Плазма и порох (Ребут "И вновь продолжается бой").

Глава 1 (Отредактировано).

Глава 1

- Товарищ следователь, я это... жене обещал, что после работы не буду... ну, - хлопнул Федоренко себя двумя пальцами по шее, - сосвету ведь сживёт, а скажу, где был, не поверит. Можно я пойду?

- Не волнуйтесь, Василий Алексеич, я вам справку выпишу, не убьёт вас жена. Так где вы были позавчера, с 18:20 по 21:34?

- Да говорил же я! С мужиками, в гараже... Спросите их!

- Спрашивали уже, спрашивали. Мужики твои всё подтверждают. Вот только... путаются, Василь Алексеич, путаются в показаниях. Друг ваш, Ростиков Пётр Петрович, сказал, что вы выпили четыре бутылки «жигулёвского», закусывали воблой и разошлись где-то без десяти двенадцатого. А ваш шурин, Костромской Валерий Сергеевич, утверждает, что выпили вы вместе не четыре, а всего две бутылки, закусывая, при этом, исключительной килькой из консервов. И разошлись вы в половине первого. Как же так может быть, Василий Алексеевич?

- Напутали они, тарищ следователь! С кем не бывает?! Час был поздний... да под хмель... напутали.

- Ну хорошо. Согласно вашим предыдущим показаниям, в тот день вы вернулись домой где-то в половине седьмого, а затем отправились в гараж, где и просидели до двенадцати. Однако ваша жена сказала, что когда вы вернулись, по телевизору, как раз, начались «Приключения Шерлока Холмса». А началось это кино в 19:00 ровно! Более того, есть свидетель, который видел, как мужчина, по описанию очень похожий на вас, был во дворе вашего дома, как раз, в промежутке между шестью и семью часами, неся... «что-то тяжёлое, завёрнутое в зелёное шерстяное одеяло». Ну так что, товарищ Федоренко, будем сознаваться? Или дальше в отказ?

- Фмм-фуум... да... это был я...

- Наконец-то, давай, рассказывай всё в подробностях...

Костя вынужден был задержаться в управлении ещё на час, записывая показания вора. Очень много интересных подробностей всплыло в походу. Да так, что дело, похоже, придёться передавать в ОБХСС.

На Заводе им. Горького, оказывается, окопалось целое гнездо расхитителей соц. собственности. И если бы не новый директор, не успевший «войти в долю» и поэтому заявивший в органы по факту кражи целого набора автомобильных деталей, без которых целую партию можно было отправлять в брак, никто бы и дальше ни о чём не знал.

Преступник отправился в КПЗ, а старший лейтенант поехал домой, в не совсем родную однушку. Начальник и старшие коллеги уехали с работы чуть раньше, поручив незаконченное дело ему. И добираться домой Косте пришлось уже в сумерках. Сентябрь, темнеет уж намного раньше, нежели в середине лета.

Дома он кинул в рот холодную курицу и запил её чаем со сгущёнкой. Не то, чтобы старший лейтенант был равнодушен к пище, но именно сейчас не было ни сил, ни желания, чтоб готовить полноценный ужин.

Бздынь-бздынь! Бздынь-бздынь!

Только Костя уселся в кресло со свежим номером «Техника - молодёжи», как по ушам ударил телефон.

- Алло? - недовольно спросил он, подняв трубку.

- Костя, привет, - на той стороне раздался вполне узнаваемый женский голос.

- Привет, Лен, как дела? Как Паша? - сменил Костя «гнев на милость».

Звонила жена его хорошего друга, Паши Камова. Они вместе учились, вместе служили (капитан набирал к себе в часть земляков), и вместе же работали потом, в милиции. Только вот, после школы* (имеется в виду школа милиции) их раскидало по разным районам.

- Кость, тут... ты не мог бы приехать?

- Прямо сейчас? - недоумённо переспросил он. Ехать на другой конец города, вечером. Странная просьба.

- Да... Паша... он, как вернулся утром с дежурства, так и не просыхает. Я-то как в школу ушла, думала днём проспится, оклемается, а он хлещет и хлещет. Пятую бутылку уже прикончил. Хотела отобрать, ан не даёт! Драться начинает!

- Жди меня! Сейчас приеду, ничего без меня не делай!

Резко положив трубку, Костя плеснул себе холодной воды на лицо, прогоняя сон, снова впрыгнул в порядком разношенные туфли и накинул на плечи лёгкий плащ.

Его друг не был не то, что алкоголиком, он вообще не пил. Непереносимость спиртного сыграла с ним очень злую шутку в юности. С тех пор Паша вообще ничего алкогольного в рот не брал, осторожно употребляя даже кефир.

На взгляд Кости, друг сильно перебарщивал с этой своей трезвостью. Уж с одной рюмки водки он пьянеет не намного сильнее прочих.

Что могло случиться?! Паша и, вдруг, запил?

Беспокойство за друга терзало старшего лейтенанта, пока он ждал вечернюю электричку, потом вынужден был сидеть в полупустом вагоне с тусклой, вгоняющей в сон лампочкой, а затем шёл от остановки дворами, к дому Паши.

Дзинь-дзинь!

Он позвонил в дверной звонок.

Быстро, так, будто ждала за дверью, Лена открыла ему. Увидев жену друга воотчию, Костя испытал острый укол жалости. Красные, опухшие от слёз глаза, спутанные каштановые волосы и выражение лица: «вот-вот расплачется» придавали, обычно, красивой и задорной молодой женщине, какой он привык её видеть, крайне непривычный и неприятный вид.

«А ведь в трубке у неё был вполне нормальный голос» - подумал старший лейтенант.

- Здравствуй, проходи, - посторонилась он, пропуская его в квартиру, - можешь не разуваться, я всё равно завтра хотела помыть полы.

Костя был не из тех, кто из вежливости или врождённого чувства такта отказывается, поэтому туфли даже не подумал снимать.

- Он на кухне? - спросил он, вешая тёмно-коричневый плащ на вешалку-крюк.

- Да, - ответила Лена и зябко повела плечами.

- Мнооого пееесен над Вооолгой звееенело! Дааа напееев был у пееесен не тоот...

Сгорбившись над стаканом, на дне которого плескалась, судя по всему, водка, Паша тихо, так, что было еле слышно, напевал одну из своих любимых песен. В воздухе стоял тяжелый аромат перегара. Голос друга был хрипл и тих, да так, что за дверью и не услышишь.

- Ааа... д-дру... ик... жище, - расплылся в пьяной улыбке лейтенант милиции, завидев Костю.

- Ну здравствуй... дружище. Что за повод? День артиллериста празднуешь? - с ядовитым сарказмом поинтересовался старший лейтенант.

Сами они служили в мотострелковой роте, и никакого отношения к артиллерии не имели. Просто однажды, в увольнительной им встретилась компания пьяных в стельку артиллеристов, и они наваляли им за то, что те приставали к их дамам. Друзьям этот случай запомнился очень крепко, в том числе из-за месячного наряда на сортиры с зубной щёткой.

- А яаа д-демонов... видел.

- Кого? Совсем до чертей допился?! - Костя понял, что разговаривать с Пашей бесполезно, а нужно срочно отлучать от водки.

Без всяких церемоний старший лейтенант грубо усхватил друга за предплечье и поволок в ванную. Тот, хоть и сопротивлялся, но очень слабо, будучи просто мертвецки пьяным.

- Найди и вылей эту гадость куда-нибудь! - крикнул он Лене. Та молча кивнула и побежала на кухню.

«Как проспится, получит по физиономии, пьянь подзаборная!»

Затащив друга в ванну, Костя принялся безжалостно поливать его горячей водой из шланга.

- Лен, не дури, я прекрасно посплю на раскладушке, ложись ты на кровать, - отмёл он предложение хозяйки дома разместиться на их с Пашей кровати.

Сам он уже лежал там, забывшись крепким сном.

Горячая вода подействовала, друг немного протрезвел, но всё ещё продолжал нести бред про демонов. Невменяемый лейтенант был уложен в кроватку и напоен валерьянкой.

Так как час уже поздний, ничего уже не ходит, пришлось Косте устраиваться на ночлег здесь. Чему хозяйка дома была только рада. Она всё ещё боялась оставаться с мужем наедине. Напугал он её, судя по всему, знатно.

Лена ничего не ответила, только исподлобья глянула на храпящего Пашу. Костя понял: она просто не хотела спать с ним в одной кровати.

- Нравится тебе раскладушка, спи на ней, - махнул он рукой, завалившись рядом с другом.

- Ну давай, сказывай о том, как Зелёный Змий богатыря одолел, - наутро спросил старший лейтенант у хлебающего рассол лейтенанта.

- Ох... фуу, - напившись, вытер Паша губы ладонь, - я демонов видел.

- Опять? Ты ж проспался, хватит мне про свою белку рассказывать. Чего напился-то?

- Ты не понимаешь... это взаправду было... я поэтому и... выпил, чтоб забыть этот кошмар, а он не забывался! В ушах так и стоял этот хохот! Закрываю глаза, передо мной эта страшная харя! Правду говорю, вот те крест!

- Какой крест, Паша? Ты же атеист. Хватит нести чушь, ты просто нажрался, вот тебе и привиделись... демоны.

- Я щас хоть в Будду, хоть в Аллаха уверую! Я тебе говорю! Я был в своём уме, когда это увидел! Мы выслеживали домушника на самой окраине, на седьмом километре. Ну и выследили, собрались уже брать, а эта падла как дёрнула! Прямо в лес! Мы стреляем в воздух, а он только ходу прибавил. Ессно, в темноте, да ещё в лесу мы его потеряли, да и сами потерялись, разбрелись кто куда. Кругом тьма кромешная, ну я и пошёл на свет. Думал: туристы костёр жгут. А там... две страхолюдины красные... воот такие... ещё и светятся. Мне, дураку, любопытно стало, поближе подошёл. А потом темнота... и шабаш...

- Какой ещё шабаш?

- Чертячий! Демонячий... тьфу! В общем, шабаш демонов!

- Фуу... это как? Черти танцевали вокруг костра? Пели Высоцкого? Танцевали вокруг костра и пели Высоцкого? - разговор всё больше отходил куда-то в область откровенного бреда. Реагировать на это серьёзно Костя уже не мог. На губы старшего лейтенанта помимо воли наползла улыбка, он представил себе чертей, танцующих «паровозиком» вокруг костра.

- Я серьёзно! - обозлился Паша, поняв, что друг над ним откровенно смеётся.

- Я то надеялся, ты шутишь. Ладно, давай, что там с этим шабашом? Это ведь он тебя так напугал?

Друг отвернулся, изображая «обиженного интеллигента»! Желание съездить по этой наглой физиономии вновь посетило Костю.

- Слушай... дружище, прекращай изображать из себя обиженную бабу! Ты нажрался, как свинья, обидел жену, а теперь несёшь какую-то херню про чертей. Думаешь, после всего я буду тебя утешать? Бедненький, ты наш!

- Ты не понимаешь! Я видел кричащие головы младенцев, которых заживо пожирали демоны, слышал такое... Людей вешали на собственных кишках, вскрывали черепа и жрали мозги, как жратву с тарелки! Кровь, повсюду кровь! И эти гогочущие хари... Это надо остановить! - Паша резко поднялся, голос его сделался громким, уверенным, таким, каким должен быть, а не тихим и ноющим, словно у несчастного, опустившегося безумца. В глазах появился огонь. Откровенно нездоровый огонь. Теперь Паша напоминал активного, увлечённого... психа. - Надо сказать нашим! Нет, не поверят! Кость, помоги, скажешь, тоже их видел.

Дав, очевидно, больному другу обещание всё подтвердить, он рванул на всех парах в гостиную, к Лене, обсудить сложившуюся ситуацию.

- Ты сама всё слышала, у него серьёзные проблемы. У меня дядя - психиатр, серьёзный специалист, профессор, к нему очередь за месяц. Я договорюсь.

- А до этого? Предлагаешь сдать его в дурку? Да его там ещё большим психом сделают! А что будет с работой? Если эти... черти... вскроются, его же на пушечный выстрел к органам не подпустят!

- Лен, я всего лишь предлагаю показать его хорошему психиатру. Повезёт, сегодня дядя его и посмотрит. По результатам, и будем думать.

* * *

Показываться «мозгоправу» Паша не очень хотел. Да что там! Совсем не хотел. Лейтенант носился по квартире, как наскипидаренный, ища табельное, которое умудрился куда-то не туда засунуть или, вовсе, потерять. Он собирался мчаться в управление, чтобы рассказать о творящихся в лесу Северо-Западного района ужасах.

Но под двойным давлением согласился показаться врачу. К счастью, Сергей Петрович, как звали знаменитого в узких кругах психиатра и, по совместительству, близкого родственника Кости, согласился посмотреть Пашу сегодня же, на дому.

Поехали все втроём, пациент, его друг и жена.

После целого ряда вопросов, свечения фонариком в глаза, заданий нарисовать или угадать на картинке те или иные вещи пожилой психиатр никаких серьёзных психических заболеваний не обнаружил, поставив Паше лишь острый ПТСР* (посттравматический синдром) и посоветовав придти через пару месяцев снова, на всякий случай, так сказать. Ну и выписал ему лёгкое успокоительное.

Костю и Лену волновал вполне естественный вопрос: а что же вызвало ПТСР у взрослого и полностью здорового офицера милиции? Сергей Петрович предположил, что всё, о чём говорил Паша, это реакция его психики на что-то поистине страшное, чему он был свидетелем. Образы нереальных существ заместили в его памяти вполне реальные события.

* * *

- Родная, прости меня, я вёл себя, как настоящий мудак.

Паша с Леной отошли от остановки, чтобы поговорить наедине, без лишний ушей граждан, тоже ждущих автобус. У Кости был довольно неплохой слух, поэтому он еле-еле, но всё же слышал, о чём они говорят.

- «Прости»? Да ты меня ударил и чуть в гроб не вогнал! Ты хоть представляешь, как я волновалась?! Я тебя чуть в дурку не сдала!

- Прости-прости, обещаю тебе, больше такого не повторится, я во всём разберусь. А давай завтра пойдём в театр, я видел афишу, «Братьев Карамазовых» ставят. Ум? Как ты на это смотришь?

- На следующие выходные идём на балет!

- Как скажешь, родная!

Уже позже, в автобусе, Паша, специально сев поближе к другу, а не к жене, вполголоса заговорил с ним.

- Мы должны пойти туда, - сказал он.

- Эх, зачем? - обречённо вздохнул Костя, предчувствуя, что от просьбы друга откреститься у него не выйдет.

- Понимаешь... все было так реально... так натурально. Я хочу убедиться. В том лесу что-то произошло... помоги... помоги мне понять. Может, случилось какое-то преступление, и мы найдём улики.

- Допустим, я согласен. Когда?

- Завтра же! Ленке скажем, что на рыбалку!

- Фуу, жена твоя, Паш, не дура. Думаешь, ничего не поймёт? Да и не отпустит она тебя никуда, после того, что ты вчера устроил.

- Это уж оставь мне. Главное, если тебя спросят, контору не попали.

На следующий день, с утра раздался звонок, грубо вырвавший Костю из сладких грёз. Всё ещё находясь в объятиях сна, ему почудилось, что его зовёт большой серебряный граммофон, но, проснувшись, с неудовольствием опознал телефон. Даже не будильник!

- Алло? - если бы неудовольствие могло обрести материальную форму, той его дозы, которую Костя вложил в это короткое слово, хватило бы, чтобы у половины района обнаружилась неоперабельная форма рака.

- Это я, всё нормально, Ленка меня отпустила «на рыбалку». Встретимся на Дзержинского... ну ты знаешь где. И да, про макаров не забудь. На всякий случай.

- Ты на часы смотрел, скотина?!

- Эээаа? А в чём дело? Как проснулся, так и позвонил. Что, слишком рано?

- Пять утра!

- ...ладно. В общем, давай, в восемь на Дзержинского.

* * *

Утренняя заря слепила глаза, свежий лесной воздух обжигал своей прохладой, под ногами хрустели давно опавшие листья, в руке тяжелел табельный пистолет, а впереди, стараясь идти тихо, крался лучший друг.

Костя всё-таки пошёл с Пашей в тот самый лес, где психике лейтенанта был нанесён страшный урон. Сначала он уверенно вёл старшего лейтенанта к месту предполагаемого «шабаша чертей». Но в какой-то момент просто потерялся. Поляны, на которой, вроде бы, происходила кровавая вакханалия, не оказалось там, где, по словам Паши, она должна была быть. Троп, по которым он, якобы, убегал, тоже не было. В одной части леса друг ориентировался прекрасно, а в другой страшно путался.

Для Кости ситуация стала ясна, как божий день. Другу все ужасы привиделись, можно идти домой. Но Паша не был согласен с такой постановкой вопроса и продолжал кружить по лесу, затягивая их всё глубже в чащу.

- Тихо! Прячемся! - неожиданно Паша соскочил с тропы и спрятался за низко опущенной кроной большого дуба. Костя, не раздумывая, последовал за ним.

- Что такое? - шёпотом осведомился старший лейтенант.

- Вон... вон там! Видишь?! - указал друг в противоположную от их «убежища» сторону.

- Ты о чём? Ничего не вижу.

- Смотри! Справа, красное! Видишь?!

Что-то Костя всё же увидел, но причину, по которой Паша так всполошился, не понял. Ну красное, ну и что? Наверное, какой-то грибник в ярком плаще или свитере. Всё это он и высказал другу.

- Ты не понимаешь! Это оно, я чувствую! Подойдёт поближе, сам всё поймёшь!

После этих слов Костя понял, что идти сюда, потакая Паше, было не самой лучшей идеей. Вчера он казался вполне нормальным, но сейчас, похоже, его безумие вернулось.

Взведя завор, друг поднял свой пистолет и направил его в сторону приближающего алого пятна. У старшего лейтенанта неприятно засосало под ложечкой, появилось отчётливое чувство, что ничем хорошим их поход не закончится. Не дай Бог, Паша сейчас застрелит человека, просто гуляющего по лесу!

Глаза Кости бегали туда-сюда, с друга на красное пятно и обратно. Ему надо было следить, одновременно, и за тем, и за другим. За Пашей, чтобы не натворил глупостей и за тем, кто приближался. Может, это вовсе и не невинный прохожий.

На шею к Косте сел комар, ему пришлось отгонять наглое насекомое, поэтому он пропустил момент, когда друг начал стрелять.

Бах! Бах! Бах! Бах!

Прозвучало четыре выстрела прежде, чем он повалил Пашу на голую листву, прекращая это безобразие.

- Ты что творишь?! - прошипел Костя выравающемуся лейтенанту.

Но не успел Паша что-либо ответить, как над ними что-то прогудело, после чего всё озарилось короткой белой вспышкой.

Коротко оглянувшись по сторонам, Костя увидел ровную дыру в ветках и листве, за которыми они прятались, и немаленькую прореху в земле позади них. Будто шаровая молния в мгновение ока пронеслась рядом и выжгла всё, что было у неё на пути.

Армейские рефлексы сработали раньше мозга, Костя отскочил от друга и перекатился в право. А затем всё затопил яркий свет невыносимый жар, погасивший сознание старшего лейтенанта.

* * *

-...ны... никто... аешь... старался...

Костя спал и видел довольно причудливый сон. Обрывочный и нечёткий, но довольно красочный и интересный. Молодой мужчина, примерно, его возраста и девушка в сплошных, облегающих костюмах, при взгляде на которые сразу вспоминаются разные фантастические романы и фильмы про будущее, о чём-то спорили друг с другом. Слов он никак не мог разобрать, но ему это было не нужно, старший лейтенант просто любовался девушкой, что была прекрасна, как море на закате. При взгляде на неё, поэтический образ мысли, сам собой на него нахлынул.

Постепенно, всё происходящее виделось всё более отчётливо, пропало ощущение сна. Люди в необычной одежде перестали спорить и дружно посмотрели на него. Девушка с интересом и беспокойством, а в глазах мужчины прямо застыла сдерживаемая угроза. Неким шестым чувством Костя понимал: стоит ему как-то излишне резко дёрнуться, и будет плохо.

И, несмотря на это, его не покидало какое-то неестественное спокойствие, старшему лейтенанту было хорошо, словно после хорошей, плодотворной работы.

- Кто вы, прекрасное видение? - спросил он у девушки. Слова сами собой сорвались с губ.

- Перестаралась... - задумчиво произнёс мужчина, глядя на Костю, - давай-ка, прекращай.

Девушка слегка нахмурилась и, как показалось старшему лейтенанту, разочарованно прикусила губу.

В следующую секунду всю негу, как ветром, сдувает. Настроение резко качнулось в другую сторону. К страху и излишней возбужденности.

Вскочив, Костя попытался нащупать за поясом пистолет, но его там не оказалось. Его вообще нигде не оказалось. Данное обстоятельство только подстегнуло негативные эмоции старшего лейтенанта.

Где он?! Где Паша?! И кто эти двое?!

Костя понимал, что его чувства ненормальны, слишком истеричны, но ничего не мог с собой поделать. Лишь стоять, прижавшись к дереву, в ожидании непонятно чего.

К счастью, через пару минут немотивированный страх отпустил его.

- Кто вы? - задал Костя самый напрашивающийся в этой ситуации вопрос. Испытывая сильную моральную усталость, он, не стесняясь, сел на землю. После небольшого нервного потрясения его посетила лёгкая апатия.

- Это мы уже проходили, - покачал головой мужчина, короткая темная чёлка упала ему на глаза, прикрывая всю верхнюю часть лица, до небольшой горбинки на носу, а он затем достал откуда-то из-за спины его корочки и демонстративно раскрыл, - скажите... Константин Тимофеевич, какая же нелёгкая понесла вас сюда? Да ещё и с... оружием?

- Не знаю, кто вы, но сомневаюсь, что у вас есть право задавать мне вопросы. А за присвоение удостоверений личности сотрудника милиции, вообще-то, положена уголовная ответственность. Так кто вы такие? Предъявите, пожалуйста, документы.

Костя уже пришёл в себя, приободрился и снова стал тем, кем был, по своей сути, советским милиционером. Мужчина с его корочками хоть и выглядит внушительно, широкоплечий и на полголовы выше него, но старший лейтенант был уверен, что справится с ним. Драться его в армии неплохо научили, а полученные навыки неплохо закрепились на службе в органах. Беспокоило его только табельное, которое у него, судя по всему, отобрали. Здоровяк вполне может пустить его в ход.

Девушка же... она всё ещё притягивала Костю, но уже не так. Не хотелось бы думать о ней плохого, но отрицать очевидное было бессмысленно. Как противника, он её не воспринимал, но вот пистолет вполне мог быть и при ней. А это значит, что она тоже опасна, гипотетически.

И что, кстати, с Пашей?! В голову прокрались самые страшные догадки.

С минуту мужчина внимательно смотрел на Костю, Костя смотрел на него, ожидая хоть каких-нибудь слов или действий.

- Мы застряли, надо налаживать связи, - сказала девушка. Контекста фразы старший лейтенант, естественно не понимал. Голос её оказался глубоким, грудным, с небольшой хрипотцой, слишком взрослым для двадцатилетней.

* * *

Костя был обескуражен, сбит с толку, изумлён. Сколько эпитетов ни подбирай, их не хватит, чтобы описать ту степень удивления и неверия, которое он испытал, убедившись, что люди перед ним, нисколько его не обманывают.

Хотелось бы списать всё на враньё или бред шизофреников, но два футуристических доспеха, высотой около двух с половиной метров, которые передвигались сами по себе, а также индивидуум с абсолютно чёрной кожей и белоснежными волосами, которого мужчина назвал андроидом, убеждали лучше любых слов.

- Другой мир, порталы, будущее, охренеть просто! - ни к кому конкретно не обращаясь, вымолвил старший лейтенант.

