Племя

Глава 1. Пустая постель

Рокс возвращалась с ночной охоты той тропой, которую знала не глазами, а стопами, там, где корень выступал горбом, там, где земля проседала после дождя. И весь путь домой нёс на себе то ровное, сонное довольство, с каким лес провожает охотника, взявшего свою добычу и не взявшего лишнего, два кролика на поясе, лук за плечом и гордость.

Светало неохотно, как светает поздней весной, когда солнце ещё лениво нежится в облаках, и первые птицы пробовали голос вразнобой, ещё не сговорившись между собой, с чего начинать день.

У самой границы поселения, где частокол из молодых стволов расступался, пропуская тропу внутрь, на низкой ветке всегда висел оберег - три косточки, нанизанные на жильную нить бабушкой Тавин ещё до рождения Рокс. По утрам, когда ветер спускался с холмов вместе с рассветом, косточки звенели друг о друга, тонко, сухо, как звенит настоящий, живой дом, в котором кто-то уже встал и готовится встретить день.

В это утро они не звенели.

Рокс остановилась в пяти шагах от частокола, и лес за спиной у неё, кажется, тоже остановился. Во всяком случае, так ей казалось, хотя разум подсказывал - это она перестала слышать, а не лес перестал шуметь.

Оберег висел неподвижно, будто ветер обошёл его стороной нарочно, из вежливости, не желая тревожить то, что уже случилось. Она не сразу подошла ближе. Тело, натренированное на то, чтобы сперва слушать - потом решать, держало её на месте. Глаза сами, без спроса, пробежались по ближнему дому и не нашли то, что искали заранее, ещё до того как она осознала, что ищет.

Полог над лежанкой Тео был распахнут.

Не сдвинут ветром - ветра не было. Не приподнят изнутри, как приподнимают его сонные дети, выбираясь до рассвета по нужде, такой полог падает обратно сам, тяжёлой шкурой мягко ложится на место. Этот был откинут в сторону зацепившись за столб, аккуратно. Тео, маленький мальчишка, не смог бы дотянуться так высоко. Кто-то точно откинул этот полог намерено.

Рокс уронила кроликов, разжав пальцы, которые до этой секунды машинально держали их на поясе. И лук оказался у неё в руках раньше, чем она успела подумать. Так было устроено её тело последние двенадцать лет, с того самого дня, когда одна-единственная доля мгновения решила для их с Тео отца - всё. Она не помнила, чтобы её этому учили. Руки сами знали, сначала оружие, потом мысль. Иногда это спасало жизнь. Иногда, как сказал бы Орн, не разжимая губ, делало из спасения могилу для кого-то другого.

Она была девятнадцать лет от роду, Рокс, из рода, что звался теперь Верхним Ольшаником, лучшая лучница племени, если верить старикам. Хотя сама она не любила это слово, «лучшая», оно ничего не говорило о том, скольких стрел это стоило и скольких промахов. Лук, который она сейчас держала, был не выструганный когда-то на вырост, какие отцы самостоятельно делают для своих детей. Настоящее орудие, из тёмного, отполированного временем дерева, которое передавали не по возрасту, а по праву, и с прошлой зимы этим правом обладала Рокс.

Земля у порога, там, где утренняя роса ещё держала след, несла на себе тёмное пятно, слишком настоящее, чтобы быть чем-то, кроме крови.

Она опустилась на одно колено и коснулась пятна двумя пальцами. Кровь подсохла с краёв, но в середине ещё держала свою свежесть - часа три, может, четыре. Значит, ещё до того, как небо начало сереть. Значит, пока она вытаскивала стрелы из кроличьих тушек в трёх верстах отсюда, довольная удачной охотой, здесь, у порога её собственного дома, кто-то истекал кровью.

Тео.

Она не произнесла имя вслух, но оно встало у неё внутри так плотно, что на секунду перекрыло дыхание крепче любого удара. Ему было двенадцать. Он спал крепче всех в посёлке, всегда, с самого младенчества. Мать говорила, что Тео унаследовал это от отца, который тоже мог проспать грозу, и не унаследовал от него только одно - осторожность, которая отцу всё равно не помогла в последний день.

- Рокс.

Тихий голос донёсся сзади. Гвэн, соседка через два дома, женщина в летах, вышедшая по ранней надобности и застывшая теперь в середине поселения.

- Не звенит, - сказала Рокс, не оборачиваясь, кивком указывая на оберег.

Гвэн подошла ближе, и по тому, какое выражение значилось на ее лице, Рокс поняла, это не только её горе. Значит, не только Тео.

- Кто ещё?

- Сын кузнеца. И... - Гвэн запнулась, и в этой заминке было больше страха, чем в любом крике. - Дочь Ойдена.

Три ребёнка. Не один. Не случайность, не заблудившийся зверь, вошедший через прореху в частоколе, рука чужака, которая знала, куда идти и кого забирать, и ушла так тихо, что даже собаки не залаяли, а собаки в Верхнем Ольшанике лаяли на всё, что пахло не своим.

Рокс поднялась с колена. Где-то за спиной, в глубине племенного поселения, уже начинался тот особый, придушенный гул, с каким просыпается место.

- Ойден где? - спросила она.

- Он мёртв, - сказала Гвэн, и голос её впервые дрогнул по-настоящему.

Ойден не был глуп, и уж точно смог бы защитить себя и семью. Это означает, что чужаки были дальше, чем бьёт лук, либо это тихое спланированное нападение. Рокс на секунду позволила себе представить это расстояние - вытянутую, невидимую линию между домом Ойдена и тем, кто его мог убить.

Она подняла голову к светлеющему небу, взяла в лёгкие воздух до самого дна и сложила руки так, как учил её отец, а отца - учил его собственный отец, и выпустила в утренний воздух долгий, дважды повторённый крик совы.

Это был не охотничий сигнал. Крик не означал «зверь у реки» или «хищник на тропе» - для этого существовали другие сигналы, воронья дробь, лай лисицы. Он означал одно, и это знал в посёлке каждый ребёнок, едва научившись говорить. Чужаки.

Звук разнёсся над лагерем, отразился от частокола, зацепился за кроны, ушёл дальше, туда, где начинался настоящий, дремучий лес. Посёлок за спиной Рокс отозвался почти мгновенно, хлопанье пологов, короткие сдавленные голоса, шаги, слишком частые для мирного утра. Кто-то уже бежал к длинному дому, где при тревоге созывался совет. Кто-то, она услышала это скорее телом, чем ухом, вытаскивал из земли воткнутые на ночь копья.

Рокс стояла у пустой постели брата, всё ещё перетирая пальцами не до конца стершийся отпечаток крови, и ждала. Что-то в глубине груди требовало тишины ещё на один вдох, прежде чем она позволит себе сдвинуться с места.

И тишина ответила.

Крик, повторённый ею дважды, разошёлся над лесом, а с другой стороны, почти от самой Мёртвой Черты, где по всем законам детства и взрослой жизни не могло быть ничего живее ветра, пришёл ответный крик.

Не совиный.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 2. Счёт потерь

К полудню посёлок Верхний Ольшаник уже мог назвать все свои потери по именам, и от этого горе не становилось меньше, оно просто переставало быть смутным и обретало лица.

Пятеро. Тео, двенадцати лет, из дома Рокс. Данн, сын кузнеца Хорма, тринадцати лет. Мальчишка, которого Тео считал почти братом, потому что вместе они разоряли одни и те же птичьи гнёзда и получали за это одни и те же подзатыльники. Мила, дочь Ойдена, шестнадцати, та самая, что этой осенью должна была обручиться с сыном пастуха, и обручальный пояс, наполовину сплетённый её матерью, так и остался лежать на лавке. Недоделанный, потому что руки, которые должны были его закончить, теперь тряслись слишком сильно. И Свен, мужчина двадцати с лишним лет, один из тех немногих, кто помнил границу настолько хорошо, что мог бы провести по ней в слепую, его исчезновение пугало отдельным, взрослым страхом. Если забрали и того, кто знал лес лучше всех, значит, знание леса не было защитой.

Тело Ойдена принесли к длинному дому, завёрнутое в его собственный плащ, и Рокс, стоя в толпе, смотрела не на лицо, которое было слишком спокойным для человека, умершего от колотой раны в шее. А на застывшие в движении руки.

Воспоминание пришло без спроса, как приходят по-настоящему старые раны, когда тело наконец позволяет себе вспомнить.

Осень в год смерти отца выдалась сухой, звери спускались к реке раньше обычного, и с ними спускалось то, что звери тянут за собой. Крупная рысь, отбившаяся от привычных троп, обезумевшая от голода настолько, что перестала бояться человеческого запаха. Она вышла к воде в тот самый час, когда сосед Бенн, набирая воду с маленькой дочерью на руках, не успел даже вскрикнуть.

Отец стоял в шагах пятидесяти. Лук в его руках был уже натянут, Рокс помнила это совершенно ясно, потому что стояла рядом и смотрела снизу вверх. Так смотрят дети на отцов в минуты, когда весь мир вдруг сужается до одной фигуры, и стрела была готова сорваться с тетивы в то самое мгновение, когда рысь оттолкнулась от земли.

Он не выстрелил сразу.

Полудыхание - вот сколько это заняло, не больше. Тот крошечный, невозможный для описания промежуток времени, за который разум успевает спросить себя «точно ли туда, точно ли так», прежде чем тело, наконец, разрешает себе действовать. Для большинства решений в жизни это полудыхание не значит ничего. В то утро оно значило всё.

Стрела ушла и достигла цели, рысь упала замертво в двух шагах от Бенна и его дочери, спасённых, невредимых. Но не раньше, чем когти второго животного в броске задели самого отца. Вторая стрела сделала свое дело так же мгновенно.

Рана была неглубокой. Такая рана, по всем меркам, не должна была убить взрослого, здорового мужчину.

Она убила его за девять дней - медленно, через жар и обезвоживание. Бешенство, единственное в Верхнем Ольшанике, что не могли вылечить, и всё это время семилетняя Рокс сидела у его постели и слушала, как он повторяет, снова и снова, в бреду и в редких минутах ясности одно и то же. Не о боли или смерти, а о том мгновении, которое он мог не терять.

« - Дурак, - говорил он, и в голосе не было жалости к себе, только строгая, почти профессиональная досада мастера, допустившего ошибку в ремесле, которым владел всю жизнь. - В следующий раз сперва стрела, потом вопрос».

Рокс не была уверена, что отец говорил это ей, вернее было бы сказать, что он говорил это будущему, в котором его дочь однажды окажется в подобном мгновении сама. Она запомнила эти слова так, словно заповедь, а не совет, и с того самого дня её руки разучились ждать вопроса дольше, чем требовалось на вдох.

Тео родился в ту же зиму, через два месяца после похорон, и потому никогда не видел отца, разве что на словах матери и на словах Рокс, которая одна во всём доме несла память о нём, как несут не самую тяжёлую, но самую не удобную поклажу, боясь расплескать.

- Он бы уже решил, что делать, - сказала Рокс вслух, стоя у тела Ойдена и глядя на его сжатые, слишком поздно поднятые руки.

- Кто? - спросила Гвэн, стоявшая рядом всё это время молча.

- Мой отец.

Гвэн ничего не ответила, только коснулась плеча Рокс, коротко и без слов. Лишние разговоры сегодня были не уместны.

К длинному дому подошёл Орн, судя по бледности и по тому, как крепко была сжата его челюсть, он не спал этой ночью. Вместе с ним подошли двое следопытов, первые заметившие не ладное на рассвете и двинувшиеся по следу, ведущему от частокола. Один из них, молодой Хайд, тяжело дышал, будто бежал всю обратную дорогу.

- Куда ведёт след? - спросила Рокс, прежде чем кто-либо успел спросить это за неё.

Орн посмотрел на неё долгим взглядом, каким смотрят люди, вынужденные произнести вслух то, что предпочли бы никогда не произносить. На мгновение показалось, что он ответит уклончиво, как отвечал бы любой осторожный старейшина встревоженному, не готовому услышать правду племени.

- След ведёт к Мертвой Черте, - сказал Орн, и по толпе вокруг длинного дома прошла тишина, более глубокая, чем любая тишина, слышанная Рокс за это утро. Название это в Верхнем Ольшанике не произносили вслух уже несколько лет, из суеверия столь же старого, как само поселение, и не произносили не потому, что боялись слова, а потому, что боялись того, куда это слово вело.

К Мёртвой Черте.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 3. Совет в длинном доме

Длинный дом Верхнего Ольшаника не вмещал столько народа с позапрошлой зимы, с большого голода. В этот день внутрь набились не только старейшины, которым по обычаю полагалось место у огня, но и половина поселения. Кто в другое утро занимался бы полем или силками, сегодня стоял вдоль бревенчатых стен, слушая через плечи соседей.

Орн сидел на своём месте дольше обычного, прежде чем заговорить. Он не спешил произносить вслух то, что превратит слухи в решение. Ему было шестьдесят три года, и вся его старость держалась на своего рода бережливости движений. Левой руке недоставало двух последних пальцев, единственный видимый знак того, что спокойствие его стоило усилий.

- След ведёт к Мёртвой Черте, - повторил он, будто это меняет вес слов. - И это значит, что решение сегодня, не о четверых пропавших. Оно о том, кем мы готовы стать, если пойдём за ними.

- Смертниками, - раздался хриплый голос от двери, прежде чем Орн успел продолжить.

Керн вошёл без приглашения, как входят люди, для которых формальности, это роскошь в чужих домах. Ему было около пятидесяти, коренастый, с обветренным, красным от солнца лицом человека, что проводит больше времени на открытых полях, чем под кровом, и руки его, в отличие от рук племени охотников, знали не тетиву, а плуг и упряжь. Жёсткие не от одного ремесла, а от десятка разных, каждый из которых требовал терпения, которого, судя по его голосу, сейчас не было ни капли.

