Плохая ведьма

Глава 1. Хороший гость всегда вовремя

— Она мертва, кажется!

Синюшные губы, ледяная кожа, окоченелые руки, залитый кровью корсет и обширная дыра в груди. Тут не кажется, тут наверняка.

— Ты ведь сделаешь что-то? Ну там… компресс, а?!

И щенячий взгляд, полный безумной надежды. Лестно, конечно, но воскрешения не по моей части. У меня задачи как раз противоположные.

— Не молчи! – взмолился Илай, падая передо мной на колени на деревянный настил. Лесной домик опасно дрогнул, но устоял. – Медея, скажи, что всё исправишь! Я не могу привезти её мёртвую, меня казнят! Или в подземелья! А я не могу в подземелья, у меня слабое здоровье. И я темноты боюсь…

На миг старого приятеля стало почти жаль. На миг – потому что я ещё прошлую авантюру ему не простила.

— Ну-ка, сдвинь её чутка, — махнула обезумевшему рыцарю, которого уже потряхивало от избытка эмоций. – Ага, в сторону, вот так. И плащом накрой, аппетит отбивает.

Илай тяжело поднялся на дрожащих ногах, нерешительно обогнул стол и потянул девицу за край дорогого сапожка. Под расшитой бисером кожей что-то неприятно хрустнуло. Никак, обмороженный палец ей отломал.

Молодой рыцарь вздрогнул и потянул девушку за лодыжки, немного освобождая место на столе. Затем нервно, но решительно сорвал с себя плащ и покрыл неживую гостью, скрывая расшитое золотом платье и закоченевшие руки, вцепившиеся в порванный на груди корсет. Арбалетный болт прямиком в сердце – выстрел, достойный оваций. В более подходящем случае, разумеется.

На лицо плаща не хватило, и я бережно прикрыла его кухонным полотенечком, бегло глянув на покойницу. Наверняка первой красавицей была при жизни. Русые локоны, пушистые ресницы, ровные белые зубы, размазанные румяна. Только расцвела; небось, везли кому важному в подарок…

— Чаю выпьешь? – предложила я, покосившись на нервного приятеля. – Да не мнись, скидывай с себя железо, ты здесь надолго. А если в отхожее место требуется – так хижину обойди, там, на заднем дворе…

Илай топтался ещё с минуту, пока я ставила котелок на огонь. Оглядевшись с нараставшим отчаянием, бедолага достиг блаженного порога тревожности, за которым уже ничего не страшно. Странно всхлипнув, Илай отстегнул перевязь с мечом, затем пояс, и наконец, встав в неловкую для непосвященных позу, стряхнул с себя кольчугу, прыгая и подергивая задом.

— Поторопись, — подогнала я, заливая чайник с травами. – Я на гостей не рассчитывала.

Илай прозрачный намёк схватил на лету, сбрасывая рыцарское добро у порога и ужом выскальзывая наружу. Про «задний двор» я приукрасила, конечно. Так, протоптанная дорожка, выложенная хвоей и шишками, к убогой деревянной будке с выгребной ямой. Таких ям, уже заполненных и надёжно засыпанных, я обнаружила неподалёку ещё парочку. Мастер Харт даже новую копать принялся, рассчитывая на долгие годы в лесном заточении.

Все мы ошибаемся.

— Руки вымыл? – уточнила я, как только Илай вновь появился на пороге. – К трупному соусу только заразы не хватало… Дверь захлопни, чай, не лето!

Илай судорожно хлопнул хлипкой дверью и нервно покосился на мёртвую красавицу.

— Садись, — я пододвинула гостю глиняную тарелку. – Да выпей горячего, пока грудную хворь не словил.

Это я не по доброте душевной: старый приятель находился в шаге от истерики, а мне бы поближе к сути и подальше от чужих проблем. В чай я плеснула успокоительной настойки – пусть выдохнет, выскажется и топает мимо. Всё равно единственное, чем я смогу ему помочь – это указать место в лесу, чтобы прикопать девицу. Подальше от моей хижины и лишних подозрений.

— Бедный я, бедный, — заголосил Илай уже на второй чашке, размазывая слёзы по раскрасневшемуся лицу. – Меня же казнят…

— Ты повторяешься.

— …посадят в темницу… или вначале посадят, потом казнят… А знаешь, как виртуозно казнит регент Чэнселлор? Так, чтоб осуждённый помучался, а толпа порадовалась…

И заел слёзы грубой ржаной лепёшкой, выгребая ею остатки мёда из горшка. Я вздохнула: мёда было жаль. Если Илаю всё равно на плаху, зачем пропадать добру?

— Рассказывай по порядку, — предложила я, ненавязчиво отодвигая горшочек в сторону. Больше будет говорить – меньше съест. – Во-первых, откуда на тебе рыцарская перевязь? Ты же едва в оруженосцы выбился, когда мы в последний раз виделись. Чем заслужил такую милость?

Илай пьяно икнул, а я задумчиво посмотрела на очередной стакан чаю, который друг опрокинул в себя, как брагу в таверне. Многовато настойки плеснула, что ли? Вон, снова глаза на мокром месте. И мёртвая красавица больше не пугает: глянь, поймал свисавшие с засаленного стола русые локоны, растёр ими пьяные слёзы по лицу.

— Да вот перед выездом и получил, — похвастал он слабо. – Регент Норт Чэнселлор лично даровал. Сказал, мол, верных людей трудно сыскать, кругом шпионы да предатели, а я, похоже, славный парень… Только мне и может он доверить важную миссию – сопроводить принцессу Араминту от родных пенатов в наше королевство, в целости и сохранности, для бракосочетания с молодым королём…

Мои глаза округлялись по мере рассказа, но опьянённый успокоительным зельем Илай не заметил.

— Мы целым отрядом из столицы выехали, да через весь Амбертрон в соседний Фростхейвен без приключений и добрались. А уже на обратном пути…

— Вам что же, соседи не выдали сопровождения? – не выдержала я. – Такую ценность везли!

