Плетения конфедерации

1. Дорожный психоанализ

И поехали мы с Ленкой на восток. Дорога, правда, была соответствующей обстоятельствам и сезону: битый щебень, зачастую тонущий в весенней грязи.

Но Трак — это мща! Не колбаса, а кирпич, семи метров длиной. И от трёх осей я отказался — не нужно, и неудобно с приводом “на мне”. Два полусферических колеса по три метра. И хрен нас какие сволочи перевернут! Точнее, перевернуть, при желании можно. Но толку никакого: Трак либо “на пузе”, либо “на крыше”, подвеска отреагирует. И, с точки зрения хода — разницы никакой. И башенки со стрелялами, выдвижные, сверху, снизу и в заднице. Передница и верхними с нижними башенками прикрывалась, и лютые кованые врата-аппарель её перекрывали. Со съездом для байка, при нужде.

Ну и с распутицей и ставшей реальной, а не “бюджетной” проблемой дорог — колёсища справлялись. И ехали мы, я в водительском троне, Ленка рядом, то в свой терминал посмотрит, то в колдунски-прозрачную сталь обзора засмотрится.

А я задумался, уже серьёзно. Потому как до сих пор моя игра в ведьмака была игрой. Мне ничего было не нужно, ни еды, ни сна. Вообще ничего. Я развлекался, ну и людям помогал — тоже фактор, стоит признать.

А сейчас у меня появилась зелёнка вредная, мимолётно улыбнулся я вредной зелёнке. И ей надо кушать, спать, одежду там, ну и вообще. Всякого надо, а значит и не “работать” придётся, на свинотрахов поплёвывая, а именно работать. Или в лесах охотиться, но это совсем на край.

Дальше, рассуждал я, временами объезжая совсем эпичные лужи, а, скорее, озёра разливные с грязюкой. Надо подумать о базе, типа Зеленюков. Может и не дом, дом — это Трак, но база какая-то нужна будет. Но этим, наверное, займёмся, когда объездим… Много что объездим. Прикинем, где удобнее. И будем ведьмачить потихоньку.

И что точно надо — это ленкиной безопасностью озаботиться. Сейчас всё неспокойное, а она хоть и вредная, почти как я, но ни хрена не Бессмертная. И в бои всякие зелёнку не пускать, пусть турелями рулит и сеть мониторит, да.

Так, потихоньку, в мыслях мудрых, ехал Трак на восток. Ленка, время от времени, сообщала о поселениях, но это были “знакомые” поселения, соседи. Области соседних Меллорнов, где “мясник из Мухозасранска” на слуху. А пороть, заехав в поселение, тросами местных свинотрахов мне было неохота. Лучше проскочить эти места, ну и уже “с чистого листа”, хоть и относительно, знакомиться с новыми местами и людьми.

Думал гнать всю ночь — ну а что нам, кащеям? — но вовремя одумался. Раз уж прихватил зеЛенку, хех, то и перестраиваться потихоньку надо. Так что нашёл обочину поприличнее, уставился на зелёнку.

— Я сейчас! — пискнула она и учесала.

Это чё это, не понял я, да и с интересом потопал в жилую часть. А там гоблинша шаманила на кухоньке. Ляпота, расплылся я в улыбке. И готовит она вкусно, факт.

Выудил из шкафчика ложечку на грамм двести, не больше, сел за стол и стал задумчиво по нему ложкой постукивать.

— Подожди немного, Кащей, — не оборачиваясь, выдала Ленка.

И пахнет вкусно. Совсем ляпота-а-а, довольно развалился я. Но со жратвой это я мудёр. Мы так запасы скоро сточим, судя по бадье, что Ленка творит. А я не откажусь, ищите других дураков!

Пожрали знатно и вкусно. Я даже кащействовать не стал, сидел довольный, подозреваю с дебильной улыбкой. Ленка на меня полюбовалась, дебилизмом, видно, усладилась. И начала настроение… ну не портить. Но первая фраза меня напрягла.

— Мне с тобой надо поговорить, Кащей. Серьёзно, — с серьёзной мордашкой выдала она.

Ну за что-о-о-о?!! Это у меня внутренний голос в истерике забился и, по-моему, стал мастерить себе висельную петельку, из моих же тросов. И причитал занудно. На тему того, что девчонку — не обижал. Не матросил, не бросал, на сторону не смотрел. И даже не приставал к ней! А в мозг УЖЕ сношают! За что-о-о… ныл и причитал этот голос.

И я, как-то, вот и возразить ему не мог. Только нахер послать, но, по совести, прав он, блин!

Но предаваться печали можно было вечно, жуткая женщина зелёного колёра на меня вопросительно глазищами лупала, так что оскалился я (надеюсь — не жалко, как я себя чувствовал) и проблеял:

— Слушаю тебя, Лен.

— У меня к тебе вопрос, Кащей. Зачем ты выбрал себе такую судьбу? Или это случайность? — пошевеливая ушами спросила зелёнка.

— Чегось? — не вьехал я.

— Ну, судьбу Геральта, — отмахнулась гоблинша, как само собой разумеющееся сказала.

— Это, вообще-то, образ. В маркетингово-рекламных целях, — уточнил я.

— Да-а-а? — ехидно протянула зелёнка.

— Да.

— И хочешь сказать, что не готовился, палач Орды? — прищурилась она.

— Это-то тут причём? — ехидно уставился я на гоблиншу. — Тут и без творчества пана всё ясно. Свинотрахи они свинотрахи и есть. Что в книжке, что в жизни. Ничему не учатся, — сложил я лапы на груди и веско покивал.

— Странно, а я думала… хотя и к лучшему, — заборматала зелёнка.

— А что ты думала? — заинтересовался я.

И выдала гоблинша такую… похожую, хоть и частично, на правду историю. Хотя не то и не так, но похоже.

— Ты — симбионт, некротический, посмертный с джинном, — начала она.

— Шобля?! А ты откуда знаешь?! — немножко удивился я.

— Так ты же рассказывал! Или… а, понятно. Ну и правильно. Ты много не помнишь с сентября? — профессионально уставилась она на меня.

— Я — всё помню. Вспоминать не хочу, — честно ответил я.

— И правильно. Такого не “примешь”, — закивала она. — В общем, рассказывал. Я спросила, — уточнила она. — А ты ответил. Так вот, джинны — исполнители желаний. И твой тебя спросил — что хочешь. Это у них если не основная, то важная составляющая, — важно подняла палец она. — Но ты — не джинн. И он, точнее, часть тебя, что он — может, теоретически, исполнять ТВОИ желания, — победно заключила она.

— Пожелаю бутерброд — появится, — хмыкнул я.

— Ну да, сделаю, — хихикнула Ленка. — И это тоже. Но не создает, а меняет. И в ТЕБЕ воплощает твои желания. На большее сил не хватает, или ещё чего-то, — прикусила она губу.

— Ну, в чём-то, возможно, — прикинул я. — Но не судьбу. Уж точно — не всю судьбу белобрысого! Я после третьей книги не читал толком, дичь и хрень!

— А почему? Ну, на твой взгляд? — с интересом уставилась на меня Ленка и ушами своими зашевелила.

— Психолог, блин, — хмыкнул я. — Потому что пан описывал идиотов. Идиоты — бывают. Но в ведьмаке… — пощёлкал я пальцами, — маги. Сильные личности без толпы подпевал, без которых ни хрена не сделаешь. Сила, сами по себе, как люди. Настоящая сила. И, при этом, описываются эти войны, прочий бред. Ну белобрысый теоретически мог крышей поехать. Он мутант, вроде нестабильный. Но остальные? Какой нахрен Нильфгард? Перебитые города и прочее? Не один, не два — безумная и ненужная война. Не могло этого быть! — отрезал я. — Или ВСЕ маги — идиоты. И все короли тамошние. Вот пока сюжету было не нужно — были нормальные. Скоты, но нормальные. А вот вдруг — все идиоты! Службисты, короли, маги, — подытожил я. — В общем, не для ведьмака сюжет с третьей книги. А для Башни Шутов, того же пана.

— Читала, — покивала Ленка. — Понятно. Спасибо, что рассказал. И не выбирал, значит?

— Значит, не выбирал, — отрезал я. — А схожесть — ну занимаюсь тем же. И люди… они везде одинаковые. Думал, что конец что-то изменит, но…

— Изменил. Очень многое, но не настолько. И психозы, неврозы, отклонения… А ещё небывальщина или эфир, и псих — не псих, а маг, — слабо улыбнулась она. — Ладно, спасибо за разговор, — выдала она, подскочила, в щёку чмокнула и в комнатушку ускакала. — Спокойной ночи, Кащей.

— И тебе ночи, — растерянно произнёс я, оглядев кухню. — И посуду оставила, злодейка такая!

А из-за двери раздалось злодейское гоблинское хихиканье! Вредина зелёная, улыбнулся я, занялся посудой и размышлениями.

На тему — а что мне-то делать? Ну, в плане отношений? Не то чтобы гормон в башку бьёт — его барьер Боли надёжно глушит. Но, чёрт возьми, она… ну обнимает, вот, поцеловала. А как… ну в общем, видно — не хочет. Или боится? Ничего не понимаю, подытожил я, закончил с посудой, активировал защитные амулеты, да и упёрся в свою спальню.

Понепонимал там с часок, да и задремал. Какое-то редкостно бредовое занятие выходило — не понимать.

С утреца Ленка нас позавтракала (и опять — вкууусно), и поехали мы дальше. Правда, начали уже переговариваться в дороге — она о всяких новостях, ей доступных из сетки. Я о нечистиках всяких — всё же занимался ими много и долго. Ну и просто за жизнь.

Такой, ненапряжный трёп. Ну и я окончательно определился — я три раза “подкат” делал. Девчонка сама отбегала, прямо или косвенно. Ну и хорош. Меня и так всё устраивает, а если что — сама пусть сообщит, вот.

И так, в разговорах, вкусной жратве и вообще — прошла неделя дороги. Объехали стороной пару разбомбленых городов, а я начал задумываться о том, что в какое-нибудь селение надо бы наведаться. Добро с благом нанести со страшной силой и продуктами разжиться. А то у Ленки скоро только зерно останется. Тоже вкусно готовит, но со всем остальным — вкуснее, факт.

И наш размеренный путь, буквально с начала принятия мной этого решения (вот поднимался — рассчитывал на завтраке Ленку потеребить, на тему поискать селения в сетке) стал менее размеренным.

И началось всё с того, что артефакт поднял звуковой алярм. Так-то их в Трак было напихано дохренеллион и я, признаться, не разобрался пока — лень было. Врубал на ночь все, а днём и я и Ленка мониторили округу.

И вот, один из этой связки пищит противно. Я, соответственно, подорвался, бегу к водительскому сидению, на пути чуть не зражал, но удержался: Ленка на одной ножке скачет, вторую в штанину на прыгу упихивая. Не это смешно, что прыгает — ну понятно, у всех бывает. Просто у неё ухи… ну большие, листовидные. Гоблинские, красивые даже, да.

Но большие. И она прыгает, а они в такт прыжкам — бяк-бяк, хех. Но ржать не стал, даже лыбу подавил, шмякнулся на водительский трон, грозным взором пырясь в обзорное окно.

Тем временем, алярм перестаёт орать, Ленка уже полностью одетая заскакивает в кабину. И не беспокойная ни фига.

— А кто к нам пришёл? — спросила зелёнка, совершенно спокойно так, с интересом оглядываясь.

— Эммм… пытаюсь понять, — ответил я. — А ты с сигналками разбираешься?

— Ну да, я же почти все настраивала.

— Покажешь, — сделал похерчело я.

— Покажу… а ты не знаешь? — захихикала язва.

— Голос твой прекрасный послушать хочу. Так что всё расскажешь, — ехидно озвучил я покрасневшей гоблинше.

Вот. А то вообще. И всё такое. А главное:

— Кто к нам припёрся-то?

— Артефакт на разумного. Человека или метачеловека, — выдала Ленка. — От двух километров.

— Ясно-понятно, — отметил я фигуру, бодро выскачившую из-за поворота дороги.

И… как-то что-то не то, отметил я. Ельфья морда бодро сайгачила по раздолбанному шоссе, и эта самая морда была ни разу не довольна променадом. Скорее наоборот — такая страдальческая и неудоволетворенная ряха выходила. И одета легко — сейчас хоть весна, но холодновато, а тут одна рубаха и штанцы с сапогами.

Физиономия остроухая на бегу наткнулась взглядом на наш Трак, замерла и припустила к нам.

— Вот сейчас и узнаем, — логично заключил я.

— Завтрак приготовлю? — уточнила Ленка.

— Не фиг, кормить ещё всяких, — скаредно отметил я. — Самим мало. Ну, если голодающий… посмотрим. Но готовить — не надо.

— Хорошо, — хихикнула зелёнка. — Жадина, — прошептала она ехидно.

— Я — Кащей, мне положено, — приосанился я.

И потопал к боковой дверце — ну не аппарель же ради этого бегуна открывать. Ленка щеманулась было со мной, но я её придержал.

