Плетёная сказка

1. Готишный замок с пристроем

Двигал Трак к Стальному, а мы с Зелёнкой рассказывали с интересом оглядывающимся Мирославу и Хельге о деталях нашего плана “логово в Стальном”. Параллельно я с Ленкой переписывался, потому как моё бессмертие и мудрость изволили подумать о некоторых моментах только сейчас. Хотя скорее только сейчас сформулировать, мысли-то мудрые в черепе бродили. Неприкаянные такие, хех.

— Смотри, Лен: Славка именно изобретатель. Охрененный, как бы он себя дилетантом не обзывал. Это было до конца и небывальщины.

— И не думала спорить, Кащей. А это ты к чему?

— В Стальном у Славки путь к своей фирме, в их научно-исследовательском стиле.

— Логично, — через полминуты отпечатала Ленка.

— Естественно, логично. Они с Хольгой иждивенцами на наших шеях не будут, это понятно. Но и мы им не обслуживающий персонал. Поэтому, что бы не возникали споры, и кто-то из нас не оказался в логове гостем — надо просто создать совместную фирму. На них разработка и производство, в чём, кстати, сможем помочь. Ну а на нас — наёмные операции. Да и то же испытание разработок на деле.

— Неплохо придумал. И ещё расследования! =)

— Наверное — да. Хотя детективствовать неохота особо. Но, в перспективе, похоже, больше будет такая работа. А не силовые операции.

— Не страшно, доктор Кащей. Детектив Зелёнка об этом позаботится :р

— Вредина.

— Стараюсь :з

В итоге, фактически всю дорогу до Стального обсуждали детали. И работу Славки — на данный момент выходило, что они нам должны. Пока мы не “сорганизовались”, перед небывальщиной стоило “закрыть” должок. А то потом неприятно выйти может, что ни мне, ни Зелёнке нахрен не сдалось.

Ну а Славка с Хельгой в принципе были менее шиложопые, чем мы. Славка — импульсивный (наверченная им дырка в Кащее это подтверждала, хех), ну а Хельга — более спокойная. Но по складу — всё же “домашние” люди, так что в целом противоречий не возникло.

В Стальном наш с Ленкой знакомый гнум-чиновник уже подготовил все документы для аренды. Было даже несколько вариантов — которые превратились в один. Трак был слишком большим, для нормальных разъездов по улицам Стального, так что остановились мы на складе неподалёку от ворот. Точнее, не столько склада, сколько площади тридцать на тридцать метров. Стальная коробка склада давалась “в нагрузку”, а что мы на этих площадях сделаем — дело наше, пока платится аренда. Собственно, редко какой склад торгового города обходился без пристроенного магазинчика, а то и не одного. А то и кабака, бара, даже борделя — была парочка в Торговом, не слишком бросающиеся в глаза. Но, судя по неиссякаемому потоку паломников в эти заведения, процветающие “конторы”.

У нас же после аренды началась запарка. Я вот думал, что как моему бессмертию и подобает, буду валяться, выносить вердикт и хотелки на окружающих выкладывать. Да щаззз!

Эти супруги, партнёры и в целом — бессердечные личности использовали бедного Кащея, как металломагический станок! И ещё хамски спорили, кто будет пользоваться таким полезным аксессуаром на данный момент.

Правда, результат бессовестной эксплуатации невинных Кащеев мне понравился. У нас получился этакий замок, с садом на крыше, башенками и прикольными финтифлюшками. В центре — ангар для Трака и всякие там лаборатории-испытательные. Нужные не только Славику, кстати. И мне, и Хельге, и Ленке не лишние.

А по бокам и сверху — жилые помещения, отделённые друг от друга. Чтоб друг другу не мешать, и вообще.

Площади, как по мне, ну в плане жилые, вышли чрезмерными, но пусть будут. И Ленке нравилось.

Кстати, довольно забавна причина “огромных площадей”. Изначально мы плясали от ангара для Трака. И несколько комнат, садик на крыше. И рассчитывали, точнее, Славка рассчитывал, а я не заморачивался, всякие там лаборатории и прочую фигню разместить в подвале. Которого нет, но выкопать не проблема как бы, хех.

В общем, тащит меня стероидный ельф в ангар, лапами машет, рассказывает, какие охрененные исследования будет проводить в подвальной лаборатории. И что не гробанётся никто лишний в процессе — как аргумент приводит. Ну, аргумент, и не поспоришь.

Ну а я задёрганный и вообще думаю о том, банька в нашей с Ленкой половине нужна, или всё-таки сбацать на крыше, в садике.

И вот, дотаскивает меня Славка и, тыча в пол, рассказывает, что так-то я нахрен не нужен — Хельга бы справилась. Но какое-то лютое количество металла под нами, которое надо бы убрать.

Надо — значит надо, напыжился я, ну и раздвигаю. И немного фигею — металла этого, как бы, дохренищща. И ещё с какими-то прослойками. И только я начинаю не “копать туда”, а включать мозг — из тридцатисантиметрового диаметра дыры в полу шарашит свет. Явно искусственный. Славка ирокез свой озадачено чешет, девчонки, подтянувшиеся, переглядываются.

А я, недолго думая, засунул физиономию в дыру. Ну опасного ничего, а куда енто я прокопался — интересно. И вижу, понимаешь, такую картину:

Этакая кухонька-столовая, довольно просторная, но невысокая. С плитой и прочей фигнёй. И стол обеденный, за которым сидит гнум и точит из тазика, литров на пять, какое-то жужево. И батоном хлеба закусывает.

Я немного от этого пасторального зрелища подвис. Гнум дожёвывает, чё у него там в пасти, откладывает половник и батон, буркалы на мою офигевшую морду поднимает. И спрашивает, с искренним таким интересом:

— Чё надо?

— Ээээ… — выдал я. — Я это, сосед ваш, сверху. Поздороваться заглянул, — отмазался я.

— А. Ага. Здорово, — помахал лапой гнум.

— Здрасти. Я пошёл…

— Дырку почини.

— Угу, — буркнул я и втянул морду к нам.

Девчонки ржут, мало, что не по полу катаются. Славик с ошарашенной мордой ирокез свой чешет.

И тут до задолбанного меня доходит, что большая часть Стального — это, извиняюсь, подземелья. Гнумы — основная рабоче-строительная сила и половина населения. Ну и заржал я, на тему своего “соседского визита”.

— Кащей, хихихи, — веселилась Зелёнка. — Что ж ты соли не попросил? У нас заканчивается, хихи!

— Не подумал, — признал я. — Так, это всё смешно… — после чего заржал и Славик, ну а я, похихикивая, закрыл “дыру к соседу”. — Хорош ржать, блин! Народ, нам вообще-то лаборатории нужны. Мне — тренировочные. И тебе не помешает, Лен. В общем, вместо того, чтобы ржать, давайте думать — а где?

Народ ржать не перестал, но подумав, пришли мы к выводу, что надо ангар Трака расширять. Раз уж всякие коротышки наш законный подвал отжали, хех.

Ну а увеличение ангара автоматом увеличило и жилые помещения — ну, не пропадать же месту. И на крыше не только садик, но и бассейн небольшой поместился.

Это всё в целом — было неплохо. Но далее вставал вопрос, а где принимать народ? С точки зрения безопасности в мире с небывальщиной — не самый простой вопрос. Приглашать незнакомца в дом — потенциальная опасность. В итоге, с двух сторон от замка появились одноэтажные коттеджики — приёмные. Слева у нас, справа — у партнёров. Они хотели заниматься продажей. По мелочи, как выразился Славка, но учитывая, что он творил — вполне востребовано будет, факт.

А я ещё ввёл “фирменную моду”. Дело в том, что привезли мы шесть энтов. Парочка — защищала замок. Парочка встала перед “лавкой”. И пару отжалели нам с Ленкой. Стояли они перед нашим коттеджиком, посреди газончика, и оскорбляли моё эстетическое всё. Ну замок — готишный и стальной. Коттеджики — тоже. Газон — нормально. Но энты, напоминающе аляповатые статуи, смотрелись редкостно неуместно и вообще.

Но нет проблем, которые не решил бы Кащей. Отыскал я какого-то остроухого портного, выгрыз ему мозг, но обрядил наших энтов в фраки. Очень стильно вышло, а заламывание эльфятины лапок, на тему “разбазаривания таланта” — тоже ничего вышли. Сам согласился “два нестандартных костюма для сложных условий” построить, так что нефиг кобениться.

Ну а на вопли страдающей (но делающей дело) портняжной ельфятины приползли партнёры. И признали, что Кащей мудёр и охренительно эстетичен. Так что пришлось ушастому всех энтов обшивать. И смотрелось классно, факт.

Ну и название нашему объединению… таки придумали. Как-то всякая фигня, типа “рогов и копыт”, “сплетения” и прочего лезло в голову каждый вечер. Ну и закономерно браковалось, пока Хельга, вроде в шутку, предложила название “Контора”. И… никому не понравилось, а возражений толковых не нашлось. В общем — как обычно, а наш замок обзавёлся соответствующей надписью-вывеской над воротами ангара Трака.

И вся эта фигня хоть и была нужна, принесла вполне приятный результат, но дела у нас были. Точнее, наконец-то я развалился в кабинете и мудро плевал в потолок. Хельга возилась с садом, Славик в поте лица валандался с Траком и байком — грозил сделать возможность парения, хотя с полётами меня обломал, гад ушастый.

А Зелёнка просеивала кучу информации и распростроняла уже две рожи, которые мы искали: придурка из Воздушного и некросволочь из Берового.

Правда, на третий день плевать в потолок мне надоело. Мало того, что глупо, так и Ленка рядом сидела и пищала возмущённо, когда я подумал делать это не фигурально.

Так что выслушав писк и вытерев потолок, я озвучил:

— Нужно дело, Лен. Скучно.

— Нужно, мне тоже не слишком интересно, — признала Зелёнка. — Но в Стальном мы работу не найдём. Тут даже если есть что-то по нашему профилю, то клиенты сами приходят. Реклама нужна.

— А у нас нет?

— Нет.

— А почему? И ты же в прошлый раз…

— В прошлый раз, да и сейчас, есть… ну считай, визитка: Кащей и Зелёнка, решаем проблемы с нечистью, нежитью и метазверями.

— А реклама по нынешним временам — это что? — заинтересовался я.

— Включение в информационные проспекты Стального, например. В базу фирм, как действующую.

— Хм, — задумался я. — А может, а ну его нафиг, поездим?

— Можно и поездить,— кивнула Ленка. — Через недели три-четыре. Раньше Слава с Траком не закончит.

— Ну а что надо для этого “включения”? — поинтересовался я, обломанный в “сбежать от проблем”.

— Деньги, не слишком большие.

— Так действуй, — барственно раскинулся я в кресле. — Или я нужен?

— Ты — нужен, — подумав, выдала Зелёнка. — Супружеский долг отдавать, — показала она мне язык. — А с проспектами и регистрацией я и отсюда справлюсь, — хихикала зелёная вредина.

И пару дней я не плевал в потолок, а ждал клиентов. Ленка, кстати, с сожалением констатировала, что типов, которых мы ищем, ни черта в Стальном найти не выходит, так что теребил я её на всякое интересное.

На тему нечисти и нежити, возможностей магии — тут, кстати, её “сочатники” оказались полезны: металломаги были и за пару лет откопали немало интересного и полезного. Ну, из тех, что не гробанулись, конечно.

И вот на второй день открывается дверь (а приёмных мы решили не заводить), и на пороге стоит человек лет сорока. С отвисшей челюстью и выпученными глазами — пырится на энта в смокинге, распахнувшего перед ним дверь.

— Добрый день, — очень ехидно поздоровалась через полминуты зелёная вредина.