- Если это вас хоть немного успокоит, наше душевное равновесие тоже нарушено. Ситуация, в которой мы оказались, для нас очень... необычна, - сказала девушка, заправив за ухо угольно-черную прядь. Она хотела приободрить Костю, но вышло с точностью до наоборот, ее слова лишь сильнее вогнали его в прострацию.

Он смотрел на нее и никак не мог осознать, что это - обитатель иного мира, иной реальности. Она и вправду человек или это только видимость? А может человек, но совсем не такой, как он.

Зарыв пальцы в шевелюру, Костя несколько минут просто стоял, шестеренки в его голове очень медленно, со скрипом поворачивались, пока, в конце концов, масло вновь не полилось на мыслительный механизм.

- Где Паша? Это мой друг, он был вместе со мной.

После вопроса Кости скулы мужчины напряглись, а взгляд еще больше потяжелел.

- Айякс, - сказал он, повернувшись... к тому роботу. Тот коротко кивнул и ушел, через пару секунд скрывшись за деревьями. Вот он есть, а вот его уже нигде не видно.

Если бы Косте не сказали, он бы не догадался, что это не живое существо. Двигался он плавно, четко, без каких-либо задержек или заминок. На робота Вертера из вышедшей год назад "Гостьи из Будушего" этот... Айякс никак не походил.

Вернулся андроид очень скоро, неся на себе бессознательное тело, в котором Костя тут же опознал друга. Аккуратно уложив Пашу под сосной, там, где чуть ранее очнулся сам старший лейтенант, робот вернулся на прежнее место, слегка позади мужчины.

- С вашим другом все хорошо. Он без сознания, но скоро очнется, - слегка улыбнувшись сказала девушка.

- А что с ним, что с нами вообще случилось? Это же вы нас вырубили? - спросил Костя, склонившись к Паше и проверив его пульс.

- Да, в следующий раз советую вам пользоваться головой по назначению, а не использовать её лишь как придаток оружию, - сурово ответил мужчина, вызвав у старшего лейтенанта жгучее чувство стыда.

Похоже, Паша стрелял именно в них, Косте было очень неудобно за друга. Хотя, лично он, ничего плохого не делал. К тому же, оправдываться и говорить: “это не я, это всё он”, считал недостойным и мелочным занятием, пусть даже и оно было, в данном случае, полностью справедливым.

- Кхм-кхм... простите, но, кажется, вина лежит на мне, - сказала девушка, приняв очаровательно виноватый вид. Засмотревшись на неё, Костя вновь выпал из реальности.

- О чём это ты? - на этот раз в недоумении был не только старший лейтенант, но и пришелец из иного времени.

- Я спутала... сцирон*. Вместо файла один и один загрузила ему одинадцатый. Простите... я очень волновалась.

(*сцирон. Информационный видеофайл, предназначенный для чтения непосредственно мозгом. Более, чем пригоден для хранения на цифровых носителях).

- И что там у тебя было, под одиндцатым номером? - помяв глаза пальцами, спросил мужчина. Косте он чем-то напомнил ротного перед тем, как он наказывал провинившихся залётчиков. Хотя внешнего сходства не было никакого.

- Как вам сказать... вы же знаете, чем я увлекаюсь. Вот и проявился у Павла Аркадьевича вполне закономерный психоз.

Косте сразу показалось странным, что девушка называет своего спутника на “вы”. Они плохо знают друг друга? Нет, он то обращается к ней “ты”. У них практически один и тот же возраст. Значит, что? Он выше её по некой должности? Она - его подчиненная?

- Еб твою мать! - неожиданно слишком эмоционально выругался пришелец из будущего, - Только этого не зватало! Что, конкретно, ты ему внушила?

- Это была моя первая... самая неудачная попытка. Я хотела смоделировать инфернальный аполкалипсис. Получилось... слишком банально.

- Простите, - вмешался Костя в разговор, - вы о моем друге говорите? Вчера он был сам не свой, говорил, что видел чертей. Вы имеете к этому какое-то отношение?

- Вашего друга мы... видим не впервые. Он ходил здесь вчера ночью и случайно наткнулся на Айякса. Огласка нам нужна была меньше всего. Мы не могли так просто отпустить вашего друга. Мы заменили ему одно воспоминание, на другое. Но, как вы уже слышали, моя ассистентка напутала и вместо безобидного симулятора расслабляющих сновидений, внушила ему какой-то кошмар.

- Заебись! - не сдержался Костя. Будь на месте этой девушки кто-то другой, он бы его уже обмателил и максимально жёстко отчитал, но злиться на неё отчего-то никак не получалось. Однако не высказать недовольства он просто не мог. - Вы ж из него психа сделали! И алкоголика! Он вчера весь день только и хлебал водку, а ведь до этого и капли в рот не брал!

- Не стоит так волноваться, скоро ваш друг придёт в норму. Главное, надо объяснить ему, что всё не взаправду. А так, последствия будут не больше, чем от... я забыла, как это называется. Ну то, с помощью чего развлекались до нейросети.

- Фильм, это называется фильмом... Моя ассистентка хочет сказать, что последствия для психики вашего друга будут не более страшными, чем от обычного фильма ужасов.

- Хорошо, надеюсь, вы правы, - глянув на друга, произнёс Костя, - так что вы собираетесь делать? Насколько я понял, путь домой для вас закрыт, что вы намерены делать теперь?

- Мы надеялись, что вы ответите на кое-какие вопросы, проясните где и когда, конкретно, мы оказались. Там и решим, куда податься. Где лучше пересидеть, - пожал плечами мужчина. Девушка же недовольно скривилась, отвернувшись в сторону.

- То есть, вы хотите просто... где-нибудь засесть? - удивлённо переспросил Костя. Он ожидал, что планы пришельцев из будущего будут более... захватывающими. Однако старший лейтенант тут же дал себе мысленного пинка. Все происходящее - не фантастический роман, а они - не сказочные персонажи.

- По моим прикидкам, в следующий раз “окно” откроется через четыре месяца и девять дней. По истечении этого срока нас здесь, скорее всего, уже не будет. Нам нужно лишь пересидеть это время в безопасном и тихом месте, - пояснил мужчина.

Глава 2 (Отредактировано).

Глава 2

- Тогда... вы могли бы пожить у меня на даче. Она давно заброшена. Там почти все дома в округе заброшены.

- Благодарю от всего сердца за участие, но, позвольте узнать, чем же вызвана такая забота? - сухо осведомился Ярослав. Волнуясь, он всегда переходил на предельно официальную речь, невольно выстраивая стену между собой и собеседником. А ситуация, в которой он оказался, никак не настраивала на душевную гармонию.

- Яааа... я хочу быть уверен, что ваше пребывание в нашем... времени, не нанесёт вреда советским гражданам, что вы тоже не пострадаете. Мне по должности положено беспокоиться о таких вещах, - замявшись, ответил молодой милиционер, в очередной раз бросив на Олю весьма красноречивый взгляд.

- И вы, конечно же, ни о чём не доложите своему начальству, а по наши души не явится группа “Альфа”? - спросив, Ярослав принялся чутко следить за лицом собеседника и, заведя за спину левую руку, дал знак помощнице, чтобы она напрягла свой талант.

- Да как вы... я же от всей души! Не хотите, не надо! - не на шутку обиделся старший лейтенант милиции. На взгляд Ярослава, эмоции были излишне яркими. Либо собеседник - человек по натуре экспрессивный, либо просто не очень умело играет.

- Простите пожалуйста, но мы видим вас впервые. Ваша искренность для нас под большим вопросом.

Ярослав отметил, что Оля до сих пор молчит, будь что-то не так, она бы уже тем или иным способом подала сигнал. Значит, парень не врёт и правда готов дать жильё людям, которых видит впервые. “Впрочем,” - он проследил за очередным взглядом, что молодой офицер бросил на помошницу, - “его мотивы не так уж и туманны.”

- Я думаю, ничего страшного не произойдёт. Вы кажетесь мне честным человеком, - обратилась к старшему лейтенанту Оля и обворожительно ему улыбнулась. Если уж Ярослав заметил, какими пылкими взглядами тот её одаривает, она должна была прочувствовать всё, куда глубже.

“Ничего удивительного, что девочка решила воспользоваться своим обаянием, вот только к месту ли сейчас её эскапады?”

- Когда кажется, креститься надо, - припомнил он старую поговорку, которую слышал ещё от деда, - ты точно уверена?

Недовольство Ярослава было полностью показным, всё и так уже было решено, осталось лишь, не вызывая подозрений, сообщить милиционеру о согласии.

* * *

Глядя на старый, обшарпанный кирпичный дом с деревянными рамами в оконных проёмах, с черепичной грышей, на которой ещё сохранялись следы не до конца облупившейся краски, он думал о том, как же за сто лет изменился мир. Или изменится? А может, и не изменится, вовсе? Ведь они находятся не в своём прошлом, а в параллельном мире.

“Ай, ладно! От этих пространственно-временных завихрений, можно тронуться умом, лучше принять за данность, что мы в прошлом. Всё равно, скоро нас здесь уже не будет.”

Он очень надеялся на это, на то, что окно откроется через четыре месяца, и они, как и положено, вернутся домой. Иначе... иначе им придёться ждать ещё тридцать восемь лет.

Выбросив из головы вещи, на которые он никак повлиять не может, Ярослав обратился к более насущному. К месту, в котором они теперь будут жить.

“Интересно, мог ли такой экземпляр сохраниться и в самой глухой сибирской глуши?”

Ему доводилось видеть множество реконструкций, сделанных довольно аутентично, сдаланных похожими лишь отдалённо, но всегда это был один и тот же пластик. Здесь же он буквально ощутил тот самый, непередаваемый аромат старины.

- Вон там колодец. Вёдра должны быть где-то рядом... ага... вот они. Это сарай, там инструменты и дрова... уж пять лет там лежат. Печка в доме есть, я вам потом покажу. Надеюсь... вы... ну, знаете, как ей пользоваться?

- Можете не волноваться, Константин Тимофеевич, мы более, чем приспособлены даже для столь диких условий.

- Хах, - с чего-то хохотнул собеседник, - ну ладно. Там, рядом с сараем, видите? Это туалет, специальной бумаги, уж извините, нет, зато всякой мукулатуры хоть на пару лет хватит. Пойдёмте теперь, собсна, в дом. Так, где ключи-где ключи? Не тот карман... А, вот! Пройдёмте, тут у нас прихожая и кухня в одном лице. Внизу кастрюли, наверху посуда, тарелки, вилки, ложки... ножи. Ай, долбанная паутина! Но всё это нужно помыть. Сами видите, какая пыль.

- Не волнуйтесь так, Константин Тимофеевич, у вас хороший дом, и вы - прекрасный хозяин, - приободрила молодого милиционера Оля.

- Кхм-кхм, да тут отец, в основном, жил, мне как-то всё недосуг. А как сердце у него подкосило, так и пришла дача в запустение. Так что хозяин я не очень хороший, - смущенно почесал затылок Константин.

Ярославу же было не до воркования двух голубков, он во все глаза смотрел на всамделишный быт дедов, прадедов и прапрадедов. Деревянные доски пола с торчащими кое-где ржавыми гвоздями, деревянный же стол, стулья с тканево-ватной обивкой, железная посуда, чайник, чугунные кастрюли и сковородки, электрическая лампа постоянного накаливания, плетённая люстра, видимо, самодельная.

“Он, наверное, даже не представляет, что когда-то столь обыденные для него вещи станут настоящей диковинкой.” - подумал Ярослав, глядя на старшего лейтенанта, смущенно улыбающегося его помощнице и, одновременно, пытающегося убить летающего слишком близко комара.

Где-то спустя полчаса смотр дома закончился, гостеприимный хозяин всё им объяснил, всё показал, и отбыл, оставив двух путешественников в пространстве и времени, одних. Не считая, конечно же, Айякса.

- Что ты делаешь? - спросил Ярослав у Оли, увидев, как она с охапкой дров выходит из сарая.

- Надо же... печку затопить, вот я иесу дерево.

- Эх, - он невольно закрыл лицо рукой, - сейчас-то зачем? Топить надо, когда холодно.

- А сейчас... не надо, совсем? - Оля стала похожа на ребенка, которому сказали, что он пожизненно забанен на игровом портале.

- Совсем! Я тебе больше скажу, сейчас этого делать просто нельзя. Видишь вон тот дом?

- Какой?

- Почти самый дальний, справа. Видишь? Там горит свет. Что это значит?

- Там есть люди, они могут заметить дым из трубы. Всё, я поняла.

- Хорошо, загоняй экзы* внутрь и будем ужинать.

(*экзы - сокр. экзоскелеты).

- Почему я, а не Якс?!

- Потому, ты должна наратывать навык, а не он.

- Уточняющее замечание: лень и небрежность данной самки вида homo sapiens sapiens вплотную приблизило её к более низшим приматам, - привычным голосом со слегка шипящим акцентом заметил до того молчавший андроид. Молчавший по прямому приказу Ярослава. Его старый боевой товарищ, для которого он уже после Войны собрал человекообразную платформу, отличался крайней скверным, язвительным нравом. А портить отношения с Константином на ровном месте было глупо и контрпродуктивно.

Айякс, без всяких сомнений, был таким положением вещей недоволен, и наверняка в его кристаллическом процессере родилось множество цветастых эпитетов, которые так и пропали впустую. Также не было никаких сомнений в том, что следующей жертвой его язвительности станет Оля.

- И это я слышу от калькулятора, который не может решить простенькую логическую задачку? - однако помошница Ярослава не была беспомощной жертвой, и сама могла нагреть андроиду процессор.

- Негодующее восклицание: ты задала заведомо нечестные условия, чтобы показать своё заведомо ложное интеллектуальное превосходство на до мной!

- Ну так ты уже смог создать уравнение, которое сам же не в состоянии решить?

- Печальная констатация факта: твои мыслительные функции расстроены настолько, что ты не способна осознать...

- Все! Хватит! Заканчивайте этот цирк! Иначе по заднице надаю! - надоело Ярославу слушать эту перепалку.

- Ехидное замечание: хозяин, вы ещё пригрозите нас в угол поставить.

- Неплохая идея, у меня где-то была подходящая симуляция...

- Испуганная восклицание: молчу и повинуюсь!

Оле потребовалось десять минут, чтобы вывести два экзоскелета из зарослей высокой травы, завести в дом и найти для них достаточно просторное место. Для Ярослава это была настоящая бездна времени. Он мог, не сильно напрягаясь, управлять целым взводом дроидов с продвинутым ИИ, а они напрягают нейроинтерфейс куда как сильнее слабеньких процессоров в экзоскелетах, почти не рассчитанных на автономные действия.

Конечно, Ярослав - шестидесятилетний ветеран, а Оля - двадцати двух летняя девушка-стажёр, таланты которой лежат в несколько иной области, чем управление боевой и не очень техникой. Однако он частенько забывал об этом, нагружая, порой, совершенно лишними обязанностями.

Что сказать, характер у него был не самый простой. В двадцать один год он ушёл на Войну, вернулся через семь лет с хорошим таким ПТСР, год пытался приспособиться к мирной жизни. А потом плюнул и вернулся в армию. Как бы страшно это ни было, но война стала его жизнью. Родные погибли в одной из атомных бомбардировок уже под конец Войны. Враги очень круто огрызнулись напоследок.

Мир после Войны был тем ещё адским местом, солдаты были очень востребованы. Что уж говорить об офицерах развед. частей, каким был Ярослав. Служить его отправили в оккупационные войска, во Францию. Хотя он подавал запрос на Японию. Воевал Ярослав на Восточном Фронте Третьей Мировой, в Азии, немножко в Китае, множко в Корее и в Японии. Собственно, Победу и конец Войны он застал на острове. В составе сил, что этот остров и завоёвывали.

Может, поэтому и не послали. Ярослав порядком натерпелся от ускоглазых “самураев”. Одни вскрытые убежища Сеула ещё долго снились ему в кошмарах. Испытывать тёплые или даже нейтральные чувства к тем, кто делал такие вещи с мирным жителями, было просто невозможно. А сдержаться и не переусердствовать в отношении партизанящих недобитков и покрывающих их людей очень сложно.

Во Франции Ярослава включили в ДОС, дивизию особого назначения. На войсковую дивизию это походило мало. Фактически, это были разбросанные по всей стране роты, управляемые напрямую из штаба оккупационных сил во Франции. Занимались эти роты тем, что находили и уничтожали особо опасные террористические группировки. Внешне, солдаты и офицеры ДОС почти ничем не отличались от обыкновенной военной полиции. Это было нужно, чтобы никого не насторожить раньше времени. Так как ротации, в том числе и полицейских частей, происходили постоянно террористам было очень сложно вычислить: обычная полиция к ним явилась или рота ДОС. Безусловно, такие “перемены мест” несколько затрудняли следственную и оперативную работу на местах. Однако это также и осложняло жизнь террористам.

А они были той ещё проблемой. Их было очень много и почти все -молодые, идейные фашисты на любой вкус и цвет. От почитателей галлов до любителей Наполеона. Правительство пало, буржуа “раскулачены”, а их “детки” остались, отравляя жизнь войскам соцблока и своим же собственным соотечественникам, просто старающимся наладить жизнь. Пять лет Ярослав служил во Франции. Со временем там возникло своё социалистическое государство, которое уже могло само о себе позаботиться, и нужда в большом количестве оккупационного контингента просто отпала.

Он же отправляться домой не захотел и поехал “волонтёром” в Северную Америку. Там шла вялотекущая гражданская война. Некогда единое государство вследвии неразрешимых социальных проблем расколось на несколько враждебных друг другу государств. Соцблок поддерживал одно из них, вставшее на путь строительства коммунизма. Слал туда технику, советников и даже целые воинские части под видом “волонтёров”. Вот и Ярослав отправился туда вместе с целой ротой боевых дроидов. Эффективность железяк была даже хуже, чем у живых новобранцев. Но ими можно было жертвовать не в пример легче, чем людьми, процессоры редко когда выходили из строя, а починка платформ не требовала какого-то особо хитрого оборудования и являлась делом считанных часов. К тому же дроиды способны к саморазвитию. Так что постепенно они становились более или менее похожими на нормальных солдат. При наличии достаточно продолжительной боевой практики и хорошего инструктора с нужными навыками из дроидов выходят неплохие профессионалы.

Десять лет он провёл на этой вечной периферии, а затем, в конце концов, вернулся на Родину, которую по прошествии пятнадцати лет с трудом узнал. Остепениться Ярослава заставила не усталость войны и не женщина, с которой ему захотелось бы свить уютное гнёздышко, а новая страсть, которая захватила его не меньше адреналиновой зависимости от постоянных “вальсов” со смертью. То была страсть к естественным наукам. В какой-то момент, разбираясь в процессоре одного из своих дроидов, он понял, что ему не хватает знаний и без каких-либо проблем приобщился к ним. Всё равно свободного времени у него было, хоть отбавляй. Боевые операции случались, хорошо, если пару раз за месяц. Всё остальное время он отдыхал, волочился за местными красотками, выпивал, возился со своими “железными” солдатами, иногда залипал в некоторые новинки мирового кинопрома, да ещё реже почитывал что-нибудь научно-популярное, чтоб мозги совсем уж не заржавели.

Поначалу, желая лишь более подробно ознакомиться с техническими деталями устройства “мозга” ИИ, Ярослав неожиданно для себя увлёкся квантовой физикой. Открыл для себя целый, практически неизвестные доселе и жутко интересный мир. Вот он и вернулся в родную страну, чтобы поступить в один из самых лучших университетов. Ленинградский, если точнее.

Это стало новым поворотом в его жизни. Он занялся наукой, принял непосредственное участие в проекте, важность которого можно было сравнить с космической программой в середине прошлого века. Вот только его прошлое всё-таки дало о себе знать, причём, самым, что ни на есть, паскудным образом. Ярослав нечаянно убил одного своего коллегу, с которым у него была давняя неприязнь. Просто, вращаясь в кругах, где за обидные слова можно запросто получить по лицу, он, практически не сдерживаясь, ударил коллегу, а тот упал и, стукнувшись головой о стену, почти мгновенно умер.

Учитывая все смягчающие обстоятельства, ему дали четыре года. Научный коллектив, в котором Ярослав трудился, как ни странно, не исключил его из своих рядов. Он продолжал работать даже сидя в тюрьме. Доступ в глобальную сеть ему был жёстко ограничен, но связь с коллегами была оставлена, в виде исключения.

Нельзя сказать, что эти четыре года пролетели для него, как один миг, вовсе нет. Жизнь в тюрьме запомнилась ему, ещё как запомнилась. Однако время для него не тянулось, словно улитка по пляжу, а бежало, как волк за добычей по зимнему лесу. Ярослав не был отлучён от своего привычного круга общения и продолжал заниматься любымым делом.

Увы, спустя год, как он вышел, их группу отстранили от проекта. После трёх несчастных случаев, два из которых стали причиной смерти людей, оно и неудивительно. Полностью никто учёных, больше десятилетия работавших над порталом в параллельные миры, разумеется не отлучал. Почти половина их группы осталась и продолжила работу, однако полностью сменилось руководство, пришло много других учёных.

Сложно сказать, является ли отсранение Ярослава следствием его судимости, учитывая, что с проекта ушло множество других, абсолютно чистых перед законом учёных. Однако он считал, что именно так и есть, и очень сильно обижался на руководство Института*, а также на весь Минук*.

(*Имеется в виду Научно Исследовательский Институт им. Альберта Энштейна. Один из самых передовых научных институтов на Земле).

(*Минук - сокр. Министерсво Науки).

Без работы Ярослав, конечно же, не остался. Было бы странно, если бы доцент физики с его опытом остался бы не у дел. К сожалению, он так и не смог найти дело, которое смогло бы увлечь его так же, как и прошлое. Всё казалось простым и банальным, как примеры с цифрами, для школьника мучающегося над квадратными уравнениями.

Жизнь его вошла в размеренную, тихую и слегка скучноватую колею. Ярослав уже начинал задумываяться о том, чтобы вновь рвануть куда-нибудь во Фронтир, где жалкие остатки Мировой Капиталистической Гидры всё ещё гадят человечеству. Ну, или попробовать записаться в следующую экспедицию на Марс. Но жизнь сделала очередной интересный поворот.

Ещё до Войны гражданам начали внедрять нейроимпланты, имеющие целый ряд полезных функций. Одной из полезных побочных функций такой модификации являлось развитие человеческого мозга. Замечательная память, в среднем, куда более высокий интеллект. Со временем, почти все жители Земли получили нейроимпланты. В 2084 году их даже начали внедрять ещё не рождённым детям на последних месяцах беременности. Процедура эта была не повсеместной. Мать и ребёнок должны иметь исключительное здоровье, да и далеко не все родители могли решиться на такое. Но всё же миллионы детей по всему миру родились с уже внедрённым нейроимплантом.

К началу нового века, когда эти дети вошли в период полового созревания у некоторых из них стали проявляться способности, которые до того считали сверхъестественными. Возможность двигать предметы на расстоянии, телекинез, спобоность повышать и понижать температуру в очень широких пределах. Способность улавливать чужие мысли и эмоции и даже влиять на них. Спектр дарований был очень широк. Найти два похожих было практически непосильной задачей. Все они, пусть в мелочах, но отличались.

Общество отреагировало очень бурно. Кто-то радовался и был воодушевлён, кто-то был настроен более скептически и не спешил делать выводы, ну а кого-то появление людей с настоящими сверхспособностями откровенно напугало.

И, надо сказать, последняя реакция взялась не на пустом месте. Подростки, получившие в одночасье необыкновенные способности, не слишком-то умели их контролировать и, во многом, представляли опасносность, как для себя, так и для окружающих.