- Мы шли сюда два дня не для того, чтобы слушать, как вы решаете, идти ли за Черту или нет, - с нахмуренной грозностью сказал он, оглядывая собравшихся с той тяжёлой прямотой, что не оставляет места вежливым недомолвкам. - Мы шли сказать, что бы вы ни решили, наш род в это не вступит. Три зимы назад ваши охотники подходили к границе ближе, чем позволяет обычай, выслеживая оленей, которых следовало отпустить. Может, тогда вас и заметили. Может, тогда и начался счёт.

- На наше племя напали второй раз за год. - Продолжил он, пройдя ближе к совету. - Два дня назад, у нас похитили трое человек. Мы и следующее поселение по реке считаем, что именно ваше не соблюдение правил привели к этому.

По длинному дому прошёл ропот не согласия, но и не полного отрицания, потому что каждый в зале помнил ту историю про оленей достаточно хорошо, чтобы не суметь возразить сразу.

- Ты обвиняешь охоту трёхлетней давности в набегах? – с недоумением вопросила Рокс, не поднимаясь с места, но и не опуская голоса. - Между ними три зимы и сотня вёрст. Если бы всё было так просто, ты бы уже давно нашёл виноватого поудобнее нас.

Керн посмотрел на неё так, как смотрят на молодых, не заслуживающих прямого ответа, но что-то в её взгляде, то ли ровность, то ли отсутствие страха, которого он, видимо, ожидал, - заставило его всё же ответить.

- Я не ищу удобного, девочка. Я ищу того, кто перестанет тревожить землю, которую мы все делим. Ваш род потерял пятерых. Мой род потеряет всех, если вы притащите за собой то, что забрало наших людей.

- Значит, твой род не будет участвовать, - сказал Орн, прежде чем разговор успел свернуть в сторону, откуда обратной дороги уже не было бы. - Это твоё право, Керн, и наш совет его уважает. Но не нужно вламываться с обвинениями, мы сегодня обсуждаем не твой род и не собираемся. Совет собран, чтобы решить, что делать с тем, что уже случилось.

Керн не ответил сразу, только кивнул один раз, тяжело, и отошёл к стене, скрестив руки, всем видом показывая, что дальнейшее его не касается, хотя уходить он не спешил.

- Мёртвую Черту не пересекали на протяжении шести поколений, - сказал Орн, снова обращаясь к залу, и голос его впервые за утро дрогнул не от усталости, а от чего-то более старого. – Это закон, созданный для безопасности наших племен. Последний нарушивший этот закон - мой собственный брат, который чересчур верил в свою силу.

Он замолчал, достаточно долгое молчание, чтобы всякий в зале понял, дальше пойдёт не история для назидания, а история, которую сам Орн носит при себе так же, как Рокс носит свою.

- Он был старше меня на два года и втрое упрямее. Когда по ту сторону, десять лет назад заметили дым, не такой, как от лесного пожара, а ровным столбом, каким горит только то, что горит намеренно, мой брат отправился проверять, не спросив совета. Он не вернулся, не через день, не через десять. Мы не нашли даже следов.

- Это было десять лет назад, нам нужно идти за нашими людьми! - выкрикнула Рокс. - Мир по ту сторону мог измениться.

- Мог, - согласился Орн. – Но не изменился. Он забирал и забирает тех, кто идёт туда в одиночку, не зная, с чем имеет дело. А теперь, прямо из нашего поселения. Я не отказываю тебе в праве горевать по брату так же, как я горюю по своему все эти годы. Я отказываю тебе в праве вести за собой людей, которые пойдут слепо веря в твою решимость больше, чем в собственную голову.

Слова ударили точнее, чем Керн своим обвинением, это правда, которую Рокс меньше всего хотела услышать.

- Тогда что предлагает совет? Ждать? Пока их уведут ещё дальше, туда, откуда и следа не останется?

- Совет предлагает выслать двух опытных следопытов до самой Черты, без цели вступать в бой. Только скрытая разведка.

- К тому времени, как они вернутся, пройдёт три дня, - с возмущением бросила Рокс. – Вы только подумайте, что может случиться с Тео и остальными.

- Тео, возможно, не выживет вовсе, если мы пошлём за ним всех, кого ты сумеешь позвать, необученными и разъяренными, - сказал Орн, и в голосе его звучала не жесткость, а именно та бережливость, которую Рокс подметила в нём с самого начала. Он не тратил слов на утешение, потому что не верил, что утешение сейчас чего-то стоит.

Совет держался дольше, чем обычно длится любой спор в Верхнем Ольшанике, но в конце концов пришёл к тому решению, которого Рокс боялась с той самой минуты, как вошла в длинный дом. Голосованием рук, большинством в две трети, совет отклонил немедленный поход за Черту и одобрил высылку двух следопытов, в качестве разведки, не пересекая границу.

Орн произнёс решение вслух, ровным голосом человека, который сам не был до конца рад тому, что произносит, но верил в него больше, чем в любую другую доступную дорогу.

Рокс слушала это решение стоя, встав с места ещё до того, как последний голос был подан. И когда Орн замолчал, в длинном доме на мгновение повисла та особая тишина, что бывает перед словом, которое меняет всё сказанное до него.

- Я уважаю совет, - сказала она, и голос её был тих, но нёс дальше, чем крик. - И я не прошу вас пересматривать решение. Я просто говорю вам, чем я займусь. Я пойду за Мертвую Черту. Одна, если придётся. С теми, кто захочет, если кто-то захочет.

Орн посмотрел на неё долгим взглядом, совсем не гневным, а таким, будто давно предвидели и не сумели предотвратить. Но не сказал ничего, что могло бы её остановить, потому что уже понимал, остановить это было не в его власти - только в её собственной, а она этой властью только что воспользовалась вслух, при всём поселении.

Рокс шагнула к выходу, не торопясь, давая каждому время передумать, и у самой двери ненадолго обернулась, только чтобы увидеть, что происходит за её спиной.

Саэль поднялся первым.

За ним, чуть помедлив, поднялся Гидо. А потом со скамьи у дальней стены встала ещё одна фигура, потом другая, и к тому времени, как Рокс досчитала до пяти, на ногах стояла едва ли не половина длинного дома. Не в знак голосования, голосование уже закончилось, а в знак того, для чего в совете Верхнего Ольшаника не существовало отдельного слова.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 4. Сборы

Дом Рокс был мал по меркам Верхнего Ольшаника, одна общая комната, разделённая надвое подвешенной шкурой.

Она раскладывала на полу то немногое, что могло понадобиться за Чертой: вяленое мясо, свёрнутую тетиву про запас, нож с костяной рукоятью, огниво. Лук лежал рядом, отдельно от прочего снаряжения, вещь, которая всегда с собой.

У входа в дом послышался шорох. Саэль вошёл без приглашения, как входили в этот дом самые близкие.

- Я иду! - Сказал он вместо приветствия.

- Я не просила.

- Ты и не должна была. Это обязанность каждого в нашем племени, бороться за ближнего.

Рокс подняла на него взгляд, короткий, но достаточно долгий, чтобы Саэль успел отвести глаза первым, будто испугался, что она прочтёт в них больше, чем он готов был показать. Между ними была та особая близость, что вырастает не из слов, а из четырнадцати лет дружбы, общих ночёвок у костра и одной зимы, когда они оба чуть не замёрзли, ожидая, пока метель отпустит перевал.

О некоторых вещах в такой близости не говорят вслух, произнесённое вслух перестаёт быть тем, чем было в молчании.

- Ты не обязан, ты еще молод. - Выдохнула Рокс.

- Обязан, - спешно перебил Саэль, и в этом слове было куда больше, чем он собирался сказать. - Тео учился держать лук на моих глазах. Если кто-то и должен идти, кроме тебя, то это я.

Гидо появился следом, запыхавшийся, будто бежал через всё поселение, хотя дом Рокс стоял всего в четыре домах от его собственного.

- Возьмёте меня третьим?

- Тебя никто не приглашал, - сказал Саэль без злобы, скорее по привычке проверять чужую решимость на прочность.

- Данн мой двоюродный брат, - ответил Гидо, будто этого было достаточно, и судя по тому, как он это сказал, для него действительно было достаточно. Ему девятнадцать как Рокс, он ещё не выглядел взрослым мужчиной в той мере, в какой выглядел Саэль, но в глазах у него не было и тени того колебания, которое обычно выдаёт вчерашнего мальчишку.

Рокс кивнула. Она уже смирилась с мыслью, что сейчас потянется с ними все поселение. Втроём было больше шансов, чем вдвоём, и меньше шансов, чем ей хотелось бы, но выбирать между несовершенными числами не приходилось.

Мать выступила из-за полога так тихо, что Рокс не услышала её шагов, только почувствовала, что в комнате прибавился ещё один человек, раньше чем обернулась.

Она была невысокой женщиной с прямой спиной, и руками огрубевшими от долгих лет за прядильным колесом. За все годы после смерти мужа Рокс ни разу не видела, чтобы мать плакала при свидетелях. Сегодня её глаза были сухими, но покрасневшими, как бывают у человека, который уже выплакал своё.

Она протянула руку. На раскрытой ладони лежала маленькая деревянная птица, вырезанная грубовато с неровными боками, щегол, которого отец вырезал для самой Рокс, когда ей было четыре года. Семилетней, уже без отца, она вложила его в руки новорождённого брата. Тео с тех пор таскал щегла с собой всюду, куда бы ни шёл, пока не перестал делать это явно и не спрятал в свой сундук. Повзрослел. Рокс знала, что иногда он еще клал его под подушку на ночь.

- Отдашь ему, пожалуйста, - сказала мать. - Чтобы было что-то, если слов не хватит.

Рокс взяла птицу двумя пальцами, так же осторожно, как утром касалась пятна крови у порога, и на мгновение ей показалось, что вес у этой маленькой деревяшки куда больше, чем должен быть у такой маленькой фигурки.

- Слов у меня хватит, мама, - сухо ответила она, подняв собранные вещи.

- Ребята, нам пора выдвигаться!

Они вышли за порог, когда солнце стояло уже высоко, трое, с заплечными мешками, с луками за спиной и у частокола их ждали те, кто поднялся вместе с Рокс в длинном доме, не все, но больше, чем она смела надеяться.

Пересчитать их она не успела.

Со стороны леса, там, куда на рассвете ушёл в разведку Хайд со своим напарником, донёсся треск ломающихся веток, человеческий, спотыкающийся.

Хайд вышел из чащи один. Он шёл, пошатываясь, зажимая правой рукой плечо, из-под пальцев текла кровь, и когда он поднял голову и увидел собравшихся у частокола, в его глазах не было облегчения от того, что добрался. Был ужас человека, принёсшего весть настолько скверную, что не знает, с чего её начать.

- Где Радд? - крикнул кто-то, называя имя его напарника.

Хайд открыл рот. Вместо ответа у него подогнулись колени, и он упал на землю, не выдавив ни слова.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 5. Тропа

Хайд лежал там, где упал, и никто не спешил его поднимать - сперва нужно было понять, можно ли его трогать. Кровь из плеча уже не хлестала, а сочилась, тёмная, почти чёрная там, где пропитала рубаху насквозь. Старуха-травница Эльса, растолкав столпившихся локтями, опустилась рядом на колени с той грубой быстротой, с какой опытные руки берутся за дело, не дожидаясь разрешения.

- Живой, - бросила она через плечо, не оборачиваясь, и по посёлку прошёл общий выдох, разом у десятка людей.

- Радд, - снова позвал кто-то, тряся Хайда за здоровое плечо, будто тряской можно было вернуть ему сознание. - Хайд, где Радд?

Хайд разлепил глаза один раз. Рот его шевельнулся, выпуская обрывок звука, три невнятных слога, из которых с равным успехом можно было собрать имя, вопрос или просто стон человека, у которого в теле не осталось сил ни на что, кроме дыхания. Голова его снова упала набок. Эльса накрыла рану ладонью и попросила толпу нарвать на полосы чистую тряпицу.

Рокс стояла в шаге от этого, с мешком туго затянутым на плече, и чувствовала, как решение, которое казалось окончательным ещё минуту назад, начинает шататься под ней будто земля.

- Мы не можем сейчас уйти, - сказал кто-то из тех, кто поднялся вместе с ней в длинном доме, невысокий мужчина по имени Ринч, отступая на полшага. - Надо разобраться, что случилось. Может, там теперь целый отряд у Мертвой Черты.

- Может, - согласилась Рокс. - Может, и отряд. И чем дольше мы стоим здесь и гадаем, тем больше у этого отряда времени уйти дальше вместе с Тео.

Ринч не нашёл, что ответить. Он посмотрел на Хайда, на кровь, уже впитавшуюся в утоптанную землю у частокола и молча отступил ещё на шаг. Голосовать в длинном доме и вставать вместе с соседями было одним делом. Идти туда, откуда выходят вот такими, совсем другим.

Он был не один такой. Из всех, кто накануне поднялись со скамей, к частоколу пришли десятеро, и теперь, насмотревшись на Хайда, только трое так и остались стоять, переминаясь, ни разу не встретившись с Рокс взглядом.

- Мы идём, - сказал Саэль, и голос его прозвучал ровно, без того усилия, с каким люди обычно произносят храбрые слова при свидетелях. Он уже перекинул лук за спину. - Хайд жив. Радд, может тоже. Может ранен и идёт следом медленнее. Стоять здесь и ждать, чем это кончится, не помощь ни для того, ни для другого. "Прирожденные охотники" пусть остаются, раз так испугались. - С ухмылкой не сдержался Саэль.

- И я, - сказал Гидо, коротко, без пояснений, будто вопрос вообще не стоило задавать во второй раз.

Орн подошёл, когда Хайда уже поднимали на носилки из двух жердей перевязанных плотной тканью. Он не пытался остановить Рокс, но остановился рядом достаточно близко, чтобы сказать тихо, только ей.

- Возьми это, - он протянул сложенный вдвое кусок вываренной кожи, внутри которого что-то глухо стукнуло. - Огниво, получше твоего. Мне оно больше не нужно, а тебе может пригодиться там, где я уже не буду тебя прикрывать.