— Э? А? Добрый, — отошёл посетитель от ступора, помотал головой и решительно ввалился к нам. — У меня есть для вас работа, — постарался он придать себе деловой вид.

Ну, вышло не очень, но старался, факт. А так — тип как тип, с магострелом на поясе (впрочем, данный аксессуар по нынешним временам чуть ли не обязательный для любого, вне закрытого малого поселения). Одет больше в показуху, чем в практичность: закос под “костюм”, что или “понты”, или ностальгия. Не маг, и вроде бы — не из Стального. Тут был своеобразный “дресс-код”, тяготеющий к свободным польтам. Росло это, очевидно, из научных халатов и моду сформировало. Нам с Зелёнкой пофиг, а вот партнёры уже “переобулись”, например.

— Кхм, у меня есть для вас работа, — через минуту молчания выдал нахмуренный тип.

— Я — Кащей, — откинулся я на спинку кресла. — Это — Елена.

— Кхм, Сергей Петрович, — представился тип.

— Замечательно, Сергей. Можете посидеть, — щедро предложил я Серёге кресло для посетителей.

— Вы берётесь? — чуть ли не подпрыгнул он.

— Вы издеваетесь? — светски полюбопытствовал я.

— А вы? — возмутился Серёга.

— Я — да, — широко улыбнулся я. — Наполшишечки. И прекратите строить из себя “важного человека” Сергей. Просто расскажите, что вас к нам привело. И посмотрим.

— Я… ну хорошо, слушайте, — надувшись, как мышь на крупу, буркнул он.

И рассказал он нам такую историю. Сам он из довольно… странного поселения. Сталкерского, именно так, и никак иначе. В рамках Конфедерации сложилась потребность не только и не столько в одиночках с “хабаром”, сколько в массовой добыче… недорогих материалов. Я вот не задумывался, а тут до меня дошло, столько стали ухнуло в Стальной и Быстрый, о прочих не говоря. Сотни тысяч, если не миллионы тонн. И их надо где-то взять.

А гнумы… их немало, но не настолько немало. Они заняты производствмом, да и добычейей материалов, поважнее железа. В общем, образовалось аж поселение, в пятке километров от мёртвого мегаполиса.

И поселение не просто так. “Мёртвых городов” в Конфедерации не было. Которые не подверглись бомбёжке и обезлюдели, населившись нежитью. Это было прерогативой Столичного региона, с лавиной нежити и нечисти, рванувшей из руин многомиллионного могильника.

А в Конфедерации — нет. И если селение оставляли, то забирали всё неприколоченное, предварительно отодрав приколоченное. И источником металла, стройматериалов, пластиков — становились три разбомбленных крупных города.

Но там радиация, которая будет там тусоваться ещё десяток, а то не один, лет. И нечисть с нежитью, совершенно озверевшая. Так что сталкеры-одиночки или малые группы — просто гробились бы, не отходя от границы города.

Соответственно, нашлись довольно ощутимые артели, мудрилы Стального и нескольких “научных центров” решили вопрос радиационной защиты и очистки на небывальщине. В столице, например, это было делом десятым, а вот тут — очень востребовано.

Я вот думал, что сталь — понты. А на деле — очень неплохая защита. “Хладного железа” боялись масса нечистиков, а некоторые — просто не могли проникнуть сквозь него. Гремлины, например — на железо пофиг, но вот проникнуть или воздействовать на объект в металлическом боксе не могли.

Ну и куча таких же, подчас гораздо противнее поклонников Идеи Великой Энтропии.

В общем — была потребность и причина. И поселения типа Горюново, из которого прибыл наш потенциальный заказчик существовали и практически поголовно занимались тем, что выковыривали из заражённого города металл, бетоны, ну и мелочёвку, вроде и не слишком нужную, но именно “вроде”. Банальные бритвы и гигиена. Магия всё это решала… но на всех магов не напасёсси. А новое производство подобной фигнёй заниматься будет в крайне отдалённой перспективе. Как бы поважнее задачи есть.

Правда, в Горюново возникло две проблемы. Первая: нужда в металлах поуменьшилась. Именно так, мегастроек не намечалось, всё что хотели — отстроили, а гнумы в шахтах не кожухом грибную похлёбку хлебали.

Вопрос даже не доходов — есть что, кроме стали, добывать. Просто маги Стального, Быстрого и прочих поселений перестали по щелчку пальцев и бегом прибегать и решать проблемы. А ценники, заламываемые мудрилами… ну, я — впечатлился. Эти деятели ОЧЕНЬ ценили своё мудрильское время. И названный мной ценник гнумам Холодного в десятку тысяч (в процент, но вышло так) был немал. Но не несметно огромен.

Это проблема общая, из-за которой Серёга вообще начал искать “специалистов”. В смысле, начали искать им, его пославшие, да.

А конкретная — ухнувшие хрен знает куда здоровенные бронированные фуры с обученным, защищённым и прочее экипажем. Маги крупных городов и вообще сильные либо отказывались, либо называли запредельные ценники, которые жаба давила платить.

А Горюново — селение, существующее только с мёртвого города. А ездить экипажи, до решения проблемы — не хотели. А хотели эти нечуткие жадины жить, плюя на интересы жадин-торговцев и жадин-очистителей.

И вот эта феерия жадности Серёгу на наш порог и привела. Поскольку Кащей оказался личностью не самой известной, но… один из сильнейших магов Стального. И ещё профильный специалист.

— Интересная история, Сергей, — заключил я через полчаса рассказа, переглянулся с согласно кивнувшей Ленкой и заключил: — А теперь давайте конкретные детали. И, Лен, — обратился я к Зелёнке.

— Ищу, — согласно махнула ушами хацкер, опуская маску на лицо.

2. Оскал сребролюбия

И обрушили, для начала, на меня Серёга и дополняющая и уточняющая Ленка список пакостей. Известных пакостей мёртвого мегаполиса.

От которых я несколько… охудел. Ну ладно, нави призрачные, это понятно и логично. Игоши — неприятно, но тоже понятно. Некротический вариант сына Лешего и Кикиморы, с магией притом, питается физической болью разумных.

Вурдалаки — в целом, тоже понятно. Умертвия, питающиеся живыми, из-за дефицита энергии, дисбаланса. Сильные, быстрые, но в разумных пределах: подготовленный человек с топором может вурдалака на куски разделать без особых потерь. Хотя под укус лучше не подворачиваться: некая зараза-проклятье, с которой не факт, что организм справится. И тогда получится, после смерти, вурдалак. То есть убивать такого не стоит, но вот труп его — сжигать нужно обязательно.

И, наконец, фигня, которой я ещё не встречал. Упырь, которого западные братцы-славяне вампиром обзывают, ну а не братцы — вообще какую-то хрень напридумывали.

В принципе — следующий “уровень” вурдалака. И, в принципе, маг, умерший от укусов вурдалака, может упырём стать.

Мясо не жрёт, пьёт кровь и колдует, упырь такой. Причём, их в мёртвом городе побольше, чем стоило бы. Довольно неприятный момент, что тут не столица, которую сразу в щебень разнесли. И многие умирали долго, подчас неделями. И даже успев получить магический дар от небывальщины.

Маг, куча некроса, поганая смерть — имеем на выходе упыря. Высшими и низшими эти сволочи не бывали, но неприятные, заплетающие мозги и дебафающие. В смысле, слабости всякие, болезни-ослабления. Это дебаферство при силе и скорости повыше вурдалака.

При этом, то ли небывальщина позаботилась, то ли временное явление, но нежить из мёртвого города не выбиралсь. Нечисть — да, а вот нежить обитала, где жила. Причём если с призрачной это оправдано, то с хрена ли вурдалаки и упыри торчали в радиоактивном могильнике — ни я, ни Серёга не знали.

Правда тут высказалась Зелёнка:

— Как ты говорил Кащей — энергетический дисбаланс. Который они закрывают жизнью. Но на голодном пайке сгодится и…

— Некрос. Но они должны быть послабее, чем на витале.

— Нам хватает, — очень ядовито оповестил Серёга.

Далее, свихнувшиеся домовые, полевые, овинники — эти ребятки как бы не поопаснее нежити выходят. На “своей территории”, но тем не менее. И просто убивают людей, свихнувшиеся от энергетического голода. С обитателями домов и хозяйственных пристроев понятно — они заняли жилой дом, в котором медленно умирали. С полевиками и рощевыми — та же фигня: им нужна не просто трава-деревья, которые тоже не слишком хорошо на радиацию реагируют. Но и живность, который нет: даже насекомые радиацию выше определённого предела не любят, обижаются и сваливают.

Но Ленка, например, данных из мёртвого города не имела толком — не видно, “засветка” в сети. Хотя по описываемой нежити-нечисти детали добавляла.

А вот со слов Серёги вся небывальская фауна выходила не только злобной и человеколюбивой в смысле покушать, но и предельно тупой или откровенно безумной.

— Массовые смерти, — предположила Ленка. — фактически — помехи при воплощении в материю. Ну и фон там очень… безумный, засветка от этого и идёт — терминал не может сынтерпретировать. И не беспокойся, — не снимая маску, легонько улыбнулась она мне.

Ну, постараюсь. Так-то Зелёнка у меня умница. Но правильно успокоила, что лезть без терминала не будет, факт.

Но это “общие данные” по городу. А вот конкретная проблема: после завершения ударных строек из Горюново свалило не менее половины “сталкерских артелей” и магов-шаманов. Последние поддерживали работу этаких “промышленных деактиваторов”, как я понял — гигантских магических кругов-артефактов.

Это были “ударники по зову сердца”, товарищи, которые не против за денежку немалую и на благо человекам поработать и рискнуть жизнью. Но вот просто за денежку — желанием не горели.

Остались либо жадины, либо толком ничего более не умеющие. Ну и лентяи, по крайней мере, маги “на очистке” — точно. Ну не интересно же, а они сидят, питают-поддерживают.

Ну да ладно, Конфедерация всё же конфедерация, а не какая-то там ударно-коммунарская республика. Так что дело их, но само существование посёлка становилось под вопрос. Народу и так немного, а если свалят самые торопливые жадины из сталкерских артелей — он становится нерентабелен. Магов уже не оплатишь, а без этого и смысл в мёртвый город лазить пропадает.

И причина: горюновцы стали посылать свои артефактно-бронированные фуры вглубь города. Как раз за рентабельным товаром, типа гигиены, электроники (сломанной, но редкозёмы извлечь — не проблема, а выходит проще, чем обогащать из многих тонн породы). Ну и прочее подобное.

И вот, в течение семи дней просто пропали артели с грузовиками. Ручкой не махали, следов не оставляли.

— Лен, поспрашивай в Стальном, сколько запросили с этих деятелей из Горюново, — оттекстил я Ленке через визор.

— Сделаю, — пришёл ответ, но удивление на лице Ленки было мне, её знающему, заметно.

А Серёга продолжал расписывать убытки, сальды-бульды, и “негативный настрой персонала”. Что особенно весело, поскольку Горюново выходило не корпорацией какой, а именно группой артелей. Ну да хрен бы с ним.

А Ленка оттекстила мне полученные данные и сняла маску.

— Вот такие расклады, — через минуту подытожил рассказ об “убытках великих” этот тип. — Мы готовы предложить…

— Семь тысяч гривен, — не стал я выслушивать его. — За эти деньги мы узнаём судьбу пропавших. Узнаём источник опасности и обозначаем границы его действия, — расставил точки над “Ё” я.

— Вы… — выпучил глаза Серёга. — Это неприемлемо!

— До свидания, Сергей, — благожелательно улыбнулся, отмылетекстив Ленке “объясню”.

— Нет… погодите. То есть вы не устраните…

— Я не знаю, что устранять. Вы не знаете, что. Если желаете — могу в двух словах описать центр одного из Мёртвых Городов.

— И? — растерянно и с вызовом выдал Серёга.

