Пленница ледяного поместья

Глава 1

День клонился к вечеру. Солнце на несколько минут, словно прощаясь до завтра, заливало небо золотым и алым, а потом начиналось время таинственных сумерек с их неизменной сиренево-лиловой дымкой.

Короткие карельские сумерки были удивительны и прекрасны. Особенно у воды. Наши озёра оживали в сумерках. Каждое имело свой нрав и лицо. Тонкая, переливающаяся жемчужной пылью, туманная дымка поднималась от воды, окутывая древние шхеры и пряча вековые сосны и ели. Сумеречные туманы наливались силой с каждой минутой. Лишь они могли заглужить громкий голос Кивача и звонкий смех Ахинкоски. Словно исполняли волю быстро темнеющего неба.

Прозрачные днём леса наполнялись мглой и казались непроходимыми стенами вдоль дорог. И только в свете фар, наоборот, казались короткими, но таинственными переходами в загадочную темноту.

Я с детства любила вечерние сумерки. Ещё ребёнком сбегала вечером из дома на берег Онежского озера. Тогда ещё не было набережной, аккуратных аллеек, цветников и тонущих в подсветке скульптур. Ещё не появились киоски-пристани с десятками экскурсий по островам Онего. И конечно на Кижи. Не горел панорамными окнами и один из лучших отелей Петрозаводска, уткнувшийся прямо в воды Онежского озера своим носом-террасой, "Фрегат". Только молчаливые рыбаки, да вечные утки тянулись редкой цепью вдоль берега.

Наша земля, точнее наши воды, всегда были богаты рыбой. За счёт рыбы люди жили поколениями. Выживали и в лютые морозы, и в голод. Да и какой голод, когда шла по нашим водам, от холодных озёр Ладоги, Онежского и Куйто, дорогая северная рыба - озёрный лосось, палия, кумжа, которую обычно звали форелью. Проходила косяками сёмга, сиг и сельдь.

Надо было совсем без удочки на озеро прийти, чтобы вернуться домой без улова. Наши озёра всегда были богаты щукой, окунем, лещëм и судаком.

Рыбным промыслом выживали во все времена. Войны ли, реформы или мирное время. А корельская земля кормила своих детей щедро и сытно.

Рыбное хозяйство обеспечивало и мою семью. Ещё дед до войны работал в Архангельской области на открытом в тридцать втором Онежском рыбхозе. Туда же вернулся и после войны. А вот отец и мама трудились уже здесь на берегу Онежского озера. Никак иначе, чем связанной с рыбным делом, ясвою жизнь не представляла.

В девяносто седьмом мои родители рискнули всем. Продали буквально всё, что только можно было, сняли все накопления и выкупили заброшенную часть старых садков и давно закрытый цех переработки. Невероятным чудом родители успели закупить необходимое оборудование, а главное норвежского малька перед самым кризисом, положившим на лопатки огромное количество производств в стране.

Я хорошо помню то время. Мне было девятнадцать. Невероятно влюблённый в меня жених, уже получивший моё согласие выйти за него замуж и представленный родителям, внезапно испарился. Буквально через неделю после того, как я радостно рассказала, что родители выкупили брошенный рыбхоз. И что для этого пришлось продать и дачу, и обе квартиры, и я с родителями теперь живу в двухкомнатном домишке, бывшей конторе, где вечерами наводим порядок и делаем своими силами ремонт. И что нужны руки будущего зятя.

К чести Олега он приехал помогать пару раз. Ходил с моим папой по нашему приобритению, слушал папины планы. Помог очистить чердак, разгрузить доски для чернового потолка и пола, даже копал яму под септик... И исчез. Через три месяца я случайно узнала, что он женился на девочке, с которой я училась в параллельном классе. Её мама возила из Турции и Греции шубы, а отец гонял из Европы машины.

Живя в одном городе мы часто пересекались. И каждый раз я мысленно благодарила то время и те трудности. Ведь только благодаря им наши дороги с Олегом разошлись. Впрочем, и с женой он прожил недолго. Спустя десять лет брака, она выгнала мужа, не смотря на наличие двоих детей. Но я подозревала, что скорее именно из-за того, что у них было двое детей, на самого Олега у бедняжки не хватило ни терпения, ни сил. Времена вольных родительских денег прошли, и любившего, как та рыбка, где поглубже Олежека выкинуло на мелководье. А там пришлось шустрить, чтобы обеспечить и себя, и жену, и детей.

Но тогда, в девятнадцать лет, я убивалась от несправедливости, разбитых чувств и обиды. Рыдала дня два. Потом папа попросил помочь ему отладить вновь установленную систему очистки садков. Там нужно было следить за датчиками.

Маме срочно понадобилась помощь. Она была по образованию биотехнологом рыбного хозяйства. То есть, как она сама себя называла, рыбный зоотехник. Мы несколько недель вставали по очереди по часам, чтобы следить за температурным режимом на имбриональной станции. А потом... Я и не заметила, как уже и не помнила о своих собственных слезах.

Зато я навсегда усвоила очень важную вещь. Ничто так не лечит и не успокаивает, как любимое дело. И именно оно, любое дело, способно быть благодарным, как ничто больше на земле.

Именно поэтому сейчас гнала машину по извилистым карельским дорогам весьма успешная женщина. Родители передали мне крепко стоящий на ногах бизнес, который я развивала всю свою жизнь. Сейчас мне принадлежала одна из крупнейших рыбных ферм на Онежском озере, имеющая три цеха: инкубационный, выростной и глубокой рыбопереработки. Огромная система садков, конструкцию которых разработал ещё мой папа, была оснащена современными подъёмными механизмами для чистки и отсева ослабшей рыбы.

Большая зона отгрузки всегда была полна рефрижераторами, которые везли продукцию моей фермы и в фирменные магазины, и региональным распространителям.

Форель, сиг, миксун, карп и конечно же слабосолёная икра шли отсюда по всей Карелии, Ленинградской области и партиями уезжала даже в Москву.

А сейчас я с трепетной заботой пестовала своё новое детище. Северная сёмга, выращенная в условиях фермы.

И я словно в далекой уже юности собиралась вновь не спать ночами, тщательно отслеживая каждый этап. Я верила, что эта рисковая затея принесёт мне успех.

В конце-концов, не зря же меня, Лагузову Зою Романовну, в этих местах именовали рыбной королевой!

Глава 2

Салон автомобиля наполнялся моим любимым сочетанием. Игра солирующей скрипки на фоне пения морской воды звучала из динамиков негромким фоном.

Шум прибоя всегда помогал мне расслабиться и спокойно подумать. Большинству моих знакомых необходимо было, наоборот, сосредоточится для продуктивных размышлений. А мне вот необходимо было одиночество и некое состояние вне суеты и бесконечной вереницы дел. В идеале, чтобы моё внимание было сосредоточенно на чём-то вообще далёком от предмета моих размышлений.

Именно поэтому для "подумать" я всегда выбирала время в дороге. Когда я вела машину, а эхо непреложных дел заглушалось музыкой и шумом прибоя.

В начале двухтысячных наше семейное дело доросло до тех размеров, когда нам понадобились дополнительные специалисты. Мы заполнили своей продукцией местный рынок, и уже на постоянной основе формировался значительный остаток.

Тогда в компании появился специалист по работе с клиентами, и мы искали возможность для организации транспортировки. По началу привлекали местных дальнобойщиков, работавших на себя и бравших заказы. Потом, из одного постоянного сотрудничества, появилось сначала долевое владение несколькими рефрижераторами, а потом и полноценный транспортный отдел, за деятельностью которого следил Сергей, сын того самого дальнобойщика, с которым мои родители работали на постоянной основе.

Общее дело и постоянное общение положили начало нашей дружбы с Сергеем, а потом и более близких отношений. Сильных чувств я к нему не испытывала, он, я полагаю, тоже. Но нам было комфортно друг с другом, интересно и всегда было о чём поговорить. Мы уважали друг друга. Как-то само собой, без нервных историй и переживаний, мы начали жить вместе. А потом и официально оформили свои отношения.

Детей у нас не было. Как-то не сложилось, да мы и не торопились. Ферма развивалась, вставала на ноги и набирала обороты. Мне казалось, что я не могу себе позволить выпасть сейчас! Родители старели и отходили от дел. А потом... Потом неожиданно вдруг выяснилось, что нам с Сергеем скоро по пятьдесят, и другие в этом возрасте уже внуков нянчат.

Этот вопрос задевал меня только потому, что я всё чаще думала, кому я это всё передам? Столько сил, труда, жизни вложено в дело. Как моих, так и родителей. Кто продолжит?

В офисе трудилась моя дальняя родственница, единственная из имеющихся. Моя племянница Альбина. На самом деле она была дочерью моей троюродной сестры, но я для простоты понимания это хитросплетение родственных связей опускала. Альбина в свои двадцать пять окончила бухгалтерские курсы и вела первичный документооборот. Но расположения к моему делу, я в ней не увидела. Более того, она брезгливо морщилась, видя живую рыбу.

Моей опорой был муж, который без рассуждений и споров, мотался по стране, лично контролируя закупки. Особенно, в вопросах техники и оборудования.

А ещё уже лет пять у нас работал Стас. Вот в его глазах я видела ту же страсть, что и у меня! Он мог ночами сидеть на инкубационной станции в отсевах, отслеживая малейшие изменения. Именно он первым заметил, что икряные мешки нашей будущей сёмги начали лопаться. Стас встречал первых мальков, хоть и произошло это событие несколько раньше плановых сроков.

Сейчас я ехала на основное производство. Вывод мальков и тщательный отсев слабых сейчас, в первые дни, закладывал основу всего будущего ответвления моего дела.

А сейчас и без этого события моё внимание было приковано к ферме. Несколько дней назад я обнаружила весьма тревожащие меня симптомы. Я ждала возвращения Сергея, чтобы тщательно разобраться. Но уже установила новую систему видеонаблюдения. Неявную. Знали об этом пока только я и Стас.

Впрочем, ещё кого-то, кроме мужа, я посвящать в существование дополнительных глаз у садков и бассейнов с отсевной рыбой не собиралась.

По документам, вроде всё сходилось. Но я видела разницу в объёмах. Небольшую, но тем не менее, мне, знающей чуть ли не каждую рыбину в лицо, заметную. И как оказалось, не только мне.

- Зоя Романовна, - хмурился Стас. - Вот смотрите, с последней чистки малых садков прошлогодней молоди, в цех переработки ушло четыреста тринадцать килограмм рыбы. Но мы перед этим подключали водомёты и подогрев садков. После чистки садки опустели почти на половину, оно и понятно, это самый большой отсев. Но это никак не четыреста с копейками килограмм. Ну вот вообще!

- Как будто килограмм двести-двести пятьдесят не "доплыли", да? - усмехнулась я, мысленно сравнивая свои мысли и выводы Стаса. - Если есть контакт с рыбовозами в соцсетях, ну вот все эти "лучшая рыба прямо из Карелии по сниженным ценам в вашем городе", то это одна, ну две партии. Ребята-перевозчики берут рыбу с документами, даже если они и знают, что это, скажем так, неофициальный отпуск, они согласны. Цена ниже, а проблем не будет. Кто-то мало того, что нагло лезет в мой карман, так ещё и снабжая рыбовозов, демпингует цены.

К сожалению, и такое в моей работе было. И было не впервые. В этот раз это цепляло сильнее лишь потому, что коллектив был давно устоявшимся, последними к нам пришли как раз Стас и Альбина. А это означало, что воровать начал кто-то из тех, кого я давно уже считала своими.

Впрочем, Сергей уже не единожды намекал мне, что я слишком часто забываю о том, что все здесь мои подчинённые, работающие на меня, и веду себя так, словно и здесь, и в офисе собрались сплошь друзья, у которых одно общее дело.

- А это не так, здесь только твоё дело! Остальные лишь получают здесь деньги. Закройся завтра твоя фирма, и они просто уйдут в другое место, - убеждал он меня. - Все твои улучшения, создание комфортных условий для сотрудников, подарки детям, под девизом, что мы одна семья... Прости, Зой, но это лишь бесполезная трата денег. Наших денег, которые получаются с каждым годом всё сложнее. Может, пора заканчивать с этой твоей социальной программой? Ты всё-таки владелец предприятия, а не депутат.

Подъезжая, я миновала небольшой придорожный магазинчик, который по привычке все местные именовали сельпо. Я притормозила. Чуть в стороне, словно прячась за старой доской объявлений стояла знакомая машина. Я даже вышла, чтобы убедиться. Да, ошибки быть не могло. Кроссовер джейку, цвета мокрый асфальт, с приметными, ярко-красными пушистыми чехлами и блестящим чехлом на руле...

Эту машину недавно подарил Альбине её ухажёр, которого правда никто и никогда не видел. Племянница была очень недовольна невзрачным цветом подарка, поэтому и переоформила салон в попугаистое нечто. Но что могло понадобиться Альбинке здесь да ещё и в такое время?

Нехорошее предчувствие кольнуло в груди. Ухажёра никто не видел, а вот его подарки Альбина не скрывала. Дорогие украшения, часы, телефон... Теперь машина. Я переживала, что возможно девочка спуталась с женатым мужчиной, но похоже дело было в другом. Просто свалить дорогостоящие приобретения на некоего кавалера было самым простым и очевидным решением.

- Добрый вечер, - поздоровалась я с неудивившемуся моему визиту сторожем. - Альбина здесь?

- Нет. Чего ей здесь делать? Она обычно с утра приедет, бумаги в охапку заберёт, и сморщив нос бежит к машине, - пожал плечами один из самых старых моих сотрудников, дядя Витя. - Не торопишься? Может чайку? Мне моя с собой вон, морошкового варенья собрала.

- И пирожков поди, да? - заулыбалась я. - С рыбой?

- А то, - тихо засмеялся дядя Витя. - Я за те пирожки да варенье, может, и женился на ней. А ты чего-то Альбинку-то вспомнила?

- Да машину её увидела, у сельпо, вот и решила что она сюда, - объяснила я, чувствуя, как отпускает какое-то напряжение.

- Пфф, к рыбе? Ага, счаз. Скорее машину оставила, а сама через лес, да к базе. Хорошее там место. Красивое. А вот домик можно снять отдельный, в лесу или у реки. И хоть на сутки, хоть на ночь. - С хорошо слышимым неодобрением хмыкнул сторож.

Он у нас работал с самого начала. Сначала слесарем. Помогал отцу налаживать подъёмники. Да и вообще, многое было установлено дядей Витей или при его участии. Потом уже только обновлялось. А когда руками он работать, как раньше уже не мог, а работа и деньги нужны были, пошёл сторожем. Нашу семью он знал ещё до того, как родители организовали своё дело, как и меня помнил детсадовкой. Оттого и чаем угощал с пирогами и вареньем, и общался не так, как с начальником.

- Тоже думаешь, что что-то мутное с этим её женихом? - вздохнула я.

- А чего он тогда глаз не кажет, чего прячется? А подарки такие просто так не делают. В семью машину купить оно да, дело хорошее. А девке, с которой встречаешься? Это по какому такому поводу? - по деревенской привычке открыто сказал дядя Витя. - Вот раньше за такое и по собраниям, и премия под срез, а упорствовать будешь, так и напомнят, что статья есть за аморалку.

- Я с ней поговорю при встрече, - согласилась с ним я.

Говорить, что сама себя накрутила до того, что решила, что это Альбинка ворует центнерами рыбу, а щедрого любовника всего лишь придумала, я не стала. Как-то дышать стало легче, когда поняла, что ошиблась.

Попив чая, я отправилась в самую дальнюю часть территории, к бассейнам с сёмгой. Взгляд зацепился за странный отблеск, когда я проходила мимо старой конторы, которую мы с родителями переделали под жилое помещение в самом начале, а потом оставили за ненадобностью. Из-за размеров там практически ничего нельзя было разместить, даже для склада было мало места.

Оттого и стоял этот домик на отшибе и пустой. Здесь даже сторож не ходил. Смысла не было, до моей идеи с сёмгой здесь был пустырь, куда складировали тару. А по периметру все было обнесено трёхметровым бетонным забором, оставшимся нам в наследство от прежних времён. Но в заборе, как я точно знала, была большая, техническая железная дверь, которой не пользовались наверное с тех времён, когда мы с родителями отсюда уехали. На стену выходили и три окна сейчас закрытые деревянными щитами, так как стену ставили уже после домика конторы. И только одно, боковое окно выходило на дорожку.

Свет, что пробивался в щель под закрывавшим окно снаружи деревянным щитом, и привлёк моё внимание. Я осторожно обошла дом, потянула на себя ручку двери. И даже не удивилась, когда дверь оказалась открытой. Кто-то постарался, чтобы она не скрипела.

Две комнаты внутри разделялись лишь занавеской в стенном проёме. В дальней комнате горел свет, а здесь, при входе, было темно. Эта темнота и занавеска сделали меня невидимкой для того, кто находился в комнате. Но совершенно не мешали мне слушать весь разговор.

- Сколько ещё ждать? - плаксиво тянула Альбина. - Мне двадцать пять. Ещё не много и я тоже не смогу тебе родить! Неужели ты не хочешь ребёночка?

- Любой, нормальный мужчина хочет ребёнка от любимой женщины, Альби, - произнёс голос, который не мог звучать здесь и сейчас.

Глава 3

Я прикрыла глаза, стараясь взять себя в руки. Решение я уже приняла. Моментально, едва поняла, что происходит. Но мне было больно. Как и любой женщине, узнавшей в преддверии двадцатипятилетней годовщины свадьбы, что муж изменяет. И не с кем-нибудь там... А с моей же родственницей, почти вдвое моложе себя.

Прислушиваться к разговору любовников было необязательно. Они видно уже не впервые использовали этот домик для встреч и были уверены в своей безопасности. А разговор становился всё более интересным.

