Плеяда: Сказания расколотых миров

Глава 1: Дорога на Эльдорадо

Прошлое.

Плеяда не всегда была такой, какой мы её знаем сейчас. Вернее будет сказать, она возникла относительно недавно.

Множество миров поглотили Бедствия. Эти хтонические существа принимали разные формы, но всегда становились катастрофой, способной обречь людей на участь хуже смерти. Это было не обычное физическое истребление. Миллионы, если не миллиарды душ оказались заперты в постоянной агонии, неспособные отправиться в последний путь.

Однако, в каждом мире нашёлся всё же некто, обладающий достаточными могуществом, властью и решимостью, чтобы пойти на отчаянный шаг. Стремясь спасти хотя бы то, что осталось от этих миров, эти лидеры, ныне известные как Якоря, каждый отделили от них часть. Причины доподлинно неизвестны, но в какой-то момент жители осколков узнали друг о друге и даже предпринимали попытки установления контакта при помощи системы пространственных врат, иными словами — магии перемещения. Так появилась Плеяда. Параллельные миры, связанные одной судьбой.

Прошли годы. Ресурсы истощались, неполноценные изначально миры становились всё менее стабильны. Несколько осколков пришли в упадок, они ныне известны как «разрушенные миры». А десять ещё балансируют на грани. Правители пришли к схожему решению — если объединить власть в своих мирах, а затем покорить и разграбить прочие, они смогут обеспечить существование родного осколка. Дорогой ценой. Но Якоря уже начали к ней привыкать.

***

Настоящее. Узел.

Приглушенный мягкий свет ламп погружал бар в уютный полумрак, словно в хороший, выдержанный виски. Посетителей немного, и десяти не наберётся. За дверью — непроницаемо чёрная пустота, за окнами, если решите отодвинуть занавески — пейзажи космоса. Но никого здесь это не смущало. От винтажного проигрывателя в углу доносился тихий, мелодичный джаз. В воздухе витал едва уловимый запах табачного дыма, смешанный со сладковатым ароматом сандаловых палочек.

Добро пожаловать в одиннадцатый и единственный безопасный, а ещё совсем крошечный осколок — «Узел».

Добро пожаловать. За стойкой расположился необычный человек, если вообще человек. Приятный, весёлый с виду молодой мужчина в идеально выглаженном костюме бармена, с зализанными назад светло-коричневыми волосами и красивым лицом. Только что он мастерски смешал «шёлковый путь» и подал его какому-то авантюрного вида господину из старой эпохи, пожелав приятного времяпрепровождения. Когда бармен поднял взгляд, стали заметны необычные глаза, с переливающейся всеми цветами радужкой. Он чуть склонил голову набок, словно к чему-то прислушиваясь, а затем улыбнулся, как чеширский кот.

«Хранитель». Сущность из-за пределов Плеяды, привечающая в своём маленьком домене гостей из любых миров и эпох, пока они не создают проблемы ему и другим посетителям. И достаточно интересны ему, чтобы получить разрешение погостить.

Он также тот, кто решил вмешаться в судьбу Плеяды, действуя через павших некогда героев, которым предложил новую жизнь и исполнение желания в случае успеха затеи. Затеи избавить Плеяду от Якорей и позволить народам этих миров самим построить новую жизнь. Будучи сущностью, превосходящей даже некоторых богов, он был способен стабилизировать осколки, но для этого ему требовался доступ, в котором Якорями было отказано.

— А, вот оно! Всё сложилось. Чудесно! Превосходно! Очаровательно! Пора в эти двери войти первому Путнику.

Ладонь бармена пролетела над стойкой, будто смахивая пыль, и на столе возникли десять карт. При поверхностном осмотре они напоминали гадательные, те что используются в Таро, но арканы представляли незнакомые.

I — Рыцарь. II — Доктор. III — Мученик. IV — Гончая. V — Гладиатор. VI — Бродяга. VII — Шиноби. VIII — Витязь. IX — Мудрец. X — Жнец.

Хранитель задумчиво постучал пальцами по рубашке одной из карт.

— Только вот на кого поставить первым, м-м? На него или… хм.

Тень его руки парила над арканами орлом, высматривающим добычу, пока не опустилась на первую из карт.

— Ладно. Классика — не всегда плохо. В классике есть своя надёжность.

Подхваченная со стола аркана Рыцаря вспыхнула голубым пламенем и за считанные секунды обратилась в ничто, оставшиеся же карты Хранитель аккуратно собрал в стопку. Смеющиеся радужные глаза вновь поднялись, на сей раз глядя прямо на дверь заведения.

— Ālea iacta est.

Несколько секунд ничего не происходило. А затем дверь отворилась, пропуская в зал высокого человека в матово-чёрных латах и тёмно-красном плаще. Закрытый шлем полностью скрывал его лицо, а на поясе висел большой меч с длинной рукоятью. За спиной воина медленно угасала воронка пространственного тоннеля. Рыцарь сделал пару шагов, остановился и обвёл Узел долгим взглядом. Затем мимолётно взглянул на собственные руки в латных перчатках, словно видя их впервые, и коснулся эфеса меча.

Часть гостей бара искоса наблюдали за рыцарем, чья тяжёлая поступь стала единственным звуком в наступившей тишине, не считая лёгкой мелодии джаза. Он остановился перед стойкой. Хранитель, всё это время наблюдавший за ним, сведя руки домиком, вновь склонил голову набок.

— Приветствую в моём скромном заведении! Желаешь промочить горло, Путник? Стаканчик Лонг-Айленда или чего попроще, лёгкого красного? У меня есть питьевые трубочки!

— Обойдусь, — приглушенный толщиной стали голос прозвучал хрипло и резко. Хранителя, впрочем, похоже что эта резкость ничуть не смутила. Его тон по-прежнему был маниакально дружелюбным, весёлым и вкрадчивым.

— Сразу к делу?

— Был у меня вопрос по снаряжению, но он уже отпал. Припасы только не помешали бы ещё.

— А! Я знал, что ты спросишь об этом. Вот рюкзак. В твоей эпохе не было консервов, но думаю, разберёшься. Банку аккуратно открываешь перед трапезой — там готовая еда, которая долго не портится. Если тебе не повезёт с переносом и зашвырнёт в какой-нибудь медвежий угол, ха-ха, не забудь меня потом поблагодарить!

Рыцарь на этот монолог скупо кивнул, забирая со стойки заплечную сумку и закидывая её себе на одно плечо.

— Ещё вопросы?

— Вы можете наложить какую-нибудь магию, которая позволила бы мне понимать речь на незнакомых языках? И есть ли возможность перенести меня на первый раз в мир с умеренным климатом?

— Уже, дружок-пирожок! Животных понимать не будешь, но вот с людьми запросто сможешь беседовать в любом из миров. Что касается второго твоего вопроса, тут ничем помочь не могу! Тебя точно не размажет при переносе и не переместит на дно океана. Но вот в какой мир ты попадёшь, это вопрос везения.

— Пиро… ясно. Тогда я пойду.

— Погоди-погоди-погоди!

Бармен перегнулся через стойку, останавливая за плечо уже было развернувшегося рыцаря.

— Погоди. «Там» был не весь инструктаж! Значит, слушай и запоминай. Шаг первый — найди в мире, куда тебя перенесёт, подходящее местечко под постоянную базу. Назовём это Оплот. Шаг второй — вербуй людей. В каждом мире если покопаться, найдётся хотя бы парочка, у кого духовный контур достаточно мощный, чтобы тоже проходить через установленные мною врата вместе с тобой. Вот хотя бы одного такого найди человечка. Пригодится, когда начнёшь потом работать более чем с одним осколком.

— Разве пространственные врата не должны перемещать любого из одного места в другое? — перебил Хранителя мечник, слегка поворачивая голову в его сторону. Лицо бармена впервые примерило удручённое выражение.

— Они много чего должны, дружок-пирожок! Но я вторгаюсь в чужое пространство. Так что звиняй молодой, такие вот у нас ограничения.

— Тц. Понятно.

— Ну и шаг третий — покумекай с местными, как в Оплоте где-нибудь эти самые врата и установить! Я как связь почувствую, сразу с Узлом их соединю. Пока ты этого не сделаешь, ни пообщаться со мной, ни сбежать оттуда у тебя, увы, не выйдет. Вот такой у нас будет первый акт, сэр рыцарь.

Замолкнув и взяв паузу на две секунды, как бы давая ему осмыслить сказанное, Хранитель отпустил плечо рыцаря, который незамедлительно продолжил обратный путь к двери. Когда он её отворил, пред ним предстала вновь воронка Врат.

— Удачи, Путник.

Эти слова произнёс не только бармен, но и некоторые из наблюдавших за сценой посетителей Узла. Рыцарь, больше не оборачиваясь и не проронив ни слова, растворился в вихре света.

Повисла пауза, после которой все вернулись к своим делам. Кто-то перекусывал, кто-то вполголоса что-то обсуждал, а недавно заказывавший «шёлковый путь» господин вернулся к стойке с пустым гранёным стаканом.

— Она ему действительно понадобится.

— Истинно так, Марко, — Хранитель лукаво улыбнулся, переводя взгляд с дверей на подошедшего. — Но и этот человек не так-то прост.

— Я догадываюсь. Ты бы не призвал сюда обычного кавалиери.

***

Рыцарь (???) — Мир VI, ???. Акт I.

Когда воронка портала выбросила рыцаря наружу и схлопнулась позади, по ушам ударила какофония звуков. Прибытие было похоже на ныряние в холодное озеро. С той лишь разницей, что вместо холодного озера — тропическая сельва. Рыцарь никогда не видел такого леса, но ощущение подавляющей влажности, оглушительные крики птиц и зверей, а также сладковатое амбре гниющих растений и сырой земли, заставили его выругаться.

— …конечно, пошёл я *****! Проклятое дерьмо. Я так понимаю, это мне за пожелание умеренного климата? Ох, идите вы…

Ладно, это бесполезно. Он предупреждал, что миры могут сильно отличаться от моего родного края.

Рыцарь перевёл дух и сразу поморщился, ощущая, как снова лезет в нос фруктово-цветочная вонь и как тело за доспехами начинает стремительно пропитываться потом. Влажно и душно. Природа настойчиво искушала избавиться от доспехов, но замеченные на стволах диковинных деревьев здоровенный паук и лягушка ярких расцветок напрочь отбивали у путника желание проверять, что будет, если подобная тварь случайно или умышленно прикоснётся к его коже. Да и доспехи не поместились бы в скромных размеров котомке, а как-то перевязывать и тащить их на своём горбу хотелось ещё меньше.

Выбора не оставалось. Нужно было определиться с направлением и куда-то идти.

Рыцарь огляделся, насколько позволяла смотровая щель шлема. Деревья тянулись к самому небу, заслоняя кронами солнце и создавая полумрак, но не уютный, как в Узле, а дикий, настораживающий, лишь изредка просвечивающий благодатной дугой света. Повсюду были листья размером с человеческий торс, лианы толщиной с руку, большие и яркие цветы, раскрытые как пасти. Всё шевелилось, дышало, и словно переговаривалось на тысячи голосов. Где-то наверху закричали и пробежали стайкой обезьяны, уронив рядом с ним экскременты.

Ни намёка на тропу или направление, где редел бы полог деревьев. Однако, и стоять на месте не хотелось. Тяжело вздохнув, воин двинулся в случайном направлении, сминая травяной ковёр, перешагивая через поваленные стволы или торчащие корни, сдвигая навязчиво лезущие лианы. Продвигался он медленно, но упрямо.

Сколько он так шёл? Час? Два? В этом зелёном аду начинало казаться, что прошло уже гораздо больше времени, а изменения в пейзаже были минимальны. Голова начинала гудеть от жары, шума и резких запахов. Иногда попадались незнакомое зверьё или пёстрые птицы. Животные наблюдали за ним издалека или уносились прочь. Путник уже был бы рад встретить кого угодно, даже хищника на охоте, лишь бы увидеть что-то новое. Но видимо, его грозный вид отпугивал их. Ещё одна причина не снимать доспехи, пока совсем потом не зальётся и не зачешется — сделал себе мысленную пометку рыцарь. Так он хотя бы мог безопасно прикасаться к чему угодно.

Всё изменилось, когда к скрипу деревьев, шуршанию листвы и животному галдежу стали примешиваться едва уловимые в этом шуме звуки журчащей воды.

Река. Или ручей. Хоть какой-то грёбаный ориентир.