— Выдали, — вздохнул Илай. – Только всё так неудачно закрутилось… Трое отравились по дороге, пятеро угодили в разбойничьи капканы, четверо в последней схватке полегли, уже на землях нашего королевства…

— А вас, амбертронцев, сколько было? – уныло спросила я, мысленно хлопая себя по лбу.

Чтобы вляпаться в такое откровенное болото, нужно родиться Илаем.

— Немного, — понуро признал друг. – Семеро всего. Трое полегли в схватке, выжил я и ещё Дрэйк с ребятами. Только я упустил их из виду, когда на место возницы прыгнул и попытался уйти с каретой от погони…

— Хоть не растерялся.

— Я старался, — хлюпнул носом новоиспечённый рыцарь. – Когда карета перевернулась, я высвободил одного коня, посадил принцессу перед собой… Откуда и взялась та стрела…

— Болт, — вздохнула я. – Арбалетный болт. Наверняка стрелок на дереве сидел – эти ребята явно на наёмников не скупились. А что же, принцесса одна ехала? Ни слуги, ни камеристки?

— Были, — встрепенулся Илай. – Слугу, кажется, повозкой с приданым придавило. Камеристка чувств лишилась – я её в карете оставил, когда пришпорил коня… Я не виноват! Просто регент Норт строго наказывал: принцессу, мол, первым делом…

— Регент Норт послал тебя на верную смерть, — я решительно забрала горшок с мёдом у будущего висельника. – Притом, как ты говоришь, показательную. Он посвятил тебя в козлы отпущения, а не рыцари, балбес!

Глаза Илая, невинные и чистые, как небо в погожий день, расширились от обиды и удивления.

— Как так? – спросил он и вдруг заплакал, уронив тяжёлую голову на руки. В одной всё ещё красовалась недоеденная лепёшка.

Я молча смотрела на давнего товарища, пережившего очередное безумное приключение. Вот всегда с ним так! С детства ещё. То заказ для монастыря перепутает, то сдачу растеряет, то в мошенников вляпается.

И познакомились мы глупо – я отбила его у стайки мальчишек, когда меня послали на рынок. Мелкий такой, взъерошенный, что птенец перепуганный. Даже сколько ему лет, не помнил – откуда сироте знать такие тонкости? Решили, что около семи, потому как выглядел мальчонка значительно младше меня, уже здоровой двенадцатилетней девки. Это я выпросила у настоятельницы, чтобы его приютили в монастыре хотя бы до совершеннолетия, а там… ясное дело, что в доме Светлой Матери юноше не место.

Так и прожил Илай в монастыре, куда меня саму подбросили в младенчестве, целых три года, выполняя мелкие поручения и принося больше вреда, чем пользы.

До той самой осени, когда на монастырь напали.

— Ну, будет тебе, — смягчилась я, возвращая горшок на место и подталкивая его к рыдающему Илаю. – Доедай лепёшку… вот так, макай в мёд, что тут уже осталось… И спать ложись. С утра и разберёмся, что с тобой делать.

Что делать, что делать… бежать ему надо, далеко и надолго. Возможно, что навсегда. Точно не на север, откуда он увёз юную принцессу. На востоке дикие леса, на западе горы, а по торговым путям ему лучше не светить преступной рожей. Наверняка глашатаи в розыск объявят, а внешность у Илая приметная. Вот разве обрить налысо да морду углём подправить…

Оставался ещё юг, где он со своей медной шевелюрой будет выделяться похлеще, чем я со смоляной – на севере. Надо думать.

— А Дрэйк? – хлюпнул носом Илай. – Он же с ребятами… ищет нас, наверное…

— Наверняка ищет, — нахмурилась я. – Ему же козла отпущения, не уследившего за принцессой, во дворец доставить надо. Для показательной казни.

Илай взвыл с новой силой, а я решительно поднялась, продираясь к двери. Места в лесной хижине с появлением в ней молодого рыцаря и мёртвой принцессы поубавилось значительно. Что уж говорить, мне и самой тут тесновато. Справа от входа камин, там же котлы, развешанная утварь и ящик с углём. Под крохотным оконцем – кухонная полка с припасами. По другую сторону камина – бочка с питьевой водой и ящик для дров. Под низким потолком – сушёные травы, фрукты да ягоды. Слева от двери, под вторым слюдяным оконцем, узкий письменный стол с книгами, свитками и реагентами. Напротив камина, у стены – грубый шкаф и узкая кровать. А по центру, занимая всю лесную хижину, гордо стоял кухонный стол, он же обеденный, он же для волшбы, который, будь моя воля, я бы давно сожгла или выкинула. Увы, стол дубовый, тяжёлый, покрепче всей хижины будет. Спорю на ведьмин дар, если мою скромную обитель поджечь, стол продержится дольше стен и даже каминной кладки.

Вот многое могу, а камни в дома складывать не умею. Иначе бы давно пристройку какую состряпала.

Выглянув наружу, я убедилась, что кроме привязанного к дереву коня у хижины не наблюдалось ни души, покрыла ошалелое после бешеной езды животное старой холщевиной – какая-никакая защита от мелкого снежка, засыпавшего лес вокруг – и, вздохнув, раскатала перед оживившимся конём тюк соломы, который берегла на весну – крышу притрусить.

— Ты мне должен, — объявила я, возвращаясь в натопленную хижину и плотно прикрывая дверь. Внутрь дома ворвалась-таки колкая снежная крошка, тотчас превращаясь в грязную лужу у порога. – А станешь должен ещё больше, как только я придумаю, что с тобой делать.

— А её… точно не оживить? – Илай отодвинул начисто вылизанный горшок и с мольбой уставился на меня. – Ты же… всякое можешь…

Могу, конечно. Но мертвецов поднимать не по моей части. На это, кажется, только Отец Света и способен.

— Меня казнят! – снова взвыл Илай, пока я настойчиво тянула его с лавки за локоть. – Что мне делать, Медея?

— Со мной советоваться, — нахмурилась я, — и желательно до того, как вляпываешься в подобные приключения!

