Пленники Дома Бревари. Восточное Крыло.

Пролог

Шепот Дома преследовал ее даже после того, как за спиной закрылась дверь — преграда между ней и коридором, отравленным запахом роз. Тканевая сумка упала с плеча, а следом за ней на деревянный пол опустилась и сама Каффа. Пальцами одной руки она зарылась в волосы, второй же крепче сжала рукоять изогнутого ножа.

Все хорошо. Она в безопасности. Это скоро пройдет.

Дом не отставал, пытаясь дозваться до нее, но сегодня она снова не могла разобрать ни слова. Чуть прикрыв веки, Каффа устало смотрела перед собой, ожидая, когда настойчивое внимание особняка наконец рассеется.

Золотые узоры на красных обоях складывались в лица. Безотчетный страх впивался в сердце железными пальцами, разгоняя по венам парализующий яд. Стены комнаты сжимались, сила Дома невидимыми лапами давила на плечи и грудь.

Не разбирайся она в магии, решила бы, что сходит с ума. Однако Каффа хорошо знала, что происходит — это ее плата за то, какими методами она выживает здесь одна, оторванная от остальных слуг и самой Хозяйки. И за то, что пользуется помощью особняка, хотя должна его презирать.

Каффа рвано выдохнула и вытащила из кармана платья небольшой коричневый пузырек. В этот раз Дом не хотел оставлять ее в покое сам по себе, а значит, придется остановить его по-другому. Несколько кислых капель упали на язык, и только после этого она позволила себе полностью сомкнуть веки.

Круглые часы в черной оправе мирно отсчитывали секунды на стене: тик-так, тик-так. Шепот рассеялся, и, когда Каффа открыла глаза, узоры на бархатных обоях больше не складывались в лица. Страх ослаб.

Поднявшись на ноги, она проволокла сумку по красному ковру через всю комнату и закинула ее на диван. Несколько белых, уже очищенных от мяса куриных костей высыпались на подушку сиденья, но Каффу больше заинтересовала сложенная вчетверо записка.

«От Хозяйки никаких новостей, новых пленников после смерти Люсьена не появлялось. Надеюсь, ты не сомневаешься в том, что поступила правильно — он это заслужил. Оставь послание на нашем месте, если все же решишься на передачу еды. Ходить одной на кухню всегда опасно. Да поможет тебе Верховный».

Каффа грустно улыбнулась, отложила нож и протянула руку к канделябру на маленькой тумбочке; свечи вспыхнули, откликнувшись на ее магию, которой уже почти не осталось в крови. Огонь лизнул бумагу, но ничего не произошло. Что ж, это была не первая бесплодная попытка сжечь подобную записку. Подавив усталый вздох, Каффа просто порвала ее, а кусочки спрятала в разных углах комнаты. После этого она опустилась на ковер.

Ладони коснулись жесткого ворса. На задворках сознания мелькнула мысль о том, что она зря потратила капли «мерцающего мха» минутами ранее, если все равно собиралась снова обратиться к темной магии. Впрочем, едва ли ей удалось бы сконцентрироваться на подпитке в таком состоянии. Это была вынужденная мера.

Энергия медленно потянулась к ней из недр Дома от самих корней, которые, как ей казалось, на самом деле существовали. Тягучая магия просочилась сквозь половицы, ворс ковра и ее пальцы. Потекла вверх, находя вены и артерии, чтобы насытить собой кровь. Когда-то в далеком прошлом маги не умели подпитываться от Источников, не ранив себя; теперь же никому бы и в голову не пришло поднести лезвие к своей коже для чего-то подобного.

Она беззвучно шептала заученные слова, чтобы не сбиться в процессе. Раньше Каффа могла просидеть в таком положении по меньшей мере пятнадцать минут, но в этот раз связь с Источником прервалась уже через четыре или пять. Она мельком взглянула на настенные часы и грязно выругалась.

Той магии, что удалось получить, снова не будет хватать на крупные заклинания. А если ей понадобится менять убежище еще раз, сила совсем иссякнет, и о преимуществе над остальными пленниками придется забыть. Конечно, других магов среди слуг не водилось, но кто знает, кого еще притянет к себе Дом?

Каффа мотнула головой, не желая думать об этом. Она уселась на диван и вытрясла из сумки все кости, машинально принимаясь их пересчитывать. Побег из очередной обустроенной комнаты означал бы не только потерю сил, но и необходимость нового убийства. Мысль об этом отозвалась внутри нервной дрожью, но Каффа откинула и ее.

В конце концов, по-настоящему имела значение только борьба за жизнь и свободу, из-за которой она уже испачкала руки в крови, а душу в темной магии. Пусть Хозяйка придумывает новые способы справиться с ней, пусть приводит магов и продолжает искать ее по всему особняку.

Борьба — это все, что осталось у Каффы. И если понадобится, ради нее она убьет снова.

Глава 1. Новое божество

Он наблюдал за парой нетрезвых магов уже целых две минуты, проявляя чудеса терпения. Слегка пошатываясь, те топтались на самом краю Источника — большой темно-синей воронки, в которой отражалось ночное небо с россыпью белых звезд, обычно не столь заметных в городе. Даже прячась чуть поодаль, за углом здания управления, Флинн слышал ее недовольное бурление и чувствовал пульсирующую энергию, исходящую оттуда, из самого центра водоворота.

Не то чтобы он не умел ждать. Однако до закрытия Деворра-Спринг оставалось меньше пятнадцати минут, и он сильно сомневался, что за это время маги вспомнят о том, где находятся. Зато сюда точно придет смотритель, чтобы выгнать всех с территории и не пускать обратно до рассвета.

Флинну совсем не хотелось возвращаться сюда утром.

Если бы кто-то спросил его мнение, он бы сказал, что правило «нельзя пополнять магию в крови после одиннадцати вечера» придумано идиотами. Он бы еще понял, будь оно создано для того, чтобы несчастный смотритель мог пойти спать, но этот рассеянный мужик должен был охранять Источник всю ночь. Так почему бы и не позволить магам (со всеми необходимыми корочками и документами, между прочим) заниматься своим делом, когда им вздумается?

Цыкнув, Флинн взглянул на наручные часы. Минутная стрелка миновала цифру девять и неумолимо приближалась к десяти. Двое молодых магов примерно его возраста громко расхохотались. Один из них, с длинными светлыми волосами и в пижонской одежде, пнул пространство перед собой, вскинув в воздух брызги неестественно темно-синей воды.

Чудесно. Они начали плескаться в Источнике, как дети малые.

Второй маг в яркой желтой куртке продолжил что-то эмоционально объяснять, сделал неловкое движение рукой и выронил смартфон. Тот плюхнулся в воду с характерным звуком, но парни, казалось, даже не заметили потери.

Терпение Флинна лопнуло, разлившись под кожей мрачным, злорадным предвкушением. Будь здесь Бертрам, он бы наверняка вышел из-за угла, чтобы в открытую погнать идиотов прочь. Но учитель вот уже год как был мертв, а Флинн давно стал взрослым самостоятельным мальчиком и предпочитал совершенно другие методы взаимодействия с окружающими.

Он прислушался к себе. Магии в крови оставалось немного, и все же она была там, текла по венам тоненьким потоком, манила воспользоваться своей силой. Он ведь и так на территории Деворра-Спринг, а значит может спокойно использовать ее всю и тут же отправиться восполнять запасы. А если рядом не вовремя появится смотритель, Флинн просто пошлет его в задницу.

Никто не отвлекает мага во время подпитывания. И неважно, сколько времени на часах.

Флинн направил согнутую в локте руку вперед и легонько шевельнул пальцами, будто играя на фортепиано. Почувствовал, как его собственная аура увеличивается в размерах, раскидывая невидимые щупальца, и тянется вперед, к Источнику. Ныряет в воду, нащупывает плоский прямоугольник смартфона и поднимает его вверх.

Первым происходящее заметил маг в желтой куртке и постучал ладонью по предплечью товарища, привлекая внимание. Тот не сразу сфокусировал взгляд, но спустя несколько секунд они оба исступленно смотрели на зависший в воздухе телефон.

— Это че? Призрак? Здесь? — раздался глухой голос светловолосого.

Флинн невольно улыбнулся. Он любил это — имитировать призраков. Не искушенные в магии люди всегда начинали паниковать, а представители других направлений напрягались. Никогда нельзя было сразу и однозначно определить причину взлетающих предметов, загорающихся свечей, обволакивающего ноги призрачного тумана и самостоятельно включающейся техники.

Все это мог сделать как призрак, так и некромант.

Жаль, что управлять техникой Флинн до сих пор не научился, но в его арсенале было кое-что не менее забавное.

«Кто оскорбит Источник Гратрии — оскорбит самого Верховного, — прохрипело в головах парней жутким голосом, — и без раскаяния пусть не уповает ни на благосклонность Его, ни на место среди божеств».

Честно говоря, Флинн не знал священных писаний Гратрии наизусть — лишь самые-самые основы, — поэтому цитату придумал на ходу и только надеялся на то, что звучала она достаточно похоже. А если и не похоже, то хотя бы пугающе: тембр Голоса он изменял нарочно. Еще с самого начала своего обучения Флинн хотел, чтобы его призрачная речь как можно больше напоминала скрип двери и шум помех, и потому провел за совершенствованием способности далеко не один месяц.

На миг ему показалось, что это подействовало. Лицо светловолосого исказила глуповатая гримаса ужаса, однако второй маг лишь нахмурился. И, кажется, даже немного протрезвел.

— Это не может быть призрак, — заплетающимся языком ответил он. — Мы ж у Источника, откуда им здесь быть? Это какой-нибудь вшивый некромант.

«Сам ты вшивый», — лениво подумал Флинн и мысленно потянулся к брусчатке рядом с воронкой, слепо ощупывая территорию невидимыми щупальцами. Увы, ничего по-настоящему стоящего там не было: так, камешки и сухие осенние листья. Не слишком впечатляюще, но придется работать с тем, что есть.

С другой стороны от магов возвышалась ограда — черный решетчатый забор, исписанный мелкими белыми символами вдоль и поперек. Он полукругом отделял большую часть Источника с бурлящим водоворотом от его безопасной кромки, на которой и стояли парни по щиколотку в воде.

Поток в Деворра-Спринг не был таким уж сильным, но все знали, что пересекать ограду строго запрещено. Потому что в жерло тебя утащит отнюдь не вода, а то, что пряталось, растворяясь в ней.

Магия.

Флинн не стал трогать ограждение. Бросив беглый взгляд на часы, он снова шевельнул пальцами: камешки и пожухлые листья поднялись вверх, окружая магов маленьким зарождающимся торнадо. Они чертили линии на воде, липли к одежде и попадали по лицу, вынуждая парней вскинуть руки, чтобы прикрыться от ударов.

Ну же, ну же! Валите отсюда!

— Да прекрати ты, придурок! Совсем делать нехер?!

Его план сработал довольно быстро. Правда, лишь наполовину: маг в желтой куртке отбежал на брусчатку, громко матерясь, а вот второй… Нет, он тоже сдвинулся с места, но в другую сторону. К ограде.

Последние капли магии стремительно покидали тело и, прежде чем растаять окончательно, швырнули пригоршню листьев в лицо светловолосого. Тот пьяно пошатнулся, но успел схватиться за ограду, и это выглядело так комично, что Флинну захотелось рассмеяться в голос. Он бы и рассмеялся, если бы мгновением позже не увидел, как прямо из-под воды вверх по черной решетке начинают подниматься крупные стебли.

То, что парень практикует ведовство, то есть магию жизни, он предполагал с самого начала. Чего он не ожидал, так это увидеть, как черный металл сжимается под вышедшими из-под контроля стеблями, будто пластилиновый, выгибаясь и ломая ровные линии с белыми символами.

Ломая наложенное заклятие.

Вся пластина решетки неожиданно рухнула; светловолосый не удержался на ногах и тоже грохнулся в воду. Воронка потянула его к себе.

Флинн выбежал из своего укрытия еще до того, как план действий оформился в голове. Если бы в крови оставалась хоть капля магии, он мог бы опутать беднягу призрачным туманом и вытащить из воды, оставаясь на расстоянии, но магии не осталось.

Потому что он снова повел себя как идиот.

Сколько раз Бертрам говорил ему прекращать играться с людьми и стать серьезнее?

Флинн подбежал к разрушенной ограде, схватился за уцелевший опорный столб и потянул свободную руку к магу. Пробитую пластину затянуло в жерло воронки по прямой, словно никакого водоворота здесь вообще не было. Маг же боролся за свою жизнь, барахтаясь в безотчетной панике.

Схватить его оказалось несложно, но вытащить?.. Магия Деворра-Спринг бурлила, обрушиваясь на слух, и тянула свою жертву к центру, вниз.

— Попробуй встать! Встань!

По одичалому взгляду мага не было ясно, внял ли он крику, но барахтаться стал усерднее. Ноги Флинна начинали скользить по дну, пальцы до боли вцепились в металлическую балку, держаться за которую стало совсем тяжело. Невыносимо.

— Да помоги же! — зло выкрикнул он второму, чувствуя, как Источник начинает тянуть к себе и его самого.

— Я… я не могу… я не маг, я всего лишь маска! — раздалось неподалеку. — Что я могу сделать?!

Маска?.. Так этот кретин просто так сюда пришел, чтобы поплескаться? Как смотритель вообще его сюда пустил?!

Гнев придал Флинну сил: он опять потянул светловолосого придурка на себя и попытался сделать шаг назад. На секунду показалось, что все получится, но тут маг истерично дернулся, да так, что пальцы Флинна соскользнули с металлической балки.

У него не было ни шанса удержать равновесие.

Поток развернул его, сдавил ноги и обхватил грудную клетку. На миг голова полностью оказалась под водой, он успел задержать дыхание и вынырнул, барахтаясь также отчаянно, как и упавший маг до него.

Темно-синяя вода заливала глаза, все вокруг стало нечетким и размытым. Кто-то с силой надавил ему на плечи, будто толкал дальше, к центру. Кто-то кричал рядом, кто-то кричал далеко. Флинну не удавалось ни на чем сфокусироваться.

Магия с шипением тащила к себе, забиралась в рот и уши, забиралась в сам разум. Словно оголодавшее животное, она набрасывалась на него, пытаясь уволочь и разорвать на кусочки.

Мир исчез, осталась только вода, всплески, крики и яркие звезды вокруг. Яркие настолько, что слепило глаза, и Флинн не смог бы сказать, были они на самом деле отражением неба или же плавали сияющей пыльцой в Источнике рядом с ним.

— Хватайся, ну!

Последний крик раздался совсем близко, он наконец-то смог различить слова. Рука сама собой вскинулась вверх, пальцы схватились за что-то деревянное. Сил почти не оставалось, но его наконец-то потянуло не вниз, в жерло водоворота, а вверх, на свободу.

Несколько рывков, и магия недовольно отпустила его. Оказавшись в безопасности, Флинн упал на четвереньки, часто и судорожно дыша. Ладони уперлись в шершавое, полное мелких камешков дно, вода невинно колыхалась на уровне запястий. Холодный октябрьский ветер попытался сдуть мокрые пряди волос с его лица, но он этого почти не почувствовал.

Выжил. Он выжил.

Над головой кто-то отборно матерился, а затем схватил его за плечи и попытался поднять на ноги.

— Пошли, кретин ты полоумный! — рявкнул мужской голос над ухом.

Темная синева опять закружилась перед глазами, но очень скоро Флинн снова стоял на ослабевших ногах. Лишь сделав с десяток шагов и полностью выйдя за пределы Источника, он поднял голову и различил грубый лик своего спасителя — того самого смотрителя, который, видно, прибежал на их крики. Двух других парней поблизости не оказалось.

На благодарности не хватало воздуха в легких, поэтому Флинн отложил эту затею и облегченно прикрыл глаза.

Вместо привычной черноты под веками ярко вспыхнули звезды.

***

Горячий чай быстро вернул его в приподнятое расположение духа — от кофе Флинн, поморщившись, отказался. Помимо чая смотритель выдал ему также жутковатого вида плед, свитер цвета пожухлой травы и джинсы. Вся одежда оказалась коротковата, а штаны держались лишь благодаря наличию ремня, но в этом не было ничего удивительного — обманчивая худощавость и длинные конечности всегда были источником проблем, когда приходило время обновлять гардероб.

— …наличие разрешения на проведение магических ритуалов еще не означает, что можно быть таким безалаберным! — пылко отчитывал его смотритель, тыча пальцем в поверхность рабочего стола. Так, словно это она была во всем виновата.

Они сидели в небольшой рабочей комнате на первом этаже здания управления Деворра-Спринг. Флинн кое-как поместился на табуретке, накинув на плечи выданный плед вместо промокшей насквозь кожанки. Цветастые и абсолютно безвкусные узоры наверняка шли ему куда меньше, чем черная куртка с цепями, но он собирался выпросить плед с собой и топать в нем до самого дома. Ночью в октябре было далеко не тепло, а кожанке после такого волшебного купания предстояло сохнуть добрые сутки.