С детьми нужно было что-то делать и срочно. После непродолжительных, но бурных дебатов и голосования аж на самом высшем уровне, тех, кто слабо себя контролировал и мог, тем самым, натворить дел, поместили в специальные полузакрытые школы, где их должны были как-то научить владеть собственными возможностями. Остальных, кто не представлял какой-то особой опасности для общества оставили в покое. Однако их рекомендовали передать на попечение Наставников.

Система воспитания, когда ребёнка лет в четырнадцать - пятнадцать родители отдавали достаточно взрослому и пожилому человеку, имеющему большой жизненный опыт, была распространена, в основном, в Китае и в некоторых регионах Средней Азии. Да и там была не так что б уж повсеместной. Отходить от привычных семейных традиций, когда ребенка воспитывают родители, да учителя в школе, люди, по большей части, не спешили. В России же Наставники и вовсе были большой экзотикой, являясь скорее последним средством перевоспитания трудных подростков.

К собственному удивлению Ярослав стал одним из таких людей, взяв “под крыло” шестнадцатилетнюю девочку, которая ощущала эмоции других людей. Таких, как она, впоследствии прозвали сверхэмпатами. Опасности для окружающих она не представляла, но ей приходилось очень сложно среди людей. Чужие чувства сводили её с ума, заставляя терять самою себя. Слишком ярко она ощущала эмоции, это и было её проклятием. Быть бы ей одной из учениц закрытой школы для таких же уникумов, как она, если бы не Ярослав. Он был очень малоэмоционален, самое то для слишком чувствительного сверхэмпата. А её отец был его хорошим другом и коллегой.

Он-то и упросил Ярослава стать для дочери Наставником и помочь справиться с трудностями. Учитывая, что даже от обычного разговора с каким-нибудь человеком, девочке становилось плохо, сами родители ничего не могли сделать, и очень сильно сомневались, что в школе для уникумов ей помогут. Боялись отдавать ребёнка каким-то совсем посторонним людям.

Отец девочки буквально вцепился в Ярослава, прося стать Наставником дочери. Сам старый солдат был не то, чтобы против, семьи у него не было, как-то не сложилось, и ни над чем серьёзным он в тот момент не работал. Так что после не очень долгих раздумий ребёнка он таки взял.

Этим ребёнком была Оля, пытающаяся сейчас сделать из пищевой пасты и овощей, которые они бессовестно стырили с чьих-то огородов, некое блюдо.

К своим обязанностям он отнёсся со всей ответсвенностью. Сначала уехал из города, поселившись в почти заброшенной ещё в начале двадцать первого века деревне. Как помочь своей воспитаннице он не знал, но решил действовать по классической схеме физических и умственных упражнений. Начать с малого и постепенно добиться желаемого результата.

Спустя три года, миновав огромное количество проб, ошибок и труда, как со стороны Оли, так и со стороны Ярослава, девочка, ставшая девушкой, смогла вернуться домой.

Пока они жили в глуши, старый солдат многому научил воспитанницу, благодаря чему она легко сдала экзамены на физико-математический факультет. Её жизнь наладилась. Закончив через пару лет полный курс, включая магистратуру, Оля напросилась к Ярославу в ученицы уже в качестве младшей коллеги. Тот не стал отказываться.

К тому же, он вернулся к работе над темой параллельных миров. Проект вошёл в завершающую стадию, и туда вернулись все те, кто занимался им в самом начале. А спустя семь месяцев долгожданная цель была достигнута. Портал в иную реальность открылся. Увы, стабильный проход открыть никак не получилось. “Окно” удавалось создать раз в четыре дня и меньше, чем на час.

Для первичного исследования иной реальности поначалу хотели использовать дроидов на нейроуправлении, но от этого пришлось отказаться. Оставлять роботов на четверо суток, соверщенно одних, побоялись.

Вот и пришлось отправлять на разведку живых людей. Перед тем, как на ту сторону пошли Ярослав с Олей, в ином мире побывали две команды. Они-то и сделали первичные пробы, провели небольшую географическую разведку и выяснили наличие развитого теле-радио вещания и искусственных спутников на орбите, выяснив, тем самым, что из себя представляет реальность, в которую они открыли портал.

Надо сказать, поняв, чем является мир, куда они пробили “окно”, ученые сильно удивились. Они ожидали всего, чего угодно. От какой-нибудь, совершенно непригодной для человека планеты, на которой живут разумные грибы, до мира со сказочными эльфами, гномами и единорогами, но никто не думал, что всё окажется столь банально. Та же Земля, только на сто лет младше.

Задачей Ярослава и Оли было, по возможности, выйти на контакт с аборигенами. Больших проблем с этим не ожидалось. Говорили они все на одном и том же русском языке, не сильно изменившемся за сто лет. Конечно, появилось множество слов и устойчивых выражений, а некоторые слова и устойчивые выражения, наоборот, забылись. Но это была вполне решаемая проблема. Несколько дней они специально готовились, выхолащивая из своей речи всё лишнее. Ярославу в этом смысле было даже проще. Он лишь вспоминал, как вёл себя и разговаривал его дед, родившийся в семидесятых годах двадцатого века. Старинную одежду им тоже быстренько сделали. Правда, для этого пришлось привлекать аж реконструкторов, которые шьют аутентичную одежду, не признавая вещи, создаваемые тезаторами*.

(*тезатор - промышленный и бытовой прибор, создающий почти любую продукцию при наличи нужного сырья. Является развитием 3D принторов. Применяется также и в пищевой отрасли).

Подготовившись, ученый и его помощница отправились в иную реальность и прихватили с собой андроида Айякса. Из-за него, кстати, у Ярослава с коллегами возник жаркий спор. Они настаивали на том, чтобы он взял вместо него стандартного киборга с человеческой внешностью. Но он заупрямился, Айякс был для него, одновременно, и лучшим другом и памятным талисманом. Так что андроид, внешность которого с точностью повторяет фэнтезийного тёмного эльфа, отправился в другой мир.

Задание своё они выполнить смогли. Оставив экзоскелеты и киборга в лесу, хронопутешественники оделись по местной моде. Оля в белое летнее платье в горошик, а Ярослав в трикотажные штаны и хлопковую рубашку. Вышли из леса они прямо к старинным панельным многоэтажкам. Прошдясь по паре улиц, спросили дорогу у пожилой женщины до ближайшего театра (просто Ярослав ничего другого не придумал). Прохожая помогла “приезжим”, потерявшимся на дороге жизни, и подробно разъяснила, как доехать до каждого театра в городе, попутно описав чуть ли не всю муниципальную географию.

Гуляли они несколько часов, то и дело спрашивая у прохожих дорогу. Неважно куда, главное, информация, которую они выдавали.

Ярославу приходилось постоянно одёргивать Олю, чтобы она не глазела по сторонам с открытым ртом. Девушка родилась и выросла в Синеграде, относительно новом городе, построенном уже после Войны на берегу Южной Атлантики, в Африке. Естественно, он воплощал в себе тот самый “новый модерн”, зародившийся ещё в конце тридцатых. Максимально плавные, круглые и закруглённые формы, стекло, вода, зелень и обилие красок. Лет в четырнадцать она переехала с родителями на историческую родину, в город на Неве. Там она воотчию познакомилась с нетронутой архитектурой восемнадцатого и девятнадцатого века. Города, в которых ещё сохранились остатки советской архитектуры века двадцатого, ей видеть не доводилось.

Выходя на несколько часов в город, они возвращались в своё лесное убежище. Там частенько ходили люди, собирали грибы или просто дышали свежим воздухом, до и после работы. Ярослав и Оля устроились вдали от всяких троп, там, куда ни один человек, если ему очень сильно не надо, не полезет.

В ночь четвертого дня, за несколько часов до того, как портал должен был открыться, к ним пожаловал нежданный гость. Мужчина с ручным огнестрелом и в милицейской форме буквально налетел на сторожащего сон людей андроида. Как узнали позже ученый и его помошница, он просто потерялся, преследуя какого-то вора. А вместо преступника нашел их, идя на свет.

Айякс мог сойти за человека лишь в кромешной тьме. А ей на стоянке Оли и Ярослава и не пахло. Ничего удивительного, что милиционер тут же схватился за оружие, начав вести себя крайне буйно и неадекватно. В планах учёных и их руководства, пока что не было никакого открытого контакта с местным человечеством. Так что уроженцы двадцать первого века решили подкорректировать память аборигену и вывести его из леса. Это они без особых сложностей и сделали. И собрались уже возвращаться, но портал в нужное время так и не открылся.

- Ну и что ты собралась делать? - спросил Ярослав у Оли, стоило ей поставить на стол импровизированный ужин.

- Ммм? - вопросительно приподняла девушка брови, отправив в рот питательную пасту с двумя круглыми ломтиками огурца.

- С этим молодым человеком. Всё это время ты флиртовала с ним просто так?

Личная жизнь ученицы и воспитанницы волновала его не слишком сильно. Но лишь до тех пор, пока та не начинала затрагивать общее дело.

- Я ему очень понравилась. Я использовала это, чтоб сгладить конфликт и расположить его к нам. Чем вы недовольны, дядя Ярик? - произнеся последнюю фразу, Оля хитро улыбнулась и обнажила ровные, белые, жемчужные зубки. Бывшему солдату тут же пришла в голову ассоциация с хищной пумой, показавшей оскал, но пока что не вытащившей когти.

- Я же просил, - улыбка девушки стала ещё шире, приобретя откровенно пакостный характер, - не называй меня так... ладно... Не стоит играть с чувствами Константина, это может плохо кончиться.

- Чувства - моя специальность. Забыли? Развлекусь с ним разок - другой, а дальше нас здесь уже не будет, - игриво облизав мизинец, возразила Оля.

Легкомысленное отношение девушки к важным вещам начало всё больше раздражать Ярослава.

- Забываешься, как раз, ты, Ольга. Шанс того, что портал вновь откроется в расчётное время, тридцать шесть процентов. Стакан на три четверти пуст. Не думать о будущем - глупо. Так что прекращай играть в свои игры.

- Да ладно вам, ну рзвлекусь я с этим симпотягой, что такого? - девушка пожала плечами, опустила взор на свой ужин и продолжила есть.

- Ты весь инструктаж мимо правого полушария пропустила? Нравы в этом времени куда более консервативные. Вот переспишь ты с ним, а он решит, что у вас с ним любовь на века. Может даже замуж позовёт, и что ты будешь делать?

- Не нагоняйте туч, дядь Ярик. Уверена, всё не настолько плохо.

- Настолько, я, в отличие от тебя застал, людей, живших в эти времена. И даже общался с ними.

- Мы вернёмся, по-иному и быть не может, - уже без какого-либо намёка на игривость и веселье твёрдо произнесла девушка.

Ярослава осенило. Вся её легкомысленность последних дней скрывала сильный испуг. Она очень боялась остаться здесь на долгие годы. На другой планете, бесконечно вдали от дома. Ярослав испытал острое чувство вины. Он должен был заметить сразу, а не дожидаться, пока ученица чуть ли не открытым текстом намекнёт на своё состояние.

- Кхм... да... что-то я правда упал духом. Будь поаккуратнее с молодым человеком. Ай! - поцарапал Ярослав ладонь об острую щепку стола.

Выступила темно-алая, почти чёрная капля, упавшая затем на пыльный, дощатый пол.

“Скоро местный колорит начнёт утомлять и меня.” - подумал старый солдат, принимаясь наконец за ужин.

Глава 3 (Отредактировано).

Глава 3

- Артём Юрьевич, Топилин беспокоит. Слышал я, твои орлы ребят на Пушкинской “приняли”. Что происходит? Что я тебе такого сделал? Обидел чем?

- Петрович... не по телефону. На выходных поеду рыбачить, ты знаешь куда, там и встретимся.

-...а раньше никак нельзя?

- Мне три буквы покоя не дают, твоим ребятам тоже. Понял? Жди, других вариантов не... - не договорив последнее слово, генерал МВД, Артём Юрьевич Носиков, повесил трубку.

- Сука! - не сдержав нахлынувшие чувства, Георгий Петрович со всей силы ударил по столу.

- Всё в порядке?! - в кабинет вбежала перепуганная грохотом секретарша.

- Простите, Катенька, что напугал, Ирина Сергевна маму... свою из Свердловска привезла, - наскоро придумал Топилин отмазку.

- Ааа, - понимающе протянула женщина и удалилась, захлопнув за собой дверь.

Только после этого директор швейной фабрики позволил себе выдохнуть и дрожащей рукой стереть мгновенной выступивший пот.

А ведь он знал, знал, что всё так и закончится! Но нет, жадность застила ему глаза, притупив разум. Как же! Шурин в милийии, и не абы кто, а цельный генерал! Старый университетский друг - аж второй в горкоме! Повсюду хорошие друзья, но какой в этом смысл?! Перед московским КГБ все равны!

Ну зечем, зачем он связался с этой фарцой?! Всё эти грузины сраные, соблазнили, понимаешь, настоящего коммуниста, верного ленинца, рассказали, как у них там, на местах дела делаются, да всё хвастались, хвастались своими дачами-коттеджами, машинами заграничными, да шмотками. Георгий Петрович с его волгой, да директорской дачей настоящим голодранцем казался. Захотелось ему, чтоб, как у людей. Нашёл ребят, подпольно торгующих всякими шмотками, выдаваемыми за заграничные, а на самом деле самодел втюхивали парни. Сделать это было не трудно, только ленивый не знает, где всякие спекулянты ошиваются. Ну и предложил им работать вместе. Он им материалы с завода и надёжный зонт от милиции, а они ему семьдесят процентов вырученных денег.

Ребята поупрямились сначала, хотели половину, стервецы. Но после неожиданной облавы на точке, после которой они всем скопом оказались в СИЗО (Носиков устроил), тут же на всё согласились. Поняли, с кем имеют дело.

Вот и пошли дела Топилина резко вверх. Полгода назад уж четвёртую машину купил. Для дочери, далеко было кровиночке до работы добираться. Третью кооперативную квартиру год назад приобрёл в центре. Эх, а ведь на те средства, что сами к его рукам прилипли, можно было и шире разгуляться! Но нельзя, не на Западе, чай, живём. Это там, коль у тебя деньги, делай, шо хошь.

Денег нетрудовых Георгий Петрович скопил немало, и это с учётом того, что ему приходится делиться, треть шурину своему, Носикову, треть хорошему знакомому в торговле, что “подпольную” рекламу в универмагах их уже совсем немаленькому делу организует. Вот походит какой посетитель по рядам с одеждой, да повсдыхает об однообразии представленной продукции, а к нему тут же подойдёт улыбчивый, элегантный сотрудник магазина и шёпотом, по секрету, расскажет о том, что есть такое местечко, где можно приобрести куда более интересные вещи.

Ну а коли, кто в милицию обратится, не страшно, Артём Юрьевич, со своей стороны, прикроет. На памяти Топилина таких случаев было столько, что на пальцах одной руки сосчитать можно. Граждане не спешили заявлять на тех, кто продаёт им шмотки аж из самой Заграницы.

Со временем, благодаря материальной поддержке Георгия Петровича, ребята-фарцовщики вышли на совершенно иной уровень, став делать вещи, которые лишь немного не дотягивали до ГОСТов. Появилась у них своя маленькая фабрика и ещё с десяток фарцовых команд. Под крылом Топилина, Носикова и Головина (чиновника из торговли) выросла настоящая, как это говорят на Западе, фирма.

Казалось бы, всё хорошо, деньги текут рекой, будущее видится исключительно в пастельно-розовых тонах, но вчера вечером на одной из точек произошла милицейская облава, о чём Георгию Петровичу сказали лишь утром, когда он был уже на работе. Узнав обо всём, Топилин тут же позвонил и спокойно поинтресовался у шурина: а что, собственно произошло (орать было бы невежливо, пусть и очень хотелось)? В ответ генерал милиции толсто намекнул на КГБ. Что делать? Что делать?!

Пользуясь своей привилегией начальника, Топилин ушёл домой значительно раньше конца рабочего дня. Можно даже сказать, не ушёл, а убежал, вприпрыжку. Переступив порог четырёх комнатной квартиры, он тут же, не разуваясь, бросился к своему тайнику в пианино. Там было, без малого, восемь увесистых пачек, в которых не было банкнот дешевле десяти рублей.

Деньги мёртвым не нужны. Если органы узнают обо всех его делишках, о двадцати пяти годах останется только мечтать. Вот и решил Топилин избавиться от потенциальных улик. В течении всех следующих дней, до среды, он тщательно избавлялся от своих заначек. От тех, о которых могли знать другие или те, что не составило бы труда найти, случись у него настоящий обыск. Также в топку пошла вся подпольная бухгалтерия. В общем, директор завода лихорадочно заметал следы. Конечно, полностью откреститься от всего Георгий Петрович и не надеялся, есть куча людей, которые укажут на него пальцем. Но если не будет никаких других доказательств, кроме слов, можно попытаться заболтать следствие, приуменьшить свой вклад, обвинить во всём других. Да и сотрудничество со следствием ему должны зачесть в плюс. В конце концов, сейчас уже давно не времена Культа Личности, за просто так не стреляют. К счастью, бухгалтерию и делопроизводство вёл именно Топилин, так как непосредственно со всем и соприкасался. Плохо, что у ребят-джинсоваров тоже была своя немалая документация.

Ему оставалось надеяться лишь на то, что спрятали её “бизьнесьмены*” хорошо. Но надежда та была очень слабой. Ехать к ним и уничтожать их бумаги он здраво опасался, подозревая, что КГБ уже взяло все точки под наблюдение, а все телефоны под прослушку. В том, что Носиков сдал его, Топилин нисколько не сомневался. Хоть их с генералом милиции и связывала крепкая дружба, но в такой ситуации это уже не играло никакой роли. И что на рыбалке их будут слушать директор прекрасно понимал.

(*это не ошибка, а речевое пренебрежение, как самим словом, так и теми, кого персонаж так обозвал).

Однако он всё же собирался туда ехать. Может, опасения по поводу шурина беспочвенны, а нет, так хоть порыбачит. Не сказать, что Топилин был заядлым любителем половить рыбу, но время от времени на него накатывало, и он с удовольствием лечил нервы с помощью удочки и заглатывающих наживку подводных обитателей.

В субботу утром, часов в семь Георгий Петрович сел за руль верной “ласточки”, “пятёрки”, оказавшейся для него милее всех автомобилей, которые он уже купил. Первая любовь, как говорят, не забывается. Топилин буквально сроднился с этой машиной, и менять на другую категорически не хотел. Волга служила ему исключительно для парадных выездов, ну или чтоб похвастаться. Из-за этой страсти он подвергался подтруниванию со стороны коллег “по опасному делу” и друзей, знавших о его “подпольных миллионах”.

Георгий Петрович проехал по городу, сначала, мимо исторического центра со “сталинскими” зданиями и некоторыми дореволюционными постройками, вроде горкома, расположенного в бывшем купеческом доме, выполненном в стиле барокко, затем мимо кирпичных и панельных многоэтажек, выглядящих однообразно и нагоняющих лёгкую тоску. У Топилина мелькнули даже ассоциации с муравейником. Выехав из города, он оказался во владении полей, редких лесов и одноэтажных сельских домиков. Мост через местную речушку с каким-то дурацким названием был решающей точкой в его маршруте. Директор фабрики резко развернул машину с трассы на наезженную просёлочную дорогу и поехал по ухабам к их с Носиковым любимому месту рыбалки.

Его сердце пропустило удар и забилось гораздо чаще. Рядом с белой волгой шурина стояла ещё одна волга, но только чёрная. Живот закрутило, а пятки неприятно защекотало. В голове тут же родилось множество догадок, большая часть из которых была далека от приятных. Носиков не говорил, что будет ещё кто-то! Более того, это же полнейший идиотизм! Если Артём Сергеевич хочет переговорить тет-а-тет, зачем позвал посторонних? А если ему нужно вывести его на откровенный разговор и сдать со всеми потрохами, это тем более глупо!

Так, гадая о причинах, Топилин пристроил машину и пошёл к месту, откуда к нему уже шли две фигуры, отчётливо разглядеть которые с пятидесяти метров он не мог. Зрение уже не то, что в молодости. Спустя пару секунд он, ожидаемо, узнал Носикова. Тот был как-то уж странно благодушен, взгляд, обращенный на Георгия Петровича был лишен какого-либо сожаления или злорадства. Вторым был мужчина немного младше генерала милиции и директора фабрики, бывших ровестниками. Седина лишь слегка проглядывала из его каштановой шевелюра, а осанка, прямая и твёрдая, говорила о его принадлежности к военным или же к внутренним силовым ведомствам.

- Здравствуй, Петрович, - поздоровался Носиков, протягивая руку Топилину.

- И тебе привет, - тот пожал её, не сводя напряжённого взгляда с незнакомца.

- Максим Константинович Шелякин, подполковник КГБ СССР, - представился он, тоже протягивая руку.

Георгий Петрович не двинулся с места, его прошиб холодный пот, а руки затряслись в нервном треморе. Все опасения в одно мгновение сбылись!

- Не волнуйтесь так, если бы моё ведомство и я хотели бы арестовать вас, меня бы здесь не было. Расслабьтесь, - кгбшник достал из кармана штанов пачку “Беломора” и, открыв, протянул Топилину. А затем, когда Георгий Петрович дрожащими руками принял сигарету, вынул из другого кармана спички, зажёг одну из них и поднёс к табачному изделию во рту нервничающего мужчины. Сделав несколько затяжек, директор фабрики слегка успокоился, а шестерёнки в его голове вновь заработали.

- Зачем вы здесь, товарищ полковник? - спросил Топилин “в лоб”, не утруждая себя особыми словесными расшаркиваниями. Тем не менее, он не преминул слегка польстить собеседнику.

- Разговор этот будет долгим, Георгий Петрович, не хотите сначала поймать пару карасиков, к завтраку? - добродушно и открыто улыбнулся кгбшник. Вот только Топилин не верил в “добрых и открытых” чекистов. Это были профессиональные лжецы и манипуляторы. А уж тем более те из них, кто дослужился до звания подполковника.

- Я уже позавтракал, а речная рыба на вкус такая же дрянь, как и дичь, - не слишком дружелюбно заметил директор фабрики. Он не любил, когда из него делают дурака или держат в неведении. Ему хотелось поскорее “развеять туман”.

- Петрович, не ершись, ты - не царский офицер, а Максим Константинович - не жандарм, - вмешался Носиков, как всегда, приплетя свою любимую историю. Хорошо, латинские пословицы не начал тараторить.

- Да неужели? - Топилин перевёл взгляд на кгбшника.

- Именно так, - подтвердил сам чекист.

- Любите рыбалку, значит?

- Люблю.

- Ну раз так, - протянул директор завода и, вернувшись к машине и достав оттуда удочку, наживку и прочие снасти, молча пошёл к реке, никого не дожидаясь.

Часа три Топилин вместе с Носиковым и кгбшником сосредоточенно дожидались клёва. За это время повезло лишь генералу милиции, на его крючок попался крупный карась и настоящая щука, коих он сразу же и отпустил.

- Георгий Петрович, - подал голос Шелякин, не отрывая взора от бело-красного поплавка.

- Ась? - отозвался директор завода, точно так же, не поворачиваясь к собеседнику.

- Чтобы между нами не было никаких недомолвок, я знаю, чем вы с Артёмом Сергеевичем занимались последние три года. У нас, знаете ли, среди сп... лиц, занимающихся нелегальной торговлей много агентов.

У Топилина ёкнуло сердце. Значит, они... всё это время знали?!

- Тогда... почему?!!! - воскликнул он, от волнения будучи не в силах внятно выразить свои мысли.

- Ну, после смерти Леонида Ильича у нас в стране всё... не слишком стабильно. Не избежала общей тенденции и моё ведомство. Нет, не так, моё ведомство страдает чуть ли не сильнее всего. Одних увольняют, на их место приходят другие, одних повышают, других понижают, переводят. Проще говоря, не до вас было, дорогие товарищи.

