Пленница Потаённого Царства

Проклятие Лун-вана

О великом Императоре Потаённого Царства, пред величием которого пали Царства Серебряных Облаков и Чайных Нагорий, коему покорились Желтые Города и Темные Острова – не сложено легенд, не спето песен и не написано преданий. Вы не прочтете о нем в Книге Трех Царств и в трактатах о Пути Светил и Звезд, не услышите в песнях придворных поэтов и уличных музыкантов, а все потому, что Он и его Царство были прокляты дыханием Лун-вана и вычеркнуты из истории смертного Мира под Девятью Небесами.

Земли Императора были обширны и плодородны, войско огромно и непобедимо, сокровищницы забиты сундуками с золотом и серебром, а подданные чтили его Властелином Воздуха и Воды, прославляя на многочисленных пирах в Одах Тысячи Солнц; он провел немало боев, не зная горечи поражения, а его воины – горя погибели, но все это не спасло его от кары дракона.

Все началось, когда Император Лю Шао вернулся в Потаённое Царство с песней о новой победе. К ногам несокрушимого правителя пало еще одно богатое и счастливое Царство Дальнего Востока. Ряды его воинов пополнили десять по десять легионов добровольцев, а сокровищницу бесценная карта Благословенных Земель, что была заселена бессмертными братьями-лунами[1].

Все лежало у ног Императора Лю Шао. Все чего желало его сердце - доставляли ему в тот же час: экзотические фрукты и благовонья, принцесс неземной красоты из покоренных царств, целительные зелья и освежающие эликсиры, продляющие мужскую силу и добавляющие августейшей особе храбрости и величия…

Все было у его ног. Все, кроме бессмертия и молодости. Дни его расцвета давно миновали, тело оплыло от праздности и роскоши, крепкие мышцы заплыли водянистым жиром, глаза наполовину ослепли, зубы бежали из десен, а роскошные шелковистые волосы покрылись сединой и обнажили блестящую лысину. Ничто не могло утолить печали его сердца по утраченной молодости и красоте, ибо все снадобья и ритуалы, предложенные мудрейшими монахами из монастыря Девяти Небесных Светил и Священного Храма Пяти Добродетелей приносили лишь слабый, кратковременный эффект.

От хитрого придворного мага, служившего в Золотом Императорском Дворе, он прознал о величайшей тайне Царей Драконов. Тот рассказал, что слезы скользящих по облакам и туманам, повелевающих дождями и наводнениями – способы даровать вечную жизнь и вечную юность.

- Всего одна слеза луна, о Светлейший, и ты будешь править Потаённым Царством - вечно, - шептал коварный волшебник, расстилая широкими шелковыми рукавами в нефрите и золоте.

Воодушевленный Император задумался:

- Но слезу, какого брата лучше взять, мой верный слуга? Царя Восточного моря Ао Гуана? Или лучше слезу Царя Южного моря Ао Циня? А, может, стоит испить слезу Царя Северного моря Ао Шуня? Знаю, скажешь, лучше для снадобья подойдет слеза Царя Западного Моря Ао Жуня!

- О, Великий Господин, - отвечал маг, расстилаясь пред Императором, - о, мудрейший Повелитель Миров, это неважно. Слеза любого из четырех братьев-лунов годится для эликсира бессмертия. Отправляйся в Благословенные Земли, добудь и привези сюда. Я изготовлю снадобье.

Император Лю потряс головой, покрытой тяжелой золотой шляпой в нефритовых шариках, и воскликнул:

- Но как победить того, кто в один миг может уменьшиться до размера бабочки или заполнить собой все пространство от неба до земли? Одолеть того, кто парит средь облаков или обращается в волну? Сокрушить того, кто светится в темноте лазурным огнем и обладает даром невидимости, а если необходимо обращается в бессмертного человека?

- Я знаю один секрет, - отвечал волшебник-хитрец. – У каждого дракона есть особая жемчужина, которую он всегда носит при себе. Порой за щекой, порой под подбородком. В ней заключена его жизненная сила и смерть. Достаточно пронзить ее закаленной железной иглой[2] и успеть поймать слезу. И дело сделано.

Маг протянул на ладони железную иглу в треть женя[3] с навершием из нефрита в форме полузакрытого глаза. Тонкая сталь сверкнула, как росчерк падающей звезды. Схватив иглу, Император Лю Шао вскричал:

- Ты невероятно мудр! С этого мига я наделяю тебя титулом Великого Мудреца Потаённого Царства!

Маг распластался у ног Императора.

- Благодарю, о Достойнейший.

* * *

В день Луны месяца Белого Серебра, 228 года Юпитера или Двенадцатый месяц 48 года правления Императора Лю Шао, - десятитысячное войско Потаённого Царства выступило к Благословенным Землям. В боевом странствии Императора сопровождали три верных сына, три его опоры, три исполина могучей силы и воинской доблести.

Старший принц и наследник трона Лю Чжэн по праву носил гордый титул Буйный Журавль и Сокрушитель Царств. Он не ведал страха и не знал робости. Крепкий и могучий, как камни земли, холодный и неприступный, как подземный металл, он шел возле отца, поражая яростью, гневом и сверкающим цзянь[4].

Среднего сына, принца Лю Миня называли Стальной Коготь Тигра. Он был стремителен и скор в принятии решений; любил риск и бросался в битву наравне с простыми солдатами. Его дерзость граничила со страстностью, а волю оттеняли учтивость и безупречные манеры знатного господина.

Младший принц Лю Тай с юности восхищал блестящим умом и жаждой познаний. Его проницательность во многом превосходила ученость мудрецов Потаённого Царства. Острый ум и неуемная энергия, сочетаясь с уверенностью и силой воина, завораживали и заставляли восхищаться и трепетать.

Любимый сын Императора отличался необычайным изяществом, твердым характером, храбростью и прямолинейностью. Многочисленным пирам и развлечениям в Зале Восторженных Вечеров Хрустального Дворца он предпочитал уединение и чтение Учений об Извиве Пути, а свободу и выбор воли ценил превыше прочих добродетелей. От того получил благородный титул Сердце Дракона.

* * *

… Летом Цари Морей парили в снеге величественных облаков, осенью купались в нефритовых водах морей, зимой погружались в спячку на Желтой Горе, окруженной бамбуковыми лесами и синими озерами.

Император Лю был неумолим в желании обладать драконьей слезой бессмертия. Потому все преграды для него были не более, чем злой, встречный ветер. Он провел свое войско тысячи ли[5] по горным тропам и путанным лабиринтам ущелий карстовых пещер, переплыл сто бездонных озер и пересек Пять Священных Долин, прежде чем вывел к подножию Желтой Горы.

В последнем луче дня Воды месяца Черной Черепахи императорские войска вступили во владения братьев-драконов, сотканных из лунного камня с витиеватыми переходами и полукруглыми окнами. Золотые арки дверей украшали драгоценные камни. Стены, залитые жемчугами и бирюзой, блистали мозаичными коралловыми картинами. От яшмовых полов слепило глаза, от ароматов лучших вин свербело в носу. Залы дворца ломились от несметных богатств, что не снились даже купавшемуся в роскоши и достатке Императору Лю Шао.

Сгустились тени в алчных очах, возгорелся огонь тщеславия в холодном сердце. Взмахнув мечом, покрытым узорами цветущей ветвью сливы, он позвал:

- Туда! За слезой дракона!

Пронеслось войско Великого Господина Потаенного Царства по дворцу братьев-лунов. Прокатилось эхом под сводами царственного владения, отгремело в переходах и в слиянии анфилад и ворвалось в Зал Лунного Света – Чертог Сна и Безмятежности. Стояла в нем черная ночь, озаренная светом желтого пламени, норовившего перекинуться через решетку камина и разгуляться по богатым яшмовым полам. И среди пламенеющей темноты спали Четыре Царя Морей – Четыре брата-дракона.

Царь Восточного моря Ао Гуан.

Царь Западного моря Ао Жунь.

Царь Южного моря Ао Цинь.

Царь Северного моря Ао Шунь.

Возле каждого стоял хрустальный сундук, внутри которого сияла жемчужина их жизней.

Вынул Император закаленную железную иглу из потайного кармана походного синфу[6] и задумался, чью слезу бесчестно украсть. Долго думал, советуясь с черной мудростью алчного разумения, и все это время игла поблескивала в его толстой, измученной болезнями руке.

Два старших сына не выдержали. Первым воскликнул Лю Чжэн, титулованный Буйный Журавль:

- Отец! Позволь мне добыть слезу бессмертия!

Следом вмешался средний Лю Минь:

- Это мой долг! Я, названный Стальным Когтем Тигра, сделаю это!

Тогда вмешался младший принц, Лю Тай:

- Не надо, отец! Одумайся, пока не поздно! Оставь Морских Владык! Не чини им зла, не лей священную кровь, не навлекай на род Лю гнев Матери Лун Му[7]!

- Чепуха! – Рассмеялся средний, Минь. – Лун Му давно отправилась пировать в Персиковый Сад Богов и не придет на помощь детям! – И обратился к Императору, - давай, отец! Бессмертие стоит крови дракона! Не медли! Убей!

Все сомнения покинули Императора. Рука налилась силой, точно в дни его юности. Призвав покровителей рода Лю, он ринулся к жемчужине ближайшего к нему дракона, того, что спал на возвышении из фиолетового агата. Блеснуло железо в зареве языков сонного пламени и вошло в сердце Царя Восточного моря, как нож в тофу.

Вздохнул Ао Гуан, разверзлась пасть, унизанная зубами, распахнулись желтые глаза, перечеркнутые вертикальными зрачками, забились маленькие лапки, засверкали заревом летних звезд мириады лазоревых чешуек, вспыхнул огнем костяной гребень на вытянутой голове, украшенной длинными усиками, и дракон проронил слезу.

- Чашу! – Приказал Император.

Верные слуги подали золотую чашу в нефритовом обрамлении. В тот самый миг, когда дух Ао Гуана покинул тело, на золотистое дно упала бесценная росинка, заключавшая могущество жизни и смерти.

- Свершилось! – Завопил Император.

- Боги на твоей стороне, повелитель! - Радостно вскричали слуги.

Голоса тысяч воинов подержали радость господина троекратным приветствием. Через миг их ряды сомкнулись, защищая его мечами и прикрывая щитами.

- Возвращаемся! – Приказал он, но едва сделал шаг, стены дворца потрясла чья-то незримая сила.

- Что это? – Закричал старший принц Чжэн.

- Нас атакуют, - понял средний принц Минь.

Не успели их крики достичь царственного слуха, тьма истончилась и пред Императором возник пламенный смерч с двумя громадными глазами о вертикальных зрачках. Оглядев смертную кучку ничтожных осквернителей и тело вероломно убитого Ао Гуана, они расширились, залив глаза колодцами безвременной бездны.

Прогремел страшный медный глас:

- Убийцы! Осквернители! Моя кара не заставит ждать!

По войску прокатились возгласы ужаса:

- Это Лун-ван!

- Мы сгорим в пламени самого Царя Драконов!

Лишь три сына Императора не убоялись гнева Лун-вана.

Средний Лю Минь выступил вперед и покрыл Зал Лунного Света боевым кличем:

- Защитим Императора! Мечи к бою!

Рассвирепев от дерзости смертных ничтожеств, Лун-ван взметнул пламенным хвостом и отбросил крикливого принца в самый дальний угол. После распахнул необъятную пасть и изрыгнул кипящее облако живого огня, накрывая Чертог Сна и Безмятежности золотым паром. В один миг десять тысяч воинов превратились в прах, закружив над яшмовым полом клочьями снежного пепла.

Не осел еще пепел сожженных, а карающий взор Царя Драконов прожег Императора и двух оставшихся при нем сыновей. Затрепетались длинные усы на клыкастой пасти, созданной пылающими вихрями огня, загремели слова – проклятия:

- Смертный червь, повелевающий глиняными людьми! Узри мою боль, Император пыльного царства! Познай гнев, нареченный Властелином Воздуха и Воды! Ты, посмевший осквернить владения моих братьев и убивший мою кровь, отныне займешь его место! Три твоих ничтожных сына, три наследника твоей грандиозной Империи обратятся в тех, чьи имена незаслуженно носили! Они будут страдать до тех пор, пока кто-нибудь не полюбит их черные души и не проникнется к черствым сердцам! Твои счастливые земли покроет тень смертного сна, а подданные замрут в камне вечного страдания!

Задрожали руки Императора Лю Шао, сжимавшие золотую чашу со слезой Царя Восточного моря.

Упали на колени старший Чжэн и младший Тай.

Заскулил в темном углу средний Минь, и проклинающее дыхание Лун-вана накрыло правителей Потаенного Царства. Потухли в смертных глазах искры былого величия, тела претерпели ужасные изменения.

Царственный мир принцев обернулся пламенем бесконечного кошмара.

[1] Лун (кит.) - дракон

[2] По китайским преданиям убить дракона можно только особой железной иглой

[3] жень – мера длины, равная 2,5 м

[4] цзянь (кит.) - меч, клинок

[5] ли – мера длины, равная 0,5 км

[6] синфу – дорожная одежда императора

[7] Мать Лун Му – по китайским поверьям Мать всех Драконов

Ши Цзин. Книга Песен

I.

день Ветра месяца Синего Огня, 1527 год Марса

или Седьмой Месяц 31 года правления Императора Шу Аньфу

Бирюзовые волны жадно облизывали корабельные борта, бились о просмоленные доски, рассыпались о бушприты в форме драконов с глазами из нефрита и фениксами с украшениями из золота и серебра.

Императорский флот в двести непотопляемых лоу чуань[1] возвращался в Срединное Царство, одержав оглушительную победу над непокорными мятежниками и их предводителем Хао Хао, разгромив их армаду у Красной Скалы. Во главе непобедимой флотилии на флагмане «Владычица Морей» плыл прославленный Сын Неба и Повелитель Пяти Миров - Император Шу Аньфу.

Чтобы ему не напекло голову, на палубе разбили императорский шатер, не уступавший роскоши придворных апартаментов. Внутри было прохладно и светло. Император, лично руководивший боевыми действиями, восседал на высоком кресле в окружении слуг. Рядом на серебряном подносе пыхтел керамический чайник. Коленопреклоненные мастера чая разливали ароматный жасминовый напиток по пиалам, отделанным нефритом и серебром. Веер создавал движение воздуха. Музыканты, спрятавшиеся за разрисованными ширмами, играли на пипах[2] и лютнях.