Ободрённый переменами, рыцарь начал продвигаться в сторону, с которой как ему показалось и доносился звук текущих вод. И звук стал громче. Однако прежде, чем рыцарь достиг цели, его окликнули. Он не терял бдительности, но не услышал ничьих шагов, потому невольно вздрогнул от чьего-то трескучего голоса.

— Эй ты, большой броненосец!

Рыцарь нашарил источник взглядом не сразу.

На низко склонившемся стволе дерева сидел, болтая ногами, необычного вида карлик. Ноги у него изгибались ступнями назад, зеленоватое тело покрывал узор татуировок, а голову с маленькими, близко посаженными тёмными глазами венчала огненно-рыжая косматая шевелюра. Единственной одеждой карлику служила юбочка из листьев. В руке он держал грубой работы копьё, сейчас опущенное.

Фэйри. Ну, это уже что-то знакомое. Радости, однако, не вызывает.

— Не учили, что невежливо молчать, когда к тебе обращаются, дылда?

— Кто спрашивает? Вы фэйри? Я Путник, ищу селение в этом лесу. Или местных жителей, хоть может охотника какого надеялся встретить. Здесь только звери, птицы и прочие твари бессловесные обитают? — с холодной вежливостью осведомился воин.

Карлик ухмыльнулся. Зубы у него были мелкие, но вполне человеческие.

— Ши-ши-ши-ши-ши… Как видишь, не только, большой броненосец. Я — Курупира. Лесничий местный. От стаи отбился? Я наблюдал, ты уже долго один идёшь.

— Стаи? — рыцарь нахмурился, но под шлемом карлик этого разглядеть не мог. — Ну да, логично наверное, кто ж в одиночку по незнакомому лесу бродит. Только вот я здесь один с самого начала. Скажите, вы служите местному владыке?

— Владыке? Нет, я никому не служу. Я тут сам по себе, — Курупира взмахнул ногой, указывая ею в неопределённом направлении. — Что насчёт тебя, большой броненосец? Зачем тебе селение или охотник?

— Вы точно никому не служите?

— А ты боишься кого-то? Это правильно, — карлик снова ухмыльнулся. — Здесь немало существ, которых человеку вроде тебя стоит опасаться.

Рыцарь помолчал, недовольный ответом. Но сердиться и спорить сейчас бы не привело ни к чему хорошему.

— Полагаю, лесничий, вы и сами прекрасно понимаете, что долго я так по лесу скитаться не смогу. Потому и ищу место, где смог бы переночевать и узнать, где нахожусь.

— Складно лопочешь. Ну хорошо. Хорошо!

Карлик вдруг подскочил и выпрямился, поднявшись на ноги, насколько ему позволял угол древесного ствола.

— Поступим мы с тобой вот как, пришелец. Я вашего брата не жалую. Двуногие броненосцы сюда приходят пожечь, да пограбить. Скажешь, ты не такой как они? Знаю, что скажешь! Тогда докажи, что не одного с ними куста ягода.

— И чего же вы от меня хотите?

— Выполнишь для меня два порученьица. А я укажу путь к селению, что ищешь.

— Да будет так.

Пусть я и сказал так, ничего хорошего от поручений фэйри не ожидаю. Но и выбор у меня невелик.

***

— И… это и есть ваше поручение?

— Да. Ноет понимаешь, а я поблизости люблю прикорнуть, как обход заканчиваю. Давай-давай, пошевеливайся! Заставь его замолчать, мне всё равно «как»! Копьём я туда не дотянусь.

М-да. С одной стороны, я ожидал худшего, а с другой, тоже не всё так просто.

Курупира привёл рыцаря к ловчей яме, глубиной приблизительно три метра. Не считая того, что маскировавшая её трава несколько сместилась в сторону, можно было сказать, что ловушка всё ещё в «рабочем» состоянии. В дно ямы были вделаны надрезанные стволы бамбука, также известного как южноамериканский гуадуа.

…впрочем, ни на Востоке, ни в Америке воину никогда бывать не доводилось, так что для него эти стволы выглядели как странного вида полые толстые прутья. Но большей проблемой были не столько «колья», сколько суть «поручения», которое дал зелёный коротышка.

К дну ямы, между её стенкой и окровавленным колом, жался и сорванным голосом мяукал пятнистый котёнок. В местной фауне рыцарь не разбирался, но и без семи пядей во лбу понимал, что это детёныш крупной дикой кошки. Он видел львов и тигров на гербах и миниатюрах в своей прошлой жизни.

Заставить замолчать, значит. Задание с подвохом, это очевидно. Но кто этот Курупира — справедливый хранитель или коварный трикстер? Да и не то, чтобы одно сильно мешало другому.

Ладно. Для начала — вытащим его оттуда.

Присев на корточки и ещё раз оценив остроту и толщину кольев, рыцарь молниеносно обнажил полуторный меч с рунной вязью, срезая верхушки так, словно они были сделаны из бумаги, а не прочного дерева. Удостоверившись, что их края более не острые, он осторожно ступил на стволы с самым ровным срезом. Те заскрипели, но устояли. Он повторил процедуру ещё пару раз, создавая своего рода лесенку. Рубил колья, переступал ниже, пока не добрался до шипящего котёнка.

Порядок. Ну и что мне с тобой делать, а?

Детёныш жалобно мяукал. Его лапу и часть груди пересекала рваная царапина. Видимо, задел кол при падении.

Легко отделался ещё.

— А ты везучий, мелкий. — пробормотал рыцарь себе под нос, возвращая меч в ножны. Котёнок снова мяукнул — тихо, безнадёжно.

Вздохнув, воин начал откреплять латную перчатку с правой руки. Затем он выставил перед мордочкой левую, чтобы отвлечь котёнка и блокировать возможную агрессию, а правой быстро и аккуратно ухватил его за шкирку, оторвал от земли и использовал левую уже как ложе, продолжая придерживать правой. Котёнок брыкался, пытался прокусить или поцарапать сталь, но рыцарь не обращал на это внимания, сосредоточенно поднимаясь обратно. Курупира заинтересованно следил за его действиями.

— И что же ты собрался делать дальше, большой броненосец?

Воин ничего не ответил, медленно поглаживая детёныша от головы по линии позвоночника. Котёнок вскоре притих, лишь мелко вздрагивая, видимо от голода, усталости и кровопотери смирившись со своей участью. Рыцарь положил его на траву и порылся в котомке, пока не отыскал аптечку. К счастью, таинственный покровитель удосужился подписать маленькие сосуды и коробки на родном для рыцаря языке, так что дальше ему хватило базовых познаний об оказании первой помощи.

Он промыл царапину водой из бурдюка (приложившись сам, прежде чем убирать — жажда сморила), очистил рану как смог, наложил заживляющую мазь и перебинтовал. Когда рыцарь наносил мазь на лапу, котёнок зашипел и попытался вцепиться ему в палец, тот едва успел отдёрнуть руку. Пришлось снова успокаивать и лишь затем заканчивать процедуру.

— Интересный ты, человечек. Лёгких путей не ищешь, — карлик вновь оскалился. — Только вот всё одно погибнет он, коли оставишь его здесь.

— Это очевидно. Раз кусается, значит, зубы уже прорезались. Попытаюсь подкормить вяленым мясом и посажу в заплечный мешок. Доберусь до селения — придумаю что-нибудь, — сухо прокомментировал рыцарь и проверил, плотно ли закрыта крышка коробки с мазью, прежде чем отодвинуть её к краю сумки. — Такой исход вас устраивает?

— Вполне, вполне.

— Тогда давайте своё второе поручение, лесник. — раздражённо потребовал воин.

— Ишь какой нетерпеливый! Оно посложнее будет, нахрапом не осилишь.

Если в отношении первого поручения у рыцаря ещё закрадывались сомнения, то вот второе было очевидной проверкой. По крайней мере, он пришёл к такому выводу.

Курупира привёл его к поляне, заваленной всем подряд, вручил большой мешок, сплетённый из каких-то растений, и сказал:

— Наполни мешок доверху и выброси этот мусор подальше от моего любимого места! Остатки я так уж и быть, сам разберу.

— Там куски золота. Они — тоже мусор?

— Да, мусор. Зачем они мне? Какая в них ценность, помимо того, что блестят красиво?

— Ну да. Логично.

В самом деле, зачем лесному сторожу-отшельнику самородки?

…

Знаю я эти фейские штучки.

Скрипя зубами и обливаясь потом, терпя духоту и чесотку, рыцарь принялся за работу. Он складывал в мешок то, что заняло бы побольше места — листья, ветки, коряги, кости и т. д. Когда мешок был уже почти полон, поколебавшись, он всё же положил туда один золотой самородок.

— На обмен с местными. Если никто не захочет эту животину брать, может сговорчивее станут. — как бы не обращаясь ни к кому конкретному, произнёс он вслух. Ответа не последовало. Но рыцарь был уверен — Курупира, скрывшийся после того, как нагрузил его трудом, всё слышит.

Предположение укрепилось, когда карлик выскочил откуда-то из кроны дерева, стоило лишь рыцарю, кряхтя и бормоча под нос ругательства, дотащить мешок до оврага за ближайшим ручьём и вытряхнуть туда почти весь груз.

— Ага, и впрямь закончил! Хорошо потрудился, большой броненосец.

Рыцарь, продолжая бубнить себе под нос всё «хорошее», что он думает о местных флоре, фауне и климате, стянул с себя перчатку, затем шлем и начал стирать льющийся с лица пот.

Лицо его было правильных, аристократических черт, слегка бледное (сейчас — красное и мокрое) и гладко выбритое, но по-мужски привлекательное. На вид ему нельзя было дать сильно больше тридцати лет. Зелёные глаза смотрели сердито, короткие светлые волосы слиплись и торчали колтунами.

— В отличие от… — удержавшись от язвительного комментария, рыцарь откашлялся, заодно чихнув от специфических для его носа запахов, нахлынувших ещё сильнее. — От всяких проходимцев, с которыми вы меня спутали. Наверное. Я свою часть договора выполнил. Что насчёт вас?

— Э? Какого ещё договора? — коротышка выпучил алые с чёрной склерой глаза, которые обычно щурил до того, что они казались тёмными щёлками. И увидев, как каменеет лицо рыцаря и тот со свистом выпускает воздух через сжатые губы, расхохотался. — Ши-ши-ши-ши-ши, да ты не броненосец, ты томат!

— Какой, к чёрту, томат?!

— Да расслабься ты, помню, о чём меня просил! Иди следом. Проведу немного, дальше путь укажу, и ты уж сам шагай. Испытание моё ты прошёл. Гордись собой, броненосный томат! Тот кусок золота, так уж и быть, можешь себе оставить.

Я. Ненавижу. Фэйри.

***

Котёнок в заплечном мешке то затихал, то снова принимался ворочаться, цепляясь когтями за ткань. Рыцарь уже трижды останавливался, чтобы проверить, есть ли зверёнышу чем дышать, и каждый раз получал в ответ слабое шипение.

Мало мне было проблем, ещё этого пятнистого себе на шею посадил. Чего я вообще за него переживаю? Главное, чтобы он мне туда лужу не напрудил.

Курупира шёл впереди, не оборачиваясь. Для карлика с короткими и вывернутыми ногами он двигался поразительно резво — перепрыгивал корни, нырял под лианы, временами и вовсе пропадал из виду, чтобы через минуту возникнуть на ветке над головой и поторопить:

— Шустрее, шустрее, большой броненосец! Иначе солнце сядет, а ты всё ещё будешь месить грязь, как сонный тапир! Или под дождь угодишь!

— Я всё равно не знаю, кто такой этот тапир и почему он сонный. — обречённо пробормотал рыцарь и отодвинул рукой мокрый лист, норовящий забиться в смотровую щель.

— Тапир — это тапир! А сонный — потому что плохо спал! Чего же тут непонятного, человек-томат?

Джунгли не становились дружелюбнее. Краткая передышка у ручья едва ли компенсировала прошлые часы движения и труда, что подточили впечатляющую, но всё же конечную выносливость рыцаря, заброшенного в незнакомые и неудобные для него условия. Однако, настроение потихоньку поднималось. Ведь он больше не брёл наугад! Курупира вёл его вдоль невидимой тропы, одному ему ведомыми ориентирами. С проводником, пусть даже и столь необычным, было куда как легче и покойнее.

Логика у фэйри извращённая, но не похоже, что он собирается меня завести в ещё более дремучие дебри и там бросить. Лес понемногу редеет, если глаза меня не подводят.

Сперва это было едва заметно: меньше лиан, суше земля, всё посветлее. Потом между стволами мелькнул просвет — далёкий, но настоящий, не краткий проблеск.