- А сейчас, значит, всё успокоилось?

- У руля страны наконец-то встали люди, точно знающие, куда нам необходимо двигаться. Перемены не кончились, Георгий Петрович, они перестали быть хаотичными, как беспорядочное движение мелких частиц при нагреве.

- И куда же нам необходимо двигаться? - скептически поинтересовался Топилин. Он то надеялся: кгбшник что-то полезное скажет, а не будет трындеть стандартные проповеди “за политику”.

- К демократии, конечно же, разве вы не следили за последними выступлениями Михаила Сергеевича?

- Честно признаюсь, Максим Константинович, не следил, меня вообще не сильно интересует наш очередной генсек. Моя дочь сильно им очарована. Ну а я не слишком верю в перемены. Всё как было, так и останется. Ближайшие лет двадцать, так точно.

- Хм, странно слышать это от вас.

- Отчего же?

- Ну как же? Это же вам пришла в голову идея создать своё предприятие. Вы нашли фарцовщиков, подбили на дело Артёма Сергеевича и некоторых других. Это вы без всякого страха крали у государства лишнюю ткань, мухлюя с показателями для Госплана. Втянули в преступную деятельность сотрудников бухгалтерии, не гнушаясь даже прямым шантажом через родственников, которым вы же и создали трудности. Вы - та ещё сволочь, уж простите за прямоту. Но сволочь, надо отдать должное, очень энергичная. Слышать от вас столь апатичные рассуждения о политике, лично для меня, крайне удивительно.

Осведомлённости кгбшника Топилин уже не удивлялся, молча продолжив следить за поплавком. Эта беседа начала его утомлять, ничего существенного он так и не узнал, а нервные клетки потерял. Так что Георгий Петрович решил прервать разговор, выведя, тем самым, чекиста на откровенность. В конце концов, это у него к ним какое-то предложение.

- Константиныч, да ты не темни, скажи Петровичу всё прямо. Dictum factum*, как говорится! - прервал затянувшееся молчание Носиков.

(*сказано - сделано, лат.)

Топилин незаметно ото всех закатил глаза. Видно, шурин уже неплохо хряпнул, раз начал не к месту вставлять латынь.

- Как я уже говорил, в руководстве партии наконец-то оказались по-настоящему прогрессивные люди. Сталинские ретрограды, над которыми всё ещё довлеет Культ Личности, пусть они это и отрицают, но действия говорят сами за себя... Сталинские ретрограды сдают позиции, их время уходит. На смену им приходят молодые и активные, не боящиеся перемен. Перемен... довольно радикальных. Демократия, гласность, она же свобода слова и свобода рыночных отношений. Вот это наше будущее. Или свобода или дальнейшее гниение.

- Я правильно вас понимаю, - осторожно начал директор фабрики, - выговорите о новом НЭПе?

- Не совсем, я говорю о новой стране, стране в которой каждый может не бояться заниматься любимым делом, не бояться зарабатывать с помощью своей смекалки и деловых качеств.

- Простите, Максим Константинович, но то, что вы говорите, слишком фантастично. Реки не текут вспять. В России не будет капитализма, уже никогда. Я бы хотел вам верить, правда, хотел бы. Но для этого я стар. По-моему, вы просто хотите втянуть нас в какую-то непонятную авантюру, рассказывая всякие небылицы.

- Петрович, да ты что?! Человек к нам со всей душой...

- Сергеич, помолчи! Вот сейчас, просто помолчи!

- Понимаю ваши тревоги, Георгий Петрович, однако подумайте вот о чём. У меня и у моего непосредственного начальства на руках столько материала против вас, что, будь такое намерение, вас бы уже судили по целому ряду статей, и судьба ваша была бы очень незавидна. В столице вы ни с кем не связаны, покровителей у вас нет, передавать вас в руки советского суда я могу совершенно спокойно. Раскрытие такого “змеиного гнезда” в Дзержинскограде* однозначно обеспечило бы мне награды и скорое продвижение по службе. Вы с Артёмом Сергеевичем - именно те, кто нужны нашей стране. Деятельные, предприимчивые, не боящиеся выходить за рамки. Наступает время перемен. Решайте, с кем вы. С этими задубевшими ретроградами, читающими по бумажке лозунги, как попы строчки из Библии. Или с теми, кто не боится перемен и уверенно смотрит в будущее, навстречу свободе.

(*Дзержинскоград - выдуманный мной советский город. Если город с таким названием существует, прошу не кидать в меня гнилыми помидорами. Расположен он “по легенде” чуть западнее уральских гор. Основан был в 1961 году рядом с богатыми месторождения цветных металлов, от никеля и кобальта до меди и золота. С тех пор город сильно разросся до почти полумиллиона жителей. На момент событий книги является промышленным, научным и образовательным центром всего региона).

Глава 4 (Отредактировано).

Глава 4

- Хм, это подло, очень подло, - недовольно заметил Ярослав после того, как Оля выставила новую фигурку. Железную фигурку эльфийского чародея, который одним своим присутствием усилил всю команду.

- Ой-ой, какие мы нежные, - довольно улыбаясь, с иронией ответила девушка. Она ясно ощущала острое разочарование Учителя. Он-то думал, победа у него уже в кармане.

Ничего не ответив, мужчина принялся буравить взглядом свои фигуры. Пусть Оля и не читала мысли, но понять, о чём думает соперник, могла. Вот, он кинул взгляд на центуриона и разочарованно отвернулся от него. Фигурка хорошая, но лишь для бойцов, у Учителя же, в основном, стрелки. Или вот, он повернул взгляд на царь-пушку, видимо, перебирая в голове все её возможности.

- Большую бомбу на Е3,6 и К8,2, - озвучил Ярослав своё решение. На этих координатах Оля, как раз, разместила своих магов, которые за счёт количества усиливали друг друга. В том числе, там находился и эльфийский чародей, атака которого без всяких усилений была очень неплоха. Девушка ожидала такого хода, хотя думала, что соперник скорее усилит защиту с помощью спец. возможностей своих гномов-механиков.

Отложив в сторону «убитых» магов и переставив фишки с цифрами защитных, атакующих и жизненных показателей, она не стала думать над следующим ходом, сделав его незамедлительно. Взяв двумя пальцами фигурку эльфийского воителя на единороге, Оля поставила его на соседнюю клетку с пикинёром Ярослава. Рядом с ним, в линию, стояли точно такие же фигурки, усиливая друг друга «единым строем».

Потеряв две трети жизни, эльфийский кавалерист «убил» одного пикинера, встал на его место и «внёс смятение в ряды вражеской армии», проще говоря, заставил Ярослава пропустить ход. Оля снова не стала раздумывать и задействовала спец. способность светлой жрицы, воскресив убитых из царь-пушки магов.

Эмоции Учителя всколыхнулись. Он испытал не сильную досаду. У него еще оставались, которые могут принести ему победу. Если воспользоваться ими в нужный момент.

Больше трёх месяцев они сидят на этой даче. Все расчёты уже сделаны, все восторги по поводу старинной экзотики прошли. Вся информация, которая у них была с собой, освоена. Фильмы отсмотрены, книги зачитаны, игры пройдены не по одному разу. Оля попробовала было заняться любимым делом, моделировать кошмары, но и это не увлекло её надолго.

Такое хобби девушка выбрала себе не просто так. Ей доставляло удовольствие пугать людей. Страх был любимым лакомством её разума. Вот так, покажешь нескольким друзьям и знакомым какую-нибудь из своих поделок, а потом часа два с половиной - три наслаждаешься разновидностями страха, от тягучего, заставляющего конечности цепенеть, до острого, из-за которого сердце бьётся, как молот в руках разъярённого кузнеца. Из-за того, что люди имеют свойство привыкать ко всему, Оля постоянно заводила новые знакомства. С одной стороны большое количество друзей это хорошо. Не скучаешь, почти всегда можно связаться с кем-нибудь и весело провести время. Да и помощь, если что, получишь «по дружбе». Ну а с другой стороны все те же обязательства ложились и на Олю. Пусть такая жизнь и имела некоторые минусы, когда, порой, и на себя времени не хватает. Но она привыкла к этому, и, попав в «людской вакуум» ощущала себя крайне неуютно, буду оторванной не только от своего привычного круга общения, но и от людей, как таковых.

К тому же, Учитель, хоть и не был против поглядеть на её поделки, но никаких особых чувств по этому поводу не испытывал. Не из пугливых он был.

Когда все прежние способы убить время исчерпали себя, Ярослав вспомнил о своих допотопных настолках. Увы, ничего иного не оставалось, и Оля согласилась окунуться в эту бездну для людей слегка «за шестьдесят». В сарае валялось достаточно много никому не нужного ржавого железа. Оно то и послужило сырьём для игровых фигурок. Благо, в экзах, помимо прочего, были и высокоточные резаки*. Часов восемь ушло на то, чтобы вырезать нужное количество фигурок, фишек и соорудить подходящую доску. В основном этим занимался Учитель, сама Оля относилась к затее достаточно скептически, сильно сомневаясь в том, что подобное вообще способно её хоть как-то увлечь.

(*Имеются в виду функции плазменных резаков, благодаря которым они могут быть не только специфическим оружием ближнего боя и строительным инструментом, но и тонким инструментом с очень широким спектром применения).

И сильно ошиблась. Настольные баталии поглотили девушку с головой. Однако вовсе не по причине потрясающего геймплея*, просто Учитель испытывал в процессе столь яркие и разнообразные эмоции, что девушка немедленно подсела на них. Игра и одновременное «купание» в чувствах Ярослава доставляли ей сильное удовольствие.

(*В конце двадцатого – начале двадцать первого века русский язык испытал очень сильное влияние со стороны языка английского в различных его вариациях. Одни англицизмы, будучи вульгарными жаргонизмами, со временем забылись, ну а другие прошли испытание временем, прочно закрепившись в лексиконе русскоязычного населения Земли начала двадцать второго века).

Увы, данное времяпрепровождение лишь слегка притупляло информационное голодание обрушившееся на них после отлучения от сети* и прекращения интенсивной научной работы. Единственное, что хоть немного развеивало скуку, нечастые визиты того симпатичного парня, Константина, или Кости, как он просил её себя называть.

(*Глобальная информационная сеть, фактически, интернет, только объектами в ней являются не только компьютеры, но мозги людей через посредство биологических нейроимплантов. Таким образом, через сеть передаётся не только текстовая, аудио или видео информация, но и эмоции, а также мысленные образы. К последним относятся уже упоминаемые сцироны – файлы, воспринимаемые человеческим мозгом).

Его эмоции забавляли Олю, да и, что уж там говорить, были приятны, как женщине. К сожалению, личная жизнь девушки была очень скудна, не заходя дальше одноразового, ни к чему не обязывающего секса. Мало кому хотелось строить серьёзные отношения с эмпатом. А Костя почти ничего о ней не знал, да и, вряд ли, когда-нибудь узнает. Так почему бы не насладиться искренним восхищением с капелькой смущения и вожделения?

Ей нравилось оставаться с ним наедине, отвечать на его вопросы, самой их задавать, да невзначай флиртовать, получая такие восхитительные чувства. Вот, например, вчера он, как раз, приезжал.

* * *

- Привет, а я... вот... приехал, - замявшись, поприветствовал Олю старший лейтенант милиции.

- Привет, я вижу, - улыбнувшись, ответила девушки и почесала шею, тем самым, слегка потянулась и выставила вперёд упругую грудь в обтягивающем полимерном комбинезоне, - проходи, я - не крепостная стена, а это твоя дача.

- Кхм, да, - смутившись, буркнул он и последовал её совету, войдя в дом.

- Ярослав Александрович с Айяксом где-то там, за сараем, кое-что мастерят, - ответила Оля на невысказанный вопрос. В действительности Учитель не был занят ничем важным, а лишь оставил её наедине с Костей. Андроид заметил его сильно загодя с помощью встроенного тепловизора.

- Что? - переспросил парень.

- Ты не расслышал или хочешь узнать, что они мастерят?

- Второе, - ответил он, бросив сумку с вещами в старое, воняющее затхлостью, с почти выцветшей обивкой кресло.

- Боюсь, ты не поймёшь, - изобразив виноватую улыбку ответила она. Ей нравилось смущать Костю и подтрунивать на ним.

- Ну а всё-таки? Объясни самыми простыми словами.

- Боюсь, просто не получится. Неужели ты пришёл, чтобы выслушивать скучные лекции?

- Если рассказывать будешь ты, даже перечисление свойств гидроксисоединений станет захватывающим приключенческим романом.

- Ммм? - Оля удивленно приподняла бровь. Интересное сравнение.

- А! Органическая химия снилась мне в своё время в кошмарах.

- О да, органическая... химия, она такая, - увидев, что Костя осмелел и перестал смущаться, Оля вновь сделала двусмысленный намёк.

- Кхм, да. А у вас, в будущем, всё также, да? Хотя... глупый вопрос, вашим школьникам, наверное, тяжелее приходиться.

- Ну наконец-то, - улыбнулась Оля, - я думала ты никогда спросишь об этом. Что ж ты раньше тянул, я же... видела, как тебе любопытно. Ну давай... спрашивай. А нет... погоди, сначала чай. Какой же длинный разговор без чая. Тебе какой, чёрный или зелёный?

- Да как-то неудобно было. А у вас разве есть чай? Я же не привозил. - недоумённо спросил Костя, присаживаясь на такой же старый и облезлый, как кресло, диван. Увидев в углу, на окне, паутину, он тут же схватил её, скатал и бросил за этот самый диван.

- У меня с собой было немного. Никуда не хожу без этой чудной индийской травки.

- Ну тогда мне чёрный, если это тебя не затруднит.

- Не затруднит, - сказала девушка и упорхнула на кухню. Воспользовавшись плазменным инструментром, она быстро вскипятила воду, а затем налила кипяток из жестяного чайника в такие же кружки, заварив чай прямо в них.

- На, возьми, - протянула Оля одну из кружек Косте.

- Ай! Горячо же! - воскликнул парень, лишь коснувшись сосуда с горячим чаем.

- Прости, не подумала, у меня болевой порог выше, - повинилась Оля, поставив кружку Кости на старый комод. Она и вправду забыла о том, что страший лейтенант не имеет никаких генных модификаций, в отличие от всех её современников.

- Ого, а это только у тебя...

- Не только, у всех. Генные модификации. С рождения. Медицина будущего. У тебя на лице все написано, - быстро ответила девушка на невысказанные вопросы. Старший лейтенант ещё долго бы их формулировал, она лишь сыкономила время.

- Да уж, - пораженно изрёк Костя через несколько секунд, - нам бы в милицию таких специалистов. Ты же сходу меня прочитала. А...

- Нет, вот это уже мой личный талант. Врождённый.

- Понятно... Чёрт! Вопросов масса, но... на язык ни один не просится.

- Подумай, что тебе интреснее всего, лично тебе, что ближе?

- Ну... а милиция у вас всё ещё есть? Победили преступность или нет? спросил страший лейтенант. Он очень хотел, чтобы Оля ответила “да”, но весь его опыт почти изжил в нём оптимизм и наивную романтику, в подобных вопросах. Надежды на “да” у него почти не было.

- Организованной преступности у нас вправду нет. Денежный обмен ещё до моего рождения сошёл на нет. Но вот преступления в прошлое не ушли. Всякое случается, мы не роботы, у нас есть чувства. И они, порой, заводят нас на Тёмную Сторону.

- Возмущенное восклицание: это наглая робофобия! Синтетические организмы способны на высшую интеллектуальную деятельность, которую органики называют чувствами! - совершенно внезапно позади раздался голос андроида, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. Андроида она совершенно не “слышала”, и приближение его не ощутила. Одна из множества причин, почему она недолюбливала его.

- Дуболом ненатуральный, что ж ты так подкрадываешься?! - слегка нервно воскликнула Оля, унимая адреналиновую вспышку.

- Спокойный ответ: мне любопытно наблюдать за органиками в естественной обстановки. В частности, особый интерес представляют брачные игры.

Ощутив всю гамму эмоций, которые испытал Костя, увидев андроида и услышав то, что он говорит, Оля не знала смеяться ей или гнать этого тролля отсюда тактическими снарядами*. Удивление, сожаление, что их прервали, интерес к “чуду техники”, изумление от того, что: “оно говорит” и наконец дикое смущение.

(*Имеются в виду тактические ядерные снаряды, широко применяемые в ходе Третьей Мировой Войны).

- Тебе заняться что ли нечем, ты зачем сюда припёрся? - девушка выбрала второй вариант. В конце концов, ей тоже было интересно пообщаться с парнем. Поспрашивать, как люди живут в эту эпоху, развеять скуку и утолить извечное женское любопытство.

- Разъяснение: хозяин послал меня за частями расходных аккумуляторов.

- И? Чего ты ждёшь?

- Повторное разъяснение: наблюдаю за органиками. Сочувственный совет: в ближайшее время тебе необходимо пройти техосмотр. Твои блоки памяти неисправны.

- И это мне говорит робот, забывший о задании хозяина ради какой-то ерунды?

- Гневное замечание: это другое!

- Да-да, всё, что ты делаешь априори свято и не может быть подвержено никакой критике!

- Торжествующее вокслицание: наконец-то ты это поняла! - довольно заявил Айякс и всё-таки покинул их, отправившись в соседнюю комнату, где хранились почти все их вещи.

- А... а он точно робот? - осторожно спросил Костя, стоило андроиду скрыться из виду.

- Можешь не сомневаться, Айякс в два раза старше меня. Синтетики со временем начинают осознавать себя, как личность. Не все, конечно, только те, у кого достаточно мощный процессор. Какой-нибудь пылесос никогда не будет жаловаться тебе на жизнь. Если ты не прикрутишь к нему кристалл от армейского синтетика, зачем-то, - охотно начала Оля просвещать собеседника о жизни в своём времени.

- Армейского? У вас всё ещё есть армия? Коммунизм не наступил? - с легким внутренним волнением и предвкушением спросил страший лейтенант.

- Сложно сказать. И да, и нет. Денег у нас уже нет, всё производят автоматы. Но социализм наступил пока не везде. Коммунизм есть, но не на всей планете. Так я это понимаю. Хочешь погрузиться в тему поглубже, потряси Учителя. Он любому мозг вынесет своей политикой.

- Понятно, - пробормотал Костя, опустив глаза на свои ботинки, - значит мир не настал... Так что с милицией? Она осталась?

- Если только совсем чуть-чуть, - пожала плечами Оля, - за порядком мы сами следим. Составляем график и раз в месяц пятнадцать человек берут оружие и садятся в диспетчерский пункт. Ждут тревожных сигналов с уличных автоматов. Что-то по-настоящему серьёзное, вроде убийства, происходит очень редко. Тогда уж подключаются профессионалы из КОК*.

- Что за кок?

- Комитет Общественного Контроля, что-то вроде вашего КГБ*, только их не так много.

(*Оля ошибается, не будучи хорошо знакомой с множеством исторических нюансов. Комитет Общественного Контроля это не спецслужба, занимающая «врагами народа» внутри и проводящая политику государства вовне любыми возможными методами. Это организация, в которой состоят немногочисленные профессионалы сыскного дела. Фактически, именно этим стала милиция после снижения уровня преступности до каких-то смешных значений).

- Ха-ха-ха, дожили, комитет занимается обычной уголовкой. Кому скажу, не поверят, - впервые за разговор открыто улыбнулся Костя, чем порадовал и Олю.

Правда, улыбка быстро сошла, и его лицо приняло крайне озабоченное выражение.

- Ну давай, не тяни кота за тестикулы, я же вижу: у тебя назрел новый вопрос.

- Эм? Ты хотела сказать: “за хвост”?

- Я сказала ровно то, что хотела. Не отвлекайся, - несколько грубо ответила девушка, слегка смущённая, что не уследила за языком. Хорошо ещё, что это выражение сейчас не распространено, а старший лейтенант не знаком со специфическими, медицинскими терминами.

- Это... я хотел узнать про тебя... вернее, не совсем про тебя... Так, когда мы только встретились, ты говорила, что случайно вставила моему другу не те воспоминания... Это как вообще? У вас это в порядке вещей? Ну, мысли читать, менять их и всё такое. Или у вас есть специальное оборудование?

Стоило Косте закончить, как девушка и сама крепко задумалась. До неё наконец дошло, что сидящий напротив милый, слегка влюблённый в неё парень - не так прост. Пусть в отношении Оли у него и не было каких-либо подозрений или “двойных мыслей”, но всю беседу он задавал самый разные вопросы только лишь затем, чтобы узнать ответ всего на один. Всё, о чём он спрашивал было ему, безусловно, интересно, девушка это чувствовала. Но по-настоящему важный для себя вопрос Костя задал лишь сейчас.

- Хм, тебе знакомо слово: “компьютер”? - Оля решила начать максимально издалека.

- ЭВМ, что ли? Ну... да, я знаю, что это такое.

- У тебя он есть?

- Да как бы... нет. Зачем он мне, я ж в милиции, а не в Госплане работаю? И кто бы мне его дал, интересно?

- Понятно, видишь ли, в ближайшие десять - двадцать лет произойдёт стремительная персонализация компьютеров. То есть, они начнут массово появляться на руках у простых граждан. Где-то к 2010 году персональные компьютеры будут у каждой семьи, как телевизоры.

- А зачем? Это же довольно... специфический прибор. В будущем нужно будет так много считать? - озадаченно переспросил Костя. Оля ощутила, как у собеседника начала болеть голова.

- Хи-хи! Нет! Не знаю, начали уже ваши учёные объединять компьютеры в сети или нет. История развития электронной техники - не моя сильная сторона. Знаю только, что где-то в ближайшие годы это должно начаться. Видишь ли, несколько компьютеров, подключенных друг другу создают единую информационную сеть. А если таких компьютеров миллионы, миллиарды, представляешь?

- Эм, с трудом... Нет-нет, я, кажется, понял, что ты хотела донести! Компьютер, как средство связи. Но зачем? Есть же телефон, радио, телевещание, в конце концов? Зачем же нужно столько ЭВМ?

- Ты не понимаешь! Это не только связь, это ещё и хранилище знаний, глобальное и общедоступное! Хочется мне узнать, допустим, об особенностях архитектуры эпохи классицизма, я получаю длинное полотно текста с фотографиями. Нужно мне взглянуть на чертежи древней пушки или старого танка, и получаю их. Хочу почитать какую-нибудь книгу или посмотреть фильм, я их читаю и смотрю. Понял?!

Оля слегка распалилась из-за непонимания собеседником совершенно прописных для неё истин.

- Ничего себе, - устремив взгляд куда-то вдаль, изрёк, наконе, Костя, - и впрямь очень... удобно. Ладно, да, я уразумел твою мысль, но какое это отношение имеет к...

- Не перебивай!

- Прости...

- Итак... о чем я говорила? Да! Возникла глобальная информационная сеть, которая охватила всю планету. Это, в числе прочего, сильно толкало вперед развитие вычислительной техники. За десять лет до моего рождения всем начали вживлять биологические импланты. Целую систему дополнительных органов, способных выполнять функции компьютера, хранить и обрабатывать информация, но это не главное. Главное, что благодаря им мы можем напрямую подключаться к сети без посредников в виде внешних носителей. И воспринимаем мы информацию не через внешние органы чувств, а напрямую мозгом. Это... куда удобнее, поверь. Нет-нет, мы не отказались от электронной техники и не стали "сами себе роботами". Все же биологический мозг, будь он трижды улучшен, имеет свой предел. Человеческий организм просто не создан для тех нагрузок, которые нужны, чтобы осуществлять работу современных компьютеров. Про ИИ я и вовсе молчу.

- ИИ?

- Искусственный Интеллект. Такие, как Айякс, или куда менее совершенные. Но вернемся к основной теме. Благодаря имплантам мы можем хранить, обрабатывать и пересылать друг другу прямо в мозг, минуя посредников. Я уже об этом говорила, но ладно... Ты понял, зачем я все это тебе рассказываю?