- Альби, красавица моя северная, - ворковал почти уже не мой муж, осталось только сообщить ему об этом, заставив меня усмехнуться.

Альбина красила от природы тёмные волосы в нордический блонд, выжигая пигмент. Отчего у корней вечно вылезала желтизна, едва смывался тон, за которым её прятали мастера в салоне. Ярко чёрный татуаж бровей, который она обновляла для цвета едва ли не раз в два месяца, вообще плохо сочетался с выбранным цветом волос.

Но настоящей катастрофой я считала даже не ярко-красные увеличенные губы, а чёрные объёмные стрелки, да ещё и с так называемой растушовкой. У Альбины, как и у меня, были весьма небольшие глаза. Не было ярко-выраженной дуги века. Помню по молодости я сама рисовала себе контур чуть выше границы глаза, чтобы узкие от природы глаза хотя бы казались больше.

Татуаж Альбины тоже должен был сделать глаза ярче, но вышло, что он окончательно их склеил, да ещё и затëр ощущением несвежего макияжа.

Так что называя Альбинку северной красавицей Сергей сильно преувеличивал. Здесь, на севере, ценились от природы светловолосые и с большими голубыми, словно прозрачные карельские озера, глазами. А не тëмно-зеленые с мутью, какими обладали мы с племянницей.

- Вот я сейчас уйду, - продолжал между тем почти бывший муж. - А куда?

- Ко мне, - уверенно заявила Альбина.

- Куда к тебе? В половинчатую съёмную комнатушку? - поинтересовался Сергей.

- Это квартира-студия, - похоже надулась племянница.

- И на что мы её будем оплачивать? - я узнала этот тон, так Сергей разговаривал, когда прятал раздражение.

- А на что сейчас? - не доходили намёки любовника до Альбины. - Я работаю, у меня хорошая зарплата. Ты тоже неплохо получаешь. Да ещё и подрабатываешь на карманные расходы. А Зойка и не знает! Этого что мало?

- У тебя и у меня хорошая зарплата, потому что Зоя нам её платит. Как ты думаешь, что она сделает, как только узнает о нас? Моментально уволит. И подработать больше не выйдет. И так Морозов со скрипом соглашается и только пока уверен, что я его прикрою. - Сам того не зная, сдавал пособника Сергей. - Бизнес принадлежит Зое. Он перешёл ей по наследству. Даже вздумай я попытаться что-то отсудить, надо мной смеяться будут даже бездомные коты по обе стороны залива. Живём мы в квартире её родителей. Счета, земля, всё что связано с обеспечением бизнеса... Всё принадлежит ей. Если я уйду от неё, то... Я уйду ни с чем. Мне пятьдесят лет, поздновато начинать всё с нуля.

- Но это несправедливо! - заканючила Альбина.

- Вот видишь, - устало вздохнул Сергей. - Я пока прошу держать всё в тайне, просто потому, что не хочу прийти у тебе просто старым мужиком без каких-либо перспектив. Нам нужно просто подождать.

- Интересно, а чего ты собрался ждать? - вошла я в комнату, дав понять любовникам, что всё слышала и всё уже знаю. - Неужели будешь банально врать о неизлечимой и смертельной болезни, которую я скрываю ото всех?

Картину я застала весьма откровенную. Муж сидел в старом кресле в одних брюках. Спорт в своё время был основным видом досуга для Сергея, но сейчас возраст и привычка много и вкусно кушать брали своё. Совсем седые волосы покрывали грудь и объёмный живот.

Сейчас правда этот живот был не так заметен из-за оседлавшей колени Сергея Альбины в одних стрингах. Племянница всем телом прижалась к Сергею, подсунув ему свою грудь почти в нос.

В традициях самых глупых анекдотов Альбинка неприятно заверещала, пулей соскочив с любовника.

- Прикройся, - кинула я ей какую-то тряпку, вроде рубашку Сергея. - И хватит орать.

Многое хотелось сказать. И обида, и злость, и разочарование рвали моё спокойствие в клочья. Хотелось швырнуть в кобеля стул, оттаскать за патлы бл@доватую племянницу... Но какая бы буря не бушевала сейчас внутри, внешне я была спокойна.

- Нда, - вздохнул Сергей, прервав затянувшуюся паузу. - Даже сейчас ни одной эмоции, никаких чувств. Слышал, тебя сравнивали с местными озёрами, мол такая же холодная.

- А по факту всего вот этого, - обвела я рукой комнату. - Всей этой пошлой банальщины ничего сказать не хочешь?

- Пока даже не знаю, как быть дальше, - честно признался он, и я прекрасно видела по его взгляду, что в его планах моя осведомлённость не фигурировала.

Похоже, Сергей просто настолько обленился, что начал гадить там же, где и ел.

- Почему же не знаешь? Ты всё прекрасно только что описал. Вы оба уволены, и ноги вашей ни в моей квартире, ни на территории моего предприятия больше быть не должно. А главное, ваших рук в моём кошельке. И да, Морозов тоже уволен. Причину надо объяснять? - сообщила я радостную весть любовникам. - Надеюсь, уберëтесь отсюда сами. Иначе вызову полицию. И тогда придётся за все ваши подработки.

Не дожидаясь ответа я вышла и быстрым шагом пошла к своему кабинету. Ключи от него были только у меня, и там можно было остаться одной. Да и к рыбным садкам там было ближе всего.

Глава 4

В глубокое офисное кресло я буквально упала. Когда-то я выбрала его, не смотря на кучу отговаривающих, из-за широкой и высокой спинки и массивных подлокотников.

- Это кресло уже не отвечает современным трендам офисной мебели, - чуть ли не запинаясь, бубнила девочка-продавец.

Видно было, что ей самой это кресло не нравится. Оно не модное, грубое, больше подошло бы мужчине, громоздкое и вообще, слишком огромное. Но честно озвучить покупателю своё мнение мешало намертво вбитое на трёхдневных курсах "Ты бог продаж" правило, что с клиентом не спорят.

- И не важно, что оно на порядок дороже большей части ассортимента, и по цвету не подходит. Зато на трон похоже. Да, Зой? - хмыкал Сергей.

- Это массив дерева и кожа. Высокая спинка закроет спину и шею от сквозняков, удобные широкие подлокотники, оно не крутится. И у него нет этих дурацких колёсиков. А на цвет, мне глубоко по барабану. Я в кабинете работаю, а не интерьерами любуюсь, - объясняла я свой выбор.

Кресло скорее всего и осталось в салоне из-за расцветки. Кто-то додумался сделать оббивку в виде идущих наискосок полос тёмно-синего и светло-серого цвета.

Позднее к креслу добавилась ещё одна деталь. Моя подруга, единственная из всех, со смехом вручила мне тонкую подушечку-подкладку под голову, где на тёмно-синем фоне изгибалась в прыжке серебряная рыба. В которой я узнавала большую северную сёмгу, и видела предзнаменование успеха своей затеи.

- Вот, теперь это точно трон рыбной королевы, - смеялась Катюшка, закрепляя на моём кресле подарок специальными ремнями.

О Кате я вспомнила и сейчас. Катя была из приезжих. Родители её жили в Питере, а Катюша переехала к нам в Петразоводск, чтобы ухаживать за заболевшей тётей, единственной сестрой её мамы. Вот так мы и познакомились в восьмом классе и дружили всю жизнь.

Иногда встречались у неё, или здесь, в этом кабинете, пропускали по несколько бокалов вина и жаловались друг другу на все неудачи и неурядицы. Иногда доходили до слëз, так было себя жалко и обидно. Но потом умывались холодной водой, показывали друг другу язык и дулю собственному отражению, и снова становились сильными и уверенными в себе женщинами.

Я снова становилась владелицей рыбного хозяйства, а она... Она была Морошкиной Екатериной Григорьевной, известнейшим нотариусом не только в Петразоводске, но и во всей Карелии. Очередь из желающих доверить именно ей свои дела не редела, а только росла. И небольшое торцевое помещение в цокольном этаже одного из старых, ещё перестроенных из немецких казарм домов, никогда не пустовало.

Очевидные планы Сергея и Альбины на наследство заставили перестать прятаться от весьма неприятного вопроса. Решение я тоже приняла достаточно быстро. После меня дело моих родителей не должно исчезнуть. И пусть его продолжит неродной по крови, но очень близкий по духу человек. Я взяла чистый лист и написала завещание в пользу Стаса. Потом набрала Катю.

- Ты извини, что поздно, - вздохнула я.

Катя внимательно выслушала, но не позволила мне раскисать, а тут же сосредоточила моё внимание на делах. Завещание пришлось переписать. Я отправила Кате факс с текстом, а оригинал пообещала завести завтра с утра.

- Да не забуду я. Вот, положила в кабинете на стол, под ключи от машины. Ключ от кабинета только у меня, - произнесла я в телефон, закрывая кабинет. - Всё, пошла рыбку холить и лелеять.

У садков я включила подсветку, чтобы было хорошо видно, что происходит внутри садка. Про себя отметила, что завтра нужно обязательно проследить, чтобы вернули генератор, который сдвинули из-за установки видеонаблюдения, на место, и снова закрепили. Он был не большим и его легко могли случайно спихнуть в один из садков. Вода и источник электричества под напряжением плохо сочетаются, особенно для тех, кто в этой воде находится. Мне ещё до кучи не хватало, чтобы рыба после стольких трудов всплыла брюхом кверху.

- Тёть Зой, - раздался за спиной голос Альбинки.

- Ты нормальная, в темноте подкрадываться? - резко обернулась я. - Тем более, что видишь, что я на борта поднялась.

Бортами мы называли бетонное ограждение части садка, шириной сантиметром пятьдесят, которое использовали в качестве площадки для наблюдений.

- Я поговорить пришла, - поднялась ко мне и она. - Ты же не серьёзно, про увольнение?

- Почему это? - даже удивилась я.

- Ну, как... А на что я жить буду? Ты не можешь меня так просто уволить. Я же свои обязанности исполняю хорошо, без ошибок. Да и просто мы родственницы. Тебе просто повезло, что дядя Рома и тётя Даша решили оставить весь бизнес тебе. - С непонятной обидой в голосе произнесла Альбина.

- Повезло? Альбина, дядя Рома и тётя Даша, вообще-то мои родители. А вы с твоей матерью похоже напридумывали себе, что имеете на что-то право? - чувствовала, что начинаю злиться я.

Подобная наглость меня всегда выводила из себя просто на раз-два.

- Мама в своё время даже денег тёте Даше давала на этот бизнес, - поджала свои раздутые губы Альбина.

- В долг, Альбина, в долг. Под расписку. И самое главное, твоя мать сказала, что деньги у неё в долг брали не в рублях, а две тысячи долларов, вот две тысячи и верните. - Сложила руки на груди я. - Только вот нюанс. Две тысячи долларов весной девяносто седьмого и две тысячи долларов зимой девяносто восьмого это две очень разные суммы, представляешь? И именно поэтому, наши матери перестали общаться. Потому что это в расписке была указана сумма в долларах. А по факту твоя мать несколько дней не могла определиться и на самом деле дала рублями по курсу. И когда моя мама ей напомнила, твоя прямым текстом сказала, что она на собственную свадьбу копит. И если бы она не дала в долг, то купила бы доллары на эти деньги и ничего не потеряла бы. Я зря сделала, что постаралась не вспоминать об этом, когда твоя мать снова нарисовалась с родственными связями. А на самом деле, чтобы тебя пристроить. Не надо было мне в благородство играть.

- Да ты что! - взбесилась Альбина. - В какое ещё благородство? Ты бы просто нам с мамой помогла, почему нет? У тебя же деньжищ немерянно. На что их тратить? Детей нет, сама страшила престарелая! Но ты решила и мне жизни не давать. Ты меня заткнула в пыльную бухгалтерию, на копейки! Я же бухгалтер, я вижу какие суммы к тебе приходят! Ты бы хоть раз премию лишнюю мне выписала. Материальную помощь! Но видишь, как судьба распорядилась. Мой мужчина меня и среди всего этого хлама заметил и оценил. И твои деньги его рядом с тобой не удержали!

- Альбина, - усмехнулась я, удивляясь и как это я раньше не увидела настоящего отношения к себе. - Если я страшила престарелая, то ты страшила-сыкуха. Помнишь, как все удивлялись нашему внешнему сходству, пока ты себя не изуродовала? И ещё. Сергей прекрасно знал, что никаких предпосылок вскоре остаться богатым вдовцом, у него нет. Меня даже давление не мучает. И заметив тебя, как ты утверждаешь, он просто увидел подлую давалку, которая будет молчать, потому что сама рискует всем, если я узнаю о ваших развлечениях. Грубо, но прямо. А ещё, вероятно подстраховывался на всякий случай. Вдруг что, а ты единственная наследница. Может я и тебя в завещании упомяну.

- Ты специально мне врëшь! Потому что завидуешь! - трясла от злости подбородком Альбина. - И я себя не изуродовала! Это просто ты не знаешь что такое даже элементарный уход за собой!

- Мой главный уход, это уход от лживого, гулящего и, как оказалось, трусливого мужика. И отказ от нерационального сотрудничества. Если у тебя в голове нет понимания чего точно не стоит делать в отношении родственников, то вот тебе урок на всю жизнь,я к тебе тоже не стану относиться, как к родственнице. А теперь пошла вон, пока я реально не вызвала полицию и не ославила тебя на весь район, - отвернулась я от Альбины, не желая продолжать этот разговор.

- Ты... - Альбина явно хотела зацепить меня посильнее, и только больше злилась из-за того, что меня её слова не трогают.

Вдруг я почувствовала резкий тычок в спину, не удержала равновесия и упала в садок.

- Ты ненормальная!? - отплевывалась я выныривая на поверхность, глубина здесь была совсем небольшая. - А если инфекция какая-нибудь с одежды или обуви в садок попадёт?

- А что? Твои драгоценные рыбки пострадают? - засмеялась Альбина. - Ну так вот, на, лови. И ещё, и ещё!

Она просто начала скидывать в воду всё, что попадалось под руку. Сачки, ведро с прикормкой... Я успела увидеть, как она упёрлась руками в генератор, похоже не понимая что это такое.

- Альбина! Нет! - кричала я, видя уже падающий в воду генератор, который сейчас обеспечивал работу освещения садков...

Глава 5

Странным образом я видела всё, что происходит. Для меня не было ничего тайного.

Появился Сергей, который как оказалось, ждал итога нашего разговора чуть в стороне. Трусливо прячась. Он стащил с борта Альбинку. Та замерла и не могла отвести взгляда от садка.

- Мы уйдём? Но как же... Ей надо помочь! - попыталась она вернуться.

- Дура! - зло прошипел Сергей. - Хочешь рядом с ней плавать? Среди сдохшей рыбы? Да и смысл? Всё уже кончено. Всё. Всё решилось само собой. Твою мать! Кто-то бежит...

Он уволок Альбину, явно стараясь не попасться на глаза кому-либо. Я просто не верила себе. Недоумевала, как я столько лет не видела вот это гнилое нутро? Жила с ним, строила совместные планы, радовалась успехам... Да, не любила. Но уважала и считала одним из самых близких для себя людей!

Спешил к садкам никто иной, как сторож дядя Витя. Сложно было не услышать того шума, что здесь поднялся. Да и искрило знатно. Дядя Витя раздумывать не стал.

- Звони Семёну, пусть гонит сюда скорую и полицию. Срочно! - позвонил он жене, скидывая телогрейку. - Машина нужна с реанимацией. Слышишь?

Сам он схватил большой багор и поднялся на борта. Старик, не боясь что и самому достанется током, аккуратно вытащил моё тело. Уложил на свою телогрейку и не дожидаясь скорой пытался откачать.

Вскоре появился и Семён. Старший сын дяди Вити служил в МЧС, поэтому вся семья и друзья в случае чего звонили сразу ему. Мол, Семёну лучше знать кого вызывать да и проще.

- Дядь Вить, - опустил голову наш местный фельдшер скорой, друг Сëмки. - Тут уже не помочь...

- А ты мне тут не каркай! Ты врач или могильщик? Ты хоть попытайся! Реанимацию умные люди для чего придумали? - разозлился дядя Витя, заставив меня улыбаться. Пусть и сквозь слëзы.

Саня с ним не спорил. Сказав, что ну а вдруг, отодвинул дядю Витю в сторону. И делал всё что мог. И массаж сердца, и искусственное дыхание, не оставляя меня ни на секунду, пока сюда спешил второй фельдшер и водитель с носилками.

Я не давала панике захлестнуть мои мысли. Даже не позволяла себе обратить внимание на то, что вижу всё со стороны.

- Я же думаю, чувствую... Я мыслю, а значит существую, - цеплялась я как за спасение за старую фразу.

Сергей и Альбина сбежали. Их никто не видел, того, что здесь произошло тоже... От одной мысли, что они не только не ответят за свои дела, но и получат моё дело, я словно заново умирала. Меня обжигало ледяным кипятком ненависти.

- Можете предположить, что здесь произошло? - спросил полицейский у дяди Вити.

- А чего предполагать? Зоя тут недосдачу рыбы обнаружила, вот тихом и поставили камеры. В том числе и здесь. Выводятся они на её кабинет, там запись должна быть, - вспомнил о том, о чём я сама забыла сторож. - Ставили в нерабочее время. Собственно, сама Зоя, я и Стас, её правая рука об этом и знали.

Как в театре я наблюдала за Катей, которая не дождавшись меня с утра пораньше, начала мне звонить и на панике приехала на ферму. Узнав новости, она поревела минут десять в машине, а потом поехала к себе. Из личного сейфа она достала доверенность от меня, делающей её поверенной во всех моих делах, и уже с ней поехала в полицию.

