Плеяда времён. Возрождение

Пролог

Невероятная сила может таиться внутри человеческого разума. В начале была мысль, мысль которая позволила своему обладателю выйти из тени невежества и незнания, и, используя новообретенную силу, создать что-то. Именно отсюда идёт начало всего — из мысли. Разве можно было бы назвать человека живым, если бы не обладание этим сокровищем? Конечно нет. Только способность мыслить позволяет нам быть теми кто мы есть, а миру вокруг существовать. Более того чем сильнее человеческий разум, тем более обширен его мир, как внутренний, так и внешний. Если задуматься, то можно понять насколько тесно связанны они. Без развития и роста когнитивных способностей мозга, человек ни за что не смог бы оказаться там где он есть сейчас, а мир вокруг оставался бы тихим и холодным, не имеющим никакого значения ни для чего и ни для кого. Ведь просто нет того кому даже, казалось бы, незначительная крупица песка была бы важна. Дар человеческого ума видеть в обыденных на первый взгляд вещах нечто необычайное способствует преобразованию всего что есть вокруг в нечто имеющее глубокий смысл, значение, пользу или, быть может, выгоду. Так или иначе, исключительная способность есть в человеческом разуме — преобразовывать всё. Можно только догадываться как далеко мысль, рождённая в недрах сознания любого, способна продвинуть вперёд саму жизнь и как изменит её. Наверняка можно сказать лишь одно — границ она не имеет.

Ни что иное, как человек сумел воздвигнуть мир необычайной красоты — родной дом на небольшой планете. Любовь к жизни и рвение быть в гармонии с самим собой и всем вокруг сумели поставить человека во главе прогресса. Земли, некогда пугавшие своих новых хозяев, постепенно становились частью их жизни, сначала как объекты для изучения, далее как новый дом, а позже как память о старых временах и их предках. Шаг за шагом заселяя планету, жители узнавали что-то новое об окружающем их мире и о самих себе, о том что представляет из себя их обитель, какие процессы здесь происходят и как всё взаимосвязано; насколько зависимы могут быть люди от земли на которой произрастают полезные растения или от климата в котором обитают животные. Так же приходило понимание о собственных способностях и ограничениях. Пусть нереалистичной может казаться мысль о том, чтобы просто взять и погрузиться на дно океана, дабы понять насколько сильно жизнь там может отличаться от привычной, однако нет ничего недостижимого, если ты имеешь достаточно желания и воли.

Такого мнения и придерживались люди на этой маленькой планетке. Они стремительно осваивали всё новые и новые территории, покоряли горы и погружались в глубины вод, раздвигая границы мысли и восприятия. В самых отдалённых уголках родной планеты, где казалось невозможно возникновение самого понятия жизни, они находили ранее не встречавшихся представителей флоры и фауны, сталкивались с болезнями и побеждали их, создавали технологии для облегчения собственной жизни и развития прочей вокруг. Научились передвигаться со скоростью превосходящую любые ожидания и замедляться настолько, что практически сумели увидеть частицу света невооружённым глазом. Эта любовь к знаниям, желание попробовать всё на что способен их разум, их воля позволяли не останавливаться на достигнутом каждый раз, когда казалось что уже всё изведано и не к чему стремиться более.

К несчастью такая жадная гонка в стремлении поглотить максимум знаний и открывать всё новое неизвестное не позволяла уследить за мелкими огрехами, которые проносились мимо мчащегося вперёд человека. Вокруг него огромный мир, живущий по собственным правилам, не подчиняющийся никому и ничему. Происходящее в нём не обусловлено чьим-то желанием или отсутствием такового. Что-то может просто произойти. Единственный выход — быть готовым к этому, даже если вы не знаете к чему. К сожалению всё не вечно и некоторым вещам или событиям в этой вселенной отведён свой срок. Пока ещё никому не удалось достигнуть таких высот, чтобы иметь возможность с уверенностью говорить о времени как об оси координат, на которой всё расставлено по своим точкам и когда можно с рассуждать о мире и жизни как об игре, где все правила известны.

Солнечная сторона планеты как и должно встречала утро, такое же как и всегда. Под окнами домов заговорил привычный городской шум — появились люди, выходящие на прогулку, по делам или спешащие на работу. На подоконниках окон раскрывались комнатные цветы, а на столах уже появлялся завтрак. Ничего в этот день не говорило о его непохожести на все остальные. Кроме, разве что, тех самых цветов, открылись они за считанные секунды, как и всегда при виде лучей родной звезды, но так же быстро начинали скручивать ярко-сиреневые лепестки в тонкие и тугие почти иголки и опускали свои головы к земле, пытаясь спрятаться. Казалось бы какая-то мелочь, на которую мало кто вообще обратит внимание. Действительно не каждый лицезрел странный эффект на цветах от утреннего солнца, но каждый кому цветы на глаза попались в таком состоянии не прошёл мимо. Кто-то начал рассматривать цветы в попытке понять тот ли это вид, который как казалось рос дома, кто-то начал копаться в книгах по ботанике, в попытке понять могло ли что-то измениться в природе самого растения, а некоторые обращались с вопросом к семье или соседям, чтобы узнать не произошло ли подобного у них. Спустя время внутри района, города, страны, а позже и всей планеты распространилась информация о крайне нетипичном поведении давно известного растения. Очевидным стал факт реакции цветка на воздействие света, к которому он был всегда лоялен, более того очень любил его; он всегда первым встречал рассвет, предсказывая начало нового дня. Но точная причина происходящего была понятна не сразу.

Естественно учёные, да и не только они, в первую очередь предположили слишком сильное воздействие звезды на поверхность планеты, утро и вправду выдалось жарким для этого сезона, но нельзя было сказать, что температура далека от нормы. Вот здесь и потребовалось время на анализы и проверку теорий. Конечно всё было сделано быстро настолько насколько это вообще возможно, а вовлекли в изучение вопроса и экспертов, находившихся с той стороны планеты, где растений ещё не коснулась странная напасть. Подошли к данному вопросу со всей серьёзностью, присущей хозяевам планеты в разгадке тех или иных тайн, несмотря на кажущуюся незначительность происходящего.

Такова природа этих людей — всё для них важно и всё интересно, даже если что-то на первый взгляд кажется незначительным. Возможно именно поэтому найти ответ на поставленный этим утром вопрос им удалось достаточно быстро. Но цветы были уже не столь важны, так как постепенно все живые организмы с более высокой светочувствительностью, соприкоснувшись с солнечными лучами, начали проявлять схожее с первыми поведение. Желание спрятаться, отторгнуть и сопротивляться проявлению неизвестной силы знакомого светила. Говорило это о чём-то более серьёзном, чем предполагалось ранее.

Со временем удалось зафиксировать рост радиации получаемой планетой от звезды. Показатели росли от часа к часу и изменения в окружающем мире всё больше начали замечать все жители обращённые лицом к разбушевавшемуся небесному объекту. Самое страшное было впереди. Рано или поздно планета полностью обернётся вокруг своей оси и каждый уголок будет подвержен неблагоприятному воздействию извне, и это точно никому не пойдёт на пользу. Хотя на самом деле никто уже не спал на противоположной звезде стороне, в этом не было никакого смысла, ощущать себя в безопасности они больше не могут.

Счётчики фиксировали постоянный рост неблагоприятного воздействия, на звезде обнаруживали непрекращающиеся вспышки, температура планеты продолжала увеличиваться. Паника нарастала среди населения, помимо непонимания происходящего, ситуацию усугубляли и изменяющиеся погодные условия, такие как жара, а постоянно ухудшающееся самочувствие людей убивало любое хладнокровие и делало всех нетерпеливыми. Все требовали объяснений и принятия мер, но они просто не понимали, что ничего уже не сделаешь. В теле и радио новостях выступали главы государств и представители научного сообщества, всё что сейчас было в их силах это рассказать правду и морально подготовить людей к встрече с неизбежностью.

Некрупные растения и насекомые в мгновение ока превращались в иссушенные безжизненные тени самих себя, в городах начинали замечать зверей и птиц бегущих из пылающих лесов в поисках укрытия, морские обитатели опускались все глубже на дно, надеясь уйти от пронизывающих водную гладь смертельных лучей, но бежать было некуда. Всё вокруг заливало настолько ярким солнечным светом, что выглянуть в окно без болезненных ощущений для глаз не представлялось возможным, не говоря уже о попытке покинуть своё жилище. Нахождение дома с семьёй теперь было роскошью, не всем удалось вовремя добраться с работы или магазина, а связь была потеряна практически по всей планете. Необъяснимая активность (по крайней мере на этом этапе развития людей) звезды медленно убивала всё что могла, вне зависимости от того было ли оно прежде живым. Это лишь вопрос времени — как скоро всё что есть на планете превратится в воспоминание. Ничто не было способно помешать обезумевшему небесному титану.

Отчаяние захватило людские сердца и головы, вот что было настоящим концом для них — потеря рассудка. Нельзя было так это оставить, просто следовать по пути выжженном для человека хаосом и остановиться так далеко от постижения великих истин и знаний вселенной. Такое не укладывается в картину их мира. Цель была намечена — выжить и проложить собственную дорогу вперёд. Возможно это и удастся сделать тем, кому удалось сохранить стойкость в этой ситуации и взять на себя тяжёлое бремя, когда захлопнули грузную металлическую дверь перед лицами погибающих людей, что вела глубоко в недра земли, где, кажется, куда безопаснее.

Глава 1

Пятеро братьев, некогда вышедших из чрева Великого Древа именуемого Дсарбором, не были обычными людьми. Они — дети божества, дающего знания и творящего чудеса — посланы в этот мир для просвещения человечества и продвижения вперёд самой жизни, для распространения истин божьих и помощи людям в разгадке тайн мироздания. Так гласит легенда, ставшая основой всемирного вероисповедания. Пришли они сюда много веков назад, когда люди ещё несильно отличались от зверей и только начинали свой путь к развитию и познанию мира и себя самих. Упорным трудом и полной отдачей всех себя этому миру они должны привести его к точке, с которой начнётся отсчёт самостоятельного роста человечества. Ни один из них не застанет этого момента, ибо даже их долгие жизни конечны, но они проложили дорогу своим наследникам. Цель каждого из которых — продолжить дело предков.

Не только долголетие было отличительной чертой людей божественного рода Инцио ото всех остальных. Выносливость, невероятная сила, устойчивость к морозам и многие другие показатели человеческого тела были минимум втрое выше. Внешность братьев так же отличалась от остальных, но между ними была невообразимо схожей. Древо породило братьев как мать способна породить дитя, выстраивая тело и разум его внутри самого себя отдавая по частичке от собственных. Потому рост их велик, куда заметнее среди толпы простых людей, волосы их темны как крона Дсарбора, глаза имеют цвет сока древесного — насыщенный синий, а кожа светло-оливковая будто жёсткая и упругая кора его. Молодость свою они сохраняли намного дольше. Изменения в ней практически полностью прекращались по достижении двадцати пяти лет и узнать в моложавом Инцио столетнего старика было невозможно. Хотя ближе к своему концу все они уже куда больше походили на обычных пожилых людей.

Их боготворили и были рады находится под правлением этого рода. Каждый в мире с этим был согласен, и не противился воле высших сил. Вера людей в божественное происхождение Инцио усиливала их влияние с каждым годом и каждым витком роста мира и общества.

Нынешнее поколение правителей состояло из пяти братьев так же не отличавшихся внешне от своих предков. Но всё же они отличались друг от друга, самый старший — Витрис красноречив, мудр и горделив, он превозносил свой род и вкладывал в умы людей мысль о необходимости поддержания его. Мертр, второй по старшинству брат, походил на первого внешне очень сильно и в характере были сходства. Оба придерживались традиций и желали удерживать власть в рамках рода, но второй брезговал принуждением и гнётом людей, в отличии от старшего брата. Третьим в этот мир пришёл самый невозмутимый и хладнокровный из братьев — Ивион, он и характер имел более сдержанный, даже территории под своё владение взял самые северные и тихие. После появились Аракиэль и Ами, между ними небольшая разница в несколько лет, потому они были достаточно близки, но довольно полярны стилем поведения и ведения любой деятельности, будь то правление королевством или же выбор наряда. Для Аракиэля было важно то как он выглядит в глазах людей и своих братьев, но при том не любил прилагать много усилий для совершенствования. Ами же всегда был скромным и тихим парнем, не выставляющим напоказ всего себя, а ум имел незаурядный и с долей скромности всегда им пользовался. Ему в голову ежеминутно приходят всё новые и новые идеи и каждую из них он был готов реализовывать и делал это. Многие из Инцио, да и людей тоже, верят, что именно он будет главным двигателем прогресса.

Приход на земли человеческие Инцио из высшего мира был нормой на протяжении многих поколений, однако ни один из представителей рода не был рождён на земле. Они не всемогущи, они не боги, а лишь посланники его на этих землях. Попытки воспроизвести потомство всегда заканчивались неудачей. Обычные женщины, являющиеся королевами, супругами полубогов, неспособны выносить дитя с силой незнакомой организму простого человека.

И всё же чудо случилось — на сто пятьдесят седьмом году жизни у старшего из братьев родился сын, наречённый Фаро. С появлением первого наследника этого великого рода, многое должно было измениться в жизнях людей. Первый Инцио рождённый женщиной и взращиваемый среди таких же как его мать! Взрослея мальчик вызывал в людских сердцах доверие и удовлетворение от его нахождения в непосредственной близости к народу. Он всегда был добр по отношению к каждому, будь то придворный или обычный рабочий. Его искренне интересовала жизнь его соотечественников и он не гнушался обычной работы или помощи любому кто нуждался.

Этот дар рождения ознаменовал начало новой эры — времени в котором всё должно изменится как для людей, так и для их покровителей.

***

Вот уже на протяжении нескольких часов под дверьми в покои принцессы дежурит её супруг. Высокий мужчина со светло-оливковой кожей и короткими чёрными волосами, аккуратно уложенными назад, беспокойно ходит из стороны в сторону по коридору, его глаза постоянно бегают, цепляясь на секунду то за большой вазон с цветами, которые его возлюбленная расставила по всему замку, то за потушенный газовый факел на стене. Переодически он останавливается и очень осторожно, дабы всем своим телом не навалиться и ненароком не побеспокоить всех кто внутри, прикладывается ухом к дверям в надежде услышать детский плач. Доносились изнутри только истошные женские крики. Пока не прекратились и не воцарилась идеальная тишина, напугавшая своей внезапностью принца. Выждав в полной тишине (как вокруг него, так и где-то внутри) несколько минут он собрался уже ворваться внутрь, но двери отворились и в проходе предстал старший придворный медик в идеально выглаженных одеяниях и с выражением полной безмятежности на лице, будто не принимал участия в родах. Он тут же был убран с пути новоиспечённого отца, рвущегося к своему отпрыску. В середине комнаты на кровати он обнаруживает, теряющуюся во множестве смятых простыней и одеял, миниатюрную Эрим, она находится в состоянии обездвиживающего облегчения, счастья, понятного только ей одной, и всеобъемлющей усталости. Её пышные каштановые волосы были раскиданы по подушке и мягко обрамляли смуглое лицо, которое покраснело от перенесённого напряжения, а серые глаза с упоением смотрели на возлюбленного. Так она была прекрасна в этот момент в глазах мужчины, которому подарила дитя. Он медленно опустился на колени перед её кроватью и благодарно поцеловал жену в лоб.

— Где он? — обратился принц к стоявшему у дверей врачу, ожидавшему указаний.

— Ваше высочество, ребёнка сразу же перенесли в смежные покои, чтобы искупать его. С ним настоятельница Колыбели, она скоро вернётся.

Мужчина вскочил и направился в глубь комнаты к внутренним дверям. Супруга вполголоса пыталась остановить его: «Фаро, погоди...», но, будучи без сил, не смогла дозваться отдаляющегося мужа. Он всё равно уже ничего не хотел слышать, он торопился на долгожданную встречу. Появление на свет живого наследника, второго в своём роде — несказанная удача. Принц не был способен реагировать на что-либо вокруг, его голову занимали только мысли об этом.

За дверьми Фаро обнаружил Саферт — главу храма Колыбель и верховную жрицу, являющуюся лицом общемировой веры, которую и распространяет повсюду. Эта милая старушка с длинными седыми волосами, сложенными в причёску со множеством переплетений, держала в руках свёрток светлой ткани. На лице её читалось спокойствие, а в глазах цвета молодой травы — давняя усталость. Сначала она взглянула на вошедшего с опасением, но поняла что это отец ребёнка и улыбнулась, выставив левую руку, она подошла ближе и поприветствовала его. Принц наклонился немного вперёд, взялся за руку и приложил её ко лбу.

— Это... — начал было Фаро

— Твоё дитя. Прекрасная девочка рода Инцио, твоя дочь, — перебила его старушка.

— Дочь? — послышался низкий хриплый голос из-за спины Фаро. — Не может этого быть. Нам нужен наследник, мальчик! Ребёнок, который позже сможет ступить на престол и продолжить род!

Вслед за принцем, незаметно для него, в небольшую комнату зашёл король Витарии — Витрис. Крупный высокий мужчина почтенного возраста, иссохшая кожа его была натянута на широкое лицо как на барабан, а впавшие тёмные синие глаза смотрелись зловеще. Растрёпанные, будто выгоревшие, но все ещё чёрные волосы добавляли немного безумия в его внешний вид. Особенно вкупе с тоном его голоса.

С лица женщины пропала улыбка и ей сложно было поверить в то что она наблюдала перед собой. В глазах короля, смотревших на дитя, читалась жестокость и ненависть. Она понимала какие мысли возникают в голове этого человека сейчас. Её это повергло в шок. Стремление к абсолютной власти было присуще Витрису, он даже переименовал страну в свою честь, но такое казалось женщине апофеозом бесчеловечности и просто зверством. Король всегда был жёстким и властным, но не бездушным. Но, видимо, она ошибалась и просто не хотела видеть тьму в том кому помогла начать свой путь в той жизни, которую он имеет.

— Витрис, о чём ты говоришь? — выпалила женщина дрожащим, но возмущённым голосом.

— Не нужно разыгрывать здесь сцену, Саферт. Ты невероятно мудрая женщина, которая понимает нашу цель и знает как это важно для всех. Ты знаешь к чему я, мои братья и наши предки стремились всю свою жизнь. К чему ты сама вела нас многие годы.

— Наша цель в распространении и возрождении древних знаний, что более не доступны людям. Но не такими методами.

— Хотел я того или нет, я являюсь частью общего плана, продиктованного высшими силами. Но зачем мне что-то объяснять, ты сама часть этого, ты была у истоков.

— Потому я совершенно точно знаю о чём говорю!

— Мы можем добиться наших целей только если по-прежнему будем оставаться на своих местах. Потому во всём мире правят только Инцио, чтобы у нас была возможность контроля всего.

— О чем вы тут говорите?! — не выдержав, поднял на отца голос Фаро впервые в своей жизни, но был проигнорирован.

— Это невинное дитя, она...

— Она помешает. Избавься от неё, — вновь перебил Саферт Витрис.

— Отец! Что ты такое говоришь? Моя дочь, что ты собрался с ней сделать? — сын вцепился в отца, на глаза его наворачивались слёзы.

— Мы вернёмся к Эрим и постараемся настроить её перед тем, как Саферт выйдет к нам с мертворождённым младенцем, — разжимая руки сына на своей груди, обращался Витрис к присутствующим, — и постарайся так же отнестись к трагедии моей невестки с сочувствием, пообещай, что душа его будет с Великим Древом или нечто подобное. В общем не мне тебе рассказывать, Саферт.

— Саферт, о чём он говорит? Что значит мертворождённый? С ней ведь все хорошо. — не мог угомониться Фаро.

— Мне очень жаль, мой мальчик, — женщина коснулась морщинистой ладонью лица парня и с сожалением отвернула его, выставив за дверь.

Некоторое время спустя Саферт вернулась в покои принцессы со свёртком в руках, по её лицу сразу была видна трагичность ситуации. Вышедшие до неё мужчины были у кровати. Фаро стоял на коленях перед женой всем своим видом извиняясь перед ней, но не произнося ни слова. Его отец просто стоял рядом с чувством спокойствия и отрешённости, он полностью верил в правильность своих действий. Настоятельница подошла ближе и передала свёрток в руки матери.

Дитя, якобы погибшее из-за недоразвитости, лежало на коленях рыдающей Эрим. Безутешный супруг подхватывал её, бившуюся в истерике, он пытался успокоить любимую, но ничто не было в силах остановить скорбь матери потерявшей желанное дитя в тот же миг когда обрела его. Саферт предприняла попытку остаться с горюющей девушкой наедине, дабы провести с ней утешительную беседу как с человеком веры, но король пресёк это, сославшись на необходимость в первую очередь отдыха физического для девушки. Витрис не мог дать женщине шанс совершить что-то что бросит на него тень, даже если это было бы правдой.

Женщина не стала сопротивляться и решила уйти, она подозвала своих подопечных — инсих, ожидавших в смежной комнате; они помогали ей во всем, в том числе и с родами в этот день. На двоих вошедших были надеты свободные длинные рясы тёмного, почти чёрного цвета с мелкими синими узорами похожими на тонкую лозу, головы их покрывали капюшоны, которые закрывали едва ли не всё лицо, видно было только губы и подбородок, что облегчало общение с ними, хотя слышать их голоса можно было крайне редко. Помимо части лица можно увидеть и их тонкие костлявые кисти всегда сложенные перед собой чуть ниже пояса, правая рука перекрывает левую. Предполагается, что в другом обличии их встретить невозможно. Иначе узнали бы их моментально, только лишь по тем малым частям обнажённого тела видно насколько бледна их кожа, ни в одном королевстве таких людей не встречалось, хотя некоторые поговаривали о том как видели человека с кожей цвета почти как свет солнц, если на него смотреть напрямую невооружённым глазом — кипенно-белый. Однако всё равно никто не верил, каждый знает что инсих проживают только на территории Колыбели, они всецело преданны своей вере и служению в храме. Фаро всегда они немного пугали своей скрытностью и молчаливостью, так и в этот раз он слегка отшатнулся, когда они подошли. Однако инсих там ненадолго; собрав травы, эссенции и всё остальное, они покинули замок и вместе с Саферт вернулись в храм Дсарбора.

***

В ночи, из-за дверей королевской спальни, раздался страшный вопль, усиливала эффект устрашения хриплость голоса, его издававший. Витрис очнулся ото сна весь в поту, сердце его колотилось, а конечности дрожали. Невыносимая боль пронзала лёгкие, заставляя жадно ловить ртом воздух и испытывать агонию от этого. Стража тут же ворвалась внутрь и всё осмотрела. Поняв, что внутри никого кроме хозяина покоев, а причиной криков является состояние короля, один отправился за лекарем, второй остался с ним, пытаясь помочь принять более удобное положение больному. Витрис хватался за грудь и пытался сказать хоть что-то, но не мог. Даже когда прибыл медик, ему потребовалось достаточно времени, чтобы внятно объяснить что происходит.

Проснулся весь замок. Прислуга хлопотала подле кровати меняя мокрые тряпки на голове короля на свежие. Фаро, неспособный уснуть после резкого пробуждения среди ночи, ожидал новостей в чайном зале, правда без чая; ему бы сейчас и крошка в горло не полезла, однако он хотел сбежать в отделённое от личного место. Эрим хотела к нему присоединиться, но он отправил её спать, сказав что ей точно не стоит беспокоиться о его состоянии. Не стоит принцессе после собственных потерь забивать голову новыми переживаниями.

У дверей, за которыми скрывался больной король собрались представители государственного совета, по крайней мере те из них что жили при дворе. Королевский лекарь распустил всех ещё до наступления утра. Витрису нужен был покой, а что-либо рассказать о его состоянии он обязан только его сыну, тот в свою очередь сможет сделать официальное заявление от имени короны позже.

Король болен и серьёзно, поражение лёгких и лёгочных путей, точной причины назвать медик не может. Он пояснил, что ранее не сталкивался с подобным и предположительно связано это может быть с их родом. Вероятно болезнь присуща только Инцио, потому Фаро был дан один совет — обратиться к Саферт, единственному человеку знающему об Инцио достаточно, чтобы как-то помочь.

Появилась настоятельница храма в замке только утром, впервые с тех пор как она принимала роды принцессы около месяца назад. Её пригласил Фаро. Он хотел узнать о неизвестном ранее недуге, никогда не встречавшимся среди людей, но не особо переживал о состоянии отца.

Отношения их были не самыми крепкими. Король всю свою долгую жизнь провёл в различных походах, открывал и присоединял новые земли, строил замки и города, обучал младших братьев искусству управлять людьми. И был нацелен на расширение и изучение этого мира. Казалось ничего больше его не интересует, но со временем он пришёл к понимаю того, что ему необходим наследник. Ребёнок появился в довольно почтенном возрасте. Общее найти им было совсем непросто. Мальчик, возможно в знак протеста от недостатка внимания отца, был холоден к той деятельности, которая того интересовала, но довольно тепло относился к работе с людьми и внутренней политике. Умение вести переговоры он демонстрировал ещё в детстве, когда выуживал из матери, покинувшей этот мир многие годы назад, разрешения поиграть с детьми слуг, что не сильно нравилось ей, потому что не нравилось его отцу, либо когда отстаивал собственную точку зрения в споре с преподавателями. Витрис был доволен и этим, он видел — ребёнок растёт смышлёным и проницательным, всё схватывает на лету, правда негодовал от личной отрешённости Фаро. И всё же считал, что ему удалось вырастить достойного преемника — человека знающего их историю и чтущего традиции, понимающего что такое жертва и способного выстоять перед лицом любой опасности. И сейчас Фаро был спокоен и сконцентрировался на более важной проблеме, возможно угрожающей ему и остальным Инцио.

Женщина осмотрела больного, остававшегося в кровати теперь постоянно, и к большому сожалению не смогла дать никаких объяснений недугу короля. До этого никто из братьев Витриса или он сам не обращался к ней с болями в грудной области или с проблемами дыхания. В истории их мира так же подобной болезни не встречалось ни среди людей, ни среди Инцио, за исключением вполне обычных заболеваний и недомоганий при переохлаждении или от воздействия вирусов, изученных уже давно. То с чем столкнулся витарианский король не было похоже ни на что из этого. Одно предположение было у Саферт и оно её действительно беспокоило. Ни у кого из учёных или целителей в этом мире не было нужного средства против этого. Но оставила она это предположение при себе, решив изучить вопрос более подробно чтобы убедиться в своих догадках, либо опровергнуть их.

Юному принцу она лишь рассказала об уверенности в небольшом остатке времени у его отца до воссоединения с его корнями (в прямом и переносном смысле). Фаро был расстроен после разговора со жрицей, недостаток информации о том что так резко подкосило Витриса заставлял его разум строить различные догадки, а они порой даже спать ему не давали. Но вскоре он всё же смог немного отвлечься от подобных мыслей. Приближался праздник, проводимый Инцио всегда вместе, но в этот раз он будет проходить без отца вдалеке от Витарии.

Глава 2

Приготовления ко дню «Начала» — всемирного праздника, который стали отмечать каждые тридцать лет после установления власти Инцио, шли полным ходом. По замку постоянно передвигается кто-то с цветами и украшениями, отовсюду слышен звон столовых приборов и прочей посуды, горничные чуть ли не парят под потолком, вычищая каждый сантиметр в коридорах и залах. Во всём этом хаосе не менее суетливо метался от кабинета к кабинету, от инженера к садовнику молодой на вид человек худощавого телосложения с улыбающимися глазами насыщенного синего цвета и кучерявыми растрёпанными волосами. Это был Ами, самый младший из братьев Инцио и правитель Наттау — южно-восточно страны на Змеином материке. В этом году ему выпала честь принимать у себя в гостях остальных правящих монархов и главного представителя конфессионального института в этот значимый для всех них день. С самого утра он не находил себе места предвкушая предстоящее торжество, потому готовиться начал рано, тем более шоу-программу он разрабатывал лично и хотел полностью контролировать процесс.

В центре летнего сада, находящимся в лучшем своём состоянии сегодня, среди зелёных геометрических фигур из крупных кустарников и ярких лиловых клумб с высокими цветами Ами наблюдал за рабочими, собиравшими металлическую конструкцию на просторной поляне. Его побеспокоил размеренный голос старого дворецкого, взявшегося за спиной короля не пойми откуда, он дал сосредоточенному на конструкции прийти в себя и сообщил о прибытии Аракиэля — короля Хортеррии. Услышав это, хозяин замка немедленно отправил дворецкого к гостю, его нужно было проводить в аванзал и подать туда чай и закуски и наказал лично проследить за тем, чтобы он не приближался к саду. Когда Ами закончил с рабочими, тоже последовал туда.

За отворившимися дверьми его ожидал высокий статный мужчина в одеяниях с пышными рукавами и в массивной накидке с замысловатым рисунком из золотых нитей. Он казался выше брата из-за причёски, его волосы были уложены так, что создавали на голове заметный объём, но, по правде говоря, рост у них был совершенно одинаковый. Лицо его было серьёзным и невозмутимым, такое впечатление создавалось из-за чётких и резких черт лица: выделяющиеся скулы, ровный угловатый подбородок, переходящий в широкую челюсть, острый нос и небольшие, но идеально ровно выбритые усы и бородка. Аракиэль смотрел тёмно-синими глазами, которые казались даже чёрными из-под низких густых бровей, так словно он будет отчитывать младшего брата, но моментально изменился в лице и расплылся в широкой улыбке, когда встретился взглядом с вошедшим. Они неуклюже обнялись после чего гость вальяжно прошёл по комнате и со скрипом кожаных штанов сел в кресло, Ами проследовал за ним и занял соседнее. Приветствия у братьев всегда были неяркими и это было нормально для семьи Инцио; расстояния и занятость жизнью целых государств сделали их более сдержанными, но, учитывая, что им довольно редко удавалось видеться, любое проявление чувств имело особую силу.

— Сколько же времени прошло с нашей последней встречи, дорогой братец, — начал Аракиэль, рассматривая столик с закусками и чашками, — а ты будто совсем не изменился — по прежнему походишь на юнца с горящими глазами, одержимого... да чем угодно.

— И я рад тебя видеть, Аракиэль. Нутро своё не изменить, я думаю.

— Такими нас вырастили.

— Верно. Кстати, я кое-что подготовил для всех на конец этого вечера. Многим понравиться, я надеюсь, — быстро, как и почти всегда, протараторил Ами.

— Ха-ха, ты вообще не меняешься, совсем как дитя, показывающее родителям новую игрушку. И так ты очарователен в этой своей непосредственности, младший брат. Уверен ты произведёшь впечатление на каждого, как обычно.

— Твоя саркастичная манера удивительным образом тебе идёт, даже не всегда понятно, что ты действительно меня хвалишь.

— Как же я тебя люблю, — Аракиэль был искренен как никогда, именно в их отношениях с Ами ему удавалось такое, — но хотелось бы немного попривередничать всё же. Неужели ты ещё не привык, что любому чаю я предпочту хороший, виноградный сок? Желательно постоявший подольше в твоих погребах.

— Ну конечно. — Ами сделал жест рукой в сторону лакея у дверей, и тот сразу же отправился на кухню за бутылкой. — Пат тебя не заругает, если увидит? Он с тобой прибыл?

— Уверяю тебя, братец, это на пользу вообще всем. Пару бокалов вина делают меня невероятно милым, а главное мой рот занят от дополнительных комментариев. А с приездом сам знаешь кого, мне это ой как пригодится.

— Пообещай мне, что у тебя не возникнет никаких проблем с ним и, по возможности, ты просто будешь избегать его. Мне бы хотелось чтобы этот день прошёл хотя бы неплохо.

— Обещаю. А Пат конечно со мной, ты ведь знаешь он моя правая рука и я без него разве что в собственной спальне закрываюсь. И не смотря на наши замечательные отношения, всё таки я его король, а не наоборот, так что...

— Так что его ты отправил ознакамливаться с замком и его личной комнатой, а сам ко мне?

— Безусловно, я ведь не хочу получить головную боль не от выпивки.

Мужчины засмеялись. Несколько минут спустя их весёлую беседу скрасила бутылка фиолетового вина из особого сорта винограда — Жанти, произраставшего в Дэсано, где правил их второй старший брат Мертр, прибывший следующим. О чём беседующих проинформировал дворецкий, как раз когда бутылка была почти опустошена.

Сразу после объявления Мертр вошёл. Широкий и грузный мужчина весьма почтенного возраста предстал перед ними. Длинные волосы полностью покрывали плечи и прятали почти всё великолепие дорогого одеяния в красно-бардовый оттенках. В его синих маленьких глазках читалось недовольство и надменность, а по широкому лицу медленно скатывалась капелька пота, отдышку он старался не показывать. Недолгий пеший путь от дворцовых ворот к братьям немного его утомил, а тело жаждало отдыха и живительной влаги. Ами любезно поприветствовал брата и предложил ему присесть, незаметно указав дворецкому на полупустую бутылку. Мертр опустился на стоявший рядом диван с высокой спинкой, недовольно что-то ворча себе под нос. А после того как смог отдышаться заговорил:

— Просто отвратительная погода, это лето способно довести кого угодно, клянусь. Чтобы я ещё раз покинул Дэсано и отправился в столь дальнее путешествие.

— Мы тоже очень рады с тобой повидаться, Мертр. И невероятно счастливы твоему столь скорому прибытию, — решил поздороваться и Аракиэль с новоприбывшим.

— Великое Древо, не заметил тебя! Здравствуй, брат, вижу ты уже празднуешь. А-а, вы оба начали. Неужели никому из вас нечем заняться в такой день? Ами, у тебя что уже всё готово?

Аракиэль бросил в Ами взгляд означающий "я же говорил", тот нахмурился ему и ответил Мертру:

— Конечно нет, но у меня есть люди, которые занимаются всем необходимым. Нам сообщат, не беспокойся. К тому же было бы совсем некрасиво с моей стороны оставить своих гостей без внимания. Тем более в такой день. Это ведь праздник, олицетворяющий нашу силу и единство, день когда мы ступили на эти земли и повели за собой людей. Я не могу так с вами поступить. Даже если хочется.

— Мертр просто так давно нас не видел и не может отказать себе в удовольствии немного побрюзжать, не так ли, братец?

Старик решил пропустить мимо ушей колкости Аракиэля и переключился на вошедшего в этот момент дворецкого с новой бутылкой вина и дополнительным бокалом для ещё одного гостя. Мертру наконец удалось утолить жажду и он решил вместо разговоров со своевольными младшими братьями насладиться чудесным вином из родных краёв. Потому покинул братьев, попросив проводить его в гостевые покои и прихватив с собой бутылку; сослался он на усталость и желание отдохнуть с дороги. Оставшиеся вдвоём не расстроились, а даже ожидали подобного и продолжили делиться новостями с наполненными бокалами в руках, ожидая прибытия остальных гостей.

***

Король Наттау неспешно подбирал наряд для предстоящего праздника в личных покоях. Выбор совершенно точно должен пасть на серо-голубое платье с высоким воротником и вышивкой по рукавах и брюки такого же цвета, конечно же, к наряду подойдут серебристые запонки. Но его прервали, когда в покои неожиданно почти ворвались. Так по крайней мере показалось весьма спокойному и размеренному Ами.

В распахнутых дверях он обнаружил молодого принца Витарии. Парень расплылся в улыбке при виде любимого дяди и, с раскинутыми в стороны руками, двинулся к нему. Ами не обладал внушающей физической формой отчего он скорее почувствовал себя не в объятиях, а в тисках более сильного родственника. Однако радостное лицо Фаро всё компенсировало. Отставив дядю и выдохнув, он отстегнул на правом плече крупную брошь бронзового цвета, сделанную в форме толстоствольного дерева с не пышной кроной, она держала накидку, после опустился на рядом стоящую софу, обитую красным бархатом.

— Ну наконец я добрался до берегов твоих. Уж извини, что так долго, океан неспокоен, несмотря на неподходящий для штормов сезон. Надеюсь обратный путь не станет подбрасывать нам никаких сюрпризов, — задумчиво говорил Фаро.

— Я конечно понимаю, что встретил тебя не с фанфарами, но уже сейчас задумываться об отъезде, тем более вслух, не очень красиво.

— Извини, это я так, рассуждаю просто. Больно уж строптивы были воды Первого океана. Команда переживает за возвращение. Кто знает как оно пройдёт.

— Что ж, надеюсь всё будет в порядке. Вы здесь, в целости и сохранности, а это главное, и вообще сегодня великий праздник. Не пристало в такой день мрачно о чём-то переживать, нужно веселиться, отдыхать. — Ами вновь вернулся к гардеробу и продолжил подбирать элементы наряда.

— Ты прав, дядя. Правда мне бы ещё отдохнуть немного перед отдыхом.

— Ты уж слишком задумчивый. Ничего не случилось? Где твоя прекрасная супруга?

— Эрим думает ей не хватит времени на сборы, потому сразу же отправилась вместе с чемоданами и камеристкой в наши покои. Хочет выглядеть как никогда. Боится показаться на людях потрепанной и уставшей.

— В её состоянии это нормально, — король немного задумался, глядя на пуговицы манжет своей рубашки, — слишком уж многое она пережила, отвлечься ей полезно. А Витрис, он тоже пожелал сразу начинать собираться перед празднеством?

— Да, поэтому я сразу к тебе и направился с корабля. Отца не будет. Он остался в Витарии.

— Почему?

— Долгая история. Могу лишь сказать, что пока нам наверняка ничего неизвестно. Подробнее поговорим лучше позже. Думаю в первую очередь стоит сосредоточиться на проведении праздника Начала.

— Да, хорошо. — Ами сделал небольшую, но заметную паузу. — А Саферт? Она тоже не знает что это такое?

— Нет. Скоро она прибудет, её корабль немного отстал от нас, тогда нам всем удастся поговорить об этом.

— Да. Соберёмся позже.

— Тогда я отправлюсь к Эрим. Буду готовиться.

Они попрощались у дверей спальни. Ами продолжил подготовку к вечеру, стараясь отгонять мрачные мысли прочь, а Фаро неспешно бродил по замку в поисках своей спальни, делая то же самое.

Тем временем день близится к вечеру и предвещает начало празднества. Понемногу прибывают гости, среди которых графы и лорды. Лакеи передвигаются меж ними с подносами полными хрустальных бокалов с напитками искрящимися от последних солнечных лучей, которые проникают в приёмный зал сквозь витражные окна. А пятый сын Дсарбора, король Ами вместе с братьями приветствует своих подданных.

Церемониймейстер объявил о появлении сына Старшего короля и первого наследника Инцио — Фаро и его супруги принцессы Эрим. Они подошли к старшим монархам, извиняясь за своё опоздание перед всеми, кого ещё не видели. Мертр сразу же отвлёкся от разговора с кем-то из гостей, он будто за секунду подлетел к Фаро с широченной улыбкой и заискивающим взглядом, и протянул руку. Братья его, находившиеся рядом, буквально оказались за спиной и прервались на полуслове, в разговоре с племянником. Однако старшему брату, видимо, не показалось это чем-то из ряда вон выходящим. Хозяина вечера происходящее смущало больше остальных, да и Фаро не сразу понял поведение дяди. Тот выполнив положенные приветственные ритуалы, предложил остальным начать уже праздничный ужин и направился в сторону обеденного зала. Аракиэль хотел было сказать ему о ещё одном брате, которого они пока не дождались и который, видимо, появится сразу после сына, но не успел.

— Таким заносчивым я его вижу впервые, а ведь именно я, кажется, люблю его меньше всех и никогда не упускаю его поведение из виду. Тем не менее рад вас приветствовать дорогие племянники, Фаро, Эрим, — Аракиэль схватил племянника за предплечье, после подхватил левую ручку его супруги, которая всё это время молчала, и приложил ко лбу, — вы осветили этот праздник!

— Очень рад всех вас видеть и благодарю за принятие нас в своём доме в столь знаменательный день, Ами, — Фаро протянул руку теперь уже другому дяде, а затем обратился к Аракиэлю, — надеюсь дорога была лёгкой, твои берега довольно далеки от Наттау.

— Как видишь всё прошло неплохо, да и я не привык унывать. Но почему же ты нас так долго заставил ждать? — улыбнулся он. — И где же твой отец? Его ждать нам придётся ещё дольше?

— Из-за некоторых вопросов личного характера он не сможет присутствовать на празднике. Не хотелось бы сейчас вдаваться в подробности. Прошу его извинить, в вашем распоряжении только мы.

— Вы прибыли вдвоём? Совсем непохоже на нашего консервативного Витриса. А хранительница Колыбели? Она должна бы появиться в такой праздник, он ведь и её касается. Или она тоже с вами не поплыла? — недоумевал Аракиэль.

— Прошу не переживай, она здесь. Видимо немного задержалась, ведь её корабль прибыл позже на пару часов. Уверен до ужина она успеет.

— Стоило бы! Неприлично не явиться на освящение, проведение которого, на самом деле, является твоей обязанностью, — раздался голос Мертра, который вновь появился перед ними.

Всех аж передёрнуло на этих словах от неожиданности. Больше остальных напугалась Эрим из-за своего непростого эмоцианального состояния. Фаро, заметив это, незаметно ретировался вместе с супругой, решив перейти к более спокойным светским разговорам с прочей знатью. Так же и Аракиэль решили покинуть общество Инцио, старший брат бросил на него неодобрительный взгляд, а затем обратился к оставшемуся Ами:

— Скажи, не присылал ли тебе весточку Ивион? Вижу он так нас и не посетил в праздник. Я хотел тебя спросить об этом ранее сегодня днём, но забыл совсем.

— Конечно же он ответил на приглашение. Письмом. Сообщил, что в данный период времени у него много не решённых дел, потому и не может присутствовать на мероприятии. Естественно он приносит свои искренние извинения, — не глядя на брата, ответил Ами и рассматривал гостей.

— Неудивительно, он абсолютно всегда был таким необщительным и равнодушным в отношении различных увеселений, — Мертр махнул рукой перед собой показывая на зал с гостями и улыбнулся, — ты, я надеюсь, не воспринял это близко к сердцу, уж не из-за Ивиона расстраиваться.

— Всё чудесно, я рад тому как проходит этот праздник и тому, что остальные здесь.

— Я считаю его поведение непозволительно в такой ситуации, — сменил тон Мертр на угрожающий, — все эти люди пришли сюда, чтобы чествовать нас и поддержать наше правление. Мы обязаны порадовать их хотя бы своим присутствием. Всё же им должно казаться, что мы близки и даже похожи, пусть это и не так.

— Может быть ему действительно было неудобно отправиться в настолько дальнее путешествие, в этом нет ничего предосудительного.

Ами не нравились подобные высказывания его старшего брата. В этом было нечто неприятное и отталкивающее, не только потому, что сам он придерживался немного иных взглядом, но и потому, что в такие моменты в голосе Мертра звучали нотки высказываний Витриса. А все хорошо знали как часто они бывают не согласны между собой внутренне, но Мертр не мог зачастую себя пересилить и не согласится со старшим братом.

Более продолжать разговор в такой тональности не хотелось, потому Ами буквально ушёл от него и стал наблюдать за всеми присутствующими откуда-то издалека. Ему не были столь интересны разговоры с придворными и местной знатью, которые не оставляют его и в повседневной жизни. Сейчас было важно следить за тем чтобы всё шло хорошо, чтобы гости были радостны и довольны, Инцио чувствовали себя как дома, а всё задуманное для этого вечера осуществилось. Самое главное — нельзя упустить Саферт, которую до сих пор не видно среди празднующих.

Обряд освящения, проводимый каждые тридцать лет на протяжении очень долгого времени — ключевое событие этого дня. Священослужительница должна прочесть молитву и благословить род правящий и людей им опекаемых на ещё более долгую жизнь и совместный путь. Зачастую именно после этого обряда Инцио, проводивший праздник, находил девушку, которая позже станет его женой, как было с Витрисом и его сыном, а ещё с Ивионом. Ами как раз об этом размышлял, хоть и не стремился к этому. На самом деле он не был достаточно скрупулёзен в отношении религии, традиций и тем более суеверий, ему было важно провести идеально этот вечер скорее из-за того, что впервые честь проводить мероприятие для одного из важнейших праздников выпала самому младшему из братьев. Отношения в этой семье и так не очень душевные, а ему как самому младшему всегда хотелось эдакой теплоты от родных людей. Его старшему брату обходиться без подобного удавалось куда лучше, Аракиэль заменил это любовью людей, в особенности женщин.

Наконец Ами выдохнул с облегчением — в зал вошла Саферт. Радостный он направился к женщине, хотел поприветствовать её в своих владениях наконец. Беспокойному королю всё же удалось встретиться с долгожданной гостьей. Она показалась немного взвинченной и подозрительной, но король не стал обращать на это внимания. Списал всё на переживания женщины из-за нелёгкого пути через океан.

Все гости собрались и можно было перемещаться в большой бальный зал, как раз перед молитвенной речью, которую произносят до начала пира. Открывающий танец исполнил Фаро со своей супругой, они не останавливались в течении десяти минут и ни одно движение не повторилось. Гости заворожённо смотрели на беспрерывное движение миниатюрной девушки и, смотрящего на неё влюблёнными глазами, исполина. Когда они закончили, начался бал и каждый мог почувствовать себя на том же месте любимой женщина или величественного мужчины. По крайней мере так себе всё это и представляли люди, вдохновлённые танцем принца и принцессы.

Следующий после ужин проходил весело и насыщенно, тогда как бал был плавным и торжественным. В обеденном зале, щедро украшенном сложными росписями, играла музыка разных направленностей. Некоторые композиции передавали особую стилистику присущую исполнителям других государств, выступали шутники и скоморохи с забавными сценками, а напитки лились рекой. Ами был спокоен, положенные процедуры были проведены перед началом трапезы, люди наполнены пищей духовной, а теперь наполняются и обычной. Все почётные гости короля сидят за одним столом вместе с ним, что придаёт вечеру большей теплоты и семейности, которой так порой не хватает самому молодому Инцио.

Вечер плавно перетекал в ночь и пора было переходить к подарку подготовленному королём для своих гостей. Ами вышел из-за стола и, обойдя его, обратился ко всем находившемся на пиршестве с просьбой выйти в летний сад. Медленно люди покидали зал через большие стеклянные двери, всё время перешёптываясь. Перед вышедшими предстала картина какую никто не ожидал увидеть. Чуть выше уровня глаз в воздухе весело несколько людей в разноцветных, плотно прилегающих костюмах, будто их кожа была выкрашена. Держались они на широких ярких лентах, которые были закреплены на металлических конструкциях. Они крутились, прыгали и выполняли необычные трюки с помощью этих лент и просто на земле, вызывая возгласы восхищения от вышедшей толпы. Устроитель данного представления начал рассаживать всех по заранее подготовленным местам, как закончил объявил: «Представляю вашему вниманию выступление первой в мире группы воздушных гимнастов, выполняющих свои трюки не касаясь земной тверди, при помощи разработанного лично мною сооружения. НАСТОЯЩИЕ. ЛЕТАЮЩИЕ. ЛЮДИ.» Все замолчали и затаили дыхание, начиная внимательно следить за каждым движением артистов, лишь изредка ахая и охая, когда гимнасты проводили сложную комбинацию высоко в воздухе. В восторге от происходящего был каждый из присутствующих, работа артистов казалась невозможной и ввергающей в шок, но исключительно в хорошем смысле этого слова. Финальный трюк даже заставил впечатлительных дам и одного немолодого герцога потерять сознание в момент всей кульминации.

Ами испытывал огромное удовольствие от избытка эмоций у зрителей, за которыми он наблюдал всё представление. Однако одно его смутило — пропажа из виду Саферт, вновь. В голову короля начало закрадываться подозрительное недоверие к её персоне. Раньше она никогда не была столь скрытна. Совсем наоборот, будучи опекуном и наставником Инцио в материальном мире, она питала к каждому из них тёплые, почти родительские чувства и они испытывали между собой соответствующую связь. Но будто что-то изменилось.

Глава 3

Несмотря на поздний вечер Аракиэль нашёл в себе силы последовать указаниям своего брата, и покинул гостевые покои чтобы отправится на встречу со своими братьями. Несмотря на то, что он гостил в замке младшего брата уже не первый день, разобраться в многочисленных коридорах ему удавалось с трудом. Потому попытки отыскать нужную дверь, за которой его ожидали, начинали утомлять, как вдруг на пути ему попалась Саферт. Им не удалось встретиться взглядами, он увидел её издалека. Женщина была чем-то озабочена и очень торопилась, она быстро исчезла из его поля зрения. Очевидно направлялась она в сторону башни Калико, самой высокой из известных и названной в честь одного из двух солнц. Это было достаточно тихое место, обычно её посещали местные астрономы раз в пару месяцев для наблюдения за небесными объектами и их изучения. Сам король иногда там бывал для некой медитации и ради желания побыть в тишине. Сейчас Саферт там ожидали.

В небольшой комнатке, за пару лестничных пролётов до смотровой площадки, стоял невысокий мужчина с высоким лбом. Лицо его, как и всегда, было гладко выбрито и можно было чётко разглядеть каждую морщинку, коих было много, а так же крупный шрам на подбородке, полученный в детстве от безумной матери, волосы у него волнистые длиной почти до самых плеч, а на висках немного виднелась седина. Он смотрел на дверь, строя догадки в своей голове о причине его нахождения здесь. Жрица отправила ему письмо незадолго до их с его королём отплытия в Наттау, в котором просила встречи и говорила о её важности. Они давно были знакомы и имели хорошие взаимовыгодные отношения. Исключительно деловое сотрудничество, а так же личная приязнь и уважение к личностям друг друга. Иногда они вот так встречались, тайно от своих королей и Инцио вообще, решали некоторые вопросы личного характера или даже политического. Саферт имела большое влияние на общественность, а Пат давно зарекомендовал себя среди монархов, но и просто связи в различных сферах каждый из них имел. Потому им всегда было что предложить друг другу. В этот раз Саферт не говорила в своём послании ни о трудностях несущих масштабный характер, ни о проблемах конкретного государства или её политических фигур. «Очевидно что-то личное. Но что?» — недоумевал Пат. В некоторой степени он боялся появления Саферт, он не любил неизвестность, как правило там всегда скрывается нечто тёмное или как минимум опасное.

Его догадка оправдалась и в тоже время нет. Тайна женщины была тёмной, но прятала под собой нечто светлое. Дитя. Жрица явилась на встречу со спрятанным под многослойными одеяниями ребёнком, который мирно спал, слегка подрагивая густыми ресницами, будто ему снилось что-то. Увиденное Пата умиляло, но и настораживало в то же время. Это было странно и вызывало множество вопросов. Чей это ребёнок? Почему его прячут? Зачем он здесь? Ответы у мужчины появлялись в ходе их разговора, но нельзя было затягивать его. Саферт нехотя рассказала всю правду, требуемую собеседником. И тогда она перешла к тому ради чего они здесь собрались — к своей просьбе. Пат должен был забрать девочку на воспитание к себе. Это вызвало шок, но незаметный, так как мужчина понимал, что нечто подобное должно в этом разговоре проявиться. Жрица не могла себе позволить более оставлять девочку в пределах Колыбели, она всегда находится на виду у витарианских монархов и ребёнок рано или поздно вызовет вопросы, попавшись на глаза. Пат находился в растерянности, наследница престола под его крылом вдалеке от родителей — это может стать серьёзной проблемой огромных масштабов, не только для него лично, но и для целого королевства, а то и всего мира. Но ему пришлось принять эти риски, отчасти из-за добродушия и гуманности по отношению к невинному ребёнку, отчасти из-за аргументов приведённых Саферт об их давнем сотрудничестве и уже слишком крепкой связи.

***

Тем временем хортеррианский король всё таки случайно набрел на нужную ему дверь, когда уже собирался вернуться в кровать. Первое что Аракиэлю бросилось в глаза, когда он вошёл в комнату, это сверлящий взгляд старшего из присутствующий, он был устремлён прямо на дверь, и предназначался опоздавшему. Но ему было не привыкать, Мертр никогда не был доволен братом, последний казался ему слишком легкомысленным и беспечным, а обратного он доказать даже не пытался. По крайней мере не Мертру, именно с ним отношения были слишком натянуты, чтобы выдавливать из себя хорошее настроение.

Ами даже не заметил появления брата, так как предпочёл занять время игрой в шахматы, ему нравилось играть в неё с лучшим своим соперником — Ивионом (который за много лет проиграл лишь несколько раз), но тот не явился в Наттау, и теперь играть приходится одному. Ещё в комнате был Фаро, что немного удивило Аракиэля, ему казалось собраться должны только братья, действующие правители королевств. Молодой принц наблюдал за происходящим на клетчатой доске своего дяди. Новоприбывший тихо прошёл к креслу возле камина.

— Невзирая на уже привычную бестактность нашего брата, мы можем наконец начать! — торжественно начал Мертр. — Для начала, хотелось бы поздравить Ами с чудесно проведённым праздником Начала и поблагодарить за внимательность. Фаро, тебя так же хотелось бы поздравить с недавней свадьбой, к сожалению нам не удалось это сделать ранее. Теперь ты не просто часть семьи Инцио, теперь ты часть силы ведущей в будущее саму жизнь на этих землях, это то место откуда началось распространение нашего слова, что дало людям знания и возможность покинуть мир неведения. Сегодня там вновь появилась королева, точнее будущая королева, которая отныне будет благословлена всевышним и сможет помочь тебе в продолжении нашего рода, Эрим будет дарован шанс о котором мечтают многие женщины во всем мире — стать матерью Инцио.

Последние слова насторожили присутствующих. Из-за недавнего инцидента в семье молодого принца, упоминать о подобных вещах, когда рана от потери ещё не зажила, мягко говоря невежливо. Фаро сразу же оторвался от наблюдения за игрой Ами, обратившись к Мертру:

— Мне очень лестны ваши поздравления, дядюшка, но не думаю что было бы уместно говорить о моей супруге как о вспомогательном инструменте. Я понимаю как важна для некоторых из вас возможность распространять всюду определённую идеологию нашей исключительности и значимости для всего и вся, а потому важно и удержание власти в пределах этой семьи. Однако мне хотелось бы видеть настоящие манеры, присущие особам благородного происхождения, коими вы себя считаете, и не позволять себе бестактности в отношении, ни много ни мало, принцессы первого воздвигнутого на известных землях государства, моей супруги и человека являющегося частью этой семьи.

— Не говоря уже о том, извини если я резок, племянничек, что мы тут явно не из-за свадьбы Фаро собрались. Церемония была более полутора лет назад, — влез Аракиэль, — ты что не помнишь или пошутить так решил?

В воздухе повисла тишина. Лицо Мертра, на удивление присутствующих, не выражало гнева от дерзости племянника или брата, он просто продолжал смотреть на Фаро будто никто ничего не сказал, а пару мгновений спустя просто выдохнул, закрыл глаза на секунду и сделал глоток вина. Остальные подозрительно наблюдали за ним.

— Мы здесь собрались для другого. Я хотел бы поведать вам некоторые новости из старой земли. — Фаро решил отвлечься от замолчавшего дяди. — Вообще-то я думал мы дождёмся Саферт, но я не мог её найти после представления. А раз так, я сам начну. Мой отец и ваш брат не просто так остался в Витарии в этот день. В данный момент он находиться в тяжёлом состоянии.

— Что? Почему ты не сказал раньше? — с заметным негодованием, вызванным не переживаниями, а любопытством, произнёс Аракиэль.

— Я понимаю, что с моей стороны это не совсем правильно — оставлять вас в неведении, но мне не хотелось омрачать столь важный день такими новостями.

— Так, а что с ним?

— Неизвестная болезнь. Пару недель назад он проснулся с сильными болями в груди посреди ночи. Пока мы не можем сказать точно что стало причиной. Врачи разводят руками, настоятельница тоже ничего вразумительного не говорит.

— Странно, что она так опаздывает. Она точно должна знать когда мы собираемся, — заговорил Ами.

— Не могу сказать точно куда она направлялась, но я её видел в коридоре недалеко отсюда, когда искал вас. Может быть она заблудилась?

— Но она бывала здесь ранее. Это странно.

— Значит ей понадобилось отлучиться. Мало ли что. Она далеко не ребёнок, у неё могут быть свои дела.

— Думаю всё равно она не скажет вам ничего нового. По крайней мере мне она ничего толком и не сказала, — продолжал Фаро, — говорит никогда не сталкивалась с подобным. Придворные медики вообще не уверены, что это не связанно только с Инцио.

— То есть это только наша болячка? — потянулся вперёд к столику с графином вина Аракиэль.

— Точно нельзя сказать, — произнесла только вошедшая внутрь женщина, — вероятно и других сможет поразить это, но пока невозможно делать какие-либо выводы.

Все повернулись к источнику этих слов. По комнате медленно прошла Саферт, остановившись возле Мертра. Она странно на него посмотрела, будто пыталась что-то разглядеть.

— И что нам теперь делать? Как быть с Витрисом? — дрожащим голосом заговорил старший из Инцио, хотя остальным казалось что он их не слушал.

— Время покажет. На изучение происходящего с вашим братом и отцом нужно много времени. И, в идеале, материалы его тканей. Поражённых тканей.

— Ты что Витриса покромсать хочешь? Он тебе не подопытная крыса!

— Прошу Мертр не нужно... Мне известно, что это ненадолго. Вернее сказать ему осталось недолго. И когда всё закончиться, я смогу приступить к работе над его телом.

— Это довольно разумно, — сказал вполголоса Ами.

