вздохнуть и погрузиться в изучение плетенки под ногами. Хорошей трехслойной плетенки из ушастой ивы, с прокладкой мха и «мохнатых» листьев. Город закутался в ночную тишь, лишь шуршание полозьев и цокот копыт заставляли её чуть потесниться. Жаль, нам дали обычных лошадей, а не красавцев-единорогов... хотя и без них редкие ночные прохожие при виде белоснежной шестерки, запряженной в зеленые сани, боязливо жались к стенам и заборам, осеняя себя «святым кругом» и бормоча обереги от лунных демонов.

– Общение с гномами, – напевно произнес Керуан, – весьма похоже на игру в шахматы. Формализован каждый шаг... порой мне кажется, что и каждый чих. И, хотя мы едем взять одного из коротышек за бороду, делать это следует в рамках установленных ими правил. На встрече представителей Лесного Союза Триникли и Старшего Мастера Тайных Коридоров не может присутствовать какая-то помощница придворного составителя запахов... и уж тем более – инспектор людской полиции Фейри Грин. Формально – не может. А вот «летящий-с-ветром» из охраны эльфийского посольства вполне может сопровождать старшего по званию офицера.

– Но...

– Это, разумеется, первый слой луковицы, – продолжил Керуан. – Шпионская сеть коротышек хороша... почти так же, как наша, – эльф улыбнулся, – как подобало бы сказать Перворожденному. Но поскольку я, живя среди людей, поневоле нахватался их варварских привычек, то добавлю: «надеюсь». Гномам недоступны многие, гм, эмоциональные методы воздействия из нашей палитры, но полновесные золотые монеты успешно заменяют большую их часть. А когда речь заходит о действительно важных вещах, золота эти подземные скряги не жалеют... почти. Можно не сомневаться, что Дерек Гримлессон превосходно извещен о последних событиях и вашей, вэнда, роли в них. И прекрасно сознает, что полученные от него сведенья попадут прямиком к полковнику Карду, ваше присутствие тому порукой. Но эта игра «ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь», повторюсь, уже следующий слой, а формально диалог будет с эльфами.

– А потом у гномов появится еще одно подтверждение их любимой поговорки, – пробормотала я. – Интересно, сколько еще слоев у этой луковицы?

Выставив перед собой ладонь, арквен Керуан принялся с очень задумчивым видом загибать пальцы.

– Мне известно про четыре, – озвучил он итог. – Впрочем, придумайте любое число, у вас будет хороший шанс угадать.

Гаданием я заниматься не стала, предпочтя вновь заняться созерцанием – но уже не надоевшей плетенки, а прожилок дверных окошек, исполненных в модном стиле «крыло стрекозы». Внизу едва слышно скрипнули дуги полозьев, смягчая особо выдающийся ухаб, а еще через полсотни ярдов качка пропала совсем. Сани въехали в гномье предместье, корявые бугры и ямы людского булыжника сменила тщательно уложенная плитка.

– Почти на месте, – я даже не успела заметить, когда Керуан достал пистолет. Смутно похожий на мой собственный... смутно – потому что к точной механике добавилось высокое искусство, заменившее утилитарную рукоять на причудливое сплетение дерева и металла. Сыто щелкнул затвор, проглотив медную конфету.

– Это тоже... формальность?

– Нет, – холодно произнес Керуан, – осторожность. Вы когда-нибудь уже были в подземной части их анклава? – я качнула головой. – Тогда постарайтесь не показывать ваше любопытство слишком уж явно.

– Так точно, сэр! – не выдержала я – и немедленно получила в ответ очередной строгий взгляд.

– Я не шучу, вэнда.

«Я – тоже», буркнула я.. мысленно. С некоторых знакомых мне Перворожденных вполне сталось бы развернуть сани обратно... и затем с чистой, как родниковая вода, совестью и сознанием глубокой собственной правоты развесить на меня весь чертополох за срыв переговоров.

Сани остановились рядом с двухэтажным домиком – и я в очередной раз поразилась умению гномов совместить в одном творении безликую массовость и неповторимую индивидуальность. Для коротышек этот дом наверняка был уникален – укладкой и оттенком черепицы, изгибом перильцев на балкончиках, завитушками на бронзовых ручках, наконец! Увы, на этом свобода творчества для строителей заканчивалась, и дальше правил бал суровый практицизм, заставивший одинаковыми коробочками всю улицу, насколько хватало глаз. Даже пожелтевшая трава на крохотных клумбах перед фасадом была подстрижена на одну и ту же высоту.

– Прошу вас!

Согнувшийся в поклоне привратник был, конечно же, человеком. Гном-охранник гордо высился – на все свои три с половиной фута – слева от дверного проема. Теплый шерстяной кафтан был надет, судя по едва слышному позвякиванию, на кольчужную безрукавку. Тщательно же уложенная борода до пояса наглядно показывала всем, что её обладатель уже вышел из юного, по меркам коротышек, возраста. Правда, чтобы просунуть кончик бороды за расшитый речным жемчугом кушак, гному пришлось подпоясаться буквально под ребра. В знак большого уважения к гостям бороду недавно расчесывали, но это, увы-увы-и-ах, не избавило её полностью от крошек... и прочего содержимого. Даже без помощи носа я могла с легкостью перечислить, что данный гном ел и особенно пил с позавчерашнего завтрака.

– Достопочтенный Гримлессон ожидает вас! – трубно провозгласил он, выдохнув, как мне показалось, не меньше четверти кружки черного эля.

... «глубоко-глубоко под землей», мысленно закончила я, входя и оглядываясь вокруг. Под обыденной кирпично-черепичной скорлупой притаился до поры идол гномьего технофетишистского культа. Размерами и количеством всевозможных шатунов, цилиндров, шкивов и прочих шестеренок этот монстр заставил бы позеленеть от зависти любой человеческий паровоз. Как раз в тот миг, когда мы перешагнули через порог, чудовище жадно проглотило топочной пастью очередную порцию угля, шумно рыгнуло горячим паром и злобно уставилось парой дюжин циферблатов на следующих потенциальных жертв.

Смотритель этого мрачного божества удостоил нас не менее «дружелюбным» взглядом, явно размышляя: не прихлопнуть ли длинноухое отродье за осквернение святыни прямо на месте. Но, поразмыслив, он все же отложил в сторону лопату, выудил из нагрудного кармана на кожаном фартуке связку ключей и, отчаянно гремя и лязгая, принялся отпирать небольшую железную дверцу.

– Зходите!

– Кажется, – тихо пробормотала я, глядя на открывшуюся за дверью клетку, видом и особенно размерами живо напомнившую мне гравюру из «Полного описания инструментов палаческих работы мастера Грелля Праведника, верными слугами Творца употреблявшимися», – у меня уже начинается приступ клаустрофобии.

– А разве целитель Гилан вам не смешал перед выездом соответствующую микстуру? – озабоченно уточнил Керуан.

– Смешал. Но, кажется, она еще не действует. Или уже.

Мое состояние колебалось между «полуобморочным» и «почти-обморочным». Попытайся гном влезть в клеть следом за нами, я бы наверняка начала визжать – секунд пять-шесть, прежде чем бородатая гора потных мышц размажет меня по прутьям. Очень громко визжать! Примерно так: И-И-ИИ... БЛЯМЦ! Железная пасть захлопнулась, мы начали свое путешествие по пищеводу гномского чудовища.

– С вами все в порядке? – озабоченно спросил мертвец.

Со мной все было решительно не в порядке. Откидное сиденье было твердым – как и можно было бы ожидать от железного листа на петлях – и с острым краем. Ременные петли для хватания скользили в ладони, а надсадный скрип лебедки заставлял уши свернуться трубочкой в тщетной попытке хоть как-то уменьшить боль.

– Ч-что з-за...

Жуткая маска придвинулась еще ближе. Синюшно-бледная кожа, трупные пятна... лишь запах остался прежним – тонкий и легкий, с нотами хвойных игл и кедра, с жасмином и лавандой в сердце. Арквен Керуан очень любил эти духи.

– ...за дурацкую светящуюся краску они намазали?

– Какой-то новый состав, – эльф, неловко вывернув голову, покосился на светящиеся панели, – люминофор на радиевой, кажется, основе. Хвала Лесу, коротышки наконец-то перестали мазать повсюду свою любимую ядовитую дрянь из белого фосфора.

– Х-хоть ч-что х-хорошее, – отстучала я зубами. Клеть опускалась не плавно, а судорожными рывками, вдобавок еще и раскачиваясь.

– А п-почему они н-не сделали н-нормальный п-п-подъемник на к-кейворите, как у л-людей?

– Я спрашивал, – Керуан тихонько хихикнул, – и получил в ответ зануднейшую лекцию о том, что при нынешней частоте использования этого пути устанавливать кейворит-решетку было бы экономически не оптимально. Но думаю, на самом деле гномы любят паровые машины. Они применяют их всякий раз, когда есть хоть малейший повод и еще столько же – когда повода нет вовсе.

– Маленькие грязные подгорные извращенцы! – с чувством произнесла я – и, не сдержавшись, тоже хихикнула. – Ой, то есть, простите... вы так произнесли «любят», что моему воображению представилось нечто совершенно непристойное.

– Ничего страшного, – после долгой паузы смущенно пробормотал эльф, – но, поймите, это вовсе не тот вопрос, в котором я бы хотел просвещать юную вэнду. Если вам так уж интересно, спросите ваших друзей из числа людей. Гномы выпускают для них каталоги соответствующих изделий.

Теперь пристыжено умолкла я – на то, чтобы представить «паровую машину любви» моего эльфийского воображения явно недоставало.

– Мне пришлось ознакомиться с одним по долгу службы, – то ли оправдываясь, то ли добивая меня окончательно, продолжил Керуан. – В посольство дошли слухи, что в нем эльфы изображены в качестве... гм, партнеров, и хэя Таринэль решила подать официальный протест... а также выставить иск за моральный ущерб.

Клеть вдруг подпрыгнула – словно какой-то невидимый великан шутки ради пнул коробку с игрушечными фигурками внутри, – и остановилась, мерно раскачиваясь.

– А как вых... – начала я, но тут сверху донесся визгливо-протяжный скрип и наше путешествие к центру мира продолжилось. Эльфийское чувство пространственной ориентации подсказывало, что мы опустились уже на добрых две сотни футов, клаустрофобия и ушибленный затылок предлагали увеличить эту цифру раз в десять. Здесь, внизу, даже воздух был другим, к пещерной влажности примешивались порывы сухого жара, и он дрожал от низкого, за гранью слышимости, гула – словно где-то рядом сквозь толщу камня мчался по рельсам поезд размером с гору.