— Но всё так славно оборачивалось, — шмыгнул носом неудавшийся герой, пока я так же, за локоть, вела его к кровати. – Когда монастырь разграбили… мне тогда… лет десять исполнилось? Я только жалел, что тебя потерял – я ж тогда на рынок отправился в соседнюю деревню. Там и узнал, что на монастырь напали. Долго тебя искал, - сонно пожаловался Илай, послушно укладываясь в кровать. – Потом в услужение фермеру попал, а он продал меня бродячему рыцарю, а тот оказался в услужении у регента… Мы во дворец захаживали, сам регент воинские труды оплачивал… А помнишь, как мы снова встретились? – вновь встрепенулся младший товарищ, на миг распахивая сонные глаза. – Мне посоветовали лесную знахарку, которая даже таких, как мой старый рыцарь, на ноги ставит. Только, мол, найти её можно, только если сама захочет. И я тебя нашёл! Помнишь?! Радость-то какая! Всё так хорошо складывалось… Даже когда мой старый мастер помер, мне службу при воинском дворе нашли, а через год регент Норт сам вызвал, в рыцари посвятил, сразу важное задание дал…

Я подоткнула одеяло, пока Илай бормотал что-то совсем уж неразборчивое, набросила сверху шкуру и выпрямилась, разглядывая младшего товарища. А ведь за годы, что мы не виделись, Илай ещё больше вытянулся, раздался в плечах, возмужал. Вон, в моей кровати едва помещается, того и гляди, на пол свалится. И то сказать – младшему товарищу уже двадцать годков стукнуло. Или двадцать один? Самой двадцать шесть, стало быть, Илаю…

— Дурашка, — вздохнула я, слушая ровное дыхание нежданного гостя. – Твой регент потому тебя и вызвал, что более подходящего жертвенного агнца сложно придумать. Безродный сирота, никто не хватится, не вступится… Доверчивый, что щенок…

В дороге, разумеется, всякое происходит. Но столько злоключений, сколько выпало их отряду при сопровождении северной принцессы, само по себе не случается.

И раз единственным выжившим их отряда, помимо блаженного новоиспечённого рыцаря, стал некий Дрэйк с сотоварищами, я бы ставила на этого сомнительного господина. В другой раз даже восхитилась бы – столько наемников купить, ловушки расставить, за всем проследить и добить, кто сам не помер по-хорошему… Видимо, с отравлением принцессы не сложилось, свита приняла удар на себя, так что в ход пошла затейливая самодеятельность и откровенно топорные убийства. Судя по сбивчивому рассказу Илая, принцесса просто не должна была добраться к августейшему жениху. Почему – вопрос явно политический, а ответ наверняка знал регент Норт Чэнселлор.

Дверь скрипнула, когда я тихо выбралась наружу. Уже совсем стемнело, и если бы не снег, укрывший лес сияющим одеялом, я бы не увидела ничего дальше кривого порога. А так стояла, куталась в тёплую шкуру и слушала, вглядываясь в занесённые снегом лесные тропы. Илай продирался напролом; его спутникам не составит труда найти неопытного рыцаря. Сломанные ветки, припорошенные следы…

Зимовка в лесу – испытание не для слабых духом. Собственно, только духам здесь и место. И голодному зверью, которому не спится по причине пустых желудков. И редким путникам, которые ищут подмёрзших грибов, хвороста или беды на свои головы. И мне, потому что в поселениях лучше не появляться, а идти больше некуда.

За десять лет лесной жизни я свыклась и с морозной тишиной зимы, и с несмелым журчанием весенних ручьёв, и с хвойным ароматом лета, и с хрустящей осенней листвой. От людей вот отвыкла. В поселениях бывать приходилось, но я там не задерживалась, запасаясь необходимым и убираясь прочь до того, как ко мне приглядится залётный народец. И хотя в наших землях уже давно не случалось ни колдунов, ни ведьм – таких, чтобы о них прослышали – люди по-прежнему подозрительно относились ко всем одиноким и странным. А затем искали помощи у них же – тайком, за щедрую плату.

Местные уже меня узнавали. Ради общего блага я сказывалась лесной знахаркой; на том и расходились. Время от времени меня искали в лесу, просили помощи. Я редко отказывала. Кушать надо всем, даже ведьмам, а люди приносили, помимо еды, уголь, шкуры и всякую утварь. Взамен получали нехитрые снадобья и настойки, а особо нуждающиеся уходили с приворотными зельями. Немудрёное дело для ведьмы моего круга. Оскорбительное даже.

— …снега навалило, следов не видно… Поворачиваем, Дрэйк, вряд ли он забрался в такую чащу! Да и чего ради? Ближайшее поселение в часе езды, наверняка рыцарёк рванул туда…

— След оборвался тут. Мерзавец рядом. Велено доставить живым. И тело… Точно мертва?

— Обижаешь…

Я прикрыла глаза, вслушиваясь в голоса, пока далёкие. Храп лошадей, встревоженные ночные птицы, в чей покой ворвались незваные визитёры. Это только хорошие гости всегда вовремя. А непрошеных разворачивают ещё на подходе.

— То ли гром грохочет, то ли голод точит,

Поднимает стаю, глотки разрывает.

Подойдите ближе – кости мы оближем…

Мы давно не ели… ждали вас, терпели…

Утробный вой ворвался в ночной лес ещё до того, как с моих губ сорвались последние хриплые слова. Лес ожил жарким дыханием, сильными лапами, бьющими по снегу, огромными тенями, несущимися из чащи к дороге. Несколько теней перемахнули через тропинку у самой хижины, так, что привязанный к дереву конь встревоженно заржал, натягивая поводья.

Я не пошевелилась. Враждебные духи, призванные колдовской силой, всё ещё крутились вокруг, заклинание действовало, тело мне не принадлежало. Что я? Проводница тёмных сил в бренный мир…

— Волки! Волки!!!..