— И ненормально! — Мертр начинал всё больше повышать голос и распаляться. — Тело моего брата должно воссоединиться с древом в том виде каким оно было подарено им этому миру. Похоронить как следует в Священном Лесу и всё! И никто не может вмешиваться в естественный ход вещей. Что бы ты там не удумала, ведьма, я тебе не позволю!

Никто не мог поверить в то что видел и слышал. Мертр будто с ума сошёл и вёл себя как обезумевший, казалось ещё чуть-чуть и он накинется на сухую скрюченную старушку. Но более непонятны им были его слова. Все они знали об исследованиях Саферт, которые она проводила где-то в своём храме. И все они знали о важности того необычного, что она делала с лекарственными препаратами и об изучении мира находящегося вне пределов видения человеческого глаза. Эта женщина была учёным, пусть то что она делала и могло казаться магией, а эксперименты с живыми и неживыми материалами были нормой. Их удивление возросло, когда разгневанный успокоился и перестал подавать признаки ярости. А немного погодя и вовсе спокойно покинул помещение попрощавшись со всеми как ни в чём не бывало.

Все продолжили сидеть в кабинете и пытались понять произошедшее. Аракиэля просто вывело это из себя, он вскочил и начал разгуливать по комнате, возмущаясь себе под нос. Он сам не знал что думать, грешить ли на алкоголь или на заносчивость нелюбимого брата. Фаро приводила в некоторой степени истеричный восторг, разворачивающаяся на его глазах, картина. Просто потому что было совершенно неясно, что здесь происходит.

— Прошу нас извинить, Саферт, нашего брата, — прервал неловкую тишину Ами.

— Всё в порядке. Его можно понять, они с Витрисом были очень близки в более юные годы. Ему непросто слышать подобное.

— Я думаю нам всем стоит пойти отдохнуть, — сказал Фаро.

— Мне точно стоит. Доброй ночи, дети мои, — согласилась с принцем Саферт. Она попрощалась с каждым из присутствующих и незамедлительно покинула кабинет.

Оставшаяся тройка, так же решила разойтись по своим спальням, не найдя лучшего решения на данный момент. Было очевидно — разобрать проблему странного поведения сейчас не удастся, а может и вовсе решать нечего. А что делать с Витрисом сейчас или после его смерти, стоит решать, когда все будут в более подходящем состоянии.

***

За завтраком Эрим чувствовала себя беспокойно из-за напряжения между членами её новой семьи. Было очевидно — что-то произошло между ними прошедшей ночью, но она не знала что, да и супруг не рассказал ничего о той встрече, предпочтя оставить это за дверьми спальни. К столу вместе с девушкой спустились пока только Фаро и Мертр с Ами, все сдержано поздоровались и молча приступили к трапезе. Просто так сидеть, опустив глаза в тарелку словно провинившееся дитя — не самое интересное занятие. Потому девушка решила начать беседу, чтобы как-то скрасить оглушающую её тишину.

— Не так давно Ивион прислал нам подарок на годовщину — зеркало в полный рост, оно прекрасно смотрится в нашей спальне, очень тонкая работа. Интересно, настолько кропотливый труд это дело рук одного мастера или над его созданием трудилось несколько человек? — Эрим будто в пустоту говорила, потому решила обратиться к самому дружелюбному из королевской семьи. — Скажите, Ами, вы ведь бывали в Контере, и вы, насколько мне известно, интересуетесь разработкой различных механизмов, можно ли создать нечто подобное нашему зеркалу не только человеческими руками?

— О, да, думаю можно, хотя я не видел это зеркало, но видел подобные изделия в замке нашего брата конечно. И, честно говоря, именно в ручной работе, по моему мнению, есть некая загадочность, сложно будет даже идеально сконструированному механизму суметь передать красоту восприятия человеческого разума, — немного ошеломленно начал тараторить Ами, — в этом суть искусства, в чём бы оно не проявлялось, умение выразить чувства в материальном, посредством скульптуры или картины...

— Или трюков и танца, совсем как ваши "летающие люди", которых вы представили нам вчера. Замечательное выступление, и необыкновенная конструкция! Наверное это тоже в какой-то степени искусство, то что вы делаете. Какая сила разума. Способность вообразить нечто ранее невиданное и воплотить это в жизнь — настоящий дар.

— Благодарю, очень приятно слышать похвалу в свой адрес. Кстати прошу на «ты», мы ведь теперь семья, надеюсь это уместно? Я понимаю что мы мало знакомы, но всё же. — Молодой мужчина пристально смотрел на собеседницу и, дождавшись кивка согласия, продолжил. — Скажи, Эрим, есть ли у тебя вопросы или замечания по выступлению гимнастов, а может и что-то о конструкции хотелось бы сказать?

— Прошу прощения за опоздание, — в зал вошёл Аракиэль и присоединился ко всем за столом, — если, мне не показалось вы говорили о подарке от Ами, верно? Чудесная задумка, братец, никогда ранее не видел подобного. Очень интересно. Скажи, а выступавшие девушки, они проживают в столице или... в общем как их можно найти?

— Да, Эрим говорила о том как её заинтересовала необычная концепция выступления гимнастов. Я рад что тебе тоже было на что там посмотреть! — ответил Ами прибывшему.

— Определённо нас всех заворожило то выступление. Не так ли, Мертр? — Фаро взглянул на молчавшего всё это время дядю.

— Видимо он ещё не проснулся, — выждав несколько секунд молчания сказал Аракиэль, — либо решил серьёзно подумать над твоим вопросом. Не стоит его сейчас дёргать, может он не выспался, пусть придёт в себя окончательно.

— Да, лучше расскажи нам, что стряслось с Патом. Я не видел его больше суток наверное, — обратился к брату Ами.

— Он покинул замок поздно ночью, после моего возвращения вчера. Он ожидал меня в покоях и сказал, что у него срочные дела в Хортеррии, что-то с родственниками. Я толком ничего не понял, больно он торопился и обещал все рассказать позже. — Аракиэль солгал, потому что не хотел выставить себя в невыгодном свете. Пат покинул Наттау задолго до окончания собрания, оставив записку своему королю.

— Как же хорошо, что ты так не любишь путешествовать налегке и прибыл сюда не на одном корабле.

— Прошу меня извинить, — сказала Эрим, допив одним глотком свой крепкий кофе и сложив приборы, она встала из-за стола и стремительно покинула столовую.

Мужчины проводили её взглядом и продолжили завтракать. Фаро супруга показалась немного расстроенной, но он знал что лучше её не трогать пока, из-за случившихся событий, ей требовалось больше личного пространства и времени для размышлений.

На некоторое время они все замолчали и просто ели, пока не оживился, прибывавший всё это время в трансе, Мертр. Он повернулся к лакею, стоявшему у двери слева от него, и попросил того принести бутылку фруктового вина, чем поверг в небольшой ступор парня. Последний бросил взгляд на своего короля, как бы вопрошая «а можно ли?» Всюду считалось дурным тоном пить подобные напитки за столом с королевской особой, когда тот не выпивал, не говоря уже о столь раннем времени суток. Ами незамедлительно подал знак, разрешая отправиться за вином для гостя, и начал разглядывать остальных за столом в надежде найти в их глазах хотя бы намёк на понимание ситуации. Пробудившийся же продолжал молча поедать салат из зелени с ягодами, закусывая творожными пышками. На секунду он остановился, устремив взгляд в пустоту, резко повернулся к двери и хотел снова о чём-то попросить, но там никого не оказалось. Было заметно как Мертр расстроился обнаружившейся пустоте на месте лакея. Остальные продолжали наблюдать и просто не знали как начать разговор с молчаливым родственником, их сильно поражал и внешний вид его и странное поведение. Конечно проводить совместные завтраки они перестали десятки лет назад, зато видели его во многих других ситуациях, ни в одной из них Мертр не казался таким потерянным и беззащитным. Характер он имел и был он довольно суровый пусть и изворотливый. Нынешнее его состояние совсем не походило на то, что было бы ему свойственно. Он выглядел совсем непохожим на себя. Таким опечаленным и человечным его никто не видел, ведь он всегда старался казаться суровее и жёстче, чем есть на самом деле, под стать Витрису. В итоге, решив не ждать решительных действий от Мертра или кого-то из его братьев, Фаро начал разговор сам:

— Мертр, ты в порядке? Как твоё самочувствие?

— Не думаю, что он хочет отвечать на твои вопросы. Не уверен, правда, что он не делает это специально, — решил выдвинуть предположение Аракиэль.

— Чушь! Он явно не в себе неужели вы не видите. Вчерашний вечер его морально истощил и возможно он потерял рассудок, — Ами говорил с самым серьёзным лицом, которое когда-либо можно было увидеть у него.

— Чушь несёшь уже ты, братец. Какой вздор — потеря рассудка, просто потому что кто-то сказал тебе что-то неприятное. Да будь оно так с ума мы все посходили бы уже очень давно, может нас и боготворят люди из-за нашего происхождения, но мы живём с ними в одном мире и у каждого из них есть возможность высказаться, что они успешно делают только дай им такую возможность, — перебил младшего брата Аракиэль, — или ты хочешь сказать, что все твои поданные абсолютно тобой довольны и ни разу не высказались о тебе или о том что тебе не безразлично плохо? Никто не пытался сделать нечто способное тебя морально ранить? Если это так, я согласен основать новый культ вокруг тебя и отречься от прародителя нашего Дсарбора, почитать тебя как создание без единого изъяна, что есть проявление божье в мире нашем. В ином случае прекрати умничать, направь свои гениальные извилины в нужное русло и помоги нам как-то его разговорить.

— Тебе прямо удовольствие доставляет это его состояние.

— Не время для перебранок, господа, что бы не случилось с Мертром, его следует как можно скорее привести в чувства. Сомневаюсь, что он пообещал своим людям в Дэсано уехать на очень долгое время, либо вернуться не тем человеком, под попечением которого они соглашались оставаться на тех землях. Свихнувшийся король — плохой ориентир для людей, которых он ведёт, и плохой пример стойкости и силы Инцио. В случае чего никому из нас это на руку не сыграет.

Братья молча согласились с племянником и отвлеклись друг от друга. В этот же момент отворилась дверь, к беседующим вошёл слуга с небольшим подносом в руках, он приблизился к столу и уточнил наполнять ли сосуды вином для остальных, Фаро и Ами решили отказаться, Аракиэль молча вскинул два пальца вверх, давая согласие. Оставшись наедине, все они решили пронаблюдать за действиями Мертра. Мужчина продолжал свой завтрак как ни в чем не бывало, разве что начал запивать его фруктовым вином и не обращал никакого внимания на присутствующих рядом с ним. И так они молча сидели, пока Аракиэль не залил в себя остатки содержимого фужера, одновременно с этим поднялся из-за стола и направился в сторону бутылки, чтобы налить себе ещё. Когда он к ней потянулся, наклонившись над столом, то неожиданно чихнул из-за пощекотавших нос высоких сухоцветов, стоявших на столе рядом.

— Будь здоров! — через секунду после этого раздался низких голос, вырвавшийся из уст Мертра.

Аракиэль с широко распахнутыми глазами подался вперёд, расставляя руки на столе перед собой, от чего собралась скатерть и немного сместила положение посуды перед говорившим. На его лице появилось недовольство, он поднял глаза на виновника произошедшего, возмущенно бросил приборы в тарелку, сделал глоток вина и пялился на брата. Наблюдавшему со стороны Фаро, всё это казалось глупым и даже комичным, но он был рад появлению на лице дяди эмоций, которые он демонстрировал обычно, что говорило о его возвращении в реальный мир. Однако всё было немного не так. Теперь Мертр застрял в этом положении ожидая непонятно чего. Не придумав ничего лучше, Аракиэль произнес:

— Спасибо.

— Не благодари. Не припомню чтобы у тебя была аллергия на цветочную пыльцу, — ответил ему старик, снова взявшись за приборы.

— У меня её нет и сейчас. С чего ты вообще это взял? Хотя, какая разница, ты то себя как чувствуешь? Мы уже и не знали что думать, с самого начала дня ты проронил всего пару слов и те лакею.

— Странные у тебя вопросы, брат мой, почему что-то со мной должно быть не так? Я в порядке и ничем не отличаюсь от себя вчерашнего.

— А что было вчера, ты помнишь? — обратился к дяде Фаро.

— Празднование дня Начала. Может быть я и не припомню всех деталей, ведь было много выпито, но я не настолько стар как ты думаешь и могу вспомнить кто я, где и почему.

— Никто на подобное не намекал, просто мы волнуемся о твоём самочувствии. Особенно увидев твоё поведение сегодня, оно чрезмерно отрешённое, ты будто где-то не здесь.

— Правда про вино то он вспомнил... — вставил Аракиэль.

— Уверен вы преувеличиваете. Моё состояние не отличается кардинально от любого другого дня и я не вижу никаких поводов для беспокойства. И вообще как вы можете сомневаться во мне? Так что давайте спокойно продолжим завтрак и...

Мертр оборвал свою речь, так и не закончив её. Очевидно что-то в его разуме дало сбой. После долгого ожидания, все не знали как стоит себя повести с потерявшим рассудок родственником. Учитывая нежелание присутствующих распространяться о возможных ментальных проблемах короля Дэсано, стоило решать проблему тихо и в кротчайшие сроки, но прежде нужно было разобраться в ней, кто знает может это и не проблема вовсе. Ами высказал предположение о духовной потере себя Мертра, пусть самый молодой из братьев меньше остальных был погружен в верования и религиозные учения, он понимал значимость оных в жизни людей и особенно в жизни Инцио. Неважно насколько всё это было приукрашено и искажено Саферт и его братьями, это было правдой в основе своей и является неотъемлемой частью их истории и происхождения. Потому было принято решение обратиться за помощью к единственному человеку, которому можно было доверить тайны Инцио и который был по-настоящему предан богу и его отпрыскам, к верховной жрице и смотрительнице единственного храма Великого Древа — Колыбели.

***

Саферт прибыла в восточное крыло замка, её проводили до дверей гостевых покоев. Дождавшись когда прислуга отойдёт дальше, она постучалась в дверь и медленно приоткрыла её, чтобы заглянуть внутрь. Когда убедилась, что оказалась там где нужно, она вошла. В комнате ожидали Аракиэль, маячивший на балконе из стороны в сторону среди длинных голубых занавесок из тонкой полупрозрачной ткани, которые вытягивало ветром за открытые двери балкона, сидевший за столом с любимой игровой доской Ами и Фаро, который просто стоял и наблюдал за стариком, расположившимся на широком диване в дальней части комнаты и просто любовавшимся садом за окнами.

Все, кроме Мертра, бросили взгляд на дверь, когда та начала открываться. Фаро сразу же направился к гостье, протягивая к ней свои руки, чтобы поприветствовать. Она улыбаясь и смотря на него, как всегда, уставшими глазами, протянула левую руку в ответ, а после направилась в сторону Мертра, её перехватил Аракиэль, выходя с балкона так же протягивая к ней руки, следом подошёл и Ами. Наконец со всеми формальностями закончили и вернулись к виновнику собрания.

Саферт выглядела встревоженной при встрече с Мертром, ей было горестно видеть его в таком состоянии. Он был ей как сын, как и каждый Инцио, ведь именно в её руки они были переданы Великим Древом для становления на путь жизни в этом мире. Она сразу же поняла, что ему понадобится провести какое-то время в Колыбели, обратиться к своим истокам и внутренней духовной силе, о чём и сообщила присутствующим. Сказала постарается помочь посредствам ритуалов и особых процедур, которые она должна будет проводить с ним наедине. Так же они были предупреждены о, возможно, неблагоприятном исходе по окончанию периода душевной реабилитации, так как жрица не была уверена в том что именно ослабило ментальное состояние мужчины и каковы масштабы произошедшего.

По окончанию обсуждения случившегося прошлым вечером и предполагаемых последствий, было принято решение отдать старика в руки Саферт и молиться о её успехах в работе с недугом. Нужно отправить Мертра в храм, там о нём могут позаботиться верные ей служители, за ними она и распорядилась послать. Они прибыли с Саферт и проживали в соседних с её покоях.

К ним вошли двое молодых людей, поклонившись королям. Инсих ожидали у дверей распоряжений верховной жрицы, остальные начали суетится, собирая что-то для Мертра в дорогу, но остановились по просьбе Саферт и стали просто ждать. Женщина подошла к своим подопечным и, наклонившись ближе к одному из них, прошептала несколько слов, которые остальные не смогли разобрать, после чего ей в руки передали небольшой мешочек. Молчаливые гости удалились в поклоне. Все начали наблюдать за действиями настоятельницы, ожидая от неё каких-то объяснений, но та словно не обращала на них внимания. Она приблизилась к сидевшему всё это время без движения и разместилась рядом с ним. Мертр повернулся к ней и опустил взгляд на свои руки, которые она держала. Безрезультатно с ним немного побеседовав, она протянула раскрытый мешочек, внутри лежал небольшой кусочек плода, ранее не встречавшегося ни Фаро, ни Аракиэлю или Ами. В них чуть-чуть заиграли сомнения, хотя они и доверяли ей всецело, странно выглядела её попытка накормить неизвестно чем невменяемого, по их мнению, человека. Ами подался вперёд, но не успел сделать и шагу, как в сторону дивана стремительно заспешил Аракиэль, казалось он кинется сейчас на старуху словно хищник на добычу. Оставшиеся позади мужчины поразились такой резкой смене настроения, вообще было сложно обвинить короля Хортеррии в поведении подомном этому. Выказывать положительные или тем более заступнические эмоции в отношении старшего брата было не для него. Но каждый сейчас находился в возбуждённом состоянии и брат с племянником остановили его.

Когда женщина заметила происходившее в другой части комнаты, то, пристально посмотрев на троицу молодых исполинов, произнесла: «Это ему поможет». Мертр продолжал просто сидеть и взглядом пустым и безнадёжным смотреть на женщину перед собой, даже не узнавая её, несмотря на их очень давнее знакомство. Невольно он замечает как она тонкими сухими пальцами с длинными ногтями берёт содержимое мешочка из другой руки и медленно, с улыбкой на лице, подносит к его губам что-то тёмно-синее с редкими жёлтыми точками. В нос бьёт резкий запах ни на что не похожий, он будто маслянистый, но не естественный, и кажется таким тяжёлым. Конечно его нужно съесть, но открывать рот совсем не хотелось. Понимая это, Саферт аккуратно второй рукой прикоснулась к его подбородку. Она удерживала пристальный взгляд на Мертре и поняла, несмотря на морщины и потерявшие блеск глаза, перед ней был испуганный ребёнок, не представляющий себе что происходит. Внутри у неё всё сжалось. Рот старика медленно открылся и принял нечто, поданное жрицей. Она положила свои руки на руки Мертра и продолжала улыбаться.

Несколько мгновений и его одолела еле ощутимая слабость, а всё вокруг стало расплываться и искажаться. Со стороны он выглядел странно, рассматривая всё вокруг и трогая разные вещи и собственную одежду с волосами. Жрица подозвала наблюдателей ближе и просила сиюминутно начать сборы для отправления в Витарию, в храм; её послушники уже начали готовиться к отплытию.

***

Королевский корабль, на борту которого Пат перевозил особый груз, плывёт к дому через Средиземный океан. Воды весь путь были неспокойны, будто перенимали настроение своего гостя. В течении первых суток над океаном собирались густые тучи, отражаясь в нём и предавая оттенок переспелой сливы, вязкий фиолетовый цвет с холодными нотками заставлял содрогнуться, даже отражение разглядеть было невозможно. Грозовое одеяло окутало всё на километры вокруг, бросив тень на целый океан, пока в секунду правый борт корабля не осветила молния, но была она далеко, что немного успокоило находившихся на палубе. Пат принял это на свой счёт, подумав о вероятном послании всевышнего за неспособность справиться с трудностями, перед ним возникшими или за неверно принятое решение.

Скоро завиднелись солнечные лучи и небо стало чистым спустя всего пару часов дождя. Более он их не беспокоил, но небо не позволяло расслабиться, переодически лишая природного света путешественников и превращая всё вокруг во тьму. Так путь продолжался в относительном спокойствии, но только для корабля и всех остальных пассажиров. Пат же продолжал обдумывать то с чем ему предстоит столкнуться лицом к лицу по прибытии в Хортеррию. Казалось этот мандраж не отпустит его уже никогда; несмотря на свой опыт, знания и уверенность, он всё равно чувствовал себя уязвимо.

Боязнь абсолютного сходства ребёнка со своими небезызвестными родственниками порождала в его разуме фантазии о скором обнаружении её и о его наказании за сокрытие. Правда он совсем не знал в каком ключе именно ему будут вменяны обвинения. Может отец девочки разозлится из-за горя утраты желанного дитя, а может он обрушит гнев божий на Пата за несогласие с действиями его, пусть и не гуманными.

Девочка же не беспокоила весь путь никого из сопровождавших; в любом случае та пара человек, что о ней знали и искренне не интересовались происходящим, всё равно об этом распространяться не стали. Такое поведение малышки Пата устраивало целиком и полностью. Когда она впервые потянулась к нему после долгого сна, он увидел необычайной красоты голубые глаза — они успокоили его окончательно. Теперь бояться нечего, в какой-то степени. Она ещё может проявить другие внешние признаки Инцио, но пока думать об этом у мужчины не было ни сил, ни желания. Увидев эти чудесные глаза, полные доброты и наивности, а так же беззаветной любви ко всему, он думал о том как прекрасна жизнь в этом её проявлении. Чистая, не познавшая горя или злобы. Но ещё больше он начал вдохновляться, размышляя об открывшейся для него возможности стать отцом для неё.

Спустя почти шесть дней, проведённых в переменчивых водах Средиземного океана, королевское судно вошло в территориальные воды Хортеррии и вот-вот причалит к южному порту. Пат вышел из своей тесной каюты, хорошенько потянулся после недолгого сна и стал наблюдать приближение берегов моря Помиер с еле видневшимися в лучах рассвета постройками форта. Ветер мягким жаром обдал его лицо, сейчас он ощущал прилив энергии в собственном теле от предвкушения встречи с родной землёй. Потому вид причала и услышанное «отдать швартовы» голосом капитана корабля заставили глаза мужчины загореться, а на лице его появилась улыбка облегчения.

Начался процесс разгрузки корабля и подготовка к скорой отправке до столицы. Дорога предстояла недолгая, равнинные территории делали передвижение по стране быстрым и не затруднительным. Не говоря уже о близком расположение столицы к берегам моря. Но осознание ценности опекаемого груза растягивали ощущение времени, да и некоторая усталость от нескольких дней, проведённых не на твёрдой земле, утомила мужчину. Попытки вздремнуть в пути не увенчалась успехом, яркие дневные солнца и высокая температура позволяли помышлять только о прохладе и никак не о сне в полном одеянии. И так до самого замка, где он наконец смог придти в себя и в знакомой обстановке начать строить планы на его дальнейшую жизнь, особенно теперь когда он стал отцом.

Глава 4

Прошло уже несколько месяцев со Дня Начала и момента, когда Инцио оказались на границе страха и спокойствия. С тех пор ничего не изменилось. Неизвестная болезнь, поразившая старшего из братьев правящей династии, продолжала прогрессировать в его теле, не оставляя надежды на выздоровление.

В королевские покои вошёл молодой принц, его выдающаяся челюсть двигалась взад-вперед, скрипя зубами, широкие ладони сжимались в кулаки, а тёмно-синие глаза глядели прямо на кровать. В ней на последнем издыхании лежал его отец. Выглядел он неважно. Король приподнял руку, подзывая к себе сына, а когда тот приблизился, собрав все силы, обратился к нему:

— Фаро, ты должен запомнить, у этого мира есть будущее только под нашим правлением, мы должны дать ему возможность жить бок о бок с нами, иначе сами погибнем. — откашлявшись, умирающий поправился на своей кровати и взял сына за руку. — Будь мудр, но твёрд, не позволь кому-то помешать тебе, даже семье, не все нынешнее короли прислушивались ко мне и были полностью благосклонны нашей вере.

— Твои братья, отец, не глупы, они сами всё прекрасно знают. Не думаешь же ты, что кто-то из них решит бросить всё и вернуться в небытие из которого прибыл. — парень отвечал с заметным раздражением, будто он уже в сотый раз слышит эти слова и ему это ужасно надоело. — Всё будет идти своим чередом, как и должно, как завещало Великое Древо.

— Не будь так самонадеян, жизнь непредсказуемая вещь, но только если ты ей позволяешь. У тебя есть люди, которые покорны нашей вере и нашему делу, не забывай о них и будь благосклонен, — Витрис говорил всё медленнее, делая большие паузы, но прилагал все усилия, чтобы ещё раз донести до сына важные слова, — не забывай о главном — ты должен быть лучшим королём, чем я или кто-либо из оставшихся моих братьев и ты должен вырастить наследника, который будет лучше тебя и который продолжит наше дело. Настоящего Инцио!

— Повторяться не нужно, отец, ты просто тратишь остатки своих сил. Я прекрасно помню твои наставления и знаю о важности нашего наследия. И я обещаю, что всё будет как завещал ты, — Фаро отпусти руку умирающего и подошёл к окну, в голосе его появились нотки снисхождения, казалось он уже не скрывал желания поскорей дождаться конца и продолжить заниматься своими делами, — величие нашего имени будет только расти и я несомненно поспособствую этому, ведь кто как ни я, не так ли? Это именно то для чего я был тебе нужен — стать королём, вести религиозную пропаганду, навязывая людям определённое, пусть и недалёкое от правды, видение мира. И, конечно же, строить его таким, каким он должен, по твоим заверениям, быть. Хорошо, так и будет; если это облегчит твой уход, конечно так и будет.

— Мальчишка, ты можешь думать что умён и всё знаешь, но готовься к тому, что твоя правда может разлететься вдребезги и больно уколоть. — лёгкие старика начали гореть и сжиматься, причиняя немыслимую боль, каждый следующий вдох казался последним. — Тебе не будет пользы от этой показной заносчивости, а помощь смогут предоставить совсем немногие. Как бы тебе не нравилось всё то что я говорю, то как веду себя и какой путь правления я выбрал — я делал то что было необходимо. Для нашей цели, для нашего мира. Он ведь совсем не такой, каким ты его видишь. И многое имеет обратную, скрытую сторону, ради которой придётся идти на уступки. На жертвы.

— Конечно, отец, ты несомненно прав и всегда был прав, но прошу избавь от этих речей, что сопровождали меня всю жизнь. Мне надоело это уже давно и выслушивать всё снова у меня просто нет никакого желания, — он присел на кровать и смотрел прямо в медленно угасающие глаза, взялся за небольшую подушку и сжимал её в руках, пытаясь выплеснуть всё недовольство на неё, — мне осточертели непрошеные нотации и советы. Всё, хватит, у тебя больше нет ни власти, ни силы что-либо сделать, просто помолчи, очисти голову от миллиона роящихся мыслей и уйди с миром, для себя самого и для меня. Сделай это для меня, просто умолкни и помри уже наконец.

Королю явно не понравилось сказанное, он нахмурил брови и приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, как в долю секунды перед ним предстала тьма, а дыхание стало настолько затруднительным, что воздух уже просто не проникал в лёгкие. Виной всему была подушка у него на лице, удерживаемая сверху руками. Фаро сильно не давил на неё, он понимал, что может случайно оставить следы на лице иначе. Он смотрел с ужасом на собственные руки и подушку, ему казалось будто тело не слушалось его, и он просто не мог остановиться. Делать что-то подобное он не собирался, даже мысли не было, всё произошло само собой.

Когда его жертва перестала сопротивляться, а тело обмякло, руки отпустили подушку, а сам он отлетел на пару метров от постели. В голове какая-то пустота, ни одной мысли, дыхание стало тяжёлым и частым, в голове слышалось собственное сердцебиение. Спустя лишь несколько минут он начал приходить в себя и полились вопросы: "Как это произошло?", "Что нашло на меня?", "Не сон ли это?" Затем и образы, он начал восстанавливать картину произошедшего. И вот он, тот самый взгляд отца за мгновение до произошедшего, взгляд недовольства сыном и его словами, его желание поправить, поучить, показать кто тут главный, даже когда сил на это уже нет. Вот что было последней каплей в чаше терпения. Одно и то же непробиваемое упрямство и высокомерие, не оставлявшие его до самой смерти, послужило её скорому наступлению.

Что бы не сподвигло парня на такие действия, сейчас ему предстояло решить серьёзную проблему. Убийство короля, даже родным сыном, не может остаться безнаказанным и точно не будет понятым, даже если причины действительно были веские. Народ благодарен за пищу и кров, за знания и просвещение, да и просто боготворит его отца, впрочем как и всех в их роду. Дядюшки, несмотря на несхожесть во взглядах, за семью и кровь держаться сильно и вряд ли согласятся с отцеубийством, пусть и из-за затуманенного разума.

Он медленно подошёл к кровати и трясущейся рукой приподнял подушку, чтобы разглядеть лицо. Оно было неподвижно, каждая мышца, каждая морщинка окаменели, глаза широко распахнуты и абсолютно пусты, как стеклянные шарики необычайно насыщенного синего цвета. Лицезрение подобного может испугать кого угодно, но не принца, на его собственное удивление, ему будто стало легче, когда он взглянул в эти мёртвые глаза и понял, что всё позади. Он расслабился и вдохнул полной грудью, чувствуя как его тело и дух приобретают какую-то невесомость, это было чувство полной свободы. Присев на кровать, Фаро ладонью провёл по глазам мертвеца и закрыл их навсегда. Рассмотрел внимательно лицо и руки и, убедившись в их невредимости, заключил: "Выглядит вполне естественно. Как и должен был — ушёл из-за недостатка кислорода, задохнувшись". Принц аккуратно расправил орудие убийства, слегка взбил и положил на кровать рядом с телом отца, после чего встал и, поправив одежду, вышел за дверь.

В коридоре он подозвал ближе охранника, сообщил тому неприятные новости о кончине короля и приказал сейчас же бежать за королевским лекарем, дабы тот провёл осмотр тела, а после за смотрительницей храма. Мужчина в доспехах убежал по приказу, а Фаро в свою очередь вернулся в королевские покои и обошёл вокруг кровать, ещё раз внимательно осматривая мертвеца. Убедившись снова в том, что всё в порядке, он подошёл к окну и начал рассматривать, виднеющееся вдалеке немыслимых размеров дерево — Дсарбор. Немного погодя, заговорил с единственным кто был рядом:

— Великолепный день, с самого утра я чувствовал себя превосходно, побывал в храме после полудня, до того пообедал на свежем воздухе, кстати солнца сегодня очень яркие, наверное в Хортеррии и Наттау настоящая жара, наш климат более холодный и то можно немного вспотеть. Я повстречал сегодня настоятельницу храма, она была так взволнована. Думаю ты был тому причиной, твоё состояние ухудшалось уже на протяжении нескольких дней, вероятно она понимала к чему всё идёт. Стоило бы уточнить у неё, но не было похоже, что она готова к подобным разговорам. А может быть всё из-за каких-то вестей из-за океана, от неё как раз уходил посыльный. Может быть кто-то из твоих братьев справлялся о тебе? Или о Мертре... — принц взглянул на труп, будто ждал ответной реплики, но её не последовало. — Так вот, день был чудесный, обычно в такие дни мы с мамой гуляли в саду. Она водила меня в тот, где лабиринт и пряталась. Эти моменты казались мне какими-то волшебными, наверное, потому что они бывали крайне редки, ведь ты так не любил оставлять меня на её попечении. Уж не знаю была ли это зависть к материнской любви или просто некое собственничество по отношению ко мне. Вспоминая во время прогулки о тех днях, я размышлял, а как бы мама отнеслась к твоему состоянию, к твоей скорой кончине? И, хоть узнать её получше я не успел, думаю она бы грустила. Искренне грустила о твоей смерти. Но вот сейчас я задумался о том какой была бы реакция, если бы она узнала как именно ты умер. Уверен она бы поняла и не осудила, а может и согласилась со мной, потому что она бы знала из-за чего я так поступил. Пусть сам я это понял только после, у меня действительно была причина, веская причина. И ты тоже, я думаю, догадываешься о ней.

В этот момент Фаро не испытывал ни угрызений совести, ни сожаления, ни даже печали, он просто ждал когда всё это закончится и он сможет приступить к своим новым обязанностям, которые теперь должен исполнять. Как раз в покои вошёл лекарь, которого он ждал, у мужчины был сочувствующий взгляд и он принялся сыпать утешительными речами. Однако, заметив вполне спокойного и не требующего сострадания принца, остановился, подошёл ближе к кровати и начал осмотр. Фаро просто наблюдал, его волновало только заключение медика и его личные действия, относящиеся к положенными процедурами по подготовке к похоронам.

Когда лекарь, обратившись к нему, сообщил что смерть произошла в результате естественных причин, принц окончательно расслабился и выразил желание покинуть помещение, дабы более не лицезреть бездыханное тело своего отца и под понимающие вздохи и кивания доктора вышел из покоев. Фаро понимал — впереди ещё много хлопот связанных со смертью его отца, начиная с похоронной церемонии, которую посетить захотят очень многие люди, затем закрытые ритуалы погребения, для Инцио конечно всё это происходит иначе, нежели для остальных людей. А после инаугурация и множество дел, обязанностей.

Очень вовремя в дали коридора появилась Саферт. На её плечи и ляжет организация погребения и все соответствующие ритуалы с ним связанные. Лицо её выражало лёгкое безразличие к последним событиям, что может быть вызвано частыми столкновениями с жизнью и смертью. Фаро внимательно осматривал её, ожидая встречи лицом к лицу, его всегда удивлял рост женщины, она была заметно выше многих кого он когда-либо встречал, хотя и до отца или его братьев она точно недотягивала. "Может ли быть так что она так же является порождением бога? Конечно нет." — размышлял в это время парень. Саферт всегда была близка к Инцио, она является важной частью этого общества, его просветителем и духовным наставником и просто весьма добрым и отзывчивым человеком, но она всего лишь человек. Благословлённый высшими силами на долгую жизнь в лице наставника прямых потомков бога, оставаясь такой же как все.

Принц хорошо помнит, что у него со старушкой были довольно тёплые отношения и они много времени проводили вместе. Всё из-за желания отца воспитать в сыне любовь к вере и возможность быть ближе к тем идеалам, которыми он должен обладать как будущий правитель и продолжатель отцовских дел. Но она не была столь настойчива в подобных вопросах, она всегда действовала более изящно, что на самом деле дало неплохой эффект и Фаро действительно стал достаточно тепло относится к учениям Колыбели.

Женщина наконец оказалась у дверей, скрывающих за собой мёртвого короля, и протянув левую руку принцу, поприветствовала его.

— Я соболезную твоей утрате. Это большое потрясение, несмотря на осведомлённость о состоянии Витриса, — Саферт приостановилась и начала внимательно всматриваться в лицо собеседника, её немного насторожила отрешённость которую она заметила, — но осознание часто приходит позже. Теперь мы можем быть полностью за него спокойны, совсем скоро он и телом и духом своим отправиться на встречу с Дсарбором, прародителем своим, тогда обретёт покой в слиянии с вечным.

— Да, конечно, теперь он отправиться туда где и должен быть. Но больше сейчас тяготят меня дела материальные и насущные, потому я пожелал встретиться, нас ожидает ряд различных конфессиональных церемоний и нужно ко всему основательно подготовиться, как любил наш король, да и в целом о многом нужно поговорить. Теперь у нас впереди долгие годы тесного сотрудничества и, я надеюсь, крепкой дружбы, которые просто необходимы в этом союзе. Но вы и так всё это знаете, потому вы здесь чтобы помочь, не так ли? — принц взял женщину под локоток и начал медленно двигаться дальше по коридору, оставляя позади бывшую опочивальню Старшего Короля.

***

Уже вечером, накануне коронации Фаро не находил себе места. Для него это было непривычно. Ни ответственность, ни статус не пугали его, но что-то было не так в его состоянии. Находясь в тронном зале, он долго рассматривал своё будущее рабочее место. В голове возникали картинки из прошлого, из его детства. Они были мрачными и гнетущими, когда на троне восседал отец и беседовал со своими генералами или министрами, и наполнялись светом, если туда входила его мать. Полноватая женщина с бесконечно длинными рыжими волосами и тёмными грустными глазами. Бывала она там редко и всё реже появлялась со взрослением Фаро, его же туда звали всё чаще. Но кого он никогда не видел в стенах замка или почти никогда (детская память мимолётнее), так это простых людей. Местных жителей в лице фермеров или рабочих каменоломни никогда король не принимал лично, если была необходимость любой мог обратиться в администрацию через специальных служащих.

Ещё в детстве это удивляло мальчика. Он многое слышал об истории его рода и происхождения. Знал, что они посланы быть защитниками и помощниками человечества, но его отец почему-то совершенно безразлично относился к своим подопечным. Он будто презирал их, хоть и делал исключения для тех, кто имел высокие чины. Но это скорее было вынужденно, чем желанно. Боязнь, приняв на себя ту же роль, что и Витрис, стать похожим на него — вот что пугало будущего короля. Подобные опасения были совсем не беспочвенны. За небольшой промежуток времени, начавшийся за месяцы до этого дня, он уже преступил несколько черт. И морально, и физически он предал самого себя дважды. Сначала позволил отцу, которого всегда презирал, распоряжаться жизнью своего отпрыска, а потом, потеряв контроль над телом и разумом, совершил убийство. Фаро оправдывал второе первым, но он допустил и то и другое самостоятельно, что пугало ещё сильнее. «Смогу ли я справиться с ещё большим давлением? Не сломаюсь ли снова? А быть может вновь пойду на поводу у кого-то и позволю вершить чужие судьбы, даже если они мне небезразличны?» — терзал себя вопросами он, продолжая предаваться воспоминаниям.

Возведение на престол должно вот-вот начаться, будущий король уже не спит. Сон его в эту ночь был беспокойным и оттого недолгим. Только открывшая глаза Эрим обнаружила супруга у небольшого балкона в их спальне с открытыми нараспашку дверьми. Её разбудил прохладный утренний воздух первых осенних дней. Первой мыслью было желание возмутиться этому, но она промолчала, поняв, что сейчас возлюбленный мыслями совершенно не здесь. Фаро наблюдал восходящую из-за Дсарбора утреннюю звезду — Люз. Она появлялась первой, Калико взойдёт через пару часов после. Тонкие и менее яркие, чем у сестры лучи медленно расползались по земле и Древу, придавая его тёмной кроне маслянистый отблеск и позволяя ей покрывать тенью Колыбель. В спальню тоже проникли лучи и коснулись круглого лица девушки, всё ещё не покинувшей кровать, тогда она поняла, что уснуть уже точно не сможет. Эрим встала с постели и, прячась за Фаро от света, подошла к нему сзади и крепко обняла. Он сразу пришёл в себя и обернулся к любимой, поприветствовав её поцелуем.

— Я бы хотел прогуляться перед началом церемонии, — сказал он, — вместе с тобой.

— Прямо сейчас? Я не совсем готова, но если ты дашь мне немного времени и мы возьмём с собой хотя бы пару яблок, то я согласна, — девушка улыбалась, а после зашла в свой будуар, что бы собраться.

Через некоторое время Фаро и Эрим неспешно шли по выложенной из белого камня, дорожке к храму Дсарбора. Возле этого высотного светлого здания из кирпича и с металлическими шпилями находится древний лес, там произрастает Великое Древо. В нём же проходило таинство бракосочетания королевской четы. Это было давней традицией. Присутствовать на церемонии, помимо самих новобрачных, могут лишь настоятельница, проводящая её, несколько инсих и советник короля. Последний являлся официальным свидетелем, задачей которого было составить документ фиксирующий брачный союз не только перед высшими силами, но и в рамках закона.

Девушка посмотрела мужу прямо в глаза, предаваясь воспоминаниям, она чувствовала себя воодушевлённо; в его глазах как и тогда безразмерная любовь. Фаро забрал корзинку с завтраком у прислуги, оставшейся у железных врат, отрезающих лес от храма, взял любимую за руку и повёл её дальше. Эта недолгая прогулка внутри Священного Леса дала возможность немного поговорить супругам о том что ждёт их впереди.

— Немного волнительно находиться здесь вновь, — говорила девушка, разглядывая всё вокруг, проходя ближе к центру леса, можно было заметить какими всё более необычными становятся деревья, — родители рассказывали мне о необычайном облике Дсарбора, но до прибытия в Витарию я и представить себе не могла как оно отличается от любого другого.

— Созерцание воочию истинного божества способно произвести неизгладимое впечатление.

— Интересно то, что мы здесь вдвоём перед очередным важным событием в наших жизнях.

— Не думал что ты так будешь волноваться. — Фаро ощутил лёгкий мандраж в руках супруги. — Ты такая милая, когда переживаешь, тебе к лицу. Но я удивлён, зная какой серьёзной и собранной ты бываешь.

— Честно говоря, я тоже думала, что буду спокойнее. Это ведь твоя работа — переживать, да? — театрально нахмурилась она.

— Да, — ненадолго улыбнулся он, — у нас впереди важное мероприятие, значимое как для всей страны, так и для меня лично и это заставляет немного переживать.

— Ты ведь хотел о чём-то поговорить?

Фаро некоторое время не отвечал жене, он пытался подобрать правильные слова. Найдя их, он заговорил:

— Во время коронации я должен буду давать клятву, в том числе и о долгом покровительстве Инцио на этих землях. В моем лице и в лице моего... нашего наследника. Я знаю ты никогда до этого не присутствовала на коронации...

— Я недостаточно стара, чтобы застать те времена, — посмеялась Эрим.

— Дело в том, что я не знал как бы ты отреагировала на подобные слова, учитывая недавние события. Захотелось поговорить об этом с тобой заранее.

— И чего ты от меня ждёшь? Слёз и переживаний на ровном месте? — она сделала паузу и остановилась чтобы выдохнуть. — Я благодарна тебе за заботу, но здесь не о чем говорить. Смерть нашего ребёнка — случайность, а такое нам неподвластно. Потому и вспоминать об этом нет смысла. Не говоря уже о том, что любое упоминание детей не способно вывести меня из себя.

— Я просто...

— Я понимаю, правда. Спасибо. Давай просто не будем об этом. Это бессмысленно.

— Как скажешь, дорогая. Я люблю тебя.

— И я тебя.

Они решили прервать прогулку для завтрака, в животе Эрим заурчало. На удобной полянке Фаро разложил скатерть и еду с напитками, а затем помог супруге расположиться. Завтракали они молча, размышляя каждый о своём. Фаро был погружен в мысли о грядущем и своей роли во всём что будет ждать впереди; ему нравилось строить некоторые планы наперёд. Эрим тоже думала о будущем. Нахождение в этом лесу доставляло ей чувство умиротворения. Абсолютная тишина, разбиваемая лёгким шелестом листьев на покачивающихся ветвях и тонкие нити света, сквозь них пробивающиеся, располагали к приватности и погружению глубже в мысли.

Они были совсем недалеко от Дсарбора, на котором свой взгляд теперь сфокусировала девушка. Ветви его раскинулись на несколько десятков метров вокруг, образуя нечто напоминающее шляпку гриба, которая почти не пропускала солнечные лучи. Листья сложно было рассмотреть из-за их отдалённости и густоты, но мелкие вкрапления, казалось выжженные солнцами, желтовато-белого цвета по всей поверхности кроны, создавали иллюзию ночного неба. Это впечатляло и напоминало магическое представление под большим шатром путешествующих артистов-магов, на чьи выступления в детстве иногда ходила Эрим. Что ещё больше, после разговора с мужем, давало повод думать о её ребёнке, которого она не знала, и возможной её беременности, которую девушка подозревает из-за повышенного аппетита и нелучшего состояния в последнее время.

***

Спешным шагом Эрим направлялась в свою ванную комнату. Не обнаружив там камеристки, резко захлопнула за собой дверь и закрыла её на ключ изнутри. Прямо сейчас она должна находиться рядом с любимым мужем среди поздравляющих его с коронацией. Пришлось бросить его там одного, не сказав ни слова. Конечно ей не хотелось так поступать, но она была вынуждена. Сильные боли в животе и головокружение начали беспокоить её почти с самого начала церемонии, она пыталась отстоять положенное время подле Фаро и не подавать вида. И в общем-то ей это прекрасно удавалось. Однако большое скопление людей, прогретый за полдня, уже двумя светилами, воздух и нахождение в тронном зале на ногах в течении не одного часа дали о себе знать.

Когда новому королю водрузили на голову корону, собранная всю церемонию девушка дала себе расслабиться. Это было ошибкой. Всё вокруг сразу же начало плыть, появилось ощущение будто температура в помещении резко поднялась, а к горлу подступило. Она не знала как ей лучше поступить; нужно было незаметно ускользнуть ото всех. Упасть в обморок на глазах такого числа важных особ значит дать им повод распространить слухи, в которых она сама сомневалась, да и просто слишком частые недомогания среди представителей королевской семьи за последние несколько месяцев способны вызвать слишком бурную реакцию у населения.

Теперь переживания на этот счёт позади, сейчас ей просто хотелось понять что с ней происходит, а лучше избавиться от болезненного состояния как можно скорее. С этими мыслями в глазах начало темнеть. Опирающаяся на столик перед зеркалом Эрим всё хуже различала собственное отражение, ноги подкосились, а тело стало тяжёлым и потянулось вниз.

Будто вдалеке послышался взрослый женский голос, не было понятно ни слова, но он пробудил девушку от обморока. Она медленно открыла глаза и начала подниматься, пытаясь вслушиваться в речь из-за запертой двери. Эрим осмотрелась вокруг и с облегчением обнаружила — времени прошло немного, за окном светили солнца, не сдвинувшиеся со своих мест. За дверью до сих пор кто-то говорил, обращаясь к девушке. Для неё речь была неразборчива, слова были тихими и осторожными, как будто не хотели быть обнаруженными кем-либо кроме принцессы. Приняв удобоваримый вид она всё же решила открыть дверь и узнать кто скрывается по ту сторону.

Это была Саферт, она быстро прошмыгнула внутрь, затем закрыла за собой дверь и начала осматривать девушку. Эрим ещё плохо соображала и не понимала что происходит и как эта женщина здесь оказалась. Дождавшись когда утомлённая окончательно придёт в себя, настоятельница объяснила, что заметила как та покинула тронный зал и в каком состоянии она прибывала. Потому приняла решение проследовать за ней. Она давно приметила странное поведение Эрим и понимала — что-то не так. А недавнее неизвестное заболевание Витриса и Мертра ещё больше усугубляло подозрения Саферт.

— Я совершенно точно не больна, — заявила девушка.

— Значит это нечто иное. Куда более радостное. Но нам нужно убедиться.

Женщина достала из кармана юбки пузырёк с порошком. Он помогал определить беременность. Она начала носить его с собой с недавних пор, когда впервые заметила недомогания девушки.

— Это просто...

— Я знаю что это. Но мне бы не хотелось этим воспользоваться сейчас.

— Наверное я не тот человек, который должен быть с тобой рядом в такой момент, но чем раньше мы узнаем правду, тем лучше будет для всех.

— Результата я и боюсь. Страшно вернуться вновь к тому что я потеряла.

— Это ли не повод снова возрадоваться.

— Нет. Если я не ношу ребёнка в себе, значит я чем-то серьёзно больна.

— Либо проверка покажет противоположное, и ты вновь приобретёшь чувство надвигающегося материнства, которое в предыдущий раз закончилось болью и разочарованием.

— Именно. Это тоже не самый лучший результат.

— Не стоит бояться того, чего ты не знаешь. Но я могу понять эту боль, потому настаивать не буду. А это всё равно оставлю тебе, — Саферт вложила флакончик в руки девушки, — и рекомендую воспользоваться так скоро как сможешь. Иначе есть вероятность, что всё обернётся намного хуже, чем ты предполагаешь.

Женщина покинула Эрим, которая просто всматривалась в стекляшку с порошком внутри, не зная как ей поступить.

По окончанию церемонии и после всех бюрократических процедур, в водовороте которых погряз новоиспечённый король, он хотел встретиться с любимой, исчезновение которой заметил сразу, но не предал значения, посчитав что она снова чувствует себя неважно. Зато ему удалось побеседовать немного с Саферт, которая и подтвердила его догадки, правда не конкретизируя ничего. Женщина не хотела позволить королю начать поиски жены, которой было необходимо время, и решила, что сейчас весьма подходящий момент для углублённого разговора с новым правителем об истории этого мира и нахождения в нём Инцио.

Фаро не понимал желаний жрицы, ведь он и так более чем подробно изучил всё необходимое ещё в глубоком детстве, он буквально всю жизнь готовился к этому дню и тому что за ним последует. Но он был неправ, многие вещи были сокрыты от глаз и ушей его. Не всему посвящал Старший Король даже братьев, которым как никому стоило бы знать. У него было своё понимание разделения власти даже среди ему подобных. Но теперь в Витарии новый король и он должен быть посвящён во все нюансы мироустройства.

Саферт хранила тайны многие годы и не раскрывала их Инцио до определённого момента. К сожалению пока открыть их она может только Фаро. Такой момент настал для него. Она позволила впервые посетить ему ту часть Колыбели в которой никто из ныне живущих прежде не бывал.

Глава 5

К очередным новостям о беременности супруги Фаро не проявлял особой радости. Что вполне логично. Эта беременность была пятой с момента их бракосочетания. В предыдущие две плод она теряла вскоре после начала второго триместра, а во время второй вынашивала всего лишь три с половиной месяца. Не забыты были и воспоминания о случившемся с их первенцем. Как для короля, так и для королевы. Эрим так же подобные события не позволяли до конца настроиться на лучший исход новой беременности. Уверенности не добавляла и полная отрешённость мужа от процесса ухода за беременной королевой. Фаро будто не хотел этого ребёнка или просто боялся. На последнем он в общем-то и настаивал.

Для королевы всё это ощущалось как странный сюрриалистичный сон. Она не могла определиться с собственными ощущениями от предстоящих родов, её муж испытывал нечто похожее, но точно врал, а все вокруг восторгались скорому появлению наследника. Это можно объяснить приближавшимся днём родов и скачущем уровнем гормонов в теле женщины, не говоря уже о всё чаще накатывающих воспоминаниях. В такой же период, много лет назад всё было совершенно иначе, Эрим была молода и бесконечно влюблена. Она мечтала стать матерью ребёнка, подаренного ей высшими силами и являющегося частичкой человека, которого она бесконечно любит. Но сейчас всё иначе. Теперь королева стала старше, её организм измождён множественными перепадами уровней гормонов, проблемами с сердцем и недавно появившейся привычкой баловаться курительными смесями. А ещё крепкий кофе, много кофе. К тому же с годами люди становятся более чёрствыми сами по себе зачастую, особенно пережив не мало ударов судьбы, и меньше восторгаются новым возможностям, по тем же причинам. Не просто снова и снова возвращаться к начальной точке, зная девяносто девяти процентную вероятность не лучшего исхода. Но это самая удачная и последняя попытка, о которой Эрим уже не просила никого: ни бога, ни мужа, оказалась наиболее удачной. У надежды, всё ещё прячущейся в самых глубинах, просмолённого кофе и табаком нутра, появился путь к сознанию королевы.

Роды начались в пять часов утра. Эрим не сразу осознала это, потому вполне спокойно покинула постель и самостоятельно добралась до дверей. С частыми вдохами и выдохами она попросила охрану позвать медиков и Саферт. Потом вернулась к кровати, где Фаро продолжал спать как ни в чём не бывало. До этого она попыталась его разбудить, но не вышло. Закатив глаза на своего мужа, с острой тянущей болью внизу живота, рожающая взобралась на одеяла и громко закричала. Его величество, наконец, пробудился и запаниковал, когда понял что происходит. Он крепко сжал руку любимой, на глазах его проступили слёзы.

После нескольких часов, проведённых в агонии, Эрим начала проваливаться в сон, потеряв все силы. Она пыталась держать себя, хотела сразу узнать состояние ребёнка, но задремала. Через пятнадцать минут сквозь сон ей послышался детский плач из-за дверей в дальней части комнаты. В голове всплывали образы. Живой и здоровый Витрис скрывается за теми дверьми, секундный крик детского голоска, Фаро сидит рядом с ней на кровати. Ещё трудно было отличить реальность ото сна. С усилием она даёт себе пробудиться. Рядом действительно сидит её дорогой супруг. Но ни упокоенного свёкра ни детского плача нет. В панике она вскакивает на кровати и требует знать где дитя. Женщине, испытавшей всё то что было с королевой в эти роды и до того, плевать на изнеможение. Эрим почти летит навстречу к своему ребёнку. Вновь детский голосок. Она раздвигает двери на колёсах и видит маленького мальчика с чёрными волосами и большими синими глазами в руках жрицы.

Хлынувшие водопадом слёзы из глаз матери озадачили новорожденного. Он начал внимательно рассматривать её и трогать лицо, когда оказался в объятиях.

— Здравствуй, Маукин, — с улыбкой произнесла Эрим.

За её спиной оказался Фаро строго смотрящий на Саферт. Он смягчился, когда к нему обернулась жена, открыв дитя, и они впервые увидели друг друга.

— Ты дала ему прекрасное имя, любимая, — аккуратно поцеловал он в лоб жену.

— Такое же красивое как и он.

— Тебе стоит отдохнуть теперь. О нём позаботятся.

Эрим отдала малыша супругу и вернулась в свою постель. Теперь она могла дать себе по-настоящему выспаться. Впервые за долгие месяцы своей беременности.

Всю ночь королева спала крепко, однако сновидения её были тревожными. Снова и снова снился один и тот же сон. По своему содержанию похожий на тот, что она видела днём, после родов. Витрис, Фаро и настоятельница Колыбели, уносящая ребёнка от неё, и пронзительно звонкий детский плач. Утром она почти не вспоминала об этом, просто радовалась возможности отдохнуть, к тому же ей не казалось это странным. Она пережила тяжёлые роды сейчас и не менее травмирующие десять лет назад. Плохие сны с участием этих людей не должны быть чем-то странным. Главное теперь она знает — её сын цел и невредим. И он рядом с ней, в маленькой белоснежной кроватке умиротворённо спит, тихонько посапывая. Эрим замечает как густые ресницы подёргиваются от движения глаз под веками. Ему тоже что-то сниться.

— Такой маленький, а уже видишь сны? Как тебе это удаётся... Наверное Великое Древо вложило в твоё сознание образы того что было до твоего рождения. Это чтобы ты был таким же сильным и умным как твой папа и его дяди.

— Чтобы он был так же велик? — в покои вошёл Фаро и услышал как негромко его жена болтает с сыном.

— Он и будет. Это его судьба.

— Да... Спустись пообедать.

— Пообедать? А который час?

— Ты проспала куда дольше чем можешь представить. Стоит подкрепиться. Много сил ушло на его появление.

— Да, думаю ты прав, — Эрим поцеловала мужа в щеку и направилась в свой будуар, где её ожидала прислуга.

Счастье женщины, получившей то чего она всегда желала, но на что уже не рассчитывала — волшебная вещь. Королева сильно преобразилась с тех пор как стала матерью. Цвет лица приобрёл более здоровый вид, а сама она стала энергичней. Если застать её врасплох без макияжа и причёски, уставшей после целого дня с ребёнком на руках, всё равно будет казаться, что она помолодела на несколько лет.

С сыном она почти не расставалась. Нянечки и гувернантки имеются во дворце и выполняют все надлежащие им функции, если это не касается прямого контакта с маленьким принцем. Королева требует только мелкой помощи и только по её желанию. Она сама со всем прекрасно справляется: кормит, переодевает, купает малыша Маукина и не брезгует менять ему пелёнки. Слишком много она ждала такой возможности и не готова терять ни одного мгновения рядом с сыном.

***

Безоговорочное посвящение всей себя собственному ребёнку и непрекращающиеся сны, показывающие сцену после родов начали пагубно сказываться на королеве. В течении первых полутора лет после появления на свет Маукина она была наполнена энергией. Эффект постепенно начинал улетучиваться. А те сны формировали в голове необъяснимое ей самой сомнение на счёт произошедшего в первые роды. Не может же просто так ей это сниться. «Это должно что-то значить» — думала она про себя, но не знала что. Ответы могла бы дать Саферт как мудрая женщина знакомая с причудливыми и сложными витиеватостями человеческого разума.

Сомнения одолевали королеву. Боязнь показаться безумной, опасной для маленького ребёнка заставляла скрывать свои тревоги и до последнего откладывать обращение за помощью. Фаро замечал уставший вид и некоторую дёрганность супруги, но считал — всему виной перегруженность новообретёнными обязанностями материнского ремесла. Но и его личные действия подпитывали нервность Эрим. Король был слошком безразличен по отношению к сыну как только тот появился на свет и к своей любимой. Объяснить он это не мог, точнее не хотел. Но страшнее было его видимая неприязнь к той связи, которую выстраивала супруга, между собой и Маукином. Королева мирилась и снова и снова отдавалась тому, что было теперь для неё важнее всего. И всё сильнее грязла в зыбучих песках своего хрупкого сознания.

И всё же наступил тот момент когда терпеть стало невозможно — уже третью ночь Эрим не имеет сил заснуть. Мозг блокирует такую возможность, опасаясь вновь пережить необъяснимо тревожные сцены. Прямо из постели далеко за полночь, накинув на себя плащ с капюшоном и открытые туфли, королева покинула замок. Прохлада поздней осени ощущалась сквозь тонкую подошву, а хруст опавшей листвы разбивал тишину. Это бодрило королеву и помогало не рухнуть от усталости прямо находу. Она направлялась к Колыбели, которая в свете белой луны отдавала прохладным отблеском. Смотрелось угрожающе, будто теперь это не храм светлой веры любящего внеземного существа, а обитель неизвестной сущности из далёких тёмных миров. «Мой мозг уже сам выстраивает ужасающие картины и наяву» — размышляла Эрим, не отрывая глаз от двуликого здания.