– Еще немного, – попытался утешить меня Керуан. – Внизу будет легче, там... есть просторные места.

Ответить я не успела – клеть остановилась вновь, на этот раз куда более основательно. В бледном свете люминофора я сумела разглядеть массивную дверь, ряды заклепок на которой больше подходили броненосцу. Затем раздался щелчок, стальная заслонка посреди двери отодвинулась в сторону, открыв стеклянную выпуклость смотрового прибора...

– Закройте глаза!

Совет прозвучал своевременно – но был слишком краток. Правильная команда должна была выглядеть примерно так: «закройте глаза, зажмите их ладонями, засуньте голову между колен, спрячьтесь под сиденье и молитесь духам Леса». Я же просто зажмурилась, услышала уже знакомый треск электрического разряда, а еще через несколько мгновений установленный где-то над дверью прожектор с размаху ударил по мне ослепительно-сияющей кувалдой.

– Я...

Круги были очень забавные. Они то выстраивались в хоровод, то беспорядочно разбредались в стороны. Цвет их тоже менялся, плавно перетекая из фиолетового в сиреневый.

– ...думала, что гномы хорошо видят при слабом освещении.

– Так и есть, – отозвался один из кругов, чуть увеличившись при этом в размерах и слабо пульсируя в такт звукам. – А еще они с чудовищным недоверием относятся ко всему, что спускается к ним с поверхности. В чем-то их можно понять, ведь наверху живут люди...

Число кругов понемногу сократилось до двух. Первый был пушечным жерлом, второй – раструбом огнеметной машины. Шутка про маленьких бородатых параноиков застряла в горле, так и не прозвучав, а еще через пару секунд зрение вернулось окончательно и...

– О нет!

Стон получился очень сдавленный, но совсем его придушить я не смогла – потому что черный, как совесть дровосека, ящик с «приветливо» распахнутой дверцей казался еще меньше, чем клетка, из которой мы только что вывалились. Красный бархат сидений придавал ему сходство с людскими гробами.

– Сожалею, вэнда, но это необходимая мера предосторожности. – Заявил стоящий рядом с ящиком гном. Свой кафтан и нелепо скособоченный цилиндр он явно позаимствовал у трубочиста... прежде чем тот запихнул коротышку в трубу, бородой вперед.

– Заверяю вас, этот портшез внутри вполне комфортен, а носильщики проинструктированы о чрезвычайной хрупкости гру... гм, содержимого.

– Возможно, мы все же могли бы обойтись плащами, как в прошлый визит? – вкрадчиво спросил Керуан. – Я хотел бы показать своей спутнице хотя бы небольшой кусочек Подземелья.

– Плащи могут скрыть вашу внешность, а не рост. – Возразил «трубочист». – А после вчерашних событий на фабрике Кнаркинсона... – гном развел руками – в Подземелье тоже стало беспокойно...

– Но во время нападения технофобов погибло четырнадцать рабочих-людей и всего два гнома! – удивилась я. – Эти фанатики не различают своих противников по расовому признаку.

– А гномы не различают большеногов по идеологическому, – ответил вместо «трубочиста» Керуан. – Главное – выпустить пар из котла и не так уж важно, кому не повезет быть обваренным. Вы читали работу Кементариндура?

– Пришлось, – вздохнула я. Труд благородного Кементариндура был включен в «рекомендуемый к изучению» перечень свитков для покидающих пределы Леса. Идею, что гномы не любят чужаков куда больше, чем все прочие расы, вместе взятые, довольно сложно доказать в нашем безумнейшем из миров, но, должна признать, местами автор был весьма убедителен.

– Садитесь в портшез, – угрюмо буркнул гном. – Достопочтенный Гримлессон ждет.

Глава 3

В которой Фейри Грин гуляет в каменном лесу

Даже для эльфийского зрения тьма казалась почти непроницаемой – я скорее чувствовала, чем различала материальную плотность мрака слева, где эхо наших шагов разбивалось о каменные плиты. Слева же и над головой темнота казалась вязким туманом, с одинаковой жадностью глотавшим свет и звук. И этого тумана было много, даже слишком – десятки ярдов пустоты, словно нас каким-то хитрым фокусом незаметно вознесли назад, к поверхности. На миг я почти поверила... но мысль о громадной пещере показалась еще невероятней. Под Клавдиумом не могло найтись огромных естественных пустот, а гномы тем более не стали бы возиться. Они даже собственные и без того низкие тоннели стараются делать еще ниже – зарабатывая тем самым хронические боли в шее и спине из-за постоянной сутулости.

Но воздух оставался прежним, подземным, в его известняковой сырости не было привычного городского «букета» запахов. И знакомо дрожал под ногами камень, впитавший рев чудовищных механизмов.

А потом взошло солнце.

Конечно, его создатель шел по стопам Творца – но это были шаги подлинного гения, сумевшего спрессовать часы в минуты, бережно сохранив при этом почти все черты и оттенки. Не знаю, как это было сделано: подбором хитроумных смесей для горения, сменой цветофильтров... гном или человек мог бы задаться этими вопросами, я же просто наслаждалась, впитывала каждое мгновение чуда. От первой едва заметной нежно-розовой искры на потолке и до момента, когда яростное жаркое сияние стало нестерпимо ярким для моих глаз.

Лишь тогда я опустила голову – чтобы увидеть, наконец, еще одно, куда более впечатляющее зрелище.

Мы стояли в лесу. В шаге от моих ног мозаичная плитка скрывалась под сугробом, из глубин которого настороженно глядел сучковатый пенёк. Чуть дальше раскинула синие лапы ель, рядом с ней изогнулась ольха... серым столбиком замерла на ветке неясыть... синица приготовилась клевать яркие бусины рябины...

И все это застыло, словно раскрутившая солнечный восход пружина лопнула от напряжения, остановив стрелку вселенских часов. Ни звуков, ни запахов...

Наверное, мозг уже давно понял, что именно я вижу, просто требовалось некоторое время, чтобы заставить разум примириться с реальностью. А до тех пор я стояла, закаменев ничуть не хуже этого «леса» – пока звук приближающихся шагов не вывел меня из ступора. К нам шли два гнома, снег послушно сминался под их сапогами – но издавая при этом не обычный ледяной скрип, а пронзительно-четкий хруст.

– Доброго рассвета, достопочтенный Керуан! – еще издалека крикнул тот, что шел первым. – Как вам наш лес?

– На первый взгляд производит впечатление. – Мой спутник с задумчивым видом огляделся, словно проверяя, не окажется ли второй взгляд более придирчивым критиком. Достопочтенный Дерек... уважаемая Сноррадоттир...

Я едва поверила своим ушам. Гномка... на важной встрече?! С не-гномами?! В моем представлении скорее уж аранийский канцлер мог захватить на прием в эльфийском посольстве слона из зоосада.

Словно почувствовав мой взгляд, гномка шагнула чуть в сторону, выйдя из-за спины своего шарообразного сородича, и резким уверенным жестом откинула капюшон плаща.

– Весьма... классический образчик вашего искусства. И, кажется, – продолжил Керуан, – за последние четыреста лет он заметно расширился?

В первый миг я даже не сразу сообразила, что арквен говорил про изваяния. Дочь Снорри куда больше каменной ёлки подходила под определение «классического образчика». Тяжелые косы цвета обожаемого коротышками желтого металла, круглое лицо, недобрый взгляд сапфировых глаз из-под густых бровей... добрая половина моих знакомых мастеров кисти день и ночь бы умоляли эту подгорную красотку позволить им запечатлеть её в образе одной из легендарных древнегномских валькирий. И запах у неё тоже был классический – свежевыпеченный гномский твердый хлеб, ноты сыра и эля... туалетная вода «Шусс и Штосс» из «номерной» линии, производимой специально для коротышек. Забавно, почти никто из гномов не признавался, что пользуется «очередной глупой и ненужной выдумкой изнеженных эльфов», но при этом нижний лоток прилавков регулярно пустел.

На фоне столь впечатляющей спутницы Гримлессон выглядел более чем обыденно – просто еще один бородач типично-неопределенного для их расы возраста «где-то после сорока-и-до-глубокой-старости». На нём был кафтан из добротного сукна цвета грязи с дюжиной заплат, которыми даже самые богатые из недомерков щеголяют в будние дни столь же рьяно, как рядами бриллиантовых пуговиц на праздничных нарядах. Еще у гнома наличествовал плащ, – из которого при нужде можно сварить весьма питательный суп, – и сапоги, унаследованные от прадеда и явно сберегаемые для правнуков. И, конечно же, малая церемониальная секира на поясе справа, что-то громоздкое в чехле – слева, кинжал в защелках на плече, а завершал список непременный даже для самого бедного гнома золотой кастет, для приличия именуемый перстнями.

– На целых тридцать шесть и семьдесят пять сотых процента! – гордо подтвердил Дерек. – Прапрадед нынешнего Старейшины был весьма увлечен этой игрушкой. Даже перевез её из Карак-Анспо в Клавдиум, хотя это и обошлось ему в целых... кха, невероятную сумму.

– Я примерно так и подумал, – кивнул эльф. – Посольство Румиля составило довольно подробные описания этой скульптурной композиции. Кстати, если при перевозке не внесли существенных изменений, то неподалеку должна быть скамейка...

Гном, задрав подбородок, сипло захохотал.

– Как и подобает эльфу, – заявил он, отсмеявшись, – даже в каменном лесу вы ориентируетесь лучше гнома. Ведите смело... старая часть леса осталась практически неименной. Одно дерево, правда, слегка уронили, так что теперь оно вроде как разбито молнией, а в остальном – все в точности. Уж поверьте, – Дерек снова хохотнул, – наше описание куда подробней, каждый листик учтен и пронумерован. Правда, сам я эти двадцать пять томов не читал, но ревизионные комиссии каждые полсотни лет тут все проверяют до последней каменной крошки.

– Это обнадеживает, – холодно произнес Керуан и, обойдя гнома, направился вглубь каменных зарослей. На мой взгляд, слишком вглубь... ступая по его следам в белом крошеве, даже я с трудом уклонялась от веток – и каждый миг ожидала услышать сзади треск и проклятья. Однако гномы попросту двинулись в обход.