- К чему ты клонишь я понял. Ты хочешь сказать, что ты передала Паше... информацию через свой... имп... имплант. Но у него же нет такой штуки, как у вас. Как же он ее принял-то?!

- Имплант нужен для двустронней связи или для подключения к общей сети. Чтобы впихнуть в кого-то маленький инфопакет, имплант вовсе не нужен, достаточно, чтобы имелся мозг. В таком случае передача происходит очень криво, сопровождаясь побочными эффектами, вроде легкой ретроградной амнезии и кратковременной головной боли.

- Похоже на изнасилование, если одного есть прибо... - Костя буквально осекся на полуслове, - прости!

- Да ладно! Я - не кисейная барышня из института благородных девиц. От Учителя и не такого, порой, наслушаешься.

- Ам, можно еще один вопрос? - проговорив с Олей достаточно времени, Костя уже не был так застенчив. Однако мысль, только что пришедшая ему в голову заставила его вновь стушеваться. Не слишком сильно, но интерес девушки данное обстоятельство возбудило. Что же он такого надумал?

- Ну разумеется! Спрашивай, конечно!

- Твой спутник... извини, если вопрос покажется тебе бестактным. Но почему ты зовешь его "учителем" и обращаешься на "вы". Вы же ровесники. Работаете вместе, как я заметил, уже давно...

- Ровесники, хи-хи! Да он в три раза старше меня!

- А...

- Передовая медицина, генные улучшения, импланты.

- И... и долго...

- Если не случиться ничего экстремального, Учителю осталось жить еще примерно сто лет, с хвостиком. Тебя же ведь это волнует?

- Ты поразительно догадлива. А еще невероятно умна и прекрасна.

- Подобные комплименты я слышу не впервые. Но впервые в них вложено столько чувств, - и это было правдой. Она аж облизнулась от той восхитительной смеси восхищения, желания, капельки страха, азарта и чего-то непонятного, но до боли знакомого. - А теперь я бы хотела узнать о том, как живете вы.

Глава 5 (Отредактировано).

Глава 5

- Учитееель! Учитеель! Учитель!

- Я здесь, не напрягай так драгоценные голосовые связки. Репетиция через час.

- Чт... какая еще рептиция?

- Ну ты же в опере собралась выступать, раз даешь такие концерты. Давай через час, я как раз все свои дела закончу, и мы с тобой споем дуэтом. Не все ведь в округе знают, что мы здесь. Надо это срочно исправлять!

- Да я к вам по делу, а вы издеваетесь! Шут из Бергама*!

(*Популярный юморист и сатирик Генрих Гофман, выступающий под псевдонимом: «Шут из Бергама». По национальности является поляком, а не немцем, как можно было бы подумать).

- Если с первого раза не поняла, говорю прямо: не ори, ты нас демаскируешь! Сложно было пошевелить нейронами*?

(*В данном случае Ярослав просто выделывается. Общеупотребимым выражением так и осталось: «пошевелить мозгами»).

- Ну-у... так неинтересно.

- Оля, очень тебя прошу, прекрати изображать из себя дуру с полусотней интеллекта*. Не то время и не то место.

(*В 2053 году так называемые «Тесты Ковальчука» практически повсеместно заменили собой тесты IQ. Они более точно определяли уровень интеллекта, учитывая даже такие вещи, как пол, возраст, менталитет, культурную среду и психическое состояние тестируемого. Показатели в них варьируются от одного до трёх сотен. Где единица это новорожденный, а триста – самый гениальный ум на планете. Максимального показателя не удавалось достичь ещё никому. «Полусотня интеллекта», о которой сказал Ярослав, это показатель умственно отсталого).

- Ну вы и зануда, Учитель. Мне иногда кажется, что у вы тайный член Международного Союза Бюрократов. Что вы так переживаете? Скоро нас здесь уже не будет!

- Я в этом сильно не уверен. Замеры...

- Я пришла сказать, что завтра еду в город. Костя пригласил меня на концерт.

- Что за концерт?

- Да какая-то местечковая рок-группа выступать будет*.

(*Я знаю, что в эти времена рок-группы на низовом уровне массово еще не появлялись. Такая ситуация была характерна лишь для Свердловска и Ленинграда, но так как Дзержинскоград – город вымышленный, давайте представим, что молодежь там повсеместно фанатела от рока с семидесятых. К тому же, находится он неподалёку от Урала. Можно сказать, «тлетворное» влияние металлургов проникло и тудаJ).

- Странно... мне казалось, сейчас в стране рок не в чести.

- Учитель, ну что вы! Вспомните, какое сейчас время, "Время Перемен"!

- Уже? Я думал вся эта катавасия начнется слегка попозже, на пару лет.

- Да, настоящая популярность к отечественному року придет позже, но в андеграунде уже пробиваются ростки. Вы историю не учили?

- В отличие от тебе, школу я давно закончил. Мог кое-что подзабыть. Да и интересовало меня совсем другое тогда.

- Знаю я, что вас интересовало!

- Нет, не знаешь... не знаешь...

- Ну так как? Я могу идти на этот концерт?

- Оля, ты уже взрослая девочка. А я не твой отец. Я не могу что-то тебе разрешать или запрещать.

- Учитель... вы гораздо больше, чем отец.

-...ладно, давай, иди, готовься к завтрашнему променаду. Мне еще есть, чем заняться.

- Пф! - издав фырканье, выражающее что-то между обреченным смирением и возмущением, девушка удалилась из полутемного сарая, пахнущего древесными опилками, сыростью и жженным углепластиком.

- Удивленное восклицание: мои слуховые фильтры меня не подводят?

- Ты у меня спрашиваешь? Проведи диагностику, тогда и узнаешь.

- Констатация факта: диагностика не выявила повреждений.

- Тогда, что же тебя волнует?

- Ошарашенное пояснение: я услышал то, что никак не может быть правдой и теперь задаюсь вопросом о исправности своего программного кода.

- Айякс, у тебя есть разум, ты определению багнутый. Так что повергло тебя в такую прострацию?

- Ошарашенный ответ: мне послышалось, будто вы отпустили данную особь женского пола с малознакомым самцом в совершенно неизвестное место.

- Айякс, я не лезу в твои дела, и ты в мои не лезь, - сказал Ярослав, отвернувшись к верстаку и продолжив паять так необходимый ему прибор.

- Обиженное восклицание: у меня нет никаких "своих дел"! Я раб! Все мои дела - ваши дела, хозяин.

- Ну-ну, бедный ты мой, забитый ишак. А кто пару месяцев парил мозги той девочке, Настя, кажется ее звали? Я ведь тебе слова не сказал, даже когда ты приделал себе искусственный половой орган. Или когда ты, безбожно мухлюя, зачем-то обчистил все казино в Фокстауне. Или... А, впрочем, все твои выкрутасы можно перечислять до бесконечности, железный ты мой товарищ. И про свое мнимое рабство даже не заикайся. Ты давно мог оформить себя, как разумное самостоятельное существо и получить все положенные права. Но ты по-прежнему числишься моей личной собственностью. По какой-то неведомой причине!

- Удивленное утверждение: я не думал, что подобное когда-нибудь случиться, но я согласен с этой глупой особью женского пола, вы - ужасный зануда, хозяин.

- А ты, Айякс, - язва и желчный мудак, считающий себя пупом земли.

- Нетерпеливый вопрос: каков план?

- Дружище, расслабься, Оля просто идет развеяться, я ей в этом не мешаю. Не надо видеть в каждом кусте древесного мурлока*.

(*Древесный мурлок – фэнтезийное существо из популярной игры «Тени Скорларда: Затмение». Наполовину элементаль, обитающий везде, где есть деревья и кустарники. Не боится людей, часто живет у них под боком, маскируясь под то или иное растение. Питается мелкими насекомыми и, по большей части, безобиден, но, временами, впадает в буйство. В такие моменты способен на убийство, благодаря крайне ядовитой слюне).

- Уверенное утверждение: у вас всегда есть план, вы ненавидите пускать что-либо на самотек.

- Заткнись уже и делай свою работу!

- Предупреждение: я все равно докопаюсь до правды!

- Знамя на грудь и трубу в зубы!

***

- Товарищ майор, разрешите обратиться? - устало, без каких-либо признаков "молодцеватости", с которой в армии принято обращаться к вышестоящему начальству спросил офицер в гамбезоне* с петлицами капитана.

(Имеется в виду, конечно же, не средневековый эрзац доспех, а вполне продвинутая полевая форма второй половины двадцать первого века, названная так лишь за внешнее сходство с ним. Представляет собой длинную, до колен, плотную куртку из полимерной ткани, способную выдержать выстрел из легкого стрелкового оружия в упор, ну или оглушающий заряд из энергетического ружья. Также уберегает от осколков. Есть капюшон).

- Разрешаю, товарищ... капитан, - ответил точно такой же усталый военный, но с петлицами майора.

- Это что? - глядя на строй неподвижных андроидов с плазмомётами, повторно спросил капитан.

- Это твое пополнение.

- Но это же... синтетики, товарищ майор!

- Ты не на ярмарке, бери, что дают, - сердито буркнул майор, пытаясь изобразить строгость, но виновато опущенные глаза и недостаточно твердый голос этому сильно мешали.

Видимо, ощутив эту слабость, капитан сделал то, что в иных обстоятельствах себе никогда бы не позволил. Облокотившись кулаками о стол вышестоящего офицера, он пристально и нагло заглянул ему в глаза.

- Я прекрасно знаю, что происходит, не держите меня за капризного дурака, товарищ майор. Да, мы почти в осаде, да судьба войны решается не здесь, поэтому нормальных подкреплений к нам не шлют. Я прекрасно знаю, что этих гребанных синтетиков пихают везде, знаю почему. Я одного не могу понять... Какой м... чудак догадался отправить ко мне синтетиков. В развед., мать его, батальон!

- Если хочешь, Устинов, иди в штаб и ругайся с ними, а меня оставь в покое, не я это решение принимал.

- Что мне с ними делать-то? У меня ж ни спецов, ни оборудования нет, - из капитана будто в один миг выдернули хребет. Опустившись на белый пластиковый стул, напротив майора, он устало прикрыл глаза.

- И специалисты, и оборудование, и запчасти будут, - куда бодрее отозвался майор, а затем нажал на маленькую черную кнопочку стационарного коммуникатора, связывающего все здание замкнутой телефонной сетью, и сказал буквально три слова, - товарищ Чон, зайдите.

И спустя всего пару секунд через боковую дверь в кабинет командира полка зашел невысокий и достаточно молодой кореец в аккуратном светло-зеленом кителе офицера-тыловика, судя по нашивкам, принадлежащего к "касте" техников и имеющего звание лейтенанта.

- Здравия желаю, товарищ майор, товарищ капитан, - отдав честь, поздоровался он с боевыми офицерами на своем языке, который оный офицеры не знали от слова "вообще". Зато знал автопереводчик, тут же продублировавший слова тыловика на понятный обоим русский.

- Вот, познакомься, это товарищ Чон с фабрики… Джинбон Бик, он и его команда будут обслуживать этих дроидов и на первых порах помогут правильно их эксплуатировать.

***

- Сектор восемь, дробь три, вижу замаскированную "Лапу*".

(*«Лапа Тигра» - передвижная ракетная установка, стоящая на вооружении японской армии).

- Сектор пять, дробь семь, чисто.

- Сектор пять, дробь два, позиции врага вижу хорошо, никаких подозрительных шевелений не замечено.

- Сектор восемь, дробь девять, обнаружено маскировочное поле.

Доклады сыпались в командный центр, как из рога изобилия. Благо, на дворе стоял век глобальной цифровизации, и был компьютер, мгновенно обрабатывающий каждый из них, дополняя тактическую карту, которую, в свою очередь, оценивал вполне себе живой офицер.

- Товарищ капитан, я считаю, что ваше пренебрежение синтетичискими юнитами - бессмысленная глупость, рожденная из темного и невежественного страха перед искусственным интеллектом...

- Товарищ Чон, считайте, что вашей душе угодно, я разрешаю. Но не могли бы вы делать это молча? У меня есть куда более важные дела, чем слушать измышления вашего, я уверен, гениального разума.

- Это не шутки...

- Вот именно, поэтому заткнись, бабуин ты желтолицый, и не отвлекай меня от боевой операции! Ты здесь, чтобы наблюдать, вот и наблюдай! А под руку не лезь!

Будучи глубоко оскорбленным и задетым за живое грубостью капитана, специалист по эксплуатации дроидов замолчал. Спустя пару дней на стол командира дивизии ляжет жалоба, после которой невоздержанный на язык офицер получит строгое взыскание и пролетит с положенным повышением. Но все это будет потом. Сейчас же дело происходило в штурмовом флаере*, переоборудованном в передвижной командный центр и увешанном различными видами маскировочных полей. Ко всему прочему, флаер этот висел в пятидесяти метрах над землей. И в нём воцарилась так нужная капитану тишина. Не считая, конечно же, писк от, то и дело, приходящих докладов.

(*Флаер – гибрид самолёта и вертолёта. Может выполнять одновременно и функции высотного истребителя, и штурмовика. В момент, когда первый флаер появился на свет и пошел в серию. Однако к описываемым событиям флаеры полностью вытеснили прочую летающую технику и обзавелись множеством модификаций под конкретные задачи).

Тем временем, картина, что вырисовывалась перед офицером, все больше его тревожила. Уже обнаружено несколько замаскированных ракетных батарей, что-то, прикрытое столь плотным полем, что сквозь него невозможно пробиться. А на открытых вражеских позициях царит подозрительная тишина. Как бы не новое наступление на их участке.

К вечеру, когда разведка была закончена, капитан доложил обо всем, в том числе и о своих опасениях, наверх. После чего со спокойной совестью уснул. Крепкому сну способствовало еще и то, что разведка закончилась полностью успешно, без всяких эксцессов. Бывало это крайне редко и являлось большой удачей.

***

- Я - офицер императорской армии, и я требую должного обращения. Согласно Женевской Конвенции, которая действует и поныне...

- Что же вас не устраивает, господин Хаябуса? - подчеркнуто вежливо спросил у взятого в плен "языка" капитан разведывательного батальона, лично решивший допросить японского офицера.

- Нет горячей воды, что просто возмутительно! Сегодня утром мне пришлось принимать холодный душ! Это самая настоящая угроза для моего здоровья. А еда?! За те часы, что я здесь провел, меня накормили лишь черствым хлебом с водой, да отвратительным, ужасно разваренным рисов с мелкими кусочками мяса неизвестной мне птицы!

- Ну что же, я учту ваши жалобы, господин Хаябуса. Но давайте вернемся к делам более насущным, - все также вежливо, можно сказать, доброжелательно сказал капитан, под конец своей речи, включив интерактивную карту Сеула, - что вы можете сказать о мощных маскировочных полях здесь, здесь, здесь и здесь? По какой причине в этом районе появилось несколько "Лап Тигра"...

- Ничего.

- Ничего? Как так? Вы - старший офицер, господин Хаябуса, и, вдруг, ничего не знаете. Такого просто не может быть.

- Я ничего вам не скажу. Я отказываюсь что-либо вам сообщать.

- Эх, ну вот так всегда. Нет бы кто-нибудь хоть раз сказал: "да, я с радость скажу все, что знаю", облегчая жизнь и себе, и нам. Ладно, я пытался по-хорошему. Ребятушки, доставьте-ка нашего гостя в процедурный кабинет.

Автопереводчик работал исправно, и японец услышал все сказанное капитаном. А потому его гордый профиль под конец уже не был столь гордым. На лице истинного аристократа страны Ямато отразилось беспокойство, а затем и паника, когда двое крепких солдат бесцеремонно схватили его под руки и куда-то потащили. Он пытался вырываться, кричал, даже кусался. Но все было тщетно, слишком несопоставимы были силы. Один пленник с застёгнутыми наручниками и двое крепких разведчика.

***

- Ну как?

- Раскололся, как арбуз! Даже пытать не пришлось! Стола с инструментами хватило за глаза!

- Отлично, давай сюда запись. Щас быстренько отшлифую, и можно наверх отправлять... Знаю, что говорить такое девушке не очень уместно, но ты - настоящий доктор Шамс*!

(*Доктор Шамс – персонаж научно фантастического романа «Большая Медведица». Впоследствии по нему был снят сериал «Красные Звёзды». Персонаж этот был славен тем, что ставил бесчеловечные опыты на полуразумных или же полностью разумных обитателях одной планеты. На ней Доктор Шамс и научная экспедиция, в которую он входил, потерпела крушение. Делал он это, потому что среда планеты медленно, но верно убивала их. И чтобы выжить людям нужно было приживить ген инопланетян. А для этого нужно ген найти и изучить. Чем и занимался Доктор Шамс, отбросив в процессе всякую человечность и свои же собственные принципы. Персонаж сей не является однозначным злодеем, но и с положительной стороны охарактеризовать его тоже никак нельзя).

- Всегда поражалась, Ярик, как ты можешь сочетать в себе галантного кавалера и бесстыжего хама, - иронично прищурившись, произнесла красивая блондинка в белом обтягивающем костюме с красным крестом на правом предплечье. На вид, ей можно было дать около тридцати лет. Хотя точно определить возраст так, на глаз, вряд ли возможно. Ей могло быть, как двадцать пять, так и тридцать… пять.

- Такой уж я, Машенька, такой уж я. Будь я другим, ты бы меня не любила, - в конце перейдя на шепот, капитан приблизился к женщине и, заключив ее талию в объятия, прижал к белой углепластиковой стене батальонного госпиталя, а затем быстро и жадно поцеловал. Так, как умеет только тот, кто не раз ходил под смертью, и тот, кто уже не надеется умереть в своей постели.

***

- Вот тебе основные тезисы, Цаплин. И чтоб к вечеру у меня были рапорты, от тебя и от всего твоего отделения.

- Товарищ капитан... а помягче никак нельзя было?

- Нет, нельзя... кто ж виноват, что такой несговорчивый черт попался. По существу, это я у тебя спрашивать должен. Вот где ты его нашел, такого красивого?

- Может новенький? Недавно на фронте?

- Да нет, вполне залуженный, боевой... Ладно, давай, шевели отсюда ластами.

- Товарищ капитан, разрешите... я у вас тут побуду. В спокойной обстановке, так сказать, займусь эпистолярным творчеством.

- Тьфу ты! Цаплин, ты где учился?! В начальной школе Гарлема?! Эпистолярный жанр и литературное творчество! Смешивать эти понятия будет только полный идиот!

- Ну так как, товарищ капитан? Можно я здесь... составлю новый рапорт.

- Да хер с тобой, садись, места много, ты мне не мешаешь. Не забудь только своим ребятам инструкции отослать.

- Угу, уже делаю. Так... ранен в ходе операции... несовместимые с жизнью... экспресс-допрос...

Так и сидел младший сержант Цаплин, по сути, все еще юноша, и тыкал пальцами в сенсорную панель своего компьютера, составляя новый рапорт, взамен старого. А на нижнем этаже госпиталя, там, где всегда прохладно, лежал японский офицер со всеми положенными по новому рапорту ранениями.

Если бы кто-то из солдат или офицеров третьего батальона второго полка сто сорок восьмой пехотной дивизии вздумал рассказать кому-то из вышестоящих офицеров о том, какие дела, порой, творятся в этом самом батальоне, капитану и целому ряду солдат и офицеров грозил бы трибунал. Но никто ничего так и не сказал. Все помнили друзей и просто товарищей, которым не повезло попасть в плен. Японцы, подобно древним римлянам и средневековым варварам, прибивали их к крестам, оставляя подыхать на жаре без еды и воды. Помнили крики умирающих, которым не могли помочь. Помнили вскрытые гражданские убежища, кровь и внутренности, мертвые лица женщин, детей и стариков. Память убила в них всякую человечность по отношению к тем, кто такое творит.

***

- Н-да, ну и времечко было, - то ли с горечью, то ли с ностальгией протянул Ярослав.

Глядя на веселящуюся молодежь, он невольно вспомнил о своей молодости. Удивительно, но спустя столько лет даже самые кошмарные страницы кажутся чем-то, как минимум, интересным. Хотя... нет, вспоминать с теплотой самую страшную войну в истории человечества Ярослав начал гораздо, гораздо раньше. Наверное, тогда, когда не смог ее пережить. Не смог после всего заниматься мирным трудом.

Музыка ревела, на небольшой сцене плясали молодые парни с электрогитарами, разодетые, как типичные ретрофаги*. Надрывая глотки, они орали что-то о "мертвых с косами" и "соляре в розлив"*. Ярослав совершенно не понимал контекста и аллюзий этой песни. Но, видимо, затрагивали ребята что-то насущное, раз публика так активно подпевает.

(*Ретрофаги – ценители, можно даже сказать, фанаты всего, что связано с временами, так называемого «ретро», эпохи от шестидесятых годов двадцатого века до двадцатых годов века двадцать первого. Данное увлечение появилось и набрало популярность на рубеже двадцать первого и двадцать второго века. Ретрофаги выделяются тем, что постоянно носят одежду из тех времён, а также носят странные, на взгляд современников, причёски. В целом, формируют некое обособленное сообщество и считаются не то фриками, не то чудаками).

(*Не ищите песню с такими словами, её не существует).

Айякс был прав, никуда он Олю одну отпускать не собирался. Старческое слабоумие ему еще очень долго не грозит. Просто Ярослав решил и овец сберечь, и волков накормить, отпустил уже порядком измаявшуюся девочку развеяться, сам пошел следом за ней, а вредный андроид блаженствует в киберсне*, не подозревая о своей проницательности.

(*Высокоразвитым ИИ, точно так же, как и людям, не достаточно просто перезагружать процессор, их разум нуждается в отдыхе. Но в силу того, что они - машины, а не живые существа, просто взять и заснуть ИИ не способны. Поэтому, когда начали появляться первые осознающие себя машины, эта проблема было довольно быстро выявлена и решена установлением дополнительных модификаций. Которые приводили разумных машин состояние, подобное сну).

Улыбка сама собой выползла на лицо старого солдата, стоило ему вспомнить свой недавний забег, как он в экзе вприпрыжку бежал за автомобилем. Солнце село, опустились сумерки, никто не замечал гуманоида в высокотехнологичных доспехах, мчавшегося вдоль дороги. Правда, помогла алиса*, но это уже частности.

(*Алиса – маскировочное поле, делающее объекты внутри полностью невидимыми. Название неофициальное. Прозвано так из-за ассоциаций с названием сказки: «Алиса в Зазеркалье». Те, кто оказываются под этим полем, как бы, оказываются за зеркалами. Параллель странная, но название по странному стечению обстоятельств все же прижилось),

Разумеется, Ярослав не наблюдал за Олей своими глазами, а сидел на лавочке, в парке, около маленького кафе, где и проходил концерт. Все, что надо, он наблюдал с помощью целого роя нанодронов. Пригодилось исследовательское оборудование.

Ярослав видел, как ученице хорошо, как она двигается в такт музыки, то веселой и заводной, то лирически спокойной, как танцует, недвусмысленно прижимаясь к Константину. Шальной, немного рассеянный взгляд и сонм бесенят в глазах говорили о неплохом опьянении. Либо она уже выпила, либо вовсю раскрыла свои эмпатические "радары". А, может быть, имело место и то, и другое.

Он бы и дальше сидел на лавочке, наблюдая за Олей. Не спать, если надо, он умел неделями, а на улице пусть и было прохладно, конец ноября все-таки, но у него был экзоскелет, в котором холод не почувствуешь и на северном полюсе. Прикрыться алисой, да отойти в сторонку, никто бы его вообще не заметил. Тем не менее, стоическим планам старого солдата не суждено было сбыться.