Курупира остановился у очередного ручья. Плюхнувшись на большой, зелёный от мха камень, по-птичьи склонил голову и указал копьём куда-то вперёд.

— Всё! Умаялся я! Дальше сам топай, большой броненосец! Топай, да не топочи, как кабан прёшь! Иди прямо, прямо, выйдешь к большому дереву, большому-большому, оно тут из самых старых. Обойди. За ним будет холм. С холма увидишь то, что ищешь.

Рыцарь остановился, восстанавливая дыхание. Хотелось присесть, хотелось сделать привал, но ещё больше хотелось снять доспехи и помыться в цивилизованных условиях. И раз обещанное селение близко, на финальный марш-бросок он резервы организма был готов выделить.

— Ясно… ф… спасибо.

Курупира промычал что-то неопределённое в ответ, пока рыцарь проверял свой мешок. Карлик уже потерял к путнику видимый интерес и чавкал, жуя зелёный с оранжевой мякотью и чёрными семечками фрукт, который успел раздобыть по дороге.

— Угу… хофошефо настоеня, здоровя, фешись там крч.

— И тебе не хворать.

И двинулся путник дальше, не оборачиваясь на шорох кустов позади. Он и так догадался, что это Курупира убежал по своим делам в обратном от него направлении. Разошлись также легко, как и встретились. Всё же, держа в памяти напутствие «лесника», воин решил ступать потише.

Как вскоре оказалось, это было верным решением.

Дерево он и вправду без труда заприметил, ведь оно было огромным. Морщинистое корой, с родимыми пятнами бледно-зелёных лишайников, дерево походило на векового старца, но ветхим совсем не выглядело. Ствол обвивали лианы толщиной с руку, а ниже вздыбились корни ещё большей, на которых распустились яркие цветы. Это были не цветы самого дерева, как рыцарь уже догадался, а некие местные паразиты. Крона же вознеслась настолько далеко от земли, что гул ветра в ней казался далёким, подобным морскому прибою. Гул разбавляли крики зверей (которых Курупира назвал «обезьянами») и птиц.

Воин остановился и покачал головой.

Ну и великан. Я думал, такие разве что в Броселианде растут. Впрочем, после того что я уже здесь повидал, зрелище закономерное.

Хм… мне показалось, или это запах дыма? Нет, не показалось. По ту сторону костёр жгут. А ещё гремят чем-то и разговаривают. Местные жители? Или те другие «броненосцы», о которых говорил Курупира?

Решив действовать осторожно, насколько позволял ему вес доспехов, рыцарь двинулся в обход ствола медленно, смотря себе под ноги и стараясь оставаться за линией кустарника. Из-за дерева начала выплывать поляна. Дым тянулся от костра, сложенного ближе к её центру, на огне булькал походный котелок. Небольшой лагерь раскинулся на вытоптанной траве: несколько походных шатров, вьючные животные, бочонки, разбросанные тюки. На другом конце поляны стоял ряд грубо сколоченных клеток, в которых лежали или сидели звери, часть из них накрыли рогожей. Опять обезьяны, пёстрые птицы, большая ящерица и… бобёр с длинной мордой? По лагерю ходили и переговаривались люди в незнакомых рыцарю доспехах и касках с коротким гребнем. Белый с красным косым крестом штандарт ему также был незнаком.

Похоже на обоз. Или скорее его часть. Народу здесь не так уж много для настоящего войска, десяток-полтора едва наберётся.

Этот момент выбрал котёнок, чтобы опять завозиться в сумке и издать протяжный писк.

Пекло. Вот поэтому я не люблю детей, неважно шерстяные они или…

— Эй ты! Из какого отряда? Нет, ты вообще кто, пёс?

Услышавший его часовой направил на рыцаря палку с металлическим покрытием. Это был усатый мужчина лет тридцати с обветренным лицом, он настороженно разглядывал пришельца.

— Отвечай, или пристрелю тебя, как еретика!

— Тц. Я Путник. И я сам по себе. Искал какое-нибудь селение. Кто такие вы и что здесь делаете? Кому служите?

— Путник? Среди джунглей? В старых рыцарских латах? Кровь Христова, думаешь я поверю в эту ахинею? Брось сумку и оружие на землю, затем подними руки и медленно выходи сюда!

— Родриго, что стряслось? — на возгласы караульного подошли ещё двое солдат с блестящими палками и очень узкими мечами за поясами.

— Паршивец какой-то вылез, говорит он путник! Ага, а я королева Изабелла. Не иначе шпион! Да, точно шпион, у него акцент! Делай что велено или свинца получишь!

— Так, мужичьё, — в голосе рыцаря впервые прорезалась надменная брезгливость. — Я на ваш вопрос ответил. Отвечайте и вы на мой.

— Ты не в том положении, чтобы их задавать, свинья английская! Быстро меч на траву!

Я пытался быть хорошим. Честно.

Рыцарь резко рванул вперёд, обнажая меч и двигаясь с неожиданной для его нагрузки скоростью. Стоит отдать должное и конкистадорам (а это были именно они), те успели среагировать и дать залп, но только одна пуля попала воину по ноге и оставила вмятину на доспехе, хотя обычные латы едва ли выдержали бы выстрел из аркебузы в упор. Ещё одна пуля просвистела у подобравшегося перед прыжком рыцаря над плечом, а последняя была принята на широкую поверхность плоскости клинка.

Всё это оказалось бесполезным, как только дистанция исчезла. Одним выпадом меча он проткнул грудь первого солдата, затем развернулся и срубил голову второму вместе с частью мушкета, которым тот попытался блокировать удар. Третий выхватил шпагу и успел сделать выпад, но воин парировал его и оглушил испанца ударом бронированного кулака в лицо, за которым последовал добивающий выпад.

Проклятье, эти латы стоят дороже ваших задниц! Что за палки плюющиеся? Если бы не увидел их так близко, то и не подумал бы, что из них стрелять могут. Придётся считаться с ними.

Остальные испанцы в лагере, видя, как неизвестный воин перебил их товарищей, схватились за оружие. Рыцарь метнулся в сторону, стараясь чтобы пули если и задевали его, то вскользь, а также не попали по заплечному мешку.

По крайней мере, стреляют ублюдки один раз. Мечи у них странной формы, но ничего особенного. Копья и топоры с длинной ручкой тем более. Они ещё и рассредоточены по всему лагерю. Справлюсь.

Солдаты были неплохо обучены и явно успели получить некоторый ратный опыт, однако пропасть в боевом мастерстве и качестве снаряжения лежала между ними и загадочным противником столь великая, что руки опускались сами собой. Воин двигался слишком быстро, а удары наносил с чудовищной мощью. Был ли он человеком?

— Эль диабло! Это эль диабло!

Это он меня дьяволом обозвал? А, ну похоже на то. Хех.

Едва число солдат упало до трети, остальные бросились бежать. Рыцарь не стал их преследовать. Он вытер меч о штаны ближайшего мертвеца, поморщился от пары обретённых синяков и осмотрелся.

А судя по запаху, похлёбка-то уже поспела. Это я удачно заглянул.

Мысли рыцаря прервал чей-то грудной и слегка писклявый голос со стороны одной из клеток.

— О воин! Ужель простой ты путник? Что привело тебя сюда?

Рыцарь вздрогнул, в очередной раз мысленно чертыхнулся и медленно, не убирая меч в ножны, повернулся на звук. К клетке с «бобром».

— Вы. Только что обратились ко мне?

Я определённо помню, Хранитель говорил, что на животных магия понимания языков не распространяется. Меня отравили чем-то? Когда успели?

— То я была, всё верно, — развеяла его подозрения пушистая тушка. — Я капибара, зовут меня Типпи.

— А чего имя не в рифму? — проворчал рыцарь, глядя как открывается и закрывается рот зверя. — Вы человек в облике зверя или разумный зверь? Я Путник, это всё.

Так-то я видел раньше и то, и другое. Просто это было немного… неожиданно.

— Всегда была я капибарой, Путник.

— И все капибары такие?

— Коль речь о разуме, подобном вашему — то нет, не все.

— Ясно. Ладно. Я странствующий рыцарь. Искал селение, где мог бы разузнать об окрестностях, а также найти пищу и ночлег.

Капибара шмыгнула носом, внимательно смотря на человека.

— Могу с тем я помочь. Но прежде просьба, нас освободи из заточенья.

— Хм-м-м… — рыцарь обвёл взглядом побоище, удостоверяясь, что никто из солдат не поднимается (он был уверен, что перебил их, но мало ли), затем убрал меч и отправился искать ключ. Из-под рогожи, тем временем, выглянула обезьяна.

— Эй, ты не с этими блестящими придурками? Ты их укокошил? Вот круто! А можешь других также?

— Помолчи, Урнол, — степенно перебила его ящерица, просовывая нос через прутья соседней клетки. — Он и так вмешался в чужую распрю.

Вскоре многие животные в клетках начали подавать голоса, галдя на разные лады. Рыцарь хмыкнул и покачал головой, добывая кошель и связку ключей с тела одного из конкистадоров.

— Впервые за сегодня встречаю в лесу говорящих зверей. Но я рад, что не зря сюда пришёл. Сейчас открою.

По мере того, как он разбирался с замками, десятки животных с радостным гомоном выскальзывали на свободу, однако уходить не торопились, разбежавшись по поляне.

— Путник, тебя благодарю от общего лица. Жители все мы славного града, известного средь джунглей как Эльдорадо. Град сей стоит впереди, за холмом, да в осаде он. — промурчала Типпи, выходя одной из последних.

— Це-елый город? — недоверчиво протянул рыцарь и мотнул головой в сторону трупов. — А кто осаждает? Товарищи вот этих вот? Кто правит вашим городом? Кто живёт? Как вы оказались в плену?

— Да, напали на город люди злые в одежде блестящей и с палками грохочущими. А в городе нашем живут мирные люди и такие звери как мы. Правителя у нас нет, но совет из самых уважаемых жителей, собирается три-четыре раза за сезон. — ответил за капибару ящер.

— Типпи — одна из уважаемых старейшин, член этого совета! — гаркнула сидящая на клетке птица с оранжевым клювом, который размером не уступал в половину ей самой (тукан). — У нас обычно нет врагов! Поэтому мы выходим и входим в город свободно! Я на прогулке в силок угодила! Вестимо, других тоже поймали как-то так!

— Понятно, — рыцарь задумался, беря паузу. — Спасибо.

— Тебе спасибо, Путник!

В этот момент мяукнул котёнок, снова напоминая о себе. Некоторые звери принюхались.

— А я-то думаю, почему от чужака детёнышем ягуара пахнет!

— Из ямы подобрал, когда через эти ваши… джунгли шёл, — спокойно пояснил воин. — Думал куда пристроить, не бросать же его там умирать. Возьмёте? Нянька из меня так себе.

— Конечно! Ты хороший, человек!

Нет. Но спорить желания и времени тоже.

— Ещё пара вопросов появились. Вы не знаете, кто главный у этих людей? Почему они напали на вас?

Капибара печально шмыгнула носом.

— Золото, драгоценные камни, всё что блестит и сверкает, всё что красиво, всё что искусно трудами мы сотворили! И нас, тех кто с шерстью и перьями, они не видят как равных себе. Мало им было обмена, мало им было подарков, всё захотели забрать и присвоить. Вождь у них ходит с пёстрыми перьями в шапке. Себя называет Эрнан Кортес, «губернатор Новой Испании». И многими прозвищами иными.

Может ли этот человек быть «Якорем», о котором говорил Хранитель? Если так и есть, сражаться с ним прямо сейчас может быть… поспешно. С другой стороны, если я останусь в стороне, он может овладеть этим Эльдорадо и стать ещё могущественнее, а я потеряю потенциальных союзников и «Оплот», когда уже приобрёл врага. Те солдаты наверняка со всех ног несутся доложить обо всём, что произошло здесь. Час от часу не легче.

Приняв решение, рыцарь поднял взгляд на выжидательно разглядывающую его лесную живность.

— Среди вас есть птицы с хорошим зрением? Разведайте мне. Я хочу найти Кортеса. Это и в ваших интересах.

— Ты собираешься драться с ним и его воинами? — восхитилась обезьяна. Остальные животные, притихшие было, снова загомонили.

— Тц. Не решил ещё! — прикрикнул рыцарь, пытаясь восстановить порядок. — Я не настолько силён, чтобы тягаться с целой армией. Но командиры обычно либо на острие атаки, либо в тылу. В последнем случае, смысл в моём вмешательстве может и есть. Так что?

Пара голубых птиц с забавными мордочками (попугаев, гиацинтовых ара) тут же захлопала крыльями, привлекая к себе внимание.