Рокс взяла свёрток, не найдя в первую секунду слов, от Орна, который говорил о её решимости так, будто это было почти обвинением, она не ждала ничего, кроме молчаливого неодобрения.

- Спасибо, - сказала она наконец.

- Не благодари, - с легкой улыбкой, полной надежды на лучшее, выронил Орн. - Благодарить будешь, если вернёшься с братом. А если нет, пусть хотя бы это будет с тобой, когда понадобится развести огонь без лишнего шума. - Орн глубоко вздохнул. - Рокс. Будь осторожна. Помни, я рассказывал о чужаках уже множество раз... Пустые глаза, оружие превосходящее наше, они могут охотиться на куда большем расстоянии. И металлические пули...

- Помню. - Отрезала Рокс. - Мы будем осторожны.

Лес принял их так же, как принимал всегда, равнодушно, без различия между тем, кто идёт на охоту за кроликами, и тем, кто идёт за Мертвую Черту искать украденных детей. Тропа под ногами быстро истончилась до звериной, а потом пропала вовсе, и остаток дня они шли по памяти Саэля. Он однажды в детстве забрёл в эту сторону дальше, чем следовало, и запомнил, где стоят три сросшихся стволом дуба, отмечающие место, откуда лес начинал по-настоящему густеть.

К вечеру они вышли к реке.

Рокс помнила её другой, спокойной, той, что легко перейти вброд по колено. Сейчас же вода стояла высокой и мутной, коричневой от глины, которую несло откуда-то из верховий. Река катила по себе целые ветки, а где-то дальше вниз по течению глухо ворочался вывернутый с корнем ствол, застрявший между двух валунов.

- Дожди в горах, - сказал Гидо, останавливаясь у самой кромки. - Через день-два спадёт.

- У нас нет дня или двух, - ответила Рокс.

Она нашла место, где река разливалась шире, но мельче, течение там било не так яростно, и они пошли через воду цепочкой, держась друг за друга локтями, Саэль впереди, пробуя дно шестом на каждом шагу. На середине Гидо оступился, нога его ушла в невидимую под мутной водой яму, и он взмахнул руками, ловя равновесие. В этом взмахе с плеча соскользнул один из заплечных мешков, тот, что был приторочен наспех, ещё около дома Рокс.

- Мешок! - крикнул Саэль, но было поздно, течение уже подхватило его и понесло, кружа, к повороту реки, и через несколько мгновений он исчез за изгибом берега вместе с половиной их продовольствия и почти всей запасной тетивой.

Они выбрались на другой берег мокрые, злые на себя больше, чем друг на друга, и какое-то время просто стояли, отжимая одежду и глядя туда, где скрылся мешок, будто он мог вернуться сам.

- Значит, дальше на голодный расчёт, - сказал Гидо мрачно.

- Значит, дальше быстрее, - поправила Рокс. - Голод хотя бы не собьёт нас со следа.

Темнело. Когда лес начал редеть, показались заросли ежевики. Они оплетали склон холма плотными кустами и за одним из них торчала ржавая часть чего-то огромного, металлического, вытянутого, как исполинская бочка положенная на бок. Ржавчина изъела металл до кружевных дыр, местами сквозь которые проросли молодые побеги, и всё вместе выглядело так, будто сама земля медленно проглатывала эту вещь, не спеша, век за веком.

- Не подходи, - сказал Гидо тихо, вставая между Рокс и находкой, хотя опасность, если она вообще была, давно вросла корнями в холм. - Это оттуда. Из старого мира. Такие вещи не трогают. Старики говорят, в них до сих пор живёт то же проклятие, что убило прежних людей.

- Старики много чего говорят, - ответила Рокс.

Она подошла ближе, раздвигая колючие ветки локтем, и на боку ржавой громадины, там, где металл ещё держал остатки краски, разобрала часть символа, скорее полустёртый рисунок желтого цвета, круг и три лопасти, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. Она протянула руку и коснулась металла ладонью.

Он был холодным. Просто холодным, как любой камень в сумерках, ни жара, ни того зуда под кожей, каким суеверия обычно наделяют проклятые вещи.

- Видишь, - сказала она, оборачиваясь к Гидо. - Ничего.

- Пока ничего, - пробормотал он, но подходить всё равно не стал.

Саэль обошёл находку с другой стороны, присел на корточки у пролома в металле и всмотрелся внутрь, туда, где темнота пахла ржавчиной и застоявшейся, много лет не движущейся сыростью.

- Пусто, - сказал он. - Просто пустая труба. Может, хранили в ней воду. Или что похуже.

- Топливо, - сказала Рокс, сама не зная, откуда взялось это слово, будто оно давно лежало у неё внутри, дожидаясь повода всплыть. Отец однажды, ещё до болезни, рассказывал ей такие истории, которые сам слышал от своего деда, о временах, когда люди двигались быстрее ветра в железных повозках, которым нужно было пить что-то жидкое и горючее, чтобы бежать.

Она отступила от находки на шаг, и по позвоночнику у неё прошла дрожь, не суеверная, просто человеческая. Понимание, какого масштаба был мир, который так быстро сгинул, и как мало от него осталось на поверхности, не считая ржавых костей, торчащих из земли, точно рёбра великана.

- Идём, - сказала она. - Пока не стемнело совсем.

Стемнело всё равно раньше, чем они рассчитывали, лес здесь стоял гуще, и сумерки падали в него быстрее, чем на открытых холмах у Ольшаника. Они разбили лагерь без костра, боясь быть замеченными. А оставшийся запас пайка приберегли на утро.

Рокс сидела спиной к поваленному стволу, держа лук на коленях, и щегол, тот самый, деревянный, лежал на ладони, она то и дело чувствовала его твёрдую тяжесть, будто Тео сам напоминал о себе.

Саэль устроился напротив, подкидывая маленькие камешки, а Гидо первым заступил на дозор, отойдя на несколько шагов в темноту, туда, откуда виднелась узкая прогалина между деревьями.

- Думаешь, Радд жив? - спросила Рокс тихо, не глядя на Саэля.

- Не знаю, - ответил он, и в этом ответе не было ни фальшивого утешения, ни нарочитой мрачности. - Знаю только, что Хайд бежал от чего-то, что не догадалось его добить. Это либо очень хороший знак, либо очень плохой, и я не рискну гадать, какой из двух.

Она хотела ответить, но в этот момент из темноты, туда, куда ушёл Гидо, донёсся резкий, оборванный на середине звук, не крик, скорее быстро подавленное «эй!», и следом хруст веток под чьими-то шагами. Слишком тяжёлыми и слишком быстрыми, чтобы принадлежать зверю.

Саэль был на ногах раньше, чем Рокс успела вскинуть лук, и оба замерли, вглядываясь в черноту между стволами, откуда навстречу им, тяжело дыша, шагнул силуэт.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 6. Хорш

Блеснувший металл в руке незнакомца не поднялся выше пояса. Эту продолжительную паузу в ожидании действия Рокс успела заметить раньше, чем успела испугаться по-настоящему.

- Не стреляйте, - сказал незнакомец хрипло, и голос его был стариковский, совсем не похожий на голос чужака, каким она успела его вообразить за эти несколько секунд. - Не стреляйте. Я не враг вам.

- Гидо, - позвала она, не опуская лук, - ты цел?

- Цел, - донеслось из темноты сбоку, сипло и зло. - Он меня за шиворот сграбастал, как куропатку. Я думал, конец.

Старик хохотнул коротко, без веселья, скорее для того, чтобы показать, что смеяться ещё способен.

- Прости, малой. Учуял вас ещё на подходе, треск веток, запах, лишний в этой части леса. Решил, патруль забрался далеко от Черты на ночную охоту, - он говорил и отступал одновременно, освобождая себе пространство, будто по привычке всегда держал за спиной путь для бегства. - Они забираются с каждым разом дальше, кому знать, как не мне. А патрули по одному не ходят. Вот и хотел посмотреть, сколько вас, если придётся уносить ноги.

Саэль тоже держал лук наготове, но постепенно, вдох за вдохом, опустил его, вглядываясь в старика при слабом лунном свете. Тот был в одежде, заштопанной из такого количества разных лоскутов, что она давно потеряла исходный цвет. То, что блеснуло у него в руке, оказалось не оружием вовсе, обломком старого, добела стертого временем прута, заострённого с одного конца, вроде очень длинного шила.

- Даже имени не назовёшь? - Рокс не опускала лук, и голос её был не вопросом, а условием сделки, сначала имя, потом всё остальное.

- Тот, кто раньше был как вы, - ответил старик. - Хорш меня звали. Так и зови, если охота выяснять отношения с покойником, для своих я примерно им и считаюсь.

- Покойники байки не травят, - буркнул Саэль, но лук уже спрятал за плечо.

- Огня не разводили, молодцы, - Хорш медленно начал движение, не дожидаясь, пойдут ли за ним следом. - У меня глаза привыкшие, вижу дым за версту, и не я один такой. Тут стоять последнее дело, слишком открыто. Раз уж мы нашли друг друга, следуйте за мной, покажу место получше.

Он провёл их шагов на триста в сторону, к неглубокой пещере под нависшим козырьком скалы, где в углублении уже тлела горстка углей, укрытая от ветра и чужих взглядов. Его собственный лагерь, обжитой ровно настолько, чтобы быть готовым сорваться в любую секунду.

- Ты один тут все время? - Гидо огляделся, всё ещё потирая шею. - Не сходишь с ума?

- А кто сказал, что уже не сошёл, - Хорш опустился на корточки у углей и раздул до слабого, почти невидимого света. - Года три уже. Может, четыре, я тут живу. Со второй зимы счёт потерял, а дальше зачем считать, если некому рассказать.

Рокс смотрела на его руки, привычно ловкие у огня, и на то, как он то и дело косился вверх, на клочок неба между веток.

- Ты был у чужаков, - сказала она. Утверждение, которое она успела собрать по кускам за эти несколько минут, и хотела услышать, станет ли он это отрицать.

Хорш не стал.

Он просто замолчал, так надолго, что Саэль уже открыл рот, не выдержав тишины, но Рокс придержала его. Некоторые вещи нельзя вытрясти вопросами, если человек годами не решался сказать их даже себе.

- Забрали меня мальчишкой, - выговорил наконец Хорш, глядя в угли. - Моложе, чем вон тот, - подбородком показал в сторону Гидо. - Из рода, которого больше нет. Оно умерло вместе с последним, кто его ещё помнил. Это был я.

- И ты просто сбежал оттуда? - не выдержал Саэль.

- Сбежал - неправильное слово, - Хорш качнул головой, резко, будто отбрасывал саму мысль прочь. - Я не сбежал. Меня выпустили. Слышишь разницу, малой? Дверь не открывают тому, кто в неё колотится изнутри. Её открывают, когда решают, что ты больше не нужен. Мне сказали - я болен, им такие не нужны.

- Тебя выкинули получается, - сказала Рокс, и это прозвучало жестоко, но она не собиралась щадить его, если это давало ответ. - Так какая она, земля чужаков, что там происходит? - Рокс подалась вперёд, не отпуская его взгляда. - Ты ведь знаешь? Я же вижу, что знаешь.

- Знаю, - согласился Хорш после паузы, слишком короткой для человека, у которого нет ответа. - И если скажу, вы помрете, этот путь для живых закрылся вместе с той дверью. Второй раз она никого не выпустит.

- Тогда расскажи хоть что-то, - Рокс не собиралась отступать так легко. - Что они такое? Что делают с людьми, которых забирают? У меня брата увели, Хорш. Мне нужно знать, где его искать. Хватит говорить загадками!

Что-то в её голосе, кажется, достало старика глубже, чем он готов был рассказать, он посмотрел на неё долгим взглядом, наполненным жалостью, не к ней, а к тому, что она вообще спрашивает, ещё не понимая, чего именно просит.

- Скала, - начал он тяжело, будто вытягивал слово за словом клещами из самого себя. - Огромная скала. Целый город, выдолбленный в камне, а поверх, купол накрытый стеклом. Там важные люди, у таких есть всё и даже больше. Им и принадлежит этот купол.

- А остальным? - подал голос Гидо.

- Остальным, лампы среди каменных стен, - Хорш дёрнул плечом. - Гудят одинаково что днём, что ночью, и через месяц уже забываешь, какое время суток снаружи.

- А люди там как? - не отставал Гидо. - Такие же, как мы? Или...

- Люди как люди, - сказал Хорш, помолчав. - Едят, спят, работают, боятся начальства, обычное дело. Людям там дают все необходимое, если они готовы работать. Только есть там ещё одни, в белом. Врачи, лекари, зови как хочешь... Там не чудовища как вы считаете, - произнёс он наконец. - Там люди, которые думают, что чудовища - это мы. Если я правильно понял.

Никто не нашёлся, что на это ответить. Даже у Саэля, у которого обычно находилось слово на любой случай, не было ни одного.

- Мне нужно попасть внутрь, - сказала Рокс, когда молчание стало невыносимым. - Найти своих людей и уйти.

- Хех, я догадался, - в глазах Хорша на секунду проступило что-то острее многолетней усталости. - Вы думаете они вернут ваших людей?

Он взял ветку, разровнял землю перед собой и начал чертить, кряхтя от долгого сидения на корточках. Неровная линия скалы, какой помнил её сам, и рядом, у подножия, маленький квадрат.

- Если идти как идете, здесь, правее, сток, - ткнул он веткой. - Старый-старый. Воду с нижних ярусов отводит, когда дожди сильные. Я видел его, когда... - он снова замолчал на середине и не стал заканчивать. - Решётка там была. Может, до сих пор стоит, может, сменили, народу теперь больше, значит, и смотрят внимательнее.

- Сколько до неё идти? - Рокс кивнула на линию скалы.

- Отсюда дня два до Черты, если так и будете красться, - он повёл рукой в сторону. - А от Черты до самой скалы ещё день. Лес там пожиже, прятаться труднее. Не хочу быть тем, кто отправил троих детей на верную смерть.

