Плетеный Человек

Пролог

Alii immani magnitudine simulacra habent,

quorum contexta viminibus membra vivis hominibus complent;

quibus succensis circumventi flamma exanimantur homines.

Гай Юлий Цезарь

“Записки о Галльской войне”

Холодный свет бледной умирающей луны едва пробивался сквозь тяжелые свинцовые тучи, заслонившие собой небосвод. Рождая в своих недрах гигантские массы воды, грозовые облака низвергали их на землю нескончаемым бурным потоком. То тут, то там темную сталь небес озаряли приглушенные вспышки молний, которым неизменно вторили гулкие раскаты грома. А там, далеко внизу, благодарная земля охотно впитывала влагу, наслаждаясь долгожданной щедростью неба. Густой лес дышал влажностью и прохладой дождливой весенней ночи, предвкушая свежее утреннее пробуждение. Но среди пестрого букета ароматов ночной чащи ощущалось еще кое-что, нечто необычное, постороннее. Этот запах, подобно маленькому пятну плесени на свежем с первого взгляда хлебе, незаметно разливался в воздухе, пропитывая и отравляя все вокруг. Это был запах страха.

Через ночной лес, спотыкаясь и падая, бежал человек. Его одежда, насквозь мокрая от дождя, была изодрана в клочья о торчащие сучья и колючие ветви кустарника, тонкие струйки крови сочились из многочисленных порезов и царапин. В густой тьме, скупо политой неровным светом луны, едва виднелись очертания окружающих деревьев, и тем не менее, беглец отчаянно ломился вперед. Поскальзываясь, падая, налетая лбом на массивные ветви и стволы, он продирался сквозь бурелом, то и дело испуганно озираясь назад. Воздух со свистом вылетал из легких, тяжелое дыхание срывалось на хрип, но он словно не замечал этого. Жадно глотая тусклый свет расширенными от страха глазами, человек продолжал бежать.

Внезапно, толстая завеса ночной чащи расступилась, открыв взору небольшую поляну. Земля на ней, обильно напитанная влагой, превратилась в жидкую грязь. Не успев опомниться, беглец поскользнулся и со всего маху рухнул в густую, вязкую жижу. Он тут же вскочил на четвереньки, бешеным взглядом озираясь вокруг. Но лишь монотонный гул ливня и далекие раскаты грома нарушали тишину ночи. Беглец, казалось, немного успокоился и позволил себе перевести дух. Из последних сил он подполз к большому валуну на краю поляны и облокотился спиной о холодную, мокрую глыбу. Грязь покрывала его тело с головы до пят, но она, похоже, была последним, что волновало человека в эту минуту. С трудом сохраняя даже такое положение, он просто сидел, подставляя лицо прохладным струям проливного дождя.

Яркий росчерк молнии разрезал свинцовые тучи и тут лицо человека исказила гримаса ужаса. Мимолетная вспышка высветила на другом конце поляны высокий силуэт. На несколько мгновений мир погрузился обратно во мрак, но с новым ударом молнии фигура проявилась опять, уже значительно ближе. Далекие раскаты грома, словно удары набата, отбивали шаги приближающегося рока. В отчаянии, потеряв способность связно мыслить, беглец заелозил ногами по грязи, упираясь спиной в камень, будто пытался отползти назад. Новая вспышка осветила преследователя, на этот раз подошедшего почти вплотную. Его лицо и облик скрывал длинный плащ с глубоким капюшоном. Фигура вскинула руку, и в ладони блеснул длинный серп, в свете луны отливающий бледным золотом.

- Нет, умоляю, не надо, нет! - истошно завопил беглец, закрывая лицо руками в отчаянной попытке защититься.

Но тщетно. Тяжело и гулко ударил гром, словно подтверждая вынесение приговора, и изогнутое лезвие со свистом опустилось вниз. Шлейф темно-алых брызг, словно небрежный мазок художника, оросил камень и землю, но уже спустя несколько мгновений густой кармин растаял, растворился в бешеных потоках воды, льющейся с ночного неба. У дождя нет ни цвета, ни памяти. Дождь умеет хранить тайны.

Глава 1

Легко и непринужденно Тристан достиг вершины каменистого холма, с которого открывался прекрасный вид на окрестности. Вся округа предстала перед ним, как на ладони - безбрежное море корнуолльского леса, колыхющегося золотисто-багряными волнами по окружающим холмам и долинам, насколько хватало глаз. Весна в этом году выдалась ранняя, и деревья уже больше недели щеголяли свежей листвой. А прямо впереди из осенней глади, словно гигантский зуб древнего чудовища, возвышался Тинтагель - родовой замок дома Лионессе, королей Корнуолла. Острые шпили крепости пронзали низкие, тяжелые дождевые облака, укутавшие небосвод. До замка оставалось не больше часа пути.

- Поторопись-ка, Галахад. - небрежно бросил юноша через плечо. - Я планирую сегодня ночевать в своей постели.

Снизу, со стороны склона холма, послышалось натужное кряхтение, вперемешку с позвякиванием металла и невнятным ворчанием. Наконец, из-за каменистого выступа показалась золотистая шевелюра мальчишки. Его тонкие, почти идеальные черты лица перекосило от натуги, кожа покраснела, волосы прилипли ко лбу, с которого ручьями катился пот. Кое-как втащив за собой толстый холщовый мешок, набитый амуницией и походным скарбом, Галахад без сил рухнул на землю.

- Мне обязательно все это тащить? - проговорил он, тяжело отдуваясь. - И вообще, почему мы не могли взять лошадей?

- Потому что так ты не окрепнешь и не натренируешься. Твои мускулы должны быть сильными, а тело выносливым, если ты хочешь стать воином.

- Но я не хочу становиться воином!

- Ты теперь корнуоллец. А в Корнуолле, - серьезно произнес Тристан, опершись на копье, - у мужчины нет другого пути.

- Умоляю, давай передохнем. - застонал дю Лак, пропустив слова друга мимо ушей. - Я ног не чувствую.

- О, прости. - ответил корнуолльский принц с напускным сочувствием, - Если жизнь моего оруженосца, живущего в родовом замке и обедающего за королевским столом, так тяжела для тебя, я могу вернуть тебя обратно в Каледонию. То то же твои старые знакомые-пикты обрадуются!

Галахад, вероятно, хотел как-то парировать укол, но сил его хватало лишь на то, чтобы буравить друга недовольным взглядом.

Тристан улыбнулся про себя. Прошел почти год с тех пор, как он спас опального принца Арморики от пикстких разбойников, а тот, в свою очередь, вытащил своего благодетеля с того света, сумев залечить рану, нанесенную отравленным клинком рыцаря-ренегата Моргольта. Способом, о котором они оба поклялись не вспоминать. За это время юноши искренне сдружились, став буквально не разлей вода. Привыкание к жизни на новом месте и в новом качестве давалось Галахаду очень тяжело, и по сей день он еще не обвыкся до конца. Но это было лишь вопросом времени. Тристан, как старший и более опытный товарищ, учил оруженосца всему, что знал сам.

Старался, по крайней мере. Ученик из младшего дю Лака получался неважный. Воинское искусство явно не принадлежало к числу его талантов, а любые физические упражнения превращали его в выжатый лимон за несколько минут. К тому же, Галахад не упускал возможности и отлынивал от занятий при каждом удобном случае. Вот и сейчас обыкновенная вылазка в лес с перспективой поохотиться превратилась в черепашьи бега с бесконечными привалами. От намеченного маршрута они прошли едва ли треть, после чего Тристан плюнул на все и повернул обратно. Но он и не думал сдаваться в отношении своего подопечного. Выживает сильнейший - эту суровую истину каленым железом выжгли в разуме корнуолльского принца с малых лет, и он поклялся во что бы то ни стало привить ее новому другу. Ради его же блага.

Галахад по-прежнему сидел на земле, облокотившись о камень, и сверлил юношу взглядом, полным негодования.

- Так что, - поинтересовался Тристан, ехидно приподняв бровь, - мне снарядить тебе эскорт для путешествия за пределы Логрии?

Еще несколько мгновений сын Ланселота Озерного молча глядел на своего покровителя, но затем, не без видимого усилия, поднялся на ноги и принялся водружать на плечи тяжелый вещевой мешок. Тристан коротко улыбнулся и, поудобнее перехватив копье, устремился вниз по склону.

На узкой дороге, ведущей к замку Тинтагель, было непривычно людно. Приближалась ночь Бельтейна, одного из двух главных праздников года, и со всей округи в крепость стекались телеги, груженые вином, припасами и всем необходимым для торжества. Из самых дальних уголков Корнуолла тянулись длинные вереницы караванов с дарами - подданные стремились засвидетельствовать почтение своему королю и искали его расположения, а также правосудия. Традиционно в канун большого праздника правитель разбирал тяжбы и вершил суд. Извилистая тропа, петляющая по крутому скалистому склону, была до того запружена людьми и повозками, что поначалу Тристан опасался, как бы не пришлось пробираться в общей толчее, среди пыли, вони и орущих животных. К счастью, хоть одеты они с Галахадом были совсем не по-королевски, броская внешность сразу выдавала в юношах потомков Ши, и люди почтительно расступались, низко кланяясь и уступая дорогу. Тристан отвечал на их приветствия короткими кивками и старался побыстрее миновать удушливый пыльный ад, то и дело подгоняя еле плетущегося за ним оруженосца.

Пройдя через широко распахнутые главные ворота, они попали во внешний двор замка. Здесь общий хаос предпраздничной подготовки ощущался еще острее - в жуткой толкотне из людей, коней, свиней, овец и повозок буквально яблоку негде было упасть. Воздух гудел и полнился десятками не самых изысканных ароматов. Молодой принц, стиснув зубы, как мог проталкивался сквозь плотную массу живых существ, к которым испытывал примерно одинаковый уровень пренебрежения, и в мыслях предвкушал сладостный момент, когда он доберется, наконец, до своих покоев и сможет искупаться и переодеться. Общий гомон, царивший во внешнем дворе, однако, не притупил острого слуха потомка Керна. Даже сквозь громкие крики, блеяние и ржание он прекрасно расслышал хорошо знакомый голос, низкий и строгий.

- Мой принц! - Горвенал, сенешаль его отца, не без труда протиснувшись к ним сквозь столпотворение, подошел и коротко поклонился. Учтиво, но немного наиграно, без подлинного уважения. После возвращения Тристана из Каледонии наставник явно пересмотрел свое отношение к юноше, но и признавать за равного по-прежнему отказывался. Что ж, хоть не грубил ему больше на людях, и то хорошо. А для остального еще настанет время.

- Мой принц, - повторил воин сквозь густые усы, - к вам гость.

Не успел Тристан удивится, как из-за спины Горвенала показался рослый воин, облаченный в легкий ламеллярный[1] доспех и дорожный плащ из темной шерсти, скрепленный на плече золотой фибулой в форме чаши. Принц хорошо помнил это лицо, обрамленное короткой черной бородой, эту ехидную, но добрую улыбку, эти проницательные ореховые глаза. Гость был никем иным, как Персивалем Корбейном, сыном короля Пеллинора из Думнонии.

- Сэр Тристан, мое почтение. - поздоровался он, обращаясь не по титулу, а как рыцарь к рыцарю, что весьма польстило юноше.

- Сэр Персиваль. - кивнув, немного рассеяно ответил Тристан, поглядывая на сенешаля. - Меня не известили о Вашем визите.

- Неудивительно, ведь я никому о нем не сообщал. - ничуть не смутившись, ответил рыцарь, улыбаясь и демонстрируя белоснежные зубы. - Прошу вас, не надо церемоний. Я просто заехал проведать племянника.

Тристан вопросительно поднял брови и посмотрел на Галахада. Оруженосец молчал, уперев взгляд в землю.

- О, вы не знали? - удивился Персиваль. - Леди Элейна, покойная матушка Галахада, приходилась мне родной сестрой. Мы все тяжело переживали эту утрату, да отыщет ее душа дорогу в Иной мир.

Повисшее неловкое молчание подзатянулось, и воин дома Корбейн решил сменить тему.

- Тот меч, - начал он, обращаясь к Тристану, - что был при вас на церемонии представления, он еще с вами?

Неожиданное напоминание о столь позорном моменте биографии кольнуло юношу изнутри тонкой иглой. Обстоятельства утраты меча стыдили его настолько, что он не рассказывал о них ни единой живой душе, даже Галахаду. Он невольно стиснул зубы, моля духов, чтобы его смятение осталось незамеченным.

- Нет. - неохотно ответил принц, стараясь, чтобы голос звучал как можно хладнокровнее. - Мне пришлось... оставить его во время похода в Каледонию.

- В черепе изменника Моргольта, я полагаю? - весело поинтересовался Персиваль.

Тристану захотелось провалиться сквозь землю.

- Это был славный клинок… - выдавил он наконец, не в состоянии придумать ничего лучше.

- Разумеется, я ведь его сделал. - ухмыльнулся рыцарь. - Но не беда, я захватил с собой кое-что как раз на такой случай.

С этими словами он отвязал притороченный к седлу лошади длинный сверток, обернутый беличьими шкурками, и протянул его Тристану. Наследник Корнуолла немного растерянно принял дар, ощутив в руках знакомую, приятную тяжесть. Из-за края свертка виднелась изысканная рукоять и золоченая гарда, украшенная изображением головы оленя, глазами которому служили два рубина. С восхищением и трепетом он потянул за нее, извлекая оружие из ножен. Длинный, слегка изогнутый клинок с односторонней заточкой, даже на глаз острый, как бритва, был сплошь покрыт искусным травлением в виде магических рун и символов дома Лионессе. На обратной стороне клинка, у самого основания виднелись три напоминающих зазубрины углубления, назначение которых юноша прекрасно знал - в бою можно было поймать в них оружие противника, и, при должном мастерстве, сломать его или выбить из рук. Тристан взвесил обновку в руке и сделал пару взмахов - баланс у меча был просто идеальным.

- Благодарю вас. - также рассеянно произнес юноша, не в силах оторвать взгляд от роскошного оружия. - Это воистину королевский подарок.

- Негоже заявляться в гости с пустыми руками. - пожал плечами Персиваль и вновь потянулся к седлу. - Ну, а для вашего оруженосца я приготовил то, что милее его сердцу больше, чем любой, даже самый лучший меч на свете.

Кожаный футляр на пряжках, который он передал Галахаду, заставил того чуть не подпрыгнуть на месте от восторга. Его содержимым оказались несколько больших книг в красивом переплете из мягкой кожи и бронзовыми накладками на уголках.

- Спасибо! - пропищал мальчишка, буквально светясь от счастья.

- Я знаю, что юнец весьма жаден до чтения. - пояснил Персиваль, глядя на собеседников. - И подозреваю, что здесь он вряд ли может удовлетворить свою жажду сполна.

Тристана слегка задело замечание думнонского рыцаря, но он решил не подавать виду. В конце-концов, замковая библиотека Тинтагеля и правда никогда не славилась большим разнообразием.

- Милорды. - слегка откашлялся Горвенал, напоминая о своем присутствии. - Мой принц, Ваш отец послал меня. Скоро начнется прием делегаций кантревов[2] и король желал, чтобы вы приняли участие в церемонии.

- Разумеется, как только я искупаюсь и переоденусь. - лениво ответил Тристан, и, подумав, добавил: - Полагаю, никто не будет возражать, если сэр Персиваль присоединится к нам.

- Не уверен, что Ваш отец… - начал было сенешаль.

- … будет рад, - закончил за него принц, - когда узнает, что мы предоставили столь высокого гостя самому себе, да еще в канун великого праздника. Будьте так добры, сенешаль, проводите сэра Персиваля в отведенные ему покои.

Горвенал буравил юношу ледяным взглядом.

- Слушаюсь, мой принц. - процедил он сквозь зубы после некоторого молчания, затем коротко поклонился и направился в сторону внутренней части замка.

__________________________________________________________

[1] Ламелля́р (от лат. lamella — пластинка, чешуйка) - доспех, состоящий из небольших металлических пластин, соединенных между собой кожаным или тканевым шнуром. В Европе зачастую использовался в сочетании с кольчугой.

[2] Кантре́в (валл. cantref) - основная административно-территориальная единица в средневековом Уэльсе, примерно то же самое, что графство в Англии. Валлийские королевства делились на кантревы, а те, в свою очередь, на более мелкие области - коммо́ты.

Глава 2

Прием посланников кантревов представлял собой древний обычай, уходящий корнями в глубь веков. Когда-то территорию нынешнего Корнуолла населяли разрозненные племена, каждое во главе со своим вождем. Араун, сын Керна Охотника и основатель дома Лионессе, объединил их - кого уговорами, кого подкупом, а кого силой, но так или иначе все признали власть нового короля. Мудрый и дальновидный правитель, он не стал низлагать клановых вожаков, понимая, что тем самым настроит народ против себя. Вместо этого он разделил созданное им королевство на шесть кантревов, по числу вошедших в него племен, и в каждый кантрев посадил рива[3]. Формально власть оставалась в руках местных вождей, или эрлов, как их стали называть, - они по-прежнему имели двор, личную охрану, отправляли ритуалы и вершили суд. Но каждый кантрев отныне был обязан уплачивать королю оброк - зерном, шкурами, или звонкой монетой, и именно ривы следили за надлежащим и своевременным исполнением этой повинности. Стоит ли говорить, что на такие должности монарх назначал наиболее проверенных и преданных ему людей? Один из его потомков пошел еще дальше, и издал закон, согласно которому недостача оброка одним кантревом распределялась между остальными пятью - отчисления в казну должны были оставаться неизменными. Такая мера еще больше усугубила соперничество между эрлами. И усилила королевскую власть. За века, прошедшие со времен Арауна, ривы стали одним из важнейших столпов, на которых зиждилась корнуолльская монархия.

Согласно традиции, оброк делился на две части, каждая из которых преподносилась королю в канун Самайна и Бельтейна, двух главных праздников, обозначающих смену темной и светлой половины года. Ривы являлись ко двору и отчитывались о делах в своем кантреве и размерах собранной дани. Похожие обычаи существовали во всех королевствах Логрии. Тристану регулярно доводилось бывать на подобных приемах - все они, как один, были нудными и скучными до невозможности. И ничто не предвещало, что нынешний будет хоть чем-то отличаться от остальных.

По случаю церемонии тронный зал Тинтагеля был украшен богаче обычного - к искусным гобеленам на стенах добавились изящные статуи, вырезанные из ясеня и клена. Массивные деревянные колонны, подпирающие потолок, оделись приятным глазу нарядом из весенних цветов и листьев папоротника. В конце длинной залы, на каменном помосте возвышался резной дубовый трон, на котором восседал король Марк из дома Лионессе. Чело правителя Корнуолла венчала большая, но изящная корона в форме оленьих рогов. Отец Тристана, как обычно, был сдержан и спокоен, и молча выслушивал послов, опершись подбородком о сложенную в кулак ладонь. Лишь изредка он кивал, отпуская одну группу подданых и жестом подзывая следующую. Однако кажущаяся безучастность Марка служила лишь маской - принц хорошо знал, что правитель внимательно слушает и запоминает каждое слово.

Тристан стоял слева от короля, чуть позади трона. Здесь же, рядом с ним, расположились и Галахад с Персивалем. Оруженосец полностью разделял отношение своего наставника к происходящему, и устало мялся с ноги на ногу, умирая от скуки. Думнонский рыцарь же, напротив, с интересом глядел по сторонам. Казалось, церемония вызывает у него неподдельное любопытство. Не в силах понять природу оного, молодой наследник принялся снова разглядывать статуи, украшавшие зал. Радовало одно - что они опоздали к началу приема. Отец навряд ли упустил это из виду, но хотя бы не придется торчать тут весь день. Горвенал, занимавший положенное сенешалю место по правую руку от короля, поблагодарил очередного рива за доклад и, дождавшись утвердительного кивка Марка, отпустил чиновника с его свитой.

- Следующий! - зычно провозгласил распорядитель двора. - Рив Хи́вел из кантрева Кѐриэр![4]

“Хвала духам!” - мысленно произнес Тристан. - “Это последний. Только бы ему не приспичило вынести на суд отца какую-нибудь дурацкую тяжбу. Тогда это может затянуться до ночи”.

К подножию трона приблизились трое мужчин. Их аккуратная, но простоватая одежда и небольшое число украшений говорили о том, что они являлись торговцами или ремесленниками. И что ни один из них не являлся ривом. Приблизившись, все трое пали на колени, лбами едва не касаясь каменных плит пола. После недолгого молчания Горвенал велел им подняться.

- Великий король! - начал один из посланников, полноватый мужчина с густой, окладистой бородой, в которой поблескивала седина. Он старался держаться уверенно и с достоинством, но получалось неважно. Его голос слегка дрожал, а глаза так и бегали в разные стороны. - Эрл Ки́нан из Кериэра передает тебе поздравление с великим праздником Бельтейн и в качестве доказательства своей верности шлет половину ежегодного оброка мехами и кожами, которыми так славится наш край!

С этими словами несколько человек из его свиты поднесли к помосту массивный сундук, окованный бронзой. Бородатый отстегнул металлические защелки и, откинув крышку, отвесил еще один земной поклон. Сундук и впрямь оказался доверху забит мехами и кожами. Даже отсюда было видно, что они отменного качества. Однако, на короля дары впечатления не произвели. Внешне он остался почти таким же невозмутимым, но Тристан хорошо знал этот оценивающий взгляд, этот легкий прищур, это едва заметное движение бровей. Приближалась буря.

- Что все это значит? - заговорил Марк впервые за долгое время, и от слов его веяло холодом, а в голосе звенела сталь. - Кто вы такие? И где рив Хивел?

Мужчина побледнел, цветом лица почти сравнявшись с узорчатой тесьмой, украшавшей подол его одеяния, но рта не раскрыл. Двое его компаньонов также не спешили с ответом, нервно теребя в руках металлические хвостовики своих поясов и кидая друг на друга испуганные взгляды. В воздухе повисло ощутимое напряжение. Казалось, еще мгновение, и его можно будет коснуться рукой.

- Ваш король задал вам вопрос. - произнес Горвенал твердо, хотя и не так сурово, как Марк.

Секунду назад Тристан готов был поклясться, что стать еще белее лицо человека просто не способно. Теперь он уже не был в этом уверен. Бородатый выглядел так, словно вот-вот лишится чувств. Его зубы стучали, со лба ручьями катился пот. Он бросил отчаянный взгляд на своих друзей и, видимо, не найдя у них поддержки, не выдержал:

- Не гневайся, великий король! - заскулил мужчина, распластавшись ниц у подножия трона. - Позволь объяснить!

- Где рив Хивел? - повторил вопрос Марк. - Почему не он преподносит оброк от вашего кантрева?

- Мы не хотели нарушать порядок церемонии, великий король! - двое других послов подскочили и рухнули на колени подле своего товарища, отвешивая один за другим земные поклоны. - Не вели наказывать!

- Спрашиваю последний раз - что здесь происходит? - холодно отчеканил правитель Корнуолла, выделяя каждое слово. На месте этих слизняков Тристан бы поторопился с объяснениями - терпение отца было на исходе.

- Встаньте! - скомандовал Горвенал, скрестив руки на груди. - И отвечайте наконец, разрази вас гром!

Личные телохранители короля, до того живыми статуями замершие подле колонн приемного зала, перехватили копья и сделали шаг вперед. Такая мотивация оказалась даже излишней - трое мужчин спешно поднялись на ноги и затараторили, перебивая друг друга:

- Эрл Кинан приносит свои глубочайшие извинения за этот беспорядок! Он прислал Вашему Величеству богатые дары сверх основного налога в качестве компенсации! Дело в том, что рив Хивел, он … пропал.

Повисшая в зале звенящая тишина едва не проступила в воздухе тонким хрустальным куполом.

- Что значит “пропал”? - произнес король тоном, не предвещающим ничего хорошего. Тристан закатил глаза и мысленно выругался. Похоже, надежда на скорое завершение церемонии исчезла вместе с наместником кантрева Кериэр.

- Никто не знает, где он. - попытался объяснить один из членов делегации, слегка заикаясь. - Это случилось ночью, прямо накануне нашего отъезда. Его досточтимая супруга сказала, что вечером он не вернулся домой. Менять что-либо было уже поздно, и эрл Кинан велел нам самим доставить налог и передать глубочайшие извинения Вашему Величеству. Он смеет заверить Вас, что примет все необходимые меры, дабы в кратчайший срок отыскать рива и покарать виновных!

Вновь повисла тишина. Правитель Корнуолла, нахмурив брови, молча глядел на послов. Все прочие замерли в ожидании королевского слова.

- Нет. - изрек наконец Марк. - Рив представляет власть короля в кантреве, а потому его исчезновение - это дело короны. Сенешаль!

- Ваше Величество? - тотчас отозвался Горвенал, сделав шаг вперед.

- Вы отправитесь в Кериэр и проведете тщательное расследование случившегося. А эрл Кинан, если он так предан своему сюзерену, как хочет нам показать, окажет вам полное и всестороннее содействие. Выдвигайтесь завтра на рассвете!

- Слушаюсь, мой король!

На делегатов из Кериэра было жалко смотреть. Тристан не удивился, если бы земля прямо под ними разверзлась и всех троих поглотила бы бездна. Вероятно, им самим сейчас такой исход представлялся далеко не самым мрачным. Меж тем, пока собравшиеся в зале посланники других областей и придворные перешептывались, бросая многозначительные взгляды на виновников беспорядка, в голову молодого принца пришла интересная мысль. Неожиданная и смелая, она тем более подкупила наследника, и он решил, не теряя времени, перейти к делу.

- Отец. - произнес Тристан, выйдя чуть вперед. - Ты всегда говорил, что мне надо больше вникать в государственные дела, узнавать, как строится управление в нашем королевстве и чем живут мои будущие подданные. Столь тревожные вести, да еще в канун великого праздника, безусловно, недобрый знак. Но я вижу в нем возможность наконец последовать твоему совету. Позволь мне отправиться в Кериэр и расследовать исчезновение рива Хивела!

По залу вновь пробежала волна взволнованного шепота. Теперь все взоры были прикованы к молодому принцу.

- Хочешь увидеть своими глазами, как делаются дела? - король смерил сына оценивающим взглядом, взвешивая про себя все “за” и “против”. - Что ж, я не возражаю. Можешь отправиться с Горвеналом. Но, будь добр, постарайся вернуться в столицу к началу празднования.

Тристан ожидал подобной реакции, а потому заранее подготовил ответ:

- Отец, позволь мне самому заняться этим делом. Уверяю, мы с Галахадом тебя не подведем!

Принц коротко глянул на друга, в глазах которого застыли испуг и непонимание.

- Поручить тебе самостоятельно провести такое расследование? - прыснул Марк так, словно его наследник изрек величайшую в мире глупость. - Тебе и твоему оруженосцу, никогда не бывавшему в Корнуолле дальше пары миль от Тинтагеля? Не может быть и речи!

- Но…

- Я все сказал! - отрезал король.

От досады Тристан мог лишь поджать губы и стиснуть кулаки. Препираться с отцом дальше в присутствии всего двора - значит унизить в глазах подданных и себя, и его, и весь Дом. Но отступать молодой принц и не думал - год назад он уже продемонстрировал родителю, что преуспел в воинском ремесле, и упускать такой замечательный шанс доказать свои умственные способности не собирался. Он смолчал, решив подождать возможности поговорить с Марком наедине - так его шансы на успех значительно возрастут. Но тут случилось то, чего юноша никак не ожидал.

- Ваше Величество, не сочтите за дерзость. - проговорил Персиваль, подаваясь вперед. - Хоть я и явился в Ваш дом без приглашения, осмелюсь предложить компромиссный, как мне кажется, вариант решения данного вопроса.

Король ни словом, ни жестом не прервал рыцаря, позволив ему продолжить.

- Дозвольте мне составить компанию этим юным отпрыскам. Вам доводилось видеть меня в деле и Вы не понаслышке знаете, что на меня можно положиться. Ручаюсь, что помогу им добрым советом и, - тут он многозначительно глянул на Тристана, - остужу не в меру горячие головы, если кому-то захочется погеройствовать.

Юноша застыл на месте, немного сбитый с толку таким поворотом событий. Горвенал сурово насупился, явно недовольный нарушением церемониала. Но хуже всех выглядели послы из Кериэра - они, похоже, окончательно потеряли нить происходящего и лишь переводили глуповатые взгляды с одного лорда на другого. Весь зал погрузился в тишину, ожидая, что скажет король.

- И что, ты, наследник трона, планируешь пропустить празднование Бельтейна в собственном доме? - произнес Марк, взглянув на сына и приподняв бровь.

Тристан безошибочно почуял брешь, образовавшуюся в стене отцовской уверенности и направил все силы в уязвимое место.

- Я уже восемнадцать раз встречал Ночь Костров в стенах Тинтагеля, невелика потеря. - парировал принц. - Пропажа рива - дело куда более серьезное и не терпящее отлагательств.

На несколько мгновений зал снова окутало молчание. Марк не сводил глаз с наследника, но Тристан был почти уверен, что чаша весов склонилась в его пользу.

- Хорошо, будь по-вашему. - наконец вынес вердикт король. - Но не вздумай возвращаться без результата! Мне нужны ответы. На сегодня все. Отправляйтесь завтра с первыми лучами солнца!

Молодой принц лишь учтиво поклонился и украдкой кинул взгляд на своего благодетеля. Персиваль улыбнулся ему и, когда Марк в окружении телохранителей и ближайших придворных покинул зал, последовал его примеру.

__________________________________________________________

[3] Рив (англ. reeve) - в англосаксонской Британии чиновник, представитель власти короля в регионе. Обладал достаточно обширными полномочиями - от сбора налогов до отправления правосудия. Должность рива возникла как противовес, призванный ограничить власть крупных феодалов и обеспечить соблюдение ими королевских законов. Соответственно, представитель короны в графстве (англ. shire) назывался “рив графства” (англ. shire reeve). От этого слова уже в нормандский период произошло слово “шериф”.

[4] Keryer (корнск.) - здесь и далее для передачи имен и названий Корнуолла используется русская транскрипция корнского языка. В случаях, когда соответствующий термин на корнском неизвестен (как, например, со словом “кантрев”), используются аналогичные валлийские или английские термины (прим. автора).

Глава 3

Вечер, в отличие от утра, выдался ясным и теплым. Налетевший с востока ветер разогнал тяжелые тучи, и закат предстал перед Тинтагелем во всей красе. Небо на западе пылало, огромный шар солнца завис над верхушками деревьев, поливая их ручьями расплавленного золота.

Тристан счел подобную смену погоды знаком и решил посвятить последний вечер перед отъездом тренировке. Не то чтобы он мало упражнялся последнее время, но, во-первых, сегодняшние утренние занятия он хотел заменить охотничьей прогулкой по лесу, которая, в очередной раз, пошла прахом из-за Галахада. А молодой принц очень не любил, когда что-то шло не по плану. Была, впрочем, и иная причина… Произошедшее на приеме вызвало в юноше целую бурю эмоций, которые и не думали униматься. А лучшим из известных ему способов справится с подобным наплывом чувств был бой. Пусть и ненастоящий.

Отец в очередной раз выказал неверие в его способности, да еще публично, в присутствии всего двора и представителей кантревов. Худшего унижения и придумать нельзя. И это после того, как он проявил себя в Каледонии, выполнив самоубийственное задание Совета и в одиночку одолев в бою не кого-нибудь, а самого Моргольта, одного из лучших бойцов Логрии. Помощь, правда, пришла откуда не ждали - за него внезапно вступился сэр Персиваль. Тристан, безусловно, был благодарен рыцарю за такое заступничество, более того, это был уже не первый раз, когда думнонец проявлял великодушие по отношению к нему. И это тоже не давало покоя юному наследнику - причины подобной симпатии были совершенно не ясны, и какая-то глубинная, темная часть его души била тревогу, призывая насторожиться и не терять бдительности. Она твердила, что люди никогда ничего не делают просто так.

Чтобы унять бушующий внутри ураган, Тристан пришел сюда, на тренировочную площадку во внутреннем дворе замка. Боевые упражнения появились в его жизни с ранних лет, и за это время прочно вросли в разум и тело, став неотъемлемой частью его самого. Привычные, отточенные до уровня рефлексов движения всегда дарили ему спокойствие и помогали упорядочить мысли и чувства. Вот и сейчас, крутясь волчком по площадке и выписывая в воздухе копьем молниеносные пируэты, юноша ощущал, как гнев, обида и злость потихоньку отступают, подобно морю во время отлива, а их место занимают спокойствие и умиротворение.

- Я не помешаю? - произнес знакомый голос у него за спиной.

Обернувшись и увидев Персиваля, стоящего на вершине спускающейся во двор каменной лестницы, молодой принц, почему-то, нисколько не удивился. Рыцарь был одет в легкий стеганый гамбезон[5] со стоячим воротом, а в левой руке держал большой шестиугольный черный щит с умбоном[6] в виде золотой чаши. Еще полчаса назад Тристан, снедаемый дурными мыслями, вероятно, ответил бы весьма грубо любому, кто осмелился потревожить его уединение. Но волна гнева схлынула, а вместе с ней улетучилось и желание рычать и скалиться.

- Ваше общество мне всегда приятно. - ответил юноша.

Думнонец улыбнулся уголком рта и сделал шаг вперед.

- Постоянные тренировки. - с уважением в голосе произнес он, неторопливо спускаясь по лестнице. - Это и есть секрет, при помощи которого Вы одолели одного из чемпионов Камелота?

- Это его часть. - сдержанно проговорил Тристан.

- У нас, в Думнонии, говорят, что лишь в бою можно заглянуть человеку в душу, ибо на грани жизни и смерти проступает его истинная сущность.

- Весьма точное замечание, хоть и излишне возвышенное.

- Я вовсе не собираюсь заглядывать Вам в душу, - сказал рыцарь, глядя на него сквозь легкий прищур, - но, может, Вы не откажете мне в удовольствии скрестить клинки и воочию убедиться, каково это - сражаться с Тристаном из дома Лионессе, победителем Моргольта О’Нейлла?

Несколько мгновений юноша молча глядел на воина, словно взвешивая что-то для себя. А потом, хищно улыбнувшись, перехватил копье и занял боевую стойку.

- Почему бы и нет? Охотно удовлетворю ваше любопытство.

Персиваль коротко ухмыльнулся и извлек из ножен на плечевой перевязи длинную спату[7] - излюбленное оружие рыцарей южных королевств. Выставив щит перед собой, он занес руку с мечом к виску, выражая готовность к бою. Тристан прекрасно понимал, на что рассчитывал соперник - как и большинство южан, он наверняка считал людей севера недалекими и отсталыми. Рыцари с юга, привыкшие сражаться в крепких доспехах, добротными мечами и щитами, зачастую не воспринимали всерьез такое, на их взгляд, примитивное оружие, как копье. Что ж, как и большинство южан, его ждал очень неприятный сюрприз.

Молодой принц не собирался давать противнику время на то, чтобы подумать и оценить ситуацию. Он молнией кинулся в атаку, держа оружие высоко и метя рыцарю в голову. Персиваль, ничуть не растерявшись от его быстроты, принял копье на щит, отвел в сторону и рубанул в ответ, да так резво, что Тристан едва успел подставить древко, чтобы заблокировать удар. Не успел юноша опомниться, как думнонец налетел на него, закрываясь большим щитом, как дверью, и осыпая его градом ударов. Не без труда отбив их, Тристан машинально смахнул со лба выбившуюся из хвоста прядь волос. Противники разошлись, обходя площадку полукругом и не спуская друг с друга внимательных взглядов.

На сей раз наследник Корнуолла решил быть сдержаннее и посмотреть, что же предпримет оппонент. Ему много раз доводилось слышать рассказы о боевом мастерстве рыцарей дома Корбейн, издавна слывших непревзойденными фехтовальщиками и турнирными бойцами, но ни разу не случалось наблюдать их в деле. Персиваль не заставил себя ждать и пошел в атаку, применяя виртуозные комбинации меча со щитом. Зазвенела сталь, глухо застонало сотрясаемое ударами дерево. Тристан окончательно растерялся - как он ни пытался, ему не удавалось пробить защиту думнонского рыцаря, из-за которой тот то и дело совершал опасные выпады из самых разных позиций. Тем фактом, что противник до сих пор ни разу его не коснулся, молодой принц был обязан исключительно сверхчеловеческим рефлексам потомка Керна. Однако, если он желал преломить ход поединка в свою пользу, требовались решительные меры. И тогда Тристан отважился на довольно рискованный шаг, который Горвенал, вероятно, назвал бы безрассудным.

Главное преимущество копья перед мечом - возможность держать противника на расстоянии. Вблизи выгоды длинного оружия теряются, но юноша решил пойти на риск. Он обманул Персиваля ложным финтом, сделав вид, будто собирается ударить сверху, а сам резко сократил дистанцию, приблизившись почти вплотную. План Тристана был довольно незамысловатым - обойдя щит, заблокировать вражеский меч древком, а затем ударить в лицо кулаком или локтем. Не вышло. То ли думнонец предугадал его маневр, то ли сам принц все же оказался недостаточно быстр, но в мгновение ока из охотника он превратился в жертву. Вернее, понял, что единственной жертвой здесь все это время был он сам.

От удара кромкой щита в челюсть из глаз Тристана посыпались искры. Парализующая боль на пару секунд заполнила весь мир, подменив собой цвета, звуки и даже запахи. Моментально выронив копье из ослабевших рук, юный наследник мешком рухнул на утоптанную землю замкового двора. Потребовалась минута-другая, чтобы он сумел прийти в себя и приподняться, опираясь на локти. Персиваль стоял над ним, опустив меч и по-доброму ухмыляясь. Алые отблески заката играли на его лице.

- Щит - тоже оружие. - ехидно, но беззлобно произнес он. - Если уметь с ним обращаться.

После чего убрал клинок в ножны и протянул Тристану свободную руку. Когда юноша поднялся на ноги, рыцарь снова заговорил, опередив вопрос, который молодой принц не успел озвучить:

- Я знал, что Вы думаете, будто я не считаю копье серьезным оружием. И что будете действовать, рассчитывая на то, что я удивлюсь и растеряюсь. Поэтому мне удалось удивить Вас. - он снова ухмыльнулся. - Стратегия и точный расчет - вот залог победы в любом сражении.

Тристан молчал, глядя противнику в глаза и пытаясь понять, не насмехается ли над ним южанин. Персиваль, как и за минуту до этого, ответил на вопрос прежде, чем он был задан:

- Я и не думал потешаться над Вами. Просто хотел показать, что готовым нужно быть ко всему. Рано или поздно каждый воин встречается с противником, которого не мог себе даже представить. Тот, кто думает, будто видел и знает все - уже покойник.