Тихо напевала девушка.

… Южный ветер разгоняет мои стремления.

Моя лодка на пути домой, я устал.

Солнце светит мне в спину, а навстречу туман.

Доберусь ли до дома? Увижу ли любимую?

Аньфу был первенцем Императора Шу, основавшего Пятую Династию, и взошел на трон Срединного Царства больше тридцати лет назад.

Певица продолжала:

Из тумана выплыла гора.

Скоро дом. Я вернулся.

Как легко стало на сердце,

Как запела душа…

Лениво покачивая головой и притопывая черной шелковой туфлей в золоте, он наблюдал в шатерную щель за проплывающими горными хребтами и размышлял, как быстро ускользало время. Еще вчера он вошел во Внешний Двор юным Наследником Династии Шу; один поворот колеса – и он тучный, постаревший Император, которого скоро сменит старший сын.

Шу Аньфу вздохнул. Через пять лун флот достигнет столицы долгого мира – Шелкового Города. Шум, смута, придворные интриги затянут его с головой. Военные губернаторы, префекты провинций, лидеры религиозных орденов, мандарины[3] девяти рангов, царствующая Императрица, Любимая Наложница, наследники обоих полов и сотни евнухов разом падут ниц и будут просить об аудиенции и встречах.

Императрица. Царствующая Госпожа, его возлюбленная супруга Венлинг.

Сердце Шу согрела любовь. Как давно он не видел ее сияющей красоты, как соскучился по тонким подрисованным бровям, алым губам, изящному личику и тихой покорности. Он изголодался по ее мягким, округлым формам, гибкому стану, переливчатому голосу. В опасном походе против мятежников ему не хватало ее мудрости, праведности, терпения и веры. Скучал он и по детям-наследникам - двум прекрасным дочерям, старшей принцессе Дейю и младшей принцессе Лин, будущему Наследнику Небесного Трона Первому принцу Ксиу и, конечно, своему любимцу - принцу Реншу.

Музыка стихла, нефритовая пиала опустела. Слуга подлил чаю, а носильщик обмахнул веером ошеломляюще большое тело Шу. К трону, не вставая с колен, подполз старый сгорбленный придворный поэт Лянь По.

- О Величайший, я написал хвалебную оду.

Император вяло махнул рукой.

Поэт начал зачитывать.

Правитель слабо улыбнулся, заслушавшись творением в честь великой победы у Красной Скалы. Не плохо, очень даже не плохо.

Любой ценитель искусства и поэзии в Срединном Царстве знал – подвиги предков век за веком воспевала именитая Книга Песен Ши Цзин. Восхваления придворных стихотворцев, народные поэмы, прославление добродетели, почести во славу павших героев – все уйдет во тьму истории, когда на страницы лягут гимны и торжественные оды о нем – Императоре Пятой Династии Шу Аньфу. Он не проиграл ни одного сражения из более, чем трехсот двадцати восьми и объединил сорок враждующих княжеств в единую и непобедимую Империю под Девятью Небесами!

Слуга потянулся подлить Императору чая, но тот остановил рукой и поднялся. Поэт потер воспаленные глаза. С удивлением посмотрел правителю вслед – он так и не понял, пришлась ли по душе ему ода или он остался недоволен.

Чрезмерная прохлада тяжелых стенок шатра и множество выбеленных лиц наскучили Сыну Неба. Он вышел на палубу, окунаясь в лучи солнца, припекавшего с востока. Длинные, шелковые бяньфу[4] желтых оттенков, расшитые светилами и горами, заколыхались на соленом ветру. Роскошная корона из жемчужных нитей засверкала лазурными отсветами бледных волн.

Шу подошел к перилам.

Далекие берега то возникали из тумана, то вновь ныряли в облачную пелену. В редких прорехах виднелись холмы в бамбуковых рощах, по подножиям гор теснились домики с разноцветными крышами. С запада на восток тянулись Саньцинские Горы, на вершине которых скрывалась Пещера Восьми Бессмертных. По северу темнел горный кряж Пяти Неизвестных. Из неприступных ущелий Горы Звездного Света выскакивали башенки монахов-отшельников.

Сын Неба наклонил голову, наслаждаясь летним ветром. В носу корабля высились два великочтимых генерала, два его дракона, два прославленных покорителя мира.

Первый, генерал Пэнь – полководец севера.

В первые годы службы он защищал Срединное Царство от вторжения кочевников Биши, живущих за Великой Стеной. Рядовые солдаты почитали его родным отцом – он обучал их, заботился, хлопотал о судьбах и они отвечали глубоким почтением и любовью. Пэнь одержал девяносто девять побед, прежде чем был призван к императорскому двору. Прошло десять лет, и потомственный воин-князь прославил Императора Шу еще тридцатью тремя победами.

Второй - генерал Шэнь был уроженцем Дунсяна.

В начале своей службы он долго воевал с государствами Чу, Ян и Чжао, где прославился железным характером и холодным расчетом. Был невысок, узкоплеч и любил носить одеяния из синего шелка, расшитые золотыми львами и орлами. Любой, кто знал Шэня лично, утверждал - он производил впечатление властного, беспринципного полководца, добивавшегося цели, невзирая на страдания и боль подчиненных. Его ненавидели и боялись, ибо он был пятым человеком Срединного Царства после Сына Неба, Императрицы Венлинг, Первого Министра Чанг Минга и генерала Пэня.

Почувствовав пристальный взгляд, Шэнь обернулся, а заметив Шу, сложил руки в широких рукавах и трижды глубоко поклонился.

- Ваше Императорское Величество что-то тревожит?

Император покачал головой и медленно пошел по палубе. Многочисленная свита поспешила за господином. Правящий с благословения небес оперся о борт, слушая плеск воды. Впереди, на горизонте бурлило черное пятнышко, похожее на кляксу, оставленную на свитке нерадивым каллиграфом.

Глаза-щелки, спрятанные среди складок гладко выбритого лица, напряглись – черное пятно стремительно приближалось. Соленый воздух сгустился, ударил сильнейший порыв.

Не успел Император опомниться, бурлящее пятно налетело стаей голодных демонов и поглотило императорский флот. Корабли мотало в кипени лазурного зарева; рвались паруса, рушились перекладины; волны перехлестывая через борта, заливали блестящие палубы и уносили метавшихся матросов, придворных и слуг.

Капитан «Владычицы Морей» безуспешно боролся со штурвалом, но корабль не слушался, подчинившись ярости звенящего моря.

- Ваше Императорское Величество!

Крик генерала Пэня вывел Шу из оцепенения.

- Укройтесь в трюме! Надвигается волна!

Он махнул в клубящуюся черноту, отсвечивающую сполохами диковинных молний.

Море взгорбилось черной стеной и пошло в наступление.

- Укройтесь! – Кричал генерал. – Ваше…

Не договорив, Пэнь кинулся к Императору с другого конца палубы. В этот же самый миг, второй генерал Шэнь был в трех шагах от Сына Неба и мог прийти ему на помощь. Но не пришел. Заметив гигантский вал с запада, он сузил глаза и нырнул в трюм.

Потемнело от моря до свинцового купола. Корабль накренился.

С громом, разрывающим уши, рухнула каменная волна. Точно жадный язык в пенной кайме, она слизала Императора, весь царственный двор и бегущего генерала Пэня. Люди перевалились через борт и рухнули в ледяную бездну. Их закрутило в великом водовороте смерти и выбило жизни. Ко дну они пошли мертвыми, изломанными тенями.

… Недолго ревели гребни холодного синего моря. Недолго выли смертоносные ветры, налетевшие с далеких вершин. Недолго свирепствовал шторм. Но потери были велики. Потонуло двенадцать лоу чуань, с ними экипажи и капитаны. То же случилось с Императором, слугами и славным Пэнем.

Когда тучи расползлись, а отливающие перламутром волны стали ровными и гладкими аки лед, Шэнь бросил на поиски Сына Неба все придворные и военные силы.

Три дня и три ночи слуги и матросы искали пропавшего Императора, но потерпели провал. Прибрав правителя Пятой Династии, коварное море не торопилось его отпускать. Срединное Царство лишилось владыки.

- Случилось великое горе, - скорбный голос Шэня раскатился над палубой «Владычицы Морей» на исходе четвертого дня поисков. – Сын Неба, Император Пяти Добродетелей перешел реку Жо Шуй[5] и спустился в Подземное Царство. Плачьте, о рабы Солнца! Облачайтесь в белые одежды! Призывайте его душу пятью молитвами, готовьте его деревянное подобие, дабы принять душу и препроводить в семейную усыпальницу! Император Шу Аньфу умер!

* * *

Принцесса Лин старательно выводила на писчем шелке иероглиф «фу»[6].

Урок каллиграфии проводили в Зале Пера и Кисти каждый третий день недели, как на том настоял господин Сян Юй (разумеется, прислушавшись к советам придворных астрологов). И, отвертеться от старого учителя не было никакой надежды.

Принцесса покосилась на Сян Юя. Полнотелый мужчина с гладким, как фарфоровое блюдо лицом, подкрашенными глазами и губами подошел и посмотрел на ее свиток. Разочарованно покачал головой в шапочке, изрек:

- Ваше Императорское Высочество, вы допустили ошибку.

Лин отняла от шелка кисть, чтобы выслушать упрек.

Траурные одежды из белого шелка сидели на младшей дочери Императора Шу Аньфу, как влитые. Ей было тринадцать, и она вместе со всем императорским двором Изумрудного Дворца оплакивала смерть светлейшей Матери-Императрицы Венлинг.

Та скончалась в тяжелое для Срединного Царства время – время войны с мятежниками под командованием Хао Хао. Отец-Император лично возглавил флот из сотен лоу чуань и отплыл к Красной Скале, дабы дать предателю бой. Потому пропустил похороны любимой супруги.

Над ухом монотонно бубнил учитель. Лин не слушала – разве можно постичь природу вещей, горюя по усопшей матери?

Траур должен был продлиться еще около двух лет. Отец, несомненно, успеет вернуться и разделить с ними неутолимую скорбь и ужасную утрату.

- Повторите, - настоятельно рекомендовал Сян Юй. – Вы слушали, то, что я сказал, Ваше Императорское Высочество?

Лин кивнула, взяла кисть.

Старшая сестра Дейю сидела на расстоянии вытянутой руки и получала от господина Сян Юя одни похвалы. Прекрасная шестнадцатилетняя принцесса считала себя мудрейшей девой Шелкового Города, ибо ее стихами восхищались первые поэты Империи.

Дейю отложила кисть, зачитала:

Луна укуталась облаками,

Летняя ночь тает в тишине,

На розах блестят капли.

Это мои слезы.

Ты не пришел ко мне сегодня,

Не пел под окном,

И разбил сердце возлюбленной.

Учитель одобрительно кивнул. Дейю гордо улыбнулась.

Лин поморщилась и вернулась к писчему шелку. Ей никогда не достичь мастерства старшей сестры. Никогда не сравниться красотой, утонченностью, мудростью.

Сквозь оконные переплёты сочились утренние лучи, летели голоса придворных и евнухов, а еще внезапно зазвонивший гонг.

Лин вскочила, позабыв о правилах и этикетах, но получив неодобрительный взгляд Сян Юя, плавно опустилась на место и так же поднялась.

- Отец вернулся из похода к Красной Скале, - заявила Дейю и, подобрав пышные шелка, жеманно встала.

С улицы слышались крики горожан, топот сапог. К городскому причалу швартовались первые корабли из армады императорского флота. Лин и Дейю в свите служанок и евнухов высыпали на балкон Зала Пера и Кисти, с трепетом ожидая возвращения отца во Внутренние Покои Изумрудного Дворца. Ни к обеду, ни к ужину, он не явился.

Только в сумерках Лин узнала страшную весть – Сына Неба призвали боги Девяти Небес. Об этом лично рассказал генерал Шэнь. Упав на колени, он трижды стукнулся лбом о пол и признался:

- Это страшная потеря, Ваше Императорское Высочество.

Потрясенная Лин медленно опустилась в кресло. Шэнь приподнял голову и уставился на нее в упор, пожирая глазами. Но заметив, что она негодует из-за этого взгляда, снова склонился. Странный блеск в глазах генерала девушка приняла за блики красных фонарей и игру вечерних теней. Знала бы дочь Императора, чем вскоре обернется для нее, эти «голод» и «жажда» пятого человека в Империи.

- Прошу прощения, госпожа.

Принцесса нервно махнула рукавом:

- Оставьте меня. Все.

Служанки, помощницы и няньки покорно исполнили приказ.

Шэнь нехотя поднялся, поклонился.

- Моя скорбь неутолима, - заверив, он покинул ее.

Но лишь до поры.

II.

день Солнца месяца Красного Фазана, 1527 год Марса

или Восьмой Месяц 31 года правления Императора Шу Аньфу

- Я умер?

- Пока нет.

- Я жив?

- Возможно.

- Где я?

- В моем доме.

- Где твой дом?

- За границами миров.

- Как называется это место?

- Потаённое Царство.

- Как я здесь оказался?

- Море вынесло тебя на рассвете.

- А ты кто?

- Голос проклятой державы.

- Как мне тебя называть?

- У меня было много имен. Ни одно мне больше не принадлежит.

- Но все же, как мне к тебе обращаться?

Недолгое молчание и ответ:

- Зови меня Лунг [можно перевести, как дракон].

- Да, господин Лунг, - и Император Шу Аньфу открыл глаза.

Мягкие подушки из красного шелка приятно охлаждали ушибленную голову и порезы на теле. В просторной зале пахло мускусом и амброй. В переплетах окон виднелись облака, окрашенные в цвета персиков и слив, мягко мигали хрустальные купола ближайших дворцов.

Сын Неба растерялся. Будучи не обычным смертным, а избранным Девятью Небесами и хранимым духами добра, он впервые в жизни не знал, что ему делать. Во Внутренних Покоях дворца Шелкового Города его окружали мудрые советники и прозорливые астрологи, бесстрашные военачальники и преданные сановники, его ублажали десять тысяч самых красивых женщин Империи, главными из которых были Супруга Императрица Венлинг и Любимая Наложница Ян Мей, но здесь, среди затерянного рая он остался совсем один.