— За терминал. Отслеживай округу. Я — проверю гостя, если по делу — впущу, и всё услышишь, — пояснил я вопросительно взглянувшей на меня девчонке.

Та сосредоточенно кивнула, шмыгнула в свою спальню и вернулась с доской артефакта.

— Если не ерунда — позови, пожалуйста, Кащей. Интересно, — попросила она, надевая маску-артефакт.

— Позову, — ответил я, топая к двери.

“Интересно” — это аргумент, факт. И потопал к дверце. Причувствовался, проверил рогатку. И высунул морду на утренний холодок.

— Помогите! — заверещала ельфячая морда с десятка метров — почти добежал, спринтер.

— Я подумаю, — честно ответил я, разглядывая бегуна.

Ну — ельф обыкновенный. За два метра ростом, субтильный, но вроде — мужик. Рубашка распахнута, а там даже остроухое отсутствие сисек не спрячешь. Но вообще — холодновато сейчас для подобного наряда.

— Случилось-то что? — уточнил я у остроухого.

Поскольку — не маг. Ну слегка маг, но определённый ток небывальщины от всех металюдей есть, “расовые особенности”. Но не “эфирный оператор” — точно. Ни магострелов у него нет, ни артефактов, ничего такого. Рубашка, штанцы и сапожки, всё.

— А что вы можете? — вдруг выдал ушастый, тяжело переводя дух.

— Всё. И ещё немного, если пожелаю. Сам тут “памагите!” верещал, блин! — возмутился я, открывая дверь. — Что случилось, кратко! Или пошлю, или помогу, тогда — поговорим.

— Нападение! — выпучил глаза ушастый. — На стоянку, всех, наверное, сожрали! Товар, единороги, — запричитал он, начав лапки заламывать.

Ну вообще — не истеричка. У ушастых, сколько я их ни видел, ну, кроме совсем серьёзных, этакий “артистизм” кривляющегося толка — норма.

— Торгаш? — уточнил я, тыкнув в ушастого пальцем. — И кто напал? Нечисть? Люди?

— Звери, конечно, — удивленно залупал глазами остроухий. — Сильный караван! Я Василиэль Возвышенный, вольный торговец и…

— Придурок, — поставил диагноз я.

Не со зла, а по опыту — всякие “эли” добавляли только придурки. Нет, по началу и ели, и пили, но уже через полгода после изменения — по нормальным именам, кроме совсем уж отбитых. Даже между собой.

— Заходи, расскажешь, покажешь. Трогаемся, Вася, — освободил я проход.

Ушастый аж подпрыгнул от возмущения, но в Трак юркнул. Я его за плечико тщедушное прихватил, в кабину отвёл, зелёнку поманил. И кулаком у остроухого лица поводил.

— Не трындеть, говорить по делу. Тогда будет хорошо. Понял, Вася?

— Понял, — пискнул побледневший ельф.

— Расстояние? Караван у шоссе? Что за звери? — бросил я, располагаясь в троне и поддавая ходу.

— Бежал минут тридцать, у шоссе, верволки! — как приличный разумный отрапортовал Вася.

— Что за твари? Кратко и по делу, — бросил я.

И почти не стеная, выдал Вася, что верволки — что-то вроде гибрида волка и медведя. Стайные. Метазвери, в общем. И “сотня, не меньше” напала на стоянку каравана.

— Как убежал?

— Отливать отходил, — голосом оскорблённой особы королевской крови выдал Вася.

— Врёт, — высказал я.

— Врёт, — согласилась Ленка.

— Да вы… я правда отливал!

— В это — верю. И хорошо, что за лапку тебя не трогал, — под хихиканье Ленки уточнил я. — Какие, нахер, “сотня”, Вася? Что они жрут? Караваны? А вы новые посылаете, как помощь голодающим?

— Вы… ну может чуть меньше! И меня бы порвали!

— Скорее всего, — не стал я глумиться. — И правильно драпанул. Но врать не стоило. Будешь должен, по мелочи, — уточнил я.

— Я… а вы кто такой? — уточнил ушастый.

Выходит Вася — не совсем дурак. Наполшишечки, не больше: при разговоре о долгах — правильно, по нынешним временам, среагировал.

— Кащей Бессмертный, — полуобернулся я.

— Шутите?

— Спросил — я ответил. Признаёшь долг по мелочи?

— А товары вернёте? Не отнимите?

— Если целы — вернём. Хотя, думаю, караван сам отбился. Долг за доставку и враньё.

— По мелочи — признаю, — бросил он. — И не врал я. Немного преувеличил.

— Два десятка метазверей, — забормотала доклад Ленка. — Разумные, эфирные вспышки, километр. За поворотом.

— Почти не соврал, — вслух удивился я. — Лен, на турель сходи?

— Угу, — выдала зелёнка, поскакав к турели.

Вот и началась дорожно-ведьмачья жизнь, хмыкнул я, готовясь бежать — либо на турель, либо к аппарели, по обстоятельствам.

2. Невежливые караванщики

Ленка заняла место на башне, я материл свою ленивую задницу, Вася заламывал ручки.

Материл я, как вежливый Кащей, про себя, но от души. Потому что времени был до хрена, и вместо философской плевбы в потолок, мог Ленку потеребить насчёт машинерии Трака.

А то как-то расслабился и забыл, ну или забил. А сейчас с удивлением знакомился со всякими там огоньками под обзорным окном. Что-то они точно значили, было у меня такое подозрение. Только вот я этого ”что-то” — нихрена не понимал.

А от ленкиного: “на посту!” — которое пропищало непонятно что, но рядом, я чуть не подпрыгнул с воплями: “хто тут?!!”

Но удержался и пообещал себе со всем этим технобарахлом разобраться. А то, как узнал, что зелёнка со мной будет — забил на “компьютерную” часть, сосредоточившись на ходовой, интерьерной. Ну и оружке, само собой. А сейчас чувствую себя дураком, даже неудобно немного, наполшишечки.

Тем временем Трак выскочил из-за поворота, и нарисовалась такая картина:

На обочине раскинулся этакий гуляй-город из повозок. Ну, люди быстро приспособились к новым реалиям, а так-то — формация очень толковая. Вдобавок, на части повозок были шесты с какими-то мерцающими фигнюшками. Видимо — создающими этакий щит. Его было не видно, но фигнюшки особо ярко вспыхивали, когда тварюки повисали в воздухе и стекали по нему. Ну и в небывальщине этот щит чувствовался.

А вот сами тварюки… Да ни хрена не волки. Медведя, скорее с кабанами, метров трёх в холке, с серо-стальной, с искрами гладкой шерстью. И запредельно прочной, судя по отсутствию повреждений: защищающиеся по распластанным на щите зверюгам заметно шмаляли, а том пофиг. Ни крови, ни даже рёва. Только обиженный, когда о щит стукались.

Лютые зверюги, в общем. И небывальщиной разило от них душевно, но, видимо, не “атакующие магией”, а всё в “упрочнение-уплотнение-защиту”.

И всё это привело к тому, что защитники переводили боезапас, твари занимались спортивными прыжками об стену. Без каких бы то ни было толковых результатов. Пат, как он есть, в общем.

— Стрелять, Кащей? Держу в прицеле ближайшего, — пропищала Ленка.

А я хоть понял, что часть панели просто вибрирует, создавая звук. Занятно, но не до того.

— Давай простой пушкой сначала, — выдал я, имея в виду магострел. — А потом моей.

— А как из твоей стрелять? — резонно поинтересовалась зелёнка.

— Никак, конечно, — резонно ответил я. — Ты наведи и скажи, а я выстрелю.

Тоже, конечно, кустарщина, но иначе никак — “мои” пушки — те же самые рогатки, как и наручные. Где тросы сгибают лютые пружины. Но вообще, раз уж Ленка, надо будет спуск какой присобачить, мысленно пополнил я список: “Косяки провтыканные. Поправить, пока не гробанулись”.

Ленка шмальнула по тварюке, откинув её и сбив с ног. Но и всё — шкуру нихрена не пробило, хотя злобно ревущая тварюка поднималась неловко, видно, что-то внутрях повредило. Но некритично — поднявшийся кабаномедведь размашисто рванул к нам, со мстительными намерениями. Написанными на ревущей морде большими буквами.

Что неплохо — один. Остальные твари попыток пробить невидимый купол не оставили. А я вчувствовался в тросы турели. В принципе — нормально чувствовались, и отпустить сжатые пластины мог без проблем, да и тестировали.

Но чё-то долго, он добежит же сейчас!

— Лен?! — не выдержал я.

— Прыгает, а прицела нет, — посетовала зелёнка. — Сейчас! Стреляй!

— Не стреляй, а “пли”, — уточнил я, уже отпустив тросы. — Быстрее.

— Хорошо, Кащей. Но что-то…

— Ну да, ни хрена не помогло, — констатировал я, смотря на поднимающуюся тварь. — Вась, как их вообще убивают-то?

— Огнём, алхимическим, — проблеял остроухий, с ужасом взирающий на поднимающуюся тварь, аж ухи опустил.

— Ладно, разомнусь, — констатировал я, поднимаясь. — Стоять на месте, ничего не трогать. А то плохо будет, — уточнил я Васе.

Последний от творящегося вокруг зеленел, бледнел, трясся, с ужасом на поднимающуюся тварюку в окно пырился. Но на мои мудрые слова закивал, глазки закатив. Ну, если в обморок грохнется — даже лучше, отметил я, ссыпаясь к аппарели и капсуле с байком.

Потому как чугуниевый лом явно твари нанёс вред и ущерб — поднималась она на передние лапы, задние волоча. Но ни капли крови, шкура не пробита.

А значит, надо работать мне и тросами — просто ломать, а не пробивать. Раз они, заразы, такие непробиваемые.

Ну и риска точно нет: все атаки — чистая физика, мне не страшная — на тросы рассыплюсь, если что.

Так что скакнул я на байк, да и газанул, одновременно открывая малую (узкая полоска-съезд) аппарель и на неё въезжая. И втопил от души, сорвавшись вместе с байком в полёт.

Метрах в пяти от охреневающей от происходящего твари. И тросы выпустил, башку и пасть захватывая. А через пару секунд рывок чуть не вырвал байк из-под задницы и рук, но я удержал, рухнув с ним на землю.

А тварь, с развёрнутой наоборот башкой падала — нашего с байком веса вполне хватило на сворачивание шеи.

— Зашибись, — отметил я свою героическую победу. — Но шкура — вещь. Прибрать надо будет.

И газанул я к гуляй-городу. Что с тварями делать — было, в общем, понятно. Байк добавлял массы, так что первую троицу тварей я удушегубил, просто объезжая гуляй-город, не сильно сбавляя скорость.

Но твари были именно стайные, а не толповые, как я понадеялся, исходя из одиночки, рванувшего к Траку. На втором кругу меня встретили злобные зырки, раззявленные пасти и прыжки. Быстрые и точные, блин!

Так что пришлось совершать какую-то запредельную акробатику на байке, не без помощи тросов. И, как понятно, ни черта я никого не “поломал”. При этом, семь тварей бодро чесали за мной, не сильно отставая!

— Хреновенько, — оценил я. — Хотя… Ну, значит греческая борьба, — оскалился я, превращаясь в тросы и выпадая из обмякшей на тормозящем байке кожанки.

И прыгнул на преследователей, незамедлительно принявшихся тросы, которые я, жевать, трепать и пытаться порвать. Безуспешно: атаки были на “чистой” физике, без небывальщины. Так что я методично удавливал паразитов по одному, не особо обращая внимания на остальных.

На рёв удавлемых подтопали остальные, так что, в итоге, передавил я эту пакость через четверть часа где-то, фактически не сходя с места.

Доскакал до ожидающего меня байка, влез в сбрую, довольно оглядел надавленую добычу — неплохо вышло, да. И погнал к гуляй-городу… получив в байк выстрел из магострела, причём явно не ручного!

— Совсем охерели, свинторахи?!! — очень вежливо и спокойно поинтересовался я, выравнивая байк и немного повысив голос.

Свинторахи же и вправду — совсем охерели, потому что вместо положенного “не убивай, дяденька Кащей!” в ответ на мои слова просвистело несколько выстрелов.

— Звиздец вам, — не стал орать я, зигзагами приближаясь к Траку.

Заскочил в аппарель и поскакал к Ленке.

— Видела? — уточнил я.

— Угу, — обеспокоенно ответила зелёнка. — Кащей, ОЧЕНЬ нужна связь.

— Знаю, будем думать, — ответил я. — У меня Лен, ОЧЕНЬ сильное желание расстрелять нахрен этих свинотрахов. Но — мы вместе. Что скажешь?

— Давай я разок стрельну, — помотала лапками гоблинша из турели. — И посмотрим. И у Васи этого имеет смысл уточнить. Расстрелять всегда успеем.

— Давай так, — согласился несколько успокоившийся я.

А то взбесился я от этого выстрела, без шуток. Точнее, именно ведения огня — выстрел-то ладно, в мозг бы стрелков поклевал. А тут явно прибить старались, сволочи такие!