Флинн несколько раз моргнул, стараясь сконцентрироваться на речи смотрителя. Глядя на него, он смог понять две вещи: во-первых, тот был достаточно молод, не старше тридцати пяти. А во-вторых, его определенно точно нельзя было назвать чистюлей.

Все пространство комнаты оказалось завалено каким-то хламом: неопознаваемой техникой, коробками, книгами, посудой и еще хамарт знает чем. В одном углу опасно завалился на бок переполненный мусорный пакет, доверху забитый пластиковыми обертками; из другого на него смотрела пара мертвых допотопных мониторов, поставленных друг на друга.

Судя по тому, что над рабочим столом, расположенным рядом с окном, висели несколько куда более современных плоских экранов, уборку здесь не проводили очень давно.

— …и вообще часы работы придуманы не просто так! Найди время, приди пораньше и медитируй себе в полном спокойствии! Нет, они приходят толпой темной ночью!.. Ты меня слушаешь?

— Хороший чай, вкусный, — невпопад заметил Флинн и сделал еще один глоток. — Покажешь этикетку? Хочу купить такой же.

Смотритель тяжело, раздраженно выдохнул и даже как-то обмяк на своем стуле. Флинн злорадно улыбнулся.

— Да ладно, старик, все же выжили! Так куда, говоришь, делись те двое? Свалили?

— Свалили.

Вся словоохотливость разом покинула тело смотрителя, будто вышла с тем уставшим вздохом. Флинн подумал, что вполне мог проигнорировать его нравоучения и даже накинуться со своими. Да, он и сам облажался сегодня. Но пускать на территорию Источника нетрезвых людей, один из которых еще и не был магом? Чем он смотрел, когда проверял документы?

«Я всего лишь маска! Что я могу сделать?!» — эхо чужого голоса прокатилось внутри черепной коробки. Флинн невольно поморщился.

Он тоже родился маской — человеком с врожденной магией смерти, единственная способность которого изначально состояла в том, чтобы уметь вселяться в других, захватывать их тела подобно бесплотному духу. В большинстве случаев такие люди не могли обучиться полноценным направлениям магии вроде некромантии, но Флинну повезло войти в двадцать процентов счастливчиков.

И не то, чтобы он относился к маскам с презрением — в конце концов, его родные сестры тоже родились такими и даже сделали на этом карьеру, — однако в одном с тем парнем он был согласен. Если закрыть глаза на то, что тот вполне мог попытаться вытащить их со светловолосым из воронки на своих двоих… тогда да, он и впрямь был бесполезен.

— Теперь целую ночь сидеть настороже, пока мастера не подъедут, — сквозь зубы проворчал смотритель, вырывая его из размышлений. — Это ж надо! Сломать ограду!

Флинн открыл рот, чтобы все-таки высказать все, что он думал по этому поводу. Пьяные люди и маски на территории Источника, слишком хлипкая решетка, недостаточно быстро среагировавший смотритель… Серьезно, если бы не Флинн, мага бы уже переваривала воронка Деворра-Спринг!

Впрочем, если бы не Флинн, маг бы в нее и вовсе не попал. Но все же…

Однако произнести заготовленные претензии не вышло, так как тишину в комнате прорвало дребезжание офисного телефона. Смотритель закатил глаза и одним движением поднял белую трубку к уху.

— Да? — нетерпеливо бросил он. — Что? Погодите, что?..

Флинн с легким интересом наблюдал за тем, как взгляд смотрителя мечется от монитора к монитору, а свободная рука то и дело щелкает по мышке. Он не мог разобрать ничего из того, что было на экранах, да и не стремился. В конце концов, дела управления Деворра-Спринг, что бы там у них ни случилось, его не касались. Он пришел напитаться магией и вернуться к своим делам.

— Ну, здесь было тро… двое, — оговорился смотритель, и Флинн не сдержал смешка. Ага, значит, он осознавал свою оплошность, когда позволил ступить на территорию Источника не-магу. — Один ушел, а второй все еще здесь. Они оба упали за ограду, я докладывал… Да-да, но это же… Я уверен, что вы ошиб… Хорошо, я проверю и перезвоню. Верховный, дай мне сил!..

Трубка вернулась на место. Флинн ждал хоть какой-нибудь комментирующей реплики, однако смотритель так ничего и не сказал. Подорвавшись с места, он принялся хаотично искать что-то по ящикам стола. Потом метнулся к шкафчику в углу рядом с мертвыми мониторами и, покопавшись, наконец выудил оттуда небольшой тканый мешочек грязно-красного цвета.

Флинн одним махом допил содержимое своей кружки. Чай закончился, а значит пришло время идти домой. Ему все-таки придется возвращаться сюда утром — эта мысль вызвала внутри волну недовольства, однако ее тут же накрыла другая, успокаивающая.

В конце концов, он выжил и даже никого не убил. Не такое уж и плохое окончание дня.

— Куда пошел? — резко обернулся смотритель, когда Флинн поднялся на ноги и отставил кружку.

Голова опять закружилась, да так сильно, что пришлось прикрыть глаза и схватиться за поверхность стола, чтобы не упасть. Перед внутренним взором мелькнули проклятые звезды и тут же растаяли. Флинн повел плечами, приходя в себя, и посмотрел на смотрителя.

— Домой, — с полувопросительной интонацией ответил он. — А что? Боишься оставаться тут один?

— Сядь, — сухо приказал смотритель, доставая из мешочка серебряный колокольчик с длинной ручкой, кусочек дерева и спички.

Брови Флинна удивленно поползли вверх.

Ничего не объясняя, смотритель поджег обугленный конец деревяшки и сразу же задул огонь. Комнату начал заполнять белый дымок с сильным запахом: что-то пряное с нотками кедра и смолы. Флинн хмыкнул и заинтриговано опустился обратно, продолжая кутаться в дурацкий плед.

Смотритель встал напротив него, а затем неразборчиво зашептал на латыни, держа в левой руке колокольчик. Он тряхнул им раз — несоразмерно громкий звон резанул слух. Тряхнул второй, третий…

У Флинна заложило уши, а перед глазами снова вспыхнуло. Если чудак решил провести над ним ритуал, чтобы помочь избежать каких-либо побочных эффектов от падения в Источник, то этот ритуал явно не работал. Тошнота поднялась из желудка, в голове зазвенело, его качнуло на ровном месте и вдруг… все прекратилось.

Ни звезд, ни неприятных ощущений. Флинн почувствовал себя неожиданно обновленным и открыл глаза, расплываясь в довольной улыбке.

— Неплохо, чувак! Мне полегчало, спасибо. Теперь я могу идти?

Однако смотритель не ответил, глядя на него с приоткрытым ртом. Он так и застыл посреди комнаты, держа колокольчик перед собой. В груди закопошилось дурное предчувствие.

— Что это с тобой?

— Святая Гратрия… — промямлил тот. — Я… я впервые при таком… х-хорошо-хорошо, надо что-то сделать. Надо позвонить…

Флинн больше не был уверен в том, что оставлять смотрителя одного на своем посту и впрямь было хорошей идеей. Выглядел он бледным, будто призрака увидел. Флинну, безусловно, было приятно производить такой эффект, но не тогда, когда он ровным счетом ничего для этого не сделал.

— Так, а ну-ка отдай дяде бяку, — скомандовал он, решительно поднимаясь на ноги и забирая колокольчик.

Смотритель — лет на десять его старше — ничего не ответил и даже не сопротивлялся. Ни когда Флинн отнял ритуальный предмет, ни когда опустил ему руки на плечи и заглянул в лицо.

Одержимость? Да нет, у Источника духов не бывало, тем более способных на вселение. Тогда, может, у него самого рога на голове выросли после купания в волшебной водичке, вот смотритель и посерел от шока?

— Чего у тебя случилось? — спросил Флинн с той интонацией, с которой обычно обращались к маленьким потерянным детям. — Ты в порядке? Скорую вызвать?

— Нет-нет, я… просто не верится. Это тридцать семь получается, да? Вас теперь тридцать семь.

— Кого тридцать семь?

— Ну как же… божеств.

Флинн порылся в памяти. Он не слишком-то следил за религиозными «обновлениями», в храмы заглядывал реже положенного и уж тем более не помнил, сколько там божеств ходило по их грешной земле под пристальным взором Верховного.

— Ты не мог бы говорить более внятно? — прямо попросил он.

— Вы… как вас зовут?

— Флинн.

Под кожей начало зудеть раздражение. В другое время он бы с радостью поиграл в абсурдные диалоги с незнакомым мужиком, но после всего произошедшего хотелось поскорее вернуться домой, поесть и рухнуть спать.

— А… фамилия?

— Галлоуэй.

— Мистер Галлоуэй, — оторопело повторил смотритель и прочистил горло. — Я думаю, что… нет, я узнал, что в течение последнего часа вы, ну, как бы вам сказать? Стали божеством.

— Кем? — Флинн даже не попытался сдержать насмешку.

Чего он только не слышал в свой адрес! Вшивый некромант, кладбищенский червь, сукин сын, «тот придурок с нахальной рожей». Но называть его божеством? Это было что-то новенькое, и Флинн моментально развеселился, забывая про недавнее раздражение.

— Ты думаешь, что я божество? — переспросил он, ухмыляясь.

— Я знаю это, мистер Галлоуэй, — ответил смотритель, заговорщицки понизив голос. — Я увидел это. Только что.

— Ага-а-а, — Флинн отпустил его плечи, выпрямился и огляделся. То, что он искал, оказалось здесь же рядом, на рабочем столе. — Ну раз я «божество», не мог бы ты ответить мне на один вопрос?

— Конечно!

— Отлично. Что у тебя здесь? — он шагнул в сторону и схватил со стола зеленую кружку, из которой ранее пил смотритель.

— Кофе.

— Так уж и… — Флинн поднес напиток к лицу, однако вместо запаха алкоголя в нос и правда ударил кофейный аромат. Знакомый и неприятный.

От самого смотрителя тоже ничем подозрительным не несло и, положа руку на сердце, пьяным он не выглядел. Значит, от близкого контакта с Источником крыша поехала? Или он с самого начала был немного сумасшедшим? Это бы объяснило, почему у Деворра-Спринг под его надзором оказалась парочка идиотов.

— Ладно, — Флинн отставил кружку обратно. — В таком случае, дай-ка подумать… Сколько фильмов про избранных девочек в волшебных платьях ты посмотрел за последний месяц?

— Что?.. Нисколько. Откуда такие… — смотритель осекся, а затем вздохнул, скидывая с себя оторопь. — Вы мне не верите.

— Естественно не верю, — хохотнул он.

С чего бы?

— Хорошо, тогда скажите, вы смогли пополнить магию сегодня? В вас есть сейчас хоть немного?

— Не-а. Ты что думаешь, я пока бултыхался в воронке эту магию лицом собирал? Подпитка так не работает! — Флинн деловым движением поправил на себе цветастый плед и лишь после этого заметил самодовольный взгляд смотрителя. — Ну что еще?

— Попробуйте, мистер Галлоуэй. Попробуйте сделать что-нибудь… некромантское!

«На тот свет тебя отправить предлагаешь?» — хотел было пошутить он, но сдержался. Мифы о том, что некроманты в самом деле втихую убивают людей ради ритуалов за спиной слепой власти, были, к сожалению, все еще достаточно распространены.

— Попробуйте призвать призрачный туман или… или поднять мою кружку, но в этот раз на расстоянии! — продолжал подначивать его смотритель.

Флинн закатил глаза. Ладно, если минута неловкости — это его плата за то, чтобы наконец пойти домой, он ею воспользуется.

Протянув руку в сторону кофе, Флинн шевельнул пальцами. Он даже не прислушивался к магии внутри, — ее там попросту не могло быть, — и не отрывал взгляда от смотрителя.

Сейчас этот полоумный убедится, что перед ним обычный и очень уставший некромант, не успевший совершить подпитку, и прекратит болтать чепуху. Флинн знал это, он был уверен в этом.

Поэтому восторг, который появился на лице смотрителя, ему совершенно не понравился.

— Ну вот, видите!

Ровно как и взлетевшая над столом кружка.

Глава 2. Мартор

Зло шагая вдоль проезжей части, Флинн перебирал в голове возможные причины произошедшего. И раз за разом возвращался к самой очевидной— он ошибся, когда думал, что магии в крови не осталось. В конце концов, люди крайне редко падают в воронки Источников, поэтому его суждения о том, что «подпитка так не работает», могли оказаться ошибочными.

И если он прав, то случившееся недоразумение развеется достаточно скоро. Всего-то и нужно, что снова использовать всю накопившуюся магию и прийти обратно к смотрителю. Или к нему, или к тем таинственным особам, которым этот мужик звонил, захлебываясь от восторга.

Ботинки противно хлюпали на каждом шагу. Он остановился у одного из фонарей, расставленных вдоль дороги, тяжело выдохнул и задрал голову. Мимо прошла молодая парочка, то и дело поглядывая в его сторону. Флинн саркастично улыбнулся: смотреть и правда было на что.

Он не переоделся обратно по понятным причинам и шел домой пешком все в тех же джинсах, не доходящих ему до щиколоток, чужом свитере и абсурдном пледе, накинутом на плечи. В довесок картину завершал большой пластиковый пакет из продуктового магазина «Корнел», куда Флинн запихал мокрую одежду, кожанку и визитницу. В последней хранились его айди и ряд карточек, доказывающих, что он действительно некромант с правом посещать такие места, как Деворра-Спринг. Чтоб его.

От мысли о том, как он выглядит, на душе стало чуть легче. «Божество», значит? Ну, если к нему заявятся подозрительные люди в костюмах, они быстро обнаружат оплошность смотрителя. Возможно, даже быстрее, чем он сам успеет избавиться от магии в теле.

Мимо проехала пара машин, ветер швырнул под ноги рекламный листок с изображением какого-то певца. Флинн поежился и пошел быстрее: денег на автобус он с собой не брал, потому как предпочитал преодолевать такие расстояния пешком и вовсе не планировал купаться.

Прошло еще минут двадцать, прежде чем он добрался до дома. Язык до сих пор не поворачивался назвать его своим. Двухэтажный коттедж из грязно-бежевого кирпича с покатой темной крышей ютился аккурат на границе с небольшим кладбищем — более уютной обстановки для некроманта и представить было нельзя. Когда-то, еще не так давно, здесь жил учитель. Теперь его останки покоились в одной из могил на этом самом кладбище, ну а дом…

Флинн хорошо помнил, как потерял дар речи, когда обнаружил, что этот мрачный хрен указал его в своем завещании.

Первым же делом по возвращении он принял душ и переоделся в свои родные, чистые свитшот и джинсы. Заглянул в холодильник на кухне, пробежался взглядом по полупустым полкам. Выхватил из тарелки на самой нижней обжаренную куриную ногу и принялся есть здесь же, не разогревая.

Назойливые, тревожные мысли не давали расслабиться. Свободной рукой он задумчиво дергал цепочку с маленьким серебряным надгробием на шее, глядя в пустоту перед собой. Где-то в доме валялся смартфон, но искать его, чтобы чем-то заняться во время ужина, настроения не было.

Флинн скинул обглоданную кость в отдельный контейнер, также хранящийся в холодильнике, и потянулся было за следующей ножкой, когда почувствовал, что что-то не так.

Вспышка перед глазами на миг выбила из реальности. Головокружение вернулось, а в груди нестерпимо заныло, как если бы он забыл что-то очень важное далеко-далеко и ему необходимо было как можно быстрее вернуться.

Что он забыл? Куда ему надо идти?

Ответов на эти вопросы не было, а проклятая способность концентрироваться ускользала из-под пальцев, не позволяя облечь происходящее в стройный мыслительный ряд. Флинн просто знал, что должен выйти из дома. Ноги сами понесли его на улицу; лишь чудом он не забыл схватить с крючка у входной двери старую черную куртку, оставшуюся после Бертрама. Он надел ее, сбегая вниз по ступеням крыльца, и тут же остановился, глядя на пустую дорогу впереди — в ночное время машины здесь появлялись редко.

Флинн повернулся к кладбищу.

Тусклый свет уличных фонарей вылавливал очертания одинаковых белых надгробий. Каменные прямоугольники ровными рядами тянулись вглубь, в темноту рощи. Каждое кладбище в этом городе, да и во всем Моринтале, было устроено именно так: ровные ряды, символизирующие порядок; роща, символизирующая продолжение жизни; и, конечно, невысокая башенка для молитв, также известная как «мартор». Здесь она тоже была, возвышалась над могилами черным столбом.

Именно там прощались с погибшими. Именно там было то, что он забыл. Но что именно?