Хорш вдруг поднял голову, и всё его тело резко подобралось, как у зверя, почуявшего опасность.

- Тихо, - прошептал он одними губами.

Далеко, там, где лес спускался к подножию пещеры, между стволами качнулся свет, скользящий низко над землёй и слишком белый для костра, будто кто-то нёс его в руке и шарил лучом по кустам.

- Патруль, - прохрипел Хорш, и вся его стариковская усталость слетела в одно мгновение. Он торопливо принялся затаптывать угли босыми ногами, корчась от боли, но не остановился, пока последний уголёк не погас. - Рано они сегодня. Слишком рано.

- Чужаки? - спросила Рокс, уже вскидывая мешок на плечо, придерживая колчан со стрелами и лук.

- Да, - Хорш попятился в темноту пещеры, туда, где угадывался узкий лаз, которого Рокс все это время не замечала. - Уходите на восток, вдоль скалы, там гуще подлесок. И запомните, - он оглянулся в последний раз, и в его голосе прорвалось что-то похожее на настоящую заботу, - если увидят, не бегите к реке. К реке они всегда идут первым делом. Все идут к реке.

Он исчез в узкой щели между камнями так быстро и так бесшумно, что через секунду Рокс уже не была уверена, что кто-то вообще был здесь, а не приснился ей вместе с углями и стеклянным куполом.

Свет между деревьями качнулся снова, ближе, и теперь к нему присоединился второй, чуть левее первого, и стало ясно, что патрульных не один и даже не два.

Они рванули в темноту, петляя между стволами, туда, где подлесок стоял гуще и мог их укрыть. Рокс бежала третьей, Гидо впереди, и уже на бегу, боковым зрением, она успела заметить, что оба дальних луча так и остались далеко слева, качаясь между стволов ровно, лениво, будто их несли не спеша.

Не эти лучи её напугали.

Прямо перед Гидо, там, где секунду назад не было ничего, кроме темноты, качнулся куст, и что-то тяжёлое, человеческое метнулось наперерез их бегу, совсем близко, ближе, чем позволяло безопасное расстояние даже для лука.

Гидо вскрикнул и повалился в сторону, и в ту же секунду темноту разорвал звук - «БАХ...» - которого никто из них не слышал прежде, не похожий ни на что в их лесу. Страшный своей неестественной, механической резкостью, будто сама ночь треснула пополам.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 7. Патруль

Звук ещё висел между деревьями, а Рокс уже держала стрелу на тетиве, глядя туда, откуда вырвался человек.

Гидо лежал на земле, зажимая плечо, сквозь пальцы просачивалась густая красная кровь. Он не кричал, только дышал, громко и часто, сквозь зубы.

Фигура над ним качнулась, оборачиваясь на оставшихся двух, и Рокс спустила тетиву раньше, чем успела как следует прицелиться, раньше, чем позволяла себе за всю свою молодую жизнь. Стрела хлестко, со свистом, ежесекундно прошибла горло обидчика. С коротким хрипом он обрушился на землю.

Послышалось лязганье металла где-то дальше, в темноте. Второй.

- Гидо, вставай! - Саэль уже был рядом, рванул его за здоровую руку, ставя на ноги силой.

Гидо застонал, но поднялся, покачнулся, Саэль подхватил, беря на себя часть веса.

Откуда-то справа, много дальше, чем она рассчитывала, треснул второй выстрел.

Чужой боеприпас мгновенно прошел рядом, Рокс не видела что это было, только услышала, как воздух рядом с ухом лопнул коротким сухим щелчком и кора на стволе позади брызнула щепками. Целиться на такое расстояние из лука было бессмысленно, человек стоял там, где заканчивалось всё, на что был способен её глаз в темноте, а его оружие доставало сюда без усилий. Такое оружие Рокс никогда не встречала, как и все в ее племени. Только множество раз слышала о нем в заезженной истории, о который напомнил Орн на последок.

- Бежим! - крикнула она, и сама не узнала свой голос.

Они рванули через подлесок, не разбирая дороги, ветки хлестали по лицу, корни цепляли за ноги, и позади, там, где оставалась пещера Хорша, разгорался шум, голоса, отрывистые команды, ещё один хлопок, потом ещё.

- К реке, - выдохнул Гидо, спотыкаясь между ними.

- Нет! - Рокс дёрнула его за плечо, разворачивая в другую сторону. - Хорш сказал, к реке нельзя. Нас там будут ждать.

Она сама не знала, откуда взялась уверенность вести их именно так, вправо, вдоль невидимой линии скалы, только слова старика держались в голове твёрдо, как единственная опора среди всего, что рушилось вокруг за последние несколько минут.

Земля пошла под уклон, резче, чем ожидала нога, и все трое чуть не покатились кубарем, удержались за счёт того, что вцепились друг в друга. Гидо всхлипнул от боли, когда Саэль перехватил его крепче.

- Сколько ещё? - спросил Саэль, тяжело дыша.

- Не знаю, - ответила Рокс. - Пока не станет тихо.

Позади свет метнулся между стволами, широкой полосой, ощупывающей землю, кусты, стволы, и на секунду задел край их тропы, Рокс успела дёрнуть Гидо за собой в тень раньше, чем луч дошёл до того места, где они стояли мгновение назад.

- Разделяются, - прошептал Саэль. - Ищут нас.

Он был прав, голоса теперь звучали с двух сторон. Первый из них вышел на тропу так близко, что Рокс слышала его дыхание. Все трое вжались в землю за поваленным стволом, Гидо между ними, зажимая себе рот здоровой рукой, чтобы не выдать стоном каждый вдох. Шаги приближались медленно, шаг человека, который методично прочёсывает местность. В свете, качнувшемся совсем рядом, Рокс различила очертания, высокий, в тёмной одежде без единого светлого пятна, приклад чего-то длинного и прямого прижат к плечу, палец у спускового крючка, готовый сработать быстрее, чем она успела бы вскинуть лук. Он остановился в пяти шагах от их укрытия.

Рокс перестала дышать. Рядом Саэль, прижимающий Гидо к земле твёрдо, не давая пошевелиться. Луч фонаря прошёлся по стволам вокруг, зацепил края листьев их укрытия и задержался. Рокс приготовилась вскинуть лук, зная, что на таком расстоянии промаха уже не будет ни у неё, ни у него.

Свет ушёл дальше.

Человек буркнул что-то себе под нос, развернулся и двинулся обратно, туда, откуда пришёл, и звук его шагов постепенно растворился среди деревьев. Только тогда Рокс позволила себе вдохнуть полной грудью взахлеб.

- Ещё немного, - прошептал Саэль, помогая Гидо подняться, - и он бы нас увидел.

- Но не увидел, - ответила Рокс. - Идём, пока другие не подошли так же близко.

Они пошли тише, короткими перебежками от ствола к стволу, и с каждой перебежкой дыхание Гидо становилось всё более рваным. Один раз он сел прямо в грязь и не хотел вставать, и Саэлю пришлось тащить его на себе.

Рокс шла впереди, лук снят с плеча, стрела наготове, хотя пользы от него теперь было не больше, чем от палки. С тем оружием, что было у преследователей, можно было убить издалека, не видя лица того, в кого стреляешь, и это открытие сидело у неё внутри холодным, тяжёлым камнем весь остаток пути.

Голоса стихли за спиной, потом снова появились, ближе, чем хотелось бы, и снова стихли. Рокс не могла понять, теряют их преследователи след или просто меняют направление поиска. От этой неизвестности хотелось бежать быстрее, но быстрее было нельзя, Гидо и так держался из последних сил.

Овраг возник перед ними внезапно, глубокая промоина, заросшая кустарниками. Рокс остановилась на самом краю, вглядываясь вниз, в темноту, которая могла скрывать что угодно.

- Вниз, - решила она. - Там нас не найдут.

Земля осыпалась под ногами, Гидо ухватился за куст здоровой рукой и чуть не увлёк за собой Саэля, и внизу, на дне оврага, после короткого спуска, все трое замерли, вслушиваясь. Тишина стояла настоящая.

- Ушли? - шёпотом спросил Гидо.

- Или ждут, что мы высунемся, - ответила Рокс.

Они просидели на дне оврага, не двигаясь и почти не дыша, столько времени, что у Рокс затекли ноги, а небо над узкой полосой оврага успело чуть посветлеть. Только тогда она позволила себе повернуться к Гидо и как следует рассмотреть его плечо при том скудном свете, что уже пробивался сверху.

Кровь пропитала всю рубаху от плеча и до самого пояса. Гидо был бледен так, что в предрассветных сумерках его лицо казалось светлее поганки. Он больше не морщился и не жаловался, просто сидел, привалившись к земляному склону оврага, глаза полузакрыты, дыхание неглубокое и слишком частое.

- Гидо, - позвала Рокс, беря его за подбородок, заставляя посмотреть на неё. - Гидо, смотри на меня.

Он посмотрел не сразу, звук её голоса дошёл до него с запозданием. В этом взгляде не осталось прежней насмешливой уверенности, с которой он напрашивался в поход у частокола, 14 часов назад.

- Саэль, - сказала она, дрожащим голосом. - Смотри, сколько крови.

Саэль опустился на колени рядом, разорвал рубаху Гидо у плеча пошире. Кожа вокруг раны уже начала темнеть, наливаться нездоровым цветом. Кровь не била, но и не останавливалась, сочилась медленно, ровно.

- Держи так, крепко, - сказала Рокс, чувствуя, как собственные руки начинают мелко дрожать, и ненавидя себя за эту дрожь. - Гидо. Гидо, ты слышишь меня?

Он открыл глаза, медленно, и попытался улыбнуться, но вышла только гримаса.

- Слышу, - выговорил он, и голос его был тянущимся, - Не самый удачный рассвет.

До посёлка около половины суток, - сказал Саэль, не отпуская лоскут рубахи. - Может, чуть меньше, если напрямик.

- А до Мертвой Черты около полутора, - почти про себя проговорила Рокс.

- Значит, назад, - опомнилась Рокс. - Как только полностью рассветёт…

- Рокс! - Голос Саэля изменился так резко, что она замолчала на полуслове. Он держал два пальца у шеи Гидо, там, где должен был биться пульс, и лицо его в сером предутреннем свете стало совсем неподвижным.

- Гидо, - Рокс схватила его за обе щеки, тряхнула. Голова качнулась легко и завалилась набок, слишком легко для человека, который просто устал.

Глаза не открылись.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 8. Гидо

- Ищи ещё, - выдохнула Рокс. - Он не мог просто взять и умереть у нас на глазах, из-за какой-то дыры в плече!

Саэль передвинул пальцы, надавил сильнее, у самой ключицы, и замер.

- Есть, - сказал он, и голос у него сорвался на середине слова. - Есть, слабый, но есть. Гидо, ты меня слышишь? Гидо!

Гидо не ответил. Веки его дрогнули, один раз, и снова застыли, но грудь под разорванной рубахой всё же поднималась и опускалась - медленно, едва заметно.

- Он в обмороке, - сказала Рокс, стаскивая с себя куртку. - От крови. Столько потерять и не свалиться было бы странно.

Она свернула куртку клубком и подсунула Гидо под ноги, приподнимая их над землёй, - так когда-то делал отец с охотниками потерявшими сознание, и хотя бы это движение руки помнили твёрдо, без раздумий, пока голова отказывалась соображать.

- Мне нужна твоя рубаха, - сказала она Саэлю. - У Гидо уже все насквозь.

Он стянул рубаху через голову, не споря, и остался в одном исподнем на утреннем холоде, разрывая ткань на полосы быстрыми, злыми движениями. Руки у него были в крови по локоть, но он этого, кажется, не замечал.

- Дыши, - сказала Рокс Гидо, хотя он и не мог её слышать. - Просто дыши, я разберусь с остальным.

Она перевернула его на бок, осторожно, чтобы рана не легла на землю, и увидела, что кровь идёт и со спины, там, где, видимо, и вышел металлический боеприпас чужаков. Рокс сцепила зубы и принялась за спину, стараясь не думать о том, сколько ткани у них осталось на две раны сразу.

Они работали вдвоём, при свете, который с каждой минутой становился чуть увереннее. Саэль держал плечо Гидо неподвижным, Рокс промывала рану остатками воды из фляги и перевязывала туго, так туго, что сама боялась передавить.

- Огня бы, - пробормотал Саэль. - Прижечь.

- Огня нельзя, - отрезала Рокс. - Если нас заметят сейчас, прижигать будет нечего.

Она затянула последний узел и села на пятки, глядя на дело своих рук, повязка держалась, кровь больше не выступала, и это было единственное, что она могла назвать хорошей новостью за последний час.

- Рокс, - сказал Саэль тихо, глядя на Гидо. - Это моя вина. Я сказал, пусть идёт третьим. Я решил, что втроём будет легче, чем вдвоём.

- Это моя вина, - ответила она резко. - Я решила, что вообще пойдём. Ты просто сказал да.

- Тогда, значит, у нас на двоих одна вина, - он посмотрел на неё, и в глазах у него не было упрёка, - легче от этого не стало ни на грамм.

Рокс промолчала. Она смотрела на бледное лицо Гидо, на повязку, и думала о том, что весь план, каким он казался в длинном доме, решительный, почти красивый в своей ярости, на деле обернулся вот этим, оврагом, кровью, чужим оружием, бьющим дальше, чем видит глаз.

- Тео однажды спросил меня, - сказала она вдруг, сама не зная зачем, - что будет, если он забудет, как держать лук.

Саэль повернул голову, ожидая продолжения.

- Ему было восемь. Я учила его целый месяц, каждый вечер, пока мать сердилась, что мы портим стрелы. Руки у него были слишком слабые для настоящего лука, и он всё время держал локоть неправильно, я поправляла раз двадцать за вечер. А потом однажды он отложил лук и спросил: "а если я вырасту и забуду, как это делается? Ты мне напомнишь?"

- И что ты ответила?

- Что напомню, - сказала Рокс. - Пообещала. И я думала, что у нас с ним впереди ещё сотни таких вечеров.