Внутри всё казалось куда более умиротворяющим. В просторном зале с белыми стенами, украшенными резными рисунками Дсарбора и изображающих историю мира, светил тёплый мягкий свет от нескольких факелов с синевато-фиолетовым пламенем. Было тихо. Противоположная от входа стена имела огромное витражное окно, демонстрирующее Великое Древо, а рядом множество свечей, некоторые из которых потухли. С ними возился один из послушников. Заметив ночного прихожанина, он направился к ней и безмолвно проводил к небольшой скамье, где оставил ожидать прихода настоятельницы.

Королева ждала и думала что будет говорить, как лучше подобрать слова и не показаться спятившей. Уже давно из виду совсем пропал Мертр, в последнюю их встречу ведущий себя престранно, что очень похоже на неё нынешнюю (как ей кажется). И пусть его братья и Фаро говорят всему миру о подкосившемся здоровье старшего Инцио, связанном с его возрастом, она знает — это ложь. Раньше она много думала об этом, пыталась найти варианты для открытия правды или возможности вернуть в Дэсано законного короля, изредка просыпающегося от забвения. Но всегда сталкивалась с нежеланием супруга говорить на эту тему. Он давно всё решил и знал как ему и остальным Инцио поступать в сложившейся ситуации.

В нечастые моменты просветления Мертр выходил к людям, делал заявления, издавал законы и даже общался с кем-то вживую (это было только однажды и оказалось случайностью, которую быстро пресекли). Это было очень давно. В последний раз он посещал свою страну около восьми лет назад вместе с Саферт и Фаро и огромным количеством солдат, не подпускавших к ним никого на метры. Такого визита хватило для усмирения недовольства среди министров, по большей части. Жителям хватало и того, что их король жив, в стране то ничего не поменялось сильно. Рука правящая стала мягче, честно говоря, но минусом для народа это уж точно не было. С тех самых пор о втором сыне Дсарбора нынешнего поколения ничего слышно не было, даже среди Инцио это не обсуждалось. Это пугало больше всего. Могли ли остальные короли так скрытно вести себя, когда речь заходила о Мертре из-за его нового статуса Старшего Короля, ведь его брат умер и титул передал следующему в очереди Инцио? А полный контроль его позволял бы принимать многие решения прочим королям в обход мнения Старшего Короля.

Задумавшуюся Эрим прервала Саферт, появившаяся из неоткуда. Старуха вопросительно смотрела на гостью — нечасто кто-либо приходит в подобное время. И в таком виде. Опомнившаяся глазами полными усталости пригласила присесть рядом жрицу. Не терпелось начать.

— Здравствуй, Эрим. Что привело тебя в столь поздний час сюда? — сама начала Саферт.

— Меня тревожат сны. Один сон. Не могу уснуть несколько дней из-за него.

— Если тебе плохо спиться, я могу дать тебе травяную настойку. Она поможет расслабиться и быстро уснуть.

— Нет, не нужно. Я не хочу спать. В смысле я не хочу спать именно потому, что меня немного пугает то, что я могу увидеть.

— Что же там?

— Во сне я лежу в кровати уставшая после родов. Вы уносите ребёнка в другую комнату, а рядом со мной Фаро. Странность в том, что там присутствует наш старый король, он быстро как бы пробегает из главных дверей через комнату за вами. В какой-то момент я слышу короткий детский крик или что-то подобное. Иногда на этом сон заканчивается, иногда я вижу мёртвое дитя, которого вы мне выносите.

— Видимо сон связан с первыми родами. То было для тебя большим ударом. А сейчас, когда ты смогла родить наконец и всё хорошо, тебе трудно в это поверить.

— Да... да, конечно вы правы, но дело не только в этом. При желании я могу уснуть и даже проспать всю ночь. Меня одолевает странное чувство внутри сна. Я начинаю понимать в какой-то момент что происходит. Что я сплю. А ощущение становится дискомфортным, мне хочется вылезти из собственного тела, но ощущаю я себя если бы была песчинкой в невесомости среди огромного количества звёзд и планет. Мелкой, беспомощной, но рвущейся наружу, хотя знаю что края и этой наружи нет. — глаза Эрим отблескивали словно стеклянные шары, совершенно пустые. — Чувство тревоги, пустоты и одновременно вовлечённости и осознанности происходящего вокруг. Я понимаю, что не могу быть здесь, но я здесь.

— Противоречивость твоих ощущений можно объяснить как раз осознанностью происходящего. Мозг — сложная вещь, он плохо изучен. Поэтому говорить наверняка не могу, но скорее всего дело в бессознательной части твоего мозга, которая выстраивает наши сны. Она берёт знакомые образы, зачастую как раз из реальных переживаний, и выстраивает картинку. Постоянный контакт с одним и теми же образами позволяет твоей более рациональной части зацикливаться на этом и, со временем, распознавать так скажем подвох. То есть понимать, что ты во сне и уже не в первый раз.

— Нет. Это не сон. Точнее сон конечно. Только вот он не просто часть тех картинок что когда-то мелькали перед моими глазами. Это реальность в которой я жила. Всё из этого реально. Фаро рядом со мной, вы, уносящая ребёнка, Витрис. И детский плач. Как бы не было неприятно возвращаться в тот сон и в тот день, не сплю я в основном потому что пытаюсь понять всё это время что именно вижу в нём. И как сильно происходящее там отличается от того что я вижу сейчас и каждый день. Что видела в тот день. Что слышала.

Саферт не знала как реагировать на слова королевы. Очевидно та чётко понимает о чём говорит, она полностью уверена в своих воспоминаниях и догадках. Нужно лишь убедиться в этом, услышать это от неё.

— Не знаю что именно, — продолжала Эрим, — но что-то произошло с моим ребёнком десять лет назад. С моим живым ребёнком, чей голос я отчётливо слышала. Я тогда находилась в сознании от начала родов до самого вечера этого же дня. И я помню каждое мгновение. От первого покалывания внизу живота, до последней слезы пророненной над трупом невинного дитя, которого так и не успела назвать.

— Не думаю, что...

— Знаете, самое интересное в том, что окончательно я всё осознала только сейчас. Конечно я приходила к этой мысли и раньше, но не была уверена на сто процентов. Роды — вещь способная многое отнять у тебя. Здоровье, физическую форму, рассудок, да и просто силы покидают тела многих девушек вместе с младенцем. Мне вот повезло, тогда я только немного устала и могла адекватно воспринимать реальность, как и сейчас. Взглянув в ваши глаза сегодня, пока я рассказывала о своих проблемах, я увидела реальное сожаление о содеянном. Увидела охватившие вас воспоминания.

— Ты заслуживаешь знать правду, но не я обязана быть её вестником.

Королева вцепилась обеими руками в плечи старухи, которая не сопротивлялась и не боялась решительности неугомонной матери. Эрим не была агрессивна, но требовала рассказать всё, надеялась на раскаяние. Преданность принципам непонятным для королевы и следование чёткой внутренней философии дали сказать Саферт немного:

— Ты права в своих догадках. Больше я ничем не могу тебе помочь. Ты сможешь узнать больше у своего супруга.

Эрим отпустила жрицу, встала со скамьи и обернулась лицом к Дсарбору. Она сложила ладони перед лицом, так чтобы левая держала правую, склонила голову и что-то прошептала. После она покинула храм, вслед услышав негромкое «Мне очень жаль».

***

Утро для короля Витарии началось раньше, чем он ожидал. Вязкую тишину пробуждающегося мира прервал дворецкий, без тени смущения проникший в покои его величества в четыре тридцать пять. Заполучив внимание Фаро, после попыток его пробудить, мужчина средних лет в идеально выглаженном костюме кремового цвета сообщил о появлении у ворот замка правителя Наттау и его свиты из шестнадцати человек не более чем двадцать три минуты назад. Новость была шокирующей. Король не ожидал посещений от родственников ни сегодня, ни завтра, он вообще не знал о намерениях дяди посетить Витарию. Пришлось в спешке собираться для встречи нежданного гостя. Работа дворецкого была выполнена и он покинул короля, предупредив, что его ожидают в обеденной комнате, куда вот-вот подадут завтрак.

За столом Ами сидел нервно перебирая салфетку в руках, он был чем-то сильно озабочен. Это сразу бросилось в глаза вошедшему Фаро и его раздражение от бестактного визита улетучилось. Он предпочёл участливо разузнать о причинах такого настроения и как это связано с его нахождением здесь. Дядя настаивал на существовании письма, заблаговременно отосланного им племяннику. Но, видимо, из-за каких-то проблем с почтой оно не было доставлено.

— Не важно что в письме. Рассказывай так, ты ведь уже здесь, — пытался разузнать подробности Фаро, — очевидно тебя что-то беспокоит.

— Думаю ты не будешь в восторге от моих слов. Потому мне очень жаль, что у тебя не было возможности ознакомиться с причиной моего визита заранее, из письма.

— Мне действительно это не нравится, потому что я не понимаю происходящего.

— Дэсано. Там начинают происходить не очень хорошие вещи.

— По конкретнее.

— Настроения жителей становятся крайне неопределёнными. Они возмущаются, противятся воле правительства. Краски над страной сгущаются.

— Ха, думаю ты преувеличиваешь. Поведение людей немного более экстравагантное в последнее время — да, но в этом нет ничего такого. Они горюют по любимому королю

— О котором не было вестей уже слишком долго! — неожиданно для самого себя вспылил Ами. Поведение его племянника было через чур незаинтересованным.

— Потише, дядя. В столь ранее время не стоит беспокоить весь замок.

— Единственной твоей обязанностью было поддерживать в сердцах людей надежду. На чём ты самолично настаивал, когда взялся курировать работу госсапарата в Дэсано.

— Я уже не в том возрасте чтобы меня поучать, Ами. Я знал тогда что делаю и знаю сейчас. Я восседаю на троне почти девять лет.

— И только вступив на престол ты ещё совершал какие-то попытки по работе с соседним со мной государством. Теперь же абсолютная тишина в этой части твоих обязанностей.

— Ты не был против отдать эту работу мне, когда мы решали как нам поступить после отправки в Витарию Мертра.

Ами встал из-за обеденного стала, к еде на котором никто из них не прикоснулся. Он подошёл к двери и попросил войти внутрь одного из своих людей. Полноватый возрастной мужчина передал своему королю какую-то бумагу. Её он продемонстрировал Фаро.

— Этот документ даёт право мне, при поддержке хотя бы двух представителей нашего рода, учредить в Дэсано парламент из местных политиков. На данный момент там есть люди подходящие для членства в нём. Некоторые из них уже заседают в совете временного правительства.

— Ты хочешь передать власть людям?

— У нас нет выбора.

— Через пару часов у меня состоится важное собрание. Мне сейчас не до твоих новоявленных идей. Загляни, ко мне в кабинет позже.

Фаро просто покинул столовую, не сказав больше ни слова собеседнику. Его действия ещё больше разозлили Ами, правда внешне это никак не проявлялось. Ситуация в соседнем с Наттау королевстве беспокоила не на шутку и, если её запустить, может привести к серьёзным последствиям. Безразличие к этому со стороны племянника неприемлемо.

По дороге с собрания глав областных дум, на котором проходили выступления по вопросам модернизации аппаратуры для чеканки монет и другие вопросы стоящие после, Фаро решил заглянуть в свою спальню. Хотелось проведать жену, чьё пробуждение он не застал, как и её саму, когда был разбужен. Внутри было слишком тихо. Эрим Фаро не обнаружил, а Маукин сладко спал. «Странно» — подумал он про себя, осматривая помещение. Это действительно было странно, королева вряд ли пробудилась бы в такое раннее время, сама она не вставала раньше семи утра, к кормлению сына. Забавно, но у этого ребёнка есть свой распорядок дня. Что было удивительно для младенца, его внутренние часы точно следовали привычному расписанию. Сон, завтрак, прогулка, обед и прочее. Правда его настроение не всегда соответствовало ожиданиям окружающих. «Ну и ладно, должно же быть в нём что-нибудь присущее настоящему младенцу» — подумалось королю пока он стоял рядом с детской кроваткой. Он направился к другим дверям внутри спальни, предположив, что супруга его может находиться в ванной комнате. Там никого. Тогда Фаро решил направиться к своему кабинету, оставив поиски Эрим на потом. Нужно было разобрать бумаги, подготовить документы для изменений, которые обсуждались сегодня в зале собраний совета. К сыну он отправил гувернантку.

Возле дверей кабинета он услышал звуки возни. Казалось, кто-то пытается скрестись о стены или шкафы, выискивая что-то. Полный уверенности в своих силах, если это недоброжелатели, он резко открыл дверь и увидел неожиданную картину. Внутри царил хаос: некоторые картины были сняты со стен, остальные весели криво, все шкафы открыты, а их содержимое разбросано по полу или лежало в креслах, которые вместе с кофейным столиком были передвинуты. В центре всего этого растрёпанная и уставшая Эрим в ночном платье и плаще, копающаяся в бумагах из стола.

— Дорогая, что ты тут делаешь? — говорил Фаро оглядываясь наружу за дверь и закрыв её после.

— Я просто кое-что искала, — нервно говорила женщина медленно двигаясь к выходу, — но не думаю что ищу там где нужно. А как твоё утро, милый? Кажется ты рано встал сегодня.

— Не раньше тебя, — он опустил ладони жены, которыми она хотела обхватить его лицо для поцелуя, — что ты ищешь в моих бумагах?

— Да ничего, я просто плохо спала и, видимо, немного не в себе. Не знаю почему пришла сюда.

— В последнее время ты сильно устаёшь, я понимаю. И всё же, никогда ранее ты мне не лгала, дорогая.

— Не понимаю о чём ты...

— Не делай это снова. Не надо. Мы можем просто поговорить. Хорошо?

— Я бы хотела сначала принять ванну и повидаться с Маукином.

— С ним всё хорошо. Он под присмотром.

— Под чьим он присмотром? — резко отреагировала Эрим.

— Под присмотром гувернантки. Да что с тобой? Ты странно ведёшь себя. Перевернула весь кабинет, нервно реагируешь на всё. Это ненормально. Ты пугаешь меня.

— Я тебя пугаю?! Я веду себя нормально, учитывая в каком положении я оказалась.

— Ничего не понимаю, — Фаро прошёл к столику с графином и бокалами, один из которых валялся на полу после незапланированной перестановки, и налил воды, — послушай, что бы не случилось, я хочу тебе помочь. Но смогу сделать это, только если ты мне расскажешь какого черта тут происходит!

— Хорошо, — сказала королева усаживаясь в кресло, стоявшее правее от короля и смотря в его наполняющиеся гневом глаза, — прошлой ночью я снова не могла уснуть из-за проблем на меня свалившихся...

— Всё это я знаю. Ты не спишь, тебе плохо. Не повторяйся, а переходи к сути, — начинал терять терпение Фаро, приблизившийся к жене.

— Суть в том, что любимый мною человек оказался скрытным лжецом и вероятно детоубийцей. А может его пособником. Не знаю.

— Что?! — он навис над сидящей в кресле, в её глазах увидел неподдельный страх. — О чём ты говоришь?

— Я знаю правду о нашем ребёнке, о первенце. Он был жив не так ли?

— Кажется ты бредишь.

— Он был жив, я знаю! Ты убил его или твой отец. Не знаю почему, не знаю как, — из глаз её потекли слезы, но она становилась увереннее в своих словах, — но так и было. Даже не притворяйся.

Фаро медленно опустился на соседнее кресло и, глядя в одну точку, потихоньку цедил содержимое бокала в правой руке. Услышать о том что произошло так давно, но всё ещё крепко сидит в его памяти — испытание. Особенно сейчас, когда куча не решённых задач перед ним как перед правителем Витариии, когда открываются новые язвы на политическом теле мира из-за происходящего в Дэсано и когда на это ещё давят и другие. Король молчал долго. Долго для небольшой беседы на пару минут, в который случайно открывается правда. И всё же он ответил жене:

— Это была девочка.

— Что? — плохо расслышала негромкий, будто стыдливый голос мужа Эрим.

— Наш первенец — девочка. Это не понравилось моему отцу. Должен был быть мальчик. Наследник! Но что-то пошло не так.

— Он захотел её убить поэтому? А ты ему позволил.

— Да.

— И это всё что ты скажешь? Просто «да»?

— Могу сказать, что не сопротивлялся, сам не знаю почему. Из-за его статуса Старшего Короля наверное. Или потому что он обезумел и был готов на всё ради собственного величия и продолжения рода? — злостно посмотрел на жену король. — Думаешь я хотел этого? Думаешь мне не было больно смотреть в невинные, полные счастья незнания глаза моей дочери и осознавать её скорую смерть?

— Ты сделал это?

— Нет. И не он, наверное. Я покинул комнату до того как это произошло. Думаю он сказал сделать это Саферт. И так оно и было скорее всего. Она вообще много грязи делала для Инцио предполагаю.

— Ты чудовище.

— Возможно ты права, по прошествии времени может так казаться. Но я старался оберегать тебя от этого. Не хотел чтобы ты знала, испытывала такую боль. Уж лучше только я буду страдать от собственной нерешимости, чем мы оба.

— Это эгоистично.

— Вынашивать правду, которая тебя пожирает изнутри — эгоизм по-твоему? Серьёзно? И вообще что я должен был сделать? Рассказать, что мой отец на правах почти полноправного владельца этого мира единолично принял решение убить нашу дочь?

— Нельзя было просто согласиться с ним!

— Точно, пойти против того самого человека, который морально удерживал в страхе старушку и юнца, подавлял людские мысли собственным авторитетом, которому буквально каждый обязан всем что имеет. В идеальном мире наверное так и произошло бы, но мы живём в реальности, где всё немного сложнее. Где нельзя просто восстать против того что тебе не нравится и получить лучший результат.

Фаро снова подошёл к столику с графином и наполнил опустевший бокал. На этот раз напиток был покрепче. Отпив, он повернулся к Эрим:

— Скажи тебе хотелось бы попробовать? Пойти против несправедливости и сделать как считаешь правильным?

— Я не понимаю...

— Смотри. На твоём месте я бы страшно обиделся и разочаровался во мне. Вернее всего было бы покинуть замок, не жить рядом с «таким нехорошим человеком», — на этих словах он закатил глаза и скривил рот, — забыть обо всём этом. Наверное даже стоит всем рассказать правду о девочке.

— Я не... не собиралась делать ничего подобного.

— Во-от, видишь. Но так было бы правильно, да? — Фаро сделал паузу, ожидая ответа, а не дождавшись продолжил. — Ты так не поступишь ведь понимаешь, что это невозможно. По разным причинам: я не позволю забрать моего наследника, я не захочу тебя отпускать и найду способ не делать этого, да и просто общественность не поверит в твои россказни.

— Мне в принципе не приходили в голову мысли покинуть тебя из-за этого. Хотя наверное стоило бы...

— Времени подумать у тебя не было ещё. Но ты этого не сделаешь, дорогая. Ведь я люблю тебя, — он поцеловал её в лоб, так и оставаясь нависать над ней, — и всё я делаю только ради тебя. Знаешь, я даже отомстил ради тебя и нашей дочери. Мой отец погиб не естественным образом. Не совсем. В нашу последнюю с ним встречу меня охватила ярость и я помог ему уйти.

В немом оцепенении Эрим смотрела в глаза полные безразличия к тому о чём их обладатель говорил. Её медленно начал поглощать страх, а глаза наполнялись слезами. Она не боялась за себя и свою жизнь, ей было мучительно осознавать на какие кошмарные вещи способен человек, которого она знала многие годы и любила безоговорочно. Ещё сильнее пугал тот факт, что даже сейчас это чувство её не покинуло, однако прежним оно точно не было.

Неожиданно Фаро повернулся к двери, будто он что-то услышал. Стремительно выскочил наружу и огляделся по сторонам, его супруга тоже покинула кабинет. Мужчина прошёлся в разные стороны на пару шагов — ничего не заметил и вернулся в кабинет. Только уже один, так как возвращаться к тому разговору супруга не желала более никогда. Напоследок он обратился к ней:

— Знаешь, на самом деле тебе не из-за чего горевать. Это того не стоит, теперь точно нет. Лучше просто забудь.

Эрим спешно засеменила в сторону винтовой лестницы для прислуги, в дальней части коридора. Сбежав по ней в самый низ, она смогла нагнать случайного свидетеля её разговора с мужем. Ами был ошарашен услышанным и тем, что оказался настигнут, в попытке скрыться. Но по глазам женщины он понял — она такой же заложник открывшейся правды как и он. Ему ничего не угрожает, не с её стороны. А если они не враги, то, в такой ситуации, только союзники.

Глава 6

С недавних пор Аракиэль начал задумываться о развитии его королевства в других направленностях, помимо сельского хозяйства. Природа этих территорий не была богатой. Благо для жизни хватало и этого. Но не для короля, ему хотелось большего, недостаточно было просто выращивать еду, нужно было придумать что-то ещё, ну хотя бы что-то не настолько простое и однообразное. К большому его сожалению ничего подобного не происходило, земля была плодородна если за ней ухаживать и хорошо обрабатывать, что безусловно приносило пользу, ведь именно эта страна была одним из крупнейших поставщиков крупы, овощей и фруктов, но это было скучно, не интересно и не было каким-то прорывом.

До тех пор пока Аракиэлю не сообщили преинтересные новости — учёные люди в сопровождении нескольких солдат обнаружили пещеру с водами диковинных свойств, по крайней мере так предполагалось. Многие годы уже прошли с того момента когда он взошёл на престол, с тех пор как он и его братья пришли к власти и только сейчас нечто настолько вызывающее его интерес ему попалось. Король требовал встречи с теми людьми немедленно.

В большой зал с высокими потолками, украшенными художественной росписью изображающей небо и величественное дерево, вошёл юноша-слуга и, держа дверь приоткрытой, начал называть имена. Под каждое из них поочереди заходили люди простого вида с уставшими лицами, хотя они немного преобразились увидев кто их ожидает внутри. Аракиэль подошёл ближе, слегка улыбнулся, поприветствовав их, и принял приветствие с поклоном в ответ.

— Я рад вас тут видеть. Вам, насколько мне известно, есть что рассказать о находке, сделанной, где-то в горах, на севере, у одной из самых наших высоких гор, не так ли? — король внимательно посмотрел на людей.

— Ваше величество, — начал один из трёх, — это правда, но не до конца. Нам действительно удалось обнаружить небольшую систему пещер внутри горы Даэнтро. Там есть воды, имеющие, скорее всего, общий подземный источник. Судя по содержащимся в них и местных породах, веществам, которые можно обнаружить из-за характерного запаха, они могут помогать людям поправить здоровье. Если проще говоря.

— И это чудесно, в чём же тогда по вашему проблема?

— Понимаете, понадобиться некоторое время для изучения тех мест, свойств воды и дна этих источников. Пока очень сложно говорить наверняка есть ли вообще смысл в работе с этой водой и каким-то внедрением её в пищу или чего-то подобного. — человек немного замялся и понизил тон, увидев недовольство на лице короля.

— Прошу присядьте. — Аракиэль указал на обитые кожей кресла, и сам устроился на одном из них. — Не думаю, что вы правы в своих рассуждениях относительно необходимости долгих исследований. Вы ведь сказали, что там точно есть полезные вещества, значит и благоприятно влиять они могут на людей. Это ведь чудесная перспектива, мы может использовать эти места для того чтобы помогать людям, а чем раньше мы это сделаем, тем лучше будет для всех.

— Но, ваше величество, в конечном итоге это может принести даже больше вреда чем пользы, если, например, содержание тех веществ слишком велико и будет накапливаться в организме человека.

— И вообще, ваше величество, не зная как там всё устроено, можно будет и подохнуть под какими-нибудь завалами камней и всё. Что было, что не было, — влез в разговор второй гость.

Аракиэль нахмурился и отвёл взгляд в сторону окна, там виднелись горы, остальные молча вжались в свои кресла после последней реплики, так себя с королём вести позволено не было. К тому же все относительно близкие к столице жители знали о полярном характере правителя. Его величество очень быстро заводился и так же быстро остывал, но мог успеть принять жесточайшие решения относительно неугодных.

Спустя несколько мгновений, тянущиеся для тройки пришедших куда дольше, король встал с кресла, подошёл к камину, на столике возле которого был кувшин вина, налил себе бокал и вернулся к собеседникам. Он устроился на кресле с вином и снова повернулся к окну, после чего произнёс:

— У вас есть время до конца урожайного сезона, это около двух с половиной недель, по его окончанию я жду чтобы вы набрали людей среди фермерских работяг, на полях всё равно им будет делать нечего, и начали работу над обустройством купален с лечебными водами. Пока сезон идёт учёные люди пусть обследуют пещеры, часть каменщиков-строителей с ними, чтобы удостовериться в надёжности их строения, вторая часть каменщиков вместе с лесничим должны будут составить план построек, рассчитать сколько древесины и камня понадобиться для дорог, купален и гостиницы возле горы. А так же план проезда через прилегающие леса. Сезон заканчивается — начинается стройка. По всем нюансам можете обращаться в административный департамент, напрямую к руководству конечно, соответствующие бумаги вам будут доставлены завтра, а сегодня можете отдыхать, вы свободны.

Тройка молча встала со своих мест и с поклонами покинула короля. Все они были ошеломлены, понимая сложность работ. Но выбора им никто не давал.

***

Спустя три месяца безустанной работы внутри горы на севере Хортеррии были вырезаны пятнадцать небольших купален, вмещающих максимум двух людей, и семь чуть большего размера. И конечно же выстроили небольшой двухэтажный домик для короля — его новая резиденция, на севере у него как раз ещё ни одной не было. Внутри располагались зал для приёма гостей и личная купальня на четыре персоны, ну и помещения для прислуги и поваров, с кухней конечно. На втором этаже имелись три просторные спальни и большой балкон откуда открывался чудесный вид на несколько купален и главную дорогу, так что можно было видеть как прибывают гости.

Король был доволен собой, всё выглядело прекрасно и было готово к приёму первых посетителей, их он ждал с нетерпением, представляя как всем это место понравится и как ему будут благодарны. Все эти почести он получит уже сегодня, в день открытия здравницы, которую решил назвать "Даэнтро", в честь горы, где её и построили.

Рано утром Аракиэль прибыл к горе по новой дороге. Выйдя из кареты, он оказался у её подножия, вокруг всё было зелено и свежо, солнце не пекло голову, а где-то вдалеке журчала бегущая вода, он сразу же пожелал увидеть купальни. Слуги отправились в дом с багажом, а сам король приступил к осмотру территории в сопровождении двух солдат и своего советника.

— Скажи мне, Пат, как тебе здесь нравится? — продолжая идти вглубь горы, спросил король своего советника.

— Я считаю, ваше величество, работа проделана весьма неплохо: дорога крепкая, выдержала большую карету с семью пассажирами и немалым багажом, запряжённую шестёркой скакунов, гостиница с таверной перед горой выстроены из лучшей древесины, и архитектор постарался, я видел чертежи. Что касается купален, с точки зрения их расположения — место интересное, если говорить об их необычном эффекте — учёные люди всё изучили и нареканий не высказали, значит всё хорошо, думаю я доволен проделанной работой. — чётко и без особых разъяснений высказался мужчина, рассматривая всё вокруг и следуя за своим собеседником.

— Вижу тебе невероятно понравилось, ты даже запинаешься от переизбытка эмоций. В любом случае, я надеюсь ты немного больше размягчишься, когда мы испробуем эти источники на себе. В моей новой резиденции есть личная купальня, после торжественного открытия отправимся туда и отпразднуем.

— Сочту за честь быть одним из первых, кто ощутит на себе силу этих вод, — он догнал короля и остановился перед ним, аккуратно преграждая путь, — а сейчас нам следует отправиться в дом, чтобы подготовиться к приезду гостей и отрепетировать речь для открытия.

— Какой ты серьёзный, мой друг, сегодня же праздник, нужно веселиться и радоваться. Этот день доказывает, что даже на наших территориях можно найти что-то необычное и интересное, создать что-то новое и ранее невиданное. С таких моментов и начинается величие, — Аракиэль говорил об этом с горящими глазами и чувством большой гордости, он будто прямо сейчас видел десятки людей вокруг, восхваляющих его свершения.

Множество гостей, радостные возгласы, поздравления и искренняя радость людей за новые открытия на их родных землях. Это то чего и желал Араикэль, он полностью был удовлетворён и радостен, потому праздновал. В своём новом доме он в компании Пата наслаждался вином и еле уловимым гулом, идущем снаружи от многочисленных отдыхающих. И, конечно же, сами они погружались в чудодейственные воды, обсуждая открытие. Как вдруг их неспешный разговор о заканчивающемся дне прервал лакей, сообщив о прибытии неожиданного гостя. Некая молодая девушка просила встречи с советником короля. Пат вскочил из купальни как только услышал об этом и засуетился, пытаясь одеться чтобы выйти к незваной гостье.

— Друг мой, ты чего так разволновался? — обратился к нему король, не меняя своего положения.

— Прошу прощения ваше величество, я скоро вернусь.

Пат молнией спустился в гостиную комнату, где его ожидала темноволосая изящно-тонкая, но крепкая девушка, на вид семнадцати лет. Она вопросительно-недовольно смотрела на спустившегося, будто требовала объяснений, в тоже время казалась напуганной.

— Тэва, как ты здесь оказалась?! — шептал мужчина.

— Могу задать тот же вопрос. Этим утром я отправилась на охоту всего на пару часов, а по возвращении неожиданно узнаю из записки, что вы с королём где-то на севере страны.

— Ты не можешь так поступать — уезжать из дома когда тебе вздумается или являться туда куда тебя не звали. Это бестактно и неуважительно в первую очередь по отношению ко мне.

— Я осталась одна в домике где-то на окраине города. Это страшно.

— Ты прибыла без предупреждения в королевскую резиденцию в день важного мероприятия. Ты покинула дом, где тебе было сказано оставаться до моего возвращения. Ты являешься юной особой благородного происхождения и живёшь в доме королевского советника. Ты можешь оказаться в опасности из-за своего статуса, когда бездумно разгуливаешь по стране никому не сообщив об этом.

— Мне очень жаль, что я заставила тебя волноваться. Но я не могла оставаться там одна.

— О Древо! Ты же охотишься в одиночку в лесу, чего ты могла испугаться?

— Во время охоты, в лесу был кто-то. Мне показалось это странным и я собралась возвращаться, но человек стал за мной следить. Так мне показалось. Я какое-то время виляла по лесу, чтоб не раскрыть месторасположения нашего охотничьего домика. А потом, когда всё же вернулась туда и увидела записку, решила — необходимо обо всём тебе рассказать. — девушка начала выглядеть взволнованно, а голос её задрожал. Она точно не лгала в своих словах. — Я знаю, что мне нельзя покидать дом без сопровождения, но я испугалась. Тот мужчина явно следил за мной, так как попадался мне на глаза не один раз, даже когда я начала целенаправленно скрываться!

— Ты что одна сюда прибыла? — почти сорвался с шёпота мужчина, но сразу же прервался, поглядывая в сторону лестницы. Ему очень не хотелось посвящать в происходящее короля.

— Я была осторожна, клянусь.

— Ты должна будешь покинуть это место. Немедленно.

— Конечно, но...

— Я поеду с тобой, — Пат взял девушку за предплечья и посмотрел ей в глаза, — но ты уйдёшь отсюда сейчас же. Я позже разберусь с тем что было в лесу.

Тэва молча развернулась и покинула помещение. Снаружи было ветрено, из-за чего она скрыла своё лицо капюшоном. Это заставило Аракиэля, наблюдавшего за девушкой со своего балкона, заинтересоваться ещё сильнее незнакомкой. Она скрылась за углом дома.

Мужчина, вернувшись к своему королю, обнаружил его на софе, возле купальни. Его величество лежал с закрытыми глазами в распахнутом халате и о чём-то размышлял. Он сразу же услышал шаги советника и, не дав ему произнести и слова, обратился к нему:

— Кто была та юная дева?

— Ваше величество, вам не о чем беспокоиться...

— Естественно. Но я не об этом тебя спрашивал. — Аракиэль мгновенно сменил своё положение и уже смотрел, казалось, прямо в душу Пата. — Кто к тебе приходил?

— Это моя племянница, дочь моей кузины, которая погибла несколько лет назад. Она находится на моём попечении.

— Почему ты никогда о ней не говорил? — Продолжал сверлить взглядом король.

— Она обучается далеко от столицы и редко бывает у меня. Моя жизнь посвящена работе на благо нашей страны и я не нашёл достаточно времени на личное воспитание.

— Пансионат значит.

— Именно так, ваше величество.

— Что ж, раз у неё каникулы — пусть погостит в замке. Думаю это будет интересно.

***

По возвращении из Даэнтро советник короля не стесняясь юного возраста своей подопечной в полной мере позволил выказать ей всё недовольство. Несмотря на отцовскую привязанность к девушке, он не мог себе позволить терпеть такое поведение с её стороны. В первую очередь ради её же безопасности. К тому же теперь она под угрозой. Желание короля познакомиться подробнее с личной жизнью своего подчинённого является серьёзной проблемой и заставляет мужчину волноваться намного сильнее. Отчего и позволил себе сорваться на девушке, по вине которой это случилось.

Пат растил Тэву дисциплинированной, стойкой и умной, подстать себе, и ему это удавалось, до определённого времени. Подростки начинают вести себя в какой-то момент так, будто их подменили, что не обошло стороной и его подопечную. Сейчас она больше времени проводит в полном одиночестве, на охоте или конных прогулках и редко прислушивается к словам приёмного отца. Порой он сам себя в этом винит — вырастил из девочки скорее воина, чем леди, обучая вещам к которым сам всегда тянулся, и теперь её характер стал твёрдым и закрытым. Мужчина старается радоваться этому, ведь это важно для сохранения девушки в тайне от всего и всех. Но он признаёт отрицательную сторону сложившихся обстоятельств. Тэва закрыта от всего остального мира и пугается любого его участия в её жизни. Пату больно наблюдать за этим, но он считает — это меньшее из двух зол.

Небольшая ссора между приёмными отцом и дочерью заставила последнюю в очередной раз отвернуться от советов родителя и покинуть его кабинет, ставший для неё в этот день залом суда, не закончив разговор. Девушка не плакала и в целом не испытывала какой-то грусти или даже злости по отношению к Пату, даже в такие моменты, но ничего не могла с собой поделать. Ей казалось, что он постоянно её старается ограничить в действиях, редко выпускает за территорию своего поместья, а о путешествиях за пределы Хортеррии девушке и думать не было позволено. Хотя она и не стремилась особо. Ещё больше её злили подобные моменты их несогласия друг с другом из-за отсутствия у девушки других родственников кроме Пата. Сложно ругаться с самым близким и вообще единственным, за исключением слуг, человеком в твоей жизни.

Побродив по коридору королевского замка, казавшимся для неё настоящим чудом, Тэва услышала напевания старой детской песенки. Слышно было плохо, голос звучал неразборчиво, но мотив она не перепутает ни с чем. Эту песню ей напевал Пат. Когда она только у него появилась, ещё будучи совсем малышкой, он каждую ночь лично укладывал её и пел песенку, чтобы быстро усыпить и это срабатывало. В том возрасте она была очень активным ребёнком и ничто не было способно её успокоить кроме пения отца.

Видимо не лучшее расположение духа повлияло на девушку так, что она почти буквально потянулась к этой песне. Вопреки здравому смыслу начала выискивать источник. Она понимала — не стоит так поступать, ей было наказано отправляться в гостевые покои, где её разместили на время пребывания в гостях у короля, но любопытство брало верх. Никогда раньше она больше нигде не слышала этой песни, кроме стен дома, в котором росла.

Случайно распахнув неожиданно незапертую дверь, Тэва очутилась в комнате для прислуги. Здесь песня звучала уже чётче, но все ещё где-то вдалеке, тогда она заметила чуть приоткрытую дверь в стене справа, звук шёл оттуда. Сама не понимая зачем ей это, но она заглянула в следующую комнату и поняла — место, где она сейчас находилась было смежным с королевской ванной.

Тем кто напевал песню был Аракиэль, принимающий прямо сейчас ванну, точнее заканчивающий её принимать и очевидно ожидавший возвращения служанки с полотенцами и халатом. «Так вот почему дверь не была заперта, хотя это совершенно точно не оправдание халатности служанки» — подумала девушка, продолжая подглядывать за королём и слушая любимую песню в его исполнении. Прежде она не встречалась с ним лично, но он не мог представиться ей таким сентиментальным и уязвимым как сейчас. Он был задумчивым и нежным по отношению к этой песне, будто с маленьким хрупким созданием он обходился с каждым словом, вылетавшем из его уст. Вкупе с этим и мускулистым голым торсом король казался ей невероятно привлекательным. В момент, когда щёки её загорели, а сердце начало выбивать непривычный ритм (очевидно подростковые гормоны взыграли), пришло осознание происходящего. Будучи девушкой воспитанной, она отпрянула от двери, но осталась рядом наслаждаясь голосом короля. Ей очень понравилось то как красиво он исполнил эту песню, голос был бархатистым и глубоким, но в то же время нежным и ласковым. Ещё несколько секунд купания в льющейся мелодии и она окончательно поняла, что находиться здесь ей не стоит. Тэва выбежала из маленькой комнатки, толкнув за собой дверь слегка вспотевшей ладонью.

Как только она оказалась вновь в коридоре, то окончательно поняла что произошло на самом деле, от чего вся покрылась краской и поспешила в дальнюю от этой часть замка. Всю дорогу она размышляла о том, что делала практически в ванной короля и почему позволила себе такую вольность. Несмотря на благожелательность Аракиэля по отношению к девушке и её опекуну, она не должна переходить подобных черт. Её вновь поглотило странное чувство преследования, как тогда в лесу, во время охоты, пусть на подобное ничего не намекало. Страшно оказаться застанной за подобным врепрепровождением.

В своей комнате Тэва оставалась до конца дня, утопая в книгах по фехтовальному ремеслу, которое не так давно стало ей интересно. Только по возвращении Пата покинула её для того чтобы вместе поужинать. Он в очередной раз вернулся после работы сильно поздно, девушка проголодаться успела, но не могла сесть за стол до его появления. Ужин прошёл тихо, Пат был сильно вымотан работой и озабочен поведением девушки накануне. Она в свою очередь вообще не хотела поднимать эту тему более, по-прежнему считая реакцию дяди несправедливой и чрезмерной.

После трапезы мужчина отправился в гостиную, где мог бы немного почитать перед сном свою любимую книгу, на которую ему совершенно не хватало времени с недавних пор. Тэва тоже хотела отправиться отдыхать, но за этим ужином, размышляя о собственном поведении и, не лучшим образом его воспринявшем, Пате, она поняла — ей совсем не нравиться вот так молчать и дуться друг на друга. Она поступила лучшим образом каким могла и пошла извиниться перед единственным дорогим ей человеком.

— Я собираюсь готовиться ко сну, но прежде я бы хотела поговорить с тобой, — полушёпотом сказала девушка, — если ты не против.

— Конечно. Проходи и присаживайся рядом.

— Сегодня у меня было время и я думала о своём поступке и не только о нём. Сначала моя позиция была той же, что и во время утреннего разговора. Мне казалось что ты не справедлив ко мне и стараешься держать в кулаке. И так давно.

— Милая, я...

— Пожалуйста... Позже я поняла, что мой поступок действительно был глуп и небезопасен. Честно говоря, понятия не имею что на меня нашло. Ты был прав — не безопасно передвигаться в одиночестве по неизвестным мне местам. Я могла заблудиться и всё плохо кончилось бы.

— Я не злюсь. Твоё поведение совершенно нормально для той ситуации и для такого возраста.

— Так поступать вновь я не стану, честное слово.

— Я буду рад, если так, — ухмыльнулся Пат, — скажи мне, а что тебя на такие размышления натолкнуло? Не каждый вот так вот признаёт свою неправоту.

— Думаю меня отлично воспитали. — она сделала небольшую паузу ожидая улыбки собеседника. — После нашей ссоры, я вспомнила песню, которую слышала в детстве перед сном и задумалась о том как много ты для меня всегда делал, не смотря на то что я тебе не родная дочь.

— Ты моя дочь независимо от кровной привязанности.

— Просто, столько ласки и доброты всегда было с твоей стороны. Ты не заслужил таких поступков от меня. Так волноваться. Может быть как раз, потому что я привыкла видеть тебя доброжелательным ко мне, я немного растерялась и восприняла ссору слишком близко.

— Не переживай, всё нормально. Последние несколько месяцев в целом были довольно тяжёлыми из-за работы над тем местом в горах. Король все свои силы туда направил. И мои тоже. Так что ты просто попала под руку.

— Король сильно этим вдохновился всем, не так ли?

— Да, но не будем об этом. Отправляйся лучше спать. Завтра у тебя уроки фехтования. Ты же всё ещё хочешь стать воительницей? — небольшая улыбка появилась на морщинистом лице Пата, а в глазах скользнуло счастье. Он был рад тому, что Тэва растёт, учась защищать себя. И тому как похожа она на него на самом деле.

Девушка кивнула и с улыбкой на лице покинула своего собеседника. Он неохотно взялся за книгу, посмотрел на часы и, проведя несложные расчёты в голове, понял что у него есть немного времени для чтения.

***

Пат был полностью погружён в разбирательства с обращением представителей Дэсано. Уже почти двадцать лет там действует временное правительство из-за болезненного состояния Мертра. Хортеррианский король предпочитал оставлять все вопросы своих братьев и их государств на советника и лично с ними не разбирался, кроме особых случаев конечно. Мужчина сильно злился из-за появившейся в огромном объёме работы с самого утра. Его расстраивало это, потому что сегодня у его приёмной дочери день рождения и он хотел бы больше времени уделить ей. Он даже обещал девушке устроить праздничный ужин. Он должен был стать особенным, ведь именно тогда мужчина намеревался рассказать нечто очень важное своей приёмной дочери. Но этим планам не было суждено случится. По правде говоря, в этот раз Аракиэль нагрузил подченённого работой не просто так. Реальной причиной являются особые планы короля для Тэвы.

Девушка впервые отправится на охоту в королевские леса. Она была счастлива. Эти места славятся своими просторами и наличием разнообразной дичи. Сегодня ей сделали подарок в честь восемнадцатилетия. Сам король удостоил юную именинницу такой чести. Подготовка проходила тщательно, девушка долго подбирала более удобные брюки, а на оружейном складе провела не менее часа, примеряя к себе луки с разной тетивой. Король не мог поверить в то сколько времени понадобилось Тэве на всё это. Он не привык что кто-то способен перещеголять его в протяжённости сборов. И вот спустя каких-то три с четвертью часа она, Аракиэль и шестеро солдат с оруженосцем покинули стены замка и отправились в лесную чащу.

Конная прогулка по тихому лесу в поисках жертвы настраивала на нужный лад. Юная охотница проникалась атмосферой и прислушивалась к окружению. Едва заметный шелест листьев сразу же мог обозначить цель и направить готовую ко всему девушку. Неспешно Тэва со своим напарником продвигались всё глубже в лес, ведя разговор ни о чём. Изредка, следующим за ними, солдатам слышался незвонкий смех девушки. Вдруг она прервалась — взглядом поймала, медленно пятившегося назад, молодого оленя метрах в десяти. Он тоже увидел девушку, и её полный решимости взгляд. Она дёрнула поводья — белоснежный конь ринулся вперёд. Ждать зверь не стал. Аракиэль успел разглядеть только мелькнувшие среди деревьев, где-то вдалеке, ветвистые рога. Еле ощутимый порыв ветерка зашевелил несколько прядей его волос от пронёсшейся Тевы рядом. Она начала исчезать во множестве сучковатых жителях леса. Король последовал за девушкой, не успев подумать. Но она растворилась в неизвестности.

Спустя непродолжительные поиски послышалось тяжёлое ржание коня и резкий звук рассекающих воздух стрел. Аракиэль никак не мог понять где источник. Снова свист нескольких выстрелов, который, как ему казалось, исходил отовсюду, и глухое падение крупной туши лесного жителя. Цель была повержена, её смерь сопровождалась ликованием юной особы, призывающее насладиться её величием. Следуя за голосом, король вместе с сопровождением вышли к девушке. Здесь, в тенистой чаще тоненькие световые нити позолотили бледно-коричневую шёрстку поверженного и, из-за лёгкого покачивания кроны деревьев, позволяли им плясать по ней. Отблеск в чёрных оленьих глазах притворно оживлял его. Одно не позволяло поверить в эту иллюзию — торчащая из груди стрела. Попадание точно в сердце — смерть мгновенна.

Рядом с тушей величественно стояла Тэва, полная гордости собой и адреналина, готовая выплеснуть на первого встречного целый океан эмоций. Она впервые убила крупного оленя, да ещё и с пары выстрелов всего. На лице выражение абсолютного восторга. В руках она крепко сжимает лук и стоит неподвижно, осматривая свою жертву будто произведение искусства. Аракиэль видел перед собой человека с вырывающимся наружу огнём, прекрасного в своём необъятном желании достигать большего. Видно — ей хотелось прямо сейчас взобраться на коня и, не останавливаясь мчаться дальше, чтобы найти новые экспонаты для своей галереи достижений. В этот момент он увидел что-то такое что всегда было в нём самом, но без такого рвения и энергии для свершений. Не только амбиции, но и сила ведущая к вершинам. Его это влекло. Он смотрел на девушку с невероятной силой, таящейся глубоко у нёё внутри. Смотрел не неё как на кого-то кто мог встать на один уровень с ним возможно.

— Нам стоит пообедать. Тушу отвезут в замок, а мы пока прервёмся на пикник, — король заговорил, рассматривая представшую перед ним картину манящей воительницы и поверженной жертвы, — ты наверняка проголодалась. Иногда от острых ощущений просыпается неимоверный голод.

— Да, думаю можно перекусить. Я и вправду немного взвинчена, в хорошем смысле этого слова.

Из-за короля вышли два солдата к мёртвому оленю, начали его подготавливать для транспортировки, оруженосец вернул себе лук и стрелы, которыми орудовала Тэва. Она в свою очередь оседлала коня и вместе с Аракиэлем и оставшимся сопровождением отправилась на поиски подходящей для пикника опушки.

— Скажи как долго ты до этого охотилась? Кажется твой дядя не говорил, ничего о твоих увлечениях.

— Не так уж и долго, но кое-чему научиться успела.

— Заметно.

— Раньше мне давались только некоторые птицы и мелкие животные, вроде зайцев или белок.

— На белку этот олень был мало похож, — Аракиэль усмехнулся, но тут же убрал улыбку с лица, побоявшись что Тэва увидит и неправильно поймёт.

— Действительно, совсем не похож. Вообще это мой первый олень, аж сама не верю в произошедшее.

— Абсолютное великолепие.

Глаза девушки округлились, а брови поползли вверх, она резко отвела взгляд от собеседника. Она растерялась в попытке понять как верно интерпретировать сказанное. Аракиэль заметил реакцию и сам понял, что слова его были скорее о девушке, чем о её действиях. Он попытался выкрутить их иначе:

— Попадание было точным. Прямо в сердце. Немногие могут похвастаться таким мастерством в столь юном возрасте, да ещё и при отсутствии большого опыта.

— Да, я просто будто почувствовала это в себе, что вот оно — то самое время и место. И всего-то три стрелы.

— Ещё и в погоне.

— А вот и подходящее место, ваше величество, — Тэва обратила внимание короля на просторную поляну левее от них.

Расположившись и накрыв на стол, все немного расслабились и стали наслаждаться природой и пищей. Прямо на выходе из леса оставались солдаты и оруженосец, они осматривали местность и скромно обедали поочереди. Аракиэль и Тева отдыхали в центре поляны, среди цветов и травы куда выше той, что растёт в королевских садах. Они обсуждали охоту. Король ловил каждое слово девушки, так она вдохновенно рассказывала о своих ощущениях при преследовании зверя, при попытках его застрелить, закончившихся неудачно. Он практически не говорил сам, что было удивительно даже для него самого. Только слушал и ему нравилось. Девушка не заметила как проговорила почти час и толком ничего не съела, отчего, наконец закончив, жадно, но стараясь придерживаться манер, набросилась на хлеб и фрукты. Это вызвало умиление у собеседника. Вдруг она схватила бокал и осушила его, только потом поняв, что напиток больно терпкий. Она подняла глаза и увидела ошеломлённого Аракиэля, чей бокал и держала в руках. Такая случайность её сильно смутила, она съёжилась и начала краснеть. Король засмеялся, позволяя расслабиться девушке, хотя и в шутку пригрозил ей больше так не поступать.

— Пат будет очень недоволен этим, если узнает о вине, а достанется и мне тоже, — с наигранно серьёзным видом сказал он, протягивая руку за своим бокалом. Он чуть коснулся её руки, случайно, а может и нет. Она покраснела ещё больше и поспешно, но стараясь не подавать виду, встала и начала собираться. Сказала королю, что скоро начнёт темнеть и им стоит ещё немного поохотиться, ведь он пока без добычи. И сразу же направилась к своему коню, оставив Аракиэля в недоумении от нечаянного оскорбления, чего сама она даже не поняла в суматохе.

***

Из леса они вернулись через несколько часов с тремя куропатками и одним зайцем. До ужина оставалось ещё время и Аракиэль пожелал, чтобы подавали оленину. На стол должны накрыть ровно в восемь. Тэва отправилась в свои покои для подготовки к ужину, он будет праздничным в честь её дня рождения. Она надеялась повидаться перед тем с Патом, но он был по-прежнему занят. Она обнаружила его в том же самом месте где они расстались ещё утром — в кабинете. Был он там не один, а с почтмейстером, так что беспокоить его не решилась. Очевидно они вели очень серьёзный и важный разговор, судя по их реакции на объявившуюся невзначай Тэву и по попыткам прикрыть руками некоторые бумаги на столе. Можно было бы расстроиться из-за подобного поведения и вообще отсутствия внимания к ней в такой день со стороны отца, но сейчас девушку переполняли только положительные эмоции.

Тэва подходила к обеденному залу, оттуда тянулся пряный аромат блюд из дичи с большим количеством трав. Девушку потянуло к дверям и они распахнулись. Внутри было украшено по праздничному, но скромно, на столе стояли свечи и цветы, серебряные приборы и хрустальные бокалы с изображением Дсарбора. Во главе стола восседал Аракиэль, не сразу заметивший появление виновницы торжества. Он был очень задумчив, просто смотрел куда сквозь огонёк свечи, стоявшей перед ним, и даже бокал его был пуст. Когда же он пришёл в себя, обнаружил юную красавицу в лёгком шелковом платье персикового цвета. Её тёмные длинные волосы мягкими волнами спадали с плеч, немного их прикрывая. Сейчас она выглядела совсем иначе чем ранее днём, да и чем когда-либо. Он встал из-за стола и подошёл ближе, взял её за левую руку и прислонил её к своему лбу, а затем, не отпуская, проводил к месту за столом по левую руку от себя. Появился и Пат в это время. Он подошёл к падчерице, которая не успела сесть и обнял её, поздравляя с днём рождения, после чего вручил небольшую коробочку с бантиком из ленты. Все расселись и приступили к еде.

— Повара постарались на славу. Оленина чудесная, — решил начать Аракиэль.

— И очень нежная, — поддержал его Пат, — вижу, ваше величество, охота была плодотворной.

— Да, это точно.

— Я очень благодарна тебе, дядя, за это. Никогда не думала, что королевский лес настолько красив. Наверное это и вдохновило меня на такие подвиги сегодня, — девушка скромно рассмеялась.

— Я не совсем понял.

— Этот олень. Я его застрелила. Представляешь?

— Мы сегодня охотились вместе с Тэвой. Она повалила оленя.

В горле Пата встал ком после услышанного. Ему хотелось злиться на девушку и короля, но он не мог. Первая не виновата, отказаться она просто не могла. Но и королю перечить он не сможет. По крайней мере не в данной обстановке ему устраивать перебранку. Не на глазах дочери. Однако теперь в его голове возникали разные мысли. От возможных подозрений Аракиэля о настоящем происхождении Тэвы, до романтической увлечённости короля ею. Ни то, ни другое не было приемлемо. И теперь придётся искать выход из всего этого. Хотя сейчас стоит продолжать как ни в чём не бывало.

— Поздравляю, дорогая. У тебя настоящий талант, — мужчина вцепился взглядом в свою подопечную, после слов короля, — я убил своего первого оленя в возрасте двадцати четырёх лет. Правда и охотой занимался куда реже, в основном когда еда заканчивалась.

— Тэва отлично себя показала в лесу. Это было непередаваемо, Пат, поверь мне. Взгляд, полная собранность. Ни тени сомнения в собственных действиях. Настоящий хищник. За этим можно наблюдать и получать удовольствие, даже необязательно самому брать в руки оружие и гоняться за зверем.

— Что ж, она очень этого хотела и не могла упустить такой шанс. Тем более на глазах своего короля всегда хочется себя проявить.

— Поверь, мой друг, её точно не заботило моё мнение в этот момент. Она полностью переключилась на свою жертву как только та попалась ей на глаза.

Аракиэль взялся за бокал, в горле у него пересохло, и отпил из него, незаметно переведя взгляд на девушку, смущённо улыбающуюся рядом с ним.

Поужинав Тэва встала из-за стола и выразила желание отправиться в свои покои. Мужчины попрощались с ней и пожелали добрых снов напоследок, а немного ещё выпив тоже решили начать готовиться ко сну. Во то время пока они добирались до своих спален, вели разговор, в котором Пат сдержанно поблагодарил короля за подарок его приёмной дочери. Так же он намекнул на её скорый отъезд обратно в пансионат. Это заметно расстроило Аракиэля. Тогда советник понял, что всё таки он заинтересован в девушке по личным причинам. Это немного успокоило, но всё ещё оставляло в душе неприятное ощущение. Как минимум он как отец настороженно относился к вниманию мужчины к его дочери, а в их ситуации всё ещё куда сложнее.

Король и сам находился в размышлениях о складывающейся ситуации. Сегодня он получил эмоции ранее не испытанные и ему это понравилось. Он хотел и не знал как сказать об этом Пату, думая, что побаивается его реакции. Пусть он и принимал многое как должное, брал что хотел, сейчас было куда тяжелее. Пата он считал другом. И совсем непросто разговаривать на темы личного характера, когда они напрямую касаются дочери твоего друга.

Но в действительности его пугал сам факт сказать вслух то, что никому и никогда не он говорил — признаться в романтических чувствах, являющиеся неподдельными. Тогда это станет больше чем просто размышлениями.

Вовремя стены замка сменили своё направление, предвещая разделение путей беседующих, разговор не нужно было продолжать. Мужчины распрощались и пошли в разные стороны. Аракиэль расслабился, но внутри свербело желание поделиться своими мыслями с одним из немногих достаточно близких ему людей, однако момент упущен. И всё же ему было необходимо выплеснуть эти эмоции, иначе, казалось, его разорвёт на части изнутри.

Тэва услышала как кто-то постучался в двери её спальни, что было довольно неожиданно. Время позднее. Стук повторился, он был сжатым и коротким, будто боялся, что его заметят. «Точно не показалось!» — мелькнуло у девушки в голове. Несмотря на одолевавший сон, пришлось оторваться от мягких одеял и покинуть резную высокую кровать.

Медленно и с опаской, она приблизилась к источнику беспокойства. По дороге она забрала со столика длинную шпильку для волос с драгоценными камнями. Вряд ли ей это понадобиться в качестве оружия, но она предпочла перестраховаться. Оказавшись у дверей, аккуратно повернула ручку и отварила дверь, за которой её ожидал сметённый и в то же время взбудораженный Аракиэль.

Глава 7

Тэве пришлось вернуться в свой дом и продолжать жить в уединении как было всегда. Исчезновение из жизни Аракиэля девушки его обрадовало в некоторой степени. Разобраться во вспыхнувших чувствах ему хотелось бы самостоятельно вдали от их источника. На него давила та ситуация в день её рождения. Сейчас трудно об этом вспоминать, не испытывая неловкости. Тогда, придя к спальне девушки, он не знал что должен сказать и, когда дверь отворилась, он не смог вымолвить и слова. Пару минут просто стоял и любовался девушкой прекрасной в естественной небрежности, которая выдаёт человека давно скинувшего с себя этот день и готового впасть в глубинный сон, будто коллекционной куклой без изъянов. В полумраке её голубые глаза сияли ещё ярче и пробивали насквозь нутро, что сильнее его завораживало и превращало в истукана. Тэва обратилась к нему и голос разбудил Аракиэля от пленительного гипноза. Он окончательно осознал сложность и странность ситуации. Король, не сказав ни слова, попросту ушёл и оставил недоумевающую девушку мучиться догадками о произошедшем в её дверях.

С тех пор мужчина избегал её. Что в общем-то не было слишком сложно, однако озадачивало юную особу ещё больше. Она тоже почувствовала что-то между ними. И эти несколько дней за пределами замка покоя ей не было. Очень хотелось знать наверняка что именно там с ней произошло. Девушка иногда расспрашивала Пата о собраниях, где присутствовал Аракиэль более подробно, чем когда-либо или об их совместных обедах и прогулках. Ничего из рассказов не узнавала правда. Но давала отцу повод обратить на изменившееся поведение дочери особое внимание. Из-за чего ему пришлось серьёзно задуматься о более скрытной жизни для дочери. Он уже прибегал к подобным мыслям не так давно и теперь уверился в правильности этих размышлений ещё больше. Связь с одним из Инцио могла плохо сказаться как на безопасности девушки, так и на положении самого Пата.

