Пленник Амазонии

Глава 1

Много-много веков тому назад на берегах Амазонки жили не известные остальному миру племена. Между водой и густыми тропическими лесами, рядом с диким зверьем возводились целые селения. Некоторые из народов прослыли кочевниками, они существовали благодаря постоянным набегам на чужие земли, разрушая все то, что встречалось им на пути, забирая себе все, что находили там: съестные припасы, золото, изделия из драгоценных камней, молодых девушек и юношей, способных сражаться так же жестоко, как они. Другие же из племен являлись мирными жителями этих благословенных краев, которые были раем для птиц, зверей, для обитателей речных вод. Этих людей кормили лес и река, они охотились и занимались рыбным промыслом. Всякой живности было так много, что племена были обеспечены едой круглый год, более того, они продавали припасы и получали за них другие ценные вещи, в том числе и золотые монеты.

Таким было и племя марронов, с незапамятных времен селившееся на правом берегу Амазонки, в том месте, где река еще не так широка, как на востоке, однако даже здесь человеческий взор едва ли мог поймать извилистую темно-зеленую линию другого берега. Марронов было довольно много, и некоторые их хижины находились уже в самом лесу, другие же стояли чуть поодаль от воды, располагаясь вдоль реки. Это были уютные жилища из бамбука, полы в них покрывали пальмовыми ветвями, а сверху часто оставляли отверстие наподобие маленького оконца, так что обитатели могли, засыпая, любоваться ночным небом. Звезды высыпали на него не так часто, приходилось довольствоваться наблюдениями за суровыми мрачными тучами, медленно, словно нехотя тянущимися вдаль. Дожди приносили с собой и необыкновенную радость, и беды, ведь если река выходила из берегов, марроны вынуждены были переселяться в лес, в его глубь и тьму. Их вождь, Оттокай, жил на небольшом холме, который плавно поднимался над местностью, позволяя ему видеть многие хижины своих соплеменников как на ладони. Его хижина, построенная с помощью небольших бревен, была огромна, но внутри нее не было ничего необычного, что бы могло поразить взор вошедшего. Открыв дверь, гость вождя попадал сразу в большую комнату, где Оттокай обычно со своей женой, знахаркой Арьей, держал совет перед своим племенем. На совет приглашались исключительно главы семейств; обсуждались разные вопросы, связанные с жизнью племени.

Но не только серыми буднями жили марроны. О добросердечности и дружеском нраве этого народа еще в древности слагали песни и предания. Они очень рады были любым гостям, не раз охотники, бродившие по лесу, или просто заблудившиеся чужеземцы натыкались на марронскую деревушку, и тогда они точно могли знать, что уйдут отсюда сытыми и веселыми по верному пути, который им укажут. Частыми вечерами все высыпали на улицу, разжигали общий большой костер, такой, что языки пламени поднимались во весь человеческий рост. Они садились перед ним, рассказывали друг другу истории, где-то вымышленные, приукрашенные, где-то правдивые, пели песни, которые знали еще от своих предков, ну а кто-то просто все это слушал и засыпал, ощущая жар костра. Особенно любила такие вечера семья Оттокая; сам вождь был очень доволен, когда мог лицезреть, что все его племя в сборе, здесь, рядом, что оно дружное и веселое, и ничто не может омрачить эту картину. Его лицо, уже покрытое морщинами и небольшой седой бородой, выражало умиротворение и отражало настроение всего племени. Оттокай был внуком Риера, человека, который в далекие времена принял решение построить в этом месте селение для своего народа, так как старая деревня, которая находилась намного дальше к западу, к горам, была разрушена варварами, пришедшими с севера. Это была битва, унесшая жизни многих марронов, они отчаянно сражались, но не смогли защитить свою землю. Бежавшие в леса, они долго искали себе приют, и именно это место, на котором сейчас происходило что-то сродни праздника, облюбовал тогда дед Оттокая.

Мысли вождя прервал жуткий крик со стороны леса. Он обернулся и увидел, как несколько мужчин подскочили и побежали на голос, несколько секунд спустя утонув в густой чаще деревьев. Послышался еще один такой же вопль, вопль боли и отчаяния. Все племя затихло и сидело в ожидании. Наконец, в темноте показались двое марронов, они несли тело, которое издавало уже негромкие, но все еще жалобные крики и стоны.

- Что случилось? Что с ним? – первым к соплеменникам подошел Оттокай.

- Мы нашли его лежащим на траве, тут, неподалеку, - ответил один из мужчин. У него были длинные и черные, как смоль, волосы, лицо, обычно веселое и жизнерадостное, на этот раз выражало обеспокоенность.

Все столпились около них и хотели посмотреть на все своими глазами. Особенно старался сын вождя, Линай. Сначала он чуть ли не перепрыгнул всех остальных, а затем все же протиснулся вперед и оказался прямо перед почти бездыханным незнакомцем. Грудь его вся была в крови, туника разорвана, лицо искажала гримаса неимоверной боли, по телу шли кровавые полосы, как будто несколько палачей разом всыпали ему плетей.

- Отец, что это? – спросил испуганно Линай.

- Я не знаю, Линай, и он не может нам пока ничего сказать.

- Он будет жить?

Оттокай внимательно и серьезно посмотрел на сына, но ничего не сказал.

В эту минуту подошла Арья. Молча она склонилась на колени перед чужеземцем и стала что-то шептать, очень тихо, так, что невозможно было ничего расслышать. Потом знахарка резко подняла голову и сказала:

- Линай, сын, мне нужно травяное снадобье, ты знаешь, какое.

Линай кивнул и мигом бросился в сторону их хижины, которая отбрасывала блики лунного света в эту ясную ночь.

Надо сказать, что Линай был самым старшим из детей вождя, помимо него, у Арьи и Оттокая еще было две дочери. Как же радовался Оттокай, когда ему на руки принесли будущего наследника, будущего вождя марронов. Детские маленькие пальчики сына хватали огромную руку отца, и Оттокай был вне себя от счастья; что и говорить, он ни капельки не расстраивался, когда потом одна за другой родились на свет его дочери. Он воспитывал из Линая настоящего мужчину, но Линай был одинаково привязан и к отцу, и к матери. Неудивительно, что он прекрасно разбирался во всяких травах, снадобьях, которые приготавливала Арья. Он часто следил за тем, как она аккуратно складывает травяные смеси в маленькие емкости, сделанные из дерева, что-то вроде совсем уж миниатюрных бочонков. Он пытался запоминать те слова, которые она шептала, когда вылечивала больных и раненых десятками; они были похожи на молитву, но и, действительно, это была просьба к высшему существу – к богине Сиде, которая, по поверьям марронов, была творцом всего, что находилось вокруг них, но сама она жила в водных глубинах. Более того, Линай даже знал пару таких заклинаний, но никогда не решался сам их использовать.

Он вбежал в дверь хижины и через несколько секунд опрометью выскочил оттуда уже с нужным лекарством. Луна поливала своим светом всю зеленую долину, на которой лежала деревушка, так что тропу было видно очень хорошо. Речная гладь была очень тихой и практически недвижимой, и от этой холодной пустоты на сердце становилось немного не по себе. Но вот Линай уже хорошо слышал голоса и видел костер, озарявший все вокруг ярко-красным огнем. Вокруг не известного никому человека все так же стояла толпа людей, никто и не думал расходиться по своим жилищам.

Линай молча протянул матери снадобье. Его лицо опять накрыл испуг перед дальнейшей судьбой чужеземца, он оглянулся и увидел, что все вокруг также выражают сострадание.

Тишину прервала монотонная речь матери, восхвалявшая богиню Сиду. Она втирала снадобье, состоящее из нескольких видов довольно редких трав, незнакомцу в шею и в грудь, так что руки ее сразу обагрились чужой кровью. Слова были не всегда понятны, но Линай улавливал что-то ему знакомое.

Закончив утомительный обряд, Арья встала и произнесла:

- Мы должны отнести его в безопасное место, не здесь же ему лежать… До утра он будет спать.

- Я его заберу к себе в жилище, - выступил кто-то из толпы. Это был тот самый черноволосый мужчина, который со своим товарищем принес беднягу из леса.

- Хорошо, Мунар. Утром я приду и взгляну на него, - ответила знахарка и после минутной паузы обратилась ко всем остальным. – Ступайте все домой! Уже поздно. Не бойтесь, ничего плохого не случится.

Она подумала, что народ может счесть произошедшее за очень плохой знак свыше. Может быть, кто-то так и решил, но через полчаса долина, в ночной дымке казавшаяся не зеленой, а серой, осталась пустынна. Все разошлись и скоро заснули. Мирно спал и незнакомец, иногда постанывая от режущей тело боли.

Глава 2

Утро выдалось чудесным. Восходящее солнце золотило воды Амазонки своими ласковыми лучами, казалось, будто они пронизывали воды реки до самых глубин. Ласковый летний ветерок иногда пускал по реке легкую рябь. Касался он своим теплым дыханием и деревьев, иногда даже заставлял пошевелиться низкую траву, которая еще не сбросила с себя утреннюю росу. Воздух был наполнен чудесным ароматом, который исходил, наверное, от леса.

Вдалеке, на самой середине реки, виднелся один из плотов, сделанных марронами собственноручно. Еще когда на востоке не было видно даже краешка солнца, несколько рыбаков выдвинулись в путь, дабы увеличить запасы селения очередным хорошим уловом. Рыбы в реке было в избытке, единственную опасность представляли пираньи, которых тоже было не так уж и мало. Правда, если удавалось поймать в сети несколько пираний, употребляли в пищу и их, тем более они были очень вкусны.

Длинноволосого Мунара разбудил луч солнца, нырнувший в хижину через оконце и игравший на его лице. Он быстро встал, надел свои короткие коричневые штаны и мокасины (мужчины-марроны всегда ходили с голым торсом) и подошел к раненому, который лежал в другом конце хижины. Мунар вдруг резко отпрянул назад, увидев, что глаза его гостя открыты и неподвижны. И тут он услышал спокойный приятный голос:

- Где я?

- Я Мунар, я нашел тебя вчера в нашем лесу, раненого и умиравшего, ты в моей хижине. Кто ты? – Мунар вновь приблизился к нему.

- Меня зовут Крул. Я охотился в ваших лесах, - путник начал громко кашлять.

Мунар достал флягу с водой и протянул ее Крулу. Тут только он обнаружил, что на груди гостя образовались многочисленные рубцы от ран, но самой крови как будто и не было, лишь только остались красные полосы. Крул заметил его взгляд и сразу заговорил, как будто бы предугадывая вопросы.

- Я не знаю сам, как мне удалось выжить. Я никогда не видал таких чудовищ и уж тем более не думал, что они могут водиться совсем рядом, в лесу. А где мое оружие?

- Какое такое оружие?

- Лук, нож.

- Ты был без них, Крул, в одной разорванной тунике.

- Вот черт, теперь еще и без них…

- Радуйся своему спасению, - перебил его Мунар. – Если бы мы не нашли тебя в лесу и если бы тебя не излечила от ран Арья, быть бы беде.

- Арья? Излечила меня?

- Жена нашего вождя, - сурово бросил ему в ответ Мунар. – Она знахарка. Твое тело было почти бездыханным, тебя лихорадило, ты бился в конвульсиях, а она тебе помогла. Откуда ты? – он быстро перевел разговор в другое русло. – Как вообще попал в наши края?

- Я не знаю вашего края и не знаю, где я нахожусь, - заметил Крул.

- Племя марронов – это тебе о чем-нибудь говорит?

- Марроны? Да, я слыхал о вашем славном народе, который известен своими богатствами и гостеприимством. Видимо, так оно и есть, - путник улыбнулся и опустил голову. – Как же я далеко ушел на запад!

Мунар молча поднялся, подошел к выходу из хижины, потом повернулся и бросил:

- Я к Арье, она хотела тебя осмотреть утром.

Выйдя наружу, он был ослеплен солнцем, которое поднималось все выше и выше по небу. “Редкий денек”, - заметил Мунар, прищурившись. Только он добрел до тропы, которая вела к жилищу вождя, как увидел, что с пригорка уже сама спускается Арья. Подойдя ближе, она бросила взгляд, который выражал готовность слушать.

- Он там, у меня. Все в порядке, он жив и здоров, - отрапортовал Мунар и наклонил голову в знак уважения к жене вождя.

- Пойдем, - улыбнулась в ответ Арья. Ее улыбка была такой же лучезарной, как этот наступивший день. Казалось, что она просто должна была родиться именно целительницей. Излучавшая добро, она быстро снискала искреннюю любовь всех своих соплеменников. Ее лицо выглядело очень молодо; глаза, полные ясного света, хранили мир и покой. Она была очень хладнокровной и терпеливой; это проявлялось и среди людей племени, и в ее семье. Она беззаветно любила своего мужа и своих детей, была настоящей хранительницей семейного очага, но это не мешало ей проявлять порой строгость. Однако обычная ее немногословность научила многих вокруг понимать все по ее взгляду из-под красиво очерченных черных бровей.

Они пошли вперед по извилистой зеленой тропе, которая огибала небольшой холм, лежавший на ее пути, и уходила дальше, извиваясь меж трав и огромных кустов. Пейзаж был просто восхитителен и радовал глаз любого маррона, вышедшего из своего обиталища. Совсем близко находились высоченные пальмы асаи, на которых гроздьями висели фиолетовые ягоды, из леса доносился стрекот цикад.

Когда они почти подошли к хижине Мунара, он ускорил шаг и первым вбежал в нее. Внутри никого не было. Он огляделся, не понимая, в чем дело. Выйдя к Арье, он просто пожал плечами, выражая этим искреннее удивление. Он решил обойти жилище и сразу увидел своего нового знакомого, сидящего на корточках. Крул был чем-то очень занят. Услышав приблизившиеся шаги, он встал во весь рост, в одной руке держа деревянную палку с выточенным острием, в другой – нож с деревянной рукояткой, на которую были нанесены диковинные узоры. Выглядел он достаточно устрашающе, хоть и пока еще тяжело дышал, вздымая свою грудь. Рубцы от ран сверкали на солнце, а на его лице застыла снисходительная и в чем-то даже надменная улыбка.

- Держи, я взял у тебя, - протянул он нож Мунару.

- Зачем вы вышли? Вам нужно еще лежать! – воскликнула Арья, продемонстрировав свою вежливость, назвав Крула на “вы”. Однако это было сделано не только благодаря ее хорошим манерам. В ее сердце мгновенно поселилось уважение к незнакомцу. Арья была немного удивлена и совсем не представляла, кто стоит перед ней; еще вчера она вдыхала в этого мужчину жизнь, когда он был беспомощен, когда из его ран текла и текла кровь, а сегодня перед ней предстал другой человек, который в эту минуту спокойно смотрел ей прямо в глаза.

- Исцелительница, - произнес Крул. – Что ж, я благодарен вам и буду благодарен всю жизнь. Больше ничем наградить вас не могу, я даже потерял свое оружие. Но вот, сделал новое.

И с этими словами он с забавной гордостью вытянул руку, показывая свое так называемое копье.

- И куда ты решил пойти с этим? На попугаев? Или на мартышек? – спросил с усмешкой Мунар.

- Я просто вернусь домой, и чем скорее, тем лучше. В лесу может всякое поджидать, путь предстоит нелегкий и дальний.

Арья взглянула на него. Его смелость поражала ее. Внезапно глаза знахарки остановились на шее Крула. Там на тонкой нити висел маленький ключик, по всей видимости, сделанный из серебра. Он сиял на солнце великолепным блеском, а его миниатюрность как будто бы добавляла ему еще больше загадочности и таинственности.

- Я думаю, вам еще стоит подождать немного. Раны вновь могут открыться. Да и потом, вы же не будете против, если наш народ снарядит вас в этот дальний поход?

- Вы поистине любезны, - ответил Крул, имея в виду, конечно, не только знахарку, но и все ее гостеприимное племя. – Но чем дольше я буду у вас, тем позже я попаду к себе на родину.

- Кто на вас напал? – вдруг спросила Арья.

- Я не знаю. Я помню его сверкающие клыки, дикий рев, с которым он хотел растерзать меня, больше ничего на память не приходит.

- Эти клыки, по-видимому, были очень острыми. Поужинай сегодня с нами, завтра выдвинешься в путь, - вдруг вмешался Мунар.

- Ну хорошо. Еще раз спасибо.

Наступил вечер. Над долиной вновь зазвучали песни, рассказы бывалых путешественников или просто веселых выдумщиков. На костре жарилось мясо тапиров, животных, которые нередко встречались в этих местах. На них охотились как раз ради шкур и мяса. Оно имело приятный вкус, но было немного жестковато. Среди угощений также присутствовали отменный рыбный суп, много разных фруктов, а также необыкновенное вино, вкус у него был экзотичный, а запах просто пленил каждого, кто испытывал жажду. Надо заметить, что марроны обычно сами изготавливали разнообразные напитки, но иногда закупали их и у других племен.

Крул, очень хотевший есть, а если говорить начистоту, то вообще умиравший с голоду, жадно набросился на эти яства, добытые и в лесу, и в реке. Он обгладывал одну кость за другой, запивал все вкуснейшим вином с фруктовыми оттенками; для него ужин был божественный. Вокруг царила сказочная атмосфера, народ веселился, из уст людей рекой лился добрый светлый смех, и гостю стало так уютно, что он даже забыл обо всем на свете, даже о том, что вчера еще был сильно ранен. Костер иногда начинал шипеть, будто злился на капельки сока, стекавшего с больших кусков мяса, за то, что они не давали ему разгораться все с большей силой. Ветер не шевелил даже листики на деревьях, и безмолвность природы нарушали лишь люди. Крул молча смотрел на все это сквозь красно-желтое пламя и часто улыбался, ведь не отвечать на дружелюбный смех марронов было попросту невозможно.

Свет костра озарял большую часть деревушки: треугольные входы в хижины, которые в ночи казались сказочными избушками, широкие и узкие тропы, проходившие между пышной и густой растительности; некоторые из них уходили к реке и обрывались там. По ним в основном сновали туда-сюда рыбаки или же мальчишки, обожающие любоваться водными просторами с берега и мечтающие о великих и далеких путешествиях.

К Крулу медленно и бесшумно подошел Линай, когда он заговорил, гость даже вздрогнул от неожиданности.

- Тебе, наверное, одиноко…Вот, возьми, - с этими словами Линай разжал кулак и высыпал в руку Крула несколько ягод асаи.

Он кивнул Линаю, положил одну ягоду в рот и, жуя, произнес:

- Нет, напротив. Приятно наблюдать этакое единение душ, которое я вижу здесь.

Тут Линай начал расспрашивать гостя о том крае, где он вырос и живет сейчас. Сына вождя всегда томила жажда побольше узнать об остальном мире, он слышал много рассказов о чужих ему народах, в том числе из уст своего отца, но всегда хотел побывать в неведомых ему землях и увидеть все воочию.

- На востоке леса еще более дремучие, чем здесь, у вас, а люди более угрюмые. Когда-то давным-давно мое племя состояло всего лишь из нескольких семей. Мои предки кочевали, причем в основном бороздили просторы реки. Ловили рыбу, прямо на плотах ее жарили и ели, там же и спали. Позже остановились, решили построить город, где они, по их задумкам, должны были жить в достатке, рожать детей, развивать торговлю, свое собственное хозяйство. Но не суждено было этому случиться. Неведомая страшная болезнь напала на них через несколько дней, как будто та земля сама решила их изгнать оттуда. Какая-то неизвестная сила погубила почти весь мой народ. Оставшиеся в живых бежали в ужасе оттуда. Кто-то утверждал, что местность проклята, другие говорили, что во всем виновата река. Она их всегда кормила, а теперь возвращала долг жизнями. Чушь, не правда ли? Тем не менее, многие рассказывали про легенды о русалках, живущих на дне Амазонки, про древние водные королевства, в далеком прошлом воевавшие с людьми, про бесценные клады и сундуки с сокровищами, зарытые на дне и скрытые слоем тины и ила.

Линай внимательно слушал, упершись рукой в подбородок, а его воображение было уже далеко от здешних мест. От гостя он услышал не про бесконечные джунгли и разные лесные народы, а про какие-то водные королевства, о которых он раньше ничего и представить не мог.

Пока они беседовали, костер начал терять свою былую силу и яркость, он уже не так хорошо освещал дорожки, тропы, жилища, зато еще играл своими отблесками на их лицах. Зеленые кошачьи глаза Линая резко контрастировали с его смуглым лицом. Оно имело правильные симметричные черты и обладало красотой. Нос его был, как у отца, такой же прямой, немного заостренный, выражающий бесконечное стремление к какой-либо цели. Черные волосы Линая, блестевшие благодаря пламени костра, как блестит темная река при свете полуночной луны, спадали на лоб, и из-под них на Крула смотрели задумчивые мечтательные глаза. Гость уже находился в полудреме, ему было хорошо и от количества выпитого вина, и от ощущения теплоты и уюта на земле марронов.

Глава 3

Линай поздно лег спать. Закрыв глаза и расслабившись, он вскоре ритмично засопел. Сон был тревожный, про злых русалок, которые воюют с людьми и пользуются в войне своими гибельными чарами, про тьму леса, хранящую под собой кучу невероятных опасностей; иногда он даже вздрагивал.

Жилище вождя Оттокая было просторным и состояло из нескольких помещений, разделенных деревянными перегородками. Все они находились сзади, на восточной стороне от главной комнаты – комнаты, где проводились советы и куда в первую очередь попадал посетитель. Поэтому солнечный луч по утрам иногда будил Линая, лаская ему лицо.

Но в этот раз, то ли от некрепкого сна, то ли от мечтаний и волнений после вчерашнего разговора с новым знакомым, юноша проснулся, когда еще снаружи было совсем темно. Немного полежав на мягком настиле из шерсти, он решил выйти на улицу. Безмолвие и тишина царили вокруг, будто бы и не было несколько часов назад того шумного праздничного вечера. По тропе, едва уловимой во мраке, он медленно и аккуратно пошел вниз, к реке.

Ее темные воды навевали страх на Линая. Они неслись далеко на восток, не замечая ни дня, ни ночи. Деревья опускали свои ветви низко, прямо к самой воде, как будто кланялись Амазонке, отдавая ей дань уважения. В ночи они казались серыми гигантами, которые опустили свои руки в воду.

От реки несло легкой прохладой и пахло рыбой. “Скоро пойдут рыбаки”, - подумал про себя Линай. Одиночество – вещь жуткая, и даже побыв всего час здесь, наедине с ночью, он очень сильно захотел, чтобы побыстрее очнулась ото сна вся деревня. Надежда в первую очередь была как раз на рыбаков, которые вставали ни свет ни заря, уплывали на середину реки и терпеливо ждали улова. Сам Линай рыбачить не очень любил, зато всегда грезил об охоте в лесу. Добытчиков в селении очень уважали, еще бы, они кормили весь народ, они продавали мясо, шкуры, рыбу другим племенам. И у Линая было настоящее желание заработать себе уважение всего народа, причем не с помощью имени отца, а своими силами, ведь он являлся будущим наследником.

Вдали уже показывалась завораживающая тоненькая полоска красноватого света, говорящая о скором рассвете, как вдруг Линай услышал плеск на другой стороне реки, на западе. Плеск приближался, и благодаря своему острому слуху юноша уже отчетливо слышал, как кто-то гребет веслами.

Он вскочил и быстро побежал по направлению к своей хижине. Первое, что пришло ему на ум, - это, конечно же, подстерегавшая всех опасность. Линай не видел никого на реке, обзор закрывали ветви деревьев, да и река делала изгиб налево, но уши-то еще никогда его не подводили.

- Отец, отец!!! – закричал он, взбегая на холм по тропе.

Оттокай уже не спал, он стоял около хижины и с кем-то дружно разговаривал. Услышав сына, он резко обернулся.

- Отец, там, на реке… - выдохнул Линай.

- Что на реке, сын?

- Я слышал весла, это лодки! Чужие лодки!

Оттокай и его собеседник, глава своей семьи, уже пожилой мужчина с поседевшими висками и с залысинами на лбу, повернулись в сторону Амазонки. С холма река и ее берег при дневном свете просматривались хорошо, но восходящее солнце было почему-то так лениво, что показало пока только свою верхнюю кромку; на берегу уже копошились рыбаки, тоже заметив незваных гостей. Чужаки собирались приставать к берегу, и, раз они планировали высадиться на землю марронов, да еще и без оружия, вряд ли они пришли сюда с войной.

Рыбаки оцепили весь берег, будто выстроили оборонительный редут, и для безопасности, и из-за неподдельного интереса.

К берегу направлялись три лодки, по обеим сторонам которых было по одному плоту. На каждом из них сидел человек, умело управлявший веслом. Плоты были не пусты, оба оказались чем-то загружены; разобрать, чем, не представлялось возможным с берега: их накрыли разными тканями и шкурами. В лодках тоже были люди, на их плечах были тонкие накидки, предназначенные, скорее всего, для защиты от солнца, хотя рассвет занялся совсем недавно.

Наконец судна коснулись глинистого темно-желтого берега. Один человек, уже давно стоявший на ногах в лодке и всматривавшийся вдаль, щуря глаза и наморщивая лоб, громко выкрикнул рыбакам:

- Мы приплыли к вам с миром, братья мои!

Рыбаки лишь только с удивлением переглянулись между собой, явно ожидая чего-то худшего.

А человек уже стоял на берегу, по щиколотку в серо-зеленой воде. Его загорелое лицо с темными глазами выражало волнение, но вместе с тем он как будто бы был рад, что наконец прибыл на землю марронов. На нем были черные штаны, легкая накидка с синеватым оттенком обволакивала его мощные плечи. Он выделялся очень высоким ростом и, вообще, было видно, что этот мужчина играл немаловажную роль в своем племени, хотя на вид был очень молод. Выпятив грудь, он вновь громко произнес:

- Где ваш предводитель, уважаемые?

А предводитель вместе с сыном был уже совсем рядом. Народ потихоньку подходил к берегу, всем было любопытно, кто же посетил их деревушку на этот раз. Кстати говоря, среди зевак находился и Крул, причем со своим новоиспеченным копьем. Создавалось такое ощущение, что теперь он с ним вообще не расставался, а в случае опасности был непременно готов его применить. Но вскоре всем стало понятно, что гости дружелюбны и не собираются ни с кем воевать.

Рыбаки, все также стоявшие напротив чужака, расступились, и Оттокай очутился впереди всех, как и подобает настоящему вождю.

- Я Оттокай, вождь этого народа, племени марронов. Кто ты, чужестранец, и с чем пришел сюда?

- В первую очередь с миром, господин вождь, - поклонился в ответ мужчина. Он уже освободил полностью свои ноги от вязкого речного ила и подался вперед, навстречу марронскому вождю.

- Мы всегда рады приветствовать тех, кто ступает на нашу землю с добрыми намерениями, - добродушно и искренне ответил Оттокай, - но ведь должна быть истинная цель вашего прибытия сюда. Откуда вы и кто вы?

- Взгляни вокруг, господин вождь! Мы прибыли сюда не одни, мы привезли с собой нечто, что вам может очень понравиться. Взгляни на эти два плота, они набиты товаром. Наш народ с западных предгорий, оттуда, где река только лишь берет свое начало; мы торговцы, плывем по этим дивным темным водам на восток в надежде найти нашему товару достойного покупателя, каким, несомненно, можете быть вы, господин вождь. Слава о вашем добром племени разнеслась давно вдоль всего русла реки, далеко в леса и достигла даже наших жилищ. И если раньше к вам приезжали за шкурами, за съестными припасами, которые вы обменивали на золото, то сейчас мы вам привезли кое-что необычное. Но сначала я хотел бы попросить приюта и ночлега для моих спутников.

- Как тебя зовут, торговец?

- Я Сеней, господин вождь. Посмотрите на моих соплеменников, они уставшие от длительного плавания и голодные, - на этот раз чужак обратился к марронскому народу, ко всем, кто стоял на берегу. – Торговля торговлей, но дело пойдет лучше на сытый желудок. Хотя нет, взгляни на ту лодку, - он опять бросил взгляд на Оттокая. – Ты видишь, там сидит молодая девушка? Так вот, это первое чудо, которое мы готовы оставить у вас, не правда ли, редкая красота?

Оттокай невольно посмотрел в ту сторону, и это не осталось не замеченным Сенеем.

- Всего лишь три тысячи золотых, - на этот раз вполголоса произнес он.

Девушка вправду была прекрасна. Она сидела со связанными руками в одной из лодок, которая легко колыхалась от свежего ветерка. Ее томные большие глаза, темные прямые волосы, доходившие до пояса, смуглая кожа, тонкая шея, дерзкий острый подбородок, плотно сжатые, но от этого не менее пухлые губы – все это не могло пройти мимо восхищенных взглядов мужчин и юношей.

Оттокай сразу понял, что за народ прибыл к ним. Это были воинственные люди, нападавшие и грабившие селения и забиравшие оттуда молодых красавиц, которых либо брали себе в жены, либо продавали. Это было жестоко, но таковыми являлись законы здешних мест – на коне тот, кто сильнее.