Фонари у входа опять перегорели — Флинн сделал мысленную пометку купить наконец-то новые лампочки и почти моментально забыл об этом, стоило пальцам лечь на тонкую металлическую ручку. Дверь жалобно скрипнула, прежде чем пропустить его на порог черного как ночь мартора.

Внутри кто-то был.

Иногда, особенно в прошлом, Флинн любил поиграть в браваду. Поболтать с незнакомцами в полной темноте, подразнить пьяных дебоширов, поиздеваться над вооруженными полицейскими. Правда, как правило, предпочитал не показываться при этом на виду. Он был голосом в их головах, движениями призрачного тумана, тенью в углу улицы. И ему действительно это нравилось.

Вот и сейчас желание посоревноваться в том, кто кого лучше напугает, заинтересованно взвилось внутри, но тут же было подавлено, потому что интуиция шептала: нельзя, не в этой ситуации. К счастью, за последние годы Флинн научился к ней прислушиваться, особенно после того, как одна ошибочная оценка привела его к крайне непривлекательной драке. И вышел живым из этой драки только один.

Поэтому Флинн не стал испытывать судьбу и вместо этого мысленно потянулся в углы помещения, туда, где в высоких канделябрах стояли свечи. Миг — и все они вспыхнули огнем.

«Кто-то» оказался довольно высоким мужчиной среднего возраста в черном пальто. Он стоял полубоком, один в совершенно пустом маленьком зале, на фоне витража в виде разделенного на три части круга из непроницаемого стекла. Волосы и бороду украшала седина, однако Флинн сразу понял, что старым он не был.

Мужчина растерянно повернулся, увидев его… и упал на колени.

Флинн так и застыл на пороге, недоуменно уставившись на незнакомца. На языке крутились едкие «добрый вечер?» и «что, совсем с суставами плохо?», но открыть рот отчего-то не получалось. К эффекту неожиданности добавилось спокойное, ясное осознание — это он. Это его он потерял и за ним пришел сюда.

Вот только кто это?

«Первый последователь», — всплыло в голове. Флинн никогда бы не смог сказать, откуда узнал об этом, но в следующую секунду незнакомец подтвердил его догадку.

— Я пришел стать вашим первым слугой и последователем, о избранный! — Лоб мужчины коснулся пола, из-за чего речь стала слегка приглушенной, однако Флинн все равно смог разобрать каждое слово. — Молю взамен лишь об одном. Верните мне мою дочь.

Вернуть дочь?.. Наружу так и просилось «да я и не забирал ее у тебя», но вслух он сказал другое:

— Я не воскрешаю мертвых.

Это было типичной ошибкой многих из тех, кто приходил за услугами некромантов. Магия смерти не могла воскрешать, лечить или поворачивать время вспять. Она работала только с тем, что уже умерло, уже оказалось по ту сторону хрупкого мира. Флинн мог вызвать призрака, связаться с эхом сознания погибшего и даже заставить чьи-то останки ходить, но вряд ли передвигающийся труп без сознания — это именно то, о чем просили клиенты.

Он собирался сказать что-нибудь еще, чтобы смягчить обстановку, но мужчина опередил его:

— Она жива! — горячо воскликнул он, вскидывая голову. — Она жива, они держат ее в ведьминском гнезде!

Что-то внутри дернулось, как от удара.

— Никто из тех, кто зашел туда, не возвращается обратно, но вы, о избранный, как новоявленное божество… вы можете вытащить мою дочь оттуда. Пожалуйста, — добавил мужчина дрожащим голосом. — Взамен я стану первым последователем. Моя воля станет подвластна вам в любое время, моя жизнь станет топливом для вашей силы. Умоляю, о избранный, примите это прошение!

Незнакомец вновь коснулся пола лбом, а Флинн резко выдохнул, отводя взгляд и прикладывая пальцы к переносице. Он не знал, что его возмущает больше: взрослый мужик на коленях, слово «избранный» или то, что какая-то неподвластная ему сила решила сыграть в игру, правил которой он пока не понимал.

— Так, ладно. — Флинн в два шага сократил расстояние между ними и потянул незнакомца за локоть, помогая подняться на ноги. Потом мотнул головой в сторону двери. — Пошли. Расскажешь мне обо всем в местечке поуютнее, окей?

— То есть вы… вы согласны?

— Э! — он вскинул указательный палец. — Сначала ты мне все расскажешь. Потом мы вместе подумаем, что делать со всей этой хреномутью. Пошли.

Флинн отпустил его и с тяжелым вздохом развернулся к выходу из мартора, думая об одном: что бы здесь ни происходило, сон придется отложить.

***

Мужчину звали Сайлас Кальвесра. Он сидел в мягком кожаном кресле напротив, держа фарфоровую чайную чашечку, и пил так робко, словно в любой момент был готов снова броситься на колени. Его руки слегка подрагивали, отчего фарфор тревожно звенел, когда чашка соприкасалась с таким же миниатюрным белым блюдцем.

Первый вопрос, с которым обратился к нему Флинн после того, как убедился, что клиент — нет, гость — находится в сравнительном комфорте, звучал так: «С чего ты вообще взял, что я божество?»

Оказалось, что в последние месяцы бедняга каждый вечер уходил молиться в Храм Верховного и сегодня ночью своими глазами увидел, как на посвященной пантеону стене появился новый рельеф. Тридцать седьмой. В виде черепа.

Сайласу было достаточно коснуться рельефа с мольбой направить его в нужное место, а после ноги сами привели его в мартор на кладбище.

— Хммм, — протянул Флинн, прежде чем одним долгим глотком втянуть в себя очередную порцию чая. Больше он услышанное никак не прокомментировал. Да и что тут скажешь?

Шансы убедить кого бы то ни было в отсутствии у себя «божественности» стремились к нулю. А это означало одно — проблемы. У него снова появились проблемы.

К счастью, Сайлас с первого раза внял просьбе не произносить вслух слово «избранный» и обращаться к нему по имени. Судя по всему, тот находил это неловким и неуместным, но стойко исправлял себя каждый раз, когда противное прилагательное собиралось вырваться изо рта. Флинн был почти благодарен ему за это.

Оказалось, что Сайлас уже обращался со своей просьбой к тринадцати божествам, проживающим на территории Моринтала и ближайших к нему стран, но везде получил отказ. Кто-то был слишком занят и погребен под завалами других прошений, кто-то и вовсе не поверил в существование ведьминских гнезд в таком городе, как Аберкайн. Или сделал вид, что не поверил.

До всего этого он также обращался и ко властям: из полицейского участка его направили в СДНИМ — Следственный Департамент по делам Незаконного Использования Магии, — а в СДНИМе лишь развели руками. Недостаточно доказательств. Недостаточно данных. Ничего недостаточно.

Дело о пропаже восемнадцатилетней Джун Кальвесра также не открыли, потому как прямо в департамент ворвалась его бывшая жена и заявила, что девочка уехала в другую страну, а «сумасшедший Сайлас» не мог с этим смириться и окончательно съехал с катушек.

— Сара ведьма, — в дрожащий голос просочилась искренняя ненависть. — Это она продала Джун в гнездо и сама мне в этом призналась.

«Продала?» Бровь Флинна скептично изогнулась, но он не посмел перебивать разговорившегося Сайласа.

— Я не знаю, как она прознала, что я решил обратиться ко властям, но заявилась в департамент в тот же момент и начала убеждать всех в моей неадекватности! Может, и заплатила кому, чтобы наверняка. А я… я часто пил раньше. В прошлом. Была пара приводов за агрессивность. Какая мне вера?

Сайлас поднял на него затравленный взгляд. Флинн не знал, что на это ответить.

— Так значит, твоя бывшая женушка-ведьма продала вашу дочь другой ведьме примерно год назад. Помощи ты не нашел и потому пришел ко мне, — вслух подытожил он и, немного помолчав, спросил: — Можем ли мы выбить у твоей бывшей местоположение ведьминского гнезда? Какие у нее слабые зоны?

Флинн по-деловому поднял чашку к губам, но обнаружил, что все выпил, и вернул ее на место. Сайлас сконфуженно моргнул.

— Слабые зоны?

— Ну, нам же надо как-то узнать, куда идти, где искать. А для этого нужна темная ведьма. Можно ее чем-то запугать или шантажировать?

— Я пробовал, ничего не вышло. Но она… она дала мне адрес.

— Прости? — Флинн, до этого расслабленно откинувшийся на спинку кресла, подался вперед. — Дала тебе адрес?

Сайлас сокрушенно вздохнул.

— Сара любит ощущать мою беспомощность. Я угрожал ей, умолял, валялся в ногах, унижался. И тогда она назвала мне улицу, на которой находится гнездо. Только все это бессмысленно: даже будь у меня полный адрес, я бы никогда не смог его найти. Но я подумал, раз вы божество… Может быть, вы хотя бы попробуете отыскать его? Должен же быть какой-то способ!

Флинн нахмурился и опустил взгляд на кофейный столик между их креслами. Слово «божество» все еще звучало как начало несмешной шутки, однако отказывать в просьбе он не планировал. Пусть его и нельзя было обвинить в чрезмерной религиозности, Флинн все равно отчетливо чувствовал, что прямо сейчас Верховный дает ему шанс.

Не стать настоящим божеством, получить какую-то силу или побыть героем — все это его не интересовало. Это был шанс сделать... хоть что-то. Почувствовать себя чуть менее бесполезным, чем раньше. Спасти хотя бы одного человека.

Отомстить.

Однако Сайлас был прав: даже имея на руках полный адрес дома, они бы не смогли заставить его появиться перед собой без определенных познаний в области темного ведовства. И если разговорить его женушку действительно было так сложно, как он говорил, то…

Флинн поднялся на ноги.

— Нам нужно сходить к ведьме. Сейчас.

— Сейчас?! Но уже за полночь, она спит и…

— Не к твоей, — перебил его Флинн и криво улыбнулся. — Не к живой. Мы сходим к мертвой.

***

Брать Сайласа на кладбище посреди ночи было не лучшей идеей хотя бы потому, что с неба начал мерзко покрапывать дождь. Но было поздно: Флинн бодрым шагом удалялся все глубже в рощу, выискивая знакомое надгробие. Все они на первый взгляд выглядели одинаково, однако местоположение Лючии Марроуфилд он помнил наизусть, поэтому безошибочно выбрал направление.

— Стой вот за этим деревом, — напутствовал он Сайласа полушепотом, разглядывая могилу из-за веток. — Если почувствуешь давление в черепной коробке или услышишь крики как бы изнутри — это нормально. Лючия любит поорать, но на тебя не набросится. Если хорошо сольешься с местностью, во всяком случае, — пробормотал Флинн и наконец повернулся к нему. — Что бы ни происходило, жди тут и не высовывайся. Окей?

К надгробию он подошел один, оставив Сайласа позади. Присел на корточки, разглядывая едва читаемую в свете луны эпитафию, коснулся холодного мрамора и прикрыл глаза.

План был очень простой — грязный шантаж.

— Ad mortuum clamo. Я зову тебя в мир живых, ответь мне, — прошептал Флинн и прислушался к магии в крови.

Нет, это не было обычной подпиткой от Источника. Энергия в венах бурлила и гудела, будто какая-то часть Деворра-Спринг осталась внутри него живая и самостоятельная. В его обычном состоянии она почти не чувствовалась, но именно это и было лишним доказательством того, что связь с магией изменилась. Никто не может зажечь свечи, поднять в воздух предмет или вызвать призрака без отклика в теле — каждое такое действие должно быть сопряжено с потерей магии.

Пальцы защипало сотнями иголок, и где-то на краю сознания раздалось тревожное дребезжание — все как обычно, но кое-чего не хватало. Того самого чувства, будто кто-то сделал глоток твоей крови и забрал часть энергии. Он просто позвал призрака, и призрак просто ответил на его зов.

Стоило подумать об этом, как безмятежную тишину кладбища разорвал истошный визг. Флинн моментально распахнул глаза и подскочил на ноги, прижимая ладони к ушам. Верховный, и зачем же каждый раз так орать?

Она не явилась одна. Рядом с пожилой женщиной в вязаной кофте и свободных штанах, которая теперь стояла босыми ногами на мокрой траве около надгробия, нервно крутилась призрачная фейт. Флинн, признаться, не помнил ее имени, да и выглядела она слишком похоже на остальных: девушка размером не больше его ладони, с вытянутыми конечностями и тонким телом. В пестром платье, подозрительно напоминающем кусок платка из прошлого столетия. Ее светлые, почти белые волосы аккуратно лежали на плечах.

За спиной у фейт находилась пара полупрозрачных крылышек, как у стрекозы. Она открывала рот, будто тоже кричала, но Флинн не слышал ни слова. Личные спутники мертвых находились слишком близко к той стороне, поэтому даже некроманты не могли уловить их голоса.

Словно вспомнив об этом, маленькая фейт грозно и беззвучно хлопнула в ладоши два раза, ткнула в его сторону указательным пальцем, а затем приложила его же к своему виску и резко отвела в сторону. Ах, эту фразу на языке жестов он перевести мог.

«Опять ты, придурок».

— ТЫ!!! — визг Лючии наконец сформировался в одно-единственное слово. Как и фейт, она тоже направила в его сторону свой длинный бледный палец.

— Лючия! — Флинн широко улыбнулся и развел руки для невозможного объятия. — Я так рад тебя видеть!

К сожалению, мертвая ведьма не слишком радушно восприняла этот дружелюбный жест, и спустя мгновение вокруг его шеи обвилось кольцо призрачного тумана. Он и моргнуть не успел, как белая дымка почернела и уплотнилась — с таким же успехом Лючия могла бы накинуть на него петлю из веревки.

Однако это была не первая их встреча в таком настроении, и потому Флинн знал, что попытки задушить его она не предпримет.

— Я что тебе сказала в прошлый раз, подлец?! — взвизгнула Лючия, оказавшись в сантиметре от его лица. — Что я тебе сказала?! Я сказала «чтоб никаких, мать твою, родственников на этом кладбище не было»! Говорила я это или нет?!

Призрачный туман рассеялся, и Флинн невольно коснулся освобожденной от петли шеи.

— Серьезно? Ты все еще из-за этого?.. — хмыкнул он. — Отпусти и забудь, Лючия. Тебе нужно было встретиться с ним, чтобы упокоиться с миром.

Она ахнула в голос и разразилась каркающим смехом. Флинн улучил момент, чтобы оглянуться на Сайласа; тот заметно побледнел, но стоял на прежнем месте, широко распахнув глаза и не двигаясь. Молодец, мужик! Сознание не потерял, и на том спасибо.

— Упокоиться? — с издевкой переспросила почившая ведьма. — Упокоиться?! Как тебе, выгляжу я сейчас в достаточном покое после этого?!

— Признаю, встреча у вас вышла так себе, — пожал плечами Флинн. — Но я же не знал, что он спросит тебя о спрятанных деньгах. Кто, в конце концов, просит вызвать призрака, чтобы попробовать себя в вымогательстве?

— Все ты знал. Я видела, как ты ржал здесь же за кустами!

— Я ржал над лицом твоего правнука — оно так забавно вытянулось… Ну же, Лючия, меня вовсе не веселит твое горе.

— Ну-ну, — она скрестила руки перед собой, но, похоже, больше не собиралась кричать. Лючия бросила холодный взгляд за его спину, на обмершего Сайласа, и прищурилась. — А это еще кто? И зачем, во имя хамарта, ты призвал меня на этот раз?

Флинн вздохнул. Пришло время «попробовать себя в вымогательстве» и ему. Не то чтобы это был первый раз…

— Лючия, дорогая, — начал он, — ты ведь у нас злая темная ведьма, не так ли?

— Злая? — слово вырвалось из нее безобидным смешком. — Смотрящая на мир шире, чем большинство людей. И что? Ты решил снова высказать мне свою обиду?

Она знала о том, что произошло тогда, с другим ведьминским гнездом. Призрак Лючии отказывался покидать этот мир уже много лет, поэтому она застала то время, когда Флинн был злее, вспыльчивее и искал любой способ выразить свой гнев. Он должен был ненавидеть ее, потому что решил ненавидеть всех темных ведьм, а лучше все направление магии жизни в принципе. Должен был, но… со временем яд в его душе растворился и вместо него осталось нечто вроде равнодушия.

Флинну стало все равно, кем была Лючия при жизни. Теперь она — призрак, а он — некромант, и в этих ролях не осталось места для пустой ненависти. В конце концов, кусок из его души вырвала не она.

— Мне нужно знать, как найти ведьминское гнездо, — без обиняков произнес он, сменив тон на деловой. — Здесь поблизости находится одно, на улице Огенлас, но, как тебе должно быть известно, попасть туда по своему желанию трудно. Только темные ведьмы и ведуны владеют нужными для этого знаниями.