Гидо очнулся и застонал сквозь беспамятство, и оба разом повернулись к нему, разговор оборвался сам собой, не договорённый до конца.

К тому времени, когда небо над оврагом стало по-настоящему светлым, Гидо открыл глаза сам, без тряски и без окриков, и попытался сесть, и тут же со стоном откинулся обратно.

- Не двигайся, - Саэль придержал его. - Тебе нельзя.

- Скажи еще, что нельзя было и под пули лезть, - выговорил Гидо, с прежней насмешкой в голосе. - Немного поздновато для этого совета.

- Гидо, - Рокс придвинулась ближе, взяла его за руку. - Ты не дойдёшь с нами до Мертвой Черты. Ты сам это понимаешь.

Он посмотрел на неё долго, и насмешка в его лице медленно сползла, оставив что-то более честное.

- Понимаю, - сказал он. - Я это чувствую. Тащить меня дальше, вы оба умрёте вместе со мной.

- Тогда до посёлка, - сказала Рокс. - Один.

- Один, - повторил он медленно, пробуя слово на вкус. Оно ему явно не понравилось, и понятно было почему.

- Я пойду с ним, - быстро сказал Саэль. - Провожу хотя бы до реки, а дальше он и сам...

- Нет, - перебил Гидо, - вы вдвоём и так теряете время. Данн и Тео вас ждут. Я пойду сам, медленно, но пойду, и лучше вам сейчас потратить время не на спор со мной, а на дорогу вперёд.

- А если ты умрёшь один в лесу, и мы даже не узнаем, - сказал Саэль, и в голосе у него звенело что-то, чему он сам, кажется, удивился. - Я не собираюсь потом гадать, дошёл ты или сгнил в трёх верстах от посёлка.

- А если я пойду с вами и умру там, у стены, это лучше? - огрызнулся Гидо, приподнимаясь на здоровой руке. - Дома меня хотя бы похоронят по-человечески.

- Не говори так, - вмешалась Рокс резче, чем собиралась.

- А как говорить? - Гидо посмотрел на неё. - Ты сама всё решила ещё в длинном доме. Я просто произношу это вслух, потому что кому-то придётся.

Саэль открыл рот, чтобы возразить, но Рокс остановила его.

- Хватит, - сказала она. - Оба хватит.

Спор всё равно случился, Саэль настаивал, Гидо упирался, Рокс металась между двумя решениями, ни одно из которых не казалось правильным, но в итоге победило то, что было очевидно с самого начала. Гидо был прав, и никто из них не хотел произносить это вслух первым.

Они отдали ему половину оставшейся воды, поделили хлеб с остатками вяленого мяса, что было у Саэля, и то немногое, что могло сойти за оружие в его состоянии. Нож с костяной рукоятью, который Рокс всегда носила с собой.

- Держись рядом с руслом, но не самого русла, - сказала она напоследок. - И если увидишь что-то, падай сразу, не думай.

- Знаю, - Гидо попытался улыбнуться, вышло криво, одной стороной лица. - Не в первый раз меня учат прятаться.

Саэль обнял его коротко, одной рукой, стараясь не задеть перевязанное плечо, и не сказал ничего, слова у него, кажется, кончились ещё во время спора. Гидо хлопнул его по спине здоровой ладонью, слабо, и повернулся к Рокс.

- Найдите всех наших, - сказал он. – И скажите, что я не струсил. Просто не дошёл.

- Ты дойдёшь до посёлка, - ответила Рокс твёрдо. - А про остальное расскажешь им сам, когда мы вернёмся.

Он кивнул, не споря, хотя по глазам было видно, что верит он в это меньше, чем она.

Гидо поднялся на ноги сам, покачнувшись только раз и вскарабкался из оврага. Не оглядываясь, побрёл в ту сторону, откуда они пришли ночью, придерживая раненое плечо.

- Идём, - сказал Саэль тихо. – Впереди еще долгий путь.

Рокс закинула лук за плечо и обвела взглядом край оврага. Двое из троих, что вышли за частокол еще вчера, держались на ногах, и это, наверное, следовало считать удачей, хотя ощущалось совсем иначе.

Они выбрались из оврага и пошли дальше, туда, куда указывал Хорш. Рокс впереди, Саэль на шаг позади, оба молчаливые, оба слишком вымотанные для разговоров.

Лес вокруг постепенно менялся, стволы становились реже, между ними появлялись прогалины, заросшие жёсткой, невысокой травой, какой Рокс никогда не видела у себя дома.

Они шли так, наверное, час, а может, больше, счёт времени давно потерялся, и когда лес наконец начал редеть по-настоящему, открывая впереди широкую полосу неба, Рокс остановилась так резко, что Саэль налетел на неё сзади.

Земля под её ногами, там, где секунду назад была обычная лесная почва, вдруг стала другой, плоской, твёрдой, слишком ровной для леса. Дорога. Старая, растрескавшаяся, местами вспученная корнями, но всё ещё узнаваемая под слоем палой листвы, идеально прямая, и вела она в ту сторону, куда указывал Хорш.

Рядом с обочиной, наполовину скрытый разросшимся кустом, стоял столб. Металлический, изъеденный ржавчиной снизу, но целый в верхней части, и на этой верхней части была закреплена небольшая тёмная коробочка со стеклянным глазком.

- Что это? - шёпотом спросил Саэль, останавливаясь рядом.

Рокс не ответила. Она смотрела на стеклянный глазок, пытаясь понять, для чего он нужен, и в этот момент коробочка тихо, коротко зажужжала, и глазок внутри неё довернулся на четверть оборота.

Безошибочно встречая молодых охотников.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 9. Скала

Рокс дёрнула Саэля за рукав и оба нырнули с дороги в подлесок, за корневище вывернутой сосны.

Коробка на столбе жужжала ещё несколько секунд, глазок довернулся до упора и замер. Ничего не изменилось. Ни света, ни звука тревоги, ни шагов из леса.

- Может, оно просто старое, - прошептал Саэль, вжимаясь спиной в землю. - Ржавое. Крутится само по себе, без всякого смысла.

- Может, - ответила Рокс, не отрывая взгляда от стеклянного глазка. – Саэль... Конец леса и есть Мертвая Черта?

- Незнаю. Хмыкнул Саэль.

Они не могли отдышаться. Рокс считала удары сердца, дошла до сотни, потом сбилась и начала заново. Лес вокруг оставался лесом, птицы, ветер в кронах, ничего чужого.

- Нельзя появляться на дороге, - решила она наконец. - Держим её только как ориентир, из подлеска.

Саэль не спорил. Он поднялся первым, пригибаясь, и первым же нырнул обратно в заросли, туда, где старая дорога угадывалась лишь узкой прогалиной среди стволов.

Они шли так до полудня, огибая столбы издалека, каждый раз замирая на несколько минут перед тем, как пересечь открытый участок. Лес начал меняться. Стволы редели, между ними появлялись проплешины голого камня, а земля под ногами всё чаще сменялась плитами того же серого материала, что и дорога, раздробленными, вздыбленными корнями, но узнаваемыми.

- Тут раньше стояли дома старого мира, - сказал Саэль, останавливаясь у груды каменных обломков, поросших мхом. - Смотри. Углы ровные. Это не скала.

Рокс провела ладонью по краю плиты. Край был прямым, как отрезанный ножом.

Они не задерживались. Впереди, за очередной грядой облысевших от времени руин, земля пошла на подъём, круче и круче, и лес начал сдаваться камню окончательно - редкие искривлённые сосны цеплялись корнями за трещины, но дальше, там, где склон выравнивался в гребень, не осталось ничего, кроме голой породы.

- Туда, - сказала Рокс, кивнув на гребень. - Нужно понять, где мы и сколько ещё идти.

- А если нас увидят? - Саэль прищурился на открытый склон. - Мы там будем торчать, как два дерева на пустом поле.

- Значит, недолго, - ответила она. - Посмотрим и уйдём.

Подъём дался тяжелее, чем казался снизу. Камень крошился под ногами, приходилось хвататься за редкие выступы, и один раз Рокс чуть не сорвалась, закряхтела и полезла дальше, не останавливаясь.

Гребень открылся неожиданно, ещё три шага, и земля вдруг ушла вниз, широко и разом, открывая то, что до этой секунды скрывал сам подъём.

Рокс остановилась. Дыхание перехватило от прямого ветра в лицо. Не привычного для людей из лесной глуши.

Внизу, за долгой пологой долиной, расчищенной от леса до голой земли за много вёрст от Рокс, поднималась скала. Не гряда холмов и не отдельная гора, а цельный кусок камня, со всех видимых сторон, выдолбленный так ровно, что борозды на его склоне ложились правильными рядами, одна над другой, ярус за ярусом. На самой вершине скалы, там, где стояло солнце, что-то отражало свет переливающимися цветами - широкий стеклянный купол.

- Вот она, - выговорил Саэль уже почти рядом, и голос его сел до хрипоты. - Вот куда мы идем.

Рокс не могла оторвать взгляд. Она пыталась представить, сколько народу нужно, чтобы заполнить хоть один такой ярус, и не смогла удержать в голове само число.

- Тео там, - сказала она. Это был факт, и она произнесла его вслух, чтобы он стал твёрже.

- До неё ещё идти и идти, - Саэль щурился, прикрывая глаза ладонью от солнца. - Долина внизу вся голая. Ни куста, ни оврага. Кто задумал такую расчистку, знал своё дело.

- Никому не спрятаться, - согласилась Рокс.

Она уже собиралась отвести взгляд от долины, когда заметила движение.

Далеко внизу, там, где старая дорога выходила из леса на открытую землю и дальше тянулась прямой линией к подножию скалы, двигалась цепочка тёмных точек. Медленно, ровно, без остановок.

- Саэль. Смотри туда. - Рокс вытянула руку. - У самого леса, где дорога выходит на равнину.

Он присмотрелся, приложив ладонь козырьком.

- Люди, - сказал он через несколько секунд. - Много людей.

- Пленники, - Рокс уже различила то, что не давало цепочке рассыпаться, тонкую линию, соединявшую фигуры между собой, и людей с оружием по обе стороны, державшихся на расстоянии, которое ни один пленник не мог бы преодолеть рывком. - Их ведут связанными. Как скот.

Чужаков было четверо. Тёмная одежда без единого светлого пятна, та же, что была на людях у пещеры Хорша. У двоих через плечо висело то самое длинное прямое металлическое оружие, из которого стреляли в Гидо, - Рокс узнала его силуэт сразу, ей хватило одного взгляда.

Она считала, десять, двенадцать, пятнадцать фигур, и на шестнадцатой у неё сбилось дыхание.

Юноша шёл почти в середине цепочки, чуть сутулясь, светлые волосы падали на лицо, руки стянуты перед собой. Рокс видела его лишь мельком, издалека, и этого хватило чтобы узнать.

- Это не наши, - произнесла она медленно.

- Ты уверена? Отсюда даже я не разгляжу лиц.

- Уверена, - ответила она, и сама удивилась, насколько твёрдо это прозвучало.

- Люди из рода Керна? - Протянул Саэль, опускаясь на корточки рядом с ней, чтобы не торчать над гребнем в полный рост. - Значит, это правда, не только наше племя.

- Керн сам говорил на совете, - напомнила Рокс. - У них уже второй набег за год. Троих взяли последний раз. Я бы перебила всех чужаков, - огрызнулась она. - До дороги внизу два часа спуска по голому склону средь бела дня. Нас увидят раньше, чем мы пройдём треть пути.

- Если бы я могла... Выпустила бы по стреле в каждого, - сказала она наконец. - Или мы просто прибавили бы к колоне ещё двоих.

Они просидели ещё несколько минут, вглядываясь в дорогу, и Рокс уже собиралась звать Саэля спускаться, когда снизу, из расщелины прямо под их гребнем, донёсся отрывистый, злой лай.

Совсем близко, там, где они поднимались 20 минут назад.. Саэль вскинул голову, и лицо у него разом побелело.

- Собака, - выдохнул он. - Собака взяла наш след.

Рокс подскочила, моментально натянув тетиву в сторону расщелины.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 10. Мёртвая Черта

Лай повторился, короче и звонче.

- Вниз, - бросила она и проскользнула со склона. - Быстро, пока нас не увидели.

Саэль скатился за ней следом, цепляясь за камни сдирая кожу с ладоней и не замечая этого. Склон, которым они поднимались, теперь работал против них, каждый камешек, сорвавшийся из-под ноги, катился вниз с предательским стуком, и с каждым таким стуком лай становился яснее, ближе, увереннее.

- Собака идёт по нашему следу, - выдохнул Саэль, когда они оказались среди первых сосен у подножия. Он оглянулся на гребень, тяжело дыша. - Не по следу конвоя. Кто-то знал, что мы там были.

- Или почуяла случайно, - ответила Рокс, не останавливаясь. - Неважно, откуда взялась собака. Важно, что бы мы смогли от неё оторваться.

Они бежали, не разбирая тропы, ныряя между стволами, и лес здесь был гуще того, что остался за долиной, подлесок цеплял за ноги, ветки хлестали по лицу, и оба уже давно потеряли счёт направлениям, которые меняли, стараясь запутать след.

Один раз путь им перегородил ствол, рухнувший поперёк узкого оврага, Рокс взбежала по нему без раздумий, руки в стороны, и спрыгнула на другой стороне, не глядя вниз. Саэль замешкался на середине, ствол качнулся под его весом, скрипнул гнилой сердцевиной, и он рванулся вперёд последним отчаянным шагом, чувствуя, как кора расходится под ногой.

- Живой? - Рокс поймала его за запястье, когда он приземлился рядом, оступившись.

- Живой, - выдохнул он. - Ещё немного, и был бы поперёк оврага сам, вместо ствола.

Они не успели отдышаться. Слева, шагах в тридцати, между стволами мелькнула тёмная фигура, человек шёл быстрым шагом, чуть пригнувшись, держа перед собой на коротком поводке собаку, рвущуюся вперёд носом к земле. Рокс дёрнула Саэля вниз, в папоротник, и оба замерли, вжавшись в сырую землю, стараясь дышать через раз.