Линай был тоже очарован красотой девушки и смотрел на нее, не отрывая глаз, он даже подошел вплотную к воде. Было видно, как туго сжимавшие ее нежные руки веревки доставляли ей немалую боль, и Линай мигом решил все это прекратить. Он вошел в реку почти по пояс, пока она недоверчиво на него смотрела. Достав нож, юноша разом перерезал путы, сковывавшие движения прелестной незнакомки, а потом невольно дотронулся до ее гладкой руки. Она была холодной, как лед, но сама девушка вдруг ему улыбнулась. Эту улыбку Линай запомнил на всю жизнь, она выражала и благодарность, и симпатию, и восхищение его храбростью и добротой, но в то же время от нее не веяло никаким теплом, как будто она была неискренней, а глаза выражали в этот момент непонятную печаль.

Но все это прервал грозный крик Сенея:

- Э-э-э, парень! По-моему, мы совсем еще не на той стадии, чтобы ты ее уже трогал.

- Успокойся, Сеней, - вступился Оттокай. – Во-первых, к моему сыну не следует так обращаться. Во-вторых, если ты просишь три тысячи золотых за нее, то ты их получишь.

Сеней сразу поклонился, выражая свое почтение и принося извинения. Как оказалось, деньги все-таки в данную пору для торговцев были важнее выяснения всяких отношений. Да и в том, что Оттокай пошел на сделку, не последнюю роль сыграл его сын. Он смотрел на девушку с таким восхищением, что отец не мог позволить ей остаться в неволе у народа, который продавал ее, как вещь.

- Веди своих друзей, Сеней, - произнес Оттокай и повернул к своему жилищу на зеленом холме.

Утро уже вовсю вступило в свои права; желтое и яркое, но еще пока совсем не знойное солнце поливало нежными лучами деревушку. Воды реки искрились, переливаясь несколькими цветами. Издалека, со стороны леса слышалось волшебное пение птиц; весь мир как будто ожил с появлением света.

Сеней и его спутники, а их было шесть, пошагали, понурив головы, к дому вождя марронов. Их прибытие сюда все восприняли неоднозначно. Да, торговцев в этих краях уважали, они часто привозили ценные и нужные для жизни вещи, но торговцы людьми были для многих новшеством. Приехали они под покровом утренних сумерек, и кто знает, что они замышляют?

Пока в хижине Оттокая все готовилось к приему гостей с запада, Линай был наедине с той самой прекрасной девушкой, которую Сеней продал и теперь с нетерпением ждал получения золота.

- Как тебя зовут? – спросил с очень ласковой интонацией Линай, с трудом преодолев комок в горле.

- Я Эрона. Спасибо за то, что вызволили меня. Ты очень храбрый, - с улыбкой сказала она. Ее голос был тихим и дрожал, как будто она по-прежнему чего-то боялась.

- А меня зовут Линай. Я…

- Да-да, ты сын вашего вождя, я уже поняла это.

- Нет, я просто хотел сказать, что я не мог смотреть, как ты мучаешься от боли из-за этих веревок.

Она усмехнулась и, замолчав, посмотрела на середину реки. Там были видны силуэты рыбаков, забрасывавших в глубокие воды сети и терпеливо ожидавших добычи.

- Мой дом так далеко, - вдруг ни с того ни с сего начала Эрона, - Эти варвары вырезали половину нашей деревни и убили моего отца. Они очень плохие и злые люди, Линай. Я не знаю, что у них на уме.

- Я сожалею, Эрона. Не беспокойся, сюда, в таком количестве они явно пришли с миром. Может, пойдем ко всем?

- К этим убийцам и трусам? Я не хочу их даже видеть… Эти твари оставили мою семью без отца, а меня увезли от родных. Сейчас они, наверное, думают, что я уже мертва.

Линай наклонил голову в знак того, что сопереживает ей. Ему искренне было жаль Эрону. Такая дивная красота на лице сочеталась со странной безмятежностью и печалью, как будто оно никогда не видало счастья и радости.

- В нашем племени ты станешь родной для всех, я обещаю, - произнес Линай, пробуя утешить девушку. – Все, кто живет здесь, - это единая дружная семья. Мой отец…

- Твой отец – очень добрый человек, - перебила Эрона. – Но пусть бережется этих заклятых торговцев.

Эроне ли было не знать их досконально. Ее народ жил далеко на западе, ближе к горам. Люди занимались разными ремеслами, начиная от изготовления горшков из дерева или глины и заканчивая созданием красивейших клинков и мечей. Все было замечательно, народ жил неплохо, в достатке, пока на их землю не покусился предводитель одного из воинственных племен. Его соратник сейчас готовился отобедать с Оттокаем и его семьей. Деревня Эроны была практически уничтожена. Люди гибли от ядовитых стрел, от ударов клинками и ножами. Их убивали просто для того, чтобы обогатиться. Отец девушки решительно давал отпор, в одиночку сражаясь на пороге своего дома, защищая свою семью. Он погиб лишь тогда, когда третья стрела вонзилась ему в грудь и проткнула его тело насквозь. Крики беспомощности и боли заполнили все их жилище. Эрона не помнила, как ее схватили, связали и унесли. Несколько раз ее даже ударили, чтобы она хотя бы на миг успокоилась и замолчала. Некогда живописное селение превратилось в черную от золы пустыню. На месте деревянных кузниц и хижин теперь струился вверх дым, людей осталось немного, да и те сейчас лишний раз боялись выходить наружу. У всех в голове были разъяренные лица нападавших и угасавшие глаза своих друзей и родных.

Эрона не боялась этих людей, она к ним просто испытывала лютую ненависть. И сейчас она хотела, чтобы убийцы ее отца побыстрее исчезли и больше не появлялись в ее жизни. Но в первую очередь из-за уважения к семье вождя этого края, которая спасла ее, заключив словесную сделку, она подала руку Линаю, вышла из лодки и пошла рядом с ним к дому, где незваных гостей ждал обед.

Глава 4

- Хочу поблагодарить тебя, господин вождь, и твой народ за радушный прием, - встав и окатив всех взглядом, сказал Сеней.

Оттокай кивнул и опустошил небольшой сосуд, наполненный вином. Яркие густо-красные капли стекали по его поседевшей бороде, и он поспешил провести по ней ладонью.

Вождь решил не устраивать никаких гуляний на улице в честь приезда торговцев. Должно было хватить и того, что их просто сытно накормят и распределят на ночь по нескольким хижинам, находившимся в долине.

В комнате, где обычно Оттокай принимал гостей и созывал советы, было не слишком светло, и на лицах людей то появлялись, то исчезали тени. Было нежарко, вполне себе уютно; крыша из пальмовых ветвей прекрасно защищала от солнца, что для гостей, проделавших немалый путь по реке, являлось очень важным фактом. Здесь собралась вся семья вождя, в том числе и Линай, вскоре пришедший вместе с Эроной, и торговцы – гости с предгорий. Тут же был и Крул, внимательно наблюдавший все время за жизнью племени, принявшего и вылечившего его.

Все сидели, скрестив ноги, прямо на дощатом полу, образуя два ряда, между которыми были расставлены местные яства. Гости уминали все подряд с таким аппетитом, какому бы позавидовали самые прожорливые хищники джунглей. Две молодые девушки приносили все больше и больше рыбы, мяса, фруктов, иногда, если была необходимость, убирали за гостями во время трапезы. Ничего не ели только Линай и Эрона. Юноша все время смотрел на нее (хотя бросали в ее сторону взгляды и все остальные), а она сидела, подперев ладонью подбородок. Глаза ее по-прежнему были полны печали и грусти, но и, вообще, в доме вождя, вопреки всем традициям, веселья пока тоже не наблюдалось. Лишь Арья улыбалась, глядя на то, как постепенно благодаря чужеземцам исчезают угощения.

Не прожевав до конца пищу, с набитым ртом Сеней вновь обратился к Оттокаю:

- Господин вождь, ты не представляешь, какие мастерские работы мы тебе привезли! Они сравнимы красотой с тем, что ты уже купил.

Линай злобно взглянул на него. “Отродье гнусного народа”, - подумал он. – “Он ведь знает, как ей сейчас неприятно и больно, и все равно издевается”. Еще бы чуть-чуть, и он бы набросился на Сенея с кулаками, но его думы прервал громкий голос отца:

- Я не понимаю даже, о чем ты, Сеней. Может быть, ты все-таки продемонстрируешь все то, о чем ведешь свою речь с самого вашего прибытия?

- С удовольствием, господин вождь, - последовал ответ.

Сеней со слащавой любезностью улыбнулся и щелкнул пальцами. Тут один из его спутников встал, и все сразу заметили, что он держал в руках большой сверток из куска ткани. Он был достаточно тяжел, и его владелец все время перекладывал его с одной руки на другую и поддерживал с одной стороны ладонью, а с другой – своим мускулистым плечом. Удивительно, но до этого никто даже не обратил на сверток ни малейшего внимания.

Рейт, так звали вставшего человека, положил его так, чтобы все видели, и развязал узел. Взглядам сидевших предстали невиданной красоты клинки, рукояти которых были изрезаны узорами, причем разных цветов, ножи, которые отлично бы пошли для охоты на дикого зверя, с очень острыми стальными лезвиями, которые поблескивали даже в тени. Также среди прочего были и два меча, украшенные самоцветами, коих никак нельзя было найти в этих краях. Было видно, что их создавал настоящий мастер, который сумел соединить в них и силу, и изящность, и великолепие.

Все сидели, как завороженные, и смотрели на это диво, и лишь только Эрона вдруг резко отвернулась. По ее щекам текли слезы, слезы несовместимых с жизнью потерь. Они разрушили ее семью, ее дом, ее родную деревушку, оставив от нее кучи пыли и пепла, а теперь приехали сюда хвастаться и продавать те вещи, которые изготавливал ее народ. Люди жили этим ремеслом, а варвары налетели на них, как внезапный вихрь, и все уничтожили.

- Эрона, что с тобой? – спросил Линай, дотронувшись до ее плеча.

Она отпрянула назад, поднялась и выбежала наружу. Линай поспешил следом за ней.

- Это оружие делали мои собратья, друзья моего отца. Все, что они вам показали, из наших мест. В горах, носящих название Железные, люди добывают много разных каменьев, а также там много руды. Наши соседи, миролюбивые и дружелюбные, тоже живут в предгорьях, куют такие же прелестные изделия в своих кузницах. Но тогда они просто не успели нам помочь. Налетев на нас, эти трусы мигом исчезли, забрав не только ценные вещи, но и некоторых девушек, - присев на камень у подножия холма, на котором стояла хижина вождя, рассказала Эрона.

- А где остальные девушки? Почему привезли только тебя?

- По их словам, я им лишь мешала, я не выполняла и не была намерена выполнять их требования. Быть слугой у ненавистного мне народа – это низко. Мне не было страшно, я хотела лишь мести за всех, кто погиб из-за них. А они, видя это, хотели убить и меня. Но решили выручить немного золотых и взяли меня с собой в путь, который у них называется торговым.

- Эрона, не плачь. Пожалуйста, - ласково произнес Линай, положив свою ладонь на ее руку и посмотрев в ее глаза, полные слез и боли. – Теперь ты защищена, я обещаю. Никто тебя здесь не тронет.

Девушка кивнула в ответ.

- Ты бы хотела, чтобы все эти клинки оказались у нас?

- Я бы просто хотела, чтобы их грязные руки даже не прикасались к ним. Это память о моем народе, половина которого была уничтожена.

- Я попрошу отца выкупить их все, - решительно и твердо сказал Линай и быстрым шагом пошел вновь в сторону дома.

- Линай, нет, не надо из-за меня!!! – выкрикнула вслед Эрона, но юноша даже и не думал повернуть назад.

Открыв дверь и войдя, он увидел ту же картину: все так же любовались ценнейшими изделиями, но теперь и вели уже открытый разговор о них. Сеней рассказывал, что это якобы оружие его предков и что лишь бедственное положение его народа заставляло его идти на продажу племенных реликвий.

- Зачем ты лжешь? – сверкая своими кошачьими глазами, крикнул Линай.

“Хм, а мальчонка-то смельчак”, - пробурчал себе под нос Сеней.

- Зачем ты лжешь, если это не твое и ты все это подло украл? – вновь грозно спросил Линай.

Тут торговец вскочил, в течение секунды оказался около юноши и схватил его своей большой рукой за горло.

- Гнусный мальчишка, ты слишком вызывающе себя ведешь! Слишком для такого слизняка!

Все встрепенулись, это происходило на глазах родителей Линая. Мать его стояла, словно пораженная громом, и ладонью прикрывала лицо. Сам вождь аж захрипел от ярости. Он подошел к свертку, лежащему прямо посередине комнаты, и хотел было взять клинок и всадить его Сенею между лопаток, но в эту минуту двое чужеземцев схватили его сзади за руки, не позволяя даже шевельнуться.

Парень задыхался, сильная рука Сенея его с каждым мигом все больше приближала к гибели; губы торговца шевелились, он бормотал что-то озлобленное, как вдруг из его уст вырвалось дикое клокотание, и он упал под ноги Линаю, как подкошенный. Из полуоткрытого рта его сочилась кровь, а тело подавало последние признаки жизни, дергаясь в агонии.

Линай схватился за свою шею и начал медленно и глубоко дышать. Перед ним стоял Крул, его новый приятель, держа в руках свое деревянное копье с окровавленным наконечником, и улыбался.

- Крул, сзади! – вдруг воскликнул юноша, отбежав от двери.

В этот же миг Крул резко присел, а затем развернулся и с помощью копья сильно оттолкнул человека, хотевшего лишить его жизни. Это был, естественно, один из друзей Сенея. Теперь и он лежал, не в силах больше себе чем-нибудь помочь. Копье Крула было беспощадно, оно вонзилось ему прямо в сердце.

Те двое, которые держали Оттокая, в ужасе поспешили к своим соратникам на помощь, но вождь тут же схватил клинок, лезвие которого было сделано, по-видимому, из серебра, и ударил им одного из чужеземцев, ранив того в плечо. Другой вновь схватил Оттокая за руку, пытаясь выбить из нее клинок, но вождь с ревом, похожим на львиный, вырвался и, собрав всю возможную силу в свою руку, направил лезвие в его шею. Фонтаном брызнула ярко-красная кровь, попав несколькими каплями и на тело Оттокая. Еще один незваный гость стоял в углу, закрыв лицо руками, словно таким образом хотел спрятаться, но Крул оказался безжалостен, умертвив и его.

И вдруг все стихло. Крул сидел, понурив голову; Оттокай тяжело дышал, глядя вокруг. Везде были следы крови, от нее даже стало темнее в жилище; беспорядочно валялись тела убитых гостей. Внезапно Линай, смотревший на всю эту бойню как со страхом, так и с непередаваемым восторгом, заметил, что один из приезжих куда-то запропастился. Его не было в числе погибших, да и вообще в доме вождя он точно не находился.

- Отец, один из торговцев сбежал. Его нет здесь.

- И вправду. Может, пошлем погоню? – обратился Крул с вопросом к вождю.

- Не стоит, - все еще тяжело дыша, ответил Оттокай. – Полагаю, он далеко не уйдет. Скорее всего, станет добычей ягуаров или погибнет от яда змеи. Или просто умрет с голоду.

Глава 5

В тот же злополучный день состоялось сжигание тел убитых. Это был один из обычаев марронов: они разводили огромный костер за деревушкой и сжигали мертвых, рассеивая прах по направлению к востоку, веря в то, что таким образом их души смогут вернуться на землю и возродиться, как солнце каждое утро возвращается на небо после глубокой ночи.

Ритуал не занимал много времени, и уже скоро все жители вернулись к обычной жизни, не напоминавшей более о том ужасном событии, произошедшем в доме вождя.

Линай помогал Эроне адаптироваться к жизни в их племени, все-таки здесь была и другая природа, и немного отличающийся климат, да и занимались женщины совсем не тем, чем привыкла заниматься у себя на родине Эрона, на этой земле не было возможностей для развития ремесел, но было много других забот, связанных, прежде всего, с приготовлением пищи и съестных припасов, заготовляемых для продажи или на “черный день”.

Девушка жила в одной комнате с сестрами Линая, которые сразу же полюбили ее за трудолюбие и справедливость. У Эроны был очень непростой, дерзкий характер, но она этого здесь не показывала. Племя марронов спасло ей жизнь, а ее воспоминания о родине подпитывались висящими на стене в главной комнате вождя клинками и мечами чудесной работы.

Линай, хоть и не поучаствовал в битве, все же ощущал себя виновником оной, поэтому в глубине души даже гордился этим. Был горд он и своим отцом, и Крулом, по сути дела, спасшим его от смертельного удушья. Он был приглашен всеми остаться в этом крае навсегда, стать их соплеменником, однако, несмотря на обстоятельства, из-за которых его отъезд постоянно откладывался, он все-таки твердо решил добраться до своей родины, хотя остался еще на несколько дней здесь. Теперь путешествие должно было стать гораздо безопаснее, ведь одну из лодок убитых торговцев Крул заслуженно получил себе в пользование. Это был не плот и не рыбацкий челнок, а вполне себе добротная лодка с углубленным дном, которой были не страшны ливни или волны, поднимающиеся на реке во время сильных ветров.

Отъезд был запланирован на утро после ближайшего полнолуния. В дорогу Крулу приготовили много еды, также большой ужин с гуляниями, песнями и плясками обещали и вечером.

Как же вдруг резко из чужого, подобранного в лесу человека он превратился в родного для каждого в этой деревне! Об этом думал Крул, сидя ясным днем, предварявшем шумную ночь, на берегу иссиня-черной реки. Как иногда бывает трудно заполучить расположение кого бы то ни было, и как порой бывает просто, благодаря одному верному действию, одному храброму шагу навстречу судьбе влюбить в себя всех окружающих. Ему нравился этот народ. Улыбки, непрестанно озарявшие уста здешних жителей, их кушанья, их обычаи, их вера в лучшее, - все обрекало на хорошее настроение и на позитивный лад.

Часто веселья бывает слишком мало, чтобы гость почувствовал себя уютно. Здесь же он ощущал знаки участия и внимания к своей особе, и это не могло ему не льстить. В конце концов, его ведь тоже спасло от гибели именно это племя , и он ответил на это сполна.

Была ли для него эта встреча с марронами больше, чем просто случай? Вначале он так не думал, однако не всегда первая мысль и первое впечатление являются правильными. Сейчас Крул размышлял о том, как бы ему сдержать слезы, прощаясь завтра утром со всеми.

Его тихо окликнул кто-то сзади. Конечно же, это был Линай, по-настоящему восхищавшийся своим другом, его смелостью и умением отлично владеть своим телом и оружием.

- Я пришел поблагодарить тебя, Крул, - едва слышно произнес Линай, как будто не хотел нарушать покой мирной реки. – Ты герой, что тут скажешь… Во всей деревне только и слышны разговоры о тебе.

- Да брось, Линай, - махнул рукой Крул. – Ты ведь тоже смельчак, не побоялся в открытую высказать им все. Да и я изначально подозревал, что эти гости не те, за кого себя выдают. Это крайне опасные люди.

- Да, это точно, - присев рядом, изрек юноша.

- Кстати, как дела у вас с Эроной?

Линай немного покраснел от смущения и сказал:

- Она постепенно осваивается. Все ее любят и помогают ей. Думаю, еще немного, и она полностью привыкнет к нам.

- Хм, вообще-то я спрашивал про вас, а не про нее. Тебе она нравится?

- Да, - кратко и опять тихо промолвил Линай.

- Не упускай ее, дружище, - Крул хлопнул парня по плечу, да так, что тот вздрогнул от неожиданности. – Ей нужна сейчас поддержка и любовь. Я же вижу, что ты к ней небезразличен.

Небо медленно темнело, солнце покидало его, прощаясь с долиной последними своими яркими лучами. Закат был восхитителен: на горизонте образовалась большая красная полоса, границей которой была гладь реки. Солнечный диск полукругом висел над землей, созерцая живописные пейзажи вокруг. Зная, что он уже завтра вернется, но с огромным нежеланием он тонул в воде, а деревья словно кланялись ему с чувством благодарности и уважения.

- Так не хочется, чтобы ты уходил, - после продолжительного молчания сказал Линай.

Крул резко повернулся к нему и, глядя прямо в его глаза, очень многозначительно произнес:

- Линай, что бы ни случилось, помни, что у тебя есть верный друг. Да, я буду далеко, но я никогда не забуду той милости и помощи, которую вы мне оказали. Не забуду ваших дивных песен, вашего смеха и, конечно, буду всегда вспоминать тебя.

Юноша смотрел на него, не отрывая глаз.

- Вот, возьми, - вновь начал Крул, сняв с шеи нить с серебряным ключиком. – Это мой подарок.

- Что это? – заинтересованно спросил Линай.

- Это амулет, мой народ верит, что он приносит удачу и защищает от всех бед. Он достался мне от моего отца, а ему, в свою очередь, от моего деда. Много времени он уже находится в моем племени, но пришел ему черед стать подарком в знак нашей дружбы.

Изумленно рассматривая амулет у себя на ладони, Линай едва услышал сказанное его собеседником. Ключик был выполнен с грандиозным мастерством, он казался совсем маленьким, но, тем не менее, юноша видел все его аккуратные вырезы, и ему пришла в голову мысль, что ключ должен принадлежать какой-то двери.

- Крул, нет. Это дорогая вещь для твоей семьи, я не смогу это принять.

- Сможешь-сможешь. А вот если не возьмешь, обидишь своего приятеля, - сказал Крул и закрыл ладонь Линая. – Носи его, он действительно защищает от опасностей. А они нас подстерегают повсюду.

Линай смолк и вновь принялся рассматривать этот чудный подарок. Надо же, а раньше он даже не замечал, что на шее у Крула есть такой предмет филигранного искусства. “Он однозначно что-то должен открывать”, - подумал юноша. Но что? Честно говоря, и с его воображением ему было трудно представить что-то стоящее и реальное.

Крул с улыбкой смотрел то на своего друга, то вдаль, понимая, что, уйдя из этого края, он вряд ли еще когда-нибудь сюда вернется. Понимал он и то, что соскучится по всем этим людям уже очень скоро. Но далеко-далеко была его родина, где все ждали и надеялись, что он все еще жив. Жив? Да он стал здесь просто героем, обрел много друзей, да и лодка ему тоже пригодится, все-таки трофей на память.

Оба приятеля, словно две тени, сидели рядом, смотря то друг на друга, то на уходящий диск солнца. Своим молчанием они говорили то, что никогда бы не сказали словами. Лицо Линая выражало искреннюю благодарность, а Крул был так глубоко задумчив, что его даже не хотелось отвлекать от мыслей, как не хочется будить младенца от сладкого и яркого сна.

Глава 6

Дабы хорошенько накормить гостя, да и не только его, приготовили кучу жаренного на костре мяса и рыбы. Гуляли всю ночь, в окрестностях слышны были крики, песни, хохот. Будто испугавшись громкого шума, за тучи спрятался месяц, лишь изредка показываясь на черном небе и подглядывая за всеобщим весельем.

Все легли спать очень поздно.

Проснулся Крул, внезапно услышав, как снаружи бились о стены хижины капли дождя. Будучи еще не совсем трезвым от хорошей порции вина, выпитой накануне, он потянулся и захрипел, недовольный погодой и своим самочувствием.

- Ну вот, как назло!!!

- Да уж, весь месяц стояла чудесная погода, а тут как будто бы решила выплакаться, - откликнулся ему в ответ Мунар, с которым он по-прежнему жил в одной хижине.

- Из-за того, что я уезжаю, - усмехнулся Крул.

- Тебя-то никто и не выгоняет, Крул. Живи у нас, сколько вздумается.

- Нет, раз решено, значит, поплыву при любой погоде. Что мне этот дождь? Видал на своем веку и более сильные.

- Ну смотри… Хотя я уверен, что все будет хорошо. Но ты все равно будь осторожен. Плыть долго, вода тоже может сыграть злую шутку. Как, в общем, и лес.

- Мне нужно собираться в дорогу, ждать бессмысленно.

Крул осторожно вышел на улицу. Погода действительно была не самой лучшей. Пасмурное серое небо низвергало на землю сильный дождь, река вспенилась, вздулась волнами, словно превратившись в горный поток, из леса доносился зловещий шум мокрой листвы, взбудораженной ветром.

Крул умылся водой, дарованной небесами, и сразу же запрыгнул назад, внутрь жилища.

- Ну, как? – засмеявшись, спросил Мунар.

- Ты знаешь, ваши рыбаки – стойкие ребята, - отряхиваясь всем телом, как мокрый пес, заметил Крул. Действительно, несмотря на разворачивающуюся стихию, рыбаки уже были на своем месте, правда, в этот раз несколько ближе к берегу. – А погода и вправду дрянь.

Через мгновение к хижине, хлюпая мокасинами по мокрой ярко-зеленой траве, подбежал Линай.

- Крул, через полчаса все собираются на берегу провожать тебя.

- Ох уж эти прощания, - улыбнулся Крул. Честно говоря, он был немного удивлен, что парень начал свою речь не с уговоров остаться, ссылаясь на ненастье. – Хорошо, я уже буду там, Линай.

- Вот, возьми, я принес это тебе, - Линай всунул ему в руку охотничий нож, один из тех самых, которые достались марронам от Сенея и его спутников. – Это тоже в знак дружбы.

Крул кивнул в знак благодарности.

Через полчаса на берегу можно было наблюдать за толпой народа, взмокшего от дождя и желающего, чтобы вся эта торжественная и, несомненно, приятная для гостя церемония прошла побыстрей. Лодка была уже наготове, внутри, на дне находились весла и деревянный ковш на случай, если вдруг придется вычерпывать воду из-за сильного дождя или волн. Судно было загружено едой, пусть она не была такой же манящей своим теплом и запахом, к какой уже успел привыкнуть здесь Крул, тем не менее, плыть предстояло довольно долго, а голодному управляться с лодкой, да еще в ненастье, было бы тяжело.

Лица собравшихся выражали разные чувства. Одни смотрели на Крула с грустью, нехотя провожая его в неведомые им дали, другие шутили, смеялись, будто с вечера продолжали веселиться. Сам виновник всей этой суеты молчал, изредка посматривая на суровое и серое небо и позволяя большим каплям дождя падать на лицо, обрамленное то ли печалью, то ли некоторыми опасениями, и скатываться по морщинистым щекам вниз.

Линай прискорбно смотрел на лодку и реку, восторгающуюся стихией и играющую своими шумными волнами, перекатывая их вниз по течению, за горизонт. Рядом, как обычно, была Эрона, неподалеку стоял вождь Оттокай со своей женой. Юноша понимал, что больше они с Крулом никогда не увидятся, и жалел, что он был не из их племени. Он привык к нему, ему нравилась его непонятная гордость и непоколебимая смелость, но вместе с тем со всеми Крул вел себя на равных, никогда не пытался завоевать чье-то расположение, но вместе с тем это у него получилось само собой. И дело даже не в том событии, которое произошло в доме вождя. Сейчас Линай прекрасно осознавал, что и при других обстоятельствах, в любом другом месте его друг сделал бы то же самое.

Видя, как ему тяжело на душе, Эрона положила руку на его плечо.

- Кто знает, может, это не последняя ваша встреча.

- Я очень сомневаюсь, Эрона, - сквозь свою грусть улыбнулся Линай.

- Мир тесен, Линай. Я верю в то, что любая встреча не может быть случайной. Каждая из них что-то несет и дает тебе. Опыт, надежды, стремления, цели, желания, - да все, что угодно.

- Наша встреча с тобой тоже из разряда таковых? – смело спросил Линай.

- Да. Встретив тебя и твой народ, я получила надежду на жизнь. На то, что все мои беды и потери остались далеко позади, их как будто и не было. И мне нравится здесь. У вас невозможно чувствовать себя неуютно.

- Какие правдивые слова, - послышался рядом голос. Это сам Крул подошел к ним. – Но от этого только труднее уезжать отсюда.

Он тихо обнял Линая.

- Жизнь такая штука, что, может быть, еще свидимся.

- Об этом только что говорила мне Эрона, - Линай не мог не улыбнуться.

- Значит, Эрона очень мудрая. Так что смотри, дурных советов она не даст.

- Один из моих советов обращен и к вам. Может, следует переждать дождь и уплыть при хорошей погоде? – вставила Эрона.

- Нет, не нужно откладывать, - сурово заметил Крул. – У меня есть все для надежного спокойного путешествия. Благодаря вам всем. Ну а вы, ребята, берегите друг друга.

- Слушаюсь, - кивнул с иронией Линай.

- Вы красивая пара.

Это высказывание вогнало в краску обоих, и чтобы сменить тему, Линай громко промолвил:

- Не забывай о нас. Вспоминай хоть иногда.

- К вам такая же просьба. Не снимай амулет, Линай. Я верю, он будет приносить тебе удачу. И пусть хранят вас небеса, мои дорогие.

Крул повернулся и, не оглядываясь, подошел к Оттокаю, пожал ему руку и похлопал по плечу. Надо сказать, что никто так вести себя с вождем никогда не пытался, и из-за его статуса, и из-за традиций, сложившихся в племени. Но сейчас Оттокай лишь дружелюбно и искренне улыбался, потом сам положил руку на плечо Крула и напоследок сказал ему несколько стандартных прощальных слов. Затем Крул поклонился Арье, своей спасительнице, и пошел к берегу между расступившимися людьми.

Дождь и не думал стихать, таинственно шумя, ударяясь по воде. Берег стал зыбким, как болото; ноги проваливались выше щиколотки, мокасины совершенно не помогали. Кое-как доковыляв до воды, Крул зашел в нее по колено и залез в лодку. Там тоже было сыро, прохладно, какой-либо комфорт напрочь отсутствовал. “Хорошо хоть, что плыть по течению”, - подумал Крул. Лодка колыхалась от волн даже здесь, у берега, и страшно было представить, что будет далеко на середине реки. “Поплыву как можно ближе к берегу”, - вновь сказал про себя Крул. – “Лишь бы не наткнуться на чьи-нибудь сети или на корягу”.