***

Осада шла полным ходом. Кулеврины грохотали, вгрызаясь ядрами в светлые стены и препятствуя вылазкам защитников, а когда затихали, чтобы дать орудиям остыть, Кортес посылал солдат прощупать оборону города, не давая ему передышки. Город тонул в пороховом смоге, но пока держался. Пока.

— Vamos a ver. Время им не союзник, своей артиллерии нет. Подкреплений тоже не будет.

Эрнан Кортес наблюдал за полем битвы с холодной отстранённостью человека, который представлял его себе как живую карту. С небольшого холма и высокой спины гнедой лошади, панорама театра военных действий открывалась как нельзя удачно. Эта земля должна была быть завоёвана, чтобы стать его опорным пунктом в Ацтлане и оправдать вложенные короной в экспедицию ресурсы. Теперь важно было поймать момент прорыва обороны, чтобы своевременно ввести резервы и затем…

— Капитан-генерал! Капитан-генерал!

Мысли ещё несостоявшегося маркиза прервало появление адъютанта на взмыленной лошади. Кортес не сразу повернулся. Он смотрел, как внизу, у подножия холма, суетятся алебардщики, наводя орудие на участок стены, где мелькнули защитники.

— Что случилось, Педро?

— Капитан-генерал! Капита… Вернулись четверо солдат из обоза, который мы оставили… у корней великана! Ох… Охрана была перебита, обоз потерян!

— Что? — Кортес нахмурился.

Как эти аборигены туда добрались? И как умудрились положить его людей, куда более опытных и хорошо экипированных? Конечно, большой отряд мог бы это сделать, но большой отряд не смог бы незамеченным обойти его армию или сделать вылазку за стены.

— Сколько нападавших?

— Один, сеньор! Рыцарь в чёрных доспехах! Говорил с английским акцентом, но солдаты уверены, что это сам эль диабло! Он слишком быстр и силён, его даже пули в упор не берут! И сейчас он идёт сюда, сохрани нас Дева Мария! Вам нужно бежать, сеньор!

Кортес скрипнул зубами. Бежать? Он не считал отступление позорным, но понимал и другое — если он ослабит контроль сейчас и позволит этому странному воину свирепствовать в тылу войска, боевой дух упадёт и в полотне осады может возникнуть брешь, чем защитники незамедлительно воспользуются. А припасы заканчивались. Город должен пасть сегодня.

И откуда взялся этот воин? Английский наёмник? Зачем ему помогать аборигенам? Как он смог столь легко перебить около пятнадцати солдат? Даже колдунам индейцев такое было не под силу. Вопросы роились в голове военачальника, но вслух он сказал другое, повышая голос чтобы перекричать гул пальбы:

— Поднять две пушки сюда, ядра на картечь! Вторая резервная линия аркебузиров и пикинёров…

Он осёкся, заметив движение со стороны леса, откуда они изначально пришли. По склону, лавируя между палатками и заграждениями, действительно двигалась фигура. Чёрная, тяжёлая, с тёмно-красным плащом. Пехотинцы спешили ему наперерез, но не успевали, а встававших на пути этот рыцарь рассекал или протыкал полуторным мечом, не сбиваясь с темпа. Это был не бой — это была череда казней.

Кортес помрачнел. То, что творил этот человек, было сущим безумием… будь он простым смертным. Но и на демона он мало походил. У него могла быть одна из двух целей. Либо, что ещё более безумно, напрямик прорваться к городу. Либо обезглавить войско.

Спокойно. Ситуацию ещё можно взять под контроль. Даже если он прорвётся сюда, он бежит медленнее лошади, пущенной в галоп. Но это план на случай, коли станет совсем скверно.

Пока испанец так размышлял, а поднявшиеся к нему с одной из кулеврин солдаты торопились занять позицию перед встречей, рыцарь уже вынырнул из-за обозной линии и бежал по прямой, немного пригнувшись. Идеальная траектория. Пока его преследователи не сократили фору, можно даже не беспокоиться зацепить своих. Жаль, вторую пушку ещё катили наверх.

— Ждать, подпускаем поближе… огонь, все орудия!

Терция действовала по отработанной схеме. Аркебузиры дали залп и тут же скрылись за пикинерами, чтобы перезарядить оружие. Кулеврина разразилась картечью. Направленный на единственного противника, этот шквал пуль был ужасен и мог скосить несколько десятков индейцев или зверей. Рыцарю досталось. Он сбился с бега, едва успев прикрыть смотровую щель локтем и присев, чтобы уменьшить область поражения. Даже для его лат столь массированный обстрел в упор не прошёл бесследно — там, где пули попадали в одно место повторно, им удалось оставить не только выбоины, но и несколько прорех.

— Поразительная стойкость. Но вы видите? Кровь у него красная, а не чёрная. Если его можно ранить, значит можно и уби… — спокойно начал Кортес.

— <…>.

Он не расслышал слов, произнесённых рыцарем, зато чётко увидел то, что произошло следом. Тот, с небольшим усилием поднимаясь на ноги, взмахнул мечом, будто нанося удар по невидимому оппоненту перед собой. И руны на мече вспыхнули настоящим огнём. Огнём, вырвавшимся вперёд как поток ревущего пламени, подобно дыханию сказочного дракона.

— Рассыпаться!

Плотный строй сыграл с испанцами злую шутку — они просто не успели разойтись в стороны, когда огонь поглотил канониров, пикинёров и достал даже до некоторых стрелков, тараня и разбивая формацию. Сам Кортес успел спрыгнуть с испуганно заржавшей лошади и использовать её как живой щит. Запахло палёным мясом и волосом, люди истошно кричали от тяжёлых ожогов. Кто-то из уцелевших шептал молитву, не в силах поднять оружие.

Но что ещё хуже, он расслышал глухой топот. Рыцарь снова приближался.

Бежать? Понадеявшись, что остатки отряда это чудовище задержат? Нет, оно явно охотится за головой командира. Бежать нужно было раньше, но никто не ожидал, что это и впрямь окажется эль диабло. Кто ещё мог прийти на помощь язычникам и изрыгать потоки огня на честных христиан?

Кортес не был суеверен. Но то, что он видел только что, никак не вписывалось в привычную картину мира. Он не мог найти решение, которое не вело бы к его гибели. В груди шевельнулось незнакомое, скользкое чувство. Оно было похоже на страх.

Сжимая в руках пистоль и шпагу, испанец выбрался из-под павшего скакуна. Рыцарь был уже в паре метров от него, держа опущенный книзу страшный меч двумя руками. Выстрел — целился в смотровую щель, но тот успевает наклонить голову и пуля рикошетит, оставляя только царапину на чёрном металле. Бросок пистолета — жест отчаяния в попытке отвлечь чудовище и выиграть драгоценную секунду.

— Изыди! Именем Иисуса Христа, изыди прочь, сатана!

Кортес попятился назад и едва успел увернуться от взмаха ещё тлеющего рунами меча, остриё прочертило косой след на стальной кирасе. Несколько столкновений стали в попытке контратаковать, целя в щели лат или уже повреждённые участки — и шпага едва не разлетается на кусочки. Один из опалённых, но стоявших с краю пикинёров пытается помочь, делая выпад через плечо командира. Если выживу, награжу — проносится мысль. Но рыцарь, будто рисуя клинком причудливый узор, перерубает древко у самого наконечника, а затем выпускает эфес из правой руки, хватает это древко и тянет на себя. Слишком поздно капитан-генерал осознал, что теряющий равновесие солдат толкает вперёд и его самого. Последнее, что он увидел — летящее вперёд острие длинного меча.

Рыцарь тяжело дышал, бормоча под нос ругательства и опираясь на меч. Адреналин притуплял боль, и всё же ходить с дырками в теле было неприятно.

— Больно, черти вас дери в пекле… ауч… Можете передать Христу, что я пока задерживаюсь! Хотя, похоже, уже неважно. Все либо преставились, либо меня не слушают.

Вокруг творился хаос. Остатки заградотряда разбегались в панике, весть о гибели главнокомандующего и «эль диабло, изрыгающем пламя» распространялась как лесной пожар. Заместители у Кортеса в войске, конечно, наличествовали, но восстановить пошатнувшийся порядок было сложно. И стоило ли, после такой пугающей демонстрации? Они не знали, на что ещё способен загадочный чёрный рыцарь.

Тот, не желая искушать судьбу, спускался обратно к палаткам, чтобы в случае нужды где-нибудь укрыться или уйти в лес.

— Дальше сами разберутся. Подожду, пока шумиха уляжется… проклятье, у меня всё и так чешется, теперь ещё и это! Бычье дерьмо, чума на ваши остатки!

***

Через полчаса, сопровождаемый эскортом из спасённых птиц, зверей и одной игуаны, рыцарь подошёл к воротам. Город расположился в долине, окружённый зеленью и сверкающий издалека золотыми крышами. Невысокие, сложенные из светлого камня стены местами осыпались от ядер и кое-где чернели подпалинами, но в закатном свете всё равно казались тёплыми и надёжными. За стенами вились дымки — не пороховые, а лёгкие от очагов.

У отворившихся ворот выстроились две колонны рослых, смуглых стражей в ярких накидках, с копьями или шипастыми дубинками (макуауитлями) и круглыми щитами, украшенными перьями. При виде процессии они приветственно стукнули оружием о щиты.

— Добро пожаловать в Эльдорадо! — провозгласила Типпи с гордостью. — Город, где люди и звери живут как соседи. Мы не запирали ворота много лет.

— До сегодняшнего дня, увы. Но теперь рады открыть их снова для дорогого гостя. — довольно проскрипел ящер, представившийся как Хунко.

Контраст с джунглями снаружи был разителен. Не было того давящего ощущения от плотной стены деревьев и кустов, полумрака, напряжённого наблюдения и нескончаемого шума, которые мучали рыцаря последние сутки. В Эльдорадо было на удивление тихо, а светлые тона успокаивали взор, даже повсеместное золото не оставляло впечатления безвкусицы.

Улицы изгибались, перетекая одна в другую, между домами серебрились каналы, а по стенам вились цветы, раскрывавшиеся только теперь, к вечеру. Прохожие расступались и провожали чужеземного воителя заинтересованными взглядами. Кто-то кланялся. Кто-то смотрел молча. Один ребёнок бросил под ноги лепестки. Многие начинали идти следом, на некотором расстоянии.

Рыцарю, впрочем, было уже всё равно. Он слишком вымотался. Да и не привык принимать почести.

Дальнейшие события отпечатались в его памяти уже смутно. Его провели до площади, где собралось много народу — люди и звери, земледельцы и ремесленники, воины и старейшины. Путника назвали почётным гостем города, ещё раз официально поблагодарили и предоставили пустующий дом в пользование. Условились на том, что серьёзные разговоры подождут до завтра.

Маленькое каменное строение с широкой верандой и окнами без ставен располагалось через улицу от площади, окружённое манговыми деревьями. Внутри две женщины обработали его раны, затем воин тщательно обмыл пропотевшее за день тело (предварительно отказавшись от помощи и выпроводив их наружу) и с облегчением рухнул на циновку, привычно пристроив меч рядом.

— Жестковато… ну и плевать. Спать, — пробубнил рыцарь, чьё сознание уже уплывало в царство Морфея. — Будем считать, что первую часть миссии… я… выполнил…

Небо над Ацтланом темнело, расцветая мириадами звёзд. Этой ночью за ним наблюдали многие, предчувствуя перемены. В Эльдорадо — сгорбленный морщинистый старик с крючковатым носом и глазами рептилии. В джунглях близ города — мускулистый и загорелый юноша в тигриной шкуре, вырезавший ножом-клыком маленький звериный тотем из дерева.

Жуткого вида андрогинный человек с абсолютно лысой эбеновой кожей, скрывающий тело за пёстрыми накидками, сидел в тени деревьев. Его лишённые зрачков глаза были устремлены ввысь, а губы беззвучно шевелились. Опустив голову, он рассыпал гадательные кости по земле и улыбнулся результату.

Гордый и величественный воин в лагере со своим отрядом, состоящим из похожих на него как две капли воды бойцов. Держа в руке чашу с вином, он твердил себе, что вопреки любым превратностям судьбы, вскоре обретёт подобающие ему славу и власть.

И совсем вдали от Эльдорадо, у входа в тёмный зиккурат, из которого веяло потусторонним холодом, стоял болезненно худой, но поджарый мужчина, что подчёркивали скудная одежда и украшения из обсидиана. Его длинные руки и ноги заканчивались когтями, иссиня-чёрные волосы ниспадали до пояса, а тёмно-красные глаза не мигали. Они лишь недобро щурились.