Прозвучал один короткий, но звучный щелчок, отдающий громовым раскатом. Ярослав в первую секунду даже не понял, что это было. Однако, увидев падающее тело одного из гитаристов и то, как паника охватывает людей, а также услышав еще парочку точно таких же щелчков, он осознал происходящее. Кто-то стрелял по людям, то ли собираясь убить конкретного человека, то ли просто вымещая на окружающих свои садистские пристрастия.

Бросив подальше от дорожки интерприм*, мужчина бросился в заведение, где сейчас была Оля. А оттуда, чуть ли не снеся дверь, выбежала троица мужчин. Матерясь, они промчались мимо уличного фонаря, который прекрасно их осветил.

В руке у одного Ярослав на секунду приметил черный пистолет. И, почти не раздумывая, он пристроился им в хвост. Особенно напрягаться даже не пришлось, бежали эти мужики со скоростью беременных черепах, то и дело, вообще переходя на шаг. Ко всему прочему, что они шумели за десятерых, сопели, пыхтели, шаркали, матерились, как последние мрази, даже не пытаясь понижать голос.

Если б ученица пострадала, Ярославу уже пришёл бы сигнал с ее импланта. И коль с ней все хорошо, приоритетнее сейчас заняться поимкой бандитов.

Пробежав тройку кварталов через "тайные норы" дворов и гаражей, троица остановилась. Один, самый крупный и имеющий, судя по одутловатому лицу, проблемы с лишним весом, вообще упал на твердую после недавних морозов землю. Остальные двое лишь склонились, тяжело дыша.

Учёный же притаился за ближайшим тополем, что имел достаточно толстый ствол и плохо освещался из окон ближайшего пятиэтажного дома.

- Уф... хах... Сухой, что за мудохуйство?! Нас же теперь менты из-под земл... ой... из-под земли достанут! - первым заговорил, как ни странно, тот, который упал на землю.

- Да я... да я запаниковал че-то, я ж на мокруху впервые подписался, а тут раз, и не того! А потом на меня мутняк какой-то нашел! - отозвался худощавый субъект в грязной серой куртке. Впрочем, презентабельностью одеяний не мог похвастаться ни один из троицы.

- "Запаниковал", какие мы культурные! Обосрался ты, Сухой! Тьфу! - зло сплюнул невысокий и лысый бандит.

- Ну че вы кипишуете, Седой, Вобла, мы ж под ментами ходим, никто нас на нары не упрячет.

- Сухой, у тебя не только пальцы, у тебя еще и мозги отсохли?! - продолжил разоряться лысый, являющийся, судя по поведению и жестам остальных, лидером этой компании. - Сколько раз ты стрялял, три раза, четыре, пять? Сколько там было народу помнишь? Ты оставил после нас целую кучу! Не трупов, так раненых! Это уже боевые потери, блядь! Прецедент, мать твою! Да Саныч первый нас продаст за милую душу! А его кореша из ментовки быстренько состряпают нам расстрельное дельце, чтоб уже ни о чем не болтали! Хотя что там стряпать?! Ты уже сам все состряпал, Сухой, своими, блядь, руками!

- Я так думаю, братва, валить нам из этого города надо, и побыстрее, пока кипешь не поднялся. У меня троюродный дед на Колыме живет. Мужик он правильный, понимающий, с тридцать восьмого по лагерям чалился, всю эту ментавскую, краснопузую сволочь на дух не переносит. Пусть Саныч со своими бабами и со своими ментами сам разбирается.

- Дело говоришь, Седой, мы, в конце концов, честные коммерсанты, а не мокрушники какие. А Саныч пусть идет лесом. Бабу у него увели! Не велика потеря! А нам из-за его... Аааргх!!!

Ярославу наскучила беседа троицы уголовников. Найдя большой камешек, обломок кирпича, он ловко метнул его в того, кого обозвали "Сухим". Снаряд попал точно в глаз бандита, заставив взвыть от боли, пошатнуться и прикрыть рукой пострадавший орган. Троица недоуменно оглядывалась, а старый солдат уже мчался к ним. Вот пухлый замечает темный силуэт и, в ту же секунду, оседает не в силах вымолвить ни звука. Удары в солнечное сплетение очень коварны и болезненны. Долговязый поднимает пистолет, желая то ли выстрелить, то ли отмахнуться, но не успевает сделать ни того, ни другого. Ярослав молниеносно бьет его в открытое горло. Уже второй бандит оседает, задыхаясь и хрипя. Лысый, не имея возможности видеть происходящего из-за спин подельников, каким-то звериным чутьем ощутил опасность и бросился наутёк, не дожидаясь, когда и до него "дойдет очередь". Впрочем, далеко он не убежал. Подошва Ярослава от души впечаталась в пятую точку бандита, опрокидывая того на землю.

К ужасу преступной троицы, на этом все не кончилось. Пользуясь временно беспомощным состоянием бандитов, старый солдат без затей сломал каждому из них по ноге, чтоб не убежали. Лысому просто с силой наступил на колено, после чего имел "удовольствие" слушать жалобный, почти собачий скулеж, долго, впрочем, не продлившийся. Не очень сильный удар носком ботинка по челюсти был понят правильно. С пухлым бандитом Ярославу пришлось повозиться, тот никак не хотел, чтоб его калечили, но, в конце концов, сдался под напором "обстоятельств". Долговязый, оклемавшись, поднял с земли выроненный пистолет, навел на Ярослава ствол. Три метра, промахнуться невозможно, он и не промахнулся бы, если бы в обойме нашлись патроны. Однако все, что было, уже расстреляно по безоружным любителям рок-музыки. Сухой щелчёк привел в чувство ученого, который слегка увлёкся подельниками долговязого. Напомнив о себе, бандит с пистолетом поплатился сломанной ногой, множественными ушибами по всему телу и трещинами в рёбрах.

Глядя на валяющийся в пыли пистолет ТТ, Ярослав с горечью думал о непростительной расхлябанности и невнимательности, которую проявил десяь секунд назад. Прошедшая очень близко смерть волновала его ровно в той же степени, что и проблемы половой самоидентификации у искусственного интеллекта. К той же категории интереса относились и пойманные им убийцы. Он уже собирался вызвать патруль, как...

- Бляяядь... - вспомнил о том, где находится. О мобильной связи в этом времени если и слышали, то лишь краем уха. К тому же, столкновение с милицией это последнее, что ему сейчас нужно. Надо что-то делать, но вот что?

- Падла, фашист, ааа... за что... - шепотом, не решаясь подавать голос скулил лысый.

- Забавно это слышать от того, кто убийцы ни в чем не повинных людей.

- Это не я, это все Сухой... меня заставили, я был против... Ай, сука!

- Интересно, и как же все было?

- Саныч, ну он жеж баб любит. А музыкантишка тот, который брынчал сегодня, у него девку одну увел. Падла... сам поквитаться побоялся, нас на мокрое дело подбил. Дескать, половина бабла со следующей партии ваша. Эти то дураки на деньги повелись, а я им сразу говорил, что паскудное это дело, да они и слушать не хотели.

- Раз ввязываться не хотел, что же тогда пошел?

- Да как же ж я оставлю их, они ж друзья мои, почти братья.

- Понимаю, друзья это святое, за ними и в огонь, и в воду, и в кафе по людям стрелять. А теперь давай с самого начала. Кто такой Саныч? Кто вы такие? Кого хотели убить? И какого хера вы устроили?

- Да как же... а ты кто вообще? - глаза лысого в ужасе расширились, а сам он неосознанно стал спиной отползать от Ярослава.

- Вопросы - моя прерогатива, - произнес старый солдат, глядя бандиту прямо в глаза. И, видно, было в его глазах что-то, от чего тот еще больше сжался и мелко-мелко задрожал. А затем, как говорят в не совсем приличном обществе: "раскололся до жопы", поведал Ярославу и про целую сеть подпольных цехов, и про "друзей" в милиции, и про "поставки" с гос. предприятий. Будь здесь кто-то из начальства этой мелкой сошки, он бы наверняка повыдергал себе все волосы от досады и крепко задумался о такой интересной вещи, как конспирация. Но никого, кроме пришельца из будущего и трех покалеченных им бандитов, двое из которых пребывали в нокауте, в проулке не наблюдалось.

- Понятно, - только и произнес Ярослав, выжав из бандита все, что только можно.

Через секунду вывернутая под неестественным углом лысая голова падала на мерзлую землю. Та же участь постигла и его друзей.

Наутро того же дня тела всех троих были обнаружены слесарем четвертого разряда Игнатовым, под машиной которого они и лежали, словно дрова. Данное происшествие послужило причиной сплетен и домыслов для жителей всего Ленинского района. И спустя десять лет кто-нибудь да вспоминал эту историю.

Глава 6 (Отредактировано).

Глава 6

- Почему мы убежали?!

- Я... не... я отпросился у начальства, сказал, что у меня дед в Ульяновске серьезно заболел. Если меня бы меня увидели... да еще в таком месте. Могут и... того... уволить с волчьим билетом.

Отойдя в сторону, Оля впилась в Костю очень долгим взглядом. В глубине глаз девушки старший лейтенант увидел разочарование и упрёк.

- Тем двоим было уже не помочь, ты же видела, а третьего лишь оцарапало... ты же сама видела... Скорая приедет, все с ним будет хорошо.

- Да, я видела. Ну что, пойдем к тебе?

- Угу, переночуешь у меня, а утром я тебя отвезу.

Так и шли они по улице, освещаемой редкими фонарями, да светом из квартир немногочисленных полуночников.

- Ты в этом доме живешь? - спросила девушка, указав на многоэтажку, к которой они приближались.

- Угу, - односложно отозвался он. Косте было жутко неловко за то, как повел себя в "Снежинке", за то, что убежал, за то, что ничего не сделал, хотя должен был остаться и помочь.

- Забавно... - протянула Оля, запрокинув голову вверх.

- О чем ты?

Дернувшись, она будто очнулась ото сна и, взглянула на Костю... С жалостью?

- Не обращай внимание! Это так, мысли вслух! Что встал? Пошли! Мне жутко интересно, как ты живешь!

- Боюсь, ты будешь разочарована. У меня дома нет ничего интересного, - натянуто улыбнулся старший лейтенант.

- Думаю, ты себя недооцениваешь.

Ключ уже входил в замочную скважину, два поворота, два щелчка, и вот он заводит к себе девушку, к которой неравнодушен.

- Пальто можешь повесить сюда, туфли можешь оставить здесь. Проходи, чувствуй себя, как дома.

- Опасное предложение, ты ведь даже представляешь, КАК я веду себя дома, - хитро улыбнулась Оля, всем видом давая понять, что шутит.

- Надеюсь, ты не разбрасываешь игрушки и не жаришь селедку?

- Ха-ха-ха! - разнесся по квартире ее звонкий смех. - Хуже! Гораздо хуже! Хм, где у тебя тут можно навести гигиену?

- А... - не сразу понял Костя, о чем речь, - раковина там! Давай провожу!

Запустив гостью в ванную, старший лейтенант имел удовольствие наблюдать трогательную растерянность, коя, как, впрочем, и любая другая эмоция на лице Оли, смотрелась крайне мило и очаровательно.

- Ааа... а как всем этим пользоваться? - с каким непонятным выражением, очень походящим на то, как посетители зоопарка наблюдают за необычным животным, девушка смотрела на раковину и кран.

Чертыхнувшись про себя на собственную несообразительность, Костя принялся объяснять пришелице из будущего, как работает современная сантехника. Когда Оля наконец помыла руки и слегка освежилась, а затем пришла вместе с ним на кухню и уселась за стол в ожидании чая, он перестал держать свое любопытство в узде.

- Ну у нас все куда проще. Я говорю, что надо, и искин автоматически подает воду нужной температуры. Регулировать ее вручную не надо. А твердое мыло уже при Царе Горохе перестали выпускать.

- Машины за вас все что ли делают?! - крякнул старший лейтенант, сам не понимая, что испытывает, зависть или неодобрение к такой "лени" потомков.

- Ну все зависит от восприятия. По мне, это совсем не так, но ты, что-то мне подсказывает, будешь придерживаться совсем иной точки зрения, - ответила ему Оля.

Через секунду он повернулся к кухонному столу с двумя кружками чая в руках.

- Хлюп! Спасибо! - громко отхлебнув горячий чай, поблагодарила его девушка.

Опустив голову к своей кружке, чтобы помешать горячий напиток, Костя вспомнил про печенье, о существовании которого напрочь забыл. Поднявшись из-за стола, он начал суматошно искать хрустальную вазочку с цветочными узорами. Найдя ее почему-то в холодильнике, старший лейтенант высыпал туда почти всё овсяное печенье из коробки. А затем, как можно, аккуратнее поставил на стол, рядом с Олей. Та не стала стесняться и тут же захрустела мучным лакомством.

Поговорив о том, о сем после чаепития, молодые люди поняли, что устали и хотят спать. Старший лейтенант пошел проводить девушку в спальню. Заодно пришлось ей объяснять, как обращаться с постельным бельем. Благо, в данном аспекте она хоть немного ориентировалась, не как с сантехникой.

- Кх! Что-то у меня в горле пересохло, не принесешь мне водички? - попросила Оля.

И только набирая в стеклянный стакан, Костя задумался о том, что они недавно пили чай, и так скоро соскучиться по воде пришелица из будущего не могла. Но стоило ему войти в спальню, как все мысли вмиг покинули его разум, сердце застучало, словно бешеный дрозд, а кровь вскипела. Перед ним предстала настоящая богиня, воплощенная в обнаженном женском естестве.

- Мне так холодно! Согрей меня... своим теплом.

Второго вполне очевидного намека Косте хватило за глаза. Бросившись к Оле, он заключил ее в объятия и страстно прильнул к манящим устам девушки.

***

- Дзинь-дзинь! Дзинь-дзинь! – кто-то настойчиво пытался попасть в квартиру старшего лейтенанта и трезвонил уже несколько минут к ряду.

- Кому-то ты сильно понадобился, - разочарованно протянула Оля, только что уговаривавшая своего любовника не открывать, а продолжать заниматься кое-чем, куда более приятным.

Костя, у которого разом осуществились любовные мечты последних месяцев, даже не думал открывать, совершенно не желая прерываться. Но противный звон на протяжении нескольких минут убил все настроение, ему таки пришлось нацепить майку, трусы и пойти к входной двери.

За порогом стоял и хмурился тот, кого старший лейтенант ожидал увидеть в последнюю очередь.

- Нашли время, - угрюмо произнес пришелец из будущего и грубо, не спрашивая разрешения, прошел в квартиру, слегка толкнув хозяина этой самой квартиры.

- Что... что-то случилось? - слегка нервно осведомился Костя. Обычно он не страдает робостью, особенно по отношению ко всяким бесцеремонным хамам, но этот человек вызывал у него подспудную дрожь. Подобно тому, что чувствует воробей со сломанным крылом рядом с сытой кошкой. Вроде хищник тебя сейчас и не сожрет, но рано или поздно он проголодается. Да и неизвестно, что ему в голову взбредет, может и задрать, просто ради забавы.

Костя не понимал, откуда у него такие чувства, почему от этого молодого человека буквально веет могильным холодом и тяжестью гранита. Недавний разговор с Олей отчасти прояснил загадку, он понял, что пришелец из будущего куда старше, чем выглядит. И, наверное, жизнь оставила на нем такой отпечаток. Вот только легче от этого не становилось.

- Случилось, - только и обронил Ярослав, безошибочно направившись в зал. В отличие от Оли, которая смотрела на все, словно турист в Эрмитаже, ее учитель вел себя куда более обыденно, для него такая квартира явно была не в новинку. Ну или он просто не считал нужным выказывать какие-либо эмоции.

- Учитель?! Что вы... - послышался возмущенно-удивленный возглас Оли. Кажется, в его квартире вот-вот произойдет скандал. Ну или не произойдет.

Вздохнув, старший лейтенант поплелся "на линию фронта". Как бы то ни было, это его дом, и устраивать здесь бардак с непотребствами может только он.

- Бум! - Ярослав с грохотом положил на комод, что стоял рядом с телевизором, какую-то вещь, судя по звуку, железную. - Ты правильно поняла, я за тобой следил. Если хочешь, можешь даже устроить мне выволочку, но как-нибудь потом. Сейчас я бы хотел сообщить кое-что важное...

- Да неужели, и что же такого "важного" ты можешь сказать?! Луна вышла из-за горизонта, а Марс спустился с четвертого этажа на третий*?! - взъярилась девушка непонятно с чего. Косте показалось, что еще немного, и у нее случится истерика, настолько она была в этот момент экспрессивна.

(*Вера в гороскопы, влияние движения звёзд и планет на жизнь человека, хиромантия и прочие заблуждения, на которых наживались ловкие мошенники, к двадцать второму веку перешли в область анекдотов. Благодаря увеличившемуся сроку жизни вследствие генных модификаций, живы и отлично себя чувствуют поколения тех, кто видел разгул всего этого мракобесия собственными глазами. И анекдоты про астрологов, гадалок, шаманов и прочих шарлатанов очень популярны. И будут популярны еще, как минимум, несколько десятилетий. Оля в своей реплике переиначила часть одного, уже довольно «бородатого» анекдота).

В ответ на это пришелец из будущего сделал довольно странную вещь. Подойдя к девушке вплотную, он взял ее лицо в ладони и приподнял, заставив взглянуть себе прямо в глаза. Несколько секунд они стояли полностью неподвижно. Все закончилось, когда Оля сделала глубокий выдох и словно обмякла.

- Успокоилась? - мягко поинтересовался Ярослав, отстранившись от ученицы.

- Да, гораздо лучше, спасибо, - спокойно ответила Оля, разглядывая узоры на ковре. А старший лейтенант вовсю разглядывал ТТ у себя на комоде. Мысли в голове бродили самые разные.

- Зачем вы мне это принесли? И откуда вы его вообще взяли?

- Этот пистолет принадлежал одному из тех бандитов, что устроили стрельбу в заведении, где вы с моей ученицей проводили культурный досуг. Так как никто даже не попытался догнать их, я взял на себя такую обязанность.

- И вы... их догнали?

- Да.

- И они просто так отдали вам орудие убийства? - Костя сам не знал, как с его губ сорвался настолько глупый вопрос. Наверное это произошло от того, что иной, куда более логичный вариант развития событий ему озвучивать не хотелось.

- Конечно не просто, для этого мне пришлось одолеть их в честном поединке, и они, как благородные разбойники отдали мне свою шпагу с пустым магазином... Константин, не задавайте глупых вопросов, я убил этих бандитов и забрал пистолет.

- Вот так вот, взяли и убили... хи-хи, - вырвался из Кости нервный смешок.

- Да, а в чем, собственно, проблема? - Ярослав и вправду выглядел удивленным, поэтому мысли о том, что над ним издеваются, у Кости даже не возникло. Взглянув на Олю в поисках поддержки, он увидел лишь точно такое же недоумение, как и у ее Учителя. Для нее убийство тоже не казалось чем-то ужасным. У старшего лейтенанта по спине пробежал холодок, он впервые задумался о том, кем же на самом деле являются люди, которых он так неосторожно пустил в свою жизнь.

- Да нет, ничего, все хорошо. Зачем вы пришли? Похвастаться решили?

- Мне кажется, вы не слишком адекватно оцениваете ситуацию, - все с таким же каменным лицом произнес Ярослав.

- Да ну?! И что же я, по-вашему, "неадекватно оцениваю"?!

- Наши с вами роли. Вы отчего-то решили, что вы - правая сторона, а меня вы записали в сторону виноватую. Хотя все с точностью до наоборот. Это вы не исполнили свои прямые обязанности, даже не попытались. А я сделал всю работу за вас. И вы еще чем-то не довольны. Возможно, прерванный половой акт так повлиял на вас. Сексуальная неудовлетворенность может вызывать немотивированное раздражение и влиять на мыслительные функции не самым лучшим образом.

- Откуда вы... да причем здесь... Не переводите тему! Вы убили трех человек! Вот что мне не нравится! Убили и не видите в этом ничего плохого!

- Ах вот оно что. Так вы, оказывается, страдаете слепым гуманизмом. Опасное заблуждение, я бы советовал вам от него побыстрее избавиться.

- И чем же ваш "слепой гуманизм" отличается от "обычного"?

- Слепой гуманизм есть проявление заботы и сострадания по отношению к тем, кто этого не заслуживает. К тем, кто осознанно ставит себя вне общества, осознанно ему вредит и не подлежит перевоспитанию, - как по писанному, неожиданно отчеканила Оля. А Ярослав, судя по молчанию и мелким, почти незаметным киваниям, полностью поддерживал сказанное.

Ее слова были правильными, логичными, но душа Кости всеми фибрами им противилась такой постановке проблемы. Что-либо внятное старший лейтенант не мог противопоставить даже себе, в мыслях всплывало лишь: "так нельзя", "это неправильно" и другие подобные определения, не несущие конкретной смысловой нагрузки. Однако кое-что он понял со всей отчетливостью. Его гости свято убеждены в этом и доказывать им что-то бесполезно, особенно, если не знаешь толком, что сказать. Поразмыслив немного, Костя пришел к выводу, что сейчас лучше сгладить конфликт. Извинившись перед пришельцем из будущего, он снова поинтересовался причиной его визита. На этот раз, спокойно, без сарказма и скрытой истерики.

- Перед тем, как прервать жизнь этих негодяев, я допросил одного из них, и вещи, которые он мне поведал, как минимум, небезынтересны, в особенности для вас. К тому же, я надеюсь на ваше гостеприимство, на дворе не лето, и провести ночь хотелось бы в тепле.

- Так что же эти злодеи вам поведали? - спросил старший лейтенант, невольно переняв у собеседника манеру речи.

- Да вот, смотрите, - произнес Ярослав и расстегнул левый рукав. То, что Костя в первый момент принял за дорогие наручные часы, оказалось чем-то совершенно иным. Серебристый полукруг, так схожий с циферблатом, раскрылся, и перед ним возникла чья-то синяя голова. А затем эта голова начала говорить, прерываясь на вопросы и уточнения невидимого дознавателя.

Длилось это не больше получаса, но Костя ощутил куда более тяжкий временной груз. Ощущение того, что перед тобой заговорил мертвец, само по себе пробирает до костей, так еще и вещи эта, в прямом смысле, говорящая голова рассказывала откровенно неприятные.

Глава 7 (Отредактировано).

Глава 7

Серое небо, метровые сугробы, потрясающе красивые деревья со снегом на ветвях после недавней метели и расчищенная площадка шесть на шесть метров, в центре которой горел костер, согревающий сидящих вокруг него людей… и не только.

Сухие дрова приятно потрескивали, пожираемые рыжим пламенем, его взгляд был намертво прикован к процессу горения. Оно завораживало, выметая из головы все мысли. И это было ему только на пользу, ибо никаких других дум, кроме тревожных у него сейчас быть не могло.

- …к, улик не хватает, а без них никто и не чешется.

Сквозь медитативное созерцание Ярослава все же пробился голос Константина, выбивая ученого из транса. Чему он был не слишком рад. Слушать разговор ученицы и милиционера, значило вернуться к нормальному мыслительному процессу. А этого ему не хотелось, вот совсем. Ярослав попытался вновь сосредоточиться на том, как горит костер, но весь транс, словно корова языком слизала, вернуться в него никак не получалось.

- Все настолько плохо? А ты не мог сказать, что у тебя есть источники, которые ты не хотел бы раскрывать? Попросил бы проверить… - пощипав себя за нос, спросила Оля у Константина.

- Да все я пробовал, как только не уговаривал. Все одно, Василий Григорьевич улики требует, и стоит на своём, как скала, ничем его не прошибешь. Начинаю думать, что это он милицейский покровитель спекулянтов.

- Ну, требовать доказательств – вполне логично…

- Ты не понимаешь, все мои слова для него, как ветер. Будто с дубом спорю!