Собака протащила хозяина мимо, в пяти шагах, не больше, нос её метался из стороны в сторону, но тянула она вдоль старого их следа, того, что вёл к оврагу. Человек что-то буркнул ей, дёрнул поводок, и оба скрылись за поворотом склона.

- Ушли, - прошептал Саэль, когда звук шагов стих. - Пока.

- Пока, - согласилась Рокс, поднимаясь на одеревеневших ногах. - Нам нужно оторваться так, чтобы «пока» превратилось в «совсем».

- Вода, - вытянула она, заметив блеск между деревьями. - Туда!

Ручей оказался неглубоким, по щиколотку, каменистым, с быстрым, холодным течением. Рокс вошла в него, не сбавляя шага, и потянула Саэля за собой, вверх по руслу, против течения, туда, где вода могла унести с собой запах их пота и кожи быстрее, чем собачий нос успевал бы его разбирать.

Они шли по воде долго, ноги сводило от холода, кожа на ступнях сморщилась и побелела, а лай позади то приближался, то пропадал совсем, собака то теряла нить, то находила её снова где-то в стороне.

- Гидо цел, как думаешь? - спросила она вдруг. - Дошёл уже?

- Думаю, - Саэль затянул с ответом. - Не думать про это у меня просто не выходит, так что да, думаю. Дошёл.

Они выбрались из ручья там, где берег переходил в плиту голого камня, широкую, тянущуюся вдоль русла на добрый десяток шагов, и прошли по ней босиком, неся обувь в руках, прежде чем снова обуться на сухой земле дальше. Тишина оказалась почти такой же пугающей, как погоня.

- Тихо, - сказал Саэль, останавливаясь и вслушиваясь. - Слишком тихо.

Рокс тоже это заметила. Ни птицы, ни шороха мелкого зверья в подлеске, ни привычного гула насекомых, который сопровождал их весь путь от поселения. Только ветер в кронах и звук их собственного дыхания.

- Здесь никто не живёт, - сказала она медленно. - Даже звери.

У подножия одного из искривлённых стволов Рокс заметила кости, олений костяк, почти целый, ноги подогнуты под себя спокойно, без следов борьбы. Ни следа зубов хищника, ни разбросанных костей. Никто его не тронул. Даже падальщики сюда не заходят.

- Мёртвая Черта, - выговорил Саэль. - Мы идем вдоль Мёртвой Черты. Чужаки тут повсюду. Мы так никогда не доберемся до скалы.

- Смотри, как аккуратно, - сказала Рокс тихо, обходя встретившийся столб из тонкого ствола. - Все это время наши предки следили, чтобы черепа не сгнили и не упали. А вот еще один. И дальше! - С удивлением воскликнула Рокс.

- Мертвая Черта которую всё равно кто-то нарушает, - добавил Саэль.

Они пошли вдоль, не решаясь ступить за столбы, ища глазами место, где лес по ту сторону гуще. Именно там, оставался лучший шанс проскользнуть незамеченными.

Один раз столбы с черепами прервались, десяток шагов пустоты, там, где старую метку кто-то давно выкорчевал и так и не поставил новую. Саэль хотел пройти мимо быстрее, но Рокс придержала его за локоть, вглядываясь в землю у пропуска.

- Тут кто-то ходит, - сказала она тихо. - Трава примята не оленем. Слишком ровный след для зверя.

- Кто-то из наших разведчиков натоптал.

- Или чужаков, - возразила Рокс. - Мы не знаем, кто ходит по этой стороне чаще.

Они прошли пропуск в столбах осторожнее и лес впереди начал понемногу густеть, в точности как обещал Хорш.

Саэль первым увидел то, что лежало у самой границы, в тени покосившегося столба, наполовину занесённое палой хвоей.

- Рокс, - позвал он, и голос у него сел настолько, что она обернулась сразу.

Это было тело. Иссохшее, тронутое временем достаточно, чтобы одежда стала неотличима от палой листвы вокруг, но не настолько, чтобы Рокс не узнала лук, лежавший рядом, простой, без резьбы, из тех, какие делают следопытам. И шрам на предплечье, тот самый, длинный, через всю руку, который она видела десятки раз, пока Радд точил стрелы у костра совета, пересказывая одну и ту же байку про раненого кабана.

- Это Радд, - сказала она, и собственный голос показался ей чужим.

Саэль опустился на колени рядом, не касаясь тела, только вглядываясь.

- Рана, - сказал он глухо. - Одна, в грудь. Ровный след, как у Гидо.

Рокс молчала, глядя на лук, на шрам, на всё, что осталось от человека, которого совет отправил на разведку.

- Он был старше меня на год, - сказала она вдруг. - Учил меня вязать силки, когда мне было десять. Говорил, я слишком нетерпеливая, дёргаю петлю раньше времени.

- Он и меня учил, - тихо отозвался Саэль. - Тому же самому. Наверное, всех детей посёлка успел научить хоть чему-то за эти годы.

- Хайд знал, - произнесла Рокс медленно. - Он пытался сказать нам, у частокола.

- Мы не можем похоронить его как положено, - продолжила Рокс. - Земля здесь мёртвая, копать нечем, да и оставаться дольше нельзя. Значит, хотя бы прикроем.

Она собрала палую хвою и ветки с той стороны черты, где ещё что-то росло, и вместе с Саэлем уложила их поверх тела, не произнося больше ни слова, работа заняла минуту, не больше, но обоим она показалась куда длиннее.

Она потянулась к луку Радда, и в этот самый момент хрустнула ветка, не под её рукой, у неё за спиной, там, где секунду назад никого не было.

Рокс обернулась резко, вскидывая свободную руку к колчану, и замерла на середине движения.

В трёх шагах от неё, между двумя чёрными от копоти стволами, стоял человек. Тёмная одежда, ремень с оружием, тем самым, длинным и прямым, и дуло уже смотрело ей прямо в лицо, неподвижно, на расстоянии вытянутой руки.

Он еще не выстрелил. Просто смотрел, и палец его лежал на скобе спускового крючка.

Рокс не двигалась. Лук так и остался лежать у тела Радда, в шаге от её протянутой руки, и этот шаг теперь казался длиннее всего пути от поселения. Саэль замер рядом, не поворачивая головы, только глаза его метнулись сначала на дуло, потом на её лицо, немой вопрос без единого слова.

Ветер качнул ветку между ними, и в этом коротком движении дуло дрогнуло на волосок, не больше.

Рокс слышала собственный пульс в ушах, громче, чем ветер, громче, чем шорох листвы под их ногами минуту назад.

Никто не произнёс ни слова.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 11. Сток

- Стреляй, - сказала Рокс. Голос вышел ровнее, чем она рассчитывала. - У тебя было три вдоха на это. Ты их упустил.

Дуло не дрогнуло, но что-то в лице человека дрогнуло вместо него, едва заметно, у самых глаз.

- Ещё не поздно, - ответил он. Голос молодой, младше, чем она ожидала за таким оружием. - Заткнись и не двигайся.

- Тогда стреляй, - сказала Рокс. Саэль рядом с ней напрягся всем телом, готовясь к рывку, и она почувствовала это напряжение кожей, не глядя. - Или объясни, зачем тянешь.

Ветер над Мёртвой Чертой стих совсем, и в этой тишине было слышно, как где-то у неё за спиной колотится собственное сердце, отдаваясь в ушах глухими толчками. Дуло смотрело ей в переносицу, чёрное отверстие, за которым ничего не разглядеть, кроме темноты внутри самого ствола. Рука солдата держала оружие ровно, но глаза его бегали, от её лица к телу Радда за спиной, потом снова к её лицу, ищущие в этом взгляде подсказку, чего от него хотят на самом деле.

- Откуда вы, - произнёс он, не как вопрос, скорее как утверждение, которое хотел проверить вслух. - Не из ближних посёлков. У вас говор другой.

- Верхний Ольшаник, - ответила Рокс, не понимая пока, зачем это ему, но чувствуя, что каждое слово, вытянутое из него, - ещё одна секунда без выстрела. - Слышал о таком?

Он молчал. Взгляд его метнулся с её лица на тело Радда под слоем наспех уложенных веток, на лук рядом с ним, и вернулся обратно.

- Он ваш? - спросил чужак тихо.

- Наш следопыт, - сказала Рокс. - Ваши застрелили его на самой Черте. Он даже не успел ступить на вашу сторону.

- Я не стрелял, - сказал он быстро, спеша оправдаться, хотя дуло его собственного оружия всё ещё смотрело ей в лицо.

- Значит, кто-то другой из твоих, - Рокс не отвела взгляда. - Какая разница, чья рука. Оружие одно и то же.

Саэль шевельнулся, едва, на палец, и солдат дёрнул стволом в его сторону, весь подобравшись.

- Стой, - выдохнул он. - Просто стой. Оба стойте, и, может, никто здесь больше не умрёт сегодня.

- Может, - повторила Рокс его же слово, - а может, ты просто ждёшь, пока подойдут остальные, чтобы взять нас живыми. Так проще, чем объясняться потом, почему ты не выстрелил сразу.

- Остальных нет, - сказал он, и в этом признании прозвучало что-то, чего он явно не собирался говорить. - Я один. Патруль ушёл вперёд, я отстал.

- Тогда ты один против двоих, у которых есть лук, - Рокс качнула головой в сторону Саэля, чей лук всё ещё висел у него за плечом. - А ты цел только потому, что мы не хотим лишнего шума.

Он усмехнулся, коротко, без веселья, совсем как недавно Хорш смеялся у пещеры.

- Складно врёшь, - сказал он. - Только руки у тебя дрожат сильнее моих.

Рокс не стала спорить. Руки у неё действительно дрожали, скрывать этого не было смысла.

- Тебя как звать? - спросила она вместо этого, меняя направление разговора туда, куда он явно не ждал.

Пауза вышла длиннее предыдущих.

- Там у меня нет имени, - сказал он наконец. - Девятнадцать сорок два.

- А здесь? - Рокс подалась вперёд на полшага, не отрывая взгляда от его лица. - Пока ты здесь.

Он смотрел на неё долго. Достаточно долго, чтобы Саэль успел незаметно перенести вес на переднюю ногу, готовясь к прыжку, если разговор оборвётся резко.

- Морн, - выговорил солдат тихо, через силу. - Меня звали Морн. Давно уже никто не звал.

- Морн, - повторила Рокс, стараясь, чтобы имя прозвучало как обычное слово, каким оно и было когда-то. - Ты был из наших. Из какого рода?

- Не помню, - сказал он резко, слишком резко для человека, который правда не помнит. - Меня забрали когда я был мал.

- Забрали, - сказала Рокс. - Только не отпустили, как одного старика, который живет в лесу перед Чертой. Ему сказали, что он болен, и вытолкнули за дверь.

Лицо Морна изменилось заметно, той переменой, которая случается, когда человека называют по имени, которое он давно похоронил заживо.

- Про больных я слышал, - сказал он глухо. - Их немного. Большинство остаётся. Растят из детей солдат, если руки сильные и голова слушается приказов. Остальных - в другое место. Я не спрашивал, в какое.

- Как растят? - тихо спросил Саэль.

Морн долго не отвечал, и по лицу его было видно, что вопрос попал в место, которое он привык держать закрытым даже для самого себя.

- Сперва учат бояться, - сказал он. - Потом учат, что бояться нужно правильных вещей, опоздания, неточности, чужой земли за Чертой. Года через два уже не различаешь, где страх кончается и где начинается служба. Я не помню, когда это случилось со мной. Помню только, что однажды перестал считать дни.

- А тех, кто не может научиться бояться правильно? - Рокс смотрела на него в упор. - Тех, кто продолжает бояться не того?

- Тех переводят, - коротко ответил Морн. - Куда - я уже сказал. Не спрашивал.

- А сам ты хотел бы уйти? - спросила Рокс напрямую, глядя ему прямо в глаза.

- Уйти некуда, - сказал он, и голос его сел до шёпота. - У меня там мать. Не моя, приёмная, но единственная, кого я знаю. Если я не вернусь, спросят с неё. Спросят так, что лучше бы спросили с меня.

- Значит, заложники, - тихо произнёс Саэль, впервые подавший голос за всё это время. - Держат вас на месте не стенами. Держат тем, что вы боитесь потерять.

- Умный, - Морн взглянул на него мельком. - Быстро понял то, на что у меня ушли годы.

- Тогда помоги нам, - сказала Рокс, не давая паузе затянуться. - Не рискуй матерью. Просто скажи, где проход внутрь. Один старик рассказывал нам про сток с верхних ярусов, старый, довоенный. Я думаю ты знаешь, о чём я. Один из нас точно пойдет дальше.

Морн долго молчал, и дуло за это время опустилось само, рука уже устала держать вес решения, которое голова ещё не приняла.

- Знаю, - сказал он наконец. - Он есть. У изгиба скалы, там, где склон идёт вроде локтя, забирая резко в сторону.

- Охраняется? - спросила Рокс.

- Не постоянно, - Морн опустил оружие ещё ниже, теперь оно смотрело в землю между ними. - Обход проходит там раз в смену, ближе к вечеру и перед рассветом. Между обходами пусто. Датчик на решётке старый, срабатывает через раз, зверьё через него проходит без тревоги.

- Куда ведёт сток изнутри? - спросил Саэль. - Если мы пролезем, окажемся сразу среди чужаков или ещё в какой-то трубе?

- В трубе, - сказал Морн. - Долгой. Она выходит в отстойник на нижнем ярусе, там, где держат воду перед тем, как пустить её дальше по городу. Оттуда есть лаз наверх, узкий, через решётку полегче первой. Дальше сами. Я дальше отстойника не бывал, там простым патрульным делать нечего.

- Нижний ярус, - повторила Рокс, вспоминая слова Хорша про лампы вместо неба. - Там держат таких, как мы?