Как мой поверенный она присутствовала и при вскрытии моего кабинета, первом просмотре и изъятии видеозаписи с камер. Именно она, до крови закусывая губы, требовала дотошного исполнения всех процессуальных действий. Чтобы никто и никак не смог оспорить в суде.

Когда все уходили, она чуть задержалась. Подошла к уже пустому и осушенному садку и подняла голову.

- Зойка, я знаю, ты здесь. Я из шкуры вывернусь, но эту парочку на рыбную муку пущу! - произнесла она, теша мою жажду мести.

Ещё больше я злорадствовала, когда в бухгалтерию зашли приставы и следователь.

Альбина в чёрном, обтягивающем платье, как раз изображала скорбь и озабоченность.

- Так всё внезапно... И как теперь быть с бизнесом. Я всё никак не могу собраться силами и начать принимать дела фирмы, - наливала она себе зелёного чая.

Как она не старалась, а высокомерия спрятать не могла. Ещё бы! Так резко из не самого грамотного бухгалтера вознеслась до хозяйки фирмы, как она была уверена. Её мысли были очевидны и хорошо читались. А угрызения совести, если таковые и были, видно особенно её не мучали.

Поэтому обвинение в моём убийстве уже через день после того, как стало известно о моей скоропостижной смерти, для неё было громом среди ясного неба. Сергей, хоть и казался умнее, даже не попытался за это время скрыться.

И громко кричал о произволе и отсутствии оснований для его обвинения. Даже видеозапись, хоть и стала неприятным сюрпризом, не пошатнула его уверенность.

- И? Любой бы понял, что она мертва, - поджал губы он.

- Вы помогли преступнику, точнее преступнице, скрыться с места преступления, не воспрепятствовали свершению преступного деяния, хоть и были по близости, оставление в опасности и на оказание помощи, - спокойно перечислил ему наш местный гроза преступности.

Высокий, он уже в школе упирался коленками в парту, слишком худой, и наверное, слишком спокойный. Настолько, что всегда был незаметным. Даже я ничего особого о нём сказать не могла. А ведь Ромка был моим соседом по парте всю школу.

Сейчас этот тихий и спокойный мужчина уверенно размазывал моего бывшего мужа. И даже тон его голоса не менялся. Зато как менялась морда Сергея. Один его вид будил во мне желание просто растерзать и его, и мою племянницу.

Всё, все планы, все мечты... Всё разрушено одним махом. Я ничего не могла изменить, я в принципе ничего уже не могла. И главное, из-за чего? А уж знание, что собственный муж у меня под носом у меня же и воровал, чтобы спускать деньги на любовниц, и вовсе не добавляло мне спокойствия.

Иной раз ненависть так заполняла собой всё, чем я теперь была, что мне просто хотелось только одного. Уничтожать! Хотелось, чтобы они заплатили равноценную плату, получили за всё. Ну это же просто справедливо!

Дядя Витя в больницу попал после того дня, так распереживался. Стас ночевал на ферме и был чернее ночи. Катя забыла про сон и еду, выполняя своё обещание и готовя церемонию прощания...

А у этих двух даже сожаления о произошедшем не было! Словно стервятники, они готовы были делить добычу!

Вот и сейчас Сергей отнекивался, валил всё на Альбину и выгораживал себя как мог. Но это его не спасло.

Был суд, открытое заседание привлекло очень много внимания. Эта история вообще сильно всколыхнула наши места. Роман и Катя сильно постарались. Мне кажется они старались за каждый чих найти уголовную статью.

По совокупности статей и при всех обстоятельствах, Альбина получила пятнадцать лет в колонии, Сергей в половину меньше. Убивал не он. Его почти не было на месте преступления. Это Роман смог доказать, так сказать, преступный умысел.

Стас принял моё дело. Все обременения, что я написала, и которые касались положения давних сотрудников, таких как дядя Витя, начинавших ещё с моими родителями, он принял как факт и следил, чтобы они исполнялись.

Мой кабинет остался нетронутым. Как и прежде от двери был только один ключ, и сейчас он находился у Стаса. Как во времена нашей совместной работы Стас часто сюда приходил, вслух рассуждал о новинках и изменениях технологии воспроизводства, об итогах и планах. И утверждал, что в этом кабинете ему думается легче.

Кстати, женился он на младшей дочери Кати. И свою дочку назвали Зоей. Я всё это видела, как в тумане, но была уверена, что так и будет. Воспоминание о девочке с рыбным сачком на краю бортов я уносила с собой.

Вместе с ещё одним...

Катя и Роман случайно встретились на моей могиле через несколько дней после похорон.

- Спасибо, Ром. Если бы не твоя настойчивость и упорство, думаю не вышло бы в полной мере наказать парочку уродов, - произнесла Катя.

- Мне это было нужнее, чем кому бы то ни было, - нахмурился Роман. - Теперь остаётся только жалеть, о том что это упорство и настойчивость не использовал тогда, когда они действительно были нужны.

- Ты о чём? - не поняла Катя.

- Я всегда был влюблён в Зою, ещё со школы, - грустно улыбнулся Роман. - Но всегда был в стороне.

Глава 6

Мир вокруг растворялся, терял очертания и наливался цветом. Синевой во всём её многообразии. Неведомая сила тянула меня вперёд, к огромному пульсирующему сердцу этой великолепной бездны. Именно там сиял свет. Но чем ближе я была к этому мерцанию, тем прозрачнее становился этот свет, распадаясь на невообразимое количество мерцающих синим и голубым цветом искр. В этот момент, я осознала, что и сама такая же искра. Только с небольшим отличием. Большинство искр было синими или голубыми, ещё было много крупных золотых искр. И были такие, как я. Ярко-красные, с чёрными прожилками. Словно застывающая лава вулканов. И все мы стремились к невероятному существу. Я почему-то для себя сравнила его с перевёрнутым деревом с огромными, мощными корнями, расходящимися во все стороны. Всё это существо словно было созданным из ночного звёздного неба. А искры торопились лечь на его подставленные ладони.

Тихое, едва ощутимое колебание пространства вокруг, оказалось Его голосом. Удивительно, но я слышала и понимала слова. И одновременно слышала музыку. Мягкую, светлую, обволакивающую теплом... Да, музыка обычно описывается иначе, по-другому. Но эта была именно такой.Пришла и моя очередь оказаться на ладонях этого существа. Как будто я была на весах. - Сколько обиды, злости и ненависти... Разочарования. Они почти вытеснили настоящую тебя, - услышала я. - Такая злость это всегда раны. И твоя месть не угасла, она жаждет чужой боли. Это не хорошо, это путь к разрушению. - Разрушению чего, - мелькнула у меня мысль. - К разрушению всего, - ответило существо, словно мы вели беседу. - Всё, что существует, берёт начало из любви. Весь мир любовь, сотни её проявлений. Даже прощение лишь одно из них. Любовь это то, что необходимо для жизни. - То-то все гонятся за деньгами, - не удержалась я. - Правильно, - мне показалось, что Существо улыбается. - Отделённым любовью людям нужны материальные блага, чтобы получить всё то, что другим даёт любовь. Тепло, заботу, безопасность. По настоящему защищённой любая душа чувствует себя только тогда, когда рядом есть кто-то, кто оберегает и защищает. А чтобы защищать, нужно любить. Ведь верно, да? Я не ответила. Но вспомнила то чувство, что окружало меня, пока были живы родители. И да, дорогущую охранную систему я установила в квартире родителей только когда их не стало. До этого странное чувство тревоги и беспокойства меня не мучали. - Вот видишь, - мои мысли были открытой книгой для Существа. - В твоей жизни было много любви, но ты отказалась её сохранять. А потом позволила разрушению проникнуть в твою душу. А ведь даже одна единственная непростившая и желающая мести душа опасна для всего Сущего. - Пожар начинается с искры, - вспомнила я надпись со старого плаката. - Да, - согласилось с мной Существо. - Посмотри вокруг. Все эти синие и голубые искры, полные любви и покоя, освобождаются здесь от памяти и тревог своей прошлой жизни и начинают новый путь. - А вот эти солнышки? - моё любопытство не могло успокоиться даже в таком состоянии. - Солнышки... Да, наверное именно это название лучше всего подойдёт к золотым душам. Это те, для кого нет чужих несчастий. Человек ли перед ними или зверь. Их пути часто прерываются раньше срока, но их свет отражается в других душах. В тех, которые они сохранили. - Мягко объясняло существо. А я вспоминала о врачах, уверенно идущих в инфекционный блок, пожарных, шагающих в пламя ради спасения пленников огня, солдат, учёных... - И куда же они теперь, - вырвалось у меня. - Куда захотят. Их души не нуждаются в помощи, они сами найдут свой новый путь. А пространство для них открыто, и они могут идти туда, куда их пожелают, в любой из сотен миров, - прозвучало в ответ. - Если солнышки идут куда захотят, синих и голубых отправляете вы, то что делать со мной? - задумалась я. - Опасные души нужно лечить. От их боли и ненависти. И учить. Учить любить и прощать, - ответило Существо. - Это как? - не поняла я. - Лучший учебник, это жизнь, - вздохнуло Существо. - Вон видишь, удивительно похожая на тебя душа, она покинула свою жизнь. Она скорбит, но полна любви. Просто её душевного дара не приняли. Ты встанешь на её путь чуть раньше того момента, когда он прервётся. Всё увидишь сама. И ты продолжишь эту жизнь. Уже ты. - А если не получится? - с недоверием уточнила я. - Попробуй снова, - мне показалось, что я услышала смех. - У нас целая вечность времени. Мы есть, пока есть любовь. Помни об этом. Только что я была искрой в бесконечной бездне, и вот захлебываюсь водой. Я тону! Кто-то вытаскивает меня... Хотя нет, не меня. - Леди, леди Изольда, - бубнит над головой здоровенный детина. - Ну нельзя же так! - А иначе никак, Герр. Дар воды не пробудился сам собой. Но он есть в моей крови, это самое ценное моё наследство, - одновременно говорила и пыталась отдышаться молоденькая худенькая девушка. Я ощущала себя очень странно. Я вроде как зритель со стороны, но чувствую всё тоже самое, что и эта леди Изольда. А ещё я прекрасно знала кто это. Как и всю её жизнь. - Это вот на её месте я должна научиться любить? Серьёзно? - мысленно смотрела я вверх, надеясь, что определившее меня сюда Существо услышит и мои мысли. - Так что ж теперь-то, себя истязать? - возмутился детина, которого я окрестила Герасимом. - В условиях опасных для жизни, в момент крайней степени потрясения, дар может пробудиться, - напомнила леди. - Как было с моей бабкой. - Так война была, враги ворвались, вот она тогда и вспылила, - спорил с леди Герасим. - Она ж не приказывала саму себя притапливать. - Ничего себе, - дошло до меня, что здесь происходит. - А история о барыне и Герасиме заиграла новыми красками. - К счастью, войны у нас нет. Поэтому приходится продумывать опасную ситуацию, - вздохнула леди. - Ты ведь сам знаешь... - Знаю! А матушке я что скажу, случись с вами что? Она вас с младенчика выкармливала, пеленала, укачивала, ночей не спала. А если я вас под водой передержу? - возмутился Герр. - Может и не стоит, а? Вам же самой этот дар и не нужен. Вы ж ради мужа пытаетесь его пробудить, чтоб ему угодить, да милее ему стать. Зачем так жизнью рисковать? - Я живу Сериллом с тех самых пор, когда присутствовала на его посвящении в рыцари королевства. Он единственный смысл всего. - Опустив голову, еле слышно произнесла Изольда Лагурье, отвергнутая и отправленная в дальнюю ссылку жена третьего маршала королевства Серилла Д'Алданьяк. А я стояла и смотрела на изображённый на стенах герб семейства Лагурье. Хорошо мне знакомый и вызывающий тоску по дому. Широкие светло-серые и тёмно-синие полосы шли наискосок, а на их фоне изгибалась в круге воды большая серебряная рыба.

Глава 7

От опасных попыток пробуждения дара, Изольду отвлекла пожилая служанка. Ходить ей было уже тяжело, я вообще глазам не поверила, когда увидела очень пожилую женщину, опирающуюся на палочку. Строгое серое платье с синими манжетами, воротником и передником, синий чепец, прячущий волосы...

- Леди Изольда, - крикнула она издалека, чтобы не делать лишних шагов. - Там опять письма из столицы.

- Ах, почта! - подскочила неизвестно отчего обрадовавшаяся Изольда. - Берти, я смотрю, тебе сегодня получше?

Даже явно торопясь, она остановилась рядом со служанкой.

- Ещё покряхчу, леди, - улыбнулась служанка, по особенному произнося это неизменное "леди". - Бегите уже!

Словно какое-то очень ласковое и доброе прозвище.

Изольда засмеялась, присела перед старушкой в реверансе и убежала. Похоже, слуги для девочки давно заменили, если не семью, то точно близких родственников.

Мужчина в форме и со значком с изображением крылатого письма, передал Изольде пухлый свёрток. Приказав, точнее было бы сказать, попросив накормить и напоить почтового егеря, Изольда ушла в соседнюю комнату.

Судя по большому количеству шкафов с книгами, двум секретерам и столу для письма, эта комната совмещала функции библиотеки и личного кабинета.

Изольда торопливо вскрыла доставленный пакет. Пока она раскладывала содержимое на разные кучки, я огляделась. Один из секреторов был почти полностью заполнен похожими бумагами. Все они были из столицы и по большей части оказались счетами Серилла Д'Алданьяк.

- Странный он товарищ, этот Д'Алданьяк. Жену прогнал в дальнее поместье, три года из пяти лет брака в глаза её не видел, а свои счета исправно присылает. Причём уже оплаченные счета. Зачем? Хвастается как он красиво живёт? - рассуждала я вслух, пользуясь тем, что меня никто не слышит и не видит.

Даже кошки, которых здесь было множество, на меня не реагировали. Не шипели, не обходили стороной, а ведь я даже одного погладила.

Я не поленилась и заглянула через плечо Изольды в те счета, что она просматривала. Наверное это были не самые обычные расходы, раз Изольда озабоченно хмурилась.

- Столько свечей, - произнесла она, всматриваясь в цифры на бумагах. - И фонари на китовом жире... Сейчас такие повсеместно просто стоят. Жир стоит баснословных денег. А такие траты на освещение больше подошли бы королевской резиденции. Но там балы раз в две недели и приёмы без конца. Неужели...

Она испуганно приложила ладони к щекам.

- Опять сами с собой беседуете, леди? - шаркая зашла в кабинет уже знакомая мне Берти. - Вы это дело оставьте таким древним старухам, как я. Не ровен час, услышит кто ваши беседы, да донесёт не туда, куда следует. То-то радости кому-то будет! Последнюю Лагурье объявить душевнобольной! Муженёк ваш тогда не в родовом поместье вас запрëт, а в дурдоме. И вздохнëт свободно, там-то уж за вас возьмутся! Лечить будут со всем щедро оплаченным пристрастием. Ледяной водой, нестерпимым жаром и магическими щупами, что запускают в голову несчастным, якобы стараясь магией пробудить их разум!

- Берти, ну что такое ты говоришь! Серилл мой муж и наш лорд, мы должны проявлять к нему уважение, - напомнила старой служанке Изольда.

- К несчастью, наша драгоценная леди, вы отчасти правы. Герцог ваш муж. Но мои лорды всегда носили фамилию Лагурье. Так было и в других и моей юности, и при моей матери, и при бабке, и даже моя прабабка могла перед числить ещё поколений пять, жизнь и судьба которых была сплетена с вашим родом, леди, - гордо вскинула голову старая Берти. - И знаете, я много ещё могу рассказать, перечисляя, чем мой род обязан роду Лагурье. Я помню о тёмных временах, моя леди. Когда наступила Великая Зима. Шла война, а вместо лета вдруг вернулись холода и метели. И поля покрылись ледяным панцирем, обещая нам всем голодную смерть. Рутения тогда спасла наши королевства, послав обозы с зерном и друзьям, и врагам. Но это зерно так дорого стоило... И я помню, что ваша бабушка меняла родовые украшения своего рода на еду и делила полученное между нами. Теми, кто прятался от смерти здесь. Ведь в поместье леди Эльза Лагурье превыше всего ценилась жизнь людей. Чтобы спасти тех, кто ей доверился, леди приказала сначала вырубить парк на дрова, а потом и порубить мебель.

- Берти, ты не можешь этого помнить, - мягко улыбнулась Изольда. - Ты ведь тогда только родилась.

- Да. И моя мать, с самого первого моего дня, рассказывала мне об этом, вместо колыбельной. Поэтому, какой бы дряхлой я не была, пусть я выживу из ума и не вспомню даже своего имени, но и тогда я буду помнить, кому принадлежит верность старой Берти, - слова, которые несли в себе столько смысла, были сказаны спокойным и будничным тоном.

Но взгляд старой служанки наполнился стальным блеском.

- Берти... - смутилась Изольда.

- Ваш муж, леди, никогда не заслужит верности и уважения людей Лагурье. Никогда. Не после того оскорбления, что он нанёс нашей леди. Ему здесь лучше и вовсе не появляться. - Странная, холодная и злая ухмылка мелькнула на губах старухи. - Места у нас дикие, а у пещерных озёр и вовсе слава такая... Нехорошая.

- Берти, - вздохнула Изольда. - Да, у нас с мужем не всё гладко. И он прогнал меня из дома... Но разлука похоже пошла нам еа пользу. Он понял, правда понял, как был неправ. Я вижу это.

- Как я рада, что у моей леди такие зоркие глаза, - как-то странно ответила Берти.

- Правда, это так! - уверенно заявила Изольда. - Я же получаю все счета из столицы. Последние полтора года он явно занят подготовкой особняка в столице. Освещение, новые ткани для оббивки стен, перестройка давно заброшенной оранжереи... Интересно, что там теперь будет? И знаешь... Смотри.