— Проклятый интриган начал действовать и выбрал Ацтлан своей первой жертвой. Неважно, сколько своих пешек ты сюда пришлёшь — я не позволю сгубить мир, ради которого принесли себя в жертву мои старшие. Я, последний бог этого мира, не позволю рухнуть порядку, который мы сохранили столь дорогой ценой.

Глава 2: Смеющийся бог чёрных людей

Рыцарь (???) — Мир VI, Ацтлан. Акт I.

Крики. Лязг и скрежет стали. Трупы. Они были повсюду. Ступать уже некуда, травы не разглядеть под ковром из плоти и железа.

Рыцарь не рассматривал их. Он увеличивал их число. Парирование, контратака, толчок локтем, добивание. Отбросить тело в сторону, сделать несколько шагов вперёд. Из-за груды тел появляется копейщик, пытаясь проткнуть ему бок. Блок и отвод в сторону. Потянуть за копьё не удалось — противник не дилетант, а такой же рыцарь. Когда-то они сидели за одним столом.

Обмен ударами длится будто бы вечность, но в конце концов меч воина настигает.

— Будь… ты проклят…

Он уже не слушает. Впереди, сквозь пелену грязно-жёлтого тумана, пробивался тусклый блеск. Не солнца — то уже давно скрылось за тучами. Блеск доспехов. Дорогих, ещё не потускневших от грязи и крови, с гравировкой льва.

Светлоликий король бился в эпицентре этого управляемого, но выдыхающегося хаоса. Он тоже наносил удары, отбивал их, убивал тех, кто пытались убить его. Но и в его свите оставалось всё меньше верных рыцарей.

Ещё один убитый противник. Ещё несколько шагов вперёд. Хриплый выдох. Рыцарь остановился, готовясь снова занести меч, но затем кивнул — следующие два были соратниками. Тем лучше. Король держался с достоинством, как и всегда, но рыцарь знал, что держится тот уже из последних сил. Слишком долгий бой. Слишком много потерь. Слишком много предательств.

Так не могло продолжаться и дальше.

Рыцарь открыл рот, чтобы окликнуть короля. Дать знать, что он пробился к нему. Тот повернул голову и в усталых зелёных глазах мелькнуло узнавание. Губы тронула печальная улыбка.

— Значит, вот где вы были. Сэр…

Рыцарь лежал, глядя в потолок, украшенный геометрическим орнаментом. В ушах ещё стояли отзвуки сражения, которые постепенно вытеснял просыпающийся город. Разговоры, пение птиц, стук инструментов. Вчерашняя осада прибавила каменщикам работы.

В окно просачивались ароматы дымка очагов, цветов и чего-то съестного, но ему незнакомого. На последние отозвался обиженным урчанием желудок. Похоже, пора было подниматься и привыкать к новой реальности.

Хм. Я уж ожидал, оборвёт на моей смерти. Ладно. Что-то мне подсказывает, денёк обещает быть насыщенным на события.

Ссадины, синяки и пара дырок уже успели закрыться. Такие лёгкие ранения заживали на его теле быстро. О доспехах кто-то позаботился — они были вычищены от грязи и аккуратно сложены в углу, рядом с сумкой. Повреждённые участки восстановились. Это, в свою очередь, было заслугой наложенных на них чар. Любой воин многое бы отдал за такие.

Одевшись и закрепив меч на поясе, рыцарь с облегчением обнаружил, что на низком резном столике кто-то оставил ему поесть. Завёрнутые в мягкую ткань (чтобы не остыть) лепёшки, неизвестные фрукты и запечённые с травами яйца. Несмотря на то, что внешне лепёшки показались Путнику вполне обычными, разве что более жёлтыми чем привычный хлеб, попробовав кусочек он убедился, что это не знакомый ему пшеничный.

Даже хлеб здесь пекут из чего-то другого. Воистину, иной мир. Впрочем, совру если скажу, что этот завтрак не вкуснее большинства блюд моей родины.

Однако, больше всего его поразил напиток. Холодный и имеющий насыщенный коричневый цвет, он оказался довольно горьким, даже островатым. После первого осторожного глотка рыцарь серьёзно призадумался, стоит ли допивать, но в конце концов опорожнил кружку в себя. Если бы его захотели убить, то попытались бы ночью, когда спал. А эта коричневая жидкость, пусть и имела необычный вкус, привнесла в тело чувство бодрости.

Позавтракав и ещё раз подивившись местному рациону, воин вышел на веранду. Шлем он решил на сей раз не надевать. Скрывать лицо в городе резона не было, да и носить его в столь жарком и влажном климате оказалось очень утомительным занятием. Котомку тоже брать с собой не стал.

Утренний свет лился сквозь листву манговых деревьев, рисуя на каменном полу причудливые узоры. У входа, скрестив лапы, лежала огромная чёрная кошка. Крупный, матёрый зверь с бархатно лоснящейся шкурой и жёлто-зелёными глазами. Завидев рыцаря, он лениво поднял голову и зевнул.

— Как спалось, Путник? — голос был низким, вкрадчивым и мурлыкающим.

— Похоже, лучше, чем вам. — не смог удержаться от язвительного комментария рыцарь. Он не хотел нагрубить потенциальному проводнику, но иногда не мог устоять перед искушением поддеть собеседника, когда наблюдался повод. В ответ на его шпильку пантера оскалила клыки — не то демонстрируя добродушие, не то вынося предупреждение.

— Кош-шки спят две трети суток, Путник. Так мы сберегаем силы для моментов, когда потребуется проявить свои таланты во всём их великолепии. Но не будем обо мне. Кроме ещё того, что зовут меня Багира. Полагаю, ты уже оттрапезничал. Наш амаута, или как тебе может быть понятнее — «мудрец», просил отвести тебя к нему, как изволишь показаться на пороге.

[Примечание автора: Как и в оригинале «Книги Джунглей», здесь Багира — самец. Но грамматика русского языка требует склонять слово «пантера» по женскому роду.]

Заминка со стороны рыцаря длилась едва ли секунду.

— А-а. Что ж, я не против, даже обеими руками за. Полагаю, у нас накопились вопросы друг к другу. И спасибо, что не стали настаивать на этом разговоре вчера — после перехода через джунгли и последующего побоища я был немного… ну, вы поняли.

— Разумеется. — спокойно кивнул Багира, разворачиваясь к воину спиной и взмахивая хвостом, будто приглашая следовать за собой. Тот не стал более томить провожатого ожиданием.

Он шагнул с веранды, и Багира неторопливо двинулся вперёд, ведя его по утренним улицам Эльдорадо. Город выглядел иначе, чем вчера: не притихшим и настороженным, а живым, деловитым. Люди и звери занимались обычными делами — подметали улицы, несли корзины с плодами, чинили повреждённые обстрелом стены.

— Мне любопытно, — начал рыцарь, решив удовлетворить свой интерес. — Даром речи наделены только животные, обитающие в этом городе и его окрестностях? Это как-то связано с его природой?

— М-м-мр… Путник, в твоих родных краях иначе?

— Да, я раньше встречал говорящих зверей, но это были отдельные, уникальные явления.

— Во-от как, — задумчиво протянул Багира. — Большинство понимают человеческую речь и могут на неё ответить. Не только живущие в этом городе. Это древний дар богов, обретённый ещё в незапамятные времена.

— То есть… — рыцарь в замешательстве сбился с шага. — Тогда почему со мной не заговорили ещё в лесу?

— А ты обращался к кому-то? — пантера тоже приостановилась, чтобы дать воину возможность догнать себя.

— Нет…

— Вот и ответ. Впррочем, даже если бы и обращался, не было бы странностью, коль сохранили молчание. Ты, чужак, в своих чёрных пластинах выглядишь угрожающе. Встреть я тебя в джунглях вчера, принял бы за одного из тех жадных чужаков.

— Справедливо, благодарю за разъяснение… Что ж, тогда сменим тему. А из чего здесь люди пекут хлеб? На моей родине используют пшеницу.

Он на мгновение замолчал, подбирая слова. Пред мысленным взором встало золотое море колосьев, клонящихся от ветра и тяжести веса собственных зёрен.

— Это такая трава, рядами растущая, как строй копейщиков. К концу лета её верхушки наливаются золотом и становятся тяжёлыми. Их называют колосьями. Если растереть колос в ладонях, в руке останутся зёрна — маленькие, твёрдые, светло-жёлтые. Их мелют в муку, а из муки пекут хлеб. У него корочка плотная, внутри — мякоть мягкая, пористая, как пчелиные соты.

Рыцарь замолчал, задумавшись о том, как такая простая вещь из прошлой его жизни стала вдруг совершенно недосягаемой. И… было в этом что-то грустное.

Багира фыркнул, шевельнув усами.

— Наши люди выращивают для этого маис, некоторые пришлые его называли кукурузой. У него толстые и длинные початки, а на початках маленьких жёлтых зёрнышек тьма тьмущая. Едят варёным, жареным, или измельчают в муку и пекут лепёшки. Как те, которые ты ел недавно. Очень по-разному его могут готовить, но говорят, всё вкусно и сытно.

— Что ж, с этим не поспорю. А что за горький коричневый напиток тут подают?

— Это какауатль, Путник. Чтобы приготовить его, собирают какао-семена с дерева какауакуауитль. Плоды жарят, измельчают в порошок, а потом…

Так, за разговором, пантера привела рыцаря к просторному строению с открытыми стенами и плоской каменной крышей, украшенной золотым рельефом. Судя по многочисленным скамьям, здание нередко вмещало в себя десятки людей, но сегодня внутри находился только один. Это был худой, морщинистый старик с глазами рептилии. Он с наслаждением вдыхал аромат из кружки, которую держал так близко, что едва не попал в неё большим крючковатым носом. Согбенная поза и чудная шапка усиливали его сходство с вытесанным идолом.

— Я привёл его, амаута.

— А-а-а… благодарю тебя, Багира. Присаживайся, Путник, где тебе будет удобно. Меня зовут Ицамна. Я член совета старейшин, наделённый правом говорить от его лица. — кивнув вошедшим, старик улыбнулся беззубыми дёснами. Его голос был сухим, скрипучим и тёплым, как нагретое солнцем старое дерево.

Правителя у нас нет, говорили они. Совет из уважаемых людей, говорили они. Ага, поверил, ну и бредятина. Ставлю… а, чёрт, мне ставить-то больше нечего. Неважно. Уверен, вот этот тип здесь главный на самом деле. По глазам его хитрым вижу. И явно не человек, пусть и похож. Уж не Якорь ли то? Нет, Якорей мне Хранитель описывал как деспотов-завоевателей, а народ тут не вижу чтобы страдал, и город мирный.

— Итак, скажи мне, Путник. Что привело тебя в Ацтлан? Ты не из здешних краёв, верно? — продолжал Ицамна, с интересом разглядывая лицо рыцаря. Тот мысленно скривился — он терпеть не мог такого рода внимание. Даже пожалел, что отказался от шлема.

— Ацтлан? Так называется ваш мир?

— Верно.

— Есть один… Хранитель, так он себя называет. На него работаю с недавних пор. Не знаю, бог или нет, но силами владеет схожего масштаба. И он желает, чтобы мирам Плеяды не пришлось поглощать друг друга для выживания. У Якорей позиция иная, с ними переговоры не увенчались успехом. Меня отправил Хранитель разобраться с местным. Вы знаете, кто им может быть?

На лицо старика легла тень. Угрозы от него не исходило, это было больше похоже на погружение в неприятные воспоминания.

— Вот оно как, значит. Да, угроза сия существует. Намерение ваше благородно. И полагаю я, что знаю, кто может в нашем мире быть тем, что вы назвали «Якорем».

Ицамна замолк, уйдя в себя. Рыцарь вежливо помолчал с минуту, но в конце концов не удержался от напоминания о себе.

— И это…?

— А? Гм… Видишь ли, Путник. В прошлом, Ацтлан был миром со множеством богов, которым люди и звери возносили молитвы и приносили жертвы. Боги оказывали огромное влияние на все аспекты их быта. Одним из этих богов…

Старик сделал паузу, внимательно глядя в глаза Путника.

— …был и я. Сфера моего влияния была весьма обширна. Я научил людей письменности, календарю, медицине и многому другому. И жили мы неплохо, до поры до времени. Однако, когда на Ацтлан обрушилось бедствие, многие боги погибли, пытаясь его предотвратить. А чтобы отделить осколок от умирающего мира, выжившие пожертвовали божественностью. Все, кроме одного. Этим последним богом был Камасоц, один из младших правителей Шибальбы. Палач преисподней.