Скамейка, вернее, две скамьи отыскались в полусотне шагов, под сенью массивного чугунно-бронзового сооружения, которое я затруднилась классифицировать. Возможно, прототипом стало какое-то из легендарных заморских деревьев, многие из которых до сих пор не попали на перо к новой поросли ботаников-энциклопедистов. Или же это была фантазия – насколько она возможна у гномов – мастера-литейщика на тему «как выглядит дуб, которого я не видел, но слышал рассказ Громли, сына Глоина, в пересказе Брамли, сына Фрогги». Скамьи, по крайней мере, были дубовые – слегка обтесанные колоды знаменитых «черных» морёных стволов из поймы Оук-ривер. Сидеть на них было бы удобно разве что троллям, но и мы, и гномы дружно сделали вид, что большего комфорта нельзя и представить.

– Полагаю, – начал Керуан, – вам известно про случившееся в Финон-фэре?

– Полагаю, да, – отозвался гном, – особенно, если загляну в приходную книгу. Финон... как вы сказали? Кэр? Пэр?

– О нем упоминалось в докладе Мрачного Часовщика, мастер Дерек. – Голос у гномки оказался выше, чем я ожидала, почти на уровне контральто.

– А-а, тот городишко, что вырезали воздушные пираты? – удар кулаком по лбу мог бы закончиться сотрясением для менее твердолобого... и безмозглого существа. – Вспомнил, да... из-за него еще была размолвка на последнем собрании клана Ангерштейн. Страховщики хотели поднять ставку на четыре и два десятых процента, но представителям торговых гильдий удалось их убедить, что подобный шаг негативно скажется на биржевых котировках...

– Я рад, что вы сумели припомнить это печальное событие, – перебил гнома Керуан. – Рискну предположить, что вам также стали доступны результаты обследования обломков пиратского корабля. В частности, тот факт, что установленные на бриге пушки были произведены кланом Солетта.

– И что с того?! – Дерек явно собирался возмутиться, но в последний момент решил, что пренебрежительный тон будет уместней. – Клан имел право продать их даже демонам с красной луны. К тому же, – гном хихикнул, – наверняка эти пушки были перепроданы пиратам кем-то из людей. Нам вовсе нет нужды бегать на край земли за сомнительными клиентами.

– Наверняка, – согласился Керуан. – И эта сделка с людьми должна была оставить след, а по следу можно пройти.

– След?! – гном оглянулся на свою спутницу. – Я ведь не совсем еще оглох, Сиггун и наш гость в самом деле рассчитывает найти след? Нет, что вы, – гном картинно развел руки, – я и на долю грана не сомневаюсь в мастерстве эльфийских следопытов. Но скажите, достопочтенный, найдете ли вы след лошади не в лесу, а на булыжной мостовой? На булыжниках, по которым целый день ехали возы, катились кареты, скакали всадники, гнали скот на бойню... найдете след той, единственной нужной вам, лошади? Сомневаюсь. Или вы будете принюхиваться ко всем навозным кучам?

– Мне представляется, – после недолгой паузы произнес Керуан, – вы подобрали не самую удачную аналогию.

– Удачную-удачную! – фыркнул Дерек. – Будь это уникальное изделие, вроде вашего, – гном нацелил на Керуана палец «унизанный», как говорят люди, сразу двумя золотыми блямбами, – духового пистолета или парового голема, тогда сыскать бы заказчика и впрямь не составило труда. Но пушки отливают на заводе, – Дерек произнес это слово с явным отвращением, буквально выплюнув, – люди, мастера-гномы же просто следят за технологическим процессом.

– И подсчитывают прибыль, – с нарочито благодушным видом кивнул эльф. – Как же без этого. Не утруждайте свое горло, Гримлессон, я знаю, что завод выстроен гномами на паях с герцогом Лукка, и что клан Соллета даже не практикует чеканку номеров на деталях, как делают многие другие гномы... и даже люди.

– Тогда к чему...

– Я не договорил! – повысил тон Керуан. – Будь все пушки на пиратском корабле обычными, мы не стали бы искать опавший лист в осеннем лесу.

– Вы... – Дерек осекся, сдвинул брови, отчего лицо гнома стало похоже на мордочку экзотического зверька... какой-нибудь мартышки, пытающейся унюхать новый вкусный запах.

– ...хотите сказать, – уже куда более тихим голосом произнес он и оглянулся, словно высматривая затаившихся в каменных сугробах соглядатаев, – они были не совсем... обычными?

Внешне мой спутник сохранил все тот же невозмутимый вид, но я была уверена – в душе Керуан сейчас наслаждается каждой секундой диалога. Гном заглотал наживку целиком, осталось только подвести рыбу к сачку.

– Рискну предположить, – нараспев произнес он, – что специальное приложение номер три к упомянутому мной докладу вы не читали. Понимаю... эти глупые люди в своих бюрократических играх производят столько всяких бумажек. Выкупать все подряд – никакой казны не хватит.

Я с тревогой заметила, как на стиснутом кулаке Дерека проступают багровые жгуты. Вспыльчивость подгорных коротышек была столь же легендарна, как их жадность или упрямство. Мне оставалось лишь надеяться, что Гримлессон контролирует свой гнев... и что арквен чувствует грань, за которую не стоит переступать.

– Послушай... те, – гном выдавливал слова сквозь плотно сжатые зубы, – Керуан. Вы пришли... торговаться... верно? Так покажите товар! Что вам известно про эти пушки?

– Эльфы, как вы знаете, – широкий взмах рук был явным подражанием недавнему жесту гнома, – не столь сильны в технических деталях. Там, где речь заходит о всяческой механике, нам приходится доверять вашему народу... и даже людям, как в этом случае.

Яростное сопение гнома стало еще громче.

– Как вы могли прочитать в основном отчете, – продолжил Керуан, – пираты укрепили палубу под орудиями. При этом сами пушки были взяты облегченные, на стволах сделаны долы для уменьшения веса.

– Это известный фокус, – заметно расслабившись, буркнул гном, – пушка делается легче, зато ствол в любой миг может разорвать. И отдача становится больше.

– Да-да, – поддакнул Керуан. – Отдача, именно этот сложный технический термин я пытался вспомнить. Дело в том, что мой информатор... как и автор приложения... полагает, что некое устройство, точного назначения которого установить не смогли, служило как раз для уменьшения отдачи. Просто взрыв был настолько силен, что его сорвало с пушки.

– Или ваш информатор – плут, набивающий себе цену, – проворчал Дерек. – Устройство, надо же... – гном нервно потер ладони.

– Что вы хотите взамен, Керуан?

– Двадцать квинталов золота в слитках! – немедленно произнес арквен, и, вдоволь насладившись ошарашенными лицами гномов, певуче рассмеялся.

– След, конечно же, – Керуан демонстративно покосился на двойную цепочку вмятин в белом крошеве. – Он остается даже на камнях и вам, гномам, это превосходно известно. Узнайте, кому были проданы эти облегченные пушки, Дерек Гримлессон.

Гном одарил его мрачным взглядом исподлобья и, взявшись за бороду, принялся перебирать витки косичек, точь-в-точь, как людские монахи. Минута, вторая... их было легко считать, к доносившемуся от гнома тихому «тик-так» регулярно добавлялся чуть более звонкий щелчок минутной стрелки. Пять, шесть...

Керуан сидел, выпрямившись и сложив руки на груди, словно позировал для портрета в «галерею славы». Я тоже старалась не делать лишних движений, а вот гномка начала проявлять нетерпение. Сначала она просто недовольно поглядывала на задумавшегося Дерека, затем несколько раз мотнула головой, тяжело вздохнула, закатила глаза и, наконец, подперла голову кулаками, тоскливо глядя на ёлочку перед собой.

К исходу пятнадцатой минуты я окончательно уверилась, что гном просто не в состоянии принять столь ответственное решение. Он промурыжит нас еще немного... или много, а затем торжественно заявит о желании подумать более обстоятельно, посовещаться с другими длиннобородыми и через год-два непременно, в трех экземплярах, сообщить о принятом решении. Керуан затеял совершенно безнадежное дело, а я зря потеряла утро и заполучила мигрень на оставшуюся часть д...

– Нет.

– Что, простите?

– Не делайте вид, что ваш хваленый эльфийский слух вдруг дал осечку, – Дерек встал. – Я выразился достаточно ясно.

– О да, – протянул Керуан. – яснее некуда. Но я все же позволю усомниться, что вы, Гримлессон, взвесили все последствия вашего решения.

– Эльф учит гнома точному взвешиванию? – насмешливо фыркнул Дерек. – Не волнуйтесь, я умею сводить баланс, а задачка ваша несложная. Наши оружейники знамениты не только безупречным качеством своих изделий, но еще и щепетильностью к другим желаниям заказчиков. Если клиент желает остаться неизвестным – так тому и быть, не важно, доверяет ли он сто тысяч броудов нашему банку или заказывает перочинный нож у подмастерья с бородкой в два вершка. Это вы чересчур легкомысленно храните тайны и уж тем более, – гном обвиняющее ткнул пальцем в меня, едва не задев нос, – её не сумеет сохранить полковник из людей. Убытки же от подобного пятна на репутации будут неисчислимы, их явно не перекроет какое-то сомнительное устройство. Для гномов их слово важнее всего, так-то!

– Своих детей вы тоже накормите словами? – тихо спросил Керуан. Очень тихо – казалось, даже гул от далеких механизмов внезапно затих, чтобы эти слова звучали в абсолютной тишине.

– На что вы, – Дерек мотнул головой, резко – насколько позволяла длина свободной части бороды, – намекаете?

– Почти всю еду, – Керуан чуть склонил голову, чтобы оказаться вровень со стоящим перед ним гномом, – вы сейчас закупаете у людей.

– Не более...

– Избавьте меня от ваших любимых процентов, – повысил тон эльф, – я все равно не могу их запомнить! Вы покупаете продукты у людей... а они сейчас почти повсеместно используют сорта, выведенные нами. Если поставки семенного фонда прекратятся, урожайность понизится минимум вдвое, даже без всяких непредвиденных случайностей... а ведь случиться может всякое. И даже с пещерными грибными плантациями, Дерек.

– Вы блефуете, Керуан, – просипел гном, – Лесной Союз Триникли никогда не пойдет на такое. Это... война!

– Желаете убедиться?