У него через несколько дней планируется поездка далеко на север, в столицу Контера. Советнику короля предстояло встретиться со старшим из доступных в данное время Инцио — Ивионом. Из-за недавних трат Аракиэля на постройку горного курорта казна Хортеррии заметно похудела. Стране требовалась помощь перед наступлением холодов, что всегда не лучшим образом сказывалось на её экономике. Сельское хозяйство приносило хороший доход в урожайный сезон, а зимой приходилось довольствоваться накопленными за это время ресурсами. Сейчас же они были крайне скудны. Пату было поручено разобраться с этим вопросом, найдя поддержку у соседнего королевства. И ему это показалось отличной возможностью для осуществления личных планов.

В последний момент перед отъездом в соседнее королевство, совершенно неожиданно для хортеррианского короля выясняется, что на север отправится Тэва вместе со своим отцом. Внятных причин о том для чего она там Пат не назвал. Настаивать же на подробных разъяснениях Аракиэль не стал. Он не хотел показаться через чур навязчивым в своей заинтересованности девушкой. По крайней мере, до тех пор пока сам до конца не разберётся в своих чувствах. Но предложил советнику вернуть девушку в замок на пару дней, пока всё готовится к их отъезду. Так будет удобнее и для неё, и для самого Пата. У короля же появится возможность вновь видеть предмет своего воздыхания рядом, что несомненно его привлекало.

А причины у совместной поездки отца и дочери были весьма серьёзные. Пат раздумывал перевезти Тэву в Контер навсегда, в идеале конечно. В преддверии её восемнадцатилетия мужчина думал о том как скоро кто-либо начнёт замечать в девушке отличия от всех остальных людей, от него самого. Пусть он и не был для неё биологическим отцом, у них всё равно по легенде имеются родственные связи, что так или иначе должно проявляться во внешнем виде. Как минимум рост её точно выдаст рано или поздно. Уже сейчас девушка почти доросла до Рейны, супруги Ивиона, а она самая высокая женщина из когда-либо виданных. Может показаться, что совершенно нет смысла в переезде Тэвы — расти она не перестанет, но это не так.

Отношения между королём Контера и остальными братьями самые натянутые. Можно сказать он к ним вообще никакого отношения, кроме генетической схожести, не имеет. Границы его государства закрыты для въезда без особых разрешений, на общих мероприятиях он появлялся в последний раз более тридцати лет назад, а какие события сотрясают его семью или их владения его совершенно не интересует. Хочется отметить, что его государственный быт, внутренняя политика или настроения среди жителей от этого совсем не страдают. Он дипломатически одарён и не доводит свою закрытость до абсурда, просто предпочитает придерживаться определённого стиля жизни. К тому же плюсом к решению принять Тэву у себя может стать и его приближённость к Саферт, но не к своим братьям. В особенности это касается младших его братьев и нынешнего короля Витарии. Старшие братья не пожелали посвящать Аракиэля и Ами в некоторые тайны этого мира до подходящего времени. А значит и рисков быть раскрытыми Тэве и Пату кем-то из них нет. Так же большим плюсом в выборе союзником в этом деле является и схожесть взглядов Ивиона и опекуна девочки. Они близки по духу и верны определённым идеям, которые редко высказываются людьми у власти. Способность понять и найти решение в непростых ситуациях с пользой для большинства объединяют их, не говоря уже о более привычных сострадании и внутреннему чувству справедливости.

Немаловажным будет и то, что в королевскую армию Контера довольно охотно берут женщин, а это было бы интересно Тэве. Обычным солдатом она конечно вряд ли согласилась бы оставаться всю свою жизнь, но точно не отказалась бы от службы недолгое время, для набора опыта и изучения этого аспекта политики, да и навыки ведения боя её смогут заинтересовать очень быстро. Этим можно прельстить девушку, чтобы не встретить явного сопротивления. Так что решение всё же было принято Патом в пользу переезда его названной дочери в северное королевство, подальше от глаз её настоящего отца и неоднозначно заинтересованного Аракиэля.

Было ещё одно важное решение, к которому пришёл мужчина. Несмотря на отстранённость Саферт от жизни спасённого ею ребёнка, она изредка и только при самых удобных, чтобы не быть раскрытой, обстоятельствах связывалась с Патом. Женщина справлялась о девочке, о её самочувствии и жизни в целом. Каждый раз при том настаивая на её изоляции и обереге от всевозможных опасностей. Будь то физическое воздействие, способное навредить здоровью Тэвы, или нежелательное внимание. Теперь ничего из этого не будет. Для Саферт останется тайной происходящее в жизни девочки с момента пересечения границы.

Пат не всегда считал правильным такое обращение с собственной дочерью, даже если она ему не родная и так нужно для кого-то "сверху". Долгое время он соглашался с методами жрицы, боялся пойти против её слова, но теперь, когда его дочь стала уже взрослым человеком, с собственными мыслями и решениями, держать её взаперти неправильно, да и не имеет смысла. Рано или поздно воспалённое изоляцией и почти полным одиночеством сознание Тэвы превратиться в настоящую бомбу, побуждая девушку совершать страшные поступки. В отношении самой себя или окружающего мира — неважно, это в конечном итоге приведёт к забвению. Её самой или целого мира её воздействием.

Новость о скором отъезде в далёкую северную страну была преподнесена девушке как некий подарок. Нигде не бывавшая ранее Тэва совершенно точно заслужила это. К тому же ей заранее было рассказано о неплохой перспективе обучатся там интересному ей ремеслу. Счастью не было предела. За последнюю неделю с ней произошло больше, чем за всю её жизнь. Самая удачная охота, ужин в королевском замке, знакомство с самим королём и ранее неиспытанные чувства. И пусть все эти вещи обыденны для многих, для неё это открытие. А теперь ещё и путешествие за пределы страны.

Предвкушение дальней поездки в места сильно отличающиеся от привычного окружения волнительно и сладко. И, не мало важно, у неё вновь появилась возможность повстречаться с Аракиэлем. Находится рядом с ним ещё немного до отъезда, а быть может и ещё долгое время после.

Но в первый же день возвращения девушки в замок король воздерживался от какого-либо контакта с ней. И он уже и был готов вновь лицезреть её воочию, даже хотел этого всем своим нутром, но подступиться к ней пока не знал как. А просто обмениваться сухими вежливостями ему казалось глупым. После того как он странно себя повёл в последний раз когда они виделись это просто неприемлемо. Потому выждав ровно сутки, за которые он более тщательно обдумал всё, король пригласил предмет своего воздыхания на лёгкую прогулку в заповедных лесах на севере Хортеррии. В тех местах было заметно холоднее, чем в центральной части страны. Он преподнёс это как желание показать девушке то что может ждать её в Контере.

Прочитав об этом в письме Тэва мгновенно согласилась в своей голове. Правда она понимала, что принимать такое решение единолично не стоит. В последний раз когда она не предупредила о подобном Пата, он заметно расстроился и даже разозлился. Хотя мужчина не показывал этого, девушка слишком хорошо его знала. Потому в тот же момент отправилась к приёмному отцу, чтобы сообщить об инициативе его величества познакомить девушку со снежными местами их любимого королевства. Пата это ошарашило и заставило только сильнее укорениться в своём стремлении разорвать связи дочери и его короля. Однако противится он не стал. Не лучшим ходом будет ругаться с Тэвой накануне более отталкивающих их друг от друга событий. Мужчина настоял на сопровождении девушки на эту прогулку, ведь он не может отпустить дочь одну.

***

По прибытии в назначенное место королевский экипаж остановился недалеко от горной реки — отличное место чтобы напоить и покормить лошадей. И отличное место для прогулки и отдыха. Тэва покинула транспорт и вышла прямо к ельнику с высокими и пушистыми хвойными деревьями. Ощущалось похолодание в воздухе, которые было не так заметно внутри экипажа. Она слегка вздрогнула от резкой перемены температуры. За ней вышел Пат и заботливо накинул на её плечи плащ. От неожиданности девушка повернулась, а потом с теплотой улыбнулась мужчине взяв его за руку.

— Так красиво, — произнесла она.

Пат кивнул с улыбкой и пошёл к проводнику, чтобы уточнить обратный маршрут и побеседовать о предстоящей прогулке в лесах. Тэва решила осмотреть диковинные для неё деревья получше и двинулась ближе к ним. Чем ближе она оказывалась, тем ярче становился слегка горьковатый аромат хвои и смолы. Не сразу запах понравился девушке, но постепенно она ощутила как он раскрылся. Он даже произвёл немного успокаивающий эффект, дал расслабиться и прочувствовать всю прелесть таких мест впервые.

Аракиэль всё это время не выходил наружу, а наблюдал через небольшое окошко. Заметив уход Пата подальше отсюда, он понял — это подходящий момент и решился на разговор. Незаметно для девушки король появился слева от неё и произнёс будто просто так, в никуда:

— Красиво, не правда ли?

— Довольно интересно. Никогда ранее не видела ничего подобного.

— Я бывал в этих краях пару раз, но очень давно. Кажется эти деревья ни капли не изменились.

— Многие деревья являются долгожителями. И не погибают в естественном ареале обитания столетиями порой. Но неужели мы будем здесь обсуждать деревья?

— Мы ради них тут и собрались.

— К сожалению я не разбираюсь в этом достаточно хорошо. Поэтому наверное нам не о чем будет поговорить.

Тэва сделала шаг вперёд, собираясь покинуть собеседника и продолжить осмотр местности. Очевидно её немного задело пренебрежительное отношение к ней и к тому что произошло между ними в прошлую встречу. Конечно же девушке хотелось разъяснений, а не абстрактных разговоров не о чём.

Аракиэль молниеносно схватил её за руку, стараясь не сделать больно, учитывая данную ему по рождению большую физическую силу. Девушка отреагировала скорее на невозможность идти дальше, что вызвало у мужчины недоумение, но не до этого ему было сейчас. Он попросил о сопровождении, на что девушка согласилась. И они пошли вдоль леса недалеко от стоянки.

— Мне очень жаль если я сделал тебе больно, — снова начал король.

— Ни в коем случае.

— Это радует.

— У меня складывается ощущение, что вам хочется о чём-то поговорить. Что для меня странно...

— Потому что казалось, что я тебя избегаю в последнее время?

— Именно. Не знаю почему, но надеюсь я не повела себя как-то неправильно, — почему-то только сейчас, уже после этих слов, она вспомнила об эпизоде с песней в ванной короля, отчего немного покраснела.

— Нет, нет, что ты. Это я. Я поступил не очень красиво, заявившись в позднее время в спальню юной девушки.

Она ничего на это не ответила.

— Я пришёл тогда, чтобы кое-что сказать, но не смог подобрать нужных слов. Да и сейчас сложно, если честно, это сделать. — Аракиэль замолчал и смотрел куда-то в пустоту. Тэва заметила это и остановилась в паре шагов от места где встал он посреди разговора. Снова нахлынули воспоминания о пении короля. Весь этот разговор он выглядел таким же уязвимым. Девушка подошла к нему, взяла за предплечье и посмотрела прямо в глаза, будто пыталась увидеть там что-то ещё. Увериться в осязаемости того Аракиэля, которым ей хотелось его видеть. Прикосновение его пробудило, но взгляд, упавший на девушку перед ним... В нём было что-то живое и настоящие, чего в этих тёмный синих глазах никто не видел до этого момента.

— Я люблю тебя, — вырвалось с дрожанием и облегчением из уст короля.

— Ваше величество... это неожиданно, — после долгой паузы ответила Тэва, — совершенно неожиданно.

— Я не требую от тебя того же. Но мне было бы важно знать твоё отношение к этому.

— Могу понять, — она набрала воздуха и опёрлась на рядом стоящее дерево, сердце её колотилось, волнение захватывало тело, — и не знаю что сказать.

Король подхватил её, опасаясь обморока. Девушка выпрямилась и начала двигаться дальше, ничего не сказав более собеседнику. Он последовал за ней.

Где-то в отдалении от экипажа и лошадей девушка остановилась. Её лицо изменилось, оно стало серьёзным и вдумчивым, будто требовало ответов. На вопросы, которые она сама не знала. Диалог никак не мог начаться, никто из его участников не знал что говорить. Аракиэль сказал более чем достаточно, а девушка не знала как совладать со своими ощущениями от услышанного. Конечно это приятно, тем более когда такое говорит король, о котором мечтает наверное каждая женщина в Хортеррии и за её пределами. Но ей это не было нужно, она этого не хотела. А может быть и хотела. Её захлестнули эмоции из воспоминаний с песней. Тогда у неё будто что-то щёлкнуло, но это точно не было какой-то влюблённостью. Хотя и определённое притяжение появилось. Потому она всё же донимала Пата расспросами, когда король отстранился от неё. И даже тогда ей всё равно казалось это лишь какой-то заинтересованностью личностью человека, узнанного с другой стороны. Не более того. Но теперь, когда всё предстаёт в таком ключе, мысли сами лезут в голову. Возможно тогда всё было не так и в этом что-то есть. Что-то большее.

— Я просто должен был сказать то что сказал. Не мог более держать это в себе. Я готов принять любой ответ. — остановил общее молчание Аракиэль. Несмотря на сказанное он лгал самому себе и ждал ответных чувств. Он не был готов к тому, что его сердце разобьют впервые. Тем более в таком возрасте.

— Не проси меня отвечать. Я не смогу...

— Не сможешь что?

— Сказать того же. Не потому что это не так, но и другого утвердить тоже не смогу.

— Что это значит? Я не совсем понимаю.

— Не знаю. Очень сложно пытаться сформулировать что-то адекватное, когда от тебя ждут ответа здесь и сейчас. А ты ещё даже не понял что вообще об этом думаешь.

— Я не хотел на тебя давить.

— Но ты хочешь знать ответ?

— Да. Я жажду этого большего всего на свете. И надеюсь на благополучный исход твоих раздумий, на возможность испытать счастье впервые за долгие годы сердечного одиночества. — он приблизился, взял её руку и приложил к своей груди, там где было сердце. — Это песнь моей любви к тебе, идущая из самых глубин. Слышишь как неистовствует?

Девушка подняла глаза и посмотрела в синие бездны, исполненные надежды и нетерпения. И нежности с любовью. Они медленно приближались и вдруг исчезли за густыми ресницами закрывающихся век. Тэва почувствовала теплоту губ Аракиэля и ответила на поцелуй. Ей казалось всё именно так как и должно быть.

***

Чемоданы для поездки в Контер уже были собраны. Утром следующего дня нужно будет выдвигаться, если Пат и Тэва не хотят попасть под снегопад, который прогнозируют местные географы-метеорологи. В северной стране и на приближённых к ней территориях это вполне обычное явление, но столкнуться с ним теплолюбивым жителям Хортеррии в дороге — настоящее испытание. Потому медлить не стоило. С этим соглашался и сам Пат. Не только из-за погодных условий.

На недавней прогулке в хвойных лесах он заметил свою дочь и короля за занятием, которое его совсем не радовало. Вернувшись от разговора с провожатым он увидел их в отдалении от дороги и экипажа. Это было после поцелуя, его он не застал. Но было заметно какие они взбудораженные и как застенчивы друг с другом. Именно так бывает после первого поцелую недавно влюблённых друг в друга людей. Пата это сильнее подстёгивало соглашаться в своей же голове с тем что он планировал. И злило. Правда относилось это только к нему самому. Мужчина корил себя за ослабленные путы, в которых держал Тэву всю её жизнь, и это всё больше ведёт к чему-то непоправимому.

Путь предстоял не самый близкий. Оторо — город-крепость и политический центр Контера, несмотря на недалёкое нахождение от границ Хортерии, был отделён от неё протяжным горным хребтом. Это немного усложняло сообщение между странами, потому, в основном, торговые и пассажирские пути пролегали вокруг каменный гигантов. Время на их преодоление было в два с половиной раза больше чем, если бы добираться можно было напрямую. В течении двенадцати с четвертью дней небольшая королевская делегация должна будет находиться в дороге.

Первые пару дней Пат практически не разговаривал с Тэвой. Если не считать каких-то мелочей и дежурных фраз. Он прокручивал в голове сцену, где он признаётся дочери в своих планах на её счёт. Пытался подобрать слова и прикидывал как всё выставить в правильном свете. Скандалы и ссоры в поездке никому пользы не принесут. Девушка же просто радовалась своей первой поездке за пределы знакомых земель, где все ей уже казалось однообразным и слишком знакомым и представляла каким всё будет там. Она пыталась иногда выуживать из соседей по экипажу какие-то слова, но ничего не удавалось.

Повезло что ехали они не только вдвоём, правда этот экипаж не был очень уж большим. Помимо отца с дочерью в поездку отправились несколько солдат, кое-кто из прислуги и мастер-механик, следящий за состоянием транспорта. Всех этих людей она не знала, но многие лица были хорошо знакомы. Очевидно — все они приближённые советнику люди. Иначе и быть не могло. Пат весьма настороженно относился к раскрытию наличия у него дочери. Сам он это ей объяснял тем, что её родные родители были людьми высшего сословия и закончили свои жизни именно из-за нападения на них ради их богатств и статуса. Это могло ждать и их ребёнка, который по счастливой случайности избежал той же участи. Потому знать о ней было дозволено крайне узкому кругу людей. И только тем кому сам Пат мог доверить практически что угодно.

Размышляя о подобном Тэва невольно начала строить догадки о том, зачем ей отправляться в такую даль, где о ней совершенно точно узнает кто-то ещё и почему никого из королевской стражи Хортеррии в сопровождении она не заметила. Абсолютно ни у кого из солдат в одежде не наблюдалась привычная символика в виде коронованного плодоносного дерева с двумя ликами солнц над ним. А подозрительное молчание отца только сильнее заставляло углубляться в эти мысли. Но ехать так весь путь, терзая саму себя неизвестно чем, да ещё и не факт что это имеет под собой реальную основу, просто невыносимо. Девушка решила таки прервать молчание между ней и Патом и задать интересующие её вопросы.

— Отец, почему ты так угрюм?

— Работа непростая. — безынициативно ответил мужчина, продолжая наблюдать за внешним миром и думать о своём.

— Конечно, но ты что-то скрываешь. И это как-то связано с нашей поездкой.

Пат всё своё внимание переключил на Тэву, вернувшись в мир реальный, где вот-вот произойдёт что-то что может сильно отличатся от его предположений из головы. Внутри будто всё зачесалось. Крайне неприятное ощущение.

— Учитывая характер данной поездки с нами едет крайне мало людей, — продолжала девушка, — и никого из доверенных людей его величества. Мы будто не по государственным делам едем в Контер, а по личным.

— Мне действительно необходимо встретиться с королём Ивионом по просьбе его величества. Но ты права. Есть и личные мотивы.

— Как это связано со мной?

— Ты должна будешь остаться в Контере.

— Что? Почему?

— Там безопаснее. Есть множество вещей в Хортеррии с которыми тебе не следует соприкасаться. Которые могут привести к ужасающим последствиям.

— Ты действительно переживаешь за меня? — она приняла более уверенную позу, будто была готова напасть. Любопытство от неведения сменилось настороженностью. — Тебя не устраивает то, что я начинаю отдалятся от тебя, открыв для себя что-то кроме привычных четырёх стен?

— Если бы меня беспокоила твоя заинтересованность миром за пределами нашего дома, я бы точно не стал оставлять тебя в другой стране, за много тысяч километров от него.

— Тогда почему ты это делаешь?

— Твоя связь с Аракиэлем не должна получить развития. И нет, это не отцовская ревность. Проще было бы закрыть тебя дома, как и прежде.

Тэва остолбенела и, как ей показалось, покраснела вся с головы до ног. Она не собиралась скрывать от Пата её общение с королём, но не ожидала узнать о его осведомлённости об этом раньше.

— Мне это не так интересно, как могло показаться. — опустив глаза в пол, сказала она.

— Я верю. Но сомневаюсь, что его величество отнёсся к этому так же как и ты. Аракиэль очень непростой человек. Он куда старше, чем выглядит, а люди с устоявшимися ценностями и моралью не способны зачастую что-то в себе менять. Или мириться с несогласием того что для них привычно. Он не привык слышать отказ, в особенности от женщин. Ведь с любой, оказавшейся волей случая или осознанно достаточно близко, он мог поступать как того желает. И это касается всего о чём ты подумала.

— Отец!

— Ты не дитя уже. — тяжело выдохнул мужчина. Казалось на его лице появилось ещё больше морщин от осознания того как быстро выросла Тэва. — Король теперь не остановится. Он будет требовать встречи с тобой и в конечном итоге добьётся этого, если ты просто будет жить в другом доме. У него есть для этого все ресурсы. Но за стенами замка в Контере ты для него недосягаема.

— Я понимаю... наверное. Можно мы вернёмся к этому разговору позже?

Пат ничего не ответил, вновь погрузившись в свои мысли. О том как быстро летит время, о том как тяжело отпускать Тэву. Пока он ещё не рассказал ей всех подробностей её новой жизни, но точно знает — будет намного тяжелее чем сейчас. Им обоим.

***

Непривычные погодные условия в виде низких температур и ослепляющего снега предстали перед въезжающими на территории Контера. Никто кроме пассажирки королевского экипажа не прибывал в почти истерическом восторге. Она насколько могла прижалась к небольшому окошку в двери и всё время дёргала головой вправо-влево. Хотелось запечатлеть в памяти каждую снежинку проносящуюся прямо перед глазами. Раньше девушка уже видела снег, но он был мокрым, грязным, совершенно не вызывающим детский восторг и удивление. Нельзя было его даже толком потрогать, потому что лежал он недолго и быстро таял, оставляя после себя грязь и разочарование. Здесь вокруг настоящие ледяные облака, в каждом из которых можно разглядеть все его мелкие частички. Снежинки необыкновенной красоты и строения — творения самой природы, образуемые без чьего либо вмешательства. «Настоящее чудо!» — подумала про себя неугомонная наблюдательница.

Мягкие белые валуны пропали из виду, началась расчищенная и более сухая дорога у подъездка к замку, где жил Ивион — сын Дсарбора и один из первых королей. Его обиталище резко выделялось на фоне заснеженных гор. Высокое тёмное сооружение с вытянутыми башнями издалека смотрелось как сплошное пятно с очертанием замка. Он был выстроен из кирпича с особым минералом в составе. Что позволяет выдерживать экстремальные температуры и придаёт строительному материалу такой цвет.

Внутри всё не было таким же мрачным и пугающим. Стены окрашены в тёплые тона, на полу ковры, а на стенах картины и множество согревающих и освещающих ламп. Это обрадовало Тэву, когда они все наконец оказались в замке. К гостям вышла женщина, невероятная красавица с длинными волосами цвета пшеничных колосьев и широко распахнутыми глазами угольного цвета, обрамляемыми длинными светлыми ресницами. Рост её заметно выше обычного жителя королевства, что казалось удивительным девушке. Такая внешность была редка. Это была королева и жена Ивиона — Рейна. Несмотря на внешнюю миловидность, характер был у неё волевой и напористый, она имела внутренний стержень стальной прочности, что позволяло ей быть хорошей заменой королю на троне в его отсутствие. Пусть бывало это слишком редко. Но и просто помогать ему она могла как и в вопросах государственной важности, так и с обычным приёмом гостей. С улыбкой и немного наигранным умиротворением она поспешила приветствовать Пата и его спутницу. Вслед за ней с центральной лестницы, казалось, из ниоткуда появилась целая вереница из прислуги. Они методично и резво забрали из карет багаж и почти строем зашагали обратно.

— Очень рада вновь тебя видеть, Пат, — протягивая руку вперёд обратилась королева к мужчине.

— Взаимно, выше величество. Не думал, что следующая наша встреча будет снова здесь, — приложил он её руку ко лбу.

— Ха-ха, ты и вправду рассчитывал, что мой муж выберется из своей берлоги?

— Кто знает, может быть и у вас зима когда-нибудь закончится. Хочу вам представить мою подопечную и приёмную дочь Тэву.

Девушка вышла вперёд и склонила голову в знак приветствия. Королева с двух сторон обхватила её левую кисть в ответ.

— Очень приятно дорогая. Сколько тебе, дитя?

— Восемнадцать, ваше величество.

— Уже совсем взрослая. Пат, мы так давно не виделись?

— Да, ваше величество.

— Время не хочет останавливаться ни на секунду. Поэтому вам лучше отдохнуть уже сейчас, пока время на это есть. Вас проводят в ваши спальни. Ужин будет через час. Прошу отдыхайте.

К гостям из Хортеррии подошли двое молодых людей и жестом пригласили проследовать куда-то вверх по лестнице. Рейна моментально испарилась, не дав возможности кому-либо произнести и слова.

Тэва с большим энтузиазмом исследовала замок, с архитектурой ранее никогда ей не встречавшейся. Коридоры были узкими и не имели окон, в этой части замка по крайней мере. Потолки высокими были везде, даже свет пламени, освещающий всё вокруг, чуть-чуть не доставал до самого верха. Из-за этого создавалась интригующая иллюзия бесконечности высотных стен. В своей новой спальне девушка тоже старалась уделить внимание всему что ей попадалось на глаза. Особенно её восхитили искусственные фрукты, выполненные из красивого полупрозрачного камня. Они просто лежали на столике в центре комнаты и красиво переливались от света огня из камина рядом. Она взяла такое яблоко в натуральную величину, села в кресло рядом и заворожено смотрела сквозь него на огонь. Она снова задумалась.

Поцелуй в лесу с Аракиэлем она не обсуждала и вообще практически не разговаривала с ним с тех пор. Только теперь сама старалась избегать лишнего контакта. Её король принял это спокойно, так как знал о том как много времени у них есть впереди. Тем более теперь он был уверен в ответных чувствах.

За дверью послышались шаги. Они были ещё вдалеке, но Тэва расслышала их сразу. Увлечение охотой даёт свои преимущества. Девушка вернула драгоценную фигурку на место и подошла к двери. Прислушалась, шаги приближались, она открыла дверь. С правой стороны коридора бодро и спешно шагал Пат. От неожиданности он остановился у открытой двери и уставился на падчерицу.

— Ты ко мне направлялся? Уже пора идти на ужин? — поинтересовалась она.

— Вообще-то нет, за нами пошлют прислугу, они проводят когда придёт время.

В воздухе застыл немой вопрос касательно того почему девушка выглянула из-за двери.

— Услышала шум и подумала к двери кто-то подходит. — ответила она на него.

— Замечательный слух, — Пат собрался продолжить свой путь, — увидимся позже.

— А ты куда?

— Нужно кое-что уточнить по поводу совещания с королём Ивионом.

— Вы не сможете поговорить об этом за ужином?

— Тэва, мне нужно это сделать сейчас. Не забывай, мы сюда не отдыхать приехали.

— Это точно. — пробормотала неслышно она. — Ладно, увидимся позже.

Девушка вернулась в спальню, случайно громко хлопнув дверью, а Пат направился к королю.

Добравшись до его спальни, он обнаружил солдат, охранявших двери, и попросил сообщить королю о своём прибытии и просил встречи с ним сейчас. Через пару минут, скрывшаяся за дверьми, женщина в лёгких доспехах вернулась к Пату и пригласила внутрь. Создавалось ощущение, что в покоях никого нет. Идеально убранная кровать, минимальное число мебели и прочей утвари, прямые занавески, слегка пропускающие свет из окон, и однотонные стены. Самое главное — тишина и застоявшийся воздух придавали тяжёлую атмосферу. Мужчина осмотрелся по сторонам и сделал пару шагов вперёд. Справа, в стене высокая арка вела в ещё одно помещение поменьше. Оттуда позвали.

В широком мягком кресле недалеко от камина сидел король облаченный в строгое платье прямого кроя из грубой ткани грязного синего цвета и в таких же штанах, волосы его были гладко уложены назад, так чтобы ничего не мешало и сплетены в длинную косу. Он посмотрел на вошедшего, пережевал до конца часть зелёного яблока, которое было у него в руке, и указал на соседнее кресло. Пат склонил голову, поприветствовав короля и соглашаясь на приглашение, сел в это кресло. Ивион молча наблюдал за этим поверх маленьких круглых очков, низко сидящих на его длинном носу.

— Ну здравствуй, старый друг. С чем пожаловал?

— Я с просьбой, ваше величество.

— Внимательно слушаю.

— Как вы наверное знаете я прибыл в Контер со своей подопечной.

— Тэва кажется.

— Верно. Это замечательная девушка. Она умна и воспитана, очень активна и любит не самые традиционные виды досуга для девушки её лет.

— Чудно. Но почему мы говорим о ней?

— Я бы хотел чтобы у неё была возможность изучить военное дело более углублённо, так как ей это очень интересно. А только ваша армия принимает в свои ряды женщин.

— Она весьма смелая раз решила в таком возрасте покинуть родной дом и отправиться так далеко от близких.

— Она не сама это решила.

— Не совсем понимаю...

— Я хочу её здесь спрятать. От твоего племянника.

Ивион подозрительно, но с любопытством посмотрел на своего собеседника. Снял очки, с которыми почти не расставался даже в помещении, и подпёр рукой голову, приблизившись к Пату.

— Тэва — дочь Фаро. Восемнадцать лет назад её мне передала Саферт в возрасте всего пары месяцев. Ребёнком она должна была умереть по воле Витриса, так как...

— Мой брат ждал мальчика, — он сделал особый акцент на последнем слове.

— Именно. Жрица не смогла так поступить с новорождённой и на время оставила её в храме, но по очевидным причинам держать её там долго не представлялось возможным.

— Думаешь она будет менее доступна за горным хребтом?

— Вне зависимости от того почему именно ты решил отделиться от всего остального мира, получается у тебя хорошо. — Пат стал более резок и перешёл с королём на "ты". Ему было позволено такое в силу давнего знакомства со всеми королями, но делал он это крайне редко, только если разговор приобретал характер более личный и требовал большей решительности. — Инцио нечасто гостят у тебя, сам ты выбираешься отсюда ещё реже. В твои планы и устройство правления никто особо не лезет и не станет интересоваться пополнением в рядах твоих бойцов.

Пат встал и начал расхаживать по комнатке. Он заметно нервничал. Оставлять уже полюбившуюся ему Тэву не хотелось, но возвращаться в Хортеррию вместе и жить как прежде значит подвергнуть риску и её и себя. Но ещё больше в этом варианте его пугала перспектива развития отношений девушки с Аракиэлем.

— Только вот её внешность всё равно будет заметна, — после небольшого раздумья сказал Ивион.

— Здесь часто встречаются люди заметно выше среднестатистического человека. К тому же ей необязательно покидать пределы Контера или становится светской личностью.

— Хорошо. Поговорить с ней тебе придётся в ближайшее время.

— Конечно.

— Что насчёт Саферт?

— Она не должна знать. Тэва заслуживает нормальной жизни никак не связанной с её прошлым. Жрица этого не хочет.

«Конечно нет, она ей нужна» — подумал про себя король, но в слух этого не сказал.

— Я тебя понимаю, Пат. Она ведь тебе как дочь. Могу гарантировать, что она ничего не узнает, но и ты не станешь более лезть в жизнь девушки.

— Конечно. Есть ещё кое-что. Аракиэль заинтересовался Тэвой.

— Великое Древо... — Ивион выдохнул с большим напряжением. Он понимал насколько это всё может усложнить. — Что ты придумал?

— На обратном пути экипаж попадёт под лавину. Выживу только я и пара солдат.

— Наёмники?

— Люди из Дэсано, с которыми я раньше служил. Они знают что делать.

— Вижу ты много об этом думал.

Ивион встал из кресла и приблизился к собеседнику. Они пожали руки, король с сочувствием похлопал Пата по плечу, провожая до дверей. Новому надзирателю теперь предстояло о многом подумать. Он прекрасно понимал какую тайну должен будет хранить в стенах своего замка и какое это имеет значение.

***

Наступало время отъезда. Все необходимые вопросы Пат задал королю и получил на всё ответы. Судьба его любимой падчерицы была решена и проблемы с финансами Хортеррии тоже. Для более мягкого возвращения советника, которому ещё и предстояло пережить стихийное бедствие с потерей нескольких людей, Ивион согласился предоставить помощь своему брату. Осталось самое сложное во всей этой поездке — попрощаться с Тэвой. Для этого будущий осиротевший родитель направился на военный тренировочный полигон, где надеялся застать подопечную с Рейной, составлявшей ей компанию всё время её пребывания здесь. Это должно было помочь девушке проще принять новый дом.

В полном обмундировании высокая тонкая девушка предстала перед командиром отряда — рослой крепкой женщиной с тугой косой и суровым взглядом. Всю жизнь прожившая только в пределах родного дома Тэва впервые встречала столько нового. Эта женщина произвела на неё неизгладимое впечатление, позволив и себя представить в подобной роли. Она никогда не позволяла своим мечтам и фантазиям закрываться, но видеть их подобие в живую — совсем другое. Весь инструктаж и просто рассказы об армии девушка выслушивала с особой внимательностью, ничего стараясь не упустить. А уж выход на тренировочные дорожки для стрельбы и наблюдение за преподавателем рукопашного боя с его учениками захватили её всю. До появления Пата.

— Отец, — радостно вскликнула она, когда увидела приближающегося к ней мужчину, — ты только посмотри чему меня научили.

Тэва схватила лук и стрелу, лежавшие на столе недалеко, и продемонстрировала трюк. Она выстрелила, держа оружие за своей спиной. И не попала в цель. Но всё равно продолжила радоваться — стрела же полетела в нужную сторону.

— Не очень удачно, конечно, но я научилась так делать менее получаса назад, так что считаю это успехом.

— Рад, что тебе так здесь нравится, дорогая. Это лучшее место для твоих целей.

— Да... — потеряв весь энтузиазм, произнесла Тэва. Она понимала к чему движется разговор.

— Тебе подойдёт такой расклад. Ты будешь жить в месте, которое для тебя ново и необычно. Сможешь заниматься любимым делом и расширять свои знания. Добьёшься высот, к которым стремишься и которые так тебя вдохновляют. — он взглянул на капитана, стоявшую недалеко, тоже сделала и девушка.

— Наверное ты прав.

— Тебе нечего бояться. Ты сможешь жить в замке, а король Ивион и королева Рейна позаботятся о тебе. Рано или поздно тебе пришлось бы найти для себя дело, которому ты посвятишь жизнь. Начни сейчас.

— Я слишком юна чтобы прямо сейчас решить на что положу всю свою жизнь.

— Это тебе подходит как ничто иное и ты прекрасно это знаешь. Никому во всём этом мире не дадут такую возможность как тебе.

— Жизнь состоит не только из работы, как твоя.

— Моя жизнь никогда таковой и не была. Ну или только до твоего появления. Я очень люблю то что делаю, но тебя я люблю сильнее, — Пат взял за руки насупившуюся Тэву и посмотрел ей прямо в глаза, — и что бы я не делал с тех пор как стал твоим отцом, я делал это только ради твоего блага и защиты. Как и в этот раз.

Девушка заметила в глазах Пата отблеск почти сразу скрывшейся слезинки. Она дала понять, что соглашается с его предложением. Обняла его так крепко как только могла, будто они прощаются навсегда, что было правдой, но девушка этого не знала.

— Я тоже люблю тебя, — шёпотом произнесла она у отца на плече.

Глава 8

Здравствуй, дорогой отец. Вот и прошло почти два года моего нахождения в новом доме и полтора как я начала изучение военного ремесла. Знаю пока совсем немного, сейчас на нас много налегают в плане физической подготовки. Рассказывают об известных походах и мелких битвах. А о каких же ещё, войн никогда и не С этого года будем изучать стратегию и обещают больше углубляться в мастерство ведения боя. Кстати теперь я владею луком во много раз лучше чем раньше. Охотимся мы не часто, но по крупному. Неделю назад меня научили обрабатывать шкуру животного. Из моей добычи пошили хорошую шубу, которую отправлю тебе вместе с письмом. Ко дню твоего рождения не успели всё сделать, поэтому подарок будет немного запоздалым. Надеюсь ты не обижаешься.

Король и королева стали мне очень близки за это время. Мне нравится проводить время с Рейной. Она очень заботливая, у неё есть необъяснимый дар понимать и чувствовать человека при помощи одного лишь взгляда. Иногда мне кажется, что она смотрит на меня так же как и ты. По-матерински я бы сказала. Его Величество как всегда молчалив и серьёзен. Хотя в праздники у него наконец появляется улыбка на лице и мы довольно весело все проводим время. На мой недавний день рождения он пригласил кукловода дать представление. Это был молодой парень в забавной зелёной шляпе с шёлковым платком повязанным вокруг неё. Он рассказал историю про учёного зайца и маленькую девочку, которая не верила его рассказам об учёности зайцев. Королю Ивиону очень понравилось. Да и мне тоже.

Знаю в этот раз я пишу совсем немного, но, честно говоря, в этих заснеженных просторах особо и заняться нечем. Всё самое интересное я уже пробовала и рассказывала об этом в письмах раньше. На самом деле мне начинает тут наскучивать. Спасают только книги и полная занятость на весь день в штабе. Люди здесь тоже неплохие, но и об этом я рассказывала. Надеюсь в ближайшее время начнётся уже что-нибудь интересное в моем обучении. Или я тут со скуки помру.

Мне бы очень хотелось знать как твои дела. Как проходит работа и всё ли тебе нравится. Как твоё здоровье? Справляешься ли ты без меня?

Не знаю ответишь ли ты на это письмо, но надежд не теряю. Я понимаю насколько ты можешь быть занят, как важна твоя работа. Однако писем от тебя совсем не видно уже восемнадцать месяцев. Я сильно беспокоюсь.

Люблю, скучаю, Тэва.

Небольшой листок Тэва сложила в конверт, поставила на нём печать и убрала в письменный стол. Ей не хотелось в вечернее время отправляться к почтмейстеру, она сама устала после долгого дня тренировок и беспокоить никого не хотела. Тем более коробка с шубой для Пата довольно грузная.

Соприкоснувшись, наконец, с кроватью, она начала таять в мягкий пуховых одеялах и ждала когда же её накроет всепоглощающий сон. Ей было это необходимо, не только потому что мышцы её ныли от таскания тяжёлых доспехов во время марш-броска, но и из-за желания просто закончить этот день. Хотя наступление следующего тоже немного пугало. В нём не будет ничего нового и отличающегося от этого или предыдущего, или любого другого за последнее время. Не думать об этом было практически невозможно. Уже не первую ночь девушку терзают подобные мысли. Осознание пробуждения в следующем точно таком же дне пугало. В целом она способна привыкнуть к этому, уже привыкает, однако нравиться такой ритм ей всё ещё не начал. «А как иначе?» — задаётся Тэва вопросом, стягивая с себя брюки и куртку из жёлто-серой сыромяти, лежа прямо на кровати. Несложный вопрос, тем более для такой девушки как она. Всю свою жизнь прожившей взаперти и довольствующейся только тем миром, что существовал в её грёзах и сновидениях. Однако такой жизни не хочется совсем, особенно когда ты успел вкусить плод свободы и разнообразия, выбравшись из красивой, но всё же клетки. Теперь же и то что стало новым превратилось в обыденность. Давящую, высасывающую энергию и стремления.

Конечно у неё появились новые знакомые и она имела право заниматься тем что было ей по душе, свободно передвигаться на территории замка, выходить на охоту в лес, имела доступ к лучшей медицине и еде. Но это было и раньше. Может быть в меньших масштабах и всё же мало что изменилось. Сейчас, по прошествии времени добавилось чувство ненужности, незначимости. Время шло, а изменений никаких. Единственным меняющим, пусть не саму жизнь, но сознание и восприятие был местный королевский архив — одно из самых больших собраний исторической, научной и художественной литературы, и экспонатов древности со всех известных земель. Там хранятся чертежи некоторых изобретений, любезно подаренные государству королём Ами, образцы многих известных пород и минералов, а так же видов почвы со всех открытых земель, у каждого имеется описание. Первые письмена древних людей, рисунки потерянных давно представителей флоры и фауны и многое другое.

В этом месте с недавних пор Тэва начала проводить всё больше времени. Если появлялась лишняя минута — она туда. Она не загружала себя информацией, не пыталась взахлёб зачитываться книгами, просто могла с помощью погружения в другие культуры или времена отвлечься от однообразия повторяющихся дней. Именно благодаря частым прогулкам среди стен и полок, наполненных мыслями людей никогда ранее не встречавшимися девушке и, в тоже время, способными установить с ней связь через время и пространство, в её сознании начинало формироваться видение того чего ей хотелось бы получить от жизни.

Спать не давали не только мысли о настоящем или грядущем, но и о прошлом. Об отце, вестей о котором не было достаточно давно, чтобы начинать волноваться. Да ещё и король Ивион, точно имеющий возможность всё разузнать, молчит на этот счёт. И даже мысли об Аракиэле проскальзывали. Они не общались с тех самых пор как Тэва покинула замок в Хортеррии. Они и не могли. Пат дал чётко понять девушке серьёзность возможных последствий этой связи. Но ей и не особо хотелось в это углубляться. Однако хоть какая-то весточка из знакомых мест была бы подарком. Пусть Тэва и знала, что это никогда не произойдёт. Отец оставил здесь её и для того, чтобы скрыть от своего короля.

Пусть она не знает этого, но для него девушка мертва. Правда верить в это хортеррианский король отказывался с самого начала. После возвращения советника он начал раскопки в северных горах, обрушивших немыслимых размеров снежный водопад на близлежащие окрестности, в том числе и на королевскую дорогу. Лицезрение такой силы природы было пугающим, казалось эта лавина могла бы поглотить целый город. Найти не удалось ни одного тела из объявленных погибшими. Даже тех, что действительно там находились. Потому и реальных доказательств Пату предоставить не удалось. Это оказалось роковой ошибкой.

Аракиэль не оставлял попыток узнать правду, даже когда казалось, что никакой иной правды нет. Месяцами советник короля подвергался допросам, а позже и пыткам. Давление, голод, жажда, истязания, беспроглядная тьма и агония стали его сокамерниками. Но ни слова мужчина не изменил в своих показаниях. Стойкость его духа смогла спасти дочь. Отца же подвела сила физическая. Ничто в этом мире не способно выдержать столько, сколько пришлось ему, но и Пат был обычным человеком. Чуть больше полугода ежедневных пыток превратили его в уже нечто иное и, в конечном итоге, освободили от бремени быть.

***

Королевское почтовое отделение всё ещё было закрыто, а ящик с подарком для Пата и прилагаемое к нему письмо уже около получаса ожидали в вестибюле. Нервы были на пределе, сказывалась прошедшая в долгих раздумьях ночь. Отправительнице не терпелось поскорее разобраться здесь и отправиться в архив пока у неё есть время для более интересного ей времяпрепровождения до начала тренировок. Но нервность девушки —следствие её же ошибки. Она забыла, что сегодня почта открывается немного позже по причине наступления выходных дней, она даже в форме пришла, рассчитывая на тренировки.

Спустя пятнадцать минут почтмейстер и почтальоны с городскими гонцами появились и освободили Тэву от ожидания. После всех не самых скорых процедур по оформлению надлежащей документации, которой не было много (а вот медлительности персонала в избытке), девушка наконец могла уделить время своим планам.

По дороге в королевский архив, проходя через любимый сад Рейны, Тэва заметила её там. Очень удачно для девушки; после размышлений на кануне ночью очень хотелось побеседовать с ней. За два года проживания в замке она сдружилась с королевой и чувствует некую связь между ними. Может быть они даже могли бы назваться друзьями, если бы не их очевидные роли заключённого и надзирателя. Но на душевный разговор рассчитывать всегда было можно.

К большому сожалению Рейна была недостаточно близко, чтобы суметь расслышать зов Тэвы. Откуда-то из-за кустов появился почтмейстер и передал королеве конверт и что-то сказал. Быстро, чётко и очень горько. На расстоянии почувствовалось настроение пожилого мужчины, передавшееся его собеседнице. Вокруг этих двоих повисло тяжёлое состояние сожаления. Спустя несколько мгновений королева вернулась к прежнему выражению лица, спрятала конверт и почти бегом начала покидать сад. Тэве стало через чур интересно понять что произошло. «Вдруг что-то с Патом? Поэтому он совсем перестал мне писать» — мелькнуло в голове девушки, и она сразу же последовала за Рейной.

Долго идти не пришлось. Королева встретила супруга в небольшой крытой беседке в дальней части сада, где он отдыхал после тренировки в компании своего ручного ястреба — Шасур и дворецкого, помогающего Ивиону с птичьей охотой. С появлением Рейны, в руках которой было письмо, король отправил в замок помощника с птицей. Он явно не хотел посвящать в этот разговор никого. Тэва приблизилась к беседке, скрываясь среди пышных цветочных кустов.

— Она снова написала письмо, — шептала королева. — Это не может так продолжаться.

— Нельзя говорить правду. Она захочет уйти.

— Мы этого не допустим.

— Держать в клетке кого-то я тоже не собираюсь.

— Может быть тогда рассказать ей ВСЁ? Она заслуживает.

— Какой смысл? Тэва умерла для всего мира, — аккуратно начал осматриваться за перилами Ивион, — даже Саферт не знает о её местонахождении. Для неё нет жизни за пределами Контера.

— Но... она имеет право знать о Пате.

— Нельзя. Если она вернётся в Хортеррию всё сильно изменится для неё. Для всех! Она не заслуживает той участи, которую ей готовят. Поэтому она не должна попасть в руки моих братьев или нашей родительницы.

— У неё должен быть выбор. Иначе всё это зря.

— Да. Но не сейчас. Слишком сложно.

Тэва не до конца понимала до конца о чём идёт речь. Но она была твёрдо уверена в том, что что-то и о ней говорят, о её связи с детьми Дсарбора, о которой не знает никто. По крайней мере последние пару лет. А ещё она поняла, что вся её жизнь в Контере выстроена на лжи и обмане. Никто не собирался давать девушке полноценную свободу даже по окончании военной академии. Письма, которые она посылала отцу, не доходили до него. И он даже не пытался связаться с ней. «Знает ли он о происходящем? Или сам в этом замешан с самого начала? — по щекам девушки покатились слёзы, а нос заложило. — Или он тоже думает, что я мертва?» Очень хотелось всхлипнуть и даже закричать. Выпрыгнуть из кустов прямо на короля и, не думая о последствиях, выместить всю свою злость. Но нельзя. Нельзя произнести ни звука, чтобы спокойно убраться отсюда. Из этого сада, замка. Из этого королевства.

***

Ушло на поиски необходимых документов для изучения обстановки в Дэсано два дня. Сейчас эта страна кажется самой подходящей для беглянки, в которой очень заинтересованы правящие мира сего. Именно там Инцио встретить последние несколько лет невозможно, а местным жителям в принципе не до разборок королей и их проблем, им своих хватает. Так что просто поселится в глухой деревеньке, где короли и до странного исчезновения Мертра бывали редко — самый лучший из сценариев новой жизни.

С некоторыми негласными правилами — вроде нелюбви местных жителей к громким разговорам в общественных местах — удалось ознакомиться. И с реальными законами тоже, особенно запомнился запрет на охоту по всей стране. Этим только иногда занимался особый орган, сформированный королём Мертром много лет назад, и только в случае перенаселения лесов некоторыми видами. Эдакие санитары дикой природы, поддерживающие баланс. Мало кто мог бы подумать, что правитель Дэсано — довольно грозный с виду мужчина — так щепетилен по отношению к живой природе.

Поохотиться Тэве в неизведанных лесах не удастся, зато будет больше времени на знакомство с фехтовальным искусством. Эта страна очень славится кузнечным мастерством. При чём именно оружейным производством. Практически каждый меч, существующий в мире был сделан именно там. В Дэсано это дело развивалось испокон веков. Производить там оружие предпочёл Витрис, а Мертр согласился с братом. Территории достаточно большие для построения крупных кузниц-заводов, а поставлять металлы из Контера удобнее, намного ближе чем в Витарию. А именно с развитием этой отрасли у людей начал расти и интерес не только к изготовлению холодного оружия, но и к развитию навыка, владения им. В более кропотливом смысле, то есть не только как к способу убивать, но и как к искусству.

И налаженное торговое сообщение между двумя странами на руку девушке. Морские пути между ними хорошо изучены и многие столетия не менялись. Рейсы совершаются часто. Правда практически все они грузовые, а не пассажирские, что многое усложняет. Но выбирать не приходится, пока Тэва решила понадеяться на человеческое добродушие или попробовать с их грешностью. В первом случае можно просто попросить о помощи, во втором выкупить место в трюме грузового корабля своими драгоценностями. Хорошо что было их у девушки совсем не мало; отец задаривал её из чувства вины.

Утром третьего дня, с момента когда девушка решила изменить свою жизнь, она проснулась полная уверенности. Сегодня должно осуществиться задуманное. Уже сейчас судно, пересекающее Средиземный океан каждые полгода, грузят необработанной железной рудой. На нём Тэва хочет покинуть берега северного королевства этим вечером. А пока она с нарочито болезненным видом направляется к своему капитану. Занятия по рукопашному бою начнутся через час, от них необходимо освободиться. Просто так не явиться нельзя — возникнут вопросы, её спохватятся, но не обнаружат нигде, где она могла бы быть. Тогда поиски станут более масштабными и испортят девушке всё что она задумала. Остаётся притвориться больной. Старый детский трюк, не использовавшийся девушкой никогда. Так что надеяться оставалось только на везение.

И ей повезло, командир была занята бумагами, что-то выискивала среди них и вообще немного нервничала по непонятной причине. Судя по плохо слышным ругательствам, кого-то отправили в Хортеррию, а соответствующие документы оформлены не были. Потому без особых разбирательств, не взглянув на Тэву, женщина освободила её от занятий на следующие два дня. Пожалуй тут ещё сыграло особое положение девушки в обществе — её приближённость к королю и его супруге. Очевидно проблемы на работе не стоило видеть кому-то кто обедает с правителями за одним столом. Её "болезнь" была выгодна всем. Но главное можно было не беспокоиться и о скорых поисках девушки. В запасе есть ещё лишний день. Главное показаться всем на глаза и сообщить о невозможности покидать спальню. Тогда все будут знать где ты, но не станут беспокоить. По крайней мере так планировалось.

Наконец вернувшись в комнату, Тэва начала проверять сумки, которые собирала с собой. После четвёртой, она поняла как сложно будет с таким багажом незаметно покинуть замок и пробраться на борт корабля. Жалко расставаться хоть с чем-то из личных вещей. Все они дороги, все могут пригодиться в той или иной ситуации. Но остались только две пары хороших кожаных брюк, несколько рубашек и жилетов. Высокие сапоги на шнуровке, и удобные ботинки для охоты, перчатки конечно же. Главное не забыть про шкатулку с ювелирными украшениями и заколками. Некоторые из них стоят целого состояния и были подарены ей королём и королевой Контера. Все знают — в украшения здесь инкрустируют самые лучшие камни. «Неплохо. Жалко конечно, но что поделать...» — смотрела она на сумку с короткими ручками и целый ворох одежды рядом на кровати.

Ближе к вечеру Тэва разложила всё по шкафам, чтобы не вызвать беспокойства у тех кто решит её навестить позже. Ещё раз проверила собранную сумку и вспомнила про кошелёк с деньгами. Подработка на гарнизонной конюшне приносила немного, но сейчас эти деньги очень пригодились. Его она положила во внутренний карман куртки и надела перчатки. Пора было уходить. Через почти четыре с половиной часа отбывает грузовое судно, добираться до него — три с четвертью.

Девушка просто вышла из комнаты, прошла несколько метров до лестницы и спустилась на первый этаж. Дальше она направилась к западному выходу, где её ждала запряжённая лошадь. Конюх думал снаряжает кобылу для вечерней охоты. Это было совсем нетипично для местных — слишком рано начинает темнеть, но кто разберёт вкусы иностранцев. К тому же не стоит задавать лишних вопросов высокопоставленным особам. На сумку он всё же обратил внимание и хотел поинтересоваться о ней, но получил пару монет раньше, чем успел открыть рот. Молчания, очевидно, хватит до первого прямого вопроса короля. Тэва должна будет в это время уже быть достаточно далеко.

На её удивление всё проходит глаже, чем предполагалось. Она уже готовилась объясняться перед охраной и встреченными в замке слугами, но не потребовалось и это хорошо. Даже слишком. Верхом на лошади ей всё ещё было беспокойно; это чувство боролось с радостью от предвкушения новой жизни. Пролетающие мимо дома и деревья в снегу, горы вдалеке жалобно глядели на наездницу — прощались с ней. Ощущалось это во всём и цепляло взгляд девушки, когда начало окрашиваться в ярко-лиловый вперемешку с оранжевым цвета. Теперь всё ярче, сочнее, привлекательней, и быть может достаточно подходяще для того чтобы остаться? Несколько мгновений сомнения не покидали голову, пока Калико не начал скрываться за горизонтом, забирая все краски с собой. «Черт! Уже закат» — спохватилась Тэва, она была только на полпути к причалу, а времени оставалось немного. Лошадь погнала со всей силой, чего требовала хозяйка. Прямиком через улицы, не стесняясь чужих взглядов и возмущений. Кроме как у порта столицы. Охраны там предостаточно и следует быть более осторожной.

— Так вот что должно было пойти не так! — не выдержав буркнула девушка себе под нос, читая расписание отбытия кораблей. После того как проводила свою возможность покинуть Контер глазами. Корабль вышел из порта на два часа раньше. Девушка взяла поводья и отошла. Присела на скамейку за углом небольшой таверны, где моряки обычно проводили время до отправки, и просто осматривала всё вокруг. Она не знала что ей делать теперь. Пассажирских рейсов не предвидеться ещё долго. Она сама это знала и в расписании ничего об этом нет.

Дверь здания отварилась и прозвучал резкий хлопок, из-за угла вышел молодой мужчина с сигаретой во рту. Выглядел он неряшливо, но был чист, его волосы хорошо уложены, а усы аккуратно подстрижены, на щеках виднелась колючая двухдневная щетина. Одежда потасканная и казалась ему большеватой, рубашка не до конца заправлена, мех на расстёгнутой куртке свалялся, штаны мешковаты. На поясе висели маленькие ножны с кинжалом. Было плохо видно, но рукоять точно была из хорошей древесины с необычными рисунками на ней. Пожалуй это самое дорогое что было во всём порту. Он встрепенулся и глухо ахнул, когда заметил лошадь, а потом и девушку. Видимо тоже хотел уединиться здесь. Сигарета упала на землю и человек, сильно расстроившись, поднял её, чтобы выбросить в ведро неподалёку. Достав вторую и прикурив, он обратился к незнакомке:

— Сигарету?

Ответа не последовало. Тэва не считала правильным разговаривать со всякими типами из портовых таверн, да ещё и не самого презентабельного вида.

— Точно не хочешь? Выглядишь так будто тебе не помешало бы...

Девушка бросила на него оценивающий взгляд и отвернулась. Мужчина пожал плечами разводя руки в стороны и хорошенько затянулся. Она снова посмотрела на человека с сигаретой и подумала: «И чего он ко мне пристал? Нечего разговаривать с кем попало. Эх... куда ты с такими суждениями собралась? Не разговаривать с незнакомцами и начинать новую жизнь в незнакомом месте?» Она обратила внимание на его грубые руки. Они все в мозолях и небольших шрамах. Возможно он моряк и сможет ей помочь.

— Я не курю. Это не приведёт ни к чему хорошему, — сказала она.

— Это точно. Но ничего не поделаешь — привычка. Даже как будто помогает.

— В чём помогает?

— Ну там расслабиться, отвлечься. Ерунда конечно, но... — он остановился, глядя на рассеивающийся дым. — А ты чего здесь делаешь? Явно не корабль ждёшь. Пассажирских не будет. А на торговца ты не очень похожа.

— Вообще-то мне нужен корабль. Хочу отплыть сегодня в Дэсано.

— Куда-куда? Ха-ха, шутишь?

— Я вполне серьёзно. У тебя есть корабль?

— Ну ты даёшь. Путь неблизкий. К такому готовятся заранее, а не вот так с бухты-барахты. Пришла, взяла любое понравившееся судно с командой крепких ребят и поплыла.

— Наверное ты прав. Но это не отменяет того факта, что мне нужно судно и крепкие ребята сейчас.

— Забавная ты, — он протянул свободную от сигареты руку к ней, — Оре.

— Урса, — солгала девушка, опасаясь быть узнанной, — ты так и не ответил на мой вопрос.

— Возможно он у меня есть или я знаю того у кого он есть. С чего ты взяла, что кто-то тебя повезёт так далеко и незамедлительно?

— Скажи чего ты хочешь, — Тэва смотрела прямо в глаза собеседнику и только сейчас заметила их угольный цвет.

— Предлагаешь мне нечто особенное? — не меняя напыщенно довольного лица произнёс он, будто это совершенно нормально.

— Мерзость, — вырвалось из её уст и она отшатнулась от собеседника.

— Ха-ха, извини, думал ты поймёшь шутку, — он снова затянулся, разглядывая девушку, — ты и вправду очень забавная. И очевидно редко бываешь в подобных местах.

— За корабль и твою помощь я заплачу, хорошо заплачу.

— Я могу тебя обмануть.

Тэва вскочила со скамьи и запустила руку в сумку на спине кобылы. Вытащила оттуда кинжал ручной работы и бросила в сторону Оре. Она снова ощутила себя так же как обычно бывает с ней во время охоты. Её задача сейчас — добраться до добычи в виде корабля. Нужно действовать. Лезвие оказалось прямо над его головой и торчало из стены позади. Всё за секунду. Он не шелохнулся, но было заметно его волнение. Мужчина посмотрел на неё как на сумасшедшую.