Не ведая, как жить дальше, Шу закрыл глаза и, к его радости, задремал. Но стоило проснуться, одиночество никуда не пропало.

Загадочный господин Лунг не показывался. Лишь изредка откликался на вопросы гулким, раскатистым эхом. Император день ото дня все острее ощущал себя брошенным на произвол судьбы. Тянулись недели, после – месяцы. Ничего не происходило.

Но однажды произошло.

Гуляя по Саду Пурпурного Соловья, разбитого близ Холмов Ясного Утра, Шу заметил в небе парящую тень, сверкавшую нефритовым брюхом и огненной чешуей. К несчастью, тень быстро скрылась за синеющими хребтами Каскадных Гор и он не смог ее толком разглядеть.

Утро вновь наполнилось шепотом листвы и журчанием искусственных ручьев. Император печально свел плечи и поплелся дальше; он не хотел признавать, но чувствовал – куда бы ни вынесло Лазурное Море, оно заточило его в тюрьму.

* * *

Подкрались сумерки, подсвеченные розовыми и сиреневыми фонарями. Сгущался туман, небо над головой алело всполохами огня. Как обычно (а это длилось на протяжении многих безрадостных дней) Император шел меж садовых беседок, оплетенных золотыми вьюнами, и любовался благоухающими пионами. Быстро темнело, но к вечерней трапезе, где на фарфоровых блюдах и в золотых чашах его ожидали царственные угощения, не торопился.

Вместо этого Шу свернул вглубь сада.

Дорожки, окаймленные глициниями, соединялись и путались крытыми переходами, уводя в незнакомые глазу парковые места. Сколько Император себя помнил, он всегда отличался здравым умом, не переходил границ дозволенного, а тем более не нарушал ритуалов и прислушивался к предостережениям.

День и Ночь, Небо и Земля, Свет и Тьма, Желания и Запреты подчинялись энергии двойственности и не должны были потрясаться сиюминутными слабостями, продиктованными порывами и страстями. Великий Учитель Дао завещал: равновесие – вот основа постоянства империи и народа.

Но то ли измученный одиночеством, то ли сломленный потерями и горем, Император Шу нарушил запрет Лунга и вошел в Запретный Парк – сердце Сада Пурпурного Соловья. В свете осенних звезд он увидел каменную возвышенность, на которой мерцала подставка из хрусталя. У ее подножия в бронзовых треногах горело сандаловое дерево. Меж веток кружились лепестки черных роз. Вокруг роптали сливовые деревья.

Императора поранило торжеством – в подставке сверкала большая жемчужина гордого лунного цвета. Летописи Первых Династий упоминали не только погибшие царства и павших императоров, сражения с врагами и подвиги героев, но так же легенды и мифы Трех Царств. Увы, измученный разум Шу так и не сумел вспомнить завета предков, упоминавших «о жемчужине дракона». Это стало не важно. Едва увидев жемчужину, он перестал быть прежним.

Над Каскадными Горами разгорались звезды, вечерняя трапеза канула в небытие, а Шу, опустившись на колени пред возвышением, никак не мог отвести от жемчужины глаз. Сердце Сына Неба неодолимо желало ей обладать. Но… разум предостерегал. Чувства боролись в Императоре подобно двум противоположностям Инь и Ян. Он тянулся к жемчужине, но помня наказ господина Лунга - не приближаться к Запретному Парку, -страшился последствий.

Он просидел в саду целую ночь и вернулся в покои под утро. Мысли затухли, как фонари и он провалился в сон, но как только проснулся, вновь отдался размышлениям о жемчужине. С самого детства Шу мечтал, что его имя впишут в легендарную Книгу Песен, наделив титулами Непобедимого Полководца и Объединителя Княжеств.

Что ж – он этого добился и вечно будет почитаем людьми. Но как только покоряется одна вершина, сердце жаждет покорить новую – еще выше, прекраснее, величественнее. Таковой для него стала – безымянная жемчужина. Шу сотрясся в сладкой судороге – вернись он домой с жемчужиной дракона, его возведут в ранг божества.

Но как вернуться? Как спастись?

… В богатых покоях, расписанных золотом и цветами ранней весны, для Императора накрыли стол. Фонари отбрасывали тени на рисовую бумагу переходов, а в открытые окна влетали ароматы поздней осени.

Сын Неба пил подогретое вино, приправленное шафраном, и вкушал свежие яства, посматривая на охристые полы. Опять один, как и предыдущие тысячу завтраков. Впрочем, он привык.

- Господин Лунг, - позвал Император, долго взвешивая - стоило или нет.

Тишина.

- Господин Лунг, позвольте вопрос?

Свист ветра и тишина.

Император отставил бокал и поправил желтый синфу, украшенный драгоценными камнями.

- Господин Лунг, почему вы молчите?

Загадочный Лунг не отвечал. Вполне ожидаемо. В Шелковом Городе за подобное неуважение, его бы немедля казнили, но тут, за пределами семи морей, Лунг слыл не подданным Императора, но его гостеприимным хозяином.

- Господин Лунг, откуда у вас та жемчужина? Простите, я помню, вы запрещали переступать границы Запретного Парка, но я не удержался. – Император вздохнул. – Мне одиноко. Моя Империя где-то там, за тысячи ли отсюда. Одна и без защиты. Моя возлюбленная супруга не ведает, где я. Мои дети оплакивают меня, как перешедшего реку Жо Шуй. – В тоне послышались отчаяние и злость. – Почему вы молчите? Почему не отвечаете! Зачем держите меня в заточении? Чем я вас прогневил? Что сделал не так?

Император долго ждал ответа того, кого не видел даже в лицо. Но не дождался.

* * *

Изумрудный Дворец освещался тысячами фонарей. Его своды блистали мифами и историями. Стены, покрытые правилами, выписанными каллиграфическим почерком, учили смирению и покорности. Лабиринты переходов и бесконечных коридоров, таили опасности и интриги. Так на протяжении десяти веков.

… Принцесса Лин (как обычно по утрам) прогуливалась по извилистым переходам с нефритовыми полами, поглядывая на бирюзовый кусочек рассветного неба. Огладив красивую прическу со свободными прядями на левом плече, она приуныла. Траур по Императору Шу должен был закончиться в середине месяца Зеленого Змея и Первый Министр Чанг Минг задумал устроить церемониальный пир по случаю его окончания, разослав приглашения родственникам, знатным мандаринам и приближенным друзьям.

Именно он правил Империей все эти три года, надев на себя священное одеяние и венец из двенадцати рядов нефритовых шариков. Он был регентом до совершеннолетия законного наследника принца Ксиу. И именно он сосредоточил в своих руках всю власть Срединного Царства. Но самое страшное было – не это.

Лин сморщилась - старший сын Любимой Наложницы Ян Мей не мог дождаться окончания траура по отцу. Смерть Шу ни капли его не растрогала. Наоборот, утвердила в твердой мысли – сами боги Девяти Небес «расчистили» для него престол. А Первый Министр его во всем поддерживал.

Принцесса свернула в широкий коридор и услышала голоса. Навстречу шла визгливая процессия ревнивых наложниц из Внутренних Покоев. Девушка никогда недолюбливала сварливых, подлых, лживых обманщиц и сплетниц в богатых шелках и украшениях; к ее радости, все они после окончания траура покинут Дворец Сладких Грез; одних отправят в монастыри и храмы, других низведут до статуса рабынь при новых наложницах нового Императора.

Лин нырнула в сторону балюстрад. В огнях весны просыпался девяносто один квартал Шелкового Города, разбросанный по холмам и низинам у подножия Горы Царя Обезьян.

Из Зала Пера и Кисти доносились громкие похвалы придворного поэта. Судя по репликам, он восхищался стихами старшей принцессы Дейю и называл их достойным самой Ши Цзин, Книги Песен Трех Царств.

Лин улыбнулась – каллиграфический почерк давался ей лучше прочих искусств, но в поэтическом мастерстве боги явно отказали. Лин скоро семнадцать, а она так и не сложила ни одной достойной строчки, не говоря о стихах или поэмах, коими блистала старшая сестра Дейю.

Девушка свернула в новый коридор и минула свиток с наставлением. Витые иероглифы складывались в узор:

«Мир ничуть не изменится, если человек внезапно умрет. Не рухнут небеса, не пересохнут реки, не потухнут звезды, - все останется, как прежде…».

Мыслители прошлых Династий писали «Смерть – есть путь Жизни». Лин знала – ее мать и отец не ушли в никуда; они вознеслись в мир духов под Нефритовым Источником и обрели вечную жизнь.

- Мы сообщим ей, когда закончится траур. Сейчас не самое подходящее время, Сиятельная госпожа, - принцесса узнала голос Первого Министра Чанг Минга и застыла на месте. Так увлеклась размышлениями, что не заметила, как подошла к переходам, ведущим во Внешние Покои Изумрудного Дворца.

- Раньше узнает – быстрее смириться, - настаивал женский голос. Лин прижалась к стене и затаилась. Голос принадлежал Любимой Наложнице отца.

- Все это не так уж важно, - рассмеялся будущий наследник Империи, ее сын Ксиу. – От ее желания ничего не зависит.

- Это так, Ваше Императорское Высочество, - соглашался четвертый – генерал Шэнь, а ныне ближайший советник Первого Министра. – Но решение будет принято только по окончании траура по Сыну Неба, да обретет его душа покой.

Принцесса Лин недоуменно моргнула. Эти четверо прежде никогда не собирались тайком.

- Я будущий Император и я не потерплю отказа Лин! – Вспылил Ксиу.

Девушка вздрогнула – говорили о ней. Похоже, безжалостно решали судьбу у нее за спиной.

- Ваше Императорское Высочество, не так громко, - забеспокоился Первый Министр. – Нас могут услышать. Дворец давно не спит.

- Я не боюсь сплетен! – Горячился Наследник Империи. – Лин все равно узнает о свадьбе с Огедеем. Высокая Солнечная принцесса Дейю уедет в Империю Ци и выйдет замуж за принца Энлея. Младшая дочь Императора Шу отправится за Стену в становище кочевников Биши.

- Да, - соглашался генерал Шэнь, - но смею повторить, эти решения еще не окончательны. Второй сын хана Бехмета Огедей заинтересовался принцессой Лин и готов принять ее в дом двенадцатой женой, но я не уверен…

- Вы были генералом, Шэнь. Теперь вы советник Первого Министра, - вскричал наследник, - меня не интересует, в чем вы уверены, а в чем – нет! Лин выйдет замуж за Огедея, пусть ей придется жить в юрте хоть прислугой, хоть рабыней! Этот брак важен для Срединного Царства. Всем известно – хан Бехмет стар и болен. Его первый сын Чагатай слабоумный идиот. Как только отец отправится на небеса, Огедей зарежет старшего брата. Он не отдаст трон дураку! Вы, славный генерал, сами прекрасно осведомлены, насколько Огедей воинственен и дерзок. Я не хочу начинать правление, отражая нападки безумцев Биши! Кровные узы - лучшая возможность избежать противостояния с их царством. Лин – Высокая Солнечная принцесса, дочь Императора Шу Аньфу. Она была рождена, чтобы пожертвовать собой во славу Империи. Таков удел любой из принцесс.

- Ваша мудрость восхищает, - глухо ответил генерал Шэнь. Послышался шорох одежд – он преклонил перед будущим Императором колени.

Лин зажала рот рукавом и бросилась в арочный переход.

Двенадцатая жена варвара из-за Стены. Двенадцатая жена бессердечного братоубийцы. Двенадцатая жена дикаря-сыроядца.

Мир под Девятью Небесами перевернулся в то утро. Из волос выскользнула заколка с головкой из серебра в виде феникса, с запястья слетел золотой браслет. Девушка выбежала в сад с красными горящими лампами и зарыдала.

Как только старшей сестре Дейю исполнилось пятнадцать, ее причислили к легендарным красавицам Империи; что, в общем-то, заслуженно. У Дейю была фарфоровая бледность гладкой кожи, утонченность жемчужных глаз, изящный изгиб губ, грация и плавность о которых можно мечтать. Она слагала великолепные стихи и безупречно играла на пипе. Такую нельзя отдавать на поругание кочевникам из народа Биши. Для такой уготовили ложе принца Энлея, будущего правителя Империи Ци.

Лин, в свою очередь, никогда не считали красавицей. Низенькая, по-мальчишески худая и нескладная, без округлых бедер и груди, с темно-нефритовым глазами и губами с опущенным уголками. Ни один благородный наследник не пожелал бы такой уродливой жены, а для кочевника-дикаря – в самый раз.

Двенадцатая жена все равно, что рабыня. Без прав, надежды, будущего.

Но кого волновали желания младшей дочери покойного Императора? Они были подобны желанию шелковичного червя, плетущего паутину в свечении летних лучей. И ничего не значили.

* * *

Весь день над Изумрудным Дворцом бушевала гроза.

Лин, под предлогом плохого самочувствия, отослала служанок и закрылась в покоях. Она пропустила ежедневные тренировки в седле с луком, которые обожал брат Реншу; не явилась в Зал Пера и Кисти (как настаивал учитель Сян Юй) и отказалась спускаться к обеду.

В шуме весеннего дождя, она тихо играла на лютне и, глотая слезы, напевала «За край Последнего Мира».

Спев плач семь раз, Лин завела «Прощай, родительский дом», а после затянула Горькую Судьбу Невесты.

Но, страстная и ранимая девушка не могла долго предаваться душевным терзаниям и под покровом синих облаков вышла в сумрачный сад. Перед глазами замелькали залитые светом павильоны, фруктовые деревья, бесчисленные лица сановников, слуг, евнухов, а потом темный коридор привел в Северное Крыло к Высокому Дому. Лин остановилась у рисовой бумажной перегородки. За ней простирались владения генерала Шэня, советника Первого Министра.

- Ваше Императорское Высочество? – Слуга распластался ниц. – Что вы здесь делаете в такой час?

- Я, - принцесса вскинула голову и придала голосу твердости, - хочу говорить с господином Шэнем.

- Сейчас вечер, моя госпожа, - ответил слуга, - господин занят…

- Немедленно сообщите, что его желает видеть Высокая Солнечная принцесса!