Дерек снова яростно мотнул головой, словно взгляд арквена был чем-то материальным, заставлявшим гнома смотреть прямо в глаза собеседника.

– За вашими словами – пустота и ничего более! – выплюнул он. – Наш разговор был зряшной тратой ценного времени. Уходим, Сиггун, – бросил он через плечо, уже разворачиваясь.

– Если позволите, мастер Дерек, я бы хотела еще немного задержаться. Для небольшой личной беседы с, – гномка сделала паузу, словно выбирая, каким именованием лучше воспользоваться, – мисс Грин. Вы ведь были придворным парфюмером в своей Ветви?

– Всего лишь ассистенткой Мастера, – пробормотала я.

Думаю, Керуан был поражен почти так же глубоко, как и гном, просто лучше контролировал мимику. По крайней мере, на его лице читалось просто удивление, тогда как у Дерека – оторопь напополам с презрением.

– В любом случае, – Сиггун попыталась изобразить нечто вроде любезной улыбки... не очень успешно, – ваша консультация весьма помогла бы мне... и, разумеется, была бы щедро вознаграждена.

Гримлессон каркнул что-то на Старой Речи, невнятно и отрывисто – я разобрала отдельные слоги, никак не желающие сложиться в пригодную для понимания фразу.

– Конечно же, мастер Дерек, – отозвалась гномка, – это не только ваше право, но и первейшая обязанность.

С этими словами Сиггун схватила меня за руку и потащила. Вернее, вцепилась и поволокла... или нет? В общем, теперь я знаю, что чувствует существо, чью конечность зажал в тисках паровик.

– Мужчины!

Я и не подозревала, что гномы способны вложить в одно-единственное слово такой широкий эмоциональный спектр. Так мог бы сказать эльф – при виде делегации людей, затеявших на приеме Владычицы игру «кто громче пустит ветры!»

– Один старый гриб, не видящий даже конца собственной бороды, а второй вздумал угрожать гному! – Сиггун тяжело вздохнула. – Каждый раз, когда мне кажется, что я увидела предел их глупости, они тут же наперебой убеждают меня в обратном.

– Вы, – робко напомнила я, – хотели спросить о духах.

– Я так сказала, верно, – гномка подмигнула мне и вытащила из-под плаща продолговатый хрустальный флакон, почти полностью заклеенный аляповатой красно-черной этикеткой. – Остатки слуха Дерек еще в молодости оставил у наковальни, зато зрение у него еще отменное... что скажете про запах, мисс эльф?

– Очень необычный... странный... резкий... – тут мой нос не выдержал дальнейшего издевательства, и, оглушительно чихнув, я созналась: – по правде говоря, отвратный.

– Все так и есть, – ничуть не удивившись, кивнулаСиггун. – Ацетон и должен так пахнуть.

– Ацетон?!

– Нужные вам сведения записаны на обратной стороне этикетки. Во флаконе – проявитель. Старый Дерек, – гномка тихо хихикнула, – при всех своих недостатках все же умеет сложить два и два без абака. Он затребовал эти сводки еще месяц назад, мне осталось лишь скопировать их... незаметно.

– Но, – происходившее казалось глупым сном, но тяжесть флакона в ладони была вполне реальна, да и запястье до сих пор ныло, – зачем?

– Должен же кто-то заниматься делом, пока эти, –Сиггун махнула рукой в сторону дуба, – меряются своими пушками. Мастер Дерек никогда не отдал бы вам этих бумаг. Он выходец из бедного клана и любит повторять, что верность традициям – их главное богатство. Большинство в Совете Старейшин это устраивает... пока. Не все под горой готовы понять, а тем более, принять мысль, что мир – изменился.

Глава 4

В которой Фейри Грин ищет прошлогодний лист

– Общеизвестно, – герцог Молинари сделал паузу, давая всем присутствующим в полной мере насладиться оттенками интонации, с которой было произнесено слово. Ирония, жалость, презрение, немного снисходительного превосходства, пара крупиц доверительности...

– ...означает: примитивная мысль, понятная так называемому «обществу». К обсуждаемой нами теме – кулинарии – это высказывание относится в полной мере. Общеизвестно, что гномья и наша эльфийская кухня значительно богаче людской, хотя на самом деле это утверждение весьма и весьма спорно.

Я старательно изобразила радостно-наивно-кукольное личико благовоспитанной юной эльфийки, с должным почтением внимающей старшему собрату-по-древу – пусть даже это и всего лишь вычеркнутый из клановых свитков изгнанник, вливающий в доверчиво распахнутые уши дикарей откровенную чушь. Спорить с Молинари?! Нет уж, спасибо, для таких подвигов мое жалование явно недостаточно. Одолеть парового гиганта, пролететь полстраны на обломке летающей лодки, влезть по уши в опаснейший заговор и даже спасти королеву – все это я согласна числить своими служебными обязанностями. А вот развлекалочкой для Молинари пусть поработает сам полковник... если не найдется другого дурака.

Разумеется, таковой нашелся сразу.

– Не вижу ничего спорного! – будь Том Тайлер чистокровным гномом, он сейчас наверняка бы выглядел как маленький паровоз, красный, пыхтящий и пускающий отовсюду струи пара.

– Поваренные книги только моего клана занимают целых тридцать два сундука в кладовой рядом с обеденным залом!

– Так мало? – приподнял бровь герцог. – Шучу-шучу... в том смысле, мой дорогой гном, что я охотно поверил бы и в пятьдесят сундуков с рецептами и даже в сто. Проблема в другом, мистер Тайлер, совсем в другом. Например... сколько стилей пива, этого дара от ваших богов своим любимым детям, вы знаете?

В первый миг я решила, что мы потеряли Тома на оставшуюся половину дня или даже до следующего утра. Поговорка про листья в лесу, звезды в небе и сорта гномского пива придумана так давно, что все три расы считают её своей. К счастью, герцог лучше меня представлял тему вопроса.

– Основных традиционных стилей гномского пива, разумеется, всего лишь двадцать, – ответил Тайлер. – Но, сэр, вы же понимаете, что...

– Разумеется, понимаю, – благодушно кивнул эльф. Судя по его довольному виду, наш бедный полугном заглотал наживку, и герцогу осталось лишь подцепить добычу сачком. – Конечно же, любой гном или эльф с первого глотка, да что там, с одного вдоха отличит «старую пещеру» от бревского лунного, хотя оба этих почтенных напитка относятся к овсяным стаутам. Еще можно припомнить способы приготовления шпината... нет-нет, мистер Тайлер, это не вопрос к вам. Можете спросить как-нибудь после у инспектора Грин, сейчас речь об ином. Как вы сами только что с гордостью произнесли «основных традиционных» стилей обожаемого вами напитка существует двадцать. С незапамятных, как говорят в таких случаях люди – да-да, я помню, что в ваших летописях зафиксирована и дата, когда Бобрин, сын Тьяго увидел свою таблицу во сне и все триста с ушками и хвостиком лет бурных дискуссий по поводу её принятия в качестве общегномской. Так вот, с этих самых времен любой гном, который попытается сварить пиво в нетрадиционном стиле, будет с позором изгнан из-под Горы.

– Только упорствующий, – глядя вниз, пробурчал Тайлер. – В случае же раскаянья в содеянном старейшины могут ограничиться временным наказанием. Из мастеров-пивоваров лет на двадцать вычеркнут... право на жену тоже...

– Между тем, – эльф изящным жестом указал на оконное стекло, традиционно являющее собой картину неизвестного и бесталанного художника «грязный дождь» она же «потеки воды и сажи», – у людей с подобными оригиналами поступают несколько иначе.

– Пивоварню сэра Алека из этого крыла здания не разглядеть и в ясный день, – фыркнул О’Шиннах. – Даже с эльфийским зрением.

– Некоторые жидкости, – запальчиво возразил Том, – только люди могут счесть хотя бы отдаленно похожими на пиво.

– А некоторые гномы, – в тон ему подхватил Аллан, – по слухам, до сих пор считают жалкой людской моч... водицей пиво, в котором ложка не стоит стоймя.

– Как видите, – дождавшись, пока Том перестанет возмущенно пыхтеть, продолжил Молинари, – в случае с пивом гномы самостоятельно и добровольно установили себе границы для творческих поисков. В более же общем виде для гномской и эльфийской кулинарии данная проблема обусловлена скорее ресурсными ограничениями. Жители подземелий до сих пор вынуждены покупать на поверхности большую часть продуктов – а учитывая, – эльф улыбнулся, – свойственную гномам бережливость понятно их стремление получить как можно больше калорий на медяк. Что, как легко догадаться, налагает серьезные ограничения, как на выбор продуктов, так и на эксперименты по их обработке. В чем-то схожие трудности пришлось испытать и нашим с инспектором Грин сородичам. Хотя кормовая база далеких предков наших изначально была, во-первых, самодостаточна, а во-вторых, весьма разнообразна, поддержание гармонии между ростом численности населения и стабильностью экосистемы требовало изрядных усилий... и ограничений. Прибавьте к этому проблему огня...

– Но, – полугном в замешательстве оглянулся на меня, однако я по-прежнему изображала кукольного болванчика, – насколько мне известно, эльфы не очень любят использовать огонь для приготовления пищи. Все эти ваши знаменитые солнечные линзы...

– А почему? – вкрадчиво спросил герцог.

– Ну... это же огонь.

– Огонь. – Ласково-доброжелательно кивнул Молинари. – А дальше?

– Но... – взгляд Тайлера стал откровенно паническим, – это же общеиз... кха-кха, я хотел сказать, эльфы и огонь, они... ну, плохо совмещаются.

– Насколько мне известно, – с наигранным сомнением произнес Молинари, – представители всех разумных рас... да и вообще живые существа плохо совмещаются даже с кипятком.

Тайлер покраснел так стремительно и бурно, словно его макнули в гоблинский казан с упомянутым кипятком.

– Я вовсе не...

– ...это имели в виду, – кивнул Молинари. – Конечно же, вы всего лишь пытались высказать общеизвестную идею, что мы боимся огня... как огня, уж простите за каламбур. Конечно, мы относимся к данному природному – и весьма опасному – явлению с должной осторожностью. Даже сейчас, когда наш Лес защищен куда лучше большинства людских городов. Но при этом результаты исследований, к примеру, высокочтимого Таэрлина показывают, что в Первую Эпоху термическая обработка продуктов питания была распространена среди Перворожденных даже шире, чем в наши дни.