И потопал я в кабину, сопровождаемый вспышкой небывальщины и гудением магострела.

Вася обнаружился на месте, мелко подрагивал, глазки закатив и колёром подозрительно напоминал зелёнку. Я даже думал немного поревновать, но вовремя опомнился: мы вроде как не того, так что и ревновать не этого. Да и вроде колёр половым путём не передаётся, есть у меня такие предположения.

— И какого хрена твои караванные в меня стреляли? — полюбопытствовал я у подрагивающей ельфятины.

— Ой, — доходчиво ответила она, на секунду открыв закаченные глаза и зашаталась.

— Отставить падать в обморок! — возмутился я. — Отвечать чётко и по делу!

— П-п-простите…

— Кхм.

— Испугались Вашего Бессмертия, наверное. Не убива-а-айте-е-е… — задрожал ельфятина.

— Эта… какие у вас все нервные-то, — призадумался я. — Лен, слышала?

— Слышала. Вообще — могли испугаться, Кащей, — рассудительно выдала она. — Видок у тебя… Когда ты в тросах… Ну, впечатляющий, — выкрутилась запинающаяся гоблинша.

— Догадываюсь, — фыркнул я. — И всё равно — свинотрахи! — припечатал я караванных. — Вроде не стреляют, — отметил я.

— Не стреляют, — подтвердила Ленка.

— Так, можно этого…

— Н-н-не н-н-надо….

— Надо, блин! Нахрен ты нам не сдался! — возмутился я. — Выпнуть и уехать, — продолжил я. — Но, во-первых, я хочу получить информацию. Интересно. Во-вторых, с этих стрелков криворуких что-нибудь полезного — нашли, блин, развлечение: по честным Кащеям стрелять! И главное — я хочу шкуры с этих тварюг поснимать. Они дорогие? — деловито уточнил я у остроухого. — И как товар-то — кому-то нужны?

— Д-д-дорогие, Ваше Бессмертие. В Стальном на торге покупают и не только там. Но в Стальном — дороже.

— Вот да. Хочу прибрать. И тебе что-нибудь сшить не помешает, Лен. И вообще, — подытожил я. — А эти свинторахи не дают. И что-то с этим надо делать, — призадумался я.

— В-в-ваше Бес-с-смертие, — проблеял ельф.

— Ммм?

— А м-м-можно мне… отлить?

— Вот ты зассанец, — осудил ушастого я. — В дверь и направо. И вытри за собой! И сюда возвращайся, нехрен по Траку бродить.

— С-с-слушаюсь, — деревянными шагами потопал ельф-зассанец к выходу.

— Кащей, а может, этого Васю на переговоры отправить? — протянула Ленка. — Нам-то он зачем?

— Ну вообще — да. Не пригодится, и ещё зассанец. А свалит… да и хрен с ним. Пару туш подцеплю, отъедем, освежую, — прикинул я. — А эти… да хрен с ними, пусть небывальщина разбирается. Если что.

— Угу, — одобрила Ленка мой мудрый план.

В итоге, Вася был выпнут из Трака, с указаниями свинотрахов просветить и вообще угомонить. Я, признаться, с некоторым опасением за ковылянием ушастого приглядывал — могли ведь и прибить. Но не прибили. Поорал Вася что-то из-за стены гуляй-города, его вскоре и впустили. А, через полчаса одна из телег гуляй-города отъехала, а пяток из людей и металюдей потопали к Траку.

Шестым был Вася, но он не ковылял, а подталкивался в спину гнумом, чуть ли не под конвоем. Судя по физиономии остроухого — он ОЧЕНЬ хотел оказаться где-то ещё. Но его в это благословенное место не пускали.

— Лен, наведись на них и веди. Если что — я стрельну, — озвучил я.

— Тебе не повредит, там чугун. Хорошо, Кащей, сделаю. Но связь нужна, — озвучила зелёнка.

— Нужна, кто спорит, — признал я.

И потопал на беседу с этими сниперами грёбанными.

Делегация, помимо Васи, жалобно притулившегося в уголке и безуспешно притворяющегося ветошью, состояла из гнома-конвоира, пары людей, причём — именно пары, судя по тому, как шли и переглядывались. Парень и девчонка, лет тридцати где-то.

И довольно странные металюди. Если бы не ощущение небывальщины — я бы принял за… ну мутантов, или чёрт знает. Выпученные глаза на выкате и шерсть, короткая и просвечивающая, на всех открытых частях тела. В остальном — люди как человеки, даже на зверолюдей не тянут.

— Простите, как к вам обращаться?! — поприветствовал меня парень-человек.

— Кащей я, — представился я, сложил лапы на груди и уставился на пришедших молча.

— Господин Кащей, мы приносим извинения за возникший инцидент, — выдал он, тогда как остальные покивали.

— Не вижу, — отметил я.

— Чего?

— Извинений, — пояснил я. — Я вас от тварей спас. Нападению жестокому был с вашей стороны подвергнут. А теперь врёте, что извинения принесли. Где? Не вижу! — отрезал я.

— Вы имеете в виду некое… материальное извенение?

— А непонятно? — уточнил я.

— Да нет, вполне понятно, — стал отмазываться балбес. — А что вы хотите? — нахмурился он.

— Для начала — представились бы, — процедил я и, несколько в сторону, но не понижая голоса пробормотал: — Быдлы невоспитанные.

— Я — Алексей, глава торгового каравана града Стальной. Светлана, моя супруга. Геннадий и Олег, возглавляют охрану каравана, — потыкал он в мохнатых. — Балдар, наш механик, — в сторону гнума, — И с Василиэлем вы знакомы, как я понимаю.

— Угу, — не стал врать, что мне охренительно приятно. — Вы признаёте долг, передо мной, Кащеем Бессмертным? — прямо спросил я.

— А вы тот самый Кащей? — заинтересовалась девица.

А я аж задумался — чего енто баб-с то уточнять тянет? Впрочем, не понять мне их, но сам факт занятный.

— Наполшишечки. И других — нет, — ответил я, благо судя по сетке — так и было.

— Я, Алексей Шилов, признаю долг, как глава торгового каравана за помощь в отражении нападения стаи верволков. И вину и долг за нападение по ошибке, — очень аккуратно сформулировал парень.

— Грабить не буду, — честно озвучил я, расслабившись. — Чего везёте-то?

На что я был если не обломан, то расстроен. Ну ничего полезного — зверьё всякое и полуфабрикаты всякие, магического и не очень толка. Ну и маготехника, основная ценность сейчас и “промтовар”, но нахрен не нужная.

— Специи есть? — уточнил я.

— Найдём немного, — довольно удивлённо выдал Алексей.

— В общем, специи у вас реквизирую. Рассказ об окрестных местах, — стал перечислять я. — От кого — неважно, послушаем с партнёром, — головой кивнул я на Трак. — И не мешать мне мою добычу разделывать, — подытожил я. — На этом конфликт буду считать исчерпанным, долги закрытыми и валите… ну куда хотите, в общем. Или не валите.

— А вам все верволки… — начал было гнум со странным именем.

— Всё! Всё моё, никому не отдам, — возмутился я.

— Договорились, Кащей. И простите ещё раз, неудобно вышло, — протянул Алексей лапу.

Ну я её и пожал. А мне всучили Васю — мол, всё знает. С тем, что зассанец, не спорили, но в информационной полезности уверили, пообещав в ближайшее время специи притаранить.

— Ну пойдём, — хмыкнул я. — Будешь нас с Ленкой песнями услаждать.

— Как скажете, Ваше Бессмертие, — невосторженно отозвался ельф.

И чуть меня не прибил. В переносном смысле, но под стол я наполовину сполз. Просто этот деятель, встав в сторонке, положив лапку на цыплячую грудку, натурально запел. Пискляво, но не фальшивя и всё такое. Боян фигов, похрюкивал я под хихиканье сидящей напротив Ленки.

— Стопэ! — выдал я, когда проржался. — Сядь и нормально говори, менестрель ушастый, блин. Гыг.

— Так вы же, Ваше Бессмертие…

— Моё бессмертие шутить изволило. Концерт окончен, — окончил я концерт.

На что ушастый за стол плюхнулся и, тараторя, как пулемёт, за полчаса осыпал нас информацией.

Караван из городка, напоминающего Зеленюки, ну, судя по описанию. Но покрупнее, тысяч на пятнадцать жителей. Стальной так называемый. На данный момент входящий в Конфедерацию, о которой в сетке ходили слухи. Этакое… странное образование в приуралье.

Множество городков и поселений, в большинстве своём — перенесённые с севера и юга, да и запада — народ тянулся к климатически сносному месту. Но и добыча — гнумы активно в горах копошились.

И выходило около миллиона человек, живущих привольно, но вроде как и вместе. Без центральных правительств и прочего, а объединение — деньги, защита, взаимопомощь. Вроде и эфемерно, но вроде и работало, по крайней мере, последние месяцы, ну а что будет дальше — непонятно.

Выходил этакий мегаполис, очень “распределённый”, но близко к этому. А может, и нет, но по словам Васи выходило так. Расстояния между селениями небольшие, много мелких деревенек, чуть ли не хуторов. Причём, зачастую, не аграрных, а производственных.

Ну, в общем, интересное место, где я и хотел “поведьмачить” и присмотреться. А там, возможно, “осесть” — в плане тысячи квадратных километров ареала, куча народа. И интересно, и базу иметь можно, одно другого не исключает.

Но у меня были довольно скудные данные от сетевиков, а сейчас я, скорее, уверился в нужности “присмотреться”.

Правда с “тифлингами” выходило не очень понятно. Кто такие “тифлинги”, по-нашему, по-столичному, этот провинциал ни хрена не знал. И вообще, деление металюдей на “опасных и нет” не вполне понимал. В том смысле, что если вредит — прибить, а если не вредит — какая разница?

Ну чёрт знает, у нас упыри, да и не только, жгли только в путь. Может, тут и по-другому, посмотрим.

Далее, сейчас мы ни хрена не в Конфедерации. До неё ещё полтысячи километров, а до Стального — и того больше. А караван две недели прёт на запад, две возвращается на восток. Торгуя продукцию Стального и оказывая различные услуги магического, точнее, скорее медицинско-магического и информационного толка для довольно редких придорожных поселений.

Далее, фауна, причём именно фауна, на пути лютая. Верволки — одни из самых неприятных, но обычно они охотятся тройками, а одно нападение караван отбил, потратив какую-то ядовую алхимию на пятёрку тварей полностью.

Но так — куча пакости, вплоть до метанасекомых, каких-то лютой поганости комаров, и прочего подобного.

И довольно занятный момент — местные поселения относительно сносно живут, тогда как каждый караван — военный поход. Окупающийся, как понятно, но всё же. Видимо, Леший особо мерзкохарактерен, или их профсоюз, чёрт знает. Местные отношения наладили, а проезжие — всё понятно.

И сейчас двадцатка верволков напала на досрочно свернувший, фактически драпающий к Стальному караван. Ну и народ печально готовился быть сожранными — отбиться было нечем, хотя что-то думали, благо защитная магия держалась и продержалась бы долго.

А вот со мной и стрельбой по мне вышло совсем забавно. Дело в том, что получивший по шеям стрелок… принял меня за метазверя. Причём отрывать ему голову, больше чем наполшишечки, я бы, разобравшись, не стал.

Дело в том, что из всей прелести метазверства округи я чертовски походил на некоего “паутинника”. Судя по описанию Василия — полуразумная засадная тварь. С приманкой в виде гуманоида — голого, полу женского и звуки похотливые издающего. Но не всегда такого. Подманивал приманкой паутинник и использовал щупальца, до поры раскляченные в виде паутины, для пожрать человечинки.

Ну и пинаемый стрелок верещал, что в рамках нетипичного поведения верволков, он посчитал меня за эволюцию паутинника, захотевшего сожрать караван и избавившегося от конкурентов.

— Вы, Ваше Бессмертие, с вашего позволения, были очень похожи. Я сам вас за паутинника принял, главного их, ну или как-то так, — помотал лапкой ельф, стыдливо хлопая ресничками.

Но, что приятно: паутинник — тварь, живущая в окрестностях трассы на запад. В Конфедерации таких не водится, хотя и своего хватает. А значит, палить по мне по ошибке — не особо должны. Не по ошибке, конечно, могут, сволочи такие, но это уже не то.

— Так, в общем — понятно, — подытожил я. — А в частностях разберёмся.

— Кащей, я на караван хочу взглянуть, — высказалась зелёнка.

— Э-э-э… ну пойдём, вместе сходим, — озвучил я, на что Ленка, довольно пискнув, пошебуршала в комнату.

Мне за неё, конечно, беспокойно. Но и ведь не запрёшь её в Траке, вот в чём дело. Думал зверюг разделать, но, значит, сходим в караван. Опасность… ну я бы вообще сказал, что нет — долг и всё такое, а на идиотов караванщики после беседы не походили. Хотя до — ОЧЕНЬ, мысленно хмыкнул я.