Дикие крики, всхрапнувшее животное, звуки борьбы, топот копыт по утоптанной лесной тропе. Предсмертные хрипы. Влажное чавканье, драка за уже растерзанные тела. Сегодня мой откуп – две души. Третий… третий ушёл…

Я расслабила скрюченные пальцы, складывая ладони у груди. Жест для непосвящённых почти молитвенный.

Тишина.

Волки сыты, агнец цел, вечная память охотникам за головами.

— Не повезло, — глухо проронила я в ночь, как только стихли последние удары волчьих лап по снегу. – У этого агнца туз в рукаве…

Ведьмина сила – это не только привороты и настойки для любовных утех. Это чаще всего именно такое: неприглядное, кровавое, грязное. Кто считает иначе – наслушался романтичных сказок, где девицы бегают к ведьмам только за молодильными фруктами.

Но они забывают о цене. Когда обращаешься к ведьме, нужно знать, что за любое мнимое добро следует неизбежная расплата. Исключений нет.

Хороших ведьм не бывает.

—Не спишь? – сонно спросили из-за спины. – Слушай, я чего придумал… Ведь немногие знают принцессу в лицо! А слуги её наверняка тоже… того… померли. С Дрэйком договоримся, он славный парень. Грубоватый немного, но и он, поди, на виселице болтаться не захочет. Ты как думаешь? Должен же я хоть кого-то доставить во дворец! Сработает, как считаешь? Должно сработать!

Я устало растёрла лицо и обернулась, кутаясь в меховую накидку.

—О чём ты, Илай?

—…принцесса, конечно, повыше тебя, кожей посветлее, волосами краше… Глаза голубые, а не болотные… Ну и моложе, конечно, но мы тебя как-нибудь приукрасим, а? Я же знаю, к тебе девицы бегают, снадобья для лица выпрашивают, так, может, и твою смуглую личину замажем? Главное, чтоб регент Норт купился, а остальные подтянутся! Ну, откуда им знать, что ты не принцесса?..

На миг я оторопела, но Илай смотрел на меня с такой надеждой, что я сдержалась от честного ответа. Мысль была бы гениальной, не будь дурацкой.

—В платье переоденем, чем не принцесса? Ну пожалуйста! – возбуждённо затарахтел Илай, разгораясь собственной идеей. – Ты представь… нет, ты только представь, что у нас получится! Ты же станешь королевой Амбертрона! Не переживай, молодой король – он вроде ничего, вменяемый, я его издалека разок видел… А не получится – так исчезнешь! Главное, что уже не я за принцессу отвечать буду… Помнишь, как мы в детстве мечтали? Станем богатыми, знаменитыми! Ну, это ты станешь, конечно, но ты ведь меня не обидишь, а? Ты всегда меня защищала, настоятельница нас братом и сестрой звала… А во дворце знаешь, как вкусно кормят? И местные женщины в красивейших нарядах ходят, цветы нюхают, модные книжки читают… Там огромная библиотека, Медея! Целое крыло под манускрипты, фолианты и прочее, ты же такое любишь, я знаю! – нащупал слабое место давний приятель. – Будешь сидеть в библиотеке с утра до ночи и прихлёбывать горячий шоколад из фарфоровой чашечки. В красивом платье! Пожалуйста, Медея, - взмолился Илай, хватая меня за руки. – Скажи «да»!

Я всё-таки не выдержала и фыркнула, качая головой. И когда я перестану покупаться на слезные просьбы названого брата?..

Глава 2. Настоящие друзья не позволят тебе совершать глупости в одиночку

Я никогда не бывала в столице. В этом Илай меня переплюнул: повидал-таки мир, вырвался из глуши монастырского посёлка. Я, в отличие от старого друга, ступила прямиком в трясину. Так и просидела там десять лет, медленно и неотвратимо сползая в безумие. Так случается, когда тёмный дар копишь, не давая ему достойного выхода. Вот только за любой такой выход нужно платить. Именно поэтому мастер Харт годами вынашивал амбициозные планы, но так и не решился к ним приступить. Все носятся с честолюбивыми мечтами ровно до тех пор, как им не предоставят за них счёт.

Мастер Харт остался мне должен, когда я избавила его от мук выбора.

—Мы же перекусим перед тем, как ломиться во дворец? – занервничал Илай, как только мы приблизились к городским воротам. – Раскусит нас регент Чэнселлор, ох, раскусит… И посадит в подземелья, а у меня желудок слабый, здоровье хрупкое…

—Как ты так долго продержался в этом мире, — вздохнула я, поправляя амулет на шее.

Амулет – громко сказано. Заговор на чужую личину, иллюзия на крови мёртвой принцессы и локоне её же русых волос.

Илай, когда меня увидел, чуть в обморок не хлопнулся.

—К-как ж-живая, — стуча зубами, вытолкнул он.

—Я и есть живая, — отрезала я, наспех ушивая подол богатого платья.

Юную принцессу переодели в мои обноски, завернули в мешковину и похоронили в недокопанной выгребной яме. Как раз неглубоко: понадобится, откопаем. Уж не знаю, зачем, я её в неживом виде поднимать не собиралась. Илай даже установил подобие знака Отца на жалкой могиле, а я, как могла, украсила можжевельником и хвоей. Лучшее из того, что могла предложить её высочеству бесславная смерть в местных лесах.

Да и старалась я только ради Илая. Ох уж эти чистые, доверчивые глаза…

— Мы же её похороним? – ничуть не сомневаясь в моей добродетели, простодушно спросил Илай. — Ну, чтобы по-человечески…

За недолгую, но насыщенную жизнь мне угрожали, умоляли, даже пытались подкупить. Я равнодушно и без угрызений проданной совести отказывала каждому, с кем не сошлись в цене или взглядах. А вот этому, бестолковому, простодушному в святой простоте – не могла. Ещё ни разу не отказала, даже если просьба шла вразрез не только с собственными убеждениями, но и со здравым смыслом.

Нельзя, невозможно предавать глаза, которые в тебя верят.