Рыцарь нахмурился и подпёр рукой подбородок.

— Как так вышло, что он её сохранил?

— Наших сил хватило. Не было нужды отдавать всё.

— Понятно…

Немного уклончивый ответ… но давить может быть чревато. Видно, что ему неприятно вспоминать эту историю.

— С этих пор Камасоц стал единоличным правителем Шибальбы. Он считает, что Ацтлан должен сплотиться под его руководством и выстоять любой ценой, потому начал распространять свою власть за пределы царства мёртвых.

— Да, это похоже на то, что мне рассказывали. Значит, с высокой долей вероятности он и есть этот «Якорь», который взял под контроль лей-линии мира, из-за чего мой покровитель не может вмешаться.

— Это точно он, — уверенно подтвердил Ицамна. — Сейчас в Ацтлане нет никого могущественнее, чем последний живой бог. Кто-то слабее просто не смог бы ничего с корнями мира сотворить без его ведома.

Старик замолчал, рыцарь тоже не торопился прервать наступившую тишину. Ему нужно было время, чтобы всё уложить в голове и обдумать. В конце концов, он поднял подбородок с руки и кивнул.

— Хорошо, благодарю за информацию. Скажите, могу ли я рассчитывать на вашу поддержку в борьбе с ним?

— Я не вправе говорить от лица всех жителей Эльдорадо. Однако, Камасоц всегда был довольно… жесток. Никто его здесь не любит. Так что, если правильно подать информацию… — старик многозначительно хмыкнул, не заканчивая фразу.

Чутьё меня не подвело, он тот ещё прохвост. Но сейчас это может сослужить мне хорошую службу.

— Чего вы хотите от меня? — сразу взял быка за рога рыцарь. Он очень хорошо представлял себе, как работают подобного рода договорённости.

— Как ты уже мог заметить, Эльдорадо — лакомый кусок для многих. Раньше город процветал, как мирная утопия, скрытая от алчных до наших богатств. Но времена изменились. А жители города отважны, но почти все — ополченцы, они взялись за оружие ради защиты своих семей, традиций и свободы.

— Вам нужен мой меч.

— Да. Мы хотим рассчитывать на твою защиту, коли вновь под стены явится враг. Будь то кто-то похожий на Кортеса или один из вассалов Камасоца.

На сей раз воину не потребовалось много времени, чтобы всё обдумать.

— Это совпадает с моими целями. Я согласен.

— Рад, что мы пришли к единогласию. Твоё здоровье, — удовлетворённо улыбнулся Ицамна и допил остатки своего напитка. — Кстати, как тебе наш какауатль? Насладился сегодня утром? Вкус может быть непривычен, но поверь, это лучший напиток для бодрости. К тому же, вкус можно подправить разными приправами.

— А… — рыцарь моргнул, слегка сбитый с толку переменой темы. — Да, имел удовольствие… вкус горьковатый, но вы правы, он хорошо бодрит с утра. Полагаю, с ним можно смешать мёд, чтобы перебить часть горечи.

— Верно. А некоторые любят даже перца туда добавить.

— Перца?

— Острая приправа.

— Горький. Сладкий. Острый. И всё это вместе. С одной стороны, звучит как экстравагантное испытание вкуса. И желудка. С другой стороны… есть в этом что-то притягательное, интригующее. Пожалуй, я даже попробую, раз буду гостить у вас.

Бывший бог и рыцарь рассмеялись, немного разряжая атмосферу.

— Дом, в котором ты проснулся — твой. Можешь жить в нём столько, сколько потребуется тебе. Еду и питьё будут приносить три раза в день, об уборке тоже можешь не беспокоиться. — подытожил Ицамна.

— Благодарствую. Есть ли что-то ещё, что вы хотели мне сообщить? — скорее из вежливости, чем рассчитывая на подтверждение, осведомился воин. Ответ заставил его вновь обратиться в слух.

— Есть, Путник, — старик снова стал серьёзным. — Есть просьба к тебе.

— Да?

— Один из наших лучших воинов, Маугли, намедни отправился в обход северных рубежей, да весточки с тех пор не слал. — Ицамна перевёл взгляд на Багиру, растянувшегося на скамье с момента как они начали разговор и будто бы задремавшего.

— Это не первый раз, когда мой маленький брат увлекается и пропадает в джунглях надолго. Но раньше и времена были другие. Мы беспокоимся за него. — немедленно отозвалась пантера.

— Так в чём просьба состоит? В лес сходить и привести его сюда? Я так-то не против, но сам в трёх соснах заблужусь, или что у вас там растёт. Пф. Хах-ха-ха, боюсь, из меня не лучший кандидат на выполнение этой задачи. — фыркнув, коротко рассмеялся рыцарь.

— С тобой Багира пойдёт, — терпеливо пояснил старый бог. — С ним не заблудишься. А ты нужен на случай, если наш друг угодил в беду. Багира тоже воин, но ты сильнее, да и лучше два…

— Всё-всё, я понял, — поднял руку Путник, останавливая его. — Тогда ладно.

Один из лучших воинов, значит? Звучит неплохо. Посмотрим на него в деле, если жив ещё.

***

Несколько часов спустя, джунгли.

Лес не изменился с прошлого дня. Не считая того факта, что надвигался ливень. По словам Багиры, рыцарю крупно повезло, что он не попал под него вчера — проливные дожди были здесь регулярным явлением. Они длились недолго, но отличались колоссальным объёмом осадков и зачастую сопровождались ураганным ветром.

И похоже, сегодня воину предстояло рассчитаться за выданную авансом удачу.

Стемнело, затем дождь за считанные секунды перерос в настоящий небесный потоп, историю о котором он смутно припоминал. Что-то о том, как вся земля ушла под воду и лишь семья избранного человека с кучей животных спаслись, взойдя на ковчег, огромный плавучий дом. Или корабль, где можно было жить? Неважно.

Важно было то, что теперь приходилось меся грязь, в которую впитывающая воду как губка земля уже превратилась, искать укрытие. К счастью, пока рыцарь лихорадочно оглядывался по сторонам, насколько ему позволял закрытый шлем, Багира окликнул его громким рыком. Пробравшись через густой подлесок из папоротника и кустарников, они забрались под высокое дерево — не настолько большое, как исполин, служивший ориентиром ему в прошлый раз, но достаточно, чтобы крона задерживала значительную часть воды.

— Не прислоняйся к стволу, Путник. Сейчас вода потечёт вниз и тебя зальёт ею.

— А нет поблизости какой-то пещеры, чтобы переждать ненастье там? — обречённо поинтересовался рыцарь. Зубы ещё не стучали, но жара поразительно быстро сменилась прохладной свежестью. Где-то впереди сверкнула молния и грянул гром.

Надеюсь, не в дерево. Может, зря надеюсь. Они повсюду. С другой стороны, при такой сырости и продолжающемся ливне, вероятность пожара ничтожно мала.

— Нет. Я не в первый раз здесь прохожу. Увы. Ближайшая пещера далеко от нас и мы промокнем до нитки пока туда доберёмся, даже с моими умениями находить путь.

Зараза.

— Вот чёрт. Да где носит этого вашего Магли? Если он ещё жив, наверняка тоже где-то прячется от…

— Тихо. С-смотри. — шикнул Багира и указал лапой в сторону, подобравшись, как перед прыжком.

Рыцарь пригляделся в указанную пантерой сторону. В наступивших сумерках и стене ливня он мало что различал при таком расстоянии, но на протоптанной звериной тропе, с которой они сошли несколько минут назад, всё же увидел во вспышке молнии смутные силуэты трёх… нет, четырёх неспешно идущих человеческих фигур.

— Это ещё что за отчаянные? — понимающе понизив голос, поинтересовался Путник. — Багира, вы ведь лучше меня видите? И идут неровно. Раненые?

Пантера ответила не сразу, всматриваясь в людей. Те успели почти скрыться с их линии зрения.

— Повезло, что ветер не к ним дует. Точно не нашего племени. Шкуру скрывают ещё меньше и она темнее. Кровью от них не пахнет. Странные они. Дождя словно не замечают.

— Смотрите-ка, ещё идут. Но с тропы сошли. Такими темпами они скоро будут здесь. Уходим?

— Промокнем. Но скверное предчувствие у меня от этих людей.

Покинув укрытие, Багира повёл рыцаря дальше через джунгли, короткими переходами через кусты, поваленные стволы и прочие места, где можно было попытаться спрятаться и от воды, и от подозрительных глаз. Идти становилось всё труднее, вскоре тропа совсем пропала из виду, однако, они ещё не раз замечали странных людей, обшаривающих кусты или просто идущих в направлении, с которого человек и зверь пришли.

Чужаки не выглядели особенно опасными, но рыцарь смутно ощущал, что с ними что-то не так. Видя, что их становится всё больше и появляются эти люди всё чаще, он уже начал подумывать предложить Багире отступать обратно в Эльдорадо, пока разведка не превратилась в западню. Как вдруг, чей-то глухой рык окликнул тандем на пути к очередному укрытию. Пантера ответила низким урчанием и поспешила к дуплу старого дерева. Оттуда высунулась косматая голова юноши лет двадцати.

— Лягушонок!

— Багира. Кто с тобой?

— Друг. Называется Путник. Помог защитить Эльдорадо от людей в блестящих одеждах. Ты долго не возвращался, и мы начали беспокоиться.

— По крайней мере, он жив. — подытожил рыцарь, подходя ближе и вклиниваясь в разговор, заодно разглядывая того, кто утром был назван Ицамной «одним из лучших воинов».

Парнишка был прекрасно сложен, что легко замечалось из-за отсутствия на нём одежды. Если не считать за таковую простую набедренную повязку и тигриную шкуру, служащую ему как плащ с импровизированным капюшоном. Она выглядела не очень практично, но как предположил рыцарь, имела некое сакральное значение. Длинные, густые, чёрные как смола волосы были стянуты в хвост, а тёмные глаза смотрели по-звериному испытующе. При себе охотник имел примитивный нож из чьего-то клыка и небольшую котомку.

— Людей. Видели? — он говорил отрывисто, рублёными фразами.

— Вы о тех темнокожих, что заполонили джунгли?

— Да. С ними столкнулся. Плохо говорят. Дурные. Или под дурманом. Не боятся, не кричат от боли. Хотели куда-то увести. Не люблю, когда тянут руки. Поэтому порезал некоторых. Убежал. Теперь наблюдаю. Сначала думал, патруль. Теперь думаю — разведка. Они всё ближе к нашему дому. Ещё день-два и найдут его.

— Колдовство, может…? — задумчиво протянул Путник.

— Возможно. Или трав особых наелись. Или и то и то, — оскалился Багира. — И то и то — плохо для нас. Не нравятся они мне.

— Мне тоже. Потому и порезал. — ухмыльнулся Маугли.

Какие тут все кровожадные. Мне нравится, продолжайте. У меня с прошлой жизни осталась аллергия на скрываемую агрессию, так что это даже освежает.

— И что вы предлагаете? Поубивать всех, кого встретим? Может, лучше отступим в город и предупредим соратников, подготовимся к обороне? Мало ли, сколько их здесь и кто за ними стоит. — тем не менее, отметил рыцарь.

— Кто стоит, — повторил дикарь, перестав улыбаться и указав им за спины. — Это и хотел узнать, оставался. Но уйти трудно. Особенно теперь.

Рыцарь обернулся и выругался. Пантера выгнула спину. Несмотря на все меры предосторожности, их всё-таки нашли, пока они оставались на месте. Вооружённые копьями полуголые люди, чьи чёрные тела покрывали белые татуировки, с каждым мгновением всё плотнее замыкали кольцо. Татуировки узором подозрительно напоминали кости.

— Я обеспечу прорыв, приготовьтесь… — начал было Путник, но один из странных воинов окликнул троицу.

— Вы! Идти… за мной. Он… хочет… говорить.

Говорил человек медленно, будто погружённый в транс, а его глаза не то закатились, не то были лишены радужки и зрачка. Рыцарь покосился на Багиру и Маугли, который уже надевал шлем-капюшон из тигриной головы.

— Как поступим? Они всё прибывают.

— Заметил? Ни звука, ни жеста. У них словно всё одно. На всех. — тихо произнёс Маугли, вылезая из дупла и становясь рядом.

Путнику понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что пытался донести до него юноша.