В общем, опасаюсь я их умеренно. А лучше Ленка сейчас прогуляется, чем в какое-нибудь откровенно опасное место с истерикой полезет.

Главное — зелёнке не показывать, что я её выгуливую. Впрочем, эту задумку, судя по ехидным зыркам выгуливаемой зелёнки, я блистательно провалил. Ну и фиг с ним.

3. Живопись и небывальщина

Собравшись навестить караванщиков я опять, чтоб его, столкнулся с проблемой. Впрочем, временно решённой, а дальше — думать.

Проблема эта была — запирания и отпирания Трака. Механизм был ручным, а в запарке переделки…

Ну, если совсем начистоту, я был не вполне вменяем. Радовался, как мальчишка, что со мной будет Ленка. Такое… ну скажем так: учитывая ряд моментов своего неживого существования, общего отношения и прочей фигни, я как бы это… На долговременных добрых взаимоотношениях поставил косой крест. Эта часть “потребностей-эмоций” болью была не притуплена, да ещё и расшатана рядом моментов жизни и небывальщины, но…

Ну Кащей, нежить, убийца массовый, злодей и упырь, в общем. И если секс и был, да и не напрягался я по этому поводу особо. То вот именно совместное житие, причем совершенно не обязательно завязанное на романтику или противоположный пол — было для меня, как я считал, недоступным.

Да ещё с девчонкой, которая вызывала у меня в определённом смысле романтический интерес. Ну, в общем, в определённом смысле вёл себя, как влюблённый подросток, стоит признать. И если моменты непосредственной безопасности Трака я продумывал ГОРАЗДО глубже, чем делал бы для себя, как и обстановку и удобства в нём, то вот массу деталей оставил на Ленку, потому что она сказала: мне интересно, и я справлюсь. А на ряд просто махнул рукой, забыл и забил.

А теперь всё это, блин, всплывало. Неприятно и небезопасно, что неприятно вдвойне.

Что неплохо — вопрос с “запертостью” решался, по обдумыванию, без проблем. Те же тросы на запорах люка и аппарели.

Что заставляло уже задумываться — а на сколько, извиняюсь, меня хватит? Дискомфорта я не ощущал, чувствовал “как себя”, но: четыре мотка меня в колёсах Трака. Один — в байке. Три — в башенных рогатках. И вот ещё два — двери, хотя последнее, надеюсь, временное решение.

И вообще возникали вопросы на тему как объёма, так и управляемости тросов моей персоны. С энергией, которые куски тратили, было неплохо — вырабатываемой мной душевности с запасом хватало. Но тоже — а на сколько? Снижаю ли я собственный потенциал, да и насколько?

Дело в том, что была у меня недооформленная идея, как угомонить проснувшегося во мне Кащея-наседа. Но полуоформленная и завязанная на всё те же тросы. Ну и соответственно, вопросы были актуальными и требовали практических испытаний.

Хотя и не сейчас — сейчас у нас “поход в караван”, прервал я мечущиеся мысли, замыкая дверцу люка за нами.

А Вася чуть не бегом стал удаляться, паразит такой!

— Стопэ! — праведно рявкнул я, на что остроухий заложил изящную дугу, трусцой подбежав к нам.

— Что-то случилось, Ваше Бессмертие? — и глазами испуганно лупает.

Я призадумался, не назваться ли просто Кащеем. Но понял, что в случае Васи об этом говорить… Ну даже жестоко. Видно, и так не слишком отважный Василий после изменения приобрёл определённые “расовые черты”. И подобный подхалимаж — для него “естественная реакция”. Причём, что занятно, это чувствуется в небывальщине — ну не сказать, чтоб вот прям явно, но пообщавшись с ним некоторое время — чувствуется. И если я бедолаге скажу мне тыкать и по имени — ему будет дискомфортно, выбьет из раковины “трусливый подхалимажный ельф”.

Занятные мы, человеки, всё-таки создания были. А сейчас — ваще уржаться, отметил я, да и стал вываливать на “бегущего на месте” Васю хотелки и пожелалки:

— Гидом будешь, — обозначил я. — И, кстати, на тебе должок, — помотал пальцем я.

— Буду, — замотал ухами ушастый.

— А, кстати, чем торгуешь, Вася? — поинтересовалась Ленка, оглядывая окрестности и дохлых тварей по пути.

— Картинами, — печально поник ушами остроухий.

Прям реально жалко стало ушастого, столь печально поник.

— Не боись, Кащей Васю не обидит. Ленка — тоже, — с некоторым сомнением зыркнул я на гоблиншу, принявшую очень добропорядочный вид. — За рассказ и экскурсию все долги сняты.

— А что за картины? — зачастила Ленка. — Сам рисуешь? Или просто репродукции?

На что аж приосанившийся Вася рассказал что сам, да ещё с небывальщиной. Причём раздухарился и провёл к своей кибитке, лапками размахивая.

Окрестная торгашня на нас внимания особо не обращала, правда, несколько “мохнатых” людей, как охранная парочка с главой каравана, за нами приглядывала. Хм, расовое, видимо. И, похоже, занимают нишу наших правильных столичных орков. Ну, судя по всему, хотя уточню.

— Дивьи люди? — захлопал ухами сбитый влёт ушастый. — Да, охранники. Сильные, и реакция у них хорошая. Спокойные и надёжные, молчаливые только.

Занятно, Ариска про дивьих людей упоминала, а я у нас не видел. А тут, судя по словам Васи, да и составу каравана из виденного — орков мало, а вот дивьих — ощутимо. И силовики, в основном.

Тем временем дотопали мы до кибитки, где аж надувшаяся художественная натура пошаманила и явила своё творчество.

— Мдя, — оценил я.

— Мдя, — пискнула Ленка. — Но есть интересные.

— Есть, — не стал спорить я. — И… небывальщина?

— Эфир… погоди, Кащей, — защёлка зелёнка по наручным клавишам терминала.

После чего с нехорошим прищуром уставилась на художника, наставила на него палец и обвинительно произнесла:

— Эфирное ментальное воздействие!

— Слабенькое! — запищал уличённый злодей. — Это… просто чуть подталкивает желания! И я предупреждаю! За это и платят, кстати!

— Мдя? — уточнил я.

— Да!

— А какого рода воздействие?

— Согласно изображённому, — потупился похабник.

— Да, не сильное, — подтвердила Ленка, пощелкав кнопочками.

Дело в том, что десять процентов весьма неплохих, пусть и небольших картин было жёсткой эротикой. Девяносто — порнухой. Мало того, несколько анимированной, отлично нарисованной, причём не только мальчик-девочка, но и более затейливые и обширные построения. Тьфу, блин.

Нет, нарисовано охеренно. И что берут — стопроцентно уверен. Но мне не нужно точно, заключил я… и был ухвачен за кожанку зелёнкой!

— Мне вот эта понравилась! — потыкала она в более-менее вменяемую.

Даже вроде того пола. Ну, в принципе — дело её. Девочка взрослая.

— У тебя будет, — отрезал я сразу. — Не фиг в обеденной…

— У меня, — закивала извращенка.

— Так, Вася… — задумался я. — Тебе хвост верволка в качестве платы подойдёт? За эту картинку, — потыкал я. — Кстати, неплохо рисуешь, — вынужденно признал я.

— Он… да, подойдёт, — с готовностью закивал талант.

В общем, обошли мы караван, как понятно, никаких товаров не увидели особо, а из слов Васи — и не нужно ничего. Получили от дивьего увесистый мешочек специй, да и потопали к Траку. Я Ленке резонно отметил, что Трак — без присмотра, а свежевание туш — не самое интересное занятие.

И не мог не поинтересоваться:

— Лен, дело, конечно, твоё, — начал я. — Но зачем? — потыкал я в свёрток картины.

— Ну-у-у… — покраснела зелёнка. — Мне как раз из-за воздействия. Тренировка сопротивления. И понравилась, — совсем покраснела она.

— Ну в чём-то — согласен, симпатично, — не стал развивать тему я.

Не понять мне женщин, в миллионный раз сам себе признался я. Запустил гоблиншу в Трак, а сам попёрся свежевать тварей. И задолбался, блин! Казалось бы, тросы — небывальщина. Всё так.

Вот только шкуры эти не резались толком! Приходилось перфорировать по пузу, и натурально рвать тварям пасть! Хвост Васе я чуть не зубами отгрызал! Хорошо что не в том смысле, что подумалось, хех.

В общем, когда я закончил, караван уже был на ходу. А ко мне чесала морда Алексея.

— Карта, Кащей. Как договаривались, — протянул он мне свёрток.

— Долг закрыт, — прибрал я к рукам бумажку.

— И, если можно, три вопроса.

— Целых три? — хмыкнул я. — Задавайте.

— Первое. Ваше транспортное средство. Продаётся ли оно? Либо где можно заказать?

— Не продаётся. Заказать… чёрт знает. Изготовлен эксклюзивно, в Меллорне рядом со столицей, Восточный, если вам это что-то говорит, — не стал я строить тайны.

— Не говорит, жаль, — вздохнул парень. — Второй вопрос: у вас есть возможность обработать добычу? — хитро блеснул он глазами на кучу шкур.

— Разберусь, — с похренмордой ответил я, прикинув, что заскочить в ближайшее селение мне никто не помешает.

— Дело ваше, — несколько поблёк в довольстве Лёха. — Но у меня есть к вам предложение! — воспрял он.

— Далеко не такое выгодное вам, как хотелось бы, — покивал я, на что ответом стали разведённые руки. — Как я понимаю — это “третий вопрос”?

— Да, Кащей. Караван нуждается в сопровождении. Могу ли я предложить вам занятся этим? За обработку добычи?

— Вот, — сложил я дулю, а подумав ещё одну. — Переться полтыщи километров, как черепаха, да ещё за вами приглядывать — не интересно.

И я, признаться, рассчитывал стрясти с караванщиков что-то повкуснее. Так-то, в их условиях понятно, что мы ОЧЕНЬ не помешаем. И бросать, если попросят — не дело. Но не на халяву, факт. Не из их товара, но хоть денежки Конфедерации, раз мы там собираемся быть.

— Не надо полтысячи! — энергично выдал Алексей, как удивив меня, так и подправив меркантильные планы. — Максимум два дня, сто-сто двадцать километров.

— Хм, это — более приемлемо, — признал я. — А если не секрет — что через сто километров? — резонно заинтересовался я.

— Нам навстречу движется курьер партнёра, с отрядом охраны и боевой алхимией, — пожал плечами глава каравана. — Убытки, конечно, но они и так есть. Могли бы подождать тут, но… Не уверен, что это лучшая идея, — красноречиво потыкал он в шкуры и туши, на которых они были раньше.

— Понятно. Тогда: я не беру на себя обязательств ЗАЩИТЫ, — уточнил я. — Устранения нападающих, незамедлительно после обнаружения, если таковые будут. На два дня, либо до встречи с подкреплением. За выделку моих шкур верволков.

— По рукам, — слегка поморщился торгаш, протягивая лапу.

Ну да, хотел на меня навесить каждый чих, морда караванная, мысленно усмехнулся я, лыбясь ехидной лыбой.

— Мы выдвинемся через четверть часа, — уже по-деловому озвучил Алексей.

— Хвост Василию отнесёте? — уточнил я, полюбовался тотальным охреневанием на физиономии. — Гыг, хвост верволка. Василиэлю. Передадите? — ржа пояснил я.

— А… да, мне не сложно, — немного пришёл в себя Алексей.

— А шкуры на выделку — ваша забота, — ехидно отметил я, бодро утопав к траку.

Ну я всё-таки сволочь, злодей и Кащей, довольно констатировал я, оставив щёлкающего клювом парня рядом со шкурами. И вообще, и так сбрую изгваздал кровищщей, оттирать надо.

Но через полчаса караван тронулся, прихватив шкуры. А я очистился, даже успев поговорить с Ленкой. Как на тему того, что пару дней сопровождаем караван, так и, уже в пути, когда зелёнка подключила часть амулетов, насчёт недочётов Трака. Ну и чего я не знаю, насчёт чего Ленка устроила быстрый ликбез, тыкая в лампочки.

— А со связью тяжело, Кащей, — признала она. — Ты — докричишся, ты… тяжёлый, глубоко в эфире… ну…

— Я понял, — понял я, благо мне это небывальские хакеры и техномаги на пальцах объясняли.

— Хорошо. А я до тебя — никак. Сил не хватит, разве что совсем близко, но… — развела она лапками.

— Проще словами, — закончил я.

— Да. Но у меня есть идея… Но пока рано. Я её думаю, — показала мне язык зелёнка.

— У меня тоже есть идеи. И я их думаю, — задумчиво и честно ответил я. — Придумаю и скажу.

А язык показывать не стал. Несолидно Кащею, да и с учётом тросов — неспортивно, факт.

А так — караван телепался, Трак то обгонял его, перед поворотами, то отставал, на прямых участках. И орд злобных вражин или зверья не кидалось и не наблюдалось. Что и к лучшему, прямо скажем. Как-то неохота, чтоб клиентов убивали, а именно защитить — не факт, что сможем.