- Не знаю точно, - Морн покачал головой, и впервые с начала разговора в этом жесте не было ни угрозы, ни настороженности. - Новых обычно первое время держат отдельно, в приёмнике у ворот, пока решают, куда определить. Если вашим несколько дней, они ещё там, скорее всего. Если больше недели, могли быть переведёны куда угодно.

У Рокс на секунду перехватило дыхание, свело живот. Она заставила себя сосредоточиться на следующем вопросе, оставив страх за спиной, там, где ему и место.

- Моего брата зовут Тео, - сказала она быстро, не давая себе времени передумать. - Двенадцать лет, светлые волосы, ростом мне до плеча. Взяли из Верхнего Ольшаника вчера рано утром. Ты мог его видеть, в приёмнике, в конвое, где угодно.

Морн покачал головой, медленно, и в этом движении только сожаление человека, которому нечем помочь.

- Через приёмник проходят десятками, - сказал он. - Я стою на постах снаружи, не внутри. Я не могу сказать, что видел его, и не могу сказать, что не видел, я редко вижу лица тех, кого ведут. Только цепочку и спины.

- Значит, зря спросила, - выговорила Рокс тише, чем собиралась. - Где этот приёмник у ворот? С той стороны стока до него далеко?

- Не близко, - Морн потёр лицо свободной рукой, оружие теперь висело у его бедра, почти забытое. - И туда не пролезть тем же путём. Отстойник и приёмник, разные части города, между ними стены и посты. Я не знаю, как одно попадает в другое изнутри. Я обычный патрульный, у меня и пропуска в те коридоры нет.

- Зачем ты вообще помогаешь, - спросила Рокс прямо, - если сам не уверен, что это нас куда-то приведёт?

Морн посмотрел на неё долго, и в этом взгляде было что-то, чего Рокс не ожидала увидеть у человека с оружием в опущенной руке.

- Потому что я стоял на этом самом месте два дня назад, - сказал он тихо, - когда через Черту вели ещё один конвой. Мальчишка в цепочке был совсем маленький, младше меня тогдашнего, когда меня забрали. Плакал не переставая. Наши на него прикрикнули один раз, потом просто перестали замечать. Я тогда подумал, что если бы кто-то стоял на моём месте в тот день, когда забрали меня, и хоть что-то сделал - хоть что-то, может, я бы сейчас не стоял тут с оружием в руках.

Он замолчал резко, оборвав себя на полуслове, сказал явно больше, чем собирался.

- Ты же не сообщишь своим, что встретил нас? - С ожиданием ответа выступил Саэль.

- Я не верю что вы останетесь незамеченными, все что я мог, уже сделал. Сообщать никому не буду, идите.

Они уходили быстро, оглядываясь на неподвижную фигуру у дерева, пока та не скрылась за деревьями, и оба долго молчали, шагая вдоль указанного Морном направления, туда, где скала впереди делала резкий изгиб, забирая в сторону, точно локоть согнутой руки.

- Веришь ему? - спросил наконец Саэль.

- Не до конца, - призналась Рокс. - Но у нас нет времени проверять по-другому. Либо он сказал правду, либо мы всё равно шли бы вслепую, только чуть медленнее.

- А если он всё-таки заговорит?

- Тогда мы это узнаем, - сказала Рокс, - когда услышим погоню. До тех пор верим ему на слово. Другого выбора всё равно нет.

Саэль молчал ещё несколько шагов, потом вытащил что-то из кармана, маленький, потемневший от времени ключ, тяжёлый, из цельного куска металла.

- Морн сунул мне это перед тем, как ушли, - сказал он. - Сказал, к большинству старых замков подходит, и к решётке в отстойнике может подойти.

- Почему не сказал сразу? - Рокс нахмурилась.

Саэль пожал плечами.

Они шли уже долго, когда Рокс вскинула руку, и оба замерли разом, вслушиваясь. Впереди, за грядой валунов, слышались голоса, двое, судя по звуку, переговаривались негромко, размеренно, тем тоном, каким говорят люди на привычном, скучном дежурстве.

- Обход, - одними губами произнёс Саэль.

Рокс потянула его за рукав в сторону, за широкий, поросший лишайником камень, и оба вжались в его тень, пока голоса приближались, потом проходили мимо, шагах в десяти, две тёмные фигуры с фонарями на поясе, не зажжёнными пока, разговаривающие о чём-то настолько будничном, что смысл слов ускользал, а сам звук человеческой, обыденной речи здесь, казался почти неуместным.

- ... сменят через час, я на нижний, у сестры день рождения, - донеслось обрывком, и голоса стихли за поворотом склона.

Рокс медленно выдохнула, только теперь заметив, что всё это время не дышала вовсе.

- Час, - сказала она, - у нас мало времени.

- Тогда хватит рассиживаться в тени камней, - Саэль поднялся первым, отряхивая колени. - Идём.

Он протянул ей руку, помогая встать, и Рокс на мгновение задержала его ладонь в своей дольше, чем требовалось для простого рывка на ноги.

- Мы почти дошли.

- Почти, - согласился Саэль. - Осталась самая простая часть, решётка, труба, город, полный людей с таким же оружием, как у Морна. Совсем ничего.

Рокс невольно усмехнулась, коротко, без веселья, и оба зашагали дальше вдоль осыпи, туда, где скала обещала спрятанный проход внутрь.

Путь к изгибу скалы шёл через крутой склон, усыпанный обломками камня всех размеров, готовыми поехать под ногой при каждом шаге.

Изгиб скалы открылся им спустя долгий, изматывающий переход по каменистому склону, резкий поворот отвесной стены, за которым открывалась узкая расщелина, заросшая понизу колючим кустарником. Свет уже клонился к вечеру, тени вытягивались длинными полосами между камнями, и Рокс торопила шаг, зная, что обход, о котором говорил Морн, приближается вместе с сумерками.

Решётка нашлась там, где он обещал, в основании скалы, наполовину скрытая обвалившейся породой, с потёками ржавчины, стекавшими по прутьям тёмными длинными языками. За решёткой угадывалась чернота, уходящая внутрь под уклон, и оттуда, из глубины, тянуло сыростью и тяжёлым воздухом, каким пахнет вода, давно не видевшая солнца.

- Вот она, - выдохнул Саэль, ощупывая прутья. - Крепкая.

- Ломай, - сказала Рокс. - Аккуратно. Нам нужен только проём, тихо, как получится.

Они взялись за нижний угол решётки вдвоём, упираясь ногами в камень, раскачивая проржавевший металл вперёд и назад, пока один из прутьев не поддался с сухим, скрежещущим треском, показавшимся в тишине оглушительным. Оба замерли, вслушиваясь в эхо. Ничего не откликнулось, ни шагов, ни голосов.

Второй прут отошёл легче, и в решётке образовался проём, достаточный, чтобы протиснуться, если сложиться пополам и втянуть плечи.

- Я первая, - сказала Рокс, скидывая мешок и просовывая его в проём перед собой.

- Почему ты? - Саэль перехватил её за локоть.

- Потому что если там ловушка, лучше, чтобы в неё попал кто-то один. Не мы оба сразу, - ответила она твёрдо. - И потому что это мой брат там, внизу. Я иду первой.

Рокс протиснулась в проём, ощущая холодный металл прутьев на плечах, и на мгновение застряла, сердце колотилось где-то в горле, пока она не вывернулась боком и не провалилась вперёд, в темноту трубы, оцарапав ладони о ржавый край.

- Чисто, - крикнула она в проём, стараясь, чтобы голос не выдал дрожь в нём. - Давай.

Саэль протиснулся следом и оба замерли в трубе, привыкая к темноте, к запаху, к звуку собственного дыхания, отражённому от каменных стен.

Они двинулись вглубь, ощупью, одна рука на стене, другая вытянута вперёд. Труба забирала под уклон, мягко, но неуклонно, и вода под ногами становилась глубже - сначала по щиколотку, потом почти до колена, холодная настолько, что колени ломило.

- Саэль, - позвала Рокс тихо, - ты тут?

- Тут, - откликнулся он из темноты позади, на несколько шагов дальше, чем она рассчитывала. - Свод здесь ниже. Пришлось согнуться.

Она нащупала впереди преграду, ещё одна решётка, перегораживающая трубу поперёк, прутья тоньше входных, и замок на них навесной, тяжёлый. Ключ Морна вошёл в скважину не сразу, Рокс провернула его один раз, другой, чувствуя, как металл внутри сопротивляется, скрипит, а после наконец поддаётся с глухим щелчком.

- Есть, - выдохнула она, толкая решётку вперёд. Та подалась со скрипом, ушла в сторону на ржавых петлях, и воздух впереди сделался чуть свежее. Труба вела дальше, к отстойнику. Морн говорил о нём как о следующей преграде, значит, до него ещё оставался путь.

Позади, за решёткой, между стволами дальнего склона, метнулся свет, далёкий, но уже направленный в их сторону, скользящий по камню в поисках проёма, через который они только что исчезли.

Голоса донеслись следом, отрывистые, злые, и один из них выкрикнул что-то короткое, командное, а следом раздался сухой, резкий звук выстрела, пуля высекла искру из камня у самого входа в трубу, срикошетила куда-то в темноту с визгом.

- Вперёд! - крикнула Рокс, уже не заботясь о тишине, хватая Саэля за руку в темноте. - Назад дороги больше нет!

Второй выстрел ударил в решётку позади, металл отозвался коротким лязгом, и оба бросились бежать, не разбирая дороги, оскальзываясь на мокром камне, сгибаясь под низким сводом там, где он опускался особенно резко. Вода летела брызгами из-под ног, эхо шагов множилось между стен, отражаясь от камня во все стороны разом, пока сама труба, петляя и забирая всё глубже под уклон, не поглотила их целиком, отрезав последний отблеск света у входа.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]

Глава 12. Нижний ярус

Вода поднялась до груди раньше, чем Рокс успела это осознать, труба резко понижалась, и течение, слабое поначалу, теперь тянуло за ноги настойчиво, упрямо, вниз по уклону, туда же, куда шёл их путь.

- Свод! - крикнул Саэль позади, и голос его отразился от воды короткими гулкими ударами. - Свод впереди уходит под воду совсем!

Рокс нащупала рукой камень над головой, гладкий, влажный, опускающийся дальше вперёд туда, где пальцы уже не находили воздушного зазора вовсе.

- Он весь под водой, - выговорила она, стараясь, чтобы голос не выдал того, что творилось у неё внутри. - Придётся нырять.

- Насколько глубоко?

- Не знаю. Узнаем, когда вынырнем на той стороне. Или не вынырнем.

Позади, там, откуда они бежали, звуки преследования и голоса, приглушённые теперь толщей камня, больше не долетали вовсе. Либо погоня отстала у решётки, либо просто не рисковала лезть следом в затопленную трубу. Рокс цеплялась за эту мысль, как за последнюю опору, не зная наверняка, правда это или просто то, во что ей хотелось верить.

- Держи мою руку, - сказала она Саэлю. - Не отпускай, что бы ни случилось. Если разомкнём руки в воде, не найдём друг друга.

Он сжал её ладонь в ответ, крепко, до боли в костяшках.

- На счёт три, - сказала Рокс. - Раз. Два.

Она набрала воздуха на пределе лёгких и нырнула, не дожидаясь третьего счёта, потому что знала - ещё секунда раздумий, и решимость уйдёт вместе с воздухом.

Под водой не было ничего, кроме черноты и холода, обжигающего кожу через мокрую одежду. Рокс плыла вперёд, одной рукой ведя по своду, второй сжимая пальцы Саэля, и свод этот тянулся бесконечно - три гребка, пять, семь, а воздуха над головой всё не находилось.

Лёгкие начали жечь изнутри где-то на девятом гребке. На десятом в голове помутнело, тонкий звон встал в ушах, и на одно короткое, страшное мгновение Рокс показалось, что свод так и не кончится, что они с Саэлем заплыли в тупик навсегда. Именно эта мысль придала ей сил вытолкнуться вперёд ещё на один гребок, потом ещё, злость на саму мысль оказалась сильнее нехватки воздуха. Она заставила себя не поддаваться, толкаясь ногами сильнее, вытягивая руку дальше вперёд в поисках зазора, и на одиннадцатом гребке пальцы её вдруг ушли в пустоту, туда, где камень над головой обрывался.

Она вынырнула, хватая воздух ртом, судорожно, шумно, и рядом, через секунду, вынырнул Саэль, кашляя и отплёвываясь.

- Живы, - выдохнула Рокс между вдохами. - Оба живы.

Пространство вокруг них оказалось огромным - настолько, что звук их дыхания и плеска воды разлетался далеко, отражаясь от невидимых в темноте стен множеством затихающих отголосков. Где-то высоко над головой, через равные промежутки, пробивались тонкие полосы света, решётки, пропускающие остатки неба снаружи.

- Отстойник, - произнесла Рокс медленно, вспоминая слова Морна. - Мы дошли.

Она держалась в воде неподвижно несколько секунд, вслушиваясь в собственное дыхание и оглядывая темноту вокруг, насколько позволял скудный свет сверху. Где-то там, за этими стенами, был Тео, она заставляла себя верить в это, живой. Мысль об этом придала телу сил больше, чем короткая передышка после заплыва.

- Дальше медленно, - сказала она Саэлю. - Мы забрались так далеко, что назад пути уже нет. Не хочу, чтобы на этом все кончилось.

Вода здесь стояла спокойнее, без того течения, что тянуло их в трубе, широкий, ровный разлив, доходящий взрослому человеку примерно чуть выше головы, если встать на дно. Рокс нащупала ногами возвышенность, поднялась, убирая с лица мокрые пряди волос.

- Куда теперь? - спросил Саэль, оглядываясь в темноте, которая после трубы казалась бесконечно просторной. - Морн говорил про лаз наверх. Где он?

- Не знаю точно, - призналась Рокс. - Знаю только, что где-то у дальней стены, там, где отстойник сужается. Пойдём вдоль стены, на ощупь, пока не найдём.