— Проклятье, без колдовства тут точно не обошлось. Они обмениваются мыслями друг с другом? У них одна голова на всех? Или один кукловод? Если так, то стоит одному нас снова заметить, остальные тоже узнают. Да и убегая от них, мы либо потеряем время петляя следы, а Эльдорадо найдут на следующие сутки, либо сами их приведём под стены. — прошипел Путник, кладя руку на эфес меча.

— Поэтому предлагаю идти. Но не всем, — отозвался Багира, затем повышая голос, чтобы точно быть услышанным. — Мы согласимся, если вы отпустите одного из нас.

Повисла напряжённая пауза, наполненная только сдержанным дыханием воинов и шумом ливня. Стоявший неподвижно темнокожий копейщик наконец разлепил толстые губы.

— Да.

Рыцарь, пантера и дикарь переглянулись.

— Кто из вас сильнее, Багира или Маугли?

— Я/Лягушонок. — незамедлительно отозвались оба.

— И Багира из нас всех самый быстрый, полагаю. Быстро доберётся и донесёт обо всём совету. Что думаете? — тихо спросил рыцарь.

— Ты выглядишь медленным. Если не договоримся и не отпустят, как сбежишь? Если решим бежать. — проворчал Маугли.

— Об этом не волнуйтесь, у меня есть надёжный способ.

— Тогда не против.

— Берегите себя, бесшёрстные.

Когда пантера сделала несколько шагов вперёд, белоглазые стражи молча расступились.

Не прошло и часа, как в сопровождении странных воинов Путник и Маугли вышли к большой поляне, остановившись у её края. Дождь к тому моменту пошёл на убыль и вскоре иссяк.

Примерно в десяти метров впереди, на выглядящем совершенно сухим большом камне, сидел человек в пёстрых бусах и накидках, расписанных узорами из геометрических фигур, растений и животных. К камню был также прислонён длинный тёмный посох с навершием из черепа диковинной птицы и подвешенными по древку фалангами пальцев, зубами, бусинами, перьями и колокольчиками. Телосложением и лицом человек не отличался от остальных чернокожих, но его расслабленная поза и прищуренный, проницательный взгляд не оставляли сомнений, что он здесь главный.

Он улыбнулся, демонстрируя идеально ровные и белые зубы.

— Приветствую вас. Путник издалека, проходящий вторую тропу. И юный воин, сохраняющий эхо наставников. Безрассудный, но талантливый. — голос неизвестного шелестел, подобно ворочающему листья ветру.

— Доброго дня. С кем имеем честь говорить? — спокойно поинтересовался рыцарь, жестом прося Маугли помолчать. Но тот всё равно ответил.

— Твоя стая. Наглая. Безрассуден ты. Если не хочу идти. Никто не заставит. — дикарь гордо задрал подбородок, рассматривая колдуна сверху вниз с таким выражением, словно уже примериваясь как перерезать ему горло ножом. Путник возвёл глаза к небу и мысленно чертыхнулся. Чернокожий же и бровью не повёл.

— Я — Нзамби а Мпунгу. Бог народов банту.

— Бог? — нахмурился рыцарь. — Старейшина Эльдорадо сказал мне, что все боги кроме одного пожертвовали своими силами, чтобы отделить и тем спасти Ацтлан от бедствия. Что это значит?

— Хм-м, вот как? Что ж, он не лгал тебе, но не лгу и я. Правда может быть не одна, — с явным удовольствием отозвался Нзамби, поводя рукой. — Мне ведомо о боге летучих мышей. Он воистину единственный из их пантеона, кто сохранил большую часть своей силы. Однако, я бог народов банту. В эпоху бедствия я скрыл свой народ и наблюдал.

— Так ты бог шакалов? — ухмыльнулся Маугли, отчего рыцарь едва сдержался, чтобы не наградить его убийственным взглядом. Нзамби же, похоже, откровенно забавляла дерзость дикаря.

— Шакалы знают, что они слабее льва, дитя, потому умеют ждать и выбирать. Я бог многих. И в первую очередь забочусь о моих последователях. Защищай своих и уважай других. Не тому ли учит и Закон Джунглей, что познавал ты, дитя волков? Я не настолько могущественен, чтобы предлагать свою помощь всем и каждому, кто живут на этой обширной земле. — Нзамби вытянул вторую руку, затем свёл их воедино домиком.

— Закон Джунглей учит помогать слабым!

— Закон Джунглей учит не вмешиваться в дела чужой стаи без нужды. Если бы их боги не справились, тогда я предложил бы свою помощь им, как слабым. Но они не оказались настолько слабыми, чтобы моё вмешательство требовалось.

Маугли глухо зарычал. На его лице читалась мысль: «Я не могу доказать, что ты неправ, но я уверен, что ты неправ». Путник же прыснул в кулак. Ему, возможно, следовало быть на стороне Маугли, но то, как Нзамби поставил дикаря на место, импонировало рыцарю больше. Спохватившись, он прочистил горло, чтобы замаскировать смех.

[Примечание автора: Маугли на иллюстрации ниже зачем-то присел и повёрнут не в ту сторону, зато Нзамби удался на славу.]

— Кхм! Так зачем вы пригласили нас сюда, господин… Нзамби а Мпунгу?

— Я пригласил вас сюда, преследуя несколько целей. Главная — чтобы вы передали совету старейшин, что я заявляю права на Эльдорадо. Земля сия богата благами, которых становится в нашем истощённом мире всё меньше. Благами, которые нужны моим последователям. Если вы станете моими последователями, мы разделим их. — продолжил колдун, не переставая улыбаться.

— Вы ведь понимаете, что они вряд ли согласятся с этим? — посерьёзнев, осведомился Путник.

— Коне-е-ечно. Однако, подумайте ещё вот о чём. Бог летучих мышей рано или поздно доберётся и до вас. Ты, Путник, как никто другой должен понимать это. Не случайно ведь ты объявился в наших краях именно сейчас?

Он либо подозрительно много знает, либо чертовски проницателен.

— Тогда мы покромсаем в клочья. И тебя. И бога летучих мышей, — оскалился замолчавший было Маугли. — Раз воин здесь за этим. Значит, он верит, есть шанс. Тогда я поверю в него.

Тц. Спасибо, но ты меня переоцениваешь. И вообще, начни следить за языком наконец, дикий пёс! Почему мне вечно достаются всякие эмоциональные идиоты в соратники и ушлые маги в оппоненты? Это что, моё проклятие?

— Допустим… я всё равно не могу принимать решение за жителей Эльдорадо, — вымученно протянул рыцарь, сдержав рвущий из груди стон. — Мы передадим им ваши… положения.

— Понимаю ваши сомнения. Другая причина, по которой я пригласил вас сюда — демонстрация силы. Вы двое — одни из лучших, если не лучшие воины, на которых может рассчитывать город, — продолжил Нзамби, мягко поднимаясь на ноги и подбирая посох. — Давайте сразимся. Можете нападать на меня вдвоём, как если бы хотели убить. Если победу одержу я, значит у города и шанса нет против бога летучих мышей. Я ведь слабее него, знаете ли. Кроме того, юный воин ранил моих людей, посему мне следует взыскать с него долю крови.

— А если мы вас раним или даже убьём? — холодно поинтересовался Путник, кладя руку на эфес меча. Маугли с щелчком размял шею, неотрывно изучая фигуру бога, как если бы снова увидел его впервые. В глазах дикаря загорелся азарт.

— То быть посему. Если сможете впечатлить меня, я отступлю, — Нзамби приглашающе протянул руку вперёд, его дружелюбная улыбка стала шире. — Ну же! Иначе первый ход сделаю…

<Акела>

Рыцарь успел заметить, как Маугли достал крошечную статуэтку-тотем, изображающую волка, и та раскололась изнутри в его ладони с серебристым сиянием. В следующий миг дикарь сорвался с места, сжимая в руке нож и сопровождаемый двумя призрачными волками. Сам его силуэт окутался сиянием, повторяющим проекцию этого зверя.

Однако, когда до Нзамби ему оставалось не больше двух метров, бог вскинул свободную от посоха руку. Земля вспучилась. Гротескная масса из переплетённых тел вырвалась перед Маугли и приняла на себя выпад ножа, становясь (не?)живым щитом для колдуна. Зарычав, дикарь отскочил от протянутых рук с длинными ногтями, полоснувших воздух на месте, где Маугли только что стоял, а затем он контратаковал, нанося ещё несколько быстрых ударов ножом и рукой с проекцией волчьей лапы. Несмотря на призрачный вид, резали когти лапы ничуть не хуже настоящих. Однако, монотонно стонущие кадавры не ощущали боли, и повреждённые головы или конечности не делали их слабее.

Глазницы черепа на посохе вспыхнули. Волки и Маугли бросились врассыпную, чтобы не быть сметены массой плоти все вместе и попытаться запутать противника, но тело дикаря вдруг пробрала судорога. Он ощутил, как болезненно дрожат кости. Воспользовавшись заминкой, человеческая многоножка сделала рывок и протаранила Маугли, отбрасывая и прижимая его своим весом к краю поляны.

Однако и Путник не собирался стоять на месте и смотреть. Когда Маугли столкнулся с кадаврами, он оценивал. И на момент, когда дикаря отбросили, уже оббегал колдуна по дуге. Тот, не опуская левой руки, вскинул посох. В глазницах зажглись огненные точки и вырвались двумя концентрированными солнечными лучами.

Если попытаюсь блокировать, то замедлюсь и упущу момент. Придётся принять.

Мечник попытался сместить корпус и уклониться от них, не сбиваясь с бега, но один тонкий луч всё же прожёг плечо навылет, в то время как другой чиркнул по краю наплечника. Руку прошила острая боль, рыцарь стиснул зубы. Сейчас ему нужно было подобраться поближе.

<…>

Из меча с рёвом вырвалась огненная волна, которую Нзамби остановил новой грудой тел. Запахло горелой плотью, в воздух поднялся едкий дым. Призрачные волки, ранее вызванные Маугли, тоже попытались прорвать защиту бога чёрных людей, но увязли в конечностях и растаяли.

Не сравнивай мой меч с каким-то костяным ножом…

С алой вспышкой клинок рыцаря рассёк плоть и кости, прорубая ему путь к цели. Колдун раскрыл рот в беззвучном смехе. Он отпрыгнул назад и упёр посох в землю уже обеими руками, бросая контроль над погрёбшей Маугли многоножкой и вызывая из-под земли новые тела — на сей раз цельные, пять чернокожих воинов с щитами и копьями. Путник наступал, нанося размашистые удары извергающим языки пламени мечом и тесня их. Когда клинок впервые пришёлся на щит, рыцарь, не взирая на боль в плече, вложил больше веса в двуручный хват и разрубил щит вместе с рукой стража.

<Каа>

Тень со змеиным силуэтом скользнула сбоку от воинов. Двое из них начали разворачиваться, но затем застыли в неподвижности. Нзамби же слишком поздно отреагировал на угрозу. Он не глядя вскинул руку, возводя стену, однако перепрыгнувший тянущиеся из-под земли конечности Маугли, приземлился колдуну на спину и вонзил нож в основание шеи. Бог захлебнулся кровью, упав, придавленный дикарём.

— Кх… хорош…

Чёрные воины окончательно замерли, будто куклы с обрезанными нитями, и рыцарь просто оттолкнул стоящего перед ним в сторону.

— Так ты выбрался, когда он отвернулся? — тяжело дыша, спросил Путник.

— Да. Вывернулся. Проскользнул. Как наставник.

Рыцарь не успел похвалить его или уточнить, как это работает. В наступившей тишине прозвучал щелчок пальцев, за которым всё погрузилось в кромешную тьму.

???

— Превосходно! Отдаю должное вашему мастерству и упорству! Будь вашим противником простой шаман моего культа, я бы без сомнений присудил победу вам. Однако, я бог. Вы ведь не могли всерьёз думать, что так легко всё закончится? — весёлый шелестящий голос звучал со всех сторон, а Путник с трудом понимал, где находится. Слабым якорем реальности выступали только тяжесть доспехов, меча и боли в плече.

Чума на тебя.

— Второй раунд!

Во мраке разнёсся перезвон колокольчиков. Окружающее пространство начало медленно светлеть, вскоре рыцарь уже мог различить настороженно озирающегося Маугли рядом с собой. Вокруг воинов, образуя просторное вращающееся кольцо, парили колоссальных размеров причудливые, размалёванные деревянные маски. Некоторые из них казались спокойными, одухотворёнными лицами, другие же выделялись выпученными глазами и раззявленными ртами. Место, где рыцарь и дикарь оказались, было похоже на залитую скудными лучами закатного солнца саванну, но за пределами кольца масок прослеживался полупрозрачный тёмный барьер.

— Колдуна. Видишь?