Но до сумерек никаких происшествий не случилось. Караванщики составили свой гуляй-город, выпрягли зверьё — кстати, были не только единороги, но и какие-то магические металоси. С лютейшими рогами, огроменные, фонящие небывальщиной.

А мы встали чуть в сторонке. Ну и моё злобное коварство предложило Ленке прогуляться, посмотреть на соседей. Гоблинша озадачилась, в мою коварную физиономию подозрительно всмотрелась, но кивнула.

И прошлись мы по гуляй-городу. А моя злодейская рожа просто светилась счастьем, смотря на кислые физиономии ужинающих.

— Рассказывай, Кащей, что это-ты такой довольный?! — уперев руки в бока аж топнула ножкой Ленка уже в Траке.

— Лен, помнишь, я тебе говорил, что сволочь и злодей? — мечтательно протянул я, довольно потянувшись.

— Помню, но это защитная… — начала была зелёная психологиня но недоумённо уставилась на дулю.

— Вот, а не компенсаторная и прочая фигня, — ликовал я. — Лен, что я потребовал за нападение с караванщиков?

— Специи, все специи? — стало доходить до Ленки, выпучившей на меня глазищи.

— О даааа… а у них — только сухпайки. Ну думали расторговаться, да и жадность не позволит в селения тягать нормальную еду — рассчитывали купить по дешевке. Из жратвы у караванных крупы там разве что, солонина-мука.

— Ну ты и злоде-е-ей, — уважительно протянула Ленка.

— Ага, — довольно покивал я. — Ну, я немного расстроился, когда меня обстреляли, — признался честный я.

— И отомстил, сложно спорить, — покивала зелёнка. — А это не слишком?

— В самый раз, Лен. С голоду не помрут, ну а невкусно — потерпят. И подумают, как психов неуравновешенных к магострелам ставить. Кстати, если хочешь — можно им… еду продать, — ехидно оскалился я. — Ну, если хочешь, конечно. Я даже помогу, — уточнил я. — Деньги их местные нам в принципе — не помешают.

— А мы?

— А мы их доведём — и к ближайшему селению. Они, кстати, тоже так смогут — охраны много, алхимия эта будет. А не пойдут — пусть сухпайками питаются до своего Стального, — дозволил добрый я.

— Пожалуй… нет. Нам я готовить буду, и мне нравится. А на всяких караванщиков — не надо.

Посидели, потрепались ещё немного, я у Ленки вытряс функционал амулетов — ну, основной хотя бы. И она пошла спать, опять чмокнув меня в щёку (на что я уже, признаться, махнул рукой, устав не понимать). А я расселся в водительском троне, приглядывая за амулетами и пырясь на всякие там звёзды, насколько обзорная пластина позволяла.

И, на удивление, ночь прошла вполне спокойно. На рассвете выдвинулись, позавтракали ленкиной стряпнёй на ходу, но отсутствие всякого живого и травы, ну и мёртвого и мяса ощущалось — избаловала меня Ленка. Но всё равно — вкусно, да!

А отряд на этаком поезде из трёх телег, почти исключительно из дивьих составом, встретился нам в дороге, часа в три.

Пока караванщики перестраивались, я бодро дотопал до общающегося с несколькими дивьими, видно, из прибывших, Алексея.

— Здравствуйте, Кащей, — очень кисло поприветствовал меня водитель каравана.

— Здравствуйте, — очень улыбчиво и весело ответил я. — Шкуры, Алексей. И есть ли претензии?

— Нет, вы выполнили все обязательства. Пройдём, — отошёл он на десяток метров и приоткрыл тент телеги.

Ну и прихватил я тросами связку шкур. Кстати, пришлось расставить ноги и вообще напрячься — шкур много, тяжёлые, здоровые. И перевешивали меня, заразы, хотя вполне по весу подъёмные.

— Отлично, удачной дороги, Алексей, — намылился было я к Траку.

— Кащей, буквально одну минуточку, — страдал парень.

— Да? — оскалился я.

— А вы не продадите немного специй?

Хех, это, видимо, у вновь прибывших тоже сухпай. А в селение заглянуть по дороге — то ли жадность мешает, то ли не додумались. Странно, но бывает — неглупые люди, и ни один до очевидного не додумывается. Ну и хрен знает, как у караванщиков с мозгами. Может и глупые, не проверял.

— Аукцион, открытый. Не более десяти минут. По сто грамм перца, трёх видов, кореандр, кукурма — по сто грамм. Продаю в одни руки, кто больше. Я за товаром, — громко, так что греющие ухи торгаши точно услышали, озвучил я под трагичное лицо Алексея.

И поскакал к Траку. Ну, если и вправду купят — я не против, нам местные денежки, как я Ленке честно говорил, не помешают. Ну а посмеются над жадным Кащеем-аукционистом — так и я с ними, в данном, конкретном случае поржу.

А главное — мы уезжаем, и побить не смогут. Я, конечно, Бессмертный и вообще — Кащей. Но, я бы на их месте меня бы точно побил, возможно даже ногами.

А через полчаса оглашаемый раскатами алчного хохота Кащея Трак отваливал от каравана. Купили, и торговались, блин!

А если додумаются до селения — совсем злодейство удастся, хех.

— В селение? — уточнила улыбающаяся Ленка, когда караван скрылся за поворотом сзади.

— Угу. Какое-нибудь не слишком маленькое, неподалёку.

— Ищу, проверяю, — мотнула ушами зелёнка, смотря в карту и тыкая в кнопки на браслете. — Пятнадцать километров, три по дороге, двенадцать направо. Небылое, полтысячи человек, — уточнила она.

— Немаленькое. Значит едем, а там посмотрим.

И поехали мы в селение Небылое. Я — с искренней надеждой, что название — аллегория какая. А то до места, которого нет, переть дюжину километров — как-то чересчур.

4. Небывалая ракушка

Дорога к Небылому, селению со СТРАННЫМ названием, проходила через на редкость нетипичный ландшафт.

На фоне лютого буйства то ли тайги, то ли просто разлапистого леса — редкие сосновые боры. С редкой травой, из-за появляющихся проплешинами песка.

С другой стороны, именно по этой причине широченный Трак вообще мог ехать — в то же Арискино, например, фиг бы мы от шоссе добрались.

А посмотрев карту, отнятую у зелёнки, я понял, что Небылое — скорее “рыбачье поселение”, стоящее на берегу реки. А то возникали у меня вопросы: как они, блин аграрствуют-то на песчанике?

И вот, едем мы едем, и появляется это самое Небылое на горизонте. И первый раз такое вижу: не деревянная или каменная ограда. А какая-то… обтекаемая, слизанная. Серая цветом, бетон-бетоном, скруглённая, с зубчатым, ассиметричным заострением наверху.

Тоже вроде бы камень, но бетон вроде как и не использовался — ломался, хотя точно не уверен. Дерево, природный камень, металл — вот строительные материалы после конца.

Но ладно, пусть бетон. Все не используют, потому что дурачьё. А небылойцы умные и используют.

Вот только кладки-то нет! Обтекаемое, с наплывами, ассиметричное, местами ровное полотно метров двух с половиной высотой.

— Ты такое видела, знаешь что за фигня? — уточнил я у Ленки.

— Нет, — помотала ушами зелёнка. — Как раковина или коралл.

— Вот да, — согласился я.

— Эфирных возмущений нет, фон в пределах нормального для поселения, — забормотала гоблинша, копаясь в сетке. — В эфире — нормальное поселение, Кащей, — пожала она плечами. — Интересно, — улыбнулась она мне.

— Интересно, — с улыбкой покивал я зелёнке и немного ускорился.

А то притормозил, разглядывая эту диковатую ограду. Так-то крыши за ней вроде нормальные… и турель металлическая… на нас наводится!

— Ты знаешь, Лен, — философски протянул я, вдарив по тормозам. — У меня возникает ощущение, что весь Мир после конца населён свинотрахами. С суицидными желаниями убиться об Кащея.

— Я тебя понимаю, — серьёзно покивала зелёнка. — Но, Кащей, это кажется. И жить они хотят.

— Угу. А мозгами не думают. Так, я изволю гневаться, — выпустил я стальную корону из лысины. — И не изволю искать новое селение. Поэтому, Лен, занимай место в башне. И нацелься на этих свинотрахов. А я дам ходу. Стрельнут — разноси их. Ну а включат мозги — будем считать, что кулаками друг другу погрозили.

— Угу, хорошо, — кивнула зелёнка, посеменив к башне.

Ну а что — магострелы у свинотрахов в башенной турели дохлые, и глазами видно. Да и было бы что-то лютое — в небывальщине почувствовал бы. Так что показать, кто тут кто — дело верное. А то навелись, паразиты, стволами водят, воены херовы, блин!

А пока Ленка шуровала к башенке, я осматривал округу. И отметил луга разливные и рощицы. Посреди, блин, песчаника, вокруг песчаного холма, на котором и стояло это Небылое. Небывальщина, экспертно заключил я.

Ну а Ленка турель вывела, а через минуту мы ржали на два голоса. Дело в том, что пухалы у фортификации небыловчан были действительно слабенькие, скорее тяжёлые ручные, чем башенные.

А у нас — ну такие, внушительные. И рогатка лютая, и магострел на полсотни миллиметров.

В общем, через десяток секунд после выпуска башенки… стволы на фортификационной турели печально поникли, демонстративно уставившись в землю.

— У нас, гыг, толще и больше! — веселился я.

— Хи-хи, точно! — веселилась Ленка.

— Ладно, поехали потихоньку. Только приглядывай за ними — может, эта коварная атака смехом, хех.

— Пригляжу, — хихикнула зелёнка. — Только Кащей, ты же сейчас туда?

— Ну да, если откроют, — ответил я, тормозя Трак перед воротами. — Внутрь мы фиг попадём, — резонно указал я на габариты Трака и ворот. — Так что ты — на башне и не спорь…

— Я, вообще-то, и не собиралась! — показала мне зелёнка язык. — Просто интересно, да и понять хочу, если стрелять надо будет.

— Это ты к чему? — уточнил я.

И в двух словах Ленка выдала мне такой расклад: со МНОЙ, как она и говорила она связь может иметь без проблем. Через ту же сетку, не совсем просто, конечно, но технически решаемо.

Это у меня с обратной связью хреново, но она слушать и даже смотреть может.

— Для тебя есть у меня идея, Кащей. Вроде бы — рабочая, пока считаю, — деловито помотала ушами Ленка. — Но не хочу сглазить. В общем, первым узнаешь, если получится.

— Это будет неплохо, — отметил я. — А как ты меня слушать-то будешь? И так любой оператор?

— Нет, смотри…

И выходила такая фигня, что следить за мной в сетке теоретически можно, но фигово и практически трудно осуществимо. Всё та же “тяжесть”. Но нося что-то вроде “жучка-ретранслятора”, камеры, по сути, я могу звуки-изображение Ленке передавать. С эфирными ощущением и прочим никак, как понятно.

— Наденешь? — захлопала ресничками зелёнка, протягивая мне этакий браслет из цепочек.

— Надену, не вопрос, — взял я браслет, который пришлось поднимать до предплечья.

Ну я как-то… тощий сильно. И руки соответствующие, а надувать тросами — по-дурацки как-то. А браслет маловат для шеи, но великоват для рук. На ногу разве что, но это уж совсем бред.

Накинул кожанку, бросил взгляд — ворота уже приоткрылись калиткой, и там подпрыгивала какая-то морда, несомненно желающая со мной пообщаться.

И замер: над плечом появился полупрозрачный, сияющий голубоватым, сантиметров пяти размером череп. И я его видел.

— Это — что? — полюбопытствовал я, тыча в украшение, которое повращало своей мордой.

— Эффектор жучка. А чтоб ты понимал куда смотрю, да и как проверка моей идеи — видимый в световом спектре, — довольно ответила Ленка. — Работает, Кащей, — расплылась она в довольной улыбке.

— Это хорошо, что работает, — кивнул я. — А череп-то с чего?

— А что ещё? — захлопала глазами зелёнка. — Ты — Кащей, байкер, металлюга, — растерянно перечисляла она. — Тебе идёт. А не нравится?

— Да нет, нормально, в стиле, — покивал я с улыбкой.

Нет, ну неплохо, вообще-то, думал я, топая к люку. Но я бы и от поняши не отказался — тоже ничего бы вышло, факт.

Физиономия, подпрыгивающая у калитки ворот Небылого была вполне былой. Парень, довольно молодой, вполне человек, бородатый. В камуфле, с магострелом из “дешёвых”, на ремне за спиной.

— Вы чего это? — понятно спросил он, тыча в башенку на траке.

— А вы чего? — понятно контраргументивовал я, тыча в скорбно поникшие стволы башенки Небылого.

— Мы — защищаемся! Мало ли, кто! И таких… — оглядел он Трак. — Машин и не видели. До чего Конфедерация додумалась, — покачал он головой.

Ну я подпрыгивать и орать, что “мы столичные штучки, а всяким вам и Конфедерации, замкадышам этаким, до нас расти и расти”, не стал.