Они двинулись через воду, держась друг за друга, - Рокс впереди, ведя ладонью по влажному камню стены, Саэль на полшага позади. Дно под ногами было неровным, где-то проваливалось ямами, где-то поднималось грудами ила, и каждый шаг требовал внимания, чтобы не оступиться и не наглотаться воды снова.

- Тут лестница, - сказала Рокс, наткнувшись рукой на металл. Она ощупала прутья снизу вверх, толстые, литые.

Поднявшись по лестнице примерно на высоту своего роста, а затем ещё втрое с половиной больше, они упёрлись в металлическую решётку с частыми прутьями, закрывавшую небольшой технический лаз. Сквозь щели, угадывался свет поярче обычного, постоянный, за стеной явно было помещение в котором свет горел без перерыва.

- Не та. Слишком большая, слишком целая. Морн говорил про другую.

Они отступили от решётки, и Рокс потянула Саэля дальше вверх, борясь с искушением просто попробовать вскрыть эту решетку, раз уж нашли хоть что-то, но здравый смысл держал крепче искушения.

Они поднялись выше, и ещё выше, а свет сверху становился то ярче, то пропадал совсем, погружая их в такую плотную темноту, что Рокс не различала собственное дыхание.

- Слышишь? - Саэль вдруг остановился, вскидывая руку. - Звук.

Рокс прислушалась. Ровный, низкий гул, что-то механическое, работающее.

- Насос, - предположила она. - Или что-то, что гонит воду дальше по городу. Значит, близко и к лазу наверх.

Гул становился громче с каждым подъемом на шаг, и вскоре Рокс различила перед собой тусклое, ровное свечение, желтоватое, электрическое, льющееся из узкого прохода в стене.

- Тут, - выдохнула она, указывая. - Свет. Значит, за этим проходом уже город.

Саэль подлез повыше, вглядываясь в проём. Узкий лаз, забранный решёткой полегче первой, прутья тоньше, ржавчина не такая застарелая, именно то, что описывал Морн.

Рокс ухватилась за прутья, упираясь ногой в стену. - Она легче. Он говорил, легче.

Решётка поддалась после нескольких рывков, не так легко, как хотелось бы, но без того скрежета, что стоял при взломе первой. Проём открылся в узкую вертикальную шахту, уходящую вверх, с редкими скобами, вбитыми в стену, самодельная лестница, оставленная, судя по слою ржавчины на скобах, ещё строителями старого мира.

Скобы держали её вес, но каждая покачивалась под рукой, отзываясь тихим скрипом металла о камень, и Рокс поднималась медленно, проверяя каждую опору прежде, чем перенести на неё вес полностью. Свет впереди становился ярче, гул механизма - глуше, сменяясь другими звуками, далёким лязгом, голосами, неразборчивыми, множественными - шумом целого поселения, доносящимся из-за стены, сдавленным и стиснутым камнем.

На середине подъёма нога Саэля соскользнула со скобы, и он с приглушённым вскриком повис на одних руках, ноги его заскребли по стене, ища опору и не находя.

- Держись! - Рокс метнулась вниз на одну скобу, протягивая руку. - Хватайся за меня!

Он вцепился в её запястье, и несколько секунд оба висели обессиленным грузом. - Рокс упёрлась ногами в скобу под собой изо всех сил, чувствуя, как плечо тянет и жжёт от его веса, пока Саэль сам не нащупал ногой опору чуть ниже и не перенёс вес обратно на стену.

- Прости, - выдохнул он. - Скользко. И тяжело. Руки не держат после воды.

- Не извиняйся, - Рокс тяжело дышала, унимая дрожь в плече. - Держись крепче. Осталось немного.

Через несколько скоб выше одна из них с сухим треском отломилась прямо под её ладонью, и Рокс качнулась назад, в пустоту шахты, - в последний момент успела вцепиться в соседнюю скобу другой рукой, ободрав костяшки о камень. Сердце колотилось где-то в горле, отломанный кусок металла с далёким плеском канул вниз, в воду отстойника.

- Рокс! - выдохнул Саэль снизу.

- Цела, - откликнулась она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем чувствовала себя сама. - Проверяй каждую, прежде чем перенести на неё вес полностью. Некоторые тут гнилые насквозь.

Шахта заканчивалась узким горизонтальным лазом, забранным тонкой решёткой, последней преградой перед светом и звуками, которые теперь слышались совсем ясно.

Рокс прижалась лицом к решётке, вглядываясь через прутья прежде, чем решиться на что-либо дальше.

По ту сторону тянулся узкий служебный проход, вымощенный тем же серым камнем, что и стены отстойника, только здесь стены частично были обшиты листами тёмного металла, а под потолком, через равные промежутки, висели лампы за проволочными сетками, заливающие проход, мигающим желтоватым светом. Прохода не было видно целиком, он поворачивал вправо, шагах в десяти, и оттуда доносились голоса, приглушённые, деловитые, не тревожные.

- Пусто, - прошептала она Саэлю. - Прямо перед нами пусто. Дальше, за поворотом, кто-то есть.

- Тогда открывай, - шепнул он в ответ. - Пока пусто.

Они сняли с себя снаряжение, сумки и луки, оставив в лазе на время разведки. Решётка поддалась без проблем, и ржавые петли отпустили её без звука, достаточно громкого, чтобы долететь до поворота коридора. Рокс протиснулась первой, оказавшись на твёрдом металлическом полу, влажная одежда сразу отяжелела от холода воздуха снаружи, и она замерла на несколько мгновений, впитывая то, что видела впервые в жизни, гладкий камень вместо земли под ногами, воздух, пахнущий металлом и чем-то ещё, незнакомым, машинным, свет из ламп.

Саэль выбрался следом, тихо, отряхивая с рукавов ржавую пыль решётки, и оба прижались к стене прохода, вслушиваясь в голоса за поворотом. Влажная одежда липла к телу, ноги гудели от долгого подъёма по шаткой лестнице, и на мгновение единственным желанием Рокс было просто сесть на холодный металлический пол и не двигаться вовсе. Она подавила это желание так же, как подавляла его весь долгий путь от поселения, усталости здесь не было места.

- Мы внутри, - произнесла Рокс одними губами, и сама себя не узнала в этих словах, облегчение и ужас в них были неразделимы, как две стороны одной и той же монеты.

На стене рядом с решёткой, из которой они выбрались, тянулся ряд трафаретных знаков, цифры и буквы, выведенные краской по металлу, значение которых Рокс не могла разобрать. Ниже, на уровне глаз, кто-то нацарапал поверх краски одну короткую черту, потом ещё одну, ещё, десятками, ровными рядами, привычка человека, считающего дни там, где дни не отличить друг от друга.

Рокс провела пальцем по последнему ряду царапин, не досчитанному до конца, оборванному на середине. Кто-то стоял здесь, возможно, не один раз, возможно, годами, отмечая уходящее время единственным доступным способом. Она не знала, кто это был и жив ли он ещё, но что-то в этих ровных, терпеливых линиях отозвалось в ней сильнее, чем сама труба, чем сама шахта, здесь, под землёй, люди продолжали быть людьми.

- Идём, - сказала она тихо, отступая от стены. - Ему бы не понравилось, если бы мы стояли тут и разглядывали его метки, вместо того чтобы искать своих.

Они постояли молча, вслушиваясь в звуки коридора, шаги, далёкий металлический лязг, обрывок разговора двоих, прошедших где-то за поворотом и не заметивших их вовсе. Воздух здесь был суше, чем в отстойнике, но пах иначе, чем лес, маслом, пылью, чем-то горелым, застоявшимся.

- Куда теперь? - прошептал Саэль. - Приёмник, где держат новых, - в какой он стороне?

- Не знаю, - призналась Рокс. - Морн не бывал дальше отстойника. Дальше только мы сами.

Она обвела взглядом проход, в одну сторону он уходил в темноту, без ламп, судя по всему, тупиковую или ведущую к другим служебным помещениям, в другую, туда, где слышались голоса, свет становился ярче, и оттуда же тянуло сквозняком, там открывалось более широкое пространство.

- Туда, где люди, - решила она. - Спрятаться в толпе безопаснее, чем идти по пустым коридорам, где каждый встречный сразу увидит чужих. Иди спокойно и деловито. Не беги, не оглядывайся.

- А если спросят, кто мы?

- Тогда я что-нибудь придумаю, - Рокс уже двигалась вперёд, к повороту, не дожидаясь, пока сомнение возьмёт верх над решимостью. - Придумывать на ходу у меня получается лучше, чем стоять на месте и гадать.

- А если увидят и сразу поднимут тревогу? - не отставал Саэль, догоняя её широким шагом. - У нас есть план на этот случай, или снова придумываешь по пути?

- Бежим туда, откуда влезли, - бросила Рокс через плечо. - Ныряем обратно в трубу и уходим тем же путём. Патрульные снаружи будут ждать нас у решётки в скале, но внутри города вряд ли кто-то бросится следом в затопленную дыру без веской причины.

- Обнадёживает, - пробормотал Саэль. - Совсем чуть-чуть.

- Другого плана у меня для тебя нет, - Рокс на секунду обернулась к нему, и в этом коротком взгляде было больше, чем в любых заверениях.

- Я тобой, - произнес Саэль. - Всегда с тобой. Просто в следующий раз предупреждай о планах заранее. На бегу я запоминаю их хуже.

Они не прошли и десяти шагов, когда впереди, из бокового прохода, донёсся звук шагов - твёрдых, размеренных, приближающихся. Рокс дёрнула Саэля за рукав в нишу у стены, тесную, заставленную какими-то бочками, и оба вжались в неё, затаив дыхание.

Мимо прошли двое, в тёмно-серой одежде, похожей на ту, что была на Морне, только без оружия на поясе, переговаривались вполголоса, устало и буднично.

- ... опять тревога, третий раз за смену, - донеслось до Рокс. - Патрульные говорят, кто-то прорвался через Черту.

- Прорвался и сдох где-нибудь, - ответил второй голос, с зевком. - Медведи опять повадились.

Шаги стихли за поворотом, и Рокс медленно выдохнула, только теперь позволив себе вдохнуть полной грудью.

- Слышал? - прошептала она. - Они не знают наверняка. Думают, может, зверь.

- Пока думают, - откликнулся Саэль. - Идём, пока продолжают так думать.

Она завернула за угол первой, держась уверенно, с видом человека, имеющего полное право здесь находиться, и коридор впереди открылся в широкое помещение, залитое тем же ровным электрическим светом, полное людей.

Не десяток. Много больше, фигуры в одинаковой тёмно-серой одежде двигались между рядами каких-то станков или столов, чего-то громоздкого, металлического, издающего негромкий, ритмичный стук, множество рук одновременно повторяли одно и то же движение, снова и снова. Никто из них не смотрел в их сторону, все были заняты своим, склонившись над работой, монотонным трудом, в котором не оставалось места для лишнего взгляда по сторонам.

На ближайшем ряду столов лежали металлические детали, продолговатые гильзы, узкие и блестящие, десятками, сотнями, разложенные по лоткам для дальнейшей сборки. Здесь, в этом зале, рождалось оружие чужаков, рождалось руками таких же людей, каких оно потом убивало.

Между рядами неспешно прохаживались двое в одежде другого покроя, темнее, с широкими нашивками на плечах, надзиратели, останавливающиеся у станков то тут, то там, коротко бросающие слово рабочему и идущие дальше. Один раз надзиратель остановился рядом с пожилой женщиной, чьи руки дрожали слишком заметно для точной работы, и сказал ей что-то резкое, отчего она втянула голову в плечи и задвигалась быстрее.

- Смотри, сколько их тут делают, - прошептал Саэль, не отрывая взгляда от лотков с гильзами. - Целыми залами. У нас в поселении столько стрел за год не наточат, сколько здесь этой смертоносной мелочи за один день. Орну бы это увидеть.

- Значит, расскажем ему, когда вернёмся, - Рокс отвела взгляд от рядов станков, заставляя себя вспомнить, зачем они здесь. - Если вернёмся. А сейчас наши важнее любого оружия в этом зале.

Рокс скользнула взглядом по рядам, ища глазами хоть что-то, за что зацепиться мыслью, кроме страха, и зацепилась.

Среди фигур за станками были не только взрослые. Ближе к дальней стене, за отдельным низким столом, сидели несколько подростков, младше самой Рокс, руки их двигались так же размеренно, как у остальных, перебирая мелкие металлические детали, раскладывая по ячейкам. Один из них, тонкий, светловолосый, ростом не выше стола, за которым сидел, на мгновение поднял голову, потирая запястье, и у Рокс внутри всё оборвалось.

Не Тео. Она поняла это в следующую же секунду, стоило мальчику повернуть лицо чуть дальше, чужие черты, чужой разрез глаз, но эта секунда, эта одна-единственная секунда, за которую сердце успело подскочить к самому горлу, стоила ей всего запаса осторожности, накопленного за долгий путь через трубу и шахту.

Ноги сами понесли её на шаг ближе к рядам, к столу с детьми за ним, прежде чем разум успел одёрнуть тело назад.

Именно этот шаг вперёд стал её ошибкой. Женщина в тёмно-серой одежде, стоявшая ближе всех к проходу, у самого края помещения, подняла голову от работы, устало, без особого любопытства, просто затем, чтобы дать отдых спине на секунду, и взгляд её упал прямо на Рокс.

Секунду женщина смотрела на неё, не понимая, мокрая нездешняя одежда, лицо, которого не было ни в одной смене, которую она знала.

Рядом с ней от станка оторвался ещё один рабочий, проследив за её взглядом, и тоже замер, а за ним третий, интерес расходился по ближним рядам быстрее, чем Рокс успевала придумать хоть какое-то объяснение своему присутствию здесь, грязная, дикая, в мокрой одежде, где такого не было никогда.

А потом лицо женщины изменилось окончательно, глаза расширились, рот приоткрылся, и она собиралась закричать.

[Если вам нравится то что я делаю - не забудьте нажать на сердечко и подписаться, чтобы не пропустить выход следующей главы. Спасибо]