Честно перекопав память, я так и не смогла припомнить названного герцогом исследователя. Из чего явственно следовало, что данный кей отнюдь не являет собой яркую звезду на небосклоне эльфийской археологии.

– И это, – продолжал вещать герцог, – вполне логично. Учитывая, что даже в наши дни у вольных зверей с окраины Леса различных паразитов находят с удручающей регулярностью. Но вернем нашу беседу на тропу. Полагаю, из сказанного мной уже, очевидно, какими преимуществами располагали людские кулинары.

– Не совсем

– Во-первых, та самая термическая обработка, – кончик трости герцога изобразил замысловатый ломаный узор, – огонь. Жарка, варка, тушение, копчение, запекание… широкое поле для пытливой натуры, которой нет нужды экономить дрова. Во-вторых – проблемы с хранением. У гномов имелись их замечательные пещерные кладовые, у нас – передовые методики консервации, людям же остались пряности со специями. А начав с попыток всего лишь приглушить факт, что вчерашнее мясо начало подванивать, человеческие повара быстро вошли во вкус – во всех смыслах этой фразы. Они тащили приправы со всего мира, пробовали, пробовали, пробовали… ужасающая какофония, но в ней весьма часто проскакивали очень интересные, а порой и совершенно изумительные нотки. Взять хотя бы суп из борщевика…

– О нет! – услышь Аллана режиссер в Королевской Оперы, главные роли в "Падшем Принце", "Истории о пяти дубах" и прочей классике "высокого трагизма" ему были бы обеспечены на три сезона вперед. – Только не борщ… моя тетушка так часто готовила его, что мы пропитались им сверху донизу. Это не шутка, я чувствовал его вкус, когда грыз ногти. Давайте поговорим о чем-то более приятном, скажем, о солонине или флотских сухарях. Добрый сухарь, знаете ли, не уступает по твердости граниту.

– Разумеется, – не отрывая взгляд от потеков на окне, произнес Кард. – Их же забивали в пушки вместо картечи.

– Сэр, вскинулся Том, – при всем уважении я сомневаюсь, что…

– Напрасно, мой юный гном, совершенно напрасно, – перебил его Молинари. – Когда речь заходит о смертоубийстве, людская фантазия воистину не знает пределов. Я уверен, что наш добрый друг полковник поведал нам чистейшую правду… и, – уже открыто усмехаясь, добавил герцог, – я лишь надеюсь, что ему не чуждо милосердие. Боюсь, истину о добавлении во флотский рацион огурцов и кабачков наши слабые лесные нервы попросту не выдержат.

– Ужаснее этих тайн, – подхватил игру Аллан, – разве что история о гороховом концентрате.

– Готово! – брат Винсент разогнулся и сдвинул на лоб очки, точнее гибрид обычных летных очков с лупами часовщика. – Ваша, без сомнения, очаровательная гномка, хвала Творцу, еще и мастер каллиграфии. Прекрасный, четкий стиль, три четверти типографских шрифтов должны расплавиться от зависти. Не в обиду присутствующим, но вряд ли кому-то из вас удалось бы разместить на этом крохотном лоскутке добрых две страницы, – Винсент помахал листом бумаги, – моего, как видите, отнюдь не размашистого почерка.

Краем глаза я увидела, как полковник сделал странный жест правой рукой – склоченными пальцами почти коснувшись оконного стекла.

– При случае, – произнес он, – я непременно передам достопочтенной мисс Сноррадоттир ваши комплименты. А теперь, когда вы воздали должное форме, нельзя ли перейти к содержанию?

– И заткните, наконец, пробку! – возвысил голос Молинари. – Не знаю, как вы, а мы с инспектором Грин едва держимся на ногах из-за этого… этого…

– Ацетона, – подсказала я, решив не заострять внимание на том, что Молинари уже в который раз подчеркнуто игнорирует мое новое звание. В конце концов, даже сам Кард регулярно забывает добавить "старший" к привычному "инспектор Грин".

– О, мои извинения, – Винсент торопливо притер на место фигурную пробку. – В самом деле, запах не из приятных… к тому же, тут не чистый раствор, а с примесями. Даже осадок выпал. Забавные кристаллы, не видел прежде…

С этими словами монах поднял флакончик перед собой, видимо, пытаясь лучше рассмотреть упомянутые кристаллы.

– Сейчас…

Я успела рассмотреть начал движения, которым Винсент собирался встряхнуть флакон. А вот удар трости Молинари оказался слишком быстр даже для меня. Флакон улетел к стене… но вместо звона разбитого хрусталя по ушам оглушительно хлестнуло... словно великан из сказок с размаху хлопнул в ладони.

– Кажется, – брат Винсент, чуть наклонив голову, внимательно смотрел на выбоину в стене, – я обязан вам, герцог.

– Пустяки, право слово, – отмахнулся Молинари. – Несколько пальцев, максимум, кисть… глаза, если уж очень не повезло. Голову вам бы точно не оторвало.

– Но… зачем? – пробормотал Том. – Я думал, она хотела нам помочь…

– Думаю, – Кард, отойдя от окна, осторожно коснулся края выбоины, – именно это и было сделано. Просто мисс Сноррадоттир не учла, что вскрывать ее посылку будут не подчиненные арквена Керуана или кое-кто из комиссии по налогам и сборам. Склонен полагать, что здесь имела место самая обычная мера предосторожности.

– Склонен с вами согласится, – кивнул химик. – Проделано по-гномски надежно, возможная улика обратилась в мельчайшую пыль, фактически в ничто в самом прямом смысле. Не будет грехом против истины предположить, что по бризантости этот, гм, осадок превосходит даже гремучую ртуть. Весьма, весьма интересно… стоит провести кое-какие опыты…

– Ставлю шелл против наггета, – тихо шепнул Аллан, – что в ближайшие дни даже простуженный гоблин учует запах этого вашего ацетона за полмили от конторы.

– Лучше молитесь Творцу, – прошептала в ответ я, – чтобы в ходе опытов наш монах не превратил в пыль весь квартал.

– В любом случае, – Кард развернулся к столу, – не думаю, чтобы это являлось частью нашей мозаики. Что с текстом? Он зашифрован?

– Не совсем, – брат Винсент прижал листик двумя пальцами, после чего наклонил голову едва ли не к плечу, словно пытаясь понять, под каким углом зрения его собственный почерк более читаем.

– Что значит "не совсем"?

– Видите ли, сэр… мисс Сноррадоттир в самом деле постаралась дать максимум информации, для чего использовала, гм, ряд сокращений. Судя по структуре записи, я могу предположить, что первое число в строке означает дату… видимо, по гномскому календарю…

– Их, между прочим, четыре… – вставил Том, – и это лишь основные, а ведь каждый клан…

–…далее, видимо, идет цена партии, – продолжил химик, – затем количество, гм, товара и, наконец, получатель. И вот именно с последней, наиболее интересной категорией лично я испытываю некоторые сложности. Что, например, может значить Dr-ch Vex?

– Корпус драгунов-шассеров Вексена, разумеется.

Наверное, я бы меньше удивилась, вытащи Аллан изо рта белого кролика. И, судя по виду остальных – даже Молинари слегка приподнял бровь, – их впечатление было схожим.

– А что вы так на меня смотрите? – теперь уже удивленно выглядел сам О’Шиннах. – Обычные сокращения армейского телеграфа, давно уже не секретные, ими сейчас пользуются даже газетчики…

***

– Думаю, вэнда, вы согласитесь… чай – это едва ли не главный повод считать человечество не совсем безнадежным. Конечно, именно мы сделали это грубое ремесло подлинным Искусством. Но следует признать, что лежащая в основе идея проявлять вкус заварки горячей водой могла прийти в голову лишь человеку.

– Или гному.

– Возможно… но шансов значительно меньше. Во-первых, они рассматривают культурные растения исключительно с точки зрения калорийности на квадратный фут своих пещерных оранжерей. Во-вторых, лишний расход топлива для нагрева… нет, даже узнай гномы некоторые полезные свойства чайного куста, они бы сделали его тонизирующей жвачкой.

Спорить со своим почти-старшим-наставником – стараниями арквена Керуана меня приписали еще и к охране посольства "без определенных обязанностей", – мне совершенно не хотелось. Сначала Молинари, теперь вот Керуан… что-то моих знакомых эльфов потянуло на рассуждения о расово-кулинарных особенностях. Лично мне же хотелось просто утопать в мягких подушках чайной "Кривой кустик". И аранийцы и даже сотрудники посольства единогласно сократили длинное, в классическом стиле конца прошлой Эпохи название "Горная сосна, искривленная ударами ледяного ветра и злой судьбы, закинувшей семя на голый каменный склон…" и еще пять строф. По слухам, хозяин очень переживал… но на качестве чая это не сказалось. И сейчас я с наслаждением вдыхала почти-божественный аромат красного "копченого" чая. Толстая керамическая чашка остывала медленно, давая в полной мере ощутить, как меняется с понижением температуры… как там говорил брат Винсент? Спектр? – да, запах менялся. Первые дымно-горьковатые тона заменялись тягуче-медовыми, завораживающий танец чаинок на темнеющей поверхности становился все медленней и вот уже робко, как первые ростки по весне, появились фруктовые ноты.

Едва заметный даже эльфийскому зрению парок… или даже просто струи горячего воздуха расходились от чашки, обволакивая меня, заключая в уютный кокон, куда не проникал уже ни стук дождя по черепице, ни разбойничий посвист ветра…

– Жаль, что информация от гномов оказалась пустышкой! – после долгого молчания арквен Керуан все же соизволил подвести итог моего доклада. – Как вы сказали "лопнувшее ничто?" Очень… образно и уместно. Что ж, по крайней мере, вы увидели кусочек подземной жизни.

– Но почему же "пустышкой"? – удивилась я. – Эти списки могут вывести нас на след…

– Это не след, – вздохнул эльф. – Вернее, это след стада коров на булыжной мостовой. Вы знаете, что такое Брантвен, вэнда?

– Крупный город и порт в Северо-Западных провинциях. Аллан сказал, что многие заказчики, скорее всего, из Брантвена, но как…

– Это город торговцев и наемников, – не дал мне закончить фразу Керуан. – В Брантвене вы можете утром нанять целую армию, а к вечеру полностью снарядить её всем, от ножей из ржавой пыли на подкрашенной деревяшке до новейших гномских пушек. О да, торговцы ведут записи, но личность покупателя их не интересует совершенно. Главное – какой пробы его монеты?Брантвен – это заноза в… пятке у многих контор.