— И мы защищаемся, — пожал плечами я и вопросительно уставился на парня.

— Ну… ладно, — милостиво дозволил парень, махнув лапой. — А надо-то чё?

После чего посмотрел на мою ехидную и вопросительную морду.

— Ну Степка я, Степан. На вратах сегодня страшой, — через минуту дошло до парня.

— Кащей Бессмертный, — выдал я.

— Тот самый? — выпучил парень глаза.

— Самый тот. И сказки — врут, — по-быстрому завернул я тему.

— Э-э-э… ну ладно. А хочешь-то чего, Кащей?

— Посмотреть, как живёте. Интересно, — честно ответил я. — Стены эти странные, — потыкал я в странные стены. — И вообще. И продукты нужны.

— А ты торговец? Какой товар-то? — заинтересовался Стёпка.

— Сам, что ль, купишь? — уточнил я, не без иронии.

— Нужное есть что — могу и сам, — надулся парень с видом госслужащего старого Мира.

— Ты это, морду такую противную не делай, — благожелательно высказал я. — А то я спокойный, а люди и побить могут. И не торговец я. Наёмник, с нечистью и нежитью проблемы решаю.

— Как ведьмак?

— Примерно так, — покивал я.

— Ну не зна-а-аю, — протянул Стёпка. — Это тебе надо со старостой побазарить. Но машина твоя не проедет, — заявил он.

— Да ты что? — изумился я. — Вот диво дивное, пять метров в три не пролезут. Никогда бы не подумал.

— Ы-ы-ы… Э-э-э… со старостой говорить будешь? — надулся Стёпка. — К нему — пущу. Или вали на…

— Буду, — не стал я выслушивать посылы всяких.

— Лады, заходи, — потопал он в калитку. — И не балуй! — грозно помахал он пальцем.

И я даже ржать не стал, святой я Кащей. А просто потопал за Стёпкой в сторожку.

— Ой, ля! Это что?! — вызверзился парень, да и парочка в комнатушке-сторожке, на череп над плечом.

Это да, забавно вышло: на солнце Ленкин жучок практически не виден. Ну спектр или что-то такое. А при искусственном освещении, или если солнце через стекло светит — вполне. Вон, скалится на троицу стражей, людей, кстати. И аж покивал приветливо.

— Хулиганка, — вполголоса отметил я с улыбкой.

А черепок и мне покивал. Забавно, но ладно.

— Украшение это, — отмахнулся я от лупающих глазами стражников.

— А-а-а… Долгор, к старшему гостя проводи, — распорядился Стёпка, перестав щёлкать клювом.

И повёл меня довольно пухлый парень, ещё и надувшийся, в недра Небылого. А я думал — прозвище или имя. И парень с азиатчиной, бурят или ещё что-то такое. Долгор вроде и наше, типа Владимира и прочих Изяславов. А вроде и нет. Впрочем — пофиг, по большому счёту. Но буду жить — надо поузнавать. Интересно.

Само же селение меня удивило. Дело в том, что на мощёной тем же серым, с потёками, камнем улице — был немалых размеров канал. Ну или акведук какой. Не для нечистот, а именно типа речушки, но не речушка, а, судя по всему, канал или водохранилище. И дома не только деревянные, а частично, а то и полностью из этого серого бетона. Уже без подтёков, как наружная стена, но точно он.

Ну а народу видно почти не было — видно, делом заняты. Жёпы солнцу на полях показывают, или там рыбачат — чёрт их, пейзан, знает.

Но основное моё внимание привлекло… ну центральное здание селения. Так-то оно хоть и просторное, но не особо большое. И, фактически от ворот, центральное здание видно. Раковина, блин! Натуральная, с завитушками и шипами! Розовато-перламутровая, с двухэтажный дом высотой — то есть не самое высокое здание в селении, тут и четырёхэтажные дома встречались. Но самое большое — точно. И… симпатичное, но очень странное.

Как-то подобный абстракционизм в поселении не ждёшь. Я даже в небывальщине напряжённо вчувствовался, на тему насколько “былое” мной увиденное. И — вполне былое, несмотря на название. Странно, но интересно, заключил я.

Но спрашивать у своего надутого провожатого не стал — старшего или старосту в мозг поклюю, на тему “а чего это в Небылом творится?” А то парень настолько важности и значимости преисполнился, что грех прерывать. Полюбоваться смешнее.

Так и дотопали мы до этой небывалой раковины в Небылом. Оказалась она домом, причём, судя по всему, всё из того же бетона, только крашеного. Ну вообще — логично, что центральное здание всяких главнюков содержит.

А, заходя в приоткрытую дверь за пухлым, меня… ну я подумал — глюкануло. Или показалось, да и разберусь. Но войдя — понял, что не глюкануло.

Дело в том, что краем глаза, заходя, я отметил в канале лютейший такой, метра в два, плещущий хвост, что вроде и ничего такого, кроме факта рыбин таких в центра поселения.

Но колёр этой хвостины был ярко-золотым, отливающим на солнце. Золоторыбочный, в общем. Что не только с нашими широтами не очень сочетается, но и с размерами этого хвостины. У меня шестерёнки в голове было завращались, ставя картинки и непонятки на свои места, но не успели.

Потому что в раковине, не особо разделённой на комнаты, только на этажи, было с десяток разумных. И четыре из них — рыболюди. Рыбодевки и рыбопарни. Торс человеческий, лицо… ну несколько нечеловеческое, хотя и такие люди бывают. Несколько искажённое, глаза слегка навыкате. Странно немного, но не было бы хвоста — люди как человеки. Но хвосты были, лютейшие, и кому золоторыбочный хвост на улице принадлежал — понятно.

Плавали эти рыболюди в каналах, по дну раковины проделанных. Небольших, через них человеки обычные просто скакали. Интересно, блин, отметил я, всячески оглядывая округу и вчувствуясь.

Ну и выходило, что небывальский фон в раковине повышен — явно маги были. А вот сами рыболюди — металюди как металюди. Уровень ельфа средней паршивости, скажем так. И с хвостом, блин.

А провожатый меня повёл к лестнице, раковинной спиралью завивающийся к второму этажу. Довёл до дверей, важно в неё пальцем потыкал, важно кивнул, да и посайгачил вниз.

Ну и я естественно в двери щеманулся. И первое, что сделал — запел песенку. Ну просто не мог иначе, блин!

— Я — водяной, я — водяной, никто не водится со мной, — пропел я, несколько оторопело взирая на обитателя относительно небольшого помещения.

В этакой полукруглой, чашеобразной ванне, с подлокотниками и столиком, булькал натуральный водяной из мультика! Ну без соломенной шляпки и голубой была только чешуя. А так, рыболюдь, булькающий в помещении, был чертовски похож.

— Ну да, сам в зеркале так же напеваю, — явно не обиделся дядька, но нахмурился. — Кто таков? Почему грозил оружием…

— Потому что нехрен своими пушками размахивать, — отпарировал я. — Я — Кащей.

— Хм, — ответил рыболюдь. — Михалыч я, староста местный. С чем пожаловал, Кащей?

И переспрашивать не стал, отметил я про себя. И маг — чувствуется, неслабый. Ну, в принципе занятно, но в рамках небывальщины — вполне всё тут нормально.

— С вопросами. Интересно, что у вас тут. Присяду? — уточнил я.

Так-то я бы плюхнулся, но сидуха какая-то живая. То ли анемон, то ли ещё какая пакость, яркая и живая, в уголке.

— Падай, — махнул высовывающимся из бассейна хвостом Михалыч. — И ты на танке приехал вопросы задавать? — прищурился он на меня.

— Не на танке, а на Траке, — уточнил я. — И вопросы. Да просто интересно, — вот чёрт возьми с чего, но на последнем Михалыч вздрогнул.

Это у меня часом не заклинание такое, специально-кащейское вышло? Впрочем, пофиг.

— Продукты нужны свежие, запасов мало, — продолжил я.

— Продукты-то есть, накормим. Но тебе, небось, не на один раз? — на что я кивнул. — А на обмен что привёз?

— Я не торгаш. Могу отраб… услуги оказать. Проблемы с нечистью, нежитью решаю. С метазверями тоже, — выдал я.

— Как ведьмак? — хмыкнул Михалыч.

— Считай, что так.

— А силёнок-то…

— Давай ты не будешь договаривать, а я тебя посылать? — вежливо перебил я. — Трак мой перед воротами, мощь понимаешь. И сам маг, не чуешь что ли?

— Чую, — поморщился рыболюдь. — Как могильник неспокойный, а то и похуже. Упырь?

— Сказал же — Кащей. Бессмертный. И вопрос насчёт силёнок: мне — хватит. Проблемы есть?

— А то устроишь? — недобро посмотрел на меня Михалыч, заколебавшись в небывальщине.

— Да нужны вы, блин, — возмутился я. — Всё в порядке — поищу что на обмен. Или хрен с вами, другое селение поищу.

— Дай подумать, — перестал колебаться Михалыч и задумался. — Ну, проблема, вообще-то, есть. Не слишком серьёзная, — стопроцентно врал, точнее, юлил рыболюдь. — Но справишься ли? Вопрос деликатный, да и ты один…

— Партнёр в Траке, — озвучил я. — И возможности у меня широкие, — столь широко улыбнулся я, что Михалыча передёрнуло.

— Тогда слушай, — ещё через минуту выдал Михалыч.

— И на вопросы ответь. И вообще — что у вас творится, хотя бы вкратце, — вставил я, на что дядька кивнул.

И рассказал он такую историю. В Небылом (кстати, таким название и было до конца, между прочим!) сложилась занятная ситуёвина. Изменение прошло по людям буквально косой, но очень… целенаправлено.

— Водяной, сморчок мокрый, подгадил. Не признаётся, морда толстая, но точно он, — недовольно булькнул Михалыч.

— Подданных хотел? — прикинул я, ради чего могло это изменение выгодно.

— Да стопроцентно! Правда, мы его послали. И сотрудничаем, ограничено. Да и не слишком в обиде, — махнул хвостом староста.

В общем, в Небылом не полтысячи, а все три тысячи человеков. Только две с полтиной — рыбочеловеки. И прочие металюди единичны, видно, и вправду Водяной что-то нашаманил.

И есть полноценное подводное поселение, у берега, где рыболюди обитают. Аграрствуют, охотятся, но. Свихиваться и дичать не хотят. А для “подводной жизни” ни инструментов, ни хрена. И вообще — проблемно, при том что само изменение от массы проблем с кукухой избавляло. Например, на зиму рыболюди впадали если не в спячку, то в глубочайшую апатию.

— С этим и подмога нужна. Да время есть, расскажу, — уточнил Михалыч.

В общем, при “рыбном большинстве” держались небыловчане “за землю”. И вполне успешно: этот “бетон” — какие-то какашки или ещё что-то такое подводной живности, которую рыболюди своим рыболюдским колдовством навыводили.

В общем-то, выходила у них биоцивилизация подводная, на магическом приводе, прикинул я. Фактически, как у ушастых с Меллорнами. Но “отрыв” слишком большой, держались за землю. Может, и правильно.

Соответственно, полтыщи — это “наземники”, простые люди. Почти все — родственники рыболюдям, ну, в общем, понятно: живут вместе, не лаются, и всё вроде хорошо.

При этом, есть проблема “засыпания” в холода. Рыболюдей, извиняюсь, харчат. Водяной отмахивается — не служите, мол, ваши проблемы. И даже не науськивает жрунов вроде, чисто обычный “круговорот пожрать”.

При этом, рыболюди не в апатии (или спячке, я так толком разницы не понял) вполне этих жрунов прибьют и сожрут сами. Но не могут и сжираются.

В первую зиму после изменения эту изменившуюся и дружно булькнувшую в прорубь популяцию не очень косило — видно, Водяной приглядывал. А вот в эту зиму — очень. И небылым это ни хрена не понравилось, быть сжираемыми. Что и логично.

Далее, наземники аграрствуют. И древесину добывают, но в основном — растят растительный и животный пожрать. Который рыболюдям и по старой памяти, и по вкусу, и даже вроде бы по физиологии — очень нелишний. Но — проблема места. Песчаник, всё такое. С илом, матом и какой-то матерью вопрос условно решается, но проблема в “как-то”.

Однако нашли небыловчане выход, причём для обеих проблем. Проводя… купальные недели. Если по-простому — ночные потрахушки молодёжи по весне, секс без обязательств. Скрепный, тысячелетиями освящённый, не то что последующие новомодные извращенцы, на скрепы и традиции плюнувшие.

Ну да это ладно. Вопрос в том, что секс не только приятен, ведёт к деторождению и всё такое, но и в небывальщине даёт определённые притоки всяких нужных и полезных энергий. Это, в общем-то, факт установленный и в столичной округе. И энергия и польза идёт не только тем, кто сексом трахается.

То есть, по сути, купальная неделя с потрахушками — этакий тантрический ритуал. Во первых, заряжающий рыболюдей витальностью (вне зависимости от участия, именно население села, на минуточку!), которая позволяет не спать зимой.