—Медея, давай остановимся, — взмолился рыцарь, натягивая поводья у придорожной таверны. — Дух переведём, глотнём для храбрости…

—Для храбрости я тебе пинка сейчас выпишу, — щедро предложила я, с отстранённым интересом оглядываясь по сторонам. — И не «Медея», а «ваше королевское высочество принцесса Араминта». Если из-за твоего промаха нас повяжут, я-то из-за решётки выберусь, а тебя даже искать не стану. Всё понял? Так и сгниёшь с пустым и слабым желудком в полной темноте. С крысами! – добила я побледневшего Илая. – Уж не осрамись в первый же день.

—Что ты! – перепугался новоиспечённый рыцарь, спрыгивая из седла.

Дальше ему предполагалось идти пешком, а мне – ехать верхами, изображая гордость, недосягаемость и лёгкий испуг. И скромность, потому что куталась я в богатый плащ с чужого плеча не удовольствия ради, а чтобы скрыть окровавленный, порванный корсет платья, который оттереть так и не удалось. Разумеется, я приняла меры и повязала тёплую шаль поверх верхней части дорогого, но безнадёжно испорченного платья, но вопросы неизбежно последуют. Ведь человек по имени Дрэйк ушёл живым, и наверняка доверял твёрдой руке меткого и уже мёртвого стрелка. Что ж, и на этот случай я подготовилась, а Илай послушно заучил свою роль. Всю дорогу мы отрабатывали заготовленную речь, потому что старому товарищу я, конечно, верила, но не доверяла.

План был простой и не слишком гениальный: убедить всех в том, что я и есть принцесса северного королевства, дождаться, пока Илая наградят и отпустят с миром, убедиться в том, что непутёвый рыцарь действительно уберётся подальше от дворца и регента Чэнселлора, затем исчезнуть следом.

Желательно – до бракосочетания.

И книги прихватить из королевской библиотеки.

Мстительность требовала ещё и свалить вину за исчезновение «принцессы» на изворотливого Дрэйка или даже самого регента Чэнселлора, но лень подсказывала, что я едва ли стану тратить время и силы на сложные махинации. Пожалуй, это главная причина, по которой я оставалась лесной «знахаркой», а не заняла законное место в первых рядах подпольного колдовского мира. Мастер Харт тоже избегал общества себе подобных, но по причине больших амбиций и чрезвычайного презрения к единомышленникам.

Неприятно осознавать, что не ты один хочешь править миром.

—Сэр Илай, — вдруг узнал стражник у ворот, — вы живы! А мастер Дрэйк сказал… Вот дрянь! А я ставил на то, что рыжий неудач… э… что вы не протянете и недели в новом звании!

—Ты мне должен, — требовательно протянул ладонь второй стражник. — Я в вас верил! — обратился он уже к Илаю.

Я с интересом глянула на пожилого стражника, который выиграл куш у товарища. Наверняка только он один и ставил на Илая, да и то из жалости.

—И правильно делали, — подбодрила я, кутаясь в богатый плащ. – Сэр Илай совершил невозможное и спас меня от рук разбойников, в то время как остальные позорно бежали! Уверена, его величество дарует верному рыцарю достойную награду за спасение невесты…

Лица стражников одинаково вытянулись, но пожилой догадался быстрее.

—В-ваше в-высочество?.. Это… то есть…

—Её королевское высочество принцесса Араминта из Фростхейвена, — заученно отрапортовал Илай, сияя под моим снисходительным взглядом. Но ведь и вправду молодец, даже не сбился ни разу. — А теперь расступитесь, потому как мы и без того задержались!

И коня потянул за уздцы.

Стражники расступились в обоюдном молчании, которое наверняка нарушится сразу же, как только мы отъедем подальше от длинных языков будущих сплетников. Это хорошо: история героического спасения северной принцессы разлетится по городу быстрее из уст стражников и простолюдинов, нежели спущенная из дворцовых застенок. Казнить народного героя куда сложнее, чем рядового рыцаря, о чьём внезапном назначении пока судачили лишь в узких кругах.

—Назад дороги нет, — подтвердила я, бросив мимолётный взгляд на побледневшего товарища. — Молодец, ты хорошо держался.

Илай только кивнул, не доверяя собственному голосу. Стражники – это только разминка. Впереди нас ждал регент Норт Чэнселлор и целый королевский двор, где у каждого за пазухой если не кинжал, то наверняка целый арсенал оружия, которое можно всадить в спину. Я про местные нравы знала лишь из уст мастера Харта, поэтому не боялась того, с чем пока не сталкивалась. Зато Илай, кажется, имел о грядущем кое-какое представление, потому что краснел и бледнел попеременно, по мере нашего приближения ко дворцу.

Каюсь, я упустила из виду его волнение, потому что улицы Ардентгейла завораживали. Надо же, а я считала, что уже мертва ко всякому чувству, и уж тем более к очарованию красотой внешнего мира. Но как иначе? Ведь столица Амбертрона, славный город Ардентгейл, ничем не напоминал бедные поселения, в которых мне приходилось бывать за год странствий до того, как я осела в лесу с мастером Хартом.

Деревянные домишки остались за городскими стенами – внутри располагались сплошь солидные каменные жилища. Вдоль выложенных булыжником мостовых выстроились высокие резные фонари, в которых тускло блестели масляные лампады. Более узкие боковые улочки освещались факелами у небольших лавочек и мастерских, подсвечивавших цветастые вывески или товар за окнами лавок побогаче. Улицы, несмотря на послеобеденный час, оставались людными, шумными, полными жизненной суеты, повозок с товаром, носильщиками, конными и пешими, отрядами стражи и головокружительных ароматов.

—Нас не покормят, пока не расспросят, — толсто намекнул Илай. — Здесь харчевня неподалёку. Можно хоть на улице перекусить, если не хочешь рассиживаться. У меня деньги есть! — совсем уж по-детски похвастал младший товарищ, и я усмехнулась.

—Ну, раз деньги есть, то чего бы их не потратить, — согласилась я. — Тем более если это не мои.

—Карман тянут, — поддакнул Илай, мгновенно веселея лицом.