На его многозначительный взгляд Лючия не отреагировала, да и вообще застыла на несколько секунд, глядя перед собой с неменяющимся выражением лица, будто подвисшее видео. Он всегда находил это явление жутким у призраков.

Наконец она отмерла и ответила скрипучим голосом:

— Ведьминские гнезда притягивают к себе тех, кого с наибольшей вероятностью никто не хватится быстро. И тех, кто считает свою жизнь никчемной, пустой... одинокой. Я удивлена, что ты сам еще не попал в него по этим критериям.

Ее лицо исказила неприятная ухмылка, а через миг такая же появилась и на его собственном.

— Ну так помоги мне это сделать. У ведьм должен быть свой собственный способ проходить в такие места. Друг к другу в гости, так сказать. Какое-нибудь заклинание? Зеленая гадость в бутылочке, которую нужно выпить? Ритуал? Мне нужно знать, Лючия.

Ведьма отрицательно покачала головой.

— Ты не выберешься обратно, некромант, — она вдруг запнулась, прищурилась и подалась вперед, разглядывая его. — О. Хамарт, пожирающий мир, это что такое?

— Что?

— Ты что же, стал божеством?

Улыбка застыла на его лице, и, уже готовый было перейти к шантажу, Флинн закатил глаза.

— Без ножа режешь, — шутливо пожурил он ее. — У меня еще оставалось немного веры в то, что это не так.

— Этот мир потерян и безнадежен, если даже такой, как ты…

Лючия не закончила предложение и хмыкнула. Разговор оборвался: сбитый с толку Флинн никак не мог собраться с мыслями, ведьма же вновь замерла в пространстве как поставленная на паузу запись человека. Даже фейт рядом с ней перестала кружиться и теперь парила вверх-вниз, глядя куда-то в сторону. Совсем не заинтересованная в их разговоре.

— Ты же знаешь, что будет, если ты не скажешь мне, — попытался реабилитироваться он. — Контакты твоего правнучка все еще у меня, и за небольшую плату, с его-то страстью к деньгам, я могу устраивать вам свидания хоть каждый день!

Ведьма фыркнула и остановила его жестом.

— Оставь это. Как я и сказала, ты не выберешься обратно, даже будучи божеством. Гнезда признают всего две вещи: Хозяина и кровь его рода. Поэтому, если владелец дома, о котором ты говоришь, не является твоим дальним родственником, единственная надежда — договориться с ним. Ну, или убить.

Флинну становилось все тяжелее выносить ее пронзительный, выжигающий смертную оболочку взгляд. Однако он был приятно удивлен тем, что Лючия в самом деле начала делиться полезной информацией.

— Убить, — повторил он, пробуя это слово на вкус.

— Если гнездо новое, это может получиться. Если старое… тогда тебе лучше отрезать себе язык, потому что я не верю, что у Хозяина или Хозяйки хватит на тебя терпения.

— Так ты никогда не слышала о гнезде на улице Огенлас?

— Нет. Но это еще ничего не значит, — Лючия приподняла подбородок. — Ты правда уверен, что тебе туда надо? Готов совершить свое второе убийство?

Ее губы растянулись в улыбке, искажая лицо кривой трещиной. Зараза. Она видела его насквозь, и Флинн не знал, почему. Наверное, чувствовала такие вещи так же, как чувствовала его превращение в божество, потому что он точно не рассказывал ей подобных деталей из своей биографии.

Или рассказывал, но забыл?

Нет, он бы не стал. Флинн хорошо помнил тот случай: полумрак на пустой улице, желтый фонарь и один час, оставшийся до рассвета. Ему было семнадцать, и он не слишком переживал о нападениях со стороны пьяниц и грабителей. Вот и в тот раз, когда нужно было оттолкнуть идиота и спастись бегством, он опять решил развлечься.

Нож легко вылетел из рук парня раза в два шире его в плечах. Обычно Флинн самодовольно смотрел на их страх или упрямые потуги вернуть себе оружие, но тогда… тогда его противник тоже оказался магом и не собирался играть в невинные догонялки.

Он даже не понял толком, как это произошло. Наверное, не удержал контроль над магией во время драки и случайно направил нож не туда — в то время у него было меньше опыта в некромантии. Флинн не стал оставаться, звонить в скорую и уж тем более дожидаться полиции, нет, он просто сбежал. Заявился к Бертраму в слезах словно ребенок и выдал все как есть.

Учитель напоил его дрянным джином на своей кухне, сухо задавая вопросы. Где это произошло? Прикасался ли он к телу? Были ли свидетели? Потом отправил спать у себя же дома, а когда Флинн проснулся, поставил перед фактом: тело нашли, все списали на пьяную драку и дело закрыли за недостатком улик. Можно было жить дальше.

Но Флинн не смог, не сразу. Пару дней он трусливо прятался у учителя, проводя все время за некромантией, а затем не выдержал и притащил себя в участок. Отловил какого-то детектива и рассказал ему о произошедшем, однако усатый мужчина в форме даже не дрогнул в лице. Только уронил тяжелую ладонь на его плечо, сжал до хруста и посоветовал не делать глупостей.

«Бертрам уже все уладил, за тебя заплачено. Считай, что искупил вину».

Эти слова до сих пор иногда всплывали в его памяти.

Бертрам уже все уладил.

И Флинн отступил. Без особого облегчения, но к другим полицейским он пойти не решился, а о произошедшем рассказал лишь Чарльзу и Мэллори — тем, кому доверял больше всех. Парни тогда поддержали его, как, впрочем, всегда поддерживали.

Воспоминание обо всех троих отозвалось в груди ноющей болью; Флинн моргнул, стараясь прогнать навязчивые мысли, и переключил внимание на Лючию. Та терпеливо ждала ответа.

— Я бы не пришел к тебе, если бы не был уверен, — произнес он наконец, но в этот раз без улыбки. — Так как я могу попасть туда?

Ведьма тяжело вздохнула, будто живая, и протянула руку.

— Подставь голову, — сказала она. — Ты можешь найти гнездо всего одним способом — получив благословение на это от посвященной ведьмы или ведуна. На твое несчастье, мертвая посвященная тоже подойдет.

Чуть помедлив, Флинн подался вперед и склонил голову; затылок закололо, а кожа пошла мурашками, пока Лючия что-то бормотала, стоя над ним. Потом она отстранилась и отряхнула руки от невидимой грязи.

— Готово, — мрачно заключила ведьма. — Теперь ты сможешь найти гнездо, но только один раз. Как увидишь его, сразу поймешь, что пришел куда нужно.

Он выпрямился, посмотрел на нее сверху вниз и слабо усмехнулся.

— Спасибо, дорогая Лючия, — в голос Флинна вернулись воркующие ноты. — Ты не так плоха, как я думал.

— Пошел прочь, — отмахнулась она. — Если сдохнешь — я не виновата. Увидимся на том свете, некромант.

Флинн рассмеялся, глядя себе под ноги, а когда поднял взгляд, чтобы ответить, Лючии и ее фейт больше нигде не было. Он покружился на месте, оглядываясь вокруг, но роща оставалась безмолвной и больше никого не нашлось рядом с могилами. Не считая, конечно, все еще прижимающегося к дереву Сайласа.

Заметив его, Флинн поднял руку и показал ему большой палец вверх.

— Твое прошение принято, старик!

«Старик» выглядел так, будто стоит ему перестать обниматься с деревом, и он немедленно упадет без чувств. Поэтому, бросив прощальный взгляд на могилу Лючии, Флинн поторопился к нему.

Он пока не слишком хорошо понимал, что значит «первый последователь», но одно знал точно: когда наступит утро, он отправится в ведьминское гнездо на улице Огенлас. Ну а затем… постарается выжить и вернуть Сайласу его дочь.

Флинн придержал побледневшего мужчину за локоть и потащил к выходу из кладбища. Дождь усиливался, холодные капли падали на кисти рук и лицо, однако он почти не замечал этого, погрузившись в свои мысли.

Вся эта идея с посещением ведьминского гнезда ради незнакомой девчонки была, вероятно, самой безумной авантюрой из всех, в которых ему приходилось участвовать. Страха Флинн не чувствовал, но на всякий случай мысленно повторял себе, как мантру: в этот раз у него все получится.

В этот раз он сделает что-то правильное. Спасет хотя бы одного человека.

И, может быть, наконец отомстит.

Глава 3. Добро пожаловать

Сквозь кованые узоры высоких ворот хорошо просматривался уютный трехэтажный особняк из обожженного кирпича в стиле неоготики. Точно так же выглядели с десяток других зданий в этом районе, и Флинн никогда бы не угадал, что ищет именно это место, если бы не сработавшее благословение Лючии. Он тихо хмыкнул, нервно дергая цепочку с серебряным надгробием на шее.

Дом, у которого нашли Чарльза, выглядел совсем иначе.

Тот был из темного дерева и казался маленьким, неказистым. Особенно по сравнению с широким двором, полностью усеянным человеческими телами. Флинну тогда так и не дали толком приблизиться — СДНИМ оцепил участок, а в крови, как назло, не осталось магии, чтобы оказать достойное сопротивление.

Впрочем, оно бы все равно оказалось бесполезным, потому что он опоздал: Чарльза уже унесли и сожгли, а от праха избавились без особых почестей. «Жертв с метками нельзя хоронить», — сказал ему тогда один из офицеров.

«Радуйся, что это не ты».

Конечно, офицеру было не до эмоций девятнадцатилетнего парня, лучший друг которого три дня считался пропавшим, а потом был найден мертвым у разрушенного ведьминского гнезда. Флинн не винил его в скупости утешений, он винил себя. И Чарльза. И Мэллори тоже.

Мэллори, тело которого той же ночью выловили из реки.

Флинн тяжело вздохнул, отгоняя воспоминания, и коснулся холодного металла ворот. Он слишком долго оттягивал момент прощания с реальным миром, и потому поставил себе условие: сосчитать до трех и нажать наконец кнопку звонка — вполне современную, прикрепленную к каменному столбу ограждения.

Раз. Два…

Он не досчитал и резко вдавил пальцем черный резиновый кругляшок. Прошло с полминуты напряженного ожидания, однако дом продолжал стоять безмолвной тенью под серым октябрьским небом.

Флинн снова занес палец над кнопкой, но остановил себя. Это же ведьминское гнездо. Уродливая аномальная зона, искажение в спрятанном где-то под землей Источнике, который некая ведьма или ведун нашли до властей.

Пропитанные магией вещи были несовместимы с электричеством, и в этом плане ведьминские гнезда ничем от них не отличались. Значит, звонок был всего лишь частью декорации? Но как в таком случае ему попасть внутрь? Конечно, можно было бы попробовать забраться вверх по ограде и…

— Чем могу помочь?

Флинн подпрыгнул от неожиданности. Прямо перед его носом, по другую сторону кованых ворот, стоял высокий плечистый мужчина с коротким ежиком рыжих волос. Маленькие глаза на вытянутом угловатом лице смотрели так равнодушно, что Флинн даже не сразу понял, видит ли его мужчина вообще.

Кроме того, он совершенно пропустил момент, когда тот подошел к ограде, и что-то подсказывало — это вовсе не из-за собственной рассеянности.

— Проверка газа, — ляпнул Флинн, не подумав.

Он считался довольно высоким парнем, но, чтобы посмотреть в глаза вероятному охраннику, пришлось чуть приподнять голову.

— В доме нет газа, — не моргнув глазом ответил мужчина.

— Ах, я оговорился. Я хотел сказать «проверка счетчиков».

— Счетчики находятся на внешней стороне ограды. Вы можете снять показания, не заходя на участок.

— Серьезно? — На секунду Флинну в самом деле стало интересно, были ли у ведьминского гнезда счетчики. Но зачем они дому, который появляется лишь перед избранными?

— Нет, я пошутил, — все тем же безэмоциональным тоном ответил охранник, а затем вдруг потянул на себя створку врат и приотворил ее.

Ошеломленный неожиданным успехом, Флинн шагнул было вперед, но мужчина преградил ему дорогу. Достал из нагрудного кармана маленький черный мешочек, а затем ловко, одним движением встряхнул его так, что ткань разошлась, выпуская в воздух голубую пыльцу с приторно-сладким запахом.

Флинн от души чихнул прямо ему в лицо.

— Что это за дрянь? — спросил он, не дожидаясь, пока охранник пошлет его куда подальше с такими манерами.

Тот ответил мрачным молчанием, а через пару секунд задал встречный вопрос:

— Что тебе нужно, божество?

Флинн нервно дернулся, совсем не ожидая настолько быстрого разоблачения. Еще немного, и он начнет думать, будто над головой действительно вырос нимб. Иначе как объяснить, что уже четвертый видит в нем «божество»? Со специальными прибамбасами или без них — приятного в этом было мало.

Он открыл рот, чтобы рассказать душещипательную историю одинокого, несчастного, покинутого миром Флинна, которому некуда идти и некому плакаться в жилетку, но тут же закрыл его обратно.

Что-то было не так.

В груди заклокотало. Он почувствовал себя неожиданно легким, будто слегка захмелевшим, и вместо придуманной речи на языке завертелись совсем другие слова.

— Зачем ты пришел? — надавил охранник.

— Дочь моего будущего последователя заперта в этом гнезде.

Флинн сказал это против воли; мозг даже не успел осознать, что сорвалось с языка. Не слишком-то уникальная для него ситуация, но в этот раз дурной характер был ни при чем. Он вдруг понял, что не сможет ничего скрыть: желание говорить и говорить только правду выворачивало грудную клетку.

— И ты думаешь, что сможешь вернуть ее отцу? — продолжил допрос мужчина.

— Я думаю, что, если ты пропустишь меня к ведьме, мы с ней сможем договориться.

Если, конечно, в слово «договориться» включено возможное убийство. Он невольно порадовался тому, что до сих пор не определился с четким планом действий и подспудно надеялся на разрешение ситуации без кровопролития.

Охранник опять замолчал, разглядывая его.

— Если пройдешь через ворота, пути назад не будет, — наконец произнес он. — Ты уверен в своем решении?

— Абсолютно.

Рыжий пожал плечами и отошел в сторону, придерживая створку ворот рукой. Всего на одно мгновение Флинн запаниковал, но быстро откинул лишние эмоции, шагнул вперед и пересек невидимую линию, разделяющую два мира.

Милого кирпичного особняка больше не было. Вместо него перед взором раскинулась покрытая светло-зеленой травой территория: слева, сразу за большой теплицей, она утопала в деревьях, будто на окраине города вдруг вырос лес. Справа высилась все та же ограда с видом на соседний участок, владельцы которого, скорее всего, даже не предполагали, кто на самом деле живет у них под самым боком.

А впереди возвышался дом. Если эту конструкцию, конечно, вообще можно было так назвать.

Он выглядел так… нелепо. Словно когда-то построенный настоящий особняк попытался слиться с десятками других домов как живой организм, а не спроектированное архитекторами здание. Треугольные крыши налезали одна на другую, стены — где-то из дерева, где-то из кирпича — тянулись в разные стороны причудливой мозаикой. Дом показался ему огромным, спящим чудовищем, по размерам даже больше аберкайнского аэропорта.

— Добро пожаловать в ведьминское гнездо, — сухо произнес охранник за его спиной.

Губы Флинна сами собой растянулись в злорадной ухмылке.

— Благодарю, — протянул он, чувствуя предвкушение, которого не испытывал уже давно. Затем прочистил горло. — Ну так что? Где эта твоя ведьма?

Когда он обернулся, ворота уже были закрыты, а мужчина молча махнул ему рукой, призывая идти следом. Однако Флинн задержался у ограды — нужно было хотя бы для приличия проверить, как работает знаменитый барьер.

Он схватился за черную металлическую ручку ворот, нажал и потянул на себя. Замка не было, однако створка не пошевелилась. Тогда Флинн попытался просунуть руку сквозь кованые узоры, но наткнулся на невидимое сопротивление. Интересно, а если все-таки забраться по ограде вверх?..

— Воздух наверху такой же плотный и не пропустит тебя, — послышался голос охранника, будто прочитавшего мысли. — Пошли, госпожа Бревари ждет.

Он не стал возражать и молча последовал за охранником. Миновав каменные ступеньки и крыльцо с двумя фонарями, похожими на те, что стояли у входа в мартор, Флинн шагнул в открытую дверь и присвистнул. Несмотря на внешнее уродство дома, внутри оказалось сравнительно уютно: широкий холл, отделанный темным деревом, тянулся мимо уходящей вверх лестницы вперед, к арочному проходу. Мягкий бордовый ковер скрывал звук шагов, и ощущение сюрреалистичности появилось, лишь когда они пересекли арку, оказавшись в длинном перпендикулярном ей коридоре.

Флинн рассеянно провел пальцами по красным бархатным обоям с золотыми ботаническими узорами. Охранник тем временем повернул направо и прошел с десяток шагов, прежде чем остановиться перед черной дверью.