— Ох, извини, думала ты поймёшь, что я всего лишь хотела уточнить — обманывать меня не стоит.

— Точно не часто здесь бываешь, — довольный ухмыльнулся он, — ладно, корабль у меня есть, команда тоже. Отплываем завтра...

— Сегодня, — перебила девушка и кинула в него небольшое кольцо с белым мутным камнем.

— Вижу всё очень серьёзно, босс, но подготовиться всё равно нужно. К тому же начинает темнеть. Не лучшее время выходить в открытый океан.

Она подошла к нему вплотную, даже почувствовала его дыхание на своей шее. Вырвала из стены кинжал и начала крутить им перед лицом Оре.

— Он будет твоим, — сказала девушка.

— Тогда ты будешь безоружна. Я согласен.

Вдруг он опустил глаза вниз и обнаружил небольшой походный нож в руке собеседницы. Она держала его под курткой в области печени и слегка уже надавливала.

— Очень близко, — сглотнул ком мужчина, — мне определённо всё больше и больше нравится это знакомство.

— Я знала, что мы найдём общий язык.

Отпустив Оре, Тэва взяла коня за вожжи и последовала за ним. Немного дальше от центрального причала и главной пристани в ещё оставшемся солнечном свете предстало перед двумя крупное судно. Казалось оно может посоперничать в размерах с недавно отбывшим грузовым кораблём. Правда это было не так и такой эффект достигался благодаря высоким парусам. Тем не менее места на нём хватило бы для всех оставленных в замке нарядов Тэвы, команды и припасов для дальнего плавания. Девушка сразу же воодушевилась и с достоинством оценила отличную работу мастера. Что несомненно заметил хозяин корабля и хвастливо представил его новой пассажирке:

— Это — «Видение».

— Очень скромно.

— Да, знаю. Но он правда привиделся мне во сне. Тогда я и начал его строить.

— Ты сам построил этот корабль?!

— Вот этими вот руками, — поднял он их перед собой, — ну и руками кого-то из команды и мастеров кораблестроения, конечно. В одиночку я бы на это всю жизнь потратил наверное.

Прежде чем подняться на палубу, девушка забрала свой багаж и отпустила лошадь. Оре заинтересовался, что с ней будет без присмотра, но девушка уверила в способностях кобылы вернуться туда откуда была забрана. На корабле началось движение и суета, люди сновали туда-сюда, подготавливая судно к отплытию. Кто-то с берега поднимался под самое отбытие со множеством мешков и бочек, в которых были еда, вода и, скорее всего, вино. Новый знакомый в это время расхаживал по верхней палубе, отдавая приказы и общаясь с членами команды. Переодически он поглядывал на Тэву на капитанском мостике. Она этого не видела, взгляд был любопытствующий, но безобидный. Когда же всё было готово, Оре скомандовал: «Отдать швартовы, поднять паруса». Голос его был твёрд, громок, властен. Это казалось необычным, так как у таверны мужчина преподнёс себя как шутника и разгильдяя.

Через какое-то время часть команды разошлась по своим спальным местам. Капитан отправлял Тэву на отдых вместе с остальными. Ей он любезно предоставил отдельную каюту. Там она оставила вещи и отказалась оставаться спать. Сон совсем пропал как только они вышли в открытое море. Она радовалась каждому мгновению бодрствования вне королевского замка. Никогда ранее ей не приходилось просто побывать на корабле, не то чтобы плыть на нём в другие земли. И пусть пейзаж здесь был однообразен, он всё равно был нов для неё. Это завораживало. Ощущение неизвестности и адреналин целиком её охватили. Тэва сияла счастьем. Оре подметил это и ухмыльнулся такой детской восторженности. «Подожди, подожди — подумал он, поджигая спичку для сигареты, — сейчас начнётся».

В безоблачном ночном небе тоненькой струёй полился зеленоватый свет, образуя завихрения. Постепенно они расползлись повсюду, соединяясь превратились в одно полупрозрачное полотно. Девушка не отрывала взгляд от магического танца невиданной красоты. В глазах её засияли белые, фиолетовые, красные огни. Все это хаотично и в тоже время целенаправленно двигалось и перемешивалось между собой, выстраивая плавные волнистые линии. Они начинались где-то далеко сзади и тянулись бесконечно вперёд, символично соединившись в нечто напоминающие дорогу.

***

Первый сход на берег с тех пор как «Видение» отчалило от берегов столицы Контера был долгожданным подарком для Тэвы. И отличной возможностью для Оре посмеяться над неподготовленной к дальним плаваниям девушкой, и её реакцией на сушу спустя долгое время. Она представить себе не могла как далеко на самом деле материки находятся друг от друга. Каким сложным бывает путь через целый океан, если не быть подготовленным или попасть в штиль. Особенно когда он продолжается не один день. Лето ещё не закончилось и чем ближе они были к Дэсано, тем теплее становилось. Именно недалеко от небольших островов Жиори, входящих в состав королевства, Тэва с Оре и командой попали в безветренные воды на некоторое время. Солнца днём были беспощадны. Но они смогли добраться сюда без потерь и происшествий.

Перед девушкой возник совершенно новый мир. Не сказать, что порт сильно чем-то отличался от того, от которого они отходили почти месяц назад. Такая же грязь, что естественно возле воды, таверна для моряков, небольшое здание местного морского управления, контролирующее перемещения кораблей в порту, а так же неспокойных посетителей таверны, так как и представители армии присутствуют. А вот люди точно были другими. В Хортерри народ дружелюбен и трудолюбив, все, как правило, краснощёки и загорелы, много улыбаются и мало болтают впустую. С вами всегда поздоровается любой незнакомец, но лезть с расспросами не будет ни при каких обстоятельствах. Правда именно в местном порту она никогда не была, но представляла всё же многое в нем иначе чем здесь. В Контере люди чуть более сдержанные и закрытые. Наверное не хотят тратить энергию не на обогрев тела. С вами не заговорят и вообще вряд ли посмотрят в вашу сторону, если вы не знакомы или не находитесь в компании общих знакомых. Исключением можно считать только самые экстренные случаи, когда кому-то на улице стало плохо или совершаются противоправные действия. Больше никакого контакта с окружающими без реальной надобности. Вызвано это правда не столько какой-то закрытостью людей, а скорее определённым складом национального характера и заметной милитаристической выдержки в сердцах каждого гражданина.

Здесь же все выглядели разношёрстно. Подвыпивший старик, чудаковатого вида громко разговаривает и смеётся, не стесняясь никого. Уставший от его выходок солдат слёзно умоляет прекратить и неохотно тащит того с людного места улицы. Кто-то смеётся над сценой, кто-то закатывает глаза. А кто-то вообще не обращает ни на что внимания занятый своей работой. Такого она раньше не встречала, пусть в этом и нет ничего сверхстранного. Больше всего удивили дети-беспризорники, гоняющиеся друг за другом и от взрослых. Они точно что-то украли или сделали нечто нехорошее. Но они веселятся и тут же грустят. Это поразило Тэву до глубины души, ей захотелось сделать что-то для них.

Оре схватил девушку за запястье и помотал головой, когда она обернулась к нему. Он не собирался отпускать её далеко одну. Да и к тем детям ей подходить не стоило.

— Ты им ничем не поможешь, — ответил он на её немой вопрос.

— Я просто хочу дать им немного денег, пусть поедят.

— И что дальше? Они потратят всё и снова примутся за старое. Или того хуже — нарвутся на кого-то покрупнее, будут вынуждены отдать деньги и, скорее всего, получат по самое не балуйся. Если не смогут убежать.

— Это ужасно.

— Да, босс, реальный мир не так прекрасен как может показаться. И вообще эти мальчишки точно обдерут тебя быстрее чем я прикурю сигарету, — он наклонился к ней, стоя на ступеньку выше с сигаретой в руках, — тогда ты прильнёшь к моей груди вся в расстроенных чувствах, не зная как вынести такое предательство со стороны неизвестных детей, а я буду вынужден тебя утешать. Оно мне надо?

— Ты как всегда бесподобен. Не знаю что бы я без тебя делала, — подыгрывая ему, она принялась гримасничать.

— Говорю же ты забавная. И так быстро привыкла к моим шуткам. С ума сойти.

— Не то чтобы у меня был выбор, знаешь ли.

— Я тоже все двадцать восемь дней наслаждался твоим обществом.

— Значит ещё пару дней точно выдержишь, — Тэва развернулась и направилась в сторону доски с информацией и объявлениями.

Оре вприпрыжку спустился по лестнице, после того как докурил, и последовал за ней. Он встал у доски, не глядя в неё, выбросил окурок в рядом стоящий мусорный бак и снова заговорил:

— И чем ты, Урса, хочешь заняться в Терлине?

— Я бы съездила в город, прогуляться и посмотреть на него. Сколько мы тут пробудем?

— Да, в общем-то, сколько захочешь. Ни я, никто из команды никуда не торопится.

— То есть как это? Никому не нужно обратно, домой к семье?

— Нет, корабль наш дом, а мы лучшая компания друг для друга. Семья, если хочешь.

— Не знала...

— Ничего. Мы не говорили об этом.

— Странно как это мы ни о чём таком не говорили.

— Скорее всего это, потому что ты очень скрытная. Ничего не рассказываешь о себе и потому избегала подобных вопросов ко мне или кому-то из ребят. Боялась, что спросим тоже самое.

— Кажется мы постоянно о чем-то болтали. Как так вышло? — этот вопрос она задала сама себе скорее.

— Очень много вина.

— Точно, — рассмеялась Тэва, — каждый раз, обедая или ужиная, мы открывали бочку с вином.

— И с бренди. Так знакомиться всегда веселее. И больше помогает человека узнать. Если не брать в расчёт сухие факты, вроде того откуда ты и всё такое.

— Вот почему мне начали нравиться твои шутки.

— Нет, это потому что они хороши.

— Ну да. Так что, как тут передвигаются по суше? Нам нужно в город.

— Да ты уже заядлая морячка, я погляжу. Как мы разговариваем.

Оба рассмеялись и Оре показал где арендовать лошадей. Они проинформировали команду о своём отъезде и взяли кое-кого с собой. Предстояло набрать ещё провианта и просто прогуляться по достопримечательностям.

До основных городских построек вела широкая дорога с указателями, на которых говорилось об оставшемся расстоянии. Дорога предстояла недолгая, не самые обширные границы острова и равнинные территории делали передвижение по нему быстрым и не затруднительным. Группа из восьми человек не спеша двигалась по ней. Было раннее утро, тихо, вокруг ни деревьев, ни домов. Слева можно разглядеть просыпающуюся звезду сквозь неплотный туман, а где-то справа еле проявлялись корабельные марсы. Но созерцать красоту местной природы пришлось недолго. Уже через двадцать минут они оказались в центре острова, где более активно бурлила жизнь.

Впрочем проявлялось это в основном в местном базаре. Продавцы уже все на месте. Потому что знают о прибытии кораблей и об их нужде в провизии и сувенирах. Каждый из-за прилавка подзывал к себе, предлагал разные товары и уговаривал купить именно у него, упоминая скидку или обругивая качество у соседей. Говорили все с небольшим акцентом, но каждое слово было для Тэвы понятно, потому что повсюду люди разговаривали на общеустановленном языке. Языке Инцио, которому были обучены ещё первые люди самими Инцио. Правда здесь на базаре местные говорят слишком быстро, отвлекаясь периодически на других покупателей и продавцов. Девушке было необычайно любопытно за всем этим наблюдать. Никогда она не сталкивалась с подобным.

Она купила неказистый браслет из стали с плохой застёжкой, когда слишком долго пялилась на звонкоголосую продавщицу средних лет. Тэва схватила первое попавшееся ей на глаза, потому что ей стало стыдно после того как заметила неодобрительный взгляд женщины. Потом она ушла от прилавка так быстро, что Оре не смог сдержать смех. Пока он догонял её, всеми силами старался не размыкать губ и смеялся в себя, не хотел привлекать ещё больше внимания к их персонам. Про себя же он размышлял о поведении девушки, ему казалось будто она вообще в первый раз видит людей.

— Очень смешно! — остановилась Тэва в небольшом переулке и протянула покупку Оре. — Это тебе, подарок.

— Очень щедро с твоей стороны.

— Не язви. Я бы правда хотела подарить это тебе. Так, просто.

— Спасибо, босс, — он забрал браслет и надел его на руку еле застигнув, — но это было забавно, согласись.

— Мне не стоило так себя вести, — смущённо, но с улыбкой, произнесла она, — просто я с таким не сталкивалась раньше. А в этой женщине экспрессии столько, что хватит на целую труппу не самых талантливых актёров.

— И все они сразу же попадут в королевский театр.

— Смотря в чей.

— В смысле?

— Далеко не каждому королю такое понравится. Это слишком.

— А ты хорошо осведомлена.

— Просто предполагаю, — девушка засуетилась, — идём обратно, нужно много чего в дорогу купить.

После того как они прогулялись по окрестностям, чтобы Тэва могла осмотреть непривлекательную местность и взяли всё необходимое для дальнейшего плавания, в центре площади, где и располагался базар, появились парень со старушкой. У них были с собой музыкальные инструменты и они начали играть и петь весёлые песни. Уже вечерело, всюду загорались огни. Оре схватил Тэву, бросив мешок с хлебом в помощника, и потащил её в центр круга из людей, что слушали музыку и притоптывали. Мужчина обхватил девушку и направлял её в танце, перебирая ногами в такт и вскидывая иногда то одну руку, то другую. Остальные весело хлопали, иногда в толпе одобрительно свистели танцорам. Оре не останавливался до самого конца песни, после чего благородно поклонился зрителям. Он подошёл к старушке и приложил её левую руку ко лбу в знак благодарности и бросил пару монет в шапку паренька возле ног. Тэва тоже дала им немного денег. После чего они со своей командой отправились в порт, всю дорогу смеясь и вспоминая этот день.

***

— Куда теперь, босс? — раздался в ночи захмельневший голос Оре.

— Скитаться по материку. Через всё Дэсано, когда ты меня туда доставишь конечно, и до самого юга Наттау, — устало ответила Тэва, вглядываясь в отражение пляшущих звёзд на воде. Они вот-вот подойдут к берегам одного крупного города в Дэсано, где девушка распрощается с новыми знакомыми и продолжит свой путь.

— Пешком что ли? Ха-ха... Нет, правда. Тебе есть к кому обратиться хотя бы там?

— Нет, нету. Но мне и не нужно. Видимо я крайне везучая и помощь сама ко мне приходит, когда нужна, — она отпила из бутылки крепкий напиток, название которого не знала и не хотела знать.

— То есть ты будешь там совсем одна? Ты так и не рассказала ничего об этом твоём путешествии и о такой срочности.

— Хочешь пооткровенничать на прощанье? Но зачем?

— Может быть мне интересно...

— Любопытно.

— Что?

— Тебе любопытно, а не интересно.

— Какая разница?

— Интерес ты проявляешь к той информации что тебе необходима, важна. А когда ты просто так о чём-то расспрашиваешь это уже любопытство. Узнать просто, чтобы узнать.

— Мне интересно, — откинулся он на назад, прижавшись к бортику, и отхлебнул из своей бутылки.

— Мило, но мне нечего рассказывать. Я просто путешествую.

— Не хочешь и ладно, но не лги мне, пожалуйста. Это не очень приятно слышать от друзей.

Тэва удивилась услышанным словам. Ей бы очень хотелось иметь настоящего друга, но на дружбу с Оре она не рассчитывала. У них была сделка, каждый в которой преследовал свою цель и имел выгоду. Это сложно назвать дружбой. К тому же они и вправду ничего друг о друге не знают, даже имя которым она представилась было фальшивым. Не факт, что капитан не сделал того же, почуяв запах денег. Но он не лгал и Тэва это знала где-то внутри. Он бы и об остальном, вероятно, лгать не стал, но девушка сама ничего о нём узнавать не стала, даже если интерес просыпался. Потому что это всё таки было дружбой. Ещё не той, какая бывает у людей знающих друг друга многие годы, но настоящей и почти незнакомой для неё. Во время расспросов ей пришлось бы лгать о себе, а она не могла так поступить с другом.

Во время шторма посреди океана кое-кто из членов команды имел все шансы погибнуть и Тэва бросилась ему на помощь, оказавшись в худшем положении. Тут-то и можно было показать истинное лицо и дать ей погибнуть, оставить все вещи с деньгами и драгоценностями себе. Это не стоило бы никаких усилий. Оре поступил благородно и помог девушке. Как и она мгновением ранее. Всё в их взаимоотношениях складывалось хорошо: она научилась терпеть его шутки и даже смеяться над ними, он сумел принять её скрытность и увидеть человека за маской неизвестности, им обоим удалось просто принять друг друга и, самое главное, понять, не смотря на незнание друг о друге вообще ничего кроме имён.

— Тэва, — сказала она после долгого молчания.

— Кто это?

— Это моё имя. Настоящее имя.

— С ума сойти, ты лгала мне? Об имени, правда? Во имя Великого Древа, не нужна мне твоя слезливая история побега из Контера. Но даже имени своего не сказать — это через чур. Больно знаешь ли, очень даже.

— Я не... Прости, мне не стоило, — девушка прервалась, когда Оре вскочил и отвернулся от неё. Она начала думать не слишком ли жестоким оказалось сказанное. Девушка подошла ближе и коснулась плеча мужчины. Оно подрагивало. Ещё немного и она сама начнёт плакать.

— О, да ты издеваешься! — вскрикнула она, увидев сдерживаемый смех. — Ни капли совести!

Оре обернулся, заливаясь хохотом. Он держался за борт корабля чтобы не упасть, ноги его подкашивались, а смех не давал дышать.

— Нет мне прощения, — сказал он, — подлый, коварный лжец. С отличными актёрскими навыками между прочим.

— Да-да, ты большой молодец. — глаза её закатились, но она сразу же снова приняла извиняющийся вид. — Почему ты так спокойно к этому отнёсся? Ну, почти спокойно.

— Я много путешествую и встречаю людей, с которыми ты ни за что в своей жизни не захотела бы познакомиться. Может даже заплатила бы за возможность не пересекаться с ними. Многие из них лгут, даже когда дышат. Буквально. Знавал я одного парня. Он притворялся, что дышит, пытаясь пройти что-то вроде медосмотра, хотел попасть на работу охранником к крупному торгашу и обокрасть склад. У него было серьёзное заболевание лёгких. Дышал он через раз. В общем, твоё признание, — он изобразил кавычки, — не было откровением. Это нормально, что ты солгала о своём имени неизвестному парню с улицы, познакомившись с ним возле грязной таверны с пьянющими моряками. Я бы тоже назвался Урсой, если бы в таких декорациях он имел наглость намекать на непристойности.

— Думаю тогда, он бы сам сбежал, — смеялась Тэва.

— Жаль, если он симпатичный...

— Урса бы знала наверняка.

— Давай у неё и спросим? — Оре прищурил глаза и внимательно смотрел на подругу.

— Жаль, что я — Тэва. — девушка опустилась на пол, чтобы расслабиться.

— Попытка стоила того. Если тебе станет легче я ведь тоже не Оре.

Она вопросительно посмотрела на собеседника, когда он присел рядом, обняв её за плечо.

— Ореинель.

— Красиво, — она прервалась и задумалась, имя показалось ей созвучным с Аракиэль. Это вызвало некоторые воспоминания. Довольно приятные, от чего она расплылась в улыбке.

— Настолько красивое? — ехидно улыбаясь, поинтересовался он у внезапно замолчавшей Тэвы.

— Да, эм... ты, в общем-то, не солгал получается. Просто это короткая форма твоего имени.

— Ага, сложно в произношении для некоторых. Но ты права, я тебе вообще не лгал. Я намного лучше тебя. Ау! — в бок ему прилетел ощутимый удар со стороны собеседницы.

— Ты прав. Я поступила нечестно и не заслужила называться твоим другом. Знаешь, у меня вообще-то никогда не было друзей. Правда, не смейся, — толкнула она его снова, — я, конечно, не в полной изоляции жила, но редко находила общий язык с кем-то.

— А как же подружки. Девчонки в детстве всегда везде ходят группками, а если посмотреть на всяких придворных дам, то получается не только в детстве.

— Наверное, но мне больше были интересны книги, чем куклы.

— Кошмар. Образованная женщина. Девочка! — он поднял указательный палец вверх и затряс им.

— Вот именно. Я много времени посвящала чтению, и собственным увлечениям. Наверное потому особо не удавалось с кем-то подружиться. Так что я не умею дружить с кем-то. И никому не доверяю.

— Как и я, как и многие. Это нормально. В такое время живём. Все и каждый пытается получить как можно больше информации о ком и чём угодно, надеясь обладать некоторой властью с её помощью. Поэтому никто никому не доверяет. Это плохо для повседневности, но безопасно. И даже романтично иногда.

— Ты опять...

— Попытаться стоило, мы скоро расстанемся. Но про остальное я серьёзно.

— Да, уже сходить на берег снова, — она глубоко вздохнула и прижалась к Оре, — я смогу с тобой связаться?

— Хочешь писать мне письма?

— Вдруг мне понадобиться корабль опять, когда я закончу на Змеином материке.

— Путешествия это хорошо, но связаться со мной практически невозможно. Я всегда на «Видении», ну или почти всегда.

— Я знаю, но должен же быть способ. Вы не прям всё время в воде.

— Практически. Единственный возможный вариант — рассылать несколько экземпляров письма в каждый порт, во всём мире и надеяться, что я буду на суше в нужный момент. Либо...

— Что?

— Если ты хорошо дрессируешь морских обитателей...

Тэва сначала разозлилась, потом засмеялась и снова прижалась к единственному другу.

Глава 9

Дела шли куда лучше, чем представлялось вначале. Мир оказался не столь враждебен по отношению к молодой девушке. За последние десять месяцев Тэва успела побывать в пяти городах Дэсано из восемнадцати и познакомиться со множеством интересных людей разных возрастов. Среди её новых знакомых есть старик, участвовавший в исследовательской миссии вместе с королём Мертром по изучению пустынных земель на юге страны. Он один из тех людей, благодаря которому больше нуждающихся смогли получить во владения собственные земли и сильно развилась текстильная промышленность в стране. Потому что именно новые территории позволили расширить производство тканей растительного происхождения. Ещё она встречала девочку двенадцати лет с невероятно развитой памятью. Она выступает на ярмарке в родном городе и наизусть читает стихи, которое с собой приносят зрители. Очень красиво получается. На запоминание ей хватает одного прочтения. В дальнейшем девочка хочет направить свой гений во благо и планирует заняться наукой, перебравшись в Наттау, где больше всего институтов сейчас. Были и просто интересные, весёлые люди, смотрящие на мир добрыми глазами, и обычные работяги с философствующими изречениями действительно имеющими смысл.

Конечно не обошлось без воров, обманщиков, лицемеров и просто неприятных личностей, но было их не так много. Проблем как правило не доставляли, а если получалось иначе, Тэва давала им отпор. С каждым разом все жёстче. Она заметно огрубела за этот период. Не так чтобы сильно измениться внутренне, но порой обстоятельства требовали от неё действий, на которые раньше она бы не за что не согласилась. Так она теперь может пугать детишек из деревни, в которой сейчас остановилась, шрамом на ключице и плечах. Верёвка прорезалась сквозь одежду и повредила руки, когда она вырывалась из плена, а кинжалом шею она сама случайно порезала, отбиваясь от бандитов.

Это произошло почти сразу после того как она попрощалась с Ореинелем и командой «Видения». Вопреки наставлениям своего друга она не была осторожна с незнакомцами и своими деньгами. Хотела помочь подслеповатой старушке с покупкой продуктов, а после донести их до её дома. Совершая покупки Тэва недостаточно хорошо прятала деньги и в целом содержимое сумки. Незамеченным это не осталось. Женщина не была такой беспомощной и даже не такой старой; двое её подчинённых поджидали главаря с жертвой на дороге к дому старушки. Сумку распотрошили и разобрали всё ценное. Связанную собирались топить в болоте на окраине, но не получилось. Кинжал после нравоучений Оре она всегда хранила на себе, под одеждой. Повезло, что бандиты оказались глуповатыми и обыскивать тщательно не стали. Освободиться удалось быстро, несмотря на крепкие и тугие узлы. Но к схватке на смерть Тэва не была готова, да и в целом ни к чему подобному тоже. Поэтому отбивалась она с трудом, даже сама себе навредить умудрилась. Одного бандита вырубила, второй убежал на своих двоих, оставив лошадь и сумки с краденным. Очередной плюс небольшого их ума — всё «своё» каждый носил с собой. Так что большую часть вещей вернуть удалось. Женщине достались, из приметного, пара серёг с кольцом в виде птицы с голубыми камнями. Их себе возвращать Тэве не очень хотелось, просто потому что ни сил моральных, ни физических у неё на это не было. Слишком непривычным и даже пугающим оказалось для неподготовленной к подобному девушке.

Урок был отличный, пусть и жестокий. С тех пор она не позволяла себе быть настолько невнимательной и доверчивой. Подозрительные личности не приближались к ней даже на метр, точнее она к ним. Иногда они пытались сами, но девушка всем видом показывала — не стоит. Других навыков она, к сожалению, пока не освоила.

Хотя целью было изучение фехтования, оказалось добраться до настоящих мастеров, способных и не отказывающихся обучать, не так уж и просто. Действительно стоящих только парочку известно. Кто где. Одного нужно искать в столице, он работает, точнее работал, с королём и знатью, выковывая для них по большей части сувенирные мечи и кинжалы. Оказалось, что многие мастера — бывшие кузнецы, расширившие свои познания работы с мечом и решивших зарабатывать более востребованным свои навыком, ведь с фехтованием в последнее время знакомиться люди хотели всё меньше и меньше. О другом мастере меча совсем ничего не слышно давным-давно, он живёт спокойной жизнью в маленьком городишке, но в каком точно выяснить не удалось. Третий будто за всех остальных отдувается и имеет слишком много учеников, потому занят на ближайшие лет тридцать.

Долгое время такая неопределённость подавляла рвение искать их самих, какой-то контакт с ними или даже другими известными мастерами. К тому же Тэву затянула безмятежность ничегонеделанья вдали от оков обязанностей перед отцом, королём, капитаном и другими. Тянуло растягивать своё путешествие по стране и поиски учителя в угоду познания мира через непосредственное участие в его привычном. Что, в общем, было довольно полезно и вполне устраивало девушку. Торопиться ей некуда, возвращаться в Контер или Хортеррию она не планировала, погоня за ней не велась (она почти полностью в этом уверена). По крайней мере за такой немалый срок кто-то уже должен был найти её. Всё же не последние люди могут быть заинтересованы в её поисках.

Наверное всё из-за внешности девушки. Она была совсем не примечательна. Пока. Рост её не достигал тех же значений известных родственников и сходств в лице совсем не наблюдалось. Других отличительных черт она тоже не имела. К тому же сама она старалась быть аккуратной в своих действиях: не оставалась надолго в одном месте, не называла реального имени и останавливалась ночевать, в основном, в небольших захолустных отелях где-нибудь на окраине города. И это всё не доставляло особых неудобств не обременённой хотя бы какими-то обязанностями.

Но очень было бороться с невозможностью поговорить с Патом. Раньше Тэва писала ему хотя бы одно письмо в два месяца; и пусть ответы она получать перестала совсем давно — сейчас в ней ещё теплилась надежда на возможный контакт с ним. Правда она совсем не была уверена в том захочет ли он с ней говорить и сможет ли вообще. А ведь именно в такой непростой период ей хотелось столько всего ему рассказать, стольким поделиться, что девушку распирало изнутри от переизбытка эмоций, которые не имеют выхода.

Вспоминала о прежней жизни она часто. Очень это не любила, но не могла позволить себе забыть. Там было много хорошего, просто не до конца ей подходило возможно. Часто перед сном в голову лезли всевозможные фантазии о том как бы всё могло сложиться, сыграй иной сценарий. Не сбежав с севера, она бы стала хорошим бойцом сейчас и неплохим командиром в будущем. Если бы Аракиэль не являлся какой-то неизвестной угрозой для неё, у их союза мог быть шанс на светлое будущее. А не реши Пат, по нераскрытой причине, сослать её подальше, она бы получила хорошее образование в родной стране и стала бы политиком или историком. Но это просто предположения, не имеющие никаких оснований, призванные помогать девушке справляться с тоской о родных и близких вдали от них. Теперь она строит новую жизнь, которой не было бы, если не всё то что было в прошлом. Именно жертва несбывшихся фантазий дала шанс реальности, где можно решать самой по какому пути двигаться.

Движение не всегда будет верным, но и обвинять некого кроме самого себя, а это великая честь — быть единственным виновником собственной судьбы.

***

Во второй (негласно признанной народом) столице Тэва гостит рекордные семь с половиной месяцев. Проживает в съёмном доме в пригороде с небольшим населением. Там немного прохладно, но есть большой камин, в котором нет особой нужды. Несмотря на наступившую зиму, здесь не так холодно. Дэсано очень тёплая страна и даже засушливая в некоторых областях. Здесь девушке весьма комфортно. Приезжих мало, все стремятся побывать в самом городе, а не на его окраине, что неудивительно, потому что архитектура там изысканная, а работы куда больше. Местные в деревне учтивые и тихие, вопросов не задают, да и в целом по большей части сидят по домам, не замечая происходящего снаружи. Очень удобно, чтобы оставаться без внимания и иметь возможность долго находиться на одном месте. Это было сложным решением, подпитываемым страхом девушки быть пойманной, но она его сделала. Всё потому что она наконец нашла учителя для себя. Очень вовремя, деньги начали заканчиваться, драгоценностей тоже стало меньше, а жить на что-то надо. А имея дело, которым занят, подходящее жильё и представление о завтрашнем дне, есть смысл искать работу.

Самая невесёлая часть новой жизни — работа. Раньше это не требовалось, теперь — необходимость. Тэва зарабатывает, можно сказать, не выходя из дома. В этой местности хорошо развито сельское хозяйство, не промышленное, а частное. Почти у каждого есть огород и скотина. У арендодателя девушки тоже есть живность, за которой необходим уход, чем она и занимается. Благо хозяйство небольшое и огромных сил и навыков не требуется. Кормить, пасти и следить за здоровьем животных не очень сложно, но очень интересно. Любой новообретённый опыт она принимает с большим энтузиазмом. Пусть оплата и не та, которую бы хотелось. Зато большим плюсом стал, оставленный в её распоряжении дом.

Помимо трат на личные нужды, деньги требовались на оплату услуг своего нового знакомого, стабильно каждый месяц. Как раз сегодня такой день, когда нужно расплачиваться с ним. Тэва направлялась в город, к одному из лучших фехтовальщиков в королевстве. Жил он далеко не в центре, из пригорода добираться было удобно. Вот уже почти три месяца девушка посещает каждую неделю его родовое имение с красивым богатым домом, внушительным куском земли и личной кузницей, в которой он так же любил своими руками выковывать орудия. Поместье учитель почти не покидал. К себе тоже не пускал никого кроме ученицы и домоправительницы по имени Хтелла, она иногда уезжала в город по делам личным или хозяина. Приятная женщина, как считает девушка, обменялись они правда всего парой фраз за всё это время. Преподаватель был более разговорчивым и любил поболтать с ученицей после занятий за чашечкой чая с фирменным лимонным кексом Хтеллы. Так он узнавал новости из внешнего мира от кого-то кроме своей немолодой сожительницы и делился житейскими мудростями с девушкой, которой, как ему кажется, они могут пригодится. Последнее порой раздражало, но Тэва понимала, что для людей в возрасте такое нормально. Особенно если они одиноки.

Девушка оставила лошадь на привязи недалеко от врат и направилась к дому. На удивление дверь ей не открыли и она вошла сама в полную тишиной прихожую. Попытки дозваться прислугу или хозяина дома не увенчались успехом, пришлось выискивать их самостоятельно. В главном зале, библиотеке и столовой никого не нашлось, на кухне тоже. Тэва начала переживать, что перепутала дни и сегодня её не ждали. Но вряд ли она бы перепутала день оплаты, в этом смысле она была очень ответственна.

В доме ещё два этажа, однако подниматься выше первого без разрешения владельца было бы настоящим нахальством. Но сделать это всё же пришлось после второго осмотра всех комнат внизу. Выше она никогда не бывала и плохо понимала куда заглянуть ещё хоть как-то позволительно, а куда совать свой нос может расцениваться как преступление. «А вдруг кому-то плохо или он даже при смерти? Я ведь жизнь спасти могу!» — успокаивала своё беспокойство девушка.

— Есивол? Хтелла? — выкрикивала она, идя по коридору с закрытыми дверьми.

— Урса? Иди сюда! — послышался из-за одной из них басистый голос хозяина поместья. Именно так он называл девушку, потому что так она теперь представлялась всем.

Тэва сразу же устремилась к нему. Постучав и получив разрешение войти, она отворила дверь в малый кабинет. В кресле сидел мужчина преклонного возраста, которому не за что не дать его годы, на носу у него были маленькие очки для чтения, а в руках книга. Он с неподдельным восхищением поприветствовал ученицу и одарил комплиментом о её свежем виде, пригласив присесть в кресло напротив.

— Кажется я что-то перепутала, — как бы вопрошая сказала она.

— Ты о наших уроках? Нет ты ничего не перепутала, разве что приехала рано. А так всё верно.

— Так вот в чём дело. Я не нашла никого на первом этаже и уже подумала что никого нет.

— Было бы очень неприятно приехать просто так и развернуться. Но наверное ворота были бы закрыты, если бы здесь никого не было.

— Точно, — повисла неловкая тишина и девушка принялась рассматривать книгу, которую читал Есивол.

— Это искусство фехтования, — сказал он не отрывая взгляда от страниц.

— Увлекательное, должно быть, чтиво.

— Верно. Тем более, что в основном только читать об этом и остаётся.

— Сейчас нет надобности уметь владеть мечом. Негде применять такие навыки.

— Именно. И это хорошо.

— Странно, что продолжают такие книги выпускать. Войн не было много сотен лет, да и тогда они были небольшими, почти без жертв.

— За что мы можем поблагодарить наших королей. А книги я читаю из своей старой коллекции, чтобы занять время. Новые выпускают вряд ли, но они могут пригодится таким как ты — кто просто интересуется разным.

— Практика мне нравиться больше. Я читала подобные книги, без живых действий они бесполезны.

— Мы пока до практики не добрались. Это слишком опасно в наше время, — мужчина отложил книгу и снял очки.

— Да, я знаю. Беспокойно в Дэсано из-за отсутствия в стране короля. Временное правительство настороженно относится к подобным навыкам у людей. Я помню, вы говорили.

— Я рад тому, что ты прислушиваешься к моим словам. — мужчина задумался ненадолго, внимательно всматриваясь в ученицу. Он будто хотел разглядеть в ней что-то, уверится в правильности своих дальнейших действий. Затем он встал и направился к двери. — Пойдём.

Тэва следовала за Есиволом до комнаты полной мечей, сабель и кинжалов разного вида: тонкие и лёгкие, широкие с резными рукоятями из дерева, металла и кости, с рисунками на самом лезвии. Ни один экземпляр не был похож на другой. Небольшой оружейный музей. Он снял со стены цельный с рукоятью меч из контерианской стали, очень редкий вид, и передал девушке. Взяв ещё один себе, отворил двери внутри комнаты, за которыми скрывался просторный зал с двумя очерченными дорожками. Мужчина встал на одну из них и взглядом пригласил ученицу к бою.

Выпад, Тэва уворачивается от неожиданности, сконцентрироваться и понять ход действий соперника или собственных пока понять не успела. Меч в руки для прямого назначения она не брала довольно давно. Но мышцы помнят, повезло. Снова выпад, шаг, удар. Она снова уворачивается и, выставив клинок вперёд, останавливает противника. Они держат орудия в соединении, девушка не отводит взгляда от Есивола, делает шаг к нему проворачивает оружие вокруг своей оси и атакует. Не получается, но она освободилась. Дыхание стало горячим, движения вспоминались, на лице появилась улыбка истинного наслаждения. Бой только начинался.

С того дня Тэва почти не покидала тренировочного зала. Учитель заметил в ней задатки отличного фехтовальщика и отказался разменивать талант на теорию. Было очевидно как подходят её сути данный навык. Девушку не спросили, но она согласилась. Никогда до этого бой на мечах не приносил ей столько удовольствия. Быть может дело было в через чур навязчивых тренировках её капитана, чья стратегия обучения совершенно отличалось от той, что была привычна новому тренеру. В Контере, в армии подобные занятия проходили чётко и безыдейно как-то; всё было направлено лишь на механическое заучивание техник и стратегий. Стиль Есивола же сильно отличался. Это куда больше походило на настоящее искусство, которое необходимо чувствовать, пропускать через себя, оставляя внутри те частички, что способны зацепиться за тонкие струны твоего естества. И нанизывать их на мастерство, превращая всё вместе в нечто прекрасное и неповторимое. Тэве это безумно нравилось.

Тренировки сделали учителя и ученицу чуть ближе, друзьями насколько это возможно. Всё из-за открывшегося Есивола. В молодости его жизнь была тесно связана с искусством владения холодным оружием. Он много времени посвятил изучению боя, когда служил в армии. Достиг высот в этом деле и даже стал тренером личного состава охраны короля Мертра. Забросил всё, разочаровавшись в государе как в личности и в его методах ведения дел. Подробности мужчина опустил по личным соображениям, но было очевидно — это небезосновательно. Когда же он увидел что-то в своей ученице, чего материально не ощутить, решил вернуться к старому и любимому делу с новыми силами. Похоже на провидение, судьбу. Или боязнь Есивола уйти из жизни, не передав кому-то своё наследие, знания бывшие ему некогда самым важным.

***

Около трёх лет ушло на поднятие уровня Тэвы в фехтовании под руководством опытного мастера до весьма достойного уровня. Многие движения пока далеки от идеала в представлении Есивола, но общими результатами он вполне доволен. За этот период девушка научилась не только хорошо отбиваться и нападать, но и просчитывать собственные ходы наперёд, анализировать движения противника, противостоять различным видам нападения и обманным ходам. Немалую пользу принесли знания теоретические; тематических книг у преподавателя оказалось куда больше, чем изначально казалось девушке. При изучении создания холодного оружия (о его видах она уже знала) она почерпнула информацию о применении и правильной работе с ним в зависимости от ситуации. Есивол гордился ученицей, даже если не говорил этого вслух. Сама она тоже была довольна личными успехами. Однако больше ей учиться было нечему, кроме изящества в движениях, которых требовал от не самой грациозной Тэвы учитель. Он всегда говорил, что бой — это искусство и он должен выглядеть как танец, пусть и довольно своеобразный. Но в очередной раз девушка ответила ему: «Искусство субъективно и абстрактно, а само по себе направлено на выражение личных эмоций и душевных порывов. Такому нельзя научить, даже если сам ты достиг в этом многого». Мужчина решил согласиться со словами ученицы и просто прекратил попытки добиться идеала от неё. Но поначалу не чувствовал надобности прекращать их уроки.

По правде говоря дело было не только в его желании добавить прекрасного к таланту, а в некоторой привязанности. Помимо нахлынувшего наслаждения от занятия любимым делом, он приобрёл радость общения с кем-то кроме Хтеллы. Есивол наполнялся жизненной силой и энергией, исходящими от амбициозной молодой девушки, сам будто помолодел на десяток лет за время их общения. Оттого горечь расставания со способной ученицей была крепкой и терпкой как выдержанный виски, который мужчина открыл для прощального ужина в своём доме.

Тэва прибыла к назначенному времени в поместье. И не одна. Четырёхмесячный щенок неуклюже шёл впереди и радостно лаял, здороваясь с новым домом. Есивол сначала не сообразил что за звук он услышал, находясь в дальней части здания. Но лай приближался и становился отчётливее. Он совсем не знал как на это реагировать, фанатом живности он никогда не был. И вот, в столовую входит небольшое существо с шерстью шоколадного цвета и белым пятнышком у правого глаза. С улыбкой и счастьем в глазах он бросился к незадачливому мужчине. Реакции не последовало. Сначала. Только ступор. Немного погодя, Есивол понял чего хочет щенок и взял его на руки, за что был одарён облизыванием лица и самой искренней радостью. Как это ни странно ему тоже понравилось. Он растаял в объятьях питомца и с благодарностью взглянул на девушку.

Теперь путь лежал в Витарию. Новой целью девушки было изучение древних записей об истории и построении родного мира. В Хортеррии она много читала о ней и немного о других государствах, а не так давно задумалась о более глубоких знаниях в этой области. Всё из-за услышанного в Контере. Девушка снова погрузилась в воспоминания, рассматривая свою нынешнюю жизнь с новыми достижениями и сравнивая её с прошлой. Самое подходящее место, чтобы начать узнавать о своём прошлом — место, где зародилась сама история. Самый южный материк является обиталищем Дсарбора и именно оттуда пришли Инцио, распространяя божье слово. Там же находиться и храм Великого Древа, содержащий в себе первые записи обо всём происходящем в те времена. И там можно отыскать человека, имеющего нужные знания.

Поначалу Тэва думала попробовать связаться с Оре, но перспектива рассылать сотни копий одного письма по разным городам без надежды на доставку получателю хотя бы одного из них, не казалась заманчивой. Не говоря уже о слишком большом промежутке без связи друг с другом. Жизнь его могла измениться за время, прошедшее с последнего раза, когда они виделись. Так что сегодня она садится на обычный пассажирский рейс до страны-материка. Всего каких-то две недели на корабле и она вновь ступит на землю, неизвестную ей.

***

В Витарии её не ждало ничего кардинально нового, что расстроило, но уже не так как в прежние годы. Сейчас она более взрослая и приземлённая, чем в начале своего пути, больше не ждёт от мира новшеств и откровений. Страны не отличаются друг от друга сильно, люди тоже. Нормы морали и поведения примерно одинаковы на землях под управлением людей из одной семьи, которые ничего не делят и сплочены общей целью. Неизвестной девушке в деталях, но для этого она и прибыла к новым берегам, чтобы понимать почему всё так как оно есть. С чего всё началось.

Обживаться на новом месте непросто. Никаких знакомых, риск оказаться обманутой или, что хуже, обнаруженной самыми старыми друзьями. Тэва не вспоминала об отце или королях уже долгое время, да и они никак себя не проявляли. Однако в незнакомой обстановке невольно возвращаешься к тем переживаниям из прошлого. Стандартные бытовые проблемы при переезде тоже не оставляют. Девушке не сразу удалось найти подходящее жильё, а с работой дела обстояли ещё хуже. Витария может и самая известная страна, но не самая крупная, даже маленькая. Людей немного и работы тоже. Это скорее духовный центр мира, а вся экономика держится только на сельском хозяйстве и на фармацевтике, в которой требуются глубокие познания. Да и отбор в команду главного монополиста этой сферы — Саферт, жёсткий. Женщина весьма настороженно относится ко всем непричастным к духовной жизни. Что, в общем-то, не мешает королевству нормально функционировать и не загибаться. Вероятно часть успеха и в том, что все страны между собой не воюют и делятся ресурсами, знаниями, опытом.

Правда, в последнее время их дружественность пошла на спад, что и отразилось на Витарии в виде сложностей с трудоустройством и туризмом. Дело определённо в разобщённости королей. Смерть Витриса, пропажа из поля зрения Мертра и давняя отстранённость Ивиона плохо влияли на межгосударственные отношения в течении последних двадцати лет. Король Фаро в свою очередь не опускал рук и старался ради своего народа изо всех сил. Не пренебрегал их потребностями и обращал внимание на недовольства, стараясь найти их решения. Однако плохо справлялся с дополнительной работой по присмотру за оставленной Мертром страной. Эта его сосредоточенность на более мелких проблемах небольшой группы людей так же разобщала и самых молодых Инцио между собой.

Настроения среди народа Дэсано стали противоречивыми по отношению к Инцио. Они чувствуют себя брошенными, ненужными, что было сильно заметно Тэве пока она жила там. Однако вернуть покровителя людям не представляется возможным, по не оглашаемым им причинам. А назначить правителем кого-то кроме детей Дсарбора Фаро себе позволить не может. Но и наследников Мертр к огромному сожалению не имеет. Быть может Тэва приняла верное решение покинуть Дэсано, тем самым избежав возможности оказаться в центре страшных событий. В Витарии она в большей безопасности.

На следующий же день, после того как сняла жильё, девушка отправилась в Колыбель. Это её первое посещение храма. Многие за всю свою жизнь бывают здесь единожды, в основном это те, кто родился и проживает за пределами королевства-материка. Кто-то посещает, имея такую возможность, страну не реже раза в месяц. Тэва только читала об этом месте в книгах, в юности думала станет плавать на южный материк чуть позже, когда станет взрослой и самостоятельной, а когда оказалась в Контере и осознала свою скованность в свободе действий и выбора, считала, что вообще никогда не окажется в известном на весь мир храме.

Но теперь она здесь, рассматривает красоту архитектуры, наполняется спокойствием и безмятежностью, царящими внутри, и заворожённо невербально изучает важнейшее что есть на этой планете для всего человечества. Дсарбор гордо возвышался над лесом близ храма, широко раскинув свои ветви с листьями невиданной формы и размера. Девушка ощущала его мощь, будто невиданная сила исходила от величественного божества. Она сложила руки у лица, обратившись к древу, впервые помолилась. По крайней мере искренне, от сердца, а не потому что так было положено. Религиозной её назвать было нельзя, но верующим был каждый в Витарии и за её пределами. А когда ты оказываешься почти лицом к лицу с живым воплощением твоей веры, так или иначе захочешь отдать ему честь, проведя положенные ритуалы.

Встретиться здесь с хранительницей храма не удалось и, наверное, это к лучшему. Не стоит нестись навстречу потенциальной опасности, вообще ничего не разузнав о ней. Девушка решила вернуться в новый дом раньше и попытать удачу в другой раз.

По дороге домой она посетила ярмарку, проходившую вот уже два дня, захотелось прогуляться и посмотреть на окрестности. Тэве удалось застать выступление скоморохов и фокусника, последнее вновь пробудило воспоминания о прошлом, точнее о детстве. Пат иногда водил приёмную дочь в странствующий цирк, где так же бывали "волшебники", показывающие свою магию. Ещё на ярмарке играли музыку энтузиасты за мелочь, а перед ними задорно плясали люди. Но важнее всего было услышанный случайно разговор между, как показалось, служанкой из замка и рядовым военным, служащим на ярмарке смотрителем за порядком, как и ещё с десяток таких же. По словам девушки, очевидно являющейся возлюбленной её собеседника, принцу Маукину, в связи наступлением его тринадцатилетия, подыскивают учителя в области владения оружием. Говорившая подначивала юного парня попробовать заполучить должность, которая наверняка хорошо оплачивается, да и быть в такой близости к королевской семье будет полезным. Дальше она начала расхваливать его владение мечом и копьём, изредка позволяя вставить слово солдату, но Тэва перестала вслушиваться в остальную часть разговора. Она предпочла планировать свой завтрашний день, размышляя о том как ей заполучить высокопоставленную должность.

Глава 10

Маукин с нетерпением ждал первое занятие по фехтованию и знакомство с новым для себя человеком. Принц очень любил общаться с ранее незнакомыми ему людьми. При чём ему удавалось достаточно долго поддерживать с ними разговор и аргументировать свои ответы. К большому сожалению очень часто взрослые не воспринимали ребёнка достаточно серьёзно и не обращали внимания на его довольно взвешенные и убедительные ответы на их вопросы. Хотя вопросы были совершенно глупыми, недостойными такого собеседника. Вероятно его же преподавателей сильно пугала взрослая разумность и рассудительность в милом и симпатичном принце, которого так и хочется потискать за щёку. Этого Маукин не любил больше всего. Он желал отношения к себе как к равному, но людям не объяснишь. Даже если ты принц, представитель древнего рода с божественным происхождением и очень неглупый, все всё равно продолжают тебя воспринимать как симпатичного ребёнка, говорящего умные слова, но, по их личному мнению, не понимающего их значений.

Мальчик был закрытым и малоэмоциональным. Нет смысла пытаться выражать свои истинные чувства, когда все вокруг "лучше" знают что ты испытываешь. Но интересов и любопытства лишён не был. Действительно странно, если бы ребёнок, не видевший ничего в своей жизни кроме стен родного дома и рядом расположенного сада, не стремился к познанию в любом его виде.

Потому услышанные от матери слова о новом учителе и занятии воодушевили.

Первая же тренировка должна состояться на территории небольшого леса на севере страны. Всего десять километров от замка. Место было чудесным и отлично подходило для целей ознакомительного занятия. Широкая сухая поляна на равнинной местности, хорошее освещение и удобное расположение относительно города — не далеко и не близко.

Прибывшие королева с сыном в сопровождении солдат и прислуги застали за работой Тэву и оруженосца. Молодой парень помогал фехтовальщице раскладывать небольшой арсенал на крепком столе перед мишенями. Пока Эрим направилась знакомить сына, находящегося под впечатлением, но филигранно это скрывавшим, с его новым преподавателем, прислуга раскладывала недалеко стол и стулья, где можно было бы передохнуть и перекусить, охрана же тактически разбредалась по окрестностям.

— Ваше величество, — поклонилась Тэва, — ваше высочество.

— Рада вновь вас видеть, — ответила с улыбкой королева.

— Благодарю. Быстро нашли нас?

— Я не ожидала, честно говоря занятий так далеко. Но мы приятно удивлены.

— Прошу прощения за предоставленные неудобства, — сконфузилась девушка, — обещаю, все последующие занятия буду проходить на территории замка.

— Мы рады выбраться на природу. — королева приложила руку к её предплечью, успокаивая заметно взволнованную собеседницу.

— Для меня большая честь быть наставником юного принца и будущего короля.

— Я тоже рад, с вами познакомиться, — включился в разговор Маукин.

— Меня зовут Урса, — обратилась девушка к нему, этим именем она теперь представлялась всем, — приятно познакомиться лично, ваше высочество.

— Просто Маукин, мне так было бы удобнее.

В растерянности Тэва перевела взгляд с мальчика на Эрим. Та одобрительно кивнула и девушка улыбнулась принцу, согласившись с его пожеланием.

— Мне очень здесь нравится, красивое место, — обратился к учителю Маукин, когда они отошли ближе к мишеням, подальше от остальных.

— Вы правы. Природа замечательна. Западает в душу её простота и естественность.

Тренировка прошла отлично. Принц научился пользоваться луком и даже попал пару раз по мишеням, в половине случаев, правда, целясь не в конечную точку. Неудачи его совсем не расстроили, он наслаждался происходящим и ловил каждый момент.

Так же на первом занятии Тэва много общалась с мальчиком о его чувствах и целях относительно его новых занятий с ней. Это позволило получше узнать учителю и ученику друг друга. Девушка считала важным наличие немного более расслабленной, дружественной атмосферы на тренировках. К тому же, взаимодействие не только на уровне учитель-ученик позволит лучше понимать потребности и желания принца. Чего он хочет и что способен получить от преподавателя.

Её заботили подобные вещи, возможно, потому что её преподаватель был не очень ласков с ней в силу особенностей характера, а отец наоборот всегда с любовью прививал девушке интерес к разным вещам, которые и сам любил.

Маукин увлечённо заглатывал новооткрывавшиеся знания по три раза в неделю в крытом королевском саду, недалеко от Священного Леса. Он с большим удовольствием участвовал в спарринг-поединках (только на тренировочных орудиях) со своим учителем и демонстрировал развивающиеся навыки ведения боя матери. Эрим была довольна распространяющейся радостью от новой знакомой. Её ребёнок доволен и счастлив, несмотря на необходимость, по мнению Фаро, наличия в занятиях большей строгости и чёткости. Правда тренировки и так удовлетворяли короля, принося желаемые им плоды. Принц научился концентрироваться, что раньше давалось ему непросто из-за природного любопытства и неестественно выработанной сдержанности. Такие диссонирующие между собой качества влияли плохо на некоторые аспекты характера мальчика. Новым занятиям удалось с этим разобраться, по крайней мере начинало помогать. Да и просто давало мальчику возможность быть ребёнком, мечтающим попробовать себя в роли настоящего рыцаря. А король просто придирался, желая воспитать в мальчике дисциплинированность, умение строить долговременную стратегию, особенно на фоне последних событий во всём мире.

Девушка так же получала немало удовольствия от своей работы. Для неё она не была такой же захватывающей как для мальчика, однако оказалось любопытным взглянуть на всё это с другой стороны. Теперь она на месте Есивола, передаёт знания другому человеку, превращая труды своего учителя в историю, причём сумевшую выйти далеко за пределы мест своего происхождения. Более того, эта история сможет выйти дальше времени, доступного человеку. Осознание возможного бессмертия наследия её учителя, желавшего этого как ни что другое, давало глубокое чувство гордости за свои действия Тэве. Нынешние и прежние, которые привели её сюда. Она смогла почувствовать достойной самой себя, понять, что она пришла к чему-то важному и поступки её имеют теперь смысл. Потому изучение истории было оставлено на заднем плане, а вся энергия направлена на новое дело, на создание чего-то для этой истории сейчас и в будущем.

В целом жизнь складывалась как никогда хорошо. Сейчас ей уже двадцать три. Она достаточно юна и умна вследствие пережитого и благодаря данной ей когда-то возможности жить и обучаться у мудрого и сильного духом человека, которого имела честь называть отцом. У неё есть любимое дело и цель, хорошая работа с достойной оплатой, спокойная жизнь, и даже пара честных собеседников среди соседей. Но особенно ей нравилось взаимодействие с учеником, милым живым мальчишкой с кучей собственных мыслей и секретов. Воспитанный и невероятно умный (в разных смыслах) ребёнок обязан был заинтересовать пытливый ум Тэвы.

Она старалась дать мальчику как можно больше знаний и навыков, но больше внимания. В какой-то степени дело было в его происхождении и статусе и положении девушки. Другой причиной служили её собственные переживания за Маукина. Жизнь его назвать мрачной или безрадостной нельзя, но и она не идеальна. Более того, девушка замечала в поведении и суждениях мальчика знакомые ноты. Те же детали, что видела в более юной себе, придаваясь ностальгии по прежним временам. Временам когда весь мир ограничивался стенами поместья её приёмного отца и ближайшими окрестностями, представляющими, в большей степени, из себя лес. Потому ей не хотелось бы позволить ребёнку, чья жизнь расписана на годы вперёд, погрязнуть в пресности взрослых обыденностей. Ещё слишком рано.

Маукин понимал как относится к нему его новый друг, правда он бы так её называть не стал. Не потому что не считает её таковой, а потому что не уверен в том как понимает это слово он и остальные. Его круг общения всегда был ограничен только родителями (в большей степени матерью) и преподавателями с прислугой. Никто из них не относился к нему на равных. Мать превозносила, отец считал мальчика ребёнком не достигшим соответствующего себе уровня, ни умственно, ни морально, ни как бы то ни было ещё. А остальные только угодничали и выслуживались — по статусу положено. Некоторые из них лицемерили к тому же, думая что дитя не заметит, правда волновало его это мало. Все вокруг хотели казаться дружелюбными, вовлечёнными в жизнь не только принца, но и человека. И лгали. Так что в слово "друг" мальчик вкладывал одновременно и очень многое и практически ничего, но он определённо испытывал глубокое уважение к своей наставнице и некоторую симпатию. Она была единственным человеком с кем он чувствовал себя не членом королевской семьи или сыном с грудой обязанностей и заданных паттернов, которые обязан демонстрировать, а просто Маукином, тем кто он и есть. Обычный мальчик с обычными детскими желаниями и интересами. А она не требовала ничего иного как это делают все вокруг.

***

Дела Тэвы шли всё лучше и лучше. Такая увлечённость новым делом, ставшим во главе её жизни, открыла новое понимание собственных желаний. Она прибыла сюда совсем для другой цели. Вперёд её двигала злость и желание добиться какой-то правды, справедливости. Но теперь она обрела больше спокойствия в душе. Немного осела, привыкла к некоторой обыденности, в которой было нечто большее, чем просто попытки рыться в куче чужого грязного белья. Она поняла, что не так уж и важно что было когда-то, до того момента в её жизни, когда она, в прямом и переносном смысле, стала заложницей планов неизвестных. Теперь она кажется нашла что-то своё, личное, что-то приносящее ей чувство удовлетворения и гордости за собственные действия и решения.

Появились и более материальные радости. За семь месяцев работы на королевскую семью ей удалось скопить неплохой капитал. Ранее подобных денег она не зарабатывала, так что чувствовала себя очень раскрепощённо в финансовом плане. Даже решила отметить это покупкой нового платья. Тем более, что её юный ученик планирует провести праздник в честь своего дня рождения где-то через два месяца.

У них успела установиться крепкая, дружеская связь, девушка с большим удовольствием поддержала идею своего присутствия в важный для мальчика день. Прежде она ненавязчиво расспросила о масштабах события и удовлетворилась его ответами о скромной вечеринке на несколько самых близких человек с музыкой, праздничным обедом и представлением (предположительно фокусника). Ей очень польстило восприятие мальчиком её как близкого человека, сделал он это неумышленно и даже сам только потом понял о чём говорит. Он этого точно не планировал. Но и Тэва внимания не заостряла. Принц заметил и это, и был благодарен.