— Миллионы мар. Это не преувеличение, именно миллионы мар, столь плотно сбитых, что видимость глазами — метров пять. Реальный случай, — пожал плечами я.

— Мне… надо посоветоваться, — всё же поднялся Серёга.

— Сколько угодно, Сергей. Пока мы тут, — кивнул я.

— Вопрос снижения…

— Не обсуждается, — отрезал я.

Серёга поднялся и выперся. А Зелёнка уставилась на меня с таким вопросом, что не будь я бессмертным… впрочем, я им был, так что подмигнул Ленке и начал объяснять:

— Я не заболел жадностью, Лен. Это они заболели, а за меньшее работать… неравновесно, — развёл я лапами.

— Поясни подробнее, пожалуйста.

— Ладно. Смотри: на данный момент Горюново не делает ничего нужного. И люди там просто зарабатывают деньги. Рискуя жизнью. Могут зарабатывать в другом месте — там же нет именно селения, по сути. Место отдыха артельщиков, не более.

— Так-то, конечно, так. Но всё-таки — не понимаю, — помотала ушами Зелёнка.

— Понимаешь, Лен. Они ведь не просто занимаются опасным делом за деньги. Я, конечно, не уверен, но, по-моему — они вредят.

— Тем, что достают прокладки? — очень ехидно уточнила Зелёнка.

— Именно, — покивал я. — Бритвы, прокладки, всякое такое. Вредят, в общем.

— Так, погоди, — задумалась Ленка. — Это… ну в принципе — можно делать небывальщиной. Но не делают…

— Потому что есть артельщики. Невыгодно. В Стальном куча фирм, из которых делом занимается треть — остальные какой-то фигнёй, прямо скажем. Но даже не в этом дело. Вот сидит маг, не сильный и развиваться не хочет. Лениво и хорошо ему. А вот если морда щетиной зарастёт… — хмыкнул я.

— Не могу сказать, что совсем с тобой согласна, — подумав протянула Ленка. — Но что-то в твоих рассуждениях есть.

— Как минимум — слова, — погордился я. — Лен, я не социолог великий. Я — великий социопат.

— Не великий. Максимум — наполшишечки, — хихикнула зеленая вредина.

— Пусть так. Но если людям нужно барахло из мёртвого города, то при падении предложения — поднимется спрос, а значит, цены. И всё в Горюново снова заработает. Это ведь всё не жизненно важно: ни окружающим, ни горюновцам, — веско озвучил я. — И я прошу на треть меньше нижней цены мудрил. Ну и интересно немного, что там в городе, — признал я.

— Понятно, — протянула Ленка. — Думаешь, вернётся?

— Девяносто процентов — да. Жадность.

— А потом подгадит с заказами, рассказывая про жадность.

— На фоне не одного и не двух выполненных? — ехидно улыбнулся я. — Как ты думаешь, Лен, про полный мешок денег… — начал я, но не договорил — Ленка покатилась со смеху, вспомнив замызганный мешок с огрызками, сушёными грибами и полусотней тысяч гривен. — В общем — пусть треплется. Пофиг.

— Ну да, значит — ждём, — кивнула Зелёнка.

— Ждём, — кивнул я.

Особо долго ждать не пришлось — через час Серёга явился в компании ельфятины. Ельфятина эта была столь надменна, заносчива видом, в сером с искрой костюмчике, с портфельчиком кожи крокодила, перстеньками… Ну в общем, возникало ощущение, что этот надменный засранец нёс “видовые склонности” десятка, не меньше, сородичей. Они жили нормально, а этот тип — перед нами.

— Специалист по договорам, — буркнул Серёга, тыкая в ельфятину.

— Номосиэль, господин Кащей, — сквозь губищу процедил ельфятина.

— Угу, примите соболезнования, — ответил я, прикидывая, а не послать ли мне эту парочку.

Но, блин, делать нечего! И что в мёртвом городе — интересно, как ни крути. И клиенты, сволочи такие, палаточные городки перед замком не ставят, мысленно хмыкнул я.

— В связи с чем вы выражаете соболезнования, господин Кащей?

— В связи со всем, — отрезал я. — Судя по присутствию этого эльфа — проявил чудеса вежливости я, — вы принимаете мои условия?

— С договором, — насупился Серёга.

— Спросите у вашего специалиста, Сергей. Ваш договор я использую в нужнике без последствий. Моего слова достаточно. И вашего мне.

— Это так, — надменно процедила эльфятина.

— А зачем? — задумался Серёга.

— А затем, Сергей Петрович, что я прослежу, в данном случае, за словами, — надменно ответил эльф.

— Ага, — растерянно выдал деляга.

Впрочем, присутствие противной эльфятины заключалось лишь в том, что он кивал своей противной мордой. Обманывать я не собирался, а “подводных камней” небывальщина не терпит, как и “переносных смыслов”. Как сказал, так и есть. Хотелось, конечно, потрясти Серёгу на лишние несколько сотен гривен. В качестве моральной компенсации за общества этого Номосика, но я превозмог.

В итоге я обещал разобраться, Серёга, от “совета Горюнова”, по разбору — заплатить. И раз уж “специалист” по договорам — я злодейство своё проявил в полной мере. И “полная информация”, и проводники, и прочее подобное Серёга понаобещал, очень злобно зыркая на меня и своего ельфа.

Вот и славно, злодейски поликовал я. Не завидую я Серёге, если он соврал, прямо скажем. Впрочем, я и так ему не завидую, вне зависимости ни от чего.

После чего было сообщено, что до Горюнова мы доберёмся самостоятельно. Ну байк у меня теперь не только на ходу, но и парить может. В полуметре над: металлом, камнем, водой, травой и деревом. И землёй, само собой.

А вот двигал я его так же сам, правда, металлокинезом. Такой выворачивающий мозги момент, но не слишком напрягающий. И целесообразный: над доской Ленке приходится шаманить, призывая профильных духов для “зарядки”. А байк ни на земле, ни в ховер-версии зарядки не требует.

Ну да ладно. И опробуем, и доберёмся быстро. Может, Славик к возвращению Трак и не закончит, но заскучать точно не успеем.

— Ты знаешь, Кащей, — в процессе сборов протянула Ленка. — А ты прав. Я бы и побольше с этого Серёжи запросила.

— Угу. Ты, кстати, обещала, что мне чахнуть не придётся, — напомнил ехидный я.

— Приложу все усилия! — выдала Зелёнка и озадаченно задумалась. — А на что?

В общем, план злодейств был выполнен и перевыполнен, с партнёрами попрощались, да и выехали, а потом попарили на байке над дорогой.

Шлем мне был, к счастью, не нужен, а Ленка ловко пряталась за мной. Хотя тросы я держал наготове, на всякий случай.

Дело в том, что движимый металлокинезом байк был очень отзывчив, как бы не слишком. И, вдобавок, не терял, как понятно, массы. И скорость в пару сотен километров, на которых я сознательно притормаживал (меньше — как-то глупо, для ховера. Больше, впрочем, тоже, с учётом Зелёнки). В общем — столкновения я реально опасался, так что пару часов “парения” я был довольно напряжён. Но обошлось, да и опыт стал появляться. Так-то нам до Горюново было по разбитым дорогам часов восемь пилить, а тут раз — и на месте.

Правда, стали не пониматься умом, а чувствоваться задницей недостатки. В переносном смысле — в прямом байк как по воздуху летел, хех.

Первый — как раз управляемость. Но к этому можно привыкнуть, так что вопрос времени. Второй — невысокая высота полёта. Как ни крути, но летать лучше над дорогой. Теоретически, и над полем, но если какая ямища под травой — есть шанс продолжить путь раздельно с байком.

Ну и уставал, пусть и немного. Всё же именно как маг я не слишком силён.

С другой стороны, развитие использованием магии — вполне работало, это и установлено достоверно, да и по себе замечал.

Но довольно занятная у меня выходит картина с “магией-свойством нечисти”. Маг я… довольно средний. Вполне возможно, кстати, это от “принудительного перепрофилирования”. И удержание “каркаса дома год” — не показатель силы. Это вполне могло быть удержанием наложенного таллидом заклятия, требующего крохи, относительно самого воздействия. При учёте того, что дом не развалился ДО того как я стал магом — это практически факт.

Правда, искусный: контроль металла у меня запредельный, проверено и перепроверено. Ну да не суть. А суть в том, что маги ограничены “каналом в небывальщину”. То есть, чем он больше, тем больше маг может наколдунствовать, прямая зависимость. Кому-то он даётся толстый изначально, как Матвею из Восточного. Мне вот — средний, это как бы с изменения, кому как.

А вот Ленка — маг слабый, как и большая часть металюдей. Кроме уникально изменённых, крайне редких. У металюдей “видовая особенность” просто ужимает магические возможности до минимальных.

Но тренируется, упёртее меня. До ховера — уж точно. И как маг уже наравне со “средним” изначально мной. И переплюнет, скорее всего, хотя ещё посмотрим, да.

Но тут понятно, а вот с “свойством нечисти” выходила такая закавыка. Понятия “мана” нет, как класса. Впрочем, нет и у людей — там толщина канала. Но у части меня, что джинн — просто бездонное хранилище. Наполняемое душами и только душами, точнее, некой душевной фракцией. И может её быть бесконечно, это и тросы в ощущениях транслируют. И моя душа его потихоньку наполняет, совсем мало — приток уходит на “фоновые траты”. Сама манифестация тросов в реальности — уже отток. И хорошо, что не в минус.

И вот это самое свойство меня тоже толкнуло к посещению мёртвого города. Закрома бесконечные, нежити вредят. А казна пустеет, сам себе пошутил я.

Ну не пустеет — кульки и кульковский шаман сделали запасец. Но на меч он почти ухнул… В общем, не критично, но запас нужен. Просто на всякий случай, чтоб не сдохнуть безблагодатно, если что. Да и за Ленкой присмотреть, что вообще-то поважнее будет, да.

А ещё интересно, как упыри кубышку наполнять будут. И всякое прочее навство, с половиной которых я и не встречался толком до сих пор.

С такими, душеедисто-позитивными мыслями я и добрался до окрестностей Горюнова. Приземлил ховер на вполне себе дорогу, вполне себе бетонку. И уставился на “поселение работы”.

И прямо скажем — вот как думал, так и есть. Ни черта это не поселение, а именно база. Пара десятков узких, высоких, с перемычками параллелепипедов на колёсах — очевидно, те самые “грузовики”. Обматерены в три слоя, на вскидку — похоже на разработки Меллорна, в плане бронеколбасы на колёсах, Гворна.

Три огромных поля, с ажурными магическими конструкциями, домиками вокруг — очевидно, “обеззараживатели”. Небывальщины много, но не шибает: ровная, распределённая. Ну, Ленка, думаю, узнает и расскажет. Интересно.

Ну и всё. Пять зданий: многоквартирный дом и явные “развлекательные комплексы”. И несколько сторожевых вышек с магострелами, всё это обнесено забором-сеткой, наполшишечки зачарованным.

— Смотрю, Кащей, — пробормотала Ленка, стуча по кнопочкам терминала.

— Было бы на что, — хмыкнул я, на что Зелёнка, не прекращая работы, пожала плечами. — Ну это я так, ворчу, — уточнил я.

— Я ЗАМЕТИЛА, — очень вредно и ехидно озвучила ехидная вредина, оторвавшись от терминала. — Мне понадобится минут пять, можешь подождать тут, — пробормотала она.

— Да поеду потихоньку, наверное.

— Угу, — кивнула Ленка погружаясь в терминал.

И поехал я потихоньку к сетчатым воротам этой базы сталкеров.