Стучаться он не стал и сразу пропустил Флинна вперед.

Помещение, в котором его ждали, оказалось маленьким кабинетом с одним-единственным столом, парой деревянных шкафчиков и бессчетным количеством растений. Они лезли из расставленных на полу горшков, обвивали мебель, липли к стенам и путались под ногами. Флинн не смог бы назвать ни одного из них.

— Нечасто ко мне приходят по доброй воле. И уж тем более божества.

Она сидела за столом, оперевшись на него локтями и сцепив руки в замок под подбородком. Морщинистое лицо, седые волосы и выцветшее зеленое платье с белым воротничком выдавали почтенный возраст. Ведьма кивком головы предложила ему присесть на свободный стул, но Флинн проигнорировал этот жест.

Отчего-то одного взгляда на нее хватило, чтобы внутри поднялась волна давно похороненной ненависти. Можно было подумать, будто Хозяйка вызвала ее намеренно какими-то магическими методами, но, скорее всего, он просто ошибся в собственном душевном состоянии.

Идея договориться вдруг показалась кощунственной и грязной. Нет, куда лучше убить ее. Он сможет — тот угловатый трясущийся парень, которого спаивал Бертрам и который ничего не смог сделать со смертью двух близких людей, остался в прошлом.

— Он пришел за одной из девушек, — сказал тем временем охранник, оставшись стоять у двери. — Я использовал на нем нимфиатис, он все еще действует.

— Выйди, — мягко попросила старушка, не отрывая взгляда от Флинна.

Так вот, значит, как называлась местная сыворотка правды — нимфиатис. Он криво ухмыльнулся. Это было очень, очень плохо. Но если он переживет предстоящий разговор, стоит помнить о ее существовании — мало ли, куда его занесет в попытках вернуть дочь Сайласа.

— Тебя кто-нибудь хватится в ближайшие месяцы? — участливо поинтересовалась ведьма, когда они остались одни.

Какая заботливая. Флинн подошел к столу, не торопясь отвечать. Скользнул взглядом по огромной книге в кожаном переплете и нескольким бутылочкам с неопределимым содержимым. Остановился на вазочке с овсяным печеньем, подцепил одно пальцами и поднес к глазам.

Выглядело обычно. Пахло тоже.

— Навряд ли, — ответил Флинн и откусил кусочек.

Почти не сладкое.

Ведьма его наглости как будто и не заметила.

— Что насчет родителей? — спросила она.

— Матушка выгнала меня из дома еще в шестнадцать, — легко ответил Флинн, все же присаживаясь на стул напротив и закидывая ноги на стол. — Отец ее в этом поддержал.

— Братья, сестры? Другие родственники?

— Хммм, — он сделал вид, что задумался, а сам откусил еще печенья.

Не станет же ведьма ставить у себя на столе отравленное угощение. Или станет? Будет смешно, если он умрет не в славной битве с Хозяйкой гнезда, а из-за собственного позерства.

Как бы там ни было, этот разговор ему не нравился. И выкручивающее внутренности желание говорить исключительно правду тоже. Сколько же длится действие этого гребаного нимфиатиса?

— Дед сошел с ума и вряд ли меня помнит, — все-таки признался Флинн. — Сестры живут в другом городе. Мы списываемся иногда, где-то раз в полгода. В остальном интересующихся мной родственников нет. Сестры тоже вряд ли хватятся, можешь не переживать.

— И возлюбленной нет?

— Нет.

Вот же прицепилась.

— Может быть, с тобой поддерживают общение бывшие возлюбленные?

Он фыркнул и рассмеялся.

— Тогда друзья?

Рука Флинна замерла в воздухе, не донеся угощение до рта. Он раздраженно вздохнул и отбросил покусанное печенье обратно в вазочку.

— Ты меня еще всех знакомых заставь поименно перечислить. Может, уже перейдем к делу? Меня никто не хватится, кроме отца девушки, которую ты заперла у себя в гнезде против ее воли.

— Ну да, — покивала ведьма. — Вряд ли у тебя есть друзья с таким-то характером. Ни уважения к старшим, ни вежливости, ни манер.

— У меня много других достоинств, — широко улыбнулся Флинн, скинул ноги со стола и подался вперед. — К слову, ты тоже не соизволила ни поздороваться, ни представиться.

— Омбрель Бревари, — она выпрямилась и вскинула подбородок. — Ведьма в пятом поколении. Меня учил магии еще мой дед — один из самых могущественных ведунов. Так что не советую меня недооценивать.

Флинн притворно выпятил нижнюю губу, будто и правда впечатлился услышанным.

— Флинн Галлоуэй, — ответил он ей в тон. — Некромант в первом поколении. Ах да, и божество. Можешь недооценивать меня сколько угодно, мне плевать.

Она усмехнулась и откинулась на высокую спинку стула.

— Надо же. Никогда не думала, что получится запереть в своих владениях настоящее божество. Тебе подобные обычно знают об ограничениях, которые накладывает на них гнездо. Да и найти его можно, только если ты получил благословение темной ведьмы…

— Где Джун? — грубо перебил ее Флинн.

— Ах, так вот за кем ты пришел, — Омбрель не изменилась ни в лице, ни в интонации. — Здесь, где же еще ей быть. Но я не собираюсь отдавать ее обратно. Девочку продала родная мать — это честная сделка.

— Так уж и честная.

— А что? Разве до восемнадцати лет судьбу детей не определяют их родители?

— Ей уже исполнилось восемнадцать к тому времени, — возразил Флинн. — Не думаешь, что должна отпустить ее?

— Не думаю, — улыбнулась Омбрель. — Но мне интересно другое. Что ты собираешься делать теперь?

Он плотно сжал губы и прищурился. Плохой вопрос. Ответить на него означало подписать себе приговор — Флинн знал, что становление божеством вовсе не делает его бессмертным. И, что важнее, ведьма и так должна была понимать его намерения.

Он попытался угомонить свою злость, закопать ее обратно, да поглубже, однако та рвалась наружу, невзирая на доводы логики. Призрачный туман сам потянулся от пола у его ног к Омбрель тонкими линиями. Одна из этих линий уплотнилась и ринулась к шее ведьмы, но вдруг остановилась на расстоянии нескольких сантиметров от нее.

Омбрель даже пальцем не пошевелила, продолжая сидеть неподвижно.

— Ты же не думал, что это будет так просто?

Он невольно нахмурился. Туман развеялся, и в движение пришли вещи в комнате. Книга, бутылочки и ваза с печеньем на столе, горшки с растениями — все поднялось в воздух. И вот тогда на лице Омбрель мелькнул испуг; она поднялась со своего места, упершись ладонями о стол.

— Только попробуй, паршивец!

Флинн улыбнулся. В следующий миг все предметы разом полетели в сторону ведьмы, но остановились, не добравшись до цели. Он надавил и окончательно потерял контроль над способностью: вещи посыпались вниз с грохотом бьющейся керамики и стекла. Кабинет наполнился едкой вонью, перемешанной с запахом земли.

Ну, вот и все.

Он вздохнуть не успел, как его резко оттолкнуло назад вместе со стулом. Спина и голова взорвались острой болью, а затем на какое-то время все померкло.

Придя в сознание, он обнаружил себя на полу, привалившимся к противоположной от стола стене. По ногам и рукам ползли стебли и корни, больно стягивая кожу даже сквозь куртку Бертрама и черные джинсы. Флинн зашипел, стараясь не закричать и поднять голову, чтобы по крайней мере посмотреть ведьме в глаза перед смертью, однако тело упорно не слушалось. Все, что он мог видеть, — это обтянутые колготками ноги старухи в старомодных белых туфлях.

— Никогда, — процедила старуха, — никогда не трогай моих растений.

Что-то резко ударило по щеке с такой силой, что голова дернулась в сторону. Стебли туже стянули конечности, лицо горело, а из легких будто выбили весь воздух, и ему едва удавалось сделать вдох.

Флинн хотел призвать призрачный туман, но нашел всего одну слабую ниточку магии. Почти пересохший ручеек, в который едва поступала вода, хотя еще минуту назад он чувствовал себя самым могущественным из живущих на земле.

Разве магия божеств не бесконечна?

— Теперь понимаешь? — раздался над ним голос Омбрель. — Ты не можешь навредить мне — это закон ведьминского гнезда. А вот я могу оборвать твою жизнь, когда захочу. И если ты еще хоть раз попробуешь испортить мои вещи, легким избиением не отделаешься. Ты понял? Ведьмы убивают и за меньшее. — Она легонько пнула его в ботинок. — Давай уже, посмотри на меня.

Еще одно усилие, и Флинну наконец удалось приподнять голову. Глаза чуть не закатились назад, и все же он смог сфокусировать взгляд на Омбрель.

— Ты паршивец без морали и смысла жизни, — продолжила она, вперившись в него холодными глазами с бледной радужкой. — Но знаешь, что я заметила? Удача часто сопровождает таких идиотов, как ты. Поэтому сегодня тебя отведут в отдельную комнату и дадут отдохнуть. Сортир и душевая имеются, еду принесет служанка. Будешь отдыхать как король, потому что я могу быть милостивой даже к таким отбросам. Но не бесплатно, конечно. Когда сможешь держать тело в вертикальном положении — мы встретимся снова и договоримся о сделке.

До него с трудом доходил смысл слов, мысли путались. Боль от стеблей притупилась — она больше не вызывала желания вскрикнуть, но вытягивала оставшиеся крохи энергии.

— Подумай хорошенько. Нам с тобой лучше дружить, чем враждовать. Если будешь хорошим мальчиком и согласишься на мои условия — выйдешь отсюда на свободу вместе со своей Джун, когда закончишь работу. Ты меня слышишь? — она раздраженно вздохнула. — Ну хоть моргни.

Веки Флинна послушно опустились. Однако он так и не смог снова открыть глаза.

***

Все произнесенное в кабинете всплыло в памяти гораздо позже, когда он проснулся в незнакомой комнате и часами лежал в постели с удивительно мягким матрасом, не двигаясь. Разглядывание белого потолка с хрустальной люстрой, темно-серых обоев и входной двери стало его единственным развлечением. Впрочем, ни на что большее сил все равно не было.

Если верить словам милой светловолосой девушки по имени Грета, он проспал двое суток. Всю одежду с него сняли и выбросили, включая куртку Бертрама — от этой новости Флинн только стиснул зубы, ощущая, как из глубин изможденного тела поднимается злость. Наручные часы тоже исчезли. Взамен старых вещей ему выдали новые черные штаны и рубашку, на удивление хорошо подходящие ему по размеру, будто сшитые на заказ.

На немой вопрос «какого хамарта?» Грета ответила, что в особняке запрещен пластик и синтетика; средства связи также были непозволительны. К счастью, хотя бы телефон Флинн с собой не брал, но едва ли это могло утешить.

Еще два дня он лежал пластом, постепенно приходя в себя и временами сползая с кровати, чтобы добраться до туалета или еды. Иногда Флинн прислушивался к магии в своем теле и замечал, что она восстанавливается сама по себе, как и физические силы.

Значит, все-таки божество? Сюр, да и только.

К пятому дню он чувствовал себя вполне неплохо и мог более отстраненно оценить все произошедшее. Одно стало ясно совершенно точно — это ведьминское гнездо старое. Омбрель ему не убить. Он должен был догадаться об этом, еще когда старуха надменно провозгласила, что является ведьмой в пятом поколении.

Значит, из вариантов спасения оставалась только сделка с Хозяйкой.

Гнев слегка притих, хотя Флинн и не был уверен, что тот не разгорится опять. В любом случае он твердо решил не предпринимать спонтанных действий.

— Учись на своих ошибках, Бугимен, — говорил учитель, до боли надавливая пальцем ему на висок. Имя после одного инцидента он не использовал принципиально, придумав ему кличку. — Не играйся с людьми. Не пугай будущих клиентов. Всегда думай, прежде чем действовать.

И Флинн стал думать. Он пришел сюда, чтобы спасти Джун, а значит, должен засунуть пустую ненависть куда подальше и выслушать условия сделки. Что бы ни попросила ведьма — нужно согласиться, как минимум чтобы выиграть время.

Омбрель вызвала его к себе на шестой день.

Она сидела за столом в точно таком же платье и точно такой же позе, как и в день их первой встречи. Можно было подумать, будто бы она и вовсе никуда не уходила, разве что пересадила растения в новые горшки. Флинн молча уселся напротив и на этот раз удержался от того, чтобы закинуть ноги на стол.

Он даже побрился перед встречей! Не ради старухи, конечно, а для собственного комфорта, но ей знать такие нюансы было необязательно. Пусть думает, что он паинька — из кожи вон лезет, чтобы понравиться.

— Ну что? Как себя чувствуешь? — добродушно спросила Омбрель.

— Твоими молитвами.

Стоило открыть рот, как привычная ухмылка сама наползла на лицо, а в голос вернулась насмешка. Вот тебе и «паинька».

— Все еще отказываешься уважительно общаться?

— Предположим, я начну называть вас «мисс Бревари». Это как-то поможет мне выбраться отсюда?

— Это поможет мне не убить тебя в приступе раздражения, — ответила ведьма. — Печенье?

Она кивнула на вазочку. Флинн молча взглянул на угощение и снова сфокусировался на Омбрель.

— Я бы предпочел поскорее перейти к делу.

— Славно. Итак, как я и говорила, ты необычайно удачлив. Другого нахала на твоем месте я бы уже убила и похоронила в склепе под домом.

— Вы хороните своих жертв? — ахнул Флинн. — Как благородно. Я приятно удивлен.

— Не паясничай. К сожалению, в последние месяцы в моем особняке завелась одна проблема. И мне нужно, чтобы ты от этой проблемы избавился. — Она откинулась на высокую спинку кресла. — Если быть точнее, одна из девушек спряталась в глубине дома и начала убивать других работников. К этому моменту погибло трое, и я бы не хотела, чтобы это число возросло. В конце концов, мне нужны функционирующие слуги, а не запуганные до смерти.

Омбрель достала из ящика стола небольшое прямоугольное фото из тех, какие делали в профессиональных ателье, и протянула ему. С портрета взирала молодая девушка примерно его возраста: длинные черные волосы, лисий взгляд, смуглая кожа. Она совсем не походила на кровожадную убийцу, но ведь так всегда и бывает, верно?

— То есть мало того, что я заперт в твоем гнезде, я еще и заперт в нем вместе с сумасшедшей маньячкой? — вслух подытожил Флинн. — Чудесно. Но я не заказной киллер.

— Я и не прошу ее убивать. Даже более того, я запрещаю тебе это делать. Твоя задача – поймать и притащить ко мне девчонку живой, а уж что делать дальше, я решу сама.

Он помолчал, разглядывая фотографию.

— Ну хорошо. Я могу взяться за это. Но где гарантия, что ты… что вы, мисс Бревари, в самом деле отпустите меня вместе с Джун, когда работа будет сделана?

— У тебя ее нет, — отрезала Омбрель. — Но и выбор небольшой. Ты можешь поверить мне и притащить в этот кабинет убийцу, тем самым обеспечив безопасность всем в пределах гнезда. А можешь ничего не делать и остаться здесь на веки вечные, пока эта девушка не доберется до тебя первой.

— Бывали в моей жизни выборы и получше, — мрачно отозвался он.

— Поверь, это в твоих же интересах.

Ведьма вздохнула, устремив взгляд в окно, за которым начался дождь. Флинн начал замечать на ее морщинистом лице явные признаки усталости. Похоже, девушка и впрямь стала для нее серьезной проблемой.

Впрочем, вряд ли Омбрель жалела самих слуг. Несколько лет назад, прошаривая техносеть в поисках ответов на свои вопросы, Флинн узнал, что ведьминские гнезда буквально существовали за счет притока живых людей. Слуги были необходимы не только для того, чтобы выполнять прихоти Хозяйки. Без определенного количества пленников гнездо умирало и заодно убивало всех, кто был с ним связан.

Возможно, та девушка считала, что, уничтожив часть слуг, сможет развалить гнездо и вырваться на свободу. В таком случае это был крайне сомнительный план, заранее обреченный на провал, потому как в конечном итоге ее тоже ждала смерть.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь постукиванием капель по стеклу, тиканьем настенных часов и шумом ветра, играющего с пожелтевшей листвой за окном. Флинн гипнотизировал фотографию, собираясь с мыслями.

— Так значит, я должен бегать по дому в поисках этой девушки, — задумчиво начал он, но Омбрель перебила его.

— Бегать необязательно. Иногда по ночам она выбирается на кухню за едой. Во всем остальном доме питаться нечем.

— Почему тогда не поставить на кухне постоянную охрану?

— Я и поставлю. Тебя.

Флинн склонил голову набок. Что-то в этом ответе ему не понравилось. Ведьма явно чего-то недоговаривала, но насколько серьезно это «что-то» аукнется ему в будущем?