Незадолго до праздника Маукину предстояло посетить храм для встречи с Дсарбором. Вполне стандартные обряды при переходе Инцио в более взрослый возраст. Так делают все представители этого рода до предстоящих тринадцатого, тридцатого и столетнего дня рождения. Перед двухсотлетием тоже проводят ритуалы, но это большая редкость, так как за всю историю известен был лишь один король достигший такого возраста. В любом случае каждый из них в столь преклонные года всё чаще и чаще без особой надобности обращаются к прародителю. С годами такое происходит с каждым, необязательно быть потомком бога. Любой человек, становясь старше, хочет приблизиться к чему-то что сможет помочь, дать ответы, ненайденные за даже очень долгую жизнь. И Витрис не был исключением, до своей смерти, в возрасте ста восьмидесяти двух лет, он постоянно обращался к Великому Древу за советом и помощью отвернуть лик надвигающейся неизбежности.

Для Маукина всё пока намного проще и менее прозаично. Он впервые посетит лес в более или менее осознанном возрасте и встретиться с настоящим богом. Он уже бывал там будучи совсем ребёнком, младенцем, но ничего из этого не помнит, да и вряд ли ему бы это пригодилось сейчас. Мальчик задумывался однажды о том каким бы он видел мир, если бы ещё тогда понимал кем является, если бы ему сразу были открыты тайные знания мироздания (что и сейчас не до конца ему известно). Возможно он был бы ещё более невозмутимым и рассудительным, ведь зачем тратить свои силы на попытки что-либо доказать, если значимость тех или иных действий недоступна пониманию других. Узнать о своём морально-этическом возвышении он сможет только тогда, когда поймёт что же ему уготовано в том самом лесу.

В сопровождение к нему приставили лучшего известного в Витарии мечника — Урсу. Присутствовать на таинстве никому нельзя кроме принца, так как это важная часть единения духа Инцио с его прародителем, потому ни отец, ни мать дальше входа в лес не пропустят. Тэву смогут пустить чуть ближе на всякий случай, но видеть обрядов она не сможет. Эрим настояла на этом, и именно на её кандидатуре. Королеве симпатизировала девушка и, очевидно, она была близка с её сыном, так что он сможет чувствовать себя защищённым и при этом расслабленным наедине с Саферт в огромном лесу. А самое главно так себя чувствовать сможет его мать.

Посетить Священный Лес большая привилегия для кого-то вроде Тэвы. Туда не пускают простых людей (за исключением особых случаев). Да и представителей знати тоже. Только несколько раз за всю историю это место посещал кто-то кроме Инцио или Саферт. Как правило обычные люди могли соприкоснуться с божественным только в храме Колыбель, через молитвенные службы жрицы и во время личных сеансов с ней. Многие эти встречи любили, после них люди чувствуют себя одухотворёнными едиными со вселенной и богом, одаривающим их своей благодатью. Никто не рассказывает о том что же там происходит, это не приветствуется (а по факту строго запрещено), но каждый готов возвращаться туда вновь и вновь.

Принц со своим стражем рано утром посетили храм. Впервые с момента появления в стране Тэва лично встретилась с идеологом и главным распространителем веры. Ей так и не удавалось её застать в следующие два посещения храма после самого первого. Девушка была впечатлена свежестью и бодростью женщины весьма приличного возраста. Никто не знает точно сколько ей лет, но доподлинно известно, что она была наставителем самого первого дитя Дсарбора. И пусть она совершенно точно не является частью этого рода, происхождение имеет не менее божественное.

Саферт же сама никогда не давала точного ответа на вопросы об этом, обходясь обтекаемыми рассуждениями о цели своего пребывания в этом мире и о большей важности этого, нежели всего остального. Девушка же при первом знакомстве подобные темы не поднимала, хотя и было крайне любопытно докопаться до истины. Вместо этого она повела себя как и было положено: поздоровалась, представилась стражем юного принца и объяснила цель своего нахождения в такой день в храме.

Внутри леса троица провела почти весь день. Тэва рассталась со своим подопечным недалеко от входа и была оставлена в полном одиночестве, когда мальчик растворился в его глубинах вместе с загадочной старушкой в белых одеяниях.

Блуждая по лесу, стараясь не отходить далеко от точки встречи, девушка любовалась его красотами. Близстоящие к храму деревья не отличались внешне от любых других на разных континентах, но чем дальше в лес продвигаешься, тем более нестандартный вид приобретает местная растительность. От самого края к центру листва плавно перетекала из грязно-зелёного в иссиня-чёрный, при том лучи небесного светила пробивались через густую крону и давали листьям неестественный отблеск. Тэва думала о том как далеко могут расползаться корни Великого древа под землёй, распространяя невидимую энергию что питает местные растения и заставляет так менять свой облик. Примечательно — во всём лесу нельзя заметить ни одного живого существа (кроме деревьев), ни птиц, ни мелких зверят, даже насекомых почти не найдёшь. Оттого, оказываясь здесь, погружаешься в полную тишину, звенящую в ушных перепонках. Немного пугающе. Но привыкнув, имеешь возможность прочувствовать абсолютную умиротворённость и безмятежность без лишних, ненужных раздражителей.

Кое-что всё же нарушило тишину в один момент. Странный, выбивающийся из общей глухоты, гудящий звук исходил от земли, будто действительно нечто необычное таилось там. Еле уловимый и никогда ранее не встречавшийся. Стражница испугалась во время медитативного транса, ожидая возвращение Маукина, которое состоится не скоро. Она приняла происходящее как некое открытие, единение с великим существом, посылавшим сигналы. «Так вот как оно происходит? Так можно пообщаться с ним?» — думала девушка, держа руки у земли, как бы пытаясь прочувствовать звуковые вибрации.

Из чащи начала выдвигаться фигура, довольно стремительно приближаясь. Сложноразличимая из-за уже подходящих к горизонту солнц. Тэва схватилась за белёсую с зеленоватым отсветом рукоять меча из чёрной стали, готовясь ко встрече с неизвестным.

Перед девушкой предстал Маукин, с опаской и смятением он бросился обниматься, будто не сразу узнал её или не рассчитывал увидеть здесь. Сложно было определить настрой ребёнка находящегося в полном смятении по неизвестной причине. Дав ему время успокоиться, пока он прижимался к девушке, и придти в себя, она заговорила:

— Всё хорошо? Что-то случилось?

В ответ только молчание. Очевидно мальчик хотел покинуть это место как можно скорее. И он стремился к этому, несмотря на попытки девушки отыскать сначала Саферт, которая точно должна быть неподалёку.

— Мы должны идти. Всё закончилось и теперь нам пора, — заговорил он.

— Но где жрица? Разве она не должна покинуть это место вместе с нами?

— Не знаю, давай уже пойдём. Может у неё дела есть там, — не унимался мальчик и тянул Тэву к выходу из леса.

— Что ж, ну пойдём, скоро начнёт темнеть. Могу я поинтересоваться что происходило там, в глубине леса?

— Думаю мне нельзя об этом рассказывать, но ничего особенного.

— Да, ты прав наверное. Просто я переживаю немного. Ты казался слегка взволнованным, когда выходил ко мне навстречу, — она внимательно осматривала подопечного с ног до головы и ничего подозрительного не обнаружила.

— Нет, всё хорошо, — Маукин казался искренним в своих словах, но и в нервных движениях тоже, — я просто хочу домой. Устал...

Разговор прервался, когда принц, увидев выход и ожидающую его маму, заторопился покинуть территорию Священного Леса. С радостью и облегчением Эрим встречала сына и его наставницу. При этом была крайне беспокойной и даже нервной. Она пыталась расспросить сына о его самочувствии и впечатлениях от процедур, но встретилась с резким нежеланием что-либо обсуждать. Маукин быстро отпрянул от матери и пожелал скорее вернуться в собственные покои, сославшись на усталость. Такой реакции женщина очень боялась и надеялась на правдивость слов сына.

Потому переключилась на Тэву в надежде узнать что-то от неё, но и она ничем не поделилась, но уточнила о незнании желаемых подробностей. Она поблагодарила девушку за оказанную помощь и дала выходной на следующий день. Тэва не стала противоречить, она была совсем непротив пропустить занятие, не смотря на то, что ей очень хотелось встретиться с Маукином и справиться о его состоянии. Она прекрасно знала как мальчик умеет скрывать переживания и не любит делиться.

— Поздравляю, ваше величество, с первым таинством сближения вашего сына, — из темноты вечернего леса раздался голос Саферт.

— Благодарю. — скомкано ответила королева, приблизившись к старухе и взяв её за левую руку.

— Каждый новый день отныне будет наполняться светом всевышнего, освещая путь юного принца.

Недалеко стояла карета у которой сына и жену ожидал Фаро, поглядывая на Саферт. Взгляд его был тяжёлым, а челюсти сомкнулись с такой силой, что казалось вот-вот он переломает себе зубы. Тэва не могла понять такое недовольство короля, которому должно бы радоваться происходящему. Он начал приближаться к женщинам не меняя выражения лица. Сдержанно поприветствовал жрицу и забрал сына из рук матери, дав ей понять что пора уходить. Они попрощались со всеми и покинули старуху и девушку.

— Доброй ночи, — произнесла последняя, засобиравшись тоже уезжать.

— Вы очень храбры, это видно. Мальчику повезло что у него есть вы, — обратилась Саферт к девушке.

— Благодарю.

— Некоторые случайности приводят нас к совершенно неожиданным поворотам судьбы. — не отпускала Тэву женщина.

— Я не верю в случайности. Все мы идём к тому чего искренне заслуживаем, — она взяла за поводья свою лошадь, привязанную рядом, готовясь седлать её, — и каждый, кто пытается противостоять природе собственных стремлений — совершает ошибку. Ещё раз доброй ночи.

***

До дня рождения Маукина оставалось всего несколько дней, но прежней радости ожидания праздника у него не наблюдалось. После того дня, проведённого в лесу, он продолжал оставаться ещё более замкнутым и погружённым в неизвестные мысли. Его мать была серьёзно обеспокоена таким поведением, но в основном из-за личных тревог, сопровождавших её с самого рождения принца. Супруг пытался убедить королеву в ненужности бескрайней опеки над уже не маленьким ребёнком, но эффекта это не возымело. Королева не оставляла сына ни в один момент его жизни, в пределах разумного конечно, хотя её отношение к чаду нормальным с каждым годом называть было всё сложнее и сложнее.

Фаро перестал бороться за здравость поступков любимой с тех пор как Эрим, несколько лет назад, в попытке не дать прислуге отчитать мальчика за какую-то оплошность набросилась на неё. Исключительно на словах, конечно, но и такого никому не пожелаешь. Мать защищала сына приняв простое замечание за угрозу; возможно самому ребёнку, возможно её авторитету или методам воспитания. Сказать, что королева была не в себе нельзя, но одержимость собственным отпрыском, как следствие перенесённых травм от предыдущих беременностей и родов, совершенно точно присутствовала в ней. В остальном она не поменялась, кроме тех вещей что меняются в каждом с возрастом. Потому была достаточно сильна чтобы осознавать несовершенство себя, собственные странности и принять это, иногда даже одёргиваясь самостоятельно, если чувствует когда заходит слишком далеко.

Так и сейчас она понимала сложность взаимоотношений с подростком и старалась не докучать отстранившемуся сыну. Однако подобное для неё слишком сложно. Эрим продолжала настаивать на откровенном разговоре или пыталась просто расшевелить Маукина развлечениями и поездками куда-либо, пусть и куда-то недалеко от родного дома. Реакция была отторгающей. Расстояние между матерью и сыном росло всё быстрее, сначала буквально — мальчик прятался по всему замку от назойливой родительницы, находя самые отдалённые уголки, а потом и фигурально, когда понимания действий друг друга становилось всё меньше.

Такое поведение принца и королевы не оставалось незамеченным и для Тэвы. На их вторую после ритуала в лесу встречу не явилась Эрим, а ученик не проронил и пары фраз за два часа тренировки. Девушка поначалу хотела узнать о резкой смене настроения между ними, но переборола себя, посчитав это слишком наглым — лезть в личные дела чужой семьи. Потому занятия проходили практически в полной тишине почти три недели, не считая разговоров по теме урока. И даже тогда мальчик был немногословен.

В одну из таких тренировок Маукин явился, как теперь уже привычно, в полном одиночестве. Пока ещё стояла тёплая, но уже довольно свежая и бодрящая погода, занятия было решено провести в малом королевском саду. Ближе к осени там уже перестают прогуливаться придворные и не проводят чаепитий королева со своими подругами. Тэва подумала, что купольное помещение в центре сада, используемое как место сбора гостей и танцевальная площадка на летние праздники, отлично подойдёт в качестве места сражения. К тому же ей очень нравились растущие там цветы. Вплотную вокруг этого одноэтажного здания широкой полосой высажены белоснежные маки, напоминающие ей о снегах Контера. По ним она заскучала в последнее время среди тёплых земель.

Мальчику было совершенно безразлично где будет проходить занятие, он не был так же воодушевлён как учитель. Учитывая его настрой на ближайшее время, незачем медлить с началом урока, как это бывало раньше, когда двое могли пообщаться на отвлечённые темы. Тогда девушка впервые предложила ученику настоящее сражение с собой на "живых" мечах. Она надеялась на выплеск эмоций, вспоминая свой первый бой с учителем несколько лет назад и бурлящий в ней адреналин. Вряд ли это сделает Маукина более разговорчивым и открытым, но, возможно, самому ему станет легче.

— Держи, — крикнула она Маукину, доставав меч с нешироким лезвием, и передала ему, — тебе нужно защищаться.

Он с испугом в глазах кинулся навстречу и неуклюже схватил рукоять в воздухе. Было полной неожиданностью столь спонтанное желание учителя провести серьёзный бой. Хотя он допускал эту мысль только на процентов пятнадцать, остальные восемьдесят пять процентов занимали предположения о том что они всё же будут работать с манекенами. Но мальчик убедился в неправильности расчётов когда Тэва обнажила свой меч и начала приближаться.

— Урса, что происходит? — он парировал удар справа.

— Тебе не стоит болтать во время сражения, — сделала она шаг назад, вернувшись в стойку, — сосредоточься на противнике, он опытнее тебя.

— Я не хотел бы с тобой сражаться, не сейчас.

— В настоящем сражении никто тебя спрашивать не будет о твоих желаниях, — снова выпад, меч остановился у ноги мальчика, — давай, просыпайся!

Тэва начала наносить один удар за другим, встречаясь с блоками. Шаг за шагом она выдавливала Маукина с его позиции и заставляла только уклоняться. Казалось она не остановится никогда. Мальчику нужно что-то предпринять. Позади него уже совсем близко стена, в которую он непременно упрётся и окажется в западне.

Дышать стало тяжелее, он чувствует как по венам бежит кровь, всё вокруг затихло и только эхом доносился скрежет металлических лезвий прямо у его лица. Время будто остановилось, не было похоже, что противник готов отступать. Во встретившемся взгляде девушки было нечто странное, никогда прежде не замеченное в ней учеником. Она дралась по-настоящему.

Рывок вперёд и мальчик освобождается от натиска противника, выпад контратакуют. Теперь он пришёл в себя, чётче начал различать звуки и ориентироваться в пространстве. Иначе никак. Оказавшись в подобной ситуации с неизвестным можно лишиться многого. И кто знает, может и сейчас происходит нечто подобное. В голове крутились разные варианты и причины происходящего, множество сценариев способных привести к этому и последующего после. Он перебирает ногами, не отрывая глаз от Тэвы и кружа вокруг неё. Кажется она не моргает. «Да нет, она точно не моргает... Будто хищник» — думает он, отбиваясь от ударов. Шаг за шагом они в унисон перемещаются по простёртому гранитному полу, искусно огибая препятствия в виде колон. Их движения точны и плавны, аккуратны и дерзки, словно в танце сплелись. Внутри него существовала своя гравитация не позволяющая никому отступить. Это только раззадоривало девушку и всё больше смущало мальчика, но заставляло стоять до конца.

Пока из неоткуда не появилась Эрим, увидев пугающую картину нападения на принца, она со всех ног помчалась внутрь купола, сама не зная что собирается делать. Её голос раздался раскатистым звоном под купольной крышей с приличным эхом. Тэва сбросила оковы жажды битвы и отвлеклась, а плут мальчишка, улучив момент, ринулся в бой. Но сложно быть хитрее, даже с мелкой бесчестностью в запасе, чем лучший фехтовальщик во всей стране. Девушка ловко парировала атаку и перевела преимущество к себе снова благодаря ещё паре быстрых движений.

По щеке Маукина тоненькой струёй побежала тёмно-багровая жидкость прямиком из ровного, расположенного параллельно линии скулы, еле различимого разреза. Внутри королевы всё перевернулось. Она не знала как реагировать. Очевидно она сама стала причиной произошедшего, но ей хотелось найти виноватого, на кого можно было бы вылить ведро оскорблений и выпустить тем самым эмоции наружу. Тэва в это время бросилась помогать мальчику. И была остановлена им. Коснувшись пальцами щеки, он повернулся к матери, готовой утопить сына в ласке, жалости и множестве слоёв платья, вытянул чистую от крови руку и не дал ей приблизиться. Он выглядел серьёзно и совершенно невозмутимо. Эрим предприняла новую попытку на сближение чем вызвала неожиданную, для всех присутствующих злость, замеченную в глазах сына.

— Мне так жаль, это моя вина. Прости, сынок, — со страхом в голосе и злостью на саму себя внутри произнесла королева. Она повернулась к девушке ища поддержки.

— Что ты здесь делаешь? — раздражённо, не смотря на мать, спрашивал Маукин её. — Тебя не должно быть здесь!

— Сынок, я волновалась за тебя. Да и просто хотела узнать как проходит тренировка, — королева вновь попыталась приблизится к сыну, вытягивая руки вперёд, чтобы обнять его.

— Ничего не случилось, никто не пострадал. Не знаю что ты видела, но Урса совершенно ни в чем не виновата. Мне бы не хотелось ругаться с тобой и тебе ни с кем ругаться не нужно.

— Конечно, я и не думала.

— Это всего лишь глупая царапина на щеке. Волноваться из-за неё не стоит. — мальчик смотрел в глаза матери не моргнув ни разу, вызывая у неё леденящий ужас своей серьёзностью. Через мгновение продолжил. — Всё это случайность и моя ошибка. Это моя вина.

Он поднял с пола меч, уроненный в суматохе разбирательств с пришедшей. На его лезвии виднелись почти чёрные, уже подпёкшиеся капельки крови. Он демонстративно поднёс оружие ближе к лицу Эрим, наблюдая как в ней зарождается смятение и неловкость.

— Я знаю, что ты переживаешь. Но я уже не ребёнок и могу оставаться в целости без твоего наблюдения. Особенно без него. — полушёпотом, отведя взгляд, сказал последнее мальчик. Ему хотелось уколоть мать, указав на её причастность к появлению "травмы", дав тем самым понять, что иногда она её забота создаёт больше вреда.

Не дав что-либо ответить ей или учителю, Маукин направился к выходу из помещения. Королева, грустно выдохнув, после того как проводила сына взглядом, присела на одну из стоящих по периметру скамеек. Тэва продолжала стоять там где и стояла, она просто смотрела вдаль, сначала потому что наблюдала за уходящим учеником, а теперь зацепилась взглядом за белый ковёр из цветов.

— Мне очень жаль, ваше величество. Клянусь у меня не было намерений причинить вред принцу, — прозвучало с лёгким эхо в пустоте тяжёлой тишины.

— Это моя вина. Маукин прав. Я слишком о нём забочусь и не всегда нахожу подходящее время для своей любви. — не меняя своего положения, а только повернув голову в сторону девушки, произнесла королева. — Ты не сделала ничего плохого. Наоборот помогла ему.

— Боюсь, я не понимаю о чём вы, ваше величество.

— Кажется мой сын был очень доволен этим сражением. Даже учитывая его исход. Это благодаря тебе. Не мне. В последнее время я вообще мало радости приношу своим присутствием.

Казалось глаза королевы начали наполнятся слезами. Это смутило Тэву и тронуло в то же время. Говорить по-душам с своим монархом непросто. Однако она увидела перед собой обычную женщину, родителя подростка с непростым характером. Увидела в ней Пата, которому так же было непросто уживаться с недовольствами дочери, особенно в последние их дни. Ведь как похожи Тэва и Маукин, так же могут быть похожи и любящие их люди.

— Если вы позволите, — аккуратно, но напористо начала девушка, — я не думаю что вы являетесь причиной закрытости принца.

— Я признательна, Урса, но откуда тебе знать?

— Я не так давно была в том же возрасте, — медленно она двигалась к королеве, чтобы присесть рядом, — и знаю какими бывают подростки. Особенно когда их родители очень щепетильны в вопросах безопасности своих детей.

— Твоя мать тоже следовала за тобой по пятам?

— Нет. Вообще-то я её не знала, но у меня был крайне заботливый отец. И дядя. — в очередной раз решила солгать она, поняв, что слишком много правды начинает выдавать. — Они всё время держали меня взаперти. Не буквально конечно. Но ограничений было не мало. Мне хотелось вырваться из этого, думала это несправедливо. И вообще у меня должно быть что-то своё, не касающееся никого другого. То что я выберу для себя сама.

— Так появилось фехтование? — улыбнулась ей Эрим и получила согласный кивок в ответ. — Что ж, это того стоило. Ты прекрасно владеешь мечом, насколько я могу судить. Думаю твой отец гордится тобой. Я бы гордилась такой дочерью.

Женщина помрачнела и отвела взгляд от собеседницы. Она вспомнила о прошлом, терзавшим её до сих пор, из-за которого она сжимает в тиски гиперопеки своего сына теперь. Всё это давило и пожирало изнутри. Оно требовало выхода, потому она продолжила диалог:

— У Маукина могла быть сестра примерно твоего возраста. Мне очень повезло, что ты появилась в нашей жизни, и моему сыну есть к кому обратиться. У него есть возможность испытать сестринскую любовь, которой он лишился.

— Очень лестно такое слышать от вас. Надеюсь вы правы и я смогу стать хорошим другом для Маукина. И ещё хотелось бы добавить. Маукин сам не свой с тех пор как прошёл таинство сближения. Ещё в лесу он встретился мне в странном состоянии испуга. Думаю это в большей степени повлияло на его нынешнее состояние.

Эрим поразило услышанное. Она вскочила с места и начала обходить помещение, выглядывая за его пределы. Нервно она бегала из стороны в сторону. А убедившись в приватности беседы, вернулась к девушке.

— Ты должна стать Маукину не просто другом, а защитой.

— Ваше величество?

— Я знаю, что могу доверить его тебе. Он тебе тоже важен, я вижу. Если ты говоришь правду о том дне, это значит — там произошло что-то не очень хорошее.

— Его жизни что-то угрожает?

— Не сейчас, — начала оглядываться по сторонам Эрим. — Поговорим об этом позже. Только пообещай, что будешь защищать моего сына. Прошу!

— Обещаю.

***

Разговор с королевой вызывал у Тэвы множество вопросов, но ответы получить она не могла. Эрим исчезла из поля зрения девушки сразу же после. Это заставляло волноваться о неизвестной проблеме ещё сильнее. Однако и подстёгивало следовать своему обещанию с большей отдачей.

Так и личного времени на встречи с учеником начало уходить всё больше. После и до тренировок Тэва практически не оставляла Маукина, прогуливаясь с ним по садам и посещая прочие уроки вместе. Всего пару дней так было, но они казались вечностью для беспокойной девушки, живущей теперь в напряжении, готовой применять свои навыки в практических целях каждую секунду.

Мальчик обратил на это внимание. Хотя ему было радостно от более частых встреч со своей подругой, ему казалось это слишком резким, даже беспричинным наверное. А изменившееся поведение добавляло вопросов. Самым простым он посчитал просто узнать всё как есть. Потому задал прямой вопрос об изменившихся настроениях своего учителя.

— Урса, — начал Маукин, когда они с Тэвой остались одни в библиотеке после того, как смотритель помог найти ему нужную книгу по истории для предстоящего урока, — что тебе сказала моя мать после моего ухода? Когда произошло это, — он указал рукой на слегка заживший порез на своей щеке.

— О чём конкретно ты меня спрашиваешь? — заметив его серьёзность, взволновалась девушка.

— Ты начала следовать за мной по пятам как моя мать. Она тебя попросила об этом, потому что сама не может?

— Честно говоря, да. Она беспокоится о тебе, — Тэва оглянулась на двери библиотеки и, находящегося недалеко, смотрителя. Она взяла мальчика за руку и отвела подальше, вглубь книжных полок. — Я рассказала ей о лесе, о том каким напуганным ты был. Она боится, что у этого могут быть серьёзные причины. И я тоже.

Она не лгала и действительно верила в странные туманные опасения королевы неизвестно чего. И ей хотелось разузнать о том дне, чтобы успокоить терзаемые её душу догадки. Безмолвно она умоляла Маукина раскрыться ей.

— Кое-что меня действительно беспокоит.

— Да, конечно, можешь рассказать, — с облегчением выпалила девушка и с замиранием готовилась услышать даже самое страшное.

— В тот день, в лесу. Когда мы с настоятельницей оставили тебя и ушли внутрь леса, что-то произошло странное. Мы приблизились к Древу, расположились возле него для медитации, прочли молитву. Потом она дала мне чашу со странной густой жидкостью. Это был сок Дсарбора. Я слышал о нём от отца и матери, и своих дедушек, когда кто-то из них рассказывал мне о подобных обрядах, — мальчик сел на стул, внимательно следя за реакциями собеседницы, — его пьют Инцио для большей связи с прародителем или вроде того.

— Да, я понимаю о чём ты. Его и другие люди пробовали кажется, но часто это сопровождалось сильными головными болями после, если переоценить свои возможности и сильно налечь на напиток. Говорят после открываются необычные видения и даже можно общаться с Дсарбором.

— Нечто подобное и вправду происходило. В глазах всё начинало по-странному сиять и плыть. Насчёт общения с Древом не уверен, но голоса точно слышал. И не только голоса. Вообще в какой-то момент мне показалось я переместился из леса в странное помещение с необычными предметами вокруг, вроде мелкой посуды, из стекла кажется, на столах и необычных приспособлений вокруг. Но длилось это будто секунду внутри непонятного транса, после принятия напитка. Было ли это видение или ещё что — не знаю.

— А голоса? Что ты слышал?

— Ничего конкретного, речь была похожа на обычную, но я не мог разобрать из-за странного состояния. Голосов было несколько и они были очень тихими. И ещё такой гул стоял. Глухой и глубокий, как будто что-то большое, но безмолвное и в то же время живое.

— Будто ты скорее не слышишь, а ощущаешь этот звук... — неосознанно размышляла вслух Тэва.

— Точно! Странное видение, не знаю что это должно значить. Наверное это какое-то наставление от нашего бога. Но я совсем ничего не понял. И всё вокруг казалось таким реальным, пусть и непонятным.

— Да, наверное. А как это случилось? То есть ты просто очутился там и всё?

— Не знаю. После того напитка всё вокруг стало непонятным. Время не ощущалось совсем. Я даже не понял как прошло столько времени. Я быстро провалился в этот сон, потом будто вспышка — это странное видение, в котором я даже кажется видел Саферт, а потом я снова в лесу и уже пора возвращаться.

— Странно конечно. Получается из-за того видения ты такой ошарашенный был когда мы повстречались?

— Из-за этого тоже. Но, знаешь, когда я уже снова оказался в лесу, казалось будто всё не так как было когда мы пришли. Я лежал на земле, но совершенно чистый и не на том месте где мы были изначально. Всё это время я пытался понять что видел и правда ли что-то поменялось в том лесу после моего пробуждения.

— То есть ты спал?

— Не знаю, но как будто да. Думаешь я вру? Или это глупости и мне всё показалось? — с наивностью и виной вопрошал мальчик. Он боялся быть непонятым, осужденным за выдумки, как часто бывает с ним. Но не встретить понимания у близкого человека было бы слишком больно.

— Нет, я... я не думаю так, — Тэва присела перед Маукином на корточки и взяла за плечи. Он опустил голову, смотря прямо в глаза ей, чтобы внимательно выслушать то что ему сейчас скажут. — Но думаю тебе не стоит никому об этом рассказывать, хорошо?

— Хорошо, но почему? Ты всё таки думаешь я вру, да?

— Я верю тебе, клянусь... просто не надо, пока что никому об этом знать. Обещай мне.

— Обещаю.

Глава 11

Фаро был полностью погружен в дела двух государств, ещё больше теряя из виду происходящее внутри его семьи и в близи неё. Дела в Дэсано шли всё хуже, что заметно сказывалось и на состоянии Витарии. Жители первой потеряли какое-либо доверие к временной власти, которая затянула своё правление, а отсутствие новостей о законном правителе только подпитывает желание людей восстать против неугодной замены. Король, по крайне мере пытался выступать представителем дяди в его стране, но не сыскал любви и поддержки на которые рассчитывал. Оно и не удивительно, может быть он был довольно близок к обычным людям, чем сильно отличался от первого поколения своей семьи, но он был не таким как уже привычный им Мертр. К тому же его сильно заботило теперь скорее возможность делать всё как надо, по лекалам Саферт и учений её, а не как было бы полезно для всех.

Король Дэсано потерял рассудок и память окончательно почти десять лет назад, а на минувшей неделе покинул этот мир. Фаро не знал как сообщить об этом его поданным, особенно сейчас, когда народ и так не в лучшем расположении духа, а своих проблем хватает и на родине. Неизвестно сколько бы он тянул с новостями, если бы в дело не включился Ами, заинтересовавшийся положением дел молодого короля вновь. Так же он расспросил и о здоровье старшего брата в письме, пришедшем в Витарию аккурат следующим утром после кончины Мертра. Король Наттау, получив ответ от племянника, в котором упоминалось о прежнем нежелании раскрывать всей правды людям, немедленно прибыл к нему.

Между ними вспыхнула ссора. Вновь. Ами был недоволен халатным отношением Фаро к обязанностям, некоторыми из которых нагрузил себя самостоятельно. Их прошлая встреча не привнесла в понимание племянника ничего нового и конструктивного. И это неудивительно, учитывая как быстро дядя бросил идею настаивать на изменении системы власти в соседнем с ним королевстве, когда узнал нечто более важное. Но иначе и не получилось бы, ведь заручится поддержкой достаточного числа своих родственников он бы не смог, ввиду невозможности взаимодействия некоторых из них с внешним миром. Ещё он думал обратиться к Саферт за поддержкой, как к одному из самых влиятельных на умы людей человеку, особенно в случае отказа Фаро с его предложением. Однако и это не сработало бы. После случайно услышанного разговора витарианской королевской читы Ами стало ясно, что цели женщины не только совпадают с целями нынешних королей, но и продиктованы им ею лично. По крайней мере той их части, что так усердно придерживается мироустройства, где только им позволено стоять во главе всего. Ведь очевидно, что её на данный момент не так уж сильно волнует происходящее в политической сфере, куда больше она сосредоточилась на воспитании и развитии нового представителя древнего рода.

Сейчас Ами вновь встретился с уверенностью Фаро в правильности своих действий, тот говорил — это на благо людей и ссылался на Саферт, Дсарбор, на тайны которые хранят Инцио и их цели. Тирада казалась чудаковатой и несвязной, она ничего не объясняла, только позволяла рассказывающему делать вид как это всё важно и необходимо. И конечно Ами понимал, что замешано во всём этом нечто тёмное, ему по-прежнему не казалось верным поступать племяннику настолько глупо.

— Понятия не имею что тебе в голову вбила Саферт, или быть может, твой отец, —сказал немолодой мужчина, теряя силы доказать что-то племяннику, — но вижу ты искренне считаешь, что у нас есть выбор. Кто будет править огромной страной? Ивион, находящийся через океан и нежелающий лезть в подобного рода идиотские ситуации, Аракиэль, который неспособен самостоятельно сделать практически ничего, или ты, умудрившейся и так всё развалить?

— Власть должна оставаться в руках Инцио!

— Твою ж...

— Почему не ты? Наттау находится на том же материке, это довольно удобно.

— Я не идиот и понимаю насколько это сложно. Каждый из моих братьев в последнее столетие с трудом справлялся с одной страной в своих руках, а ты требуешь от меня такого... Это было просто пока люди не сильно отличались от животных только покинувших лес и они не плодились так рьяно. Время идёт — всё меняется, люди в том числе. Их интеллект растёт и они начинают понимать как всё вокруг устроено. Не долго они будут соглашаться с узурпацией власти в кругу определённых лиц. Начнутся недовольства, они захотят высказываться, захотят что-то решать в глобальном смысле. И, если ты не заметил, это происходит уже сейчас. Дэсано отличное тому подтверждение.

— Чёртов старик со старухой, — голову Фаро начинала пронизывать еле заметная, но резкая боль, бьющая прямо по вискам. — Один не вовремя заболел, вторая ничего не смогла с этим сделать.

— О Древо, правда? Думаешь если бы Мертр не заболел всё было бы иначе? Он бы всё равно умер. Наследников он не оставил, а даже если бы и успел не так давно это сделать. Сколько бы было его сыну? Десять, двадцать? Юнец не был бы способен справляться с такой ответственностью, даже ты был немного старше, когда взошёл на престол. И то не смог нормально организовать работу государственного механизма. И опять же, люди жаждут иметь возможность быть нужными и важными.

— Мне плевать! Я не собираюсь сажать во главу страны кучку политиков, не имеющих никакого отношения к истинным правителям планеты, посланных богом.

— Мы можем обсудить это с остальными, если желаешь, но могу тебя уверить, лучший вариант — найти людей, с которыми мы сможем сотрудничать и которым не будет наплевать.

— Остальные должны высказаться. Саферт должна знать!

— Ты прав. Оставлять в неведении нашу земную мать никто не будет, как и всех остальных. День рождения Маукина будет как никогда кстати. Думаю стоит всех собрать для большого празднования. Может и повеселиться удастся. — его дядя тяжело вздохнул, взгляд со скрежетом скользнул по собеседнику, ему было тяжело видеть перед собой Фаро в таком виде, в таком состоянии. — Ты стал слишком похож на него.

Ами покинул собеседника как только закончил фразу, не попрощавшись с ним. Фаро был зол, на всё. На пренебрежительное отношение дяди к его словам, на трудности в двух опекаемых им странах, на непримиримость Инцио, на правоту Ами об изменениях в мире и в Фаро. На самого себя. Боль всё глубже проникала в череп, не давая расслабиться ни на минуту. Он так и остался сидеть в кресле, поглощённый болью, обидой и яростью.

В планах Ами был не только разговор с несгибаемым племянником, но и встреча с союзником в Витарии на поприще внутреннего расследования о происходящем в недрах Колыбели и Великого Древа. Незадолго до смерти брата он получил весточку отсюда, в которой говорилось о новых деталях, что и подвигло Ами покинуть Наттау в первую очередь.

Через несколько дней ему удалось с наречённой племянницей договориться о встрече. Место собрания оказалось весьма неожиданным для короля. В небольшом домике, далеко не в центре страны, его ожидала Эрим вместе со своим новым союзником. Тэва согласилась предоставить своё жилище для важного знакомства, по просьбе королевы.

Появившийся с вечерними сумерками гость напугал девушку. Поразительное сходство в чертах лица с Аракиэлем, уже почти забытым ей, ужаснуло. Она встала в ступор, оставляя на пороге знакомого неизвестного. В этот момент в ней смешалось всё: удивление, страх, осознание предательства со стороны королевы, непонимание владение последней знания об истинной личности девушки. Но как только за спиной послышалось «Ами», произнесённое Эрим, стало легче. Тэва впустила короля, второпях, с оглядкой, закрыв дверь и задёрнув все шторы.

— Ваше величество, — робко произнесла она, вернувшись к своим гостям, — меня зовут Урса.

— Рад новым лицам в нашем деле, — поприветствовал её Ами.

— Урса преподаёт фехтование Маукину и является его защитником, — уточнила Эрим, — а так же моим хорошим другом. Мой сын рассказал ей о некоторых странностях в Священном Лесу во время таинства. И ей самой есть о чём поведать.

— Довольно интересно, — вновь обернулся король к девушке.

Раскрыв известную ей правду мальчика, Тэва узнала о более неприятных действиях Саферт во имя великой цели господства Инцио более двадцати лет назад. Она поновому взглянула на королеву, и до того успевшую стать в глазах девушки более обычным человеком с имеющимися проблемами как у всех.

Теперь же очевидным стал факт совершения не менее пугающих вещей в отношении Маукина. Первые рождённые дети Инцио в союзе человека и такого же рождённого человеком Фаро имели некое значение для веры — с этим согласились все трое. Однако что именно происходит за закрытыми дверьми храма никто из них знать не мог. Потому им требовалось узнать это. Вопрос только в том как это сделать.

Девушке ещё при разговоре с Маукином показалось странным наличие в его видении необычного гудящего звука, который сама она совершенно точно слышала наяву в тоже время. Было ясно — это не совпадение и видение мальчика вовсе не иллюзия порождённая в голове переволновавшегося ребёнка, а вполне реальная ситуация, в которой он, очевидно, оказался не по собственной воле. Всё это вкупе с любопытствующей натурой и желанием помочь принцу, заставило зародиться у его защитницы замыслу проникнуть в потайные помещения (предположительно существующие) под Священным Лесом. Это и предложила Тэва присутствующим.

Ами довольно легко, учитывая все происходящие странности в союзе Саферт и Инцио в последнее время, удалось поверить в наличие подобных скрытых подвалов. Он согласился с желанием девушки проверить подобную теорию, отметив насколько смелы её действия и как важно это для их дела.

***

Через неделю, взвесив все "за" и "против", Тэва решилась на осуществление своего плана и выдвинулась на опасную своими последствиями операцию. В Колыбели проходит молебен в честь дня рождения принца Витарианского, который будет праздноваться уже завтра. Процесс достаточно долгий и заметный чтобы служить отвлечением как для охраны, которая будет занята присмотром за огромным количеством людей в одном месте, так и для членов королевской семьи, обязанных присутствовать там.

Пробираться на территорию леса пришлось с северо-западной стороны. Охраны там меньше всего сейчас из-за отдалённости от центральной части города и малонаселённости. Что безусловно на руку авантюристке. Благодаря королеве точно известно, что солдаты, патрулирующие периметр, сменяются раз в пять минут с окном в одну, этого более чем достаточно чтобы преодолеть забор и спрятаться среди ближайших деревьев. Опыт заядлого охотника тут сыграет свою роль.

Внутри уже всё куда проще и нет в то же время. В самом лесу лишних людей нет, ровно как и животных, так же способных поднять тревогу, однако искать вход в неизвестные помещения на столь обширной местности — задача не из простых. Предположение откуда начинать поиски всё же имеется. Конечно же это сам Дсарбор. Главное найти к нему путь.

Через, примерно, пол часа блуждания между хмурящимися от наступления ночи деревьями удалось напасть на след смены внешнего вида растительности. Именно переход от знакомых видов к соприкоснувшимся с необъяснимой силой Древа сигнализирует о приближении к её источнику.

И вот он величественный, странный, противоестественно пугающий и завораживающий в то же время. Девушка осматривала его не менее пяти минут, не шелохнувшись с того самого момента как приблизилась. Было ли дело в её внутреннем стремлении познать бога, которое присутствует в каждом жителе планеты, взрощенном на учениях тесно связанных с лесным гигантом, или в обычном любопытстве каждого кто никогда прежде не сталкивался с подобным. Так или иначе пришлось саму себя заставить очнуться. Есть дела куда важнее.

На несколько метров вокруг ни одного дерева — огромная пустая площадка, присыпанная листьями и слегка поросшая травой. Если проход под землю и существует, то он обязательно должен быть где-то совсем близко, у Древа. Или в нём самом. Тэва кружила у Дсарбора, ощупывая каждый сантиметр его толстой коры. Она была бугристой со множеством крупных морщинок, похожих на муравьиные туннели толщиной с человеческий палец. Это не похоже ни на одно другое дерево. В тоже время оно было абсолютно цельным. То есть вообще никаких сучков или трещин. Зацепиться не за что, значит и никаких потаённых дверей внутри древа не будет.

Но сдаваться всё равно нет смысла — Тэва уже здесь. К тому же соприкоснувшись с деревом, пока искала в нём что-то подозрительное, она вновь почувствовала странную вибрацию, исходящую от ствола. Она была не столь заметной как в тот раз и даже не сопровождалась никакими звуками, но подзадорила девушку и сигнализировала о верном пути в поисках.

Внимательно пройдясь вокруг ещё раз и ощупав все доступные на нём места, девушка принялась к осмотру земли. «Вход точно должен быть где-то здесь, не иначе. У старухи сил не хватит тащить уже почти подростка на руках хотя бы дольше пары минут!» — ругалась она себе под нос. Всё вокруг не вызывало никаких подозрений, не намекало на наличие потайных ходов и уже начало изрядно злить. Пока вдруг не посетила идея встать на четвереньки. Вполне вероятно, если приложиться к земле голыми руками можно будет отследить вибрации и, ориентируясь по ним, получится найти вход. Неожиданно это сработало. Обувь на толстой подошве и толстый слой земли помешали нащупать стык, выдававший люк, а руками это удалось сделать достаточно быстро. Примерно в шести метрах от Древа.

Тэва принялась расчищать возможный путь к разгадке. Под грязью и листвой обнаружилась плоское металлическое сооружение с матовым покрытием и множеством мелких царапин, которые могут появиться на лезвии меча с течением времени от постоянного использования или частой заточки. Оно казалось довольно крупным и массивным, а ещё сильно старым, но в то же время совсем не соответствовало времени. Ничего подобно видеть ранее не приходилось. По двум сторонам были небольшие выемки, при помощи которых можно поддеть и приподнять крышку. В этом помог меч девушки, сделанный из одного из самых прочных сплавов. Кусок металла поддался быстро, он не был очень тяжёлым, а под ним скрывался круглый вентиль самой двери. Она схватилась за него и начала вращать сначала влево — ничего не вышло, затем вправо — вентиль сдвинулся, издав неприятный скрип, но не громкий. Девушка тут же остановилась, забеспокоившись, что привлечёт лишнее внимание странными звуками. Но сразу же вспомнила, что ничего подобного она не слышала, находясь в лесу не так уж и далеко от этого места, значит вероятность кого-то потревожить практически нулевая.

Лишь только когда она открыла странную дверь и взглянула на многоступенчатую лестницу, уходящую под небольшим наклоном куда-то в неизвестность, она подумала: «А не услышал ли кто-то с той стороны звуки...». У неё ещё была возможность просто уйти, не спускаться вниз, чтобы не встретиться с недоброжелателями, она бы точно сумела сделать всё быстро и не быть пойманной. К тому же, пугающая подземная темнота не добавляла желания знакомиться с продолжением этого "приключения". Но было поздно принимать такие решения, она продвинулась слишком далеко, чтобы внутренний исследователь не требовал продолжения, не говоря уже об обещании данном самой себе разобраться в странностях ради Маукина.

Спуск оказался не таким уж и долгим, как выглядело изначально, а внутри было светлее, чем казалось. В самом низу перед глазами предстал просторный светлый коридор арочной формы, обшитый листами металла по стенам и потолку. На другом его конце, как раз в той стороне, где на поверхности находился Дсарбор, была широкая круглая комната. В её центре полупрозрачный цилиндр со множеством непонятных переплетений внутри. Тэва предположила, что это корни дерева или какая-то лоза. Правда при более близком рассмотрении её засмущали цвет и форма: идеальные, однородные по всей своей длине трубки неестественных оттенков синего, зелёного и розового. Вокруг всего этого винтовая лестница, уводящая ещё глубже вниз. И везде тишина, ничего не намекало на присутствие здесь хоть кого-то живого или чего-то способного издавать те самые недозвуки из леса.

Ещё глубже под землёй девушке удалось обнаружить несколько помещений с хорошим освещением преимущественно газовых ламп. Так же были и иные источники света природу которых определить не удалось, да и не такими важными они были сейчас. На минус втором этаже — о нумерации уровней говорили крупные цифры на бледно-серой стене каждого — девушка нашла вполне узнаваемые предметы вроде мягких дивана и скамеек, столы со стульями и шкафы. Внутри них были белые костюмы, способные покрыть всё тело, даже голову и кисти. Всё это выглядело чужим для привычного быта и интерьера домов в любой из стран. Мебель была простого вида и чётких форм, всё одного цвета и предназначено исключительно для прямого применения. Никакой красоты, изысканности или индивидуальности. Людей по-прежнему не наблюдалось. Так же прямо под потолком, помимо средств освещения, находились странные приборы похожие на глаз, их было всего по паре на каждом этаже, кроме того с коридором — там их было несколько. Они ничего не делали: не издавали звуков, не двигались, даже не светились никак, уже и пылью немного поросли. Но не на следующем — минус третьем этаже. Тут непонятные глаза были чистыми, но рабочими так же не казались. Здесь вообще было заметно чище и намного светлее. Помещение по-прежнему было круглым, как и предыдущее, но есть несколько дверей с табличками разных цветов, без надписей. Странный цилиндр неизвестно с чем внутри и лестница продолжали идти вглубь, но Тэва не последовала дальше, решив узнать что таится за дверьми.

***

В темноте глубокой ночи проносящиеся мимо деревья казались ещё более неживыми и пугающими. Абсолютное безмолвие давило, дезориентировало, а чёткое ощущение преследования заставляло продолжать движение. Тэва бежала, не оглядываясь назад. Дыхание было неравномерным и прерывистым, лёгкие горели. Казалось до дома совсем немного, но она ещё даже не покинула пределов леса. Всё пошло не так уже когда накатила кратковременная паника, прямо на выходе из подземного сооружения. Она замешкалась, хотела закрыть за собой люк, но выбрала бежать дальше. «Если бы не эти потерянные секунды, не пришлось бы так торопиться» — ругала саму себя, выискивая глазами верный путь к выходу. Вдруг звуки шуршащей листвы как лезвие пронзили глухой лес где-то вдалеке, она резко оборачивается — никого. Тревожные галлюцинации или реальные признаки приближения недоброжелателей? Разобраться сложно в таком состоянии. Главное не останавливаться, ведь кто-то там, внизу, точно был. Наконец деревья начали сменяться, значит направление верное, скоро должен показаться забор.

Вот они — тонкие железные прутья с завихрениями, Тэва остановилась прямо перед ними, опёрлась руками на собственные колени, пытаясь отдышаться. Более или менее придя в себя, она подняла голову, ограждение казалось куда выше чем было пару часов назад, почти непреодолимым. Выбирать не приходиться, нужно лезть, лезть и надеяться, что преследователи ещё далеко, а впереди не будут поджидать солдаты королевской армии, которых подозрительно совсем не видно. Перед этим она внимательно осмотрелась по сторонам, чтобы наверняка убедиться в своём предположении, и вновь услышала что-то позади себя. Настороженно вглядевшись в темноту бесконечной вереницы древесных столбов, она как будто увидела что-то и поняла, что терять времени не стоит. Мигом перемахнула через забор как и в первый раз, снова окинула взглядом всё вокруг в поисках других людей и с облегчением, в последний раз оглянувшись за спину, умчалась подальше от этого места.

До дома девушки было не близко, но оказалась она там в мгновение ока, сама не понимая как ей это удалось. Она захлопнула дверь, села прямо под ней и просидела так в полной темноте не один час, вспоминая и пытаясь понять увиденное.

За одной из тех дверей была просторная комната со множеством широких холодных столов из металла и посуды похожей на стеклянную. Некоторые сосуды были пусты, некоторые наполнены жидкостями бесцветными и цветными, какие-то даже источали запах, все они разных форм и размеров, с отметинами и пронумерованные. Чем-то напоминало склянки врачей с различными тониками и сиропами. Это достаточно логично, если брать в расчёт тот факт, что Саферт и является человеком духовным, так же тяготеет к науке, к медицине в частности. Даже то оборудование с горелками и сложными механизмами выведения веществ, одного из другого (по предположениям Тэвы), кажутся вполне нормальным, пусть и слегка необычным. А вот в следующем помещении на этом этаже скрывалось уже нечто менее объяснимое. Большие прозрачные цилиндры с густой жидкостью внутри, множество трубок, присоединённые к ним и уходящие в потолок, те что шли к низу цилиндров, присоединялись к стене из странных стальных шкафов с большим количеством лампочек и кнопок. В нескольких местах в этой стенке были еле заметные отверстия, из одного из которых торчала бумага с какими-то числами и буквами, изредка складывающимися в знакомые слова, вроде дата-время. Всё это казалось инородным, лишним, будто этого здесь не должно быть. Незнакомые приборы, провода, кнопки, рычаги даже сейчас наводят ужас на Тэву. Но и это не самое страшное. Неизвестность пугает сильно, до тех пор пока ты не встретишься в декорациях неизвестности с тем что хорошо знаешь. Тогда уже приходит понимание того, насколько страх может быть пластичным и многоликим.

Это и произошло за третьей дверью, куда девушка вошла с большей уверенностью, уже убедившись в отсутствии поблизости кого-либо. Освещение там было не столь насыщенным как везде; только в конце комнаты была яркая лампа, направленная точно на стол укрытый белой тканью. Пара шкафов и письменный стол с бумагами недалеко от входа были отделены от той части присобранной ширмой. Здесь было холодно и зловеще из-за недостатка освещения и мигающих из темноты огоньков на различных приборах, всё ещё непонятного происхождения и назначения. Девушка осторожно двигалась среди них, стараясь не наступить на какой-то провод и не коснуться одной из машин.

Оказавшись перед освещённым столом, ей стало предельно ясно что там прячется. Ткань имела заметные очертания человеческого тела. Она потянула за край смертного одеяла (так называют ткань, в которую заворачивают мертвецов до похорон) и пред ней предстал труп утыканный множеством трубок и игл, от которых вели трубки потоньше с жидкостью грязно-алого и зелёного цвета. Тэва отшатнулась с ладонью у рта, почувствовав как оттуда вот-вот вырвется крик. Тогда ей подумалось, что из тела выкачивают кровь, но уверена она не была, так как этот человек был точно мёртв. И уже давно. Отойдя от потрясения, она заметила непохожесть мертвеца на человека, точнее на обычного человека. Его рост точно больше, а сам он немного крупнее. Девушка подошла ещё ближе, нависнув над столом в нескольких сантиметрах, она надеялась разглядеть за закрытыми веками цвет его глаз. Ей это не удалось, но черты лица сильно напоминали ей Витриса, правда понять на иссохшем теле подобное сложно. Пришлось перебороть себя и коснуться безжизненного лица в попытке приоткрыть навсегда закрытые очи. Холодный, побледневший, но все ещё отличный от многих, синий глаз посмотрел на девушку внушая сомнения в понимании происходящего. Такие глаза по-прежнему кажутся живее самых живых.

Но одно отрицать нельзя — перед Тэвой труп бывшего Старшего Короля.

В это время за дверью послышались шаги и негромкий звук скрипящих колёс, что заставило притаиться, сжимая рукоять меча. Она прислонилась плотно к стене рядом с ширмой, за которой её не должно было быть видно и провела в таком положении, почти не дыша, несколько минут. Когда звуки утихли, не сразу, то было принято решение вернуться домой, несмотря на возросшее желание разузнать о происходящем здесь. Девушка подошла к двери и медленно отварила её, когда убедилась в том, что за ней никого нет — вышла. Вдруг она услышала тот самый гул из леса, только тут он был более ощутимым и громким. По трубкам в прозрачной колоне внутри лестницы что-то потекло, а снизу появились макушки голов в капюшонах. Повезло — неизвестные были спиной к Тэве, это позволило ей скрыться во второй комнате. Решение было вынужденным, но необдуманным, ведь внутри мог быть кто-то другой.

Она осталась у входа, прислушиваясь к звукам снаружи и краем глаза осматривая помещение. Взгляд остановился на цилиндрах с жидкостью, внутри появилось нечто напоминающее несформировавшееся дитя, только непонятно человеческое или какого-то животного. Оно было маленьким и почти бесформенным. На столе рядом — бумаги, из которых удалось понять, что за стеклом находиться эмбрион человека, там же фигурировали имена мёртвого короля и его сына. Рыская в ящиках столов, Тэва нашла и другие документы, содержащие, в том числе, информацию о Маукине. О его развитии на данном этапе жизни и различные показания, сравниваемые с показаниями тринадцетилетней давности. Ясно что его изучают, как подопытную зверюшку многие годы. Судя по датам последний осмотр и сбор анализов проходил в тот самый день под предлогом неких ритуалов. Его определённо опоили не древесным соком, если не он сам даёт такой эффект, и спустили сюда. Кто знает что именно с ним произошло в этом странном месте, а учитывая увиденное в другой комнате неизвестно, что с ним будут делать в дальнейшем.

В дверь постучали и Тэва вздрогнула, пробудившись ото сна на полу своей прихожей. Снова стук, настойчивый и долгий. Девушка, расправляя затёкшие конечности и пытаясь потянуться, встала в полный рост прямо перед дверью. Шум всё не прекращался, она хотела уже выругаться на ранних гостей, но быстро сообразила, что по ту сторону может ждать Фаро со стражей, желающий арестовать её за проникновение в секретные тайники короля. Она была уверена в причастности правителя, он не мог не знать о своём сыне подобное.

Тэва медленно отошла от двери, так чтобы не издать лишних звуков, в сторону лестницы, поднялась на второй этаж в свою спальню. Из окна там вид удобно открывался прямо на порог дома. «Оре!» — почти крикнула она, увидев человека у двери, держащего на ней руку украшенную незамысловатым браслетом из стали. Девушка поглядела по сторонам улицы — она была совершенно пустой в раннее утро без единого луча ещё не показавшихся звёзд. Одним махом спустилась вниз и показалась другу в распахнутой двери. На секунду она замерла, рассматривая его. Пара новых морщинок у уголков рта, держащих еле заметную улыбку, редкая щетина превратилась в негустую бородку как модную нынче у мужчин, усы всё те же, одежда выглядит куда приличнее чем раньше. Опомнившись, Тэва прервала его попытку открыть рот для приветствия и одним движение втянула внутрь. Мужчина понять ничего не успел и ошарашено наблюдал за нервно проверяющей окна на предмет наличия посторонних снаружи подругой.

— И тебе привет, Тэва, — начал он, но был прерван неодобрительным взглядом.

— Урса. Ты видимо забыл.

— Да, точно. Много лет, знаешь ли, прошло. Чёрт, да ты ни капли не изменилась. Разве что как будто повыше стала и, видимо, подкачалась, — глянул он на макушку головы стоящей перед ним и скользнул взглядом по чётко очерченным мышцам рук.

— Я так рада что это ты, — скрепила свои руки она за его спиной, — так рада тебя видеть, Оре, ты бы знал.

— Ого, каких-то четыре года и ты наконец поняла от чего отказалась, — забился в её растрёпанные волосы мужчина, с трудом выдававший в такой момент глупые сальные шуточки.

— Ты тоже не изменяешь себе... Это лучшее что могло с тобой произойти.

— Вот это сантименты. Что случилось с той девчонкой пытающейся прирезать меня или ударить всякий раз, когда я шучу подобным образом? Что ты с ней сделала?

— Я просто соскучилась, — девушка отпустила Оре и пригласила пройти в гостиную.

— Итак, смотрю я не совсем вовремя. Ты какая-то неспокойная. У тебя всё хорошо?

— Да так... — она прервалась на размышления о том стоит ли говорить ему о произошедшем минувшей ночью и хотела сделать это, но поняла, что куда важнее понять сначала как оказался здесь он, — ничего такого, не переживай. Лучше расскажи как тебя занесло сюда и как ты меня нашёл?

— Чистая случайность. Решил побывать в столице мира, чего нового посмотреть. А потом услышал о непревзойдённом фехтовальщике и понял что это ты.

— Да ты врёшь, — с широченной улыбкой и прищуром сказала она.

— Ай, ладно, — после секундной интриги заулыбался и он, — ты права. На самом деле я немного заскучал по тебе. Пытался разыскать тебя в Дэсано и Наттау, но безуспешно. Решил попробовать свои силы в Витарии. И не зря.

— Да ты настоящий шпион. А вдруг тебе бы не удалось разыскать меня среди сотен тысяч жителей?

— Судьба наверное. Но чего гадать как было бы. Я здесь и ты тоже. По-моему это совсем неплохо.

— Да. Неплохо... — Тэва немного расстроилась, понимая в насколько страшные события она, возможно, ввязалась именно здесь. Появление Оре, в какой-то мере и было осветляющим моментом, но могло подвергнуть и его опасности.

— Ну так что, расскажешь мне поподробнее о своей интересной работе на самого короля? — с заметным интересом он пододвинулся ближе на диване к собеседница.

Девушка улыбнулась ему и ответила на пару последующих вопросов о своей жизни, пытаясь переключить тему на приключения в море друга. Оре не позволял ей увиливать. Тогда девушка поведала о своей работе подробнее, о новой цели в жизни и любимом ученике, с которым она очень подружилась и у которого день рождения уже совсем скоро.

Вспомнив об этом она сильно изменилась в лице, понимая сложность ситуации. Ей необходимо явиться на праздник, но она не уверена в том безопасно ли делать это для неё. С другой стороны она обязана встретиться с Эрим и Ами, чтобы поведать им правду, да и Маукина она хотела бы видеть. Ведь вряд ли её величеству и королю Наттау удасться вновь поговорить с девушкой в ближайшее время из-за навалившихся проблем на политическом поприще.

Но с Оре, появившимся так не вовремя, нужно было что-то делать. Отправиться в замок и оставить его здесь, не зная что саму её там ждёт — не очень правильно. Из разговора стало ясно, что в ближайшее время он никуда не собирается отплывать и вообще очень бы хотел провести немного времени вместе с подругой, «чьё лицо щё чуть-чуть и он начнёт забывать», если верить его же словам. Однако и вводить его в курс дел, в которых сама Тэва толком не разобралась, совсем не хотелось. Хотя довериться она могла, пусть и не знала этого.