Мы свернули на боковую улочку, где сразу на углу и впрямь располагалась чудесная харчевня. Ничего похожего на деревенские постоялые дворы и придорожные таверны. Конюшня на заднем дворе для конных посетителей, чистая деревянная терраса, примыкавшая к каменному дому со съемными комнатами для гостей, приветливые помощницы, мигом определившие нам столик у широкого окна. И горячие блюда, заставившие наш столик с искусной поспешностью: харчевня быстро заполнялась вечерними посетителями.

Помощница, поставившая перед нами кружки дымящегося грога, бегло улыбнулась Илаю, оценила меня, спала с лица – ну да, образ прекрасной северной принцессы на мне сразу лишал её всяких шансов – и умчалась на кухню, получив плату. Ещё одна невидаль городских харчевен – платили наперёд, не рассчитывая на долгие посиделки. Городские посетители не чета деревенским, которые ходят в местные заведения лишь чтобы разогнать скуку да обменяться нехитрыми новостями. Столичные гости забегали в двери, хватали быстрые заказы да вылетали прочь, дожёвывая на ходу. Оттого и плату с них требовали сразу, не доверяя местному шустрому народцу. Это в деревне никуда не убежишь, все тебя знают, а здесь…

—На тебя заглядываются, — усмехнулась я, оценив беглые взгляды девушек на рыцаря. — Что же ты? Или уже имеется сердечный интерес?

—Зачем оно мне? — удивился молодой рыцарь, проглатывая очередной пирожок. — Мне жену рано: ни дома, ни денег!

—Кто говорит про жену?

—А кого – мужа, что ли? — снова не понял меня Илай. — Некогда мне о глупостях, Медея! Пусть регент милует, для начала…

Я только головой покачала, принимаясь за собственный не то обед, не то ужин. Здесь, среди городского сумасшествия, Илай выглядел куда увереннее, чем в лесах и на диких дорогах. Такие, как младший названный братец, рождены не для грубой работы. Ему бы что попроще – писарем, поваром, или, на худой конец, мастеровым… Хотя руки-то у него, несмотря на внешнюю их красоту, росли совершенно не из плеч. Если не поранится, так убьётся.

Жаль, потому что природа щедро наделила Илая внешними дарами. Медные кудри до плеч, пронзительные изумрудные глаза, светлая кожа без видимых изъянов, тонкая талия, широкие плечи, чистые руки. Мечта для молодых девушек и извращённых старых дам. Ко мне ведь за разными снадобьями приходили. И спрос на таких вот, молоденьких да наивных, имелся огромный.

Милостью Отца Света так долго без меня продержался, не иначе.

—Как тебе столица? — поинтересовался предмет моих угрюмых размышлений. — Правда, красиво? Я как в первый раз увидел, так и влюбился! Сразу о тебе подумал. Мы ведь одинаково о больших городах мечтали…

—Украшения, — подметила я, поглядывая по сторонам.

—Так Воплощение скоро! Праздник! — радостно просветил меня Илай. — Смотри, какие фонарики!

В деревнях да посёлках дома украшали кое-как, кто на что горазд. Венки из хвои да старых выцветших лент – вот и вся красота. В столице же венки светились от лампадок, фонарики и искусные стеклянные украшения обвивали редкие деревца на каменных улицах, окна освещали посеребренные подсвечники с толстыми праздничными свечами…

—Волшебно, правда? — подсказал Илай, первым поднимаясь из-за столика. — Идём, чего покажу!

Мы вновь направились заснеженными улицами к возвышавшемуся на холме дворцу. Я – верхом, Илай – уверенно ступая по каменной мостовой и рассказывая обо всём, что попадалось ему на глаза. А попадалось многое: дивные засахарённые фрукты, южные сладости, лавки с горячим грогом под открытым небом, носившаяся вокруг детвора и степенные горожане, разодетые, надо полагать, по последней моде, истоптанный снег, ничуть не напоминавший безжалостную ледяную пустыню, как в спящем зимнем лесу…

—Нравится? — поинтересовался Илай мимоходом. — А вот и главная площадь!

Главная площадь украшалась хвойным деревом, обряженным во всевозможные игрушки, яркие гирлянды, свечи… Вокруг прогуливалось ещё больше народу, чем на подходе, а местные лавочники просто валились с ног: торговля шла бойко, и карманы зевак очищались быстро.

—Нравится, — медленно ответила я, поднимая взгляд ещё выше — туда, где на возвышении красовался белокаменный дворец. — Очень нравится.

К моменту, когда мы проехали оживлённые торговые улицы и выехали на основной тракт, ведущий к дворцовым воротам, я почти опьянела от всевозможных запахов, голосов, криков, топота лошадиных копыт, скрипа повозок и карет, смеха и непрерывного шума из мастерских, и с трудом проглотила позорное желание сбежать, запереться в крохотной лесной хижине и свернуться клубком на привычной лежанке из шкур. Рядом с почившей принцессой Араминтой и целого личного кладбища в лесу.

К счастью, возбуждённый голос Илая то и дело возвращал меня к реальности. Её стало сложно игнорировать, потому что мы подъехали к дворцовым воротам, и младший товарищ, разом подобравшись, бодро рапортовал заученную фразу придворной страже. К слову, не чета городским стражникам, одетым в железные доспехи поверх дутого ватника. Эти стояли сияющие, словно начищенное серебро, в стальных доспехах с королевским тиснением на левых наплечниках, в развивающихся на ветру тёплых плащах.

Амбертрон, конечно, не северный Фростхейвен, но зимы у нас всё равно суровые.

—Проезжайте, — кивнул один из стражников, выслушав Илая с каменным лицом. — Вас встретят и проводят к регенту Чэнселлору.

Ворота распахнулись, и меня в который раз поразил масштаб нашей авантюры, несравнимый с крошечным и почти трусливым мирком, в котором я добровольно заперлась на целых десять лет. Белые плиты под копытами коня, сияющая дворцовая стража, встречавшая посетителей во внутреннем дворе, возвышавшаяся над ним громада дворца, чередовые конюхи, мигом подбежавшие к нам с Илаем.