— Разве не проще обойти все комнаты в доме? — спросил он, чуть помолчав.

Омбрель посмотрела на него как на безнадежного дурачка.

— Можешь попробовать, — снисходительно ответила она. — Но на твоем месте я бы не тратила времени. Дом огромный. Он был возведен более сотни лет назад другими ведьмами в моем роду и с тех пор увеличился в несколько раз. Все работники обитают в восточной части, поближе к выходу и ко мне, но даже эта часть достаточно большая, чтобы в ней заблудиться. Западная же прожует тебя и не подавится. И я не думаю, что девчонка обитает там.

То, что обойти дом за одни сутки явно не представляется возможным, Флинн понял еще в самом начале, едва пересек ворота. Поэтому идея с засадой на кухне звучала вполне здраво, однако он все равно решил, что попытается хорошенько изучить хотя бы восточную часть особняка. Ориентироваться в пространстве лишним не будет.

— Как ее зовут?

— Каффа.

— Есть еще что-то, что я должен знать?

Омбрель пристально посмотрела на него, но по выражению лица решительно ничего нельзя было сказать о ее мыслях и даже эмоциях. Она вновь выдвинула ящик и вытащила оттуда нечто, похожее на маленький зонтик-соцветие из невзрачных цветов с зелеными лепестками и почти не контрастирующей с ними бледно-желтой сердцевиной.

Флинн взглянул на протянутое соцветие с сомнением, но все же принял его, подцепив двумя пальцами с бледной морщинистой ладони.

— Всегда носи его с собой, он поможет тебе поймать Каффу, — произнесла ведьма. — Как окажешься рядом с ней — просто щелкни по цветам пальцем, прежде чем нападать. Это все, что от тебя требуется. А теперь иди. Дворецкий проводит тебя в новую комнату, она как раз рядом с кухней. Для удобства.

Сказав это, Омбрель повернулась к одному из восседающих на ее столе ботанических чудовищ и мгновенно потеряла к Флинну интерес. Он с рассеянным скепсисом покрутил в пальцах соцветие, вдыхая едва ощутимый медовый аромат, а затем поместил его в нагрудный карман вместе с фотографией.

Итог разговора его совершенно не удовлетворил. Задание выглядело не таким уж и сложным: спрячься на кухне ночью, дождись Каффы, щелкни по цветочку, затем схвати ее и притащи к ведьме. Но если бы это действительно было так легко, почему Омбрель не справилась с проблемой сама?

Он поднялся со стула и направился к выходу, ожидая увидеть там все тот же безэмоциональный рыжий шкаф в лице охранника, однако в дверном проеме показался совсем другой человек. Флинн остановился, вглядываясь в смутно знакомое вытянутое лицо. Приличный костюм, светло-каштановые, зачесанные назад волосы, острые скулы, высокий лоб…

— Адони? — вырвалось у него. — Адони Граймс?

Старый знакомый, пропавший со всех радаров три года назад, выглядел совершенно не таким, каким Флинн его запомнил. Подстриженный, побритый, трезвый. В этом новом Адони не было ни намека на того парня из прошлого — несчастного и одержимого плотскими утехами. Парня, который постоянно тянулся к бутылке и чему похуже, который в слезах умолял купить у него прах собственного пса.

Флинна передернуло от воспоминаний. Он не просто так хвастался отменной памятью на лица, но все равно с трудом смог узнать в дворецком бывшего приятеля.

Адони смущенно улыбнулся, однако удивленным не выглядел.

— Давно не виделись, Флинн, — он слегка поклонился, согнув руку в локте. — Я провожу тебя в новую комнату.

Глава 4. Бесконечные коридоры

Флинн шел за Адони по длинному коридору словно в полутрансе. Мысли беспокойно метались в черепной коробке, и, сколько он ни пытался запомнить дорогу от кабинета Омбрель к своей комнате, ничего не выходило. Во многом отвлекало присутствие дворецкого — вопросы так и норовили посыпаться градом, — однако, даже будь он один, распознать свое местоположение оказалось бы непростой задачей.

Бездушные, длинные коридоры с одинаковыми красными обоями, канделябрами на стенах и устилающими пол коврами ничем не отличались друг от друга. В них не было мебели или картин, совсем ничего. Лишь иногда встречались круглые настенные часы в черной оправе, но и те являлись точными копиями друг друга.

Сколько поворотов они уже прошли? Два или три?

Адони остановился у высокой арки — долгожданной перемены в декоре — и наконец обернулся к нему. На лице с вежливой полуулыбкой эмоций было не больше, чем у самой Омбрель, но он всегда был таким.

— Вот здесь кухня, — Адони кивнул в сторону прохода, разрывающего однотипную красную стену, а затем приотворил узкую дверь из темного дерева в двух шагах от него. — А здесь твоя комната. Она не слишком уютная, должен признать.

Он сказал это с такой интонацией, будто заранее извинялся, и Флинн вскоре понял, почему.

Новая комната оказалась гораздо меньше предыдущей. Внутри помещались разве что узкая кровать, поставленный к ней впритык небольшой письменный столик и совершенно неуместный высокий платяной шкаф, занимающий треть всего пространства.

Благодаря темному дереву и отсутствию окон помещение больше походило на кладовку. А может, именно ею оно и было когда-то. Флинна, впрочем, все устраивало.

Он подождал, пока Адони зайдет в комнату следом, и закрыл дверь, приваливаясь к ней спиной. Всего на миг комната погрузилась в полную темноту, а затем свечи в канделябре на столе вспыхнули, худо-бедно освещая помещение.

— А теперь рассказывай, — безапелляционно произнес он.

Адони поджал губы и качнул головой, будто заранее ожидая, что разговор их ждет крайне бессмысленный.

— Что именно тебя интересует? Как я попал в ведьминское гнездо?

Он усмехнулся, и эту усмешку Флинн узнал. Именно ее он видел каждый раз, когда бросал едкий комментарий о стиле жизни Адони, прежде чем налить ему новую стопку.

— Я сам толком не понял, — он начал отвечать на собственный вопрос. — Может быть, потому что был пьян. Я шел из борделя, как обычно, и, видимо, заблудился, не знаю… Помню только, как передо мной открылись ворота и впереди появился жуткий дом. Ну а затем… госпожа Бревари заставила меня учиться. Под страхом пыток я завязал с алкоголем, начал следить за собой, прошел обучение на дворецкого у предыдущего слуги в этой роли — он умер два года назад — и… жизнь стала лучше.

Адони кивнул сам себе, прежде чем взглянуть на Флинна, и добавил:

— Надеюсь, ты не рассердишься на мои слова.

— Почему я должен рассердиться? — Фраза вышла слегка глумливой, хотя он не планировал вкладывать в нее такие интонации.

— Потому что я помню историю Чарльза и Мэллори.

Флинн удивленно хмыкнул, надеясь, что его лицо при этом не изменилось. Слышать их имена, произнесенные вслух кем-то другим, казалось таким же сюрреалистичным, как и все, что происходило в этом особняке.

— У тебя хорошая память. Но я не истеричка, чтобы обижаться на улучшение твоей жизни в подобном месте. Я рад, если тебе лучше, — криво, но вполне искренне улыбнулся он. — А то в борделе уже начинали заканчиваться шлюхи, способные тебя порадовать.

Адони рассмеялся.

— Как грубо! Ты бы никогда не сказал этого им в лицо.

— Еще как сказал бы. И говорил. Анита однажды пригрозила разбить все бутылки в баре, если я не извинюсь, а потом избила меня шваброй. Вполне заслуженно, впрочем.

— Всего лишь шваброй? Тебе повезло… Так ты все еще работаешь барменом?

Флинн покачал головой.

— Уволился месяца через два после того, как ты пропал. Бертрам наконец-то принял меня как некроманта на полную ставку, — ухмыльнулся он.

— Тогда поздравляю с повышением. Как там Бертрам?

— Мертв.

Слово прозвучало слишком резко; Флинн и сам чуть было не смутился последовавшей за ним тишины и кашлянул.

— Его нашли на кладбище, лежал среди могил. Сердце остановилось, — он пожал плечами и, не сумев быстро придумать подходящей черной шутки, поспешил перевести тему: — Скажи лучше вот что. Ты можешь отвести меня к Джун Кальвесра? Я все-таки ее спасать сюда пришел, неплохо было бы познакомиться.

— Ах да, я слышал об этом. Да, конечно, — Адони рассеянно поправил свой галстук. — Я попрошу ее прийти в кухню, подождешь там?

— Заметано.

Флинн радостно осклабился и освободил проход, но Адони не спешил возвращаться в коридор. Помявшись на месте и кинув опасливый взгляд в сторону закрытой двери, он нервно выдохнул и заговорил снова:

— Слушай, Флинн. Госпожа Бревари заключила с тобой сделку, верно?

Он лениво кивнул и прищурился, ожидая, что последует дальше.

— Не верь всему, что она говорит, — Адони понизил голос почти до шепота. — Это задание по ловле убийцы… будь осторожнее, не спеши с ним, ладно? Знаю, ведьма пообещала тебе свободу и ты, наверное, хочешь поскорее выбраться обратно. Но я бы не хотел, чтобы ты умер. Поэтому советую по старой друж… по старому знакомству, — поправился он. — Изучи для начала Восточное Крыло.

— Я так и собирался сделать, — Флинн сунул руки в карманы брюк. — Но, может, расскажешь мне, чего конкретно я должен бояться? В чем подвох?

Адони опять покосился на дверь, в глазах появилось нечто вроде сожаления.

— Я больше ничего не могу сказать, — выдавил из себя он. — Не сейчас. Но, может быть, позже. Я… я пойду приведу Джун. Подожди на кухне.

И он стремительно покинул комнату. Флинн хмуро посмотрел ему вслед, раздумывая об услышанном.

«Не верь всему, что она говорит».

Эта мысль и так уже назойливым предчувствием билась внутри. Он достал из нагрудного кармана зеленое соцветие и покрутил в пальцах. Медовый аромат еле ощущался, но парадоксальным образом сразу привлекал к себе внимание.

И как этот цветочек должен помочь ему поймать Каффу?

Выдвинув ящик стола, Флинн спрятал в него соцветие, а затем и фотографию девушки. Раз уж он действительно стал божеством, магические подачки с неизвестными эффектами ему ни к чему. Он поймает ее сам, своими силами.

Из кухни доносились звуки бурлящей воды и гремящей посуды, источником которых оказалась высокая крупная женщина в длинном домашнем платье. Пена от моющего средства покрывала ее руки и оседала на светлых, убранных в пучок волосах.

Этот уголок дома оказался глотком свежего воздуха. Во всяком случае, здесь не было ни красных стен, ни растений, ни полной темноты благодаря небольшому окну. Лишь темное дерево походило на то же, из которого была сделана мебель в других комнатах.

— Добрый день, — мимолетом поздоровался Флинн, проходя мимо кухонного острова.

— Добрый, — бросила она, даже не взглянув в его сторону, и продолжила яростно оттирать что-то со дна огромной кастрюли. — Обед через час.

Он подошел к одному из двух гигантских холодильников и заглянул внутрь. На стенках, от которых без единой лампочки исходил свет, двигались встроенные шестеренки. Значит, Флинн был прав — электричества в доме не было. И холодильник, и плита, на которой бурлила вода в больших кастрюлях, были работающими на магии кибриалами. Сколько же денег Омбрель понадобилось отвалить за такое?

Прозрачные полки ломились от разного рода продуктов. Порывшись, Флинн узнал в них самую обычную еду вроде той, что продавали в магазине «Корнел», только все упаковки оказались бумажными, стеклянными или даже тканевыми.

Ах да, пластик ведь полностью запрещен. Интересно.

Флинн отыскал творожный сырок, захлопнул дверцу и открыл добытое сокровище, прислонившись ягодицами к кухонной тумбе.

— Если никто не может выйти из гнезда, как тогда в дом поставляют продукты? — спросил он, жуя.

— Доставка, — грубовато ответила кухарка.

Пара светлых прядей спадали на ее округлое лицо, заставляя то и дело встряхивать головой.

— И как же вы с ней связываетесь? Если в доме запрещена вся техника и нет электричества, а гнездо можно найти исключительно по благословению или зову самого особняка…

— У госпожи Бревари есть смартфон. Не знаю, как он работает, но она связывается через него со своим человеком. А до этого, раз в неделю, мы с остальными жителями собираемся вместе, — она запнулась на половине предложения, тяжело выдохнула и откинула белую от пены губку на край раковины, — и выбираем продукты, из которых я буду готовить.

— Как мило, — задумчиво протянул Флинн, доедая сырок. — Но ведь это столько еды! Как ее передают внутрь гнезда, если никто не может выйти за пределы ворот?

— Через ворота и передают, по пакету, — буркнула она, заливая кастрюлю водой. — Внутри створки есть еще одна незаметная створка, поменьше. Вот в нее пакеты и пихают. С той стороны барьер не работает. Тебе-то что до всего этого?

— Да так, праздное любопытство.

Женщина недружелюбно усмехнулась и кинула в его сторону колючий взгляд.

— Если надеешься сбежать из дома через курьера — и думать забудь. А впрочем, знаешь что? Можешь попробовать. Я лично буду только рада, если в доме станет на одного человека меньше. Хоть готовить так много не придется.

Пока она говорила, Флинн успел подойти к ней вплотную. Кухарка отшатнулась, но он всего лишь открыл дверцу под раковиной, выкинул в мусорное ведро фантик и лучезарно улыбнулся.

На вид ей было лет под сорок. Высокая, всего на пару сантиметров ниже его самого, но с формами; на смертельно бледном лице выделялись красные щеки.

— Меня зовут Флинн, — представился он.

— Жульетта.

— Джульетта?

— Жуль-ет-та.

— Так себе имя, — заметил он. — Могу я называть тебя Жуль? Или Йетта? Или…

Она со вздохом схватила со стола большой кухонный нож. Флинн моментально отстранился, выставив перед собой руки ладонями вперед.

— Воу! Настолько тебе не понравились мои прозвища?

— Жульетта. Я принимаю только полную форму своего имени, ясно тебе?

— Понял, понял.

— Теперь отойди, мне нужно домыть эту кастрюлю и вернуться к готовке.

Флинн отошел еще на шаг, продолжая внимательно следить за ее передвижениями. Кухарка выглядела уставшей и бледной, но отнюдь не запуганной. Впрочем, и Адони таких уж особенных признаков человека, трясущегося за свою жизнь, не проявлял.

А с другой стороны, что еще им делать? Не прятаться же по углам от страха.

— Знаешь, я мог бы помочь тебе, — произнес Флинн, положив руку на плечо Жульетты, однако тут же краем глаза заметил приближение Адони. — Но мне что-то не хочется. Может, в другой раз.

Он увернулся от неожиданно полетевшей в него губки для мытья посуды и рассмеялся, услышав отборную брань со стороны кухарки.

Адони, как и обещал, пришел не один. Рядом с ним солнечно улыбалась очаровательная блондинка в классической униформе горничной. На мгновение Флинн растерялся — он совсем не ожидал, что она будет такой. В больших голубых глазах так и читалось «я самое невинное создание во всем этом городе».

— Вижу, ты уже познакомился с Жульеттой. А это Джун, — представил ее Адони, и девушка тотчас же протянула ему открытую ладонь.

— Флинн Галлоуэй, — он мягко ответил на рукопожатие, продолжая изумленно таращиться. — Меня прислал твой отец. Так это тебя родная мать обменяла на пачку денег, отправив сюда?

— Флинн, — в тихом, вежливом голосе Адони скользнула едва заметная угроза.

— Я имею в виду, ты же похожа на ходячее солнышко, как она не поддалась твоим чарам?

Джун рассмеялась.

— Я тайно подрабатывала, танцуя стриптиз в клубе, — задорно сказала она. — Однажды мать прознала об этом и решила избавиться от позорища.

У него чуть не отвисла челюсть. Однако Джун улыбалась, и Флинн не сдержал ответной улыбки.

Ну конечно, не стоило удивляться. В тех кругах, где ему приходилось обитать когда-то, внешность зачастую не только была обманчивой, но еще и активно использовалась, чтобы обводить вокруг пальца простофиль вроде него.

— Мы с тобой точно найдем общий язык, — уверенно заявил Флинн. — И непременно выйдем отсюда, когда я закончу с заданием ведьмы.

— Да, Адони мне рассказал! — радостно воскликнула Джун. — Но… как ты познакомился с отцом? И что он предложил в обмен на мое возвращение? Это же очень опасно, я даже не представляю, сколько он мог заплатить.

— Он нашел меня в темном, страшном марторе посреди ночного кладбища, — Флинн приподнял руки и растопырил пальцы, как если бы запугивал маленького ребенка. — А если серьезно, твой отец — мой первый последователь. Вернее, станет им, когда я исполню это прошение. Деньгами он мне не платил.