Молодой принц решил, что замечание весьма стоящее. А еще, что либо думнонец умеет читать мысли, либо ему самому нужно поучиться хорошенько контролировать лицо.

- Я запомню Ваш совет. - не без усилия произнес он, потирая рукой немилосердно ноющую челюсть.

- Не сомневаюсь. Кстати, думаю мы вполне уже можем перейти на “ты”.

Тристан, чуть улыбнувшись, кивнул. Сын короля Пеллинора распложил его к себе с первой встречи, и с тех пор это ощущение лишь крепло.

- Я ведь так и не поблагодарил Ва… тебя. - сказал юноша, чуть шепелявя. Челюсть продолжала стонать. - С твоей стороны было весьма любезно вступиться за меня на церемонии. Я перед тобой в долгу.

- О, пустяки! - отмахнулся рыцарь. - Меня самого, признаться, снедает любопытство. Никогда не путешествовал вглубь Корнуолла. И потом, я знаю, каким нелегким может быть бремя принца крови, к тому же - наследника престола. Да и моему племяннику такая поездка явно пойдет на пользу.

- А ты? - поинтересовался Тристан. - Разве статус сына короля не налагает на тебя обязанностей перед отцом и сюзереном?

- У меня нет особых обязательств. - чуть лениво произнес Персиваль, снимая с руки щит. - Преимущества обета Поиска.

- Обета Поиска? - удивленно переспросил юноша.

- Это давняя традиция нашей семьи. - пояснил думнонец. - Согласно легенде, наш Патриарх, Гофанно́н, Великий Кузнец, среди множества прочих волшебных предметов создал Грааль - чудодейственную чашу, испивший из которой мог обрести бессмертие и безграничную силу. От него она перешла к Пелла́му, его сыну и основателю нашего Дома. Понимая, что артефакт такой силы, попади он не в те руки, может поставить мир на грань уничтожения, наш предок надежно спрятал его, после чего принял волшебный напиток, который стер из его памяти все, связанное с местонахождением Грааля.

И весьма своевременно. Король фоморов Ко́нанд, наслышанный о могуществе чаши и страстно желавший ее заполучить, отыскал убежище Пеллама и пленил его, заточив в своей цитадели на далеком острове. Он подверг моего прародителя страшным пыткам, но тот не мог открыть ему тайну Грааля, даже если бы захотел. В конце-концов отряд храбрых воинов во главе с некоторыми из наших предков-полукровок совершил дерзкий налет на логово правителя фоморов и освободил Пеллама. Но увечья, причиненные ему пытками Конанда, были столь ужасными, что даже его выдающийся дар целителя оказался бессилен. Излечить эти раны мог лишь Грааль, и тогда один из сыновей Пеллама, Титурель, дал обет во чтобы то ни стало отыскать волшебную чашу и помочь отцу исцелиться.

- Как ты понимаешь, - чуть горьковато улыбнулся Персиваль, - в поисках он не преуспел. Пеллам так и остался искалеченным, за что получил прозвище “Увечный Король”. Но Титурель и не думал сдаваться, продолжая поиски до самой своей смерти. После него эстафету принял другой член нашего рода. Так появилась на свет традиция. С тех пор каждое поколение в доме Корбейн один мужчина дает клятву посвятить себя Граалю и становится Рыцарем Поиска. Дабы полностью сосредоточиться на своей миссии, он обязуется не брать жены, не быть отцом детям и освобождается ото всех ленных повинностей. Поэтому, - южанин улыбнулся уже куда веселее, - когда мой двоюродный дед, прежний носитель славного титула, изволил преставиться, подавившись на пиру куриной костью, я был первым, кто вызвался занять его место. И занял.

Тристан уловил тень насмешки, мелькнувшую в словах думнонского рыцаря, и решил уточнить:

- Ты стремился к этому, потому что так страстно жаждешь отыскать Грааль? Сделать то, что не удалось многим поколениям твоих предков?

Персиваль лишь прыснул и картинно закатил глаза.

- Грааль - это красивая легенда. У каждого Дома есть такие, они придают нашей власти легитимность, а также весьма тешат наше самолюбие. Существовал он когда-то или нет, это мы вряд ли узнаем, но зато можем сполна насладиться плодами его наследия.

Юноша едва не уронил челюсть на пол от изумления. Услышать столь крамольные, даже святотатственные речи от принца крови, представителя правящей династии, было все равно, что увидеть лягушку, грациозно скользящую по небу погожим весенним утром. Проще говоря - уму непостижимо.

- Ты полагаешь, - Тристану далеко не с первого раза удалось облечь мысль в слова, - что кровь Ши, текущая в наших жилах и скрытая в ней сила, это просто сказка? Легенда, вымысел?

Персиваль глянул на него исподлобья и очень серьезно проговорил:

- Я полагаю, что если эта сказка позволяет мне, сыну короля, освободиться практически ото всех обязательств, при этом продолжая пользоваться привилегиями своего происхождения, я с большой охотой в нее поверю. И приложу все возможные усилия, дабы мою веру разделило как можно больше людей.

Молодой принц задумался. Хотя для любого представителя аристократии слова южанина звучали кощунственно, сам он отнюдь не производил впечатление глуповатого простачка или беспринципного циника. Совсем наоборот. К тому же, первый визит в Камелот научил Тристана, что в высшем обществе Логрии не было ничего однозначного. За каждой занавесью скрывался потайной ход, каждая шкатулка имела двойное дно, а каждое слово таило в себе скрытый смысл. Мысленно он пообещал себе не рубить с плеча и подумать над словами Персиваля позднее.

- Что ж, - проговорил Тристан, глядя на пылающий диск солнца, медленно опускающийся за кромку леса. - полагаю, нам пора приступить к сборам. Путь предстоит неблизкий, и стоит отправится как можно раньше.

Думнонец кивнул, выражая согласие.

- Как думаешь, - задумчиво произнес юноша, - что там произошло?

- Понятия не имею. - честно ответил Персиваль. - Но мой опыт подсказывает, что готовым нужно быть к самому худшему.

__________________________________________________________

[5] Гамбезон (англ. gambeson, фр. gambison) - стеганая куртка, сшитая из многих слоев плотной ткани и\или набитая ватой, войлоком или другим материалом. Использовалась как в качестве поддоспешной одежды, так и как самостоятельный элемент защиты.

[6] Умбон (лат. umbo «выступ, выпуклость») - металлическая накладка в центре щита, защищавшая кисть воина.

[7] Спáта (лат. spatha) - длинный обоюдоострый меч с прямым узким клинком. Являясь изначально изобретением кельтских народов, от них спата попала на вооружение к римлянам, и в поздний период империи вытеснила в армии более известный гладиус. У римлян, в свою очередь, спату позаимствовали германцы, через которых она стала предшественником классического средневекового длинного меча.

Глава 4

Кантрев Кериэр, наряду с соседним Пэ́нвитом, являлись наиболее отдаленными областями Корнуолла, лежащими на самой границе Логрии. Пэнвит укрывался за ограждающим его с северо-запада массивом Ка́мбрийских гор, из которого, словно рог огромного дремлющего чудовища, торчал одинокий пик. Он был так могуч и выделялся из окружающего пейзажа столь сильно, что в древности жители Корнуолла верили, будто это оградительный камень, воздвигнутый богами, а за ним находится первозданная бездна. Они так и назвали его - Пенн ан Влас, что означало “Край Земли”. Кериэр же и вовсе был лишен каких-либо заметных природных границ. Бо́льшую его часть, как и остальной Корнуолл, покрывали дремучие леса, и лишь стремительное течение реки Северн отделяло его на юго-западе от варварских земель Камбрии, населенных кимрами[8] - народом лесных дикарей, в совершенстве овладевших мастерством незаметно перемещаться по лесу и нападать из засады. Появляясь внезапно и молниеносно, как летняя гроза, они грабили, убивали и жгли, а затем без следа растворялись в тени деревьев. Даже вал Оффы, цепь земляных укреплений со сторожевыми вышками, воздвигнутая за пару столетий до рождения Тристана на всем протяжении границы, не прикрытом рекой, не всегда помогала против кимров. Их беспрестанные опустошительные набеги веками служили одной из главных бед Корнуолла, но они также закалили жителей Кериэра. Живя на острие копья, в состоянии постоянной, пусть и вялотекущей войны, местные жители научились всегда быть начеку и в любой момент дать отпор врагам. С детства они росли с оружием в руках и благодаря этому прослыли одними из лучших воинов в королевстве.

Молодой наследник сразу отказался от идеи брать с собой большой эскорт. Во-первых, крупный отряд с обозом сильно замедлил бы их, а юноша хотел как можно быстрее добраться до места назначения и так же быстро вернуться обратно. Он вызвался расследовать этот инцидент, дабы проявить себя перед отцом, но задерживаться надолго в захолустье на самом краю цивилизации не имел никакого желания. А во-вторых… Что бы не произошло в Кериэре, всегда существовала вероятность, что местный правитель захочет утаить какие-то факты, дабы скрыть свою некомпетентность и не навлечь гнев короля. Весть об официальном визите наследного принца, со всеми полагающимися почестями и церемониями, достигла бы ушей эрла Кинана, едва копыта принцева коня ступили бы за ворота Тинтагеля. А посему куда разумнее было отправиться инкогнито, стараясь привлекать по дороге как можно меньше внимания. Этот совет дал юному наследнику Персиваль. Тристан согласился, в очередной раз отметив прозорливость и дальновидность думнонского рыцаря.

Отправиться в поездку принц решил верхом на Аде, резвой молодой кобыле из породы кошмаров, что прекрасно проявила себя в прошлогоднем путешествии в Каледонию. Вместо полноценной свиты спутники взяли с собой лишь трех слуг, по одному на каждого, и двинулись в путь. Выехали из замка с первыми лучами рассвета и направились на северо-запад, в сторону Кериэра. Ехали лесами и холмами, держась в стороне от больших дорог и торговых путей. На ночлег устраивались в оврагах, пещерах и посреди древних кромлехов, которые хранили древнюю силу Ши и защищали от злых духов. Галахаду явно не нравилась идея избегать поселений и ночевать на голой земле под открытым небом вместо мягкой постели или, на худой конец, сарая с сеном, но он стоически переносил трудности, лишь иногда выражая недовольство тяжелыми вздохами и многозначительными взглядами. Персиваль же с огромным интересом погрузился в созерцание окрестностей, то и дело выспрашивая у Тристана подробности истории того или иного места, мимо которого они проезжали. Принц охотно делился познаниями, кое-где пересказывая случаи из собственной жизни, а в основном - легенды и байки, которые почерпнул из книг, песен заезжих трубадуров и рассказов придворных.

Одним вечером на привале Галахад отправился к ближайшему ручью набрать воды. Но когда он с двумя полными котелками уже собрался возвращаться к лагерю, то неожиданно обнаружил на тропинке своего дядю, перегородившего ему дорогу. Персиваль стоял, скрестив руки на груди и внимательно смотрел на племянника.

- Что-то случилось? - недоуменно поинтересовался дю Лак.

Рыцарь бегло огляделся по сторонам, словно опасаясь, что их могут подслушать, а затем сделал пару шагов вперед.

- Нет-нет, все в порядке. Просто… хотел кое о чем тебя спросить.

- Почему тогда не сделать этого при всех? - с подозрением сказал мальчик.

- Ну-у-у… - задумчиво протянул Корбейн. - Нашему предводителю я этот вопрос уже задавал, и его ответ мне известен. Хотел узнать твое мнение.

Галахад ощутимо напрягся. Думнонец приблизился почти вплотную и, наклонившись к нему, негромко произнес:

- Что случилось тогда в Каледонии?

Дю Лак поднял на него взгляд, изо всех сил стараясь не выдать своего изумления и испуга.

- Тристан не раз об этом рассказывал. - бегло заговорил он, отводя глаза в сторону. - Он спас меня от шайки пиктских разбойников, затем нашел и одолел Моргольта О’Нейлла, а после мы вместе вернулись в Логрию и приехали в Камелот.

Персиваль молчал, пристально глядя в глаза племяннику.

- И все? - спросил он после некоторой паузы.

- Все. - кивнул мальчик и, не дожидаясь дальнейших расспросов, обошел дядю и уверенно двинулся по тропинке к походному лагерю. Корбейн постоял еще с минуту, провожая его глазами, а затем пошел следом.

Дорога заняла почти неделю. Ближе к границам Кериэра природа начала меняться, и это не укрылось даже от взора Галахада. Окружающие леса, почти круглый год одетые в золото и багрянец, как и по всему Корнуоллу, стали гуще и темнее, тропки, петлявшие между деревьев - у́же, и дорогу порой приходилось искать с ощутимым трудом. Временами по ночам из чащи доносились пугающие звуки, о происхождении которых путники предпочитали не думать.

Одним погожим вечером, изрядно притомившись за день пути, они выехали на опушку огромной поляны, покрытой зарослями папоротника и дикой голубики. Небо над их головами, без единого облачка, предвещало тихую и спокойную ночь. Ласточки, высоко снующие в лучах закатного солнца, также подсказывали, что непогоды ждать не стоит.

Какое чудесное место! - воскликнул очарованный Галахад, устало ерзая в седле. Ехать верхом на протяжении стольких дней подряд ему приходилось впервые в жизни. - Давайте остановимся здесь на ночлег!И, не дожидаясь ответа от спутников, тронулся вперед. Но не успел его конь сделать и шагу, как Тристан остановил своего оруженосца, положив руку ему на плечо.

Стой! - сурово предостерег принц, указав пальцем куда-то на середину поляны. - Видишь те красные цветы? Это лапча́тка, она растет по окраине топи.Галахад уставился на друга непонимающим взглядом.

Эта поляна, - терпеливо пояснил наследник, - одно сплошное болото. Под травой тут не земля, а вода. Ступишь на нее, и тебя вместе с лошадью утянет в трясину.Глаза мальчишки расширились от ужаса, лицо побледнело. Он торопливо потянул поводья на себя, заставляя коня отступить на пару шагов назад.

Не все является тем, чем кажется на первый взгляд, запомни. - нравоучительно произнес Тристан, и, усмехнувшись, добавил, - Нет, сегодня мы будем ночевать где угодно, только не здесь.Они продолжили свой путь по лесному бездорожью. Но, какими бы дикими на первый взгляд не казались окрестности, Тристан прекрасно знал, что они уже отнюдь не безлюдны. Каждое дерево, каждый камень и ручей здесь имел свои глаза и уши - в Кериэре, живущем под постоянной угрозой нападения, это являлось частью вопроса выживания. Поэтому он нисколько не удивился, когда одним туманным утром уловил своим чутким слухом приглушенный стук копыт, едва различимый на фоне песни просыпающегося леса. Незнакомцы хорошо знали свое дело - их лошади не имели подков, а копыта, судя по-всему, были обмотаны набитым соломой тряпьем, дабы заглушить шаги. Спешившись, двигались они также весьма бесшумно - ни одна ветка, ни один сучок не хрустнул под их ногами. Приближались с подветренной стороны, подобно опытному охотнику. Если бы не врожденные инстинкты потомка Керна, друзей бы застали врасплох, не дав даже опомниться.

Тристан молча подал знак спутникам, и Персиваль со слугами моментально бросили свои дела, встав на изготовку. Видя, что рыцарь потянул было из ножен меч, принц движением руки остановил его - не стоило накалять ситуацию раньше времени. Незваные гости не заставили себя ждать, молчаливыми тенями выступили из-за деревьев, держа в руках длинные луки. Со стрелами, наложенными на тетиву. На поясах виднелись короткие мечи и небольшие боевые топоры. Одежда их весьма способствовала маскировке - в рубахах и дорожных плащах из рыжей, бордовой и коричневой шерсти они практически сливались с окружающим лесным пейзажем.

- Кто вы такие и куда направляетесь? - без лишних церемоний задал вопрос рослый воин с густой бородой, очевидно, командир отряда.

Тристан улыбнулся про себя. Даже в скромной дорожной одежде узнать в них потомков Ши, представителей знати, не составляло труда. Но служба есть служба, тем более в таком неспокойном месте, как Кериэр. Поправив плащ, юноша выступил вперед и спокойно, но довольно властно произнес:

- Я сэр Тристан, принц из дома Лионессе, сын и наследник короля Марка. Это сэр Персиваль Корбейн из Думнонии и Галахад дю Лак, мой оруженосец, а также наши спутники. Я прибыл в Кериэр по делу к эрлу Кинану, говорить о котором я буду только с ним.

Воины ничем не выдали удивления, лишь устремили взгляды на вожака. Тот некоторое время молча глядел на Тристана, а затем коротко поклонился и сказал:

- Я немедля доложу господину о Вашем приезде.

И, не дожидаясь ответа, моментально исчез за деревьями. Его соратники тотчас последовали за командиром. Принц недолго глядел им вслед, и, услышав тихий стук копыт, повернулся к Персивалю:

- Вот теперь можем ехать по дороге.

Остаток пути прошел спокойно и размеренно. Напряжение, вызванное необходимостью скрываться, улетучилось, и все сразу почувствовали себя лучше. К тому же, главная дорога кантрева, хоть и весьма уступала таковым в других частях страны, все же была значительно лучше и удобнее глухих лесных троп. Крепость Пэнке́р, столица Кериэра, располагалась во внутренней части провинции, подальше от беспокойных рубежей, тревожимых кимрами. Отсюда, со стороны внутренней границы, до нее оставалось чуть больше дня пути. Тристану довелось побывать там лишь однажды, еще совсем мальчишкой, но дорогу он запомнил неплохо. На следующее утро они, как обычно, снялись с лагеря и, заседлав лошадей, пустились в дорогу. Тракт извивался, петляя по холмам, спускаясь в овраги и пересекая ручьи и небольшие речушки. Через пару часов, миновав очередной поворот, путникам, наконец, открылась картина, увидеть которую юный принц ожидал со вчерашней встречи с дозорными.

Прямо перед ними дорогу перегородила большая группа людей, пеших и конных. Реяли знамена, блестело оружие, солнце играло на отполированных верхушках шлемов. Впереди всех, на великолепном гнедом жеребце в роскошной сбруе восседал громадный мужчина. В своем длинном шерстяном плаще с пышным меховым оплечьем он казался еще больше, настоящим великаном. Под одеянием виднелся доспех из кольчуги и толстой кожи, покрытой искусным тиснением. Зачесанные назад темные волосы, волевое лицо, густые пышные усы, свисающие ниже подбородка - воитель выглядел весьма грозно и величественно. Завидев Тристана и его спутников, он легонько тронул пятками бока коня и двинулся навстречу. Юноша, не мешкая, поступил так же.

- Ваше Высочество, какой приятный сюрприз! - поклонился в седле гигант, едва их лошади сблизились. Голос у него был бархатистый, приятный, но вместе с тем твердый и властный. - От имени всего Кериэра торжественно приветствую Вас! Я эрл Кинан, правитель этих земель.

- Я помню вас. - кивнул Тристан. - Я бывал в Пэнкере, хоть и довольно давно. - немного помедлив, он добавил: - Знаете, мне всегда казалось, что правителем всех земель Корнуолла является король.

На секунду молодому наследнику показалось, что могучий воин недобро прищурился, но он тут же отвесил еще один поклон и примирительным тоном произнес:

- Разумеется, мой принц, Вы правы. Я не так выразился. Король Марк, да хранят его духи, - наш повелитель, а я - лишь скромный вассал, охраняющий вверенную мне территорию. Но не будем начинать нашу встречу со споров. Визит наследного принца, да еще в столь сиятельной компании - огромная честь для нас! - глянув на Персиваля с Галахадом, он снова поклонился. - Хоть мы и не ожидали Вашего прибытия, смею заверить, что Вам и Вашим спутникам окажут все почести в соответствии с Вашим положением.

- Я ни минуты не сомневался в вашем гостеприимстве. Как и в вашей верности. - слегка улыбнувшись, ответил Тристан и направил лошадь вперед.

Эрл Кинан, развернув коня, последовал его примеру. Члены их свит двинулись следом за своими предводителями. Они неторопливо ехали по лесной дороге в голове колонны, держась чуть впереди остальных.

- Уже совсем скоро мы прибудем в Пэнкер. - проговорил Кинан спустя некоторое время. - Ручаюсь, Вы не узнаете его. Последние десять лет были довольно спокойными, и это весьма пошло на пользу как столице, так и всему Кериэру. Конечно, моя крепость и в самых смелых мечтах не может сравниться с Тинтагелем, но мы, хоть и живем на окраине, тоже стараемся облагораживать свою землю и свои жилища. По мере сил.

- Уверен, ваш дом прекрасен. - учтиво ответил принц. - И я обязательно воспользуюсь шансом лично в этом убедиться. Однако, я прибыл не с праздным визитом, а по делу. Что вам известно об исчезновении рива Хивела?

- О, да, это крайне неожиданная история. - сказал эрл, отведя взгляд. - И крайне тревожная. Еще раз примите мои извинения за нарушение порядка приема у Его Величества. Но особого выбора у меня не оставалось. Уверяю Вас, я прикладываю все усилия, дабы найти и покарать виновных.

- Так что вам удалось выяснить? - нетерпеливо перебил его Тристан. Формальные извинения вельможи его не интересовали.

- По правде говоря, немного. - вздохнул Кинан. - Его жена, охрана, слуги - все в полной растерянности. Никто ничего не видел и не знает, что думать.

- У него были враги, недоброжелатели? - не сдавался юноша. - Кто-то, кто мог затаить на него обиду? Быть может, он недавно с кем-то поссорился или влез в долги?

- Недоброжелатели? У рива провинции? - с немалой иронией в голосе ответил эрл Кериэра. - Не сочтите за дерзость, Ваше Высочество, но королевского наместника, отвечающего, прежде всего, за сбор налогов на территории кантрева, в народе не слишком-то любят. И людей сложно за это винить. Так что, “недоброжелателем”, как Вы изволили выразиться, может оказаться каждый второй. Плюньте посреди леса - и наверняка попадете в “недоброжелателя”. Вы ведь знаете, - добавил он после небольшой паузы, - что уже несколько лет как налоги в нашем кантреве рив собирает лично, а не просто изымает их из доходов эрла, как в других частях королевства?

Тристан даже не подозревал об этом, но очень постарался изобразить на лице обратное. Показать свое полное неведение в делах королевства при первой же встрече с правителем кантрева значило на корню загубить свой авторитет как посланника короля.

- Так что, - настала очередь наследника менять тему, - никаких мыслей по вопросу его исчезновения? Никаких подозрений? Ничего?

- Не хочу Вас расстраивать, мой принц, но - да, похвастаться нечем. - развел руками эрл. - Господин Хивел словно сквозь землю провалился. Но, как я и говорил, Вы можете полностью рассчитывать на меня. Вы и Ваши спутники, должно быть, устали с дороги? Как только мы прибудем в Пэнкер, Вам выделят лучшие комнаты, а после я прикажу накрыть богатый стол и мы разберем это дело по косточкам на свежую голову и сытый желудок!

- Благодарю вас, эрл Кинан. Но, как я уже сказал, я приехал вести расследование, а не пировать. Мой отец ждет результатов, и как можно скорее. Поэтому я намерен приступить незамедлительно. И для начала желал бы осмотреть место, откуда пропал рив Хивел.

Кинан резко осадил коня и, чуть прищурившись, устремил взгляд на Тристана. Глядел долго, не говоря ни слова. И, наконец, негромко произнес:

- Боюсь, это невозможно.

- В самом деле? - холодно поинтересовался принц. - Почему же?

- Дело в том, - медленно проговорил эрл, глядя собеседнику прямо в глаза, - что никто не знает этого места. Он просто ушел из дома, никому ничего не сказав. И больше его не видели.

Юный принц выдержал его взгляд, не отводя глаз, и ответил:

- В таком случае, я хотел бы поговорить с тем, кто видел его последним.

__________________________________________________________

[8] Слово представляет собой один из вариантов русской транскрипции самоназвания жителей Уэльса, которое на валлийском звучит как Cymry (читается “Ка́мри”, прим. автора).

Глава 5

Последним, кто видел королевского наместника Кериэра, оказался его конюший, искать которого следовало, разумеется, в доме господина. Усадьба рива располагалась в нескольких милях к северо-западу от Пэнкера, вверх по течению небольшой реки. Добраться туда можно было по неприметной дороге, тянувшейся вдоль ее крутого, густо поросшего лесом берега. Когда стена деревьев, наконец, расступилась, взору Тристана и его спутников открылся массивный пологий холм, выраставший из леса чуть поодаль русла реки. Его плоская верхушка была обнесена высоким частоколом, за которым виднелся длинный деревянный дом, окруженный более мелкими постройками. Чуть задержавшись на опушке, друзья спокойным шагом двинулись по тропинке к воротам поместья.

Вход охраняли лишь двое скучающих стражников, лениво опирающихся на копья. Понаблюдав за ними некоторое время, можно было решить, что они участвуют в тайном состязании на самый длинный и глубокий зевок. И что победителю этого состязания светит приз никак не меньше фунта золотом. Заметив издалека приближающихся чужаков, они моментально встрепенулись, напряженно перехватив оружие, а когда те приблизились, сосредоточенность на их лицах сменилась недоумением. Высокий статус нежданных гостей не вызывал сомнений, а вот их лица были стражам не знакомы. Подъехав ближе, Тристан мягким движением поводьев осадил коня и, глядя на солдат сверху вниз, сухо произнес:

- Здесь проживает господин Хивел, королевский рив Кериэра?

Охранники молча переглянулись, по-прежнему крепко сжимая руками древки копий.

- А кто спрашивает? - попытался изобразить бдительность один из них, тот, что повыше и пошире в плечах.

Персиваль подался чуть вперед, поравнявшись с предводителем.

- Прояви почтение, челядь! - изрек он сурово. - Перед тобой принц Тристан из дома Лионессе, наследник трона Корнуолла!

Лица стражников тут же преобразились, в одночасье став бледными, как полотно. Тристан невольно улыбнулся. Хотя ему не единожды доводилось наблюдать подобную картину, он все еще находил ее весьма комичной. Оба грохнулись на одно колено, уперев глаза в землю.

- П-простите, мой господин! - заикаясь, промямлил страж, из примера наигранной дерзости моментально превратившись в образец послушания. - Нас не предупредили, что Вы приедите. Но, тут, понимаете, такое дело, мастер Хивел, он…

- Я знаю о его исчезновении. - устало проговорил юноша. - Поэтому-то я и здесь. Поднимитесь. И приведите ко мне главного конюшего.

Охранники даже не шелохнулись, уставившись на принца полным непонимания туповатым взглядом.

- Сейчас. - медленно и чеканно сказал Тристан, чувствуя, как теряет терпение.

Подействовало - еще недавно ленивых и сонных, как мухи, охранников будто ветром сдуло. Не собираясь дожидаться результатов своего распоряжения у ворот, подобно какому-то посыльному, юный наследник тронул пятками бока коня и вальяжно проследовал на территорию поместья. Его спутники молча последовали за ним.

Внутри поселения жизнь шла своим чередом - гончары и плотники мирно занимались ремеслом, женщины и девушки таскали от реки ведра с водой. Стайки чумазых детишек сновали по двору, гоняясь за собаками и друг за другом, мычали и блеяли в загонах животные. Со стороны и не скажешь, будто здесь что-то случилось. Но Тристан разумно заключил, что, скорее всего, большинство жителей усадьбы пока не догадывалось о судбье своего господина.

Завидев принца и его спутников, крестьяне невольно отвлекались от дел, задерживая на пару мгновений на них удивленные взгляды, но затем также быстро возвращались к своим занятиям. Если он и были почтены визитом высоких гостей, то весьма умело это скрывали. Исключение составляли лишь дети - повинуясь своему неукротимому любопытству, они моментально бросали свои игры и принимались таращится на странного вида незнакомцев, пока кто-то из старших силой не оттаскивал их в сторону. Неспешно проехав через двор, группа гостей остановилась подле длинного строения, бывшего, очевидно, господским домом. Немалых размеров здание опиралось на массивные деревянные столбы, покрытые резьбой, и, в отличие от остальных построек, имело крышу не из соломы или камыша, а из черепицы бурого цвета. Пользуясь возможностью немного отдохнуть от седла, Тристан спешился и присел на мягкую траву.

К счастью, ждать пришлось недолго. Не прошло и десяти минут, как перепуганные охранники, все еще бледные, как мел, примчались назад, ведя за собой приземистого мужчину с наполовину седой бородой. Тот, однако, совсем не выглядел обеспокоенным - напротив, видок у него был, словно его оторвали от важного дела ради какой-то ерунды. Отвесив не слишком глубокий поклон, он, слегка поджав губы, молча глядел на сидящих лордов из-под косматых бровей.

- Вот! - гордо заявил один из стражников, задирая голову. - Наш главный конюший, как Вы и приказывали!

- Хорошо. Дайте нам побеседовать.

Страж кивнул, глуповато улыбнувшись, но с места не сдвинулся, как и его товарищ.

- Наедине. - процедил сквозь зубы Тристан, нахмурив брови.

Бравые охранники, округлив глаза, моментально испарились. Юноша перевел взгляд на конюха и вежливо, но твердо поинтересовался:

- Как твое имя?

- Мад - сухо ответил он.

- Ты знаешь, кто я, Мад?

- Да, мне сказали. - неохотно проговорил мужчина, глядя в землю.

Тристан и Персиваль переглянулись. За подобный тон при любом из королевских дворов Логрии можно было лишиться языка, но принц рассудил, что сейчас у него нет на это времени. Воспитание челяди не являлось целью его визита. В любом случае, о положении дел в кантреве в мельчайших подробностях будет доложено отцу, и тогда уж король примет соответствующие меры. А зная характер Марка, юноша отнюдь не завидовал провинившимся.

- Я прибыл по приказу короля, расследовать исчезновение рива Хивела. Ты последний, кто видел его, верно?

Конюший кивнул.

- И как это было? Ты говорил с ним или только видел со стороны?

- Говорил. - едва слышно пробубнил мужчина себе под нос.

- Мне что, нужно клещами из тебя слова вытаскивать? - не выдержав, повысил голос Тристан. - Поверь, это можно легко устроить, в самом буквальном смысле.

Персиваль опустил руку ему на плечо, не давая вспылить раньше времени, а затем довольно мягко спросил, обращаясь к конюху:

- Так при каких обстоятельствах ты видел рива последний раз? И что он тебе сказал? Мы все равно узнаем правду, но чем скорее, тем лучше. Для тебя, в первую очередь.

Бородач помялся еще немного, переводя взгляд с одного аристократа на другого, а затем ответил, вяло, скомкано, будто выдавливая из себя слова:

- Он пришел в конюшни поздно вечером и велел заседлать его коня. После чего забрался в седло и выехал за ворота. Больше от него ни слуху, ни духу.

- И все? - не сдавался думнонец. - Он не сказал тебе, куда направляется или когда вернется?

Конюх помотал головой.

- Может, ты заметил еще что-то? Что-то необычное? Возможно, твой хозяин был взволнован или… напуган?

- Ничего такого я не припоминаю. - торопливо ответил мужчина, уперев взгляд в землю.

- Хорошо, тогда последний вопрос. - терпеливо проговорил рыцарь, понимая, что большего они вряд ли добьются. - В каком направлении он уехал?

Конюх поднял голову, еще раз окинул глазами вельможную троицу, и, вздохнув, сказал:

- На восток. Вроде.

Принц вопросительно взглянул на Персиваля, и, получив подтверждение в виде кивка, вновь повернулся к слуге рива:

- Хорошо. Можешь идти.

Дважды повторять тому было не нужно. Отвесив еще один небрежный поклон, он поспешно двинулся в сторону конюшен.

- Нет, постой. - слова Тристана заставили главного конюшего замереть на месте. - Еще кое-что. Какой масти был конь, что ты дал риву в тот вечер?

Мужчина постоял немного, а затем произнес через плечо, почти не оборачиваясь:

- Серый. Серый в яблоках. - после чего торопливо зашагал и скрылся в одной из пристроек главного дома.

Тристан быстрым движением поднялся на ноги и, отряхнув плащ, направился к лошадям, которых они, вместе со слугами, оставили ожидать чуть подаль.

- Не слишком-то много мы узнали. - впервые с момента приезда в усадьбу подал голос Галахад. - Вернемся в Пэнкер и подумаем, что делать дальше?

- Отнюдь. - спокойно ответил наследник, поглядывая за частокол на восток, туда, где в в свете полуденного солнца поблескивала лента реки. - Мы узнали вполне достаточно. Будь добр, пойди, поинтересуйся у тех двух остолопов, где здесь ближайший брод.

Оруженосец недоуменно посмотрел на него, а затем, разочарованно потупив взгляд, поплелся выполнять распоряжение. Его надежды сегодня, наконец, переночевать с комфортом таяли на глазах.

- Что ты придумал? - поинтересовался Персиваль.

- Прогуляемся немного в том направлении. Может, удастся напасть на след.

Тристан перетягивал подпругу своего коня, когда вдруг заметил в окне господского дома одинокую фигуру. Приглядевшись, он понял, что это молодая женщина с золотисто-медовыми волосами. Она молчаливо разглядывала пришельцев, едва различимая в проеме за занавесью. Но не успел юноша что-либо подумать, как раздался голос подошедшего Галахада:

- Я узнал насчет брода. Тут недалеко. Вроде.

Принц взглянул на него, а когда повернулся обратно, оконный проем оказался пустым. Таким же, как и все остальные. Резко затянув подпружный ремень, он вскочил в седло и направил коня к воротам.

На полпути к выходу юноша увидел маленькую девочку лет шести в грязненьком платье из грубого полотна. Она стояла одна посреди двора и без тени смущения или испуга таращилась на группу всадников. Во внезапно накрывшем его порыве великодушия Тристан подъехал к ней. Он вспомнил совет Горвенала, который тот дал ему год назад, во время первого визита в Камелот. Местные живут в постоянном страхе нападения, а потому побаиваются и не доверяют чужаку, будь он хоть трижды наследным принцем. Но, возможно, если он будет приветлив и доброжелателен, то и они станут поразговорчивее. Остановившись возле ребенка, юноша свесился с седла и максимально дружелюбно произнес:

- Привет. Как тебя зовут?

Девочка не ответила, лишь продолжила молча таращиться на него огромными глазищами. Тут наследник заметил, что в под мышкой она держит простенькую грубую куклу, сплетенную из веток и прутьев. Поняв, что страх и любопытство борются в малютке в равной степени, Тристан решил зайти с другого фланга:

- Это твой друг? - все также дружелюбно, почти ласково спросил он.

Девочка закивала, вытащив куклу из-под мышки и взяв обеими руками. Голова человекоподобной фигурки, снабженная небольшими рожками, напоминала бычью.

- Это Плетеный Человек. - с несравнимой ни с чем детской важностью заявила кроха. - Он хранит нас от злых духов и приносит обильный урожай.

- На́ра! - раздался внезапно строгий голос. Довольно молодая женщина, чьи руки несли суровую печать тяжелого крестьянского труда, застыла возле небольшой хижины позади них. Ее лицо не предвещало для ребенка ничего хорошего. - Ну-ка, быстро домой!

Девочка еще раз быстро взглянула на юношу, а затем стрелой помчалась в сторону хижины. Еще пару мгновений он молча глядел ей вслед.

- Тристан? - послышался за спиной голос Персиваля.

Принц повернулся к своим и, кивнув, двинулся к воротам усадьбы.

Глава 6

Брод обнаружился без труда, в паре миль вверх по течению. Река, и без того не слишком полноводная в этих местах, здесь совершенно мельчала - вода едва доходила лошадям до колен. Тристан начал искать следы сразу же, как только они отъехали от поместья, но не преуспел в своем начинании. Перейдя на другой берег, он спешился и, вручив поводья одному из слуг, медленно двинулся пешком, пристально вглядываясь в землю под ногами. Его спутники неторопливо следовали за ним. Галахад настороженно озирался по сторонам, то и дело ерзая в седле.

- Не по душе мне эти места, эти дебри. - с тревогой в голосе произнес он, всматриваясь вглубь моря деревьев, обступившего их с обеих сторон. - И люди эти не по душе. Недоброе тут что-то творится, помяните мое слово.

Никто ему не ответил. Тропа, по которой они шли, в Кериэре гордо именовавшаяся дорогой, представляла из себя узкую полоску утоптанной земли, где всадники с трудом могли ехать по двое в ряд. Лес подступал к ней почти вплотную, и верховым то и дело приходилось пригибаться, дабы увернуться от низких веток, так и норовивших хлестнуть их по лицу. В конце-концов, все решили последовать примеру Тристана и слезть с лошадей, ведя их в поводу.

Окружающий пейзаж стал более пестрым. Возле Тинтагеля преобладал лиственный лес, в Корнуолле почти круглый год окрашенный в осенние цвета. Здесь же, на окраине королевства, вблизи границ Камбрии, среди дубов, ольх, кленов и ясеней все чаще попадались сосны и ели, разбавляющие бордово-золотистое полотно вкраплениями зелени. Тристан методично изучал каждый фут тропы, напрягая все свои охотничьи умения в попытке обнаружить хоть какие-то признаки того, что недавно здесь проходил человек или лошадь. Но пока ему попадались лишь отпечатки волчьих лап, кабаньих копыт и другие, вполне обычные для лесной глуши следы. Однако юный принц и не думал сдаваться - чутье охотника, то самое шестое чувство потомков Керна, подсказывало, что нужно искать дальше.

- Не слишком перспективная затея, если хочешь знать мое мнение. - проговорил шедший за его спиной Персиваль. - Прошло больше недели, из которой несколько дней, по словам местных, шли проливные дожди. Даже на главном тракте после такого следов не отыскать. Чего уж говорить про эту звериную тропку. И это при условии, что рив вообще проезжал здесь.

- То есть при условии, что конюх не солгал нам. - буркнул Тристан, не отрывая взгляд от тропы. - Как вернемся, позабочусь, чтобы с него заживо содрали кожу.

- Не делай поспешных выводов.

- Поспешных? - не выдержав, повысил голос принц, повернувшись к южанину. Возмущение и гнев, копившиеся в нем с момента отъезда из усадьбы, вырвались наружу. - Ты слышал, как он со мной разговаривал? Будто я понапрасну отнимаю у него время! Будто он слишком занят!

- Или слишком напуган. - спокойно возразил рыцарь.