Он осмотрелся, стена дождя запеленала все вокруг, а вдали небо словно слилось с поверхностью реки.

- Ну что ж, давай, вперед, - произнес вслух Крул.

Встав во весь рост и едва удерживая тело в прямом положении над качающейся лодкой, он помахал рукой всем на берегу в последний раз, а потом сел, взял весла и начал усердно ими работать, напрягая мускулы. Судно оторвалось от берега, и уже скоро виднелся лишь качающийся по бешеным речным волнам его силуэт. А еще через несколько минут и он пропал из виду.

Толпа, стоявшая на берегу, быстро разошлась по хижинам, спасаясь от дождя. Оставшийся день был посвящен отдыху и всяким семейным беседам и сплетням под шуршание больших капель.

Линай, оставшись на берегу с Эроной, задумчиво смотрел на реку. Как странно получалось – вода кормила и поила их, но в некоторые мгновения вселяла в сердца людей страх и беспомощность. Амазонка являлась прекрасным творением природы, но таила в себе немало опасностей. Воды реки были столь неизведанны, что часто манили и привлекали своей загадочностью. Что будет с Крулом? Сможет ли он добраться домой целым и невредимым? Эти вопросы задавал сам себе Линай, не чувствуя падающих капель дождя, ощущая рядом лишь присутствие Эроны.

Глава 7

- Линай, доброе утро, - Оттокай подошел к сыну, потрепал его по плечу и улыбнулся.

- Здравствуй, отец, - с искренней радостью проговорил Линай, поднявшись во весь рост. Он был недалеко от дома, практически у подножия холма. Линай рубил бревна, лежащие на траве, чтобы деревушка не нуждалась в хворосте и дровах для костров, разводимых здешним народом каждый вечер, и не сразу заметил своего отца, спустившегося с пригорка. Утро было позднее, так что юноша понял, что, скорее всего, его отец держал совет перед племенем.

- Как ты, мой сын?

- Хорошо, отец, спасибо.

- Ты, верно, рано проснулся и уже давно здесь…

- Да, решил вот заняться полезным делом. Да и утро сегодня великолепное, не то, что вчера.

- Я знаю, Линай, ты переживаешь из-за отъезда нашего общего друга. Я уверен, что все будет с ним хорошо. Тебе незачем волноваться. Буря, которая вчера началась, не получила продолжения.

Линай лишь кивнул в ответ, мельком продемонстрировав свою красивую улыбку.

- Сын, лето заканчивается, совсем скоро твой день рождения, и он будет отнюдь не простым и обычным. Тебе исполнится двадцать два года, а значит, ты станешь моим полноправным наследником, моим единственным оплотом и опорой.

Надо заметить, что у марронов существовал очень интересный обычай, связанный как раз с возрастом. Они верили в магию и таинственность цифр, а потому юбилейной датой считался возраст с двумя одинаковыми цифрами, например, пятьдесят пять. Отсюда и традиция, согласно которой человек, достигший двадцати двух лет, считался совершеннолетним. Именно об этом Линаю говорил его отец, правда, парень и сам все знал и ожидал от этого дня очень бурного праздника.

- Скажи мне, сын, о чем ты думаешь, мечтаешь? Что бы ты хотел получить в этот день?

Линай вдруг задумался. Надо же, а ведь он никогда и не размышлял об этом. Он жил здесь, среди родных и близких ему людей, у него не было и в помине врагов. На кусочке земли между глухим непроходимым лесом и огромной рекой человек, у которого есть пропитание, кров и друзья, обречен не мечтать ни о чем. У такого человека маленький аппетит, ему не нужно для жизни многого. Другое дело, что жизнь порой становится скучной, однообразной, и в таких условиях сложно стать запоминающейся личностью. Ведь люди – это просто серая масса, у которой одни проблемы, поводы для радости и счастья, одни мысли, потребности и поступки. Но есть и те, кто думает о высших целях нашего существования, а есть и те, кто даже достигает их. В любом случае, живя в неизведанном уголке земного шара, питаясь тем, что дает река и джунгли, трудно взять и захотеть чего-то очень сильно.

- В этот день я хочу пойти с тобой на охоту, отец, - выпалил внезапно Линай.

- Охота? Ха-ха, - дружелюбно засмеялся вождь, вновь легонько хлопая сына по плечу. – Откуда такие желания, Линай? Я мог бы тебя взять на охоту и в любой другой день. Но ты должен понимать, что это довольно опасно и что это не просто занятие ради увеселения, а наше главное дело, благодаря которому мы питаемся.

Линай приблизился к вождю.

- Отец, ну я же не глупец, - с улыбкой произнес юноша. – И я осознанно хочу приносить весомую пользу нашему племени.

- А ведь ты прав, мой сын. Ты же ведь истинный наследник и должен уметь делать все, тем более охотиться.

- И еще хочу, чтобы ты гордился мной. Твоя похвала для меня, как луч света, отец. Если я буду знать, что ты горд своим сыном, значит, я все делаю правильно.

- Линай, - Оттокай обнял своего сына, - знай, что я буду гордиться тобой в любом случае. Для меня сам факт того, что ты есть, уже великая гордость. Решено, в твой день рождения идем на охоту. Лучше пойти с утра, а потом придем и начнем праздновать, под вечерний свет наших костров.

- Спасибо, отец, - Линай был искренне рад, хотя, удивительное дело, до конца так и не был уверен, являлось ли искренним его желание.

- Ну, вот и разобрались. Я все никак не могу насмотреться на тебя, Линай. Как же ты вырос!!! Как же быстро течет время!

- Разве это здорово, отец? Я часто вспоминаю свое детство, когда рядом были ты и мама. Мне было позволено все, потому что я тогда еще не мог оступиться, я ведь был совсем маленьким. А сейчас я ощущаю груз ответственности, нынешний и будущий, хотя бы просто потому, что я твой сын, и от этого мне и приятно, и немного страшно. Все ведь привыкли к тому, что все вопросы решаешь ты, что ты – глава всего народа. И я к этому также привык, и вообще, для меня ты – вождь навсегда.

- Линай, твои страхи необоснованны, поверь мне. Наш народ любит и уважает тебя так же, как и меня, если не больше. А про возраст и про время я тебе хочу сказать вот что. У людей разных возрастов появляются разные интересы, разные планы и стремления. Но в одном они схожи – все эти стремления направлены на то, чтобы жить. Время властно над всем, над людьми и над их жизнью в том числе. Но в наших силах изменить свою жизнь, чтобы время, дарованное нам, не пропало даром. Ты еще не можешь определиться, сын мой, в силу своей молодости, что для тебя важнее и ценнее всего. А между тем мой смысл жизни стоит сейчас передо мной.

От таких речей отца Линай даже немного покраснел.

- Когда ты еще немного повзрослеешь, Линай, ты поймешь, что для тебя есть жизнь, - продолжал вождь, очень внимательно смотря на сына. – Чего ты должен в ней достичь и добиться. О своей ответственности не беспокойся. Ноша не так тяжела, как ты думаешь. Наш народ, ты ведь знаешь, не жаждет власти, он любит быть управляемым. Уже несколько сотен лет в вождях нашего племени течет одна кровь, наша кровь, Линай. И ты – следующий.

- Я понимаю, отец, и принимаю это.

- Ну, вот и молодец, - похвалил Оттокай своего сына. – А теперь, раз ты так захотел идти на охоту, то несколько уроков тебе не помешают.

- В смысле? Каких уроков?

- Которые посвящены тому, как вести себя там, в лесу, чтобы вернуться живым и с добычей.

- Отец, но ведь я отлично владею ножом и смогу совладать с любым тапиром.

- Хм, с тапиром… Там не только тапиры. С ягуаром совладать сможешь?

- Отец, но…

- Нет, не надо никаких “но”. На охоте нужна точность и ловкость в каждом действии. Если ты вправду решил стать настоящим охотником, то это первое, что ты должен понять. Поэтому за дело!

Отец был настроен решительно, и Линай поплелся следом за ним. Они шли в глубь деревушки, по тропе, вьющейся между невысоких деревьев и кустарников. Вождь уверенно шагал вперед, твердо настроившись посвятить этот день занятиям с сыном. А Линай тем временем думал о предстоящем дне рождения, о том, какой будет веселый и шумный праздник в долине.

Подойдя к одной из очень бедных хижин, стоявших рядом друг с другом и почти соприкасавшихся стенами между собой, Оттокай крикнул:

- Эй, Томлин! Ты здесь?

Через минуту к ним вышел парень, на нем был лишь пояс из бамбука, прикрывавший пах и ягодицы. Ноги его были босы и грязны, а сам он, по-видимому, только отошел ото сна: глаза были заспанные и часто моргали, а волосы были взлохмачены, как грива у льва. Линай помнил этого юношу по лицу, он видел его, пусть и не так часто, вечерами, когда народ собирался на гуляния.

- Извините, господин, - испуганно произнес Томлин, увидя перед собой не кого-нибудь, а настоящего вождя. – Вы пройдете, может быть?

Парень начал судорожно гладить себя по волосам, как будто бы думая, что это оставит более благоприятное впечатление о нем.

- Нет, Томлин. Где отец? – спросил его Оттокай.

- Он, должно быть, ловит рыбу, господин.

- Да нам, в принципе, нужен не он, а ты.

- Я? – еще более испугавшись, вымолвил Томлин. - Да-да, ты. Не бойся. Давай быстрее собирайся, и пойдешь с нами.

Не смея больше задавать никаких вопросов, Томлин кивнул и забежал обратно в хижину.

Этот юноша был практически сверстником Линая, но уже года два принимал участие в охотничьих походах. Его отец был обычным рыбаком, но также иногда ходил в лес за добычей вместе с другими. Матери у Томлина не было, он потерял ее, будучи еще совсем маленьким. Может быть, поэтому внутри хижины было грязно и не очень хорошо пахло. Его старшие братья давно женились и жили отдельно, поэтому Томлин был всегда в одиночестве, лишь изредка видя отца.

Линай вопросительно посмотрел на Оттокая, словно спрашивая, нужно ли было сюда приходить. Отец лишь улыбнулся и, как он это часто любил делать, похлопал сына по плечу.

Вскоре вышел и Томлин, выглядевший уже немного посвежее. Взгляд его был странный: он забавлял, потому что в его глазах читался непонятный испуг, но он также и навевал тоску и печаль. Казалось, что в душе этого юноши идет постоянная борьба между грустью и радостью; жизнь ему давалась тяжело, постоянное одиночество и отсутствие друзей оставило неизгладимые следы на его сердце. Он был похож на потерявшегося волчонка, будучи таким же диким, невеселым и унылым.

Все трое пошли друг за другом. Во главе “колонны” шагал Оттокай, за ним плелся Линай, а замыкал троицу Томлин. Идти предстояло очень долго, через всю деревушку, а потом еще дальше. Вот так, пригорок за пригорком, тропинка за тропинкой оставались сзади, пока вождь не остановился.

- Все, почти пришли.

Томлин, по всей видимости, знал это место, потому что на его лице, наконец, пропало напряжение, а он сам стал даже ровнее дышать. Перед ними была стена из высоких деревьев, которой не было конца. Река широкой лентой виднелась внизу, стало быть, они находились довольно высоко. Вдали синее небо сливалось с иссиня-черной рекой, а облака отражались в воде, изображая причудливые фигуры. Была видна, конечно, и деревня; она просматривалась очень хорошо, но кое-какие места были скрыты от взора.

Оттокай приблизился к деревьям, которые плотной стеной словно создавали границу этим землям или просто что-то скрывали за собой. И тут Линай увидел маленький проход в середине, под ветвями деревьев. Туда-то все трое и нырнули, а, открыв глаза, юноша увидел громадную поляну, на которой росла зеленая травка. Она по кругу словно была огорожена деревьями, которые были уже не так высоки и с легкостью пропускали сюда солнечный свет. Дышалось здесь очень легко, а вид был прекрасный. Линай будто бы находился внутри лесной чаши, защищенной от зноя и ветров. Но это было еще не все.

На каждой из сторон света внутри лесной чаши висели деревянные мишени, они были довольно примитивными: в центре деревянной доски была проделана дырка, через которую нож физически не мог пройти и застревал. В этом и был весь смысл: тренирующийся мог оценить на “отлично” свою способность метать ножи и клинки, только попав в “яблочко”. Если человек находился в центре поляны, то расстояние до всех мишеней было примерно одинаковым.

Во всех четырех мишенях торчали охотничьи ножи, по-видимому, сюда частенько приходили мужчины то ли поучиться, то ли посоревноваться друг с другом.

Томлин подошел к одной из досок, установленных на деревянных шестах на высоте около метра, аккуратно взял нож, а затем направился к центру лесной чаши. Ножи были весьма красивы, рукоять была удобна, ладонь словно обволакивала ее, а изгиб на конце и помогал крепко держать нож в руке, и делал его еще более изысканным. Томлин замер, готовясь к броску, затем отвел руку назад, почти касаясь ножом плеча, и, резко выдохнув, выпустил его в направлении цели. Рассекая воздух и сверкая стальным лезвием, нож достиг дощечки и даже попал в самую цель, но не задержался там и сразу же выпал на землю. Парень от такой неудачи грустно вскинул плечи, но глаза его бешено загорелись, было заметно, что он очень любил такие затеи.

- Вот так, поразив цель, не всегда поражаешь врага, - многозначительно промолвил вождь, следивший с любопытством за броском Томлина. – Но это ничего, такое тоже бывает. Дай-ка я попробую.

Оттокай словно обращался сам к себе, потому что сразу же после произнесенных слов пошел поднимать тот самый нож, который минутой ранее был в руках у Томлина. Погладив аккуратно его лезвие, вождь незаметно улыбнулся.

- Старое оружие. Оно еще было у наших предков.

- Отец, а как была создана эта поляна? – спросил его Линай.

- Все, что ты видишь, мой сын, это красоты и прелести самой природы, не тронутой никем. Эти мишени поставили еще при моем отце, раньше охоте уделялось еще большее внимание, чем уделяем мы сейчас. Задумка была нехитра и ставила своей целью занять народ, позабавить его. Поэтому раньше здесь можно было увидеть и женщин, которые приходили посмотреть на своих соревнующихся и веселящихся мужчин. Наткнулись на эту поляну совершенно случайно: как я сейчас помню, был жуткий ветер, а на утро следующего дня рыбаки обнаружили пропажу двух лодок, стало тогда ясно, что их оторвало от берега и унесло ветром. Несколько человек, трое или двое, решили найти место повыше, чтобы посмотреть на реку сверху и понять, где же судна. Никто и не предполагал, что наша долина упирается в большой пологий холм, который едва может быть заметен из деревни вследствие густой растительности, деревьев и кустов. Да на самом деле он не так и велик, как кажется, но вид отсюда просто потрясающий. Лодки нашли сразу же, но набрели и на эту поляну, любопытство заставило их пройти сквозь лесную стену и оказаться там, где мы находимся сейчас.

Линай с интересом слушал речи отца.

- Ну да ладно, что-то я отвлекся. Итак!!!

Оттокай взмахнул рукой, как веером, нож вылетел, будто из пращи, и вонзился точно в цель.

Два парня одинаково восхищенно смотрели на вождя. Бросок был безукоризненным, даже сам размах казался правильным, красивым. Но Оттокай даже и не думал останавливаться на этом. Он подошел к следующей по очереди мишени, вырвал из нее другой нож и проделал абсолютно то же самое. Бросок вновь был уверенным, и шансов полететь мимо у ножа не было. Поражены были также третья и четвертая мишени, и только тогда Оттокай, улыбнувшись, дав понять, что доволен собой, отошел немного в сторонку, словно приглашая юношей посоревноваться с ним.

Линай смело пошел в центр, прихватив с собой нож. Внутри дрожало сердце, душа, но внешне он был непоколебим. Как же он хотел попасть, чтобы отец понял, какой он способный! Глубокий вдох, сильный бросок на выдохе, и нож вонзился в дощечку, но не в мишень, а немножко правее. Правда, на землю падать он и не думал, что Линая очень обрадовало. По точности выстрел не был идеальным, но вот сила броска позволила ножу плотно войти в древесину. Второй раз вышел практически таким же, с той лишь разницей, что нож попал теперь левее самого “яблочка”. Линай не сдавался, промахи еще больше раззадорили его настрой, и он был сполна вознагражден. Третья атака на мишень получилась просто отличной, цель была поражена.

- Есть!!! – не смог сдержаться Линай, подняв вверх обе руки от восторга. Радовались за него и отец, и Томлин, улыбаясь и хлопая в ладоши. Однако четвертая попытка у юноши явно не удалась, нож в своем полете разминулся не то, что с мишенью, а даже с самой дощечкой, затем стукнулся рукоятью о дерево, которое являлось одним из звеньев в цепи, окружающей эту чудесную поляну, и упал вниз. Скорее всего, таковым бросок вышел из-за того, что главная задача – попасть хотя бы разок – уже была решена.

- Ну что ж, Линай, для начала неплохо, - сказал Оттокай с явным удовольствием, то ли оттого, что он для юношей был недосягаем в его мастерстве, то ли оттого, что искренне считал, что сын у него очень способный и умелый. – И теперь ты, Томлин.

Томлин проделал ровно то же, что и его предшественники. Результаты получились схожими с теми, что показал Линай. Два броска вышли неудачными, один – точно в цель, еще один – совсем рядышком с ней.

- Неплохо, неплохо, - вновь повторил Оттокай. – Однако на охоте пригодится не только меткость, но и ловкость. Эй, Томлин, стой-ка там, где стоишь.

Томлин замер, не понимая, что происходит.

- Линай, возьми любой нож, - сказал отец своему сыну и тут же сам поднес ему оружие с ближайшей мишени. – Бросай в него.

- В кого? В него? – юноша удивленно и вопросительно посмотрел на Томлина.

- Не бойся, он увернется. В том-то и состоит его задача. Бросай.

- Нет, отец, а вдруг…

- Не должно быть вдруг, Линай. Вперед!

Линай с опаской посмотрел на отца. Затем тщательно приготовился к броску, теперь уже в живую мишень, подумав про себя: “Давай, Томлин, только увернись. Пожалуйста”.

Выпрямившись во весь рост, юноша запустил нож в сторону бедного парня, служившего целью. Может быть, и не так сильно, как он это делал несколькими минутами ранее, но лезвие могло встретиться с грудью Томлина, если бы, конечно, не его резвость и резкость. Томлин дернулся влево и сделал кувырок по свежей, мягкой и невысокой зеленой траве. Со стороны это выглядело очень стремительно и красиво, и Линай зааплодировал. Но радость и ликование его длились совсем чуть-чуть.

- А теперь ты, сын, - послышался голос вождя.

У Линая душа упала в пятки от этих слов, хотя он их и ожидал. Но показать внешне свои чувства при отце он не мог, поэтому мигом занял место Томлина.

Нож полетел быстро, но Линай следил за ним очень внимательно и, казалось, видел каждый его переворот в воздухе, потому и среагировал немедленно, просто отпрыгнув в сторону. Выпрямившись после этого, он гордо посмотрел на своего отца. Тот тоже взглянул на сына с уважением и одобрением.

Так и завершились первые уроки Линая, которые преподал ему его отец в связи с ближайшим походом на охоту.

Пока они шли назад, к своим хижинам, солнце уже клонилось к закату, рисуя ярко-красную полосу на горизонте, предваряя отдых и для себя, и для всей долины.

Глава 8

Быстро проходили дни, время текло, как резвый горный ручей. Линай теперь частенько посещал ту поляну, которая была для него местом и для тренировок, и просто для созерцания здешних красот. Постепенно мастерство владения ножом оттачивалось, и Линай сам это чувствовал. В основном он ходил туда в одиночестве. Да и вообще, в эти дни юноша полностью ушел в себя, мало веселился, перебрасывался с соплеменниками немногими словами, и вскоре все начали находить это поведение довольно странным. Но Линаю было не по себе, он что-то чувствовал впереди, может быть, какое-то важное событие, а может, и какую-то опасность.

С Томлином будущий виновник торжества также почти не виделся и крепко подружиться с ним так и не смог. Но заранее было обговорено, что на охоту пойдет целая группа мужчин, дабы сопровождать новичка, коим в этом деле, несомненно, являлся Линай. Принимать участие во всем этом должен был и Томлин, который с радостью согласился.

Наконец, наступил последний вечер перед знаменательной для Линая датой. Все приготовления к торжеству, разумеется, взяли на себя женщины, мужчины же вели подготовку к завтрашней охоте.

Сын вождя вновь отсутствовал в деревушке. К этому привыкли уже и его родители, и сестры, и даже Эрона, которая сильно скучала по нему и по их беседам.

Линай появился в долине уже при свете звезд и луны. Честно говоря, ему было страшно идти одному по неизведанным тропам, спускаться с пригорка, внимательно смотря под ноги и слыша недобрый шум листвы. Это баловался ветер, который дул со все большей силой, ничего хорошего не предвещая.

Пройдя через всю деревушку, Линай сразу вошел в дом и лег спать. Только он закрыл глаза и начал ритмично сопеть, как ему стали слышаться незнакомые зловещие голоса. Они шли ниоткуда, из пустоты, и он не мог разобрать слов. Иногда эти голоса смеялись, иногда всхлипывали, а бывало, что и орали что есть силы. Но слова ему были непонятны. Он не мог открыть глаза, будто находился во власти неизвестной силы, которая не позволяла делать ничего, кроме как слушать этот бред. Всю ночь Линай ворочался, то съеживаясь от страха в комочек, то распрямляя все тело.

Под утро он опять услышал эти изрядно надоевшие ему голоса. “Прочь, ступайте прочь!” – подумал юноша во сне. Вдруг он разобрал, как один голос называет его по имени. Линай испугался еще больше и задрожал. Он больше не мог так просто лежать в забытьи и открыл глаза.

- Линай, Линай, сын, - над ним стоял отец и легонько толкал его в бок, чтобы он наконец пробудился.

Вокруг была еще непроглядная темнота, скрывающая под собой даже контуры хижины, но лицо отца Линай увидел ясно. Оно выражало беспокойство и тревогу, это было видно по глазам, которые грустно сияли во мраке.

- Что с тобой, сын мой? Ты сам не свой.

Линай приподнялся, вытер пот со лба и задышал ровнее.

- Все хорошо, отец. Просто неспокойно спал.

- Что ты видел?

Надо отметить, что марроны были людьми суеверными и в любые видения и сны свято верили. Считалось, что у них отлично развита интуиция, ведь еще во времена деда Оттокая, Риера, в племени было полным-полно колдунов и ясновидящих. Предсказывая будущее по бликам от костра или силуэтам, которые создавал дым, они редко ошибались. Наследников колдунов в племени сейчас уже не было, никто не хотел брать на себя эту тяжелую ношу. Но вера в магию и мистику, в видения осталась и жила во всех без исключения.

- Ничего, отец. Просто даже не мог уснуть, - Линай не хотел расстраивать отца и говорить ему о его страхах.

- Отчего ты весь в поту?

- Было жарко, отец. Наверное, поэтому я толком и не поспал.

- Ну что ж, Линай, с днем рождения. Теперь ты уже совсем взрослый, настоящий наследник. Ты готов исполнить свое желание и славно поохотиться?

Линай улыбнулся.

- Конечно, отец.

Тут Оттокай отошел в угол комнаты и что-то взял.

- Вот, держи, - и он протянул сыну копье ручной работы. – Теперь ты еще и настоящий охотник.

Копье выглядело потрясающе. Оно было деревянным, длина его достигала около трех метров. Наконечник, сделанный из серебра, блестел в сумраке и казался очень острым. А на древке копья Линай увидел вырезанную букву “Л”. Мало того, что копье и так было прекрасным, так оно еще и оказалось именным.

- Спасибо, отец! – Линай поднялся и обнял отца. – Это самый лучший подарок, какой мог только быть.

- Ну а сейчас, думаю, нам уже пора идти. Наши спутники заждались.

- А они все здесь?

- Да, все готово к походу.

- Я не знал, что на охоту нужно идти так рано.

- Это для того, Линай, чтобы оставшийся день посвятить твоему празднику. Это же торжество для всего племени.

- Но ведь еще совсем ничего не видно.

- Мы взяли факелы, Линай. Не бойся, сын, без добычи мы сегодня не придем. Давай, собирайся, мы ждем тебя.

Линай быстро оделся и вышел. На нем были короткие штаны с поясом из бамбука, какой обычно носили, дабы прикрывать пах. Между поясом и штанами он воткнул нож, плотно державшийся там благодаря мощной и объемной рукоятке. На ногах его виднелись мокасины, торс был абсолютно голым, несмотря на то, что по здешним меркам утро казалось очень прохладным. В его левой руке было копье, подаренное только что отцом. Взъерошенные после сна волосы и бешено горящие глаза являлись лишь дополнением к достаточно грозному виду, в котором Линай предстал перед остальными охотниками. Их было шесть человек, в том числе и Томлин, как никогда излучавший радость оттого, что он один из избранных, кто будет сопровождать сына вождя. Каждый из них подошел и лично поздравил Линая с достижением возраста, который служил границей между юношеством и зрелостью.

- Сейчас я вернусь, совсем забыл, - вдруг произнес Оттокай.

Через десять минут он стоял перед сыном с сосудом, в котором находился один из отваров, которыми Арья, его жена, исцелила уже не один десяток человек.

- Вот, возьми, - промолвил вождь. – Так, на всякий случай. Ты ведь умеешь этим пользоваться, не так ли?

И Оттокай собственноручно привязал сосуд к поясу Линая.

Парень улыбнулся. Вождь ведь не мог знать, какой из отваров помогает при том или ином ранении. Значит, он позаботился о походе еще с вечера и выяснил это у Арьи.

- Да, умею, - сказал юноша.

- О, так у нас еще есть теперь и свой исцелитель, - послышалось от мужчин, стоявших рядом и наблюдавших эту сцену.

- Так, нечего болтать! – шутливо прикрикнул вождь. – В путь!

Все сначала пошли к догоревшему еще ночью костру и от углей зажгли факелы. Затем выстроились в цепочку и пошагали в сторону леса, мерцая огнями.

Внутри леса было свежо, но так мрачно, что Линаю показалось, будто они попали в пустоту. Ни единого шелеста, ни порыва ветра, ни шума под ногами, - ничего он не слышал. Юноша просто брел, находясь где-то в середине цепи, за ним шел его отец.

Расчет на то, что огонь факелов будет отпугивать крупных хищников, пока оправдывал себя. Вокруг было тихо, и постепенно мысли о плохом улетучились. Но в головах всех сидел вопрос – как же найти добычу? Вождь прекрасно знал, что тапиры ведут в основном сумеречный образ жизни, и это обстоятельство должно было им помочь найти животных и застать их, скорее всего, за поеданием пищи. С другой стороны, тапиры прослыли столь трусливыми млекопитающими, что они вполне могли уйти вглубь леса и скрываться там от человека, будто чувствуя, что на них идет охота. Хотя и там было совершенно небезопасно: лес населялся хищниками и огромными ядовитыми змеями, в том числе и анакондами, которые тоже не брезговали свежим мясом бедных животных.

- Смотри под ноги, - еле слышно сказал Оттокай своему сыну.

Линай сразу взглянул вниз, но не увидел там ничего, кроме пугающей черноты. Иногда ноги сильно скользили: сырость, наверное, держалась здесь всю вечность, ведь внутрь леса практически не проникали лучи солнца, которые бы могли сделать его уютнее.

- Не поймешь этих глупых животных, - раздался чей-то голос. – То находим их сразу, на входе в лес, то плетемся вглубь, и ведь не факт, что что-то обнаружим.

- Да уж, затея пойти так рано на охоту может и не сработать, - произнес кто-то в ответ.

- Молчите, - ясно и звучно сказал Оттокай. – Просто идите молча. Добычу мы все равно найдем.

Надо сказать, что и вождь, и все остальные шли налегке, лишь с одним ножом в руке. И только Линай вооружился до зубов, при нем было и копье, и нож, да еще и снадобье. Неудивительно, что скоро ему надоело идти неизвестно куда и тащить это все на себе. Поэтому он стал задумываться о праздничном ужине, о поздравлениях в свой адрес, и мысли о лесных тварях пропали сами по себе, как будто их и не было.

И вдруг все, как один, замерли, причем так резко, что Линай чудом избежал столкновения с идущим впереди него Томлином. Из глубины леса послышался пронзительный рев; он явно принадлежал не человеку.

- Что это? – не на шутку испугался Томлин, поворачиваясь во все стороны.

Словно ему в ответ, рев вновь прозвучал среди лесной тишины, как гром среди ясного неба, на этот раз он был уже значительно ближе.

- Вот черт… Только этого нам и не хватало! – послышался голос Оттокая. – Тушите факелы, сходим с тропы, и на землю!

- Зачем тушить факелы, вождь? Нас много, мы справимся с любой тварью, которая посмеет на нас напасть. А огонь нам в этом только поможет, - высказал свое мнение один из мужчин.

- Я сказал – потушить огонь, - вдумчиво и спокойно произнес Оттокай. Его лицо приобрело очень строгое выражение, Линай редко видел таким отца. – Или вы хотите жертв и смертей? Если ягуар задумал напасть, вы не помешаете ему ничем. Вы можете только спрятаться.