В кухне воцарилось странное, напряженное молчание. Стихли даже звуки, которые издавала Жульетта, намывая кастрюлю.

— Что? — он изогнул бровь, заметив, как побледнела Джун и округлились глаза Адони. — Я опять что-то не то сказал?

— Первый последователь? То есть… последователь божества? — слабым голосом переспросила Джун.

— Ну да. Тридцать седьмого, если верить странному мужику-смотрителю, твоему отцу и стене пантеона в Храме Верховного. Вы оба, кстати, религиозны? Если так, то поздравляю, в вашей религии пополнение!

Абсурдное, неуместное пополнение, — он развеселился от этой мысли, однако никто из присутствующих в кухне настроя не разделил.

— Флинн, — Адони шагнул к нему, заглядывая в лицо. — Если это очередная из твоих шуток, то она не смешная. Ты… ты ведь не мог стать божеством.

— Каждый день себе об этом говорю, — Флинн дернул плечом, начиная чувствовать проступающее сквозь веселье раздражение от того, насколько серьезными выглядели эти двое. — Да и какая разница? Все, что должно вас волновать, — это смогу ли я одолеть убийцу, которая живет с вами под одной крышей и уже кокнула троих. Или меня в чем-то дезинформировали?

За спиной брякнула брошенная в раковину кастрюля, а затем послышался звук вновь включаемой воды.

— Божество или нет, а долго ты здесь не продержишься, — сквозь зубы произнесла Жульетта. — Все новички в этом году умирают.

— Только новички?

— Не только, — робко подала голос Джун. — Первым был Дориан, он уже давно здесь жил. Потом мертвой нашли Серафину, она… — ее голос дрогнул, — она была новенькой, появилась здесь уже после меня и той девушки. А потом нашли Люсьена. Он был как ты — Омбрель тоже дала ему задание поймать убийцу, но уже на вторые сутки мы обнаружили его мертвым на кухне.

— Вот, значит, как, — протянул Флинн. — В таком случае это должно означать, что я следующий.

— Именно поэтому тебе нужно быть осторожнее, — резко сказал Адони. — А теперь давайте разойдемся, у нас еще много дел. Омбрель решила появиться на сегодняшнем обеде, нельзя допустить ошибок.

Услышав это, Джун засуетилась, и Флинн не стал больше их задерживать. Стащив еще пару сырков и небольшой ножичек, он ретировался из кухни, абсолютно не заинтересованный в том, как проходила подготовка к обеду. Тем более что сам он на нем появляться не собирался.

Пришло время исследовать дом.

***

Изучи Восточное Крыло. Спрячься на кухне ночью. Дождись Каффы и поймай ее. Флинн оказался прав — подвох таился в каждом из этих заданий.

Длинные, безмолвные коридоры тянулись в бесконечность. Он уже не помнил, сколько поворотов оставалось позади, и определить это не представлялось возможным. Одинаковые обои на стенах не имели ни единого изъяна или пятна, одинаковые ковры под ногами впитывали звуки шагов. Одинаковые белые свечи полыхали обездвиженным пламенем в одинаковых золотых канделябрах, а ничем не отличающиеся друг от друга темно-коричневые двери вели в пустые, одинаковые комнаты для гостей вроде той, в которой он восстанавливался после нападения на Омбрель.

Флинна не покидало ощущение, что дом действительно хочет сожрать его. Незаметно и мягко, постепенно усыпляя рассудок, пока ему не начнет казаться, что он на самом деле никуда не ушел и где-то за ближайшим поворотом вот-вот появится та самая кухня с грубой кухаркой.

Со слов Греты, которая ухаживала за ним в первые дни, Флинн знал, что в доме живет тринадцать человек, включая его, Омбрель и Каффу. Однако прогулка по одному только первому этажу отняла уже час, а он так никого и не встретил.

В абсолютной тишине было слышно собственное дыхание, и лишь иногда ему мерещилось (или не мерещилось?), будто где-то щелкал замок и скрипела дверь. Где-то совсем близко, просто обернись, и обнаружишь открытую комнату. Однако сколько бы он ни оборачивался, так и не смог найти источник звука.

Единственное, что не позволяло окончательно сойти с ума от вездесущего однообразия, — это легкие, не всегда уловимые сразу запахи. Он узнал флер жасмина в одном коридоре и более тяжелый аромат розы в другом, в то время как из прилегающих комнат тянуло то кислым лимоном, то лавандой, то еще чем-то, что он никак не мог определить из-за скудных познаний в ботанике.

Флинн упрямо двигался вперед, то и дело поглядывая на настенные часы — те появлялись на пути через каждые семь-десять канделябров. Он также останавливался время от времени, чтобы вырезать ножичком цифру в правом верхнем углу у некоторых дверей. Омбрель ясно дала понять, что за вандализм оторвет ему голову, но Флинн все равно рискнул. Ростом старуха была значительно ниже его и вряд ли заметила бы пару засечек так высоко на дверной коробке.

Он вырезал число сорок перед очередным перекрестком коридоров, повернул налево и с облегчением выдохнул. Проход заканчивался лестницей, ведущей и вверх, и вниз.

Подниматься на второй этаж, признаться, совершенно не хотелось, но Флинн заставил себя переставлять ноги, предварительно сделав новую засечку «01» в самом низу деревянной опоры перил.

Второй этаж умудрился его порадовать. Первое, что бросилось в глаза: по левую сторону коридора в этот раз оказались большие, во всю стену, окна, сквозь которые можно было видеть кусок чудовищного дома и часть сада с теплицей, в которой мелькала темная фигура. Еще один слуга? Флинн не стал акцентировать на нем свое внимание и отправился дальше.

Эмоциональные силы, истощенные лабиринтом первого этажа, начали восстанавливаться. Он заметил изменившийся, пусть и по-прежнему золотой узор на красных обоях, а также более тонкий ковер, сделал еще одну засечку на встретившейся двери, повернул направо на ближайшем повороте и замер.

Окон в этом коридоре не было, но слева, в нескольких шагах от него, всю стену от пола до потолка занимал начерченный прямо поверх обоев символ. Цветок? Флинн пробежался взглядом по черному стеблю без единого листка и остановился на большой, распахнутой «пасти».

Как же называлось это растение?.. Он пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить. Хищный цветок, поедающий насекомых… Мухоловка?

Он коснулся черной краски, не вполне отдавая себе отчет в том, что делает, и почти сразу отдернул руку. Однако ничего не произошло, символ продолжал оставаться всего лишь символом.

Остаток прогулки прошел без новых открытий — Флинн нашел еще один такой символ и две лестницы, добравшись аж до четвертого этажа, после чего предпочел вернуться в кухню. Он боялся заблудиться и пропасть в коридорах на целые сутки, однако дорога обратно оказалась отчего-то в несколько раз быстрее.

Ужин Флинн пропустил так же, как и обед, не горя желанием лишний раз пересекаться с Омбрель, а затем всю ночь не смыкал глаз на кухне в полной темноте. Однако Каффа так и не появилась.

Не появилась она и на следующую ночь, и ночью после. Флинн успел обойти все Восточное Крыло, познакомиться с молодым портным Терри и еще одной горничной по имени Брун, несколько раз переговорить с Джун и замкнувшимся в себе Адони, получить поварешкой по лбу от Жульетты и обнаружить, что его магия в гнезде не бесконечна.

После каждого использования ее становилось меньше, как и раньше, когда Флинн был обычным некромантом и никто не тыкал ему в лицо словом «божество». Разница заключалась в том, что с течением времени магия постепенно восстанавливалась сама, как если бы он пришел на место подпитки.

— Божества, как и маги, тоже получают силу из Источников, — объяснял ему неожиданно просвещенный Адони, раскладывая тарелки на столе перед ужином, который Флинн снова собирался пропустить. — Ты не чувствовал изменений в силе, потому что она пополнялась от них даже на большом расстоянии. Но гнездо стоит на проклятом Источнике, он извращен темной магией и работает своего рода блоком от остального мира. Магия все равно стремится к тебе из других мест, но ей сложнее преодолевать этот барьер, поэтому восполнение происходит медленнее.

Когда Адони так ловко раскладывал столовые приборы в хитром порядке, он казался собранным и спокойным. И все же от Флинна не укрылось, что в общем и целом выглядел он с каждым днем все мрачнее, а в ответ на попытки узнать, в чем дело, всячески уходил от ответа.

— Просто будь осторожнее, — повторял он как попугай.

Флинн не хотел быть осторожнее. Затянувшееся ожидание начинало действовать на нервы, и он куда сильнее желал, чтобы что-то наконец произошло. Что угодно!

На четвертую ночь он лег спать прямо на кухне. В последние дни толком отдохнуть никак не удавалось, а бессмысленно проведенное время на посту выматывало скукой даже с зажженными свечами и книжками, которыми поделилась Джун. Поэтому мучить себя, стараясь держать глаза открытыми до самого утра, он больше не собирался.

Кинув одеяло прямо на пол у холодильника, Флинн лег на него и с наслаждением зевнул. Потом поднял руку, выставив указательный палец вверх, и тотчас же отовсюду к нему начал подступать призрачный туман. Он тянулся от пола тонкими линиями, рождаясь где-то под землей, и змеей обвивался вокруг его запястья, постепенно чернея, прежде чем начать расти во все стороны.

Спустя несколько секунд туман сформировал кольцо примерно восьми футов в диаметре и опустился на пол. Белый цвет вернулся, но даже так круг оставался почти незаметен в темноте кухни. Флинн опустил руку и сразу же уснул.

Когда пришло время, туман разбудил его.

Он открыл глаза, мгновенно собираясь и прислушиваясь. Лунный свет, проникающий через окно, равнодушно освещал кусок одеяла, деревянный пол и центральную тумбу. Сначала могло показаться, что в кухне никого не было, пока неподалеку не раздался тихий скрип половиц. Флинн очень медленно поднялся на ноги, повернул голову и встретился взглядом с темноволосой девушкой, вышедшей из арки.

Точь-в-точь такая же, как на фотографии, она встревоженно уставилась на него, сжимая в руке изогнутый клинок и тканевой мешок. Он приподнял одну бровь, ожидая, что же она собирается делать дальше.

— Привет, Каффа, — поздоровался Флинн.

Еще секунду она медлила, больше похожая на кролика, замершего в свете фар, чем на безжалостную убийцу. Потом резко дернула рукой; мешок упал на пол, а в сторону Флинна полетел светло-серый порошок, осыпая его с ног до головы.

Что за?!

Призрачный туман заклубился под ногами, готовый броситься на противника, но вдруг замер вместе с ним. Он понял, чем она осыпала его.

На губах Каффы заиграла улыбка победителя, и нападать снова она не торопилась. Флинн взъерошил волосы, стряхивая порошок с головы, и поднес руку к глазам, разглядывая мелкие серые частицы в бледном свете.

— Это что, прах?

— Да, куриный, — самодовольно ответила она.

Стоило ему посмотреть на нее, как улыбка Каффы погасла и на лицо вернулась встревоженность.

— Но почему он не действует? Ты должен был уже отрубиться и спать.

Он усмехнулся. Куриный прах для усыпления? Серьезно? Подобный трюк существовал всего в одном направлении магии и даже там встречался довольно редко.

Жаль, что это ничего не меняло.

— Может, потому что я божество? — невинно спросил Флинн. Призрачный туман вокруг него вновь зашевелился, словно живой организм. — А теперь, пожалуйста, не сопротивляйся.

Не нужно было насылать туман, чтобы выбить нож — тот попросту вырвался из ее пальцев и отлетел в сторону. Достаточно далеко, чтобы у нее не было времени вернуть оружие. Однако это все, что он успел сделать. Каффа рванула вперед и толкнула его в грудь, да так сильно, что он налетел спиной на холодильник.

— Ах ты…

Флинн не успел договорить; она накрыла ему рот ладонью, продолжая вдавливать в белую дверцу. Он собирался скинуть ее руку, но неожиданно понял, что не может пошевелить и пальцем. На языке появился привкус чего-то горелого, тело больше не слушалось, а силы стремительно угасали. Он почувствовал себя так же, как тогда в кабинете Омбрель.

Должно быть, ужас осознания отразился на его лице, потому что напряжение во взгляде Каффы сменилось ликованием.

— Вот так, — произнесла она, облегченно улыбаясь. — Засыпай, ну давай же.

Флинн сделал еще одну попытку призвать туман или оттолкнуть ее, но волна бессилия захлестнула его с головой и утащила во тьму.

Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем реальность наконец начала просачиваться в его разум. Сначала звуками: шагами, шуршанием, скрипом дерева. Затем стали появляться телесные ощущения. Заведенные за спину руки больно упирались во что-то твердое в районе локтей; запястья, грудь и щиколотки крепко стянуло. Шеи нерешительно касались чьи-то пальцы.

Его подташнивало, но сила возвращалась в тело куда быстрее, чем он ожидал. Флинн прислушался к себе: в отличие от прошлого раза, магия продолжала течь под кожей равномерным потоком. Он осторожно открыл глаза.

И тут же судорожно втянул носом воздух. Укрытый красным ковром центр незнакомой комнаты побелел от рассыпанных по нему куриных костей — они окружали стул, к которому его привязали жесткими, колючими веревками. Над ухом раздался нервный вздох, длинные мягкие волосы коснулись щеки.

А затем она поднесла к его горлу изогнутый нож.

Глава 5. Жертвоприношение

Он невольно дернулся и тут же замер, не желая случайно приблизить собственную смерть. Магия вспыхнула в крови, аура вокруг затрепетала; Флинн мысленно схватился за нож, но не спешил отбрасывать его в сторону. В этот раз он собирался быть осторожнее и не провоцировать драки.

Во всяком случае, пока он связан.

— Каффа? Эй, — тихо позвал Флинн. — Давай поговорим?

Лезвие дрогнуло, но отстранилось от шеи, позволяя вздохнуть с облегчением. Следом перед ним появилось лицо Каффы: она свесилась через его плечо и, полная ужаса, уставилась на него как на чудовище. Будто это он ее связал и посадил в центр ритуального круга, а не наоборот.

— Хамарт койм перрас, — тихо выругалась она, прежде чем обойти его по кругу и встать напротив.

Флинн наконец-то смог оглядеть ее с ног до головы: черное платье с длинными рукавами, выражение искренней паники на симпатичном лице, нож… Если Каффа ничего не прятала в двух небольших карманах своей юбки, то последний был сейчас его главной проблемой. Он и веревки.

— Какого… а я использовала всю кору, вот же хамарт нотхора! — с досадой бормотала себе под нос Каффа, оглядываясь вокруг.

Флинн сглотнул. Что ж, по крайней мере лезвие на время перестало угрожать его шее. Он развеял невидимое щупальце ауры, державшее нож, чтобы сконцентрироваться на другой магии.

Призрачный туман потянулся от ножек стула вверх тонкими струйками. Флинн знал, что тот почернеет, когда окажется слишком близко к его телу — маленькое наказание за эксперименты с магией в прошлом, — но, учитывая черную одежду, это было даже к лучшему.

Тумана хватит, чтобы развязать узлы. Он проникнет между веревками и ослабит их, однако на это уйдет время, а значит, Флинну снова необходимо его выиграть.

— Кору? Какую еще кору? — как бы между прочим поинтересовался он.

Каффа резко выпрямила руку, направляя на него свое оружие.

— Тихо! Не мешай мне. Лучше… лучше закрой глаза, — она приблизилась и медленно поднесла нож к его горлу. — Нет, так не пойдет.

Он не успел ни заново испугаться, ни испытать иллюзорной надежды. Лезвие опустилось от шеи к груди и застыло чуть ниже ключиц. Руки у Каффы дрожали.

Не дергаться. Не паниковать.

Флинн изобразил на лице злую усмешку.

— В первый раз, что ли? — беспечно спросил он. — Я думал, ты уже не одного человека на тот свет отправила.

— Не одного, — полушепотом согласилась она. — Но я никогда не убивала вот так. Обычно они или спят, или дерутся.

Какой любопытный разброс условий. Флинн направил больше энергии в туман, который скользнул к его щиколоткам, запястьям и торсу, чтобы скрыться между веревками и отыскать узлы.

— Вот оно что. Тогда как тебе такое предложение: ты не убиваешь меня, а развязываешь, и мы мирно, как взрослые законопослушные люди, обсуждаем эту маленькую неурядицу. Что скажешь? Если ничего не получится, ты сможешь продолжить свой очаровательный ритуал. Я даже готов притвориться спящим.

— Зубы мне заговариваешь? Не годится, — Каффа мотнула головой, глядя в точку на его груди, но избегая смотреть в лицо. — Все вы так говорите, а потом… Нет уж, я больше не поведусь на это. Я убью тебя прежде, чем это сделают со мной. Ты ведь божество, так? Если я принесу тебя в жертву — это решит мою проблему. Даже две проблемы. Да. Так надо.