- Леди, это что? - удивлённо смотрела служанка в бумаги. - Меня вести счета не обучали, но мне кажется тут в конце явно пара лишних цифр.

- Это счета от ювелира, Берти. Последнее время таких по несколько штук каждый месяц, - смущённо заулыбалась Изольда.

- Такие сумму на побрякушки? Ваш муж разума лишился? - служанка, в отличии от леди, причин для радости не видела.

- На такие суммы побрякушки не заказывают, - засмеялась Изольда. - А тут везде работа на заказ. Белое золото, сапфиры, жемчуг и алмазы.

- Леди, вы уж простите старуху, но что вас так радует? Целые состояния! Там от вашего приданного наверное уже и осталось лишь это поместье да вы сама. И... А для кого это ваш муж заказывает это всё? - злилась Берти.

- Берти, Берти, - снова взялась за почту Изольда. - Разве тебе ни о чëм не говорят цвета заказанных украшений? А на заказ наверняка потому, что нужно повторить очень сложную работу мастеров прошлого.

- Так вы что же, думаете, что это он для вас старается? - весьма скептически поинтересовалась служанка. - А столько освещения зачем? Не сходится.

- Напротив. Слишком всё логично. От того и тревожно, - посмотрела в окно Изольда. - Даже моя кормилица говорит, что когда аристократ чувствует себя виновным перед женщиной, он идёт к ювелиру. И ценность его подарка напрямую зависит от величины приченëнной им обиды. А Серилл... Наш брак нельзя назвать удачным или счастливым. Он был холоден и груб, и не скрывал своего разочарования от того, что после первой брачной ночи мой родовой дар так и не пробудился. А потом и вовсе... Подобное отношение к женщине недопустимо. И ты ведь знаешь, что я не скрывала силы своей любви к нему. Я писала ему, умоляла позволить хотя бы жить рядом с ним.

- Мы все хорошо помним его ответы вам, леди, - голос Берти можно было бы использовать при шоковой заморозке, столько ледяной ненависти звучало в нём.

- Поэтому видимо Серилл и посчитал, что вернуть мне хотя бы драгоценную копию фамильных украшений Лагурье, будет достойным извинением, - обхватила себя за плечи Изольда. - Он готовит столичный особняк, чего не делал даже перед нашей свадьбой. Он ведь отказался даже от официального приёма по этому случаю. Я не была представлена королю и знати как его супруга и леди Д'Алданьяк. А ещё такие траты на освещение. Мой муж, как и все мужчины его рода, владеет стихией огня и является полководцем короля. Третий маршал королевства.

- Он это звание не заслужил, а получил по наследству, - скривилась Берти.

- Это не отменяет его таланта и обязанности перед королём. А за садом столичного особняка находятся казармы и большой плац. Дорогое освещение могло понадобиться только в том случае, если тревожные слухи, что доходят до нас правда. И мы готовимся к войне с Таллийским триумвиратом за возвращение нашего побережья, - взяла не разобранную почту Изольда. - Иначе всё королевство будет вечно жить в угрозе голода. А один из главных полководцев по-прежнему не управляет своим даром. Для обуздания собственной стихии Сериллу нужна моя магия, а значит примирение со мной.

- Ваш муж известен участием в Сражении при Гангуме, но это ещё в молодости, кажется, после этой битвы он и унаследовал звание маршала. Удивительно, если учесть, что это он воспользовался неконтролируемым даром и самостоятельно сжёг три корабля эскадры. Нашей. Ну и конечно, водное сражение при Цулиме, где благодаря его таланту тридцать семь кораблей таллийцев пустили под нож сто двадцать три корабля нашей последней флотилии. Благодаря чему король лишился опасного, узкого перешейка, что ещё с прошлой войны оставался единственным выходом к Бериловому морю. И королевство лишилось соседней с нами Карнской провинции. Ваш талантливый муж просто затянул на наших шеях и без того тугую петлю голода. - Со злым ехидством напомнила служанка. - Но я рада, что вы понимаете, что причина изменений в отношении вашего мужа к вам, если таковые будут, весьма прозаична. И не связана с голосом сердца.

- Берти! - вскрикнула Изольда, прочитав очередное письмо. - Смотри, Берти, это шаблон для заказа приглашений.

- Герцог Серилл Д'Алданьяк и его госпожа будут рады приветствовать вас пятнадцатого... Но ведь это через три дня, - удивилась старая служанка. - Разве в поместье прибыл ваш муж, чтобы забрать в столицу? Или может среди этой почты есть приглашение?

- Возможно Серилл просто ошибся в рассчёте? Он никогда не был здесь. Может он даже не представляет какое расстояние разделяет Лагурье и столицу. Если выехать сразу, то я едва успею к приёму! Берти, извини, я побегу. Надо ещё найти кормилицу, чтобы она подготовила мне моё свадебное платье. Помнишь, с оторочкой мехом из Рутении? - радостно сверкали глаза Изольды.

Через два часа леди заняла место в экипаже, который срочно готовил для поездки сын кормилицы Герр. Он же загрузил на задки небольшой дорожный сундучок и уселся на место извозчика.

Никто не заметил, что вместе с Изольдой отправляюсь в это её путешествие и я. Связь между мной и телом Изольды становилась всё более осязаемой. Мне уже было необходимо находиться как можно ближе к Изольде.

Девушка улыбалась своим мыслям, и кажется верила, что едет в свою новую жизнь. Она не ждала просьб о прощении, признаний и обещаний. Одного намёка хватило ей, чтобы поверить в будущее.

Но я помнила, чем окончится эта дорога. Помнила слова Существа о том, что Изольда умерла, а её чувств не приняли. Мрачным набатом пронеслось воспоминание, что я тоже ехала пятнадцатого....

Глава 8

Мерное покачивание и едва слышное поскрипывание навевали сонливость. Тяжестью наполнялись веки, клонило голову.

Неестественное, неправильное состояние. Я сейчас была лишь тенью, душой, не имеющей тела, а значит и его потребностей. Поэтому была уверена, что эта сонливость неспроста. Да и притяжение к Изольде ощущалось всё сильнее.

Означало это только одно. Её время в этом мире истекало, и я должна была вот-вот занять её место. Мелькнула мысль, что может девочка себя довела до проблем со здоровьем ради пробуждения дара или того хуже, в дороге что-то случится?

Раньше, чувствуя сонливость в дороге, я останавливала машину, ставила будильник, и позволяла телу получить необходимый для него отдых. Это была многолетняя привычка, выросшая с твёрдо усвоенного правила, что за рулём необходимо быть внимательной, а сонный или не сосредоточенный по любой причине водитель, просто опасен для себя и окружающих. А сейчас я и вовсе ни на что не могла повлиять. Я просто позволила притяжению делать своё дело.

Видимо я всё же уснула. Потому что в себя заставило прийти ощущение яркой вспышки. Я попыталась открыть глаза, но ничего не вышло. Тело Изольды спало, как и сама Изольда, а я одновременно была с ней одним целым и в то же время узницей, запертой в теле девушки. И пока ещё хозяйкой этого тела была не я.

Но зато я ярко ощущала её чувства и эмоции. Она была так счастлива, так ярко горела её надежда на прекращение её разлуки с любимым мужчиной, мужем, тем, кто всё это время один занимал её мысли и сердце.

И мне даже стало на какой-то момент завидно и тоскливо. Завидно, что эта девочка оказалась способна на такую силу чувств. Её любовь к мужу горела и пылала в её душе ярким солнцем, жар которого я могла ощущать. От этого чувства весь мир в её глазах играл самыми яркими красками и был наполнен светом.

И мне хотелось, по настоящему, от души, попросить у того всесильного Существа, оставить девочку в покое. Дать ей возможность прожить свою собственную жизнь. Ведь той искорке, которой была душа Изольды, нехватало всего-то чуть-чуть, чтобы стать ещё одним солнцем. Ей нужна была лишь взаимность!

Может... Ну, может же быть так, что права именно она? Что пусть и по вполне материальным причинам, но её муж решил её вернуть? Неважно, что я сама в это не верила. И не верила мудрая и любящая свою юную леди Берти. Да нам просто, наверное, не попадались способные принять и ответить взаимностью на чувства такой силы мужчины.

Оттого и чувствовалась разъедающая душу тоска, что я не верила, что любить, как Изольда, можно научиться. Ну не верила я, что мне это вообще дано. Уж я бы этому муженьку устроила бы бег с препятствиями! Да под пристальным вниманием Берти!

Стараясь отвлечься, я перебирала пока ещё чужие воспоминания и знания. Мне нужно было понимать, куда меня отправили.

Изольда принадлежала к очень знатному роду, уходящими корнями так глубоко в древность, что фраза о том, что ещё короли не были королями, а Лагурье уже ловили рыбу, была совершенно верной.

Лагурье, весь род без исключений, были известны, как особо отмеченные стихией воды. Представители рода обладали даром невероятной силы. И всегда были верной опорой трону. Во время войн мужчины Лагурье вели свои корабли в битвы под синими полотнами флагов. Во время мира бороздили просторы моря, неся обратно богатую добычу. Китовый жир, рыба, жемчуг. Корабли с рыбой на парусах проходили по морям, огибая обитаемые земли. Возвращались они с редкостями. Именно Лагурье когда-то привезли в Бералию кофе, шоколад, множество фруктов и прянности. Это были времена расцвета королевства.

Женщины же выходили замуж. Их дар был необходим одарённым стихией огня для контроля над собственными силами. Многие, самые знатные семьи, упоминали в своих родословных книгах имена урождённых Лагурье.

Но со временем влияние королевства ослабевало, и словно откликаясь на этот закат, оскудевал и род Лагурье. Дар, хоть и сохранял свою мощь, но пробуждался всё позже. А уже проявленные маги рода гибли в войнах, бесконечной чередой обрушившихся на некогда сильное и оттого заманчиво богатое королевство.

Словно страницы неведомой книги пролистала я события истории королевства или памяти Изольды. И мне казалось, что чем меньше становилось у королевства территорий, дающих выход к морю, тем слабее становились маги воды. Некоторые семьи и вовсе утратили этот дар. А вот в семье Изольды он сохранился. У её бабушки он пробудился очень поздно, но проявился. Её отец и дядя обладали даром с рождения.

И по этому, в своё время Изольда была невероятно ценной невестой. Её выбора ждали, затаив дыхание, словно она была не просто аристократкой, а самой принцессой. Даже не смотря на то, что от баснословных богатств Лагурье остались лишь крохи. Впрочем, весьма впечатляющие. И жалкими они казались лишь по сравнению с прошлым размером состояния самих Лагурье.

Никаких сюрпризов бал невест не преподнёс. Лорду Д'Алданьяк понадобился лишь один танец, после которого он объявил о помолвке. Надежды на этот брак, как обсуждали дамы во всех гостинных, возлагал сам король. Все были уверены, что брачная ночь станет причиной пробуждения дара последней Лагурье, а значит и один из сильнейших по силе дара маршалов королевства сможет использовать свой неукрощëнный дар.

В условиях, когда королевство потеряло почти все свои приморские земли и перестало получать все дары моря, включая рыбу, что была третьим пунктом по важности среди продуктов питания и объёмам потребления, этот брак был чуть ли не одной из главных надежд на реванш. Отсутствие рыбы и съедобных водорослей привело к постоянной угрозе голода в королевстве. Земли Бералии были не очень-то плодородны. Да и для пастбищ места было не много. Невысокие горы обхватывали королевство со всех сторон, да ещё и пересекали из края в край. А море кормило без особенных усилий.

Около трёх лет назад, не без участия мужа Изольды, был потерян последний выход к морю. Для королевства это был почти смертельный удар. Поднявшиеся голодные бунты грозили падением королевскому роду.

Тогда молодой король, принявший власть всего за полгода до того злосчастного бала, где Изольда радостно предложила Д'Алданьяку взять её в жëны, вышел к толпе. Он говорил долго и совершенно открыто.

- Прямо сейчас я могу отдать приказ армии. - Не скрывал Ильяс Третий. - Вы все знаете о той клятве, которой связаны армия и трон. И любое волнение будет подавлено. Любое сопротивление захлебнëтся. Но это означает внутреннюю войну, уничтожение собственного народа и предательство. Потому что иначе, чем предательством короля по отношению к королевству, я назвать подобный приказ не могу. Я могу лишь обещать, что посвящу свою жизнь борьбе с бедами, что пришли в наши дома, и возвращению наших исконных земель!

То ли эта честность короля, то ли его личная смелость, то ли сам образ затянутого в чёрный военный китель сильного мужчины, то ли вера в королевский род, давно уже проникшая в саму кровь людей... Кто разберёт, что именно сыграло свою роль, но толпа отступила. Люди разошлись по домам и терпеливо ждали.

Оттого и в слухи о войне так быстро поверили. Король же обещал, что вернёт королевству его берега, а как их вернуть, если не силой.

Меня кольнула мысль, что если Изольда права, и её муж готовится к примирению с ней, то может быть и ещё одна причина, помимо желания Д'Алданьяка обуздать свой дар. Прямой приказ короля.

И вот тут проснулся мой собственный эгоизм. Чтобы вернуться в положенный мне, ну, пусть будет круг жизни или перерождений, я должна научиться любить. Поэтому я, находясь в теле Изольды, должна доживать её жизнь? С мужем, которому жена само по себе не нужна?

Воспоминания Изольды о двухлетнем проживании с мужем и о его ответах на её письма и вовсе будили во мне бешенство и желание заняться членовредительством. Но пока ещё я похоже могла лишь наблюдать.

И греться в тепле чувств Изольды.

Меня постоянно клонило в сон. Волнение Изольды перед первой за три года встречей с мужем передалось и мне. Есть совершенно не хотелось. И заботливо забираемая Героом на каждой остановке в трактирах корзина с перекусом оставалась почти нетронутой.

Из очередного короткого дорожного сна меня вырвал новый резкий звук. Обода колёс и подковы лошадей загремели по камням.

- Столица, - тихо прошептала Изольда, робко улыбаясь.

Девушка явно узнавала места, по которым мы проезжали. Вот улыбка сменилась волнением, уже не пытаясь удержать лицо, Изольда закусила губу.

- Спасибо, Герр. - Поблагодарила она сына своей кормилицы. - Ещё несколько часов до бала, я успею привести себя в порядок.

- Стемнело уже, - оглянулся вокруг Герр. - Ну и хорошо. Может и не узнают, что хозяйка бала сама едва к началу успела.

А вот дальше начались странности. Изольда не обращала на них никакого внимания, а для меня словно включали семафор.

Слуги у ворот особняка Изольду конечно узнали, и быстро распахнули перед ней ворота, кланяясь и приветствуя. Кто-то торопливо семенил, показывая, куда направлять дорожную карету. Казалось бы, что вроде и ничего такого, всё правильно. Но я видела и странный обмен взглядами и вытянувшиеся лица. При этом я точно помнила, что в приглашении шла речь о госпоже...

- Леди Изольда, - дворецкий не смог скрыть своего удивления. - Я доложу о вашем прибытии лорду...

- Не стоит беспокоиться, Франк, - остановила его Изольда. - Я сама. Лорд Серилл в своих покоях.

- Нет, он в кабинете. Прошу прощения, леди, - опустил голову дворецкий.

- Ничего страшного, Франк. Я вполне способна без дополнительных объявлений пройти по дому своего мужа, - ободряюще улыбнулась Изольда.

Изольда почти бегом, придерживая полы тяжёлого платья, поднималась по лестнице. Она очень хорошо помнила расположение всех комнат этого особняка. Её сердце билось от радости. Вежливость слуг её словно успокоила и ещё больше убедила в её предположениях.

Изольда уже не собиралась подождать при встрече, что скажет ей муж. Она уверенно толкнула резную деревянную дверь вместо того, чтобы постучать, и вошла.

- Серилл, я... - радостно произнесла она и замолкла.

И было отчего.

На коленях её мужа сидела абсолютно голая девица, почти подсунув свою грудь в лицо мужчине.

- На Альбинке хоть трусы были, - скривилась я.

Глава 9

Пользуясь тишиной, что повисла в комнате, я осматривась. Ну, и собственно знакомилась с новыми лицами. Как определить в своей системе координат очередного кобеля, притащившего любовницу в собственный дом и голую девицу на его коленях, я не знала.

Впрочем, некоторые предметы туалета на ней всё же были. Она была просто напросто осыпана драгоценностями. То самое белое золото, жемжуга, сапфиры и алмазы, на которые спускал состояния этот недомуж, красовалось на его любовнице.

Браслеты широкими полосами обхватывали щиколотки, запястья и предплечья. Один из таких браслетов и вовсе играл гранями драгоценных камней на бедре, вместо подвязки. Очень интимный подарок. С прозрачным, так сказать, намёком на отношения дарителя и получательницы.

Тяжёлые длинные серьги оттягивали мочки ушей, шею обхватывало колье-воротник. В волосах помимо диадемы было множество шпилек с сапфирами и жемчугом. В ярко-красных волосах украшения заметно выделялись.

Почему-то мне бросился в глаза неестественный оттенок волос этой женщины. Я видела настолько рыжих людей, что их волосы казались оранжевыми или медными. Но чтобы красными? И потом, я не могла вспомнить хоть кого-то из знакомых рыжих, у кого бы не было веснушек. А тут, идеально белая, словно только что побеленный потолок, кожа при огненных волосах. Такое ощущение, словно эта мадам передержала на обесцвеченных или вовсе седых волосах краску оттенка "рубин" из привычной мне реальности.

- Пошла вон, - лениво протянул Серилл, едва взглянув на Изольду. - Как ты попала в мой дом? Прикажу всыпать плетей слугам, пустившим тебя за порог.

- Но... Разве... Приглашение... - бессвязно лепетала Изольда, едва не плача.