- Если бы он действительно боялся меня и моего отца, то явно вел бы себя более почтительно!

- Именно. Поэтому, вероятно, кого-то другого он боится еще больше. Его и того, что этот кто-то может сделать, если наш конюх сболтнет тебе лишнего.

Тристан остановился и внимательно посмотрел на спутника.

- Что ты хочешь сказать?

- Только то, что подсказывают мне глаза и уши. У многих тут явно хватает скелетов в чуланах. Сдается мне, дело куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.

Принц буравил друга пристальным взглядом, а тот терпеливо ждал. Персиваль провел достаточно времени с наследником Корнуолла, чтобы понять - он уже осознал его правоту, но требовалось некоторое время, дабы юноша усмирил свои эмоции. И свою гордыню.

- И я все еще считаю, что это - пустая трата времени. - сказал рыцарь после недолгого молчания, указав на тропинку под их ногами.

- Для тебя - возможно. - негромко произнес Тристан, опускаясь на корточки.

На самом краю тропы, в вязкой придорожной грязи, еще не до конца просохшей после дождя, что-то едва заметно сверкнуло. Лишь отблеск, малюсенький блик, которому любой другой не придал бы никакого значения, приняв за простую игру света и тени. Но потомку Керна этого было вполне достаточно. Протянув руку, юноша извлек из глины небольшой предмет. Это оказалась бронзовая фибула, покрытая искусным узором и позолотой. Тристан немного повертел ее в руках, счищая пальцами верхний слой грязи.

- Пустая трата времени, говоришь? - произнес он, демонстрируя находку думнонцу.

Персиваль смерил его пристальным взглядом, сощурив глаза, но промолчал. Юноша коротко ухмыльнулся, и, сунув фибулу в поясную сумку, сказал слугам:

- Ждите здесь, охраняйте лошадей. Если кто вдруг спросит, вы тут по заданию эрла Кинана. - а затем повернулся к друзьям. - Мы пойдем в лес, поглядим, может, удастся найти еще что-то.

И с этими словами уверенно двинулся в гущу деревьев. Пресиваль с Галахадом, переглянувшись, молча последовали за ним.

Чутье не обмануло Тристана. Углубившись в лес всего на пару десятков ярдов, он обнаружил первые следы. Ветви некоторых деревьев были сломаны, кое-где ободрана листва. В паре мест на земле мох выделялся куда более светлым оттенком, чем окружающая его лесная подстилка, а форма этих пятен, подозрительно совпадающая с валяющимися неподалеку корягами, не оставляла сомнений в их происхождении. Конечно, виновником подобного могли стать дикие звери или даже сильный ветер с дождем, но удивительная закономерность, выстраивающая все эти следы в непрерывную цепочку, для опытного охотника делала вывод однозначным. Именно так бежит через лес перепуганный человек.

Если эти доказательства еще можно было назвать спорными, то вскоре отыскались и весьма однозначные. Спустя примерно полчаса следования по цепочке следов внимание Тристана привлекла сломанная ветвь, на конце которой виднелось что-то темное. При ближайшем рассмотрении это оказался небольшой кусочек темно-зеленой шерстяной ткани, вероятно, обрывок рубахи или плаща. Принц ухмыльнулся, в очередной раз восхищаясь своим чутьем и навыками следопыта. Теперь сомнений быть не могло - они на верном пути. Раззадореный успехом, юноша, точно хищник, почуявший добычу, пустился напрямик через лес, не замечая никаких препятствий на своем пути. Друзьям только и оставалось, что последовать примеру своего предводителя, стараясь не потерять его из виду. Персиваль бежал впереди, то и дело подгоняя отстающего Галахада, которому приходилось одновременно решать две весьма непростые задачи - не споткнуться о кочку или пень, которые так и норовили попасться под ноги, и, в тоже время, уворачиваться от нависающих веток, с радостью готовы расцарапать ему лицо или воткнуться в глаз.

Тристан, разумеется, подобных невзгод не замечал. Увлеченный азартом охоты, он скользил меж деревьев, словно угорь, огибая стволы и уворачиваясь от острых ветвей с небрежной легкостью. Бегло осмотрев один след, он, подобно ищейке, вскакивал и кидался к следующему, углубляясь все дальше в чащу. Сколько продолжался этот забег, ведали лишь духи, но в какой-то момент юноша остановился и замер, глядя вперед. Когда его спутники, изрядно запыхавшись, поравнялись со своим предводителем, перед ними предстала обширная поляна с большим валуном у края. Наполовину вросший в землю, камень обильно порос мхом со всех сторон, кроме одной. Голая, без единой травинки, область вокруг него, напитанная влагой после недавних дождей, напоминала рыхлую грязь.

- Трава тут почти не растет. - задумчиво проговорил Персиваль, окидывая поляну оценивающим взглядом. - Каприз природы или дурной знак?

- Скоро узнаем. - буркнул Тристан, а затем, повернувшись к друзьям, сказал, - Давайте-ка разделимся и как следует здесь все осмотрим. Нутром чую, мы почти у цели.

- Знаменитая интуиция потомков Керна Охотника? - поинтересовался рыцарь с едва заметной ноткой иронии в голосе.

- Она самая. - хладнокровно парировал молодой принц. - И она редко ошибается.

Расстегнув плащ, он кинул его на землю, а ножны с мечом перевесил на плечо - в глухом лесу на поясе они будут лишь мешаться.

- Прочешите всю поляну вдоль и поперек. - напутствовал Тристан, переводя взгляд с одного спутника на другого. - Я пойду в лес и осмотрю окрестности. И помните - не упускайте ничего! Любая мелочь может оказаться ключом к разгадке. Наткнетесь на опасность - громко зовите остальных.

- Какую опасность? - встрепенулся Галахад, испуганно вытаращив глаза.

- Будем надеяться, до этого не дойдет. - с улыбкой произнес юноша, и с этими словами растворился среди деревьев.

Персиваль лишь молча усмехнулся и, ободряюще хлопнув племянника по плечу, двинулся вдоль леса по границе поляны. Младший дю Лак, тяжело вздохнув, медленно побрел в противоположном направлении.

Тристан неторопливо ступал среди деревьев, лесная подстилка тихонько хрустела сломанными ветками и шуршала вековым ковром из опавших листьев под его ногами. Чуть отойдя в сторону от поляны, он начал методичное движение по кругу, стараясь охватить как можно больший радиус, но, в то же время, не слишком удаляться от центра. Рив явно проходил здесь, на то указывали все следы, встреченные ими ранее. Видимо он потерял коня, и, обронив фибулу возле дороги, двинулся напрямик через лес. Один, ночью… Решиться на такое мог лишь человек, который до смерти боялся чего-то. Или кого-то…

Но что могло так испугать королевского наместника, человека, наделенного немалой властью? Что за нужда заставила его покинуть дом глухой ночью и пустится в дорогу в одиночку? И, самое главное, какая судьба постигла Хивела? Эти и многие другие вопросы повисли в воздухе, требуя ответов. И следовало поторопиться, ведь на сей раз, помимо вопроса о правосудии, на кону стояла репутация самого Тристана. Если он потерпит неудачу, то даст в руки отцу мощнейший козырь, которым тот не приминет воспользоваться при первом же удобном случае. От одной мысли об этом юноша непроизвольно стиснул зубы и принялся за дело с удвоенной решимостью.

Он шел нарочито медленно, внимательно изучая буквально каждый дюйм окружающего леса, стараясь найти хоть какую-то ниточку, способную привести к разгадке. Однако, тщетно. За пределами поляны следы обрывались и, как ни пытался Тристан, ничего дельного больше обнаружить не удалось. Даже если бы рив погиб в лесу и его тело растерзали дикие звери, должны были остаться следы, и навык опытного охотника привел бы принца к ним. Но - нет. Ни останков, ни обрывков одежды, вообще никаких признаков присутствия человека. Только мох, деревья и ветер, гуляющий меж ветвей.

Хваленое фамильное чутье, столь истово трубившее о верности пути с момента, как он нашел фибулу у дороги, тоже не подавало больше никаких сигналов. А по опыту Тристан хорошо знал, что там, где оно оказалось бессильно, скорее всего, уже ничто не поможет. Почти завершив круг, вконец раздосадованный юноша уже думал повернуть назад, как вдруг его внимание привлек странный предмет, разительно выделяюшийся среди окружающей лесной подстилки. Простой человек нипочем не обратил бы на него внимания, но опытному следопыту он бросался в глаза, как бриллиант в куче мусора. Молодой принц моргнул пару раз, потирая глаза - не показалось. Недоверчиво оглядевшись, Тристан медленно подошел поближе, опустился на корточки… и тут его лицо просияло.

В куче мертвой, полусгнившей листвы лежала деревянная палочка, гладко обтесанная с одной стороны, что не оставляло сомнений в ее рукотворном происхождении. Но еще более эти сомнения рассеивал узор, грубо вырезанный на поверхности дерева - длинная вертикальная полоса по центру, от которой отходили последовательные ряды горизонтальных линий. Тристану никогда раньше не видел такого орнамента, но важно было другое. Попасть в чащу леса сама по себе эта штука никак не могла. Наконец-то, когда дело уже казалось безнадежным, удача улыбнулась ему! Тут мироздание, словно уловив его восторг, подкинуло принцу новый подарок. Всего в паре ярдов он разглядел в листве другую палочку. Ликование в тот же миг охватило юношу. Сделав несколько шагов, он схватил находку и стал внимательно ее разглядывать. Деревяшка ничем не отличалась от предыдущей, только горизонтальных линий было меньше, и они примыкали к основной полосе под небольшим углом. Тристан начал было размышлять над значением узора, как вдруг краем глаза заметил неподалеку еще одну грубую поделку, видневшуюся из-под кучи мха, а за ней и другую. Воодушевленный нежданной удачей, он двинулся по следу, подбирая резные деревяшки одну за одной.

К моменту, когда он обнаружил последнюю, в руках у него оказалось не меньше дюжины палочек. Узор на всех без исключения повторял друг друга, отличаясь лишь количеством поперечных линий. Юноша огляделся еще раз, дабы убедиться, но больше никаких следов присутствия человека не заметил. Оставалось лишь возблагодарить духов за добычу, пускай и скромную, и поскорее вернуться назад. С этой мыслью он направился к месту, где лежала последняя деревяшка.

- Что ж, это все же... - негромко сказал принц, делая шаг вперед.

Договорить он не сумел. Земля неожиданно ушла из-под ног и не успевший ничего понять Тристан рухнул в широкую яму, коварно притаившуюся под кучей веток и опавшей листвы. Во время падения он, повинуясь инерции движения, наклонился вперед, из-за чего со всего маху приложился подбородком о край ямы. На пару невыносимо долгих мгновений боль пропитала все его естество, и юноша бесформенным мешком осел на дне, посыпаемый струйками земли и песка. Придя в себя, он неуверенно поднялся на ноги, пытаясь привести мысли в порядок и понять, какого черта произошло. Но времени обдумать случившееся ему дано не было - ответ нарисовался сам собой.

Из леса, громко вереща и улюлюкая, выбегали маленькие существа, ростом не больше трехлетнего ребенка. Их причудливые, похожие формой на репу головы венчались развесистыми треугольными ушами, длинные носы загибались крючком. Разинутые пасти обнажали ряды тонких игловидных зубов, в маленьких глазках горел безумный огонь. Тонкие когтистые пальцы сжимали импровизированное оружие - палки и небольшие камни. Гремлины, мерзкие создания, хорошо запомнившиеся Тристану по походу в Каледонию и виновники одного из самых постыдных происшествий в его жизни.

Не дожидаясь, пока жертва опомнится, маленькие чудовища разом кинулись на юношу. Некоторые принялись закидывать его камнями, другие подбежали вплотную и пытались наносить удары своим маленьким оружием. Гремлины, твари от природы крайне трусливые, жили в лесах и отваживались нападать лишь на одиноких путников, заплутавших в глуши, да и то только тогда, когда были серьезно уверены в победе. Очевидно, сейчас им такую уверенность придавала яма-ловушка, старательно выкопанная в надежде, что какой-то растяпа угодит в нее и станет легкой добычей. План был не лишен шансов на успех, - в конце концов, падая в яму, человек может сломать ногу или потерять сознание, - если бы не одно НО. Помимо храбрости, гремлины не блистали также и интеллектом. Очевидно, именно по этой причине выкопанная ими яма оказалась глубиной меньше роста взрослого человека. Выпрямившись, Тристан по грудь возвышался над ее краями.

Это, тем не менее, не отменяло того факта, что с дюжину разъяренных тварей накинулись на него со всех сторон. Первые пару мгновений принц инстинктивно закрывался руками от летящих камней и резвых ударов палок. Опомнившись, он наградил ближайших супостатов парой увесистых тумаков и попытался выбраться из ямы. Этому помешал один из гаденышей, прыгнувший ему на голову и вцепившийся в волосы своими когтистыми пальцами. Крикнув от боли, Тристан закружился на месте, размахивая руками в отчаянной попытке схватить уродца. Тот, однако, не только не ослабил хватки, но и принялся с силой выдирать из прически юноши подвески и бусины, обильно украшавшие его волосы - патологическая страсть к человеческим изделиям была еще одной характерной чертой гремлинов. При этом, борьба с чудищем не отменяла града ударов, сыплющихся на него со всех сторон.

Юному наследнику помогла случайность - один из вредителей зарядил камнем точно по голове своему сородичу. Почувствовав, что хватка гремлина ослабла, Тристан сбросил его с себя и, собравшись, одним ловким прыжком покинул яму. Оказавшись на земле, он незамедлительно скинул с плеча ножны и обнажил меч - теперь он был готов вести диалог на равных. Явно не ожидавшие такого резвого отпора гремлины замешкались, и молодой принц без труда поразил ближайшего, раскроив ему голову надвое. Не давая врагам опомниться, Тристан резко крутанулся вокруг своей оси и сделал новый выпад. Смертоносное лезвие сверкнуло в воздухе и еще один негодяй свалился замертво, обильно орошая лесную подстилку темно-зеленой кровью. Однако развить свой успех Тристану не удалось.

Гремлины, обитавшие в Логрии, были куда мельче своих каледонских собратьев и, как следствие, физически слабее. Но также они были значительно проворнее, что, вкупе с меньшим размером, делало их куда более трудной мишенью. Придя в себя после первого натиска, юркие гаденыши рассредоточились по поляне, шныряя туда-сюда и ловко избегая ударов принцева клинка. Юноша, как мог, крутился волчком и делал один выпад за другим, но из раза в раз его меч рассекал воздух. При этом, гремлины и не думали ослаблять натиск, продолжая закидывать его камнями и тыкать палками, отчего, впрочем, гордость Тристана страдала куда больше его тела. Дошло до того, что некоторые из них принялись дразнить его, высовывая свои покрытые язвами языки и издавая громкие клокочущие звуки, вероятно, означавшие смех. И тут терпение принца лопнуло.

Вконец разъяренный этим балаганом, он собрал волю в кулак и перешел в решительное наступление. Клинок думнонской работы засверкал с быстротой молнии, обрушивая смерть на головы маленьких супостатов. Когда еще четверо гремлинов пали замертво, остальные дрогнули. Смекнув, что их шансы на победу тают буквально на глазах, метатели камней кинулись врассыпную, моментально скрывшись за ближайшими деревьями. Остальные, заметив, что товарищи бросили их на произвол судьбы, тут же последовали их примеру. Вернее, попытались. Прежде, чем они успели разбежаться, Тристан уложил еще одного. Когда все, наконец, закончилось, он обнаружил себя стоящим посреди небольшой полянки, усеянной трупиками чудовищ. Ладони на рукояти меча, склизкого от темной гремлинской крови, сжимали оружие с такой силой, что побелели костяшки пальцев. В ушах стоял какой-то хриплый свист. Юноше потребовалась пара секунд, чтобы понять, что это его собственное дыхание. Волосы, спутавшиеся и растрепанные, липли к мокрому от пота лицу. Смахнув со лба непослушную прядь и оглядевшись вокруг, он увидел последних гремлинов, стремительно улепетывающих прочь на своих коротких ножках. Схватив с земли первый попавшийся камень, переполненный негодованием Тристан смачно выругался и со всей силы запустил его в спину удирающим поганцам. Удар достиг цели - последний из бегущих гремлинов, издав забавный булькающий звук, рухнул на землю и затих. Остальные беспрепятственно скрылись из виду.

Молодой принц оперся на меч, переводя дух. Горячка боя постепенно отступала, возвращая ясность ума и чистоту мысли. Обводя взглядом полянку, ненадолго ставшую ареной нелепого сражения, на глаза ему попалась яма - виновница всего происшествия. Подойдя к краю, юноша заглянул внутрь, мысленно восстанавливая картину случившегося. Эти гаденыши вырыли ловушку, замаскировав ее листьями, положили приманку и поджидали случайную жертву в засаде. Тристану никогда не доводилось слышать, чтобы гремлины проявляли такую изобретательность. В этот раз им не повезло наткнуться на опытного воина, но если бы вместо него в капкан угодил простой крестьянин или ребенок, отправленный в лес за хворостом, дело могло бы кончиться весьма плачевно. Не для гремлинов, разумеется.

Однако размышлять над этим у принца не было ни времени, ни желания. Проведя рукой по лицу, он невольно вздрогнул. Под правым глазом саднила царапина, оставленная, должно быть, одним из брошенных в него камней. И, судя по ощущениям, не меньше дюжины синяков украшали его плечи и спину, а также ноги ниже колен. В нахлынувшем приступе легкого гнева Тристан с чувством пнул один из трупиков, но сумел быстро взять себя в руки. Кое-как вытерев меч мхом и опавшими листьями, он прошелся по поляне и подобрал все резные палочки, что сумел найти - именно из-за них он угодил в эту заварушку, не хватало еще возвращаться с пустыми руками. После чего, не мешкая, поспешил воссоединиться со своими спутниками.

Он застал их скучающими возле большого валуна, безучастно глядящих вдаль. Едва он показался из леса, друзья оживились и бодро зашагали навстречу.

- Ты в порядке? - поинтересовался Персиваль, едва они поравнялись. - Мы слышали какой-то шум в лесу.

- Да, все хорошо. - уклончиво проронил Тристан. Он знал, что спутники будут терзать его вопросами, и старался побыстрее сменить тему. Рассказывать им, что он, бывалый следопыт и охотник, угодил в ловушку кучки коротышек с интеллектом трехлетнего ребенка, не было никакого желания.

- У тебя кровь. - сказал Галахад, указывая пальцем на его лицо.

- А, ерунда. - как можно небрежнее бросил юноша, дотрагиваясь до царапины под глазом. - Должно быть, ветка попала.

- Видок у тебя, словно тобой двор подметали. - заметил думнонец, скрестив руки на груди и окидывая его взглядом с головы до пят.

- Сказал же, я в норме. - ответил принц. На сей раз в его голосе отчетливо проскочило раздражение, и он поспешил переключить разговор на истинную цель их похода. - Нашли что-нибудь?

- Нет. - промямлил Галахад, потупив взгляд. Тристан крепко подозревал, что он особо и не старался.

- Похвастаться нечем. - подтвердил Персиваль, пожимая плечами. - Мы обошли тут каждый фут, но - совершенно ничего. Как твои успехи?

- Так же. Я прочесал весь лес вокруг, но никаких следов там нет и в помине. Рив словно сквозь землю провалился. Нашел только это, хотя вряд ли оно нам поможет.

С этими словами он вытянул руку и продемонстрировал друзьям найденные в лесу палочки. Думнонский рыцарь лишь недоуменно поморщился, явно не придавая находке большого значения. А вот Галахад внезапно оживился.

- Дай-ка сюда. - тихо проговорил он, принимая добычу из рук Тристана. Пару минут он внимательно изучал узоры на дереве. Затем его лицо неожиданно просияло, глаза вытаращились и он затараторил, не скрывая восторга, - Поверить не могу! Знаете, что это такое? Это Огам, тайный алфавит друидов!

Тристан с Персивалем недоверчиво переглянулись.

- Друидов? - уточнил думнонец, словно не уверенный до конца, правильно ли он расслышал.

-На сей раз ты и впрямь перегнул палку, Галахад. - серьезно проговорил наследник Корнуолла, не скрывая предубеждения. - Друиды? Что за чушь? Их всех уничтожили давным-давно.

-Несколько веков назад, некоторые хронисты говорят три, другие склоняются к восьми. - отчеканил мальчишка, продолжая неотрывно разглядывать палочки. - Да, да, я прекрасно знаю историю. В древности друиды правили разрозненными людскими племенами, держа их в страхе и называя себя наместниками богов, проводниками их воли. Они обирали простой народ и приносили кровавые жертвы, дабы подпитывать свои нечестивые силы. Но затем пришли наши предки-полукровки, основатели благородных Домов, которые покончили с тиранией друидов. Бо́льшую часть их они уничтожили, те же, кто смог уцелеть, бежали и затаились в самых глухих и отдаленных уголках Альбиона. Друидский культ был строжайше запрещен на территории Логрии и настала новая эпоха мира и процветания. Такова, во всяком случае, официальная теория, которую излагают в летописях.

Галахад завершил речь и уставился на Тристана с довольным видом, полным превосходства. Юноша хорошо знал это торжествующее выражение. Оно проступало на лице опального принца Арморики всякий раз, когда в разговоре появлялась возможность ввернуть кусочек того множества бесполезных знаний, которые он почерпнул из своих бесчисленных книг. Тристан устало закатил глаза. Дав мальчишке возможность сесть на любимого конька, остановить его было чрезвычайно трудно.

- И что ты хочешь сказать? - недовольным тоном поинтересовался он у оруженосца. Копание в прошлом с целью вывести на чистую воду всех и вся были еще одной его излюбленной темой. - Что официальная теория - ложь? Что все это время друиды преспокойно плели свои козни прямо у нас под носом? И все из-за нескольких кусков дерева?

- Я ничего не утверждаю! - обиженно отозвался Галахад. - Просто делюсь соображениями. Говорю вам, эти последовательные ряды горизонтальных черточек - знаки Огама! Сакрального письма, который друиды использовали в своих ритуалах и для записи заклинаний.

- Если этот алфавит тайный, - вклинился в разговор Персиваль, дабы на корню пресечь разгорающуюся перепалку, - откуда ты о нем знаешь?

- Я читал в одной старинной книге. Ее автор ссылался на гораздо более древнего летописца, который видел огамические надписи своими глазами. Судя по всему, во времена сразу после низложения друидского владычества. Так вот, тот летописец зарисовал их, а автор прочитанной мной книги скопировал изображение. Истинное значение этих символов, скорее всего, никогда не выходило за пределы друидского культа, но уверяю вас - это именно они!

Пару минут спутники стояли молча, переваривая услышанное. Наконец, воцарившуюся тишину нарушил Персиваль.

- Хорошо, допустим, на минуту, что ты прав. Что это может значить? И зачем кому-то оставлять столь заметные следы?

- Огам использовался как магический алфавит, им писались заклинания. Может, тут проводился какой-то ритуал? - предположил Галахад и понизил голос. - Может… рива принесли в жертву? Что до палочек, то о них могли забыть, как об израсходованном материале. Посудите сами, если бы не я, вы бы не обратили на них никакого внимания.

С последним утверждением Тристан был полностью согласен.

- Чушь собачья! - раздраженно прыснул он, махнув рукой. - Курам на смех!

- Чушь, не чушь, а дела тут творятся темные. - сухо констатировал думнонец. - И с каждой минутой все темнее и темнее. Наш долг - проверить каждую версию, даже самую нелепую на первый взгляд. Как, по-твоему, отреагирует король Марк, если выяснится, что ты прозевал готовящийся против него заговор, хотя доказательства были у тебя перед глазами?

Тристан вперился в рыцаря испепеляющим взглядом. Персиваль задел его за самое больное и сделал это нарочно. Но, как ни обидно было это признавать, он говорил сущую правду.

- Хорошо. - сухо подытожил принц. - Отправимся в Пэнкер, отдохнем с дороги и обдумаем все как следует еще раз. Эрл Кинан должен оказывать нам содействие, но я не доверяю ему. Поэтому держите ухо востро и никому ни слова о том, что мы тут обнаружили. В любом случае, нутром чую, нам предстоит перевернуть еще не один камень, чтобы докопаться до правды.

Персиваль с Галахадом согласно кивнули и все вместе они зашагали в сторону леса. Дойдя до опушки, Тристан подобрал с земли свой плащ и, закрепив его на плече фибулой, уже хотел двинуться вслед за друзьями по лесной тропке, что привела их сюда. Неожиданно, у юноши возникло неприятное ощущение, словно за ним наблюдают. Резко обернувшись, он окинул поляну внимательным взглядом. В дальнем ее конце, едва различимое под сенью деревьев, маячило какое-то темное пятно, словно тени, сгустившись, потянулись в одно место. Вглядевшись повнимательнее, Тристан различил силуэт огромной фигуры. Человек, если это был человек, имел рост никак не меньше шести с половиной футов и был облачен в одежду, которая словно поглощала свет. Глядя на него, юноша стойко ощущал, что фигура смотрит в ответ. По спине побежали тонкие стайки мурашек. В памяти против воли живо предстала встреча с дуллаханом на минувший Самайн, жуткий карнавал призраков и зловещее пророчество, изреченное ему безголовым всадником. Принц почувствовал, как в животе у него зашевелилось что-то скользкое и холодное.

- Тристан! - раздался у него над ухом голос Персиваля. Ушедший было вперед рыцарь высунулся из-за дерева, вопросительно глядя на друга. - Ты идешь?

Молодой принц обернулся на его слова, а когда перевел взгляд обратно, загадочной фигуры и след простыл. Лишь слегка покачивались ветви деревьев, повинуясь капризам свежего весеннего ветра.

- Да, да, уже иду. - негромко произнес юноша и, помедлив пару секунд, двинулся вслед за спутниками обратно к дороге.

Глава 7

Крепость Пэнкер представляла собой классический дун, или оппи́дум, как их называли в южных королевствах - укрепленное селение, расположенное на холме и окруженное кольцеобразным рвом и земляным валом. В Логрии, где постоянная угроза нападений варваров или беспокойных соседей была суровой действительностью, по такой схеме строилось большинство крупных поселений. Да и все без исключения города, кроме Камелота, брали свое начало от небольших холмовых фортов.

Пэнкер, однако, как столица кантрева, мог похвастаться укреплениями куда более внушительными, чем простая земляная насыпь. Многочисленные лачуги, кузни и мастерские, плодившиеся под его стенами, как грибы после дождя, со временем вынудили эрла расширить крепость и возвести второе кольцо обороны. Твердыня, подобно змее, сбросила ставшую тесной шкуру и обзавелась новой, более просторной. Теперь тем, кто осмелился бы напасть на столицу Кериэра, пришлось бы преодолеть два ряда крепких бревенчатых стен с башнями, а также два рва - внешний, заполненный водой из реки, и внутренний, усеянный острыми кольями. Но, похоже, что и этих просторных границ крепости становилось мало. Крестьянские хижины, стихийно возникавшие тут и там со стороны внешней стены, уже заполнили остаток склона и начинали потихоньку захватывать подножие холма. Того и гляди, через пару десятилетий Пэнкеру понадобится новое кольцо укреплений.

Со стороны поселение напоминало голову могучего великана, вросшего в землю много веков назад. От неподвижности его лицо обрюзгло и раздалось вширь, пухлые щеки обвисли и стекли вниз, как куски сбежавшего теста. На челе гиганта, на самой вершине холма, покоилась огромная корона - дворец эрла Кинана. Внушительное трехэтажное строение, не в пример другим постройкам, имело основание из камня, на котором высились два деревянных уровня, увенчанные четырехскатной крышей. Две мощные башни по краям длинного здания довершали картину, придавая ему воистину грозный вид. Дворец был выстроен совсем недавно. Когда Тристан, в далеком детстве, приезжал в Кериэр вместе с отцом, они гостили в старой резиденции эрла, целиком сделанной из дерева, менее просторной и гораздо, гораздо менее внушительной. Хозяин Пэнкера не поскупился, дабы придать своему жилищу, а, следовательно, и себе, мощи и великолепия. На взгляд юноши, даже немного чересчур.

Внутри дворец производил ничуть не меньшее впечатление, чем снаружи. Просторный главный чертог имел целых пять очагов и мог бы легко вместить пару сотен человек. Ряды мощных деревянных столбов, подпирающих потолок, выполненные в виде исполинов с бычьими головами, придавали помещению величественный вид. Дюжина жаровен и две массивные деревянные люстры со множеством свечей наполняли зал приятным мягким светом. На стенах красовались многочисленные охотничьи трофеи - шкуры волков, рысей, головы кабанов и оленей, а из дальнего угла на посетителей взирало чучело огромного бурого медведя. Свирепый хищник, стоя на задних лапах, навеки застыл в грозном оскале, обнажив здоровенные клыки. По случаю приезда наследного принца зал украсили пышными венками из веток и цветов, пол устилали свежескошенные травы, которые разливали в воздух приятную свежесть весеннего луга. Конечно, резиденция эрла и в самых смелых мечтах не могла тягаться в великолепии и грандиозности с чертогами Тинтагеля или, уж тем более, Камелота. Но Тристан был вынужден признать, что для скромного жилища главы одного из самых маленьких кантревов, расположенного на краю мира, Пэнкер превзошел все его ожидания. Даже Галахад, чье детство прошло в Бенвике, родовом замке дю Лаков, имевшем славу самого роскошного дворца Логрии, был впечатлен.

Однако, каким бы просторным ни казался зал в обычное время, сейчас в нем было тесно, как в бочке. Десятки гостей из числа местной знати и их приближенных, не считая слуг и прочей челяди, забили помещение буквально до отказа. Рассевшись на скамьях вдоль длинных столов, собравшиеся ели, пили, делились новостями и хвалились своими достижениями. Чертог полнился громким гулом множества голосов, то и дело прерываемых взрывами громогласного хохота. Эрл Кинан не преувеличил, когда пообещал оказать Тристану и его спутникам королевский прием. Столы едва ли не ломились от яств, и не успевали гости закончить с одним блюдом, как юркие слуги уже подносили новое. Кухня не блистала изысканностью, зато поражала изобилием. Жители Кериэра, обитатели дремучих лесов, добывали пропитание в основном охотой, что и нашло отражение на столах их лорда. Свинина, баранина, оленина и множество других сортов мяса, приготовленных всеми возможными способами, - жареное, вареное, тушеное, вяленое, - блестели от жира и пробуждали аппетит. Воздух полнился ароматами пряных трав и свежеиспеченного хлеба.

Во главе зала, на каменном помосте, за огромным дубовым столом в окружении наиболее почетных приближенных, в глубоком резном кресле восседал сам хозяин Пэнкера. Могучую, поистине бычью шею эрла Кинана украшал роскошный золотой торк, широкий пояс с золотыми накладками охватывал простое, но изящное одеяние из тонкой шерсти, расшитое пестрой тесьмой. Все тот же плащ с широким меховым оплечьем придавал его и без того мощной фигуре угрожающую стать. Обычно, разумеется, эрл занимал почетное место посередине стола, но сейчас оно было отдано куда более высоким гостям - наследному принцу Корнуолла и его спутникам, в чьих жилах также текла королевская кровь. Сидя на мягкой волчьей шкуре, Тристан лениво отщипывал кусочки жареной бараньей ноги, лежавшей перед ним на широком серебряном блюде, и с интересом разглядывал пиршество. Что и говорить, красота и богатство столицы Кериэра действительно произвели на него впечатление. Это, в свою очередь, не укрылось от взора эрла Кинана, который даже не пытался скрыть своего удовлетворения. Откинувшись на спинку кресла, лорд Пэнкера, слегка сощурившись, довольно поглаживал длинные густые усы.

- Как Вы находите мое скромное жилище, милорд? - лениво поинтересовался он у Тристана, как только гости расселись и приступили к еде.

- О, я в восхищении! - совершенно искренне ответил юноша, стараясь не придавать голосу излишне восторженных интонаций. Господину в доме вассала не пристало прыгать от восторга, словно деревенскому мальчишке, впервые очутившемуся на ярмарке. Даже если для такого восторга были все причины. - Вы не лукавили, когда сказали, что Пэнкер изменился до неузнаваемости. В свой прошлый приезд я запомнил его совсем иначе.

Кинан негромко рассмеялся в густые усы, а затем отпил из серебряного кубка, что держал в могучей ладони.

- Как я и говорил, последние десять лет были весьма благодатными для нашего кантрева. Даже несмотря на несколько… чрезмерное усердие рива Хивела в исполнении своих обязанностей.

- Чрезмерное? - переспросил Тристан, вопросительно подняв бровь.

Эрл твердой рукой водрузил кубок на стол и повернулся к принцу, глядя ему прямо в глаза из-под косматых бровей.

-Помните, я говорил, что некоторое время назад королевский наместник Кериэра начал лично заниматься сбором налогов в кантреве?

Юноша осторожно кивнул, не понимая, к чему клонит собеседник.

- Это право король даровал риву по его личной просьбе. Якобы, для ликвидации многочисленных нарушений со сбором податей, которые, по мнению господина Хивела, имели место в Кериэре в последние годы.

- Дайте угадаю, не всем это понравилось? - ехидно подметил Тристан, уловив, наконец, ход мыслей хозяина Пэнкера.

Эрл Кинан пожал плечами и опустил уголки губ, отведя взгляд в сторону.

- В истории Корнуолла это случай небывалый. Народ возроптал против изменения веками устоявшегося порядка. Некоторые, - он понизил голос, так, что его слова в шуме пирующего зала стали едва слышны, - даже поговаривали, что рив добился введения этой меры в надежде… извлечь из нее личную выгоду. Ведь отныне все без исключения налоги стали проходить через его руки.

Тристан выпрямился в кресле и смерил Кинана долгим немигающим взглядом. Только что этот человек прямо, при свидетелях, обвинил рива Кериэра, представителя королевской власти в кантреве, в государственной измене. Обвинение, мягко говоря, весомое, и требовало оно столь же весомых доказательств. Но принц решил не рубить с плеча и хорошенько обдумать слова эрла после окончания пира. У него еще будет возможность и время допросить всех нужных свидетелей. Отказать наследному принцу, присланному из столицы с приказом расследовать дело государственной важности, равносильно признанию об участии в заговоре против короля. А пока клубок слишком запутан и нити его торчат в разные стороны, сбивая с толку и сея в голове неразбериху. Как там говорил Персиваль? Стратегия и точный расчет. Тристан успокоил себя этой мыслью, и решил вернуться к еде.

Тем временем, пиршество вовсю набирало обороты. Собравшиеся, пользуясь гостеприимством хозяина, охотно поглощали одно блюдо за другим. Юноша не видел причин не последовать их примеру. Отрезав себе добрый ломоть бараньей ноги, он с наслаждением прожевал великолепно прожаренное мясо и запил его щедрым глотком эля из своего кубка. Вино, производившееся из драгоценного винограда, произрастающего лишь на южном побережье Арморики и Думнонии, в северных королевствах было неслыханной роскошью, позволить себе которую могли лишь короли и их приближенные. Эль, пенный напиток из перебродившего солода и смеси трав, иногда с добавлением меда или фруктов, был куда более привычным дополнением к трапезе северян. Тристан невольно улыбнулся про себя. Хоть в чем-то хозяину Пэнкера не удалось его удивить.

- Ваш чертог прелестно украшен. - заметил юноша, когда расправился с бараниной. Бдительный слуга тут же забрал у него блюдо с объедками, а другой, не мешкая, аккуратно водрузил на стол новое.

Эрл Кинан улыбнулся и вежливо кивнул, давая понять, что ему польстило замечание наследного принца.

- Однако, - продолжил Тристан, облизывая влажные от жира пальцы, - я не мог не заметить, что в убранстве отсутствуют какие-либо украшения в честь Бельтейна. Неужели в Кериэре не чтут столь великий праздник?

- Ну что Вы, мой принц. - примирительно отозвался Кинан. - Разумеется, мы празднуем Ночь Костров наравне со всей Логрией! Традиции и обычаи крайне важны для нашего народа. Но мы, жители лесных окраин, привыкли справлять Бельтейн под открытым небом, танцуя вокруг ритуального костра среди деревьев, а не в тесных стенах рукотворных чертогов. Так мы лучше чувствуем связь с землей, на которой живем, и духами, что нас оберегают.

- И один из этих духов - Плетеный Человек, которого просят об обильном урожае?

- Вижу, вы уже успели пообщаться с кем-то из простонародья. - хмыкнул лорд Пэнкера. - Нет, Плетеный Человек - всего лишь персонаж местных сказок. Им пугают маленьких детей.

Тристан подивился про себя странным обычаям, но вслух ничего говорить не стал. Во многих уголках Логрии существовали свои вариации общепринятых традиций и обрядов. В Кериэре, как он уже успел убедиться, и без того нашлись куда более весомые поводы для удивления.

- Кстати, о наших традициях. - произнес эрл, отпив из своего кубка и утирая рукой влажные от эля усы. - В канун Бельтейна мы устраиваем большую охоту, дабы задобрить духов и просить их об изобилии в течение светлой половины года. Вся знать Кериэра съезжается принять участие в этом сакральном действе. - он понизил голос, глядя на юношу из-под косматых бровей. - Я наслышан о наследном принце как об искусном охотнике. Окажет ли он честь, присоединившись к нам?

Тристан выдержал его пристальный взгляд, не моргнув и не отведя глаза. Задерживаться в этой глуши так долго не входило в его изначальные планы. Но с момента его прибытия расследование пропажи рива не сдвинулось ни на шаг, и никаких подвижек тому пока тоже не предвиделось. Вместо ответов они с друзьями находили лишь новые вопросы. А вот священная охота в самый канун праздника открывала интересные возможности. Приезд наследника оказался полной неожиданностью, и сейчас под сводами дворца Пэнкера собралась лишь малая часть местной знати. Событие, ради которого в одном месте соберутся все мало-мальски значительные люди кантрева, станет прекрасным поводом понаблюдать за ними и аккуратно расспросить. Или… заглянуть в места, где их в этот момент точно не будет. Молодой принц откинулся в кресле, стараясь придать лицу как можно более ленивое и непринужденное выражение.

- Соглашусь с радостью. Любопытно будет взглянуть на охотничьи традиции вашего края.

Кинан улыбнулся и, подняв кубок в одобрительном жесте, осушил его одним глотком, после чего переключил внимание на пиршественный зал. Тристан же, не в силах более противится, принялся за свежее блюдо с румяной корочкой, исходившее жиром у него на тарелке.