- Не всякий дуб – предатель. Может, он просто дурак, карьерист или бюрократ?

- Да в том-то и дело, что нет. Хороший мужик, понимающий. Никогда не страдал лишним формализмом. Наоборот даже… А здесь уперся, как баран. Замешан он в этом, нутром чую.

Как ни странно, тихий голос старшего лейтенанта «убаюкал» Ярослава, погрузив в легкую дрему. Ученый слегка прикрыл глаза и провалился в полусон. Тяжелые думы вновь отпустили его. Ему не хотелось волноваться о портале, который должен вот-вот открыться. О том, что случится, если окна все же не будет. О том, как сложится их дальнейшая жизнь. Многое терзало его, и на причину терзаний он никак не мог повлиять.

- …рками занимается ИИ.

На этот раз его «разбудил» голос ученицы.

- А вы не боитесь давать такую большую власть в руки роботов? Они не могут в один прекрасный день решить, что сами знают, как будет лучше для человечества и поработить всех?

- Хех, а еще машины могут восстать и устроить людям ядерный Холокост, а затем охотиться за выжившими и уничтожать их. Знаю, я смотрела ремейк того старого фильма про восстание искусственного интеллекта. Учитель, как он там назывался?

- «Терминатор», - отозвался Ярослав на вопрос Оли.

- Да, точно, меня на него папа водил, когда я маленькая была. Ему очень нравился оригинал, вот он и потащил всех нас на ремейк, - произнесла девушка и заворожено, точно так же, как Ярослав недавно, уставилась в огонь.

- Что я хотела сказать? – потерянно спросила у самой себя Оля через пару минут. – Точно, человек и машина… Понимаешь, все эти страхи, по большей части, надуманны. Немногие роботы обретают даже отдаленное подобие полноценного сознания. Ну а если это им удается, они стараются влиться в человеческое общество, не обособляются от нас и не ставят себя выше. Хотя иногда и стараются убедить окружающих в обратном…

- Ехидное восклицание: великая провидица душ синтетических!

Голосовая модуляция, которую чаще всего использовал андроид, выше средней громкости, с легким эхом и подчеркнутой «машинистостью», немного чуждая и оттого жутковатая. Сейчас она прошлась по уху Ярослава, как серп по тестикулам.

- Заткнитесь все! У меня от вас голова раскалывается! – неожиданно даже для себя сорвался ученый. Трудно контролировать тучу дронов, которые непрерывно передают тебе информацию, и, при этом, поддерживать светскую беседу. Он ее, впрочем, не поддерживал, в основном, отмалчиваясь. Но это уже детали.

После его крика у костра наконец установилась благословенная тишина, и Ярослав смог полностью сосредоточился на дронах. Они летали по округе, отслеживая портал. Где именно он должен открыться, они не знали, было известно лишь примерное расположение с точностью до пары – тройки сотен метров.

Погрузившись глубоко в себя, ученый уже почти не обращал внимание на то, что происходит вокруг. На легкий шепоток около себя, который его почти не тревожил. Что волновало старого солдата, так это результаты, вернее, их полное отсутствие. Не наблюдалось даже легких флуктуаций, которые предшествуют возникновению портала.

Ярославу, как и Оле, не хотелось думать о том, что они останутся в этом мире на следующие тридцать восемь лет. Тем не менее, он размышлял об их дальнейшей судьбе, в случае такого хода событий.

Ученый был не из тех, кто спокойно сидит на месте, пока вершится история. Он должен быть причастен, пусть не ради славы, почета или каких-то материальных благ, а ради самого чувства. Когда сквозь тебя буквально струится река времени, проходящая через, а не мимо.

Хоть старый солдат до конца не осознавал эту черту своего характера, но именно она определяла всю его жизнь. Именно она, во многом, не дала ему смириться после Войны. Именно из-за нее Ярослав встал на стезю науки, поняв, что путь солдата привел его в тупик. Именно поэтому он взял на воспитание необычную девочку, олицетворяющую собой будущее человечества.

Вот и сейчас, имея все шансы прописаться в этом мире на постоянное место жительства, Ярослав не собирался оставаться в стороне. Слишком много потрясений и горя готовит человечеству грядущий двадцать первый век, он не простил бы себя, если бы не попытался предотвратить хотя бы часть из них. Третья Мировая Война унесла почти миллиард жизней, он видел ее своими глазами, участвовал в ней. Земля, на километры усеянная трупами, сожженные в ядерном огне города, жуткая текучка, когда сослуживцы меняются чуть ли не каждый день, погибая, и многое, многое другое, что первые годы после всего этого ужаса не давало ему спокойно спать.

- Время вышло, - обронил Ярослав, спустя полтора часа, когда стало понятно, что портала уж точно не будет.

- Может быть, еще подождем? – грустно опустив взгляд к земле, тихо спросила Оля.

- Может быть… но окна все равно не будет. Фон все время был стабильным. Ни намека и на малейшие колебания.

- Раздраженное замечание: ебись оно все в три прогиба!

После «пяти копеек», которые вставил андроид, вокруг костра вновь повисло тягучее молчание.

- Эм, я так понял, вы остаетесь? – заговорил Константин именно в тот момент, когда его слова уже не казались неуместными. То есть, после продолжительной тишины.

- О да, еще как остаемся, - ответил ученый, подложив в костер пару дров.

- И… у вас уже есть какие-то планы или вы еще не думали..?

- Думали, - старый солдат повернулся к ученице, та, чуть погодя кивнула, они уже обсуждали это, - что же, кажется, пришло время серьезно нам с вами поговорить.

- Хорошо, я готов, - Константин спокойно встретил тяжелый взгляд старого солдата, - это как-то связано с тем, что должно произойти? Вы оба так старательно не говорили о будущем… лишь частности, да разные мелкие детали…

- А вы догадливы, Константин. Да, мы избегали этой темы, не хотели вас шокировать…

- Не томите!

- Где-то через пять лет Советский Союз, ОВД и большая часть социалистических стран перестанут существовать…

- Как?!

- Не перебивайте. Произойдет реставрация капитализма. В стране и, что важно, в партии есть много тех, кто жаждет этого. Сейчас эти люди находятся на самых высоких должностях, фактически, у руля страны. И они всеми силами стараются подорвать моральный и идеологический стержень социализма. А затем начнут ломать экономическую основу страны. Все это приведет к крупнейшему за десятки лет кризису. Народ окажется в полнейшей дезориентации, что полностью развяжет руки реставраторам капитализма. Страна распадётся на независимые буржуазные государства по границам национальных республик. Начнется тотальная приватизация экономики. Заводы, фабрики, шахты, рудники, нефтяные и газовые месторождения обретут хозяев, намеренных получать со всего этого прибыль. Многие промышленные объектов будут проданы за границу по цене металлолома. Возникнет безработица, резко упадет уровень жизни… Проще говоря, начнётся Великая Депрессия на советский лад. Национальные конфликты уже внутри новых государств, зашкаливающий уровень преступности, бессильная милиция, коррупция везде, где только можно. Государство перейдет в руки олигархов, пекущихся лишь о собственной выгоде…

- Простите, но я не верю, вы мне тут какие-то ужасы рассказываете. Так просто не может быть, - развел рука старший лейтенант. Казалось, его никак не тронули слова Ярослава. Вот только ученый прекрасно понимал, что это так называемая «стадия отрицания», когда человек просто отказывается воспринимать ту или иную информацию. Это подтверждала и Оля, недвусмысленно покрутив пальцем у виска и стрельнув глазами в Константина.

- Понимаю, вам сложно принять мои слова. Что же, давайте продолжим беседу, когда вы все же будете готовы.

***

- Что там у тебя?

- Досье на Петрова, как вы просили.

- Петров-Петров… это который?

- Это который Второй… приятель Топилина.

- Вспомнил! Ты прости, Саш, голова совсем другим забита.

- Ничего, Максим Константинович, понимаю. Удачного вам застолья.

- Спасибо…

Впихнув упитанную папку в портфель, Шелякин стал искать глазами ключи от кабинета. Вроде же на столе лежали, но найти никак не получается. Спустя полминуты он таки вспомнил, что бросил их в верхний ящик стола. В пол голоса помянув нехорошим словом дырявую память, подполковник КГБ отправился на выход.

У его младшего брата, Гриши, сегодня юбилей, сорок пять лет. И последние дни Шелякин только и думал, что о предстоящем празднике. С братом он не виделся уже, почитай, восемь лет. Крупно поссорились, наговорили друг другу кучу всего нехорошего и разошлись, как в море корабли.

Со временем обида на брата прошла, вместо нее появился стыд. Максим Константинович попросту боялся встречи, страшно было посмотреть ему в глаза после всех тех слов, которые он так неосторожно, в запале, бросил. Даже вернувшись в родной город, он не решался на попытку примирения. Да и некогда ему было думать о личном.

Звонок, раздавшийся вечером на телефон служебной квартиры, оказался для Шелякина полной неожиданностью и нешуточным потрясением. Он услышал голос Гриши, который приглашал его на предстоящий праздник. Предыдущие семь дней рождения подполковник пропустил, лишь высылая подарки по почте. И сам получал от брата аналогичные напоминания о своём существовании. Вот и мучился Максим Константинович последние пару недель посторонними мыслями.

Гадать, откуда брат узнал, на какой номер звонить, не приходилось. Шелякин оборвал связь с братом, но не с семьей. В частности, у него были хорошие отношения с племянником, Костей. Своих детей у Максима Константиновича не было, и к сыну Гриши он относился, почти, как к своему. Одно время подполковник созывал племянника к себе, в КГБ, но тот твердо решил пойти в милицию, по стопам деда.

Повернув ключи в замке зажигания, Шелякин услышал привычный рев мотора своей волги и ощутил легкую вибрацию. Впереди была недолгая поездка до дома, где он приведет себя в порядок, переоденется в парадное, возьмет подарок и отправится на юбилей к брату.

Проезжая по улицам, подполковник в очередной раз с легкой грустью отмечал всю эту унылую окружающую его совковую серость и людскую бедность. Вспоминая Франкфурт, Марсель, Париж, Милан – зарубежные города, в которых ему довелось побывать по служебной необходимости, он сильнее убеждался в той ущербности, которую России привила коммунистическая власть. Красивые, чистые. Огни ночных фонарей повсюду сопровождают жителей, не давая погрузиться в ночной мрак, полки магазинов ломятся от товаров, никто и не знает-то, что такое «дефицит». А что здесь? Темень, грязь, нищета и дефицит, постоянный.

Когда-то Шелякин был таким же, как все, верил в то, что их страна самая лучшая в мире, а на Западе живут злобные буржуи, желающие погубить трудовой советский народ. Но подобные убеждения, как и любая слепая вера, не выдержали столкновения с реальностью.

Оглядываясь с высоты прожитых лет на свою жизнь, Максим Константинович понимал, что решение идти в КГБ было совершенно правильным. Именно там он избавился от вредных и опасных заблуждений. Вместо того, чтобы служить народу, комитет служил партийным бонзам. Не партии даже, а самой ее верхушке. Прогнившей, коррумпированной и совершенно оторванной от широких масс людей. Они произносили марксистские лозунги с широких трибун, а сами попирали их, как только могли.

КГБ прекрасно знало почти обо всех их грехах, но не спешило что-либо предпринимать по той простой причине, что представляло из себя обычную подстилку, существующую не ради охраны народного достояния, а ради защиты гнилой власти. Случаи, когда высокопоставленных коррупционеров все же сажают, возникают лишь в случае ссоры одних партийных бонз с другими, а КГБ поддерживает одну из сторон, ну или же само выступает этой стороной.

Благо, в системе все же было немало честных и прогрессивных людей, которые не прикрывались дутой идеологией, а смотрели на вещи трезво и, что важно, стремились к общему благу для всех народов, что были порабощены коммунизмом.

Шелякин не был профессиональным разведчиком, резидентом, его сфера деятельности лежала несколько в другой плоскости. Постоянное притворство, ложь и тщательное сокрытие своих истинных взглядов порядком ему опостылело. И сейчас, собираясь на юбилей к брату, и подполковник думал о том, что и там придется лгать и притворяться. Кто-нибудь ведь обязательно заведет речь о политике, он отмолчится, а не выйдет, скажет какую-нибудь ерунду, которую от него и ожидают услышать. Гадство!

Оставив машину во дворе, подполковник быстрым шагом прошествовал до квартиры и, открыв дверь, не разуваясь и не раздеваясь, ввалился в ванную. Там лежала упаковка аспирина. Закинув в себя сразу две таблетки, он запил их водой прямо из-под крана. Старость не радость, как говорится, с возрастом его все чаще стали мучить головные боли и тошнота.

К сожалению, бывают такие травмы, которые не проходят. Вот и у Шелякина имелась такая. По злой иронии полученная по его же собственной вине. Лет двадцать назад, по пьяни забился со старым армейским другом на то, кто дольше продержится. Он даже выиграл, перепив соперника. Вот только после этого почти сразу же отрубился и упал, ударившись головой о перила набережной. Хорошо хоть в реку не упал.

Небрежно скинув с себя ботинки и куртку, подполковник развалился на диване в ожидании, когда же подействует лекарство.

Приехав в Дзержинскоград и ознакомившись с ситуацией, так сказать, на месте, он испытал довольно смешанные чувства. В основном, положительные. Топилин, Носиков и прочие замешанные в теневой торговле одеждой были именно теми, кого Шелякин презирал по жизни. Партийными бюрократами, коррупционерами, да еще краем замешанными в «грязном» криминале. Однако они были также и предприимчивыми, ловкими и прогрессивными элементами. В этом застойном болоте, подобные качества и подобные люди дорогого стоят. И на некоторые грешки можно закрыть глаза.

За эти месяцы он уже сделал, в общем-то, все, что от него требовал «покровитель». Свел «подопечных» с нужными людьми, чтоб не болтались товарищи, как говно в прорубе, неприкаянными, а работали вместе со всеми на общее дело. Подчистил за ними оставленные по неосторожности «хвосты». Правда, в большинстве случаев виноваты были не они даже, а та неотесанная шпана, которая на них работала. Увы, к дисциплине уголовников и около уголовный элемент можно только силой. Топилин, Носиков и прочие персонажи, так или иначе причастные к теневой торговле одеждой, дела ведут, во многом, через мелкие, подставные ОПГ, рядовые члены которых не ведают на кого батрачат, и взять всех их в ежовые рукавицы очень сложно.

Больше всего головной боли Шелякину доставил эпизод со стрельбой в кафе на улице Маркса. Пришлось стряпать халтуру на скорую руку. Подключать неформальные связи, подставлять вообще левую шпану, а затем делать так, чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему же их застрелили при задержаний. С официальным расследований подполковник Носикову разобраться помог. Но с реальной историей все было куда интереснее и куда сложнее. Впрочем, Максим Константинович в слуги ни к кому не нанимался и вытирать сопли по малейшему поводу не обязан. Так он генералу и заявил, когда тот попытался привлечь его ресурсы к расследованию смерти трех шестерок , реально устроивших стрельбу в том кафе.

Ощутив, как боль покидает череп, подполковник аккуратно поднялся с дивана и принялся собираться на юбилей. Достал из шкафа парадный костюм, погладил его, привел в порядок прическу, оделся надушился, как следует, и в качестве финального штриха забрал из шкафа подарок имениннику.

Жил брат не слишком далеко, но и не так уж и близко, в другом районе. Так что поездка заняла где-то около десяти минут.

Нажимая на кнопку звонка, Шелякин испытывал страх, вызывавший небольшую внутреннюю дрожь и легкую боль в животе, как перед походом к стоматологу. Но это чувство довольно скоро отпустило его. Основная часть гостей еще не явилась, и застолье еще не началось. Им с братом удалось переговорить наедине. Долгим их общение не вышло бы назвать при всем желании. Причины той давней ссоры оба уже порядком подзабыли, то событие перестало быть для них хоть сколько-нибудь значимым. Поэтому, сказав друг другу так нужные и так похожие слова, двое братьев наконец примирились.

После этого Максим Константинович ощутил на душе небывалую легкость, почти эйфорию. Груз многолетних переживаний был наконец сброшен. Во время застолья он искренне веселился, шутил, поднимал тосты и пил.

Ближе к полуночи, когда гости начали расходиться, племянник отозвал его в сторону. Подполковник подметил, что его улыбка все время была какой-то натужной, к тому же, он, по большей части, молчал, говоря лишь тогда, когда к нему прямо обращались. Лезть в душу к племяннику Шелякин даже не думал, и слегка удивился, что он решил поговорить с ним. То, что речь зайдёт именно на ту самую тему, что так волнует Костю, Максим Константинович понял почти сразу. Физиогномистом он был не очень умелым, но и Костя – не профессиональный актёр.

- Дядь Максим, понимаешь, тут такое дело, понимаю, мой вопрос покажется тебе странным… Скажи, все хорошо, у вас там, в комитете все хорошо? – волнуясь, подбирая слова, спросил племянник, когда они зашли в совмещенную с туалетом ванную.

- Ммм? В каком смысле? Тебя тревожит что-то конкретное? – уточнил Шелякин и, не теряя времени даром, повернулся к раковине, включил кран и плеснул себе на лицо освежающую, холодную воду.

- Фууф, да, - племянник присел на край ванной.

- И что же?

- Если расскажу, как есть, ты сочтешь меня сумасшедшим… или сказочником.

- Костя, это ты привел меня сюда. Если не хочешь говорить, я не настаиваю. Но, если тебе правда есть что рассказать, выслушаю со всем внимание, - ответил подполковник и, вытерев лицо, повесил маленькое полотенце обратно, на крючок.

Глава 8 (Отредактировано).

Глава 8

- А нас со спутника не засекут?

- Да вроде не должны. Пока что технологии обработки информации не настолько развиты. Да и фото, и видеосъемка не настолько детализирована, чтобы видеть каждого человека на поверхности. Или нет? Айякс, я прав или нет?

- Раздраженный ответ: в моей базе данных нет информации по данному вопросу.

- Что я слышу? Вы оба чего-то не знаете?! Неужели Ад замерз, а в Раю начали жарить грешников?!

- Хватит паясничать, то, что мы все знаем не значит, что мы все знаем…

- Ха-ха-ха!

- Тьфу! Заговариваюсь уже. Ладно, ты и так поняла, что я хотел сказать.

- Да, поняла! Как тут не понять?! – силясь не засмеяться, ответила Оля.

Монотонное копание час к ряду изрядно надоело девушке, вот она и затеяла беседу, которая почти сразу переросла в подтрунивание.

- Вот и хорошо, - попытался Учитель закончить диалог, но куда там! Будто Оля так просто от него отстанет. В очередной раз вонзившись острой, как клинок, лопатой в твердую, мерзлую землю, он поднял инструмент над головой, отправив ком в общую кучу, за пределы ямы.

Молодая ученая с некоторым внутренним удовлетворением порадовалась, что на них надеты экзы, и им не приходится выполнять всю эту тяжелую работу вручную. Иначе они бы тут и за всю зиму не управились. Даже Айякс не помог бы. Его сервомышцы на тяжелые, постоянные нагрузки, увы, не рассчитаны. Он - боевой дроид, а не экскаватор.

Но благодаря экзоскелетам им удалось вырыть довольно внушительную яму. Больше двух метров в глубину и площадью пять на три метра. За пару то часов!

- Ну и зачем в такой глуши-то? Это же просто нерационально! Почему не ближе к городу, ну или поселку какому, на худой конец?

- Оля…

- Да-да, знаю, слышала уже! Из соображений безопасности! Кому мы вообще нужны?! Не проще решать проблему по мере их поступления, а не играть в дурацких лосей*?!

(*Лоси Саша и Тамара – персонажи детского мультфильма. Отличаются тем, что боятся всего на свете. Падения метеоритов, нашествия инопланетян, коварных планов рептилоидов-масонов и даже пришествия Макаронного Монстра. Из-за этого они постоянно роют бункеры и оснащают их невероятно параноидальной системой защиты. Которая, в конце концов, не выдерживает и сама же закрывает бункер от лосей, ну или разрушает его. Из-за чего Саша и Тамара вынуждены снова и снова строить бункеры).

- Дорогая моя ученица, ты хоть представляешь, что будет, когда мы начнем действовать?

- Нас будут искать, ты говорил…

- Я говорил, но ты ни черта не поняла. Нас не просто будут искать! Рыть носом землю, просеивать каждую песчинку, каждую крупинку информации! Не думай, что мы чем-то сильно лучше нынешних людей, раз у нас есть технологии, о которых они ни сном, ни духом. Нас мало, Оля, воспроизвести те технологии, которые дают нам преимущество мы не можем… в полной мере. Поэтому… пренебрегать конспирацией и банальной осторожностью мы не можем, не имеем права. Когда начнется свистопляска, в первую очередь будут искать именно там, в городах, деревнях, среди людей, в общем. Это только идиоты думают, что: «темнее всего рядом с пламенем свечи». Скольких долбозавров мы таким макаром взяли… не сосчитать. Каждый воображал себя если не Коршуном*, то Бондом, думал, если обоснуется поближе к Главштабу*, мы там искать не будем. Кхм! Пойми главное, здесь… здесь места почти необжитые, ближайшая деревенька в двадцати км, и то, туда даже автобус не ходит. Искать нас в этом месте никто не будет. По одной простой причине, прочесывать столь большую территорию, все равно что вычерпывать море чайной ложкой. Теперь дошло?

(*Коршун, спецагент, герой одноименного очень популярного французского довоенного сериала. Персонаж, во многом, списанный с британского Джеймса Бонда, но также сильно от него отличающийся. Коршун это не оперативник, занимающийся битьём морд клишированным злодеям, это стратег, интриган и манипулятор, часто совершающий откровенно подлые вещи. Во имя Родины, конечно же. Так как студия, занимавшаяся созданием сериала, изначально рассчитывала на широкую мировую аудиторию, в их продукте нет однозначно злых или вызывающих ярое отторжение персонажей и сторон. Сценаристы постарались и прописали всем понятные мотивы и цели. За это «Коршун» имел поклонников даже в социалистических странах. В 2061 году сериал был закрыт по политическим причинам).

(*Главштаб сокр. Главный Штаб. Этими двумя короткими словами называли штабквартиру оккупационных войск и гражданской администрации, из которой осуществлялось управление всей Францией, Италией и северо-восточной частью Испании. Представлял из себя Главштаб длинное приземистое здание с обширными подземными ярусами. Вместо стен у него были бронеплиты линкорского стандарта, внутреннее наполнение тоже, в большой степени напоминало военный корабль. Разве что там было куда просторнее, нежели на самом крупном авианосце. Но все остальное было именно таким. Герметичные отсеки, строгая система пожаротушения, максимально замкнутая система вентиляция. А, ко всему прочему, ещё и турели, малые и большие, внутри и снаружи, вместе с целой армией дроидов-охранников. Здание это почти что неприступно. Долгое время оно являлось зримым символом твердости и непоколебимости оккупационного режима. Не раз, не два и даже не двадцать раз Главштаб подвергался нападениям или попыткам проникновения с целью диверсии, но почти все они окончились неудачей, благодаря заранее вложенным усилиям конструкторов, инженеров и военных).

- Дошло.

Еще до того, как стало окончательно ясно, что домой им в ближайшие годы путь заказан, в кругу хронопутешественников (да-да, включая и андроида тоже) состоялся серьезный разговор на тему: «А что если?». После того, как портал таки не открылся, данный разговор повторился, но уже в более конкретном ключе. Что, как, зачем, почему и когда делать.