Во-вторых, луговой, тусующийся на небыловских огородах, получает от этого ритуала некислый прирост энергии. Не просто положительно сказывающийся на аграрствовании (как и в Зелёном было — народ в полях сексом трахался, причём и пользы дела для), а необходимый для этих огородов. В прошлом году была жертва, и Михалыч, гневно булькнув, выдал, что “больше такого не будет!”

Ну, в общем, правильно булькнул, не поспоришь. И вроде всё хорошо, переселяться не надо, проблемы Небылого решаются купно и не без удовольствия. Всяких новомодных извращенцев, устои, скрепы и традиции поприрающих, оргиям предаваться мешающих, били, детишки от этой купальной недели народятся массово.

Но возникала третья проблема, которую, собственно, и хотел Михалыч на мои бессмертные плечи взвалить. А именно, купальная неделя — не просто потрахушки. Это ритуал, с массой ограничений и правил. И трахаться надо в поле, при свете костров. И с небывальщиной затыки: “один день просрали, по новой пришлось начинать”.

А суть проблемы — нежить и нечисть. Ебабельная нежить и нечисть, которой до хрена. От русалок, которые вообще существуют только за счёт секса с человеками — у нежитей этих дефицит энергии, они без траха умирают окончательно со временем.

До всякой нечисти лесной и полевой, на секс завязанной. Зачем им это — понятно, та же “жизнь”, что и Луговому, только украденная.

И они в ритуал “встраиваются”, правил не нарушают, но уменьшают выхлоп значительно. Парни — импотенцией на немалое время страдают и общей слабостью.

Хуже всего — девкам. Не в момент траха с “приятным незнакомцем”. Они беременеют от нечисти. И это… да звиздец это. От того что рождается не ребёнок, не лягушка, а неведома зверушка. Либо нечисть запредельная, по рождении в небывальщину ухающая, до просто нежизнеспособных уродцев.

До того, что эту “беременность” от нежити далеко не все переживают, а прервать “по старинке” — смерть почти гарантированная.

В общем — хреново. Но нечисти немного вроде, но есть. И мужики в годах, да и не мужики место традиционной и скрепной оргии обходят, шугают паразитов.

Но — не всех. И вот, предлагает мне Михалыч, раз я такой охеренный “спец по нечисти” денёк её пошугать. Точнее — ночку, поскольку всё енто мероприятние проводится на полях, которые огороды, при свете костров, с полуночи до шести.

— И как тебе дело, Кащей? — довольно ехидно усмехнулся Михалыч.

— Нормальное дело, полезное, — пожал плечами я. — Активно небывальщиной пользоваться из-за ритуала не стоит?

— Не стоит, срывается, по новой начинать надо, — кивнул рыболюдь.

— Сеткой эфирной — можно? Там на грани воздействия.

— А шут знает, — почесал Михалыч затылок. — Это компьютеры новые?

— Они самые.

— Судя по всему — можно. Обереги на ребятах есть, ритуал не срывается. А компьютеры ваши почти не чувствуются, я видел, — даже с некоторой гордостью озвучил Староста.

— Ну вот и зашибись. Всякую пакость, сексом трахаться мешающую, я голыми руками, — похрустел я кулаками с улыбкой. — И жратвы…

— Если ни одна девка от нечисти не залетит — забьём твой танк с верхом!

— Я не на канистре, а на Траке езжу, — отрезал я. — Так, Михалыч, понял. Берусь и сейчас готовиться иду. Человека мне какого направь, чтоб показал, где и что. Через часок где-то.

— По рукам, — протянул рыболюдь лапу, которую я и пожал.

А по дороге к траку не без сарказма вспоминал, что думал — придётся пожимать хвост: очень уж у Михалыча на хвост жесты завязаны.

5. Объекты и субъекты

— Слышала? И что скажешь? — первым делом обратился я к зелёнке.

— И слышала, и видела, — гордо задрала гоблинша курносый носик. — Тантрический ритуал, — важно покивала она. — Мы такие рассчитывали и моделировали.

— Да что работает — понятно. Про заказ что скажешь, ну и какие мысли-предложения?

— Терминал работать будет и препятствием ритуалу не станет. Фоновое воздействие — ерунда, защищусь. А Михалычу этому, водяному, — хихикнула Ленка. — Ты ерунду сказал, а он тебе ответил.

— Ммм? — уточнил я.

— Работа в сетке НЕ вызывает эфирных искажений. Вообще, — выдала Зелёнка. — Ты же знаешь, что это!

— Ну вообще — знаю, — озадачился я. — Но, — потыкал я в теримнал.

— Инструмент для удобства, и он реструктурирует фоновое истечение эфира оператора.

— Так, погоди, Лен. Херня какая-то. Я чувствую работу с сетке. Твою тоже!

— А ты уверен, Кащей, что ты чувствуешь именно эфир? — ехидно прищурилась на меня зелёнка.

— А вот чёрт знает, — озадачился я. — Так, погоди — это вроде работа душой, ну или там ментально-энергетической проекцией? — на что Ленка кивнула. — Да, занятно. Я-то думал, это небывальщина.

— Может, и небывальщина, — пожала плечами гоблинша. — Но… более глубокая, как раз, где ты есть. А ритуалы, магия — другая.

— Точно занятно и интересно, — заключил я, на что Ленка согласно ушами помахала. — Но у нас — заказ.

Сели мы, стали с Ленкой обсуждать-прикидывать. Мне — вообще без проблем действовать. Я что руками, что тросами могу нечистика что рвать, что пинать — я как бы не вполне человек, выпадаю из действия ритуала, не “считаюсь”.

Ленка — “считается”, но она предложила занятный вариант. Рогатку ей снайперскую сделать. Ну, не предложила, а мечтательно глаза закатила, сказав, что неплохо бы было.

— Пойдём, — поманил я удивлённо смотрящую на меня гоблиншу.

Отвёл в “гаражно-мастерской” отдел и сделал ей снайперскую рогатку. Минут за десять, правда, без прицела.

— Возьми, — протянул я стреляло.

Ни фига не длинное — разгонная траектория не нужна, ну и оперённых стрелок наделал.

— Кащей, ты же металломаг! — потыкала в меня пальцем Ленка.

— Да что ты говоришь? — изумился ехидный я. — Хотя сам долго тупил, пока Трак не стали делать, — признал честный я.

— А у тебя это на голову выше гномов, — задумчиво выдала Ленка.

— Ну да, думаю, сочетание свойств нечисти и моё “родное”. В общем, с металлом я могу работать… ну, хорошо, в общем. Правда, объемы небольшие, — признал я. — То идолище… отдельно. Всё, что было до него — ухнуло в него.

— Поняла, — мотнула ушами зелёнка. — Тогда так, — продолжила она, поднимаясь со мной в обеденную. — Я мониторю окрестности, ищу нечистиков. И просто отстреливаю, на стрелы руны нанесу.

— А у вас есть? — заинтересовался я.

— Есть, — покраснела Ленка. — Только мат сплошной, — почти шёпотом признала она. — И работают недолго. Но на день хватит, — задрала она носик.

— И хорошо, готовься тогда, времени немного.

А сам я героически удерживался от ржача. Вот точно — у ушастых и гнумов этими их каракулями тоже мат сплошной, гыг.

Ленка стрелки каракулями обляпала, свою смешную меховую курточку в скрутку прихватила — что и верно, прохладно по ночам. Правда, я ни хрена не понимал, как ритуальщики будут — ну да потом спрошу или увижу. Тот же самый бурят-не бурят обширных кондиций уже подпрыгивал возле Трака, да и время вечернее уже.

Довёл нас парень до травянистого холма, полого уходящего на мелководье, с небольшой рощицей и кустарником по периметру.

— Вот тут купалы проводим, — отметил он.

А я оглядывался, вчувствовался и прикидывал.

— Мне нужно кило двадцать металла, — озвучил я.

— Не понял.

— Металл. Железо, сталь. Не мягкий, но можно дрянной. Медь, в принципе, тоже подойдёт. И алюминий — но только сплав.

— А зачем? — уставился на меня пухлый.

— Для дела, блин! — возмутился я. — Верну после работы!

— Ну можно, наверное, — протянул проводник. — Сбегаю?

— Сбегай, — милостиво дозволил я.

Правда, он не побежал, а вальяжно запереваливался в сторону Небылого, но и фиг с ним, время есть.

— Зачем, Кащей? — заинтересовалась зелёнка.

— Ты с винтовкой, — не стал я называть стреляло стрелялом. — Прицел, кстати, свой не поставишь? — уточнил я.

— Не нужно, я сеткой сработаю, — отмахнулась Ленка.

— Хорошо. В общем, позиция нужна. Тебе. А если метра три, — потыкал я в площадку, на которой мы стояли, — то ты весь периметр сможешь контролировать. И лишних не задеть.

— Угу, — кивнула гоблинша. — А ты?

— Ну я на подстраховке. И вода, — ткнул я в мелководье. — Русалки, вроде и утопцы есть особо похотливые. А молодь и там ритуалить, — хмыкнул я, — будет.

Через полчаса обливающийся потом парень припёр какие-то перекорёжаные и ржавые железки. И царственно сообщил, что “можно не возвращать”, перед тем как свалил. А я стал творить платформу на сваях, ну и лесенку. Заодно.

Творю я, творю, и тут в траве появляется нечистик. Совсем маленький — сантиметров пятнадцать, волосы торчком, даже бороды нет. Местный луговой, судя по всему.

Ленка на это чудо чуть не накинулась — ну действительно такой… на игрушку похож, забавный. И слабенький совсем, но это по “лугу” видно.

Подскочила, на корточки присела, умиляется.

— У меня, девка, дело не к тебе, — пропищал кроха. — Ты кто такой? — грозно нахмурился он на меня, хоть видно было — боится. — Почему на поле безобразишь?!

— Кащей я, Бессмертный, — хмыкнул я.

— Ой, лишенько… — чуть не заплакал нечистик. — Не обижай людишек на моём поле, Кащей! — вдруг выкрикнул он и сжался.

— Ты это, — отвлёкся я от творение платформы, — так бы погань гонял, что купальной неделе мешает.

— Не могу, гоняют меня, — шмыгнул носом нечистик. — Вот после недели — сила будет, смогу прогнать. А сейчас — никак, — понурился он.

— В общем, так. Я тут людей беречь буду. От тех, кто тебя гоняет, — сообщил я. — Так что не шебурши.

Ну а что — вроде вполне приличный нечистик. Ему реально страшно было, а вышел, хоть пискнул. В общем-то, больше он ничего сделать не может — зима недавно, травы толком нет, да и огороды — мелкие.

— Хватит, девка, хоть и приятно, — отпрыгнул нечистик от поглаживающей его торчащие волосики Ленки. — Лучше к парням льни, скоро придут. Кащей, а тебе подмога нужна? — уточнил он, сжав кулачки.

И ржать я не стал. Даже задумался. Ну, в принципе, понятно, что он не боец. Всякие местовые — они не в боёвку, да и мелкий. Но нечистик. То есть, может, не нарушая ритуал, оперировать небывальщиной.

— Лен, а если он метки на нечистиков ставить будет? Ну, возмущение какое в небывальщине? — уточнил я.

— А может хорошо получиться, — задумалась зелёнка, обернулась и захихикала. — Как у спасателей на пляже, — охарактеризовала она платформу.

— А почему нет, — пожал я плечами. — Но да, похоже, — ухмыльнулся я. — Сделаешь? — уточнил я у нечистика.

— Сделаю, — с готовностью пискнул луговой. — А что?

В общем, объясняли и пробовали. Неплохо получилось, а на “лугу” — нечистик всё чувствует. Он — луг, в определённом смысле.

— Так, тогда, Лен — ты воду проверяй, — сделал вывод я, на что Ленка, уже с верхотуры, кивнула.

А через час стали идти парни с девчонками. Кстати, не так их и много было, с сотню где-то. И пара сотен русалов подплыло.

Ну а я с интересом приглядывал за округой — в плане, а как этот ритуал выглядеть будет.

Маладёжь начала раскладывать костры, темнело. И жизненная энергия… ну, начала бурлить. Точечно, не как бешеные потоки “по площадям” в Егорьевске, а именно “на человеков”. А от человеков полилась, пока тоненькая, речка витальности. Впитывалась в поле, да и в реку шло.

А вот когда парочки стали прыгать через костёр, я даже слегка напрягся. Ритуал… ну скажем так, луг ОПУСКАЛСЯ в небывальщину. Не полностью, наполшишечки. То есть не исчезал где-то, но определённые моменты стали незначимы.

Те же прыгуны скидывали верхнюю одежду, явно не мерзня. Мне было… ну, мне было пофиг, но прохладно. Так-то я и на снегу переночевать могу. Или не ночевать вообще, да. Но я не часть ритуала.

А когда завихрения небывальщины явно начали по мозгам бить, я с некоторым беспокойством уставился на Ленку. Так-то она говорила… но вокруг творилась концептуальная небывальщина. По-иному не скажешь.