Все разом потушили факелы и сошли с тропы. Улегшись на землю, они чувствовали беспокойное дыхание друг друга. Линай лежал на животе, озаряясь по сторонам, словно тигр, наблюдавший из засады за своей жертвой. Копье находилось рядом, и он был рад, что наконец-то может отдохнуть от своей ноши, хотя и боялся так, что сжимал руки в кулаки и напрягал мышцы тела, чтобы не дрожать и не слышать беспорядочный стук своего сердца.

- Там, метрах в десяти отсюда, скорее всего, овраг, - промолвил Оттокай, посмотрев по сторонам. – Лучше будет укрыться в нем.

И путники привстали и пошли друг за другом к намеченному месту, согнув спины и легонько шагая по густой траве. Действительно, вождь не ошибся. Перед ними был небольшой овраг, поросший кустарниками. Он казался неглубоким, но в итоге все в него вместились с головами и почувствовали себя намного спокойней, ведь теперь хищнику нужно было очень и очень постараться, чтобы найти их в таком убежище, да и страшного рева зверя никто больше не слышал.

- Вот незадача, а копье-то там, наверху, - вдруг обнаружил Линай.

- Ничего, потом заберешь, - спокойно ответил ему вождь.

Линай, будто его не слыша, приподнялся и начал медленно карабкаться, чтобы вылезти из укрытия.

- Куда ты, Линай? Сиди здесь, там опасно, - схватил его за руку отец.

- Отец, я сейчас, я мигом. Позволь.

И Линай тихим шагом устремился к лежащему на траве копью. Минута – и он уже был около него. Парень нагнулся, чтобы взять его, и тут прямо рядом с ним раздался клокочущий рев, похожий на тот, что издает вода, низвергаясь с больших высот вниз. Линай вздрогнул. Напротив него стоял ягуар, красивейший и жесточайший из зверей. На его желто-черную пятнистую шкуру невозможно было не обратить внимания даже в густых сумерках. Его глаза сверкали королевским огнем, отчего Линай сразу потерял самообладание. Он принялся выкрикивать непонятные звуки и размахивать копьем.

Отец и все остальные с ужасом наблюдали за этой сценой из укрытия. Вождь понимал, что, даже выйдя из оврага, они лишь только спровоцируют зверя на нападение, а ему по силам разорвать их всех.

- Успокойся, тихо!!! – закричал Оттокай. – Он тебя не тронет, если ты себя будешь вести тихо. Не смотри ему в глаза!

Ягуар стоял на своем же месте, изредка издавая низкие рычащие звуки и размахивая большим хвостом, и пристально смотрел на Линая. Нельзя сказать, что юноша испытывал дикий ужас, но от страха у него онемели ноги. Он смотрел на животное, как загипнотизированный, и не мог отвести глаза.

Зверь же был спокоен, будто привык к такому вниманию к своей персоне. Однако его полуоткрытая пасть с острыми клыками, его прищуренные глаза абсолютно не внушали доверия.

- Стой, не двигаясь! – снова Линай услышал призыв отца. – Помни – ты не жертва. Не давай ему почувствовать свой страх.

Ягуар будто бы понял все, что сказал вождь, на мгновение повернувшись в его сторону, а потом вновь издал сумасшедший рев, словно показывая, что он по-настоящему начинает злиться.

Оттокай говорил чистую правду. Ягуары, как и любые другие хищники, чувствовали, когда жертва их опасается, проявляет страх, хотя и любили нападать в основном исподтишка. На людей хищники бросались редко, ведь, по сути, человеческое мясо они не ели. Но, отстаивая свою территорию и защищая себя и своих сородичей, зверь был жесток и ужасен.

- Не дергайся! Прошу тебя – только не дергайся и не шевелись. Стой на месте! – наставления отца не прекращались.

Ягуар, поразмыслив немного, вновь издал гортанное зловещее рычание и с присущими ему царскими манерами сделал шаг вперед, очень медленно, бесшумно, смотря в глаза юноше, словно пытаясь пригвоздить его к тому месту, где он сейчас стоял. Но Линай расценил этот шаг как готовность к нападению и в силу своей неопытности начал опять судорожно махать копьем почти перед носом у зверя.

- Уйди, иди отсюда, - приговаривал он еле слышно.

Этого ягуар стерпеть никак не смог. Поджав задние лапы, он разинул пасть, продемонстрировав свои мощные клыки, и заревел так, что содрогнулись ветви стоящих вблизи деревьев.

- А теперь беги, Линай! Беги что есть силы! – отреагировал на поведение хищника вождь.

Дважды повторять это никакой нужды не было. Линай опрометью бросился наутек. Зверь успел прыгнуть в его сторону, но он отскочил и помчался куда глаза глядят, подальше от оврага, в котором был его отец, дабы отвести опасность от соплеменников и стать героем. Но теперь перед ним стояла сложнейшая задача – спасти свою шкуру.

Он бежал, чувствуя позади мягкие прыжки зверя по траве, его дыхание и еле слышное урчание. Вдруг Линай, увидев, что впереди его ожидает довольно крутой спуск, сделал попытку резко остановиться. Не тут-то было. Ноги его уже предательски заскользили по сырой листве, он рухнул всем телом наземь и быстро покатился вниз, собирая перед собой горку из веток и листьев и крепко держа в руке копье. Встав и отряхнувшись, Линай побежал, все дальше углубляясь в лес, хотя погоню зверя за собой уже не ощущал. Ноги будто инстинктивно несли его от опасности, внезапно нависшей над ним.

Глава 9

Юноша остановился, чтобы отдышаться и передохнуть, как вдруг он вновь увидел знакомый силуэт и даже вздрогнул от неожиданности. Это был он, ягуар. Теперь стало понятно, что борьба между ними будет битвой за жизнь. Оказалось, что все это время хищник следил за Линаем, и когда он увидел, что парень перестал убегать от него, как затравленная жертва, он решил покончить с этим делом. Подходя все ближе и ближе, мерцая своей красивой шкурой и ласково рыча, словно уговаривая Линая сдаться, ягуар уже подбирал лапы для того, чтобы прыгнуть. Юноша медленно шагал назад, боясь даже вздохнуть. Он опять пристально смотрел на животного с каким-то необъяснимым почтением и восхищением, но прекрасно понимал, что ягуар может стать последним, кого он видел в жизни.

Внезапно парень споткнулся и упал на спину. В голове пронеслись за один миг все воспоминания, которые так грели его душу в этот момент. Он представил рыдающее лицо матери Арьи, плачущих сестер и Эрону, грустного и замкнутого отца; воображение его нарисовало картину, где была милая, такая родная сердцу, но опечаленная деревушка, река, несущая свои воды на восток, деревья, склонившиеся к самой земле, словно в знак памяти.

- Ну уж нет… Хочешь меня убить, так давай, нападай!!! Ты думаешь, я тебя боюсь? Ты, жалкая тварь, давай же! – заорал неожиданно для себя и для ягуара Линай.

Ягуар приготовился и в ту же долю секунды совершил прыжок, нависнув над бедным Линаем с открытой пастью. Парень сделал глубокий вдох, изловчился и на выдохе метнул копье в сторону животного, даже не прицелившись, а затем закрыл глаза, понимая, что это в любом случае был его последний шанс, чтобы выжить.

От оглушительного и жалобного воя у Линая заложило уши. Он приоткрыл глаза. Наконечник копья вонзился в шею ягуара, оттуда хлестала темная густая кровь. Сам он рухнул навзничь и больше не двигался.

Еще издревле у всех без исключения племен Амазонии существовало поверье, что тот, кто убьет ягуара, навлечет на себя большую беду. Некоторые даже поклонялись этому животному как лесному божеству. Линай знал это из многочисленных историй, рассказываемых у вечернего костра в долине. Знал он и то, что очень редко человек выходил из схватки с ягуаром победителем. Таких людей начинали опасаться; про них думали, что они избраны высшими силами.

Так или иначе, но у Линая никакого выбора не было: либо он, либо зверь. Парень сидел и смотрел на неподвижную тушу ягуара. Вдруг он поднялся, подошел к мертвому животному, начал гладить его по блестящей шерсти, а из глаз его покатились слезы. Он не мог объяснить, почему он плакал. Перед ним лежал его потенциальный убийца, а ему было искренне его жаль. Красивейшая шкура ягуара, погасшие и полуоткрытые глаза, огромные лапы, морда, на которой отразилась гримаса боли, - все и сейчас внушало Линаю уважение к этому зверю. Юноша выпрямился во весь рост. Пора было идти к остальным и рассказать все то, что случилось. “Отец, наверное, будет горд мной”, – подумал он. Линай начал подъем по пригорку, с которого еще совсем недавно скатился. Парень помогал себе копьем, которое он вытащил из шеи мертвого зверя, но даже так подниматься было очень тяжело. Зато сердце уже не билось так быстро, а на душе был покой и умиротворение, да и лес постепенно окрашивался в более светлые тона, ведь солнце уже взошло, а его лучи, видя, что проникнуть внутрь леса им не удастся, начинали ласкать его снаружи.

Еще мгновение, и Линай был уже наверху. Он огляделся по сторонам; пейзаж везде казался в точности одинаковым: серые и высокие деревья, бросающие тени на землю, темно-зеленая густая трава, многочисленные ямы и овраги, где росли разнообразные кустарники. Юноша вдруг понял: он не знает, куда идти, в какой стороне находятся его соплеменники, его отец. Им овладел жуткий страх, такой, которого не было даже при встрече с ягуаром. Линай принялся кричать и звать отца, но ответом ему было только жуткое эхо. Неужели он забежал так далеко? И как сейчас найти верную дорогу, когда вокруг нет ничего, что бросилось бы в глаза, заставило бы вспомнить какие-нибудь приметы, по которым он мог бы найти людей?

В голове одна за другой пролетали плохие мысли. Линай не знал, что ему делать дальше. Эхо от его выкриков только больше навевало страх, было сыро и прохладно, да и тут еще парень понял, что дико хочет есть. Он был один посреди мрачного леса, который полнился хищниками, подстерегавшими свою жертву то тут, то там. Осознание одиночества заставило Линая задрожать всем телом.

Чтобы совсем не сойти с ума, он начал напевать себе под нос какую-то старую песенку, которую ему обычно пела мама, когда он был маленьким. “А может быть, они сами меня найдут”, - подумал юноша. – “Буду сидеть здесь, чтобы еще больше не заблудиться”.

Линай присел на корточки и задумался. Да уж, ну и день рождения у него получался. Их всех с нетерпением ждут в деревне, на праздник, а здесь – такие казусы.

Ощущение голода не покидало парня ни на секунду, и он решил поискать что-нибудь съедобное в этом бесконечном лесу. Немного побродив по джунглям, Линай все-таки разыскал несколько ягод гуараны и моментально их проглотил. В движениях его сразу появилась бодрость, он ровнее задышал, вздымая свою грудь, но все равно не понимал, что нужно делать дальше. Куда идти? Чем питаться? А вдруг сородичи ягуара почувствуют или набредут на бездыханное тело животного? Где тогда прятаться от хищников?

Эти и другие вопросы задавал сам себе юноша, и ни на один из них не находил ответа.

- Чертов лес! И зачем я захотел пойти на охоту? Вот глупый! – сказал вслух Линай.

Отец был прав. Все усилия человека ставят перед собой, по сути, одну цель – выжить. В мире, где люди борются за жизнь с диким зверьем, где им противостоит стихия, есть только одно спасение – это сила духа и воля. Юноша это ощутил, убив ягуара, напавшего на него. Он не думал в то мгновение, что будет дальше. Вопрос стоял жестко – либо он, либо зверь. Линай не сдался в лапы ягуара, и, убив его, он, возможно, тем самым защитил своих соплеменников, которых теперь не мог найти. Так что же он, испугается лесных массивов, их мрака и опустошенности? Нет, не бывать тому. Он решил во что бы то ни стало найти путь домой, хоть и очень рисковал встретить еще какую-либо опасность перед собой.

Удивительно, много раз Линай смотрел на лес из деревни, но никогда не ощущал чего-то плохого, опасного, не было ощущения, что внутри джунглей таится что-то, что может принести беду. Да, бывали случаи, когда охотники приходили ранеными, но они были единичными. Из различных историй он слышал, как раньше люди терялись в лесу, умирали там от голода или сходили с ума от одиночества. Все эти думы, которые крепко овладели Линаем, явно не могли настроить его на позитивный лад. “Не зря ведь мне снились эти ужасы”, - подумал юноша. – “Зачем, зачем я сунул свой нос сюда?”

В ожидании знакомых голосов и силуэтов прошел весь оставшийся день, но, вопреки надеждам Линая, никто так и не появился. Нужно было искать ночлег, и юноша не стал мудрить, а просто отыскал ров, глубиной где-то ему по колено. Зарывшись в кучу листвы и травы и свернувшись калачиком, он закрыл глаза. На дне ямы было очень сыро, оттуда шел не очень приятный запах, но, странное дело, парень уснул сразу же. Усталость, разного рода страхи и мысли дали о себе знать в полной мере.

Глава 10

Между тем, в то время как Линай сражался не на жизнь, а на смерть с ягуаром, его соплеменники никак не могли отойти от ужаса, который они только что видели в нескольких шагах от их укрытия. Когда стало понятно, что дела совсем плохи и что только чудо может спасти юношу, ведь с ягуаром соревноваться в быстроте бега и ловкости бессмысленно, вождь приказал во что бы то ни стало следовать за его сыном. Он осознавал, что был бессилен перед судьбой. Линай, его наследник, уже небось находился в лапах ягуара, а может быть, мальчика уже нет в живых, и все эти потуги найти его след были напрасны.

Они все начали бродить по кругу, не понимая, в какую сторону вообще идти. Отец прекрасно видел, как силуэт Линая скрылся в глубине леса, как он убежал вперед, уводя за собой свирепого хищника. Мужчины начали кричать, сначала очень осторожно, негромко, дабы не потревожить еще каких-нибудь лесных жителей. Осмелев, они начали издавать уже более ясные крики, но никто не отзывался, лишь только легкий ветерок наверху иногда шелестел густыми ветвями деревьев.

Оттокай не хотел верить в то, что это не сон. Еще недавно сын был рядом, его неопытность в охоте умиляла вождя, он хотел открыть для него этот мир, научить его постепенно всему, что умел сам. Желание Линая поохотиться очень обрадовало отца, а неосознанная и порой неоправданная смелость сына, его готовность идти на риск напоминали Оттокаю себя самого в юности.

Овраги, кусты, густая и сырая трава, высокие деревья, тянущиеся ближе к солнцу, - все молчало, как будто таило в себе страшную тайну о местонахождении Линая.

В созерцании унылых лесных теней и бликов прошел весь день. Вокруг была мертвая тишина.

- Наверное, нам лучше уйти домой. Ночью мы точно никого не найдем, - сказал один из мужчин, подойдя вплотную к Оттокаю.

- Хм. То есть ты хочешь сказать, что мне пора прекратить поиски сына и оставить все как есть? Да, Лиор? – спокойно, размеренным тоном, сквозь зубы произнес вождь.

Воцарилась тишина, еще более глубокая и мрачная, чем та, которая висела в лесу до этого.

- Я спрашиваю тебя, да? – теперь уже Оттокай не сдерживал эмоции и громко и грубо крикнул. – Ты хоть понимаешь, что значит для меня мой сын? Он – мое все! Моя гордость, моя любовь, мой преемник и продолжатель рода. И сейчас он, может быть, лежит и умирает, и ему нужны мы. А может, уже и не нужны…

Голос Оттокая внезапно задрожал, и по лицу его начали катиться крупные слезы. Он сел на траву и закрыл лицо руками.

- Если бы я знал, что так выйдет! Если бы я только знал… Это я во всем виноват. Хотел вырастить сына подобием себя, чтобы он был лучшим во всем.

Соплеменники грустно переглядывались, вполне понимая горе вождя.

- Линай!!! Линай!!! Сын!!! – сквозь слезы прокричал отец, но опять ответом ему было молчание. Сердце Оттокая разрывалось на части, в горле стоял комок, в груди сильно жгло. Он сжал руки, злясь на свою беспомощность. Где-то в глубине души еще теплилась надежда на то, что Линай жив, но разум говорил о другом.

- Вождь, мы действительно сегодня уже ничего не найдем. Тебе нужно отдохнуть. Я уверен, Линай жив. Завтра мы отправимся на поиски ни свет ни заря, - промолвил Лиор, подойдя к Оттокаю и коснувшись его плеча. Лицо Лиора выражало одновременно и соболезнование, и надежду на благополучный исход. Оно было искренним благодаря чистым глазам, поблескивавшим задорным огоньком. Лиор плотно сжал губы, опасаясь очередного всплеска гнева вождя, но вместо этого Оттокай произнес:

- Ты прав. Но что я скажу его матери?

- Нужно аккуратно рассказать ей все, что случилось. Только вот не знаю, стоит ли говорить про ягуара.

- Уж если рассказывать, то только правду, хоть она и горькая для нас всех. Пусть узнает все, пусть винит меня. Поделом мне.

- Ты ни в чем не виноват, вождь.

- Да это уже и не имеет значения. Главное, чтобы Линай был жив.

- Он жив, вот посмотрите! – послышалось от Томлина. – Я верю в это.

- Он выжил, если только убил ягуара, - тоскливо сказал Оттокай.

Мужчины собрались с духом, вновь стали друг за другом и пошли по тропе в сторону деревни. Беда Линая была в том, что он совсем не ориентировался в лесу, в то время как многие охотники, в том числе и его отец, знали многие тропы и дорогу домой уж точно могли найти, правда, далеко-далеко в джунгли они в основном не заходили, ведь всегда существовал риск заблудиться.

Оттокаю показалось, что они шли целую вечность среди вселяющих тревогу сумерек. Шагали осторожно, держались очень близко друг к другу, потому что сейчас огня с собой не было, и нужно было внимательно смотреть во все стороны, в том числе и под ноги. Змеи чувствовали себя свободно на всей территории леса, поэтому опасность могла подстерегать путников и внизу.

Благополучно добравшись до того места, где лес значительно редеет, где тропы становятся шире, а небо кажется ближе, охотники увидели огни родной деревушки. Да не просто огни, а огромный костер, высоко взвивающийся и выпускающий дым и пламя. Издалека он был похож на проснувшийся вулкан, извергающий огненную лаву. На деле это был один из элементов праздника, к которому тщательно готовились и которому, увы, не суждено было состояться.

Вот уже показались родные сердцу милые хижины, большие и маленькие, вот уже было видно, как вдали спокойная река, будто черное полотно, распростерлась от одного берега к другому. Знакомые тропинки, деревья, совсем не такие угрюмые и мрачные, как в лесу, - все это совсем не радовало глаз; в душе вождя было беспокойство, печаль и страх.

- Почему вы так поздно? Что случилось? – встретила Оттокая жена.

Он взглянул на нее. “Вот что значит настоящая мать”, - подумал невольно вождь. По ее лицу можно было прочитать абсолютно все, что она сейчас чувствовала. Переживания, накопившиеся у нее за весь день, теперь больше не прятались внутри, их понял бы любой, посмотревший в этот миг в глаза Арье. Голос ее немного вздрагивал, она тревожно и часто дышала, словно ей не хватало воздуха, хотя вокруг было свежо, а со стороны реки дул влажный легкий ветерок. Она чувствовала беду, свалившуюся на ее семью, но до последнего верила в то, что все хорошо.

- Где Линай? – вновь задала вопрос Арья. – Почему вы молчите? Где он?

Последние слова она выкрикнула, больше не имея сил терпеть. Постепенно к стоявшим начали подходить другие люди, и вскоре собралась небольшая группа народа.

- Арья, послушай меня. Только успокойся. Линай в беде, но мы его вытащим. Завтра же, на рассвете мы вновь уходим в лес за ним.

- Что с ним? Где он? – завопила не своим голосом Арья. Такой ее все видели впервые. Обычно спокойная, рассудительная, добрая, с легкой улыбкой на устах, сейчас она была похожа на пантеру, защищающую своего детеныша. Глаза ее ярко и гневно сверкнули, лицо побледнело от ужаса, который она себе уже успела представить.

- Вождь, позволь, я все расскажу, - прозвучал голос. Это был Лиор.

- Да скажите хоть кто-нибудь, что с ним! – вновь крикнула Арья.

Лиор, с опаской посмотрев сначала на Оттокая, потом на его жену, начал свой рассказ:

- Мы вошли в лес, когда еще даже не начинало светать. Вдруг все услышали рев, дикий рев хищника. Линай встретился с ним. Они стояли, смотря друг другу в глаза, а потом Линай бросился наутек. Я уверен, он убежал и сейчас жив и здоров, но сегодня мы не смогли его найти. Ваш сын – настоящий мужчина. За него не волнуйтесь, мы его обязательно разыщем.

- То есть на Линая напал зверь, а вы все стояли и просто смотрели?

- Арья, мы будем искать его, - обняв ее, чуть слышно произнес Оттокай. – Если бы мы напали на зверя, мы бы только спровоцировали его на агрессию. А так, скорее всего, зверь оставил Линая в покое, и сейчас он жив.

Вождь едва ли сам верил в то, что сейчас говорил. В голове роились мысли о самом плохом, что только могло случиться. Но открыться жене он не мог, не мог он и плакать перед ней, показывая свою слабость, поэтому сжал губы и немного наклонил голову, чтобы народ не видел горя на его лице.

- Не оставляй его. Найди его, - прошептала сквозь слезы Арья. – Я не переживу этого.

- Мы завтра отправимся в путь. А сейчас пусть все разойдутся по хижинам. Лишние слова, грусть и печаль ни к чему.

Несуразный рассказ вернувшихся слышали все, в том числе Эрона и сестры Линая, стоявшие рядом.

- Иза, Мирама, как же так? Почему это произошло? – закрыв лицо руками и заплакав, обратилась Эрона к сестрам юноши.

Но Иза и Мирама в ответ лишь громко всхлипывали, вытирая мокрые от слез щеки. Им было горько смотреть на своих родителей, встревоженных не на шутку и осознающих, что благоприятный исход маловероятен. Лес еще никого не возвращал просто так.

Ночь была бессонной для многих. С реки дул свежий ветерок, в долине стояла непривычная прохлада, вокруг царила гробовая тишина. Казалось бы, природа создала идеальные условия для хорошего крепкого сна, но известие, которое принесли с собой из леса охотники вместо добычи, ранило души всех. Беда нежданно пришла в некогда веселую и беззаботную деревушку.

Глава 11

Рано утром, когда еще не показался первый луч солнца, группа мужчин в том же составе, за исключением молодого Томлина, уже была наготове. Каждый держал в руке разожженный факел и тем самым освещал себе путь. Их вновь ждал дремучий и густой лес, с вьющимися лианами и высокими деревьями.

Целый день долгих поисков никаких результатов не принес. Вождь не сдавался. Каждое утро он собирал группу для похода в джунгли, но вскоре стало ясно, что никто в деревне уже не верил в то, что Линай жив. Даже если юноша чудесным образом скрылся от лап разъяренного ягуара, он все равно не был защищен от других опасностей. Без огня, без воды и пищи долго человек не протянет.

С этим фактом никто не хотел мириться, но такова жизнь. Иногда она бывает очень жестокой, даже чересчур.

Через несколько дней вождь решился на храбрый для себя самого шаг. Он приказал собраться всем и почтить память его сына. Был разожжен прощальный костер, и каждый, кто мог, сказал пару слов о Линае, о своем почтении и уважении к нему.

Затем все разошлись, оставив угли костра догорать. Деревня вновь закипела жизнью, но вернуть прежние радостные времена уже никто не смог.

А что же Линай? Первая ночь, проведенная им в лесном овраге, не была такой ужасной. Он крепко спал и не помнил даже своих снов. Открыв глаза, юноша увидел, что в лесу уже забрезжили первые тоненькие лучи солнца, которым удивительным образом удалось пройти сквозь густые верхушки деревьев. Первым делом он нащупал свое именное копье; оно лежало рядом, окутанное сырой листвой. Линай поспешил вылезти из совсем не благоухающей ямы и встряхнулся. Странное дело: выспавшись, он уже вовсе не чувствовал страха. Его тяготила мысль о том, что он одинок, что его родители наверняка волосы рвут на себе от беспомощности и безысходности, но чувства боязни перед необъятным лесом отнюдь не было. Линай не хотел есть: возможно, вонючий запах за ночь перебил его аппетит.

“И вообще, - подумал он, - все не так уж плохо. Главное – найти дорогу домой. Вот будет радость всем, когда я нежданно-негаданно возьму да заявлюсь в деревушку”.

Линай зашагал по незнакомой тропе, созданной, скорее всего, здешними животными. Идти было тяжело, отчего-то болели ноги. Он взглянул на них. Царапины и корка грязи - вот было наследие прошлой ночи. “Эх, сейчас бы немного воды. Жаль, что рядом нет реки”, - мысленно сказал юноша.

И тут его осенило. Все правильно! Зачем путаться в тропах, когда можно просто набрести на берег реки, и тогда он спасен, ведь, идя вдоль Амазонки, держась ее берега, он в любом случае найдет свой дом. Теперь оставалось лишь определить верное направление, куда бы стоило двигаться.

На душе Линая сразу потеплело. Его задача немного упростилась благодаря этой отличной мысли. Лес находился к югу от деревни, а значит, ему нужно было идти на север. Но определить безошибочно, где находится север, а где юг, не представлялось возможным, ведь Линай не видел, где находится солнце, он лишь чувствовал его теплые бодрящие золотые лучи, заигрывающие с лесом, который был непреклонен и угрюм. Больше методов вычисления сторон света парень не знал и решил положиться на интуицию.

Ноги сами понесли его, все быстрей и быстрей, по густой траве, мимо однообразных и навевавших тоску картин. Линай очень хотел домой, он уже представлял, как обнимет мать, отца, как рады будут остальные жители родной долины, как он им расскажет про свое маленькое, но захватывающее путешествие. Там всегда ждал вкусный и обильный ужин, спокойный беззаботный сон, ощущение любимых просторов, где он родился и вырос.

Сейчас, как никогда, Линай задумывался о том, что значит родина. Мы можем быть в любом месте земного шара, но рано или поздно душа начинает просить родного дома, уюта и тепла. Наслаждаясь беззаботностью и новыми ощущениями, мы все равно невольно начинаем скучать по нашим будничным хлопотам и проблемам. Такова человеческая сущность: людям свойственно ценить что-либо только тогда, когда они это бесследно теряют.

“А что, если завтра на восходе я попробую взобраться на высокое дерево и посмотреть, где находится солнце?” – спросил юноша сам у себя. Идея действительно была неплохой, но нужно было преодолеть страх упасть с большой высоты и сломать все части тела.

Внезапно Линай запутался в стелющихся по земле лианах и рухнул на землю. Это было так неожиданно и больно, что несколько минут он просто неподвижно лежал, не показывая признаков жизни. Но, к счастью, вскоре юноша поднял лицо и открыл глаза. Лианы будто сами закольцевали его ноги, причем так плотно, что освободить себя руками он не сумел. Достав нож из пояса, Линай перерезал путы и попытался встать. Не тут-то было. Одной ногой он даже не мог и пошевелить, она жутко болела.

Да, жалкое это было зрелище, - видеть Линая, беспомощно лежащего на земле среди лиан, с разодранной до крови в результате этого падения щекой и с угасавшими от усталости и бессилия глазами, которые ранее блестели живым огнем, огнем надежды и оптимизма.

Линай дополз до каких-то кустов, лег под ними и задремал. Тут еще, как назло, от голода начинало урчать в животе, но теперь он не мог достать себе даже ягод.

Только когда стемнело, парень вспомнил, что спасти от постоянной дикой боли его может снадобье, которое ему принес его отец.

- Да, отец обо всем позаботился, но все равно я угодил в эту нелепую историю, - в сердцах произнес Линай и вздохнул.

На ночь он смазал больное место небольшим количеством отвара, прочитав при этом обязательное заклятие, и улегся на то же место. Никогда Линай не думал, что снадобье его матери может пригодиться лично ему.

Ночь вновь была прохладной и тихой. Было слышно, как наверху, над деревьями носится беспокойный ветер, словно предупреждая о чем-то тревожном.

Тревожное событие случилось под утро: пошел сильный дождь. Линай не хотел просыпаться, хмурясь от крупных капель, попадавших на лицо и на тело, но когда все-таки понял, что зарядил ливень, мигом вскочил. Еще недавно он чувствовал ноющую боль в ногах, однако сейчас все было в порядке. Но план по наблюдению за солнцем сорвался.

- Ну почему мне так не везет? – вскрикнул он на весь лес от злости.

От этих слов дождь, показалось, полил еще сильнее, будто был в ярости оттого, что какой-то человек посмел роптать на саму природу. От капель не защищали ни кусты, ни густые ветви деревьев, и очень скоро Линай полностью промок.

Так прошел весь день. Бедный Линай, гневно и в то же время беспомощно глядя на унылые пейзажи вокруг себя, не знал, куда ему двигаться дальше, да и перспектива бродить под дождем выглядела малоприятной. Однако был в таких обильных осадках и большой плюс – Линай сполна утолил свою жажду, просто встав под ливнем и открыв рот, а ведь до этого парню приходилось собирать росу с травы под ногами.