3. Автобус в заднице

Подъехал я неспешно к сеточным воротам Горюново, вчувствуясь и вообще. Пока Зелёнка хакерила. И выходило, что защиты толковой у поселения нет. Небывальской в смысле, так-то турели на решётчатых вышках вполне сносные. Но магии — максимум мар отпугнуть и мелкой нечисти не слишком приятным приближение-пребывание сделать. Правда сигналка есть, хоть что-то. И хорошая: башни завращались в наш адрес, на что я им показал жест. Подумал и показал второй. Слегка отвели стволы, понятливые такие.

И из этакого вагончика вывалились троица. Два дивьих, один человек, суровы, брутальны, рожами тревожны. Все трое — маги, чего я у дивьих раньше видел только у Ларисы из Стального. Не сильные, но маги однозначно.

— С какой целью… — запинался человек, махнул лапой и выдал. — Чего припёрся?

— Надо, — улыбнулся я, не став глумится.

— И херли у нас высшему вампиру надо?! — возмутился тип. — Не говори, что сталкерить припёрся!

— Хорошо, не буду, — веселился я.

— Ты… серьёзно что ли? — недоверчиво уставился на меня человек.

— Наполшишечки, — отмахнулся я, да и решил больше время не тратить.

Список злодейств на сегодня я закрыл, а орать “я не упырь” и рассказывать правду жизни каждому встречному-поперечному — лень.

— У меня договор с Степаном Петровичем, на проведение расследования. Открывайте вашу калитку, рассказывайте, где рыла, которые мне расскажут, что и как у вас, — озвучил я.

— Так, — кивнул дивий, поглядывая на браслет-артефакт. — Открывай, Лёх, — на что человек попёрся отодвигать ворота на роликах. — Совет Горюново заседает, — слегка поморщился дивий, — в Неге, второй этаж, заведение Пескарь. Насчёт рыл — ты точно подметил, — вздохнул он. — Проезжай.

Хм, а дивьим с их “орднунгом” и разумностью-взвешенностью в Горюново хреново выходит, прикинул я по пути. Бросить эту богадельню, если структура есть, и они в ней — им органически тяжело. Точнее, будут месяцами “ду-у-умать”, взвешивать и вообще. Но они всё же и люди, так что недовольство сквозь “видовую склонность” прорывается. Их даже не “удерживают-принуждают”, просто особенности мешают “налаженную структуру” оставить. В общем, только и пожалеть бедолаг остаётся, пожалел я бедолаг.

Народу вокруг практически не было, так, мелькали фигуры в отдалении. Ну и поселения, как такового, тоже не было. Это я издали заметил, ну и за оградой его чудесным образом не появилось. Пять зданий, шестиэтажная общага-многоквартирник, как я думаю. И четыре подмигивающих небывальщиной и светом явных “развлекательных комплекса”. Пожрать-выпить-потрахаться завернуть — в среднем, такой ассортимент предлагали мерцающие вывески.

— Есть данные. Скинуть или словами? — уточнила Зелёнка. — Местечко, конечно,— протянула она.

— Скинь, — ответил я. — А вообще — нормальное место. Для вахтовиков.

— Так тут не вахтовики. И вахтовиков тут не заведёшь, — веско выдала Зелёнка. — Ты просмотри данные, там есть.

Всмотрелся я данные, благо “ускориться” у меня худо-бедно начало получаться без специального жареного петуха, на филей нацеленного.

И, помимо того, сколько в Горюново разумных (пять с хвостом сотен), магов (почти четыре сотни), был короткий обзор. Это Ленка у меня умница, да.

А вот суть обзора заключалась в “что сталкерские артели в мёртвом городе делают”. Даже не столько “что”, а “как”.

Фуры — зачарованы, это понятно. Причём на совесть, я их за километр почуял. А вот с людьми и металюдьми выходит, что носят они комплекс артефактов в виде рюкзачка. Кстати, требующий зарядки регулярно, от магов.

И, соответственно, делает этот рюкзачок жёсткое излучение в пределах пары метров… несуществующим. Как я понимаю, таже фигня, что и с нечистью.

И от ментальной магии защищает, и от некроса. Не абсолютная защита, но такая, достойная.

А в чём дело с вахтовиками: Ленка в своём обзоре количество гробанувшихся показывала. И статистику аж подчеркнула. В общем, выходило, что половина сталкеров дохли в первые пару недель. Четверть, то есть половина от оставшихся — либо валила, либо тоже дохла в месяц. И оставшиеся уже составляли “профессиональную часть”, с низкой смертностью и пахавшие уже с минимальными потерями.

То есть на “акклиматизацию” нужно шесть недель. Смертность — больше половины, причин Ленка не узнала, но они не слишком важны и в целом — понятны. Никто “вахтовать” в таком месте не будет, это она точно подметила.

— Занятно, — озвучил я, тормозя байк у двухэтажного комплекса с надписью “Нега”.

Там и других надписей дохрена было, но эта — самая заметная и большая. А так — стекло сплошное, правда, непрозрачное извне. Типа торгового комплекса, что, в общем, и логично.

— А у столицы статистика по сталкерам какая? — заинтересовался я.

— Ты знаешь, примерно такая же. Смертей меньше, но отсев на приближении к мёртвому городу шёл. Ну и народу у нас мало было.

— Ну да, тут сразу на телеге, никто, если новичок крышей поехал, не вернётся.

— И если его нежить “ведёт” — не факт, что это понять можно, — уточнила Зелёнка.

— Вот да. Ладно, пойдём, — поставил я байк на подножку, на что Ленка кивнула и соскочила.

Подумал я, да и плюнул: будет кто-то моё имущество угонять — сам себе злобный буратина.

Ну и потопали мы в комплекс, который таковым и оказался: какие-то магазинчики, но больше всего заведений развлекательно-бухательных.

Впрочем, попыриться толком нам с Зелёнкой не дали. Никакой охраны не было, но к нам подсеменил паренёк, хоббит, судя по волосатым босым лапам и невысокому росту. Не перумовский, поставил диагноз я.

— Господин Кащей? — уставился на меня он.

— Угу.

— Вас ожидают, по поводу контракта. Будьте любезны следовать за мной, — озвучил он.

И посеменил впереди, а мы за ним любезно последовали. Паренёк был в официантской юбочке, да и манера обращения понятна. Халдей, однозначно.

Отвёл нас на второй этаж, в заведение с надписью “Пескарь”. Габариты этого пескаря над дверью были на зависть любому сому, кстати.

Внутри — хоббит-стайл. Низкая, хоть и под человеков, мебель, дерево и уютно. И мохноногие шуршат, официанствуют. Народу много, но нас провожатый в сторонку повёл. Там, в этакой полуоткрытой, с висюльками вместо двери, кабинке заседали четыре типа. Квасили и кушали, судя по столу.

— Ты, что ли, Кащей, лядь? — прочавкал щекастый металюдь, я таких и не видел ещё.

Человека-человекой, но из лба торчит рог. И сильный металюдь, маг. Впрочем, и остальные тоже маги, чувствуется. Пара людей и ельф. Последний сидел с классически-снобской мордой в стиле “что я тут, в этом быдлятнике, делаю?” — но судя по тарелкам, пустым кружкам и вообще — делал он это “что” не хуже прочих, хех.

— Я — Кащей. Ты — лядь, — любезно разбяснил я политику партии, оглядываясь.

Дело в том, что в закутке был обширный стол, но вот посадочные места были только под четвёрку. Да щаз, будем мы стоять, прикинул я, выдёргивая тросами пару полукресел из-за столика. И уселись мы с Ленкой, на типов смотря.

Щекастый рогач мордой тем временем багровел, вникая в политику партии, рожу скорчил, начал вставать:

— Да я тебя… — но был ушастым за плечико ухвачен и усажен.

А я с интересом вчувствовался в мордача. Маг-то сильный, но была в небывальщине какая-то… неправильность. Вот чёрт знает, что такое, но ощущение калечности, неполности… Сложно понять, именно уровня ощущений.

— У вас заключён договор с нашим коллегой и с селением Горюново. Повежливее… — начал было вещать человек, но прервался, уставившись на дулю.

— Вежливым с вами я быть не договаривался, — любезно пояснил я. — И нехер материться при даме, — уточнил вежливый я. — У меня лучше получится.

— А нам его услуги нужны? — риторически вопросил ельф у коллег.

На что я лапы сложил домиком, с интересом на четвёрку пырясь. Вообще, судя по всему, вся четвёрка — люди с автобусами в задницах, ещё со старых времён. Ну, чувствуется такое. Средней паршивости, но местные… В общем, стиль “владыка жизни” прямо пёр.

И, судя по всему, в рамках Горюнова эта иллюзия у четвёрки в той или иной мере сохранилась. Неслабые маги, типа народом рулят. До поры — сильные маги бегали и вообще.

Ну да хрен с ними, просто в рамках “договора” — я могу их хоть прибить. Вот вообще, там “узнать и сообщить” значится. А вот они мне должны, как минимум — сообщить что и как, в деталях. Не сделают — либо Серёге от небывальщины прилетит, если он дурак. Либо, если они ему в самом деле “полномочия делегировали”, то им самим.

— Лен, рогатый какой-то странный, — отмыслетекстил я. — Не встречала?

— Смотрю. Встречала, но не настолько. Небывальщина наказала. Это у магов, которые врут, появляется. Детали нужны?

— Позже расскажи, интересно, — оттекстил я.

Просто четвёрка демонтративно нас не замечая обсуждала “а оно нам надо?” Ну и вроде дообсудила. Ельф уставился на меня недовольно.

— По договору мы должны рассказать о деталях происшествия и ответить на вопросы. И представить проводника. Но твоя наглая тощая рожа и рожа твоей… спутницы, — правильно сынтерпретировал ушастый мою весёлую рожу и помахивание тросом, — нам неприятны. Придёт человек и расскажет. Договор это допускает.

— Допускает. Можно было сразу так сделать. Мне ваши отвратительные морды тоже противны, — честно ответил я.

И минуты полторы любовался на переглядывание и злобствование. Ну как же, они тут все из себя, а им в лицо правду говорят. И не сделаешь ничего, хех.

Этак я план злодейств на неделю перевыполнил. Ещё пара-тройка подобных встреч — надо будет старушку через дорогу водить, для равновесности. Но пока — нормально, так что пусть живёт спокойно, старая.

Через полторы минуты появилась человеческая физиономия, кивнула четвёрке, уставилась на нас. Ну и мы пошли за ней, я даже стулья на место поставил — хоббиты местные-то не при делах. А я — Кащей вежливый и культурный. Наполшишечки.

Физиономия, назвавшаяся Ильном, оказалась вполне компетентной. Старший какой-то артели, которую он обзывал “бригадой”. И вообще, всяких “в натуре” и “чисто конкретно” был явный перебор, но в остальном — толком и по делу. Ленка голограмму на столе развернула, для меня в визоре подсвечивая, и этот Ильн толково, и “чисто конкретно” по делу всё и рассказал.

— Когда вас вести надо? Братва готова, метнёмся хоть сейчас, — в конце часового рассказа-показа выдал он.

— Не надо нас водить, — прикинул я.

— Мне поручили…

— Официально отказываюсь от проводника на этот заход, — озвучил я.

Дядька полминуты помолчал-подумал, кивнул и свалил.

Ну а на кой нам проводники, если город относительно небольшой? А что амулеты от радиации делают, Ленка подробно срисовала и меня в нашей защите уверила.

Вообще — выходил с городом такой расклад: прилетело в него или одной, или очень точно в центр — несколькими ракетами. И окраины целые, центр в щебень с запредельным фоном. Ну и градиент от центра к окраинам соответствующий.

Сталь, до поры, тягали только с края, благо были склады. И, соответственно, нужды от них отдаляться не было. Да и дома там же ломали, благо магия это позволяла с минимальными тратами, а от тех же безумных домовых подобное — самое надёжное. Домовой, какой бы безумный не был, после разрушения структуры “дом” в небывальщину проваливается, без вариантов.