Она испытывала в этот момент такую дикую боль внутри, что даже мне хотелось согнуться и сдавить солнечное сплетение, чтобы облегчить жжение в груди.

И в этот момент я поймала на себе, точнее на Изольде, взгляд любовницы. Презрение пополам с насмешкой. Эта стерва была уверена в своей власти над Д'Алданьяком, и что ради её удовольствия он с готовностью вытрет ноги о собственную жену.

- Приглашение? Неужели ты отправил ей приглашение? - явно решила развлечься эта дрянь, соскакивая с мужика. - Всё-таки её просьбы о близости ради попытки пробудить дар, которого наверное и не существует, заставили тебя её вернуть?

- Что за глупость? Салли, возвращайся сюда, - он похлопал по своим ляжкам, совершенно не стесняясь присутствия жены. - Мне и раньше для выполнения супружеского долга требовалась хорошая порция возбуждающих сиропов, а сейчас и подавно.

- Да? - хитро улыбнулась дрянь. - Но я не могу. Я испачкала ножки из-за неё. Как же я вернусь на твои колени с грязными ножками?

- Раз беда из-за неё, значит она и вымоет твои ножки, мой драгоценный рубин, - оскалился этот скот. - Ты, подогрей вина вон из того кувшина и вымой ноги моей возлюбленной.

Даже думать не хочу, чем бы это всё закончилось, если бы здесь была лишь душа Изольды. Девочка сейчас просто задыхалась от боли и унижения, пряча лицо в ладонях. Солнце в её сердце, что было таким тёплым и нежным по пути сюда, сейчас буквально выжигало её изнутри. Я хорошо ощущала её боль. И собственное бешенство.

Видно оно и стало тем рычагом, что поменял нас с Изольдой местами. В какой-то момент я просто поняла, что это тело теперь слушается меня. А душа Изольды скрючившись в тени беззвучно рыдает.

- Боюсь, что вино не подойдёт. Шлюх в нашем королевстве издавна топили в кипящей смоле. - Холодно улыбаясь отвела я ладони от лица.

Пусть эта парочка думает, что всё это время я смеялась.

Что-то странное мелькнуло в глазах этой Салли. Мелькнуло и исчезло. Она решила изобразить слëзы обиды.

- Серилл, она... Она назвала меня шлюхой! - всхлипывала она, морща лицо

- Только идиот купится на твои сухие слëзы. Актёрское мастерство нужно подтянуть. - Хмыкнула я, заставив парочку любовников окончательно остолбенеть.

Ну, конечно! От Изольды никто такого ожидать не мог. А вот я физически не могла позволить ещё больше унизить девочку, вся вина которой заключалась в беззаветной любви к недостойному мужчине.

- Да и повода для такого возмущения нет. Девица, сидящая на коленях чужого законного супруга в таком виде, никем иным, как шлюхой и быть не может. Но если есть сомнения, то обращусь к королю за определением твоего статуса. Ну и для вынесения решения по твоей встрече с кипящим котлом, - пригрозила я, делая поставить дрянь на место.

- Что она такое говорит? Серилл? - испуг девки явно был настоящим, хоть она и пыталась его скрыть. - Меня убьют? За что?

- Ты не посмеешь этого сделать! - вскочил с кресла недомуж.

- Не посмею чего? Обратиться к королю? Каждое первое воскресенье месяца любой житель королевства может подать прошение его величеству. Любой. А я принадлежу к роду, что неоднократно доказывал свою верность короне. Это моё право. И почему же я вдруг должна отказаться от того, чтобы им воспользоваться? - наигранно удивилась я. - Наверное, боясь огласки неблаговидного поведения своего супруга и того факта, что он мне изменяет? Но этот с позволения сказать супруг и сам прекрасно с этим справился, устраивая балы и тратя огромные суммы на свою постельную девку, с которой открыто появляется в свете.

- Я смотрю, сидя в своей глуши, ты набралась дерзости и совсем забыла о поведении достойном леди, - процедил заметно взбешённый недомуж.

- Лучше посмотрите на себя и вашу любовницу. Лучшего образца для демонстрации недостойного поведения и придумать невозможно. - Может моё поведение и шокировало местного лорда, но откуда бы у меня появились присущие местным аристократкам манеры? Да и желания быть хотя бы вежливой с этой парочкой не было вообще никакого. - А если здесь кто и забыл что-то, то это вы, лорд Д'Алданьяк. Например о том, что являетесь законным супругом. И по замыслу, не свободны для подобных отношений.

- Вот оно что! Теперь ты решила не просить и умолять, а требовать и угрожать? - не скрывал злости Д'Алданьяк. - Этот брак был ошибкой! Я рассчитывал получить сокровище. Силу дара. Об этом все знают. Но меня обманули и всучили тебя. Пустышку. Бревно, неспособное заинтересовать и удовлетворить мужчину. В дохлой рыбе на твоём гербе больше жизни, чем в твоём теле. Да о чём я говорю! Ты не женщина, ты холодная и лишённая страсти лягушка! И когда я это понял...

- Решил с горя переспать со всем болотом? - перебила его я, вспомнив об одной важной детали. - И как я вижу, не за бесплатно. Только вы забыли, что я сирота. Моим опекуном был мой дядя, получивший тяжёлое увечье. И когда он оставил меня, то по его прошению, надзор над состоянием моей семьи, которое практически полностью превратилось в моё приданное, осуществляет сама королева-мать. Видно, чтобы избавиться от этой всей грязи, мне придётся побеспокоить не только короля, но и её величество просьбой назначить королевского ревизора в деле о растрате моего состояния. Вам придётся ответить за каждый грош!

- Высокомерная дрянь! - взбесился Д'Алданьяк, похоже, что своим последним высказыванием я переступила последнюю черту его терпения, и окончательно вывела его из себя. - Решила, что можешь держать меня на поводке угроз и попрекать своими деньгами? Ты ничего не сделаешь, не причинишь никому никакого вреда! Ты ведь кое-что забыла, да? Или так торопилась в мою постель, что не успела узнать тонкости заключённого нами союза?

Его оскал не предвещал мне ничего хорошего. Память Изольды услужливо напомнила, что пять лет назад, чтобы увеличить вероятность пробуждения и возможности передачи дара супругу, Изольда согласилась не только на общую церемонию, но и на магический брак.

Его называли "Союз стихий" и обычно его заключали те, в ком дар уже пробудился. Единение равных. Если же в ком-то из заключающих подобный брак дар ещё спал или отсутствовал вовсе, то он получал весьма незавидную участь. Сила владеющего даром, проникала в саму его кровь, превращаясь в нечто, напоминающее отдельную нервную систему. Что-то вроде нитей, что могли руководить телом человека, словно марионеткой. Изольда об этом прекрасно знала, но её любовь лишила её страха.

Знал об этом и Д'Алданьяк.

- Ты сейчас же, не задерживаясь ни на миг, ни с кем не разговаривая и не попадаясь никому на глаза, исчезнешь из этого дома. Ты отправишься в своё гнилое поместье и никогда его больше не покинешь! Заодно и осознаешь по дороге собственную никчёмность! Пошла вон! - он с силой толкнул Изольду, точнее меня.

Я конечно ничего не могла противопоставить сильному мужчине. Я отлетела к двери, словно брошенная злым ребёнком кукла. И хотя я чувствовала боль, а внутри всё сотрясалось от рыданий обиженной души, тело само, без моей воли встало, и не смотря на моё сопротивление, исполняло приказ Д'Алданьяка.

Я не могла остановиться, заговорить, просто открыть рта. И хотя я пыталась хотя бы просто позвать верного и надёжного Герра, тело не позволяло мне нарушить точные формулировки приказов недомужа.

Тайком, через парк, старательно прячась от редких слуг, спешащих по своим делам, я шла в морозную темноту. Одна и пешком, в платье и обуви, вообще не предназначенной для хождения по улицам. А мягкие и удобные зимние чауни, напоминавшие наши угги, Изольда оставила в карете, желая появиться перед мужем в лучшем свете. Меня сковывало от ужаса, когда я представляла себя со стороны. Тяжёлое платье из бархата цвета слоновьей кости, отороченное мехом, но с открытыми плечами, бальные туфли на небольшом каблуке...

И несколько дней пути по морозу, по зимнему лесу впереди. От сопротивления убивающей меня воле Д'Алданьяка на руках, груди, и как я подозревала, по всему телу выступили чёрные извилистые линии, напоминающие какие-то жуткие вены. Ресницы покрылись инеем и слиплись, слëзы застыли каплями на щеках. Каждый порыв ветра бил наотмашь, выдувая последние капли тепла из моего тела.

Начинающаяся метель заметала мои одинокие следы и трепала длинные волосы, ветви смыкались за моей спиной, лишая последней надежды на чей-то случайный взгляд. Прекрасно понимая, что обречена на смерть, я молча шла сквозь ледяную мглу зимней ночи.

Глава 10

Глава 10.

Тело механически двигалось. Любые попытки сопротивления приказу ощущались ожогами по уже замёрзшей коже. Само тело ощущалось словно ледяная, причиняющая боль скорлупа.

- Неужели ты сдашься? Смиришься? - беснуясь от злости и отчаяния закричала я в темноте. Или мне только показалось что я кричу. - Позволишь этому ничтожеству уничтожить последнее, что осталось от твоего рода, от твоей семьи? Позволишь этой плесени сожрать всё, ради чего твои родители и поколения до них отдавали собственную жизнь? А... А как же остальные? Герр, твоя кормилица, Берти? Кто сохранит для них дом, кто позаботится о том, чтобы они не оказались на улице?

Внутри была тишина. Ни голоса в мыслях, ни отклика в душе, ни ощущения присутствия.

- Ну уж нет! - рычала я, снова начиная безнадёжную борьбу с подконтрольным магическим узам телом. - Этот долбодятел ни стоит даже плевка старой Берти! И уж точно ЭТО недоразумение не повод для слëз! Да твою мать! Что же так больно...

- Потому что ты говоришь, - тихим шелестом ответил мне мягкий голос Изольды.

На мгновение я ощутила мягкое тепло, словно меня кто-то осторожно обнял.

- Узы магического брака будут причинять боль телу. Но иная душа сможет противостоять приказам. Хватило бы лишь желания и воли. А у тебя в достатке и того и другого, - окутывал меня спокойствием и уверенностью этот голос.

- Иная душа... - ухватилась я за фразу.

- Неважно. - В голосе звучала спокойная улыбка. - Души, словно потоки воды. Займут любую ёмкость, принимая нужную форму.

- Ты... Уходишь? Вот так? - я ощущала разочарование.

- Да. И уже ушла бы. Но ты напомнила мне о том, что позабылось за собственными мечтами, надеждами и болезненными обидами, - душа Изольды, если это была она, зазвучала иначе, как-то торжественно. - Лагурье должны жить. Наша земля, наши люди... Ты должна жить. Не как я, я заменила свою жизнь на веру в чужую любовь. И мне самой уже ничего не исправить. Ты ведь тоже знаешь, что до поместья мы не дойдём. Но есть один крохотный шанс... Если ты согласишься быть мной, продолжить мою жизнь. Ты ведь отчего-то решила заступиться за меня, защитить от мужа.

- Не напоминай про этого скота! - от упоминания Д'Алданьяка очарование осыпалось с громким звоном, снова разбудив злость.

- Хорошо, пока не буду, - моя вспышка похоже развеселила настоящую Изольду. - Когда я уйду, ты сможешь сопротивляться приказам Серилла. Влияние магического брака ослабнет почти в половину. Тебе нужно будет идти в сторону вооон тех деревьев. Там старая военная дорога, и небольшой домик. Когда-то король Петрос жил в нём со своей семьёй, пока здесь на берегу Ривы, горной реки, впадающей в море, строились корабли. Потом это место стало не нужно. Но королевская семья сохранила его, как охотничьи угодья. За домиком следят, по крайней мере раньше было так.

- Королевский охотничий домик? - удивилась я. - Это насколько же мы смогли уйти от столицы?

- Не так далеко, как кажется. Просто с этой стороны сплошные леса, уходящие вверх по склону в горы, и многочисленные пороги Ривы. Места мало, строить что-то сложно. Королевская дорога огибает это место, делая петлю. Поэтому ехать из Лагурье сюда так долго. А если через лес и перевал, то почти в двое короче. Серилл ведь приказал как можно быстрее, - объясняла мне душа.

- Через зимний нехоженный лес и горы? Быстрее до чего, хочется узнать? - фыркнула я и только потом поняла, что именно я услышала. - Охотничьи угодья? То есть, здесь есть дикие животные?

- Немного. Волки в основном, - спокойно прозвучал ответ. - Олени, собственно и волков здесь столько из-за них. Зайцы, вепри, редко встречают рысь. Но тебе нужно добраться до домика, иного выхода просто нет. Ты ведь чувствуешь, насколько замёрзла?

- Да, ноги и руки уже словно стеклянные, - прислушалась я к ощущениям. - Пальцы я вообще не чувствую.

- Я сделаю всё, что смогу, чтобы дать тебе время, - невидимые объятия стали крепче.

- И подаришь мне свою жизнь, - вздохнула я, понимая, что совсем скоро снова останусь одна в зимнем лесу. - Что мне сделать... Для тебя?

- Будь истинной Лагурье, позаботься о тех, кто верен нашему роду. И исполни одну мою просьбу. Живи без груза моей судьбы. Я вижу твою злость... Но прошу, живи не мстя за мои обиды, а радуясь каждому дню. Пусть в этом мире станет хоть на чуть-чуть радости больше. - Я ощутила от этих слов что-то странное, что-то такое, что сложно описать, но безошибочно чувствуешь.

Наверное так и ощущается то самое чувство любви, которому я должна была научиться у Изольды. Потому что ничем иным, кроме любви, я не могла назвать вот эту удивляющую возможность не злиться на виновников всего случившегося.

- Я ведь займу твоё место, - напомнила я.

- Но ты не станешь мной. Лишь моё тело и имя будут служить тебе. Но ты иная. И ты не должна идти по моему пути, возможно, тебе придётся проложить свой. И чтобы не ждало тебя впереди, я не увеличу твою ношу ничем, кроме напоминания о том, что ты теперь Лагурье, - прозвучало в ответ. - А теперь иди. Я не многим смогу тебе помочь.

Я послушно шла. Боль от чёрных вен стала гораздо слабее, её было возможно терпеть. А главное, я смогла управлять собственным телом.

Я замёрзла так, что даже мысли не подавали признаков жизни. Кроме какой-то совсем дурной, что билась в висках напоминанием, что где-то впереди есть жильё. И наверное, хотя бы кто-то из слуг. А значит, каждый шаг вперёд важен.

Заливистый собачий лай сначала показался мне миражом или собственным бредом. А потом я просто споткнулась и подняться уже не смогла. Но и остановиться сейчас, означало бы смирение, что я сдалась! А потому я упрямо ползла вперёд.

- Леди? - вдруг откуда-то, словно с небес, прозвучал мужской голос.

Но я не тратила силы на разговор, я ползла вперёд, уже понимая, что замёрзла так, что скорее всего уже ничего нельзя сделать. И более того, тепло может быть опасно для меня. Я прекрасно помнила, что такое обморожение и как нужно действовать в таких случаях, а как и вовсе нельзя.

Мир начал стремительно вращаться. Вместо бесконечного снега вдруг где-то вверху начали мерцать звезды. Взгляд помимо моей воли отмечал как удивительно светло и красиво вокруг. Из-за снега и инея даже лунный свет наполнял всё вокруг волшебным голубым сиянием. Деревья казались хрустальными...

- Странно, - подумала я. - В мне казалось, что вокруг хоть глаз выколи...

- Леди Лагурье, - прозвучал тот же голос, что и раньше. - Раз вы в состоянии говорить, то хотелось бы всё-таки услышать, что произошло? Почему вы здесь и явно пытаетесь противостоять магическому принуждению?

- Звёздные россыпи на темно-бархатном небе,

В танце кружатся и млеют на Млечном пути,

Их хоровод золотистый лучист и волшебен,

Он продолжает годами, веками светить.

Тихая ночь горделивою вольною птицей,

Встретясь с рассветом, умчится в лазурную даль,

Чтобы с лучами заката опять возвратиться

И превратить целый мир в драгоценный хрусталь. - Шептали мои оледеневшие губы стихи Ирины Золотарëвой, чью страничку в дзене я как-то случайно нашла.

- Леди, эти бесспорно прекрасные слова, никак не проясняют ситуацию, - этот голос был странно знаком.

Он окутывал теплом, я слышала в нём тревогу. Воздух пополнился ароматом мороза, чистого снега и терпкой хвои. И что-то ещё... Голос как будто защищал от всех тревожных мыслей, как будто его обладатель просто забрал мою тревогу себе. А мягкие покачивания убаюкивали замёрзшее тело.

- Дура, да он же просто несёт тебя на руках, - догадалась я.

- Да, леди Лагурье, - похоже я разговаривала вслух сама с собой. - Сами вы точно не сможете дойти Глинтверна. Поэтому я несу вас на руках.

- Глинтвейн? Мне нельзя глинтвейн. Спиртное при обморожении нельзя, нет. - Заволновалась я.

- Вы ошибаетесь, леди, - тепло голоса никак не сочетались с официальным обращением. - Я говорю не о горячем вине, а о Глитверне, названии охотничьего особнячка. Единственном жилье в этих глухих местах.

Я собрала последние силы, наверное это усилие будет последним в моей жизни. Но я хотела увидеть своего спасителя, чтобы понять, откуда мне так знаком этот голос.

На меня смотрел молодой мужчина, явно не старше самой Изольды, тëмно-русые волосы вились крупной волной. Крупные серо-синие глаза смотрели внимательно. Мой спаситель чуть хмурился. Я оценила линию подбородка, хорошо очерченные скулы. Ямочки, заметные даже сейчас, когда мужчина и не думал улыбаться...