Стихия разыгрывалась не на шутку. Дождь все усиливался, и юноша даже не мог осмотреться, как раньше, ведь вода застилала глаза, а с неба словно низвергались вниз мощные водопады. Стена, которую они образовывали, будто сковывала в кольцо Линая. Ничего лучше, кроме как вновь найти первый попавшийся большой куст и спрятаться под ним, укрывшись плотным одеялом листвы, он не придумал.

В своей долине Линай всегда любил наблюдать за дождем. Ему не было страшно выйти и смотреть, как по небу неслись сердитые черные тучи странных угловатых форм, пряча за собой солнечный свет. Наблюдая за каплями, падавшими сверху, слушая их шум, он неоднократно задумывался, насколько могущественна природа. Именно она позволяет человеку жить, пользуясь ее богатствами, но ведь она может и погубить любого, кто будет к ней недоброжелателен. Каждый листик, каждая травинка в лесу – это часть великой высшей силы, над которой человек не властен и которая никогда не сдастся ему на милость.

Главным божеством народа Линая была Сида – богиня рек. Только она могла защитить племя от бедствий, смертей, она давала ему пищу, лечила его жителей от ран и болезней. Но иногда Сида сердилась, и тогда в долине происходило что-то жуткое и невероятное: случались наводнения, шли долгие нудные ливни, гибли люди, разрушались хижины. Отец рассказывал мальчику, еще когда тот был маленьким, что такое в жизни их племени уже случалось, причем не один раз. Стало быть, жизнь народа и безболезненное существование природы были переплетены и зависели друг от друга.

И тут Линай подумал, что какая-то высшая сила уже начала его наказывать за то, что он посмел убить ягуара. Мысли о том животном до сих пор не оставляли юношу в покое. Он чувствовал, даже когда был на волосок от смерти от клыков хищника, непонятное притяжение к нему.

Линай, убаюкиваемый стуком крупных капель, лежа в яме, шепотом произнес молитву, в которой попросил прощения у богини Сиды. Юноша слышал о народах, у которых предметами поклонения были лесные божества, но не знал ни одного из них, поэтому надеялся, что Сида сможет ему помочь. Он искренне боялся наказания, которое, как он думал, уже начало свершаться.

Мокрый от дождя, голодный и встревоженный, Линай уснул, как только на землю спустилась темнота, и даже барабанная дробь капель, падавших с неба, не помешала ему в этом.

Глава 12

Открыв утром глаза, Линай понял, что вокруг ничего не изменилось. Все так же простиралась от небес до самой земли пелена дождя, ветер шелестел листвой ему в такт. Сквозь верхушки деревьев можно было увидеть темные тучи, низко нависавшие над лесом.

Линай не понимал, в какую сторону он шел до прошлой ночи. Юноша окончательно запутался в дебрях амазонских джунглей.

- Нужно идти хоть куда-нибудь, - сказал он вслух. – Сидя на месте, я точно не доберусь домой. Никогда.

Парень был на удивление спокойным, не паниковал, трезво оценивал ситуацию, в которую он угодил, и поэтому это вызвало восхищение и гордость даже у него самого. Линай побрел вперед, помогая себе копьем, используя его как трость.

Шагал юноша долго, пока не достиг пригорка, по которому нужно было осторожно спуститься. Подойдя к его краю, он аккуратно, двигаясь боком, пошел вниз. Было мокро, скользко, и как Линай ни старался, но все же не смог совладать с телом, потерял координацию и полетел кубарем вниз; копье синхронно скользило по листве рядом с ним, словно уже чувствуя своего хозяина.

Каково же было его изумление, когда он, встав и отряхнувшись от грязи, увидел тело ягуара, того самого, которого он убил, сражаясь за свою жизнь.

Получается, что Линай с того дня не продвинулся в какую-либо сторону ни на йоту. Но горевать и печалиться из-за этого время не позволяло, ведь это были совсем еще не все сюрпризы. Рядом с телом своего сородича важно расхаживали, изредка обнюхивая его, два таких же пятнистых красивых ягуара. Линай вздрогнул – он мог ожидать всего, чего угодно, в этом проклятом лесу, но только не этого. Правая рука невольно потянулась к ножу, висевшему на поясе, а в голову засела одна мысль: “Только бы они меня не заметили!”

Но все надежды на это сразу же были перечеркнуты. Ягуары, хоть и находились метрах в двадцати от Линая, сразу же уставились на него, глаза каждого из них одинаково выражали недоверие и удивление.

- Это конец, - шепотом промолвил юноша. – Это очень печальный конец. Неужели я больше не увижу отца и маму?

Против двух хищников выстоять было невозможно, и Линай это прекрасно понимал.

- Сейчас они злостно заревут, затем разинут свои пасти и, набросившись, растерзают меня, - вновь произнес парень.

Но вместо привычного рыка Линай услышал от одного из животных человеческую речь. У мальчика глаза на лоб полезли, а сам он задрожал от испуга.

- Не бойся, юноша, - заговорил с ним густой хриплый голос. – Это твоих рук дело?

Задав этот вопрос, ягуар кивнул мордой в сторону своего мертвого сородича. Но Линай молчал, не в силах вымолвить ни слова.

- Мы не тронем тебя, - ласково произнес женский голос. Это была самка ягуара. У нее было подтянутое мускулистое тело, и любой человек подумал бы, что это взрослый самец. – Как твое имя?

- Ли… Ли… Линай, - выдавил из себя парень.

- Славно, Линай. Я вижу, ты неплохо вооружен, - сказала самка, улыбнувшись.

Рука юноши все это время держала нож и была готова в любой момент выхватить его из пояса. Другой рукой, левой, он сжимал копье.

- Нет нужды так встречать нас, Линай, - теперь прозвучал густой мужской голос. – Мы ведь не враги, верно?

- Я оборонялся, - ответил Линай. – Он бы убил меня.

- Мы верим тебе, юноша, - сказал опять самец ягуара.

- Вы съедите меня?

Морда самки расплылась в улыбке, а потом хищница часто засопела, по-видимому, стараясь скрыть свой смех.

- Нет, Линай, не бойся. Мы нечасто нападаем на людей, их мясо нам не по вкусу. Куда лучше полакомиться каким-нибудь тупым травоядным.

После этих слов самка облизнулась, и Линай увидел ее длиннющий язык; надо сказать честно – зрелище было не из самых приятных.

- Почему тогда он напал на меня? – сделав серьезное лицо, спросил парень.

- Это было предписано свыше. Иначе и быть не могло. Сбылось старое пророчество, которое гласило: “И убьет сильнейшего из вас человек из рода правителей, и заберет себе всю силу и бесстрашие, и будет использовать их себе во благо. А вы же его оберегайте, ибо будет он сродни вашему потомку”.

Юноша совсем не понял, о чем говорила красивая улыбающаяся хищница, и тогда решил задать другой вопрос, наиболее животрепещущий для него.

- Почему я вас понимаю? Откуда вы знаете мой язык?

Самка вновь тихо засмеялась.

- Это не мы знаем твой язык, это ты овладел даром понимать нас и разговаривать с нами. Ты убил нашего сородича, сильнейшего и храбрейшего из нас в джунглях. К сожалению, часто он использовал свою силу не по назначению: воровал нашу добычу, причем прямо из-под носа, обижал наших детенышей. Но с ним никто не мог спорить, он имел авторитет среди всех жителей леса. Его боялись змеи, тапиры, охотники, иногда наведывающиеся в джунгли, да что там говорить, даже ягуары, его сородичи, боялись его. Но ты совладал со своим человеческим страхом, ты не показал ему, что опасаешься его. Ты для него предстал не таким, как все из людского рода, ты заставил его быть в ярости, но одновременно и уважать тебя. Поэтому он передал тебе свою силу, ловкость, храбрость, а вместе со всем этим ты научился нашему языку. Ты стал потомком нашего рода, хотя тебя родили люди. Я почувствовала тебя, когда ты был еще далеко. По запаху можно узнать многое. От тебя, конечно, и сейчас несет человечиной, но я ощущаю между нами связь.

- То есть я теперь буду понимать животных?

- Да, Линай, всех, кроме птиц и рыб. Их не понимаем даже мы.

- То есть я теперь один из вас?

Линай ущипнул себя за руку, чтобы понять, не происходит ли все это во сне. Ожидания его обманули, все было явью.

- Нет, ты, конечно, не ягуар, - заулыбалась хищница, поведя своими длинными усами. – Но в тебе есть наша сила и смелость. Мы не сможем на тебя напасть, однако с радостью будем защищать тебя.

- Откуда вы знаете, что он передал все мне?

- По запаху, Линай, по запаху. И по внутреннему ощущению, - ответила самка.

- Да, он вселяет необъяснимый страх, - вдруг вмешался хищник, высказав свое мнение грубым голосом. – В точности как тот, которого он умертвил.

- Я не могу поверить своим ушам. То, что вы говорите, странно и непонятно для меня, - обратился Линай к самке. - Я всего лишь человек, заблудившийся в лесу и желающий найти дорогу домой.

- Не называй меня на “вы”, - ласково произнесла хищница. – Меня зовут Бия. А вот это Тур.

Тур, хищник, иногда вставлявший словцо в беседу Бии и Линая, поклонился.

“Вот это да! У них еще и имена есть. Подумать только”, - пронеслось в голове Линая.

Но свое удивление выдавать наружу было не очень удобно, поэтому юноша просто с улыбкой кивнул головой. И ведь, правда, забавнейшее зрелище: перед ним стояли два ягуара, с клыками, как клинки, с тяжелыми лапами, которыми они накрывают жертву, когда хотят ее прикончить, и знакомились с ним, кланялись ему. Между тем, такого уюта, теплоты, исходящей от двух животных, Линай даже от людей чувствовал нечасто.

Он уже не обращал внимания на дождь, который совсем не собирался стихать, на то, что все его тело было в грязи и царапинах. Юноша никак не ожидал найти спасение от одиночества именно сейчас, однако теперь был несказанно рад тому факту, что за эти дни он может с кем-то поговорить. Да и не просто с кем-то, а с ягуарами – красивыми, быстрыми, сильными хищниками, которые, казалось, были готовы подружиться с ним.

- Так куда, ты говоришь, держишь путь, Линай? - задал вопрос Тур.

- Я хочу найти дорогу домой, там, где мои отец и мать. Но я не знаю, в каком направлении мне идти.

- Как ты потерялся? Почему зашел так далеко? – начала расспрос и Бия.

Линай рассказал о своем маленьком приключении, не утаив ничего, поведал он и о том, какие чувства испытывал, когда дрался с ягуаром, однако скрыл одно обстоятельство – то, что он плакал над телом умершего животного.

- К какому племени ты принадлежишь? – спросила Бия.

- Я из племени марронов. Мой народ обосновался в долине, на берегу реки, лес служит нашей деревушке границей с одной стороны, а воды реки – с другой.

- Ты слышал что-нибудь о марронах, Тур? – Бия явно заинтересовалась народом своего нового знакомого.

- Нет, - прохрипел Тур. – Разве мы когда-нибудь делили людишек на племена? Какая разница, какой народ?

- Я тоже ничего не припоминаю. И чем занимается твой народ?

- Мы живем мирно. Ловим рыбу, охотимся, устраиваем праздники.

- Ты посмотри, Тур! Мирно они живут! – пасть хищницы даже немного приоткрылась от широкой улыбки. – Охота – это разве мир?

- Для людей все не так, как для вас, ягуаров, - ответил серьезно Линай. – Мы ни на кого не нападаем, не ведем кровопролитных войн, мы просто кормимся тем, что дает природа. Мой народ – это добытчики.

- А есть племена, которые воюют?

- Их достаточно, и они очень сильны и опасны. Я часто слышал рассказы о внезапных нападениях, о гибели целых селений, и мне становилось не по себе.

- А зачем они нападают? – спросила Бия. Беседа с мальчиком вызывала у нее все больший интерес.

- Ну как… Воюют за земли, за съестные припасы, золото, оружие и даже за людей.

- Хм, мы тоже боремся за территории и пищу. Но за людей-то зачем воевать?

- Я не знаю.

Линай посмотрел на хищницу. Глаза ее горели ласковым огоньком, она мирно и ритмично дышала, вздымая все свое тело, перебирала лапами на месте, словно чего-то стесняясь, и все так же мило улыбалась. Тур стоял немного поодаль, но внимательно слушал разговор, чтобы быть готовым в любой момент его поддержать. Иногда он ни с того ни с сего хрипел и громко сопел, это несколько раз заставляло Линая вздрагивать от неожиданности. О страхе уже и речи быть не могло. Юноша стал понимать, что ему очень нравилось общество этих двух ягуаров.

- Говоришь, нужно найти дорогу домой? – послышался голос Тура. – Ну что, Бия, поможем мальчику? Твоего народа мы знать не знаем, но, по крайней мере, ты будешь все это время с нами, а значит, в безопасности.

- Конечно, поможем, - откликнулась Бия.

Так Линай нежданно-негаданно нашел верных спутников, которые были готовы защищать его и разбавлять его одиночество. Лесной плен теперь уже не казался таким тяжелым, и идти стало легко даже под ливнем.

Глава 13

На лес спустился вечер, вокруг стояла кромешная тьма, лишь только были видны светящиеся ярким огоньком глаза двух хищников. Но этот огонь казался на удивление добрым и дружелюбным.

Линай, Бия и Тур прошли совсем немного и решили передохнуть на одной из полянок. Кругом была густая мокрая трава, на ней валялись большие и маленькие ветки, уже давно погибшие и больше не дающие побегов, некоторые из них были настолько огромными, что их невозможно было обойти, приходилось осторожно их перешагивать, дабы не расцарапать ноги. К ягуарам это, конечно же, не относилось, они могли преодолевать такие препятствия одним легким прыжком. Деревья окружили поляну кольцом, немного наклонившись вниз, и из-за этого не было видно даже краешка неба. Зато под такой плотной защитой из ветвей дождь не ощущался таким сильным, каким он был на самом деле.

Линаю давно хотелось погреться у костра, как в старые добрые времена, но где ему было взять огонь? В мокром дремучем лесу, куда едва проникает солнечный свет, это казалось невозможным. Поэтому трое путников сидели рядом, каждый из которых согревал себя мыслью, что этой ночью он не будет один. Для ягуаров одиночество было не так страшно, даже, наоборот, они привыкли и жить, и охотиться поодиночке, как изгои. Но сейчас животные искренне радовались, что повстречали Линая, как и он был рад им. Лесной плен тяготил юношу, он очень хотел перекинуться хоть с кем-нибудь парой слов, поделиться тем, как ему тяжело, но в то же время показать, что он горд за себя, что каждый день, который ему позволяют прожить высшие силы, он преодолевает в себе какие-то страхи, которых, возможно, даже раньше в себе не замечал. Его деревня, родная долина, где он вырос, казались теперь теплой мечтой, к которой он шел, превозмогая на своем пути боль и усталость, одиночество и разного рода опасения. “А, может быть, все так и есть, как они сказали?” – подумал Линай про себя. – “Я заполучил смелость и силу, которая была у ягуара? Ну что ж, это здорово”.

- А как звали того ягуара, Бия? – спросил юноша, повернув свое лицо к хищнице.

- Шан. Его звали Шан.

- А почему он обижал вас и ваших детенышей?

- Знаешь, Линай, когда в тебе есть сила, и все вокруг это понимают, трудно обуздать себя, трудно этим не воспользоваться, - прогремел своим хриплым голосом Тур. – Нам жаль Шана, ведь он так и не стал для нас своим, все его боялись, но уважали ли его по-настоящему? У него было очень сложное детство, еще детенышем он потерял и отца, и мать. Они утонули в реке, спасая его. Мы часто ходили к воде, чтобы вдоволь напиться после славной охоты. Шан был тогда еще совсем несмышленым, он нашел на берегу небольшое бревнышко, начал играться с ним, а потом взял да и поплыл на нем на середину реки, отец и мать бросились за ним. Его-то они спасли, а вот их самих унесло быстрое течение, и больше их мы не видели. Шан рос диким и воинственным ягуаром, в нем не было ни капельки доброты. Даже к своим сородичам.

Рассказав эту историю, Тур прилег, вытянув перед собой передние лапы и грустно опустив глаза, словно сопереживая Шану и его нелегкой судьбе.

- А вы и сейчас ходите к реке на водопой? – спросил Линай.

- И к рекам, и к озерам.

- К рекам? Их что, в лесу несколько?

- Их бесчисленное множество, юноша, - засмеялась Бия. – Есть маленькие реки, но есть одна огромная. Мы ее называем Большой рекой, а вы, по-моему, А-а-а…

- Амазонкой, - подсказал с радостью Линай.

- Да-да, именно, - кивнула Бия.

- Амазонка – это ведь река, на берегу которой расположена моя деревня. Так вы можете провести меня к реке?

- Где она находится, точно мы сказать не в силах. Но если идти все время в одном направлении, то вскоре мы почувствуем запах воды, запах рыбы, и тогда, по сути, твоя Амазонка будет найдена.

- Так вы мне поможете? – то ли вопросительно, то ли утвердительно промолвил Линай. Но это было сказано с такой неподдельной радостью, что ягуары не могли отказать ему. Однако они изначально и не собирались этого делать.

- Конечно, Линай. Только зачем тебе река?

- Понимаете, мой дом находится на ее берегу. Если я буду все время идти вдоль реки, я рано или поздно найду свою деревню.

- Хм, а неужели ты думаешь, что это простая задача, Линай? – проговорил Тур. – Берега той реки непроходимы, кишат всякими опасными и мерзкими скользкими тварями. Придется удаляться вглубь леса, а там и вновь сбиться с пути недолго.

Линай был растерян. На словах все казалось легко, но теперь, после вдумчивых фраз Тура, приходилось решать, как действовать дальше. Ни огня, ни света, ни еды, ни родителей, - ничего и никого не было рядом, кроме двух ягуаров. Они знали этот лес, джунгли служили для них домом, поэтому не мешало бы и прислушаться к ним.

- Ладно. Все равно сегодня идти куда-то уже нет смысла. Нужно переночевать, - сказал юноша.

- Проведем ночь здесь, - послышался ласковый голос Бии. – Мне кажется, это будет безопасным вариантом. Только будь осторожен, на земле могут ползать змеи.

- Хорошо.

- Завтра утром мы пойдем за добычей, поэтому не пугайся, если вдруг проснешься до нашего прихода. Мы тебя не бросим, знай это.

- Дождь еще долго будет идти? – спросил Линай с нотками бешенства в голосе, обратившись вверх, к небесам. Ему надоело постоянно быть мокрым, лежать на сырой траве и мерзнуть, содрогаясь всем телом.

Бия принюхалась.

- Нет, скоро должна воцариться солнечная погода.

- А откуда ты можешь знать? – изумленно промолвил Линай.

- Запах, Линай. Во многих случаях все можно узнать по запаху.

- А я так умею? – спросил вновь юноша и принюхался так же, как и самка ягуара. Правда, ничего, кроме свежего воздуха, он не ощутил.

Бия засмеялась.

- Над этим тебе еще нужно будет поработать, - пошутила хищница.

Путники начали готовиться ко сну. Линай положил копье на землю, прикрыв его плотным слоем листвы. Все это время он боялся, что копье, намокнув от такого сильного дождя, повредится, потеряет свою силу и легкость.

- Откуда у тебя такое оружие, Линай? – поинтересовался Тур.

- Мне его подарил отец в тот же день, когда я потерялся здесь, в лесу. Оно мне очень дорого. Я так хочу увидеть отца.

- Увидишь-увидишь, главное – это добраться домой целым и невредимым. Твой отец охотник?

- Да. Он вождь.

- Вождь?

- Да, глава племени.

- Я понимаю. Так значит, ты особенных кровей? – впервые при Линае улыбнулся Тур. Удивительно, но при этой улыбке его морда сразу же вместо угрюмого вида приняла мягкие ласковые черты, будто ее озарило своим светом солнце.

- Нет, у нас в народе все равны. Конечно, я осознавал, что на моих плечах лежит громадная ответственность, ведь я наследник. Но я никогда не буду этим пользоваться в своих целях.

- Помимо того, что ты наследник, в тебе сейчас есть великая сила, сила хищника, не забывай об этом. Твоя душа – сильная и храбрая.

- Но я не буду этим пользоваться ради себя. Я смогу защищать свой народ, и это здорово. У меня появится много друзей…

- Ха-ха, - прервала его Бия, виляя своим огромным хвостом, - жизнь сама не раз заставит тебя воспользоваться силой ягуара ради твоего же спасения.

Сказанная фраза прозвучала в ушах Линая очень многозначительно. Да, ему было лестно, что он – один из избранных людей, которому достались качества, присущие хищнику, но он абсолютно не понимал, где в нем живет эта сила, о которой твердят ему Бия и Тур. Юноше казалось, что жизнь его очень изменила, как только он остался один, средь могучих, высоких и переговаривающихся между собой деревьев, как только он одолел в неравном и важнейшем бою ягуара. А что такое сила? Это дух, который направляет нас на подвиги, заставляет прятать подальше наши страхи и идти навстречу неприязням. Это умение переживать любые невзгоды и потери, смотря в будущее и надеясь на лучшее. Но, может быть, сила животных состоит не в этом, а просто в крепком мускулистом теле и несоизмеримой ярости. В любом случае, юноше пока ничего не было ясно.

Время было позднее, лес словно замер, не издавая ни звука. Деревья и травы будто готовились ко сну, изредка наверху пытался резвиться ветерок, но и его шепот и шелест казался сонным и вялым.

Линай медленно начал закрывать глаза, представляя перед собой родную цветущую долину, свою милую хижину, которая спасала и от дождя, и от ветра, и от зноя. Поняв, что засыпает, юноша подполз к Бие и положил свою голову на ее правую мягкую лапу. Хищница не препятствовала этому, наоборот, улыбнувшись, свернулась калачиком, а другой своей лапой накрыла Линая, и мальчик словно оказался под одеялом. Впервые у него появилось ощущение, что лес – это дом со своими законами и правилами, и для всех его обитателей этот дом был уютным и прекрасным. Линай ощущал тепло, однако согревали его не только лапы Бии, но и атмосфера доверия и искренности, которая воцарилась между ним и двумя животными, ставшими ему друзьями.

Тур тоже вытянул перед собой передние лапы и ритмично засопел, иногда громко похрипывая.

- Я хотела бы увидеть его деревушку, о которой он нам рассказывал, - шепнула ему Бия.

В ответ Тур только лишь замычал, а потом, приоткрыв один глаз, произнес:

- Они нас не поймут так, как он. В нем я не вижу страха, который я привык видеть в людях, встречавшихся у меня на пути.

- Но ведь по духу он теперь совсем не как его сородичи.

- Верно, - невнятно сказал Тур, то ли громко сопя носом, то ли зевая. – Давай спать.

- С чего такая тяга ко сну, Тур? - вновь шепотом спросила Бия. – Ты же хищник и должен бодрствовать ночью.

- Слишком много событий произошло сегодня. Хочется размять кости. Все равно утром идти охотиться.

- Совсем ты старым стал, - с наигранной злостью сказала хищница.

Но Тур, унесенный в мир снов, уже не слышал этих слов, издавая только ритмичный храп, от которого колыхалась трава.

Глава 14

Линай проснулся, когда солнце уже давно встало. По темно-зеленому лону леса бегали мерцающие блики, пахло утренней свежестью, в голове было ясно, а все тело пронизывалось необыкновенной бодростью.

Вдруг сзади юноши что-то упало.

- На, держи, - послышался голос Бии. Она стояла перед маленьким убитым зверьком, которого только что сбросила на землю, разжав клыки.

- Что это? – испуганно спросил Линай.

- Это тапити, - прорычал Тур, как раз подошедший к юноше. – Маленький крольчонок, его мясо очень вкусно и нежно. Его трудно найти в лесу, но мы постарались для тебя. Да и вообще, день, по всей видимости, начинается удачно.

- Но я не ем сырого мяса. Да и зачем было убивать кролика?

- Хм, иногда я думаю, что это не ты убил Шана, - сказал Тур с большой долей иронии, при этом улыбнувшись и продемонстрировав свои зубы, выстроившиеся в два ровных ряда. – Огня нам достать негде, Линай.

Юноше было очень жаль бедного дикого зверька. Ранее он никогда не видал этих милых кроликов и не знал даже, что они могут водиться в их джунглях.

- Ты очень голодный, Линай, - ласково произнесла Бия. – Ну, давай же. Сырой он такой же вкусный, как и жареный.

Как только Бия промолвила слово “жареный”, у Линая потекли слюнки. Как давно он не ел рыбы и мяса, жаренного на костре, еще горячего и отдающего дымком! Как здорово было уплетать окорок за окороком в родной деревне и совсем не думать о голоде и о возможности оного!

- Нет, надо добыть огонь! – важно, устремив глаза вдаль, сказал Линай.

Если говорить начистоту, то хищникам становилось немного не по себе при упоминании огня и всего, что с ним может быть связано. Поэтому, услышав громкую и внятную фразу мальчика, оба ягуара даже вздрогнули.

- Огонь? Интересно, как вы его добываете посреди леса?

- Солнце! – закричал от радости Линай. – Сегодня сухо и яркое солнце!

- И?

- Это значит, что можно попытаться разжечь костер.

- Костер? Ты хочешь разжечь костер здесь? – спросила недоуменно и с негодованием Бия.

- Всего лишь для того, чтобы пожарить мясо.

- Нет, я в этом не буду участвовать, - пробурчал Тур и отошел в сторонку. – Мясо можно есть и сырым.

- Но я не могу есть его сырым, я так не привык, - возразил ему Линай.

- Делай, что хочешь, - вновь пробормотал Тур.

- Вот увидите, я добуду огонь. И вас угощу жареным мясом.

Бия издала легкий смешок.

- Как же он умеет повернуть все в свою пользу! Он нас угостит кроликом, которого мы убили! Ты слышал, Тур?

Тур молча отвернулся.

Линай начал тщательно искать сухую ветку. Это было не так легко, как могло бы показаться на первый взгляд. Лучи солнца, такие прекрасные и золотистые, казалось, даже согревали нутро леса, но и их было недостаточно для того, чтобы подсушить землю. На траве капельками висела утренняя роса, дивно пели разные птицы, в воздухе стоял свежий аромат тропического леса. Мальчик, бродя кругами по поляне, которая ночью служила для него и ягуаров местом для сна, начал напевать себе под нос какую-то веселую песенку. Приподнятое настроение вкупе с надеждой на то, что вскоре он доберется до дома, создавало приятную жизнерадостную атмосферу. “Все совсем не так плохо”, - подумал юноша. – “Я нашел здесь друзей, я научился драться со зверем и я скоро отыщу путь в свою долину”.

- Нашел!! – вдруг послышался его звонкий голос. – Я ее нашел!!

К нему разом подбежали ягуары.

- Что ты нашел? – заинтересованно спросила Бия.

- Маленький сучок. Такой, какой и был мне нужен.

- Эх, - покачала головой хищница. Думается, она надеялась на более привлекательную находку.

- Главное, что он сухой, это важно, - с видом учителя произнес Линай.

Достав из пояса нож, он сначала выточил сучок так, чтобы он стал практически ровным.

- Очень красивое оружие, - промолвил Тур. – Откуда оно у тебя?

- Это нож народа с предгорья.

- А это где?

- Это очень далеко на западе. Я знаю одну девушку, которая родом оттуда.

При этих словах Линай протяжно вздохнул, поняв, что дико скучает по всем, в том числе и по Эроне, которая в разлуке начала ему нравиться еще больше.

Обхватив удобную рукоять ножа, Линай стал выпиливать отверстие на конце сучка. Делая это быстро и усердно, он даже вспотел, но ведь нельзя было просто так преодолеть голод, когда в голову уже закрались мысли о жареном и вкусно пахнущем кролике.

Отверстие вскоре было выточено, так что теперь у сучка одна сторона стала двузубой. Теперь предстояло перейти к самому важному – непосредственно к добыче огня. Линай встал во весь рост, развязал веревку, на которой болтался сосуд со снадобьем. “Эх, это все, что у меня есть от матери”, - подумал юноша. – “И ведь один раз он уже мне пригодился”.

Бия и Тур с неподдельным любопытством наблюдали за происходящим, словно хотели научиться добывать огонь и разжигать костры.

- Что это? - спросила хищница, лапой указав на отвар.

- Это… Ммм… Это…

Линай не очень хотел говорить про то, что у него есть целебное снадобье, способное вылечить от любых ран. А вдруг его сочтут за злостного колдуна? Вдруг начнут просить попробовать, как оно действует? Нет, ему не было жалко для своих друзей ничего, но ведь снадобье нужно использовать только по делу, это не игрушка и это память о матери, которая так грела ему душу и сердце в диком лесу.

Бия все так же вопросительно смотрела на него.

- Это вода из нашего родника. Говорят, что она очень хорошо утоляет жажду. Вот я и набрал ее на всякий случай, когда отправлялся в путь.

- И случай не подвел, - улыбнувшись, сказала самка ягуара. – Ты очень предусмотрительный, Линай. Мне это нравится.

Юноша чуть кивнул головой, будто бы благодаря Бию за эти слова. Он не хотел отвлекаться, чувствуя всю важность дела, которое он задумал.