Слуга вздрогнул, вскочил, отвесил три низких поклона и, не поднимая глаз от пола, попятился к перегородке. Через минуту она распахнулась и принцесса решительно шагнула в мужские покои.

В зареве свечей сверкали золотые статуи богов Девяти Небес. Стены покрывали свитки с иероглифами, своды украшали плетения трав и цветов, бумажные перегородки скрывали тени женских фигур.

Генерал сидел посреди просторного зала с подогнутыми ногами. Сделавшись советником Чанг Минга, он стал тщательно выбирать одеяния и подкрашивать лицо. На черном костюме сверкали жемчуга и драгоценные камни. Талию, растерявшую былую стройность, обвивал алый пояс мандарина с металлическим ключом – наивысший ранг требовал от него ежечасного следования традициям императорского двора.

В углу играли три девушки. Рядом с ними на жаровне пыхтело сладкое вино, которое Шэню время от времени подливал коленопреклоненный слуга. Сбоку сидели две наложницы с кольцами на шелковых поясах; их высокие, сложные прически украшали цветы и лакированные шпильки. За окнами шумел весенний дождь.

Заметив принцессу, растолстевший Шэнь на мгновенье потерял самообладание и вскочил.

- Принцесса? Это правда!

Но вернув сердцу покой, почтительно поклонился и быстро выдворил из покоев придворных и слуг.

- Моя госпожа, я готов выслушать вас и, если это в моей власти, помочь, - заверил он и вернулся на подушки.

Лин вошла и села в кресло.

- Я каждый день вспоминаю утро вашего возвращения из похода к Красной Скале. Утро, обещавшее стать триумфом моего отца, но ставшее для него погребальным плачем.

- Я…

- Не перебивайте, - сурово запретила Лин. – В тот год только-только начался траур по Сиятельной Императрице Венлинг и я надеялась, возвращение отца сорвет с Изумрудного Дворца покровы скорби и тишины. Вместо радости, мы получили три новых печальных года.

Лин глубоко вздохнула, сдерживая слезы.

Шэнь покорно молчал, пожирая принцессу глазами. Осмелившись, он заговорил:

- Будет ли мне позволено узнать, к чему клонит Высокая Солнечная принцесса?

- Это правда?

Шэнь сложил руки, спрятав кисти в рукавах.

- Вы отдаете меня дикарю из Биши?

- Ваше Императорское Высочество, прошу не торопиться с выводами…

- Я все слышала, господин Шэнь! – Разозлилась принцесса. – Наследник, Первый Министр и Любимая Наложница отца считают этот союз крайне выгодным для нашей Империи! А вы?

Генерал выбросил руки, пытаясь успокоить Лин.

- Ваше… э… не плачьте. Мне невыносимо видеть ваши слезы. Вам и так довелось коротать свою юность в постоянной печали. Сначала вы носили траур по матери, теперь носите по отцу. Я не позволю, чтобы и по его окончании вы заливались слезами.

- Хватит лгать! – Приказала принцесса. – Пусть вы прославленный победитель над Чу, Янь и Чжоу и пятый человек в Империи - против воли Ксиу и Первого Министра идти не посмеете! Я столько лет изучала историю, философию, литературу, математику, астрономию, географию, и для чего? Если даже моего мнения не спрашивают!

Генерал расправился, выбросил вперед внушительный круглый живот, встряхнул мышцами, одряхлевшими в пирах и попойках.

- Я могу вас спасти.

- Как?

Он встал и сделал три шага вперед. От резкого аромата его духов у Лин закружилась голова.

- Возьму вас в жены. Священнослужитель сочтет нас тайным браком, и вы разделите со мной ложе.

Принцесса невольно отшатнулась от нахального предложения.

- Что вы такое говорите? – Ее голос дрожал отвращением. Шэнь был ровесником ее отца. Но дело было даже не в большой разнице в возрасте – девушка невзлюбила самоуверенного, высокомерного князя из Дунсяна, как только он появился при дворе.

- Я оставлю в вашем чреве семя, и Огедей мгновенно потеряет к вам интерес, - с одутловатого лица генерала смыло участие и заботу. Он предстал перед ней таким, каким привык представать перед подчиненными и солдатами. Властный. Беспринципный. Добивающийся цели любыми путями.

- Я не стану вашей женой! – Лин выпрыгнула из кресла, как ужаленная.

- Станете, моя госпожа. Это ваш единственный шанс избежать нежеланного брака с повелителем кочевников.

- Но Первый Министр не позволит…

- Когда Наследник и весь Изумрудный Дворец узнают о нашей любви, у них не останется выбора. Они примут вас, как мою законную супругу.

- Седьмую супругу, - зло поправила Лин.

- Не лучше ли стать седьмой на Родине, чем уехав за Стену – пасть там до двенадцатой? – Усмехнулся Шэнь. Узкие, черные глазки поблескивали нетерпением.

Он кинулся к ошеломленной девушке и стиснул в объятиях. Она вскрикнула и попыталась вырваться.

- Перестань, не сопротивляйся. Я все равно не отпустил бы тебя из Срединного Царства. Я давно грежу о тебе, принцесса. Сгораю от нетерпения проникнуть в тебя и жажду отвесных ласк. Мечтаю укротить и сделать покорной.

Юная дочь Императора обомлела от дерзости старого генерала. Воспользовавшись неопытностью Лин, он грубо смял ее губы своими, ворвавшись в рот языком.

Принцесса вздрогнула и неловко укусила Шэня.

- Не прикасайся ко мне! – Отпрянула она. Ее щеки пылали.

Он слизал с губы каплю крови, покачал головой:

- Не будьте дурой, госпожа. Я, и только я - ваше единственное спасение от жизни за Стеной. Смерите гордыню, примите мое предложение, станьте моей.

- Никогда!

- О боги Девяти Небес, вы глупее, чем я предполагал, - он вышел из себя. - Как не понимаете? Ваш отец мертв, мать мертва, старшая сестра скоро станет Императрицей другого царства, а малолетний брат Реншу еще ребенок. В Изумрудном Дворце у вас больше нет защитников. Наследный принц Ксиу займет трон, его мать останется при нем и станет управлять государством. Вы потеряете былое положение, Лин. Если останетесь в Шелковом Городе – долго не проживете, - Шэнь сузил глазки и рассмеялся. – Хотя, замужем за Огедеем о счастливой жизни тоже придется забыть. Двенадцатая жена кочевника – это не то о чем вы мечтали с рождения, угадал?

Принцесса неуверенно кивнула. В открытое окно ворвался весенний ветер.

- Я не стану вашей женой, - прошептала она.

- Тогда вы умрете, - предостерег генерал.

Лин замотала головой, отступая к бумажной перегородке, расписанной алыми узорами.

- Смелое заявление, - процедила она, каким-то чудом храня самообладание.

- У вас нет выбора, моя госпожа, - торжествовал Шэнь. – Или вы принесете мне в дар – себя. Или я принесу вас в жертву Срединному Царству. Решайте.

III.

день Журавля месяца Желтой Бронзы, 1530 год Марса

или Девятый Месяц 34 года правления Императора Шу Аньфу

Ветер, срывая осенние листья, вбрасывал горсти в мрачные облака. Сад Пурпурного Соловья накрыла печаль месяца дождей и ветров. Цветы вяли, а краски трав угасали. Далекие бамбуковые рощи чернели в мареве туманов, хрустальные купола дворца более не играли огнями и радугой.

Император Шу бродил по дорожке, сминая сухие бутоны пионов, и с горечью вспоминал об Изумрудном Дворце. Его давно похоронили и оплакали. Возможно, он провел пленником прекрасного безмолвного мира намного больше, чем считал. В Шелковом Городе его имя давно превратилось в легенду.

В просветах сандаловых дерев синели волны Лазурного Моря; теплый успокаивающий аромат растекался над садом. С того момента, как Сын Неба увидел в Запретном Парке прекрасную жемчужину, он потерял покой. Она манила и звала, влекла и чаровала. Господин Лунг, запретивший на нее смотреть, в последние месяцы зловеще молчал, и Император решил – затворник, так и не явивший себя взору, внезапно скончался. Прошла еще одна зима, запели весенние ручьи.

И тут случился неожиданный поворот колеса. Гуляя по берегу Лазурного Моря, Шу заметил джонку[7] с сияющими парусами, что плавно покачивалась на волне.

- Что это? – Шепнул Император, не надеясь получить ответ.

Лунг ответил. Впервые за много месяцев тишины.

- Корабль, - послышалось эхо из дождливых облаков.

- Для меня? – Сердце Сына Неба ёкнуло.

- Я чувствовал твою боль с момента появления в Хрустальном Дворце. Она пропитала покои и сады, сокровищницы и башни, расползлась по горным рекам и срединным озерам, отравила леса и долины, притупила яркость звезд и сияние луны. Я отпускаю тебя, Император Пятой Династии Шу Аньфу. Возвращайся домой и больше ни о чем не скорби.

Император не сдержал слез радости. По желтым с белым одеяниям побежали соленые капли. Он искренне отблагодарил Лунга за щедрость и милосердие и попросил один вечер, чтобы проститься с Потаённым Царством, в котором провел не менее тысячи белых лун.

Лунг разрешил и снова пропал.

Но Сын Неба не был полностью откровенен с тем, кто приютил, оберегал и кормил его все это время. Сердце смертного властелина, прожженное алчным огнем, не ведало истинной благодарности и не знало настоящего смирения. Последний вечер Шу бродил по Саду Пурпурного Соловья не для того, чтобы проститься с гостеприимным миром, но для того, чтобы выкрасть священную жемчужину дракона.

Дождавшись ночи, он тайком пробрался в Запретный Парк и разбил хрустальный купол.Спрятав перламутровую крупицу в широких рукавах, он поспешил к кораблю, дожидавшемуся на волнах.

Взвился парус, загудели борта и джонку понесла Императора Пяти Священных Гор в небесную даль. Когда зеленеющий остров, засыпанный башенками, крепостями и Хрустальным Дворцом растаял в темноте, Шу вздохнул и вытащил жемчужину из рукава.

Боги Девяти Небес благоволили ему; он не только выжил в сказочном краю, но и вернется в Шелковый Город с редкой реликвией, о которой простые смертные слышали только в старинных преданиях.

Предки, воспетые в Книге Песен, умрут от зависти, когда песни об их победах потеснятся под напором сказаний о величайшем достижении Императора из Пятой Династии Шу. Он, Сын Неба, владыка страны под Девятью Небесами, принесет в Срединное Царство жемчужину дракона и заслужит бессмертие.

Император невольно вспомнил лица мандаринов, военных губернаторов, префектов провинций, Первого Министра и генералов и расхохотался – все они воспоют его в стихах и поэмах; его имя увековечат в Песнях Сорока Княжеств.

Шу спустился в трюм, разжег очаг и подогрел рисовое вино. Потягивая горячий напиток, он любовался блеском жемчужины и слушал мерный шум волн. Джонку плыла без посторонней помощи. Император догадался, что доски судна были зачарованы волшебством.

Неожиданно блеснула молния. Джонку содрогнулась. Император поспешно спрятал жемчужину в рукав и бросился на палубу. Занимался весенний шторм: море ходило из силы в силу, небо бурлило. Среди гудящих облаков металась узкая лента золота, оставляя за собой рубиновый след. Небесный Дракон. Император, промокший от дождя и продрогший от ветра, упал на колени и вознес молитву богам Девяти Небес о помощи и заступничестве.

Поздно. Ужасное чудовище его настигло.

Два светящихся демонических глаза рухнули из мрака упавшими звездами. Лазуритовая чешуя, покрывающая скользкое, змеиное тело блеснула слепящим пламенем. Тигриные лапы в когтях сломали мачту и сорвали парус. Меж оленьих рогов на сердитой башке затлелся огонь.

Парящий в облаках и рассекающий по волнам обвил дрожащую джонку чешуйчатым телом и стиснул в смертоносных объятиях – одно его движение и корабль рассыплется грудой бесформенных щепок. Загремел леденящий голос (чем-то похожий на голос Лунга) и Шу едва не пустил струю от ужаса.

- Вор! Я приютил тебя! Вылечил. Позволил жить в своем доме! Обращался с тобой, как с господином! А ты отплатил мне черной неблагодарностью! Верни жемчужину и понеси наказание!

Дрожащий Шу вытащил жемчужину из рукава и положил на палубу. Подхваченная ветром, она покатилась к корме. Дракон раскрыл зубастую пасть и поглотил ее, точно горошину. Его тело налилось огненным мерцанием, из ноздрей повалил пар.

- Готовься к смерти, Император Срединного Царства!

Шу распластался ниц и взмолился:

- Молю, господин, выслушайте меня.

- Тебя не спасут жалкие оправдания, обманщик!

Император задрожал еще сильнее. Его хлестали дождь и брызги бушующего моря, а ветры и ужасная качка сбивали с колен.

- Я не отказываюсь от вины и признаюсь, что совершил этот грех! Я готов понести кару! Я лишь прошу о последнем желании приговоренного.

- Чего ты хочешь?

- Позвольте мне вернуться в Шелковый Город, чтобы повидать любимую жену-Императрицу, Любимую Наложницу, моих сыновей и дочерей, а потом делайте со мной все, что угодно.

Сверкающий дракон метнулся под сильно качавшийся корабль и исчез в бушующих волнах. Морская пучина закипела ответом:

- Позволяю! Этот корабль доставит тебя к родным берегам. У тебя один день и одна ночь на прощание. На рассвете второго дня ты вернешься на джонку и она принесет обратно в Потаенное Царство. Если вздумаешь меня обмануть, смертный Сын Неба, я обрушу на твое царство ураганы и наводнения, вскипячу реки и озера, сотру в пыль города и села! И лично пожру твоих сыновей и дочерей!

Шу затрясся от ужаса, стиснувшего его тело и дух. Губы с трудом повиновались. Он разлепил их, чуть слышно выдохнул:

- Клянусь, господин дракон, на рассвете дня Олова, я вернусь, чтобы умереть.

* * *

Принцесса Лин, взобравшись на террасу Изумрудного Дворца, с печалью наблюдала, как гасли звезды. Последний день траура по Императору истечет на закате дня Воды, и значит уже завтра – в день Олова – Срединное Царство изменится навсегда.