Но любые кулинарные изыски и детали убранства дворца померкли по сравнению с подлинной жемчужиной вечера, которую эрл, как хороший игрок, приберег напоследок. Когда пир перевалил за половину, Кинан вальяжно поднялся на ноги, и, взяв кубок с элем, поднял руку, требуя тишины. Нескончаемый гул моментально стих, лица всех собравшихся обратились к хозяину Пэнкера.

- Мои верные подданные! - начал он своим хрипловатым басом. - Мы собрались здесь, дабы поприветствовать в наших чертогах необычайно высокого гостя. Сегодня нас почтил своим присутствием сам принц Тристан из дома Лионессе, сын и наследник нашего благородного короля Марка, да правит его род долго и славно!

С этими словами Кинан повернулся к юноше и поднял вверх кубок. Тристан кивнул и встал из кресла, обратившись лицом к залу. Собравшиеся тут же подкрепили пожелание своего лорда оглушительным приветственным ревом.

- Нечасто нашему скромному кантреву выпадает столь большая честь. - продолжил эрл, когда гости понемногу затихли. - Поэтому, дабы засвидетельствовать свое почтение милорду принцу и его не менее благородным спутникам, я приношу им этот скромный дар.

Кинан подал знак рукой, и из неприметной ниши в боковой стене зала вышел статный молодой мужчина. Его длинные светлые волосы, перехваченные на лбу кожаным ободком, мягко ниспадали на плечи. Щеки и виски украшали небольшие татуировки в виде листьев клевера, бабочек и пыльцы фей. Свободная рубаха из зеленой шерсти, расшитая желтым растительным орнаментом, не могла скрыть горделивой осанки, выдававшей, наряду с удивительно правильными и тонкими чертами лица, кровь потомка Ши. В руках незнакомец держал изысканную арфу, вырезанную из дорогого дерева. Навершие инструмента было выполнено в виде необычайно красивой женщины с цветочным венком на голове. Со стороны казалось, что корпус арфы - это крылья, которые она расправляет за спиной.

Тристан буквально лишился дара речи. Человек не мог быть никем иным, как членом дома Эллиллон из королевства Мид. Народ странствующих певцов и сказителей, они держались в стороне от политики, но, тем не менее, пользовались в Логрии непререкаемым авторитетом. Именно дом Эллиллон, или дом Лета, как его еще называли, бережно передавал из поколения в поколение священные песни и гимны, хранившие основную часть традиций и обычаев потомков Ши. Отец часто называл их “памятью Логрии”. При этом они принципиально не записывали свои знания, ибо письменное слово могло быть похищено и, следовательно, осквернено. Сакральные поэмы заучивались наизусть и передавались из уст в уста в узком круге посвященных. Говорят, что для прохождения вступительного испытания кандидату требовалось выучить полсотни стихов. Одним словом, Тристан крепко подозревал, что Галахаду куда больше бы пошло родиться в доме Эллиллон.

В былые времена именно они выступали в роли арбитров и третейских судей, когда требовалось разрешить какой-то спор между ссорящимися королями. И тут слово мудреца считалось законом, нарушить который означало навлечь на себя гнев высших сил и прослыть святотатцем в глазах всех правящих династий. Когда сердце Логрии сместилось из Пляски Гигантов в Камелот, влияние Дома ослабло, но уважение к его представителям, как хранителям традиций, по-прежнему было необычайно велико. Визит кого-либо из их народа ко двору правителя считался величайшей честью, и сказителя неизменно окружали поистине королевским почетом и уважением. Достаточно сказать, что на веку Тристана лишь трижды барды из дома Эллиллон жаловали своим присутствием Тинтагель, и каждый раз это было событие государственного масштаба. Об их приезде сообщалось за много месяцев, и весь цвет знати Корнуолла съезжался на представление в родовой замок дома Лионессе. Зал для приемов украшался, как на любой из главных праздников, придворные щеголяли лучшими из своих нарядов. Юноша хорошо помнил первое из этих выступлений, словно оно было вчера. Волшебная музыка и неземной голос певца произвели на маленького принца такое впечатление, что он не мог заснуть две ночи к ряду. Именно тогда он твердо решил научиться играть на арфе.

Как эрлу маленького кантрева на окраине Корнуолла удалось уговорить члена дома Эллиллон выступить на своем торжестве, оставалось лишь гадать. Но это был воистину королевский подарок. Даже гора золота высотой в рост Тристана не могла бы сравниться с ним. Лишь спустя несколько секунд принц пришел в себя от изумления и понял, что просто молча стоит, открыв рот. Кинан же, полностью удовлетворенный эффектом, который произвел его неожиданный ход, продолжил:

- Поприветствуйте же благородного А́йдана, барда из дома Эллиллон, который великодушно согласился почтить сегодня своим присутствием этот скромный праздник и усладить наш слух медом поэзии!

Зал взорвался бурей оваций, да так, что у Тристана едва не зазвенело в ушах. Когда гомон приветствий, наконец, стих, хозяин Пэнкера добавил:

- Пусть же поэзия и музыка, пропитанные мудростью веков, наполнят сегодня этот зал и сердца наших дорогих гостей!

Тем временем слуги резво расчистили посредине зала место под выступление и поставили в центр небольшой табурет. Многие гости покинули свои места, чтобы подойти поближе - подобную картину большинство из них лицезрело первый и последний раз в жизни, и никто не хотел упустить данный судьбой уникальный шанс. Выстроившись полукругом, зрители затаили дыхание в ожидании начала выступления. Музыкант учтиво поклонился высоким гостям на помосте, затем остальному залу и грациозно опустился на сидение, аккуратно пристроив арфу на правом колене. Обычно члены дома Эллиллон выступали в сопровождении целого оркестра помощников и подмастерий, во всяком случае, так было во время всех тех праздненств в Тинтагеле, что довелось видеть Тристану. Но Айдан был лишь молодым бардом[9], и поэтому, наверное, не считал зазорным предстать перед публикой в одиночку. Вероятно, приглашение эрла Кинана он принял по той же причине.

Пальцы сказителя коснулись струн, и чертог тут же наполнился дивной мелодией, утонченной, но в то же время торжественной и воодушевляющей. После долгого вступления он взял мощный высокий аккорд и, выдержав небольшую паузу, негромко запел:

Горел закат, алел закат, день старый унося

Ложилась мгла, ночная мгла, и свет почти иссяк

А вместе с ним судьбой гоним прочь уходил старик

Король зимы, Владыка тьмы, чей хладный мрачен лик.

Но тот престол, его престол недолго пустовал

В ночи огонь, яркий огонь как солнце засиял

Из песни звезд, из летних грез иной пришел король

Владыка света, Рыцарь лета, и жизнь принес с собой.

Он сел на трон, дубовый трон, весь в зелени листвы

Взмахнул рукой, своей рукой - в полях зажглись костры

Дети лесов, услышав зов, на празднество спешат

И меж костров, вокруг костров плясал и стар, и млад.[10]

Голос его был мягким и нежным, подобно журчанию весеннего ручья. Музыка и слова, слетавшие с его губ, переплетались в удивительном танце, рождая на свет необычайной красоты песнь, что свежим бризом разлеталась по залу. Гости слушали Айдана с замиранием сердца. Женщины складывали ладони на груди, открыв рты от переполняющего их чувства прекрасного. Даже местные аристократы и воины из стражи Кинана, суровые мужи с длинными бородами и усами поверх испещренных шрамами лиц, и те внимали напеву барда со священным благоговением.

Это была “Ночь Костров”, старинная баллада о Бельтейне, один из наиболее известных и излюбленных гимнов в честь праздника. Тристан и сам прекрасно знал эту песню и нередко играл ее на торжествах в Тинтагеле, неизменно собирая восторженные одобрения публики. Но сейчас он вынужден был признать, что его собственное исполнение безжалостно меркло на фоне мастрества подлинного виртуоза своего дела. Айдан не просто перебирал пальцами по струнам арфы, казалось, что в процессе игры он, подобно волшебнику, дергает за нити саму ткань реальности, сплетая и преобразуя ее по своему желанию. Стрелы музыки и поэзии, пущенные им, легко пробивали броню сердец даже самых черствых слушателей, неизменно достигая самых дальних, потаенных глубин души. Тристан в очередной раз убедился, почему дом Эллиллон пользовался таким почетом. В Логрии имелось немало странствующих певцов и менестрелей, что бродили от замка к замку и развлекали публику исполнением баллад и театральными представлениями. Но даже самые искусные из них были лишь ремесленниками, простыми трудягами, такими же, как кузнецы, гончары или плотники. Сказители же из дома Лета воистину владели тайным знанием, сакральным волшебством, по сравнению с которым любые иные потуги на поприще искусства выглядели лишь бледной тенью подлинного величия.

Меж тем Айдан перешел ко второй части баллады. Он с силой ударил по струнам, пробирая зрителей до мурашек, а голос его зазвучал глубоко и мощно, как гром во время нежданной летней грозы:

Но кто король, ничто король без верной госпожи

Вокруг полей, среди полей сгустились миражи,

Явилась дева в платье белом, венке лесных цветов

И на коне, белом коне проплыла меж костров.

Король пленен, покинул трон, припал к ее ногам

И встав с колен, красой затмлен, прильнул к девы губам

Рука к руке спешат к толпе петь песни и плясать

Слиты судьбой, даже самой их смерти не разнять.

На поле шест, праздничный шест кольцом из ярких лент

И пестрой шапкой из цветов, будто венцом, одет

Кружат, смеясь и веселясь босыми по траве

Омыв росой, будто слезою души в волшебстве.

Вокруг костра и до утра веселый хоровод

Но вот во мгле, туманной мгле забрезжил уж восход

Дети лесов прочь от костров бредут в мглы пелене

Под сень чащоб, растаять чтоб в рассветной тишине.

Мелодия резко оборвалась на высокой ноте, заставив зал ахнуть от неожиданности. Бард замолчал, а гости замерли в ожидании, затаив дыхание. Выдержав положенную паузу, он снова заиграл в спокойном темпе, баюкая и остужая зрителей после волнующей кульминации. Взяв последнюю ноту, Айдан медленно развел руки в стороны и опустил голову, давая понять, что произведение окончено. Публика, однако, стояла как заколдованная, никто не смел проронить и звука в благоговейном оцепенении. Потребовалась пара минут, прежде чем гости смогли сбросить морок и вспомнить, на каком свете они находятся. Но едва это произошло, зал разразился таким грохотом аплодисментов, что задрожали столы и посуда на них. Да что там, казалось, содрогнулись сами стены дворца, угрожая обрутшиться на головы неистовствующей толпы. Но зрители, разумеется, этого не замечали. Охваченные безумством восторга, они хлопали в ладоши, топали ногами, кричали и свистели. Воины эрла принялись колотить оружием о кромки щитов.

Тристан, как и Персиваль с Галахадом, ликовал вместе всеми. Вскочив с кресла, он, как оголтелый, хлопал руками пока не заболели ладони. Бессчетное множество раз он слышал эту балладу, но еще никогда - в исполнении барда из дома Эллиллон. Это было все равно что самому оказаться посреди празднества древних Ши. Идти с ними рука об руку, пропитывая душу их волшебством, водить хороводы у майского шеста, вплетая в волосы разноцветные ленты, и танцевать вокруг священного костра, пока не свалишься без сил. Айдан, для которого такой прием, наверное, был вполне обычным делом, отвесил публике несколько чинных поклонов и, взяв арфу под мышку, неспешно проследовал в сторону одного из боковых выходов и скрылся за дверью. Публика, однако, не обратила на это никакого внимания. Еще добрых пять минут гости, как обезумевшие, продолжали восхвалять своего новоиспеченного кумира, прежде чем заметили его отсутствие. Лишь когда шум начал сходить на нет и все принялись потихоньку возвращаться к еде и элю, Тристан смог, наконец, и сам полноценно прийти в себя. И тут же встрепенулся, вспомнив важную мысль, промелькнувшую в его голове за секунду до того, как выступление сказителя затмило собой весь мир. Опомнившись, он бегло подал Галахаду и Персивалю сигнал следовать за ним и стремительно направился в сторону двери, за которой исчез бард.

Принц обнаружил Айдана в одном из боковых покоев, примыкающих к главному залу. Тот сидел на скамье и бережно протирал свою арфу куском чистого полотна. Стол перед ним был накрыт столь обильно, что мог бы прокормить небольшую армию. Певец, впрочем, не проявлял к еде никакого видимого интереса. Забота об инструменте явно занимала его куда больше. Тристан подошел поближе и замер в ожидании, когда член дома Лета обратит на него внимание. Но Айдан продолжал, как ни в чем ни бывало, трепетно ухаживать за арфой. Если он и заметил присутствие юноши и его спутников, то, видимо, придал этому не больше значения, чем богатым яствам на столе перед собой. Подождав еще немного, молодой принц не выдержал и деликатно откашлялся, давая понять, что подошел не из праздного любопытства. Этот прием подействовал - бард прервал свое занятие и поднял голову, вопросительно глядя на визитеров.

- Господин Айдан, мое почтение. - как можно учтивее начал Тристан. Слава дома Эллиллон была такова, что в прошлом они могли одним словом низвергать королей. Обращаться с ними почтительно следовало даже членам правящей династии. - Позвольте поблагодарить Вас за выступление. Это было просто… неописуемо!

Сказитель не проронил ни слова, продолжая все также смотреть на пришельца с немым вопросом во взгляде. Юноша, осознав свою оплошность, поспешил исправиться:

- Прошу прощения, где же мои манеры? Я - принц Тристан из дома Лионессе, сын и наследник короля Марка, правителя Корнуолла. А это - мои спутники, сэр Персиваль Корбейн из Думнонии и Галахад дю Лак, мой оруженосец.

Принц отвесил земной поклон, изо всех сил надеясь, что не сгубил дело на корню. Его друзья, по-прежнему с непониманием глядя на своего предводителя, последовали его примеру. К огромному облегчению Тристана, бард отложил в сторону арфу и поднялся на ноги.

- Да, хозяин этого дома предупредил меня о вашем присутствии перед приемом. Рад, что вы остались довольны моим талантом.

- Разумеется, а как же иначе? - поспешно выпалил юноша, запоздало подумав о том, не покажется ли его восторг чрезмерным. Избыточная лесть могла порой сослужить еще худшую службу, чем недостаток уважения. - К слову, о приеме. Как эрлу Кинану удалось уговорить человека Вашего положения почтить своим присутствием столь скромное… торжество?

Айдан звонко рассмеялся, запрокинув голову, словно и сам изумился своему великодушию.

- Да, и правда, должно быть, последнее, чего ожидали гости сегодняшнего вечера, это воочию увидеть и услышать кого-то из представителей моего рода. Что ж, им будет, что рассказать потомкам. - сказитель небрежно почесал затылок, будто обстоятельства произошедшего ставили его в неловкое положение. - На самом деле, это получилось случайно. Видите ли, для большинства людей появление одного из нас - событие всей жизни, но внутри нашего Дома тоже существует борьба за славу и влияние. Я молод, лишь недавно был принят во Внешний круг и получил право зваться бардом, и еще не успел создать себе репутацию. Поэтому, в преддверии Бельтейна, я отправился в путешествие по Корнуоллу. Мне стало любопытно, как справляют великий праздник в глубинке, какие традиции и обычаи существуют на самой окраине Логрии. По возвращении я сложу одну или несколько баллад и, если на то будет воля великих духов, они станут известны и прославят мое имя в веках. О чем еще может мечтать скромный служитель лиры?

Тристан согласно закивал, делая вид, будто хорошо понимает чаяния сказителя. Тот продолжил:

- Я прибыл только сегодня утром. И, как видно, духам было угодно, чтобы мой приезд совпал с Вашим. Но я не планирую задерживаться в этом городке надолго. Завтра я продолжу путь, чтобы увидеть другие уголки Корнуолла, а в финале своего путешествия планирую посетить фамильный замок дома Лионессе. Если, конечно, Ваш сиятельный отец не будет возражать.

- О нет, что Вы! - воскликнул юный наследник, вскидывая руки. - Вы окажете нашему Дому великую честь! Его Величество будет несказанно рад и, не сомневайтесь, он примет Вас со всем подобающим почетом.

- Что ж, значит, вскоре нам суждено встретиться снова? - мягко улыбнулся Айдан.

Тут Тристан немного замялся. С самого начала разговора он был не слишком уверен в том, насколько уместна просьба, которую он собирался озвучить. Любой, даже самый молодой член дома Эллиллон занимал особое место в сложной иерархии взаимоотношений между Великими Домами. Каждое их слово считалось священным, и изрекали они его обычно лишь по своему усмотрению. А уж о том, как тщательно сказители берегли свои знания, не приходилось и говорить. Даже короли не всегда отваживались просить их об услуге. Однако, отступать было поздно, и юноша, набрав в грудь побольше воздуха, как можно деликатнее произнес:

- К сожалению, в этом я не уверен. Как страстно не желал бы я вновь лицезреть Ваше выступление, долг призывает меня задержаться в Кериэре на неопределенное время. Видите ли, я и мои друзья, мы прибыли сюда отнюдь не с праздным визитом. Недавно пропал рив Хивел, королевский наместник Кериэра, и мой отец, король Марк, поручил мне расследовать это дело. Я обязан…

- А разве, - ничуть не смутившись, перебил его бард, - не лорд Кинан управляет этими землями от имени Вашего отца, короля?

Тристан осекся на полуслове, несколько сбитый с толку вопросом Айдана. Впрочем, удивляться было нечему. Народ Лета не походил ни на один из прочих Домов Логрии. Они не имели ни королей, ни лордов и признавали лишь власть духов, с которыми общались, кочуя по бескрайним лугам, холмам и лесам своей родины. Управлял ими Круг старейшин, место в котором обеспечивалось мудростью и уважением, а не родством по крови. Должно быть, человеку из дома Эллиллон, особенно молодому и неопытному, было довольно трудно понять сложную систему отношений между вассалами и сюзереном, принятую в других королевствах. Осознав это, Тристан постарался, как мог, пояснить:

- Не совсем. Лорд Кинан местный эрл, наследственный правитель Кериэра и вассал моего отца. А рив - чиновник, назначенный королем следить за исполнением законов и сбором налогов в кантреве.

Бард нахмурил брови, уставившись на юношу полным непонимания взглядом.

- Как бы то ни было, - решил сменить тактику молодой наследник, - для короля это происшествие имеет необычайную важность. А мой долг - разобраться в том, что случилось, дабы правосудие восторжествовало и виновные понесли заслуженную кару.

- Но Ваши поиски зашли в тупик, и Вы пришли просить моего совета. Не так ли, принц Тристан?

Айдан широко улыбнулся и с довольным видом посмотрел на юношу. Тот было хотел изумиться, но тут же одумался. В конце концов, стоило ли удивляться проницательности человека, чей род славился как мудрецы и предсказатели?

- Вы правы… - промямлил Тристан, смущенно закусив губу и уперев взгляд в пол. - Я понимаю, что прошу очень многого, но…

- К вашему счастью, - не дал ему закончить сказитель, поднимая вверх руку, - я сегодня в исключительно добром расположении духа. Это путешествие, этот край и его жители подарили мне неожиданный прилив вдохновения! Впрочем, именно поэтому духи привели Вас ко мне именно сейчас. От них ничего не скроешь! А посему - спрашивайте, и, коли то будет в моей власти, я охотно поделюсь с вами крупицей своего знания. Но помните - мудро заданный вопрос уже содержит в себе половину ответа. Посему, подумайте хорошенько, прежде чем испросить моего совета!

Молодой принц чуть стушевался. Он перевел неуверенный взгляд на спутников, ища у них поддержки. Но Персиваль с Галахадом лишь молча глядели на своего предводителя и ожидали его решения. Отступать было некуда, и Тристан, вдохнув поглубже, негромко проговорил:

- По правде говоря, мы не слишком-то продвинулись в расследовании. Пока мы даже толком не знаем, откуда начать…

- Но вам удалось обнаружить хоть что-то? - нетерпеливо переспросил Айдан. - Может, какую-то вещь, принадлежавшую пропавшему?

- Да. - неожиданно подал голос Галахад, делая шаг вперед. Он извлек из мешочка на поясе резные деревяшки, найденные Тристаном в лесу, и продемонстрировал их барду. - Мы шли по следам рива через лес и недалеко от места, где они оборвались, нашли это. Уверен, эти предметы как-то связаны с его исчезновением, но наших знаний оказалось недостаточно, чтобы расшифровать эти символы. Ваш род известен своей мудростью и знанием, и мы надеялись, что Вы сможете пролить свет на эту загадку. Если, разумеется, сия тайна не слишком велика, чтобы открыть ее непосвященным.

Дю Лак смиренно поклонился и бережно протянул деревянные палочки Айдану. Тристан смерил друга строгим осуждающим взглядом. Он по-прежнему считал все эти россказни о друидах полнейшей чепухой, и был крайне недоволен тем, что оруженосец всерьез поднял эту тему в присутствии члена дома Эллиллон. Тот, однако, похоже, не разделял сомнений принца. Аккуратно приняв деревяшки из рук Галахада, он принялся с неподдельным интересом разглядывать вырезанные на них узоры. С минуту сказитель внимательно изучал находку, а потом, внезапно, его лицо переменилось. Брови поползли вверх, глаза расширились, в них загорелся странный блеск.

- Невозможно… - едва слышно прошептал он, не отрывая взгляда от резных кусков дерева в своих руках. Затем вскинул голову и полоснул Тристана и его спутников взглядом резким, как удар молнии. - Там, где вы нашли это, были еще какие-то следы? Обрывки ткани, необычные камни, следы кострища? Что угодно?

Айдан совершенно переменился. Его лицо, еще недавно отмеченное печатью благостного спокойствия, перекосила тревога и нездоровое возбуждение. Какая-то грозная, доселе невиданная сила пробудилась в этом человеке. Юноше пришлось проявить над собой некоторое усилие, чтобы не отпрянуть назад на пару шагов.

- Нет-нет, больше никаких, только это. - поспешно затараторил Тристан, дивясь про себя невесть откуда нахлынувшей робости. Последнее, чего он ожидал, так это испугаться менестреля, который, должно быть, даже ни разу в жизни не держал в руках меча. Впрочем, служитель лиры таил в себе множество сюрпризов, и этот наверняка не был последним.

Бард сжал деревяшки в кулаке, поморщившись, словно они обжигали ему ладонь. Подойдя к небольшому очагу, расположенному посередине комнаты, он с чувством швырнул их в огонь. Пламя, устало танцевавшее среди догорающих углей, поначалу отпрянуло, словно разделяло презрение человека к странной находке. Но, спустя пару секунд оно распробовало свежую добычу и принялось жадно облизывать грубо обработанные куски дерева. Вскоре они почернели и символы, вырезанные на их поверхности, стали неразличимы.

Айдан обернулся и посмотрел на собеседников. В его взгляде больше не читалось той странной тревоги, но он по-прежнему выглядел слегка взбудораженным. Его движения, прежде плавные и размеренные, сделались резкими и отрывистыми. Растерянная троица жадно ожидала от мудреца хоть каких-то пояснений, но тот, не проронив ни слова, снова отвернулся к огню. Долго стоял он так, размышляя о чем-то про себя и не отрывая молчаливого взгляда от танцующего в очаге пламени. В комнате повисло ощутимое напряжение.

- Неужто все так скверно? - отважился наконец нарушить воцарившуюся тишину Тристан.

Сказитель медленно поднял голову и внимательно посмотрел принцу прямо в глаза, словно гадая, стоит ли удостаивать его ответом. Но, помедлив пару мгновений, все же произнес:

- Очень надеюсь, что нет. Молю великих духов, чтобы это оказалась просто чья-то невероятно глупая шутка.

Друзья лишь недоуменно переглянулись. Приставать к барду с дальнейшими расспросами никто не решился, и Тристан начал потихоньку свыкаться с мыслью, что им придется удовлетвориться и столь скромной “помощью” в расследовании запутанного дела. Он уже думал поблагодарить Айдана за уделенное время и, чинно раскланявшись, вернуться в пиршественный зал, когда тот неожиданно направился к своей арфе, и, взяв инструмент в руки, расположился на скамье, устремив на спутников печальный и немного отрешенный взгляд.

- Я дал вам слово помочь советом, коли то будет в моей власти, и я сдержу обещание. - произнес певец после недолгого молчания. - Но всем сердцем надеюсь, что он вам не пригодится.

И прежде, чем вконец запутавшиеся собеседники смогли хоть как-то отреагировать на его слова, сказитель аккуратно коснулся струн, и маленький покой где-то в глубине дворца мигом перестал существовать. Глубокая, размеренная, слегка тревожная мелодия наполнила чертог, унося слушателей в стремительном водовороте прочь, сквозь пространство и время куда-то в глубину веков. Тристан ощутил легкое напряжение, растущее в груди, какое, бывало, просыпалось у него в предчувствии близкой угрозы. К добру ли то или к худу, понять он не успел, ибо бард, завершив вступление, запел глубоким, трубным голосом:

Среди лесов в глухой ночи огонь костра горел

Пред тем костром седой старик слова заклятья пел

Он призывал из тьмы глубин зло древнее, как смерть

И силы, что способны расколоть земную твердь.

Мертвенным блеском серп златой мерцал в его руке

Им резал жертвы и чертил он руны на песке

Кости толок, мешал их в кровь, как винодел вино

Сплетая нити сотен душ в проклятья полотно.

Тоненькая стайка мурашек пробежала по спине молодого принца. Он словно во плоти стоял посреди зловещего празднества, рожденного устами Айдана. Как наяву он чувствовал кожей нестерпимый жар ритуального костра, глаза начало щипать от едкого, удушливого дыма. На лбу юноши выступили блестящие бусинки пота. Сказитель же продолжал, его голос звенел все сильнее, а мелодия становилась все более напряженной, раскаляя разум слушателей подобно доменной печи:

Напрасно узники взывали к полночным небесам

И духам предков, что остались глухими к их мольбам

Седой старик осклабился, рассек серпом ладонь

И кровью смазав идола, развел под ним огонь.

Его рабы сплели покорно тугую цепь из рук

И встали по краям поляны, образуя круг

Души жертв заключены навеки в тьмы ковчег

Простер над миром тень свою Плетеный Человек.

Песня оборвалась так же внезапно, как началась. Поляна в древнем лесу, вместе с проводимым на ней жутким ритуалом, исчезла, вернув зрителей в уют и покой маленького дворцового чертога. Когда чары барда спали, Тристан и его спутники принялись жадно глотать ртом воздух, словно вынырнули из-под воды после долгого погружения. Принцу потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя. Когда же он, наконец, вновь обрел чистоту и ясность сознания, запоздалая мысль пронзила его разум подобно стреле. Слова, которыми завершилось древнее сказание, юноше уже доводилось слышать.

От осознания внезапной связи, которая могла, наконец, пролить свет на происходящее в Кериэре и сдвинуть дело с мертвой точки, глаза Тристана расширились, а брови поползли наверх. Он было открыл рот, чтобы озвучить свой вопрос, но Айдан властно поднял руку, на корню пресекая дальнейшую дискуссию:

- Ни слова! Я и так поведал вам больше, чем имел на то право. Ни одна живая душа за пределами моего Дома прежде не слышала этого сказания. За одно только это Круг старейшин может на год запретить мне исполнять песни или наложить другой тяжкий гейс[11]! Но видят духи, мой проступок призван послужить благой цели.

Он опустил руку и очень внимательно посмотрел на Тристана.

- От всей души надеюсь, что обретенное знание поможет вам в поисках. - произнес он уже куда более спокойным тоном. - Поклянитесь мне при свидетелях, что тщательно разберетесь в этом и деле и докопаетесь до истины.

Юноше только и оставалось, что согласно кивнуть.

- Даю Вам слово. - серьезно сказал Тристан, доставая из-за пояса кинжал и подходя к очагу. Сделав небольшой надрез на предплечье, он надавил на края раны, роняя несколько алых капель в огонь. Пламя жадно зашипело, принимая жертву. - Даю слово наследного принца Корнуолла и потомка Керна Охотника, что не буду знать покоя и не отвлекусь ни на какое другое дело, покуда не установлю правду об исчезновении рива Хивела и не найду виновных. Да будут Земля, Луна и Солнце мне свидетелями!

На миг Тристану показалось, что тени в небольшой комнате сгустились и поползли вверх. Духи услышали и приняли его клятву. Теперь отступать точно было некуда. Сказитель удовлетворенно кивнул и, подойдя к юноше, положил руку ему на плечо:

- Я верю в Вас и Ваших спутников. - ободряюще произнес он, глядя собеседнику прямо в глаза. - И помните - все сказанное не должно покинуть пределы этого покоя. А теперь ступайте. Мне самому нужно поразмыслить над увиденным. Да хранят вас духи!

Все трое еще раз поклонились барду и, без лишних слов, направились к выходу из комнаты. Айдан повернулся к ним спиной и принялся молча глядеть на устало танцующее в очаге пламя. Уже в самых дверях он неожиданно окликнул спутников:

- Принц Тристан. - негромко произнес певец, не оборачиваясь. - Будьте осторожны. Кто бы не стоял за всем этим, он заигрывает с чрезвычайно опасными силами.

Юноша задержался на секунду и, коротко кивнув, вышел из покоя.

Оказавшись в небольшом холле, трое спутников остались наедине с вновь обретенным знанием. Вернее, с его подобием. Беседа с бардом не дала ответов, на которые так рассчитывал Тристан, а лишь породила новые вопросы. Молодой принц был изрядно рассержен на несговорчивого сказителя и не скрывал этого.

- Мудрец, тоже мне! - зло прыснул он, отходя в в угол, подальше от любопытных ушей. - Неужели так сложно говорить прямо и не изъясняться загадками?

- Не говори так, Тристан! - попытался успокоить друга Галахад. - Побойся духов! Господин Айдан оказал нам великую честь, что вообще согласился нас выслушать, да еще и поделился с нами кусочком сокровенного знания своего Дома!

- Честь? - не выдержав, взорвался юноша. - Что толку от этой чести, если в ней сплошные тени да туман?! Как это “сокровенное знание” приблизило нас к разгадке исчезновения рива?

- Зачем тогда ты принес клятву на крови? - искренне изумился оруженосец.

- Затем, что того требует обычай! - огрызнулся принц, едва не сорвавшись на крик. - Хочешь, чтобы назавтра по всей Логрии пошла молва, будто наследник дома Лионессе не чтит древних традиций?

- Не кипятись, Тристан. - подал голос Персиваль. Он уже достаточно изучил характер молодого наследника и понимал, когда нужно его осадить, чтобы тот не заводился сверх меры и не принимал в таком состоянии важных решений. - Ты не хуже моего знаешь, что члены дома Эллиллон всегда выражаются подобным образом. И, тем не менее, в их словах неизменно кроется глубокая мудрость, даже если она не видна на первый взгляд. Пока мы знаем слишком мало, но когда накопаем побольше сведений, уверен, сказанное господином Айданом принесет нам немалую пользу. А пока нам следует вернуться в пиршественный зал и вести себя так, словно ничего не произошло.

Тристан долго буравил друга сердитым взглядом, но умом понимал, что думнонец прав, как и всегда. Наконец, сделав глубокий вдох, юноша выпрямился, и, придав лицу максимально спокойное выражение, направился обратно в главный чертог.

В пиршественном зале почти ничего не изменилось - гости все так же ели, пили, громко смеялись и делились свежими сплетнями. Эрл Кинан покинул свое место за столом и, отойдя к стене, непринужденно беседовал о чем-то с парой крепких, добротно одетых мужчин, вероятно, его вассалов. Все выглядело так, словно никто и не заметил отсутствия принца и его спутников. Что ж, оно и к лучшему.

Тристан уже собирался было вернуться в свое кресло и продолжить знакомство с местной кухней, как вдруг его взгляд выхватил из толпы что-то смутно знакомое. В дальнем конце чертога, возле одной из фигурных колонн, стояла молодая девушка. Ее красивые волосы цвета льющегося меда были уложены в две аккуратные косы и охвачены бронзовым венцом. Слегка обхватив себя руками, она легонько прислонилась спиной к столбу и обводила зал слегка опасливым, но, в то же время, любопытным взглядом чудесных голубых глаз. И тут принц осознал, что уже видел эту девушку. Это она появилась утром в окне господского дома, когда они посещали усадьбу рива. И хотя видение было мимолетным, этого хватило, чтобы юноша запомнил ее лицо - хорошая память являлась одной из его сильных сторон.

Словно уловив его мысли, юная красавица остановила свой взгляд на принце и заглянула ему прямо в глаза. И в них Тристан заметил ту едва различимую искорку, которую в женщинах всегда распознавал безошибочно. Но, мгновением спустя, словно изумившись собственной дерзости, девушка резко опустила голову, уперев взгляд в пол. Однако, любопытство наследника уже было безвозвратно приковано к таинственной гостье. Моментально позабыв о прочих делах, он решительно двинулся через зал в ее сторону.

Когда юноша приблизился, девушка, вопреки его ожиданиям, не засмущалась, а, напротив, встретила его очаровательной широкой улыбкой и низким поклоном.

- Принц Тристан, Ваше Высочество, какая огромная честь! - проворковала она приятным звонким голоском.

Он решил не ходить вокруг да около и спросить прямо:

- Мы знакомы? - поинтересовался молодой наследник, слегка сощурившись.

- Вряд ли это можно назвать знакомством, - ответила девушка, снова одарив его широкой улыбкой, - но да, вы могли видеть меня, когда этим утром почтили своим присутствием усадьбу моего отца.

- Отца? - искренне удивился Тристан. - Вы дочь рива Хивела?

- Именно так, Ваше Высочество. - ответила она и отвесила еще один низкий поклон. - Уи́ллоу верх Хивел, верная слуга дома Лионессе, к Вашим услугам.

- Примите мои соболезнования в связи со случившимся, Уиллоу. - искренне произнес юноша. - Король послал меня в Кериэр с заданием расследовать это дело. Обещаю вам, что разыщу вашего отца, а виновные будут схвачены и наказаны по всей строгости закона. Даю слово!

- О, благодарю Вас, мой принц! Вижу, что рассказы о великодушии наследника престола не были преувеличены.

Она снова улыбнулась, демонстрируя свои прекрасные белоснежные зубы. Тристан был весьма впечатлен. Эта девушка, оказавшись подле сына короля, не оробела и не впала в показное раболепие, как делали большинство женщин в его присутствии. Напротив, она, оказавшись без мужской опеки, вела себя уверенно и даже смело. Молодой принц позволил себе разглядеть Уиллоу повнимательнее. Ее простое, но изящное безрукавное платье из добротной шерсти удерживалось на хрупких плечах двумя небольшими фибулами. Он не мог не отметить, что обычно женщины в провинции носили одежду куда более свободного покроя. На руках повыше локтя красовались витые бронзовые браслеты. Все ее движения были мягкими и плавными, но в то же время чуть трепетными, придавая девушке сходство с дикой ланью. Принц решил, что из всех открытий, сделанных им в Кериэре, это однозначно оказалось самым приятным. И, к тому же, оно сулило пользу для дела.

- Простите, что тревожу вашу печаль, - осторожно начал Тристан, - но, возможно, вам известно что-то, что могло бы помочь мне в расследовании? Пригодятся любые сведения. Увы, пока что ваши земляки оказались не слишком многословны.

- Оно и не удивительно. - спокойно отозвалась Уиллоу. - Жители кантрева не слишком-то любили отца и его приближенных. Для них он был символом бесконечных поборов и тягот.

- Поборов?! - глаза юноши едва не вылезли на лоб. За подобные слова в присутствии члена королевской семьи можно было легко поплатиться головой. - Рив собирает налоги на благо всего королевства, и Кериэра в частности!

- Разумеется, Ваше Высочество. - без малейшего испуга парировала девушка. - Но это понимаем мы с Вами. Простой народ же мыслит куда проще. Для них любой, кто отбирает добытое непосильным трудом, будет злодеем и угнетателем.

Тристан не нашелся, что возразить. Не то, чтобы он часто задумывался о том, что происходит в голове у простолюдинов. Уиллоу, вероятно, знала их куда лучше. С минуту они молча глядели друг другу в глаза, не замечая царивших вокруг шума и суеты, а затем девушка неожиданно сделала шаг вперед и оказалась совсем близко к нему. Гораздо ближе, чем позволяли формальные приличия. Юный наследник почувствовал, как ее бедро коснулось его руки, по телу пробежала волна приятного тепла. Девушка склонила голову к его плечу и тихонько прошептала юноше прямо на ухо:

- Будьте осторожны, мой принц. Многие здесь не в восторге от Вашего приезда. Не доверяйте никому.

Отпрянув назад, она опасливо огляделась и так же негромко добавила:

- Недалеко от нашей усадьбы, в миле к северу по лесной дороге, есть небольшая охотничья хижина. Встретимся там завтра после полудня, и я расскажу все, что знаю. Не прощу себе, если Вам причинят вред.

Уиллоу снова заглянула юноше в глаза и широко улыбнулась, после чего произнесла уже обычным учтивым тоном:

- А сейчас, прошу простить меня, Ваше Высочество. Незамужней девушке не следует слишком долго разгуливать в одиночестве и заговаривать с незнакомцами.

И, отвесив еще один низкий поклон, она сделала пару грациозных шагов назад и моментально растворилась в толпе гостей. Тристан еще пару минут провожал ее взглядом, прежде чем, наконец, пришел в себя. События с каждым часом приобретали все более и более интересный оборот. Что ж, по крайней мере, этот оборот обещал стать весьма приятным. Невольно улыбнувшись этой мысли, юноша неторопливо побрел к своему месту за столом.

Когда он вернулся, Персиваль с Галахадом жадли его на своих местах за столом для высоких гостей. Думнонец лениво водил по тарелке куском хлеба, собирая остатки соуса, а дю Лак просто сидел, оперев голову на ладонь, и скучающим взглядом обводил зал. Тристан небрежно плюхнулся в свое кресло, но не обратил ни малейшего внимания на свежее блюдо, тут же поставленное перед ним расторопным слугой. Поглаживая рукой подбородок, он мечтательно глядел куда-то вдаль.

- Я уж думал, ты решил покинуть прием в собственную честь раньше времени. - ехидно произнес рыцарь дома Корбейн.

- Нет, просто… обнаружил кое-что любопытное. - лениво отозвался принц, не переводя взгляда и не обращая внимания на подкол друга.

- М-м-м-м, вот как. Наверное, какой-то изысканный десерт, приготовленный специально для наследника трона?

- Можно и так сказать… - все также безучастно ответил юноша.