И вот начали ездить, искать полезное, не более месяца. Потери были, но фоновые, и вот, не возвращается одна фура. Потом исчезает одна из четвёрки, посланных на поиски. И юго-восток города стали считать “нехорошим”, поскольку исчезли обе там. Но в остальных местах — норма, до пропажи фуры ближе к центру города три дня назад. Так же, с концами, пять фур по маршруту помотались в виду друг друга. Ни следов на развалинах, ни в небывальщине — довольно сильные маги поехали. Просто исчезла, никаких следов боя тоже не было.

После чего большая часть артельных просто отказалась выходить. И к совету — нехер прожирать в Пескаре наше всё, решайте проблему. Или мы валим.

Ну, в целом — картина понятна. Надо ехать в мёртвый город и смотреть. И тащить фуру, как понятно, нахрен не надо. Безопасность Ленки, конечно, напрягает, задумчиво уставился я на Зелёнку.

— Я — на доске, Кащей. Поднимусь метров на двадцать-тридцать…

— Пятьдесят, Лен. Для рогатки этого хватит.

— Хорошо, пятьдесят, — согласно махнула она ушами.

— А я на байке понизу. Посмотрим, для начала, место, где пара фур исчезла, — тыкал я в маршрут. — Может, я что почувствую. Ты?

— Очень много помех даже тут, — поморщилась Ленка. — В городе будет совсем плохо, думаю. Метров сто сбор информации, не больше. И достоверность… неважная.

— Ну значит, точно надо мной, — подытожил я. — И смотри, что можешь. Не узнаем-не найдём — совещаемся визором, думаем. С этим-то проблем не будет?

— Не может быть проблем, Кащей. Трифон и байк, как ретранслятор. Даже в экранированной и лишённой сетки области — связь будет. Как и доступ в сеть вообще, — погордилась Зелёнка.

— Это мы с тобой мудры, — покивал я. — Ладно, делать тут вроде нечего. Поехали?

— Стопэ, — выдала ехидная зелёная вредина.

— Стою, — с интересом отозвался я. — сижу, точнее.

— Зачарование, Кащей, — напомнила Ленка.

— Да, надо, — признал я. — И не смотри так на меня, я к радиации нечувствителен, — с некоторым опасением выдал я.

— А, да, — признала Ленка.

Судя по ехидности и вредности — хотела меня всего исписать гоблинскими матюгами! Но фигушки, умеренно порадовался я, причувствовался к тросу, который в байке…

— Лен, а у нас байк хотели угнать, — ехидно сообщил я, поднимаясь из-за столика.

— Так, погоди, — развернула она терминал.

— Не буду годить,— прихватил я её за лапку. — Пойдём посмотрим.

— Ладно.

И пробежались мы до выхода. Вообще — надо бы подумать-повчувствоваться, а то трос на байке стал слишком автономным. Не “бунт тросин”, конечно. Просто судя по мной почувствованному — он от какого-то деятеля просто “отпихнулся”. Вроде рефлекса, но я на это даже внимания не обратил. Ну как почесаться, что-то такое. А вот что с воришкой — непонятно, лучше такие вещи осознанно делать, факт.

От воришки были брызги крови и фаланга пальца под байком. Металюдь, судя по зелёному колёру.

— Ты его не…

— Нет, Лен, он сам лапами в трос влез, придурок, — вчувствовался я. — Ладно, чёрт с ним, хотя… слушай, ты голограмму, как над Траком, к байку прикрутить можешь? Не особо жалко, но блин, кровью всё заляпают, паразиты такие.

— Они — могут, — серьёзно покивала Ленка. — И повреждения не сильные, можно отрастить, — почти под нос пробормотала она, в очередной раз подтвердив свою сердечность.

В плане сочувствия всяким придуркам, а не здоровья, да.

И стала материть в три слоя байк, доску и себя. Параллельно рассказывая про “врущих магов”.

— Примерно такие же повреждения были, это… не совсем душа, хотя, возможно и она, — сообщила она.

— Душа, но наполшишечки, — выдвинул гипотезу я.

— Скорее всего. В общем, маг врёт, происходит либо осуществление вранья, либо вот такие повреждения. У этого рогатого, правда, половину, не меньше, покорёжило.

— Так, погоди. Мне Маринка, дроу из Зеленюков рассказывала, что маги — лжецы. И тратят переработанную небывальщину на воплощение обмана.

— Есть такая теория, — согласно помотала ушами Зелёнка. — Но не лжецы, а фантазёры. Маги воображают и тратят эфир на воплощение. А слова — другое. Наверное, можно и словами магичить. Но там КПД выходит совершенно дурацкий. Кстати, может, эти повреждения получаются от резкого оттока… Не уверена, Кащей. Но этот Роман либо постоянно врал вслух, либо что-то совсем лживое сказал и на этом настаивал. Иначе таких повреждений не могло бы быть.

— Ну и хрен с ним, — заключил я. — Но вообще — интересно, спасибо.

— Не за что, дурацкий Кащей, — выдала приступившая к матерению доски Зелёнка.

И через полчасика мы просто поехали в сторону мёртвого города, расположенного в пятнадцати километрах от Горюново. В пяти километрах от окраин Ленка взлетела, подготовила рогатку. И я потихоньку, уже на колёсах, покатил. Оглядываясь и вчувствуясь, на тему “а чего это у нас тут такое”.

4. Уличные гонки

По приближении к городу был и “частный сектор”, правда, нахрен выгоревший, большей частью. Буйства “жизни против смерти”, как в Мёртвом Городе под столицей — не наблюдалось.

Да и вообще с нечистиками на подходе к городу было “никак”, очевидно — не приближались. А вот сам город не столько фонил некросом, хотя и некрос был, естественно. Но гораздо больше было… вот сложно сказать, жажды, наверное. Голода, в плане “разорвать-уничтожить”, не поглотить даже. Не знаю, совершенно безумное желание, и небывальщину явно колбасило.

Так что в придурошности местной нечисти и нежити ничего странного нет, факт. Сидя в дурке, нормальным не будешь, психиатры демонстрируют это, хех.

А вот дома, в основном пятиэтажки, не горели. То ли домовые постарались, то ли ещё что. Массово, в смысле. И никаких границ и “злостного внимания” не было — точек “злобного и безумного пыринья” по приближении к городу дохрена, но вот ощущения “целостности злобного центра” — не было.

— Очень слабое психическое воздействие, Кащей, — оттекстила и Ленка.

— Чую, Лен. Но много домовых. Совершенно безумных. Нежить есть, но мало.

— Не только домовых. Межевеки, — подсветила Ленка для меня точки. — Луговой, — ещё одна точка. — Но они, вроде бы, тебя боятся, отходят.

— Ну и хрен с ними, — логично заключил я.

И поехал по растрескавшейся дороге. Нежить чувствовалась, но тоже не лезла, точнее… на Ленку, похоже, дёргалась, а от меня шарахалась. Я аж призадумался — ну что за хрень, раньше меня нечисть и нежить за человека принимала. А потом заржал, начав в себе разбираться.

— Чего смешного? — поинтересовалась Зелёнка.

— Да я тут задумался, чего это от меня нечисть шарахается, — озвучил я.

— Так. Ты в сети очень активен. А что с тобой? Колдуешь?

— Нет, Лен. Это тросы, причём сами. Видно, реагируют на повышенный фон. Я даже не замечал, рефлекс, видимо.

— Понятно. Но для них ты — сильная, очень, нечисть. Это несмотря ни на какую чувствительность видно.

Ну и ладно, хотя, конечно, слишком много у меня “рефлекторного” выходит. И не страшно, вроде. Но с собой разбираться надо, а то бардак. Хотя бы знать, а чего енто мой многосоставной организм творит. И интересно, не без этого.

И вот, еду я еду, Ленка сверху летит-летит. На пару километров уже углубились, домовых и прочего всё меньше, а вот нежить “на периметре чувствительности” что-то закопошилась.

— Вурдалаки, собираются в группу, — подсветила Ленка фигуры. — Видимо, будут атаковать. Отработать по ним?

— Не стоит, Лен. Опасности нет, а я… ну, подзаправлюсь, — не слишком охотно пробормотал я.

— Ясно. Приятного аппетита :-0

— Вот спасибо.

— Пожалуйста 0:-)

— Рога забыла, вредина.

— Они в уме, злодей :-р

Ну а пока мы получатились-полуговорили, неторопливо двигаясь, вурдалаков набралось полсотни рыл примерно. Видно, этого им показалось достаточно, ну а концентрация “шизы небывальщины” их на атаку толкала. Да и жизнь во мне есть, немного на общем фоне, не говоря о Ленке.

— Лен, не приближайся, — озвучил я.

Дело в том, что вурдалачня не кинулась в атаку, а заложила полукруг, взбираясь на пятиэтажку дальше по дороге, нычась на крыше. Видно, не совсем уж тупые, засада.

— Кащей, пятьдесят метров!

— А мне — спокойнее!

— Хорошо, папа Кащей.

— Выпор… кхм.

— Хи :-р

— Что нибудь злодейское и страшное всё равно придумаю, — посулил я. — Трепещи!

— Трепещу, — разумно согласилась Ленка.

И покатил я потихоньку к “засадному домику”. Кстати, правильно я Ленке сказал не приближаться — вурдалаки с крыши сиганули, когда я метрах в тридцати был. И допрыгнули, молодцы такие, принял я “первую партию” на тросы. Жала тросов я сознательно усиливал, что сделал верно — твёрдые, сволочи. Провал пяток, одного стал рассматривать в растянутом времени.

Нетипичный, точнее — вурдалаки-одиночки, которые в столичных местах встречались… ну на гниловатых людей похожи. А тут — явные звери, кроме одной детали. Лица вполне человеческие, даже цвета нормального. А вот тело — перекорёжено до предела. Длинные тощие руки, с двумя когтями от локтей — это предплечья “разошлись”. Шея в полметра, гибкая. Ноги длиннющие и мускулистые, с когтищами, и всё это полугнилое-полузасохшее мясо без кожи. Красавчик, блин. А рожа — видно, легендарное “в окна заглядывать и родных звать”.

Тем временем вторая партия “пошла”, без перерыва с третьей. И если души как души, хорошо, но мало, то вот некоторую… странность я почуял. Оттенок крови в небывальщине, этакий еле уловимый привкус на фоне голода, некроса и безумия.

— Упырей поблизости нет? — уточнил я.

— Не вижу, а что?

— Да похоже эти не сами кинулись. Чувствовалось от них… что-то кровавое. И последние прыгнувшие. Они тупые и злобные, но не настолько. Опасались до атаки, а я почти всех перебил. Не стали бы после первых прыгать.

— Безумные, могли и прыгнуть. Но не вижу, чувствительности не хватает. А судя по помехам там Ктулху с Йог-Сотхотом танго пляшет.

— Экие они затейники, — оценил я. — Ладно, Лен, двигаемся. Я чую, а ты ищи упырей. Вроде кроме них некому тут кровью фонить.

— Видимо да, буду приглядывать.

Выдвинулись дальше, достигли района, где пара фур исчезла. И, вроде бы, ничего особенного. Нет, звиздицома, конечно, но она тут везде. А ни каких-то особо злостных нечистиков, ничего такого не ощущается.

— Так, четыре улицы, — прикинул я. — объезжаю и к центру. Может, что-то почую.

— И я, может, что увижу, — согласилась Зелёнка.

В общем, даже не поехал я, а пополз по улочкам. Мертвечина ощущалась, как и одинокие домовые, уже не больше одного безумного рыла на многоэтажку, и то не каждую.

Но вурдалака полтора на грани чувствительности мелькнуло, не больше. “Общий фон” показывал, что их в округе побольше, чем на въезде, но не появлялись.