Наследный принц Ксиу примет корону и взойдет на трон. Старшая сестра Дейю отправится на запад, чтобы стать женой Высокого Солнечного принца Энлея и принять титул Императрицы Ци. А ее саму отправят за Стену к дикому и неотесанному варвару по имени Огедей.

Лин проследила за потухшей звездой и стерла слезы. Несмотря на невыносимую безвыходность, в которую ее загнали Ксиу и Ян Мей, у девушки оставалась возможность избежать навязанного брака с кочевником. Достаточно было стать женой генерала Шэня. Еще трижды старый советник ловил принцессу в нефритовых коридорах дворца или залитых солнцем переходах и уговаривал пойти под венец.

- Будьте благоразумны, - мурлыкал он, лаская ее плечи, покрытые тройным слоем тонких шелков. – Я окружу вас заботой и любовью, брошу к вашим ногам, все о чем вы попросите. А что даст вам этот варвар-коневод? Холод бескрайних степей, вой пронизывающего ветра, положение прислуги?

Шэнь был совершенно прав. Но Лин не уступила.

И не уступит, решила девушка.

Она не будет показывать слабостей и страхов. Она будет сильной и храброй – дочерью достойной покойного Сына Неба Шу Аньфу. Она будет стойкой и смелой – дочерью достойной покойной Сиятельной Императрицы Венлинг. Если боги Девяти Небес распорядились, начертав для нее путь в унылую степь, она примет эту волю не опуская головы. Но никогда! Никогда не позволит Шэню сломить ее волю и дух.

В саду послышались взволнованные голоса, среди прочих гремел бас Первого Министра и Любимой Наложницы Ян Мей. Треск цикад и шелест листьев приглушал беседу внизу, но Лин отчетливо услышала имя своего младшего брата Реншу. Они явно замышляли недоброе.

Эти двое сблизились через полгода после отбытия императорского флота к Красной Скале, а еще через пять месяцев скончалась ее мать – Императрица Венлинг. Любимая Наложница Ян Мей не скрывала радости по этому поводу и даже устроила тайный пир в своем Дворце Золотого Облака. Вскоре умер сам Император. Вернее, как рассказал Шэнь – упал в бушующее море.

У Лин не было доказательств, что Первый Министр и Любимая Наложница были любовниками, но девушка чувствовала, сердце не лжет. Держась в тени мандарина высшего ранга, Ян Мей фактически правила Срединным Царством. Впрочем, она особо этого не скрывала.

Ее «мудрости» принадлежала идея сослать Лин в Царство кочевников Биши и уложить под Огедея; ее руками был заключен выгодный брачный договор о замужестве Дейю с принцем Энлеем. Теперь взгляд «теневой владычицы» упал на юного принца Реншу. Ни для кого не секрет, что в младшем сыне Императора и Венлинг, она – Любимая Наложница никогда не имевшая титула законной супруги, - видела прямую угрозу своему сыну Ксиу. Считает, его пора устранить?

Лин сползла на пол, позабыв о звездах. Голоса Первого Министра и Любимой Наложницы удалялись – унося за собой свои тайны.

Принцесса опечалилась еще сильнее – Изумрудный Дворец все больше становился для нее чужим, полным опасностей и интриг. Глаза невольно упали на восточный горизонт – заря раздвигала занавес рассветных теней. Быстро светало.

Лин присмотрелась к тихому морю. Среди винных волн чернело пятно. Плавно покачиваясь, оно все заметнее продвигалось к городскому причалу. Дочь Императора обескураженно замерла – на палубе джонку стояла одинокая фигура в желто-белых одеждах; на черных с проседью волосах блестели жемчужные нити короны.

Сердце девушки сжалось – увиденный образ показался знакомым. Она бросилась вниз, чтобы преодолеть девяносто один квартал Шелкового Города и выскочить к причалу в тот самый момент, когда джонку коснулась портовых перил. По сходням спустился мужчина. Густой морской туман расступился, и Лин увидела давно похороненного и оплаканного Императора.

- Отец?

Девушка осенила себя защитой и попятилась.

- Дочь моя, Лин, - подал голос прибывший. – Это я, Шу Аньфу. – Император распростер объятия, приглашая к себе. Рукава блеснули золотыми драконами, подол желтого синфу – горами и звездами. – Я не призрак и не демон. Я жив.

- Мы считали тебя погибшим, - робкий шаг навстречу отцу. – Двадцать семь дней Изумрудный Дворец полнился рыданиями и молитвами. Мы творили обряды призывания души и надлежащие церемонии. Потом наступил трехлетний траур. Он истекает сегодня на закате.

- Я оставил царство не по собственной воле, - признался Шу. – Я расскажу тебе и остальным, как жил все эти годы, но сначала я хочу увидеть свою жену, твою мать-Императрицу.

Лин склонила голову.

- Матушка давно отправилась в мир духов под Нефритовым Источником. Ее больше нет в Мире под Девятью Небесами.

Принцесса рассказала отцу о том, как Шелковый Город жил эти скорбные годы, а он слушал и печально вздыхал.

- Но теперь все изменится, правда? – С надеждой спросила она. – Ты вернулся и снова займешь Нефритовый Трон. Ксиу не станет правителем, сестра не уедет на запад, а мне не придется становиться женой варвара из-за Стены.

- Боги жестоки, Лин, - грустно сказал Император спустя минуту. – Они жестоко наказали меня.

- Я не понимаю, отец.

Сын Неба поведал младшей дочери о приключении в Потаенном Царстве, о его загадочном повелителе Лунге и о том, как он, желая посрамить заслуги былых императоров Четырех Династий, пытался украсть жемчужину из Запретного Парка Сада Пурпурного Соловья.

- В наказание Лунг приговорил меня к смерти. Мое возвращение сюда – жест его доброй воли. Я молил об одном: увидеть вас перед смертью и он разрешил. Завтра с рассветом эта джонку унесет меня назад. Туда, где оборвется мой смертный путь.

В узких глазах старого Императора блестели слезы.

- Я видение, Лин. Давно ушедший дух. Воспоминание.

Принцесса вспыхнула злостью.

- Зачем возвращаться? Армия Срединного Царства и вся императорская гвардия защитят тебя от этого человека! Останься! Ты нужен Империи!

- Лунг не человек, моя девочка. Он ужасное морское чудовище, не ведающее пощады, - качал головой Сын Неба. – Он пригрозил, если я не вернусь, он уничтожит мою Империю, а всех моих детей умертвит в своей пасти. Мне придется вернуться. Завтра с первым лучом солнца – я уплыву.

Он подставил лицо морскому ветру. Соленый воздух высушил слезы.

- Идем во дворец. У меня немного времени. Хочу увидеть тех, кто еще жив и проститься с теми, кого навек потерял.

* * *

Изумрудный Дворец нарастал кипящей мешаниной звуков.

Возвращение Императора наполнило Шелковый Город восторженной радостью, криками и возносимыми молитвами богам Девяти Небес. Жители девяносто одного квартала пели и ликовали с рассвета до вечерней зари. В честь торжества - день Воды объявили выходным и затеяли уличные гуляния.

Не успел Император вернуться во Внешние Покои, как тот час погрузился в дела. Первый Министр Чанг Минг, стоя на коленях, отчитывался перед Сыном Неба, воссевшим на Нефритовый Трон до полудня. Старшая принцесса Дейя, кружившая по залам дворца от радости, просила уделить ей время сразу после него. Младший сын принц Реншу ходил за отцом весь день, испрашивая совета по любому вопросу. Старший сын принц Ксиу хранил хладнокровное молчание, а Любимая Наложница Ян Мей выразила скупое счастье.

Под вечер в Зале Поющих Свечей закатили роскошный пир. Ян Мей восседала рядом с Шу в мягком кресле, а генерал Шэнь стоял за императорским Троном с угрюмым выражением на лице.

Играли пипы, придворные поэты читали стихи.

Сын Неба потягивал приправленное специями вино и поглядывал на темневшие облака. Весенняя луна мигала светом зла и напоминала ему жемчужину, из-за которой он оказался в западне. Заметив удрученный взор принцессы Лин, устроившейся справа от него, он улыбнулся и вернулся к светской беседе, но Лин знала – отец искусно скрывал затаенную боль.

Сама она не касалась вина и яств, благоухающих в яшмовых чашах и на золотых подносах, грустно размышляя о жестокости богов. Вновь обретенный правитель уже завтра покинет Империю и расстанется с жизнью из-за глупости, замутившей его рассудок всего на миг.

Девушка поправила прическу (золотая заколка охладила подушечки пальцев) и осушила чашу с вином. Ей исполнилось семнадцать – время связать себя браком с мужчиной. Лин поглядела на генерала Шэня, бросавшего на нее плотоядные взгляды и жадно облизывающего пухлые губы. Вспомнила о женихе из далеких степей. Наверняка, он сейчас спит на голой земле в обнимку с одиннадцатью юными женами.

Принцесса болезненно сморщилась. Она не станет заложницей похоти генерала и варварства дикаря. Ни за что. Если все вокруг твердят: судьба принцессы состоит исключительно в том, чтобы пожертвовать собой во славу Империи, она это сделает. Но не так, как от нее ждут бесчестные мандарины, лживые сановники, льстивые советники и подлый наследник престола.

В пиршественной зале кружились танцовщицы. Летали красные шелка и серебряные пояса, отороченные нефритовой строчкой. Звенели золотые браслеты и подвески из жемчугов. Весело тренькали струны музыкальных инструментов.

Лин внимательно посмотрела на отца, брата Реншу, не отходившего от того ни на шаг. Попыталась запомнить их лица: каждый штрих, каждую черточку, потому что знала – видит их в последний раз. Мысленно простившись с родными, принцесса незаметно выскользнула из Зала Поющих Свечей. Спустившись во внутренний двор, пересекла императорский сад и по узкой мраморной дорожке вышла к тайному лазу в стене (о котором знали только она и Реншу).

Квартал Павлиньего Глаза был погружен в густую темно-синюю тень, покрывавшую зубчатым узором площади и мостовые, и упирался в роскошные дворцы приближенных чиновников самых высоких рангов.

Над сиреневыми шапками дальних лесов возвышалась Гора Царя Обезьян. Лин свернула левее – на следующем повороте открылось море. К берегу тянулась серебристая дорожка, чуть дальше молчал городской причал. Там, среди сотен джонку и лоу чуань поблескивали паруса той единственной, что отнесет ее к морскому чудовищу.

Принцесса замерла у края берега, вдыхая сырость моря. Лин переполняли головокружительная отвага и одновременно ощущение полной беспомощности, заброшенности и одиночества.

В ночной тишине верещал зимородок – символ императорского величия и власти. Она обернулась - в последний раз посмотреть на Изумрудный Дворец, возвышавшийся на склоне Скалы Солнца. К горлу подкатил комок, хотелось упасть на колючие, мокрые камни и разрыдаться.

Нельзя поддаваться страхам, нельзя отступать на полпути. Она пожертвует собой не ради Империи, но ради отца и брата.

Лин набралась храбрости и шагнула на сходни. Едва нога ступила на палубу, корабль будто ожил: по бортам и перекладинам пробежался серебристый огонь, паруса вздулись без встречного ветра, а руль скрипнул и завертелся, точно под рукой незримого капитана.

Через минуту джонку вышла в открытое море. Стояла ночь, было холодно. Не желая мерзнуть на палубе, Лин спустилась в трюм корабля. Выпитое вино сморило девушку. Она забылась глубоким сном.

… Джонку ударилась о песчаную мель и остановилась. Волшебное судно вынесло принцессу к неизвестному берегу в тумане и мгле.

Желая быстрее покончить с тем, что тяготило ее последние сутки, она спустилась на песчаную крошку и громко крикнула:

- Мое имя Лин! Я приплыла сюда, чтобы понести наказание вместо отца!

Рассветные сумерки Потаенного Царства ответили ей гулким эхо.

[1] лоу чуань – (башенный корабль) линейный трехпалубный боевой корабль

[2] пипа – музыкальный инструмент

[3] Мандарин (кит.) - чиновник

[4] бяньфу – повседневная, чаще военная одежда императора

[5] Жо Шуй – река под горой Куньлунь, по легенде разделяющая царство мертвых и царство живых

[6] «фу» можно перевести, как «достаток», «восторг», «радость», «процветание», «мир»

[7] джонку – самое распространенное парусное судно Китая

И-Цзин. Книга Перемен

I.

день Олова месяца Зеленого Шелка, 1531 год Марса

или Четвертый Месяц 35 года правления Императора Шу Аньфу

Принцесса долго шла по тишине и туманам незнакомых земель и только потом заметила извилистую дорожку, уводившую в прибрежный город. Ее не встречали, ей не отвечали. Это пугало.

Девушка не знала с каким злом ей суждено столкнуться, но была готова принять смерть в любой момент. Однако, ничего такого не случилось.

Едва она переступила городские границы, то ужаснулась. Везде и всюду стояли или сидели неподвижные люди. У домов, на площадях, в переулках. Они выглядывали из окон, смотрели с балконов, молчали на террасах. И все, как ей показалось, были высечены из светлого камня.

Осенив себя охранным знаком, Лин пошла дальше, в здешний дворец. Он возвышался на склоне горы и был соткан из мрамора, хрусталя и нефрита. Как и предполагала девушка, внутри – ни души. Пустые залы, тихие коридоры, безмолвные сады. Дальше принцесса спустилась в долину, к поселению крестьян. Но и там не обнаружила никого кроме странных каменных людей и редких беспризорных животных, бродивших меж домов.

Утомившись ходить в туманах чуждого царства, Лин свернула в садик, украшенный красными фонарями, и вернулась в Хрустальный Дворец. Молчаливый город окутал охристый сумрак; цветущие сливы и персики утонули во мгле.

В просторных переходах горели лампы. Благоухало сандалом. Лин вдохнула и остановилась, а в следующий миг испугалась. В сумеречной мгле мелькнуло белое пятно – это вышагивал величественный белый тигр. Он не проявлял беспокойства или агрессии, лишь бросал на нее внимательный взор.

Принцесса удивилась – отец говорил, что кроме Лунга во дворце никто не жил.

- Только призраки и эхо хозяина, - зловеще вспоминал Император на городском причале.