И дрожащая рука младшего товарища, когда он протянул ладонь, помогая мне спуститься с седла.

—Вещи мои не забудь, — процедила я едва слышно.

Илай судорожно кивнул и закинул придорожные мешки себе за плечи, не доверяя слугам. Травы, зелья, эликсиры, реагенты, пару книг для волшбы – всё самое необходимое на первое время. И, разумеется, посторонним не следовало видеть, что везёт с собой будущая супруга короля Амбертрона. Некоторые реагенты вполне могут навести любопытствующих на несуразную мысль о том, что такой дрянью впору баловаться не северной принцессе, а лесной ведьме.

—Иллюзия не собьётся? — почти беззвучно уточнил Илай, как только мы подошли к лестнице.

—Поздно переживать, сэр рыцарь, — упрекнула я. — А теперь выпрямись, как и полагается герою, исполнившему воинский подвиг!

Мы так и встретили неизбежное: оба гордые, прямые и неподвижные, что статуи. Илай – от страха, я – по внушению. Августейших особ полагалось встречать на пороге, и пусть нас не ждали, ситуация не оправдывала неуважения. Не стучаться же нам во все двери, как нищим? Зря говорят, будто жизнь в лесу ничему не учит. Главное правило лесного этикета гласит: кому нужно, тот тебя найдёт. Если не нашёл – значит, не сильно нуждался. Не я выпрашивала подношений и платы – люди сами приходили ко мне.

И сейчас придут.

—Ваше высочество!..

А ведь голос даже дрогнул: словно и впрямь волновался за меня этот, невыразительный, неказистый, в богатой одежде, скатившийся со ступеней. Про таких ещё говорят: природа щедро обделила его всем.

Лицо его оказалось совершенно непримечательным, с желтоватой кожей и аккуратной редкой бородкой, с глубоко посажеными, цепкими глазами и бледными тонкими губами. Чёрные, припорошенные сединой и перхотью пряди выбивались из-под богатого головного убора, который он сорвал, приветствуя меня в низком поклоне.

Видимо, чтобы скрыть желваки, заходившие под кожей.

—Регент Чэнселлор, — хрипло то ли поприветствовал, то ли представил Илай.

—Наслышана, — впервые подала голос я, подавая руку королевскому советнику. — Сэр Илай всю дорогу о вас рассказывал. Я даже подзабыла, кому обещана. Тем более, что его величество, кажется, совершенно не желает меня видеть, раз не соизволил поприветствовать после опасной дороги…

Мастер Харт обучил меня не только тёмному колдовству, но и изящной словесности. Он не скрывал собственного высокого происхождения: выдавала грамотная речь, гордая осанка, привычки и неизменное красноречие, которое я мысленно именовала пустословием. Полезная вещь: местных жителей умные словечки пугали больше, чем волшба, которую я творила.

—Что вы! – взмахнул руками регент Чэнселлор, хватая мою ладонь. – Его величество известили, я лично отправил к нему своего человека, он вот-вот появится, не извольте беспокоиться… Ваше высочество!.. Какая честь… какая радость!..

Моей ладони коснулись чужие губы, шершавые и сухие, и я отдёрнула ладонь, внимательнее вглядываясь в регента. Внезапная неприязнь объяснилась быстро: Норт Чэнселлор оказался разительно похож на мастера Харта. Только мой покойный учитель носил один и тот же плащ круглый год и ни разу не красовался передо мной в дорогих нарядах. Удивительно, как сильно меняет человека одежда.

—Но как! – проигнорировал мою несдержанность регент, обращаясь уже к Илаю. – Илай, мальчик мой, объяснись! Дрэйк примчался сутки назад, исполосованный и помятый, и пересказал ваши неудачи в дороге… Утверждал, будто её высочество мертва… Дрэйк лично видел, как один из разбойников спустил в неё стрелу!

—Арбалетный болт, — вмешалась я до того, как Илай открыл бы рот. Если это проверка, то нам нечего скрывать – сама доставала стальной дротик из тела принцессы Араминты. — К счастью, меня предупредили об опасностях в пути, и я носила стальной корсет под платьем. Обширный синяк и испорченное платье – вот и весь мой урон, регент Чэнселлор. Вы разочарованы? – полушутливо добавила я.

Острый взгляд – как стилет, притаившийся в рукаве. Подозрительность, окатившая меня с ног до головы.

Я была спокойна: мои заклинания иллюзии не мог разбить даже мастер Харт. А ведь иллюзия – сложнейшее заклинание. Требует постоянного напряжения и самоконтроля. Люди видят лицо и улыбку той, в кого преображаешься, любуются высокой тонкой фигурой – в платье, которое носишь сама.

С голосом сложнее. Илай, как мог, описал мне голос принцессы Араминты, остальное пришлось додумывать на ходу. Рыцарь утверждал, будто слышит и видит во мне погибшую принцессу, и ни за что не догадался бы, что я всего лишь ношу её личину. Оставалось в этом единственном вопросе довериться младшему товарищу, потому что видеть себя со стороны я не могла.

—Ваше высочество, как можно! Подобные шутки даже оскорбительны.

Спала маска добродушного советника короля. Всего на миг – но я разглядела настоящего противника перед собой. Средний рост, худощавое телосложение, непривлекательное лицо – всё меркло перед личиной хищника, на миг обронившего овечью шкуру. Передо мной стоял, пожалуй, достойный соперник: от руки такого даже пасть не зазорно.

Не то чтобы это входило в мои планы, разумеется.

—Не бойтесь, я весьма дружелюбно против вас настроена, — я обворожительно улыбнулась, с тоской сравнивая белоснежные зубы принцессы Араминты и собственный неприветливый оскал. – Право, регент Чэнселлор! Я не знала, что вы так чувствительны.