Правда, нежить таки “нанесла ответный удар”. Бессмысленный им, энергополезный мне. И стоивший бы мне тонны нервных клеток! Если бы нервы у меня не были бы из стальных канатов, да. Но напрягся, факт.

В общем, чешем мы по улицам, Ленка надо мной, как вдруг шибает некросом из домика впереди. Ну, он и так там был, так что скорее, его колебанием. И к Ленке самым наглым образом чешут призрачные нави! Несколько десятков, более “плотные”, чем мне встречались. То есть, на свету “исходят призрачным дымком”, но чешут нагло!

— Лен!

— Вижу, не страшно.

— Спускайся ко мне, — предложил я.

— Я и сама справиться могу.

— Быстро? — ехидно поинтересовался я.

— Спускаюсь, папа Кащей :-р

Вредина зелёная, усмехнулся я. Спустилась, окружённая этакой сферой протоплазмы. Нави тоже поехавшие — солнце, от сферы-защиты они на глазах развеиваются, а всё равно рвутся к живому.

Прибил я это навство и призадумался.

— Думаешь, нави? — поинтересовалась Ленка.

— Вряд ли. Они просто психованные и солнца не боятся. Ну хорошо, допустим, они часть сталкеров сожрали. Маловероятно, но допустим. Но в фуру точно не проникнут.

— Точно, — покивала Ленка.

— И, допустим, проникли. А фура где?

— А ты её ищешь металлокинезом?

— Естественно. Почти километр охватываю, — хмыкнул я. — На это местные заморочки не действуют, а у неё и форма узнаваемая, и сплав нетипичный.

— Хм, упыри, — задумалась Зелёнка.

— И вот тут — особо умные и сильные, экипаж законтролили. И фуру сныкали. А где склады — их нет. Не любят… сталь?

— Упыри — нет, на сталь им плевать. Но может, какая-то нежить со сталью… — протянула Ленка, бьющая по клавишам. — Нет, Кащей. Ничего такого не нашла, — через минуту расстроенно пожала плечами она.

— Да я не особо рассчитывал, Лен. Сеть сетью, но тут куча всяких новообразований, блин. Думал, или след в небывальщине будет, или фуру где-то рядом припрятали, — признал я. — Ладно, двигаемся в центр.

Двинули, помотались на границе развалин. В развалинах оказался оплавленный камень и, как ни странно, развалины. И довольно много навей, причём вообще плюющих на солнечный свет и ощутимо пополнивших мою кубышку. Но недостаточно сильных, чтобы пробиться в фуру, да и таких же тупых, как их “эфемерные собратья”.

Ну а в центр лезть — вообще идиотизм. Спёкшееся всё от взрыва и лютая радиация. Всё видно, кстати, видимо, небывальщине сам взрыв не понравился, прям вихрь был в том направлении. Но отчётливо ощущаемый, в плане “стихийное явление” а не что-то сознательно живое. Точнее, сознательно неживое, хех.

Отъехал я от границы “тотального разрушения”, встал, и стали мы с Зелёнкой обсуждать. Правда, обсуждалось хреново. Фур в округе нет, нежить, даже вурдалаки — пуганая. Нави непуганые, но там и пугаться нечему.

— Нужен упырь. Он и вурдалаков, скорее всего, контролил. И хоть и вероятность “там дебил, тут умница” мне кажется идиотской…

— Но небывальщина, — понимающе кивнула спустившаяся Ленка.

— Вот да.

— Так, я, в принципе, могу полетать. Нежить от тебя шарахается, а ко мне — скорее притянутся. И подранить… хотя толку? — сама у себя спросила Ленка. — Нет, надо подумать, как обездвижить. От дохлого упыря толку не будет!

— Погоди, Лен…

— Пап Кащей, хватит, — показала язык вредина.

— Зелёнка, я вообще-то не про то, — злодейски вывалил язычину я. — То, что тебе надо эту пакость отследить, если мы хотим с ней пообщаться по душам, — изящно пошутил я, — это понятно. Но упырь всё равно убежит, если ты его не расчленишь. Что очень вряд ли, только лучом, вблизи… Нафиг, в общем. А рогаткой ты его либо убьёшь, либо без толку. Поэтому — нужен маячок!

— А ты у меня Мудрый, Кащей, — оценила Зелёнка моё всё.

— А то, — не стал спорить с очевидным я. — Маячок, а дальше я эту скотину поймаю, от байка не убежит.

— Да, хорошо. Только всё равно прикинуть надо, чтоб маячок… вольфрам?

— Угу. Щаз делаю крючок, типа рыболовного, — ответил я, воздействуя на вольфрамовый стержень из бардачка. — Его я за пять километров почувствую, постоянно с ним тренировался.

— Добавь ещё три крюка, — попросила Ленка, подсветив на визоре.

— Центровка, — мудро понял я.

— Она самая, — мудро кивнула Зелёнка.

— Тогда уж и стопор-оперение, чтоб не протолкнул, — прикинул я, творя озвученное.

Передал я Зелёнке оперённый и центрованный крючок, и она полетела. Ну… волновался, немного, но она не дура, да и не опускалась. И видно было, да.

Фигурка пару минут над городом круги понарезала, из города под ней шибануло искажением небывальщины, я чуть не сорвался, но на визоре показался текст.

— Всё нормально, подстрелила. Встречай гостей.

И фигурка полетела ко мне, а за ней щемилась натуральная толпа подсвеченных фигур.

Впрочем, стали они отставать и валить, по мере приближения. До моей “зоны чувствительности” добежало десятка четыре, а рвались вперёд вообще всего восемь особо отбитых вурдалаков и пяток навей. И померли, до меня добежав.

— Чувствуешь? — после окончания прибивания нежити уточнила зелёнка. — И приятного аппетита!

Я подумал, а не поглумиться ли в ответ, но решил, что не стоит. А то можно до не самого приятного дошутиться, и вообще. Так что просто очень противным голоском спасибкнул. И продолжил уже нормально.

— Чувствую, Лен. Сейчас байк подниму и поймаю, упыря такого. И повыше следуй, пожалуйста. На всякий случай думаю, придётся в какое-нибудь здание врываться и всё такое. Ну в общем, ты поняла.

— Хорошо, поняла. Удачной охоты =)

— Угу. Только карту мне нормальную дай, будь любезна, — ехидствовал я.

— Ой :(

— Вот да.

— Лови.

Ну а я сопоставлял ощущение от моего вольфрама с картой. И не в доме упырюга от крючка страдал. Что-то типа магазинчика или заправки, что и к лучшему.

Просчитал я маршрут, врубил инструменталку поэнергичнее и потяжелее. Мне приятно, Ленка не против, а на нежить пофиг.

И втопил, наверное, километров на триста с хвостом, в режиме ховера.

Нечисть охеревше провожала бешеного меня взглядами, упырь… да ни хрена он не успел. Может, и хотел что-то сделать, но не смог. А я, стараясь подтормозить, влетел в магазинчик заправки, затросил пакость… и улетел из магазинчика вместе с упырём в обнимку!

Байк полки, стойка и стена затормозили, а вот меня — нихрена. И я на ловле упыря сосредоточился, так что ласточкой вместе с ним улетел.

Уже через десяток метров затормозил выпущенными тросами, стал оглядываться и вчувствоваться. Нечисть с визгами и писками разбегалась. Визор отображал:

— Ты в порядке?

— Вижу :-D

Нууу в общем да, смешно, признал я. Но не сказал, потому что нефиг. И стал разглядывать упыря.

Упырь от человека отличался только серой кожей и равномерно-розовыми буркалами. И был очевидно поехавшим:

Сломался в нескольких местах, подвывал и трясся, но издавал нечленораздельные звуки, типа мычания и хрипения.

Разумные в такой ситуации издают исключительно матерные звуки, факт. А раз не издаёт — значит, и не разумен.

Неразумный упырь дёргался, а я стал думать, как бы мне из этого психа информацию-то вытащить. Потому как его тросом слегонца потыкал, говорить предложил (ну, случаются чудеса) — нулевой эффект.

— Не говорит?

— Даже не матерится, упырь такой, — осудил я гадкую тварюку.

— А если ты его внутри допросишь?

— Охеренно деликатно, Лен, — кисло оценил я. — Сделать не проблема, да и не в том дело. Если это не умеет говорить — что я узнаю?

— Не знаю, Кащей. И не попробуешь — не узнаешь.

— Логично, — признал я. — Эх, вот какая же ты мерзкая упыриная морда! — с искренней неприязнью сообщил я.

Подготовился, искренне возненавидев морду упыриную — ну реально же сволочь! Я, блин, не хочу никого в себе мучить, а из-за этого быдлы придурошного, не разговаривающего, приходится!

И порвал паразита в клочья. Механизм “захвата души” исправно сработал, а я замер. Потому что было с этой душонкой всё не так.

То есть, вопли боли и страдания она издавала, энергией фонила. Нечленораздельно и бессмысленно орала и страдала, простое мучительство выходило. Но. Но было очень заметным и странным, так что я на верещащую душонку просто забил.

Это самое “но” было в некоей… связи, канале, фигне непонятной, которая чётко чувствовалась по поглощении душонки. И вела она от неё в материю. И это точно не “запасное тело”, блин, озадаченно вчувствовался я. Тут связь не “от души к телу”. А откуда-то к душе, сознательное действие “оттуда”. И кровью шибает, фигня такая.

Впрочем, недоумевал я недолго. Душонка упыря просто сделала “пшик”, выделила кучу энергии, часть которой поглотили тросы, остальное — развеялось. И всё, совсем. Не ушла в небывальщину, не что-то ещё. Просто лопнула и рассеялась.

— Ничего не понимаю, — озвучил я уже в материи.

— А подробнее? — аж подпрыгивала на доске неподалёку Зелёнка.

— Ну слушай, — хмыкнул я, да и выложил что начувствовал и что случилось.

— Странно, — протянула Зелёнка. — Кровь, говоришь?

— Говорю.

— Высший упырь?

— А они бывают не металюди?

— А кто мешает? И кто сказал, что это не метачеловек?

— Да в общем-то, может быть, — признал я. — Тогда у нас есть некий высший упырь, контролирующий обычных. А они — вурдалаков. И он… где-то там, — тыкнул я на север города.

— Я слетаю…

— Нет! Лен, это высший упырь неизвестной силы, блин! Ты ту дуру со склада забыла?

— Не забыла, но я на доске…

— И что? Сто метров у тебя зона уверенного обнаружения. Для упыря — тьфу, теми же лучами кислотной крови — доплюнет. Меня эта кровь разъедала, — напомнил я.

— Нууу… да, говорить, что промахнётся — глупо, — сама признала Зелёнка. — И что ты предлагаешь?

— Я бы вообще предложил вернуться, поговорить со свинотрахами горюновскими насчёт денег, — честно признался я. — Но этот высший упырь, если это именно он, точно знает, что тут душеед. И может просто свалить. А мне этот упырь ни хрена не нравится, Лен.

— Поддерживаю. И всё-таки?

— Ты делаешь вспышки. Поднимаешься на пару сотен метров, двигаешь за мной с отставанием. И это “не папа Кащей”!

— Понимаю, согласна. А ты?

— А я втоплю по городу на байке. Найду я этого упыря, мне при приличной скорости — четверть часа полгорода объехать.

— Километр? Или меньше?

— Скорее больше.

— Составить маршрут?

— Составь, Лен, — не стал “я самэцовать” я.

Через четверть часа Ленка зарядила рогатку пачкой стрел со слабенькими “солнечными духами”, как объяснила она. Ну и я приготовился, выпустил пучок тросов, да и втопил.

Тросы я выпустил не только и не столько как оружие. Разогнался я если не до звука, то в районе. И инерцию магией хрен погасишь, так что на поворотах я крошил тросами здания и асфальт.