Положив сучок на землю, в выточенное отверстие он вложил веревку, а потом, взявшись за два ее конца и приперев сучок коленом, начал быстро тереть ее по древесине, мощно работая руками. Да, не из легких было это занятие. Оно требовало силы, выносливости и, главное, терпения и упорства. Как отыскал в себе все эти качества Линай, непонятно, однако, невзирая на усталость, он продолжал работать и целеустремленно глядеть на сухой сучок. Юноша пыхтел, вздыхал, сильно сжимал концы веревки и напрягался всем телом, дабы только побыстрее появился желанный дымок. В воздухе уже витал его запах, и это почувствовали и ягуары. Но Линай больше не мог выдерживать такой нагрузки и решил немного передохнуть. Отдышавшись, он опять принялся за дело. Уже около часа он сидел над сучком и мысленно умолял его задымиться. Юноша наращивал темп, веревка мелькала так, что ее едва было видно, руки Линая словно отваливались, дыхание вконец сбилось. Но что это? Из отверстия показался малозаметный сизый дымок, едкий и пахнущий жженой древесиной. Линай улыбнулся, он уже не чувствовал усталости и еще быстрее начал работать. Дело было сделано! Дым уже становился более густым, сухой сучок трещал, выражая полную готовность загореться. Линай схватил в ладошку кучу листьев, лежавших рядом с ним, среди них были и сырые, и сухие, но сейчас нужно было быстро “подкормить” дым, чтобы он, наконец, дал волю и огню. От листьев пошел такой приятный запах, от которого закружилась голова. Это был аромат родной деревни, запах вечерних костров.

Сучок и листья вспыхнули. Пламя, сначала нехотя и боязливо играясь с ними, постепенно разгоралось.

- Получилось!!! У меня получилось! – прыгал от счастья и радости Линай, обнимая Бию и Тура.

Ягуары сами почему-то радовались, то ли за своего друга, то ли потому что увидели впервые в своей жизни ритуал добычи огня. Они улыбались, показывая свои клыки, терпя выходки Линая, который вешался им на шеи и громко кричал им в самые уши.

- У нас есть огонь!!! Я смогу поесть и согреться! – продолжал кричать Линай.

Сказано – сделано. Юноша принес побольше веток, листьев, и так постепенно из одного маленького сучка начал получаться полноценный исамый что ни на есть настоящий костер. Животные, хоть и очень любопытствовали, но все равно стояли поодаль, огонь их немного отпугивал.

- Сейчас, сейчас, - приговаривал Линай, подбрасывая в костер ветки, которые мгновенно сдавались неумолимому огню. – Сейчас вы испробуете, каково оно на вкус, жареное мясо.

Дождавшись, пока пламя разгорелось так, что всех обдало жаром, Линай наконец взялся за кролика. Освежевав его тушку, он нашел длинную и довольно тонкую ветвь, отделившуюся от дерева и упавшую на землю уже, по-видимому, давно, так как все листья на ней высохли, а сама она начала уже гнить, изменяя свой цвет с темно-серого до буро-коричневого. Линай аккуратно почистил ее от лишних листьев и ножом прошелся по ее поверхности, сняв гнилую и сухую кору. Из этой ветки он сделал подобие вертела, на который и насадил тушку кролика.

Теперь обед был практически готов, оставалось только постоять немного над костром с вертелом в руках. Как только языки пламени чуть коснулись кроличьего мяса, Линай сразу учуял тот самый аромат, о котором он так мечтал, находясь в лесу. От этого запаха у юноши заурчало в животе и потекли слюнки. Пламя ласково облизывало тушку, постепенно ее поджаривая. Мясо на глазах становилось очень аппетитным. Думается, что и ягуары, стоя в сторонке и внимательно наблюдая за действиями Линая, были не прочь полакомиться таким обедом.

- Ну что ж, готово! – крикнул Линай. Он высвободил вертел из плена костра и пальцем потрогал мясо. – Ммм, какое мягкое, какое сочное.

Это было сказано с таким непередаваемым восхищением, что Бия и Тур синхронно облизнулись.

Линай оторвал маленький кусочек мяса и положил себе в рот. От удовольствия у него закружилась голова, он закатил глаза и работал челюстями. Мясо действительно было таким вкусным и нежным, что юноша мигом забыл о своей жалости к кроликам.

- Вкусно! Очень вкусно! – произнес Линай. – Ну, угощайтесь!

Он подзывал Бию и Тура, но из-за костра они стояли на месте и несмело перебирали лапами. Юноша понял, в чем дело, и сам подошел к ним.

- Вот, - протянул он им мясо, еще дымящееся на вертеле. – Ешьте.

В нос ягуарам ударил пленяющий аромат только что приготовленного человеческим способом вкусного обеда. Отказаться от него они уже были не в силах. Осторожно подойдя вплотную к жареному кролику, каждый из них оторвал себе зубами кусочек мяса и отошел, медленно его пережевывая.

- Это и вправду вкусно, - произнесла Бия. – Не знала, что огонь может сослужить такую знатную службу.

- Это еще что, - воскликнул Линай. – Видели бы вы наши костры, без которых не обходится ни один праздник, ни одно веселье. Огненные языки поднимаются далеко вверх, сухие ветки потрескивают, создавая ощущение уюта, и все это происходит под темным ночным небом.

Ягуары с любопытным видом слушали своего собеседника. По-видимому, им и впрямь хотелось увидеть это все воочию.

Вот так и подошел к концу очередной день пребывания Линая в лесу, ознаменовавшийся тем, что юноша собственноручно добыл огонь и наконец-то вкусно и сытно поел.

Глава 15

Костер, вопреки пожеланиям ягуаров, продолжал гореть всю ночь. Линай спал, как убитый, ничто не волновало теперь его душу, он был сыт и бодр, но все больше и больше скучал по родному дому, по своим близким. Не мудрено, что и в своих сновидениях юноша видел лишь воспоминания из недавнего прошлого, которые были связаны либо с родителями, либо с деревушкой, с ее прелестными пейзажами и милыми хижинами.

Рядом лежали два ягуара. Тур, как всегда, хрипел и храпел, иногда морща нос, Бия, вытянув лапы, мирно и тихонько сопела, редко подергивая своими длинными усами. Зря они жаловались, огонь им совершенно не мешал, разве что добавлял тепла и в без того жаркий ночной воздух. Насекомые больше не тревожили никого, пламя, к великому счастью, спугнуло их всех.

Как только где-то вдалеке забрезжил рассвет, ягуары вскочили со своих мест. Они не могли долго лежать без дела, лапы после хорошей и спокойной ночи затекли, желудки пустовали, и, казалось, сама судьба гнала их вновь за добычей.

На этот раз поохотились Бия и Тур на славу; ими были убиты целых три тапира, двоих они тут же съели на месте – настолько они были голодны, а тушу еще одного потащили к костру, чтобы попотчевать Линая и чтобы самим вновь попробовать жареного мяса, ведь оно им очень даже понравилось.

Когда ягуары пришли к месту ночлега, они не на шутку испугались. Линай куда-то пропал! Правда, тревога моментально улетучилась, ведь уже через несколько минут послышался шорох, который издавали неспешные шаги юноши, а потом появился и он сам.

- Я искал хоть какую-нибудь тропу, - Линай словно ответил на вопросительные взгляды Бии и Тура.

- Мог бы дождаться нас, - произнесла Бия безо всякого укора.

- Я не хочу, я не могу больше ждать! – воскликнул юноша. – Понимаете, если я никуда не буду двигаться, я могу навечно остаться здесь жить и больше не увидеть никого из своих родных. Я совсем не знаю, где я, в какой части леса, и мне нужно это выяснить, чтобы выжить. Здесь я не протяну долго.

- Успокойся, друг мой, - непривычно ласково заговорил Тур. – Ты говоришь все верно. Мы тебе поможем. Никто не хочет держать тебя в лесном плену, мы желаем тебе счастья.

- У меня есть одна очень неплохая идея, друзья, - любезностью на любезность ответил Линай.

- О нет, - тихо засмеялась Бия. – И в чем же она состоит?

- Вы поможете мне?

- Ты ведь знаешь ответ на этот вопрос. Так что за идея?

- Рассвет. Он начался недавно. Я могу выяснить, где находится восток, а, следовательно, и где располагается север.

- Север? Зачем тебе север?

- Лес находится к югу от моей деревни. Нам нужно двигаться на север, чтобы найти путь к дому.

- Так, мысль правильная. И что мы должны делать?

- Я заберусь на дерево и посмотрю, где сейчас находится солнце. Подсобите мне, пожалуйста.

Тут Бия не выдержала и громко захохотала, издавая странные клокочущие и рычащие звуки.

- Подсобить, чтобы ты залез на дерево, когда рядом есть ягуары? Ты о нас совсем ничего не знаешь и иногда нас сильно недооцениваешь.

Последняя фраза была произнесена без всякого негодования, наоборот, с игривой и легкой иронией, сквозь смех.

Пока Линай, немного смутившись, находился в ступоре, Бия нашла подходящее дерево, поверхность которого была гладкой и без лишних сучков, и, приготовившись, запрыгнула на него. Как же юноша мог забыть! Он ведь неоднократно слышал и знал, что ягуары отлично умеют лазать по деревьям, и опасность от этих хищников может исходить еще и сверху. Правда, сейчас эта способность ягуаров должна была сыграть ему на руку.

Бия быстро взбежала вверх по коре дерева, и вскоре ее силуэт едва виднелся снизу. Хищница цепко работала тяжелыми лапами, которые позволяли ей не скатываться с поверхности и чувствовать себя легко и непринужденно. Однако, чем выше поднималась Бия, тем ей становилось сложнее. Ствол дерева ощутимо суживался, ветки становились хрупкими, на некоторые из них было просто страшно становиться. Но вот она заметила прямо над собой достаточно крепкую ветвь, которая находилась совсем недалеко от верхушки. Да и зачем нужно было лезть на верхушку, когда как раз с этой ветки наверняка должен был открыться хороший обзор. Еще секунда – и передние лапы Бии уже были на ней, а сама самка повисла в воздухе. Оставалось только подтянуться и, опираясь задними лапами на ствол, полностью забраться на длинный и с виду крепкий сук. Как бы не так! Ветка, на которой висела Бия, молниеносно треснула и полетела вниз, благо, что хищница сумела каким-то непостижимым образом одной лапой схватиться за соседний сучок, который на практике оказался значительно прочнее. Снизу было видно, что происходит неладное.

- Бия! Бия! – закричал Линай.

- Бия!!! – вторил ему своим ревом Тур.

- Я в порядке! – донеслось из-за плотных и густых ветвей.

Переведя дух, самка ягуара облюбовала для себя другой сук, который тоже мог служить местом для отличного обзора.

- Что случилось? – вновь окликнул ее Линай.

- Все в порядке, - повторила Бия. – Скоро буду слезать.

Попытка залезть на сук на этот раз оказалась удачной: хищница расположилась максимально безопасно, опершись задними лапами о ствол. В ее морду ударило солнце, своим теплом и светом оно настолько удивило Бию, что она сидела и завороженно смотрела на ярко-желтый солнечный диск, не спеша лезть вниз, к своим друзьям. Для нее эта красота была редким зрелищем. Солнце обволакивало своими лучами весь лес, оно грело верхушки деревьев, а листочки, радуясь свету, ласково шелестели, словно перешептываясь между собой. Хищница посмотрела по сторонам: везде, куда ни глянь, были джунгли, они, как зеленое море, раскинулись на необъятных просторах. Кое-где вдали лес уходил немного вверх, скорее всего, причиной этому служили различные холмы и пригорки. На горизонте зеленая полоса тропических джунглей сливалась воедино с ярко-голубыми небесами. В воздухе совсем не пахло осенью, наоборот, легкий ветерок дарил тепло и радость, свежесть и умиротворение, желание жить и дышать полной грудью.

Бия начала медленно и осторожно слезать, но взгляд ее по-прежнему оставался направленным на эти дивные и прелестные пейзажи.

Через несколько минут хищница твердо стояла на земле. Она открыла было пасть, чтобы начать свой рассказ о том, что предстало перед ее глазами там, наверху, но прежде к ней подбежал Линай и крепко обнял ее за шею.

- Эй, ты чего? – удивленно уставилась на него самка ягуара.

- Спасибо, Бия. Из-за меня у вас столько проблем.

- Ну какие могут быть от тебя проблемы, - улыбнувшись, промолвила Бия. – В общем, слушайте. Солнце находится сейчас вон там.

Вместе с этими словами она махнула лапой в том направлении, где был восток. После этого она начала свой рассказ про то, что ее поразило и изумило, когда она сидела на верхушке дерева. Бия восхищенно говорила о красотах леса, словно гордилась, что сама она живет именно здесь, в этих краях.

- Ты не видела реку? – спросил Линай.

- Нет, Линай. Я смотрела по сторонам, но нигде ее не заметила.

- Но это ведь не значит, что ее не может быть поблизости, Линай, - как всегда, самым неожиданным образом вмешался в разговор Тур. – Такой плотный ковер листвы может запросто скрыть ее от ягуарьего глаза.

- Может быть, - немного удрученно произнес Линай. Потом, словно опомнившись и поняв, что теперь им известно, в каком направлении нужно держать путь, он с улыбкой добавил:

- Ну что ж, долой все страхи и неудачи! Нам туда!

Показав рукой на север, он взглянул на ягуаров. Они пребывали в хорошем расположении духа, в общем, как и всегда при нем.

- Идем, Линай. Может быть, уже очень скоро мы достигнем твоего дома, о котором ты так тоскуешь, - проговорил Тур.

Путники уверенно, большими шагами пошли по тому направлению, которое сейчас было единственно правильным.

Глава 16

Идти по лесу с таким настроением, какое было у наших героев, представлялось занятием довольно несложным. Тем не менее, у Линая уже гудели ноги от усталости и бесконечных поисков пути домой. Они шли не по тропам, их рядом не было видно, приходилось иногда доставать нож и расчищать себе дорогу от лиан и веток. Для ягуаров же препятствий не существовало вовсе, они запросто перепрыгивали преграды или с бешеной скоростью оббегали их. В такие минуты Линай им откровенно завидовал и задавался вопросом: “А где же те самые умения, которые должны мне достаться от ягуара?” Но, если честно, юноша был рад даже тому одному факту, что теперь он понимал язык животных и благодаря этому мог сейчас общаться со своими друзьями.

Деревья одно за другим возникали перед его глазами, лес словно становился все гуще, хотя по его размышлениям должно было быть как раз все наоборот. Иногда помогало копье, им Линай опирался о землю, когда приходилось взбираться на пригорки или сходить с них. Таких перевалов было несколько, они неожиданно появлялись на пути, поэтому путники держали ухо востро, никому не хотелось падать и лететь вниз. Юноше доставляло неудобства то, что одна рука его была занята копьем, а другая – ножом, однако оба орудия выручали его на протяжении всей нелегкой дороги.

Несмотря на то, что Линай в последние дни очень мало ел, он не чувствовал физической слабости, напротив, его тело было полно бодрости и свежести. Его желудок настолько уменьшился в размерах, что теперь вряд ли он мог съесть столько же, сколько съедал на пиршествах, которые устраивались в деревне. Хотя юноша все равно грезил о тех веселых вечерах, о тепле, которое исходило от родителей, о вкусных кусках мяса и рыбы, в конце концов.

Уже было полуденное время, когда вдруг Линай услышал неподалеку от себя странный шорох. Звук исходил от деревьев, стоявших прямо перед юношей. Он повернулся к ягуарам и приставил указательный палец к губам, тем самым сигнализируя им, чтобы они шли тише. Его одолело дикое любопытство, но в его душе нашлось в эти минуты место и волнению, от которого даже мурашки пошли по коже. Он медленными шагами, практически на цыпочках, передвигался вперед, в сторону деревьев. Неслышно подойдя к одному из них, он осторожно выглянул из-за ствола дерева и сразу же отпрянул назад. Зрелище, которое он увидел, испугало и поразило его. Необыкновенное животное зарылось мордой в землю, пытаясь найти там, наверное, еду для себя. Эти поиски и служили источником непривычных шуршащих звуков.

- Кто это? – прошептал Линай, обращаясь к ягуарам и показывая пальцем за дерево.

Бия так же аккуратно, дабы не спугнуть животное, сделала несколько неслышных шагов и остановилась, внимательно присматриваясь.

- Это муравьед, - тихо сказала она. – Не бойся, опасности от него быть не может.

- Кто такой муравьед?

- Мы их не очень любим, Линай. Они некрасивы и очень сильно воняют. Муравьеды роются в термитниках, потому что для них муравьи – самая желанная пища. Вот и сейчас он, скорее всего, нашел для себя источник пропитания.

Линай вновь посмотрел на это странное животное. Да, вид у него был, мягко говоря, очень необычный. Длинное тело, покрытое густой топорщившейся шерсткой, лапы с маленькими когтями, вытянутая морда с длинным носом, служившим приспособлением для добычи пищи, - это все казалось для Линая таким мерзким и в то же время смешным, что долго на муравьеда он смотреть не смог и захохотал.

- Тихо, тихо, - зашептала Бия, не желавшая отвлекать муравьеда от его дела.

Но было уже поздно, животное резко повернулось к ним.

“Да, лучше бы ты не поворачивался”, - подумал Линай, ощутив новый приступ смеха. Когда он в первый раз увидел ягуара, он почувствовал уважение и почтение к этому млекопитающему. Его красота, его королевские манеры, умные глаза и серьезный вид заставляли человека трепетать перед ним, даже если у ягуара и в мыслях не было совершать нападение. Сейчас же, перед муравьедом, который был абсолютно безопасен, Линай не мог сдерживать свой безумный хохот. “Ну вот, хоть что-то меня позабавит в этом мрачном лесу”, - сказал он себе под нос.

- Что это за смех? – послышался писклявый голос муравьеда. – Кто смеется?

- Что ты делаешь в лесу в солнечный дневной час? – спросил его Тур. Умудренный опытом, он прекрасно знал, что муравьеды добывают себе еду в основном ночью, а днем они спят в дуплах деревьев.

- Мне не спится, вот я и решил найти пару термитников да разорить их.

Теперь Линай прыснул от смеха из-за забавного голоса муравьеда.

- Не убивайте меня. Пожалуйста, - вновь послышался его голос.

- Да кому нужно твое мясо? – произнесла Бия. – У нас своя дорога, у тебя своя.

- Подожди, Бия, - промолвил Тур, прищурив глаза. – Мы не убьем тебя, но взамен ты должен будешь нам помочь.

- Все, что угодно, - обреченно и грустно проговорил муравьед.

Линай вдруг резко перестал смеяться. Он увидел, как маленькие глазки муравьеда изобразили уныние и грусть, волнение и страх. А ведь он сам всего лишь несколько дней назад чувствовал ровным счетом то же самое. Муравьеда, наверное, тоже ждут родные, возможно, у него есть детеныши, а, может быть, он и сам еще совсем маленький. Линай внезапно понял, как же тяжело всем жителям этого леса. Вся беда в том, что живые создания, в том числе и человек, хрупкие и уязвимые. У них совершенно нет права на ошибку: один неверный шаг, одно неточное действие, и все – они мертвы. Выживает лишь сильнейший духом, тот, кто готов терпеть, преодолевать все невзгоды и верить в лучшее. Теперь Линай это точно знал на собственной шкуре.

- Не убивайте его, - встал он на защиту муравьеда, изобразив очень серьезное лицо.

- Спасибо, добрый господин, - пропищал муравьед. – Кто ты? Таких животных я еще не видал в наших краях.

- Я не животное, - произнес Линай и тут же посмотрел на ягуаров. – Точнее, я лишь наполовину зверь, а наполовину человек.

Бия и Тур улыбнулись.

- А если быть совсем точным, то я из человеческого рода, а вот это мои друзья, - с этими словами Линай указал ладонью на ягуаров.

Муравьед, судя по выражению его удивленных глаз, совсем запутался и не стал больше уделять происхождению Линая особого внимания.

- Так какая помощь вам была нужна? – обратился он к Туру. Голос его, пусть и был таким же забавным, теперь заметно приободрился.

- Мы идем на север в поисках деревни. Она находится на берегу Большой реки. Не знаешь ли ты, верный ли путь мы держим?

- А что такое деревня? – недоуменно спросил муравьед.

- Ну ладно, это неважно. Нам нужна Большая река. Где она? Ты можешь нам подсказать?

- Где Большая река, я точно не знаю. Живу я здесь давно и никуда далеко не путешествую. Но вот что наверняка я могу вам сказать, так это то, что неподалеку от нас есть небольшой ручей. Вода в нем чистая-пречистая, так что иногда даже можно увидеть свое отражение.

Ягуары переглянулись. В принципе, ручей – это тоже неплохо, ведь он может с большой долей вероятности впадать в реку.

- Так, а этот самый ручей в какой стороне от нас? – с серьезным видом спросил Тур.

- Идти нужно туда, - пропищал муравьед, махнув когтистой лапой. – Он там.

Их новый знакомый показывал на север, то есть туда, куда и шли наши герои. Так неужели река совсем рядом? У Линая быстро забилось сердце от радости, от того чувства, что где-то близко его родная деревня. “Я непременно должен побыстрее попасть домой, чтобы больше не расставаться с родителями, сестрами и Эроной”, - думал юноша.

Путники пошагали дальше на север. Возле ручья, на который им указал муравьед, они планировали остановиться и переночевать. Линай искренне надеялся, что вода в ручье будет и впрямь чистой и пригодной для питья – жажда давала о себе знать на протяжении всего его пребывания в лесу.

- А вы охотитесь на муравьедов? У них вкусное мясо? – с любопытством спросил Линай у ягуаров.

- Никто на них не охотится, Линай, - с улыбкой ответила Бия. – В своей ярости они очень озлобленны и умеют бороться за свою жизнь, как никто другой. Поэтому лучше их не трогать. Их мяса мне есть не приходилось.

- Так почему же он тогда так молил нас о пощаде?

- Это ведь детеныш, еще довольно маленький. Взрослый муравьед значительно больше в размерах, да и разговаривать с нами бы он вообще не стал.

- В общем, нелюдимые животные, желающие жить лишь для себя.

- Нелюдимые… Ах да, у вас, верно, это так называется, - улыбнулась Бия.

- В джунглях все живут для себя, мой друг, - отозвался Тур. – Иначе и жить тогда вообще не стоит.

- Я не знаю, у нас все совершенно по-другому.

- И как же у вас? – спросили в один голос Бия и Тур.

- Мы верим, что для каждого человека в жизни есть свое особое предназначение. Человек рождается, начинает чувствовать любовь и заботу родителей, затем обретает друзей, потом женится, у него тоже рождаются дети, и та любовь и ласка, которая отдавалась ему на протяжении всей его жизни, будет направлена его детям. Отец говорит, что для него дети – это весь смысл жизни, то, к чему стоит стремиться и ради чего стоит жить.

- Скажу тебе, Линай, что отличий между нами и вами в этом нет. Любой ягуар за своего детеныша отдаст свою жизнь. Другое дело, что наши детеныши рано становятся самостоятельными и постепенно уходят в свой собственный жизненный путь, - произнесла Бия.

Линай замолчал, вновь подумав о родителях. Нет, он бы так не смог – уйти и забыть про их существование, чтобы строить свою личную жизнь. Пока его связь с родителями была слишком сильной и много значила для него.

Он решил опять вернуться к разговору про муравьедов.

- А муравьед способен напасть на человека?

- Если человек нападет на него первым, то ему явно несдобровать. А так – не думаю, что муравьед сам захочет вражды с кем-либо. Но вот победить его окажется делом очень непростым. Он превосходно умеет прятаться, а еще у него толстая кожа, такая толстая, как броня.

- Ну и ну, - только и произнес Линай, удивившись тому, что такое невзрачное животное может доставить столько проблем.

- Да, вот, например, твое копье нужно бросить с невероятной силой, чтобы пробить его кожу. Но надо сказать, человека они боятся.

- Да кто его не боится! – опрометчиво сказал Линай и вдруг уставился на Бию.

Бия с минуту внимательно смотрела на него и внезапно весело рассмеялась.

Линай изобразил обиженную гримасу и выдавил из себя улыбку, которая служила извинением за столь необдуманное высказывание.

- Да нет, нет, - будто поняв его обиду, пролепетала Бия. – Мы, как и все, боимся людей, Линай. Они сильны и коварны, а еще почти всегда неплохо вооружены и хитры. Но ведь и вы нас опасаетесь?

По интонации этот вопрос был вовсе и не вопросом, а утверждением. Думается, даже молодая Бия уже несколько раз сталкивалась в лесу с человеком и чувствовала его страх и почтение к своей персоне. Лично для Бии это было очень важно – ощущать, что люди понимают, кто является хозяином в джунглях.

Сейчас это понял и Линай. Так вот откуда берется это чувство уважения и почтения к ягуару при встрече с ним! На это человека толкает самоуверенность животного, осознание, что он здесь главный и что ничто не должно нарушать его священный покой. Никакой злости, никакой ярости в глазах, просто убийственное спокойствие, царская походка и взгляд и сила духа. “Да ягуары мудрее, чем некоторые из нас!” – подумал Линай, чуть не сказав это вслух. И, правда, как часто в своей жизни мы видим свирепые взгляды людей, их громкую брань, их злость, выражаемую всеми частями тела. Но разве этому человеку, этим эмоциям мы будем когда-нибудь повиноваться и уважать их? Конечно же, нет. Однако многое, если не все, можно взять молчаливым спокойствием, уверенностью в себе, терпением и внутренней силой. Именно человека мудрого, знающего себе цену мы будем почитать. Откуда же ягуары знали эту пресловутую истину? Должно быть, она в них изначально была заложена природой.

Глава 17

Трое путников к вечеру достигли ручья, о котором говорил муравьед. Широкой струей он спокойно протекал посреди густой растительности и давал здешним лесным жителям чистую воду для питья. Чтобы подойти вплотную к ручью, нужно было спуститься с небольшого пригорка, обросшего травой и кустарниками. Находясь наверху, можно было отчетливо слышать, как журчит вода. Линай и ягуары в полном мраке, быстро спустившемся на джунгли, рискнули спуститься по незнакомой местности и вдоволь напиться воды. Она была прозрачной и пригодной для употребления, хотя и пахла травой. Ручей оказался мелким, поэтому перейти его не составило бы труда, но это действие путники запланировали на завтрашний день. Ночь решили провести на пригорке, а не у воды, опасаясь, что кто-нибудь может нарушить их сон и покой, ведь ручей мог служить местом для водопоя для многих животных, знавших о нем.

Линай питал огромные надежды на то, что ручей действительно течет в направлении Амазонки и что если идти вдоль его русла, то очень скоро он увидит Большую реку, как называли ее его друзья-ягуары. Расположившись на пальмовых ветвях, он по своему обыкновению прильнул к Бии и быстро уснул. Хищница тепло улыбнулась, немного блеснув своими клыками, и накрыла Линая лапой.

Ночь выдалась довольно светлой, чему поспособствовали многочисленные звезды, высыпавшие на небо. Из-под густых ветвей был виден и краешек бледно-желтой луны. Линай и его спутники крепко спали, во сне представляя, какими будут их дальнейшие приключения. Бия и Тур прекрасно ориентировались в лесу, но сюда они еще не забредали. Линай спал чутко, с мыслью о том, что еще не все испытания, уготовленные ему в этом лесу, пройдены. Он постоянно задавался вопросом, неужели он мог убежать так далеко и мгновенно потеряться, не слыша голосов своих соплеменников и не узнавая местность, которая окружала его.

Тишина, воцарившаяся в лесу, как будто предрекала что-то нехорошее, что-то, что могло бы разрушить надежды Линая на спокойную дорогу домой. Он ненадолго очнулся ото сна и почувствовал, как эта тишина давит ему на уши. Юноше стало не по себе, страх пронзил все его тело, мысль о том, что там, внизу, у ручья могут находиться незнакомые ему опасные существа, не давала ему покоя. Дабы обуздать свой страх, он вновь спешно прижался к телу Бии, которое ритмично опускалось и поднималось в такт ее дыханию, и закрыл глаза. “Честно сказать, разве может быть что-то еще хуже, чем блудить по этому бесконечному лесу?” – думал он уже в полудреме. – “Эх, быстрее бы выбраться отсюда. Только как оставить Бию и Тура? Ведь они стали совсем как родные. Никогда бы раньше не подумал, что дикие звери станут мне друзьями и помощниками”. На деле Линай даже не считал своих спутников хищниками, он относился к ним, как к своим собратьям, не стеснялся показывать свои человеческие повадки, которые иногда вызывали у ягуаров то ли смех, то ли определенное недоверие. Он понял одну истину: все живое в этих джунглях тоже имеет свои мысли, чувства, желания, главное из которых – желание выжить, преодолевая трудности, сражаясь с ними, как с жестоким неприятелем. Все существа, находящиеся здесь, не служат лишь мишенью для охотников из человеческого рода, здесь, перед глазами чужеземца открывается иной мир, мир, в котором каждому животному находится свое место. Только прожив здесь некоторое время, только почувствовав то же, что ощущают они, можно уяснить, что все мы равны перед природой и перед случаем.

Разве мог Линай теперь без улыбки вспомнить о том, что когда-то, еще будучи маленьким, он слышал различные истории о злодеяниях ягуаров, об их жестокости, смелости и силе и не на шутку боялся этих хищников? Сейчас, чувствуя тепло, исходящее от тела Бии, Линай догадывался о неземной связи, звеньями в которой являлись он и ягуары. Юноша доверял своим спутникам так же, как доверял отцу или матери. Ему нравилось разговаривать с ними, смотреть, как они быстро бегают, незримо мелькая своими лапами, или высоко прыгают, взбираясь на деревья или уходя от препятствий. Их глаза были чисты, в них казалось невозможным заподозрить предательство или какую-то глупость. Наоборот, улавливая искренний взгляд хищников, Линаю хотелось заслужить их уважение и любовь, простое поощрение, в конце концов. Никогда он не забудет часто улыбающуюся милую Бию, которая своей храбростью и силой сразу же поразила его, никогда не забудет он и старину Тура, который вечно ходил угрюмым и немногословным, в душе же он был дружелюбным добряком.