Флинн слушал ее вполуха, стараясь не упускать из внимания тонкие линии тумана. Веревки ослабели, в онемевших запястьях и ногах закололо. Оставалось совсем немного.

Каффа снова зашла ему за спину, заставив сердце подпрыгнуть от паники. Он успеет, успеет, успеет. Лезвие ножа уперлось в кожу на груди.

— Dono mortis dono miraculi terrastris permut, — пробормотала она ему в ухо. Голос стал грубее, решительнее. — Nomine ossium…

— Terrestris permuto, — выпалил Флинн.

— Заткнись.

— Ты сделала ошибку. Там Э вместо А, и глагол заканчивается на О. Permuto.

Она помолчала. Раздраженно выдохнула.

— Я просто торопилась.

— Ну зачем же так, я никуда не убегу, — сладким голосом пропел Флинн, чувствуя, как с запястий и щиколоток начинают соскальзывать проклятые веревки. — Не торопись. Говори с выражением. Так на что ты там меня обмениваешь?

— Замолчи, замолчи! Dono mortis dono miraculi terrestris permuto, — повторила она уже быстрее. — Nomine ossium...

— …et permutationis, numen flumini offero. Верно?

— Мне нужен кляп.

— Да ладно, можешь продолжать болтать, я не против.

— Для тебя.

Каффа отошла от стула куда-то вглубь комнаты. Флинн воспользовался этим, чтобы осторожно подвигать руками: веревки окончательно упали с запястий, и ему ничего не стоило выпутаться из оставшихся.

Он оглянулся на Каффу — она рылась в какой-то коробке, стоящей на укрытом длинной темной скатертью столе, и так нервничала, что даже не услышала, как он поднялся со стула. Чем бы ни была та самая «кора», которую на нем использовали, магию она не тронула, и на этот раз Флинн чувствовал себя сильнее, чем когда-либо за все время, проведенное в ведьминском гнезде.

Туман заклубился под ногами, когда он сделал первый шаг в ее сторону. Каффа замерла, склонившись над коробкой.

Еще шаг. И еще один.

Под ногой Флинна хрустнула куриная косточка. Будто разбуженная этим звуком, Каффа резко развернулась и швырнула ему в лицо темно-зеленую ткань, а затем бросилась бежать. Однако не успела преодолеть и двух метров: туман схватил ее, обвиваясь вокруг тела, рук и ног белыми нитями. Она упала на красный ковер и завалилась на бок.

— И это все? — со смешком спросил Флинн, подходя ближе и садясь рядом с ней на корточки. — Честно говоря, я был готов к большему. Куриный прах, кости, темная магия обмена… — он немного помедлил. — Ты ведь училась у Бертрама?

Каффа кое-как умудрилась принять сидячее положение. Услышав вопрос, она оставила попытки вырваться из призрачного тумана и вскинула голову.

— Ты тоже? — в ее голосе мелькнуло искреннее изумление.

— Да. Я даже живу в его доме. И как тебя угораздило опуститься до жертвоприношений, а? Бертрам учил темной магии, чтобы мы знали, как она работает, но даже он не стал бы…

— Бертрам может идти в задницу, — зло перебила его Каффа. — И не тебе говорить, что он стал и не стал бы делать.

— Как грубо. Ты хоть знаешь, что он уже год как мертв?

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг замешкалась. Взгляд метнулся от его лица куда-то в район ключиц и обратно.

— Знаю, — глухо ответила она наконец. — Это я и убила его.

Флинну показалось, что он покачнулся и должен был потерять равновесие, но этого так и не произошло. Еще пару мгновений он сидел неподвижно, смотря на нее и толком не понимая, что это такое он сейчас услышал.

— Повтори.

Каффа выпрямилась, насколько это было возможно, учитывая связанные конечности.

— Я сказала, что убила его. Год назад. Своими руками, — она сглотнула. — Хочешь узнать почему?

Время застыло. Флинн вспомнил ужас и горе, которые испытал, когда узнал о смерти учителя. Его нашли на кладбище, сердце остановилось. Бертраму вот-вот должно было исполниться шестьдесят, и Флинн верил, что тот мог бы прожить гораздо дольше, если бы не налегал на выпивку…

Выходит, это было убийство?

— Почему? — спросил он охрипшим голосом. — И как именно?

Могла ли Каффа врать ему, чтобы оттянуть момент? Пожалуй, да. В конце концов, Бертрам был одним из лучших некромантов, профессионалом своего дела. Как он мог умереть из-за девчонки, которая еле держала нож в руках и путала слова заклинания?

Стоило отмахнуться и не поверить ей. Однако то, с какой холодной, спокойной ненавистью она говорила…

— Развяжи меня. Тогда я скажу тебе.

Флинн саркастично усмехнулся, отвел взгляд и только теперь обнаружил перемены в комнате.

— Твою м…

В следующий миг на него обрушился град из куриных костей: он и не заметил, как те перестали формировать круг и поднялись в воздух. Косточки ударяли его по лицу, затылку и плечам, взлетали вверх и снова возвращались пулями. Флинн инстинктивно прикрылся руками, а потом спохватился и взглянул на Каффу.

Призрачного тумана больше не было. Она отвлекла его, и магия рассеялась.

Каффа бросилась вперед; лезвие опасно просвистело рядом с его шеей, но Флинн успел отклониться и перехватить ее руки. Нож вырвался из тонких пальцев, со звоном отлетев в сторону, однако она продолжала бороться и без него. Флинн увидел потянувшийся от ковра туман и почувствовал давление на шее, будто кто-то накинул на него удавку.

Очень плохо.

Он повалил Каффу на пол, схватил ее за горло и сжал пальцы.

— Отпусти, — выдавил Флинн, — тогда я отпущу тоже.

К его удивлению, это сработало — туман развеялся, давление ушло. Выполняя обещание, он убрал руку, но тут же перехватил ее запястья, пригвоздив к ковру. Каффа судорожно вдохнула, однако больше не сопротивлялась, лишь прожигала его полным злобы взглядом.

— Вот и хорошо. А теперь мы поговорим, — произнес он с фальшивой мягкостью, склоняясь над ней.

Где-то неподалеку, среди рассыпанных куриных костей, валялись веревки. Отсюда до них было не дотянуться, но если использовать магию…

Он почувствовал толчок снизу, и одновременно с этим Каффа резко дернула запястьями вниз и в стороны. Флинн завалился вперед; она же крепко обхватила его за торс, подтянулась выше и перехватила его левую руку. Еще миг — и спиной на ковре лежал уже он.

Каффа вскочила и побежала к двери. Она даже смогла приоткрыть ее, но не более — белые нити его тумана снова обхватили хрупкие плечи и талию.

Поднявшись на ноги следом, Флинн сфокусировался на магии — болтать и колдовать одновременно всегда было сравнительно легко, но, когда приходилось еще и двигаться, задача заметно усложнялась. Поэтому он предпочел стоять на месте, глядя, как призрачный туман тащит ее обратно.

Дальше от выхода. Ближе к нему.

Когда между ними оставалось не больше метра, она развернулась и на мгновение их взгляды встретились. А затем в спину Флинна больно влетело что-то твердое — наверное, стул, — заставив покачнуться. Каффа тотчас же вырвалась из нитей и скрылась… под столом?

Странное место для побега. Из-за длинной скатерти, свисающей до самого пола, он больше не мог видеть ее, но ведь ничего не мешало подойти ближе и приподнять ткань.

То, что бросилось на него из-под стола после этого, даже близко не походило на Каффу. Перед лицом клацнула звериная пасть — острые клыки едва не впились в горло. Он инстинктивно отпрянул, и вместо кожи зубы животного сомкнулись на цепочке, срывая ее с шеи.

Флинн откровенно растерялся. Снова призвал туман, чтобы схватить зверя — небольшого и похожего на лисицу с шерстью песчаного цвета, — однако тот ловко отскочил, схватил зубами какие-то черные тряпки и ринулся прочь.

Дверь, — запоздало сообразил Флинн. Она успела открыть дверь.

Он выбежал из комнаты следом, диковато озираясь, но животного и след простыл. Куда она направилась? Он рванул направо: с той стороны ответвляющийся от основного коридора проход находился ближе всего, однако и он оказался пустым. Флинн врезал по стене кулаком, шумно выдохнул и рассмеялся.

Каффа все-таки сбежала.

Нет, не так. Каффа — некромантка и оборотень, и по какой-то причине сраная ведьма забыла рассказать ему про эту маленькую деталь.

Флинн повернул назад, продолжая оглядываться на всякий случай. Злость набирала обороты, сколько он ни пытался успокоиться и мыслить логически. Он решил вернуться в опустевшую комнату и хотя бы изучить ее, но вскоре остановился как вкопанный.

Дверь исчезла. Сначала он подумал, что недостаточно далеко прошел, но это было невозможно. Ближайшая комната находилась уже за следующим поворотом коридора, а до него ничего не было.

Еще несколько минут Флинн в растерянности водил ладонями по шершавой поверхности красных обоев, однако ни намека на потайной проход не нашел и снова в бессилии ударил кулаком по проклятой стене.

Ладно, ладно. Значит, он пойдет прямиком к ведьме.

И лучше бы ей ответить на все его вопросы, если она и правда хочет поймать беглянку.

***

Как бы Флинну ни хотелось выбить дверь в кабинет ногой и потребовать объяснений, пришлось подождать еще два часа. Утро только-только вступало в свои права, за окнами все еще царил мрак, и старуха наверняка спала. Он провел это время на кухне, впихивая в себя найденные круассаны исключительно для того, чтобы наполнить желудок и больше не задумываться о завтраке. Сидя на высоком стуле у кухонного острова, Флинн то и дело постукивал ногой в нетерпении и, стоило рассвету окрасить небо за окном в золотисто-розовые оттенки, немедленно отправился к ведьме.

Перед кабинетом, вытянувшись по струнке, стояло двое: тот рыжий, который впустил его в гнездо в первый день, и еще один, такой же высокий, но более крепко сложенный и темноволосый парень. Хэмиш и Майкл — к этому моменту Флинн уже выучил их имена.

— Мне нужно к Омбрель. Сейчас же, — произнес он, не размениваясь на приветствия.

— Госпожа Бревари занята, — сухо ответил ему Хэмиш. — Она сама позовет тебя, когда…

— Я же сказал: это срочно, — оборвал его Флинн. — Мне нужно увидеть ее немедленно.

Мужчины переглянулись. Верно, таким злым они его еще не видели. Да он и сам уже не помнил, когда в последний раз по-настоящему выходил из себя.

— Нет, Флинн, — качнул головой Майкл. — Только госпожа Бревари может решать, что срочно, а что нет. Прямо сейчас она тебя не примет.

— Ты бы хоть спросил ее.

— Я и без этого знаю, что… Эй!

Они как по команде преградили ему дорогу, когда Флинн шагнул к двери, намереваясь плюнуть на запреты и открыть ее. Майкл и Хэмиш были сильнее него и обладали совершенно непробиваемым умом, но кое в чем они проигрывали.

В них не было ни грамма магии.

После драки с Каффой запасы ощутимо истощились, но их все еще хватало на несколько крупных манипуляций. Нити тумана потянулись от пола к охранникам, незаметно обвили их тела, постепенно становясь осязаемыми, и резко дернули в разные стороны. Охранники, как кегли, попадали на пол. Флинн перешагнул через них, не обращая внимания на злые возгласы, и распахнул дверь в кабинет Омбрель.

Ведьма расслабленно сидела за своим столом и что-то читала. В том же зеленом платье, с той же прической и равнодушным выражением лица. Ее растения встретили его недовольным шелестом, хотя в кабинете не было ни намека на сквозняк.

— Ты бы лучше поберег магию, — бесцветно произнесла Омбрель, захлопывая книгу и поднимая на него взгляд. — Она понадобится тебе, чтобы выполнить свою работу.

В комнату вслед за ним ворвался Хэмиш, явно настроенный на драку, однако ведьма небрежным жестом велела тому убираться. Охранник тут же сдулся и безропотно повиновался, закрыв за собой дверь.

— Дай своим людям приказ всегда пропускать меня внутрь, — потребовал Флинн, чем вызвал у Омбрель удивленную усмешку.

— С чего бы это?

— С того, что, как ты и сказала, мне нужно выполнить свою работу. А для этого неплохо бы иногда сообщать новости и консультироваться по некоторым вопросам. Да и как я должен притащить сюда Каффу, если ты не пускаешь меня в кабинет?

— Как же раздражает твое непочтительное общение. Верховный, дай мне сил, — устало пробормотала Омбрель. — Ну хорошо. Каффы я при тебе не вижу, а значит, ты пришел поговорить. Что случилось? Не удалось поймать девочку с первого раза?

Флинн проигнорировал ее издевательскую улыбку и интонацию. Зачесав волосы назад пятерней, он плюхнулся на стул напротив и обо всем ей рассказал. Опустив, правда, некоторые подробности: например о том, что Каффа призналась в убийстве их общего учителя, содрала с Флинна кулон и заодно поколотила куриными косточками как настоящего безмозглого идиота.

Когда он закончил рассказ, на лице старухи не отразилось ни изумления, ни раскаяния. Ну, конечно. Она-то небось уже знала и о пропадающих дверях, и о некромантии, и о превращениях в лисицу. В этом Флинн с Каффой оказались похожи: он был маской с врожденной магией смерти, а она — оборотнем с врожденной магией жизни. Даже эта мысль усиливала кипящий внутри гнев.

Лишь упоминание неудавшегося жертвоприношения заставило Омбрель слегка вскинуть брови в чем-то, отдаленно похожем на растерянность.

— Я надеялась, что до этого не дойдет, — сказала ведьма. — Было бы лучше, если бы ты поймал ее на кухне, а не позволял тащить себя как трофей в тайную комнату.

Флинн чуть не задохнулся от возмущения. Он собирался ответить, что стал трофеем именно из-за ее, ведьмы, оплошности — ведь это явно у нее Каффа таскала какую-то усыпляющую «кору»! Однако он вовремя остановил себя.

Нет, чем бы ни была та ведьминская дрянь, она оставалась тузом в его рукаве. Если Омбрель узнает, что у нее таскают драгоценные ресурсы, то наверняка что-то предпримет по этому поводу. А Флинн и сам был бы не против обзавестись таким оружием — как минимум потому, что фокусу с куриным прахом он так и не научился.

Да и Омбрель вовсе не была его союзником. Он все еще помнил о том, где находится и с кем разговаривает. Будь его воля, ведьма оказалась бы погребена под этим самым домом в первый же день его появления здесь.

Поэтому Флинн молча откинулся на спинку стула и прикрыл веки. Успокоиться и получить ответы на вопросы — вот что ему сейчас нужно.

— И все же, моя драгоценнейшая госпожа Бревари, — елейным голосом заговорил он чуть погодя, возвращая себе улыбку, — не изволите ли вы, о чарующая, сообщить мне о том, каким, хамарт тебя подери, хреном Каффа имеет в своем распоряжении тайную комнату? И почему ее магия не заканчивается? Если я правильно понял, Лисичка сидит в твоей хате уже где-то год, но колдует так, будто вышла из Источника на прошлой неделе!

Омбрель закатила глаза и в раздумьях постучала пальцами по столу.

— Она божество? — нетерпеливо спросил Флинн.

Ведьма прыснула, однако наконец соизволила ответить:

— Конечно нет. Божества — большая редкость, они не встречаются на каждом углу. Во всем Моринтале живет всего трое… хм, теперь уже четверо из этой породы. Каффа может колдовать, потому что берет магию у самого дома. Особняк и Источник под ним — единое целое, ты разве не знал?

— Это не объясняет, как она умудряется от него подпитываться, — мрачно возразил Флинн и добавил приторно-ласковым тоном: — Никто не может брать магию из проклятого Источника, тетя Омбрель. Даже из ведьминского гнезда это могут делать только…

Он осекся. В памяти как по заказу всплыла та встреча с Лючией на кладбище; с тех пор прошло недели полторы, но он удивительно четко смог вспомнить ее старческий голос:

«Гнезда признают всего две вещи: Хозяина и кровь его рода».

— Хамарт койм перрас, — неверяще пробормотал Флинн.

— Фу, какие мерзкие ругательства, — презрительно фыркнула Омбрель. — Совсем остатки стыда потерял?

— Ах, тысяча извинений, госпожа Бревари, — нехорошо улыбнулся он. — Я нахватался этих гадких слов от вашей… кто она? Для дочери слишком молодая, да и не похожи вы абсолютно. Какая-нибудь двоюродная внучка смешанных кровей?

— Просто внучка, — лицо ведьмы перекосило от неудовольствия.

Флинн ошалело вытаращился на нее, пытаясь поверить в услышанное. А потом заржал в голос.