Тигр пропал в зарослях пионов. Лин бросилась за ним и хотела окликнуть, как справа шелохнулась сливовая ветвь. Впустив в Сад Пурпурного Соловья луч звездного света, она осыпалась нежными лепестками. Лин подняла голову – в бездонную черноту взмыл большой серый журавль. Еще один неожиданный обитатель дворца.

- Как странно, - шепнула она и тронулась дальше.

Когда принцесса вернулась в покои - ее ожидал сюрприз. На кровати лежали роскошные одежды из красного и зеленого шелка, серебряные пояса в нефритовых отстрочках, легкие ленты и туфельки; золотые кольца, браслеты и ожерелья с опалами, сапфирами и жемчугами. На лакированном столике стоял фарфоровый чайник с жасминовым чаем, на широких блюдах - ароматные сладости.

Принцесса опустилась в кресло у очага и спросила:

- Зачем все это, господин Лунг? Зачем кормить и одевать того, кого намерены казнить?

Мгновенье стояла гробовая тишина, а после за переплетами окон сверкнула гигантская вьющаяся тень. Лин кинулась к ближайшему окну, но все что увидела – темный извив, воспаривший в звездное небо.

- Лунг, - осознала она с ужасом.

Все это время будущий палач наблюдал за ней из темноты. Она свела плечи и дернулась – от мысли о скорой встрече с загадочным повелителем Потаенного Царства ей стало дурно.

* * *

Косой дождь застал на полпути от Хрустального Дворца к Холмам Ясного Утра. Чтобы переждать непогоду, Лин свернула к Совиному Озеру и раскидистой сливе, росшей на берегу. Капли барабанили по озерной глади, размывая отражения вялотекущих облаков. Она подошла к берегу, заглянула в воду и вскрикнула. Из воды смотрели два пылающих огнем глаза.

Отскочив под дождь, она обернулась. Хозяин вод и дождей, обвив сливу гибким, чешуйчатым телом, поглядывал на нее сквозь просветы в листве. Его дыханье превращалось в облака, из ноздрей сыпались пламенные искры, меж оленьих рогов посверкивали синеватые молнии.

Пересилив страх, принцесса вздернула голову и процедила:

- Вы подсматривали за мной?

Морской дракон сузил перечеркнутые черным зрачком глаза.

- Я мирно дремал на этом дереве всю прошлую ночь. До вас мне дела нет.

- Ах, вот как, - она оправила тройной шелк платья, блеснула золотыми браслетами. – Тогда прошу прощения.

Лунг изрыгнул облако раскаленного пара (по всей видимости, усмехнулся).

Желтые, немигающие глаза приводили дочь Императора в холодный ужас и чтобы сбросить наваждение, она начала:

- Господин Лунг, я прибыла сюда вместо Сына Неба…

- Чтобы умереть, - прорычал дракон. – Вы уже говорили.

- В таком случае я не понимаю, почему вы медлите, - ее голос сорвался. – Я думала…

- Вы думали, как только ступите на землю моего царства, умрете в тот же миг, - гремел драконий бас. Сливовый ствол под ним трещал, как щепка.

- Да, - призналась она, возвращаясь под ветви. Дождь промочил шелка, и тонкая ткань облепила стройное тело, заметно подчеркнув небольшую грудь и узкие бедра.

- Зло совершил ваш отец. Ему и нести заслуженную кару. Он обманул меня. Просил о последнем желании. Обещал вернуться, а сам прислал на смерть девчонку. Я не позволю водить себя за нос! За обман он заплатит вдвойне! Я нашлю на его царство смерчи и ураганы. Затоплю плодородные земли на три тысячи лет. Сожру его детей и слуг, и только потом спалю его самого…

- Нет! – Вскричала Лин и, упав на колени, закрыла лицо ладонями. – Не делайте этого. Он не присылал меня к вам. Клянусь, он собирался вернуться, но я опередила. Я приплыла сюда добровольно, потому что… хочу умереть. Прошу, покарайте меня, но не трогайте отца и мой дом. Они ни в чем не виноваты.

- Вы ищете смерти? – Искренне удивился Лунг. Его голос смягчился, раскаленные облака, обволакивающие змееподобное тело стали прозрачней и тоньше. – Почему?

Принцесса отняла руки от лица.

- Боги уготовили мне Путь Испытания. Но я слаба. Проживи я хоть тысячу лет мне его не одолеть.

- Интересно, - грохотнул дракон, сломав три ветки.

У Лин не осталось выбора. Она честно рассказала о судьбе, которую ей уготовили Первый Министр, Любимая Наложница и наследник Империи.

- Разменная монета, господин Лунг, - горько сказала она. – Судьба принцессы, не больше, чем разменная монета. – Лин медленно встала с колен и выдержала прямой взгляд дракона. – Поэтому, какая разница, где сгинуть. В диком краю кочевников или в пасти беспощадного морского чудовища. Я готова. Сделайте это сейчас.

Принцесса закрыла глаза, вслушиваясь в мерный шорох затухающего дождя.

В этот момент над берегом Совиного Озера прокатился громоподобный драконий смех.

- Вы позабавили меня, госпожа. Жду вас вечером на ужин.

Ошеломленная Лин открыла глаза, а Лунг, сокрушив массивный ствол сливы, взмыл в облака черно-золотистой лентой и исчез.

* * *

Принцесса оделась в шелка цвета морской волны и подпоясалась широкими лентами в серебре и жемчугах. Едва прикрытую грудь украсила драгоценным кулоном. Волосы заколола шпильками из слоновой кости с нефритовым навершием, оставив часть прядей свободно ниспадать на левое плечо. Бледное, но ярко накрашенное лицо прикрыла веером в позолоте.

В Зале Пиров ожидал царский ужин. В свете горящих свечей бумажные перегородки сверкали золотыми цветами; по стенам вились иероглифические изречения из Учения об Извиве Пути.

- Вы опоздали, - злобно грохнул Лунг.

Лин вздрогнула и присмотрелась – дракон обвил стол чешуйчатым телом, примостив голову на противоположном краю, и посверкивал желтыми глазами с вертикальными зрачками.

- Я заблудилась.

- Садитесь.

Принцесса села, оказавшись напротив раскаленной пасти чудовища, дыханье которого было горячее пламени в очаге.

- Угощайтесь, - в тоне дракона появилась насмешка.

Лин чувствовала себя безвольным музыкальным инструментом в руках изощренного дирижера, но подчинилась. Отведав изысканных блюд и пряного вина с шафраном, она спросила:

- Отец говорил, вы называете свою страну Потаённым Царством?

- Да, - согласился Лунг, не отрывая головы от стола. Громадные глазища то раскрывались, то лениво прикрывались. – В дни своего расцвета оно не ведало поражений. Враги и союзники трепетали перед нашей мощью и силой. Завоеватели не могли отыскать сюда путь. Все – из-за магической завесы-тумана, сотворенной старыми колдунами. Из-за этого родился миф, будто боги благословили наше царство и сделали невидимым.

- Что случилось? Боги лишили вас милости?

- Мы заслужили. Владыка Потаённого Царства из Династии Лю, получивший титул Властелина Воздуха и Воды, возмечтал покорить то, что неподвластно армии смертного войска. И жестоко поплатился.

- Поэтому люди в городе обратились в камень?

- Да. Проклятье поразило не только императорскую семью и сомкнуло Хрустальный Дворец вечным молчанием, оно обрушилось на подданных. – Дракон сузил глаза. – Много лет назад наша столица носила другое название. Теперь же просто - Каменный Город.

- С тех пор вы живете один?

- Отчасти, - уклончиво ответил дракон, испустив облако пара. Оно осело на переплеты окон воздушными, посеребренными шторами.

- Но я видела в саду… - принцесса прикусила язык, размышляя, стоит ли открываться или нет.

Лунг приоткрыл один желтый глаз.

- Тигра и журавля. Отец клялся, что кроме вас в Хрустальном Дворце никого не встречал. Только не говорите, что они демоны.

- Нет, они не призраки, принцесса. Но тоже поражены проклятием, павшим на Династию Лю. Как и всё в этом мертвом, безмолвном мире, - громыхнуло эхо дракона. – Не бойтесь их, они не обидят.

- А вы? – Вызывающе бросила девушка. Устав от беседы с чудовищем, прикидывающимся человеком, она рубанула с плеча: - Тоже не обидите?

Лунг распахнул желтые глаза и оскалился в жуткой улыбке; золотистые усики задрожали, слитная броня чешуек мигнула зеленоватым отсветом.

- Тоже.

Принцесса не поверила, разозлилась:

- Не проще ли закончить фарс? Вы не убили меня в день приезда, подарили шелка и драгоценности, устроили ужин в мою честь. Если это изощренная прелюдия к казни, она меня утомила!

Девушка распахнула веер и обмахнула щеки, зарумянившиеся от обиды и злости.

- Жизнь – это лепесток лотоса. Любой способен ее оборвать. Зачем медлить?

- Цените Учения мастера Лу Яна? – Ухмыльнулся дракон.

Лин изумилась и даже остыла.

- Знакомы с Учением об Извиве Пути?

- Когда-то я зачитывался мудрыми изречениями мастера Лу. – Дракон приподнял голову над столом и процитировал, по-видимому, любимую: - Благодари трудности и поражения – они закаляют твой дух. – Он вздохнул. - В те дни я был юн, неопытен и верил – вся жизнь впереди. Я искренне полагал: спешка причина печалей. Печаль причина бед. Беды приносят забвение и смерть.

- В те дни? – Переспросила Лин. Она, конечно, заметила цитаты Лу Яна, высеченные на стенах дворца, но приняла их скорее за украшения, нежели наставления для местных чиновников и мандаринов. – Когда: в те дни?

Лунг уронил голову на стол, замолчал. Не дождавшись ответа, принцесса отложила сверкающий веер.

- Как вы здесь оказались?

- Я родился в Хрустальном Дворце.

- Ваши родители бросили вас в одиночестве? – Она пожала плечом. - Я не много знаю о семейных обычаях драконов, но то, что прочитала в «Шань Хай Цзин»[1] противоречит словам…

- Книгу гор и морей писали люди! Смертные! – Взъярился дракон. – Что они могут знать о моем племени? Ничего! Все, что вы узнали в Шань Хай Цзин – чушь!

- Простите, - девушка сжалась, испугавшись звериной ярости собеседника.

Лунг грохотал с такой ненавистью, что с потолков падала краска, а фонари из промасленной бумаги гасли, как звезды.

Дракон обжег ее горячим дыханием и замолчал. Через минуту сказал:

- Мои родители совершили грех и давно томятся в Подземном Царстве, судимые Яньваном[2] и приговоренные к восьмому кругу ада.

- Сочувствую, - шепнула принцесса. – Моя мать тоже оставила Мир под Девятью Небесами. Она была добра и благодетельна и ныне пирует вместе с богами под Нефритовым Источником.

Стало тихо. Лин решила, что беседа окончена, но Лунг попросил:

- Расскажите о себе. - Именно попросил, а не приказал. – О семье, о жизни. Кроме того, что вас принуждали к браку с варваром за некой Стеной.

Лин вспылила.

- Вас это забавляет, да?

- Только зависнув над краем, узнаешь – насколько пропасть глубока.

- О, - воскликнула она, - мудрость Лу Яна здесь ни при чем. Вы бессердечное чудовище, господин Лунг! Не лучше тех, кто принуждал меня поступиться желаниями и исполнить чужую волю! Я не стану вам ничего рассказывать. Хотите убить – убивайте. Я за тем сюда и плыла. Но не просите открыть душу. Вы три года держали моего отца без причин, а когда он допустил промах – приговорили к смерти. Теперь вы играете в кошки-мышки со мной. Я вас ненавижу! Будьте прокляты вы и ваша жемчужина!

Принцесса бросила салфетку, выскочила из-за стола и выбежала из Зала Пиров. Подальше от пронзительных, немигающих желтых глаз.

* * *

Мясо, томленное в винном маринаде, с медом и абрикосами было выше всяких похвал. Зажженные благовонья источали легкую пряность.

Принцесса отложила серебряные приборы и встретила взгляд дракона. Он, как и предыдущие вечера, опустил массивную башку с оленьими рогами на стол и лениво шевелил золотистыми усиками.

- Почему вы запретили входить в Сад Пурпурного Соловья?

Властитель Хрустального Дворца лениво закрыл глаза.

- Потому что так хочу.

- Все из-за жемчужины? – Поняла Лин. – Отец рассказывал, что вы храните ее в Запретном Парке…

- Ваш отец – вор, - грохнул Лунг, потревожив вечерний покой.

Таблички с каллиграфическими иероглифами о смыслах жизни посыпались на пол. Волшебные флейты и пипы, что летали и наигрывали сами по себе, сгрудились в дальнем углу и притихли.

- Не вспоминайте об этом человеке в моем присутствии! – Повелел он.

- Вы каждый день напоминаете, что он вор, - крикнула Лин. – Разве вы недостаточно унизили меня вынужденным заточением? Зачем мучаете меня? Остановитесь. Я больше не могу сидеть в четырех стенах собственной комнаты и с ужасом ждать вечеров, за которыми вы изливаете на меня свою ненависть.

Дракон оторвал голову от стола, испуская облако пара.

- Вам так неприятно мое общество, госпожа?

- О, боги Девяти Небес. Да! – Лин толкнула пустую чашу и она упала на скатерть. – Это пытка, которой я здесь не ждала.

- Вы ждали быстрой и легкой смерти, - в голосе Лунга послышались разочарование и усталость. – Вам так хочется умереть?

- И отправится под Нефритовый Источник к славным предкам, - решительно заявила она.

Дракон стряхнул с пылающих чешуек искры и снова уложил голову на стол, сервированный золотом и фарфором.

- Я не запрещал вам прогулки по Хрустальному Дворцу и Каменного Городу. Я запрещал входить в Запретный Парк Сада Пурпурного Соловья и приближаться к жемчужине. Заточение в четырех стенах – ваш добровольный выбор. Не я обрек вас на пытку.

- То есть я могу… - неуверенно заговорила Лин.

- Можете, - предвосхитил Лунг. – Потаённое Царство в вашем распоряжении. Если позволите, могу порекомендовать заглянуть в библиотеку дворца. Среди редких трактатов по философии, астрологии, истории и военному делу вы найдете Учения об Извиве Пути.

- Властелин Воздуха и Воды ценил мудрость Лу Яна? – Хмыкнула девушка.