Внезапно погрузившаяся в долгие раздумья девушка обеспокоила мужчину. Несмотря на почти полное отсутствие их в жизнях друг друга, он искренне переживал о ней.

— Тэва, — предпринял он попытку вернуть подругу в реальность, — может быть я не тот человек, которому ты бы хотела доверить все свои тайны или переживания, но я готов помочь с чем угодно. Я вижу, что тебя что-то беспокоит.

— В замке скоро состоится приём в честь дня рождения принца Маукина, — внезапно начала она. — Я буду благодарна тебе, если ты согласишься сопроводить меня.

— Конечно, — не сразу и со стеснением согласился Оре, — только я не уверен что смогу найти подходящий для королевского приёма наряд.

— Что-нибудь придумаем. — она была решительно настроена, ей не хотелось отправляться туда одной, но и разворачивать разговор, вдаваясь в детали её переживаниях о празднике — тоже.

***

Саферт была готова рвать и метать, её переполняли гнев и страх. Инсих только спустя несколько часов доложили о вторжении в подземные лаборатории, боясь потревожить жрицу во время молебна. Внутри скрытого убежища ничего не намекало на желание неизвестного украсть или уничтожить её работу. Но каждая пылинка находившаяся не на своём месте казалась признаком пребывания кого-то лишнего.

Воцарился организованный хаос. Служители храма в непривычных для глаз людей комбинезонах рыскали из комнаты в комнату, снизу вверх бегали по пяти этажам комплекса, обследуя каждый его сантиметр. Женщина находилась в своём кабинете, не имея сил быть причастной к выявлению нарушителей. Казалось её парализовало от мысли быть раскрытой. Лишится подобных мыслей она не могла.

Со времён взращивания первых особей прошли долгие годы и, к сожалению, именно у них наблюдались серьёзные проблемы с мутацией клеток, преобразовывающиеся в злокачественные опухоли. Лишь недавно ей удалось выстроить подходящую цепочку ДНК их вида, не имеющих столь серьёзных отклонений. Объект номер один из второго поколения текущей эры, которая была известна ей как Тэва, пропала без вести в возрасте восемнадцати лет при неизвестных обстоятельствах. Её попечитель более не связывался с Саферт после исчезновения девушки, несмотря на попытки последней разузнать хотя бы что-то. А теперь, когда второй объект вступает в возраст роста гормонов и большего изменения организма, происходит подобное. У женщины началась паранойя. Вдруг кто-то прознал о её делах? Решил изучить неизвестных современной науке существ. Но тогда почему бы им не начать с королей — первой части её научной работы? А может и сами они к этому причастны? У каждого из них был повод воспользоваться информацией, таившейся здесь, в собственных целях. Как минимум у тех, что посвящены в правду работы жрицы.

В кабинет аккуратно, но с напором постучалась тонкая бледная рука помощника. Саферт нервно пригласила войти. Она не хотела никого видеть, но должна была знать правду, которой очень боялась.

— Волос, — еле слышно, стоя в нескольких метрах от стола, произнёс юношеский голос, — в кабинете препарирования обнаружен тёмный волос. Он принадлежит неизвестному. Его уже сравнили с образцами почивших и живых королей. Совпадений не найдено.

Женщина вскочила со своего места и, минуя парня, двинулась на встречу результатам анализов ДНК. В лаборатории её встретило несколько человек, шёпотом переговаривающихся друг с другом. Каждый новый результат анализов всё больше удивлял их. Владелец волоса не был хоть сколько-то похож на Инцио или человека. По крайней мере совпадения далеко не стопроцентные, но они всё же имеются. Правда только с первыми. Эти разговоры сразу начали раздражать появившуюся в дверях Саферт ещё сильнее. Ей казалось, что никто из этих идиотов не способен ни на что, раз они смогли позволить себе вторжение на столь важный объект. Стоит ли их вообще называть учёными в таком случае?

Она подошла ближе к столу с аппаратом, имеющим прозрачное окошко с подсветкой. Это был анализатор ДНК-цепей. Из него торчала длинная бумажная лента с результатами теста, которые и держали в руках расступившиеся инсих. Саферт вырвала бумагу из рук одного из них. Результаты были шокирующими и в то же время удовлетворяющими подозрения Саферт. Они показали совпадение по ДНК на более чем пятьдесят процентов с ДНК усопшего короля, потому было решено проверить схожесть с другими особями, произведёнными в лаборатории. Стопроцентное совпадение было у образцов Тэвы двадцетичетырёхлетней давности конечно.

Глядя на результаты последней проверки, женщина испытала облегчение. Девушка жива и она должна быть где-то в Витарии. Но раз девушка здесь побывала, она вряд ли отнеслась к странностям лаборатории, ранее ей невиданным, и к трупу короля положительно. А это значит, что необходимо найти её как можно скорее.

Глава 12

Оставался час до приёма гостей, но виновника торжества не получалось выманить из покоев. Маукин даже не приступал к сборам. Он не выходил на контакт ни с кем из поданных или родных. Эрим уже несколько часов дежурила под дверьми его спальни, пытаясь выманить сына. Но он отказывался наотрез. Причиной подобного поведения послужили изменения в стиле проведения празднества в честь его дня рождения. Мальчик дал понять, что винит в этом мать и отца, самовольно устроивших пышный приём вместо обещанной скромной вечеринки только для узкого круга лиц. Ему совсем не хотелось выставлять на всеобщее обозрение себя, да и неоднозначная реакция Тэвы на масштабность празднования его смущала. Она не хотела, по неизвестной ему причине, взаимодействовать с огромным числом людей, тем более знати, но её он хотел видеть в этот день больше неизвестных вельмож. Потому он переживал ещё и о возможном непоявлении наставницы на мероприятии.

Заверения матери в появлении Тэвы не сильно помогали. Что вполне логично, ведь она действительно ещё не показывалась в замке. Это заставляло нервничать и её саму. Девушка передала королеве письмо, в котором говорила а чём-то очень важном, что хотела бы сообщить ей и Ами, но саму её она не видела с тех самых пор как они договорились о проникновении в Священный Лес.

Время шло и уже начала играть музыка, доносившаяся до спальни принца через открытые окна вместе с последним тёплым ветром осени, из той части замка куда открывался вид мальчику. Он наблюдал за мельтешащими людьми с бокалами в руках, играющими радужным светом от многочисленных ламп, в зале где его ждут. Ждут все кроме человека, которого он действительно хотел бы видеть, но не находил в толпе. Он был недоволен вообще всем происходящем. Ни гостями, ни через чур богатым столом, ни громкой музыкой. Ему обещали тихий ужин с незатейливыми развлечениями в кругу родных и самых близкий, а теперь он не знает и половины из этого "муравейника" (как назвал их сам).

Неожиданно громоздкие двери отворились перед королевой, её обволокло смесью терпкого одеколона и тёплого воздуха, занесённого через открытые окна. Перед ней стоял Маукин одетый в наряд грязно-зелёного оттенка, непослушные волосы, самостоятельно уложенные (даже зализанные) назад, ему очень шли. Эрим не обрадовалась такому внешнему виду сына, всё говорило о протесте в нём. Неподходящая по случаю причёска, цвета в одежде выбранные специально не классических синих оттенков Инцио, слишком яркий аромат (который невероятно подходил мальчику). Он собрался на праздник, чтобы прекратить стенания неугомонной матери, но сделал всё на своих условиях и не собирался ничего менять вопреки её желаниям. Мальчик без слов поклонился королеве и прошёл мимо, направляясь на празднование своего дня рождения в одиночестве.

Огромный зал кишел пёстрыми нарядами, драгоценными камнями и натянутыми улыбками, прячущими грустные и напряжённые глаза. В воздухе чувствовался пафос и искусственность. Маукин вошёл через главный вход, переманив на себя всё внимание. Повисла тишина, музыканты перестали играть задорно, переключившись на торжественность, вид мальчика смутил каждого, особенно его отца, не скрывавшего своего недовольства. Принц уловил его настроение и двинулся внутрь, глазами перебирая окружающих его людей. Неожиданно остановился и скомандовал всем веселиться с улыбкой на лице. Мелодия вновь сменилась на танцевально-весёлую, мальчик пропал из виду.

В толпе он ринулся за ускользающим от него шелковым платьем изумрудного цвета, но нагнал его. Обладательницей заинтересовавшего наряда оказалась Тэва, замеченная мальчиком из окон своей спальни среди толпы. Он схватил её за руку и бросился в объятия, убедившись в правоте своих наблюдений. Девушка крепко прижалась от радости видеть его целым и невредимым, пусть они и виделись не так давно на очередной тренировке. Теперь каждое расставание давало ей повод переживать, что с ним происходит вне поля её зрения.

Их прервали фанфары и голос церемониймейстера, начавший объявлять появление царских особ. Тэва оцепенела, из недавнего признания ученика она узнала о предстоящем появлении прочих королей на празднике, но всё равно не была готова к лицезрению их в живую вновь. Отступив от Маукина, она незамедлительно направилась глубже в толпу в надежде затеряться и выскользнуть из помещения. Принц последовал за ней.

По пути она слушала голос объявляющий новоприбывших и поглядывала в сторону источника. Надежда увидеть впервые за долгие годы Пата вопреки желанию остаться неузнанной заставляла медлить. Сначала появились Ивион и Рейна, долго приветствуя всех вокруг под слова восхваления и перечисления всех титулов. Потом пришлось ждать пока они пройдут к свои местам и предстанут перед раздражённым Фаро, пытающимся высмотреть сына среди толпы. Эта медлительность убивала терпение. Тэва не знала куда себя деть. Снова фанфары, голос объявляет прибытие хортеррианского короля, она двинулась ближе к проходу и увидела его без сопровождения. «Почему он один? — взволнованно шепнула она, не отрывая глаз от Аракиэля вышагивающего в центре зала. — Они всегда вместе, всегда!» Его взгляд скользнул по толпе и, кажется выловил знакомое лицо. Девушка тут же нырнула внутрь снова, заметив на долю секунды его глаза на себе. Она добралась до вторых дверей в противоположной от королевского стола части помещения, которыми пользовалась прислуга, и скрылась за ними. За ней юркнул мальчик, не оставлявший её всё это время.

— Урса! — крикнул он. — Куда ты уходишь?

— Маукин? — обернулась она и, от неожиданности, выбросила руку с кинжалом вперёд.

— Извини меня за пышный приём, только не уходи.

— Конечно нет.

— Куда ты так торопишься?

— Тэ... Урса, — послышалось за спиной девушки, — немного заплутал, извини. Я разобрался со всем.

— Оре, — вскочила девушка, — познакомься с принцем Маукином.

— Это большая честь, ваше высочество, — поклонился мужчина в чёрном, вышитом серебряными нитями, костюме с расстёгнутыми верхними пуговицами на рубашке, — поздравляю вас с днём рождения.

— Маукин, это мой хороший друг Оре. Он любезно согласился сопроводить меня на это мероприятие сегодня. Мне хотелось вас познакомить.

— Я думал ты вовсе не придёшь, — обращаясь к подруге, мальчик с недоверием и ревностно смотрел на неизвестного.

— Честно говоря, я тоже не была до конца уверена в этом. Но я должна кое-что сделать. Мне нужна будет твоя мама и ты, хорошо?

Маукин молча кивнул. Тэва взяла его за руку и начала отводить подальше от зала, переполненного людьми с которыми ей совсем не хотелось случайно пересечься, тем более дать кому-то услышать их разговор. Она обратилась к мальчику:

— Для начала нам нужно найти более подходящее место. И скажи мне, ты знаешь короля Аракиэля?

— Да, конечно, он же мой двоюродный дедушка. Но он редко бывал у нас.

— А ты знаешь его советника? Старого мужчину невысокого роста, который всегда с ним везде ходит.

— Да кажется, но я давно не видел, чтобы он приезжал с ним.

Девушка заволновалась, прикидывая худшие варианты исчезновения Пата.

— Так ты расскажешь что у тебя случилось? — продолжил мальчик.

— Не сейчас. Нам нужно найти этого мужчину...

— Его здесь точно нет, я же говорю Аракиэль очень давно теперь без него приезжает.

— Ладно. Тогда пойдём в твои покои, хорошо?

— Хорошо, мне всё равно не нравится здесь. И ещё, прости меня, но ты должна отдать мне свой кинжал.

Девушка не была готова к подобному, но сделала как велел Маукин, чувствуя себя в некоторой степени преданной, хоть и понимала его поведение. Тэва с неизвестным мужчиной пытается отвести от скопления людей не много не мало наследника престола. Вполне нормально, что он хочет чувствовать себя в чуть большей безопасности.

— Он тоже, — продолжил мальчик, глядя на Оре.

— Конечно, — кивнула девушка другу.

Закончив с этим, они все вместе направились к покоям принца, стараясь избегать охрану и прислугу. За закрытыми дверьми, где троицу уже ожидала предупреждённая Оре о встрече королева, им наконец удалось поговорить. Тэва поведала о своей находке, стараясь не испугать мальчика. Но он проявил завидную выдержку и даже смог вполне серьёзно отнестись к нереалистичной истории девушки. Королева и вовсе слушала её с видом, будто ни одно из странных явлений не является таковым. Куда больше был поражён Оре. Он ранее не замечал в подруге черт сигнализирующих о безумии, да и сейчас она выглядела совершенно нормальной, несмотря на слова, вырывающиеся из её уст. Однако воспринимать такое довольно сложно, когда самой необычной технологией, с которой ты сталкивался, была возможность стандартного деревянного корабля удерживаться на плаву при своих размерах и загрузке.

Всё новые и новые подробности о загадочном месте где-то в недрах Священного Леса предавали слушателям всё меньше уверенности в том насколько хорошо они знаю своих королей и мир построенный ими. Но больше всего ужаснули последние слова Тэвы о важности Инцио для дела Саферт как подопытных для неизвестных целей. Опасения за сохранность Маукина в таких условиях велики как размеры Древа, потому она не собиралась оставлять мальчика в благословенных лапах старухи и тех кто следует за словом её. И не важно чем увиденное является на самом деле, ведь то чем оно кажется уже слишком опасно.

***

Тем временем в большом зале для приёмов собравшихся вместе королей побеспокоила Саферт. Их натянуто милую беседу о юном принце и его будущем она остановила и призвала к важному разговору, немедленно. Не согласится на требование жрицы никто из них не мог, тем более всё равно им вместе было необходимо разобрать спор, возникший между Ами и Фаро. Потому все они прервались праздновать и последовали в зал совещаний за женщиной. Всё таки большим плюсом масштабных мероприятий, да ещё и при дворе, является желание присутствующих, в большинстве своём, наслаждаться той роскошью, что сейчас их окружает, не обращая внимания даже на виновников торжества.

Саферт последнее время своими силами, не посвящая ни во что Инцио, разыскивала Тэву. Благо инсих были научены не только работе в области генетики и биологии в целом, но мелкому шпионажу. Что совсем не удивительно, ведь каждый из них был выращен и воспитан жрицей лично как вспомогательная сила; ещё на первых этапах её восхождения на пьедестал научного олимпа ей уже удавалось создать жизнь практически из ничего, правда результаты были не столь хороши как сейчас. Инсих не оправдали надежд женщины, не как материал для построения будущего, к которому она стремилась. Однако, независимо от своих отклонений (как генетических, так и в развитии у некоторых особей) они оказались довольно послушны и обучаемы, пусть и не надолго хватало их покладистых жизней. Главное пользы от них было достаточно.

К её огромной радости, им удалось заподозрить недавно появившуюся при королевском дворе девушку, отлично подходящую под возраст и возможную внешность объекта номер два. Не менее подозрительным в личности Урсы показалось и отсутствие чётко обусловленного прошлого. О чём и собиралась поведать жрица своим подопечным. Но с некоторыми оговорками. Нестабильность в отношениях королей была ей известна и настораживала. Знать о всех нюансах её целей им не стоит. Тем более если брать во внимание тот факт, что Инцио знают о её работе далеко не всё.

Ещё до того как она хотела приступить к разговору между представителями правящей династии начала разворачиваться серьёзная словесная борьба. Ами и Фаро неустанно спорили о проблемах в соседней с Наттау стране и о растущих волнениях среди населения. В этом же разговоре активно участвовал Аракиэль согласный с младшим из них. Он совсем не поддерживал инициативу брата передать власть в руки людей. Пусть относился он к ним вполне хорошо, но вверять им судьбы их самих считал не подходящим под цели и учения Инцио. Пусть и не были они правдивы полностью, менять вот так резко что-то, да и в принципе идти наперекор им неправильно — это разрушит всё то, что строилось ими под руководством Саферт. Никто из них, считает он, не имеет права разрушать столь тяжёлый труд.

Услышанное из уст одного из своих подопечных польстило женщине, о чём она упомянула в присутствии всех. Однако сейчас она хотела не слушать их идеи насчёт лучшего устройства настоящего, а собиралась поговорить о будущем в лице виновника сегодняшнего торжества. Именно его она представила важным звеном своей работы. И солгала. Заинтересована по-настоящему она была только в Тэве. Но она понимала, что девушка точно будет стараться находиться в непосредственной близости с наследником престола, которого наверняка хочет защитить от неизвестности.

Ами возразил Саферт, вызвав шок у всех присутствующих, чтящих старуху как лицо практически давшее им жизнь, пусть и знал об этом наверняка только Ивион.

Недовольный требовал объяснений. Он уже давно чувствовал свою непричастность ко многому творящемуся в пределах Витарии, он понимал, что многого не знал, но больше не хотел находиться в таком положении. Ему и Аракиэлю, как самым младшим из братьев недоговаривали какую-то часть правды. В недавнем разговоре с племянником, он видел как тот ощущает собственное превосходство над дядей, он говорил о чём-то важном, но недоступном Ами. Это вывело его из себя. Король Наттау ощущал себя преданным, да ни кем-то, а человеком ведущем его на этом пути как мать ребёнка. Которая, как оказалось, предпочла открыться Фаро, но не ему.

Аракиэль присоединился к младшему брату, после его непродолжительной речи, описывающей несправедливое отношение к ним двоим. В глазах женщины он увидел отражение правды этих слов.

Поддержал эту инициативу и Ивион, он понимал необходимость подобного для его братьев и для себя самого. Именно открывшееся глаза остальных королей помогут им увидеть смысл в том почему контерианский король был столь отстранённым. И он точно знал, что благодаря этому родятся его первые могущественные союзники. Ивион верил в более открытые умы молодых прогрессивных братьев. Да и выбора у него как такового не было. Она всё равно расскажет всё. Деваться уже некуда.

И так и случилось — Саферт поддалась :

— К большому сожалению, и осознаю я это только сейчас, не вся истина была рассказана вам, дети мои, с самого начала. Как вы знаете, вы, да и я тоже сильно отличаемся от большинства обитателей планеты. Для остальных причина кроется в божественном происхождении, но это приукрашенная правда, на которую пришлось пойти из-за той низкой умственной активности, присущей первым поколениям наших подопечных. В давние времена, когда ещё я только ступила на поверхность они были менее развиты, чем нам привычно видеть теперь. Было слишком сложно объяснить им многие вещи...

— И потому была придумана легенда о боге и бла-бла, — перебил женщину Аракиэль, которому не терпелось услышать то чего он не знал, — я уже всё это слышал.

— Конечно. Древо не просто вымышленный идол для поклонения неразумных людей и символ вашего превосходства над ними. Как я уже сказала легенды — дополненная, но правда. Внутри Дсарбора скрывается мощный генератор, подпитывающий комплекс под лесом. Это бункер построенный тысячи лет назад, оборудованный по последнему технологиям тех лет, — она остановилась ненадолго на этих словах, предавшись мимолётным воспоминаниям о прошлом, — там же есть устройство, оно позволяет мне выращивать человеческих особей не теми путями, которые всем нам привычны. Для воссоздания человеческого дитя не требуются мужчина и женщина, только специальное оборудование и генетический материал.

— Кто там выращен? — чётко и без эмоций спросил Ами, так будто он уже знал ответ, лишь хотел убедиться.

— Каждый из вас — результат многократных попыток воспроизвести ДНК моих предков, людей живших на этих землях миллионы лет, ещё задолго до появления того мира, который вам знаком. И не просто восстановить прежний вид, но сделать его сильнее чем прежде, лучше. Использование моих личных образцов, как основы не приводило поначалу к удовлетворительным результатам. Мой генетический код повреждён из-за многократного омоложения при помощи стволовых клеток, что позволяет мне жить куда дольше, чем можно вообразить. Я уже не так похожу на ту кем была раньше на биологическом уровне. Потому только спустя годы, даже сотни лет исследований и экспериментов с моей ДНК я смогла её привести к подобающему виду. Так Инцио появились на свет.

— Но и это нам известно, — начал срываться Аракиэль, которому казалось, что над ним просто издеваются, создавая интригу некой тайны. И вдруг он начал затихать, ведь только начал понимать всё сказанное, лепеча вполголоса. — ДНК твоя? Откуда ты...

Ивион сидел за столом уставившись на братьев и племянника, прибывающих в пространных раздумьях об услышанном. Ему хотелось пожалеть их; совсем не просто осознавать о самом себе подобное. В их головах точно возникали мысли о том насколько они "настоящие", правильно ли их существование и насколько правильно поступала Саферт по отношению к ним, скрывая подобное. Только Фаро был заметно спокойнее остальных; правда ему открылась раньше сегодняшнего дня.

Ещё перед коронацией жрица показала скрытые в земле лаборатории и поведала всё, о чём говорила только что и даже больше. От того он так изменился, отстранившись от жены, а позже не приняв тепло ребёнка, чьё происхождение не было естественным. Однако дорог он ему был.

От Ами прозвучал вполне логичный вопрос:

— Откуда взялся Фаро и Маукин? Если мы генетически совершенно другой вид, нежели прочие люди, а не усовершенствованные, как думали мы раньше, то ни одна женщина не способна родить от кого-то из нас. А насколько я понимаю женщин нашего вида попросту не существует.

— Всё именно так как ты и думаешь, — ответил вместо женщины Фаро, — я такой же, выращенный в лаборатории человек, как и мой отец или все вы. И Маукин не был живорождённым ребёнком.

— Почему только мальчики? — по-прежнему обращался Ами к Саферт, желая слышать всё из её уст.

— Это довольно сложно объяснить без терминов. Но если кратко, выживаемость определённых клеток при формировании плода ниже из-за чего сложно всё сделать в точности так как надо.

— В общем, нас проще "создать", чем особей женского пола, — добавил Ивион.

— Тогда почему мы собрались здесь? Удалось создать особь женского пола? Или что-то не так пошло при создании Маукина? — Ами встал, ему хотелось немного походить, чтобы сбросить лёгкое напряжение в мышцах.

— Его анализы, собранные недавно, — ответила женщина, переведя взгляд на Фаро, — показали лучшие результаты, чем у кого-либо из вас. У мальчика есть все шансы на успешную репродуктивную деятельность. Маукин надежда на будущее Инцио. Он носитель более совершенного гена, что позволит нашему виду размножаться и развиваться куда лучше и быстрее.

— Невозможно возродить целую цивилизацию из одного человека, разве нет? —Наконец заговорил Аракиэль, после того как брат его потревожил, выходя из-за стола. — Иначе тебе бы это удалось и без нас, только тебе. Раз уж мы одного происхождения!

— Ты собираешься делать это иначе не так ли? Не совсем естественным путём, — вновь включился в разговор Фаро, только сейчас пришедший к мысли о том что грозит его сыну, — ты превратишь его в подопытную крысу. Вряд ли, вот так, за одно поколение можно сразу же всё изменить и сделать так, чтобы у него была возможность завести детей.

Все оглянулись на женщину, ожидая ответа. Её лицо, на котором ни дрогнула ни одна мышца, вызывало в мужчинах леденящий кровь ужас. Всё это для неё не было чем-то из ряда вон выходящим, это её будни на протяжении столетий.

— Это мой сын, — вновь заговорил Фаро, не дождавшись ответа, который ему и так был ясен, — ты должна считаться с моим мнением. И, если он так важен для твоих целей, к которым ты идёшь не одно поколение таких как мы, то у меня есть условие.

Теперь все взгляды были прикованы к витарианскому королю. Никто из них не питал надежд на крепкую привязанность его к сыну, но услышать подобное рассчитывали ещё меньше. Даже Саферт впервые за это время изменилась в лице. Она почувствовала вкус победы, правда совсем не была рада подобному поведению короля.

— В Дэсано... — хотел продолжить он, но был остановлен встающей из-за стола женщиной.

— Всё что скажешь, — с улыбкой на лице собиралась уже покинуть королей она, — мальчик мне нужен завтра.

— Этот документ, — Фаро достал его из стопки бумаг недалеко от него, что было отмечено Ами и сильно удивило его, так как он был похож на тот, что он показывал племяннику в предыдущий свой визит, — даёт право на учреждение нового управляющего органа в Дэсано. Если там будет твоя подпись и подпись хотя бы ещё одного из ныне живущих королей, я стану полноправным королём государства.

Он оставил документ на столе, дав понять присутствующим, что они должны принять решение, и покинул зал. Ивиону совсем не понравилось, то что он лицезрел. Такое же состояние он заметил и у Ами. Они переглянулись, молча согласились друг с другом и решили покинуть зал немедленно. Оба понимали — необходимо что-то предпринять.

***

Маукин прибывал в непривычном состоянии прострации взаперти своей комнаты. Это было ново для него и потому любопытно, правда времени изучать странные ощущения у него не было. Прошло уже достаточно, чтобы заметить его отсутствие, а ему нужно решать, что делать с полученной от человека, которому он может доверять, как ему кажется, информацией. Тэва вместе со своим ошарашенным и, очевидно, так же впервые услышавшим изложение шокирующей правды, другом находятся здесь с одной очевидной целью — увести принца из замка, подальше от его семьи и привычной жизни. А мать, видимо, не сильно сопротивляется этой идее. Он не знает как ему поступить. Конечно никто не подгоняет мальчика с решением идти вместе с ними, но торопиться стоит; так же он понимает решительность девушки воплотить в реальность задуманное, несмотря на то, что её союзник определённо не готов к этому. Есть ли у Маукина выбор на самом деле? Вряд ли. Однако у него есть возможность морально подготовиться к дальнейшим действиям в попытке побега.

«Почему ей так важно моё благополучие? Она готова на такие вещи, ради этого. И почему мне кажется, что согласится стоит, что я могу ей довериться? Может быть она тоже чувствует нечто похожее и от того так цепляется за меня...» — размышлял мальчик пока смотрел на ругающихся шёпотом своих "похитителей". Было забавно наблюдать, потому что они думали, что он не понимает о чём идёт речь, а он знал. Оре в курс дела не поставили с самого начала, а теперь он должен выступать в роли помощника в похищении царской особы, пусть и с благословения его матери.

Он всё же решил — медлить незачем, хотя это может оказаться большой ошибкой для всех тут находящихся. Сегодня их окружают самые могущественные люди на всей планете, побег сейчас вполне вероятно обернётся крахом, а для, как минимум, двоих из них — казнью. В любом случае вернее всё сделать тихо и быстро пока такая возможность есть. Потому мальчик, без лишних слов, начал наполнять небольшой рюкзак самым необходимым: сменные штаны и рубашка, бельё, кинжалы, отданные ему ранее. Как закончил он обратился к неугомонной парочке, попросив их дать ему проход к ширме рядом с ними, за которой он собирался переодеться в более подходящую случаю одежду. Это удивило их — столь скорое принятие Маукином решения неожиданно.

Вдруг в комнату вошёл немного запыхавшийся Ами. Он сумбурно сообщил о Саферт о чём-то очень важном и страшном для мальчика.

— Маукина нужно уводить сейчас же, — произнёс мужчина под звук вновь открывающейся двери.

И на девушку обрушились слова, звучащие голосом знакомым ей слишком хорошо, чтобы пытаться убедить себя в галлюцинациях.

— Здравствуй, Тэва, — спокойно и грозно произнёс высокий мужчина в маленьких тёмных очках, введённый частично в курс дела Ами по дороге, — не ожидал увидеть тебя вновь спустя столько лет.

— Кажется вы меня с кем-то путаете, ваше величество, — девушка не поднимала головы, сама не зная почему, толи от стыда, толи стараясь остаться неузнанной, хоть и понимала насколько это сейчас глупо.

— Дедушка, её зовут Урса, ты путаешь что-то! — принялся защищать друга Маукин.

— Ты не изменилась ни капли с нашей последней встречи, а лицо твоё я знаю хорошо. Я узнал тебя среди множества лиц на празднике. — сам не веря в происходящее обращался Ивион к ней. — Не знаю почему ты здесь и какие цели преследуешь, но я не желаю тебе зла, я хочу помочь. Всем вам. Нам.

— Урса? — в унисон прозвучали голоса Эрим и Ами.

— Моё настоящее имя Тэва.

— Она пыталась скрыться от меня, — спокойно произнёс Ивион, — но это не так важно сейчас, очевидно.

— Действительно, — взволнованно произнесла королева, указывая на дверь, — нужно спасать моего сына от Саферт, что бы она не задумала. Ты знаешь что она с ним делала, Ивион?

— Имею некоторое представление. Поэтому я здесь.

— Ты тоже знал? — обратилась она к Ами всё больше распаляясь и сдерживая слёзы. — Все вы знаете?

— Из ныне живущих Инцио только я, и, предполагаю, твой супруг в курсе. Я знаю у всех вас много вопросов, — тяжело вздохнул Ивион, обращаясь к Тэве, — всё объяснение потребует слишком много времени, нам правда лучше уходить и как можно скорее.

— Фаро скорее всего ищет Маукина прямо сейчас, — поддержал брата Ами, — и лучше нам ему на глаза не попадаться.

Все вместе они покинули спальню мальчика и направились к выходу. По пустым коридорам в почти уже ночное время суток пройти получилось без особых проблем. Может пару раз на пути беглецам попадалась прислуга, не задающая лишних вопросов, а только смиренно поклоняясь королевским особам. Вполне удачно появилась и камеристка Эрим, которой было приказано отправляться к конюху немедленно, чтобы просить его запрячь карету и отправить её к западному выходу, откуда заходит прислуга через малую кухню.

Недалеко от спасительной комнаты для готовки шум шести суетящихся людей привлёк достаточно много внимания и казалось где-то за углом уже охрана идёт за ними. Ивион и Ами приняли решение задержать возможных преследователей и отправить остальных дальше в одиночку.

— Наше отсутствие вызовет куда больше вопросов в момент пропажи принца, — начал прощание Ивион, — и чем меньше вас будет, тем лучше.

— Но... — хотела было возразить Тэва.

— Я обещал твоему отцу оберегать тебя, — взял он за руку девушку, — и не сдержал обещания. Теперь я обязан сделать всё, чтобы это исправить. Уходите.

Впервые в жизни кто-то мог наблюдать чуть пробивающиеся слёзы самого стойкого и известного своей безэмоциональностью Инцио. Почувствовав непривычное, он сразу же отвёл взгляд от девушки, сам поразившись себе.

— Нужно торопиться, — подгонял прощания Ами.

— Защищай их, — взглянул на Оре Ивион, вернув холодность глазам, и отпустил Тэву, отправившись в обратную сторону с братом.

Эрим сжала руку сына ещё крепче и двинулась дольше, взглядом зовя остальных. Оре подошёл к подруге и тоже взял её под руку, с усилием уводя от незаконченного диалога об отце.

Они добрались до малой кухни, в которой никого не было, так как для праздника потребовалось больше места и вся прислуга орудовала в большой. Внутри сидел за столом Аракиэль с бутылкой красного вина, которую решил выпить в одиночестве, размышляя обо всём произошедшем на собрании. Застигнутый врасплох он поперхнулся, но ещё больше оторопел, увидев призрак прошлого, который не отпускал от себя до сих пор. Реакция у всех была похожая, но Тэва больше остальных была потрясена. Столько старых знакомых повстречать, да ещё и в без того непростой момент — будто плохой сон, который совсем не хотелось бы видеть.

— Тэва, — тихо произнёс Аракиэль, уставившись на вошедших с еле заметной улыбкой, — я знал, что ты жива! Знал, что это не могло быть правдой...

Мужчина вскинул голову, заливаясь смехом. Он ощущал эйфорию от осознания что его возлюбленная здесь, что он был прав все эти годы. Теперь они смогут быть вместе как всегда и хотели. Как он хотел. Он понимал — увиденное очертание прекрасной девы на празднике в честь дня рождения его внука не было иллюзией. Она действительно здесь и вновь вернулась к нему.

— Да, чёрт возьми! — стукнул он ладонью по столу.

Эрим передёрнуло от резкого звука и она спрятала сына за собой. Король начал приближаться, не отрывая одержимого взгляда от девушки. Оре немного вышел вперёд, готовясь выполнять приказ Ивиона. Лицо Аракиэля сразу же изменилось, его глаза начали бегать от возлюбленной к парню и обратно, брови поднялись, а лицо вытянулось.

— А-а, — небрежно протянул он, — вот оно что. Ну это ничего, теперь тебе не нужно пытаться искать замену. Мы снова можем быть вместе, даже Пат нам не сможет больше препятствовать. А этот и подавно.

Король схватился за небольшой нож для мяса и ринулся в сторону Оре. Парень быстро среагировал и отскочил в сторону. Он оказался прямо возле Маукина, который начал рыться в своей сумке с вещами. Мальчик нащупал там один из кинжалов, как раз когда Аракиэль вновь бросился на парня, и передал последнему оружие. Но было поздно. Эрим, закрывавшая своим телом сына, инстинктивно подалась в сторону и её путь пересёкся со стремящимся к Оре ножом.

Новоявленный убийца отшагнул назад, поняв что произошло, и бросил орудие. Словно бутон алой розы раскрывающийся при цветении, небольшое пятнышко на платье королевы разрасталось на левом боку под рёбрами. Аракиэль шаг за шагом отходил всё дальше, не обращая внимания на остальных. Только свои руки он не выпускал из виду; омытые кровью недостойного того человека они превращались в напоминание, которое никогда не исчезнет, о всём том плохом что в нём есть и что никогда не хотел замечать.

Эрим рухнула на руки Тэвы, не отрывая глаз полных сожаления и печали от сына. Девушка медленно опустилась на пол вместе с Маукином, не до конца осознающего состояние матери. Но в тяжёлой тиши уже траурной атмосферы, он всё же понял. И полились слёзы рекой из его глаз, окропя вот-вот совершившее свой последний вздох тело.

— Я люблю тебя, — произнесло она, обращаясь к сыну.

— Мама... мама, я тоже люблю тебя. Не надо, пожалуйста. Мама.

Больше ничего из уст королевы нельзя было услышать. По щекам Тэвы потекли слёзы и казалось сразу же высыхали от раскалённого гневом лица. Она была готова набросится на Аракиэля прямо сейчас, но была остановлена Оре. Он схватил девушку и встряхнул её, надеясь привести в чувства. Некогда было заниматься разбирательствами с королём, иначе все они могут повторить судьбу Эрим, сейчас или позже при встрече с отцом похищенного принца.

— У него есть ты! Не лиши и этого. — продолжал трясти её Оре.

— Я ему не мать.

— Сестра. Ты его сестра! Ты родилась здесь! — выпалил он, надеясь на шоковый эффект.

Это сработало, причём подействовало на всех. Аракиэль снова вернулся к потревожившим его уединение. Несколько секунд просто пялился на них, будто пытался в воздухе разглядеть вылетавшие из уст соперника слова и прочесть их, чтобы убедиться в реальности услышанного. И пусть разговор с Саферт подтвердил не совсем реальную родственную связь между королями и их детьми, осознание наличия таковой с Тэвой Аракиэля смутило. Даже шокировало. Потому он просто покинул помещение, надеясь отстраниться ото всего что там произошло и было сказано.

Всхлипывания Маукина так же исчезли. Молодые люди опустили взгляд и встретились с глазами полными скорби, недоумевания и, неожиданно, радости. Мальчику не помешала горечь утраты услышать и понять о чём говорят его друзья. Девушка освободилась из полуобъятий Оре и присела на корточки рядом с принцем. Она не знала что делать, что сказать, к ней самой ещё не полностью пришло понимание услышанного. Но ей и не пришлось ничего предпринимать, Маукин сам бросился в объятия сестры, подбадривая её больше, чем радуясь сам.

Оре был рад видеть это и в то же время боялся дальнейших расспросов, потому схватил обнимающихся и поволок их к выходу. Совсем не время для всего прочего, пора уходить.

***

Напалм из расспросов Тэвы и Маукина, обрушившейся на Оре, прервал неизвестный пытающийся вломиться в дом девушки. У каждого сразу же промелькнули мысли о глупости принятого ими решения вернуться сюда, очевидно, что первым делом Фаро будет искать сына в доме его похитителя. Наверняка Аракиэль хотя бы частично рассказал увиденное на кухне прислуги. Но их можно было понять, все находились в состоянии серьёзного стресса, вызванного внезапным совершением преступления против короны, лицезрением смерти близкого и узнанной правдой, вызывающей тысячи вопросов.

Тэва схватила свой меч, припрятанный в спальне, Оре взялся за оба кинжала, один из которых когда-то был ему подарен подругой. Они увели мальчика подальше и готовились к битве. Девушка подошла к окну и вновь удивилась пришедшему. Казалось все теперь, кто приходил в этот дом, должны производить такой эффект.

Внутрь она пустила высокую женщину в плаще, покрывающим голову. Это была Рейна, пришедшая на помощь старой знакомой по предупреждению мужа. Естественно женщина позволила дать волю чувствам при встрече с давней знакомой, но ограничилась лишь крепкими объятиями. Совсем холодной встречи не выдержала бы ни одна из них. Но и этого было достаточно.

— В порту стоит наш корабль, — без лишних предисловий начала гостья, — мы отплываем сейчас же.

— Так, я без "Видения" никуда не поплыву, — перебил её Оре, — да и он у меня не столь заметным будет.

— Нет, — задумалась Рейна, — ты один поплывёшь на своём корабле и, соответственно, выйдешь в океан раньше. Неизвестный корабль вызовет вопросов больше чем королевский. Это поможет отвлечь солдат от нас. Ты должен будешь отправиться в...

— Контер, я понял, западный торговый порт. Очень удобное место для того чтобы остаться незамеченным.

— Но как ты объяснишь своё исчезновение? — вмешалась наконец Тэва, не сводящая вопросительного взгляда с друга, так чётко принявшего недоговорённый план королевы. Будто солдат со знанием дела. — У короля Фаро не возникнут вопросы?

— Я не думаю, что он будет сильно озабочен моей пропажей. Ни когда у него есть цель поважнее, — женщина бросила взгляд на выглядывающего с лестничного пролёта мальчика, — в любом случае мой супруг понимал возможные риски.

Добраться до порта было довольно тяжело, учитывая тот факт, что корабль Ивиона находился у королевского причала. Именно в этот момент и разошлись пути Тэвы и Оре снова. Что, в свете последних событий, огорчало не меньше, а то и больше, чем прежде. Однако это было необходимо сейчас.

На улицах Витарии разворачивались поиски принца, которые, что хорошо, носили пока скрытый характер. В первую очередь вопросы будут возникать именно к малознакомым и более подозрительным людям. Оре и его команда отлично подходили под это описание, к тому же они в столь поздний час собирались отчаливать от берегов страны. Это огромный риск, на который команде "Видения" придётся пойти; пусть виноватыми в чём-либо никто из них не был, солдаты могут крепко в них вцепиться и оставить в стране ещё на какое-то время.

Тэва тем временем направлялась на другой корабль вместе с Рейной, которая определённо знала о всех нюансах происходящего и, вероятно, знала о том почему её супруг слишком спокойно отнёсся к открывшейся девушке правде о происходящем в лесах Колыбели. Очень хотелось разузнать у неё всё, надеясь на не исчезнувшие родительские чувства, но королева молчала. Здесь она была небольше чем посредником, её задача — доставить девушку и мальчика на корабль и спрятать их там, этим она и занималась. Всё остальное подождёт.

Самое сложное теперь впереди. Нужно пробраться мимо большего, чем прежде количества охраны и попасть на борт "Диады" — личного корабля контерианского короля. Огромным плюсом, конечно, была Рейна в этом непростом деле. Она имела возможность беспрепятственно пройти в королевский порт и подняться на судно. Затруднительным могло стать объяснение наличия в её компании неизвестной девушки и мальчика, подозрительно скрывающих свои лица и очень подходящие под ориентировки разыскиваемых. Нужно как-то отвлечь людей Фаро. Единственной подходящей идеей было сказать охране о том что они видели, а именно — неизвестного мужчину, уводящего мальчика того же возраста, что и принц Маукин. Направлялись они конечно же подальше от порта, но тоже куда-то к воде; наверное предполагаемый похититель имеет свой корабль и пытается увезти мальчика подальше отсюда.

— Рассказать правду, подразумевая под ней ложь, которая для других должна быть правдой? Не плохо, — согласилась с планом Тэвы Рейна.

— Обе правды. Нужно будет описать похитителя как Оре и дать пару наводок на его корабль.

— Но Ур... Тэва, — возмутился Маукин, — его непременно схватят.

— Я знаю и не хочу этого. Но он знал насколько непростым может оказаться наш побег и точно понимал какой опасности подвергнется он и его команда при попытке покинуть воды Витарии.

— Тебе совсем не жаль его?

— Дорогой, не нужно... — обняла мальчика королева с сожалением в глазах, пытаясь утихомирить его. Лишний шум им ни к чему.

— Порой нам приходится принимать очень непростые решения. И, даже если мы этого не хотим, это может плохо отразиться на тех, кто нам дорог. Огромное счастье — иметь таких людей, которые не боятся этого и готовы оставаться рядом при любом раскладе. Оре делает это, не потому что не знает о последствиях, а ради нашей защиты. Если не перенаправить солдат на его поиски, у вас будет очень мало шансов.

— Что значит у «вас»? — прошипела королева.

— Кто-то должен отвлекать. Без тебя Маукину не попасть в Контер, а без меня вполне.

— Я никуда без тебя не поплыву!

— Ты должен! — впервые рассердилась на своего подопечного девушка. Она взяла его за руки и продолжила, не моргнув ни разу. — Я не уверена, что смогу последовать за вами, но я клянусь тебе сделать всё что в моих силах, чтобы помочь вам отплыть. Я делаю это, чтобы мы смогли быть рядом потом.

— Но и ты нужна им, — произнесла Рейна.

Тэва взглянула с подозрением на королеву, но, не дожидаясь продолжения, накинула капюшон на голову мальчика и сразу же покинула его, оставив в руках Рейны. Некоторое время они не двигались с места, следя за ушедшей — необходимо было увериться в том, чтобы всё пошло как планировалось.

Тэва разговаривала с человеком в форме и руками указывала правее вдоль берега. Она казалась очень возбуждённой и обеспокоенной. Сложно было сказать хорошая это актёрская игра или реальное волнение девушки, связанное с боязнью показаться открыто, когда сама совершенно точно совершает преступление. Так или иначе это сработало; солдат, к которому она обращалась, ушёл и сразу же вернулся не один. Около десяти человек двинулись за очевидицей страшного похищения подальше отсюда.

Рейна схватила за руку Маукина и направилась в противоположную сторону, мальчик будто на привязи шагал за ней, даже не смотря вперёд, всё его внимание было устремлено к растворяющейся вдали подруге. Возможно теперь он увидит её совсем не скоро или не увидит совсем. Потому он старался запомнить каждую деталь, ухваченную взглядом издалека, и всё что она сделала для него. Она оказала им огромную услугу, которая помогла пробраться через редкую охрану и подняться наконец на борт "Диады".

Команда приняла гостей так, будто точно знала что им предстоит этим вечером. Люди сновали туда-сюда, таская какие-то верёвки и мешки, всё время что-то завязывая и натягивая, и всё это очень аккуратно и тихо. Никто из людей вокруг не вымолвил и слова при виде пропавшего (о чём они скорее всего уже знали) принца.

Каюта для прибывших была готова, а команда в полном составе. Коренастый мужчина похожий на медведя в идеально выглаженной одежде, очевидно капитан корабля, проводил прибывших в место, где они должны будут провести всё плавание. Ни в коем случае не стоит покидать этого места, по мнению мужчины, для их же безопасности. Он продемонстрировал мальчику потайное место в стене, там можно спрятаться на случай чего. Хорошее, безопасное убежище; если не знаешь о нём, никогда в жизни не догадаешься о расположении. Маукину показалось это немного странным, зачем его дедушке в личном корабле подобное? Но он был рад тому, что оно у него есть. Действительно лучше быть готовом ко всему сейчас.

Впервые за последние пару часов, наполненных событиями, ему удалось присесть и поразмыслить над всем тем что происходит. Было это непросто. Несмотря на свой юный возраст он понимал уровень опасности, которому подвергаются люди вокруг него, и свою причастность к этому. Даже если учитывать, что обстоятельства не давали ему шанса выбирать ранее, именно из-за его персоны началось творящееся вокруг безумие. Его мать погибла; возможная сестра, но точно очень близкая подруга, неизвестно где и может быть схвачена; дедушки, находясь в логове врага, пытаются всеми силами задержать поиски. А где-то на другом корабле мало ему известный, но, очевидно, очень храбрый человек и верный друг может рискует жизнью и безопасностью собственной и команды, хотя вообще не знает мальчика. Такие мысли не способствуют сну, надежду на который имел мальчик, ведь ему предстоял долгий путь. И вот он почувствовал как тронулся корабль, оставляя позади надежду на прежнюю спокойную жизнь, знание будущего и уверенность во встрече с лучшим и единственным настоящим другом.

Глава 13

Саферт параллельно с уже более масштабными и открытыми поисками Маукина вела собственное расследование по исчезновению его и Тэвы. После инцидента в замке, при котором погибла королева Витарии от рук похитителей, по словам Аракиэля, она взялась за это с удвоенной силой. Мужчина казался убедительным в своих рассказах об обнаруженных, но заметно нервничал упоминая девушку, что была в из числе. Отчего жрица не могла себе позволить полностью верить словам не самого надёжного из своих воспитанников и надеялась разобраться в произошедшем самостоятельно, в идеале переговорив с девушкой лично.

Инсих по-прежнему шпионили на улицах и в замке для этих целей. Огромным плюсом является их приверженность к богу, а следовательно и непогрешимость в глазах людей, и малозаметность, которая была им присуща.

Однако с тех самых пор как беглецов в последний раз видели, слышно что-либо о них не было. Это плохо сказывалось на моральном духе как королевского двора, так и населения. Людей начали подвергать допросам с пристрастием, каждый гражданин по первому требованию предоставлял собственные дома к обыску, в любой момент мог быть остановлен посреди улицы для подтверждения личности. Даже храм веры перестал быть обителью спокойствия, в котором когда-то можно было расслабиться и выпустить переживания в разговоре с настоятельницей; теперь и она больше задавала вопросов при любом удобном случае, чем выслушивала. И это дало свои плоды.

Среди прихожан часто мелькали разговоры об активном молодом мужчине, не так давно задержанным солдатами по подозрению в похищении принца. Оказывается он пытался покинуть страну на собственном корабле в ночь исчезновения мальчика. Его сходство с описываемым хортеррианским королём недоброжелателем, сопровождавшим Тэву и Маукина, натолкнуло Саферт на мысль о том, что и девушка может всё ещё оставаться в стране.

Всё же великая вещь — сплетни, ею не чураются ни бедняки, ни высокопоставленные военные, ни, самое главное, верующие люди. Очень повезло, что никто из них не посчитал это достаточно важным, чтобы заявить об этом официально. А если даже и посчитал, то прочим это интересно не было. Что уж там говорить обо всех остальных, если даже Аракиэль выдал подробности встречи с важнейшими во всём мире разыскиваемыми людьми только своей "матери", побоявшись расправы для возлюбленной. Хотя и можно всё списать на первоначальную суматоху и растерянность. Но это не столь важно для Саферт, её интересует только происходящее где-то в Витарии теперь.

Скрываться для Тэвы — практически невыполнимоя задача. Её дом вывернули наизнанку солдаты, разыскивая её и принца; конечно, самого близкого Маукину человека подозревать начали в первую очередь. Возвращаться туда, да и вообще показываться на людях сродни самоубийству для неё.

Прошло всего около суток с момента как всё это началось, но силы уже покидают Тэву. По большей части это конечно связано с упадком духа, она просто не представляет что ей делать дальше. После слов об обещании Ивиона, которое он дал Пату, она чётко представила себе судьбу отца и это сильно ударило по ней. Несмотря на их уже очень давнюю разлуку, где-то внутри продолжал сиять маленький лучик света, ведущий к мечте вновь однажды встретится с ним. Хотя бы на мгновение. А теперь ещё и полная разруха вокруг, выражающаяся в конце её привычной спокойной жизни, некоторой карьеры и потери всего, что когда-то ей было небезразлично.

Может быть она смогла бы смириться с наступающей неизбежностью в виде смерти как враг короны, но ей вероятно уготован куда менее завидный исход. И она это понимает. Оре не успел объяснить свои слова, произнесённые в замке, но он точно не пытался тогда успокоить её и Маукина первым что пришло ему в голову. Это было правдой, странной, необъяснимой, особенно если говорить о том откуда он это взял, но всё же правдой. Тэва точно знала это. А это значит, что она так же необходима жрице как и принц, и, если будет схвачена, столкнётся с не менее ужасающими вещами, которые произошли с Витрисом.

«Но что если самой пойти навстречу этой неизбежности? — крутилось отчаянно в голове девушки. — Пока есть возможность застать жрицу врасплох, пока она тихо-мирно сидит в своём белоснежном храме мистификаций и притворства. Может быть я даже убью её и тогда вообще уже волноваться об её экспериментах не стоит...» Всё больше и больше подобные неестественные для неё мысли, цепляясь одна за другу, отплясывали в воспалённом разуме и вызывали только головные боли своими резкими па.

Но это только пока она остановилась передохнуть ненадолго. Обычно она не сидит на месте частично из-за этих мыслей, частично из-за попыток разыскать Оре, в чьём присутствии в стране она была уверена. Тэва видела его корабль здесь, видимо его и команду схватили для допроса. Нужно только хорошенько поискать его. Потому девушка следила за всеми входящими и выходящими из отделений УВС (управление временного следствия). Это специально учреждённые места на время поисков пропавшего принца, где велись допросы подозреваемых и возможно причастных лиц. У одного из таких она надеялась встретить Оре. И так и случилось. Почти.

Его выволокли оттуда люди, не выглядящие как солдаты служившие королю, и увезли в другом направлении от ворот замка. Тэва проследила за повозкой с бессознательным другом до небольшой хижины где-то в лесу. Из охраны только попутчики Оре, внутри, видимо, никого кроме него и неизвестного, пожелавшего встретиться с заключённым. Кто это может быть выяснить получится только пробравшись внутрь.

Полная уверенности в своих силах и не видящая смысла действовать совершенно аккуратно в сложившихся обстоятельствах, она схватилась за свой меч и расправилась с охраной у неказистого домика. Оставшиеся без сознания с лёгкостью уступили девушке проход к её другу.

А внутри встретиться пришлось с тем на что она не надеялась, но чего бессознательно хотела. Саферт сидящая за столом напротив связанного, синего от нанесённых побоев и плохо узнаваемого в таком обличии Оре.

Встреча была неожиданной для всех кроме женщины, не знавшей как выглядит предмет её поисков, но уверенной в успешности своего плана по выманиванию Тэвы. Конечно и охраны было куда больше, но не в непосредственной поблизости, о чём и было сообщено девушке. Это вызвало нервную улыбку на её лице, медленно перешедшую в пренебрежительный смех, показывающий безразличие к услышанному. Тэва без опаски подошла ближе к другу, не обращая внимания на попытки женщины снисходительно уколоть за бесполезность действий первой.

— Он видимо не рассказывал тебе. — обращалась к Саферт она, осторожно развязывая верёвки и стараясь не задевать резко реагирующего на каждое прикосновение. — Пат многое вложил в то, чтобы вырастить из меня лучшую версию себя самого. С большим рвением к познанию и любовью к политике, тактике и охоте. И военному делу конечно.

Саферт не отрывала глаз от девушки, испытывая чувство накатывающей тревоги с каждым услышанным словом.

— Лучший фехтовальщик Витарии по мнению всей Витарии, — ухмыльнулась Тэва, ей казалось смешным подобное превознесение каких-то её навыков, которые совсем несложно получить, если захотеть, каждому. — И, по мнению одного заносчивого короля, настоящий хищник.

Она встала с другой стороны от Оре, сбрасывая оставшиеся верёвки, и повернула к себе его лицо. Хотелось хорошенько рассмотреть, чтобы знать насколько сильно ей стоит злиться за друга и чего достойны сотворившие это.

— Никого из твоих прихвостней в лесу тебе ждать на помощь не стоит, — с нарастающим гневом в голосе продолжила девушка, — они немного заняты попытками прийти в себя. Но даже если у них получится это сделать скоро, передвигаться связанными не очень удобно. Прости, что я так долго.

Последние слова Тэва адресовала Оре, а потом вернулась к женщине, попытавшейся что-то достать из карманов платья со множеством складок. Девушка выставила вперёд меч, всё же имеющий на себе некоторые признаки довольно серьёзной борьбы, и покачала головой. Саферт не шелохнулась, она понимала, что её единственный вариант выбраться отсюда на своих условиях — использовать на девушке усыпляющее вещество в шприце, который находится у неё в кармане.

Против меча и искусного фехтовальщика не пойдёшь с таким в руках. Нужно её отвлечь.

Старуха поведала девушке правду о её рождении в стенах лаборатории, о том что Тэва первое дитя чья ДНК идеальна для целей женщины, и она единственная особь женского пола. Только благодаря ей возможно положить начало возрождения вида, который некогда господствовал на этой планете, естественным путём. Только она способна подарить этому миру живорождённого ребёнка первых людей. Правда есть во всём этом одно но. Очевидна невозможность размножения в условиях проживания среди обычных людей, межвидовые связи не приведут к продолжению рода. Дети будут рождаться мёртвыми при лучших обстоятельствах, но как правило до родов вообще не доходит. Девушка может продолжить свой род только лишь при союзе с такими же как и она. А Саферт, по её же заверениям ей поможет в этом, если та тоже уступит и пойдёт навстречу.

Параллельно женщина расхаживала под пристальным вниманием у стола. Речь её была невозмутимой, успокаивающей в некоторой степени из-за удивительно мягкого, для столь возрастной женщины, голоса. Чувствовалось как она будто пыталась усыпить собеседницу или её бдительность по крайней мере. Но Тэва не унималась, она не подпускала женщину близко к себе, своему другу или двери здания, по-прежнему угрожая ей мечом. И всё продолжала задавать вопросы:

— Зачем вам это? Для чего возрождать целую цивилизацию, погибшую так давно, от которой ничего не осталось?

— Не совсем верно. Осталась я, знания, сохранившиеся во мне и удивительная технология способная создать человека. И было ещё больше не менее полезного при их жизни. Когда-то давно. Но если у меня получится осуществить задуманное, всё это вновь вернётся: технологии, их умы и знания, те стремления, которым они были привержены. Вернётся всё то, что было тогда.

— Какими бы ни были их цели и взгляды, очевидно им не удалось избежать того что их погубило. Настолько ли они были верны?

— Это случайность, — оскалилась женщина, — нельзя всего предусмотреть. Никто не мог знать, что звезда решит внезапно разделиться на две и выжечь огромным количеством выпущенной в процессе энергией всё вокруг.

— Никто не застрахован от подобного. Однажды человечество так и появилось — случайно.

— Неправда! Формирование сложного организма — это огромный труд. Эволюция — многоступенчатый процесс, сопровождающийся изменениями на каждом этапе. И это многие годы. Я знаю, ведь это то на что я жизнь свою положила. Прошлую и нынешнюю. Я отдала этому всё и не собираюсь потерять всё снова.

Саферт бросилась на Тэву со шприцем в руке, но та быстро среагировала и увернулась. Послышалось мычание Оре, попытавшегося пошевелится и помочь. Женщина повторила выпад и тот же результат. Продолжать не было смысла, у неё для этого нет ни сил, ни сноровки. Она снова села за стол и выпустила из рук шприц, который девушка аккуратно отодвинула подальше, используя меч, потому что побаивалась касаться его голыми руками.

— Остальные не виновны ни в случайностях прошлого, ни в ваших ошибках настоящего. — заговорила Тэва. — Как бы легче вам не было принимать себя, прикрываясь благородными целями — ваши действия в действительности имеют характер той же катастрофы, что вы пытаетесь исправить. Только в чуть меньшем масштабе. Уничтожение, выжигание чего-то малозначительного относительно радиуса вашего восприятия в угоду собственных амбиций создать копию себя! Вот что вы делаете на самом деле.

— Наш вид всегда жил здесь, мы были хозяевами планеты. Так и должно быть. Мы заслуживаем возрождения, столько всего ещё не было сделано. И только я одна осталась. Бросила тогда всех, захлопнув дверь в будущее прямо перед лицом целого мира...

Тэва больше не желала продолжать и даже не слушала что ещё женщина бормотала себе под нос; было только понятно, что она глубоко погрузилась в воспоминания о прошлом, которое доступно только ей. Но это уже неважно, главное — она безоружна и не станет препятствовать их с Оре уходу отсюда.

Девушка смахнула со стола шприц с неизвестным содержимым и раздавила его, дав куче стеклянных осколков разлететься по полу. Затем подхватила своего друга и поволокла на улицу к повозке с лошадьми.