Через четыре зигзага “окраины-граница застройки” я почувствовал… не тварь. Скопление нежити. Они кучковались, ну и втопил я в ту сторону. Упыри, вурдалаки, просто кинулись на байк толпой. И зря — я не всех даже затросить успел, половину просто размазало. Правда и байк остановился, но основной “ком” нежити я просто “прошил”. А вот в полукилометре чувствовались живые души. И чесали к окраине города, быстро, паразиты такие. И да, живые-то живые, но кровью и некросом разили от души.

— Упыри. Высшие. Металюди. Двое, — скороговоркой выдал я, отбиваясь тросами от упырей и вурдалаков.

Точнее — насаживая и разрывая, уже рефлекс, хех. Да и основную часть мы с байком того, там сотни полторы было, а то и больше.

Прикинул, да и втопил на полную, догнал упырей за пару секунд и… фигура метнулась в дом, а вторая — рассыпалась кровавым туманом, метнувшись ко мне.

Я его проскочил, тросами помотал, но… не слишком эффективно. А тросы слегка “окислились”, блин.

Вбил тросы в асфальт, частично гася инерцию укатившего дальше байка и судорожно думая, а что мне с этим кровавым туманом делать-то?

Урон небольшой, но есть. А я тросами махал без толку. Ну, можно попробовать из тросов и металла создать бокс, прикидывал я, покачиваясь на тросах и ожидая рванувшее ко мне облако.

— СВЕТ!!! — Мигнуло на визоре, и я, от греха, затросил глаза.

Правильно сделал — буквально в трёх метров от меня шибануло вспышкой света. Если это — слабо, то я красная шапочка, ошалело оценил я. Прям “тросами почуял” вспышку.

Упырь, впрочем, тоже. Вспышка просто “сбила” его в тело, в которое я принялся бодро и злобно тыкать тросами.

Но прочность паразита была даже повыше упырихи из стального, так что после пары слабых царапин я просто оплёл скотину тросами, начав “вбуриваться” в него.

И, более-менее взяв “ситуацию под контроль” я стал искать второго упыря…

— ЛЕН! — оттекстил я, мыслями — быстрее.

— Вижу, не страшно.

Но, невзирая на это, я потянулся сознанием в поясок. И вовремя, блин! Какая-то нетопыреобразная пакость, зверолюд-нетопырь и, несомненно, упырь летел к Ленке. И получил на подлёте вспышкой в рыло. Но не остановился, продолжая лететь-падать на Ленку! А это вспышка, она не видит, блин!

Так что падающую тварь встретили тросы пояса, оплетая и не давая добраться до Ленки. Но вот инерцию я не погасил, реально мозги плавились, с учётом буримого упыря! Просто не подумал, блин!

И, связанные тросами, упырь и Ленка закувыркались вниз, с пары сотен метров. Впрочем, паниковать я не стал, испугавшись до ледяного спокойствия. Я — не успею. Байк, при том что упырь мне ещё мешать может — с гарантией не успеваю. Отпустить упыря, погасив удар тросами пояса — можно. Но он доберётся до Ленки, она просто не успеет среагировать на таком расстоянии.

Остаётся металлокинез. Как барон Мюнгхаузен, металломажа собой через тросы на тросы. Никогда такого не делал, а вот надо. Не получится — всю энергию на поясок, давлю упыря, отбрасываю и гашу энергию падения Ленки.

К счастью — получилось. Падение замедлилось до приемлемых величин, а Ленка, зыркая на бьющегося в метре от неё упыря завозилась с рогаткой. Вот и зашибись, отметил я и взвыл.

— Вот ты скотина какая! — искренне возмутился я.

Упырь, подлюка, не пожелал прилично бурится. Тросы уже пробурились достаточно, чтоб он не мог магичить. Но эта скотина вытянула шею и вцепилась зубищами в удерживающий трос. И это было больно. Почти как Боль, хоть и локализовано.

И не перекусил, именно “свойство небывальщины”. Впрочем, ласково улыбнулся я упырю, после Боли — не страшно. Разве что неожиданно. И, одновременно сжимая со всей дури трос на упыре у Ленки, вбурился в упыря рядом. И, через минуту, его душонка попискивала в моем внутреннем аду, а тело истлевало в прах.

Метнулся сознанием в поясок: Ленка стоит… полусогнутой, упыриное тело под тросами истлевает, но тросы продолжают сжиматься уже на костяке, не давая Ленке разогнуться. Это называется “упс”, распустил я тросы и поскакал к подруге.

5. Кровавое танго

Подбежал я разминающей поясницу Зелёнке, которая на меня очень многозначный взгляд бросила. Хороший, но многозначный. А вообще — нехрен, я спас и всё такое, да.

Правда, упырь был… жив. Обезглавлен, точнее — обезглавлена, как я с некоторым удивлением отметил. Этакая фуррятина из нетопыря и человека, причём морда страдающей большеглазой башки — очень молодая.

— Кащей, — потёрла поясницу Ленка. — Спасибо, тебе, конечно, но…

— Я спас и молодец, — прервал я вредные фантазии. — А это техническая накладка!

— Надо подложку под эту накладку какую-нибудь придумать, — проворчала Ленка. — Она меня чуть пополам не порвала! — потыкала она в упырицу.

— А как ты её? — уточнил я.

— Стреляла вспышками и резала голову лучом.

— Луч их берёт нормально? — уточнил я.

— Плохо, — помотала ушами Ленка. — То ли заживает почти моментально, то ли ещё что. С двух раз голову отрезала, на первом дёргалась и чуть не… — не договорила Ленка, потирая поясницу.

— То есть я больше минуты этого упыря бурил, — аж удивился я. — Думал меньше четверти минуты. Впрочем — бывает.

— Бывает. Прибьёшь? — потыкала она в голову.

— Не надо… — полупрошептала-полупротелепатировала башка, плаксиво скорчившись.

— Надо, упыриха, надо, — наставительно произнёс я. — Лен, у меня этот упырь внутри. Сейчас разберусь, что с ним и как. А потом решим, как казнить пленную.

— Точно казнить?

— Точно, Лен. Напала на тебя, точно стремилась убить. И… ты людей убивала? — полюбопытствовал я, на что голова согласно мигнула глазами. — Они нападали? — ответа не было, что само по себе ответ. — Вот, — веско постановил я.

— Да, согласна, — махнула ушами Зелёнка.

А я прочувствовал округу. Нежить с визгами и писками драпала в полном составе, что и хорошо. Значит, несколько секунд есть, а больше и не надо.

Вчувствовался я в свои недра, мысленно передёрнулся от чувств и эмоций мучающегося в аду, мысленно же сплюнул. И предложил упырю колоться за “отпущу”.

Упырь и раскололся. Я бы тоже раскололся, да и любой, наверное, да.

И вывернул память, и опять — больше пришлось стараться “не запоминать”, чем наоборот. Но справился, я душеед талантливый. И выпнул душонку, под недоумевающие ощущения тросов.

Пришёл в себя, хотя, скорее, взглянул в реальность. Пробил тросом глаз башки девчонки-упырихи, вздохнул, сделал из тросов себя плетёное кресло, кивнул на него Зелёнке. Та на него и уселась, внимательно на меня уставившись.

— Ну слушай, Лен, — криво ухмыльнулся я.

Жил да был парень Гриша, не слишком глуп, не слишком умён. И очень начитан, не по делу, а беллетристикой всякой. Ну, понять можно — реальность, мягко говоря, слабо соответствовала ожиданиям, если ты не лживый упырь, по головам вверх забравшийся, мдя.

В общем, конец застал Гришу в городе, парень жил на окраине, просто рванул бегом в леса. Ну, читал много, про радиацию знал. Ну, в принципе — молодец, кто спорит. Просто не учёл позднюю осень. И через пару дней, с лучевой болезнью в лёгкой стадии и тяжёлым обморожением помирал в кустах.

И вот тут появляется “кровавый дух”. Видимо, сами взрывы что-то исказили и перемешали в небывальщине, потому что в разбомбленых городах и округе нечисть появлялась сразу, причём сильная.

Ну да не суть, умирающий парень на “силу и мечт исполнение” клюнул. И очнулся в лесу, уже весной, высшим упырём. Боли у него не было, а были бесконечные сны, полные потоков крови, пресмыкающихся у ног старых обидчиков и, естественно, податливых баб-с.

Ну а ощущение “недооценённости” за этот период выросло до запредельных значений. Но при этом — парень… поумнел. Поразительно, но факт. И вместо “врагов повержения”, “рек кровищщи” и гарема красавиц — стал присматриваться к окружающему миру.

Присмотрелся, понял что упырям в поселениях не развернёшься. Приглядывают за ними и вообще. И, подумав, взял и занял сторожку на дороге, ведущей в его город, на пересечении с центральной трассой. Даже расширил, починил, да и стал встречать караваны. Обходился, до поры, кровью животных, благо кондиции и чувства упыря позволяли найти и прибить хоть медведя, хоть метазверя. Даже завидно немного на тему “правильной металюдизации” даже симбионтного типа. У меня всё методом тыка, а упырям всяким “знание даётся”.

Так вот, а дальше — стал упырь отсасывать у постояльцев. Немного относительно, крови. Не торопился и спокойно “шёл к успеху”. Таким макаром у него до “величия необоримого” ушло бы времени лет сто, но — поумнел. И даже удовольствие стал получать от роли “владельца гостиницы, упырястого, но симпатишного”.

И, если бы на этом остановился — я бы ему лапу пожал. Честное слово — молодец, слов других нет. Желания всех порвать и выпить — контролировал, в своём положении нашёл плюсы и просто жил и кайфовал, при том к своей цели идя.

Не интересно, как по мне — но у меня свои тараканы, многометровые и из стальных тросов, хех.

Всё это продолжалось полгода — из города стали возить сталь потоком, торговые караваны. В общем, сторожка превратилась в гостиницу, но персонала Гриша не набирал — не хотел “спалиться” и воспринимал людей, как игрушек. Поиграть в гостиничного хозяина, взять толику крови и отпустить — это “да”, а вот делить с бурдюком крови стол и кров… На это Гриша пойтить не мог. Да и к сородичам относился снисходительно-презрительно. Мол, дурачьё, себя не контролирующее.

Всё это продолжалось до момента, когда запоздавший “семейный караван” не разнесли верволки в паре шагов от гостиницы. Как по мне — ездить втроём с женой и дочкой по теперешним временам просто преступно. Но уже останавливавшийся в сторожке купчина-гном посчитал что сам с усами. Усы от него и остались, от супруги — немного больше, а дочка, закинутая в кибитку, дождалась Гришу.

Он вышел просто посмотреть, ну и прибил тварюк. Всё-таки метаморфизация без потери памяти — это чит, мдя.

Ну и… как по мне — девчонка поехала крышей. По крайней мере её реакции и поведение на это указывают. Но Гриша этого не замечал, а её тягу к своей “великой персоне” воспринимал как должное. И да, потрясающе красивая была девчонка, хотя и молодовата, как по мне. Но я не депутат, даже не латентный депутат, чтоб лезть в постель половозрелых разумных, да.

В общем, через пару дней девчонка была в койке Гриши: как по мне, птср, как оно есть. А он боролся с естественными порывами выпить, упиваясь своим благородством и находя удовольствие в сексе.

И, в принципе, всё бы ничего. Ну живут вместе, людям не вредят. Но Гриша перед девчонкой “спалился”. Ну не привык к второму человеку-не пище. И она, вместо истерик и прочего, предложила помочь. И помогала, проверяя постояльцев, подливая “упырий яд” — очень действенное снотворное на небывальщине. Гриша эту подмогу принимал как должное. Пока не нарвалась парочка на огра. Рогатый толстяк в Горюново — огр, как ни занятно. Специфический подвид, уж что-что, а это Гриша выяснил прекрасно.