- Скорее его младший сын, - молвил дракон, отворачивая рогатую голову. Жар его дыхания стал менее ощутим.

- Я наведаюсь в библиотеку завтра же, - воодушевилась принцесса.

- Извольте, - поддержал Лунг.

- А потом прогуляюсь по побережью Лазурного Моря, - обрадовалась Лин и прикоснулась к нефритовым серьгам, сильно оттягивавшим мочки ушей.

- Как будет угодно госпоже, - хрипела пасть напротив.

- И обещаю ни ногой в Запретный Парк, - заверила она. – Я забуду о жемчужине и даже не взгляну в ту сторону.

- Но вам бы хотелось ее увидеть? – Неожиданно поинтересовался дракон.

Она поправила платье из мягкого зеленого шелка и пожала плечами.

- Что в ней особенного?

Лунг поднял голову и недолго разглядывал собеседницу.

- В жемчужине скрыта сила дракона. Она источник нашего здоровья и благополучия, частичка солнца, дающая силу внутреннему огню. Тот, кто владеет жемчужиной - может повелевать драконом. А тот, кто украдет – неумышленно или ради наживы, может причинить ему сильный урон.

- А если кто-то уничтожит жемчужину?

- Тогда дракон умрет. Теперь понимаете, почему она так ценна для меня?

- Да, господин Лунг, - кивнула озадаченная принцесса. – Она ваше сердце. Сердце Дракона.

Два последних слова вызвали в душе Лунга отклик давно забытого чувства – чувства утраты и отчаяния. Искусно скрыв нахлынувшую боль, дракон улыбнулся.

- Такого не узнаешь из книги Шань Хай Цзин, не так ли?

Девушка неуверенно согласилась.

II.

день Риса месяца Синего Золота, 1531 год Марса

или Седьмой Месяц 35 года правления Императора Шу Аньфу

Паланкин, покрытый желтыми шелками в фениксах, медленно полз по извилистой горной тропе. По его бокам звенели серебряные колокольчики, а золоченые перья зимородка указывали на знатное и высокое происхождение паломников. Сам Первый Министр Чанг Минг в сопровождении тридцати евнухов, пятидесяти воинов и генерала Шэня держал свой путь в Город Двух Тысяч Храмов.

В Срединном Царстве не строили прямых дорог и не прокладывали прямых русел рек и каналов. Жители верили – злые демоны летают лишь напрямик, и потому - попади они на извивы и изломы, тот час собьются с дороги и не принесут смертным вреда. Оттого-то носильщики (истекая потом в теплых одеждах) петляли по склонам Алмазных Гор, забирая то резко влево, то разворачиваясь и уклоняясь сильно вправо, то снова накреняясь влево, вторую неделю подряд.

Чанг Минг пил подогретое рисовое вино, слушал нудную игру пип и поглядывал на пейзажи провинции Гуандун. С запада глядели рисовые поля, в которых копошились сборщики урожая; за ними простиралась великолепная дельта Жемчужной Реки. С севера тянулись Горы Белых Облаков, усыпанные тысячами погребальных курганов. Местные жители с сотворения времен хоронили здесь усопших предков, искренне надеясь – отсюда легче всего обрести бессмертие в мире духов под Нефритовым Источником.

Внутрь паланкина проник ледяной порыв и тряпичные стенки заколыхались. Первый Министр плотнее запахнулся в пуховое покрывало и выругался. Отправиться в Город Двух Тысяч Храмов его вынудил благодетель Шэнь; там они собирались отыскать Храм Золотого Ока и знаменитую провидицу Свет Полумесяца.

Многодневное продвижение по кривым горным дорогам в конец измучило людей и животных, но оно того стоило. О Свете Полумесяца слагали легенды, называя посланницей Девяти Небес и истинным голосом духов. Во всей Империи никто не умел толковать выпавшие гексаграммы, как именитая провидица из Храма Золотого Ока.

Тропа вильнула налево, поплыла по гребню горы и глазам открылись крыши первых святилищ. Первый Министр покосился в тканевую щель – рядом с паланкином на белом коне ехал молчаливый Шэнь. Он мрачно обводил взором молельни, часовенки и местные пагоды и время от времени подергивал челюстями.

Минуло три месяца, как Император Шу Аньфу вернулся в Шелковый Город и отсрочил правление наследника Ксиу на неопределенный срок. Вникнув в государственные дела, Сын Неба остался недоволен и даже пригрозил отправить Чанг Минга и большую часть его доверенных мандаринов в отставку. Но все это после поисков внезапно исчезнувшей Высокой Солнечной принцессы Лин Красивый Нефрит.

На поиски принцессы отослали тысячу воинов, но еще ни один не напал на ее след. Любимая Наложница Ян Мей взяла, да и пустила слух, будто Лин унесли по приказу повелителя мертвых Яньвана и заточили бедняжку в Подземном Царстве. Узнав о сплетне, Император пришел в ярость и приказал той не попадаться ему на глаза до окончания срока поисков. С тех пор Любимая Наложница не выходила из Дворца Золотого Облака, как и ее несостоявшийся император-сынок.

Паланкин дернулся и остановился. Первый Министр выглянул, чтобы поглядеть на Храм Золотого Ока. Его стены сверкали чистым золотом, окна и двери украшали нефриты и опалы, а над крыльцом полыхала вывеска с оком из черной жемчужины. Иероглифы, выписанные над ней, говорили:

Веяние Света, нырнув, прорастает,

В желтом чертоге.

Верное – не может не быть

В сердцевине[3].

Чанг Минг хмыкнул, выбираясь из паланкина. Сбоку очутился генерал Шэнь. Склонившись, он предложил тому войти:

- Прошу, господин. Провидица Свет Полумесяца давно оповещена и ожидает.

Министр передал теплое покрывало евнуху и поднялся по ступеням. Оставшийся у порога Шэнь повелел принести ему кресло, широкий зонтик, и незамедлительного подогреть лучшего сливового вина.

Первый Министр минул полутемные анфилады и через три падения лепестка вышел к большой круглой зале. Глазки-щелки недовольно забегали по крышам соседних строений, видневшихся в оконные переплеты под потолками, а потом он увидел ее и забыл обо всем на свете.

…Чанг Минг вернулся из Храма через четверть часа и выглядел крайне огорченно.

- Свет Полумесяца не порадовала вас, о господин? – Шэнь отдал прислуге пустую чашу и встал.

- Не особо, - буркнул тот. – Мне выпало Сяо-Чу. «Когда нет времени мечтать о великом, выигрывает тот, кто умеет довольствоваться тем, что есть»[4]. Толковательница завещала быть осторожным. Советовала избегать опрометчивых шагов и держать гордыню в узде. Это не тот ответ, на который я рассчитывал.

- Лучше, чем ничего, - пожал плечом Шэнь и повернулся к паланкину. – Можем поворачивать.

- Она хочет видеть тебя, - Первый Министр оглядел хребты Гор Белых Облаков, что завернулись в туманы, поежился. Ледяной ветер вершин продувал тонкие шелка насквозь.

- Меня? – Удивился генерал, а ныне советник.

- Иди. И не задерживайся. Хочу быстрее убраться из этого города. – Он покачал головой, - я говорил, эта поездка бессмысленна, но ты… - Чанг Минг осекся и выдавил. – Иди.

Шэнь дважды поклонился, держа правый кулак в левой ладони, и удалился в темноту Храма.

… Ее голос захолодил душу.

- Проходите князь из Дунасяна. Садитесь ближе.

Шэнь прошел по коврам и сел у красного фонаря из промасленной бумаги. От сладковатых благовоний першило в горле; свечи заливали углы просторной залы, занавешенной шелками и атласными шторами.

Провидица выпорхнула из полумрака и села напротив.

Сложно было сказать – была ли Свет Полумесяца молода, или, напротив, стара, как ущербная луна, но голос ее пробирал до костей.

- Берите монеты.

У фонаря поблескивала золотистая горсть. Свет Полумесяца достала из широкого рукава небольшую книгу в потрепанном переплете и разложила перед собой. На обложке сверкнули иероглифы, сложившиеся в «И-Цзин».

Шэнь нехотя взял несколько монет, бросил. Они бесшумно легли на ковер, рядом зашелестели страницы Книги Перемен.

- Что видишь? – Терпение быстро отказало прославленному генералу.

- Две непрерывные ян. Свет и Напряжение. Четыре прерванные инь. Тьма и Застой.

- Объясняйся яснее!

Свет Полумесяца отложила книгу, посмотрела в упор.

- Все просто, господин. Вам ли не знать, что окружающее подчинено принципу перемен. Зима сменяет лето. День – ночь. Жизнь – смерть. Обстоятельства развиваются во множестве путей, но не идут одной единственной, избранной дорогой. И-Цзин говорит: возможны разные варианты событий. Все зависит от того, какие действия предпримет человек, а от каких пожелает воздержаться.

- Что мне выпало? – Злился Шэнь.

- Юй. «Вольность». От свободы до своеволия один шаг, ведущий в пропасть[5].

- Ты за этим меня позвала, колдунья? – Вспылил генерал. – Чтобы отобрать надежду?

- Я позвала тебя, Шэнь Ли Дун, чтобы предостеречь. Твоя судьба тесно связана с судьбой Императора Срединного Царства, но течет параллельно судьбы его дочери. Забудь ее. Исторгни из сердца. Перестань грустить в тишине покоев. Боги Девяти Небес уготовили вам разные пути. Им не пересечься. Не сплестись.

- Что ты можешь знать о моих чувствах? – Окончательно взорвался Шэнь.

Свет Полумесяца приняла его ярость с холодным лицом, лишь покачав головой:

- Я знаю больше, чем ты можешь вообразить. Твое нездоровое желание обладать одной смертной женщиной может привести Империю к гибели. Смирись с тем, что принцесса никогда не станет твоей. Ее сердце уже отдано другому. А вскоре, она отдаст ему и тело.

- Молчи, ведьма! – Вскипел генерал, вскакивая с ковра. – Я не желаю этого слушать! Унеси Яньван тебя и твою Книгу Перемен в Подземное Царство!

Отпнув несколько красных фонарей с дороги, Шэнь кинулся к порогу. Все это время его преследовал голос Света Полумесяца:

- Запомни мои слова, Шэнь Ли Дун. Когда появится возможность завладеть принцессой – отступи! Откажись от нее, чтобы спасти Империю! В противном случае Срединное Царство ждет погибель!

* * *

Любимая Наложница Ян Мей металась по Внутренним покоям Дворца Золотого Облака и проклинала Императора Шу. Он удалил ее из Изумрудного Дворца, отстранил от власти и запретил выходить в Шелковый Город, не покрыв лица.

- Это жестоко! – Кричала она, поколачивая распластавшихся у ног служанок и евнухов. – Я только сказала, что глупую девчонку унесли слуги Яньвана! Разве это не правда? Только демоны и злые духи способны выкрасть человека так, чтобы никто не заметил!

Рядом, у лакированного столика с горящей жаровней сидел Ксиу и бросал на мать злые взгляды. Он тоже попал под горячую руку отца и был выдворен из Изумрудного Дворца на тот же неопределенный срок. Но если мать металась от того, что утратила благосклонность Сына Неба, принц роптал из-за то, что лишился возможности воссесть на престол.

Ксиу протянул золотую чашу в нефрите и слуга подлил подогретого вина. Конечно, младший наследник Реншу, сын любимой Императрицы Венлинг достиг двенадцати лет и перестал быть несмышленым юнцом. Отец стал уделять ему все свободное время, и возможно даже решил передать Нефритовый Трон.

Допив вино, он швырнул чашей в слугу.

- Не достаточно подогрето!

Но злился на сводного младшего брата.

- Выскочка! – Выдавил сын Любимой Наложницы. – Зря ты встал у меня на пути. – Он посмотрел на мать, которая колотила очередную служанку. – А еще, ты, отец, - обратился в потолок. – Зачем боги Девяти Небес вернули тебя обратно? Лучше бы ты сгинул где-нибудь у Красной Скалы или Кряжа Пяти Неизвестных!

Из коридора донеслись голоса. Вбежавшая девушка упала на колени и, распластавшись, сообщила:

- Госпожа, Первый Министр вернулся из Города Двух Тысяч Храмов и хочет вас видеть.

Ян Мей взвизгнула и замахала руками в золотых и серебряных браслетах:

- Уйдите все прочь! Прочь! Оставьте меня одну!

Когда Внутренние покои опустели, Первый Министр стиснул ее в объятиях.

- Как я скучал, - хрипло выдохнул он, развязывая пояса на шелковых платьях.

Чанг Минг долго и жадно целовал одну из красивейших женщин Империи, сгорая от желания и страсти. Лишь овладев ей дважды, он немного успокоился и смог вернуться к тому, зачем пришел.

… Мужчина лежал на мягких подушках у горящих фонарей и процеживал меж пальцев длинные, черные локоны. Ян Мей устроилась на голом предплечье Министра, лаская его рыхлую обнаженную грудь и большой, точно арбуз, живот.

- Что сказала Свет Полумесяца? – Спросила Любимая Наложница.

- Ничего важного, - перехватив ее руку, он поцеловал тыльную сторону ладони.

- Затея Шэня не принесла плодов, - недовольно хмыкнула женщина. – Только потеряли время.

- Не только, Драгоценная. Советник кое-что предложил. Есть способ перехитрить Извив Пути. Мы всё вернем на круги своя. Твой сын возглавит Империю. Ты станешь матерью Сына Неба. Я сохраню титул Первого Министра, а Шэнь останется у власти моим советником. Высокая Солнечная принцесса Дейю уедет к жениху в Империю Ци, а младший наследник Реншу внезапно заболеет неизлечимой болезнью и скончается, как его мать-Императрица.

Любимая Наложница приподнялась, заглядывая в глаза-щелки тайного любовника.

- Заговор против Шу Аньфу? Предлагаешь устроить переворот?

Чанг Минг хихикнул и притянул ее голову обратно к обнаженному плечу.

- Все гораздо проще, Прелестнейшая. Ты просто тихо отравишь Императора Срединного Царства. Так же, как несколько лет назад отравила его любимую жену-Императрицу Венлинг.

III.