Персиваль лишь закатил глаза и вернулся к собиранию соуса.

- Так что, Тристан, какие наши дальнейшие планы? - вклинился в разговор Галахад.

Молодой принц, наконец, выбрался из своих мечтаний и повернул голову к собеседнику.

- Думаю, нам следует разделиться. Так дело пойдет быстрее. Вы побродите по улицам Пэнкера, послушайте, о чем болтают люди, может, удастся узнать что-то полезное. А я пока проверю одну… версию.

Думнонец выразительно хмыкнул себе под нос, но говорить ничего не стал. Тристан же, совершенно потеряв интерес к происходящему вокруг, продолжил с легкой улыбкой глядеть вдаль.

__________________________________________________________

[9] У кельтских народов барды считались частью жреческого сословия, т.к. сочиняли и исполняли песни о богах и героях. Например, в древней Ирландии каста жрецов состояла из трех “ступеней” - низшей (собственно барды), средней (филиды, сказители более высокого ранга) и высшей (верховные жрецы, прорицатели и судьи). Здесь Тристан называет музыканта бардом, имея в виду его принадлежность к начальной, низшей ступени.

[10] Здесь и далее - стихотворения автора.

[11] Гейс (др.‑ирл. geis, гэльск. geas) - у кельтских народов магический запрет-табу на совершение каких-либо действий или, наоборот, на воздержание от их совершения. Как правило, гейсы накладывались в наказание за какой-то проступок (наподобие епитимьи), но могли служить и дополнением к благословению (чтобы, таким образом, “уравновесить” дар и не вызывать гнева высших сил чрезмерным благополучием). Нарушение гейса считалось тяжелейшим преступлением, чаще все приводящим к смерти или другим крайне неприятным последствиям.

Глава 8

Одинокая хижина, которую они избрали местом своей встречи, стояла прямо посреди леса в отдалении от больших дорог и крупных селений. Летом ее обитателями были охотники, которые сносили сюда пойманную добычу для свежевания, разделки и последующей отправки в деревни и усадьбы благородных господ. В холодное же время года она использовалась как сеновал. Совсем скоро, после Бельтейна, хозяева избушки вернутся, чтобы начать свой промысел, пока же все помещение заполняли груды сухого, слежавшегося за зиму сена. Прекрасное уединенное место, где они могли спокойно поговорить вдали от любопытных глаз и ушей. И не только поговорить.

Почувствовав головокружительное облегчение, Тристан издал утробный рык и, перекатившись на спину, с огромным удовольствием растянулся на толстой куче сена. Напряжение, столь обильно накопленное за последний час, теперь стремительно покидало его тело подобно морю во время отлива, оставляя после себя чувство благостного удовлетворения. Поначалу воздух вырывался из ноздрей со свистом, но с каждым новым вздохом его дыхание становилось все более и более ровным. Принц растянулся в улыбке, ощущая, как влажную от пота кожу начинает слегка пощипывать холодок.

Уиллоу перевернулась на бок и аккуратно прислонилась к нему, слегка приобнимая. Ее растрепанные локоны заструились по груди юноши, словно потоки льющегося меда. Жар ее обнаженного тела приятно контрастировал с прохладным воздухом погожего весеннего дня, проникавшего сквозь небольшое окно в дальней стене избушки. Некоторое время они просто лежали молча, наслаждаясь сладостным послевкусием их пылкой, ретивой любви. Внезапно Тристану пригрезилось, как бы смотрелась на месте дочери рива леди Изольда. Мысль о том, как золотисто-русые волосы девушки обретают цвет воронова крыла, а кожа бледнеет до белизны алебастра, выглядела совершенно неуместно, но оказалась настолько притягательной, что принц позволил себе посмаковать ее некоторое время.

- Я так рада, что встретила Вас, господин. - негромко проговорила Уиллоу, водя пальцами по его груди и вырывая из мира грез. - С тех пор, как пропал отец, я жила в постоянном страхе за себя и мать. У меня нет братьев, мы остались совершенно одни. Что будет с нами теперь?

- Пока я рядом, тебе ничего не грозит. - спокойно произнес Тристан, глядя в потолок. - Я не дам в обиду ни тебя, ни твою мать, клянусь честью.

Она слегка приподнялась и заглянула ему в глаза.

- Я верю Вам. Но что будет, когда Вы уедете? Кто защитит нас тогда? Я опасаюсь эрла Кинана и того, что он может сделать с нами.

Молодой принц принял сидячее положение и внимательно посмотрел на девушку.

- Почему? - коротко спросил он.

Она тоже привстала и принялась медленно поглаживать свои растрепанные волосы, потупив взгляд. Даже сейчас, находясь рядом с наследником, под защитой его титула и меча, дочь рива страшилась заговаривать о случившемся.

- Эрл с моим отцом всегда недолюбливали друг друга. - наконец негромко заговорила Уиллоу. - А с тех пор, как обязанность по сбору налогов в Кериэре перешла в руки рива, их тлеющая вражда переросла в почти открытую войну. Лорд Кинан обвинял отца в том, что он добился от короля этой привилегии исключительно ради собственной наживы.

- А это не так? - поинтересовался Тристан.

- Разумеется, нет! - воскликнула девушка со звонкой нотой обиды в голосе. - Все было совсем наоборот! Он даже не подавал такого прошения напрямую. Рив, как верный слуга короля, лишь доложил о нарушениях при сборе податей, которые происходили при попустительстве эрла и копились в течение многих лет. И тогда Его Величество, Ваш благородный отец, передал это дело в его руки как человека, которого знал и которому доверял.

На некоторое время в избушке воцарилась тишина. Снаружи доносилось шебетание птиц и шелест ветра, гуляющего меж ветвей. Юноша молчал, обдумывая услышанное.

- Значит, за этим все-таки стоит Кинан. - произнес он, подводя итог. - Следовало догадаться. Я самого начала не доверял ему.

Уиллоу аккуратно водила руками, стряхивая кусочки сухой травы со своей груди и бедер. Это зрелище весьма мешало Тристану сосредоточиться на сути их разговора.

- Боюсь, не все так просто. - ответила она. - Эрл вряд ли решился бы пойти на такое преступление в одиночку. Если в неизбежно начавшемся расследовании все нити вели бы к нему, это быстро погубило бы его. Лорд Кинан жесток, но отнюдь не глуп. Наверняка он привлек к заговору кого-то из местной знати, чтобы сделать грязную работу чужими руками и спрятать концы в воду. Беда в том, что я не знаю точно, как много людей замешаны в этом.

- У тебя есть какие-то предположения? - сухо поинтересовался принц.

Уиллоу лишь рассеянно покачала головой.

- Это может быть кто угодно. Эрл Кинан обладает невероятным влиянием в Кериэре. Многие восхищаются им, как человеком, который уверенно отстаивает интересы кантрева перед королем, другие же до ужаса боятся, ибо он страшен в гневе и скор на расправу. Истинные масштабы заговора могут оказаться чрезвычайно велики.

- Поэтому на пиру ты и сказала мне не доверять никому?

Девушка кивнула.

- Но надежда все же есть. - продолжила она. - Как бы не была сильна власть эрла, далеко не все довольны его жестким правлением. Многих знатных людей он запугал, лишил имущества или взял членов семей в заложники, чтобы обеспечить их преданность. Они в смятении, но если почувствуют за собой поддержку Вашего отца, уверена, они решительно выступят против тирании лорда Кинана.

Тристан поднял голову и посмотрел в глаза Уиллоу.

- Так ты знаешь кого-то конкретного?

- Напрямую нет. - помотала головой девушка. - Но на днях к нам в дом прибыл человек с посланием от верных короне людей.

Она снова замолчала, потупив взгляд и продолжая перебирать пальцами волосы. Юный наследник подождал с минуту, а затем коснулся рукой ее подбородка, аккуратно принуждая посмотреть ему в глаза. Он вопросительно поднял брови, ожидая продолжения ее слов. Уиллоу чуть помедлила, а затем произнесла:

- Полагаю, эрл Кинан пригласил Вас на большую охоту, что будет по нашему обычаю проводиться в канун Бельтейна?

Тристан молча кивнул.

- Как уведомил меня посланник, на этой охоте будет присутствовать человек, который должен свести меня и мать с людьми, сохранившими верность Вашему отцу. Но я ужасно боюсь объявляться там. В присутствии эрла и его сторонников наш разговор навряд ли сможет остаться незамеченным, и меня наверняка схватят. Я в ужасе от того, что он может сделать со мной, а еще больше - с моей матерью, если я дам такой повод!

Девушка испуганно обхватила себя руками, на прекрасных голубых глазах выступили слезы. Молодой принц крепко приобнял ее за плечи, не давая отчаянию овладеть ею.

- Посмотри на меня. - спокойно, но твердо произнес он. - Ты под моей защитой, и пока это так, никто не посмеет причинить вам вред. Когда мой отец узнает о том, что здесь творится, он явится сюда с войском, и тогда Кинану придет конец. Но для этого мне нужно знать наверняка, сколь глубоко измена пустила свои корни. Ты понимаешь?

Уиллоу медленно закивала, слезы отступили от ее глаз.

- Тебе нет нужды появляться на этой охоте. - продолжил Тристан. - Оставайся у себя в поместье, я попрошу Персиваля приглядеть за вами. Он опытный воин, и сможет защитить вас, если что-то пойдет не так. Я же отправлюсь на охоту и встречусь там с этим посланником. А теперь скажи - как я узнаю его?

- Мне сказали, - медленно проговорила девушка, - что его можно будет узнать по двум синим перьям на шляпе.

Синий - довольно редкий цвет в одежде жителей отдаленного Кериэра, подумал принц. Хороший знак, его сложно будет с чем-то перепутать. Они еще некоторое время сидели молча, а затем юноша решил озвучить вопрос, мучивший его со вчерашнего дня:

- Кто такой Плетеный Человек?

Дочь рива встрепенулась, устремив на него настороженный взгляд.

- Где Вы услышали это имя?

- Пообщался с простонародьем. - спокойно пояснил Тристан.

- Тогда понятно. - улыбнулась Уиллоу, вернув лицу непринужденное выражение. - Да, простолюдины обожают старинные предания.

- А что за предание? - поинтересовался принц.

- Это древняя местная легенда. - ответила девушка, поглаживая рукой волосы. - В ней говорится, что в стародавние времена, когда племенами людей правили друиды, они приносили кровавые жертвы темным богам и злым духам. Их ритуалы были весьма разнообразны в своей жестокости, но наиболее могущественным считался обряд Плетеного Человека. Из веток и прутьев строилось огромное чучело, представляющее собой идол древнего бога. Жертв запирали в нем и сжигали заживо.

- И этот ритуал должен был обеспечить обильный урожай?

- Так гласят некоторые предания. - кивнула дочь рива. - В других же говорится, что он сулил победу в войне или исцеление от болезней. Но это лишь старая легенда, не более. Люди и не такое выдумывают.

- Так ты считаешь, что все это сказки? - не сдавался наследник.

- Кто знает? - пожала плечами Уиллоу. - Говорят, правление друидов было поистине ужасным и кровавым. Но, как бы то ни было, все это давно в прошлом, хвала духам. В наше время Плетеный Человек - не более чем страшилка для непослушных детей. Меня саму пугали им в детстве, когда я капризничала и не хотела слушаться.

Она слегка поежилась, глядя в окно, сквозь которое проникал прохладный воздух весеннего полдня.

- Прошло уже довольно много времени. - чуть задумчиво произнесла она. - Нужно возвращаться, пока наше отсутствие не вызвало лишних подозрений.

- Ты права. - согласился Тристан, поглаживая рукой ее роскошные волосы. - Скоро отправимся.

С этими словами он вальяжно растянулся на сене, увлекая ее за собой.

Глава 9

Праздничный день обещал стать довольно насыщенным и суматошным, а потому принц решил накануне лечь пораньше, чтобы хорошенько выспаться. Однако сон, как на зло, не желал приходить. Он битый час ворочался с одного бока на другой, снова и снова прокручивая в голове скудные факты об исчезновении рива и пытаясь собрать из них хотя бы фрагмент мозаики, но все без толку. Наконец, веки его отяжелели и юноша все же провалился в страну грез. Но вместо желанного облегчения там его поджидало нечто совсем иное.

Во сне ему явилось пламя, грозное и всепоглощающее. Оно заполняло собой весь мир без остатка, и как ни силился он убежать или спрятаться, тело отказывалось слушаться. Убийственный паралич сковал его намертво по рукам и ногам, и Тристан мог лишь молча наблюдать, как огонь жадно пожирает все вокруг, подбираясь ближе. Но вот в языках пламени стали проступать неясные очертания. Размытый силуэт был изменчивым и капризным, как и породившая его стихия, и в нем угадывалось то человеческое лицо, то голова быка, а то и вовсе что-то бесформенное и потустороннее. Неизменными оставались лишь глаза - раскаленные угли, пылающие, как сердце умирающей звезды. Они излучали дикую, первобытную ненависть и принц чувствовал, как сквозь них на него смотрит нечто древнее, темное и очень, очень голодное. Взгляд этих глаз прожигал его насквозь и юноша знал, что их обладатель подбирается к нему все ближе вместе с наступающим пламенем.

И тут, неожиданно, в огне выше древнего существа возникла еще одна фигура. На ярком фоне беснующейся стихии она проступила черным пятном первозданного мрака, в котором Тристан уловил что-то смутно знакомое. Но не успел он развить эту мысль, как увидел, что огненный демон практически настиг его. Из струй пламени сформировалась огромная когтистая лапа и потянулась к принцу в слепом желании утолить свой бесконечный голод. Он напрягал все свои силы, чтобы избежать страшной участи, но тщетно. Крючковатые пальцы начали смыкаться вокруг него, и тогда теневой силуэт запрокинул голову и зашелся зловещим хохотом, от которого, несмотря на ревущее пламя, повеяло обжигающим холодом. За спиной фигуры раскрылись два массивных, черных как ночь крыла. Тристан почувствовал, как от прикосновения огненной длани его кожа начала шипеть и лопаться, и издал вопль, полный боли и отчаяния. А в следующее мгновение пламя поглотило собой весь мир.

Он проснулся от собственного крика и лихорадочно замахал руками и ногами, отбиваясь от невидимого преследователя, от чего крутанулся и свалился с кровати. Поднявшись на ноги, он принялся испуганно озираться в поисках опасности. Но, разумеется, ни единой живой души он не обнаружил - просторная комната утопала в ночном мраке, лишь узенькая полоска лунного света просачивалась внутрь сквозь щель в ставнях. Юноша провел рукой по лицу, прогоняя остатки кошмара, и ладонь стала влажной от пота. Сон как отшибло, поэтому он, кое-как умывшись из кувшина с чистой водой, оделся и, закутавшись в плащ, отправился бродить по крепостным стенам Пэнкера, где и встретил рассвет бельтейнского дня.

Несмотря на тяжелую ночь, утро накануне праздника выдалось погожим и приятным. И хотя с запада задувал сильный, временами порывистый ветер, небо над Кериэром сияло безбрежной лазурной синевой без единого облачка. Лес под ним утопал в лучах робкого утреннего солнца - мягкий, рассеянный свет струился между деревьев, разливаясь среди листвы и создавая завораживающую игру бликов и теней.

Воинство, собравшееся на опушке перед лесом, поистине впечатляло. Эрл Кинан не преувеличивал, когда говорил, что на ритуальную охоту съезжается вся знать Кериэра. Десятки богато одетых (по меркам провинции, разумеется) мужчин и женщин верхом на добротных лошадях заполнили собой обширное поле, а меж ними в еще большем числе сновали туда-сюда пешие и конные слуги. Появляясь и исчезая в легкой дымке тумана, еще не до конца растаявшего с рассветом, они казались призрачными странниками из Иного мира. Ржали и фыркали в нетерпении кони, собаки отчаянно лаяли и рвались с привязи, предвкушая назревающий азарт погони. В воздухе повисло сильное напряжение, которое в скорости обещало перерости в приторно-сладкий, дурманящий аромат охоты. Тристану было хорошо знакомо это чувство, и он страстно ждал момента, когда сможет отдаться ему в полной мере.

Молодой принц так увлекся предвкушением начала охоты, что на некоторое время забыл, что вовсе не она была основной причиной его появления здесь. План, предложенный юношей, вызвал оживленный спор между его спутниками. Галахад, впрочем, довольно быстро согласился с его идеей, ибо она сулила избавление от перспективы полдня носиться по лесу верхом на лошади, рискуя (с его-то навыками верховой езды) вылететь из седла или приложиться лбом на всем скаку о какую-нибудь коварную ветку. Мальчишка предложил заместо этого остаться в городе и попробовать еще что-нибудь разузнать у местных, и Тристан рассудил, что так от него всяко будет больше проку. Уговорить Персиваля оказалось гораздо сложнее. Поначалу рыцарь ни в какую не желал соглашаться с планом наследника, настаивая на том, что они узнали более, чем достаточно, и нужно немедленно выдвигаться в сторону Тинтагеля, чтобы должить обо всем королю Марку. Наследнику трона понадобилось немало времени и весь его дар красноречия, чтобы переубедить друга. В конце-концов думнонец сдался и согласился отправиться в поместье рива, чтобы охранять Уиллоу, но лишь при условии, что как только Тристан встретиться с посланником, он сразу же покинет охоту и соберет спутников, чтобы вместе немедля уехать из Кериэра. На том и порешили.

Из раздумий юношу вырвал эрл Кинан, сменивший своего могучего жеребца на изящную, длинноногую скаковую лошадь. Поравнявшись с принцем, он обратился к нему своим глубоким, зычным голосом:

- Прекрасное утро, не так ли, Ваше Высочество?

- Лучшего и желать трудно. - согласился Тристан. - Не могу дождаться, когда мы уже приступим к делу.

- Терпение, мой принц. - эрл улыбнулся в свои густые усы. - Мои загонщики рыскают по лесу с первых лучей рассвета. Уверен, они вот-вот выйдут на след крупного зверя.

- Кстати, а на кого именно мы идем сегодня? Лось, кабан, тур[12]? - юноша старался изо всех сил сохранять непринужденное выражение и делать вид, будто охота - единственное, что занимало его разум.

Кинан снова ухмыльнулся и учтиво ответил:

- Пока что это мне неведомо, но можете быть уверены - добыча всенепременно будет достойна потомка Керна Охотника.

Принц размеренно кивнул, давая понять, что ему польстила учтивость вассала. Некоторое время они молча сидели в седлах, наблюдая за суетой, царящей вокруг. Челядь и слуги, на чьи плечи возлагались основные хлопоты в проведении охоты, сновали туда-сюда на своих мелких, коротконогих лошадках, выкрикивая повеления господ и переругиваясь друг с другом. Их скакуны с виду были простенькими и невзрачными, но Тристан, как опытный наездник, хорошо знал цену этим животным - за неприглядной внешностью скрывалась поразительная выносливость, которая была незаменима для долгого, монотонного преследования добычи. Иные же сидели на земле, в последний раз проверяя оружие и прочее снаряжение, или занимались охотничьими собаками. Знать разбилась на небольшие группы, оживленно беседуя друг с другом, бахвалясь новым оружием, богатой конской упряжью и прочими атрибутами статуса и достатка. Собралось ее представителей здесь действительно немало. Если все они, или, по крайней мере, большинство, являлись сторонниками Кинана, как утверждала Уиллоу, размах местного заговора поистине впечатлял. И отнюдь не в хорошем смысле.

С самого прибытия на место Тристан, стараясь не подавать виду, внимательно разглядывал всех собравшихся в попытке заметить пресловутого посланника. Но пока ни одного человека с синими перьями или чем-то похожим на головном уборе видно не было. Охота должна была вот-вот начаться, и принца стало охватывать легкое беспокойство. А что, если Уиллоу ошиблась? Или агент лоялистов испугался быть пойманным и вовсе не пришел?

- А что Ваши спутники? - нарушил молчание эрл, окидывая взглядом окружающий их небольшой охотничий лагерь. - Они не присоединятся к нам сегодня?

- Моему оруженосцу нездоровится. - как можно ленивее произнес юноша. - И, между нами говоря, это даже к лучшему. Наездник из него неважный, а охотник - и того хуже. А сэр Персиваль… он захотел отправиться к некоему сакральному месту в ваших краях, про которое давно наслышан. И сделать это нужно именно сегодня, в канун Бельтейна. Это как-то связано с его рыцарскими обетами.

Правитель Кериэра метнул на собеседника вопросительный взгляд из-под своих косматых бровей.

- Южане. - пожал плечами Тристан. - Признаться, я сам пока плоховато понимаю их обычаи.

Кинан слегка улыбнулся и кивнул, давая понять, что принимает объяснение.

В этот миг тишину и гармонию лесного утра нарушил глубокий, низкий рев охотничьего рога. Стайка птиц, напуганная резким звуком, сорвалась с ветвей и устремилась ввысь. Все собравшиеся на опушке тут же обернулись в сторону чащи, откуда исходил сигнал, и в следующее мгновение стоянка превратилась в муравейник. Люди спешно хватали копья, рогатины и арканы, запрыгивали в седла и устремлялись в сторону леса. Ловчие спускали с привязи гончих и те, захлебываясь лаем и роняя клочья слюны, словно одержимые неслись навстречу вожделенной добыче. Личный слуга эрла протрубил в ответ, давая понять, что послание услышано, и Кинан обратился к юноше:

- Вперед, мой принц! - воскликнул он с хищным блеском в глазах, с трудом удерживая и без того норовистую кобылу. - Я чую, нас ждет славная охота!

С этими словами он влился в кавалькаду своих слуг и вассалов. Тристан, не желая оказаться в хвосте погони и тем пошатнуть свою репутацию, что было сил пришпорил Аду и ринулся следом.

Едва преодолев границу лесного покрова, юноша очутился в своей родной стихии. Охота была для него процессом столь же естественным, как дыхание, она текла в его крови и противится ее манящему зову не было ни возможности, ни желания. Тристан ощутил, как волоски на его коже приподнимаются от возбуждения, а по всему телу разливается пьянящий дурман погони, такой знакомый и, в тоже время, каждый раз новый, влекущий испробовать свои новые грани.

Время и пространство утратили для него всякое значение. Лошади и собаки проплывали мимо словно в густом мареве, лица людей слились в один смазанный шлейф бесформенных масок. Он оставлял их позади одного за другим, скользя по лесу, точно рыба по воде, не глядя преодолевая любые препятствия, изгибы и неровности дороги. Тристан практически слился с окружающей лесной пущей, с ее звуками и запахами, стал частью этого гигантского лабиринта, который охотно открывал перед ним свои тайны. Все его чувства обострились до предела и прирожденный охотник неудержимо рвался вперед, ведомый лишь одной целью - нагнать свою добычу. Он даже не знал пока, кого именно преследовал, но был твердо уверен в одном - жертве от него нипочем не уйти.

Азарт погони поглотил молодого принца так сильно, что он совершенно позабыл об истинной цели своей охоты. Когда эта мысль забрезжила где-то на границе его сознания, он поначалу отмахнулся от нее, точно от назойливой мухи. Однако постепенно разум все же брал свое и когда Тристан, наконец, притормозил взмыленную лошадь, то обнаружил себя в полном одиночестве посреди узкой лесной тропки. Свиты эрла или кого-то из тех, с кем он начинал погоню у лесной опушки, не было видно и следа. Чуткий слух потомка Керна подсказывал, что юноша оставил их далеко позади. Однако, его внимание привлек иной звук - судя по всему, с востока приближалась другая группа всадников. Юноша прислушался внимательнее. Так и есть, пять или шесть лошадей, и еще собаки, не меньше дюжины. Должно быть, это загонщики Кинана.

В подтверждение его догадки спустя пару минут из-за деревьев и в самом деле вылетела свора гончих. Как и сам Тристан незадолго до этого, собаки были полностью поглощены преследованием, а потому промчались мимо, не обратив на него ни малейшего внимания. Ловчие - иное дело. Завидев принца, они придержали своих коней и почтительно склонились в седлах. Он ответил на их приветствие коротким кивком.

- Господин, - обратился к нему один из загонщиков, полноватый мужчина с густыми усами, - наши гончие взяли след крупного зверя и мы вот-вот нагоним его!

- Для нас, - подал голос другой, сухой, поджарый старик с седой бородой, - будет огромной честью поймать его плечом к плечу с наследным принцем, потомком самого Керна!

Тристан пропустил их лесть мимо ушей и хотел было уже скомандовать продолжить погоню, покуда гончие не оторвались слишком сильно, как вдруг его взгляд упал на замыкающего члена их группы, немолодого низкорослого мужичка, чьи виски и бороду обильно припорошила седина. Совершенно невзрачный с виду, он привлек внимание юноши тем, что на полях его войлочной шляпы красовались два темно-синих пера, приколотых небольшой медной брошью. Охотник держался чуть поодаль от остальных и старательно глядел в сторону. Но, почувствовав на себе пристальный взгляд принца, он поднял голову. Их глаза встретились, и в них Тристан прочитал полнейшее понимание.

- Милорд? - окликнул его седобородый, намекая, что время поджимает.

- Ступайте, я скоро нагоню вас. - коротко ответил юный наследник.

Ловчие эрла от дальнейших уговоров воздержались. Пришпорив коней, они направились по следу своих гончих и мгновенно скрылись из виду, даже не обратив внимания, что замыкающий за ними не последовал. Тристан еще раз внимательно огляделся и прислушался. Убедившись, что они остались совершенно одни, он подъехал к охотнику почти вплотную и негромко произнес:

- Говорят, у тебя есть сведения для тех, кто еще верен короне.

Следопыт смерил его угрюмым пристальным взглядом, словно взвешивая про себя, можно ему доверять или нет, а затем ответил:

- Идемте за мной. Здесь есть одно укромное место.

Развернув лошадь, он неспешным шагом направился прочь от охотничьей тропы вглубь леса. Принцу ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Спустя минут пятнадцать пути они спустились в глубокую лощину, покрытую толстым слоем палой листвы. Место и правда было весьма укромным - притаившееся меж двух поросших густым лесом холмов, оно не просматривалось ни с одной из петляющих вокруг тропок. Охотник спешился и Тристан незамедлительно сделал тоже самое. Собеседник, однако, не спешил начинать разговор, продолжая опасливо озираться по сторонам, и юноше пришлось его поторопить:

- Так у тебя есть, что сказать? Время дорого, скоро моего и твоего отсутствия хватятся.

Ловчий глубоко вздохнул и, повернувшись к принцу, мрачным тоном наконец ответил:

- Да, есть кое-что, что Вам пригодится. - он сунул правую руку за пазуху своей шерстяной рубахи. - Вот, взгляните.

Тристан в нетерпении сделал шаг в его сторону, как вдруг осекся. Странный звук, выбивающийся из привычной песни утреннего леса, привлек его внимание. Он прислушался. И вот снова. Хруст, с которым лежащая на земле ветка ломается под весом крадущегося зверя. Или человека. Такие же звуки долетели до его ушей с трех других сторон. Сомнений не осталось, их окружали. Юноша рванулся было к своей лошади, где у седла покоился в ножнах меч, но не успел он сделать и пары шагов, как раздался новый звук - на сей раз спускаемой тетивы. Вылетев откуда-то из-за деревьев, стрела со свистом пронеслась в паре дюймов от его лица и вонзилась во что-то мягкое позади. Тристан машинально обернулся и увидел охотника, застывшего посреди лощины со стрелой, торчащей из груди прямо напротив сердца. На миг принцем овладело смятение - он хотел то ли метнутся в сторону посланника, надеясь, что тот перед смертью успеет сообщить ему бесценные сведения, то ли попытаться найти укрытие за лошадью или ближайшим деревом.

Ни того, ни другого он сделать не успел. Хищный свист вновь прорезал воздух и две новые стрелы вонзились в тело несчастного ловчего - одна в живот, другая в горло. Следопыт слегка качнулся и замертво рухнул навзничь. Следом из-за деревьев показались сами убийцы - рослые воины с луками, и у каждого на тетиве лежала свежая стрела. Обхватив лощину полукольцом, они встали на изготовку по вершине склона. Стрелять они, однако, от чего-то не спешили, и Тристан, пользуясь внезапной передышкой, подбежал к Аде и обнажил притороченный к седлу меч. Крепко взяв оружие обеими руками, принц гордо вышел вперед. Если уж ему суждено погибнуть сегодня, облегчать задачу этим мерзавцам он не собирался и был твердо намерен продать свою жизнь как можно дороже. Он уже продумывал, как будет уклоняться от первых выстрелов и сокращать дистанцию до ближайшего врага, как вдруг за их спинами из-за деревьев показался… эрл Кинан.

- Ваше Высочество! - радостно прогрохотал правитель Кериэра, торопливо спускаясь в лощину и направляясь к нему. - Какое счастье, мы успели вовремя!

- Успели? - недоуменно пробормотал юноша. Он все еще стоял с мечом на изготовку, даже когда Кинан приблизился вплотную, демонстрируя в примирительном жесте поднятые руки. Его люди на возвышении опустили луки к земле.

- Да. - ответил эрл. - Я помчался на выручку сразу, как только мне доложили! С Вашей стороны было крайне опрометчиво позволить этому негодяю заболтать себя и остаться с ним наедине!

- О чем вы, черт побери, говорите? - Тристан окончательно потерял нить происходящего. Угроза его жизни, тем не менее, кажется миновала, и он, хоть и с некоторой неохотой, опустил меч.

Кинан тяжко вздохнул и, положив руку ему на плечо, терпеливо пояснил:

- Этот человек, - сказал он, указывая свободной рукой на пронзенный стрелами труп охотника, - пытался убить Вас.

- Убить? - повторил полностью сбитый с толку принц. - С чего вы взяли?

Могучий лорд снова тяжело вздохнул и, наклонившись к телу, с силой отдернул левую половину его рубахи. Ту самую, куда покойный потянулся рукой перед своей смертью. Подойдя ближе, Тристан увидел, что ладонь загонщика сжимала рукоять короткого кинжала.

- Видите? - торжественно сказал эрл. - Еще бы чуть-чуть, и не миновать беды! Это же надо, изменник затесался среди моих самых доверенных людей! Впрочем, Вы целы, а это главное!

Юноша застыл в недоумении, не отрывая взгляда от покойника и кинжала, что тот сжимал в своих пальцах. Выходит, Уиллоу обманула его и намеренно подослала к нему убийцу? Бессмыслица какая-то… В его голове все окончательно смешалось. Из тяжких раздумий его вырвал Кинан, нарушивший тишину своим глубоким басом:

- Клянусь, я немедленно займусь этим делом! Уверен, этот человек причастен и к исчезновению рива Хивела. Но Вам он уже вряд ли будет полезен. Мертвецы не слишком разговорчивы.

С этими словами эрл развернулся и побрел на вершину склона, куда один из воинов как раз подвел его лошадь. Другой взял под уздцы коня погибшего охотника и повел к остальным. Лишь сейчас принц обратил внимание, что скакун ловчего был серой масти в крупное яблоко. Небо над лесом тем временем медленно, но верно заволакивали плотные кучевые облака, наползавшие с запада.

- Идемте, мой принц! - прогромыхал Кинан, грузно забираясь в седло. - Нас все еще ждет славная охота!

- Езжайте, - глухо выдавил из себя Тристан, продолжая пристально глядеть на тело своего несостоявшегося палача, - я догоню вас.

- Не сочтите за дерзость, Ваше Высочество, - деликатным, но твердым тоном произнес лорд Кериэра, - но после случившегося я Вас в одиночестве не оставлю.

Юноша обернулся и смерил его долгим, пристальным взглядом, но отвечать ничего не стал. Склонившись над телом, он вынул кинжал из остывающей ладони загонщика и, сунув его себе за пояс, торопливо направился к своей лошади.

__________________________________________________________

[12] Тур - дикий лесной бык, с древних времен обитавший на большей части территории Евразии. Предположительно, предок домашних коров. Занимал важное место в мифологии многих европейских народов и являлся излюбленным объектом охоты. Полностью истреблен к окончанию Средневековья.

Глава 10

Охота продлилась почти весь день. Кем бы ни оказался преследуемый ими зверь, он был необычайно хитер и осторожен. Целая армия охотников шла по его следу, но никто ни разу так и не увидел его в живую. Они заходили на него с разных сторон, отсекая пути к отступлению. Трижды они были уверены, что загнали его в угол, и трижды он ускользал из-под самого их носа. Под конец Тристан начал думать, что они гонятся за призраком.

Но у него были и более весомые поводы для беспокойства. Время уже давно перевалило за полдень, а он продолжал носиться по лесу в компании эрла и его свиты, так ни на йоту и не приблизившись к разгадке исчезновения рива. Напротив, встреча с предполагаемым агентом лоялистов не только не принесла желанных ответов, но породила лишь новые вопросы. Принцу необходимо было срочно попасть к Уиллоу, чтобы поделится произошедшим в лесу, а затем разыскать друзей. Быть может, удача улыбнулась им больше, чем ему.

Кинан, как и обещал, не спускал с юноши глаз, и все время находился где-то рядом. Но охота - дело довольно суматошное, где все очень быстро меняется. К тому же, Тристан сам был опытным следопытом, и хорошо знал не только как выследить добычу, но и как самому уйти от преследования. Во время последней облавы, когда ватага охотников в очередной раз “почти” настигла зверя, он улучил момент и во всеобщей суете ловко нырнул в небольшой овраг, удачно притаившийся рядом с тропой. Дождавшись, пока увлеченные преследованием люди Кинана удалятся на почтительное расстояние, он покинул укрытие и аккуратно поехал в сторону ближайшего селения. Шел низинами и оврагами, стараясь избегать проторенных троп и дорог. Кое-где приходилось продираться сквозь такой бурелом, что он был вынужден слезть с лошади и вести ее в поводу. Это, конечно, отнимало и без того бесценное время, но юноша рассудил, что небольшая задержка всяко лучше риска наткнуться на нежелательную компанию.

Когда он, наконец, выбрался из леса на дорогу, что вела к поместью рива, день уже начинал клониться к закату. Тяжелые облака, принесенные беспокойным западным ветром, заполонили небосвод, не оставив и следа от безмятежной синевы утреннего неба. Сама дорога, вопреки его опасениям, оказалась совершенно пустынной - за все время пути он не встретил на ней ни единой живой души.

Усадьба встретила его такой же мертвой тишиной. Ворота стояли распахнутыми настежь, а стража, жители и дворовые слуги словно провалились сквозь землю. Вот это уже начинало настораживать. В гробовом молчании Тристан миновал ограду и проехал через совершенно пустой двор. Ни света в окнах, ни дыма, подымающегося из труб. Словно в одно мгновение поместье полностью обезлюдело. Подъехав к крыльцу господского дома, он спешился и, наспех завязав поводья у коновязи, снял с седла меч и аккуратно направился ко входу.

В голову принца начинали закрадываться самые недобрые мысли. На территории усадьбы он не встретил не только стражников или слуг, но и Персиваля, с которым они твердо условились, что он приедет сюда и будет охранять дочь рива, покуда Тристан не вернется. Думнонский рыцарь не стал бы нарушать свое слово, не будь на то веской причины. Значит, стряслось и вправду что-то плохое. Что, если их всех, - Персиваля, Галахада, Уиллоу, - люди Кинана уже схватили и держат в плену… или и того хуже? Стараясь не поддаваться дурным мыслям раньше времени, он обнажил меч, и, внимательно прислушиваясь и глядя по сторонам, вошел внутрь.

Внутри дома было столь же пустынно и тихо, как и снаружи. Лампады не горели, ветер посвистывал сквозь неплотно закрытые ставни. Юноша прошел вперед по коридору, сопровождаемый лишь скрипом старых половиц под ногами. Он уже отчаялся найти в доме хоть кого-либо, как вдруг боковым зрением уловил легкое движение. Тристан резко повернулся, выставляя перед собой меч… и тут же опустил его. В дверном проеме, ведущим в одну из комнат, стояла Уиллоу. Живая и невредимая.

- Мой принц! - воскликнула девушка, бросаясь к нему. Глаза ее дрожали от слез. - Вы пришли за мной, какое облегчение!

Он с великой радостью заключил ее объятия, а после впился в ее губы глубоким, страстным поцелуем.

- Вас не было так долго. - шептала она, лихорадочно поглаживая ладонью его лицо. - Я же была уверена, что сбылось худшее и эрл схватил Вас! Как все прошло? Вам встретились с посланником?

- И да, и нет. - с грустью ответил Тристан, накрывая ее ладонь своей. - Я нашел нужного человека, но Кинан раскусил нас и убил его прежде, чем он успел что-либо мне рассказать.

Из глаз девушки, и без того влажных, ручьем хлынули слезы.

- Что? Как же так? - затараторила дочь рива, с трудом вставляя слова между рыданиями. - Значит, эрл все знает, теперь он точно убьет нас!

- Успокойся. - мягко произнес юноша, обрамляя ее лицо своими ладонями. - Пока я рядом, тебе ничего не грозит, слышишь?

Дождавшись, пока девушка хоть немного придет в себя, он извлек из-за пояса кинжал, взятый у погибшего охотника, и продемонстрировал ей.

- Вот, я нашел его у посланника. Тебе это случайно ни о чем не говорит?

О том, что этим кинжалом охотник якобы пытался его убить, Тристан умолчал, так как с самого начала считал это полнейшей чушью. Уиллоу внимательно уставилась на предмет, а затем ее глаза округлились и поползли на лоб.

- Это же… - прошептала она, аккуратно беря оружие в руки. - Это кинжал моего отца! Он не расставался с ним никогда, и в тот злополучный вечер он был при нем!

Принц недоверчиво сощурился и нахмурил брови.

- Как это понимать? - вопросила девушка, и к горлу ее снова стали подкатывать всхлипы. - Отец ни за что бы не отдал его по доброй воле! Выходит… он мертв?

Она снова принялась рыдать, уронив голову ему на грудь и крепко обхватив обеими руками.

- Успокойся. - повторил юноша, прижимая ее к себе крепче. - Не хорони его раньше времени. Быть может, он специально передал этот кинжал как знак, что послание точно от него.

Уиллоу это не сильно успокоило. Дав ей пару минут проплакаться и прийти в себя, он снова заговорил:

- Послушай, я не встретил в усадьбе ни единой живой души. Куда все подевались?

- Все ушли готовится к празднованию. - ответила она, шмыгая носом и вытирая ладонями влажные, красные от слез щеки. - Я тоже должна была, но осталась, чтобы дождаться тебя. Но это ненадолго, скоро Кинан заметит мое отсутствие и пошлет людей за мной.