Но зелёнка держалась молодцом. Отторжение “нитей ритуала” прям ощущалась. Сидела себе на верхотуре, в полумаску вглядываясь с рогаткой под лапкой.

Кстати, именно сейчас, в темноте, я обнаружил забавный эффект. О “полумаске” я скорее догадывался, по искажениям небывальщины, но не видел. При этом, один ленкин глаз сиял отражёнными голубоватыми символами, и именно отражение — я прекрасно видел.

Наверное, на этом эффекте она со мной и думает связь организовать. Логично, в общем-то, как и с светящимся черепом…

И тут мои мысли прервал щелчок рогатки.

— Есть, — довольно озвучила зелёнка.

Тут же рядом появился луговой. И, кстати, он явно… ну скажем так, был частью ритуала. Даже заметно побольше стал, на тройку сантиметров, что при его размере немало.

— Ой славно-то как, — аж заплясал он в траве. — И нет злодейки! Спасибо вам, Елена… а как по батюшке вас? — обратился он к зёлёнке.

— Константиновна, — буркнула явно смущённая, но довольная гоблинша.

— Спасибо вам, Елена Константиновна!

Ну и хорошо. А я продолжил вчувствоваться. Народ потихоньку переходил к кустам, да и не только. Ну в общем-то, для того и собрались. Почуял несколько приближающихся нечистиков, но щелчок рогатки с вышки их того, с концами. Система наведения “луговой” и снайпер Зелёнка прекрасно справлялись, причём часть выстрелов улетали в цели за пределами моей чувствительности.

А вот с переходом ритуала в “горизонтальную плоскость” он просто запереливался энергией, как и поле. Да и в реке бурлило, причём часть двуногих явно в реку отдалились и понятно, чем там занимались. Блин, холодно же, аж поёжился я, но потом для меня дошло — они В Ритуале, им — нормально.

Но на буйство энергий явно потянулось больше нечисти. Щелчки сверху просто застрочили.

— Кащей, скоро заряды кончатся! — обеспокоенно выдала Ленка.

— Я пройдусь, чувствую, — ответил я. — И передохни пока, устала, небось.

— Чуть-чуть, спасибо, — помотала ушами зелёнка.

Да прям, чуть-чуть. Аж испарина выступила. Хотя ещё ритуал, а она защищается. Ладно, пусть отдохнёт, посайгачил я к местам ощущения нечистиков, огибая всякие парочки и прочие конструкции, тантричествующие купальную ночь.

Кстати, боятся, паразиты, отметил я отступление нескольких десятков нечистиков, после вырезания, точнее развеивания в искры нескольких смазливых мамзелей и не менее смазливых вьюношей. Один из которых, извиняюсь, с писюном по щиколотку был. Кого этот чудик хотел соблазнить — для меня было и осталось загадкой.

Видимо, моё “неучастие в ритуале” меня подсвечивает. Ну и пусть валят нахрен. Как я понимаю, потрахаться лезут не только однозначно враждебные нечистики, просто некоторые “очень не против”, при этом имя свои дела, а не только к людям приставая.

В общем, километра три пробежал по периметру ритуала, кого распугал, кого перебил. Парочки обегал аккуратно — люди, хех, делом заняты, нехорошо отвлекать и мешать.

Двинул обратно, но рядом с костром — сам себе не поверил. Хватает меня за кожанку голая сисястая девка. И с придыханием выдаёт:

— Пойдем со мной.

— Ну пойдём, — справился я с охреневанием, пожав плечами.

Отошли за кустик, где я охреневшую нечисть и прибил. Ну совсем двинутая, блин. А у костра — ну не все ещё трахались, часть сидела, говорила, в костёр смотрела. В общем нахрен надо.

Дотопал до вышки, Ленка пободрей смотрелась, да и постреливала. Большее “её” заказ вышел, ну и неплохо. Мне тоже напомнить самому себе не помешает, что она — не плюшевая игрушка для умиления Кащея, сам себе пожал плечами я.

— Река, Кащей! Полкилометра, четыре нечистика!

— Чую, спасибо, — кивнул я и посайгачил к реке.

Булькнул в воду, стараясь не отвлекаться на всякую подводную порнуху вокруг. И не очень интересно, и дело есть, но блин — их дохрена, а я не плаваю. Но выбрался из “прибрежной зоны сношения”, наткнувшись на бодро шуровавших пару русалок и утопца. Порвал ближаёшего тросом, остальные отшатнулись и… не словами, а чем-то вроде мыслеэмоций заныли. Мол пусти, там сладко, там живо и прочее.

— Валите нахрен, — пробулькал я. — Нет вам сегодня там места. Появитесь — прибью.

И уплыли, потерпевших изображая, паразиты такие, блин. Но мне гоняться было лень, да и с Водяным мог быть конфликт, если рвать русалок и утопцев: они, невзирая ни на что, “его”. Так-то пофиг, но и местным лишний головняк, так что лучше пусть валят.

А я к берегу задумчиво потопал, и будь я человеком… ну, впрочем, человек и по дну бы не бродил.

Топаю я себе, значит, по дну, основное место сношательств огибая. И тут выносит меня, уже почти у берега, в сторонке, на парочку.

— Пардон, мадам, — пробулькал я, сайгача на берег, и хоть проржался в кустах.

Ну в общем, какой-то парень по шею в воде стоит. А такая, дородная, пышная рыбодевка, на соответствующее мето насаживается, выменем таким, размера этак восьмого в воде колыхаясь. Причём она — вся под водой, раскрасневшаяся такая. И не прекращает насаживаться, на меня вызверившись гневно, мол — не мешайся или помогай. Не могу, гыг!

Но проржался быстро, собрался, дотопал до вышки. Ещё часок Ленка изредка постреливала, потом мордашку в испарине свешивает:

— Кащей, прости, устала совсем. Мне четверть часика вздремнуть надо… — зевая, выдаёт она.

Сопротивление и вообще трата небывальщины, дошло до меня. Сам не сталкивался, но маги, магию слишком сильно потратившие, засыпали. Где-то, может, медитировали там, или ещё чем страдали, но у нас дрыхли, факт.

— Спи, Ленка. Пригляжу, — улыбнулся я. — Ты сегодня молодец.

— Угу, спасибо, Кащей, — буркнула с верхотуры копошащаяся зелёнка.

Я через минуту заглянул — свернулась калачиком, сопит в две дырки. Милота, отметил я, подоткнул курточку и встал этим, дозором.

Впрочем, время уже было скорее раннее, чем позднее. Народ явно… натрахался, ритуал как бы был, но без бурлений. Ну и парочки, даже на бережку, в основном, просто в обнимку лежали — кто-то даже спал. А ритуал, кстати, всё равно от внешнего неудобья защищал, отметил я.

Ну и пара часов где-то осталось, а то и меньше. Почувствую, если что. И встал я, вчувствуясь, на всякий.

И вот, через час — чую нечистика, на периферии чувствительности. Около рощи, причём странного…

Ну, в общем, почесал я туда. И для начала, увидев “тело”, выматерился. А потом грязно выругался.

Вот есть, точнее была такая вещь. Баба надувная. Сам не пользовал, но на фотки натыкался. И, блин, поражался стойкости тех, кто эту жуть пользует: раздутая, в складках, ну понятно, в общем. С человеком такое “сокровище” пьяным и во сне не перепутаешь, а в это чудище пиписькой тыкаться — стальные нервы и титановая потенция нужна.

Так вот, именно такое “сокровище”, ну на вид, тусовалось на опушке рощицы. При этом издавало весьма похабные и довольно достоверные стоны и ковыляло в рощицу, беспалой раздутой рукой меня за собой маня.

С трудом справившись с желанием с визгом от жути убежать, я вчувствовался. И решительно зашагал за “привлекательной дамой”.

Потому что странным в ощущении было то, что это не нечисть. А метазверь высокой эфиризации, что я издали и нечисть отслеживая, и не разобрал. А вчувствуясь в тварь, я понял, кто это.

Судя по паутине небывальщины и жизни в ветвях — тот самый “паутинник”, за которого меня истеричный караванный стрелок принял. Ну и надо тварь прибить. А то, хмыкнул я про себя, поведётся кто-то на приманку.

Вошёл я в рощу, на меня такие… ну щупальца, но реально, не намного прочнее металла полетели.

— Здрасти, — поздоровался я, встречая паутинника своими тросами.

Тварь замерла, но вдруг зашевелилась, этак елозя. Ну и хрен с ней, не стал я тратить времени, разрывая клекотавшего метазверя в клочья тросами.

А, развернувшись, я на опушке встал столбом.

— Да не может быть! Это… звиздец, гыг, — заржал я, аж на ногах не удержался, когда до меня дошло. — Как же хорошо, что Ленка спит! Она же мне, гыг, проходу бы не дала, гыгы! И надеюсь, никто этого не видел, — аж огляделся я.

Но, вроде пронесло. Просто… ну я всё понимаю, но свидетеля, как паутинник склоняет Кащея к потрахаться на исходе купальной ночи… Ну убивать, гыг, я бы не стал. Но по башке бы точно постучал, это прекрасное зрелище выбивая.

Дохихикал, лениво прикидывая: а тварь вообще — мальчик или девочка? Да и она на тросы “повелась” или её ритуалом, гыг, задело?

Но забил, поднялся, и потопал к вышке. Смех смехом, но заказ никто не отменял. И то, что какой-то нечистик отымеет девку размякшую — легче не сделает. Парни-то уже точно никакие.

Но нечистиков не было, а ритуал сворачивался, пока не “выплюнул” поляну из полунебывальщины.

— Благодарствую, Бессмертный, — поклонился вымахавший аж до метра луговик. — И Елене свет Константиновне мой поклон земной.

— Не за что, — отмахнулся я. — Ты это, чтоб всё росло, — выдал я ценное указание.

— Будет, Кащей, — заверил нечистик, пропадая.

А вокруг раздавались повизгивания, и копошения: ритуал переставал действовать, а холодно. С бережка, где парочки частично в воде нежились, народ с откровенным визгом убегал. Ну и ржали, не без этого.

Ладно, дело сделано. И поржал от души, ухмыльнулся я. И Ленка вправду молодец.

— Кащей?

— Тихххо, — бешенно зашипел я на подошедшую даму лет за пятьдесят.

— Эээ… хорошо, — уже почти шёпотом продолжила она. — Проверим, но вроде всё в порядке. Вам провиант…

— Сам приду, поговорю, — прошипел я.

— Хорошо, — кивнула она и утопала.

Магичка, довольно сильная, мимоходом отметил я, аккуратно влез на вышку, прихватил добро и посапывающую зелёнку на руки. И потихоньку потопал к Траку.

Но, всё-таки, разбудил. Или сама проснулась.

— Кащей, — улыбнулась мне Ленка и погладила меня по щеке.

— Угу.

— А мы… — завращала она головой.

— Донесу, — отрезал я, в очередной раз пытаясь хоть что-то понять.

— Я сама…

— Донесу.

— Хорошо, — улыбнулась Ленка и откинулась на предплечье, с улыбкой на меня смотря. — Всё хорошо с заказом?

— Да, справились. И ты лучше всех.

— Угу, — довольно выдала девчонка.

А я в очередной раз фигел. Так, меня всё это… ну блин, достало несколько. Не в плане спермотоксикоза, а чисто эмоционально, блин!

Вот придём, отдохнём, и надо поговорить. Она… ну я не знаю, либо я совсем тупой, либо меня прямо к близости зовёт. В общем, надо разобраться.

Пришли, Ленка приготовила завтрак из чего было. Быстренько своё склевала и с улыбкой на меня смотрит, как я жру. И по руке аккуратно меня гладить начинает.

Я её за ладошку беру, губы бантиком…

Отскочила. Дышит тяжело, красная.

— Я к себе, Кащей…

И ускакала в комнатушку.

— Звиздец какой-то, — вполголоса констатировал я. — Либо меня глючит, и я совсем крышей поехал? — спросил я у крыши Трака.

Крыша на это промолчала.

— Или она? Так вроде нет. И чего она-то хочет, блин? Так, ладно, в топку, — сам себе решил я. — Игнорируем всё это уси-пуси, блин. И не хрен меня всяким зелёнкам лапать, раз себя лапать не дают, — логично заключил я.

И тут из комнаты Ленки… стоны. Жалобные, блин!

Ну разбираться я не стал, а реально испугался. Вот я считаю, что у неё всё с крышей сносно. А если нет? И она там самоубивается, или ещё беда какая?

В общем, с низкого старта рванул, распахнул дверь, и…

Мдя, в общем. Лежит зелёнка, футболку задрав, штанишки сняв и как бы это… самоудоволетворяется специальным прибором, мдя.

Я дёрнулся ко входу, но Ленка, покраснев просто до черноты, на меня глазищами уставилась. А я на неё. А она свой прибор откинула. И не прикрывается и…

— Кащей, ты или туда, или сюда. Не стой в дверях, — облизнув губы и…со страхом, желанием, и чёрт знает как, смотрит на меня.

— Сюда, — вошёл я, прикрывая за собой дверь.