***

Корабль наконец прибыл к берегам Контера. Впервые за несколько недель, тянувшиеся словно месяца, Ивион ступил на землю родных заснеженных простор. Вдохнув полной грудью морозный воздух, который пробрал его уже успевшее привыкнуть к югам тело, он наполнился умиротворением. Наконец он добрался сюда, и более того ему удалось сделать то чего хотел давно. Он нашёл Тэву, заботится о которой обещал своему близкому другу и достойному человеку. Более того, её удалось вернуть в земли куда более знакомые ей, где её и вверили в руки короля. Так он думал, ведь никаких писем они условились не присылать друг другу до воссоединения.

Вслед за ним с корабля спустился и Ами, неуклюже двигаясь во множестве одеяний, привыкнуть к которым ему никак не удавалась. Он бывал здесь и знал — тепло в Контере может быть везде где угодно, но не на улице, потому очень торопился забраться в карету, прибывшую за ними. Но всё равно немного помедлил, потому что наслаждался видами знакомых, но уже немного забытых мест.

Маукин со своей гувернанткой ожидал у распахнутых дверей королевского обиталища со множеством охраны вокруг. Теперь солдат везде было больше. Явной необходимости в этом не было, но Рейна распорядилась увеличить численность стражи в замке и в округе, когда прибыла сюда с важным для правящих мира сего ребёнком. Сама она сейчас не встречала супруга с его гостями, будучи занятой монологом посла Дэсано, недавно прибывшего в Контер. Мужчина был возмущён отстранённостью властей северного королевства от проблем происходящих на его родине. Он настаивал о незамедлительном распоряжении королевы на выписку гуманитарной помощи в денежном эквиваленте пострадавшим в недавнем митинге населения против действующей власти. Поразило слушавшую заявление то, что посол пострадавшими считал членов временного правительства, понёсших потери разве что моральные, больше чем простых граждан. Правда и те были целы и здоровы.

А пока Ивион наслаждался родными видами, воссоединением с домом и недавно приобретённым другом. Было радостно видеть мальчика целым и невредимым, особенно теперь, когда очевидно многое пойдёт по пути не самому мирному. Он долго, как для нахождения на улице, расспрашивал о его настроении и самочувствии. С лица Маукина всё это время не сходила улыбка, однако он не смог не позволить себе продолжать не самый интересный ему диалог, прервав его расспросами о Тэве, которая, как он думал прибыла вместе с королём. Он буквально весь трясся от напряжения и нетерпения перед встречей с сестрой. Слишком давно ничего не было о ней слышно, а, учитывая всю ситуацию, это сказывалось не лучшим образом на переживаниях Маукина, которому даже замок покидать не позволялось по решению королевы. Что может и было правильным, но жутко утомляло.

Однако он столкнулся с непониманием со стороны Ивиона. Король был целиком и полностью уверен, что девушка покинула Витарию вместе с остальными на одном из контерианских кораблей. Оттого сразу же омрачился и передал это настроение и уже успокоившемуся принцу. Тот побежал к карете, не поверив сожалеющему и настороженному взгляду дедушки, но навстречу к нему оттуда вышел только Ами. Ивион обратился к мальчику, надеясь понять почему так произошло:

— Что случилось?

— Она отвлекала охрану порта. Я думал потом она пойдёт к вам.

— Она знала, что это слишком рискованно.

Маукин, опустив голову, вернулся на крыльцо вместе со вторым прибывшим и все трое зашли внутрь. Он молча размышлял о том что могло случится с девушкой и где она сейчас. И тут его озарило:

— Её друг! Он с ней наверняка. У него есть корабль, значит они смогут приплыть вместе.

Ивион приподнял одну бровь и опустил взгляд на шагающего рядом внука, невольно воскликнувшего и решил поинтересоваться подробностями его размышлений.

— Тэва сказала солдатам в порту, что подозревает того мужчину в похищении меня, и вместе с ними направилась к его кораблю, — пояснял мальчик. — Наверняка его взяли под стражу на какое-то время, чтобы допросить и обыскать корабль, а потом они с Тэвой встретились как-нибудь. И уже плывут сюда вместе.

— Извини, Маукин, — приостановил шаг Ами, — возможно я буду резок и неправ, очень надеюсь, но есть вероятность, что её схватили. Ей ведь некуда было особо идти в Витарии...

— Вы бы об этом узнали, — уверенно перебил его мальчик и продолжил идти. — Она тоже нужна им, как и я.

— Почему ты так думаешь?

— Она моя сестра, а значит если я им нужен, то и она.

По спине Ивиона пробежали мурашки, а такого эффекта не удавалось добиться даже самым сильным морозам на севере Контера, когда во время охоты его птица потерялась из виду и всем пришлось задержаться для поисков. До этого момента он был уверен — практически никто не может обладать такой информацией про Тэву, точно не мальчишка, который и знать не знает хоть о чём-то из того, чем Саферт промышляет. Впервые он не знал как ему себя вести, как на это реагировать, но его немного припустило после того как он обратил внимание на Ами. Казалось он вот-вот в обморок упадёт и в то же время складывалось ощущение, что может рассмеяться над глупым мальчишкой, который сам не знает что говорит.

— С чего ты это взял? — всё же решил уточнить Ивион.

— Оре сказал, когда мы были на кухне в замке.

— Мне очень жаль, — полушёпотом сказал король, положив руку на плечо внука, он вспомнил увиденное им тело Эрим в том месте, когда пришлось отправляться на "поиски" похитителей уже вместе со всеми.

Маукин отвёл взгляд в сторону, стараясь сдержать слёзы — не хотелось ему проявления чувств сейчас, а сочувствующий вид дедушек не помогал совсем в этом. Потому он собрался и продолжил диалог.

— В общем, особо времени на разговоры не было, но он сказал именно это. Тэва ему поверила, да и я тоже.

— Понятно. Что ж, разберёмся с этим позже, когда они прибудут.

— Если прибудут, — с грустью произнёс Ами.

— Тэва обещала, а значит скоро будет.

Отправив внука с прислугой в свою комнату, в кабинет к своей супруге Ивион зашёл без стука недовольный тем, что успел услышать на подходе к дверям. Поведение гостя из Дэсано было через чур шумным, однако Рейна не позволяла ему говорить лишнего или давить на неё. Этим король гордился сильно, не каждый может похвастаться супругой с настолько твёрдым характером, что её не страшно оставить управлять целой страной. Ами, шагавший вслед за братом, удивился восседающей женщине на месте короля с чувством будто так это и должно быть. Но исключительно в хорошем смысле этого слова, всё же именно самый младший из братьев был так же открыт всему новому как чистое небо для полётов птиц. Его поразила дипломатичность королевы в переговорах и умение вывести разговор в правильное русло, вычленяя из безразборной болтовни эмоционального собеседника ключевые моменты. Да и само наличие представителя народа, нуждающегося в помощи и усмирении, в некоторой степени, обрадовало короля Наттау. Он рьяно желал разобраться с непростым положением соседнего с ним королевства и теперь ему открываются новые возможности для этого.

Короли попросили оставить мужчину их наедине с Рейной, обещая продолжить переговоры по интересующим его вопросам немного позже. Потому и покидать страну пока не советовали.

Немного измождённая от образовавшихся проблем и бессонных ночей в ожидании возвращения мужа целым и невредимым королева с облегчением прижалась к груди возлюбленного. Прочувствовав всем своим существом осязаемость реального присутствия супруга, она будто посвежела и покинула объятия через несколько тянущихся мгновений. Ей хотелось поприветствовать и Тэву, но она так же столкнулась с разочаровывающей правдой, в которой теперь винит себя. Она было предприняла попытку предложить отправить за девушкой людей, однако сама остановила в себе этот порыв, понимая насколько это будет рискованным. К тому же супруг её со своим братом прибыли сюда под предлогом помощи в поисках Маукина за пределами Витарии, а значит видеть там их людей было бы подозрительно.

***

Путь к берегам Контера удивлял своим спокойствием и размеренностью. Учитывая внутреннее состояние экипажа "Видения", окружение было даже подозрительным, но в то же время успокаивало Тэву и Оре, с трудом покинувших недружелюбные земли.

После того как девушка с другом на плечах покинула Саферт, оставив её наедине с непростыми мыслями о прошлом и вытекшим из него настоящим, ей пришлось ещё несколько дней выхаживать его в неблагоприятных условиях полуподвального помещения заброшенной фермы. Повезло, что повозка оказалась под рукой, а убежище отыскалось на противоположной городским постройкам стороне того леса. Главное, что всё получилось. Когда Оре стало легче он смог разыскать ту часть своей команды, что разбрелась по окрестностям после ареста и, не без предвзятого повторного обыска судна, все вместе они покинули порт.

Подбирать Тэву им всё же пришлось позже. Девушка пересекла четверть острова-государства верхом на лошади, чтобы не пересекаться с охранной порта. Потом своими силами на лодке проплыла несколько сотен метров до относительно открытого водного пространства, где смогла взойти на корабль. Простыми эти манипуляции не назовёшь, особенно когда всё время преследует чувство будто за тобой гонятся, наблюдают, но это сработало и всем им наконец удалось отправится в более безопасные края.

Теперь же их настигли иные проблемы. Спешный характер сборов и подготовки корабля, а так же практически полное разорение запасов проверяющими короля лишило команду достаточного для такого путешествия количества провианта. "Видение" не прошло и половины пути, а есть уже практически нечего. Голод нервировал всех находящихся на судне, в особенности капитана, корящего себя за неспособность обеспечить свою названную семью необходимым. Так же его пугала перспектива вернуться к теме родства Тэвы с Инцио, ведь он понимал, что девушка пока отложила это только из-за нежелания усугублять и без того натянутую атмосферу.

Вскоре им было принято решение причалить к берегам Дэсано для пополнения запасов в ближайшее время, а после самостоятельно вверить подруге закрытую многие годы ото всего мира шкатулку с секретами о себе.

Поверить своим глазам было непросто, всё вокруг будто начало превращаться в последствия многолетней войны, но ничего подобного на Змеином материке не происходило уже сотни лет, да и то что было не назвать столь страшным словом. Улицы Дэсано обрели вид жалкий и обездоленный, всюду хаос: выкорченные цветы и кустарники, некогда облагораживающие местность, грязь, разбросанные газеты и листовки, полупустые магазинчики, заброшенные торговые лавки и сплошная тьма в окнах домов, вызывающая внутреннюю тревогу своей бездонностью и пустотой. Казалось жизнь покинула это место. Но это не было правдой, она преобразовывалась в нечто новое, никогда не виданное ранее на землях, которыми правили Инцио. Всё вокруг было признаками изменений, желанных человеком, не имеющим представления о том как они должны происходить.

Нахождение здесь обволакивало коктейлем чувств из вины, смущения и сомнений. И дело было не столько в происходящем в Дэсано, сколько в осознании того как правители стран скрывают или, как минимум, не разглашают неудобную правду.

Тэва сразу же вспомнила о своём старом знакомом и наставнике Есиволе. Вдруг с ним что-то случилось? Одинокий мужчина преклонных лет мог попасть в беду, учитывая неспокойную атмосферу в государстве. Однако связаться с ним прямо сейчас невозможно — не дошло ещё научное сообщество до таких технологий, да и его дом довольно далеко от берегов морских. Но сердце сжалось при виде похожего старичка на базаре. Она решила написать письмо на единственный известный ей адрес с просьбой отправить ответ в Контер, правда она вообще не рассчитывала на стабильную работу местного почтового отделения. А надежде хотелось жить.

Оре такой поступок возмутил, лишние оставленные следы в их положении — это полное безрассудство, однако припираться с подругой не стал. Её чувства понятны, он бы наверняка поступил так же, а их отношения сейчас как струны гитариста-новичка, натянуты слишком сильно.

На корабле начался настоящий праздник, пусть и очень тихий; обошлось без плясок и музыки, но скромное пиршество заметно всех приободрило. Под более радостные разговоры команды, отмечавшей небольшой бутылкой дешёвого пойла из порта, Тэва наблюдала за отдаляющейся землёй в стороне ото всех. Её безрадостные размышления об оставленных там прервал Оре, неуверенно подкравшийся сзади.

— Мы не можем ничего сделать. Пока нет. — осторожно произнёс он.

— Ты на самом деле об этом хочешь поговорить?

— Нет. Мы встретились не случайно. То есть у таверны я тебя не поджидал, но я уже тогда знал кто ты. И... — он тяжело выдохнул, дав себе паузу на раздумья, и отвёл взгляд будто стеснялся признаваться. — Я бы в любом случае последовал за тобой позже, когда твоё отсутствие бы заметили.

— Откуда ты знаешь Ивиона? — девушка сопоставила обширные знания друга об Инцио с поведением контерианского короля в замке при прощании и предположила их связь.

— Рейна жила по соседству до своего брака с королём. Когда мне было одиннадцать моя мать заболела, она взялась ухаживать за ней и помогать мне. Она практически вырастила меня, когда болезнь взяла своё и обо мне некому было заботиться. Мы продолжили хорошо дружить и потом. Я смог поступить в королевскую армию и хорошо зарабатывать. Но мне было не так комфортно жить в подобных условиях и я покинул окружение короля, продолжая нести службу как независимый солдат или вроде того.

— Как шпион...

— Да, наверное так тоже можно назвать. Со временем я стал твоим скрытым защитником. Так мне больше нравится. Но я не следил за каждым твоим шагом. Бывал рядом только если ты отлучалась куда-то без предупреждения и без охраны. Вроде внезапной охоты или прогулки.

— В этом и была суть — остаться одной.

— Да, я понимаю, потому и не показывался никогда. Но это было очень важно для Ивиона.

— Потому что я дочь Фаро?

— Поверь, он хотел тебя от него уберечь, а не спрятать.

— Но почему? Как я вообще оказалась там без ведома человека, который должен был видеть моё рождение?

— Насколько я знаю дело было в усопшем короле Витарии. Он боялся, что после дочери у его сына не появится наследник и это помешает Инцио оставаться у власти. Очевидно старуха не хотела избавляться...

— Он приказал убить свою внучку? — перебила Оре Тэва.

— Технически родственниками вы не являетесь. Не в привычном понимании, но, — он посмотрел прямо в глаза подруги, — да. В любом случае этого бы не случилось. Ты была слишком важным элементом планов жрицы. Потому она отдала тебя на воспитание в Хортеррию, инсценировав твою смерть, как того хотел король.

— Так вот почему Пат так боялся внимания Аракиэля...

— Видимо вы давно знакомы. — Оре стиснул зубы, смотря куда-то вдаль и перебирая разные варианты развития отношений Тэвы с королём у себя в голове. — Он заметно обрадовался твоему появлению тогда, на кухне.

— Да, он испытывал некоторую симпатию ко мне, но это было давно.

Оба замолчали, обдумывая разговор. И всё же, после долгой паузы, Оре сказал:

— Прости, что скрывал. Если бы я мог всё вернуть, то рассказал бы всё. Я бы очень хотел быть честен с тобой. Открыться тебе.

— Это твоя работа. Ты должен был выполнять её как и положено. Одного не пойму: почему ты не сообщил Ивиону, что я сбежала?

— Может быть я должен был, но не захотел. Я знал тебя намного дольше и больше, чем тебе кажется. — Он вернулся глазами к ней, надеялся поймать её взгляд и боялся быть таким образом раскрытым в то же время. — Многое в тебе мне было знакомо; я тоже с трудом уживался в четырёх стенах. Не мог тебя лишить возможности так же как и я покинуть их. И когда у меня появилась возможность открыть для тебя целый мир и подарить ту жизнь, которую ты заслуживаешь, я сделал это. И, предугадывая твой следующий вопрос, отвечу: о себе правду не рассказал из страха оттолкнуть, но и остаться не мог, потому что пришлось бы лгать всё время. А, находясь так близко, это было бы невыносимо. Но я приглядывал, издалека, чтобы не случилось ничего что бы тебе угрожало.

— Значит не в работе дело, да? — она сказала это с ухмылкой.

Затем Тэва остановила его, бросившись в объятия. Оре оторопел, но покорно сложил руки на её спине и прижал крепко к груди. В голове его пронеслось: «Если бы в тот день Ивион не попросил меня отправиться в Хортеррию из-за твоего письма, мы бы не встретились в порту. Я мог потерять тебя навсегда». Девушка, не отпуская мужчину, подняла голову и взглянула в его глаза. Казалось она прочла его мысли и вновь приблизилась. Ни раздумывая ни секунды, Тэва сделала то о чём подумывала многие годы — поцеловала его.

***

Нервы Фаро на пределе. Поиски его сына и главного козыря перед Саферт, в попытках убедить её встать на его сторону и дать больше власти, не приносят никаких результатов вот уже несколько недель. Жрица наседает на короля, требуя разобраться с этим как можно скорее, а при каждой его попытке высказать собственную точку зрения на это всё — весьма снисходительна. Конечно её совсем не интересуют ни методы, ни масштабы или открытость в действиях короля и его людей, ей необходим только результат. Встреча с Тэвой лицом к лицу серьёзно подкосила моральное состояние женщины, возраст и так уже сказывался на ней, а невозможность приблизится к желанному, когда до него рукой подать — добила её. Рассказывать об этом она никому не стала, в этом не было смысла; для остальных — ей нужен мальчик, да и показывать свою, пусть и кратковременную, но всё же слабость было бы неверно.

Однако безрезультатность проводимых племянником операций огорчало более остальных Аракиэля, загоревшегося идеей вновь повстречать объект вожделения. Любой ценой. Ценой же будет ложь всем вокруг. Он уже солгал Фаро и Саферт об убийстве королевы, которое якобы было совершено похитителями принца. В дальнейшем ему придётся лгать Тэве о том, что он сможет её защитить от гнева племянника и старухи, дабы заполучить её благосклонность. А в последствии, возможно, он поймёт как много лжи он говорит сам себе каждый раз, когда пытается приблизится к иллюзорному счастью, придуманному им самостоятельно. Но пока всего этого нет в его жизни Аракиэль делает шаги навстречу. Он настроен решительно и не чурается любых методов в достижении прежних чувств с, как ему кажется, той самой, единственной.

Его одержимость обострила интуицию или, быть может, это было просто желанием обвинить каждого, но он начал склонятся к мысли о причастности других Инцио к исчезновению Тэвы и Маукина. Ивион и Ами весьма спешно покинули Витарию и уже несколько недель от них ничего не слышно. Ведь если бы они действительно были заинтересованы в поисках, то как минимум об отсутствии результатов сообщали. Теперь Аракиэль был решительно настроен отобрать возлюбленную у братьев, единственных из прочих которых когда-то мог назвать друзьями.

Такой задор в мужчине был на руку и он позволит Саферт добраться до ключевых частей своих исследований и оставаться в тени по-прежнему. Ей будет легко объяснить людям радикальные методы человека, пытающегося вновь вернуть утраченное. При чём это касается и Фаро, разыскивающего сына, и Аракиэля, потерявшего любимую. Потому она дала своё благословение на масштабную компанию, приобретающую с каждым днём всё более милитаристические оттенки, против остальных её созданий.

Но витарианского короля такой расклад не устраивал; слишком рискованно предпринимать подобные действия, когда и так уже целая страна, которую он никак не может полноценно прибрать к рукам, практически находится в состоянии гражданской войны. И он хотел было отказаться от участия во всём этом, но голосования не было. Как и альтернатив для воплощения в жизнь его представлений об обладании большей властью, кроме как последовать по пути войны вслед за Аракиэлем и его кукловодом. И вообще неподчинение могло быть воспринято как протест и приверженность иной стороне, что так же не подходило Фаро, всё же соглашавшемуся с представлением о "правильном" мироустройстве Сферт и ролями, которые она распределила для каждого. Жаль лишь, что приходиться прибегать к подобным методам в попытке благоустроить жизнь свою и мира вокруг.

С цепи был спущен безумный зверь и он должен, преследуя личные цели, привести к укоренению давно выстраиваемой иерархической башни видов. Даже если он пожертвует собой. На что полностью была согласна главный архитектор этой эры.

Глава 14

В Контере ожидали прибытия воинственно настроенных сородичей — так пренебрежительно именовали бывших членов фальшивой семьи Ивион и Ами. Доложили о надвигающейся угрозе новые союзники Контера и Наттау — люди из Дэсано, с которыми удалось договориться о сотрудничестве при помощи так вовремя появившегося в северном королевстве посла. Ами гарантировал покровительство соседнего королевства, заручившись поддержкой самого старшего брата. Так же они оба успели отправить некоторую помощи на вторую половину Змеиного материка в виде продуктов питания, строительных материалов и рабочей силы вместе с частью своих войск, что было полезно и им самим. Всё же именно через территориальные воды на востоке Дэсано пролегал морской путь от Витарии в Хортеррию, а значит свои люди в ближайших точках не помешают. Новый свет, как теперь называли себя два объединившихся поколения Инцио, сам предполагал подобный разворот событий и готовился к этому.

Контерианские воины одни из лучших, потому бояться наступления врага не стоит. Конечно, подразумевается, что визит с югов будет исключительно дипломатическим, с добрыми намереньями и предложением общего соглашения на равных и удобных всем условиях. Об этом говорил немногочисленный флот, приближающийся к Большому материку, да и, несмотря на большую редкость войн, Инцио всё же имели некоторые границы и не могли себе позволить решиться на подобные действия без официального объявления. Как никак все они были частью одного целого.

Тем не менее рассчитывать на одни только переговоры не стоит. Ни одна, ни другая сторона столь масштабного конфликта интересов, затрагивающего многие аспекты жизни на всей планете, не станет соглашаться на то, чего желает оппонент. Так что Ивион и Ами всё же распорядились увеличить количество солдат в стенах замка и патрульных по всем улицам каждого города всех трёх опекаемых ими странах. Все кто сейчас только начинал свою службу или обучение и те, кто уже собирался сложить свои полномочия вставали в общий строй. Может быть это немного слишком, по крайней мере сразу войска вводить в Контер точно никто не станет, но быть готовым нужно ко всему. Непростые времена предвещают нынешние обстоятельства.

Саферт со своими союзниками долго ждать не заставляла, они явились на порог Нового Света почти сразу как прибыли на материк. Они так же не были настроены оптимистично на эту встречу, потому горный хребет, отделяющий Хортеррию от Контера преодолевать пришлось не менее чем трём сотням солдат. В некоторой степени это было полезным для оказания давления на противника и демонстрации намерений этой части королевской семьи. Правда вблизи столицы они не показывались, но и скрывать своё нахождение в стране не стали.

Принимать неприятеля в стенах замка не стали, предоставив для переговоров небольшую крепость на юге страны. Месторасположение её было почти на границе Контера и Хортеррии. Было бы слишком безрассудно пускать далеко за её пределы потенциальных военных врагов. Тем более, если брать в расчёт очевидные намёки на недоброжелательность гостей. На встречу явились все представители Нового Света, кроме Рейны. Ивион не хотел рисковать безопасностью супруги и возможным оставлением государства без правителя навсегда. Хотя охраны с ними было так же совсем не мало. К тому же был необходим человек, имеющий достаточно знаний и выдержки для работы с союзниками из более дальних частей планеты.

Маукина так же пытались оставить в замке против его воли. Но мальчик не желал отсиживаться. Он просто не мог такого себе позволить, ведь Тэва только вернулась к нему из того мрака постоянного ощущения угрозы жизни, в который попала по его вине. Да и просто общее ощущение вины за происходящее перед всеми заставило переключится с более наивных мыслей о желании помочь другу на серьёзные цели разобраться во всём как непосредственный участник и, как никак, наследный принц правящей династии. Он понимал, что обязан принять свой статус фигуры имеющей влияние на происходящее и согласится с последствиями своих действий. И начинать нужно уже сейчас.

Казалось переговоры смогу пройти достаточно мирно, когда Аракиэль увидел Тэву, поселившуюся в его сердце через чур основательно. Он был полон надежды и волнения, казалось помыслы его самые светлые, посвящённые одному из лучших чувств на свете. Но встретился он с ответом не вписывающимся в его представление об этих отношениях. Девушка была холодна и встревожена. Её старые чувства, вызванные больше наивностью молодой девушки по отношению к любви, давно угасли, да и, как ей сейчас кажется, не были действительно настоящими. Нынешнее же отношение к бывшему возлюбленному скорее похоже на ничего, она и не знала этого человека по-настоящему. Более того её представление о нём омрачалось недавними новостями о смерти единственного человека, которого она действительно любила. И пусть конкретики в словах Ивиона при их разговоре не было, она уверена, что в смерти Пата есть вина хортеррианского короля. Теперь его подгнившая от самовосхваления, вечной беспечности и готовности только пожинать плоды чужого труда душа видна куда лучше, особенно после открывшейся правды присутствующим об обвинениях Аракиэлем кого-то в смерти Эрим, но не признания.

Настроения всех участников съезда стало более сдержанным и напряжённым. Только Аракиэль после завуалированных обвинений в сокрытии правды и неприкрытой лжи, но по-прежнему имея личную заинтересованность, начал вести себя совсем несдержанно, агрессивно при каждой реплике возлюбленной. Казалось тут уже совсем нет ничего светлого, но искренность в его поведении была кристальной. Прочим не доставляло подобное удовольствия, даже его союзникам. Саферт вовсе решила прервать поток необязательных мыслей и начать переговоры с Маукином напрямую, давая понять Тэве, которую всеми силами хотела убедить в правильности собственных действий и целей, что разговор о ней.

Жрица вновь рассказала обо всём том что мальчик и так уже слышал, причём с разных сторон этих событий. Бросалась терминами в высокопарном тоне, придавая большей значимости своим словам. И конечно же, пытаясь давить на привычные в обществе принципы, напомнила о возможности выведенных ею Инцио иметь потомство только лишь при союзе с человеком, чья ДНК будет схожего строения.

Тут и оживился вновь Аракиэль, некогда узнавший, но скрывший от Фаро родственную связь между девушкой и детьми Дсарбора. Он заявил, как показалось остальным, ни с того ни с сего, что самой судьбой уготована ему совместная дорога жизни с девушкой. На этот раз его было вовсе не остановить в его желании склонить Тэву к себе. Всё начало принимать не лучший оборот. Он буквально вцепился в неё, испытывая нездоровое удовольствие от простого прикосновения к давно потерянной возлюбленной. Не собираясь прекращать, он встретился с противостоянием, переросшим в начало настоящего боя прямо в декорациях мирных переговоров. Прекратить всё пришлось быстро, когда его покрасневшая шея с пульсирующими венами соприкоснулась с холодной сталью трёх клинков: Тэвы, Оре и Маукина. Мужчина, не встретив поддержки в союзниках, показательно покинул помещение, дав всем понять что от своих действий и намерений он не отказывается.

Прийти к чему-то конечно же не получилось даже после и, встревоженные этим, противники негласно решили между собой — войне быть! Дело не только в одержимости Аракиэля. Было ясно — за доброжелательным тоном старухи, пытающейся представить всё в лучшем свете, скрывается желание убедить, но не соответствовать.

— Быть подопытным зверем, заведённым ради размножения и экспериментов человека поглощённого идеей о господстве не только в политике, но и в области более сакральной — не то к чему стремиться моё естество. — Решил закончить речью собрание Маукин. — Быть может в этом есть ваша собственная вина, как человека не видящего ничего дальше собственной лаборатории, ставшей тюрьмой не для вашего тела, но духа. Мой стремиться к большему, к жизни. Ни как к процессу деятельности организма, а как к изучению и развитию сознания и всего что окружает меня. Я не собираюсь быть новым аппаратом по выращиванию ваших воспоминаний о прошлой жизни. Я предпочту жить в новом будущем, которое будет продуктом личных выборов каждого.

Он кинул взгляд на Тэву, встретив в ответ одобрение и поддержку, и даже лёгкую озадаченность от неожиданности услышать нечто подобное. Девушка протянула руку мальчику и, взявшись за неё, покинула помещение вместе с парой солдат. Ивион, Оре и Ами молча сделали тоже самое, лишь у двери добавив о том, что остальным, вместе со своим небольшим войском, лучше покинуть Контер как можно скорее; несогласие с данной рекомендацией будет расцениваться как вторжение, а каждый из находящихся здесь объявлен врагом страны.

***

Фаро и Аракиэль стали использовать оздоровительные источники в качестве военного лагеря. Это показалось неплохой идеей, учитывая близкое расположение гор к границам Контера. Но хортеррианский король не был уверен в правильности такого размещения солдат, однако из-за неопытности и пелены одержимости, накрывшей его разум, он не был способен взять на себя хоть какую-то ответственность за стратегическое размещение отрядов и их действий. Саферт вовсе не знала как ведутся военные баталии и как выстраиваются стратегии, не учёных генетиков это дело. Правда её всё равно уже мало кто слушал, тем более в таких вопросах. Короли только желали погрузиться в битву ради ранее невиданных на их веку ощущений и жажды победы ради власти. Власти над миром, над людьми, над природой, которую смогут подчинить окончательно благодаря работе жрицы. И всё же для них столь необдуманный ход стал роковым.

Ночью восьмого дня почти непрекращающихся сражений группа солдат вражеской стороны смогла проникнуть на территорию скрытого в купальнях лагеря. Практически беззвучно под еле слышимое потрескивание костров и скрипа металлических доспехов они вырезали немалую часть спящих солдат войск южных захватчиков. Однако обнаружить неприятеля всё же удалось и поднялась тревога. Правда смысла особого в этом уже не было. Численность живых в лагере была слишком мала, чтобы противостоять более подготовленным противникам.

Застанные врасплох не смогли сгруппироваться достаточно быстро и сражаться на равных. Среди пустынных гор эхом раздавались звенящие удары мечей и леденящие крики поверженных. Отныне эта часть хребта будет именоваться Алой из-за рубиново-красной каменистой земли, насквозь пропитавшейся кровью более четырёхста воинов с обеих сторон. Выжить же удалось только нескольким людям не обитавшим в этом лагере.

Именно этот момент переломил ход войны и наконец склонил чашу весов на северную сторону. Несмотря на хорошую подготовку и стратегический склад ума Ивиона, расположение Контера и перекрытые недругом границы на материке не давали развернуться войскам. Прибытие союзных из Наттау и Дэсано через промёрзлый океан не было удобным. А суровые условия в самой стране подвергали теплолюбивых солдат испытаниям. Теперь же всё это было нипочём. Северные войска избавили границы от непрошенных гостей и открыли проход на территории южных земель, ближе к стратегическому центру. К месту расположения главных врагов — приверженцев старых взглядов.

Первоначально в планы Нового Света не входило убийство своих старых знакомых, однако видя происходящее, понимая нежелание тех останавливаться на пути к цели, Ами настоял на обязательной расправе с учинившими войну. Ивион сопротивлялся этому как и Тэва, но именно Ами смог привести большую часть вспомогательной силы на их сторону. Он предоставил в распоряжение немало своих людей и смог заключить союз с Дэсано и их представителями, благодаря давней поддержке временного правительства страны во времена исчезновения Мертра. У остальных не было выбора. Без поддержки Ами и его войск всё рухнет. И пусть ему было так же важно прекращение работы Саферт и искоренение её идеологии как и для его брата и внуков, он не был столь же заинтересован в благополучии Контера.

На пустынных просторах, прилегающих к величественной крепости Стелии — штабу главнокомандующих юга, войска севера встретило несчётное число солдат вражеской стороны. Ни метра пустого пространства на подходе к главной цели, сплошная линия янтарно-коричневых доспехов, отсвечивающих на солнце радужными лучами, как будто приветствуя прибывших. Никто из них и не дрогнет. Мир погрузился в вакуум без единого звука ветра или шелеста травы. Всё вокруг будто вымерло, покрывшись тревожной неизвестностью будущего. Дальнейшее было очевидно, но именно этот момент дарил северянам неуверенность исхода.

В первой линейке, ведя за собой остальных, Ивион и Тэва ощущали это как никто. Они стоят во главе происходящего и им нести ответственность перед всем миром за то что будет дальше.

— Мы обязаны прорваться и остановить Фаро и Аракиэля, — словно лезвие пронзил голос девушки потеплевший к полудню воздух. — Их безудержные порывы к уничтожению, которого ранее никто из них, да и из нас тоже, не видел, слишком кровавы. Они не думают о последствиях.

— Не правильным будет и нам идти до самого конца, — тихо произнёс Ивион.

— У нас нет времени сейчас решать их судьбы, хотя они очевидно заслуживают серьёзного наказания, — под неспешный и глухой цокот копыт вороного коня к ним приблизился Ами, — их действия несут хаос. Вспомни скольким людям пришлось потерять любимых мужей, отцов, детей и сестёр. Взяв на себя ответственность развернуть первую в известной нам истории мировую войну, они подписали себе приговор. Подобные вещи не проходят бесследно, ни в рамках истории страны или мира, ни в рамках одной жизни.

— Так или иначе сейчас нам необходимо сосредоточиться на том что стоит на нашем пути, — произнесла Тэва и, подняв облачённую в грузные доспехи руку, отдала приказ первой шеренге двигаться вперёд. Пришпорила своего коня и с боевым кличем сама двинулась навстречу вражескому войску.

Песчаный туман поднятый ордой всадников рассекали мечи и копья встречавшие на своём пути то стальные тела вражеских собратьев, то мягкую плоть их владельцев. Под песнь войны, звучавшую звоном металла, ржаньем перепуганных коней и неистовыми криками раненных, один за другим воины покидали этот мир. Песок под ногами становился вязким от пролитой крови, а численность солдат будто не уменьшалась. «Сколько ещё багряных рек прольёт эта битва... — мелькнуло в голове девушки, когда перед ней прокатился шлем противника с торчащими оттуда длинными светлыми волосами испачканные в родной крови. — Хорошо, что Маукин остался в замке, а не пошёл с нами как собирался. Снова».

Вдруг, в момент замешательства, со спины приблизился неизвестный и только случайность позволила ей отделаться лёгким испугом. Меч противника прошёлся аккурат рядом со швом доспеха на плече. Сбоку пронёсся человек вдвое больше неё, из-под забрала шлема доносилось тяжёлое дыхание, его огорчило произошедшее, но он не намеривался отступать. Громоздкая фигура рванула с нечеловеческой скоростью обратно к своей жертве. Тонкая рука Тэвы, оканчивающаяся широким лезвием старого напарника из чёрной стали, устремилась на противника. Три, два метра, один. Резких взмах и сдвинутые брови над не отрывающими от противника глазами вместе со сжатыми губами омылись кровью верзилы в доспехах. Не отпуская меча, девушка обтёрла лицо правой рукой и бросила пренебрежительный взгляд на волочащееся словно тряпка по полю за конём тело. Она вновь вернулась к происходящему вокруг, обнаружив в себе несогласие её внутреннего со внешним. Она не чувствовала себя собой.

Но времени размышлять о своём месте в жизни и правильности нынешнего положения нет. Тэва крепко сжимает рукоять, так что кисть заныла и бросается в центр роя, отчаянно воя внутри. Куда не глянь — всюду рыцари в серебристо-белых доспехах умирали и убивали своих противников в золоте. Кому-то удар пришёлся прямо в грудь, но не задел сердца, отчего поверженный мог ещё ни одно мгновение ощущать как жизнь покидает его или наблюдать за судьбами своих братьев на поле боя, а может и ухмылку своего палача. Некоторым везло больше — на их долю выпала простая смерть, мгновенная, всего один удар, пришедший точно в голову — вечный покой, без попытки понять что произошло. Наблюдать за любым из вариантов девушке совестно, она считала себя источником нынешних проблем всего человечества. А находиться в такой близости их последствий — больно.

И всё же она неотъемлемая часть этого, хочет она того или нет. Потому и палачом и защитником быть обязана.

С каждым взмахом меча он всё больше омывается чужой кровью и всё больше превращается из атрибута искусного танца фехтовальщика в орудие убийства, которым ранее никогда не бывал. Он изменился, стал чем-то иным как и всё вокруг. Окружающий хаос из бездыханных тел и рвущихся к жизни солдат, пляшущих друг с другом в танце смерти, предвещал изменения, переворот с ног на голову всего. Не только суть определённых вещей теперь меняется, но и сама жизнь, люди. Их отношение ко всему, что когда-то было им знакомо, больше не будет прежним, всё вокруг будет вызывать недоверие, боль переживаний, страх перед неизвестностью. И свербящее чувство неуверенности.

Знать наверняка можно было только одно — людей южной армии стало намного меньше и сами они уже начали это замечать, постепенно покидая поле боя. Теперь горизонт не было видно от вездесущих доспехов из светлого металла. А уходящие солнца, подыгрывали северянам, забирая за собой с земель южных золотистые лучи свои, светом которых окутывало противника. Вместе с закатом пришла и победа.

***

Прорваться вглубь Хортеррии оказалось ещё проще чем удерживать позиции у границ. Отбиваться от противников, местные воины пытались, но проиграли. В тот же, полный крови, день крепость короля была захвачена. Все находившиеся внутри арестованы и помещены под стражу.

Хрупкое эго Аракиэля сломалось из-за крупнейшей в его жизни неудачи. Не только как полководца, но и как человека неспособного получить то, чего желал и в чём нуждался. Это вынудило из тёмных уголков его души вырваться чему-то мерзкому, но так напоминающему его самого, будто теперь он настоящий, но без внешней мишуры, которую все привыкли видеть.

— Ты ведь не знаешь как умер Пат, да? — с усмешкой и нескрываемым удовольствием от уверенности в правоте своих прежних действий не мог спокойно уйти Аракиэль. — Он сам виноват, должен был сказать где ты, но не стал. Он лгал мне! Своему королю, своему другу!

Девушку услышанное во время ареста пронзило словно раскалённым клинком, только покинувшим кузнечную печь. Распалённый безжалостными боями ум её не был готов к подобному. Ещё не вернувшийся в ножны меч точно человек взывал к своей хозяйке, он требовал больше крови. И он бы получил желаемое, если бы не Оре, вовремя остановивший подругу. Он преградил путь, видящей только цель и ничего кроме, Тэве, чуть сам не напоролся на орудие виртуозной фехтовальщицы и с трудом успокоил её. Аракиэля успели увести в этой суматохе по приказу Ивиона. В камеры подвальных этажей, вслед за остальными старыми друзьями.

Решать их судьбы было необходимо как можно скорее. Промедление не скажется хорошо на настроениях людей. Кто-то, кто пока согласен сдаться в подчинение новым королям, может передумать, если дать ему время, а те кто всё ещё ратует за любимых правителей найдёт способ восстать. Не говоря уже о людях, строго следующих своей вере и матери древних учений. Пока её судьба неизвестна, все они находятся в подвешенном состоянии и не знают как им быть в мире, где нет уверенности в том, что будет происходить с ними, если у них нет веры.

Конечно религиозные учения никуда не денутся, так же как и не раскроются их источники и реальность, скрывающаяся за необычной историей. Но исчезнуть обязан основатель, он совсем неудобен победителям. И если, по чистой случайности, смерть настигнет немощную старушку в ближайшее время, будет весьма правдоподобно. Женщина стала невольным соучастником развязывания войны между крупными государствами из-за того, что искренне считала правильными поступки молодого короля Фаро, желающего вернуть давно потерянную дочь. Но он ошибся, обезумел как и его дядя Мертр незадолго до своей кончины, да настолько, что позволил горю многолетней давности затуманить свой разум придуманной живой дочерью. Вполне логично; молодая девушка много времени проводила на его глазах, всё время взаимодействуя с мальчиком, который был ей словно младший брат. Идеальная картина в представлении Фаро. А добродушная старушка лишь решила помочь сыну своего старого друга и поддержала лёгкую иллюзию, не подозревая как далеко она зайдёт. И поплатилась — немощное тело Саферт не выдержало переживаний, которые способна подарить война и она погибла тихо в собственной постели.

Эта история, поведанная миру, была не так уж далека от правды. Она действительно погибла естественной смертью, но в чужой постели холодной комнаты, не предназначенной для долгого проживания в полузаброшенной крепости. В тот день к ней нагрянула Тэва вместе с Ивионом. Девушка хотела больше узнать о работе женщины, о себе. Но разговор не был долгим, просто потому что ничего нового рассказать женщина не могла.

Она подозвала к себе ближе собеседников. Ивион помог ей приподняться в постели и остался держать на руках, пока она умирала.

— Тебе... не понять... — прерывисто и тяжело дыша, говорила полушёпотом старуха, взгляд её был устремлён на мужчину, — как это потерять... всё. Это должно... жить, моё дитя.

Её сухие пальцы скользнули по щеке его. В угасающих глазах женщины сверкнула, будто сверхновая на ночном небе, слезинка, так и не успевшая вырваться наружу. Король сжал тело женщины, вырастившей его, так крепко насколько хватало сил и разразился воплем, пронёсшимся далеко настолько, что о смерти женщины узнали все в крепости.

Тэва сразу же покинула помещение, оставив их вдвоём. Воздух в нём стал тяжелее от пронзившей его горечи утраты, никому не следовало мешать. Из соседней комнаты послышался голос Аракиэля, ехидно кидавшегося неуместными словами в адрес почившей и безутешного. Ему не казалось это событие значимым, а поведение Ивиона он считал наигранным. Подобные реплики вновь пробудили в девушке тот гнев, что одолевал её при последней встрече с хортеррианским королём, нахлынули воспоминания о том что он сказал ей и как пренебрежительно отнёсся к её горю и к такому же горю своего брата.

Она вошла к нему, заперев за собой дверь. Он выглядел словно зверь в клетке, но не прекращающий подпитывать в себе веру в свою непогрешимость, в свою правоту и в то к чему стремился всё это время. Из тёмного угла блеснула его белоснежная улыбка, а лисий взгляд обвивал девушку. Тэва взялась за свой меч, не покидавший её с самого начала первой битвы, ещё на территории Контера. Тогда погибло немало людей, многие от суровости местной погоды. Обнаруженные в заснеженных лесах выглядели зловеще — идеально сохранившиеся, без единых ран, будто живые. Она никогда не забудет этого и причин по которым это произошло. И теперь ей хочется выпустить всё накопившееся внутри за это время: злость, страх, презрение к другим и самой себе, отчаяние, сожаление и скорбь. И у неё есть идеальный кандидат, на ком можно отыграться за всё.

— Ну рассказывай, — ровным тоном начала она, — что ты сделал?

— Ни одно из моих действий не было несправедливым. Всё что он получил было заслуженно. За ложь, непослушание, сокрытие тебя он был подвергнут допросу с пристрастием. Как и положено при измене короне.

Тэва медленно шагала по небольшой комнатке, не отрывая взгляда от говорящего. Она слушала его, не перебивая, хотела знать всё, видеть его лицо при этом. А он всё не унимался и сдерживаться с каждым словом было тяжелее и тяжелее. Она ждала когда он наговорится, когда по собственной глупости наполнит её разум сто и одним поводом сделать то, к чему он не сможет быть готовым.

— ...Пат сам не понимал своего положения, просто, ему всего-то нужно было сказать где ты и вернуть тебя. Тогда всё было бы иначе, как и должно было быть: мы с тобой составили бы прекрасный союз, а он, конечно же, продолжил оставаться рядом как мой советник. И всё было бы хорошо, но он сглупил. Молчание привело к тому, что он не выдержал и просто ушёл. Если бы не его упрямство, понимаешь, он сам виноват...

Она молнией приблизилась и схватила его за лицо. Ярко-голубые глаза зловеще блеснули перед Аракиэлем и послышался голос девушки:

— Понимаю.

Спустя шесть с четвертью часов Тэва покинула камеру Аракиэля, буквально по локоть в крови, растрёпанная и расслабленная. Впервые с тех самых пор как покинула замок в Витарии. За это время Оре и Ивион неоднократно пытались проникнуть внутрь и остановить расправу над пленным, но им не позволил Ами, призвав охрану из числа своих людей.

Внутри искалеченное тело свисало по стене, привязанное руками к светильникам, и истекало кровью. Нельзя было найти живого места на нём, каждый сантиметр некогда самого желанного из Инцио был обезображен. Особенно лицо — живого места на нём не было. Нос опух, губы разбиты, глаза заплыли от многочисленных ударов, а челюсть почти не двигалась при попытке произнести хоть звук, только дыхание ещё можно было различить.

Тэва оставила в живых свою жертву, но не позволила прекращать его мучений. Он отныне принадлежит ей, как и мечтал. Хотя для всего мира король Аракиэль так же был объявлен погибшим, во время битвы при Стелии.

***

В захваченной крепости Новый Свет заседал уже почти неделю. Главы не могли прийти к общему мнению и вынести окончательный вердикт касательно последнего пленного. Потому они решили отложить этот вопрос, а сейчас разобраться с положением прочих дел.

После непродолжительной войны и предшествующих ей событий в политической сфере мира, экономике и остальных аспектах взаимодействия стран между собой, людей и власти образовались дыры. У них есть серьёзные последствия. И с этим нужно было что-то делать. Между Ивионом и Ами было решено оставаться сейчас в Хортеррии из-за более удобного расположения в центре материка. К тому же это поможет воздействовать на местных правильным образом. Видя перед собой лица новых правителей этих земель, люди начнут привыкать к ним и понимать серьёзность их намерений. Благо особого недовольства среди жителей страны замечено не было. По крайней мере сейчас всем им неинтересны политические игры королей и нюансы происходящего. Многим куда важнее быть уверенными в прекращении кровопролитий и забав полубогов. Люди просто желали спокойной жизни как и прежде. По крайней мере в общей массе своей. А с мелкими очагами вспыхивающих недовольств бороться совсем несложно.

С Дэсано в этом случае повезло куда меньше, люди там бесноваться начали задолго до начала разбирательств между Инцио. Однако острый ум и дальновидность Ами смогла частично решить этот вопрос. С его подачи теперь в самом крупном королевстве Змеиного материка действует постоянное руководство — парламент в составе, пока только, шести человек. В их число входят люди некогда стоявшие во главе государства на посту временного правительства, все они были учреждены на свои места Ами и Фаро ещё задолго да всего этого. Но последний практически ничего не знал об этих людях и доверил распределение обязанностей между ними более опытному дяде.

Контер оставался под присмотром Рейны, в Наттау тоже всё шло достаточно хорошо и спокойно, так как правитель до своего долгого отъезда позаботился обо всём. А вот из Витарии практически ничего слышно не было. И это нормально, страна густо не заселена, большинство жителей люди духовные и примыкающие к вере, поэтому они не углубляются в вопросы касающиеся политики. Но Ивион и Ами всеми силами постараются больше не допустить масштабных распрей. Не после того что повидали сами. Однако обещаний о мире будет недостаточно таким людям, им необходим новый пастырь, да и в целом с учением и работой Саферт было необходимо что-то решать.

По этому поводу участники Нового Света и решили провести очередное собрание.

— Сейчас Витария и Колыбель остались без присмотра и управления, а некоторые лишились маяка в своей вере, — взволнованно начал Ивион. — И мы должны придумать что-то с освободившимся местом короля.

— Нам с тобой есть чем заняться и здесь. Под моим присмотром сейчас весь Змеиный материк, а тебе предстоит править Контером и Хортеррией... — ответил Ами.

— Да, потому я и подумал об учреждении в Витарии такого же типа правительства, что и в Дэсано теперь. Набрать людей, которым можно доверять, дать народу возможность избирать им смену по истечению определённого срока. Я знаю ты планируешь расширять количество людей до двенадцати, но там возможно столько и не понадобиться.

— Как представитель народа, — вдруг подал голос Оре, сделав на последнем слове особый акцент, — я хотел бы напомнить вам о поклонении большинства вашему роду. Пусть давнее моё взаимодействие с королём Ивионом и известная мне правда не позволяют мне быть полностью объективными, всё же из всех присутствующих я ближе всех к обычным работягам и солдатам. И я понимаю, что остальные всё ещё будут благосклонны именно к представителям Инцио. Это в Дэсано люди успели пожить с иной политической системой. И вообще, у вас есть целый прямой наследник бывшего короля Витарии.

Он бросил взгляд в сторону Тэвы, включившейся в разговор по-настоящему только услышав это. Она не дала другу закончить свою мысль и выкрикнула:

— Маукин! Он единственный сын Фаро и обязан сесть на престол после своего отца.

— Плохое решение — поставить королём молодого мальчишку, да ещё и отпрыска человека начавшего и проигравшего войну, — возразил Оре.

— И это не то чего он заслуживает. — негромко сказала девушка, перебирая в голове почему она начала то что начала — чтобы уберечь мальчика от того что его ждёт в той жизни, которой хочет подтолкнуть сейчас. — Ему не стоит возвращаться в Витарию вовсе. Он не просто так покинул её. Пусть держится подальше от машин прошлого. Однако Оре прав. В Дэсано люди куда охотнее приняли изменения в аппарате власти, потому что уже давно жили без короля. У них уже были такие же обычные люди в правлении. Жители Витарии люди более набожные, вряд ли они примут в качестве главы государства или церкви кого-то кто не имеет никакого отношения к высшим силам.

— Если ты хочешь стать королевой, я не буду возражать, — подался вперёд Ами, впившись взглядом в Тэву, — но, вопреки твоей неприязни, я не желаю уничтожать работу Саферт.

Все обернулись на него, а девушка и вовсе вскочила со своего места, не веря ушам. Каждого сказанное повергло в шок. Всё что сделано людьми находящимися здесь было ради прекращения работы этой женщины, ради уничтожения той идеологии что она в себе несла, ради изменений.

— Я говорю о технологиях и исследованиях, которые сейчас таит в себе Колыбель, — не шелохнувшись продолжал Ами. — Представьте какие открытия нас жду впереди, сколько мы сможем сделать для людей благодаря им! Нужно быть полным идиотом, чтобы отвергнуть такие знания.

— Мы не станем уподобляться человеку, возомнившему себя богом. — возражала девушка. — Ха-ха, она ведь буквально была той кто породила вас, а вы дети божьи вроде как. Какое себялюбие... Хочется пойти по её стопам? Тоже стать богом?

— Тэва! — вырвалось из уст Ивиона. — Прекрати. Я понимаю как нелегко тебе сейчас приходится, но постарайся мыслить трезво. Нам тут не до смеха. И уж точно не до оскорблений. А ты Ами, когда ты уже научишься выражаться чётче... Если говорить о необходимости изучения той технологии, которой владела Саферт и применении её сил для улучшения жизни людей, то в этом действительно есть смысл. Наверняка её исследования помогут нам лечить болезни. Как минимум то, что ей удавалось жить столько лет и не испытывать серьёзного дискомфорта из-за этого показывает высокий уровень медицины её... наших предков. Куда выше чем мы сейчас можем себе позволить.

— Мне жаль, что тебе пришлось столько пережить и узнать не самые приятные вещи о самой себе и всех нас, но мы в одной лодке. И всем нам непросто с этим свыкнуться. Я так вообще оказался неудачным экспериментом нашей матери, — Ами сделал особый акцент на этом слове. — Тебе ещё повезло.

— Очень смешно, — фыркнула девушка.

— Может быть. Это не важно. Значимость того что делала Саферт действительно высока и разрушать наш путь в будущее, вымощенный её трудом, — глупость в чистом виде.

— Тогда я отправлюсь в Витарию. Я согласна быть объявлена наследницей. Но я хочу быть полностью погружена в процесс изучения того что твориться под Священным Лесом. И быть в курсе всего что будет там происходить впоследствии.

— Договорились, — с улыбкой на лице произнёс приверженец технологий, протягивая руку будущей королеве. На мгновение его взгляд скользнул к Ивиону, негодовавшему от столь непритязательно быстрого соглашения, да ещё и без его голоса. Против он не был, но из виду более выпускать этот "союз" не будет.

***

Новыми правителями королевств было сделано несколько официальных заявлений перед народом каждой страны. Среди прочего людям была представлена давно потерянная старшая наследница Витарианского престола. Истинность этого заявления была подтверждена Фаро, об аресте и помещении в тюрьму которого (за преступления против человечества) так же было объявлено перед всем миром. Теперь девушка займёт трон как и положено. Но перед тем как вновь вернуться на истинную родину, ей предстояло решить некоторые вопросы.

К небольшому поместью, что когда-то принадлежало Пату, а теперь является собственностью его единственной наследницы, подъехал большой экипаж с Маукином и несколькими солдатами. Он впервые приехал в Хортеррию из заснеженного Контера, который не покидал с самого прибытия туда. Выйдя из кареты он ощутил на коже прикосновение солнечный лучей. Небо было чистым и всё вокруг истончало ароматы летних цветов, только-только распустившихся. На пороге дома мальчик увидел Тэву. Она казалось ещё выше, чем в их последнюю встречу. Лицо её было таким же приветливым, но серьёзным. Лёгкое сиреневое платье с длинными серёжками среди неаккуратных локонов представляли её в ином свете, чем было привычно. Маукин подошёл к девушке и взял её за левую руку, прислонив к своему лбу.

— Ты такой галантный, — улыбнулась она.

— Было бы некрасиво приветствовать королевскую особу иначе.

— Я рада тебя видеть, — с необъяснимой грустью девушка опустилась на уровень глаз мальчика и обняла его.

— Я тоже.

Из здания вышел свежевыбритый и подстриженный Оре в белоснежной рубашке и сером сюртуке. Он показался через чур представительным, но так уж положено важным лицам государства.

— О, поглядите-ка кто приехал, — начал слегка вприпрыжку спускаться по лестнице мужчина. — Я уже думал, что произвёл на него плохое впечатление и он больше не хочет меня видеть. А-а, так ты не ко мне.

Тэва наконец отпустила мальчика, улыбнувшись шутке Оре, которая ей не очень понравилась. Но она так по этому соскучилась, ведь совсем не до них было в последнее время. Маукин поддержал неловкую паузу такой же улыбкой и все вместе они отправились обедать.

Несколько дней, проведённых втроём, были заполнены охотой, прогулками, играми, занятиями фехтованием и чтением любимых с детства девушкой книг. Всё казалось идеальным, тёплым и уютным, и только ради полюбившегося Тэве мальчишки, с которым ей предстояло попрощаться на долгое время.

Всю свою доброжелательность и грусть от предстоящей разлуки Маукин вложил в прощальные слова Тэве, когда на берегу моря провожал её перед посадкой на "Видение". Обещание девушки встретиться вновь, когда всё придёт в относительную норму, приободрили принца, но не были достаточными. Теперь ему предстоит непростой путь в более серьёзную жизнь в почти полном одиночестве. Отныне она будет представлять из себя попытки разобраться не только в окружающем его мире, но и во внутреннем понимании всего.

— Я верю в тебя, — посмотрела прямо в глаза недавно обретённому брату девушка, обхватив его лицо обеими руками. — Я бесконечно в тебя верю.

Она обняла его, не дав больше вымолвить ни слова, ведь понимала, что не выдержит звучания его голоса ещё хотя бы раз. Он чувствовал тоже самое, потому отпустил сестру, не позволив вновь их взглядам пересечься. Лишь потом взглянул на "Видение", медленно растворяющееся на горизонте.

Эпилог

В тронный зал вошёл покрепчавший молодой парень с по-прежнему мягкими и нежными чертами лица. Каждое движение его было чётким и аристократически сдержанным, а взгляд слегка оценивающим, пусть и мягким. Тэву поразило то насколько изменился её ученик. Сейчас он, пожалуй, выглядел совсем не так, как она представляла себе. Доброжелательная строгость Ивиона хорошо повлияли на Маукина.

Парень приблизился к королеве насколько это было позволено и поклонился ей, а потом, когда она сама подошла, взял её руку и приложил ко лбу. Сковывающая тактичность официальной встречи не позволила им большего, вызвав лёгкую печаль, которая читалась в глазах каждого. Однако Тэва не желала так этого оставлять и переместила их встречу в сад, где они могли бы прогуляться и немного поговорить.

— Как твои дела? Как Ивион? — с мягкостью соскучившейся сестры и дочери спрашивала Маукина девушка.

— Всё хорошо, я нашёл для себя кое-что интересное. Изучаю поведение и социальное взаимодействие людей — собираюсь поступать в академию скоро, Ивион кажется непротив. Правда мы всё реже общаемся на личные темы. Он слишком сильно сейчас занят политикой. Но ему определённо это очень по душе.

— Да, это я могу понять... — выдохнула грусть Тэва, уводя стыдливо взгляд. Она тоже совсем не уделяла времени мальчику всё это время, что теперь даже узнаёт его с трудом, видя перед собой.

— Я не держу на тебя зла, правда, — неожиданно сказал он, почувствовав настроение сестры. — Ты ведь и не хотела этого, правда? Ты отправилась сюда, чтобы мне не пришлось... К тому же мы расстались не на такой уж и большой срок.

— И всё же... я должна была быть рядом в настолько непростое для тебя время. Ты и так остался совсем один.

Маукин остановился и заключил сестру в объятия скрывая за её спиной собственные слёзы. Она положила одну руку ему на голову, а другой обхватила плечо и начала напевать старую песенку себе под нос, которую когда-то пел ей её отец.

— С днём рождения, Маукин. Прости меня за всё, — произнесла она, закончив петь вместе со всхлипываниями брата.

В небольшом зале уже был готов стол для скромного празднования дня рождения брата королевы. Парню исполняется уже пятнадцать и он заслужил праздника как никто другой. В этот раз всё пройдёт именно так как и должно было, как того хочет именинник. Только пара музыкантов, прислуга и Тэва с Маукином. Так же на праздник был приглашён и Ами, проживающий пока на территории Витарии, но он задерживается.

Вечно занятой король Наттау в очередной раз слишком увлечён своей работой в пределах новых лабораторий, которые были построены по приказу её величества и куда перевезено всё оборудование Саферт. Сейчас он как никогда близок к тому, к чему стремился последние несколько месяцев — его эксперименты вот-вот дадут свои плоды и выведут науку на совершенно новый уровень, возможно, недостижимый даже предками Инцио. О чём он пишет в Дэсано, оставив на конверте королевскую печать.

© Камилла Аник