день Бури месяца Черного Пепла, 1531 год Марса

или Одиннадцатый Месяц 35 года правления Императора Шу Аньфу

Небо плевалось серебристым огнем. Синие молнии оплетали башни и крепости Хрустального Дворца. Заливали мертвенным светом парки и скверы Каменного Города.

Гроза в месяце Черного Пепла? Не может быть. Все это проделки злых духов.

Лин, разбуженная страшным грохотом, подбежала к переплету окна. Сверкнула молния и высветила заснеженные склоны Каскадных Гор, мертвый город в низине и три ленты, сцепившиеся клубком в облачных вихрях.

Не гроза, поняла принцесса. Это битва.

В бархате снежного неба сражались три змееподобных чудовища. Одну она, как ни странно узнала.

- Лунг?

Дракон бился с тварями из огня и металла. В блеске алых звезд полыхали драконьи глаза, из громадной пасти низвергался поток жгучего пара. Он извивался вокруг врагов, как лист, подхваченный сильным ветром. Поливал их пламенем, как щедрый очаг. Кружился и вертелся меж нарушителей покоя Потаённого Царства, как смерч, рожденный в сердце моря.

Его враги сотрясали землю ревом. Кромсали чешуйчатое тело-извив Лунга стальными клыками и рвали рогатую голову железными когтями. Их глотки рычали, а глаза сверкали багровыми солнцами.

Одна из теней рухнула на заостренные льды побережья и затихла.

Лунг пронзительно крикнул и заполнил собой пространство от снежных гор до кипящих облаков. Второй враг – игольчатый змей налился огнем и обратился во вращающуюся воронку. Он пытался засосать дракона-исполина в черную «пасть», но Лунг дыхнул огнем и погасил ярость соперника. Воронка схлопнулась и растаяла туманом.

Лунг мгновенно уменьшился до обычного размера, рухнул на стеклянный купол Северной Башни. Сполз и пропал во внутреннем дворике дворца.

Лин отпрянула от переплета, ощутив страшный удар – стены и своды вздрогнули, пол подпрыгнул.

- Умер? – Задалась вопросом принцесса но, услышав вопль боли, поморщилась. – Нет.

Набросив меховую накидку на плечи и обув мягкие сапоги, она выбежала в заснеженный сад. По сугробам тянулся кровавый след; петлял и кружил по дорожкам и аллеям точно хотел завести не туда. Девушка отыскала его около плетеной беседки. Два демонических глаза уставились на пленницу, едва она переступила порог.

- Зачем вы пришли? – Медный глас сотряс внутренний двор.

- Я, - она замялась, - видела бой и испугалась.

Невольно оглядев Лунга, Лин поежилась. Лазуритовую чешую заливала кровь, змеистое тело покрывали рваные раны, один олений рог был обломан.

- Вы ранены. Я могу помочь.

Лунг усмехнулся облаком пара:

- Помогите, если желаете.

Однако, голос чудовища дрогнул – по всей видимости, раны причиняли сильную боль.

Они вернулись во Внутренние покои и Лин, с неожиданным для нее усердием, занялась промыванием и перевязкой рваных ссадин и колотых порезов.

Дракон, трижды обвив стол и положив голову на столешницу, не сводил с нее глаз.

- Кто это был? – Поинтересовалась Лин, устав от томительной тишины. – Я имею в виду, кто на вас напал?

- Гуи[6]. Злые демоны. Их подослал Пань-гуань[7].

- Владыка Страны Демонов, - поняла она, смазывая рану травяной мазью, найденной в закромах бессчетных кухонь. Задумалась. Отец никогда не упоминал ни о каких битвах, тем более с демонами Пань-гуана. Почему это случилось сегодня?

- Прежде они никогда не переступали границ Потаённого Царства, - поняв эту мысль, пояснил дракон. – До этого мы всегда бились на подходах, за десятки, а то и сотни ли отсюда. Над горами или морем. Долго. Бывало, поединки занимали недели, а то и месяцы.

Теперь Лин стало понятно, куда время от времени пропадал Лунг, бросая ее отца, как он выражался, в полном одиночестве и отчаянии.

- Чего они хотят? Заполучить Ваше Сердце? – Принцесса тут же поправилась, - жемчужину?

- Нет. Мое сердце им без надобности. Они пришли убить меня. Пань-гуань столь же упорен, как и коварен. Почти каждую луну он присылает гуев, чтобы те пронзили жемчужину железной иглой.

- Зачем ему ваша смерть?

- Они хотят кое-что выкрасть. Владыка Страны Демонов не остановится.

Дракон испустил струю пара. Раны причиняли ему боль, а когда их касалась принцесса – вдвойне.

- Это что-то хранится в Хрустальном Дворце?

- Уже много сотен веков, - подтвердил Лунг и распахнул кипящие желтизной глазища. – Хотите знать что?

Принцесса дернула плечом – хотела, но боялась признаться.

- Как вы помните, когда-то Потаённым Царством правили смертные Императоры из Династии Лю. Они были жадны, воинственны и жестоки. В общем, как все, кто наделен хоть какой-нибудь властью или богатством. Однажды один из Императоров вернулся в Каменный Город с великим трофеем. Ветвью Персикового Дерева с горы Дашо.

- О, боги, - воскликнула Лин, чуть не выронив коробочку с мазью. – Я читала о Персиковом Дереве, что растет на горе Дашо. В его ветвях, изгибающихся на три тысячи ли, спрятаны великие Ворота Духов Гуймэнь. Если их неосторожно открыть, демоны за одну ночь сотрут все человеческие царства с лица земли.

- Вы правы, - согласился Лунг. – Именно ветвь этого дерева спрятана в сокровищнице Хрустального Дворца.

Лин пожала плечами, переместившись левее и занявшись новой раной на теле дракона:

- Не понимаю. Зачем Владыке Страны Демонов ветка?

- Злые духи и демоны ночи боятся трех вещей, принцесса. Солнечного света, искренней молитвы и персикового дерева. Как только Пань-гуань завладеет этой ветвью, он повелит выстругать из нее посох. С ним его силы возрастут во много раз, а темные прислужники перестанут страшиться амулетов, которые мракоборцы и придворные маги вырезают из персиковой древесины. Смертный мир покроет тень Владыки Страны Демонов. Его вассалы получат вечную власть над душами людей.

- Вы хранитель сокровища? – Догадалась Лин, хлопая ресницами.

- Таково мое бремя.

Девушка не совсем поняла, что именно этим хотел сказать Лунг.

- А если однажды Пань-гуань пришлет гуев с которыми вы не сможете совладать? –Все раны были промыты и обработаны.

- Мое царство падёт. А вскоре весь мир, - зло ответил дракон, закрывая глаза. – Закончим на этом.

Он вытолкнул тело в коридор и исчез в красноватом зареве бумажных фонарей.

* * *

На севере Потаённого Царства свирепствовала стужа. Над горными провинциями обильно сыпал снег, выли жгучие вихри; но, здесь, над западным побережьем Лазурного Моря и в Каменном Городе владычествовали легкие заморозки. Снег серебрился по крышам и мостовым. Северные ветра пели колыбельные.

На протяжении трех месяцев принцесса просиживала в дворцовой библиотеке, усердно переписывая сутры древних философов и мыслителей, истертых временем и подвальной сыростью, а теперь взялась привести в порядок книги по истории, военные трактаты и труды, принадлежавшие правящей Династии Лю.

Лунг обеспечил ее пергаментом, точильными камнями, кистями и работа спорилась на удивление легко. Изредка он наведывался, оценить работу Лин и чем-то помочь, но чаще – заявлялся наблюдать из темного угла библиотеки. Это сильно раздражало девушку, но она терпеливо молчала.

А что еще остаётся бесправной пленнице под охраной беспощадного дракона?

Однажды терпение лопнуло. Поборов скромность, к которой ее приучали и, пересилив покорность, койю всегда ожидали, Лин спросила:

- Вам нравится подглядывать?

Из темноты донесся медный бас:

- Иногда.

Девушка отложила кисть, расправила плечи. Страшно хотелось встретиться с желтыми глазами дракона, но она запретила.

- Что вы со мной сделаете? – Ее голос заметно дрогнул.

- Еще не решил.

Лин не стерпела и обернулась. Пылающее дыханье чудовища обожгло девичье лицо.

- Убивать не стану, - насмешливо заверил он.

- Уже поняла.

Помолчав, она хотела что-то добавить, но Лунг перебил:

- Занимайтесь делом, принцесса.

И выполз из библиотеки.

…Закончив вторую главу седьмого тома Четвертой Книги Потаённого Царства, Лин затушила восемь фонарей с абажурами в форме красных драконов, сложила кисти и вышла во внутренний двор.

Под ногами хрустел снег, повсюду плясали снежные хороводы, а колючий зимний воздух жег легкие. В родном Срединном Царстве таких морозов не случалось со времен правления Второй Династии Хань. Вспоминая о предках невольно всколыхнули в памяти образы отца и брата Реншу.

Как они пережили ее исчезновение? Горевали и оплакивали или сочли добрым знаком?

Лин грустно улыбнулась. Сердце подсказывало – отец не смирился с потерей и, скорее всего, ищет дочь на просторах бескрайней Империи. Но он должен был понять, что на самом деле стало причиной исчезновения, потому, как выйдя утром из Изумрудного Дворца, наверняка, не обнаружил на городском причале джонки.

Аньфу все понял, и от того страдал еще сильнее.

Жаль, она никогда его не увидит. Не обнимет, не скажет, что житье в Царстве Дракона оказалось не таким уж плохим.

Лин невольно подумала о Лунге. Этот суровый, прямолинейный и бесцеремонный змей будил в ней злость. Стоило ему появиться, язык чесался отпустить какую-нибудь колкость. Но, как она не пыталась задеть его чувств, это не удалось. Лунг был прочнее хрусталя, из которого высекли Хрустальный Дворец: бесчувственен, холоден и прекрасен. Обжигал своими ярко-желтыми глазами с вертикальными зрачками и окутывал облаками густого горячего пара.

- Чудовище, - прошипела Лин, негодуя. Знал бы - как она его ненавидит.

Чего-чего, а стать пленницей парящего в облаках и рассекающего по волнам девушка не могла представить себе даже в самом страшном сне.

* * *

По глинобитной стене, отделявшей Запретный Парк от остального Сада Пурпурного Соловья, скакали отсветы заходящего солнца. В Долине Туманов мерцали заснеженные бамбуковые рощи. Купола и крыши Хрустального Дворца светились жемчугами и отражали зимние облака.

Лин понятия не имела, сколько прожила в Каменном Городе. Мать-Императрица рассказывала, что родила ее в холодную зимнюю ночь Звезд месяца Белого Слона (на первую луну года). Если память ей не изменяет, а расчеты верны, она провела у дракона без малого девять месяцев. Или больше того.

Стряхнув снег с легкой меховой накидки в драгоценных камнях, принцесса вошла в дворцовый сад и по дорожкам из белого камня поспешила в покои. Над головой мигали алые фонари, в голых ветках слив и вишен путались ветер, холод и неясные тени.

Внезапно внимание привлекло белое пятно, мелькнувшее у беседки из желтой ивы. Оно выскочило на снег, пугая двумя разумными зелеными глазами, что давно потеряли надежду.

- Белый тигр, - воскликнула принцесса непроизвольно.

Зверь обнажил клыки, издавая рык. Осторожный. Приглашающий.

Лин немного подумала, сделала робкий шаг. Поникшие кусты пионов, присыпанные снегом, колыхнулись – откуда-то рухнул большой серый журавль. Примостившись на ветке, он хлопал крыльями, удерживая равновесия, и перескочил на соседний куст. Похоже, эта птица тоже звала за собой.

Лин нахмурилась. Она встречала тигра и журавля, едва ступила на земли Потаённого Царства. Они наблюдали за ней в то утро, но стоило их заметить – бежали.

Почему появились сегодня?

- Зовете меня? Туда? В сад?

Тигр развернулся и потрусил в снежную тишину Запретного Парка. Журавль взмыл в небеса и, описав круг, полетел за усатым хищником.

Они долго водили принцессу по путанным, извилистым дорожкам. А когда привели к месту - наступили сумерки. Облака разбежались. Зимние звезды осветили хрустальную подставку, в которой была спрятана жемчужина дракона.

Лин замерла в благоговейном трепете. Она мечтала увидеть ее со дня рассказа на городском причале Шелкового Города, но помня наказ Лунга не переступать границ Запретного Парка, хранила любопытство при себе.

Ветер пропел голосом журавля:

- Смотри внимательнее, принцесса Срединного Царства.

Девушка сделала несколько шагов к подставке и испугалась. Жемчужина лунного цвета обильно кровоточила. Алые капли покрывали гладкую, перламутровую поверхность и стекали подобно слезам.

Казалось, жемчужина купалась в луже темной, кипящей крови.

- Что происходит? – Воскликнула Лин. – Почему она в крови?

- А как ты думаешь? – В скрежете голых веток угадывался тигриный рык.

- Не знаю, - и вдруг поняла. – Жемчужина – сердце дракона. Сердце Лунга. - Она протянула руку, чувствуя нестерпимый жар, исходящий от крупицы луны. – Если она истекает кровью, то… кровью истекает сердце Лунга.

- Это правда, - отвечал сумеречный Сад.

Только сейчас Лин поняла, как сильно страдает незримый пленитель.

Она обернулась к печальному тигру и безмолвному журавлю, а потом снова уставилась на жемчужину.

- Но при чём здесь я?

- Только ты можешь спасти Потаённое Царство и вернуть каменным людям украденные жизни. Ты, принцесса из Династии Шу.

Лин растерянно пожала плечами:

- Я не знаю как. – Она обернулась, надеясь спросить: - Вы расскажите, что надо делать?

Однако, птица и зверь уже пропали.

[1] Шань Хай Цзин - древнекитайский трактат, описывающий реальную и мифическую географию Китая и соседних земель и обитающие там создания; дословно «Книга гор и морей»

[2] Яньван – в китайской мифологии владыка Подземного мира; бог смерти, властелин ада и верховный судья загробного царства

[3] Изречение из «Книги великой тайны»; главы о тайном, Чжун

[4] Гексаграмма из Книги Перемен

[5] Гексаграмма из Книги Перемен

[6] гуй (кит.) – демон, обитатель ада

[7] Пань-гуань – в китайской мифологии божество судьбы и повелитель демонов и бесов