— Нет. Но не теряем бдите…

Огромная растопыренная пятерня возникла из-за чёрной стены и обрушилась на то место, где секунду назад стояли Путник и Маугли, подняв тучу пыли. Они успели прыснуть в стороны благодаря отточенным инстинктам. Вслед за рукой показался её обладатель, словно выходя наружу из стекла — полуголый чернокожий великан в маске, похожей на одну из парящих.

— Час от часу не легче. Маугли, что с этой чернотой?

— Твёрдая. Камнем.

На другом конце кольца из темноты, пригнувшись под пролетевшей маской, на заколдованную арену вступил ещё один великан, как две капли воды похожий на первого. А за ним показался и Нзамби. Он выглядел невредимым и, помахав им как старым знакомым, поднял над головой посох. В раскрытой пасти черепа стремительно набухло миниатюрное солнце, которое вознеслось к потолку и зависло у бога над головой.

— Вот, так станет посветлее. Знакомьтесь — это близнецы Ибеджи, мои лучшие стражи! Правила те же. Ну же, ну же, покажите мне весь свой боевой дух!

— Улыбка. Бесит.

— Ладно, меня тоже начинает. — проворчал рыцарь, перехватывая поудобнее меч и морщась от отдачи в плече.

<Балу>

Из груди Маугли поднялся низкий, басовитый рёв, словно в него вселился злой дух. Когда великан шагнул к нему, над юношей возникла гигантская проекция бурого медведя, который сошёлся с Ибеджи в клинче, повторяя движения Маугли.

— Гррр… Путник. Второй. Ты. Держу. — на лице дикаря выступила испарина, а на лбу и руках вздулись вены. Похоже, хотя сам Маугли и не касался великана, его с "медведем" силы были связаны напрямую.

Ну да, конечно, опять вытаскивать сражение должен я. Здорово. Прекрасно. Бычье дерьмо.

Времени на раздумья не было. Великан, вошедший с дальнего края равнины, за считанные мгновения преодолел делившее их расстояние и выполнил широкий взмах бугрящейся мышцами рукой, будто пытаясь загрести или смести всё, что попадётся. Рыцарь успел отскочить, разминулся с мясистыми пальцами на волос и двумя последовательными взмахами меча оставил на ней неглубокую рану в форме буквы «V». Первый удар едва не отсушил руку ему самому, а на втором меч был близок к тому, чтобы застрять в жилах.

Крепкий. Определённо сильнее тех великанов, с которыми мы бились в Британии.

— Путник, ты явно бьёшься не в полную силу! Я ни за что не поверю, что меч и огонь это всё, что ты припас. — донёсся до рыцаря насмешливый голос Нзамби.

Побрал бы тебя чёрт. Ещё недостаточно распалился.

В этот момент из миниатюрного солнца вырвались лучи, похожие на те, которые рыцарь видел в прошлый раз. На сей раз он успел заблокировать прямое попадание мечом, а остальные задели его лишь вскользь, однако из-за этого Путник уже не успевал уйти с линии удара близнеца Ибеджи. Прямого хука, который оставалось только пытаться блокировать, смягчить подставив плоскость меча.

Если это даже не Якорь, почему мне так рано приходится думать о последнем доводе?

Выпад был страшен вложенной силой. Рыцарю пришлось призвать на помощь всё мастерство и стойкость, чтобы не упасть, его отнесло к самой стене. Ещё полметра и вышибло бы дух столкновением. На земле остались глубокие борозды.

Как противостоять богам, если так сильны их слуги?

«Медведь» Маугли, тем временем, вгрызся в плечо своего оппонента. Здоровенные клыки с огромным трудом, но прокусывали кожу и плоть великана, грозя добраться до мышц и повредить руку, что нарушило бы баланс в поединке. Гигант в маске издал глухое ворчание, но продолжил борьбу, в отместку пытаясь увеличить давление своим весом. Повторяющее оскал медведя дитя джунглей зарычало в ответ, пот с него уже лил градом, но в тёмных глазах пылал боевой дух.

Проклятье, проклятье, проклятье! Даже этот грубиян справляется лучше! Может он и не очень умён, но мне не стоило недооценивать его пыл.

Солнечные лучи опять ударили по рыцарю, не давая ему шанса передохнуть и оставляя тёмные завихрения на силовой стене. На сей раз ни один его не задел, целиться колдуну мешала нависшая туша Ибеджи. Но это служило слабым утешением, ибо соединённые в замок кулаки уже летели вниз, как кувалда. Взгляд рыцаря через смотровую щель шлема скользнул вбок. Перекат в сторону был неосуществим — колдун предусмотрительно расставил лучи с флангов так, что рыцарь попал бы прямо под их концентрированный огонь. Нзамби специально выстрелил ими не для того, чтобы снова ранить Путника, а чтобы перекрыть отход.

С другой стороны, он там один на один. Без колдуна я бы уже нашёл подход к громиле.

Кулаки обрушились на меч, от чудовищной мощи рыцарь не удержал равновесие и припал на колено. Руки сводила судорога, плечо выло от боли и кровоточило. Рыцарь понял, что гиганту даже не понадобится наносить ещё один такой удар, чтобы окончательно вбить в землю. Он и так не удержит блок, ещё немного и его распластают, как он на днях котёнка.

Твоя взяла. Смотри.

<И-Драйг Гох>

За тем, что происходило дальше, человеческий глаз уследить был неспособен. Два алых росчерка клинка. Вспышка из электричества и огня, жалобный стон великана которому разрубили ладони. Рыцарь стоял прямо перед заваливающимся навзничь стражем, держа в свободной руке комок вырванных внутренностей, ещё тянущихся к зияющей ране. Из спины воина выросли кожистые крылья, а перчатки и сапоги заканчивались когтями.

Я закончу это быстро.

Путник раздавил содержимое, брезгливо отбросил остатки в сторону и сорвал с себя шлем. Зрачки вытянулись, на щеках, висках и лбу выступила алая чешуя, а выше уже заканчивали прорастать рога, похожие на драконьи. Дыра в плече затянулась, покрывшись той же чешуёй.

Будет только мешать.

Он подхватил тело ещё стонущего великана и поднатужившись, швырнул его в сторону колдуна. «Солнце» немедленно дало залп, пришпиливая «снаряд» к земле, но рыцарь и желал, чтобы туша выиграла ему время до следующего. Сразу после броска он взмахнул крыльями и метнулся вперёд, проскользнув за ещё летящим телом как за укрытием и походя взмахнув мечом, с которого сорвался разряд алой молнии. Эта молния ударила по ноге второго Ибеджи, заставив потерять равновесие от импульса боли, что поставило точку в борьбе Маугли.

Путник обрушил на чёрного колдуна колоссальную огненную волну, снова скрывая себя от обзора. Улыбающийся бог воздвиг барьер из солнечного света. В закрытом периметре арены стало настолько жарко, что воздух дрожал.

— Ха-ха-ха-ха, вот теперь я верю, что ты собирался сражаться с богом летучих мышей! — перекрикивая рёв пламени, расхохотался Нзамби. Рыцарь не ответил. Он был уже у барьера и наносил удары с такой скоростью и яростью, что грохот превзошёл этот рёв. Но божественная защита держалась.

<Багира>

Сбоку, вынырнув из рассеивающегося огня, на колдуна бросился Маугли. Окутавшая его проекция делала силуэт дикаря размытым, а прыжок напоминал настоящий прыжок пантеры.

Но на сей раз полёт был прерван шипящими от столкновения с землёй лучами «солнца», от которых Маугли отпрянул, резко затормозив ногами и до предела вывернув корпус назад. Следующие лучи вынудили юношу продолжить демонстрацию акробатических талантов.

— …прости, второй раз это не сработает. — прокомментировал его танец Нзамби.

Кусок солнечного барьера разлетелся всполохами-осколками, будто состоял не из энергии, а растекающегося стекла. Богу пришлось переключить внимание обратно на Путника. Который, мечом удерживая силящуюся срастись обратно брешь, зачем-то приоткрыл рот. Наливающийся свечением.

Нзамби, перестав улыбаться, выставил перед собой посох. Он попытался взять кости рыцаря под контроль и согнуть его шею в сторону или вверх. Однако, на сей раз просчитался. В отличие от Маугли, доспехи и драконизировавшееся тело Путника обладали высокой устойчивостью к магии, в том числе проклятиям.

Рыцарь раскрыл рот шире и изверг пламя почти в упор. Это было таинство, предельно близкое к повторению концентрированного, испепеляющего дыхания И-Драйг Гох, также известного как красный дракон Британии или же красный валлийский. Верхняя половина туловища колдуна мгновенно прогорела и обратилась в пепел, а дымящийся таз с ногами рухнул чуть погодя.

Путник выдохнул облачко дыма и опустил меч. Барьер перед ним осыпался и таял. Маугли тяжело дышал, не спеша подниматься на ноги. Проекция пантеры вокруг него тоже растаяла.

— Победа?

Маски с грохотом упали, а стены пошли трещинами, пространство начало светлеть.

— Похоже на то. — хрипло произнёс рыцарь, чей облик начал медленно возвращаться к первоначальному. Юноша в тигриной шкуре фыркнул, оценивающе разглядывая напарника как-то по-новому.

— А ты хорош. Красный цветок тебя слушается.

— Вы тоже неплохо себя показали. — сдержанно похвалил дикаря в ответ Путник.

По крайней мере, не отшатывается как от прокажённого.

Вложив меч в ножны, Путник помог Маугли подняться на ноги. Спустя ещё несколько секунд они снова стояли посреди поляны в джунглях. Только уставшие, а напротив лежала часть тела Нзамби. Маугли выглядел легко раненым, в то время как раны рыцаря почти затянулись. Но его пошатывало. В голове гудело, во рту стоял противный привкус железа и серы.

Доспехам досталось даже несмотря на то, что они в момент превращения подстроились под драконью форму. Щелей на месте выхода крыльев и когтей не было, а вот дыры от солнечных лучей никуда не делись.

— Так, где я посеял шлем… боюсь, ничего путного из него не вырастет, если оставлю здесь.

Со стороны чернокожих воинов у края поляны раздались одинокие хлопки.

— Чудесно! Вы превзошли мои ожидания!

Путник и Маугли вновь напряглись. Говорил один из стражей — ничем не примечательный и неотличимый от остальных, кроме того, что он теперь улыбался. Очень знакомо, раздражающе и в то же время вызывая у рыцаря нервное подёргивание века.

Зараза.

— …как?

— О, ты действительно разрушил моё тело! Я вселился в одного из моих верных воинов. Не тревожься, победа засчитана! Поздравляю! Никаких обид. Близнецов вы, кстати, не убили. У них есть секрет, не зная о котором сделать это чрезвычайно затруднительно.

Я использовал всё что у меня есть, а он теперь стоит и насмехается? Это удар по моей гордости. Даже если он настоящий бог!

А вот Маугли отреагировал, к удивлению Путника, спокойно.

— Город. Оставишь в покое?

— Само собой. Слишком много мороки, как теперь вижу. К тому же, боги держат своё слово, если хотят, чтобы их почитали, — жизнерадостно прошелестел колдун. — Мы с вами ещё свидимся.

Слегка наклонив голову, Нзамби сделал неопределённый жест рукой и прошёл мимо них. За колдуном последовала свита с отрешёнными взглядами.

Пока рыцарь переваривал произошедшее, провожая их глазами, Маугли просто хлопнул его по плечу и потянул за собой.

— Успех. Домой. Отдых.

— А… да. Минуту, шлем найду.

Я переоценил себя, недооценил этого парня и могущество местных владык. Наследие И-Драйг Гох могущественно, но хватит ли этой силы, чтобы победить того, кто по словам Нзамби превосходит даже его, бога который поставил меня на колени? Теперь я сомневаюсь в этом. Вот о чём говорил Хранитель, когда советовал искать союзников, способных путешествовать через миры.

— Ах да! — нагнал их голос бога уже под кронами деревьев. — Чуть не забыл. Считайте непрощальным подарком. Я далеко не единственный, кто почти отыскал ваш город. Сюда идёт с ратью один из новых военачальников бога летучих мышей. С тем как идёт, дня через три-четыре будет под стенами. Ну, учитывая сегодняшнее представление, я верю в вас! Вы как соседи мне предпочтительнее, так что уж постарайтесь удержаться на плаву.

Маугли задумчиво прошёлся пятернёй по волосам, вычёсывая из гривы какой-то сор. Рыцарь просто возвёл очи к небесам.

— Спасибо. Это ценная информация.

У нас будут хорошая и плохая новости для совета.