—Советник, — помедлив, выдавил блеклую улыбку Чэнселлор. – Его величество достиг совершеннолетия этой весной и был коронован, но все по-прежнему видят во мне старого регента, невзирая на новый статус… Что поделать – люди не выносят перемен…

—Уверена, это лишь формальность, — ответила на улыбку я. – Наверняка его величество сам не захотел вас упускать, и пожелал видеть в качестве советника. Для вас лично ничего не изменилось.

На этот раз советник Чэнселлор улыбнулся почти искренне.

—Вы удивительно проницательны, ваше высочество! Я снова выражаю бесконечную радость о вашем благополучном прибытии. Надеюсь, вы найдёте меня столь же стоящим вашего доверия, как и его величество.

И ухмылка, вроде искренняя, но скользкая, как клубок змей. И так похожая на оскал мастера Харта…

—Втираясь ко мне в доверие – ничего себе не натрите, — пробормотала я, пользуясь тем, что регент-советник обернулся на звук распахнутых дверей.

—Наконец-то! – воскликнул Норт Чэнселлор преувеличенно-бодро, так, что у меня даже зубы свело от приторности и фальши. – Прошу, ваше высочество… Его величество Орион, король Амбертрона!

Илай за моей спиной торопливо припал на одно колено, издавая невнятный звук. Ещё бы, с разбегу в неудобную позу. Стальные поножи наверняка впились в бёдра несчастному рыцарю, а грудная пластина вонзилась в живот. Свернуть знакомство поскорее, что ли?

Я смотрела, как по широкой лестнице торопливо сбегает высокий юноша в богатой одежде и пурпурном плаще без капюшона. Толку от такого в амбертронскую зиму? Вон и редкие снежинки оседают в платиновых, почти белых волосах, растрёпанных от быстрой ходьбы…

За молодым королём след в след, не отставая, ступал крепкий мужчина с самой отъявленной бандитской рожей, какие мне довелось повидать. Вооружённый до зубов, со свежими ссадинами и кровоподтёками на помятом лице, и мрачный, как тёмный дух. Я даже не сомневалась, кого вижу перед собой.

—Дрэйк, — едва слышно выдохнул Илай.

—Ваше высочество! – встревоженно позвал король Орион, порывисто припадая к моей безвольной руке. — Вы живы! Какое счастье!..

И поднял голову, глядя на меня снизу вверх.

Плеснул искренний взгляд встревоженной синевой.

—К чему такие похоронные лица, ваше величество? — через силу вытолкнула я. – Не скрою, путешествие выдалось непростым, однако же трудная дорога лучше, чем чёрная полоса, а чёрная полоса лучше, чем смерть. Не о чем переживать… Я бы не позволила себя убить, ведь меня ждали вы.

И толика магии, как зуд на кончиках пальцев. Соблазнять мужчин не так сложно, как кажется. Даже такие, как этот, с ангельски красивым лицом, небесно-голубыми глазами и белоснежными, как крылья небожителей, волосами, сдаются призывному взгляду и лёгкой улыбке. Даже магии не требуется.

Я действовала наверняка.

Его величество король Орион улыбался, когда распрямился во весь рост, наконец-то глядя на меня сверху вниз, а я поймала себя на том, что улыбаюсь в ответ.

И улыбка эта была не наигранной.

—Боюсь, я сейчас не в лучшем виде для знакомства, — негромко проронила я. — Если позволите, я бы хотела освежиться с дороги. Весь мой гардероб остался на лесной дороге, а слуги… Я не уверена, выжил ли кто-нибудь из них…

—Вы прекрасны, — только и проронил его величество, не сводя с меня завороженных глаз.

Я уже упоминала, что они цвета неба? Далёкого и, увы, навсегда для меня закрытого.

В моём положении худшее, что можно сделать – это влюбиться в будущего супруга. Я бы подобную глупость вообще не рекомендовала в браках по расчёту.

Поэтому я расправила плечи, одновременно запахивая плащ под пристальным взглядом мрачного Дрэйка. Нет, дорогой, ты не увидишь ни коричневых пятен, которые так и не удалось отмыть, ни уничтоженного корсета – всё надёжно скрыто тёплой шалью. А платье я уничтожу сразу, как мне приготовят другое. Ты не узнаешь, что выстрел меткого стрелка достиг цели.

—Ваше величество, — упрекнул регент-советник Чэнселлор, плеснув острым взглядом из-под обманчиво-сонных век. — Её высочество подумает, будто вы начисто лишены воспитания…

—И обвиню в этом вас, советник Чэнселлор, — подхватила тон я. — Ведь именно вы занимались воспитанием будущего короля.

А ведь юный принц Ореон осиротел одиннадцать лет назад. В тот самый год, когда напали на монастырь, где росли мы с Илаем… в год смуты и беспорядков… когда разбойничьи банды грабили города и поселения, а соседние королевства раздумывали, не оторвать ли кусок от Амбертрона…

—Я уверен в своём воспитаннике, — снисходительно усмехнулся Норт Чэнселлор. — Прошу, ваше высочество. Вам следует отдохнуть после трудной дороги…

За спиной надсадно закряхтел коленопреклонённый Илай, о котором все благополучно забыли. Неудобная поза и впившийся в плоть металл – малая плата за очередную авантюру. Но разве я могла иначе? Настоящие друзья не позволят тебе творить дичь в одиночку.

—Вы несказанно любезны, советник, — вынужденно признала я, опираясь о предложенный острый локоть Норта Чэнселлора. — Буду признательна.

Его величество король Ореон шагнул ко мне так, чтобы оказаться по другую руку, но я не приняла предложенного локтя, старательно удерживая плащ на груди запахнутым. Не всё сразу, суженый мой. И не под пристальным взглядом Дрэйка, верного пса советника Чэнселлора.

Под сень дворцовых стен, таким образом, я шагнула бок о бок с будущим врагом. И пусть бывший регент Норт Чэнселлор сейчас натянуто улыбался, я отстранённо думала, что скоро утоплю его в слезах.

Те, кто говорят, будто мужчины не плачут, просто не умеют их доводить.

У меня плакали все.