Ближе к рассвету Линай очень захотел пить. Он уже привык к постоянно мучающей его жажде, все эти дни утоляя ее либо росой, либо дождевой водой, внезапно обрушивавшейся с неба на землю, но как сейчас можно было спокойно сидеть на месте и терпеть, когда он знал, что совсем рядом, в нескольких десятках метров от него, в тени высоких деревьев и трав течет чистый прохладный ручей? Юноша осторожно освободил себя от мягкой лапы Бии, чтобы она не проснулась. Но не побеспокоить ее не получилось. Ягуары вообще редко спят ночью, Бия и Тур, вопреки своему природному инстинкту, всегда отдыхали рядом с Линаем, дабы уберечь и защитить его от возможной беды. Вот и сейчас Бия открыла глаза и спросила шепотом:

- Куда ты собрался? Спи еще.

По телу Линая пробежал приятный холодок от этих слов. Они были сказаны с материнской заботой и любовью, которой мальчику в эти дни недоставало. Он ничего не ответил, просто вновь лег на землю. Подождав около получаса, пока на Бию опять нападет дремота, юноша тихонько поднялся, взял на всякий случай свое копье, подаренное отцом, и бесшумно пошел к спуску с пригорка.

Мертвое безмолвие, смешанное с густым мраком, царило вокруг. Он осторожно спускался вниз, шаг за шагом приближаясь к весело журчащему ручью, с которым было связано столько надежд. Внезапно Линай остановился, как вкопанный, и его смуглое лицо выразило то ли бесконечное удивление, то ли непонятные опасения. Он своими глазами увидел стадо тапиров, тех самых животных, на которых в основном охотилось его племя. Тогда они с отцом так и не смогли найти их, только даром потеряв время и подвергнув себя опасности. Сейчас они находились в двадцати метрах от него, прямо у ручья. По-видимому, животные пришли сюда на водопой, что неудивительно, учитывая то, что найти такой чистый ручей посреди леса многие бы посчитали за необыкновенную удачу. Линай бегло посчитал количество тапиров – их было около двадцати. Еще от отца юноша знал, что тот, кто увидит целое стадо тапиров, - настоящий счастливчик, ведь эти животные склонны бродить по лесу в одиночестве. Многие охотники, волосы которых уже покрылись сединой, а лица приобрели мудрый вид благодаря опыту, который они получили, шагая по лесам и ища следы своих жертв, никогда не видели даже небольшую группу тапиров, а тут вот, пожалуйста – двадцать животных в одном стаде. Линай мог это объяснить только тем, что, скорее всего, тапиры просто встретились на водопое, и это вовсе никакое не стадо. Они даже держались друг от друга обособленно, таким образом, заполонив своими телами берег.

Линай неслышно подошел к ближайшему дереву с плотным толстым стволом и спрятался за ним, с интересом наблюдая за тапирами. В его молодом и задорном разуме созрела мысль – он решил атаковать хотя бы одного тапира, чтобы наконец-то проявить себя как охотник.

Прислушавшись, он не разобрал ничего, что бормотали тапиры. Их головы с небольшими хоботками наклонялись вниз, к ручью, а затем резко поднимались, насыщаясь водой. Окрас их, по-видимому, был темный, точно Линай не мог разобрать, ведь вокруг весь лес был окутан предутренним мраком. Тапиры казались не очень большими, напротив, юноше они показались беспомощными и слабыми, они выглядели так, как будто каждый из них осознавал, что рано или поздно он обречен на погибель.

Вдруг два тапира тихо подошли вплотную к ручью и бултыхнулись в него. Молча проплыв немного по течению, они вылезли из воды и вновь присоединились к остальным животным.

“Надо же, искупались, как люди”, - подумал с удивлением Линай.

Все тапиры, не обращая никакого внимания на пловцов, продолжали медленно поглощать воду. Они словно были уверены в своей безопасности, но все равно лишний раз старались не шуметь. Животные и знать не знали, что совсем близко стоит человек, готовящийся убить кого-то из них, причем не ради пищи, а ради чувства собственного достоинства, чтобы потом рассказать всем в деревне, как он славно поохотился.

Линай, лицо которого обрамляла непоколебимая уверенность в том, что план сработает, выждал еще некоторое время. В поведении тапиров ничего не менялось, они не чувствовали никакой опасности. В ближний бой идти было слишком рискованно, все-таки у воды находилась целая группа животных, пусть они и прослыли среди охотников существами очень трусливыми, реагирующими на любой шум. Поэтому юноша изначально решил атаковать тапира прямо со своего места копьем, рассчитывая на то, что остальные животные сразу же убегут, оставив жертву ему на растерзание.

Еще один момент, и Линай показался из-за дерева, напряженно прицеливаясь в одного из животных, стоявших, по его убеждению, ближе всех к нему. Он ритмично задышал носом, вздымая свою грудь, словно хотел сдержать частое биение своего сердца. Выждав минуту, когда тапир вновь окунул свой хобот в воду, он со всей силы запустил в его тело копье. В темноте было трудно сориентироваться в плане мишени, поэтому попал Линай не в шею животному, как он метил. Раздалось несколько пронзительных и коротких звуков, выражающих дикую боль и испуг. Вопреки ожиданиям юноши, тапир не упал навзничь, а, напротив, задумал из последних сил, которые у него остались, отомстить своему противнику. Он в бешенстве бросился на Линая, которого сразу же заприметил у дерева. И все бы ничего, да только за ним ринулось все стадо, которое было у ручья. Животные издавали ужасные ревущие звуки, копыта топали по мягкой земле, а у раненого тапира из левого бока торчало копье, по которому стекала и падала большими каплями на землю кровь.

Линай не знал, что предпринять, и просто кинулся бежать от них. И ведь вовремя, потому как такие обозленные тапиры могли запросто его затоптать. Дикие звуки разбудили Бию и Тура. Хищница бросилась вниз, на подмогу, попутно крича Линаю:

- Беги! Прячься!

Тур тоже был рядом с ней. Мигом спустившись с пригорка, они смяли на своем пути сразу трех тапиров, которым перерезали шеи своими острыми клыками.

Линай убегал все дальше и дальше, но отчетливо слышал, какая мясорубка с участием тапиров и ягуаров творится сзади. Слышал он и все более быстрый топот его преследователей, которые своим ревом вселяли в его душу ужас и добавляли силы его ногам. Вдруг он увидел перед собой дерево с мощными корнями, которые распростирались на несколько метров вокруг ствола. Под стволом же ими было образовано что-то похожее на нору. Между корней этого дерева Линай запросто поместился бы, главное, чтобы глупые тапиры не побежали туда же и не растерзали его своими телами и копытами.

Юноша решил рискнуть и с разбега прыгнул в нору меж густо-зеленых скользких корней.

Тапиры пробежали мимо, словно и не заметив, куда скрылся их обидчик. За ними следом с горящими настоящим злым огнем глазами бежали Бия и Тур, отгоняя их подальше от этого места. Несколько туш тапиров валялись позади в лужах крови. Они были жестоко растерзаны ягуарами.

Когда погоня стихла, ягуары отдышались и побрели назад к месту своего ночлега.

- Линай, Линай! – звонко кричала Бия, но никто на ее возгласы не отзывался.

- Где же ты, мальчик? – пробормотал Тур.

- Он не мог пропасть, он где-то в лесу, - сказала ему в ответ Бия и начала принюхиваться к земле, по которой только что бежали тапиры. Потом резко подняла голову и произнесла:

- Он точно жив. Я уверена.

Глава 18

Бия оказалась, конечно же, права – мальчик был жив.

Прыгнув в нору, Линай с безумным криком, который заглушили увесистые корни и ветви дерева, провалился под землю и полетел вниз по узкому желобку. В лицо ему попадали мелкие камешки, наносившие болезненные оплеухи. Линай не понимал, что происходит. Он находился где-то под землей, так же свободно дышать, как снаружи, юноша уже не мог, воздух был спертым. В конце концов, желоб принял форму спирали, и Линай, невольно кругами прокатившийся над местом своей будущей жесткой посадки, упал навзничь на твердую каменную поверхность. У него кружилась голова, и он некоторое время физически не мог встать, потому что сразу бы потерял сознание.

Все его тело было в ссадинах и царапинах, а лицо – в сырой и липкой земле. По времени он летел вниз довольно долго, стало быть, яма оказалась очень глубокой.

- Мне нужно назад, наверх! – слабым голосом воскликнул он, обращаясь к сырым плотным серым стенам. Затем юноша попытался подняться и рухнул наземь без чувств.

Пролежал Линай на дне сырой и глубокой ямы недолго, хотя для него эти минуты показались целой вечностью. Он не знал, что сейчас там, наверху – только что наступившее утро или уже полдень, а, может быть, вообще дело близится к ночи. Он осмотрел себя, свои незначительные раны, поправил пояс, который почти развязался во время этого неожиданного спуска по земляному желобу. Однако нож и сосуд со снадобьем были на месте, в целости и сохранности. Не радовало только то, что вещь, которую ему подарил его отец и которая была неким связующим звеном между ним и родной деревней, пока он находился в лесу, болталась сейчас, наверное, в боку у тапира, и найти ее теперь было невозможно. Он привык носить с собой это копье; по крайней мере, держа его в руке, он чувствовал себя более уверенно и спокойно. Сейчас из оружия у юноши остался только нож, но жаловаться на это было бы кощунством, так как и его Линай запросто мог лишиться.

Уже во второй раз он потерял в лесу своих близких друзей, уже несколько серьезных опасностей он преодолел, то ли благодаря своей сноровке и находчивости, то ли благодаря удаче и судьбе, но что-то неизменно помогало ему сохранить свою жизнь в неприкосновенности. Что это? Дело случая или внутренняя сила юноши? На этот вопрос он не мог дать однозначный ответ.

Теперь Линай вновь был один, на этот раз не среди свежих зеленых деревьев и мокрой от росы травы, а меж четырьмя серыми стенами где-то на дне неведомого ему ущелья. Где брать воду для питья и еду? Как дышать этим воздухом, который вынуждает кашлять и задыхаться? Неужели такова она и есть – смерть? Неужели судьбой именно так уготовано ему распрощаться с жизнью? Неужто он не заслужил иной кончины? Эти вопросы без устали витали в его голове, словно рой пчел в улье.

Было очень жарко, и Линай мигом покрылся обильным потом. Удивительно, но юноша не ощутил на дне ямы никаких неприятных запахов, несмотря на ее глубину. Только лишь сырые стены и пол. Он обратил внимание на них – они были сделаны из камня, земля являлась лишь покровом для каменной поверхности.

- Странно… Откуда под землей каменные глыбы? – искренне изумился Линай.

Он посмотрел по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы спасти его жизнь. Было темно, хоть глаз выколи, юноша видел только выступающие из мрака серые неровности стен. “Я сильный, я должен справиться”, - мелькало у него в голове. – “Нужно найти способ выбраться отсюда”.

Линай внутренне подбадривал себя. Хуже уже быть точно не могло, поэтому сейчас он, находясь на границе жизни и смерти, понимал, что надо собраться и из последних сил бороться.

Юноша вынул из пояса нож и подошел вплотную к стене. Жажда постоянно давала о себе знать, и он подумал, что, возможно, в этом ущелье под каменными стенами есть хотя бы капля воды. Безжалостно ударяя лезвием ножа по камню, мальчик так надеялся вскоре услышать хотя бы слабенькое журчание подземного ручья, но вместо этого слышал лишь звонкие звуки ударяющегося железа, заглушаемые зловещим эхом.

Вконец обессилев, Линай подозрительно начал смотреть на сосуд со снадобьем.

- Нет, пить его нельзя, - с грустью произнес он. – Но это единственная жидкость, которая у меня есть!

Он замолчал. Поиск воды в каменных глыбах отнял у него силы, и сейчас юноша хотел пить еще больше. Дабы заглушить в себе эту невыносимую жажду, перетерпеть ее, он лег на живот, мгновенно замер и уснул. Может показаться странным, но никаких страшных сновидений на этот раз Линай не увидел.

Поспав около двух часов, юноша открыл глаза, облизал свои пересохшие и потрескавшиеся губы и вскочил, чтобы опять приняться за поиски воды. Ему было даже трудно сказать несколько слов, настолько он ослаб. Минуты шли за минутами, но ничего не менялось, время лишь приближало его к концу. Но он не имел желания лечь и просто спокойно умереть, его душа словно просила его бороться, не оставлять попыток спастись. Где-то далеко находились его родные. Они жили средь зеленых просторов, в долине с чудесными свежими ароматами и манящими своей прохладой пальмами, с живописными горизонтами и дружелюбными и улыбающимися людьми. Конечно, они помнили о нем, надеялись, что он еще жив, молясь каждый день высшим силам, но они и знать не могли, в какую передрягу он попал. Сын вождя марронов, из-за которого лила слезы целая деревня, сейчас был похож на узника темницы, в которую его заточил нелепый случай. И кто этому поспособствовал? Те животные, ради охоты на которых он вообще явился сюда, в этот хмурый лес. Вот это жест судьбы!

Там, в родной и близкой сердцу деревне, горели костры, запуская струю дыма в небеса, светило, даря тепло и радость, солнце, которое своими лучами ласкало деревья и кустарники. Река, лениво перекатывая небольшие волны, вызванные теплым осенним ветерком, устремлялась на восток, за горизонт. А в это время юноша, родившийся и выросший именно там, посреди густой зелени, между лесом и широкой рекой, завораживающей своими пейзажами, находился в заточении, глубоко под землей. Пути наверх не было, а, значит, и шансов на спасение Линай не имел.

Вернее сказать, почти не имел, потому как юноша вовсе не думал о самом плохом, продолжая долбить ножом мощную каменную поверхность. Упрямство и упорство, возможно, и являлись бы пороками в некоторых ситуациях, но уж точно не в той, в которую угодил Линай. За твердость характера, которая не позволила ему свернуть с пути, остановиться в своих потугах спастись, он был вознагражден. Нет, никакой влаги парень не нашел и в помине. Но, идя вдоль стены и стуча по ней ножом, который уже вот-вот мог затупиться, он вдруг нащупал среди камня мягкую земляную дыру. Лезвие ножа проходило в этом месте сквозь землю, словно сквозь масло. Поначалу никакого чувства, кроме удивления, это у Линая не вызвало. Однако потом, начав рыть ножом и руками землю, он понял, что дыра в диаметре огромна, ростом с человека.

Линай работал все интенсивнее, сырая липкая земля комками летела в разные стороны. “Эта дыра в стене точно должна что-то скрывать”, - с надеждой подумал он. Откуда ни возьмись, сразу взялась сила в теле, бодрость духа, способность здраво рассуждать.

Рыть дыру пришлось недолго. Очень скоро рука Линая провалилась в неведомое пространство, и он ощутил пустоту, которую скрывал слой земли.

- Неужели еще одно подземелье? – произнес вслух юноша. – Ну и ну! Интересно, что будет дальше.

Он осторожно ножом проделал маленькое круглое отверстие, которое позволило ему взглянуть и посмотреть, что он нашел. По всей видимости, это и вправду была еще одна подземная комната, но – о чудо! – он увидел в найденном подземелье отблески света на стенах.

- Это солнце, - с радостью воскликнул Линай. – Это, должно быть, солнце.

Действительно, о чем еще мог подумать человек, оказавшийся под землей и заметивший удивительный свет? Вот и Линай сразу решил, что нашел выход из ямы наружу, выход к дневному светилу, к свежему лесу, в котором, несмотря на все его недостатки и опасности, так легко дышалось. Он и представить себе не мог, как сильно ошибался.

Второпях юноша проделывал ножом отверстие, которое позволило бы ему войти в новое подземелье, которое должно было, по его соображениям, привести его к солнечному свету. Сверху начинали сыпаться камешки, земляные комки, пока, наконец, слой сырой земли не обвалился вниз, обдав Линая грязью и открыв ему проход.

Вытерев пот со лба грязной рукой, он пошагал вперед, соблюдая осторожность, которая при прогулках в незнакомых местах являлась его непременным атрибутом. Подземелье было намного уже, чем то, в которое он угодил первоначально. Юноша брел между двух стен, которые зловеще сжимались над ним, образуя подобие потолка. Здесь тоже все было сделано из камня. Свет приближался, но, странное дело, подземный коридор не шел наверх, а уходил вниз, так что Линай иногда вынужден был хвататься за стены, чтобы не упасть, потому как под ногами было сыро и скользко.

Юноша шел все дальше и дальше, оставляя позади то проклятое место, где он упал. Коридор был абсолютно прямой, но вдруг из темноты показался один изгиб, потом еще и еще. Дорога начала почему-то вилять, а ущелье все более сужалось. Линай все чаще замечал неизвестные отблески вдали, и вот, наконец, он смог разглядеть их источник. Увы, это было совсем не солнце. На удивление юноше, коридор резко расширился, а на стенах, в каменных подставках располагались факелы, излучая свет и тепло среди мрачной пещеры. Теперь и быть не могло никаких сомнений, что это подземелье обитаемо. Каменные глыбы, созданная явно не природой подземная тропа, ровные стены коридора, теперь вот спокойный огонь, исходящий от факелов, - все это намекало на присутствие здесь кого-то живого.

Линай в растерянности остановился. Он не знал, что делать дальше – идти вперед, подвергая себя опасности наткнуться на, возможно, враждебные существа, или повернуть назад, таким образом, отдав себя в руки медленно приходящей смерти от отсутствия свежего воздуха, воды и пищи.

“А, может быть, там есть люди?” – подумал он. – Но, право, откуда под землей могут быть люди? Но тогда кто создал эту пещеру, кто зажег факелы?”

Им овладело замешательство. И там, и там его может поджидать печальный исход. Он не хотел умирать и, признаться честно, боялся смерти. Но за дни, проведенные вне дома, он научился смело смотреть ей в глаза, бороться с ней, проявлять волю и внутреннюю силу, которая наверняка есть и в каждом из нас, просто не все изъявляют желание ей воспользоваться.

Нужно было что-то немедленно решать, время текло, и сейчас оно было явно не в пользу Линая.

- Будь что будет, - процедил сквозь зубы, словно с обидой на свою карму, Линай. – Я уже знаю, что меня ждет там, позади. Мучительная смерть, которая заставит забыть разом обо всем. Нет уж. Пойду-ка я вперед. И если погибну, то не от страха, а от безысходности.

И с этими словами, немного успокоившими его часто бившееся в груди сердце, он побрел по коридору, мимо тусклых огней факелов, мимо серых стен и скалистых выступов в них.

Глава 19

Дышать становилось все труднее, ведь коридор вел Линая все глубже и глубже под землю. Значительно замедлив шаг, он начал рассматривать стены и потолок ущелья, в котором он находился, благо, что горевшие факелы позволяли это делать. Внезапно на правой стене юноша заметил какие-то необычные рисунки, по всей видимости, они уходили корнями в древность. Едва различимые линии создавали на каменных выступах фантастических и страшных существ, и было невозможно разобрать, люди это или звери. Линаю стало жутковато от этих художеств.

Подземный коридор начинал вилять, будто пытаясь его запутать. На своем пути он уже встретил сразу несколько поворотов в узкие пещеры с очень низкими сводами, но Линай следовал все время прямо, по главному ущелью, стены которого были озарены светом. Сомнений в том, что подземелье обитаемо, у него уже практически не было. Здесь, глубоко под поверхностью, существовала целая система изгибов, поворотов, переходов, и все это являлось рукотворным. Перед его взором открывался настоящий подземный мир, хотя пока он не встретил там ни души.

Как оказалось, это было делом времени. Очень скоро, не переставая шагать, несмотря на пустой желудок и напрочь высохшее горло, Линай услышал странный шелест и грубые угрюмые голоса. Он внимательно прислушался. Удивительное дело, но у него получилось уловить и понять некоторые слова и обрывки фраз. Хотя вряд ли это могло так сильно изумить его, ведь он помнил, что с недавних пор он имеет дар понимать речь многих лесных обитателей.

Глухое пещерное эхо мрачно отдавалось по каменным сводам подземелья, и это мешало ему поймать смысл всей беседы. Но, так или иначе, Линай не ошибся – здесь находились живые существа!

Пути назад не было, да и степень его любопытства в этот момент зашкаливала. Он осторожно побрел вдоль стены, изредка касаясь руками скалистых выступов для пущей надежности. Падать сейчас было совсем ни к чему.

Коридор увеличивался в размерах: потолки становились выше, а стены резко отдалились друг от друга еще метра на два. Побольше стало и факелов, теперь они располагались практически один за другим, и глубокая пещера уже не казалась такой холодной и темной. Теперь леденящей его сердце была мысль о том, что сейчас он может попасть в глупую западню, в руки опасных и неизвестных ему существ. “Ну с какой стати люди будут здесь жить?” – задавал он себе вопрос. Страх вдруг пронзил его тело с головы до пят, юноша ненадолго остановился, чтобы отдышаться. Голоса раздавались уже более явственно.

Линай сжал ладонью рукоять ножа, по-прежнему находившегося у него на поясе, и с твердой решимостью, дико сверкнув своими кошачьими глазами, уверенными шагами пошел вперед. Повернув направо по направлению коридора, он обнаружил перед собой резкий спуск, однако сбоку, у левой стены кто-то постарался высечь в каменном полу ступени, по которым Линай быстро спустился вниз. То, что он увидел в следующий момент, повергло его в шок и заставило его ужаснуться. Перед ним находилась большая круглая зала, с такими же факелами на стенах, которые он видел, идя по ущелью. По углам этой комнаты стояли каменные статуи, изображавшие чудищ, о которых человечество не могло и знать. Их пасти с острыми клыками, длинные хвосты и тела, похожие на людские, - все это вселяло нешуточный страх. Благодаря огням факелов, зала была абсолютно светлой, и юноша смог все досконально разглядеть. От комнаты отходило несколько коридоров, в одном из которых и находился сейчас Линай. В центре, на каменном троне восседало неизвестное существо. Его тело и покрытые черными волосами ноги были человечьими, но голова была такой же, как у змей. По двум сторонам от него стояли два таких же человека-змея, только размерами они были значительно меньше. Остальными обитателями ужасающей залы являлись обычные змеи; большие и маленькие, черные и темно-зеленые, спокойные и чересчур активные, они заполняли собой довольно большое пространство, кружили вокруг трона, свистели и шипели, а также тихо между собой переговаривались. Линаю на это было мерзко смотреть, он мог ожидать всего, чего угодно, но только не этого.

Юноша хотел бежать назад, но его ноги будто приросли к каменному полу. Внезапно юноша поймал острый ехидный взгляд существа, сидевшего на троне. “Он заметил меня!” – чуть было не воскликнул вслух Линай, но ему помешал комок в горле, который образовался сразу при виде обитателей подземелья.

- Приведите! – только и сказал своим помощникам человек-змей, кивнув змеиной головой в сторону юноши.

Те пошли выполнять приказание. Они приблизились к Линаю и взяли его под руки. Их руки являлись человечьими, но они показались юноше настолько скользкими и холодными, словно были созданы из змеиной кожи. От самих существ разило подземной сыростью. Только сейчас, внимательно посмотрев на них с близкого расстояния, он понял, что те наскальные рисунки, которые ему встречались, оказались совсем не вымыслом и не чьей-то нелепой фантазией. Там были изображены то ли люди, то ли животные, абсолютно похожие на тех, которые сейчас вели его к главному человеку-змею.

Как только Линай ступил в залу, шипение змей, сновавших туда-сюда по всему каменному полу, стало в разы громче. Видимо, они тоже никак не ожидали, что сегодня у них будут гости. Выражали ли они своим поведением злость или просто удивление, юноша понять не мог. В своей жизни он редко встречал змей, несмотря на то, что родился и жил около тропических джунглей. Прекрасно осознавая, что среди них могут быть смертельно опасные ядовитые особи, он всячески сторонился их и постоянно осматривался, чтобы ни одна ползучая тварь не приблизилась к нему на близкое расстояние, пока не дошел до трона, на котором в ожидании его сидел огромный человек-змей. Действительно, у него было человеческое тело исполинских размеров, широкое и мускулистое. По размерам и голова его была не совсем змеиной, а напоминала скорее голову громадного ящера. Глаза неведомого существа горели темно-зеленым огоньком, пытаясь все прочесть по лицу чужеземца одним лишь взглядом, не спрашивая ничего. Однако в ту же секунду раздался его мощный голос, озаривший эхом каменные серые своды залы.

- Кто ты такой? Как попал сюда?

Линай смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова, осмысливая тот ужас, который ему пришлось пережить, увидев это подземелье и его странных обитателей. Он переминался с ноги на ногу, чувствуя, что все больше ослабевает, причем не только от недостатка воды и пищи, но и от страха, одолевшего его сердце.

- Кто ты такой? – повторил человек-змей, отчетливо произнеся каждую букву.

В этот момент одно из существ, державшее Линая под руку, толкнуло его в плечо и тихо сказало:

- Тебя спрашивают. Отвечай.

Линай еще с минуту медлил, а потом вдруг выпалил:

- Я Линай, сын Оттокая, вождя племени марронов. Я попал сюда абсолютно случайно. Честное слово, я не хотел нарушать ваш покой.

С этими словами он обвел взглядом всю залу, будто бы обращался ко всем ее жителям.

- Марронов? – изумленно спросил его восседавший на троне. – Эй, вы слышали когда-нибудь про марронов?

Теперь уже он обратился ко всем присутствующим, но в ответ вновь услышал лишь беспорядочный свист и шипение. По всей видимости, змеи были существами стеснительными, ведь при Линае они не вымолвили еще ни единого слова.

- Ты пахнешь человечиной! Людским родом! Что привело тебя сюда? – вновь заговорил человек-змей.

- Я же сказал, что попал сюда нечаянно. Я упал в нору и…

- Не смей! – разразился диким криком собеседник Линая, перебив его. – Не смей мне врать! Или будешь брошен в темницу и сгниешь там заживо!

Линай вздрогнул, попутно удивившись, что его, находящегося на очень большой глубине под землей, запугивают темницей.

- Говори всю правду, откуда ты и зачем к нам явился? – человек-змей становился неудержимым в своих возгласах.

- Меня зовут Линай, - еще раз повторил юноша. – Я заблудился в лесу, там, на поверхности. Я убегал от разъяренного стада тапиров и, увидев дыру в корнях дерева, решил там спрятаться. Но, запрыгнув туда, я провалился сквозь землю и очутился здесь. Это правда.

После всего сказанного Линай уставился на существо, сидевшее на троне, храбро сверкнув своими глазами. В зале установилось молчание. Вдруг юноша опять заговорил:

- Господин, я умираю от жажды. Не будет ли у вас немного воды?

Эта фраза была сказана чересчур смело, потому как в следующее мгновение зеленую морду человека-змея исказила гримаса негодования.

- Ты! Ты смеешь мне, королю Аретору, повелителю подземного Змеиного царства, говорить о своей жажде! Ты, жалкий чужеземец, отродье людского племени, мерзкий лгун!

- Я не лгу вам, король Аретор. Все, что я вам рассказал, - чистая правда. Я не утаил ничего, лишь то, что я уже очень давно не видел свою мать и своего отца. Что они уже, должно быть, похоронили меня, а я никак не найду к ним дорогу, чтобы сказать им, что их сын жив и здоров. Мне не нужен этот проклятый лес, не нужно мне и ваше подземелье, я лишь хочу вернуть все, как было раньше. Хочу жить в своей деревушке, не думая о вечно приближающейся смерти, не испытывая мучительную жажду и голод.

Тирада Линая возымела действие. Змеиный король с грустью взглянул на него, очевидно, поняв, что испытывал юноша, стоявший перед ним. Однако в следующий миг его жестокость возобладала над добротой, и он медленно произнес:

- Дайте ему воды и отведите его в темницу. Пусть посидит там, возможно, это вправит ему мозги.

Один из державших Линая мигом принес ему глиняный кувшин с водой. Юноша с радостью выпил все содержимое сосуда. Вода была чистой, хоть и пахла сыростью и плесенью, впрочем, как и все в этом подземелье.

После этого парня по ступенькам проводили в темницу, которая располагалась еще глубже под землей. Железные решетки сомкнулись, и он вновь очутился один среди неизведанного мира, мира волшебных существ и мерзких змей. Как можно убежать отсюда? Даже обладая изрядной хитростью, находчивостью и огромным желанием покинуть эти пещеры, пока он даже не представлял, что делать дальше для спасения собственной жизни.

Глава 20

Прошло около двух дней. Линаю приносили воды, чтобы он мог утолить жажду в душной пещере, а один раз даже угостили его куском жареного мяса, который тут же был со зверским аппетитом им съеден.

Король Аретор не верил или, быть может, не хотел поверить словам юноши. Он то спокойно прохаживался по зале, то с невозмутимым видом сидел на своем троне. Змеи задумчиво ползали по каменному холодному полу и делали предположения, кто же в действительности этот незнакомец, появившийся из ниоткуда. Помощники короля, выглядевшие точно так же, как и он, часто разжигали в зале костры для того, чтобы приготовить пищу и согреться. Неизвестно, с чем это было связано, но иногда пещерой завладевал холод, и тогда огненное пламя казалось таким живительным и уютным, что даже змеи, холодные скользкие существа, спешили занять удобные места у него.