- Сашка, Сашка Белов, - сходство моего спасителя со знаменитым гардемарином меня развеселило.

- Леди Лагурье, я рад, что вы меня узнали, несмотря на своё явно плачевное положение. Но прошу помнить, что для подобной фамильярности нет оснований. И ваши слова, будь они услышаны ещё кем-либо, нанесут непоправимый урон вашей репутации, - сжал полные губы "гардемарин". - Прошу не позволять себе перехода границ и помнить, что я Алекс Беларье, секретарь его величества.

Какой строгий у нас "гардемарин" в спасителях))))))

Глава 11

Ощущение света и тепла скользило по лицу. Я улыбнулась, подозревая, что это солнечные зайчики пробрались в комнату и бегают, где им вздумается. Я ещё сильнее зажмурилась и потянулась до невероятно приятного тянущего чувства во всех мышцах. В такие моменты я всегда завидовала кошкам, что умели это делать это с таким заразительным удовольствием. Я нежилась в той мягкой полудрëме, когда ты вроде уже и не спишь, и лишь одно движение ресниц отделяет тебя от череды бесконечных дел, и в то же время, ты всеми силами пытаешься удержать это последнее мгновение сонной неги. Но проснувшийся разум без моего участия отмечал какие-то моменты. Моя постель была идеально подобрана по моему вкусу. Никакие спецы не могли меня убедить в необходимости спать на жёстком матрасе с куском пены или латекса вместо подушки. Все эти рассказы о гипоаллергенных составах, всяких ортопедических слоях с системой запоминания и чем-то там ещё были конечно очень интересными, но спать я предпочитала на мягком матрасе с обычной ватной набивкой. А подушки и одеяло я брала строго пухо-перьевые. И пусть их приходилось часто менять, постоянно взбивать и каждый раз из них лезла набивка, но моему телу, чтобы расслабиться просто необходим был тот миг, когда тело погружается в облако постели. А ещё запах... Никогда, никакой кондиционер не сравниться с ароматом мороза, снега и зимнего солнца. Того неповторимого запаха, который приобретает отстиранное бельё, вынесенное на сутки на улицу зимой, чтоб промëрзло до каждой ниточки, невозможно добиться химией. Ну вот ты хоть облезь. Этот момент пробуждения был для меня настолько по-настоящему идеален, что открывая глаза, я улыбалась. Совершенно незнакомое помещение, странный балдахин над кроватью, чужие окна... Абсолютно чистые, сверкающие в лучах солнца, обрамлённые синими бархатными шторами с вышитыми серебром языками пламени, точно так же, как и на балдахине, но чужие и незнакомые. Мне всегда окна домов казались глазами. Я умудрялась видеть в них настроение. Вот и сейчас на меня как будто смотрело какое-то существо, незнакомое, словно случайный прохожий, но не равнодушное, а с интересом наблюдающее. - Судя по вашей улыбке, дорогая, проснулись вы в отличном настроении и расположении духа, - услышала я женский голос и лёгкий стук форфора. - Ну что же вы так? Я бы не стала на вашем месте совершать столь резких движений. Я действительно едва не подпрыгнула, поняв, что в комнате кто-то есть. И даже дружелюбный тон голоса меня не сильно успокоил. В голове вспышкой пронеслись последние события, приведя следом понимание, что Изольда Лагурье отныне это я. В глубоком кресле с высокой спинкой сидела пожилая женщина. Память Изольды безошибочно подсказала, что передо мной Кларисса Беларье, живая легенда королевского двора. Её мать, леди Алисандра была кормилецей самого короля Ильяса Второго, отца нынешнего короля. Брат леди Клариссы, Карл, был не только молочным братом короля, но и ближайшим другом и помощником. Фактически, он был тенью тогда ещё кронпринца. Впрочем, его так и называли. Только добавляли, что Карл был злой тенью. Он не скрывая говорил, что ударить его господина в спину, смогут только через его труп. К несчастью, именно так и произошло. Но в то время, когда мальчикам было по пятнадцать лет, этого ещё никто не знал. Да и все обсуждали, что спустя пятнадцать лет, после рождения сына, леди Алисандра вновь в тягости. И в её-то возрасте это очень и очень рискованно. Леди Алисандра покинула этот мир, оставив взамен очаровательную малышку. Провожали её в последний путь безутешный муж, два её брата, племянник и едва стоящие на ногах от горя и тяжести потери сын и его друг, который относился к кормилице едва ли не с большей теплотой, чем к собственной матери. Малышка, удивительно похожая на свою мать, с рождения была окружена мужчинами. Воспитание, по этой причине, она получила весьма своеобразное. Леди Кларисса едва-едва могла справиться с простейшей вышивкой, совершенно не могла организовать приём и долго терпеть дамские беседы. С трудом давалось ей музицирование и бальные танцы. Зато леди владела четырьмя языками, была великолепной наездницей и фехтовальщицей, обожала охоту и с лёгкостью проходила полосу препятствий, на которой тренировались гвардейцы его величества. Когда леди исполнилось шестнадцать лет, в дом пришла чёрная весть. Страна тогда была в состоянии войны, и вражеские генералы справедливо посчитали, что смерть кронпринца, фактически исполняющего обязанности короля и главнокомандующего Бералии, будет сокрушительным ударом. Неожиданно, ставку кронпринца решила посетить его невеста, к слову дальняя родственница правящей фамилии Полонии, союзника Таллийского триумвирата, с которой в тот момент Бералия и воевала. Девица не была особенно ценна в качестве невесты, но в приданное за ней отходило небольшое княжество, зажатое границами Полонии и Бералии. Под видом кортежа принцессы Лании в ставку и проникли наёмники-убийцы. Напали они ночью, предварительно вырезав охрану королевского шатра. Кронпринц, как и всегда, не спал. Он и его друг Карл проводили ночи над картами, рисуя на них схемы построения своих войск. Всего два мужчины, пусть и военные, и прославленные фехтовальщики, не казались серьёзной угрозой трём десяткам нападавших. Но Карл Беларье встал насмерть, защищая спину своего принца. В итоге, покушение провалилось, но ценой жизни верного Карла. Принцесса Лания, испугавшись, сразу призналась в заговоре, и была сослана в монастырь, чей устав и повседневная жизнь больше напоминали тюрьму, где была заточена в башне. А в скоре в ставку кронпринца прибыл дальний родственник погибшего, сын племянника покойной кормилицы кронпринца, Ларс Беларье. Принц Ильяс принял юношу очень радушно, поставил его на должность своего личного секретаря и не скрывая демонстрировал своё расположение к роду Беларье. Юный Ларс проявлял себя крайне отважно и самоотверженно. Все, кто был свидетелем его прибывания в свите принца, говорили об однозначном выводе, что юноша явно решил принять на себя обязанности погибшего кузена, заняв его место за спиной принца. Ларс неоднократно предпринимал весьма успешные вылазки в тыл врага. Не единожды освобождал пленных, буквально вычищал штабы и склады продовольствия противника. Устраивал дерзкие засады, самоотверженно занимал самые сложные участки линии фронта, принимая под своё командование бералийские войска. Так продолжалось около четырёх лет. Одно из решающих сражений той войны, стало решающим и в судьбе Ларса. Он и его солдаты ожесточённо обороняли восточный редут, так как падение этого пункта открывало врагу весь фланг бералийских войск. Оборону этого редута и тогда, и после тщательно разбирали, как пример почти гениального командования и организации действий. Но впервые за долгое участие в военных действиях, Ларс Беларье был очень серьёзно ранен. Настолько, что старый денщик, что и был при юном лорде и лекарем, и кучером, и лакеем сразу, не мог справиться и запросил помощи у тогда уже ставшего королём Ильяса Второго. Гонец влетел к королю с вестью, что редут был удержан, но секретарь его величества смертельно ранен. Король сам сорвался к своему секретарю, к которому относился странным образом. Поговаривали, что его величество и вовсе испытывает недопустимые чувства к Ларсу. Ильяс второй потребовал от королевских врачевателей сделать всё возможное и невозможное. - Хоть сами сдохните, но сохраните ему жизнь! Я не могу потерять ещё и Ларса! Я и так в неоплатном долгу перед Беларье, - кричал король. - Если он умрёт, вы все отправитесь на плаху! К счастью, рана молодого лорда оказалась тяжёлой, но не смертельной. Она не стала таковой из-за плотного многослойного обёртывания из широкого шёлкового бинта, который скрывал тот факт, что лорд Ларс на самом деле был леди Клариссой. Скандал был грандиозный. Репутация леди была просто на волоске от краха. Но тут в ситуацию вмешалась давно забытая королева-мать. Она потребовала леди Клариссу к себе, объявила девушка своей компаньонкой и назначила фрейлиной. Говориои, что даже вроде выдала замуж за какого-то знатного, но замкнутого лорда. А от сына потребовала исполнения обязательств в отношении принцессы Лании. Тем более, что совершенно не обязательно было прерывать прибывание принцессы в монастыре и возвращать её ко двору. Исключением стала лишь сама церемония, на которую будущая королева прибыла весьма скромно и сразу после неё вернулась в монастырь. Но, как заметили большинство придворных, его величество держался весьма достойно. К невесте относился с должным уважением и удивительной, если учитывать её участие в заговоре, теплотой. Результат долго себя ждать не заставил. На свет появился Ильяс Третий. Но королева Лания была так слаба и совершенно не готова к уходом за ребёнком, даже той малостью, что оставалась после работы королевских нянек, что встал вопрос о кормилице. И тут снова на выручку другу погибшего брата пришла леди Кларисса, о которой двор успел уже и позабыть. Она тоже в тот момент стала матерью, и точно также, как в своё время леди Алисандра, взяла королевского младенца на воспитание. Поэтому частые визиты его величества в замок его матери, где жила леди Кларисса никого не удивляли. И в совместных прогулках тоже никто не видел ничего предрасудительного. Кстати, ехидные светские львицы обсуждали и то, что его величество, судя по всему, не растерял теплоты и к жене. И наносит визиты не только будущему наследнику, но и королеве. К удивлению двора, почти пятнадцать лет спустя, королева вновь порадовала короля наследником. Но так как с тех пор о ней не было ничего слышно, всё пришли к выводу, что поздняя беременность завершилась неблагополучно. Да и мальчик родился на только больным и слабым, что двор только и слушал о его очередном нездоровье. А вот такая же поздняя беременность леди Клариссы, подарила роду Беларье наследника. О старшем сыне леди никто ничего сказать не мог. Завистливые лорды и леди уверенно решили и не стеснялись озвучивать, что он видимо где-то сгинул, отстаивая интересы короля. А вот младшего, Алекса, король держал при дворе. С теплом и братской заботой относился к нему и молодой король, Ильяс Третий. Что впрочем никого не удивляло, ведь сам король был выкормлен и воспитан леди Клариссой. Как никого не удивила и должность королевского секретаря, которую Ильяс Третий предложил Алексу. - Это уже третий Беларье на этой должности, - хмыкали по углам леди и лорды. - Добра Беларье эта должность не сулит. Но все моментально затыкались и подобострастно опускались в нижайших поклонах, стоило появиться на горизонте леди Клариссе. При Ильясе Третьем она пользовалась невероятным авторитетом. Утверждали, что сама королева-мать, хоть и не нарушает своего уединения по состоянию здоровья, буквально считает Клариссу своими глазами и ушами. А иногда и языком. И вот эта женщина сейчас сидела в кресле напротив моей кровати и спокойно наслаждалась чаем. Идеальная осанка, строгая высокая причёска, вырез каре затянутого домашнего платья прикрыт изящным кружевом, поверх которого лежали несколько нитей белого жемчуга. И невероятно живые, горящие любопытством, серо-синие глаза. Да уж, Алекс судя по всему взял всё лучшее от родителей, кем бы там не был тот неизвестный лорд-затворник. Хотя, уже очень давно, где-то лет шесть назад, леди Кларисса объявила о своём статусе вдовы. И пусть в замужестве она сохранила свою фамилию, которую передала оставшемуся единственным сыну, траур свой она строго соблюдала. Поговаривали, что это стало ещё одной ниточкой, что сблизило леди с королевой, тоже овдовевшей примерно в это же время. - Я в охотничьем домике его величества? Алекс успел сохранить мне жизнь? - спросила я. - Лорд Алекс, дорогая. А лучше лорд Беларье, - аккуратно налила горячий напиток в чистую чашку леди Кларисса. - Даже то, что ты наверняка знала о его влюблённости в тебя до твоего замужества, не даёт тебе права на подобную фамильярность. - Простите, - смутилась я, ругаясь в мыслях на себя. Это я привыкла, что обращение или упоминание кого-то не требует упоминания титулов. Да в моей жизни никогда и не было никаких титулованных особ. А здесь... Другие правила. - Ничего страшного, я сама не всегда принимала все эти ограничение. Воспринимай мои слова как подсказку на будущее. Но сейчас меня просто съедает любопытство, - подала она мне чашку чая на блюдце. - Леди, наследница, да и в принципе единственная, кто остался от весьма влиятельного и сильного рода, оказывается ночью в глуши, за пределами и столицы, и своего поместья, в бальном платье и в бальных же туфлях, со следами явного неповиновения воле супруга и его власти, которую он приобрёл после ритуала магического брака. И, какая удивительная случайность, в окрестностях охотничьего домика, где очень любит проводить время мой сын. Сын, который и не скрывал в своё время романтического интереса к этой самой леди. - Вы думаете, что я здесь поэтому? - насторожились я. - Здесь ты потому, что охотничьи гончии моего сына учуяли кого-то чужого и подняли лай. А мой сын, выйдя проверить, чьë это появление так встревожило собак, обнаружил тебя, упорно ползущую в сторону этого места. Причём ползущую, не смотря на то, что находилась ты почти в беспамятстве. - Не без ехидства улыбнулась леди. - Между нами, возможно, мужская гордость и рисовала в мыслях Алекса, как некая леди, ползает перед ним, ну допустим, на коленях. Но я искренне надеюсь, что воспитала его лучше. По крайней мере, он как можно скорее перенёс тебя в дом, уговорил меня остаться здесь, то прояснения ситуации, и окружил тебя королевскими врачевателями. Бедные, доставила же ты им хлопот. Обморожение, истощение, горячка да ещё и последствия неповиновения магическим узам. И при всём при этом, обнаружить в пациентке не абы кого, а законную супругу третьего маршала королевства. Про то, что эта самая пациентка находится в охотничьем домике, где отдыхает в это же время королевский секретарь... Сложи все составляющие и представь, насколько интересные мысли появились в головах учёных мужей. - Не настолько интересные, как те, что появились у их коллег, когда спасая раненного лорда, они обнаружили, что четыре года этим лордом притворялась леди. Причём из рода, не сильно уступающего в знатности и древности моему. Не зря же имя вашего дома так созвучно с названием нашего королевства, - не смолчала я. Леди Кларисса рассматривала меня не скрывая удивления. А потом звонко рассмеялась. - Хороша! Удивительно искренняя и открытая, - произнесла она. - Мне это нравится. Да, многие условности нарушены. Но моë отношение к ним для тебя похоже не секрет. Да и моё присутствие здесь не допустит грязных слухов. Но вы очень рисковали. - Мы? - переспросила я. - Ты и Алекс. - Разъяснила она свою фразу. - Простите, вы что, решили, что мы специально здесь решили встретиться? - поднялось во мне возмущение. - А что ещё можно подумать? - мой тон её похоже вообще не впечатлил. - Дорогое платье, ты в нём невероятно хороша. Наверняка лучшее в твоём гардеробе. Бальные туфли. Не лучшая обувь для прогулок по зимнему лесу. Да и последствия... Не думаю, что быть прикованной к ночному горшку, входит в перечень романтичного времяпрепровождения. Ощущения при этом и вовсе отвратительные. Распущенные волосы и отсутствие украшений... Видимо, чтобы не потерять и не оставить улик. Ну и вот это, - ткнула она пальцем в ещё заметные на моей коже линии. - Что именно мешал совершить магический обряд? Послушай, дорогая, я неделю просидела в этой глуши, спасая твою репутацию своим присутствием. - И я вам обязана? - уточнила я, в мыслях пытаясь понять, как это я пропустила целую неделю. - Верно, - кивнула леди Кларисса. - И чего бы вы хотели в благодарность? - прямо спросила я. - Подробностей, - вернулась в кресло леди. - Я хочу знать, что происходит, как в этом замешан мой сын и для чего эта встреча вообще была нужна. - Она была случайной, - сразу ответила я. - Вот-вот, Алекс именно так и сказал. Слово в слово. - Покивала головой леди Кларисса. - Настораживает меня подобное единомыслие. - Но это совершенно правдивое объяснение. Леди Кларисса, вы ведь наверняка в курсе некоторых событий моей семейной жизни. И, я уверена, что для вас не является секретом, что лорд, являющийся моим мужем, и не думает скрывать своё пренебрежение брачными клятвами? - я решила быть откровенной. - А для меня это было тайной. Я регулярно получала счета из столицы. И думала, что эти траты идут на подготовку к войне, ремонт дома и приобретение украшений в качестве извинений передо мной. - Ты могла получать счета в том и только в том случае, если оплата шла со счетов, принадлежащих Лагурье, - задумалась леди Кларисса. - Недавно, помимо счетов я получила образец приглашения из типографии, в котором говорилось о бале, который состоится в особняке Д'Алдоньяк. Где собственно Серилл Д'Алдоньяк собирался представить свету свою леди или госпожу, не ручаюсь за точность формулировки. - Продолжила я. - И решила, что речь обо мне. Времени на дорогу оставалось совсем немного. Я прибыла в особняк Д'Алдоньяк буквально за полчаса до начала бала. - Как я понимаю, по приезду ты обнаружила правду? - хмурилась леди Кларисса. Я не скрывая, подробно описала все события от момента моего появления в особняке до встречи с Алексом. Умолчала лишь о том, что в теле Изольды теперь чужая душа. Вот только леди Кларисса с каждой минутой мрачнела всё больше и больше. - И что же ты теперь планируешь делать? - недавно полный смеха и ехидства голос, звенел сталью. - Подать на развод и потребовать возвращения всего приданного, - пожала плечами я. - Развод? Это грандиозный скандал, - напомнила леди Кларисса. - Тебя не будут обсуждать разве что немые. И то, сообразят как перемыть тебе кости при помощи жестов. Или вовсе обучатся грамоте и начнут переписываться. - Да на здоровье. А терпеть подобное положение дел это просто мерзость! - меня просто передёрнуло от воспоминаний. - Род Д'Алдоньяк был в конец разорён ещё до твоей свадьбы с лордом Сериллом. Фактически, это удалось скрыть только благодаря вовремя перешедшему в его руки твоему состоянию. Твоё требование, будь оно удовлетворено, вынудит продать всё, включая дом и лошадей Д'Алдоньяка с молотка, а его самого отправить в долговую тюрьму. - Тëрла пальцами подбородок леди Кларисса. - Мне настолько всё равно, что с ним будет, что даже как-то не удобно, - не почувствовала я никакого сочувствия к проблемам недомужа. - А ваш окончательный разрыв лишит королевство последней надежды на обретение дара третьим маршалом. - Продолжила леди Кларисса. - При его талантах полководца, столь наглядно продемонстрированных третьим маршалом, я склонна считать, что оно к лучшему. Иначе бы он нам не два корабля потопил, а весь флот. Впрочем, насколько мне известно, он и без дара весьма успешно с этой задачей справился. И я готова вычесть те суммы, которые пошли на закладку и строительство новых кораблей королевского флота. Взамен тех, что угробил третий маршал. Но ведь за столько времени эта мысль даже не постучалась в его голову. - Не сдавалась я. - Надеюсь, что это не основной довод твоего ходатайства к королю о разводе? Ильяс до сих пор весьма болезненно реагирует на потерю флота. - Внимательно разглядывала меня леди Кларисса. - Я ещё не выжила из ума, чтобы топтаться по больным мозолям короля, - фыркнула я. - Этот долбодятел, простите, лорд Д'Алдоньяк, дал прямой приказ и думать забыть о разводе и попытках вернуть себе состояние своей семьи. Но вот моя память меня не подводит, я всё прекрасно помню, рассказываю вам и даже боли не испытываю. А ведь даже разговор с собой в глухом лесу был настоящей пыткой. - И что ты хочешь этим сказать? - как-то слишком внимательно посмотрела на меня леди Кларисса. - По-моему, вывод очевиден, - изо всех сил я напрягала память Изольды. - Согласно законов магических уз, тот из супругов, что не является обладателем пробуждëнного дара на момент заключения брака, становится, как бы это помягче... Пусть будет подчинённым. Супруг, ставший господином, волен требовать подчинения во всём.