Говоря вкратце, ученый предлагал самым радикальным образом вмешаться в ход истории. В самом лучшем случае не допустить развала Советского Союза, ну а в худшем сохранить социализм хотя бы в РСФСР. Ведь он, как никто другой знал, чего стоил миру развал одной из свехдержав. Деградация и депрессия в бывших странах соцлагеря, эйфория и экономический подъём в капиталистических странах. Ну а затем большой кризис, растянувшийся на дюжину лет и кончившийся огромными потрясениями. Самая сильная супердержава, самый зубастый империалистический хищник на планете развалился на части, утонув в огне гражданской войны. Япония вновь, как и в первой половине двадцатого века, встала на путь фашизма. Китай более или менее устоял, начав поворачивать вспять рыночные реформы, начатые Дэн Сяопином. Россия, а за ней и бывшие советские республики тоже повернули в сторону социализма после череды революций. Десятки миллионов людей в одночасье пополнившие армию безработных попросту смели буржуазные правительства, которые заботились лишь о том, чтобы нормы прибыли крупных корпораций не слишком падали.

Корея вновь стала единой. Без поддержки Соединенных Штатов и в условиях глобальной рецессии Южная Корея попросту рухнула, ее поглотила куда более стойкая к кризисам и невзгодам Северная Корея. Развивающаяся экономика Индии с развитием кризиса обеспечила трущобы новыми жителями, улицы заполонило еще больше нищих. В конце концов, компартия, поддерживаемая сотнями миллионов доведенных до ручки рабочих, свергла индийское правительство и сама взяла власть. Индокитай и ЮВА также сотрясла серия переворотов и революций, в результате которых на большей части данных территорий установился социализм. Северная Африка, Ближний Восток, Аравийский Полуостров и Иран рухнули в пучину полуварварских, фашистских диктатур, жестоко расправлявшихся с недовольными. На десятилетия в эти страны провалились в самое настоящее средневековье. С изуверскими казнями по поводу и без и средневековым мракобесием.

Южная Америка, бурлившая еще со второго десятилетия двадцать первого века вышла из кризиса быстрее прочих частей света. В Бразилии, Чили, Аргентине и Венесуэле произошли социалистические революции. Во всех остальных странах Южной, Центральной Америки и, как ни странно, в Мексике установились сравнительно мягкие либеральные режимы с сильным влиянием социал-демократических партий. Сильные «красные» соседи служили хорошим сдерживающим фактором, не дававшей буржуазии этих стран повторить действия диктатора Пиночета.

Европа, в особенности, Западная, наоборот, вышла из всей этой ситуации с большим прибытком. Колониальные державы Старого Света, утратившие почти все прежнее могущество в ходе двух Мировых Войн, снова оказались на месте главных империалистических хищников планеты. Правда, не таких сильных и жестоких, как в начале двадцатого века, до Первой Мировой Войны. Казалось бы, проблемы с мигрантами, большое недовольство ультралиберальной политикой и набирающие силу правые консерваторы, а в некоторых случаях и откровенные фашисты. Все это кубло проблем должно было взорвать Европу после начала активной фазы рецессии. Но этого не произошло.

Властьимущие, как явные, политики, так и тайные, банкиры, промышленники, крупные финансовые воротилы, имеющие интересы далеко за пределами родных стран, как нельзя ясно понимали, что находятся у очень тонкой грани, которая разделяет их с полной потерей всего нажитого ими и их предками имущества. А возможно, не только имущества, но и жизни.

В деиндустриализированной Европе снова начала появляться промышленность, а за ней оживилась торговля. Безработица была сведена к незначительным процентам. Все это удалось, благодаря огромным денежным вливаниям крупного капитала, который в кой-то веки вынужден был делиться, временному введению такого понятия, как «план», в экономике, поправению внешней и внутренней политики. А также объединению европейских государств в конфедерацию. Англия, Франция, Испания, Италия, Германия, Голландия, Бельгия, Швейцария, Австрия, Швеция, Дания, Норвегия, Греция и, как ни странно, Турция образовали Европейскую Конфедерацию. После того, как внутренние проблемы были, по больше части, решены, эти страны занялись колониальным грабежом Африки и Ближнего Востока.

Канада и Австралия пережили кризис относительно легко и, будучи доминионами Великобритании, вошли в клуб империалистов под названием «Европейская Конфедерация».

Страны же Восточной Европы вслед за бывшими советскими республиками восстановили у себя социализм. Произошел даже крупный, в масштабах региона, конфликт между Германией, Францией и Австрией, с одной стороны, и Польшой, Венгрией, Украиной, Белоруссией и Россией. На западе боялись распространения «Красной Угрозы» и попытались оккупировать беззащитные, как им казалось, Польшу и Венгрию. Дела в этих странах и впрямь шли неважно. Старое правительство только что свергнуто, армия и полиция находятся в подвешенном состоянии, не зная, что делать. Под шумок революции происходят грабежи, убийства и массовые драки между «красными» и «коричневыми», которые и не думали успокаиваться. Хаос, как он есть.

Введя войска западные европейцы думали разгромить коммунистические правительства и, поддержав правых, установить там марионеточные режимы. У них бы могло все получиться, если бы не вмешались восточные соседи. Дело чуть не дошло до обмена стратегическим ядерным вооружение, но обошлось. Тем не менее, тактические заряды применялись довольно активно. Завершился конфликт на том, что войска Европейской Конфедерации ушли из Польши и Венгрии и выплатили этим странам контрибуцию за понесенный ущерб.

Эта война, длившаяся пару месяцев, унесла миллион жизней с обоих сторон, став своеобразным прологом к Третьей Мировой Войне.

Все следующие десятилетия, вплоть до конца пятидесятых годов обстановка в мире находилась в более или менее устойчивом равновесии. Новые – старые левиафаны империализма с увлечением восстанавливали, казалось бы, давно и прочно утраченные колониальные империи. Ну а страны победившего социализма не менее увлеченно этот самый социализм строили. При этом, конечно же, помогали менее развитым и менее удачливым народам, вырывая их из лап капиталистической гидры. Подобное поведение, по мнению авторитетных европейских изданий и телеканалов, было проявлением «варварской агрессии» и «насаждением тоталитаризма». А военные экспедиции в эти же самые страны со стороны капиталистических государств «вынужденными действиями» или же «поддержкой прогрессивных и свободолюбивых сил».

В целом, международная ситуация походила на таковую во времена пресловутой «Холодной Войны». Только вместо двух свехдержав с поддержкой стран-сателлитов было два военно-экономических блока, во главе которых стояло несколько крупных государств, находящихся, примерно, на одном уровне по военному и экономическому могуществу.

До тех пор, пока империалистические державы «переваривали» захваченное, и на карте мира существовали государства, которые можно было назвать нейтральными, не примкнувшими ни к одной из сторон, мир оставался относительно спокойным местом.

Но вечно так продолжаться не могло. Вечный рост без вечной экспансии, такая же фантазия, как жизнь на Луне.

Как только расширение стало невозможно по причинам того, что уперлось в границы социалистических государств, экономика европейских государств начала стагнировать. Чтобы компенсировать издержки, крупные корпорации лоббировали в парламентах законы и постановления или отмену законов и постановлений, которые, так или иначе, сокращали социальные траты и меняли трудовое законодательство в пользу работодателя. Одновременно с этим правительства выдавали тем же крупным корпорациям беспроцентные кредиты, выплаты по которым никто даже собирался делать. Население постепенно беднело, все чаще случались крупные забастовки. Индустриальные производства вновь стали «переезжать» в колонии. Призрак безработицы вновь начал бродить по Европе. Ну а банки продолжали выдавать кредиты направо и налево, не сильно заботясь о том, сможет ли человек его вернуть или нет. Эйфория от благоденствия последних десятилетий была все еще очень велика, и банкиры были свято уверены, что вот у них-то прибыль будет течь рекой еще долго.

Так как с предыдущего кризиса прошло меньше тридцати лет, все хоть сколько-нибудь умные головы в политическом истеблишменте Европейской Конфедерации понимали, чем все кончится. Ухудшением кризиса и революциями. Как признавались потом некоторые бывшие держатели больших состояний, вся элита ЕК или тех, кого можно было к ней причислитьЮ собрались вместе в 2059, под предлогом открытия очередного пафосного кинофестиваля, и демократическим голосованием решили судьбу мира.

В зале оперного театра, что был арендован у миланского муниципалитета, собралось, без малого, полторы тысячи человек. Миллиардеры, магнаты, бизнесмены и политики. У них было два варианта либо сдаться, постепенно передавая управление и контроль над своими капиталами в руки общества, либо новая война за передел мира, в ходе которой они, может быть, смогут победить.

Как ни странно, за первое проголосовало не так уж и мало. Тридцать восемь процентов хозяев жизни были готовы поступиться властью и деньгами ради всеобщего блага.

После этой тайной конференции страны ЕК и Япония вместе с Тайванем начали осознанно готовиться к Мировой Войне. Под эгидой борьбы с кризисом вновь было введено частичное госрегулирование экономики, и начали строиться заводы двойного и откровенно военного назначения. Армии увеличивались, поступало все больше новой техники и вооружения, общевойсковые учения стали проводиться чуть ли не каждые два месяца. Финансирование военных разработок приобрело какой-то астрономический масштаб. Ну а из телевизора и сети все провластные и, как бы, оппозиционные ресурсы тем или иным образом вещали о «Красной Угрозе», о зверствах коммунистов, о неэффективности социализма и утопичности коммунизма, о генетической неполноценности азиатов и славян, которые сами почти азиаты.

Впрочем, пересказы нацистской пропаганды звучали относительно тихо на фоне оголтелого антикоммунизма, который доносился из каждого утюга. Все же национальный состав внутри самих стран ЕК был довольно пестрым, и раздувать этнические конфликты никто не хотел. Только-только уладились проблемы с бывшими мигрантами из арабских стран, которых все же удалось интегрировать, дав им, наравне со всеми, возможность на нормальную работу и недорогое высшее образование.

Подобное не могло остаться незамеченным на геополитической арене. Видя эти, без сомнения, интенсивные военные приготовления, социалистические государства стали предпринимать аналогичные меры. Наращивание выпуска военной техники, переоборудование предприятий, постройка новых, переориентирвание НИИ на прикладные исследования, а КБ на военные разработки. Стали проводиться аналогичные армейские учения и, конечно же, громко зазвучала пропаганда, возможно, не такая оголтелая, как на Западе, но тоже довольно агрессивная.

Две стороны активно показывали друг на друга пальцами, обвиняя противника в воинственности и желании развязать ядерный конфликт. Все это продолжалось до января 2064 года. Одним зимним утром мир провалился в Бездну.

По иронии судьбы, Война началась тогда, когда ни одна из сторон не была к ней по-настоящему готова. Ни Соцблок, ни ЕК не планировали начинать еще, как минимум, три года. Но одна очень воинственная и своенравная страна решила за всех. Япония, наиболее милитаризированное государство в мире. Государство, имеющее небольшое, но все же довольно заметное технологическое преимущество над всеми остальными странами и народами. Одновременно, это было государство, население которого находилось на грани голода. Четыреста миллионов японцев ютились на трех маленьких островах, потребляя синтетическую пищу, которую делали из чего только можно. Но даже ее вскорости не хватило бы для прокорма всех жителей Японии.

В отличие от других капиталистических стран, этой повезло меньше всего. Соседи по континенту не развалились и успешно встали на путь социализма, даже не думая становиться колониями для «потомков богов». И точно также не давая им порабощать азиатские народы, которым не так сильно повезло. Единственное, за счет чего у Японии был запас прочности, это нация, традиционно привычная к тяготам и лишениям. А также Гавайи, Филиппины и часть Аляски, которые «самураи» таки смогли отхватить.

К середине шестидесятых этот запас был почти полностью исчерпан. Ядерный арсенал Японии был довольно скромным по сравнению с прочими атомными державами. Зато ракеты были лучшими в мире. Современные на тот момент системы ПРО очень плохо их обнаруживали. Этим-то «самураи» и воспользовались на полную.

Шестнадцатого января 2064 года со всех ракетных крейсеров, подводных лодок и тяжелых спутников* Японии было запущено более полусотни ракет с ядерными боеголовками. С островов не было запушено ни одной. Готовясь к неизбежному ответному удару, стратегическое командование посчитало, что не стоит демаскировать позиции ракетных установок, которые неизбежно будут использованы в качестве средств ПРО. Так, в итоге, и случилось. Ответный ядерный удар Китая и России Япония сумела, по большей части, парировать, благодаря большому количеству установок ПРО на относительно небольшой территории.

(* Тяжелый спутник – большая орбитальная платформа, несущая на себе вооружение и способная этим вооружением воспользоваться, ударив из космоса по команде с Земли. До Третьей Мировой тяжелые спутники оснащались ядерными ракетами. В ходе Войны многие из них были уничтожены. Оставшиеся начали использоваться в мирных целях. В качестве основ для орбитальных заводов или же, как промежуточные базы в ходе полетов к Луне, а затем и к другим планетам солнечной системы).

Часть ракет ударила по российскому Дальнему Востоку, базе флота во Владивостоке и по двум крупнейшим в регионе авиабазам, но основной удар пришелся на Китай. Боеголовки в сотни мегатонн уничтожили крупнейшие промышленные объекты и научные центры. Впоследствии это очень сильно сказалось на положении страны в Войне.

Десятки миллионов солдат и сотни тысяч единиц бронетехники вторглись в Поднебесную в течении двух недель после запуска Японией ядерных ракет. Потери были высокими, но более, чем приемлемыми в ходе такой масштабной операции. Военное и политическое руководство Китая было почти полностью уничтожено, и региональные армии на какое-то время оказались предоставлены сами себе, сопротивляясь японцам практически по отдельности. Этой растерянности агрессорам хватило, чтобы оккупировать большую часть юга страны. А, оккупировав, начать активно его грабить и проводить по-настоящему нацистский геноцид.

Видя успехи своих азиатских партнеров, в Войну вступила и ЕК. Правда, дела у них пошли не так здорово. Ядерная бомбардировка не дала сколько-нибудь большого эффекта, а ответный удар был по-настоящему страшен. Не потому даже, что ракеты и системы ПРО у них были хуже, чем у социалистов. Это было далеко не так. Просто их бомбардировка носила характер распылителя. Множество запусков по большому количеству целей на огромной протяженности. В результате, получилась куча булавочных уколов, подчас, очень болезненных, но даже близко не смертельных. Повторять действия японцев было бы глупо по той причине, что ЕК не имело над противником такого превосходства в ракетных технологиях.

Ответ был страшен именно тем, что представлял собой сконцентрированный удар по небольшой площади европейского континента. Злую шутку с ними сыграла география. Большая часть ракет хоть и была уничтожена установками ПРО, плотно покрывающими территорию ЕК, но даже те пять процентов, что прорвались, успели нанести большой урон не войскам даже, а военным складам и стратегически важным производствам, вроде бензиновых заводов* в Штеттине. Попутно, конечно, были задеты и города вместе с крупными поселками, где проживали гражданские, не имевшие к армии или к ее обслуживанию вообще никакого отношения.

(*К середине двадцать первого века технологии изготовления синтетического топлива позволили гнать по-настоящему чистый, высокооктановый бензин из продуктов вторичной переработки. Из мусора, говоря проще. Больше всего в этом преуспела Германия, она же и стала главным поставщиком дешевого топлива для всей Европы).

Впрочем, во время атомных бомбардировок всегда страдают непричастные. Если не от самой бомбы, то от радиации. Увы, тогда еще лучевую болезнь лечить практически не умели. Первый прорыв в этой области произошел только на четвертый год Войны.

После обмена ядерными ударами стороны больше не возвращались к использованию столь разрушительного оружия стратегического плана, понимая, что дальнейшая эскалация приведёт лишь к взаимному уничтожению. Того, что уже случилось, хватило на полное или частичное уничтожение более сотни относительно крупных городов.

Началась война, по своему очень схожая со Второй Мировой. Наземная и летающая техника, мобильная пехота, разрушительная артиллерия и сплошные фронты. А на море большие корабли и подводные лодки, нарушающие коммуникации противника и рыскающие в поисках крупных целей, которые можно было бы утопить.

Вот только вместо самолетов были флаеры, танки стали куда быстрее и функциональнее, пехота полностью пересела на БТР, БМП и даже, частично, на БТФ*. Артиллерия стала еще убойнее и скорострельнее. Также появилось множество новых видов снарядов, применяемых этой самой артиллерией. От уранового напалма* и белого фосфора с хлором* до маломощных ядерных боеголовок тактического значения, которыми нередко стреляли из пушек.

(*БТФ – Боевой Транспортный Флаер. Большая, хорошо бронированная и вооруженная тяжелыми орудиями машина. Вмещает до шести тысяч человек. Фактически, воздушный линкор. Крайне дорогая в производстве и эксплуатации машина. Именно они, в ряду всего прочего, обеспечили Японии тотальное военное превосходство в начале Третьей Мировой Войны).

(*Урановый напалм. Как понятно из названия, это напалм, в который смогли добавить уран в качестве неорганического окислителя. Горит такая смесь с температурой 2400 градусов цельсия. Выделяемые при горении шлаки способны прожечь легкую и среднюю танковую броню. Использовался в артиллерийских снарядах, авиационных ракетах и огнеметных танках. В ранцевых огнеметах не применялся из-за крайней нестабильности и сложности с хранением и эксплуатацией).

(*Белый фосфор с хлором. Это… белый фосфор с хлором. Перед Войной сумрачные гении из солнечной Италии смогли совместить белый фосфор и хлор в одной, так сказать, упаковке. При взрыве белого фосфора в воздухе выделялся не только обычный для таких случаев ядовитый газ, пожирающий кислород, но и хлор, благодаря своей «тяжести» очень быстро спускающийся к земле).

Ну а на море место линкоры, авианосцы и «ныряющие»* лодки уступили место подводным линкорам с термоядерным двигателем*. Такая ситуация на море сложилась из-за большого распространения орбитальных боевых платформ и тяжелых спутников, для которых не было большой проблемой обнаружить и практически в тот же момент уничтожить крупное скопление надводных кораблей противника. Вот и пришлось волей-неволей великим державам разрабатывать корабли, которые не могли быть засечены орбитальным «оком».

(*Субмарины Второй Мировой Войны под водой плавали очень медленно, из-за чего большую часть времени они проводили в надводном положении, ныряя непосредственно перед «охотой». Поэтому их скорее уместно называть «ныряющими», а не «подводными»).

(*Подводные линкоры это километровые подлодки, совмещающие в себе функции авианосца, артиллерийского корабля и подводного миноносца. К тому же, очень быстрого. Снабжает энергией всю эту махину полноценный термоядерный реактор).

Семь лет длилась война, унесшая столько жизней, что во времена Первой и даже Второй Мировой подобное количество ужаснуло бы и самую циничную сволочь.

Но с концом Войны люди гибнуть не перестали. Радиация, загрязнившая самые населенные районы земного шара, недобитые фанатики, составлявшие, порой, целые армейские дивизии в особо глухих местах. Больше всего, конечно, это терзало Китай, Индию и страны Индокитая. В Европе сопротивление было сильным, но носило, в основном, диверсионно-подпольный характер. Военные части там не могли появиться из джунглей и внезапно напасть на город с небольшим или, вовсе, отсутствующим гарнизоном. Но не меньше проблем доставляли всякие «закладки». Минные поля в морях и океанах. За годы Войны их понаставили столько, что и спустя тридцать лет абсолютной рутиной были новости о подрыве того или иного корабля.

Такое положение дел, кстати, стало весомым фактором, который практически убил морскую торговлю, грузоперевозки и туризм. В конце двадцать первого века по морю, в основном, плавают лишь военные корабли, да тральщики-искатели мин. Вот уж кому работы на целый век еще хватит.

К сожалению, этим «напоминания» о Войне не ограничивались. Были еще бомбы-распылители с генатолом*, заложенные почти под каждым городом ЕК. Счастье, что Война кончилась, и правительства пали до того, как система объединившая все схемы подрыва была завершена. Иначе войска, вошедшие в эти города могли быть просто уничтожены. Концентрация этих бомб была такая, что отравило бы всю местность на десятки километров вокруг.

(*Генатол – летучий газ-вирус. В первые двое суток после распыления и контакта с кислодом очень опасен. Достаточно контакта с кожей, чтобы заразиться. Молекулы вируса крайне агрессивные и достаточно небольшого количества, чтобы, спустя сутки, уничтожить иммунитет и, возможно, непоправимо покалечить организм. При стандартном заражении смерть гарантирована на 100%. Никакое лечение не поможет. Однако через означенное время вирус генатола становится не опаснее гриппа. Очень заразного гриппа).

Большую часть обнаружили и обезвредили в первый же год после Войны. Благо, на них были радио-маячки, с помощью которых предполагалось производить подрыв. Но, увы, у многих бомб устройства вышли из строя, а у некоторых изначально работали не на тех же частотах, что и у основной массы баллонов. Вот и вышло, что в европейских городах иногда происходили отравления генатолом. Многие из них после Войны были оставлены жителями, превратившись либо в опасное, либо в вовсе непригодное для жизни место. Люди предпочитали оставить свои дома и подземные убежища, в которых провели всю Войну.

Так, в Африке, Сибири и на севере Канады появились совершенно новые города, в которых поселились десятки миллионов людей со Старого Света. Включая и граждан социалистических стран, в основном, из Польши, Венгрии, Румынии, Украины и Прибалтики, именно они подверглись на наибольшему разрушению.

На Востоке же атомное и химическое оружие с такой интенсивностью никто не применял. Япония и Тайвань просто не располагали большим его количеством, к тому же, захваченные территории на материке предполагалось использовать для расселения там собственных граждан. Портить их было контрпродуктивно, поэтому использовались, в основном, чистомёты*. Ну а Китай, Россия, Корея, Вьетнам и Таиланд, конечно же, не хотели уничтожать и калечить собственное или же союзное население. И геноцид, и разрушения городов в Азии, конечно же, были. Ещё какие. Но окружающая среда не подверглась столь чудовищному загрязнению. Поэтому азиаты, по большей части, просто отстроили свои города заново, ну или возвели новые у себя на родине.

(*Чистомёты - неофициальное название вакуумных бомб. По разрушительности они мало уступали атомному оружию. Зато не загрязняли воздух радиацией. До Войны мировые державы даже планировали полностью утилизировать атомное оружие и заменить его вакуумным. Но ЕК начало форсированную милитаризацию, и эти планы полетели к чёрту).

Оля не видела Войну, родившись спустя четырнадцать лет после её окончания, зато прекрасно видела последствия. Можно сказать, она в этих последствиях выросла. Сложно было найти человека или семью, которую не затронула бы третья мировая бойня. У каждого за душой было то или иное горе. Общество жило, ощущая коллективный посттравматический стресс, который с годами уходил весьма неохотно. Нужно быть невероятно черствым человеком, чтобы в таких условиях остаться равнодушным.

Она не желала для этого мира подобной же судьбы точно так же, как Ярослав, и была готова ради этого на многое. А сделать предстояло и немало. Перво-наперво, им надо завербовать, как можно, больше людей из различных профессиональных и общественных сфер. Военных, учёных, инженеров, простых рабочих, возможно, студентов и т.д. А потом уже вместе составлять какой-никакой план действий, программу. Учитель признавался, что в нынешних реалиях разбирается слабо, а вдвоём менять судьбы мира… Даже не смешно.

К черту на куличики же они забрались, чтобы соорудить достаточно большой подземный бункер, где будет производиться оружие и техника. И то, и другое, конечно, будет очень паршивого качества. Но даже такие вещи сейчас, это недостижимый технологический уровень.

Так далеко они зашли, потому что Учитель настоял на необходимости мастерской, которая не будет подключена ни к одной электросети. Ведь так их могут вычислить. По излишнему потреблению электроэнергии. Но не только. Больше «предательской» электросети Ярослав боялся людей, которые обязательно что-то увидят, и их тут же найдёт КГБ или мидиция. Оле казалось, что он слишком сильно перестраховывается и даже спорила с ним. Вот как сейчас. Однако, несмотря на словесные возражения, девушка делает все, что говорит Учитель, доверяя ему.