В темнице Линая и стены, и потолок тоже были каменными, только от большой глубины и от времени они уже почернели, так что создавалось впечатление, будто это простая земляная нора. Но к действительности юношу возвращали толстые железные прутья решеток, закрывшихся перед его носом и открывавшихся теперь исключительно для того, чтобы передать ему воду или еду. Темница была совсем маленькой по своим размерам, здесь было достаточно места только для того, чтобы поспать. Хотя, с другой стороны, а что еще можно делать в заточении, кроме как бесконечно спать, надеяться, мечтать и размышлять?

Ступени, по которым Линая отвели в темницу, уходили еще ниже, должно быть, там были такие же клетки с решетками, вырытые на скорую руку, или еще один коридор, ведущий в неизвестном направлении. Юноша все-таки не мог не поразиться всей подземной системе ущелий, поворотов, переходов, выстроенной явно людскими руками.

До поры до времени на Линая никто не обращал никакого внимания. Ему приносили глиняные сосуды с содержимым, тихо отдавали и так же безмолвно забирали их. Обитателям подземного царства была неинтересна судьба обычного человека, затерявшегося вдали от своего родного дома.

Но вот как-то раз, неожиданно для него самого, передавая ему скудную порцию жареного, но уже давно остывшего мяса, с ним заговорил один из помощников короля. Его голос раздался, как гром среди ясного неба, ведь Линай за то время, что сидел в темнице, слышал лишь падение мелких камешков да свое частое дыхание.

- Тебя зовут Линай, правильно?

- Да, - еле слышно вымолвил парень. – Все верно.

- Меня зовут Кин. Скажи, а все, что ты тогда рассказывал, - это правда?

- Да, - мягко и спокойно ответил Линай. – Я же сказал.

Кин хотел что-то произнести, но резко запнулся.

- Ваш король мне не поверил, - вновь промолвил Линай и глубоко вздохнул. – К большому сожалению.

- Поверь мне, Линай, на то у короля есть свои причины.

- На что?

- На недоверие к окружающим, на злость, которая сидит глубоко в его душе.

- Откуда тебе знать? – с грустью спросил Линай.

Тут вдруг сверху послышался шум. Кина окликал другой помощник Змеиного короля.

- Тсс, Линай, потом… Я тебе как-нибудь все расскажу.

И с этими словами он быстро и бесшумно скрылся в темноте.

Этой странной беседе Линай сначала не придал никакого значения. Однако позже, промолов все услышанное у себя в голове, он вдруг понял, что может узнать что-то интересное и важное. Любопытство мигом завладело им. “Может быть, у этого царства есть своя тайна? Что это за король такой – получеловек с головой ящера?”, - вопросы один за другим не давали ему быть спокойным. Линай решил во что бы то ни стало разузнать, что скрывает за собой эта пещера. Целый день он просидел у железных решеток, внимательно прислушиваясь к тому, что происходит там, наверху, в главной зале. Но что-либо понять из речей обитателей царства ему было не суждено.

На следующий день к нему вновь явился Кин.

- Здравствуй, как ты? – произнес он.

Линай взглянул на него. За змеиной головой Кина пряталась настоящая человеческая душа, готовая к состраданиям и переживаниям, готовая помогать безвозмездно и бескорыстно. Теплота и добро, которые при их самой первой встрече были абсолютно незаметны, сейчас лучились из его зеленых широких глаз. И по голосу, и по поведению можно было с большой долей уверенности сказать, что Кин являлся ровесником Линая. Побаиваясь прежде этих существ, сейчас Линай осознал, что между ним и ими нет никаких барьеров, а все его страхи просто надуманные. То, каким тоном Кин его поприветствовал, заставило его стать мягче и довериться своему собеседнику.

- Здравствуй, Кин. Спасибо тебе, все хорошо.

- Хорошо? Интересно это слышать от человека, брошенного в темницу, - Кин тепло улыбнулся.

- Ну, пока ведь я не в силах что-то изменить.

- Я уверен, король тебя выпустит. Возьми, - с этими словами Кин вновь протянул ему тарелку с довольно большим поджаристым окороком. Запах был очень похож на тот, что исходил от жаренного на костре кролика, которого Линай ел в лесу. Он не смог противостоять искушению и начал отрывать нежные куски мяса и уплетать их за обе щеки прямо при Кине.

- Вот еще, Линай, - скромно и тихо сказал Кин и всучил ему в руку флягу небольших размеров.

- Что это? – удивленно спросил юноша.

- Это фруктовое вино. Я украл его для тебя. Только тихо, никому ни слова, - прошептал Кин, приложив указательный палец к губам.

- Вот это да! – воскликнул Линай и тут же, вспомнив, что не надо делать так, чтобы их услышал кто-либо, еле слышно промолвил “спасибо”.

Он с трудом открыл флягу, и в нос сразу ударил волшебный запах, запах его деревни, его родного дома и посиделок у костра. Подумать только – вино было очень похоже на то, которое распивали марроны. Линай жадно принялся хлебать большими глотками содержимое фляги. Напиток отлично утолял жажду и насыщал, а помимо этого еще и согревал тело изнутри и расслаблял его.

Тут совсем близко послышался голос:

- Эй, брат, куда ты там запропастился?

- Иду, иду! – крикнул Кин изо всех сил, чтобы было ясно слышно, и обратился к Линаю – Все, Линай, мне пора, еще увидимся.

Юноша хотел было что-то спросить, протянул руку, словно призывая Кина побыть еще немного, но через секунду остался опять один.

- Брат? – спросил он вслух самого себя. – Вот так история. Но они действительно, как две копии.

Обдумав в течение нескольких минут произошедшее, он еще разок приложился к фляге и, оставив пару-тройку глотков на будущее, свернулся в комочек и крепко заснул.

Но отдыхать ему пришлось очень недолго. Вылучив момент, Кин решил познакомить Линая со своим братом, Тином, и ребята уже вдвоем спустились к темнице, где спал Линай.

- Тсс, наверное, мы не вовремя, - шепотом сказал Кин. – Он спит.

Но было поздно. Линай уже привык просыпаться от любого шороха, грозящего перерасти в опасность. Он удивленно смотрел, как свет факела, который с собой захватил Кин, отражается на их змеиных головах. И по росту, и по габаритам они были совершенно одинаковы. А когда Тин заговорил, показалось, что и голоса их неотличимы.

- Я Тин, здравствуй.

- Линай, познакомься, это мой брат. Прости, что мы тебя разбудили.

- Да нет-нет, ничего страшного. Я очень рад, - Линай улыбнулся и поклонился. – Вы очень похожи, честно сказать.

- Мы близнецы, Линай, - произнес Кин.

- Но я все равно старше, - тихонько засмеялся Тин.

- Хм, всего-то на несколько секунд, - Кин изобразил из себя обиженного.

Два брата энергично и шутливо надавали друг другу легких тумаков, а потом вновь обратили свое внимание на Линая. Он сидел за решеткой, скрестив перед собой ноги, и смотрел на двух братьев, улыбаясь во весь рот.

- Кин, что там, наверху? Ведутся ли обо мне какие-нибудь разговоры? – смело спросил Линай.

- Нет, к сожалению. Или к счастью. Ты не переживай, ведь правда на твоей стороне. После твоего визита король стал очень серьезным и неразговорчивым, поэтому от него сложно сейчас что-то выведать.

- Я вижу, вы уже подружились, - произнес Тин, обратившись к брату. – А я и не понимал, куда это ты так надолго пропадаешь.

- Линай славный парень. И он вправду заблудился и случайно попал к нам.

- Да, верно, - кивнул головой Линай.

Тин внимательно взглянул на него.

- Нож? Король даже не повелел забрать у тебя нож…

- Я могу его отдать, если это нужно, - сказал спокойно Линай.

- Нет-нет. Здесь тебе он все равно ничем не поможет.

- Это точно, - со вздохом промолвил юноша.

- А что это у тебя на шее? – было очевидно, что Тин профессиональным и немного скептическим взглядом осматривал пленника.

- Это… Это амулет, призванный спасать мою жизнь и приносить мне удачу.

- Хм, очень необычный. Я видел много амулетов и оберегов, но такой на мои глаза показывается впервые.

- Это подарок, Тин.

- Ладно, брат, - вмешался в разговор Кин. – Давай не будем допрашивать бедного Линая. Не пора ли тебе наверх? Пропажу двух братьев обнаружить легче, чем исчезновение одного.

Тин улыбнулся. Видно было, что два брата очень любили друг друга, в глазах обоих горел пламень человечности и доброты, который не угасал ни на минуту.

- Да, я пойду. Ты тоже долго здесь не засиживайся. Если вдруг ты понадобишься, я тебе просигнализирую.

- Хорошо, ступай, - и с этими словами Кин обнял Тина.

Старший брат быстро ушел, бесшумно взобравшись по каменным ступенькам наверх. Кин оставался сидеть подле решеток, разделявших его и Линая.

- Кин, - вдруг окликнул его из темноты Линай, - ты начал говорить про своего короля, но я тогда так ничего и не понял.

- Да, - полуотвлеченно ответил Кин. – Я как раз хотел тебе рассказать всю историю.

Линай внимательно уставился на него с огромным любопытством и интересом в глазах.

- Линай, - начал Кин, - король Аретор – это наш отец.

Юноша был весьма удивлен.

- Как?

- Вся эта история началась очень давно. Мой прадед основал там, на поверхности, посреди леса, целое племя. Оно не зиждилось на кровном родстве или на великой дружбе, изначально это была лишь группа охотников, уставших кочевать и ночевать под открытым небом, постоянно ожидая опасностей, хотевших обрести свой настоящий дом. Среди них было и несколько женщин. Вот так, год за годом племя разрасталось, рождалось все больше и больше детей, о которых заботились все, не только их родители. На многочисленных опушках, между высоких деревьев, создававших естественный заслон от солнца и его зноя, среди дивных чистых ручьев мой народ построил хижины, которые спасали от дождя. Вокруг каждой хижины был возведен частокол из крепких высоких веток, так что и дикий зверь не имел возможности нежданно явиться во время сна. Я помню, об этих наших маленьких домиках рассказывал отец, и в глазах его было настоящее умиление от прекрасных воспоминаний. Они были разбросаны достаточно далеко друг от друга, все-таки охотники – народ нелюдимый.

Мой дед, приняв бразды правления племенем, продолжил то, что начал мой прадед. Народ жил в свое удовольствие, ничто особенно никого не тревожило. У людей была пища, вода и жилища – что еще нужно? Но все резко изменилось с появлением моего отца в качестве нового главы народа. Нет, ты только не подумай, мой отец Аретор был прекрасным правителем, да и управлять было не так уж и сложно – все семьи в основном жили обособленно от других, ничего общего между обитателями тех земель не было, лишь только ручьи да лес. Поэтому в задачи правителя входили, прежде всего, разрешение споров и организация славной охоты, ведь глава племени должен был считаться первым и лучшим охотником.

Так уж вышло, что еще до появления нас обоих в моего молодого отца без памяти влюбилась одна женщина, ее звали Санна. Санна была значительно старше отца, но, тем не менее, она решила во что бы то ни стало заполучить его сердце. В народе о ней шептались, что она ведьма и что покоя отцу не даст до конца его жизни, что ей нужно ощущение власти не только над Аретором, но и над всем народом.

Однако сердце отца уже принадлежало другой девушке, Шаруне, моей будущей матери. Не чувствуя за собой грозящей им опасности, они спокойно наслаждались жизнью, много времени проводили вместе и по-настоящему любили друг друга. Санна же при первой возможности старалась за ними наблюдать исподтишка и строить свои коварные планы. Но ничто, ничто не могло разрушить связь мамы и отца, и вскоре они решили пожениться.

Ведьма на несколько лет пропала из виду, никто ее не видел, и очень скоро все начали о ней подзабывать. А зря! Как только на свет появились мы, я и Тин, она вновь вышла из тени. В ее голове созрел жуткий жестокий план, который она тут же принялась реализовывать. Для начала она попросила прощения у моей матери Шаруны, горячо признавшись, что забыла все прошлые недоразумения, и предложила ей крепкую дружбу. Мама, в силу своей наивности и доверчивости к людям, сразу согласилась, посчитав, что сделала невероятное, превратив страшного врага в друга. Отец Аретор даже не знал обо всем этом.

Как-то раз матери нужно было отойти за водой, чтобы затем согреть ее на костре и искупать нас. К большому несчастью, отца дома не оказалось. Посмотреть за нами с радостью вызвалась ведьма Санна, иначе ее и не назовешь. Мама замешкалась, но все-таки согласилась. Она вынесла ей деревянную люльку, которую специально для нас смастерил отец, и ушла. Санне только это было и нужно. В руках у нее сверкнул блестящей сталью наточенный нож, который она занесла над одним из младенцев. Не знаю, был ли это Тин или я, но в ту же минуту сзади появился наш отец, схватил ведьму за шею, вырвал из ее руки нож и в порыве гнева и ярости вонзил его лезвие в сопротивлявшееся и извивавшееся тело Саны. Но перед этим она успела произнести сдавленным голосом страшное проклятие, навсегда сломавшее нашу жизнь. Она сказала: “Будь ты проклят! Пусть и ты, и твои дети, и все твое потомство превратится в жалкое подобие змей и змеенышей, и мучайтесь вы до конца дней своих, не в силах все…” На последнем слове она испустила короткий крик и умерла. В тот же миг головы нас троих, моя, моего отца и брата, превратились в змеиные. Народ был вне себя от горя и гнева, но ничем помочь уже было нельзя. Моя мама Шаруна не смогла пережить эту беду и через несколько дней тяжело заболела, а потом и умерла. Племя испугалось проклятия умершей ведьмы. Прошло время, и народ разрушил все постройки, созданные его же руками, и сжег их, затем рассыпавшись в панике по всему лесу. А отец с люлькой на руках, в которой лежали два его сына-змееныша, ушел и стал отшельником. Придя в конце концов к мысли, что нужно найти убежище от опасных зверей, он в один прекрасный день набрел на эту пещеру, вход в которую располагался под деревом, между его корнями. Так мы выросли здесь, среди этих каменных стен, питаясь тем, что добудет там, на поверхности, наш отец. Наше спасение произошло только благодаря ему, он не опустил руки и защитил нас от всех опасностей. Со временем нашими друзьями стали и настоящие змеи, коих ты мог увидеть здесь в изобилии.

По лицу Линая можно было со стопроцентной уверенностью сказать, что он всей душой сочувствует Кину, его брату и отцу. Он услышал историю целой эпохи, которая, увы, закончилась ужасно.

- А те рисунки на стенах в пещере? – кротко спросил Линай.

- Ах да, если ты был внимательным, пока шел сюда, то ты, конечно же, их заметил. Это наших рук дело. Они появились недавно, в знак того, что эта пещера стала нашим домом, пристанищем то ли людей, то ли змей, - и с этими словами Кин горячо заплакал, подавляя в себе всхлипывания и глотая слезы, которые катились по его щекам. Он сел, подняв колени и уткнув в них свою голову, и тихонько вздрагивал, шмыгая носом.

- Кин, - ласково произнес Линай. – Мой друг. Но ведь оттого, что изменилось твое обличье, разве что-то поменялось внутри тебя, в твоем сердце? Ты настоящий человек, заколдованный страшной силой. Но заколдовать ведь можно только образ, а не мысли и чувства.

- Да, Линай, ты прав, - сквозь горькие слезы ответил ему Кин. – Но из-за этой проклятой ведьмы мы потеряли мать, потеряли своих друзей, свои жилища. Теперь мы просто уродцы, прячущиеся от внешнего мира.

- Но ведь так не должно быть! Это несправедливо! Должен быть выход!

- Мы уже смирились, Линай. Никакого выхода нет. Теперь ты понимаешь, почему мой отец так строг и недоверчив. Он с той поры стал нелюдимым и всегда теперь говорит, что от змей можно ждать лучшего, чем от людей.

- Я не знаю, что и сказать, Кин.

- Я попробую поговорить с отцом, Линай. О твоем освобождении.

- Думаешь, это принесет плоды?

- Король Аретор иногда прислушивается к советам своих сыновей, - попробовал улыбнуться Кин. – А сейчас мне нужно идти, Линай. Я уже долго здесь нахожусь. Как еще все не спохватились, даже не знаю.

Линай молча кивнул.

- Я еще приду! Не скучай, друг, - тихо пролепетал Кин и мигом скрылся из виду.

Глава 21

Линай, находясь в полудреме, обдумывал весь услышанный от Кина рассказ. Поистине чудесные истории происходили и происходят за пределами его деревушки. Потерявшись в лесу, он, однако же, обрел здесь друзей-ягуаров. Теперь к ним добавился Кин – человек с большим сердцем и открытой душой. Тин показался Линаю слишком уж недоверчивым, а вся его речь была пропитана изрядной долей скепсиса. Хотя, если разобраться, никому не захочется верить окружающим, когда происходит такая беда. Но самым обидным являлось то, что мальчики-близнецы были ни в чем не виноваты, их прокляли еще в младенчестве.

Судьба сыграла с этой семьей злую шутку, последствия которой были неизгладимы. Линай перестал даже размышлять о том, как ему выбраться из заточения; на первый план в его голове вышли король Аретор и его сыновья. Если бы он только знал, как их спасти от безумного жестокого колдовства, он бы сделал все от него зависящее! Если бы Аретор знал, что чувствует в это мгновение Линай, он бы, наверное, мигом его отпустил на свободу, указав выход на поверхность, покрытую влажным зеленым травяным ковром, по которому радостно ползают насекомые, расценивая каждый момент своей жизни как огромное счастье, по которому бродят охотники, пытаясь найти хоть какую-то добычу, а ягуары, мягко касаясь его своими тяжелыми лапами, подстерегают очередную жертву, даже не понимая, какое это блаженство – дышать свежим воздухом и ощущать себя маленькой частичкой в бесконечных лесных просторах.

Линай еще несколько дней провел в темнице. Ему казалось, что снаружи уже началась зима с ее бесконечными ливнями, грозами и непривычной прохладой, хотя время в неволе текло очень медленно. Скука, постоянное бездействие, мертвая тишина и тьма, режущая глаза, - все это уже стало для Линая привычным делом.

Иногда его одолевал страх, и он задумывался, что же будет дальше. Может быть, это тупик, к которому он пришел, будучи еще совсем молодым, но, возможно, это испытания, данные свыше для того, чтобы он стал сильнее.

Но почему высшие силы выбрали именно его?

Прошло некоторое время, исчисляемое отнюдь не часами, а сутками, и, наконец, к нему с радостной весточкой прибежал Кин.

- Линай, - с ходу начал он, даже забыв поприветствовать узника, - я говорил с отцом. Он хочет тебя видеть сегодня.

- Правда? – на лице юноши забрезжила надежда. Но он моментально подумал, а не будет ли трудно ему просто уйти отсюда, так и не сделав для Кина ничего полезного. Хотя он мог только поддержать его словами, он ведь не был магом или волшебником, для него колдовские дела были совершенно недосягаемы. Его мать на его глазах исцеляла многих людей, залечивала раны, останавливала кровь, но она явно не могла осуществлять превращения людей в животных и наоборот. Доброе сердце Линая страдало даже в чужих краях, он очень сильно переживал расставание с Бией и Туром, которые остались снаружи в неведении, что с ним, и сейчас он не понимал, как можно спокойно уйти от Кина.

Правда, рассуждать об этом было очень рано, ведь еще оставалось неизвестным, что же скажет ему король Аретор.

- Спасибо, Кин. А когда я могу явиться к нему? – вновь заговорил Линай.

- Прямо сейчас, - Кин озарил светом своей счастливой улыбки всю пещеру. – Пойдем.

- Это ведь ты с ним поговорил?

- Да. Я долго ждал, когда же он будет в хорошем расположении духа, поэтому к тебе и не являлся. Хотелось тебя обрадовать, - с этими словами Кин отворил ключом решетки, которые разомкнулись с жутким скрипом, словно были недовольны тем, что их побеспокоили.

Линай сразу же обнял его.

- Спасибо. Вовек этого не забуду, Кин.

- Да ладно тебе. Ты же ни в чем не виноват. Заблудился и ищешь дорогу домой, а мы тебя здесь удерживаем. Пойдем уже. Отец должен тебя понять, он ведь знает, что такое расстаться с домом и не возвратиться туда.

Линай и Кин прошли по коридору, поднялись по ступенькам и вскоре очутились в той самой зале, по-видимому, в главном помещении подземелья. А там словно ничего и не менялось. По-прежнему посреди залы восседал король Аретор, вокруг кружились змеи, они о чем-то шептались и с недовольным видом наблюдали, как Линай прошел в центр комнаты и остановился прямо перед королем, поклонившись ему.

- Итак, - заговорил Аретор. – Ты очень мирный пленник. Но чего же ты добиваешься?

Линай такого нестандартного вопроса никак не ожидал.

- Я… Как и говорил в прошлый раз, я лишь хочу найти путь домой. Но я не могу сделать это, пока нахожусь у вас в заточении, король.

- Хм, - Аретор внимательно взглянул в глаза Линая. – Мои сыновья охотно тебе верят, я же пока сомневаюсь в правде в твоих словах. Ты человек, а среди людей встречаются всякие: и хитрые, и лживые, и глупые, и жестокие.

- Но среди них есть и добрые, и милосердные, и искренние, король, - тихо промолвил Линай. – Я знаю, что вы с трудом можете принять это, ведь вы стали жертвой людской жестокости.

- О чем ты говоришь? – грозно спросил Аретор.

- О колдовстве. О чарах, которые наслала на вас ведьма.

- Как? Откуда ты знаешь? – король от ярости даже приподнялся со своего места.

Линай сотворил величайшую глупость. Он подставил под гнев короля не только себя, но и Кина.

- Говори, - злостно зашипел король.

- Я, - начал Линай, запинаясь. – Я услышал это. Чисто случайно.

- Ты? – король повернулся к Кину. – Он уже успел тебя расположить к себе? Так вот почему ты просил освободить его. Твои уши полны его жалкой и мерзкой лжи. Ты же ведь знаешь, что я не хочу, чтобы кто-то посторонний знал о том, что случилось!

- Отец, послушай, - пролепетал Кин. – Линай – он не чужой. От него не надо ждать зла. Его можно просто отпустить на волю.

- Не чужой? – воскликнул Аретор. – Да, умеет он вешать лапшу на уши. Но только со мной это не пройдет! Отпустить, говоришь? Нет. У меня есть другой вариант!

- Отец, прости меня, - сказал со слезами в голосе Кин. – Он не виноват. Я сам ему все рассказал! Я сам открыл нашу тайну!

Аретор поднялся с трона и выпрямился.

- Так пусть эта тайна умрет вместе с ним, - загрохотал его голос.

- Нет! Нет! – кричал Кин.

- Ты, - король указал пальцем на бедного Линая, - ты будешь отдан на растерзание огромным ядовитым змеям. Пусть делают с тобой, что хотят. Тин, уведи его!

- Господин король, простите меня! – выдавил из себя Линай.

- Завтра тебя ждет расплата за твою хитрость, лицемер. Убирайся!

Тин подхватил Линая за руку и отвел назад, в темницу.

Король Аретор повернулся вновь к Кину и процедил:

- Мой тебе совет – не будь таким наивным. Мир не такой, каким его хочешь сделать ты.

А Кин в это время просто сидел на каменном полу, накрыв голову руками, и плакал. Они вдвоем с Линаем по своей глупости и наивности вызвали отчаянный гнев отца, который прятал эту тайну глубоко в своем сердце, дабы там же ее и захоронить.

Тем временем Тин вел Линая вниз по ступеням, чтобы вновь открыть железные скрипящие решетки и бросить его в темницу, правда, совсем ненадолго, ведь по распоряжению короля Аретора юношу уже поджидала мучительная и ужасная смерть.

- И что дальше со мной будет? – спросил Линай, уже отчаявшись и не видя больше для себя никакой возможности для спасения.

- Король вряд ли сменит гнев на милость, Линай, - то ли сурово, то ли с грустью в голосе ответил Тин. – Он собирается тебя бросить в клетку со змеями.

- А где же эта клетка?

- От главной залы есть еще один проход вниз, справа. Там-то она и располагается. Дно ее кишит нашими приятелями – змеями, которые всегда рады, когда повелитель Змеиного царства их щедро угощает. Я не хочу, чтобы ты умирал, Линай, я не думаю, что от тебя может исходить какая-то опасность, но такова воля моего отца, которой я должен подчиняться. Прости.

- Но неужели нельзя попросить его, чтобы он хотя бы оставил меня в живых? Я согласен жить здесь, у вас в плену, делать, что вы мне скажете, - с этими словами Линай бросил бешеный взгляд в сторону Тина. – Я хочу жить, понимаешь? Мне нужно жить.

- Не понимаю, Линай. Я не понимаю твоей жажды жить. Наша жизнь – это сплошное мучение, поэтому никто в этом царстве не боится холодного прикосновения смерти. Так же, как и смерть, наша жизнь скучна и однообразна, а красками для нее служат лишь серые каменные стены. Самое страшное произошло с нами давным-давно, хуже быть ничего не может.

- Я знаю, Тин. Но поверь – может. Не теряйте свою человечность. Я молю тебя, как человека, поговори с отцом. Я, моя семья, мой род в долгу не останутся. Я не хочу сгнивать здесь, среди мрачного подземельного молчания.

Тин сделал паузу и затем четко произнес:

- Единственное, что я могу для тебя сделать, я сделаю. Я шепну змеям, чтобы они не мучили тебя, чтобы твоя смерть не была так жестока, как ты себе представляешь. Прости.

Линай смолк. Он остался один в темнице, бежать было некуда, надеяться на чью-то помощь казалось занятием бессмысленным. И самым тяжелым делом во всей этой ситуации представлялось ожидание того, когда же за ним придут и отправят в небытие с помощью мерзких скользких холодных змей.

Лежать во мраке, вдыхая спертый воздух, насыщенный запахами сырой земли, пришлось не очень долго. Через несколько часов сверху раздались тяжелые шаги. Они все приближались и приближались, следовательно, кто-то шел за ним. Как оказалось, это вновь был Тин. Только теперь его сопровождал его отец и по совместительству король Аретор, наверное, шедший затем, чтобы искоренить любые просьбы Линая относительно его помилования. На всякий случай в руках у короля находилось копье. Оно отнюдь не было похоже на то, что подарил Линаю его отец Оттокай, но смотрелось не менее мощно, хотя казалось, что его длина была значительно короче.

Холод пронизывал Линая изнутри, ему хотелось забыть все это, ущипнуть себя и проснуться в объятиях ласкового солнечного света, пробивающегося сквозь крышу родной хижины. Но реальность была очень сурова: в ближайший час его не станет, его прах будет вечно храниться в чужом для него мире, а родители даже не узнают, как ужасно закончилась жизнь их совсем еще молодого сына.

Тин открыл решетки и осторожно взял за руку Линая. Юноша взглянул на короля и молча кивнул головой в знак очередного приветствия. Король Змеиного царства даже и не посмотрел на него, его мысли витали где-то далеко от здешних мест, но глаза все так же источали гнев и сурово сверкали живым огоньком.

Странно, но Линай по-прежнему был во всеоружии: несмотря на искреннюю злобу по отношению к нему, которая поселилась в душе Аретора, никто не отнял у него красивый охотничий нож, сверкающий своим лезвием под поясом. Король, видимо, всегда предавался легкой рассеянности и поэтому не заметил холодного оружия у своего пленника. Да и к тому же вряд ли король Аретор имел большой опыт общения с чужестранцами, ведь сюда, в этот подземный мир, могла помочь попасть только грандиозная случайность.

На минуту в голову Линая прилетела мысль – он мог выхватить нож, изловчиться и нанести смертельные удары и отцу, и сыну. Но разве бы это спасло ему жизнь? Там, в главной зале, приспешники и приятели короля – змеи, среди которых полным-полно и ядовитых, и уж они-то точно ни с кем не будут сюсюкаться. А как потом взглянуть в глаза Кину? Да, он искренне сопереживает и не хочет этой глупой казни, но кровное родство с братом и отцом, конечно же, дороже всего для него. Линай был в западне, в глубоком подземелье, никогда не видевшем света, и выбраться отсюда он мог только благодаря доброй воле его обитателей.

С этими думами юноша незаметно миновал залу и подошел к крутой лестнице, ведущей в тот самый проход, где змеи уже должны были ждать свою жертву. Линай аккуратно ступил на первую ступеньку – она была узкой и скользкой – и нырнул в темноту. Рядом с ним шел Тин, немного позади король, а еще чуть подальше, опустив голову, шагал Кин, виня именно себя за все, что произошло. Этот узкий коридор совсем не освещался, но он уходил влево, поэтому по стенам порой бегали желтоватые блики огней из залы.

- Принеси факел, Кин, - послышался громовой голос Аретора. Он сказал это грубо и отвлеченно, будто бы фраза была адресована не его сыну, а жалкому слуге.

Кин мигом сбегал в залу и уже через минуту был вновь в коридоре, опускавшемся все ниже. В его руке тускло горел факел, его огонь то угасал, словно не хотел смотреть на казнь, то вспыхивал с новой силой, будто подогреваемый своим же любопытством.