- А сэр Персиваль, мой друг, он появлялся здесь?

Девушка отрицательно покачала головой. Вот ведь негодяй! Они же договорились, и он дал принцу рыцарское слово! Что ж, теперь он знал, чего это слово стоит. При первой же их встрече думнонца ожидал очень неприятный разговор. И встреча эта состоится очень скоро.

- Я должен найти своих друзей. - как можно более мягким тоном произнес Тристан. - Запри дверь покрепче и никому не открывай до моего возвращения.

- Что?! - едва подсохшие глаза дочери рива снова налились слезами. - Нет, не оставляй меня одну! Подручные эрла придут за мной!

- Я должен найти их. - уже тверже повторил юноша, взяв ее ладони в свои.

- А что, если их уже схватили или и того хуже? - не оставляла попыток Уиллоу.

- Тогда я должен убедится в этом. - ответил он, ставя точку в разговоре. - Как только я выясню, что с ними, я сразу же вернусь к тебе.

Он нежно приложил ее ладони к своим губам, а затем притянул к себе и поцеловал так крепко, как только мог. Она отозвалась на поцелуй, и ее влажные, холодные щеки приятно щекотали его кожу.

- Запри покрепче. - повторил он свой наказ. - Не бойся, я мигом!

Последние слова он произнес, уже выходя в дверь. Тристан торопливо сбежал по ступеням крыльца, отвязал лошадь, одним прыжком очутился в седле и что было сил пришпорил скакуна, стрелой вылетев через ворота.

Он мчался по дороге, ведущей в Пэнкер так, что в ушах свистел ветер. Легконогая Ада из породы кошмаров несла его вперед подобно волшебной лошади из древних легенд. В голове его меж тем роились неприятные, мрачные мысли. Что случилось с Персивалем? Уж не права ли была Уиллоу и не схватили ли рыцаря приспешники Кинана, потому он и не явился охранять усадьбу, как обещал? Другого объяснения принц не видел. А Галахад, что с ним? И даже если предположить, что с друзьями все в порядке, то оставался самый главный вопрос - как им всем покинуть Кериэр? Навряд ли эрл снабдит их дарами и пожелает доброго пути. В то, что он может всерьез причинить вред его спутникам, юный наследник все же не верил. Это означало бы объявить войну не только дому Лионессе, но и Корбейнам из Думнонии, а также навлечь на себя гнев самого Ланселота Озерного. С другой стороны, Кинан и так уже зашел очень далеко, и не похоже, чтобы собирался останавливаться.

Терзаемый этими тяжкими думами, он выскочил на развилку, после которой дорога разделялась натрое. Тут ему пришлось притормозить, ибо, к своему глубочайшему удивлению и стыду, принц осознал, что не помнит верного направления. Пустив лошадь шагом, ведь животному после долгого галопа нельзя резко останавливаться, он принялся кружить вдоль перекрестка, отчаянно стараясь вспомнить дорогу.

Он резко дернул лицом, когда что-то мокрое внезапно коснулось его носа. Подняв глаза наверх, Тристан увидел темное, низкое небо, затянутое густой седой пеленой. Мелкий дождик уже начинал моросить, шурша по листьям и прибивая придорожную пыль, но тяжелые облака, стремительно темневшие и наливавшиеся свинцом, не оставляли сомнений, что скоро он перерастет в настоящий ливень.

От досады и тревоги он уже думал выбрать направление наугад, как вдруг его чуткий слух уловил странный звук. Молодой принц придержал коня и прислушался повнимательнее. Того же звука вновь он не услышал, зато отчетливо разобрал фырканье лошади и приглушенное постукивание копыта. В лесу возле дороги определенно кто-то притаился и наблюдал за ним из-за деревьев. Юноша резко соскочил на землю и, обнажив меч, решительно двинулся навстречу.

Наверняка это один из соглядатаев эрла. Что ж, так даже лучше. Глупец понятия не имел, с кем связался. Сейчас из охотника он быстренько превратится в добычу и тогда принц выведает из него все необходимые сведения. Вдохновленный этой мыслью, он храбро, даже немного лениво приблизился к большому, разлапистому дубу. Лошадиное фырканье совершенно точно доносилось из-за него. Тристан выставил меч перед собой и властным тоном громко сказал:

- Я знаю, что ты там! Бросай оружие и выходи! Не будешь делать глупостей и клянусь, я сохраню тебе жизнь!

Однако, ответом на его угрозу была лишь тишина. Мысль о том, что шпионов может быть несколько и что прямо сейчас они окружают его, чтобы напасть с разных сторон, пришла к нему слишком поздно. Но вот, наконец, подлесок зашуршал и из-за дуба показалась одинокая фигура. Юноша напрягся, готовый ко встрече с любым противником, но тут же чуть не выронил меч из рук. Увидеть здесь, в лесу возле дороги, шпионящего за ним он ожидал кого угодно, но только не Персиваля.

Рыцарь в полном ламеллярном доспехе поверх кольчуги неспешно вышел из-за дерева и встал, скрестив руки на груди. Взгляд его выражал осуждение и укор.

- Какого черта? - выпалил наконец оправившийся от удивления принц. - Я тебя едва не прикончил!

- В твоих мечтах. - едко ответил думнонец.

- Что ты здесь делаешь? - возмущенно спросил Тристан, оставив без внимания его остро́ту. - Ты должен охранять Уиллоу в поместье рива, как мы условились!

- Да? - столь же ехидно поинтересовался Персиваль. - Может мне еще и руки вам алой лентой перевязать[13], раз уж вы так хорошо поладили?

- Что ты несешь? - юный наследник чувствовал, как в нем закипает гнев. - Мне пришлось оставить ее одну, чтобы найти тебя! Люди Кинана могут схватить ее в любую минуту!

- Схватить? - южанин закатил глаза и провел ладонью по лицу. - Тристан, очнись! Эта девка использует тебя! Состроила из себя даму в беде, вильнула своим задом, а ты и рад стараться!

- Не смей так о ней говорить! - закричал он, шагнув вперед. Вот теперь он действительно был зол. - Ты не знаешь, что ей пришлось пережить!

- Что я точно знаю, так это то, что нас всех убьют, и все из-за тебя и твоей похоти!

- Из-за меня?! - опешил юноша, роняя челюсть на землю от изумления. Таких обвинений от человека, которого называл другом, он никак не ожидал. - Ты умом тронулся? Что ты городишь?

- А то, что мы должны быть уже на полпути к Тинтагелю, чтобы рассказать твоему отцу об измене Кинана! А вместо этого мы торчали в этой духами забытой дыре до последнего, и теперь улизнуть по-тихому вряд ли получится! И все из-за того, что в нужный момент ты думал не головой, а тем, что у тебя промеж ног!

Это уже переходило всякие границы. Тристан стиснул зубы, едва не задыхаясь от ярости, и поднял меч, приложив острие к горлу рыцаря. Сейчас он был в шаге от того, чтобы полоснуть наглеца по шее.

- Вот значит, каков ты есть? - прошипел он, выдавливая слова, будто яд. - Думаешь только о своей шкуре? К счастью, я не таков. Я, как наследный принц, забочусь о судьбе своих подданных!

- Неужели? - холодно ответил Персиваль. Ни угрозы юноши, ни клинок, приставленный к горлу, нисколько его не впечатлили. - Тогда скажи мне, где Галахад? Где мой племянник?

Принц открыл было рот, чтобы ответить ему в той же манере, как вдруг осекся. Сквозь пелену гнева, затмившую ему взор, слова друга медленно находили дорогу в его разум, но все же находили. Тристан опустил внезапно ставший тяжелым меч, в глазах его читалось смятение.

- Вот значит, каков ты есть? - едко повторил его интонацию рыцарь. - Печешься о безопасности этой шлюхи, а о собственном оруженосце не подумал? Ведь он не опытный воин, как мы с тобой, сам за себя он постоять не сможет. Что, если люди эрла уже добрались до него?

Принц молчал. Не в силах вынести взгляда думнонца, он опустил глаза в землю. Пару минут спутники провели в мертвой тишине, лишь дождь легонько барабанил по листьям.

- Ты взял его на службу, и ты за него в ответе. - нарушил, наконец, молчание Персиваль.

- Да, да, ты прав! - виновато произнес Тристан, который ненавидел чувствовать себя виноватым. - Что будем делать?

Рыцарь бегло выглянул из-за дерева, обводя взглядом дорогу, дабы убедится, что они по-прежнему одни.

- На всех дорогах патрули. - сухо констатировал он. - Именно поэтому я сам не поехал в Пэнкер за Галахадом. Но из этой дыры нужно выбираться, причем срочно. Сделаем так - ты отправишься в крепость и найдешь моего племянника. Ты у нас следопыт, у тебя больше шансов пробраться незамеченным. Как найдешь, хватай наших слуг и бегите оттуда со всех ног!

- А ты? - задал очевидный вопрос юноша.

- Я пойду окольными тропами. За нами непременно будут следить, если разделимся - так больше шансов сбить их со следа. Встретимся в лесу на той поляне, где нас застали разведчики Кинана.

План был, мягко говоря, далек от идеала, но в сложившейся ситуации, рассудил принц, это выглядело наиболее разумным решением. Он кивнул и, вложив меч в ножны, уже собрался уходить, когда спутник окликнул его:

- Вот, возьми, тебе пригодится. - сказал друг, протягивая ему моток крепкой веревки. - И Тристан. - серьезно произнес думнонец. - Не надо играть в героя. Найдешь Галахада - и сразу прочь из крепости!

Юноша снова кивнул и быстрым шагом поспешил к лошади.

__________________________________________________________

[13] Один из кельтских брачных обрядов заключался в перевязывании рук новобрачных красной (или другого яркого цвета) лентой - аналог обмена кольцами в христианской традиции.

Глава 11

Персиваль сказал чистую правду - по дорогам вокруг Пэнкера и в самом деле в большом количестве бродили люди. Некоторые представляли собой пешие группы ряженых в шкуры и звериные маски, которые, должно быть, спешили на празднование Бельтейна. Другие же были отрядами вооруженных всадников, что разъезжали по одному маршруту туда-сюда, патрулируя местность. В планы юного наследника не входила встреча ни с теми, ни с другими.

Его главным преимуществом стало время суток. В сгущавшихся сумерках, да еще при пасмурном, затянутом тучами небе, обычные люди видели неважно. Тристан же обычным человеком не являлся, и в полумраке видел почти также хорошо, как при дневном свете. Это позволяло ему заблаговременно замечать посторонних и не попадаться им на глаза. К тому же, с заходом солнца по долинам и низинам растеклось густое серое марево тумана, что еще больше помогало маскировке. Он снова ехал окольными путями и нехожеными тропами, петляя сквозь седую пелену меж холмов, оврагов и лесов.

В том, что до Пэнкера он доберется без происшествий, принц особо не сомневался. Сложности начнутся с момента проникновения в крепость. В первую очередь, само проникновение не обещало быть легким - новые укрепления столицы Кериэра сами по себе являлись серьезным вызовом. Впрочем, незаметно преодолеть их, да еще и в темноте, для одинокого лазутчика вроде Тристана было посильной, хоть и непростой задачей. Настоящим испытанием станет перемещение внутри города. Там, в отличие от малолюдных окрестностей, слуги эрла наверняка будут на каждом углу, и в лесу или овраге от них не спрячешься. Кто знает, быть может, и сам Кинан пребывал сейчас в своей резиденции? Тогда охраны будет и того больше. В таких условиях найти человека, чье местонахождение тебе заранее неизвестно, превращалось в поистине невыполнимую миссию.

Юноше, однако, браться за невыполнимые задания и даже справляться с ними было не впервой. Приблизившись к Пэнкеру со стороны, противоположной главным воротам, он привязал Аду в небольшом перелеске и, вооружившись мечом и веревкой, аккуратно направился к стенам. Судя по отсутствию огней от фонарей или факелов, часовых на их парапете не было, что, конечно, играло на руку принцу. Тем не менее, прежде, чем перелезть через частокол, ему предстояло преодолеть еще одну, пожалуй, даже более сложную преграду - водяной ров. Сразу твердо решив обойтись без купания в холодной и, к тому же, не очень чистой воде, он заблаговременно срубил в лесу ствол молодого орешника. Обтесав ветви, он получил упругий шест, при том достаточно прочный, чтобы выдержать его вес. Оставалось молить духов, чтобы в самый ненужный момент на стене внезапно не объявилась охрана.

Крепко обхватив шест обеими руками, наследник взял хороший разбег и перед самой кромкой воды воткнул его в землю. Дерево натужно заскрипело и, спружинив, подняло его в воздух. На краткий миг он увидел перед собой, как на ладони, два кольца стен и темную громаду дворца, нависающую над ними. К счастью, ни единого огонька, свидетельствовашего о приближении стражи, он не заметил. Должно быть, дождь загнал их всех в башни и караулки. Что ж, тем лучше. Зависнув на долю мгновения на высшей точке, он стремительно полетел вниз. За миг до приземления он выпустил шест и свернулся клубком, дабы сделать приземление менее болезненным. Перекатившись пару футов кубарем по земле, Тристан очутился на другом берегу рва.

Теперь настал черед внешних стен. Сняв с пояса полученную от Персиваля веревку, он завязал на ее конце петлю с крепким узлом и, раскрутив, закинул вверх. Петля удачно попала аккурат на острие одного из деревянных кольев, и, дернув несколько раз для пущей уверенности, он стал медленно карабкаться вверх. Оказавшись на вершине, юноша аккуратно перелез через гребень, стараясь не зацепиться одеждой за острые кончики бревен, и очутился на парапете. Внимательно оглядевшись еще раз в поисках часовых, он спрыгнул со стены на землю и осторожно, пригнувшись, направился к следующему препятствию.

Им служил сухой ров, усеянный острыми кольями для непрошенных гостей. Впрочем, они представляли собой опасность, только если упасть на них с высоты. Это в планы принца не входило, потому он тихонько съехал вниз по влажной от дождя земляной стене рва и, пробираясь между острыми зубьями, благополучно добрался до противоположного края. Теперь единственной преградой перед ним оставались внутренние стены Пэнкера, прямо за которыми начинался дворец эрла. Зная мальчика, Тристан решил, что начать его поиски следует именно оттуда. А если им не повезло и Галахада схватили, то искать его и подавно стоило в резиденции Кинана. С этими стенами, однако, все обстояло несколько сложнее. Во-первых, они, хотя и были ниже, чем внешние, но располагались на вершине гораздо более крутой насыпи. К тому же, он сейчас находился на дне земляного рва, из которого еще предстояло выбраться - его сухие стенки были специально вырыты так, чтобы просто вскарабкаться по ним без специального снаряжения было практически невозможно. Во-вторых, на внутренних стенах вероятность наткнуться на стражу повышалась многократно, из-за их меньшего периметра и близости к сердцу крепости.

Юноша взял со дна рва небольшой камень и, прицелившись, насколько было возможно, запустил его в сторону вершины стены. Камушек с глухим стуком врезался в дерево и упал обратно. Он выждал пару минут, но, как ни прислушивался, никаких звуков, кроме монотонного шума дождя, не разобрал. На всякий случай он проделал тот же трюк еще раз, и когда и это не дало результатов, приступил к покорению внутренней стены. На сей раз, из-за большего расстояния, накинуть петлю на острие одного из зубцов у него вышло далеко не с первого раза. Когда, наконец, попытка увенчалась успехом, Тристан принялся медленно, шаг за шагом, взбираться наверх. Давалось это с немалым трудом, особенно, когда дело дошло до самих деревянных стен. Его башмаки предательски скользили по мокрой от дождя древесине, и пару раз он чуть не сорвался вниз. Минуты подъема, казалось, растянулись на часы. Когда он, в конце концов, достиг вершины частокола, его руки и плечи практически онемели. Собрав последние силы, он кое-как перелез через гребень стены и, изможденный, растянулся на парапете.

Запоздало принц сообразил, что следовало бы оглядеться на случай опасности, но, к счастью, вокруг не было видно ни души. Куда подевалась вся стража, оставалось лишь гадать, впрочем, он был признателен судьбе за столь щедрый подарок. Переведя немного дух, он поднялся на ноги и направился к лестнице, что вела со стены вниз. Прямо перед ним возвышался дворец эрла, который в этом месте подходил к стенам почти вплотную. Теперь Тристан находился целиком и полностью на вражеской территории. Обнажив меч, он медленно двинулся к резиденции Кинана, внимательно глядя по сторонам.

Главный вход во дворец, как и следовало ожидать, отлично охранялся. Не желая поднимать шум раньше времени, он прокрался к задней стене здания, где, как он помнил, располагался вход для слуг. Удача сперва улыбнулась ему - возле этой двери стражи видно не было. Однако радость длилась недолго, небольшая деревянная дверца оказалась запертой наглухо. Отчаявшись уже было проникнуть внутрь, избежав большой заварухи, взгляд юноши внезапно упал не небольшое окно сбоку от задней двери. Оно было закрыто ставнями, но те, в отличие от дверцы, легко поддались его нажиму. Не без труда протиснувшись в узкий проем, он, наконец, пробрался внутрь дворца.

Принц очутился в небольшой кладовой, плотно заставленной бочками, ящиками и мешками с зерном, мукой, а также посудой и прочей кухонной утварью. Миновав ее, он, по-прежнему не встретив никого, тихонько вышел в узкий длинный коридор, который через некоторое время разделился надвое. Слева, судя по аромату дыма и жареного мяса, располагалась кухня, правое же ответвление круто забирало вниз и исчезало в полумраке. Именно оттуда Тристан и услышал хорошо знакомый ему голос.

- Выпустите меня, сейчас же! - пытался угрожать Галахад, но с его тоненьким мальчишеским голоском получалось это неважно. - Я оруженосец наследного принца, он ваши головы на колья насадит!

Про себя юноша даже изумленно восхитился. Прежде он не думал, что в младшем дю Лаке можно пробудить такую кровожадность. Должно быть, невидимые тюремщики и вправду довели его до ручки. Те, впрочем, к угрозам узника остались глухи и немы. Юный наследник тихонько спустился вниз и, дойдя до поворота, аккуратно выглянул из-за угла. Помещение представляло собой длинный и довольно узкий холл, освещенный тусклым светом немногочисленных факелов, с рядами массивных дубовых дверей по обе стороны. Возле одной из них дежурили двое воинов с короткими мечами на поясах. Металлических доспехов они не имели, зато носили на головах шлемы, что несколько усложняло задачу.

Юноша прильнул обратно к стене и прикрыл глаза, напряженно думая. Сделать все надо очень быстро и тихо, иначе на шум сбежится вся охрана дворца и тогда им конец. Потайные выходы в этом подземелье если и существовали, то ему они были неизвестны. Придется положится на сверхчеловеческие рефлексы потомка Керна и годами отточенное мастерство владения мечом. Сжав покрепче рукоять и сделав глубокий выдох, он ринулся навстречу опасности.

Тристан вылетел из-за угла и пронесся по коридору с быстротой молнии. Первый стражник, стоявший к нему спиной, не успел даже повернуться прежде чем он поразил его самым кончиком острия прямо под шлем, в основание шеи. Воин рухнул лицом вниз, как подкошенный. Второй схватился за рукоять меча и хотел было закричать, чтобы поднять тревогу, но молодой принц оказался проворнее. Левой рукой он зажал стражнику рот и навалился всем телом, прижимая врага к стене, а правой приставил меч к его горлу. На мгновение их взгляды встретились и юноша увидел в его глазах то обреченное отчаяние, что испытывает добыча, попав в лапы хищника и осознавая, что смерть неизбежна. Но смаковать охотничий триумф было некогда - он с силой полоснул противника по шее и тот, заходясь влажным бульканьем, медленно сполз по стене, обильно орошая кровью пол и самого Тристана.

Покончив со стражей, он опустил оружие и смог, наконец, перевести дух. За дверью тут же послышались торопливые шаги, а следом в небольшом окошке показалось лицо Галахада.

- Эй вы! - начал причитать мальчик гораздо громче, чем следовало. - Что там происходит?

- Тихо ты! - прошипел в ответ принц. - Весь дворец сейчас сбежится на твои вопли!

- Тристан! - лицо оруженосца просияло от радости. - Я знал, что ты меня не бросишь!

- Если ты сейчас же не заткнешься, я передумаю. - ядовито отозвался он, снимая с двери тяжелый деревянный засов. Тот наконец поддался и, отставив его к стене, юноша распахнул дверь. Перед ним, хлопая своими большими голубыми глазами, стоял Галахад. Немного напуганный, но, на первый взгляд, невредимый.

- Ты в порядке? - спросил он друга. Тот судорожно закивал в ответ, косясь на его забрызганную кровью одежду. - Тогда давай выбираться отсюда, пока этих двоих не хватились.

Они торопливо проследовали вдоль рядов тюремных камер и поднялись обратно на первый этаж.

- Сколько ты там просидел? - полушепотом спросил принц своего оруженосца.

- Не знаю. Пару часов, наверное. - также тихо отозвался мальчик. - Они схватили меня, когда я пробрался в покои эрла.

- Пробрался куда?! - едва не вскрикнул от возмущения Тристан. Он резко повернулся и уставился на дю Лака негодующим взглядом. - На кой ляд ты туда поперся?

- А что мне было делать? - возмутился в ответ Галахад. - Ты велел добыть полезные сведения, но никто из обитателей Пэнкера даже говорить со мной не стал. Тогда я решил, что если где-то и есть ценная для нас информация, так это в святая святых Кинана. И оказался прав.

- Неужели? - с интересом произнес наследник.

- Так и есть. Должен сказать, наш эрл весьма интересуется древними ритуалами друидов. В его покоях я нашел свитки с огамическими надписями, вроде тех, что мы видели в лесу. И еще - на одном из пергаментов было изображение огромного чучела, сделанного из прутьев. Думаю, это и есть Плетеный Человек, сказание о котором поведал нам господин Айдан.

Юноша выдержал паузу, ожидая продолжения рассказа, но мальчик таращился на него с таким видом, словно только что изложил самый полный и емкий доклад на свете.

- И? - потерял терпение принц. - Что говорится в этих свитках?

- Не знаю. - с искренним удивлением ответил оруженосец. - Они же написаны Огамом.

Тристан закатил глаза, проведя ладонью по лицу, и решил просто продолжить путь по коридорам дворца, внимательно слушая и глядя в оба.

- Ладно. - произнес он спустя пару минут. - Доказательств вины Кинана и так более, чем достаточно. Нужно поскорее выбираться из этой дыры и сообщить все моему отцу. Когда он соберет войско и явится с ним в Кериэр, я буду командовать авангардом и лично насажу голову этого мерзавца на кол!

- Погоди, а как же Персиваль? - изумился Галахад. - Мы же не бросим его одного?

- Я встретил его по дороге в Пэнкер. - успокоил его принц. - Он поедет окольными тропами, так у нас больше шансов оторваться от погони. Мы встретимся в условленном месте подальше от города. Не переживай, он сумеет о себе позаботится.

- Скорее бы уже оказаться в Тинтагеле. Мне от этого места с самого начала не по себе.

- А что наши люди, ты давно их видел в последний раз?

- Перед тем, как отправится в покои эрла. Я знал, что после этого навряд ли стоит тут задерживаться, поэтому велел им идти в конюшни, приготовить лошадей и ждать меня там.

- Молодец! - искренне восхитился предусмотрительностью друга юноша. - Будем надеятся, головорезы Кинана до них еще не добрались.

Без происшествий они миновали внутренние коридоры и выбрались наружу через ту же самую кладовку. На улице друзья обогнули дворец с левой стороны и дальше стали перемещаться короткими быстрыми перебежками от одного здания к другому, чтобы не попасться на глаза страже. Благополучно добравшись до конюшен, они зашли внутрь и торопливо прикрыли за собой двери. Но их ожидало неприятное открытие - ни слуг, ни каких-либо следов, что они вообще здесь были, в здании не оказалось. И что еще хуже, не оказалось там также и лошадей - все стойла в конюшне были совершенно пустыми.

- Придется поискать другой путь. - негромко проговорил Тристан, аккуратно выглядывая из окна.

- Может, стоит подождать здесь? - робко попробовал возразить Галахад. - Вдруг наши люди скоро придут?

- Нет времени. - резко отрезал юноша. - Нужно бежать отсюда, срочно.

Выбравшись обратно на улицу, он первым делом внимательно огляделся в поисках часовых. Верхом он рассчитывал прорваться через главные ворота, благо, как он заранее разведал, они были открыты для жителей, что покидали Пэнкер ради празднования Бельтейна. Без лошадей оставался лишь один вменяемый путь из крепости - тот, которым он и попал сюда. Принц сразу же в красках представил, как его оруженосец будет спускаться со стены по веревке и, особенно, как будет преодолевать ров, но иного выхода не было. Проделав тот же путь в обратном направлении, спутники поднялись на стену в том самом месте, где Тристан оставил привязанную веревку. От дождя она размокла и стала скользкой, но выбирать не приходилось.

- Ты первый, - скомандовал юноша, - я посторожу здесь на случай, если к нам пожалуют непрошенные гости.

- Вниз по отвесной стене при помощи одной лишь веревки? - едва не побелел от ужаса Галахад. - Ты с ума сошел? Я не смогу!

- Сможешь, коли жить охота! - сердито отозвался наследник, чуть не пинками подгоняя друга к краю стены.

Мальчик кое-как перелез через зубья и, вцепившись в веревку, словно клещ, принялся очень медленно и неуклюже карабкаться вниз. Зрелище обещало быть жалким и, что хуже всего, очень долгим.

- Давай поживее там! - поторапливал его сверху Тристан. - Твой побег уже наверняка заметили! Не ровен час, явятся по нашу душу!

- Не подгоняй меня, я и так еле держусь!

- Осторожнее, там внизу острые колья! - подливал масла в огонь принц. - Держись крепко, если не хочешь превратится в решето!

Галахад лишь застонал в ответ, но спуск продолжил. Когда он, наконец, достиг подножия стены, то выпустил веревку из ослабевших рук и, не удержавшись на скользком крутом склоне, кубарем скатился в ров. Тристан лишь тихонько выругался под нос и принялся в быстром темпе спускаться сам. Оказавшись внизу, он проворно сдернул канат с заостренного бревна и поспешил к своему оруженосцу. Тот лежал на дне сухого рва и постанывал, обхватив голову руками.

- Живой? - коротко поинтересовался юный наследник.

- Да, только головой ударился. - отозвался друг.

- Могло быть хуже. Идем!

Они проворно преодолели внешний двор и поднялись на следующую стену. Тристан намертво привязал веревку к вершине кола и, на сей раз, решил спуститься первым, чтобы подстраховать друга в случае чего. И не прогадал - почти на середине пути мокрый насквозь канат выскользнул из рук мальчика и тот камнем сорвался вниз. Благо, падать было невысоко, а подоспевший вовремя друг смягчил приземление.

- Как ты вообще сумел дожить до шестнадцати лет? - язвительно поинтересовался принц у Галахада, по милости которого они оба теперь были вымазаны в жидкой грязи.

- В Бенвике мне, знаешь ли, нечасто доводилось спускаться со стены по веревке под проливным дождем!

Юноша лишь махнул на него рукой и принялся сосредоточенно что-то искать в мокрой траве.

- Погоди-ка. - задумчиво произнес дю Лак. - А как ты перебрался через водяной ров?

Вместо ответа Тристан поднял с земли тот самый шест, что изготовил накануне из орешника и предусмотрительно припрятал возле стены. Мальчик уставился на него взглядом, полным недоумения:

- И как это нам поможет?

- Мы прыгнем. - устало пояснил наследник, считая ответ очевидным.

Глаза Галахада наполнились неподдельным ужасом.

- Ты рехнулся?! Да ни за что! - затараторил он, лихорадочно махая руками. - Я, пожалуй, смог бы его переплыть…

- На это нет времени! - жестко отрезал его спутник. - К тому же, после купания весенней ночью под холодным дождем ты наверняка простынешь. Не хватало нам еще лихорадки на обратном пути в Тинтагель!

- Я не сумею, Тристан. - не соглашался оруженосец. - Я - не ты. Это пустая затея.

Тут он, увы, был прав, рассудил юноша. Одно дело - спуститься по веревке, совсем другое - прыжки с шестом. Этому нужно учиться, с наскока такую науку не освоишь. К тому же ночью, под дождем и с погоней, вероятно, дышащей им в затылок.

- Ладно, - решил он в итоге, - прыгнем вместе, одновременно. Держись за шест как можно крепче и, когда я скажу, оттолкнись от земли изо всех сил. Я подхвачу тебя, если что.

Судя по взгляду мальчика, уверенности в плане это ему совершенно не прибавило, но он повиновался, ибо время нещадно поджимало. Принц велел ему взяться за кончик шеста, чтобы он первым оказался на другом берегу, а сам встал чуть ближе к центру. Спутники взяли хороший разбег и, по его команде, оттолкнулись, что было мочи. В первые несколько мгновений казалось, что все получится - они взмыли в воздух над изъеденной дождем водяной гладью и начали было опускаться на ту сторону, как вдруг раздался предательский треск. Самодельный шест, не выдержав их веса, надломился и лопнул пополам в самый последний момент. Галахад завопил от ужаса и друзья стремительно понеслись вниз. План наследника, тем не менее, сработал - его оруженосец рухнул на твердую почву аккурат у самой кромки воды. Ну, вернее, сработал частично - сам Тристан не дотянул до берега и угодил в ров по пояс. Отчаянно хватаясь руками за землю и плащ дю Лака, он кое-как выполз из водоема и без сил растянулся на мокрой траве.

Но времени даже на краткую передышку у них не было. Поднявшись на ноги, беглецы поспешили к перелеску, где юноша оставил на привязи свою лошадь. Соблазн запрыгнуть в седло и пуститься галопом был велик, но это означало, что пришлось бы перемещаться по дорогам, а там они непременно наткнутся на патруль или еще кого. Нет, исключено. Их единственный шанс - пробираться максимально глухими дебрями, как можно дальше от селений, дорог и даже охотничьих троп. По крайней мере, пока они не покинут пределы Кериэра. Утвердившись в этой мысли, принц взял Аду под уздцы и побрел вглубь леса. Галахад угрюмо поплелся следом.

Тем временем дождь, и без того неслабый, превратился в настоящий ливень. Небеса, словно разгневанные человеческими дрязгами, решили в отместку утопить жалких людишек вместе с их мелочными обидами и склоками. Поливало, как из ведра, тучи тут и там прорезали косые вспышки молний, и иногда ушей двух спутников достигали отдаленные раскаты грома, едва различимые за ревом ливня. В мгновение ока они оба вымокли до нитки, и теперь пробирались через бурелом в давящем, угрюмом молчании. Одним духам ведомо, сколь долго они двигались так через лес, осторожно ступая по густому мху, перешагивая через обломки ветвей и упавшие деревья. Но вдруг, на краю небольшой, ничем не примечательной поляны Тристан резко остановился и вскинул голову, явно прислушиваясь и высматривая что-то в полумраке.

- В чем дело? - подал сзади голос оруженосец. - Мы заблудились?

- Тихо! - резко осадил его юноша. - Слышишь?

- Я ничего не слышу, кроме гула дождя.

- Вот именно. - подтвердил принц, продолжая вглядываться в темноту. - Ни птиц, ни зверей, ни насекомых.

- Иииии… что это значит? - с сомнением и опаской спросил мальчик.

Тристан резко бросил поводья и молниеносным движением выхватил меч из ножен:

- Мы здесь не одни!

Галахад хотел было что-то переспросить, но тут ответ явился сам собой. Словно по команде, лес вокруг них ожил. Кусты, небольшие деревья и просто кучки мха пришли в движение и начали окружать их со всех сторон. Когда они приблизились, сомкнув кольцо вокруг беглецов, дю Лак различил меж ветвей и листьев человеческие лица и руки, сжимавшие копья, луки и топоры. Вне себя от ужаса, он вжался в спину друга, отчаянно ища защиты.

- Кимры! - с ненавистью проговорил Тристан, занимая боевую стойку.

- Кимры? - глупо повторил перепуганный мальчишка. - Что они здесь делают? Мы же пока еще в пределах Корнуолла!

- Хороший вопрос. Не желаешь сам у них уточнить?

Дикари, меж тем, плотнее сжимали кольцо, подступая все ближе. До сего дня принцу не доводилось сталкиваться с ними лицом к лицу. Он отдал должное их мастерству маскировки - с кожей, вымазанной грязью и глиной, и нагромождением веток и листьев поверх одежды даже он, опытный следопыт и потомок Керна, заметил их только в самый последний момент. Кимры, убедившись, что все пути к отступлению отрезаны, остановились и наставили на спутников оружие, буравя их немигающими взглядами в полном молчании.

- Великие духи! - пропищал Галахад, который, казалось, вот-вот потеряет сознание от страха. - Нам конец! Они убьют нас!

- Вряд ли. - с ледяным спокойствием возразил юноша. - Хотели бы убить - подстрелили бы нас из луков еще до того, как обнаружить себя.

- Тогда что им нужно?

Ответ, как и за минуту до того, явился сам. Несколько варваров расступились, и из-за завесы дождя промеж ними возникла могучая фигура верхом на коне. Лицо незнакомца скрывал глубокий капюшон, но его богатырский стан и низкий голос развеивали любые сомнения касательно его личности.

- Принц Тристан! - зычно пробасил эрл Кериэра. - Уже покидаете нас?

- Кинан. - процедил сквозь зубы молодой наследник. - Вот значит, как низко ты пал? Водишь дружбу с дикарями?

- Эти дикари, как Вы изволили выразится, имеют гораздо больше общего с моим народом, чем самозванные владыки из дома Лионессе. - высокомерно отмахнулся от его обвинений наместник. - Мы веками жили с ними бок о бок, охотились в одних лесах, молились одним и тем же духам. Они связаны с этой землей, как и мы! А вы? Что вы и ваш Дом дали Кериэру, кроме бесконечных поборов и тягот? Для королей из Тинтагеля мы значим не больше, чем послушное стадо, годное лишь на то, чтобы доить да стричь его! Нет, уж лучше мы будем водить дружбу с волками. Волки, по крайней мере, не нарушают своего слова и берут ровно столько, сколько было уговорено!

- Тебе это с рук не сойдет! - в ярости прошипел юноша. - Наша смерть ничего не изменит, мой отец только еще больше рассвирепеет! В порыве мести и отчаяния он сотрет Кериэр с лица земли! Твой великолепный дворец обратится в пепел, а твой драгоценный народ вырежут до последнего человека и бросят на корм воронам!

- Вероятно, Вы правы, мой принц. - задумчиво цокнул языком Кинан. - Во всем, кроме одного. Именно смерть, Ваша и Ваших друзей, станет ключом к нашей победе.

- Значит, рив с тобой заодно? История с его исчезновением была лишь выдумкой, чтобы заманить нас сюда?

- И да, и нет. По правде говоря, меня устроил бы любой, в ком течет кровь древних Ши. Я был уверен, что этот старый дурак Марк пошлет своего мальчика на побегушках, Горвенала, или еще кого из представителей боковых ветвей династии. Но о таком подарке, как наследный принц, да еще и в компании двух особ королевской крови из других Домов, я не мог и мечтать!

- Довольно, Кинан! - вскричал Тристан, делая шаг вперед. - Решим это дело, как воины! Ты и я, один на один! Или ты боишься меня?

- Как благородно! - усмехнулся эрл, закатив глаза. - И столь же глупо. Какое счастье, что Вам не суждено стать королем. Из Вас бы получился еще худший правитель, чем из Вашего папаши. Впрочем, довольно разговоров. Clymwch nhw a dilynwch fi![14] У наших друзей назначено свидание с Плетеным Человеком!

Отдав распоряжения, Кинан отошел назад и почти скрылся за завесой дождя, а кимры вновь сомкнули круг и начали плотнее обступать спутников. Глаза их горели жгучей ненавистью, они наверняка с радостью прикончили ли бы принца и его оруженосца на месте, но, по неведомой причине, повиновались эрлу беспрекословно.

- Что будем делать? - взмолился Галахад, еще плотнее прижимаясь к спине друга.

- Сражаться за свою жизнь, а что же еще? - негромко бросил Тристан, обводя противников взглядом. - Они хотят взять нас живьем, мы от таких условностей свободны. Не самый плохой расклад.

- Не самый плохой?! - пропищал мальчик. - Ты не забыл, что я не воин?

- Ну, - немного задумчиво протянул юноша, занося меч. - ты сейчас им станешь.

Первый маневр принца был подобен броску змеи. Молниеносным ударом он рубанул ближайшего варвара по лицу и обратным движением рассек грудь его соседу. Кимры на мгновение дрогнули от столь решительного натиска, и Тристан не преминул этим воспользоваться - ткнул острием клинка в горло еще одного врага. Тот выронил оружие и рухнул на землю, захлебываясь кровью.

Начало получилось неплохим, но до победы оставалось еще очень далеко. Горвенал всегда учил - оказавшись в окружении, первое, что следовало сделать, это прорвать кольцо, чтобы не дать противникам действовать за твоей спиной. Это и пытался сделать наследник, вертясь на тесной поляне, как уж на сковородке. Очередной дикарь набросился на него с топором, но юноше не хватило места для полноценного удара, и тогда он выкинул вперед правую руку и саданул его навершием в висок. Одним супостатом стало меньше, по крайней мере, на какое-то время. Принц крутанулся на месте и мощным взмахом меча лишил части головы пятого врага. На краткий миг ему показалось, что у них и вправду есть шанс отбится. Тристан реагировал с быстротой молнии и учел все, кроме одного. В этом бою его спину прикрывал человек, доверить которому нельзя было даже поединок с огородным пугалом.

В самом начале схватки Галахад выхватил кинжал, болтавшийся у него на поясе, и даже ухитрился с перепугу пырнуть им в живот первого кимра, потянувшего к нему руки. Но ожидать от мальчика большего было бы чересчур - следующий же варвар легко обезоружил его и, заломив руки за спину, поволок прочь. Юный наследник отвлекся на его крик о помощи и на секунду потерял концентрацию. Тут то его и застали врасплох - вооруженный копьем дикарь накинулся на него сзади и принялся душить древком. Тристан выронил меч и сам схватился за копье, пытаясь освободиться из мертвой хватки. Он попятился, силясь скинуть варвара со спины, споткнулся обо что-то в темноте и упал, увлекая кимра за собой. Последним, что он расслышал сквозь рев ливня, был гулкий бас Кинана:

- Хватит возится! Для жертвы нам будет довольно и одного! Cymerwch ef a gadewch i ni fynd![15]

Галахад отчаянно звал на помощь, но принц, рухнув на землю, стремительно покатился вниз по склону вместе со своим противником, подпрыгивая на кочках и больно ударяясь ребрами о выступы и неровности. Пелена дождя сомкнулась, отрезая Тристана от оруженосца, эрла Кериэра и его оставшихся в живых подручных. Он стремительно падал куда-то вниз, в кромешную тьму.