В общем, яд не подействовал, огр ухватил клофелинщицу, чтоб прибить или попользовать — уж чёрт его знает. Гриша врывается, рвёт огра в клочья, а тот, умирая, ломает девчонке ребра и ключицы, превращая лёгкие в сито.

И тут вторая жертва пстр, уже Гриша. Убедил себя, не убедил — чёрт знает. Как по мне, его подтолкнул “кровавый дух”, типа “нужен птенец”.

Но хотели как лучше, получилось как всегда. Первый блин (и последний) Гриши вышел даже не комом, а нетопырём. Фурри-нетопырём, как мы её и видели. Для полноценной “высшей упыризации” девчонке и Грише надо было не просто крови, а именно смерти разумных, некая фракция, душевного толка, как я подозреваю.

А Гриша у нас оказался если не ксенофобом, то к новому облику любовницы отнёсся не слишком. Трахал, но в стиле “ипу и плачу”, мдя. Вообще — урод без вкуса, вполне милая фуррятина получилась, с рядом интересных особенностей. Зелёнка во всём лучшая, но маниакальное желание Гриши вернуть образ “девочки-подростка” указывает на его ограниченность, да.

Ну и стала парочка, помимо приёма гостей, охотиться на отдельные караваны и отошедших от них долбоклюев. Осторожно, аккуратно, потихоньку приближая девицу к “прекрасному облику”, а Гришу — к “кровавому царю”, по крайней мере такой термин был у него в башке.

Пока стройка не закончилась. Причём парочка искренне возмутилась — им оставалось сотни две, всего-то, “бурдюков с кровью” осушить. А из города мало, что почти прервался поток караванов, так ещё использовали освободившиеся фуры. Не останавливаясь у Гриши и лишая его пропитания.

Ну а редкие караваны по тракту — парочку не устраивали. Долго ждать, и всё такое.

Ну и результат — известен. Перебрались в город, Гриша контролил упырей, которые притаскивали захваченных одиночек. Потом — опять жадность и нетерпеливость, с фурой. Отогнали в логово на севере, употребляя на пару живые консервы. Потом фура в центре, жрать стали на месте, были фактически пойманы второй, поисковой, что и решило их судьбу.

А вообще — Гриша планировал “ночной налёт” на Горюново, чтоб всё и сразу. Ну и свалить из региона, совсем идиотом он не был.

— Да уж, — протянула Ленка. — Думаешь — кровавый дух?

— Думаю, Лен. И прохудившаяся крыша. Собственно, — хмыкнул я, — я его прекрасно понимаю. В плане дегуманизации, — на что Ленка кивнула. — Но он… скажем так, не дегуманизировал врагов. А просто ощущал себя высшим хищником, а остальных… ну понятно.

— А она много убила?

— Ну вообще — хватило бы атаки на тебя. Много, Лен. И так же не воспринимала людей за людей. Была она, Гриша, а всё вокруг — обрамление. В общем — понимаешь.

— Понимаю, — понимающе мотнула ушами Ленка. — Всё равно — грустная история.

— Чего уж веселого,— надулся я. — Лен, мы ОПЯТЬ выполнили заказ без оговоренной платы!

— Кхм… хихихи, — развеселилась Зелёнка и аж откинувшись в кресле и болтая ногами. — Ладно, думаю мы внакладе не останемся, Кащей. Семь тысяч…

— Лен. Равновесность. Семь тысяч — за посмотреть. И это мы отработали. А вот с остальным… Не знаю, посмотрим, как будет. Если откажутся платить — чёрт с ними. Сколько там у пухлого огра от души осталось? Половина? — ехидно осведомился я.

— Злодей, — уважительно покивала Зелёнка.

В общем, сбегал я за байком, глянули на сныканные фуры и остатки пожрать упырей. И поехали к Горюново.

Видно, про байк швейцары горюновские знали, так что подъехали мы к “Неге” сквозь заблаговременно распахнутые ворота.

Хоббит на входе прилагался, а вот в комнатке был ещё один человек, помимо четвёрки. Собственно, и нанявший нас Серёга.

От лицезрения наших с Зелёнкой физиономий восторга господа “Совет Горюново” не проявили. Правда, интерес был.

— Здрасти, — помахал я лапой, опять вытаскивая от столика неподалёку от кабинета пару стульев. — Узнал, — широко улыбнулся я, плюхаясь в кресло.

— Ну так говорите! — буркнул Серёга.

— Ну так расскажу, — посулил я. — И даже покажу. Лен, — на что Зелёнка проявила карту-голограмму мёртвого города. — Итак, опасность для добытчиков, — выдержал я театральную паузу. — Везде, — развёл я лапами.

И голограмму залил красный тревожный цвет. А пятёрка, видимо, вдохновилась картинкой и начала приобретать соответствующий цвет.

— Издеваешься?! — просипел пухлый огр, аж почерневший.

— Наполшишечки, — отмахнулся я. — Атаки на фуры — дело рук двух высших упырей. Высшие упыри контролируют упырей обычных, на радиацию плюют. Такая парочка и на Горюново, с поддержкой законтроленой нежити, может напасть, — честно рассказывал я.

— Нечисть? — уточнил эльф.

— Металюди.

— Плохо. Справитесь с ними? Нужна поддержка? — вполне по-деловому, хотя с совершенно засранским лицом выдал он.

— С парой справимся, вполне, — ответил я. — Вопрос вознаграждения.

— Так тебе…

— Не бухти, — бросил я толстому. — Мне платили за разведку и выявление опасности. Могу показать логово и место пребывания фур, — щедро предложил я, на что на карте подсветились соответствующие области.

В принципе, если местные деляги заплатят кому-то из магов — это равновесно. И меня устраивает. Нам и семь тысяч не нужны, по уму, но… надо.

— Сколько вы хотите? — спросил Сергей.

— За уничтожение двух высших упырей? — уточнил я.

— Естественно! Хватит, Кащей! Мы занятые люди!

— Угу-угу, третья перемена блюд не понадкусана, — отметил я. — Три тысячи. Потому что я уже тут, не надо ездить и отвлекаться от своих дел. Три тысячи — и головы убивших экипажи фур упырей у вас на столе, — пафосно провозгласил я.

— Нам надо посовещаться.

— Совещайтесь, но не слишком долго. Я тоже “занятый человек”, и через четверть часа намерен заняться делами.

Начали они шушукаться и злобно на меня зыркать. Но в целом — всё равно ощутимо экономили. А если меня прибьёт упырь, как просипел один из людей, и за разведку платить не надо. А за пятёрку ловчую команду на упырей найти можно.

— Согласны, — рубанул Серёга, видно, “голос” пятёрки.

— Уточняю. За головы высших упырей, уничтоживших фуры, вы платите мне три тысячи гривен, давая слово от лица совета Горюнова?

— Да, — надулся Серёга.

— Нет! — закричал ушастый, явно опоздав. — Хотя уж что уже, — махнул он лапой с кислой миной.

— Зелёнка, головы, — поднялся я с кресла, протянув руку, в которую Ленка вложила пару черепов (ну, тросами придержать пришлось, но пафос — наше иногда, хех). — Заказ выполнен, — торжественно провозгласил я, кладя черепушки на стол.

— Ээээ… аааа… мошенник! — бормотал совет.

— Претензии, господа? — невинно уточнил я. — Головы высших упырей, убийц ваших сталкеров. Место спрятанных фур указано. Жду расчёт.

Из всей пятёрки не раскидывался мордой только ельф. Остальные бурчали, рожи свои роняли и вообще — радовали нас Зелёнкой. Впрочем, морда у ельфятины была и без того запорной, так что он вполне вписался.

— Господа, — через десять минут дебатов и прений на тему “кто больший казёл” озвучил я. — Время. И должок! — совершил я уже фирменный плагиат.

— Заплатим, — буркнул Серёга.

— И подождёте! Нужно время, чтоб собрать сумму! — злобно буркнул толстый огр.

— Я-то подожду, а вот небывальщина… — недоговорил я, любуясь потолком, на что огра аж передёрнуло.

— Жди, как соберём — тебе принесут,— выдавил огр.

Видимо, казначей этих деятелей, впрочем — пофиг, по большому счёту. Так что прихватил я кресла, да и сели мы с Зелёнкой за столик, откуда я их спёр. Вообще — толком не распробовали хоббичью кухню, в Стальном — вроде нет. А интересно, хех.

Огр мимо нас тяжело протопал, видно, денежку собирать. И не менее видно — казначей. А я ликовал и потирал лапки: Ленка сулила мне, что “чахнуть над златом” мне не придётся. Вредина извивалась, пыталась меня разжалобить, поедая хоббичьи деликатесы — и вправду очень ничего, на грибах непонятных, но вкусных.

— Это — не злато! — наконец вывернулась скользкая вредина, потрясая гривной.

— Хм, — вчувствовался я в тросы и небывальщину.

Занятно, но “канало”. В случае, если я эту отмазку “приму”. Всё же я — тоже часть небывальщины, причём не такая уж мелкая, выходит.

— Вот, подавись! — злобно бряцнул толстый рогач нам на столик мешок.

— А ты знаешь, — ласково улыбнулся я. — А я… не подавился! — всплеснул я руками. — И предпочитаю другую пищу, — зачавкал я рагу.

А вот тут — не сработало. Не быть мне небывальским владыкой, покручинился я. Ну скажем так, лёгкое трепыхание небывальщины было, но даже этому, на пол-жопы и пол-остального раненому джигиту — слёзки.

А с Ленкой — видно, связь у нас, да и скажем так, наше признание в любви в своё время — точно не брак. А связь посильнее и правильнее, да.

Рогатый упёрся, мы пропитанием дочавкали, да и потопали, злодейские и вредные, к байку.

Покушений на имущество не было — видно, прошлого раза хватило. Так что врубил я металл, ну и погнал себе из Горюнова.

А вот на полпути аж приостановился, задумавшись.

— Что такое, Кащей? — заинтересовалась Зелёнка.

— Да тут поворот к известному городку должен быть. Известным ножами и вообще — холодняком. Расстояния смешные, но дороги нет.

— Поняла, о чём ты. Там вроде и институты были. Но в сети — леса. Ничего нет, — сообщила Ленка. — Сейчас часто такое, дороги пропадают.

— И появляются, — кивнул я. — Хоть до Урала трасса была, и то хорошо.

В общем — чистая ностальгия, да и интересно было. И разогнал я байк, как вдруг Ленка, без слов, подсвечивает несколько фигур по сторонам леса. И древесный ствол на дороге, однако.

В тросы сознание скользнуло уже привычно, времени на обдумывание — ни черта. Пара десятков людей или мета, не видно. Тройка неслабых магов, один из которых — точно зверовод. Потому что верволки, пусть и несколько искаженные в пропорциях, и чувствовались, и по абрисам видны.

Это нас, блин, грабят, оценил я. Так, рвём вперед, над бревном разворачиваем байк задом вперёд, ну и смотрим.

Правда, по приближении планы несколько поменялись — перед поленом оказалась натянута кожаная сетка. Хех, даже позаботились, чтоб мы не померли, оценил я предупредительность ворюг. Ладно, разберёмся по месту, может, цели “захвата” ребятушкам отольются похуже, чем простое “ограбить-убить”.

Оттекстил Зелёнке “прижмись” и, растопырив тросы, перескочил дерево.

На что рассчитывали ловцы — понятно. Выбить с байка относительно лёгкие тела. Ну и затупили. Байк не ехал, а летел и въехал в сетку на трёх сотнях. А в итоге — ломая ветки, ловцуны встретились над бревном, болтаясь на кожаных тросах. Орки, однако.

— Здрасти, — развернул я байк с доброй улыбкой, разрывая сети.