Но не в праве навязывать действия, прямо ведущие к смерти второго супруга. Так как после совершения таких действий ритуал просто теряет силу. Это не я придумала, это один из малочисленных законов магии. Д'Алдоньяк, желая избежать ответственности и окончательно присвоить себе состояние моего рода, приказал мне как вы верно указали, в бальном платье, почти босой, пешком, никому не показываясьна глаза и не говоря никому и ничего, идти в поместье ночью, через лес полный диких зверей. Какова была вероятность, что я выживу? Я для себя видела единственный шанс выжить. Это добраться до этого домика, в надежде, что здесь будет хотя бы кто-то из слуг. И эта попытка дорого мне обошлась. - Дааа, а ты оказалась совсем не той пустоголовой девочкой, какой тебя считают и описывают. Не помню, чтобы мне говорили, когда я интересовалась тобой, что у тебя склонность к анализу, увлечение правом и беседами о философских категориях, - совсем другим тоном произнесла леди Кларисса, окидывая меня холодным, режущим взглядом. - Но тогда ты должна понимать, что твой развод не выгоден короне. И даже если ты подашь ходатайство, король предпочтёт не увидеть умысла в действиях твоего мужа. Всё ограничится теми самыми украшениями в качестве извинений. - Дело в том, что его величество может предпочитать всё, что его величеству угодно. Оспорить прекращение действий магических уз не сможет даже он. Момент истины и применения права, - прищурилась и я. - И я думаю, что его величество прекрасно знает историю нашего королевства. И мне не придётся слишком долго напоминать о том, сколь многим королевский род обязан Лагурье. - Девочка, а ты не боишься зарваться? - я услышала хорошо ощутимую угрозу в голосе леди Клариссы. - Король для тебя кто? Игрушка? Или слуга, должный исполнять твои капризы? То ты, словно лошадь, закусившая удила, требуешь немедленной свадьбы и связи магического ритуала, хотя тебя отговаривали все, доказывая насколько опрометчиво это решение. Теперь развод, потому что муж завёл любовницу. Завтра что? Серилл пару раз улыбнётся, скажет, что заблуждался, а он именно это и скажет, потому что таков будет приказ короля, и ты начнёшь требовать восстановления брака? - Вы сейчас серьёзно? - угрожать мне всегда было бессмысленно, к тому же, не смотря на тон беседы, эта леди мне отчего-то нравилась. - О каком браке может идти речь с собственным убийцей? Да, несостоявшимся. Но моё убийство, а иначе это и не назвать, не состоялось исключительно по независящим от долботятла недомужа причинам. Женская гордость, здесь ни причём. Я жить хочу. Более того, я отвечаю за жизни тех, кто поколениями служит Лагурье! - Вот как? - задумчиво протянула леди Кларисса. - А ты ведь сейчас говоришь искренне. - Вы чувствуете ложь? - пришла моя очередь удивляться. - Я её вижу, замечаю различные детали и делаю выводы. Всё-таки не вчера родилась. А вот чувствую я большое развлечение. Наконец-то можно будет обсудить действительно что-то интересное, а не одни и те же сплетни, - снова благодушно улыбалась леди Кларисса. - Вы увлекаетесь сплетнями? - усмехнулась я. - А что ещё делать в моём возрасте? Внуков нет, невестки и той нет. И к слову, о воспитании. - Улыбка леди превратилась в оскал довольной акулы. - Высокородной леди, не состоящей в браке, недопустимо жить одной, без старшей родственницы или уважаемой компаньонки. Репутация, леди Изольда, репутация. И так как я точно помню, что таковой родственницы у тебя нет, пожалуй, займу-ка это место сама. - Вы собираетесь стать моей дуэньëй? Вы, которая видит в моей участи развлечение? - напомнила я. - А если я против? Моё мнение кого-то интересует? - Нет, дорогая. Твоё мнение совершено никого не интересует. Да и потом, ты же собралась ходатайствать к королю, - забрала она чашку, что принесла ранее. - Твой чай совсем остыл, какая жалость. - А перед ходатайством не стоит отказывать той, кого открыто называют матерью короля? - прямо спросила я. - Ну, вот видишь, ты сама всё прекрасно понимаешь, - кивнула мне леди Кларисса.

Глава 12

Едва закончив утреннюю беседу с леди Клариссой, я попросила письменный набор.

- И раз уж вы моя дуэнья, то не могли бы вы оказать мне небольшую услугу? - мило улыбнулась я.

- Нужен подобающий наряд? - ехидно улыбнулась леди.

- Обойдусь тем, что есть. А вот отправить моё послание без вашей помощи я не смогу. Я просто не знаю, кого можно попросить его доставить, - объяснила я.

- Послание в столицу, как я понимаю. Решили писать королю? Вот так сразу, едва придя в себя и даже не позавтракав? - явно развлекалась леди Кларисса.

- Думаю, что это было бы большой ошибкой с моей стороны. Подобные обращения не должны составляться на эмоциях. Эмоции мало кого волнуют. А вот в поместье необходимо сообщить где я и что со мной. Ведь я исчезла уже достаточно давно. Представляю, как переживает моя кормилица и... И многие другие, - вспомнила я о Берти, которой и так сильно нездоровилось прямо перед злополучной поездкой.

- В поместье ведь только слуги? - спросила леди Кларисса.

Тон её вроде был сух и безэмоционален, но я скорее почувствовала, чем поняла, что это уточнение не просто так.

- Люди, которые живут в Лагурье уже не одно поколение. Они верная опора и поддержка рода. Они заботились о сироте со всем сердечным теплом. Согласитесь, сложно называть их слугами, - аккуратно обошла я момент, что заботились они о настоящей Изольде. - Вы же сами были кормилицей и понимаете, что невозможно относиться к тому кого кормил и выхаживал только как верный вассал к своему сюзерену. Вы же волнуетесь за его величество?

Леди Кларисса окинула меня долгим задумчивым взглядом, а потом рассмеялась.

- Обложила со всех сторон, хотя в этом и не было необходимости, - подмигнула она мне. - Но я рада, что верно определила, что ошибалась, веря чужим словам о тебе. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли набор для письма. Гонец будет ждать за дверью и сразу отправится в твоё поместье.

- Благодарю, - чуть склонила голову я. - А ошибаться в отношении постороннего человека не трудно. Всё равно, что смотреть на снежные поля. Откуда случайному прохожему знать, что прячется под снегом? Может застывшая до весны земля, а может бушующее подо льдом море.

- Интересное сравнение, - согласилась со мной моя новая дуэнья. - Я запомню.

Леди Кларисса серьёзно отнеслась ко взятым на себя обязанностям. Простое домашнее платье, как я поняла из гардероба самой леди, мне принесли одновременно с тазиком для умывания, подносом с завтраком и с писчими принадлежностями.

Завтрак удивил своим изобилием. Кусочки фруктов в кисломолочном соусе, больше всего напоминавшим йогурт. Небольшая порция молочной каши, два яйца, поджаренные так, что желток оставался жидким и тягучим. А ещё небольшая тарелочка с тонкими ломтиками ароматной буженины и сыра. И конечно же пузатый чайничек с чаем. К чаю предлагались кексы и безе.

- Просим прощения за скромность завтрака, - присела в книксене строгая на вид женщина лет сорока, похоже старшая над горничными. - Кухня охотничьего домика не располагает большими запасами. Но если у вас есть какие-либо пожелания, мы немедленно отправим посыльного.

- Не стоит беспокоиться, - вежливо улыбнулась я. - Поверьте, я не считаю этот завтрак скромным. В обычной жизни я вообще ограничиваюсь чем-то одним. Всё предложенное я просто не смогу съесть.

Возможно, леди не должна была себя так вести. И наверняка существовали десятки условностей, которые я сейчас нарушила. Но беды в этом я не видела. Старшая горничная если и удивилась, то вида не подала. И даже улыбку спрятала так быстро, что я решила, что мне показалось.

Тем более, что я в этот момент прислушивалась к собственным ощущениям. Тот факт, что простое общение на равных с теми, кто был явно ниже Изольды в местной общественной иерархии, не вызвало чувства отторжения или неприятия, а наоборот ощущалось правильным и нормальным, для меня стало приятной новостью. Изольда оказала мне огромную услугу тем, что была прежде всего человеком, а уже потом титулованной леди из древнего рода.

Перед тем, как начать писать письмо, я ненадолго задумалась, решая, что стоит писать, а о чём лучше умолчать. И пришла к выводу, что стоит максимально подробно описать случившиеся, своё нынешнее положение и местонахождение, а также о том решении, которое я приняла. Заодно я надеялась, что в памяти оживут хотя бы какие-то фрагменты того, что происходило за то время, что я находилась в охотничьих угодьях короля.

Леди Кларисса решила разделить со мной завтрак. Предупреждать меня конечно не стали. Я это поняла, когда в комнате появился второй поднос, идентичный моему, и второй прибор.

- Я предлагаю нам устроиться вот у того окна, в эркере, - улыбаясь вошла в комнату леди. - И обязательно воспользуйся меховым покрывалом. Я велю открыть окно, чтобы проветрить комнату. Я считаю, что воздух в комнате должен быть свежим. Да и запах дров из камина слишком сильно чувствуется. Это не хорошо. Я бы даже сказала опасно.

- Голова точно будет болеть, - согласилась с ней я, аккуратно откладывая перьевую ручку, чтобы не испачкать ничего вокруг чернилами.

- Я смотрю, ты даже завтракать не стала, предпочтя занятия письмом. Солидный труд, - кивнула на письмо в моих руках леди Кларисса.

- Тарелки стоят на каменных подставках с углями внутри, значит завтрак не остынет. Поэтому нет нужды заставлять гонца ждать письма дольше, чем нужно для написания этого самого письма, - пожала плечами я.

- Я была уверена, что это вовсе будет записка, что жива, почти здорова, скоро буду. Что же ты там написала, что потребовалось целых два листа? - любопытничала леди Кларисса.

- Прочтите, там ничего тайного нет, - передала я ей бумаги.

Леди не стала отказываться. Впрочем и эмоций во время чтения не скрывала. Я замечала и удивлённо приподнятые брови, и лёгкий кивок головы, словно что-то подтверждающий, и недовольно поджатые губы и откровенно хитрую и озорную улыбку.

- Даже так? - засмеялась леди Кларисса, дочитав моё письмо.

- Что именно вас развеселило? - уточнила я, убирая письмо в конверт.

- Ну, как же? Позволь, процитирую. - Внимательно смотрела на меня леди. - Я настоятельно прошу помнить, что нахожусь под опекунством королевы-матери, а сейчас и самого короля, хоть и без его воли. И намерена просить его о разрешении сложившейся ситуации. Поэтому прошу отказаться от планов мести Сериллу Д'Алдоньяку и не считать его поступки поводом, позволяющим вам отвечать ему такой же низостью, как и его собственные дела. Я прошу вас быть выше этого и позволить решить этот конфликт королю. Даже если Д'Алдоньяк появится в поместье, в чëм я не уверена, вы должны помнить, что всё в руках короля. И ждать справедливого суда, а не учинять расправу. А то я подозреваю, что кто-нибудь наверняка устроит лорду осмотр поместья. Особенно пещерные озера, у которых и так недобрая слава.

- Идеальная память, - сделала я комплимент леди Клариссе. - Всего одно единственное прочтение и вы дословно запомнили незнакомый текст.

- Ну, на память я никогда не жаловалась. В конце концов, я несколько лет была секретарём короля во время войны, - благодушно восприняла мои слова леди. - Но именно поэтому у меня помимо привычки запоминать прочитанное, появилась и привычка понимать, что я читаю.

- И что же вы поняли из моего письма? - запечатала я конверт и передала его слуге, ждущему за дверью.

- Кому вручить ваше письмо, леди Изольда? - уточнил он.

- Герру или Берти, но можете вручить любому из проживающих в поместье, - уточнила я и вернулась к беседе с леди Клариссой, заодно отдавая должное завтраку. - Так сто же вас заинтересовало в моём письме?

- Помимо того, что леди отчитывается слугам где она и как вышло так, что они не знают где она? - усмехнулась леди Кларисса. - Как минимум своим письмом, а главное свободным выбором получателя, ты наглядно продемонстрировала, что в поместье Лагурье весьма ответственно относятся к распоряжениям предков. Если я не ошибаюсь, то об обязательном обучении для всех живущих на его землях распорядился Асгард Лагурье. А этот выдающийся мореплаватель возглавлял твой род... Лет семьсот назад, не так ли? А сейчас, любой из слуг Лагурье, а они у вас в роду уже поколениями за редчайшим исключением, может прочесть письмо, просмотреть счета или подстроить несчастный случай некому лорду.

- Решение моего давнего предка уже ни раз доказало свою необходимость и полезность. Корабельные команды Лагурье всегда набирались и готовились из своих. Всё строительство в поместье, от дорог до домов, ведут свои. Лечат, учат... Думаю, что это одна из причин того, что в результате своего замужества я не оказалась на паперти с протянутой рукой, это то, что везде, в каждом моменте жизни поместья, находятся люди Лагурье. - Ответила я, ловя какую-то промелькнувшую, пока я говорила, мысль.

- А ещё меня очень позабавили твои настоятельные уговоры не причинять вреда твоему мужу и доверить решение королю. Или хотя, бы дождаться такового. - Продолжила моя дуэнья.

- Я думаю, что моё исчезновение доставило много беспокойства близким мне людям. А Д'Алдоньяк и так не пользовался расположением жителей Лагурье. А уж насколько усугубилась ситуация в связи с моим исчезновением и бездействием самого Д'Алдоньяка, я даже не берусь предсказать. - Не скрывала я. - Но если этому человеку будет приченëн хоть какой-то вред любым, кто имеет отношение к Лагурье, то моё ходатайство к королю потеряет смысл. Ведь этот недомуж сразу станет жертвой, и любой предпочтёт побыстрее замять скандал. А мне необходимо законное решение! Потому что ссылаясь на него я смогу вернуть всё имущество Лагурье, которое спустил Д'Алдоньяк.

- А если не сможет, - прозвучал резонный вопрос.

- А вот это уже не мои проблемы. Есть долговые работы, есть долговые кабальные контракты, - улыбнулась я.

- Аристократ, стихийник, маршал и... Гребцом на галеры по кабальному контракту? - уточнила леди.

- Думаете и с этим не справится? - притворно удивилась я.

- Ты прекрасно поняла о чём я спрашиваю. Как ты это себе представляешь? - поинтересовалась леди Кларисса.

- Никак. Я никак себе это не представляю. И представлять не собираюсь. Мне это неинтересно. Мне интересен результат, возвращение того, что принадлежит моему роду. А уж каким способом... Да пусть хоть собственную шкуру продаёт на барабаны, - откровенно ответила я.