…куда более серьезных, чем наша опереточная лавочка, мысленно продолжила я. Смешно и грустно – формально в запутанной сословно-бюрократической каше аранийского управленческого хаоса полковник Кард "весил" больше, чем комиссар всей столичной полиции. Но вот когда речь шла о реальных делах, где требовались не «одолженные на время», а "свои" подчиненные – тут полковник мог бы позавидовать суперинтенданту любого из почти трех десятков дивизионов или даже многим старшим инспекторам.

Причины этого, как я поняла из путаных объяснений Тайлера, были как раз в древности и "знатности" Ночной Гвардии. "Освященные временем традиции", которые аранийцы чтят порой на зависть гномам, предполагали, что гвардейцы решают любую проблему самостоятельно – ведь любой из них в случае нужды может призвать на помощь "всю королевскую конницу и всю королевской рать". Возможно, четыре-пять столетий назад эта практика и работала – у примитивных обществ и преступления обычно не самые головоломные. Но во второй половине четырнадцатого века…

– Готов допустить, – продолжил тем временем Керуан, – если очень постараться… и людской Творец явит своим созданиям толику чудес… даже в Брантвене можно найти отпечаток прошлогоднего листа на первом снегу. Но сколько трудов и времени уйдет на это?

– А что делать? – вздохнула я. – Это наш единственный след.

Ответной реплики пришлось ждать довольно долго. Страж леса счел, что содержимое чашки уже достигло нужной температуры и достойно первой пробы. А некая вэнда – и все прочие не столь возвышенные предметы – могут и обождать. В иной момент я могла бы заподозрить, что арквен дает мне время найти отгадку самостоятельно, как любил один из моих наставников. Но здесь и сейчас первый же глоток чая окончательно расставил все по местам – в самом деле, наши зловещие преступники за пять минут никуда не денутся… а вот чай может остыть.

Но вот чай закончился… а Керуан смотрел в сторону, на разноцветные стекляшки витражей. Прошло еще… не знаю, сколько, пока он наконец, не заговорил – медленно, словно подбирая слово за словом, чтобы нанизать их на тонкую нить мысли.

– Понимаю, что испытали вы… да и Молинари… при всех его… странностях… он такой же сын Великого Леса, как и любой из нас… и ему, так же, как и любому эльфу, мучительно лишний раз думать об участи одного из великих деревьев. Но все же…

В глубине памяти лениво и сонно заворочалось что-то зеленое, солнечное… летний день на одной из верхних галерей, лучи сквозь листву колышутся в такт песне-рассказу. Лишь недавно я перешла из «ростков» в «листки», от обилия новых тем захватывало дух, это был один из дней "познания жизни растений"… и говорили там о героях, что ходили средь людей и гномов, разыскивая следы древних, изначальных лесов.

– О нем есть записи!

Страж леса согласно кивнул.

– Последний ботанический атлас Арании составил восемнадцать лет назад тогдашний… глава охраны нашего посольства. Возможно, в ближайшие годы его потребуется обновить. В любом случае, – арквен чуть нахмурился, – на территории королевства лишь три дуба старше тысячи лет и еще восемь перешагнули за пять сотен. Все они занесены в реестр главного лесничего, более того – должный уход за ними, равно как и надзор с нашей стороны, прописан в особом приложении Кенненвильских соглашений.

– Но это дерево…

– Конечно же, росло не в Арании. – Керуан легким взмахом ладони заставил опустевшую чашу крутануться на ребре донца. – Надо будет запросить у Молинари образцы, но шансов мало… последние несколько сотен лет внимание наших "знатоков жизни" притягивает заморский юг. Новые биоценозы, активные, практически неисследованные… тысячи новых видов живых существ. Слишком сильный соблазн для настоящего ученого, не так ли, вэнда?

Надеюсь, я не покраснела. Стать одним из легендарных первопроходцев мечтает каждый второй эльф. Бесстрашно плыть через моря и океаны, идти сквозь дикие джунгли, с каждым шагом добавляя великой Книге Жизни не строчки, а целые страницы. И какой избранник устроит перед той, что назвала в его честь прекрасную ночную бабочку или орхидею… а не жалкий очередной подвид хвойных тлей.

– Но другие, – продолжил мой "почти-старший-наставник", – уделяли пространствам в глубине континента значительно больше внимания. Проблема в том…

– …что просто взять и спросить мы не можем! – закончила я.

Увы, но единство и сплоченность нашей расы таковым выглядит лишь в глазах короткоживущих существ, с их куцей памятью и привычкой даже в архивах писать по большей части собственные нелепые выдумки. Но корни вражды между Древами залегают глубоко. Даже когда угроза от иных рас была осознана в должной мере, некоторые правители пытались руками дикарей "с окраины Мира" решать старые споры. А уж для гномов подкинуть людишкам немного железяк и натравить на "этих длинноухих выскочек" всегда считалось удачной сделкой.

Глава 5

В которой Фейри Грин встречает неожиданных гостей

– Знаете, Кард, какое самое большое чудо происходит в вашей конторе? – лорд Рич провел тростью на манер указки, в конце движения обвиняюще наставив её кончик на полковника. – Что ваши подчиненные еще не передохли от скуки в столь унылой атмосфере. Я бы точно умер на третий день, в лучшем случае на рассвете четвертого.

Как всегда, маленького лорда было… много. Хотя сейчас в кабинете полковника набилось целых восемь эль… представителей различных рас и полов, именно Рич ухитрялся занимать большую часть пространства и внимания. Лихим кавалерийским наскоком он завладел центром помещения, заставив остальных расположиться вдоль стены. Единственным исключением стал сам полковник за своим письменным столом, но и он выглядел несколько… зажатым бесцеремонным натиском незваного гостя. Даже среди запахов духи маленького лорда – кардамон и пряное дерево с чем-то горько-цитрусовым – доминировали над прочими ароматами, перебивая заваренный Тайлером гномский травяной настой.

– О, не стоит беспокоиться об этом, – в тон гостю отозвался Кард, – будь вы моим подчиненным, я бы наверняка пристрелил вас еще к вечеру первого же дня.

– Не сомневался, что наши с вами чувства не только глубоки, но и взаимны, – заулыбался лорд Рич. – А если более серьезно, полковник? Разве ваша ручная эльфийка не говорила вам о важности гармонии рабочего пространства? Святой Тоц, да вы же не какая-то там скучная контора по перекладыванию бумажек промокашками! Кард, ваши посетители с порога должны понимать, что попали не куда-нибудь, а в логово Ночной Гвардии! Поставьте у входа скелет в цепях, раскидайте всякие железки пыточного вида со следами крови, устройте под потолком гнездо ваших любимых летучих мышей… хотя бы стены в зеленый цвет покрасьте!

– В зеленый?!

– То есть, остальные мои предложения у вас отторжения не вызывают?

Конечно, я могла бы прочитать им обоим длинную лекцию по поводу применения зеленого цвета в оформлении помещений. В частности, что привычные для рожденных в Лесу оттенки у несчастных обитателей каменных клетушек могут вызывать беспричинную тоску, раздражение, угнетающую подавленность и даже приступы немотивированной агрессии. Могла бы… но сейчас все мое внимание занимала девочка напротив. Строгое черное платье с белым фартуком поверх, крахмально-кружевной чепчик… обычная юная горничная, месяц, а то и больше откладывавшая грошик за грошиком на заветную игрушку – плюшевого медведя с алым бантом. Но я-то помнила, какие "игрушки" это дитя предпочитало совсем недавно…

– …вот наглядное подтверждение моих слов. Разве вы не видите, ребенку скучно!

– И в самом деле, – полковник с очень задумчивым видом посмотрел на "горничную" с медвежонком. – Том, ты не мог бы показать нашей гостье… скажем, работу телеграфного аппарата.

– Сию минуту, сэр, – полугном спрыгнул со стула и озадаченно замер перед "горничной", – пойдемте, э-э, юная мисс…

– Мюриель, – подсказал стоящий рядом эльф. – Ты можешь прогуляться с мистером Тайлером. Я присмотрю за Тедди.

– Обещаешь, дядюшка Móranu?

– Даю слово, – с очень серьезным видом произнес Моран, – Он будет под моей защитой до твоего возвращения.

Тяжело вздохнув, Мюриель обняла напоследок медвежонка, прошептала "веди себя хорошо и жди меня", с тяжелым вздохом передала свое сокровище Морану и, присев в полупоклоне, протянула руку Тайлеру.

– Ведите же меня, прекрасный сэр.

Со стороны это, наверное, выглядело чуточку комично… но не для всех. По крайней мере, когда дверь захлопнулась, брат Винсент выдохнул сквозь сжатые зубы и перестал напоминать посаженного на кол преступника.

В отличие от боевого монаха, лейтенант О’Шиннах был значительно менее сдержан в своих эмоциях.

– Святой Астон-хранитель… лорд Рич, зачем вы притащили к нам… это существо?!

Маленький лорд и его личный эльф быстро переглянулись.

– Необходимая часть процесса, – ответил вместо лорда Моран, – Мюриель нужно быть рядом с кем-то из нас… и, кроме того, на этом этапе постоянный контроль за её состоянием тоже является обязательной мерой предосторожности.

– К слову о мерах предосторожности, – вмешался в разговор брат Винсент, – мне смутно помниться, что кто-то не так уж давно заявлял: "Психика «оборотней» необратимо изменена, они неспособны интегрироваться в общество, любое. Соответствующие опыты проводились, результаты однозначны.". И что единственным выходом будет дать этой девочке быструю и милосердную смерть. Возможно, я что-то путаю… от ударов по голове бывают разные неприятные побочные последствия.

– Могу заверить, ваша память ничуть не пострадала, – Моран, не выпуская медвежонка из рук, осторожно присел на освободившийся стул. – Но милорд настоятельно предложил мне провести еще один эксперимент. В некоторых случаях он бывает очень убедителен.

– Однажды в детстве я купил бультерьера, – лорд Рич с мечтательным видом уставился в потолок. – За пять шеллов, смешная сумма за хорошую бойцовую собаку… если не принимать во внимание факт, что в момент покупки пес выглядел едва дышащим куском окровавленного мяса. Который, вдобавок, еще надо было вырвать из чужой пасти. Думаю, бывший хозяин был уверен, что Камамбер не протянет и нескольких минут. А вся моя родня – что, едва набравшись сил, пёс разорвет в клочья сначала меня, а затем всех и все, до чего сможет дотянуться клыками. Однако же ничего этого не случилось…

– …хотя часть мебели в доме до сих пор носит следы собачьих зубов, – невозмутимо закончил его фразу эльф.