__________________________________________________________

[14] Свяжите их и ведите за мной! (валл.) Здесь и далее для отражения речи кимров используется валлийский язык. Названия приводятся в русской транскрипции (прим. автора).

[15] Берите его и уходим! (валл.)

Глава 12

Падение, скорее всего, длилось считанные секунды, но ему они показались часами. Приземление выдалось под стать - подлетев вверх на очередной кочке, он со всего размаху плюхнулся головой в жидкую глину. Приподнявшись на руках, юноша кое-как вытер лицо рукавом, но особой погоды это не сделало - теперь он был вымазан в грязи с головы до пят. По всему телу разливалась пульсирующая боль от свежих ушибов и ссадин, но ребра, кажется, остались целы. Радовало во всем этом только одно - его противнику наверняка досталось не меньше, чем ему самому.

При слове “противник”, промелькнувшем в голове, принц резко вскочил на ноги, превозмогая боль. Расслабляться рано, враг все еще был рядом. Кимр не заставил себя ждать - поднялся с земли в нескольких ярдах от него, помятый, израненный, но полный решимости драться до конца. В тусклом свете луны, что проникал сквозь густые ветви, он выглядел просто зловеще - одетый в шкуры, перемазанный в грязи, с дикой яростью в глазах, он больше походил на зверя, чем на человека. Но Тристана не пугали ни звери, ни люди. Не спуская с врага глаз, он принялся медленно обходить его по дуге, готовясь к бою.

Юноша выронил меч еще на поляне, после нападения со спины. Однако, его соперник тоже лишился оружия - во время падения его копье сломалось и потерялось по пути. Так что им предстоял поединок голыми руками. Рукопашный бой не был его самой сильной стороной, но в сложившихся обстоятельствах выбирать не приходилось. Скатившись вниз по склону, они оказались на дне глубокой расселины, где протекал небольшой ручей, и его журчание теперь вторило шуму дождя. Влажная земля чавкала и хлюпала под ногами, пока противники кружили друг напротив друга.

Кимр бросился в атаку первым. Издав дикий вопль, он ринулся вперед, стремительно размахивая кулаками. Тристан прикрыл голову руками и, пригнувшись, со всей силы ударил противника в живот. Он надеялся, что это выбьет дух из супостата, но варвар устоял и в ответ зарядил ему коленом в челюсть. Принц рухнул навзничь и враг тут же налетел на него, молотя ногами. Сумев кое-как подняться, он отвел в сторону удар по лицу и обратным движением хорошенько врезал дикарю в горло, прямо по кадыку. Враг зашелся глубоким кашлем, и юноша не замедлил этим воспользоваться, принявшись колотить его по голове кулаками. Но кимр оказался поистине крепким орешком - не только не сломался под его натиском, но и контратаковал в ответ. Он ухитрился поставить Тристану подножку, и наследник снова упал на спину. На сей раз противник не стал испытывать удачу и сразу навалился на него сверху, схватив руками за горло и начав душить. Принц отчаянно пытался вырваться, молотил варвара по рукам, но его хватка оказалась железной. Потихоньку мир перед его глазами начал расплываться и меркнуть.

В агонии Тристан беспорядочно махал руками по сторонам, судорожно вспахивая ладонями жидкую грязь. Казалось, это конец, но внезапно он нащупал ладонью что-то твердое и гладкое. Из последних сил он схватил предмет и что было мочи ударил им врага по голове. Это оказался небольшой камень, недостаточно тяжелый, чтобы убить человека на месте, но вполне способный причинить сильную боль. Кимр дернулся и завалился на бок, хватаясь руками за голову. Освободившись из его хватки, юноша принялся судорожно глотать воздух, но на передышку времени не было. Кое-как поднявшись на ноги, он хотел поначалу добить супостата тем же камнем, но тот, в который раз удивив Тристана, сам уже поднимался с земли. Но на сей раз он не собирался давать противнику шанс - не позволив тому до конца встать, он что было сил приложил его камнем по голове. Кимр издал приглушенный стон и рухнул лицом вниз у самой кромки воды.

Права на ошибку больше не оставалось. Наследник навалился на варвара сверху и прижал его руки коленями, а ладонями схватил за волосы и погрузил его лицо в воду. Враг отчаянно брыкался, бил его ногами, но все тщетно. На сей раз хватка принца была тверже стали. Воды ручья неистово пузырились вокруг головы дикаря, но с каждой секундой их бурление ослабевало. Его движения становились все более судорожными и вялыми, пока, наконец, он не затих. Для верности Тристан еще с минуту не ослаблял захвата и лишь окончательно убедившись, что противник мертв, позволил себе разжать пальцы и, откинувшись на спину, без сил растянулся на влажном берегу.

Стонало и ныло все его тело. Руки и ноги от свежих синяков и ссадин, полученных во время падения, а шея все еще ощущала последствия хватки кимра. Угроза жизни миновала, и потому он позволил себе краткий отдых. Но долго разлеживаться нельзя - он выиграл сражение, но до победы в войне было еще далековато. Галахад угодил в беду, и юноше предстояло его выручить. Опять. И, к тому же, следовало попытаться сорвать планы Кинана, хоть он пока и не знал точно, в чем они заключались. Перед схваткой в лесу эрл упомянул Плетеного Человека. От мысли о том, что заговорщики решили провести древний ритуал друидов и о месте мальчика в этом ритуале по спине принца пробежал холодок. Он поднялся на ноги и кое-как оттер в ручье одежду от грязи, хотя эффект был скорее символический. Оставив мертвого варвара на берегу, он принялся аккуратно взбираться по склону, с которого они упали.

Занятием это оказалось не из легких. Из-за проливного дождя откос лесного холма превратился месиво из жидкой грязи и влажной травы, скользкой, будто угорь. Карабкаться наверх приходилось очень осторожно и очень медленно, тщательно выверяя каждый шаг и ища, за что ухватиться. И даже так Тристан умудрился пару раз чуть не сорваться вниз. Когда же, наконец, он достиг вершины склона, его взору предстала поляна, еще недавно бывшая полем боя. Эрл и его кимры так торопились, что не забрали тела погибших и даже не потрудились оттащить их в сторону - трупы так и остались лежать там, где их настигла смерть. Но жалости к ним юноша нисколько не ощущал. Напротив, поспешность подручных Кинана сыграла ему на руку - его меч тоже обнаружился ровно там, где он его обронил. Вслед за оружием нашлась и лошадь - Ада, уже наученная подобным опытом, сбежала в лес сразу после начала схватки и сейчас терпеливо паслась на опушке, ожидая хозяина. Теперь у него были клинок и скакун, начало неплохое, но трубить в победные фанфары пока рановато. Забравшись в седло, он поспешил на выручку своему оруженосцу.

Первым делом, разумеется, принц отправился к поляне, где они условились встретиться с Персивалем. Их побег из Кериэра и так пошел не по плану, и разделяться сейчас еще больше выглядело крайне глупой затеей. К его разочарованию, Корбейна в назначенном месте не оказалось. Он выждал некоторое время, но думнонец так и не объявился. Мешкать дальше было нельзя - каждая минута промедления могла стоить младшему дю Лаку жизни. Если рыцарь просто задержался из-за превратностей пути, то ничего. Тристану, конечно, весьма пригодился бы его меч, но так он, скорее всего, отправится в Тинтагель в одиночку и первым донесет королю об измене Кинана. Если же ему пришлось вступить в неравный бой - что ж, наследник приложит все усилия, чтобы его жертва и его подвиг не были напрасны. Но для этого нужно сначала спасти Галахада и уцелеть самому. Вознеся краткую молитву духам предков, он отправился на выполнение сей непростой миссии.

Отыскать в лесу следы в столь дрянную погоду было серьезным вызовом даже для такого опытного охотника, как Тристан. Хоть эрл и его свора и не пытались скрываться, проливной дождь практически мгновенно уничтожал любые свидетельства их передвижения. Трижды юноша был уверен, что потерял след окончательно, но всякий раз ему все же удавалось найти зацепку. Вереница отпечатков копыт и ног петляла по холмам и долинам, заводя его все глубже в сердце дремучих чащоб Кериэра. Путь занял добрых пару часов, пока, в конце концов, не привел его к цепи пологих холмов, густо поросших лесом. У подножия одного из них сквозь густую пелену дождя принц различил слабые огоньки, плясавшие между деревьев. В ином случае это можно было принять за обман зрения или баловство лесных духов, но весомым опровержением такой теории служила огромная фигура, возвышающаяся над лесом. В тусклом свете луны он видел лишь смутные очертания громадины, но ее размеры и то, как она доминировала над окружающим пейзажем, не оставляли сомнений в ее рукотворном происхождении. Когда он подошел немного ближе, то в подтверждение своей правоты уловил звуки, сильно выбивающиеся из обычной симфонии ночного леса - со стороны холма доносился ритмичный бой бубнов и барабанов, сквозь который долетали обрывки песнопений на незнакомом языке. Тристан спешился и стал аккуратно, по шажочку, приближаться к их источнику. Дождь, меж тем, заметно ослаб, будто разгневанное небо исчерпало запас своего негодования, и теперь изливало на землю последние капли былого гнева. Что оказалось весьма кстати, ибо сквозь стену ливня видимость понижалась до нескольких шагов. Оставив Аду у подножия соседнего холма, он медленно взобрался на его верхушку, и тут его глазам предстало поистине грандиозное зрелище.

На обширной поляне, специально очищенной и расширенной усилиями лесорубов, было светло почти как днем. Его привыкшие за долгое время пути к тьме ночного леса глаза буквально резануло от обилия факелов, костров и жаровен. Меж них бродили, бегали и танцевали люди, коих набрались десятки. Все они носили причудливые костюмы из меха, ткани и кожи, а также диковинные маски, изображавшие лица зверей, духов и демонов. В этих нарядах отличить жителей Кериэра от пришельцев-кимров становилось весьма проблематично, но не оставляло сомнений, что варвары присутствовали на праздновании в немалом количестве. По приглашению эрла, разумеется. Очевидно, он с самого начала спланировал этот мятеж в сговоре с ними. По краям поляны ожидаемо дежурили вооруженные люди, хотя, помимо оружия в руках, они ничем не выделялись из общей массы. Собравшиеся пели, играли на флейтах, бубнах и барабанах, плясали вокруг больших кострищ и высеченных из дерева причудливых идолов, покрытых густой вязью зловещих рун и узоров. Перед некоторыми из них ритуально закалывали жертвенных животных, бросая в огонь ветки бузины - известную с давних времен проводницу темных сил. Но все это пестрое действо меркло по сравнению со зрелищем, открывшемся его взору чуть поодаль.

На вершине плоского холма, у подножия которого развернулось торжество, величественно расположился его главный виновник. Гигантская статуя, построенная из бревен, веток и ивовых прутьев, имела вид человека с головой быка, увенчанной массивными рогами. Тело и конечности исполина были полыми, и внутри них виднелись животные… и люди, что отчаянно кричали, вцепившись руками в решетки своей причудливой тюрьмы. Без всякого сомнения, это и был Плетеный Человек, идол древнего, давно забытого темного бога, упоминания о котором раз за разом всплывали с самого их прибытия в Кериэр. Именно его силуэт на фоне ночного неба принц разглядел по дороге сюда. Огромная фигура имела поразительное сходство с куклой, что он видел в руках у девочки в поместье рива. С той разницей, что эта “игрушка” высотой не уступала крепостным башням Камелота. Громадина грозно нависала над окрестностями, подавляя всех и вся вокруг. Тристан ощущал какую-то дикую, первобытную силу, исходящую от этого изваяния, столь мощную, что все его нутро съежилось в крохотный комочек и захотело поскорее убраться как можно дальше от этого места.

У подножия статуи развернулось целое капище - вершина холма была огорожена валунами и бревнами, а внутри расположились деревянные шесты с насаженными черепами, ритуальные камни и меньшие идолы. Меж них юноша увидел людей, разительно отличавшихся от всех прочих - они не носили причудливых костюмов и не прятали лица за масками. Их просторные белые одежды дополняли сучковатые посохи и венки из веток омелы, а выбритые черепа пестрели ритуальными шрамами, татуировками и вживленными под кожу прутьями и костями. “Друиды” - сообразил наследник, вспоминая слова своего оруженосца. Значит, тот все-таки оказался прав. И тут, словно мысли в этом жутковатом месте могли обретать плоть, он увидел Галахада. Мальчик лежал связанным у самых ног Плетеного Человека с кляпом во рту, а несколько друидов столпились возле него, оживленно что-то обсуждая.

Поняв, что дальше медлить нельзя, Тристан приступил к делу. Справится в одиночку со всей стражей ритуала было не под силу даже самому могучему воину на свете, но этого и не требовалось. Капище со статуей находилось чуть поодаль основной поляны, и охраняла его лишь горстка бойцов. Навряд ли друиды представляли из себя опытных головорезов. К тому же, у него при себе был лук. Подстрелив пару-тройку врагов издалека, он мог стремительно ворваться в их стан и, зарубив еще парочку, в общей неразберихе схватить оруженосца и скрыться в лесу прежде, чем остальные поймут, что произошло. План получился не из лучших, но других идей не было, и юноша приступил к его исполнению.

С того места, где он находился сейчас, стрелять бы пришлось далековато, да и не прицелишься толком. Необходимо подобраться поближе. Принц вернулся к лошади, снял с седла лук и колчан со стрелами и очень аккуратно, пригнувшись, стал красться вдоль кромки леса в направлении исполинской статуи. Вскоре он набрел на густые заросли можжевельника, притаившиеся на небольшом возвышении с подветренной стороны - идеальное укрытие. Отсюда все капище предстало перед ним, как на ладони. Друиды, тем временем, закончили свои дебаты и скомандовали что-то ожидавшим неподалеку кимрам. Те подняли Галахада с земли и принялись обвязывать его новыми веревками, свисающими откуда-то сверху. Час возмездия пробил. Тристан присел на одно колено, наложил стрелу, натянул тетиву до самого уха, сделал глубокий выдох…

…и ощутил холодную тяжесть стали на своем плече. Очень медленно, не отпуская тетивы, он повернул голову влево, лишь чтобы увидеть именно то, о чем и так уже догадался - один из людей Кинана с коротким мечом стоял за его спиной, еще трое с топорами и копьями выжидали чуть поодаль. Их взгляды весьма красноречиво говорили об их намерениях - очевидно, у них был приказ взять его живым, но принцу были хорошо знакомы глаза человека, привыкшего убивать. Дай такому повод, и он не задумываясь прикончит тебя на месте. Сопротивление и впрямь выглядело бессмысленным - ближайший воин рассечет ему голову прежде, чем он успеет развернуться для выстрела или выхватить меч. Оставалось лишь подчиниться. По крайней мере, когда его проведут на поляну, он окажется гораздо ближе к Галахаду, а там можно будет что-нибудь придумать. Спокойно вернув стрелу на место, он аккуратно положил лук на землю и встал, подняв руки над головой. Стражники обступили его с двух сторон, и один из них небрежно ткнул юношу в спину древком копья, отдавая команду двигаться.

Хотя основной ритуал, очевидно, еще не начался, на бельтейнском поле творился такой балаган, что поначалу он подумал, будто его появления и вовсе не заметят. Но едва конвой приблизился к краю освященной области, как все переменилось. Заметив его, празднующие тут же бросали игру на инструментах, ритуальные танцы, пение и устремляли взгляды на чужака. Волны молчаливой враждебности расползались по толпе одна за другой все время, что его вели через поляну. Приспешники эрла безмолвно глядели ему вслед, и он практически кожей ощущал на себе их жгучую ненависть. В неровном свете факелов и костров их диковинные костюмы и звериные маски выглядели устрашающе, словно сонм голодных духов собрался на пиршество, где главным блюдом обещала стать его душа. Охранники провели его почти через все поле меж рядов кострищ, жаровен и грубых идолов. К некоторым изваяниям были привязаны или прибиты люди с выколотыми глазами и зашитыми толстой нитью ртами. И словно этого было мало, изуверы отсекли им конечности и набили рукава и штанины соломой в жуткой пародии на огородные пугала. В троих из этих несчастных юноша с ужасом опознал их слуг, которые бесследно исчезли после пленения Галахада.

Дойдя до подножия холма, где располагалось главное капище, охранники остановились и велели ему сделать то же самое. Впереди, подсвеченный колышущимся сиянием факелов и костров, из полутьмы над ними грозно навис Плетеный Человек. Рядом, на деревянной раме кверху ногами висела туша крупного оленя с перерезанным горлом. Послышался грохот, и толпа собравшийся почтительно расступилась, давая дорогу массивной, запряженной двумя могучими конями колеснице, окованной бронзой с бычиьми головами на бортах. Повозка со скрипом остановилась и с ее платформы на землю спрыгнул громадный воин в шкуре и с огромным топором в руке. Его по пояс голое тело сплошь состояло из бугрящихся мышц, покрытых ритуальными узорами из белой глины. Лицо великана скрывала массивная маска в виде головы быка, но юноша ни на секунду не сомневался, кто предстал перед ним.

- Ваше Высочество! - насмешливо прогрохотал Кинан своим глубоким басом. Глухая маска делала его голос еще более грубым и зловещим. - Решили все-таки принять мое приглашение? Полюбуйтесь, какую славную дичь мы добыли на сегодняшней охоте! - добавил он, указав топором на тушу оленя.

- Я решил спасти своего друга. - холодно парировал Тристан. - Вот он, я! Если у тебя осталась хоть капля чести, отпусти Галахада и бери меня взамен.

- Боюсь, я не могу этого сделать. - покачал головой эрл. - И у Вас, и Вашего друга есть роль, предначертанная свыше, и вскоре вы оба ее исполните.

Рядом с ним возникла женская фигура, облаченная лишь в набедренную повязку и небольшой лиф из беличьего меха. На фоне громадного Кинана она казалась просто крохотной. Хотя лицо незнакомки, как и у всех, скрывала маска, украшенная венком из цветов ириса, ее личность также не стала для принца загадкой - эти плавные линии и утонченные изгибы он помнил слишком хорошо.

- Уиллоу. - с презрением в голосе проронил наследник. - Использовала фальшивое горе о собственном отце, чтобы запудрить мне мозги. Как тебя еще земля носит?

- У каждого из нас своя роль в великой игре, что ведут духи. - пожала плечами девушка. В ее голосе не было и тени раскаяния. - Я лишь помогала осуществиться тому, что суждено.

- А твой отец, рив Хивел, тот, из-за кого все началось, где же он? - язвительно поинтересовался юноша. - Пусть уж выйдет вперед вместе со всеми, раз этот глупый спектакль окончен!

- Мой отец, - неожиданно твердо и жестко отозвалась Уиллоу, - был заодно с нами с самого начала. Он повязан в этом не меньше, а то и больше, чем львиная доля здесь присутствующих. Но затем у него внезапно проснулась совесть. Он решил, что дело зашло слишком далеко и собирался обо всем рассказать королю. Пришлось… принять меры.

Тристан на секунду лишился дара речи. Эта девушка только что совершенно хладнокровно поведала об убийстве собственного отца, и она не только не сожалела о случившемся, но и поддерживала это. Лишь в этот момент он начал осознавать подлинный размах безумия, охватившего Кериэр. Кинан превратил своих подданных в настоящих фанатиков, которые не остановятся ни перед кем и ни перед чем на пути к своей цели. Это выглядело столь же безумным, сколь и жутким.

- Ах, принц, принц. - нарушил повисшее молчание эрл. - Вы не изменяете себе, по-прежнему пытаетесь строить из себя героя, на чем уже не единожды чуть не погорели. А ведь я даровал Вам жизнь! Вы могли бы спокойно вернуться в Тинтагель, призвать своего отца на помощь и вернуться с армией, чтобы остановить нас. Ну, по крайней мере, попытаться. Но как Вы распорядились плодами моего великодушия? Предпочли явиться сюда с оружием совершенно один. На что Вы рассчитывали?

- Он пришел не один. - раздался внезапно до боли знакомый голос откуда-то из толпы.

Все дружно обернулись в сторону говорившего. Им оказался рослый воин в костюме черного медведя. Быстрым движением он сорвал с головы маску и юноша чуть не охнул от удивления. Под личиной очередного сторонника эрла скрывался не кто иной, как Персиваль Корбейн. Рыцарь небрежно отбросил головной убор в сторону и обнажил короткий меч. На несколько секунд толпа замерла в изумлении, но затем тишину прорезал громогласный смех Кинана:

- Прекрасно, теперь их двое! Это в корне меняет дело!

В ответ на его слова еще несколько человек из ближайшего окружения сняли маски. В двоих из них Тристан узнал тех самых стражников, что охраняли усадьбу рива в день его приезда. За их спинами по толпе пробежала волна - все больше участников празднования срывали головные уборы и доставали оружие.

- Не только господин Хивел считал, что вы перешли все мыслимые границы. - с легкой дрожью в голосе проговорил один из охранников рива. - Но когда вы пригласили на нашу землю этих грязных варваров, это стало последней каплей. К счастью, благородные рыцари явились, чтобы положить конец вашему святотатству, и мы, истинные сыны Кериэра, с радостью поможем им!

Истинные сыны хранили молчание, но в их глазах читалась холодная решимость.

- Хотите пасть смертью храбрых? - взревел эрл. - Что ж, я вам это устрою! lladd nhw i gyd![16]

Воины Кинана и его прислужники-кимры тут же схватились за оружие и поляна, предназначенная для празднования Бельтейна, моментально превратилась в настоящее поле боя. Поскольку верные короне люди оказались рассредоточены по толпе, битва закипела буквально повсюду. Никакой тактики, строя или даже чего-то похожего не наблюдалось и в помине - грянула настоящая резня, и бойцам оставалось отличать своих от чужих только по наличию или отсутствию масок. Дождь, хоть и изрядно ослабевший, продолжал лить, и каждый удар поднимал в воздух тучу водяных брызг. Многочисленные женщины, старики и мужчины, не имевшие оружия, с криками бросились врассыпную, внося в и без того хаотичную картину боя еще бо́льшую сумятицу. В жуткой толчее многие из них становились жертвами случайных ударов и падали на землю, истекая кровью.

Несмотря на то, что все произошло с головокружительной быстротой, Тристан не растерялся. Его конвоиры были столь уверены в собственном превосходстве, что даже не потрудились забрать у него меч. С хищным шипением клинок покинул ножны и принц крутанулся в резком пируэте, обезглавив одного противника и разрубив грудь другому. Не давая остальным опомниться, он стрелой ринулся вперед, прорубая дорогу к Первивалю. Лишив руки и головы еще одного кимра, юноша наконец достиг цели. Рыцарь, как раз заколовший очередного врага, резко обернулся к нему, занося меч. Признав друга, он коротко улыбнулся и свободной рукой вытер кровь с лица.

- Вовремя ты. - хлопнул его по плечу Тристан.

- Как всегда. - хмыкнул в ответ думнонец.

- Каков план?

Корбейн хотел что-то сказать, но тут их внимание привлек звериный рык, раздавшийся совсем неподалеку. Соратники вскинули головы и увидели Кинана, который во главе небольшой свиты прокладывал кровавую тропу, направляясь к ним. Разъяренный, перепачканный кровью, в своей бычьей маске он походил на демона из древних преданий, получеловека-полузверя. Один из верных королю воинов попытался ему помешать, но эрл вонзил ему топор прямо промеж глаз, точно колун в пень. Оружие застряло в черепе, и другой смельчак попытался воспользоваться моментом, застав врасплох беспомощного, как казалось, противника. Но не тут-то было - правитель Кериэра играючи обезоружил его и, схватив двумя руками, поднял над головой и с силой опустил спиной на свое колено. Раздался отвратительный хруст, несчастный вскрикнул и рухнул на землю безжизненным мешком.

- Давай, спасай Галахада! - скомандовал Персиваль. - А я их задержу!

- Задержит, как же! - проревел Кинан, точно разъяренный бык, извлекая топор из головы поверженного врага. Он и его люди уже подобрались к ним почти вплотную.

- Бегом! - вскричал рыцарь, извлекая из-под неприметной груды тряпья заранее припрятанный щит с золотой чашей. Еще трое воинов встали с ним бок о бок, и Тристан, не мешкая, кинулся прочь от центра бойни в направлении главного капища.

Возникший словно из ниоткуда кимр с копьем попытался ткнуть его в грудь, но принц ловко поднырнул под древко и полоснул врага мечом по животу. Тот выронил оружие и упал, отчаянно пытаясь удержать руками вываливающиеся внутренности. Юноша летел вперед, разя противников прямо на ходу. Времени на размышления просто не было и он целиком доверился своим отточенным рефлексам воина. Он даже не всматривался в их лица - каждый, кто пытался встать у него на пути и поднимал оружие, становился для него врагом.

Одолев еще четверых или пятерых приспешников Кинана, он практически достиг холма, на котором высился Плетеный Человек. Плотность врагов здесь стала заметно больше, но тут со стороны поля неожиданно показался небольшой отряд верных воинов. Завязалась жестокая сеча, и это позволило Тристану на несколько мгновений перевести дух и оценить обстановку. Глянув наверх он, к своему ужасу, увидел Галахада, которого уже поднимали на веревках внутрь жуткого чучела. Рядом, у подножия статуи, особенно высокий друид с длинной седой бородой и золотым серпом в руке громко кричал и размахивал руками, поторапливая своих подручных. Пламя костров и факелов играло на ярком золоте его ожерелья и пояса, а также на татуированном шрамированном черепе, придавая ему еще более таинственный и зловещий вид.

Времени совершенно не осталось. Очевидно, жрецы решили не дожидаться окончания битвы и приступили к исполнению ритуала. Действовать нужно было немедленно. Недалеко от себя юноша увидел как кимр-лучник выстрелом с небольшого расстояния уложил одного из воинов короля. Пользуясь тем, что варвар смотрел в другую сторону, принц налетел на него и умертвил одним мощным ударом. Подняв с земли лук поверженного врага, он взвесил его в руке. Оружие выглядело немного грубоватым, но для своего дела годилось. Выбирать особенно не из чего - свой лук он оставил в лесу во время пленения. Благо, капище вокруг исполина было хорошо освещено. Взяв из колчана одну из стрел с серым оперением, Тристан присел на одно колено, хорошенько прицелился и выстрелил.

Стрела прорезала ночной воздух, рассекая по пути капли дождя, и вонзилась точно в горло одному из друидов. Тот пошатнулся, словно не понимая до конца, что произошло, выронил посох и рухнул на землю. Вершина холма тут же пришла в суматошное движение, жрецы и их слуги судорожно оглядывались, пытаясь понять, откуда явилась опасность. Принц не собирался давать им шанса опомнится - следующими двумя выстрелами он прикончил одного из друидских слуг и ранил в ногу другого. Последнюю стрелу он приберег для рослого кимра, что старательно тянул на себя веревку, поднимавшую Галахада все выше. Дав себе немного времени, чтобы прицелится получше, юноша спустил тетиву и поразил воина в левую половину груди, прямо напротив сердца. Тот выпустил канат и упал навзничь, мгновенно исчезнув в темноте. Дю Лак, более не удерживаемый никем и ничем, стремительно полетел вниз и ударился о землю. Если бы не кляп во рту, его вопли наверняка бы слышала вся поляна. Оставалось надеяться, что мальчик ничего себе не сломал, благо, высота была небольшой.

Теперь оставалось найти способ вытащить его с капища. Сделать это нужно быстро, дабы не вступать в неравный бой со все еще немалочисленной охраной. К счастью, решение отыскалось довольно быстро. Недалеко от себя Тристан увидел одного из людей эрла, что спешно отвязывал коня от дерева на самом краю бельтейнского поля. Должно быть, собирался рвануть за подмогой. Этого также нельзя было допустить, и принц ринулся наперерез врагу. Когда он приблизился почти вплотную, воин уже вскочил в седло, и наследник изо всех сил прыгнул вперед, сбив его со спины лошади. Противники покатились по земле, молотя друг друга руками и ногами, но схватка оказалась недолгой - выхватив из-за пояса нож, юноша с размаху вонзил его в шею прислужнику Кинана, моментально окончив противоборство. Не теряя ни минуты, он поднялся на ноги, подобрал отброшенный меч и поспешил к скакуну, благо тот не испугался и не убежал далеко. Одним прыжком утвердившись в седле, Тристан схватил поводья и что было сил пришпорил коня, направляя его в сторону главного капища.

Друиды и их прислужники все еще не оправились от неожиданного нападения, к тому же у подножия холма продолжала кипеть битва и, похоже, люди короля начинали брать в ней верх. Принц ворвался в их святая святых стремительным вихрем, и большинство врагов инстинктивно кинулись врассыпную, чтобы не быть затоптанными насмерть. На полном скаку он свесился с седла и, обеими руками схватив извивающегося на земле оруженосца, втащил его наверх. Какой-то кимр попытался ему помешать, схватив коня под уздцы, но юноша со всей силы ударил его ногой в лицо, и тот отлетел, приложившись головой о деревянную ограду капища. Верховный друид неистово махал руками и кричал что-то своим подручным, но все тщетно - через мгновение лошадь Тристана могучим прыжком перемахнула через ограждение и устремилась прочь от вершины холма.

Наследник продолжал скачку еще добрых пару минут, дабы оказаться как можно дальше от центра битвы и найти более-менее спокойное место. Вскоре это ему удалось, ибо первоначальный хаос сражения все-таки обрел некое подобие организованности и воины разбились на несколько групп, продолжавших сражаться друг с другом в разных частях поля. Остановив коня, принц спрыгнул на землю и аккуратно спустил с седла Галахада. Мальчика так плотно обвязали веревками, что он стал похож на кокон огромной гусеницы. Достав нож, юноша принялся методично разрезать путы одну за другой, пока, наконец, не высвободил своего оруженосца из плена.

- Ты как? - поинтересовался Тристан, покончив с веревками. - Ничего не сломал?

- Вроде нет. - сдавленно отозвался мальчик, выплевывая ненавистный кляп и заходясь глубоким кашлем.

- Странно, что они не пустились за нами в погоню. - немного задумчиво произнес принц, оглядываясь по сторонам. - Без тебя они ведь не смогут закончить ритуал.

- Смогут. - коротко возразил оруженосец, все еще пытаясь откашляться и массируя натертые веревками конечности.

- Что?! - изумленно воскликнул юноша. - Но ведь для этого им непременно нужна кровь Ши!

- Да, и она у них есть. - печально кивнул Галахад. - Они схватили не только меня, но и господина Айдана.

-Барда?! - не поверил своим ушам наследник.

Оруженосец снова кивнул. И тут, словно в подтверждение его слов, над полем разнесся тяжелый, громогласный напев. Верховный друид, высоко воздев руки, надрывно читал заклинание, а его последователи вторили вожаку, взявшись за руки и ритмично покачиваясь из стороны в сторону. Тристан увидел светловолосую фигуру, обвязанную веревками точно также, как и его оруженосец незадолго до того. Двое кимров тянули толстый канат, стремительно поднимая жертву во чрево Плетеного Человека. Когда несчастный сказитель достиг головы исполина, дикари прочно закрепили веревку и поспешили отойти в сторону. Главный жрец продолжал петь, и слова заклятия на грубом непонятном языке, слетавшие с его губ, становились все резче и злее. Обреченный бард отчаянно кричал и извивался в своих путах. Стоило бы ринуться ему на помощь, спасти служителя лиры от страшной судьбы, уготованной ему дикарями, сделать хоть что-нибудь, но юноша не находил в себе сил даже пошевелиться. Словно заговоренный, он просто стоял и молча смотрел, как друиды претворяют в жизнь свой жуткий ритуал. Сквозь пронявшую тело дрожь Тристан ощутил, как волосы на шее и руках встают дыбом. Что-то древнее, страшное и очень злое нависло на бельтейнским полем.

Верховный друид завершил чтение заклинания, и, разрезав серпом свою ладонь, смазал кровью основание идола. Один из слуг поднес ему большой факел и жрец, обернувшись к своим последователям, что-то громко выкрикнул, а толпа ответила ему радостным ревом. Затем он подошел к исполинской статуе и парой движений подпалил охапки соломы, сложенные у ее ног. Сухая трава моментально вспыхнула и огонь жадно, стремительными рывками пополз вверх. Люди и животные, запертые внутри, завопили от ужаса, и их отчаянные, душераздирающие крики моментально заполнили ночь. Принц по-прежнему не ощущал возможности шевельнуться. Да и чтобы он мог сделать? Второй раз провернуть тот же трюк с освобождением не выйдет, друиды наверняка готовы к новому нападению, а сама жертва заперта в ловушке на вершине уже горящего гиганта.

И тут, к своему величайшему удивлению, юноша увидел, как жрецы и их приспешники начали спешно покидать капище. Словно по команде они бросались прочь с вершины холма, оставляя своего драгоценного идола в полном одиночестве. Дольше всех задержался верховный друид. Обернувшись, он посмотрел ровно в том направлении, где в тени деревьев притаились двое друзей, и воздел серп к небу. За его спиной, несмотря на полыхающий огонь, мрак словно сгустился, и Тристан различил в нем высокий зловещий силуэт, точь-в-точь как тот, что он видел ранее в лесу на месте исчезновения рива. И снова липкий страх перед неизбежным зашевелился в животе юноши, на пару бесконечно долгих мгновений оттеснив даже мятеж Кинана и горячку недавнего боя. Что-то яростно крикнув, жрец поспешил присоединиться к своим последователям и растворился в ночном мраке. Теневая фигура исчезла вместе с ним. Наследник заметил нечто странное - по всему полю воины Кинана и оставшиеся кимры отступали, следуя примеру своих хозяев. Уцелевшие люди в звериных масках пятились назад, некоторые торопливо вскакивали на оставшихся лошадей и, преодолев ограду, направлялись в сторону темнеющей вдалеке громады леса.

Оцепенение, охватившее принца, все еще не отпустило до конца. Из-за этого он даже не сразу среагировал на шаги, раздавшиеся за спиной. Обернувшись, он запоздало занес меч, но, к своему величайшему облегчению, увидел Персиваля. Рыцарь устало брел к ним, щита при нем не было. Левой рукой он зажимал правое плечо, из-под ладони медленно сочилась кровь. За ним шагали несколько изможденных воинов, некоторые из них поддерживали раненых товарищей. Тристан улыбнулся, радуясь тому, что друг уцелел в кровавой резне. Впрочем, иного он от него и не ожидал.

- Ты как, парень? - негромко произнес Персиваль, обращаясь к племяннику.

- Порядок. - кивая, ответил Галахад.

- Предатели бегут. - вклинился в разговор принц. - Что заставило их отступить?

- Вероятно то, - отозвался рыцарь, слегка морщась от боли в открытой ране, - что мы действовали более слаженно и разбили этот разрозненный, недисциплинированный сброд. Стратегия и точный расчет. - добавил он, слегка улыбнувшись.

- Смотрю, ты времени зря не терял. - ухмыльнулся в ответ юноша.

- Не лучшая моя кампания. - фыркнул Корбейн. - Но, признаться, и не худшая.

- А что стало с Кинаном? - задал Тристан вопрос, с самого начала повисший в воздухе.

Персиваль пристально посмотрел ему в глаза и очень спокойно произнес:

- А его не стало.

Принц кивнул, чувствуя, как по его лицу расползается довольная, хоть и не слишком веселая улыбка. Раздался громкий треск, и лица всех соратников обратились к гигантскому чучелу, что высилось на холме на краю поля. Плетеный Человек, обильно политый маслом и набитый соломой, полыхал подобно горнилу доменной печи. Пламя его было столь ярким, что на большей части бельтейнской поляны стало светло, почти как днем. Алое зарево пожара кровавым ореолом простерлось над окружающим лесом на мили вокруг.

- Так значит, - вновь заговорил рыцарь, - мы сорвали друидский ритуал?

- Увы, нет. - горько произнес в ответ Тристан.

- Что? - недоуменно уставился на него думнонец.

- К сожалению, тут они нас обставили. - юноша поднял глаза на друга. - Пока мы выручали Галахада, они схватили Айдана и сделали его жертвой. Я узнал об этом слишком поздно. Им требовалась кровь Ши, и они ее получили. Так что обряд завершен.

Персиваль помолчал с минуту, размышляя, а затем сказал:

- Надо уходить отсюда. Мы сделали все, что могли. Кинан мертв, а это главное. Без него заговор рассыпется в пыль.

- Рановато праздновать победу. - покачал головой принц. - Друидам удалось завершить ритуал, а мы по-прежнему не знаем, в чем была его цель.

- Уже знаем. - неожиданно произнес Галахад, указывая пальцем в сторону главного капища. Лицо его в одночасье стало белее мела.

Тристан нахмурился, не понимая, к чему клонит оруженосец. Он обернулся, проследив взглядом в направлении его руки. И тут же почувствовал, как кровь стынет в жилах.

__________________________________________________________

[16] Убить их всех! (валл.)

Глава 13

За то время, пока они обсуждали дальнейшие действия, пламя объяло гигантскую статую с ног до головы. Скудный дождик, что устало моросил с неба, был абсолютно бессилен против огня подобной силы и мощи. Хотя что-то подсказывало, что даже если бы ливень оставался столь же силен, как и час назад, его старания принесли бы тот же результат. Люди и животные, запертые внутри, просто не могли уцелеть в этом пылающем аду. И вот, когда казалось, что худшее уже случилось и главные трудности позади, судьба преподнесла им новый сюрприз. Раздался громкий треск, и Тристан был уверен, что от немыслимого жара несущие конструкции чучела прогорели и оно вот-вот обрушится вниз. Вместо этого Плетеный Человек с натужным скрипом горящего дерева шевельнулся и поднял руку.

Это казалось немыслимым, мозг просто отказывался воспринимать и осознавать то, что видели глаза, и тем не менее, это происходило. Из больших отверстий, что заменяли исполину глаза и рот, с ревом вырвались снопы пламени, и тогда он повернул голову и посмотрел в сторону принца и его соратников. Юноша заглянул в две огненные бездны и увидел в них тысячелетнюю злобу и ненависть ко всему живому. Сквозь пылающие бойницы на него смотрело нечто древнее и голодное, и взгляд его проникал в самую душу, раскаленным клеймом отпечатывая на ней обещание страшной и мучительной смерти для каждого, кто осмелится встать на пути зловещего идола. Такое извращенное подобие жизни просто не могло существовать в реальном мире, как не могло существовать и сил, способных его породить, но упрямая действительность грубо и прямолинейно доказывала обратное.