- Какое варварство! Леди Изольда! - мои слова сильно удивили леди Клариссу. - Но вот что меня интересует всё больше и больше... А что такого произошло за то время, что ты провела в ссылке в своём поместье, что из наивной и восторженной дурочки, чья голова была забита романтичными грëзами... Я вот сейчас разговариваю с тобой, и ощущаю некое нарушение гармонии. Ведь вижу я всё ту же юную девушку. Извини, но для меня ты ещё ребёнок. И по возрасту, и по совершëнным ранее поступкам. А слышу... Слышу я совсем другого человека. Та, с кем я сейчас веду беседу, наврядли согласилась бы на заранее обречённую авантюру с заключением магического брака. А вот та леди Изольда Лагурье, за которой я могла наблюдать всего несколько лет назад, сейчас бы рыдала и кричала о своей любви к мужу, которую он не оценил. И уж явно не настаивала на терпении и выдержке, старательно остужая главное блюдо своей мести.

- Земли Лагурье славятся своими красотами, - старательно увиливала я от коварных силков излишне проницательной леди.

- Которые большую часть года скрыты подо льдом и снегом. Дожди и холодные ветра, - кивала мне леди Кларисса. - А ещё сотни сходящих с гор ручьёв и речушек, отличить которые способны лишь сами Лагурье, вымытые в горах за сотни лет озёра, в том числе и те самые, в запутанных пещерах, которые ты не рекомендуешь посещать даже собственному мужу. Обманчиво прозрачные леса и леса растущие прямо на болотах. И ещё конечно пороги и водопады, вода в которых не замерзает даже в самые лютые морозы. Прекрасные места. Настолько, что там сгинула ни одна вражеская армия. Залюбовались наверное красотами.

- Невероятными красотами, - с радостью узнавала я описание уже казалось недостижимых родных мест. - Мороз убивает всякую заразу, вода вымывает всю грязь, а первозданная красота древних мест наполняет силой и покоем. И всё расставляет по своим местам. Во льдах моего поместья словно в самом чистом зеркале отражается истинная ценность.

- Вооот как, - задумчиво, но с подозрением протянула леди Кларисса.

Наш разговор прервал звонкий многоголосый лай, влетевший в окно.

- Это, как я понимаю, те самые гончие, которым я обязана жизнью? - поспешила уйти от опасной темы я.

- Алекс совершенно разбаловал этих зверей. Они, видите ли, любят гулять несколько раз в день, - закатила глаза леди Кларисса. - И конечно же, именно он должен их выводить. Просто потому, что он единственный, кого они слушают без поводка.

Впрочем, о том, что сын леди Клариссы поблизости нас известил раздавшийся резкий и властный голос.

- Алекс! - от этого голоса мне непроизвольно захотелось склонить голову.

- Я так понимаю, что сейчас передо мной король? - странной фразой ответил другой, густой и бархатистый голос, заставивший моментально вспомнить чёткую линию подбородка, ямочки на щеках и взгляд, такой же зачаровывающий, словно туман над шхерами. - Правильно?

- Правильно. И вот точно такой же правильный ответ на один немаловажный вопрос я хотел бы услышать, - в голосе его величество гремели громы и мелькали молнии. - Что здесь происходит? Как и почему здесь оказалась Изольда Лагурье? В глуши, одинаково далеко и от столицы, и от своего забытого всеми поместья, но одновременно с тобой?

- Вашему величеству прекрасно известно, что за день до появления здесь леди Лагурье, я взял увольнительную со службы, чтобы перевести дух и побыть в тишине. Моё уединение решила разделить со мной матушка. Её вы тоже обвиняете в скандальных связях с леди Лагурье? - в голосе Алекса хорошо слышалась насмешка.

- Ты понимаешь последствия?! Только присутствие здесь матушки и спасает всех от грандиозного скандала! О чём ты только думал? Законная супруга маршала королевства... - уже просто шипел его величество.

- Эта самая супруга находилась совершенно одна, в глухом лесу, уже почти насмерть замёрзшая и истерзанная магическими узами. Да она уже и стоять не могла, - я легко представила, что Алекс сейчас нахмурился. - Что я должен был сделать? Принять вид, что ничего не вижу? Оставить леди замерзать в лесу, а не подбирать и не пытаться помочь?

- Ты подобрал не леди, а целый ворох проблем! - в сердцах ответил его величество. - Скажи, то, твоё давнее увлечение Лагурье никак не связано с сегодняшними событиями? Правду скажи, как...

Дослушать мне помешал звук захлопнувшегося окна.

- Подслушивать мужские разговоры нам ни к чему. Не так ли? - взгляд леди Клариссы не оставлял сомнений в том, какой ответ я должна дать.

Глава 13

Под предлогом того, что мне наверняка необходимо побыть одной, леди Кларисса ушла.

Я не спорила, прекрасно понимая, что я могу тут хоть бунт устроить, но условия будут диктовать они. Его величество и леди Кларисса, это самое величество заботливо опекающая.

И видимо первым условием была встреча короля и его кормилицы без посторонних глаз. На самом деле и это меня не удивило. Память подсказывала, что ещё отец нынешнего короля закрыл тему семьи для обсуждения и тщательно оберегал свою личную жизнь от ядовитых языков светских дам и господ.

Замкнутый образ жизни королевы Лании, сейчас носящей титул королевы-матери, и болезненность младшего принца этому только способствовали. Видимо участие в заговоре, скорее всего и не по своей воле, стало для королевы настолько сильным потрясением, что даже став вдовой, она не собиралась прерывать своего уединения.

К тому же монастырь, в котором она когда-то была заточена, давно превратился в красивый и неприступный замок. За годы жизни в нём, её величество смогла возродить некогда легендарные горные сады и вернула монастырю прежнее название - Замок синих роз.

Да и мне действительно нужно было побыть одной и в тишине. Я хотела попытаться вспомнить хотя бы обрывки того, что происходило в прошедшую неделю. И чувствовала, что мне необходимо подготовится к разговору с королём. В том, что этот разговор состоится и состоится в ближайшее время, у меня сомнений не было.

Я внимательно осмотрела себя в зеркале. Волосы убраны в простую косу. Не причёска для светской дамы, но и я не на балу, а только-только в себя пришла, после тяжёлой болезни. Аккуратно, нигде ничего не торчит, строго и этого достаточно. Тем более, что волосы у Изольды были шикарные. Тёмно-русые, почти черные. И такие густые, что даже тугая коса была толще моей руки.

Платье приглушённого тона, тот цвет что стали называть оливковым. Но на удивление оно мне шло, делая яркими и выразительными глаза. На лицо я сильно осунулась. И бледность выдавала долгую болезнь. Но от этого я казалась ещё более юной, измученной и беззащитной.

Ну, не чудовище же наш король, чтобы отказать в помощи той, что выглядит вот так?

Я приблизила лицо к зеркалу. Странно... Вроде бы у Изольды были голубые глаза, а я сейчас видела привычный болотный цвет радужки. Хотя нет. Это было не болото. А зелёный лёд. Тот самый, что заставляет бывалых рыбаков озабочено хмуриться. И насколько он окажется опасен, я ещё и сама не знаю.

Помимо бледности и осунувшегося лица, моё недавнее состояние выдавали и всё ещё заметные магические узы. Они казались тёмными корнями, что расползлись под моей кожей. К счастью, они уже не выделялись выпуклыми рубцами, и были не чёрными, как в ту ночь, а серыми. Но были слишком заметными и уродливыми.

Отойдя от зеркала, я села в кресло у окна. Я прекрасно помнила всё, что произошло в столичном особняке Д'Алдоньяка. Помнила весь свой путь по лесу так, словно прошла его только что. Помнила встречу с Алексом Беларье. Даже ту чушь, что несла... Я ведь ему стихи читала о зимней ночи.

Последнее воспоминание заставило улыбнуться. Я была из того поколения, которое вырезало фотографии из газет. Кадры с любимыми героями вставлялись в тетрадку, на страничку, превращённую в рамочку. Просто так намазать вырезку из газеты клеем, означало просто испортить изображение.

Сколько девочек по всей стране тщательно выискивали в своих парнях хоть одну похожую черту?! А тут вон, словно срисовали. Однако, сейчас для меня это сходство означало кое-что другое, кое-что куда более важное, чем напоминае про мою влюбленность в киногероя.

- Не вешать нос, - мурлыкнула я себе фразу из главной песни того самого фильма. - Я жива, есть где жить и есть те, кому Изольда Лагурье по-настоящему не безразлична.

Сама не замечая я напевала песенку, которую знала очень хорошо. Но моя голова была занята совсем другим. Последнее, что я отчётливо помню, это момент, когда Алекс представился и напомнил о своём положении при дворе.

А вот дальше сплошные странные и туманные видения. И память никак не хотела мне их показывать. Возможно, мне было настолько плохо, что мой собственный разум оберегает меня от этих воспоминаний. А что если они важны? Если они мне необходимы, чтобы не загубить собственную жизнь ещё раз?

То ли последняя мысль, то ли усилия предыдущих попыток, а может и вовсе всё сразу, но что-то помогло мне пробить брешь в этой стене. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы побороть болезненное головокружение от сотен картинок появившихся перед мысленным взглядом одновременно. И они были разными.

Я поняла, почему память о них была скрыта. Потому что одновременно я как будто находилась в двух реальностях. В одной, я была в тёмной комнате, меня мучали жар и озноб, душили магические путы. Рядом разговаривали лекари, я слышала голос леди Клариссы, Алекса, кто-то что-то говоря, обращался к кому-то другому со словами: "Ваше величество"...

И в то же время я была совсем в других местах. И кажется, что в ином времени. Я шла по залитому солнцем сосновому лесу вдоль берега небольшой речушки с множеством каменистых порогов. А из воды выпрыгивала и плыла вверх по течению, преодолевая сопротивление воды хорошо узнаваемая мной рыба.

- Не может быть, не может быть, - потрясëнно повторяла я.

- Почему же не может, Золи? - смеялся рядом со мной высокий блондин. - Неужели ты не узнала эту реку? Это де Кельпилейд. Только в наших землях он ещё очень юн, оттого не широк и так звонок. А ниже по течению он вбирает себя потоки других рек и несётся к морю, разливаясь так широко, что многие не сразу понимают, где закончилось море, а где уже воды Кельпилейда.

- Рыба, - показала я, оборачиваясь к говорящему.

Он стоял так, что солнце светило ему в затылок. Но я знала, что у него голубые, почти синие глаза, короткая борода по всей линии подбородка, и так сильно загоревшее и обветренное лицо, что морщинки у глаз кажутся нарисованными. Неведомо каким образом я узнавала этого человека. Впрочем, его знало всё королевство. Его называли морским королём Беларии. Говорили, что в его венах вместо крови течёт солёная морская вода. Не было никого, кто бы понимал и слышал море так как он, легенда рода Лагурье, один из сильнейших магов воды королевства за всю его историю. Асгелард Лагурье.

- Конечно, рыба, - рассмеялся он. - Это лосось. Из холодных морских вод, он идёт косяками по течению Кельпилейда в горные озёра на нерест. Этот путь для рыбы всё равно что путь жизни. Он сложен и опасен, но иного выбора у лосося нет. Открою тебе тайну, три горных озера, которые мы зовём глазами гор, это чуть ли не главная колыбель рыбы в нашем северном море. Именно поэтому наши речушки, озёра, даже те, что скрыты в пещерах полны рыбы.

- Это же просто чудо! - смеялась я, видя в этом дело, которому посвящу и свою вторую жизнь.

- Да, это именно чудо. Способное спасти и дать сил. Это залог жизни наших земель. Нельзя об этом забывать. Мы, Лагурье, не просто дворяне и хозяева этих земель. Мы хранители этих земель и их тайн. - Взъерошил мои волосы Асгелард. - Их так много, что некоторые забываем даже мы сами. Например, о Сердце Гор.

- А что это за легенда? - вцепилась я в его руку, как ребёнок цепляется в руку взрослого.

- Не всё сразу, - поучительно покачал головой Лагурье из прошлого. - Это знание было утеряно нашим родом.

- Так как же я буду хранить тайны, если я сама о них ничего не знаю? Мне же ничего не передали для хранения, - разочарованно ворчала я.

- Если знание утеряно, его нужно просто вернуть. Найди его, - улыбался Асгелард.

- Легко сказать! Это же знание, а не укатившийся мячик, - бурчала я под нос.

Нт когда обернулась спросить, а идёт ли рыба в наши озёра сейчас, оказалось, что я на берегу реки одна.

- Прекрасные слова, дорогая, - вырвал меня из мыслей голос леди Клариссы. - Только непонятно, к чему они?

- Я задумалась, - улыбнулась я своей дуэнье. - У меня есть привычка, в такие моменты рассуждать вслух. Но я сама себя не слышу.

- Ты сказала, что судьба и родина едины, - повторила мне леди Кларисса. - Даже интересно, о чём же ты думала?

- Леди Кларисса, - решила я, что знание это такая вещь, которую искать нужно сразу. - А что вам известно о Сердце Гор? И как с ним связан Асгелард Лагурье?

- О Сердце гор мне мало что известно, дорогая. Разве что мрачное предсказание древности, что если жизнь начнёт покидать наше королевство, то вернуть её можно, открыв врата в сердце гор. - Нахмурилась леди. - Но надеюсь, что не всё так плохо в нашем королевстве. Сотни лет жили без понимания этого предсказания, и я надеюсь, что ещё сотни лет нашему королевству это не понадобится. А почему тебя это заинтересовало?

- Мне кажется, нет, я точно помню, что во время болезни видела сны, - задумалась я.

- Ты бредила, дорогая. Причём бредила рыбой и какими-то искрами любви, без которых сама жизнь погибнет. - В голосе леди я услышала понимание и сочувствие. - Кстати, раз ты так любишь рыбу, что и во время горячки вспоминала её больше, чем что-то другое, то я распорядилась сегодня на ужин, раз уж ты пришла в себя, запечь карпов.

- Нас ждёт раскошный ужин, - вспомнила я о том, что сейчас в королевстве всё, что связано с морем, и особенно рыба, считается роскошью.

- Ну, с нами за столом будет сам король. Так что можем себе позволить, - усмехнулась леди Кларисса. - Но это даже было забавно. Вместо упоминаний мужа, ты с недоверием и восторгом говорила о рыбе.

- Мне казалось, что я гуляю вдоль берега с Асгелардом Лагурье. И мы говорили о рыбе и Сердце Гор, - не стала вдаваться в подробности я.

- Дорогая, напомню, что у тебя было сильное обморожение и истощение. Эти магические узы почти иссушили тебя. Ты бредила. Сожалею, но именно твоё состояние на грани жизни и смерти, стало причиной этих видений. Не стоит принимать их слишком близко к сердцу, - заботливо приобняла меня леди Кларисса.

- Я отдаю себе отчёт в том, что я никак не могла видеть Асгеларда на самом деле, - кивнула я. - Всё-таки, он был младшим сыном того самого Асгарда, который обязал всех своих потомков обучать людей Лагурье, и жил этот славный предок семьсот лет назад. Просто почему-то в моей голове его имя оказалось связано с какой-то легендой о том самом Сердце Гор.

- Неудивительно, если мы говорим о том самом Асгеларде Лагурье, о котором сложена половина легенд королевства. Ему постоянно приписывали невероятные силы и нечеловеческие знания. Могли и знание о том предсказании приписать. На самом деле никто даже не знает, что это за место и где оно может находиться. - Улыбнулась леди Кларисса.

- Вы в его волшебные способности не верите? - улыбалась и я.

- Никто не сможет отменить тот факт, что твой предок был выдающимся стихийником. Но если бы он действительно знал о чём-то настолько могущественном, как это самое сердце, и настолько важном для королевства, то вероятно, об этом знал бы и сам король того времени. - Задумалась леди Кларисса. - Я часто читала описания этого лорда, оставленные разными людьми, знавшими его при жизни. Кто-то пишет одно, кто-то другое. Но все отмечают его невероятную любовь к своей земле. Он сделал немало для всего королевства. И никогда его суда не выходили в море под иными флагами, кроме рода Лагурье и короля. Говоря о себе, он говорил, что он подданный короны Беларии, а не наследник Лагурье. И знаешь, твои недавние слова, лучше всего подойдут для того, чтобы всё объяснить об Асгеларде Лагурье. Для него действительно судьба и родина были едины. Но... Возможно он сам искал это Сердце Гор. Косвенно это можно подтвердить тем, что именно ему мы обязаны наличием самых подробных карт побережья Беларии и многих морей. Асгелард же составлял описание земель нашего королевства. Та часть, которую он успел завершить хранится в сокровищнице короля. Такие знания опасны, если попадут в руки врагов. Кстати, он был настоящим кумиром Алекса в детстве.

- Интересно, может он может что-то знать? - заинтересовалась я.

- Попробуем спросить за ужином. Герои прошлого идеальная тема для застольной беседы, - кивнула мне леди Кларисса. - А пока тебе нужно пройти в кабинет. Да, в этом домике предусмотрена и рабочая комната для короля. Его величество желает обсудить сложившуюся ситуацию.

- Меня ждёт беседа с королём? - заволновалась я.

- Ну, ты же в любом случае собиралась подать ходатайство королю. Вот, сама судьба раздаёт тебе карты. А уж что там за расклад сложится... - развела руками леди.

- Знать бы, какая масть в этой игре в козырях, - поддержала её манеру разговора я. - А так эта игра просто непредсказуема.

- Это жизнь, моя дорогая. А у неё свои правила, исключения из этих правил и конечно, привычка эти правила нарушать, - наставительно приподняла палец леди Кларисса. - Но не стоит заставлять короля слишком долго ждать.

- Это нарушает правила? - улыбнулась я.

- Нет, - пожала плечами леди Кларисса. - Но заметно портит ему настроение.