– Ну да, – чуть смутившись, признался лорд Рич, – ножки стульев и шкафов Камамбер воспринимал почти как личное оскорбление. Присутствующие здесь эльфы наверняка будут возражать против этой теории, но я уверен, в его родословной не обошлось без бобров.

– Надеюсь, – фыркнул полковник, – присутствующие здесь эльфы сумеют найти для диспутов о биологии псовых какое-то иное место и время. Вы же проделали столь долгий путь для иного?

– Вообще-то мы просто гуляли, – маленький лорд снова взмахнул тростью. – Малышка Мюриель заинтересовалась образчиком архитектурного уродства, я вспомнил, что в нём угнездилась ваша контора и решил заглянуть в гости. Раз уж вы почему-то до сих пор тут.

– Как интересно, – протянул полковник, – а где же, по-вашему, мы должны находиться? В Садингеме? Или сразу на красной луне?

– Ваши вопросы, Кард, еще более странные, чем ваши ответы! – парировал Рич. – Кто из нас двоих пытается ловить Музыканта? И кто последние недели топчется на месте перед воротами, которые сам же и захлопнул?!

– Мы не… – возмущенно начал О’Шиннах, но поднятая рука полковника заставила его подавиться остатком фразы.

– Да-да, – сарказм в голосе лорда Рича можно было разливать по кружкам, не меньше, чем полпинты в каждую, – вы не топчетесь на месте, а бегаете по кругу в яростной и бескомпромиссной погоне за собственным хвостом. Это вы хотели сказать, Аллан?

– Я хотел сказать, сэр, – на этот раз Кард не стал останавливать лейтенанта, – что мы все это время занимались сложной, кропотливой и требующей особого внимания к мелочам работой. Одним словом, тем, к чему вы испытываете такое отвращение.

– Навет и поклёп! – маленький лорд сделал вид, что почти собрался вскочить. – Вы просто не видели мою коллекцию моделей воздушных кораблей, Аллан. Не спорю, размеры особняка не позволяют мне особо увлекаться масштабом один к одному, но ознакомься вы с моей последней…

– Ничуть не сомневаюсь, – ядовито произнес Кард, – что при случае лейтенант О’Шиннах охотно поговорит с вами об игрушках, если уж общения на эту тему с вашей новой горничной вам недостаточно. А мне все же хотелось узнать: где, по вашему мнению, мы должны сейчас разыскивать Музыканта?

– Да практически где угодно, кроме Клавдиума! – лорд Рич широко развел руки. – Здесь его ставка сыграла… и была бита. Вами, Кард, я не принижаю ваши заслуги. Хотя, – тут же добавил Рич, покосившись на меня, – на мой взгляд, элемента случайности было все же избыточно много. Вы пропололи эту грядку, новые сорняки вырастут не скоро. К тому же, практически единственное, что мы можем уверенно сказать про Музыканта: он не любит повторяться! А значит, следующий его бенефис… настоящий концерт, а не мелкие уколы, призванные отвлечь внимание от главного… состоится не в столице.

– Ваше ценнейшее экспертное мнение, милорд, просто невероятно сужает область поиска! – Кард взял со стола чернильницу, и я трудом подавила желание пересесть на другой стул, чтобы оказаться подальше от предполагаемой траектории броска. К счастью, полковник все же сумел сдержаться и, покрутив тяжелую бронзовую сову в руке, он с явным сожалением поставил её на место. – "Где угодно", какая прелесть. Что нам ждать дальше? Вы подарите мне глобус Арании чтобы я мог раскрутить его и наугад потыкать пальцем? Такое решение предлагает ваш хваленый дедуктивный метод?

– А ваш собственный военный опыт что предлагает, полковник? – облокотившись на локоть, лорд Рич попытался нагнуться над столом, но при его росте поза вышла скорее смешной, чем угрожающей. – Вас разве не учили, Кард, что лучший метод защиты – атаковать? Странно, я был куда более высокого мнения об агрессивности нашей корабельной пехоты.

– Я… – начал полковник и осекся, озадаченно глядя мимо маленького лорда, – Фейри, что вы затеяли?

– Собираюсь немного подремать на вашем уютном диванчике, – я демонстративно зевнула и плотнее закуталась в плед. – Прошу прощения, сэр, милорд, но этот спектакль уже становится несколько скучен… так что разбудите меня в следующем антракте!

Пару секунд Кард озадаченно смотрел, как я устраиваюсь… а затем откинулся на спинку стула и звонко рассмеялся.

– Действительно, – утирая слезы, произнес он, – не могу не признать, процесс меня… увлек. Моран, признайтесь, это была ваша идея?

– Сложно сказать, – отозвался эльф. – Не отрицаю, я не один раз говорил милорду про важность психологической разрядки. Но и до нашей встречи милорд являл собой великолепный образчик интуитивного психолога.

– Разрядка, полагаю, была взаимной? – продолжая улыбаться, осведомился Кард. – Или вы еще не высказали все колкости, скопившиеся у вас под языком?

– Некоторый запас ещё имеется, – маленький лорд сполз обратно на стул, – но все же, Кард… я не могу не признать. При всех недостатках ваша контора и лично вы – те немногие, кто пытается делать хоть что-то…

– …а точнее, хотя бы иногда прислушиваться к вашим советам! – закончил полковник. – Со своей стороны могу признаться, что с удовольствием ограничил бы наше общение поздравительными открытками по случаю коронации Её Величества. Но, чтобы поймать одного безумного гения…

– …вам нужен совет другого безумного гения. То есть меня, – лорд Рич, прижав ладони к груди, вскочил и картинно раскланялся, – ну-ну, право, не нужно столь бурных аплодисментов. Вот если бы я мог выложить на стол визитку Музыканта с его домашним адресом…

– А вы не можете?

– Увы, – маленький лорд посерьезнел. – Если сейчас попытаюсь настолько влезть в его голову, вам потребуется прятать в казематы Кирхольма уже меня.

– А значит, нам все же потребуется глобус Арании…

– Надеюсь, что все обойдется без него. Смотрите, – Рич схватил из стаканчика на столе полковника горсть карандашей и высыпал их на стол перед собой. Наш оппонент любит использовать передовые достижения науки. Причем не только технологические, но и, скажем так, социальные – вспомните историю со сталелитейным заводом. А научные знания не прорастают на грядках вместе со щавелем и цветной капустой. Они… не тяните руку словно школьник, Аллан! Вы хотели вспомнить одного скромного провинциального учёного по фамилии Кейвор, не так ли? – О’Шиннах кивнул. – Мистер Кейвор устроил свою лабораторию за городом из соображений экономии, а также, как принято сейчас дипломатично говорить, некоторого предубеждения жителей соседних домов к проводимым опытам. Говоря проще, мирные обыватели не без оснований опасались, что его «взлетит на воздух» примет несколько иные формы, чем планировал Кейвор. Однако все же он потомственный горожанин, получил университетское, пусть и незаконченное, образование... понимаете, куда я клоню? Сельскую жизнь подобные люди знают в лучшем случае по летним поездкам «за город». К тому же мятежи в провинции – это как раз то, с чем наши доблестные власти за последние несколько сотен лет научились неплохо бороться. – Лорд Рич резким движением отодвинул часть карандашей в сторону. – А вот города, особенно крупные, это чудовищные узлы проблем – социальных, расовых, религиозных, наконец! Настоящая гора угля, щедро политая керосином, вспыхнет с любой стороны, стоит лишь поднести спичку. Гленом, Скаузер, Чичестер, Верхний Альтбург, Тирерри… – маленький лорд сгреб оставшиеся карандаши в кулак и протянул через стол, – выбирайте любой из них, полковник!

***

Теплые вещи кусаются. Это непреложное правило и не важно, идет ли речь о платке из козьего пуха или вязаной шапочке. А еще прижатые к голове кончики ушей довольно быстро начинают болезненно поднывать.

Но если снять шапку и варежки, те же самые кончики ушей почти моментально заледенеют. Потому что поздняя осень в Клавдиуме, это сырой, пронизывающий холод, а по широкому Адмиралтейскому проспекту, весело носятся вихри, с посвистом и завыванием расшвыривая мусор и остатки опавших листьев. Увы, я совсем не ветерок, а несчастная жертва погоды и обстоятельств.

А еще час назад на небе сквозь разрывы туч виделось солнце!

– Замерзли?

– Н-немного…

– Сейчас будет возможность отогреться, – лейтенант О’Шиннах кивнул на следующее здание в шеренге "присутственных мест". Стоило признать, его создатель хотя бы сделал попытку вырваться из строгих канонов любимого аранийскими чиновниками дварфоко. Душа этого архитектора явно просила и требовала "полёта в камне" в коррезском "стиле высокого искусства". Нижние этажи фасада еще кое-как укладывались в общую канву проспекта, выделяясь лишь обилием скульптур в качестве поддерживающих элементов. Гномы обычно предпочитали колонны, объясняя это большей практичностью и простотой расчета. Хотя, как не без ехидства замечал один из моих наставников, статуи великих подгорных жителей довольно сложно использовать в качестве опорных элементов архитектуры в силу их квадратности, местами переходящей в шарообразность.

Впрочем, без гномского влияния здесь тоже не обошлось. Правда, довольно неожиданным образом. Над зданием возносилась к серым тучам неожиданно изящно-хрупкая башенка, живо напоминавшая формой классический колпак холмовых гномов. Если дать волю фантазии, легко вообразить, как некий великан, гуляя по проспекту, захотел чем-то украсить очередную серую коробку. Или южным ветром занесло волшебное зерно – синюю надстройку из стекла и стали, подсвеченную изнутри теплым желтым светом, без труда можно было представить сказочным цветком, чудом проросшим сквозь унылый камень.

– Приходилось бывать здесь раньше?

– Нет… я даже не знаю, пускают ли внутрь эльфов.

– Как и младших офицеров, – Аллан провел ладонью по погону, стряхивая капли с золотой мишуры, – если, конечно, это не отпрыски влиятельных Домов. Тем интереснее будет заглянуть сюда.