Тристана, как и всех вокруг, охватил паралич, по сравнению с которым оцепенение, испытанное им несколькими минутами ранее, показалось легким недомоганием. Все его тело словно сковало мертвецкой судорогой, поразившей плоть до самых костей. Не в силах даже закричать от ужаса, он мог лишь молча наблюдать за торжеством темной воли, природа которой находилась за гранью его понимания. И тут Плетеный Человек оторвал от поверхности холма ногу и сделал шаг вперед. Раздался ошеломительный грохот, и земля задрожала, словно началось землетрясение. Великан медленно сделал еще один шаг, затем другой, неуклюже пошатываясь, словно младенец, впервые открывший для себя возможность ходить. Несколько воинов, которых конец сражения застал недалеко от капища, чуть попятились, но не побежали, как можно было ожидать. Они застыли на месте, крепко сжимая в руках оружие - скорее от ужаса, нежели из храбрости. Кое-кто даже попытался атаковать исполина, выстрелив из лука. Стрела вспыхнула и обратилась в пепел, не достигнув цели. Плетеный Человек остановился и замер, глядя на столпившихся у его ног людишек, как ребенок, с интересом разглядывающий копошащихся в траве насекомых. А затем он протянул вперед руку и кистью, похожей на огромную клешню из острых веток, схватил двух ближайших людей и неловким движением отправил себе в рот. В мгновение ока несчастные исчезли во чреве чудовища, а их предсмертные крики растворились в реве беснующегося пламени. Оставшиеся тут же побросали оружие и кинулись бежать, но и им не удалось миновать страшной участи. Гигант наклонился вперед и из его рта с шипением вырвалась струя огня, превратившая беглецов в живые факелы. Ночной воздух наполнился отвратительным запахом жженых волос и горелой плоти.

Эта наглядная демонстрация сработала лучше, чем ушат холодной воды и касание каленого железа, вместе взятые. Все без исключения воины, окружавшие принца и его друзей, с дикими воплями бросились врассыпную. Юноша и сам вздрогнул и отступил на пару шагов назад, борясь с искушением немедленно последовать их примеру. Как ни странно, Галахад тоже не шелохнулся - по неведомой причине он, раскрыв рот, стоял и неотрывно глядел на ожившего идола.

Первым опомнился Персиваль. Схватив наследника за плечо, он развернул его к себе и с вытаращенными от страха глазами прокричал:

- Тристан, ты что, оглох? Надо убираться отсюда, немедленно!

Голос рыцаря казался глухим и размытым, словно тот говорил из-под воды. Принц уставился на него слегка потерянным взглядом, запоздало сообразив, что друг, видимо, обращается к нему уже не в первый раз.

- Тристан, бежим! - не унимался Корбейн.

- Бежать? - все еще немного рассеянно проговорил юноша, чувствуя, как язык рождает слова быстрее, чем разум успевает осознать их смысл. - И оставить это бродить здесь само по себе?

- А как ты собираешься с этим бороться? - сердито поинтересовался Персиваль. - Если есть идеи, сейчас самое время ими поделиться!

- Не знаю. - честно признался Тристан уже более ровным голосом. Он ощущал, как морок медленно отпускает его, возвращая способность связно мыслить. - Но мы не можем просто оставить все вот так. Представь, какие беды и разрушения оно способно причинить жителям Корнуолла!

Рыцарь хотел снова что-то возразить, но тут голос неожиданно подал Галахад:

- Это был не сон. - негромко произнес он, продолжая неотрывно глядеть на исполина. - Он пришел за нами. За нашими душами.

От внезапного осознания принц ощутил, как в нем закипает гнев. Подлетев к оруженосцу, он крепко схватил его за плечи и, глядя в лицо, яростно прошипел:

- Так ты тоже видел его?! Сон о бушующем пламени и огненном демоне? Видел и промолчал об этом?!

Мальчик уставился на него расширенными от ужаса глазами, губы его начали слегка подрагивать. Казалось, он вот-вот заплачет. Наследник ощутил на своем плече чью-то руку.

- А как насчет тебя, Тристан? - спокойно, но твердо спросил Персиваль. - Ты тоже не счел нужным поделиться с нами вещим сном?

В этот миг юноша понял, что переборщил. Его, как и всех вокруг, объял страх, который от безысходности по привычке выплеснулся в агрессию, вот он и сорвался на друга. Отпустив плечи Галахада, он произнес, на сей раз стараясь говорить как можно спокойнее:

- Ладно, прости. Но нам и правда нужна твоя помощь. Настал тот момент, когда все эти бесчисленные книги, прочитанные тобой, и впрямь могу пригодится. Скажи - как это уничтожить?

- Я не знаю, Тристан. - промямлил оруженосец. - Ни в одном трактате я не встречал ничего подобного…

- Но ты же сказал, что нашел какие-то друидские записи в покоях Кинана. - не сдавался наследник.

- Да, но они написаны Огамом, я не смог их прочесть, только сопоставил кое-какие символы. Разве что…

- Если вы не возражаете, - решительно вклинился в разговор Персиваль, - то перенесем нашу увлекательную беседу в другое место, желательно как можно дальше отсюда!

Тристан обернулся, чтобы возразить спутнику, но тут же осекся. Пока они разговаривали, Плетеный Человек уже спустился с холма и почти достиг середины поля. Трава под его ногами чернела и занималась пламенем, оставляя на всем пути следования гиганта широкие выжженные полосы. В его движениях все еще ощущалась некоторая скованность, но с каждым шагом они становились все более уверенными и четкими. От мысли, на что еще станет способно это существо, когда обретет полную силу, принцу поплохело.

- Нужно его приманить. - негромко произнес он. Собственный голос показался ему чужим.

- Приманить?! - не поверил своим ушам рыцарь. - Ты спятил?

- Мы должны убедится, что он следует только за нами, чтобы больше никто не пострадал.

На другом конце поля в ярком свете пламени Плетеного Человека показался всадник на пегой лошади. Приглядевшись, Тристан по длинной бороде узнал в нем верховного друида. Жрец что-то резко выкрикнул, затем взмахнул золотым серпом и огромное чудовище замерло на месте, повинуясь приказу.

- Те записи, что я нашел у эрла. - внезапно заговорил Галахад. - Они все еще при мне.

- Ты похитил их из покоев Кинана? - изумился юноша.

- Да. Решил, они могут пригодиться. Мы знаем, что друиды ревностно охраняют свои секреты. Может, это сработает в качестве приманки?

С этими словами он извлек откуда-то из-под складок одежды изрядно помятые, но еще целые кусочки пергамента, плотно исписанные мелким, убористым почерком вперемешку с загадочными символами. Принц широко улыбнулся, принимая находку из рук друга. Большую часть времени оруженосец был настоящим растяпой, за которым нужен глаз да глаз, но порой он проявлял просто чудеса находчивости.

- Эй ты, плешивый! - громко прокричал Тристан, выходя вперед и размахивая охапкой листов над головой. - Уверен, ты меня понимаешь. У меня тут завалялась пара записей о вашем кружке любителей древних ритуалов. Твой дружок Кинан любезно поделился ими. Думаю, книжникам моего отца в Тинтагеле или мудрецам из дома Эллиллон будет интересно на них взглянуть!

Лошадь друида нервно била копытом и пританцовывала на месте - очевидно, ей не очень нравилось соседство гигантского чудовища. Ее наездник замер в седле, крепко удерживая скакуна, и вперил в юношу полный холодной ненависти взгляд.

- Что, хочешь забрать их назад? - продолжал наследник, чуя, что наживка пришлась рыбке по вкусу. - Так вот он я! Подойди и возьми!

Друид продолжал молча сверлить его глазами. На какое-то мгновение принцу показалось, что его затея не сработала. Но тут лошадь жреца резко вздыбилась, а ее хозяин взмахнул серпом и выкрикнул команду на своем грубом языке. Плетеный Человек, до того замерший неподвижной статуей, резко повернулся и зашагал в сторону Тристана и его спутников. Земля под их ногами заходила ходуном и юноша снова ощутил, как липкий ужас подкатывает к животу.

- А вот теперь - бежим! - громко скомандовал он, и друзья кинулись наутек в сторону леса.

Монстр следовал за ними по пятам, и двигался он гораздо проворнее, чем можно было ожидать от существа таких размеров. И гораздо быстрее.

- Ну, ты добился своего - он следует за нами. - крикнул на бегу Персиваль. - Надеюсь, ты доволен. Только такими темпами мы будем отвлекать его не очень долго.

- Да уж. - признал Тристан, стараясь не оборачиваться. Он и по звуку понимал, что исполин настигает их. Одним своим шагом он покрывал дюжину человеческих. - Пешком нам не уйти. У тебя есть лошадь?

- Да, укрыл ее в лесу на крайний случай.

- Отлично, я тоже. Беги за ней, я пока отвлеку это чучело. Встретимся на тракте.

- Хорошо. - кивнул рыцарь. - Только мальчишку бери с собой - твой конь выносливее.

Галахад, который, вопреки опасениям, при беге от опасности нисколько не отставал от спутников, попытался возразить:

- А можно я все-таки пойду с дядей?

Принц, не тратя время на разговоры, схватил его за руку и увлек за собой.

Оказавшись под сенью деревьев, друзья разделились. Персиваль нырнул за ствол разлапистого дуба и тут же растворился в темноте. Тристан, не выпуская руку оруженосца для пущей уверенности, скользил по лесу, уворачиваясь от низких ветвей и отчаянно пытаясь вспомнить место, где он оставил Аду. Наконец он увидел те самые можжевеловые кусты, возле которых его схватили люди Кинана. Лошадь Тристана, обученная им лично и не единожды выручавшая его в самых неприятных ситуациях, не подвела и на сей раз. Завидев хозяина, она с довольным ржанием кинулась ему навстречу. Юноша ласково потрепал ее по гриве, пока Галахад вскарабкивался в седло и следом сам вскочил на спину Ады.

Тут небо над ними озарилось багровым сиянием и окружающий лес затопили потоки зловещего кроваво-красного света. Над макушками деревьев, словно лик рогатого демона из глубин преисподней, показалась пылающая голова Плетеного Человека. Тонкие струи дыма и пепла поднимались над ней, образуя подобие короны, в которой, словно крошечные рубины, мерцали искры. Дю Лак протяжно застонал - казалось, он вот-вот лишится чувств от ужаса. Даже вышколенная Ада испуганно заржала и принялась метаться, вскапывая землю копытом. К счастью, стоять на месте ее никто и не просил - едва пятка принца коснулась ее бока, лошадь рванула вперед и стрелой понеслась прочь от огненного чудовища.

Лес замелькал перед ними калейдоскопом стволов, ветвей и листьев, утопающих в алом свечении, словно в реке из крови. Земля под копытами Ады стонала и содрогалась, будто в родовых муках. Заслышав за спиной громкий треск, Тристан пересилил себя и оглянулся на скаку. Плетеный Человек следовал за ними по пятам, раздвигая руками стволы вековых деревьев словно тоненькие прутики. Их кроны, соприкасаясь с телом великана, моментально вспыхивали, и огонь, подгоняемый ветром, заплясал по макушкам елей, сосен и ясеней во все стороны. Вскоре весь лес, влажный и сырой после весеннего дождя, наполнился густым, едким дымом. В глазах нещадно защипало и Тристан ощутил, как взгляд его мутнеет, а голова становится тяжелее с каждой секундой.

От незавидной судьбы задохнуться в охваченном пожаром лесу их спасла дорога. Чаща расступилась, и друзья, заходясь глубоким кашлем, вылетели на широкий утоптанный тракт. Принц не стал загонять лошадь и перевел ее на шаг, благо продвижение сквозь лес замедлило исполина. Его оруженосец по-прежнему натужно кряхтел и тер глаза. Юноша с большим удовольствием вдохнул полной грудью чистый, свободный от гари воздух и обернулся, чтобы оценить обстановку. Огонь жадно лизал макушки деревьев и его щупальца медленно, но верно расползались по поверхности хвойно-лиственного моря. Робкий моросящий дождик не в силах был сдержать ярости пламени, и вверх потянулись толстые столбы густого черного дыма. Во все стороны с громким чириканьем хаотично разлетались рваные стаи птиц, тут и там на опушку в панике выбегали олени, лисы, кролики и прочие лесные жители. Низкое, пасмурное ночное небо окутал световой ореол, пульсирующий всеми оттенками красного и оранжевого. Зрелище было столь же величественным, сколь и жутким.

Откуда-то справа послышался топот копыт и он различил в отсветах пожара приближающегося к ним Персиваля. Думнонец поравнялся со спутниками и хотел что-то сказать, но его речь прервал громогласный треск, раздавшийся со стороны леса. Друзья вскинули головы и к своему ужасу увидели, как из чащи, ломая и сметая с пути уже горящие деревья, показался Плетеный Человек. Гигант уставился на них огненными глазами, а затем запрокинул голову назад и издал свистящий звук, словно делая вдох.

- Бежим! - во все горло заорал рыцарь, но Тристан уже развернул лошадь и что было сил всадил ей пятки в бока.

Кобыла ринулась вперед, и позади он услышал уже знакомое шипение, а мгновение спустя его спину окатила волна испепеляющего жара. Ада в ужасе заржала и припустила еще быстрее, обгоняя ветер. Принц бегло оглянулся и увидел, что участок дороги, на котором они стояли пару секунд назад, обратился в пылающий ад, сквозь который уже шагал исполин, неумолимый в своей ненависти. Бегло воздав хвалу духам за чудесное избавление, он повернулся обратно и сосредоточил внимание на дороге.

- Похоже, он заинтересовался нами всерьез. - обратился к спутнику Корбейн, с трудом перекрикивая свистящий в ушах ветер. - Каков следующий пункт твоего плана?

- Я как раз думаю над этим. - сердито отозвался юноша и обратился к сидящему перед ним оруженосцу. - Галахад, вся надежда на тебя! Говори, как нам бороться с этой ходячей жаровней?

- Не знаю, Тристан. - виновато ответил мальчик. - Я же говорил, друиды все держат в строжайшей тайне. Еще неделю назад мы вообще не верили в их существование. Разве что…

- Разве “что”?

Дю Лак чуть задумался, затем продолжил:

- Судя по тому, что мы видели, для оживления этой статуи друиды, должно быть, взывали к духам огня. Значит, можно предположить, что уничтожить, или, по крайней мере, ослабить ее можно при помощи противоположной, враждебной стихии, то есть воды.

- Воды, говоришь? - с явным сомнением протянул наследник. - Что-то дождь не сильно его ослабил.

- Этого слишком мало. - покачал головой Галахад. - Думаю, тут нужен большой водоем - море или, хотя бы, озеро.

- Где я тебе посреди корнуолльских лесов возьму море или озеро?

- Не знаю! - с обидой отозвался оруженосец. - Ты просил поделиться соображениями, вот я и делюсь!

- Мда, не густо. - мрачно констатировал Тристан, уводя лошадь вправо вслед за изгибом дороги.

Они продолжали бешеную скачку по тракту, а Плетеный Человек все также наступал им на пятки, сотрясая землю своей громоподобной поступью - принц кожей ощущал на спине его испепеляющий взгляд. Пока им удавалось уходить от преследования, но вечно так продолжаться не могло - очень скоро лошади начнут выдыхаться. Необходимо что-то предпринять, и срочно.

Спутники миновали небольшой перелесок, обступавший дорогу с обеих сторон. Когда спустя несколько мгновений тоже самое проделал гигантский монстр, деревья дружно запылали, освещая близлежащее поле алым заревом и посылая к небу тучи дыма. В воздухе, словно мириады светлячков, закружились частички горящих листьев, которые вспыхивали на краткий миг, тут же обращаясь в пепел.

- Как красиво. - задумчиво протянул Галахад, глазея по сторонам. - Будто маленькие красные цветы распускаются прямо в небе.

Юноша же при этих словах внезапно напрягся. В его разуме возникла смутная ассоциация, и он, подобно искусному охотнику, старался настигнуть ее, прежде чем видение ускользнет и растворится в небытии. Наконец, это удалось, и тут его осенило.

- Красные цветы! - громко выпалил он над самым ухом оруженосца, отчего тот едва не подпрыгнул в седле. - Галахад, ты гений!

Не успел мальчик подивиться неожиданной похвале в свой адрес, как Тристан уже натянул поводья, уводя лошадь с широкого тракта влево, прямо в лес, как раз сменивший оставленное позади поле. Персиваль недоверчиво глянул на спутника, но молча последовал за ним. Вновь оказавшись под сенью деревьев, они поначалу погрузились в обычный мрак ночного леса и придержали коней, чтобы не налететь в темноте на коварную кочку или низкую ветвь. Но вскоре за их спинами послышался натужный скрип ломающихся стволов и на тропу пролился кроваво-красный свет - Плетеный Человек был неутомимым преследователем. Пользуясь этой подсветкой, друзья снова пустили коней в галоп и мчались без остановки, пока не наткнулись на обширную поляну, покрытую зарослями папоротника и дикой голубики. На ее окраине в неровных отсветах мелькнули небольшие группки цветов, столь же красных, как и зарево пожара, нагоняющее их сзади.

Достигнув опушки, принц так резко осадил лошадь, что ехавший за ним Персиваль едва не влетел прямо в круп Ады. Резко спрыгнув на землю, он жестом показал спутникам сделать тоже самое.

- Что ты задумал? - с сомнением поинтересовался рыцарь.

- Доверься мне. - коротко ответил Тристан, извлекая из седельной сумки огниво и кресало. - Следуйте за мной, только идите след в след и ни шага в сторону!

С этими словами он с силой хлопнул Аду по крупу, отправив ее в лес, а сам принялся аккуратными быстрыми шагами пробираться вперед вдоль самой линии деревьев. Корбейн и дю Лак молча переглянулись, после чего поспешили за своим предводителем. Достигнув противоположного края поляны, юноша остановился и развернулся лицом к началу пути. Обмотав кусок ткани вокруг подобранной с земли ветки, он торопливо высек кресалом огонь, превратив ее в импровизированный факел.

- И что будем делать теперь? - робко спросил Галахад.

- Ждать. - пояснил принц, не сводя взгляда с огненного ореола над лесом. - И молиться.

Кровавое зарево становилось все ярче, и его виновник не заставил себя долго ждать. Земля под ногами вновь задрожала, отмечая каждый шаг чудовища эхом гулким, словно далекие раскаты грома. А затем деревья на опушке с треском и грохотом обрушились в стороны, и на поляну в сиянии пламени и клубах густого дыма ступил Плетеный Человек. Лес за его спиной пылал, разгораясь все ярче. Монстр остановился и поводил головой из стороны в сторону в поисках своей добычи.

- Эй, дубина! - закричал Тристан, размахивая факелом над головой. - Иди сюда, я здесь!

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. - негромко сказал Персиваль. Судя по интонации, он был совершенно уверен в обратном.

Наследник проигнорировал слова друга, продолжая неотрывно глядеть на исполина. Плетеный Человек заметил его сигнал. Его глаза, казалось, полыхнули ярче и великан решительно сделал шаг вперед.

Едва его нога коснулась земли, раздался громкий хлюпающий звук и конечность чудовища погрузилась в поверхность почти по середину голени. Если бы его лицо было способно отражать эмоции, на нем сейчас наверняка бы возникло недоуменное выражение. Исполин застыл на месте, опустив голову и глядя вниз. Укрытая мхом поверхность вокруг его горящей ноги с шипением забурлила и пошла пузырями, исторгая толстые клубы пара.

- Цветы лапчатки! - радостно воскликнул Галахад, едва не подпрыгнув на месте. - Они растут по окраине топи!

- Точно. - хищно ухмыльнулся юноша. - Ну давай, чего ты ждешь? Осталось совсем чуть-чуть!

Монстр, будто эти слова и впрямь его задели, сделал еще один шаг и вторая его нога погрузилась в трясину. Болотная вода снова встретила чужеродное тело шипением и бульканьем, закипая от неимоверного жара. Плетеный Человек, казалось, не замечал сопротивления стихии, упрямо продвигаясь вперед, но Тристан с удовлетворением отметил, что каждый следующий шаг дается ему труднее предыдущего.

Гигант, тем не менее, продолжал идти, погружаясь в болото все глубже - уровень воды доходил ему уже выше колен. Поверхность топи яростно пузырилась и шипела, окружая его густыми облаками пара, но всепоглощающая ненависть чудовища была сильнее. Оно миновало середину поляны, когда стало ясно, что вода способна его замедлить, но не остановить. Торжествующее выражение на лице принца уступило место смятению.

- Твой план не сработал! - закричал Персиваль, хватая его за плечо. - Нужно брать лошадей и бежать отсюда!

Словно в подтверждение его слов, Плетеный Человек запрокинул голову назад, и от ужасного осознания того, что произойдет дальше, у юноши внутри все похолодело.

- В сторону! - заорал рыцарь, буквально сбивая с ног остолбеневшего от страха спутника.

Раздалось громкое шипение и струя багрового пламени, вырвавшись изо рта великана, поглотила клочок земли, на котором они стояли секунду назад. Тристана окатила волна жара такой силы, что ему показалось, будто кровь сейчас вскипит прямо у него в венах. А затем они с Корбейном покатились от мокрой от дождя траве, кувыркаясь через головы друг друга. Юноша едва успел выставить перед собой руки, чтобы не свалиться прямиком в болото. Подняв голову, он увидел широкую полосу огня, что разрезала край поляны надвое, глубоко вдаваясь в лес позади. Персиваль, громко кашляя, стоял на четвереньках в паре ярдов от него, а вот Галахада нигде видно не было. Не успело ужасное предположение оформится в его мозгу, как ответ явился сам.

- Помогите! - раздался жалобный вопль мальчишки где-то по ту сторону огненной стены.

Приглядевшись, принц увидел его. Оруженосец провалился в трясину по пояс у самого берега и отчаянно барахтался, пытаясь выбраться, но с каждым движением лишь погружался еще глубже. Медлить было нельзя - накинув плащ на голову, Тристан ринулся на выручку другу прямо через разделяющее их пламя. На мгновение стало жарко, как в аду, но к счастью его одежда, мокрая насквозь от дождя, защитила владельца. Исходя клубами пара и ругаясь, на чем свет стоит, юноша преодолел огненную преграду и плюхнулся на живот у края топи, протягивая руки Галахаду.

- Перестань барахтаться, так быстрее потонешь! - закричал наследник, выдаваясь вперед, насколько возможно. - Хватайся за мою руку!

Мальчик отчаянно кричал, его глаза были полны ужаса. Он тянулся как мог, их ладони разделяло буквально несколько дюймов, но все тщетно. Коварная топь прочно вцепилась в дю Лака и нипочем не желала отдавать свою добычу. Снова выругавшись, принц вскочил на ноги, лихорадочно пытаясь найти палку или ветвь, которая сгодилась бы в качестве ухвата, и тут его взгляд упал на гигантскую огненную фигуру, о которой он в суматохе спасения оруженосца успел позабыть на несколько мгновений.

Плетеный Человек грозно высился посредине поляны, стоя по колено в болоте. Вода вокруг него все также бурлила и кипела, хотя пламя стало заметно менее ярким. Раскаленные докрасна прутья его корпуса пульсировали, будто огненные вены, и светились колдовским пламенем вырезанные на их поверхности загадочные руны. Их взгляды встретились, и Тристан отчетливо увидел в огненной бездне отражение своей судьбы. Оживший идол вытянул вперед огромную руку и сделал шаг, готовясь схватить его и покончить надоедливым человечишкой, что осмелился бросить вызов воплощению первобытного гнева. Юноша застыл на месте и прикрыл глаза, принимая свою участь. Время вокруг словно остановилось - треск горящего леса, тихий шум дождя, отчаянные крики Галахада о помощи, - все это подернулось тусклой дымкой в прозрачной, звенящей тишине бесконечного мгновения, когда Великий Жнец заносит свою косу, чтобы в очередной раз собрать страшную жатву. Несмотря на близость беснующегося пламени, Тристан ощутил обжигающий, пронизывающий холод.

Хрустальный шар безмолвия разлетелся вдребезги от оглушительного треска, столь громкого, что казалось, подломились опоры самого мироздания. Принц нехотя открыл глаза и, к своему немалому удивлению, обнаружил, что он все еще жив и шум не имеет отношения к хрусту его костей. Плетеный Человек сделал шаг, чтобы дотянуться до него, но правая нога исполина, уже почти потухшая, подломилась в районе колена, отчего он слегка завалился на бок. Монстр наклонил голову вниз, словно не веря в произошедшее, и попытался шагнуть другой ногой, но сделал только хуже - от колоссального веса бревна и прутья в поврежденном суставе пошли трещинами и лопнули пополам. С натужным скрипом, словно сходящий с опор мост, гигант накренился и рухнул в болото. Поднялся оглушительный грохот и мир содрогнулся так, что юноша был уверен, будто небо вот-вот рухнет на землю. Падение взметнуло в воздух тучу брызг вперемешку со мхом и тиной, окативших его мерзкой склизкой массой. А потом все снова затихло.

Сколько времени понадобилось Тристану, чтобы прийти в себя, сказать было трудно. Может, несколько секунд, может минут, а может и часов. Но когда самообладание наконец вернулось, он обнаружил себя стоящим на краю поляны, с ног до головы покрытым болотной водой, илом и тиной. Плетеный Человек лежал чуть поодаль - он упал на спину и по пояс погрузился в трясину. Его тело было столь огромным, что болото оказалось просто не способно поглотить его целиком - голова исполина уперлась в противоположный берег и верхняя часть его корпуса все еще находилась над водой. Ее все также охватывало пламя, но оно заметно ослабело и становилось все более тусклым прямо на глазах. И что самое главное, чудовище больше не подавало никаких видимых признаков жизни.

Окончательно из ступора принца вывел Галахад, а точнее, его истошные крики о помощи. Запоздало вспомнив, что спутник все еще в беде, юноша кинулся на выручку. Найдя подходящую корягу, он протянул ее оруженосцу и после пары минут усилий все же сумел вытащить его на берег. Мальчик, вымазанный в жидкой грязи, отчаянно кашляя и сплевывая болотную воду, без сил растянулся на мокрой траве. Из полумрака показался Персиваль - отрезанный от спутников огненной стеной, он все это время искал обход через лес. Рыцарь улыбнулся, увидев друзей живыми и тут же поморщился, прислонив руку к плечу - рана, о которой в суматохе погони он совсем забыл, продолжала кровоточить.

- Надо бы наложить повязку. - нарушил молчание Тристан.

- Надо. - согласился думнонец и перевел взгляд на лежащего в болоте гигантского идола.

Даже опрокинутый наземь, павший колосс представлял собой внушительное зрелище. Его громадный корпус, занявший бо́льшую часть поляны, все еще горел, хотя пламя заметно поутихло. Болотная вода, соприкасаясь с раскаленной плотью чудовища, с яростным шипением превращалась в пар, и его массивную фигуру быстро окутало густое серое облако. Временами он пытался делать неуклюжие движения руками и вертеть головой, но, к огромному облегчению спутников, встать или даже приподняться у него явно не получалось.

- Признаться, когда я говорил, что готовиться надо к самому худшему, такого я себе даже вообразить не мог. - с улыбкой произнес Корбейн. - И, тем не менее, твоя затея сработала.

- Я совершенно не был уверен в успехе. - также ухмыляясь, ответил принц. - Так что скорее назвал бы это импровизацией.

- Напомни мне впредь не доверять тебе планирование операций, от которых зависит моя жизнь.

- Ну прости, - Тристан театрально развел руки в стороны, - я не предвидел, что за нами будет охотится гигантское огнедышащее огородное пугало!

Двое воинов дружно зашлись громким, заливистым смехом, от которого из их глаз едва не хлынули слезы.

- Полагаю, - снова заговорил Персиваль, когда приступ хохота понемногу начал отпускать, - теперь мы можем ехать в Тинтагель, раз с этим отродьем покончено.

- Еще нет. - внезапно подал голос Галахад, наконец придя в себя и поднимаясь с земли.

Его слова окатили юношу, словно ушат ледяной воды.

- ЧТО? - закричал он, оборачиваясь к оруженосцу. - Это еще как понимать?!

Мальчик устало вытер лицо рукавом и, немного запинаясь, произнес:

- Я слышал разговоры друидов, когда был в плену. Понимал я лишь отдельные фразы, ведь они говорили на языке кимров, но суть уловил. Видите ли, оживление Плетеного Человека - очень сложный и трудоемкий ритуал, он требует…

- Ты можешь выражаться короче? - терпение Тристана готово было вот-вот лопнуть.

Рыцарь метнул на него осуждающий взгляд и принц смягчился:

- Пожалуйста. - добавил он.

- В общем, - продолжил оруженосец, - Плетеный Человек не может быть живым, ведь он создан искусственно. Для этого им и нужен был потомок Ши - его жизнь это жертва, которую духи забирают, чтобы чудовище могло двигаться и исполнять приказы хозяина.

- Это и так было ясно. - с явным разочарованием в голосе сказал юноша.

- Нет, ты не понял. - покачал головой Галахад. - Здесь не как, скажем, в ритуалах дома О’Нейлл - одна жизнь в обмен на другую. Этот монстр буквально живет за счет своей жертвы. Как, не знаю… доспехи! Внутри них должен находиться человек, чтобы они выполняли свою роль.

- Ритуалы дома О’Нейлл? - нахмурив брови, проговорил Персиваль. - О чем это он?

Наследник проигнорировал его вопрос. После слов дю Лака он ощутил, как отвратительная и пугающая догадка шевельнулась где-то в самом дальнем уголке его разума.

- Хочешь сказать, - начал он, не без труда выговаривая слова, - что господин Айдан… еще жив?

- Боюсь, что так. - угрюмо кивнул мальчик. - Его душа заточена внутри Плетеного Человека, как и его тело. Пока жив он, будет жить и чудовище. Они неразрывно связаны, и только смерть одного может положить конец существованию другого.

Тристан вновь посмотрел на повергнутого наземь великана. Мысль о том, что-то живое могло уцелеть в его раскаленных недрах, казалась просто абсурдной. И, тем не менее, в вопросах мистического толка Галахад, как он уже не раз имел возможность убедиться, разбирался гораздо лучше своих друзей. После всего, через что они прошли в этом всеми богами забытом захолустье, нельзя было оставлять врагу ни единого шанса на реванш. Он обязан убедиться, что дело доведено до конца.

Пламя Плетеного Человека практически погасло, но его деревянная плоть все еще представляла собой раскаленные докрасна угли, которые светились в темноте, сплетаясь в мириады причудливых узоров и линий. Принц снял свой плащ и разодрал его на узкие полоски ткани. Хорошенько смочив их в воде, он обмотал ноги до колен в несколько слоев - так он сможет защититься от жара хотя бы на какое-то время. Приняв меры предосторожности, юноша обнажил меч и направился к лежащему исполину.

Даже опрокинутый наземь, гигант все еще выглядел величественно и внушал суеверный страх. Тристан ощутил, как волоски на его руках и спине зашевелились и встали дыбом. Рациональная часть сознания подсказывала, что чудовище повержено и главная опасность миновала, но другая, первобытная сторона его натуры надрывалась во все горло, призывая бежать как можно дальше, не оглядываясь. Заглушив голос паники и переступив через себя, юноша подошел ближе. Уже на таком расстоянии он ощутил волну жара, излучаемую умирающим великаном. Тот лежал совершенно неподвижно, огонь в его глазах практически погас, превратившись в крохотные язычки пламени. Все выглядело так, словно последняя искорка жизни вот-вот покинет его тело. Может, на сей раз Галахад ошибся и с Плетеным Человеком покончено? Может, но стоило проверить для пущей надежности.

Приблизившись вплотную, в отсветах лесного пожара принц смог наконец разглядеть монстра детальнее. Его конечности, представляющие собой переплетение толстых веток и прутьев, стали последним пристанищем для многочисленных людей и животных, что послужили вторичными жертвами в изуверском ритуале друидов. Их обугленные кости со шмотами прилипшей горелой плоти виднелись внутри страшной клетки, черепа уставились в ночное небо пустыми провалами глазниц. Жутковатое напоминание об участи этих бедолаг лишь придало Тристану уверенности и он решительно запрыгнул на руку Плетеного Человека.

Едва его подошвы коснулись раскаленной плоти великана, как обмотки на ногах зашипели, исходя паром. Задержавшись на одном месте лишь несколько секунд, юноша ощутил, как его стопы начала лизать нарастающая волна жара. Не мешкая, он поспешил вперед, пройдя по руке на плечо, затем на грудь, пока, наконец, не достиг головы. Его взору предстал зияющий провал, заменявший исполину рот, но едва принц приблизился, как чудовище шевельнуло головой, и все его тело задрожало в предсмертных судорогах. Тристану понадобилась вся его сноровка, чтобы удержать равновесие и не полететь кубарем вниз, стукаясь о раскаленные ребра гиганта. Когда тряска все же прекратилась, он сделал шаг вперед и заглянул в дыру.

Картину, представшую перед глазами юноши, было сложно вообразить даже в самом худшем ночном кошмаре. Внутри головы Плетеного Человека, распятый за руки и за ноги на непонятно как уцелевших в огне веревках, висел Айдан. Клочки обугленной одежды свисали с оголенного торса, превратившегося в сплошное переплетение рубцов и волдырей на почерневшей коже. Его прекрасные волосы сгорели без следа, а левая половина лица представляла собой один гигантский ожог. Под лопнувшей кожей виднелись мышцы и сухожилия, по которым обильно сочилась сукровица. Но самое худшее - бард все еще был жив.

Словно заслышав шаги принца, Айдан встрепенулся и с видимым усилием приподнял голову, уставившись на него своим единственным уцелевшим глазом. Во взгляде сказителя читалась чудовищная, неописуемая боль, которую причиняло ему каждое мгновение такого существования. Тристан застыл на месте, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд от того, что осталось от некогда талантливого человека, осененного мудростью и тайным знанием. И тут бард, словно прочитав его мысли, разлепил спекшиеся от огня губы и с немалым трудом проговорил хриплым голосом:

- Я же гово…рил, что мы… еще… встре…тимся.

Хоть это было совершенно немыслимо, но юноше показалось, что он даже попытался улыбнуться, очень неуклюже и очень, очень горько. К горлу наследника подступил ком, а губы задрожали. Он знал, что следует сделать и знал, что так будет правильно, но силы совершенно покинули его тело. Меч в руках внезапно потяжелел так, словно весил добрый десяток пудов. Принц просто стоял и смотрел в глаза живому мертвецу, а подошвы его ботинок тем временем нагревались все сильнее.

- Сде…лай это… - хрипло просипел Айдан. - Прошу…

Тристан ощутил, как по рукам и коленям побежала мелкая дрожь. Обмотки на его ногах начали дымиться и стоять на месте становилось больно. Собрав в кулак остатки воли, он все же сумел занести меч и крепко обхватил рукоять обеими руками. Гроза, уже практически сошедшая на нет, заявила о себе с новой силой и по иссиня-черному ночному небу пробежали рваные зигзаги молний. Юноша зажмурился и опустил меч, и ровно в этот миг окрестности сотряс оглушительный раскат грома, от которого, казалось, содрогнулась сама земля. Через клинок по всему его телу пронеслась ошеломительная волна энергии, от которой волосы встали дыбом, а сердце едва не выскочило из груди. Раздался острый звон лопающегося металла, но спустя мгновение все стихло. Тристан, чувствуя себя выжатым, как лимон, смог наконец открыть глаза.

В руках у себя он обнаружил лишь рукоять меча, обломанную у самой гарды. Безжизненное тело барда, пронзенное его клинком насквозь, мертвым грузом повисло на веревках. Глаза Плетеного Человека окончательно угасли, и ничто в его облике более не напоминало о том, что некогда он был чем-то бо́льшим, чем просто груда обгоревшего дерева. Вновь сверкнула молния, и в ее свете принц разглядел у самой кромки леса фигуру верховного друида верхом на коне. Несколько секунд жрец молча буравил его взглядом, а затем поднял руку и грозно указал на него серпом, после чего развернул коня и растворился во мраке. Ударил гром и по деревянному корпусу великана с глухим стуком забарабанил дождь. Капли падали на все еще горячие бревна и прутья, с шипением превращаясь в пар. Юноша ощутил обжигающую боль в ногах и, словно очнувшись от морока, поспешил покинуть тело исполина.

Друзья ждали его возле плеча гиганта и подхватили спутника за руки, когда он спрыгнул вниз. Тристан коротко поблагодарил их и принялся скорее развязывать дымящиеся обмотки. Подошвы ботинок под ними уже начали тлеть, и ему пришлось избавится и от обуви. Покончив с испорченной одеждой, принц без сил рухнул на мокрую траву. Он чувствовал себя полностью опустошенным и просто молча таращился в ночное небо. Дождь, снова превратившийся в ливень, заливал ему глаза, но юноше было совершенно плевать. Неподалеку высилась темная громада Плетеного Человека. Кое-где его огромное туловище еще продолжало тлеть, но не оставалось сомнений, что через некоторое время вода одержит верх над огнем и громадная туша превратится в кучу горелой древесины, которую поглотит болото. Дело сделано, они одержали верх, но сладкого вкуса победы Тристан не чувствовал. Только смертельную, вселенскую усталость. Над ним возник Персиваль, глядя на друга со смесью восхищения и снисхождения.

- По традиции, пепел бельтейнского костра нужно хранить до следующего праздника. - произнес он, окидывая взглядом тлеющую громадину.

- Ну, этого пепла нам хватил лет на десять. - выдавил из себя юноша.

- Тот меч, - обратился к нему рыцарь, чуть улыбаясь, - что я подарил тебе по приезду в Тинтагель, он еще с тобой?

- Нет. - вяло отозвался принц, едва заметно ухмыльнувшись. - Мне пришлось… оставить его.

Думнонец рассмеялся и принц хотел поддержать его, как вдруг улыбка исчезла с лица Персиваля и он напрягся, подозрительно озираясь по сторонам. Тристан собирался спросить, в чем дело, но тут ответ явился сам. Сквозь шум дождя и треск угасающего лесного пожара над Кериэром отчетливо разнесся низкий, трубный глас, знакомый ему слишком хорошо. Это был звук боевого рога.

Октябрь 2019 - Март 2023