Стоящий у входных ворот – назвать эти монументальные сооружении дверью было бы явным оскорблением – привратник и в самом деле встретил нашу парочку ледяным взглядом, где недоверие густо замешалось на презрении. "Какой-то офицерик и барышня", да еще пришедшие ногами, а не появившиеся из воздушного катера или хотя бы кареты, явно не походили на обычных посетителей данного заведения. Однако продемонстрированная лейтенантом визитка растопила этот лёд быстрее кипятка.

– Прошу вас, сэр, миледи. Вас ожидают.

Огромная створка сдвинулась, вопреки моим ожиданиям, почти бесшумно, выпустив наружу волну тепла – и так же бесшумно закрылась за нашими спинами, оставив холодную морось осеннего Клавдиума бессильно скрестись о черные дубовые панели. Здесь, внутри, глаз радовала яркость зелени, мелодичное журчание фонтанчиков и водопадиков, в которое плавно вплеталась тихая музыка.

Пара стоящих наготове у входа слуг избавили нас от верхней одежды с ловкостью, заставившей бы позеленеть от зависти многих карманных воришек. Затем на сцене появился… нет, это все-таки был не уходящий гость, хотя по величавости шествования он мог бы поучить многих лордов. По крайней мере, во время моего краткого знакомства с двором Её Величества и слуги и дворцовые чиновники перемещались более суетливо, чем этот человек в красно-черном сюртуке с серебряным шитьем и жезлом в руке.

– Милорд, миледи… прошу следовать за мной.

В первый миг я даже не поняла, зачем нас ведут к небольшой беседке – настолько разительный контраст она представляла с тем чудом гномских паровых технологий, на котором я недавно совершила путешествие в "город под городом". И лишь когда еще один красно-черный, паренек лет пятнадцати, с донельзя важным видом передвинул рычаг, и "беседка" с тихим щелчком начала подниматься вверх, я поняла, что и это тоже – лифт. Он возносил нас плавно и совершенно бесшумно, пока мы не оказались в той самой волшебной башне. Удивительно, но и вблизи массивные стальные балки с рядами заклепок не разрушали общее впечатление хрупкости конструкции. Казалось, подуй ветер чуть сильнее и зацепившийся за металл мыльный пузырь лопнет, осыпав крышу и мостовую внизу мириадами радужных осколков.

– Как вам «Небесное око»?

Марк Бентинк мало изменился со момента нашей последней встречи. Он по-прежнему предпочитал одежду светлых тонов и закалывал галстук простой бронзовой булавкой. А вот духи были другие, тоже с черным перцем, но среди верхних нот преобладали амбра и базилик. Что-то новое, незнакомое… «Огненный покой» из новой коллекции коррезского «Дворца Ароматов»?

А еще в нашу прошлую встречу младший, а теперь единственный сын и наследник главы Дома Бентинк не щеголял темными пятнами под глазами.

– Чересчур пафосно, я бы сказал, даже в мелочах, – Аллан щелкнул ногтем по золотому тиснению кожаной папки с надписью «меню», – хотя должен признать, вид отсюда неплохой.

– Многие воспринимают именно такой стиль как должное, – пожал плечами Марк. – И даже обижаются, если, по их мнению, в суп не доложили нужной порции почтения к величию. Да, кстати… я взял на себя смелость сделать заказ для вас. Сегодня на кухне шефом Ионаи Кирота, у него великолепно получается утка по-думнонски и эльфийский сырный суп… да, мисс Фейри, я в курсе, что эльфы к этому рецепту не прикасались даже мизинцем, но все равно рекомендую.

– А вино?

– Обычно прошу, чтобы они подобрали сами, – улыбнулся Марк, – и пытаюсь угадать, что принесут. Не подумайте, вообще-то я не очень азартен, просто интересно, насколько твой выбор совпадет с мнением виночерпия. К утке обычно подают красные вина… думаю, сегодня это будет «золотой принц» пяти- или семилетней выдержки.

– Тут я пас, – Аллан откинулся на спинку кресла, – мое жалование пока не дает шанса стать ценителем вин, идущих по тридцать наггетов за бутылку. И… поэтому его разливают в такие крохотные бокальчики?

– Нет, – лорд Бентинк также чуть подвинулся, давая официанту расставить бокалы. – Это другое. Вино со травами и специями, еще один модный кулинарный изыск из-за хребта Глен-Мор. Считается, что должен возбуждать аппетит перед основным блюдом.

– Моего аппетита и так хватит на гуся, – лейтенант осторожно взял тонкую ножку бокала и принюхался. – Пахнет как любимая заварка нашего гнома, не так ли, мисс Грин… Фейри, что вы увидели в окне настолько интересное?

– Камень перед зданием Адмиралтейства.

– А-а, памятник пустого места.

– Разве он не называется "В ожидании"? – удивилась я. – Насколько помню, ваш король не смог исполнить свою клятву поставить на него вражеский флагман, потому что тот был потоплен в бою у мыса Тра...Тене...

– У мыса Кабо Роиг. – Перебил меня лейтенант О’Шиннах. – Сражение длилось весь день, к вечеру от союзного флота осталось не более десятка кораблей. Флагман верзандийцев атаковали три наших линкора. Он отбил один абордаж, второй... потерял большую часть команды, погиб адмирал, капитан, почти все офицеры... и когда наши корабельные пехотинцы в третий раз прорвались на батарейную палубу, кто-то из оставшихся в живых верзандийцев бросил факел в пороховой погреб. Конечно, – добавил Аллан, – можно было бы водрузить на постамент другой корабль – в том сражении одних линкоров захватили не меньше пяти. Но Генрик приказал оставить его пустым. Как напоминание для тех, кто захочет попробовать аранийского пирога.

– Напоминание, да… – Марк Бентинк отодвинул свой бокал в сторону. – Я внимательно изучил ваш меморандум, лейтенант. Не скажу, что согласен абсолютно со всем, но это очень, очень дельный документ. К сожалению, показывать его кому-то в Адмиралтействе бесполезно. Для их Лордств даже я не более чем юный выскочка, унаследовавший пост брата в силу знатности рода. Бумагу, составленную лейтенантом, пусть и прикомандированном к Ночной Гвардии, они даже не возьмут в руки. Вот если бы ваш полковник…

– Исключено! – резко произнес Аллан. – У Карда и без того последнее время натянутые отношения с флотом.

– Еще бы, после всего случившегося. Так вот, возвращаясь на курс к постаменту короля Генрика. Как вы думаете, лейтенант, чего добивается этот ваш Музыкант?

– В меморандуме…

– В меморандуме вы честно записали выводы из имеющихся фактов, – согласно кивнул Марк, – но ведь совершенно явно напрашивается, что это промежуточные цели, а не основная. Должна быть еще какая-то глобальная идея, конечный результат, в который все эти усилия вольются, как ручьи в речное русло. Ваш злодей не похож на мелкого анархиста, который из трудов классиков сумел воспринять лишь призыв к разрушению "общества угнетения".

– Лорд Рич предполагал, что подобная цель существует, – Аллан все же решился попробовать вино из бокала, но сделав крохотный глоток, быстро поставил его на стол. – Но "пока об этом рано говорить".

– А, Рич… – понимающе вздохнул Бентинк. – Адмиралтейство как-то пыталось привлечь его к одной… работе. Три года назад… но чиновников до сих пор перекашивает от одного упоминания его фамилии. Ваш полковник, должно быть, обладает невероятным запасом нервных сил, раз умудряется взаимодействовать с ним на регулярной основе.

Мне стоило больших усилий сдержать приступ хихиканья. Вспоминая, как выглядит это "взаимодействие" в исполнении Карда…

– Что, если Рич говорит, что пока рано, видимо, так оно и есть. Но без этого понимания, – Марк развел руки в стороны, – я только начал знакомиться с делами брата, но и увиденного хватило, чтобы прийти в ужас. Одно дело, ехидно критиковать со стороны устаревшую и явно неэффективную систему, а совсем другое, увидеть эту машину "в работе" изнутри. Кажется, теперь я понимаю, почему Артур так пренебрегал светской жизнью и прочими… развлечениями. Если он реально пытался что-то делать, изменять, улучшать… а с его-то чувством ответственности он наверняка пытался… у него просто не оставалось и минуты свободного времени. В этом хаосе легко затеряется деятельность и трех Музыкантов. Нам остается лишь ждать, пока она проявит себя особо ярким образом… судя по вашему докладу, Музыкант любит громкие финалы.

– Жаль, если так. Я… рассчитывал на вас.

– Мне тоже, лейтенант, – удивительно, но наследник одного из Великих Домов действительно выглядел если не виноватым, то уж точно расстроенным. – Для меня… для нас это еще и личный вопрос. Поверьте, я бы пустил в ход все свое влияние… да что там, уверен, отец бы тоже не остался в стороне. Но когда у нас нет даже "кажется"…

Бентинк замолчал, увидев, как в сторону нашей "ниши" катится, сверкая полированным серебром и снежно-белыми салфетками, сервировочный столик.

– Милорды, миледи… суп готов. Повар просил передать, что утка также будет готова через несколько минут…, прикажете подать сразу или подождать?

– Пусть несут сразу! – решительно сказал Аллан. – Не скажу за вино, но эта мисочка супа точно раздразнит мой аппетит.

– Как пожелаете. Милорд Бентинк, вы просили свежие газеты.

– Да, благодарю! – Марк взял со столика сверток и принялся с вкусным хрустом разворачивать лист. – Прошу прощения, – донеслось из-за бумаги, – привык начинать утро с чтения, а сегодня пришлось встать раньше. К слову, в них зачастую содержится больше полезной информации, чем в сводках "иностранного" бюро, работой которого вы интересовались. Вот уж кого давно пора разог…

– Дайте… газету! – хрипло потребовал О’Шиннах.

– Что?!

Не думаю, что у наследника Дома Бентинк до этого дня кто-то настолько грубо вырывал из рук даже газетный лист. По крайней мере, вид у него был очень… удивленный. Но, прежде чем он успел что-то сказать, Аллан бросил газету на стол и ткнул пальцем в жирные буквы заголовка на первой странице.

"Грандиозный пожар на верфи в Скаузере. Почти достроенный воздушный корабль погиб в огне!"

Марк Бентинк, выгнув голову, посмотрел на заголовок, затем перевел взгляд на О’Шиннаха… и согласно кивнул.

– Похоже, вы все-таки получили свой ответ, лейтенант.