Планета Кью
ЧАСТЬ 1: Скованная тьмой Глава 1: О неизбежном и невозможном
ЧАСТЬ 1: Скованная тьмой
«Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, -
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.»
Александр Пушкин
Глава 1: О неизбежном и невозможном
Сон. Даже в нем чувствовалась нарастающая суета вокруг. Было страшно. Сердце в груди поднывало от волнения, неровно трепетало, заставляя меня переживать пуще прежнего. Животный страх заполонил сознание, я чувствовала что способна задохнутся от боли. Я не хочу…
- Ванна готова, принцесса.
Голос Радды, густой и шероховатый, прорезал сонную реальность и небрежно поспешил развеять ее. Не успела я как следует проснуться, как меня взяли за руку и вытащив из постели, повели по знакомому маршруту, который я могла преодолеть и без посторонней помощи. От служанки тянуло ароматом цветов, мягким и нежным, но к ее голосу он совершенно не подходил. Я послушно шла вслед тяжелым ударам обуви, эхом, разлетающимся по коридору. Про себя считала шаги, чтобы понять, как скоро мы придем. Оставалось пройти не менее пятнадцати. Когда меня привели в ванную комнату и помогли раздеться, Радда громко вздохнула и шагнув в сторону, где обычно лежало ароматное мыло, несколько секунд стояла у полки, выбирая. На тот момент, я уже погрузилась в чан и распустив волосы, с головой окунулась, дав горячей воде обласкать тело приятным теплом. На поверхность меня вернула сильная рука Радды.
- Принцесса Николь, сколько раз вам говорили так не баловаться, это опасно для вашего здоровья. А вдруг дыхания у вас не хватит, и вы не вынырнете? – грудным голосом говорила она, натирая меня намыленной мочалкой.
Было ясно, что Радда только делает вид, что выражает беспокойство, ведь на самом деле ей глубоко безразлично мое самочувствие. Дыхание у леди не совсем спокойное, гадать долго не нужно.
- Вы считаете меня беспомощной? Я знаю, как дойти в этом замке куда угодно и могу самостоятельно справиться со всеми обязанностями. – мягко возразила я, чувствуя, как мочалка сильнее вдавливается в кожу руки. – Попрошу прекратить с такими эмоциями водить по мне мылом, боюсь от вашего усердия у меня останутся синяки.
- Прощу прощения, принцесса. Просто я переживаю за то, как пройдет визит. Вы хорошо подготовились к мероприятию? Час назад во дворец доставили линзы, в случае неудачи вы наденете их перед коронацией. Ваш отец велел вам не поднимать глаза, чтобы никто не заподозрил неладное, и не увидел бельмо на зрачках. Ни в коем случае не ослушайтесь его, иначе конфликта с приглашенными не избежать.
- Зачем мне линзы, если к завтрашнему дню бельма обещались убрать?
Радда была не в восторге от моих противоречий и скверно посапывала носом, взбивая пену в чане. Теперь она принялась за спину, растирая позвоночник так что ни один микроб не смог бы задержаться там надолго.
- Линзы привезли по приказу короля, - сухо ответила служанка, продолжая натирать меня мылом, - Одна кожа да кости у вас. Вроде кормят хорошо, а вы худющая такая, словно недокармливают. Ваше Высочество, вы не больны?
Ложь в интонации. Пульс учащенный. Зачем мне слуги, если я все могу сделать без лишней помощи? Задаюсь этим вопросом постоянно и никак не могу найти на него ответ.
- Я совершенно здорова.
Служанка криво усмехнулась, продолжая выполнять свою работу. Я слышала, как шумят люди за дверьми, как шепчет весенний ветерок за оконцем, как щебечут птицы на цветущих и ароматных деревьях.
- Радовались бы тому, что о вас так заботятся, нянчатся с вами, опекают.
- Если я слепа, милая Радда, это совсем не значит, что я ребенок, по праву с девятнадцати лет я могу считаться совершеннолетней. И что, к вашему сведению, я давно переросла этот возраст.
Скверное настроение служанки начинало переходить и на меня. Так, следует прекращать этот разговор и перевести тему, иначе из визита Эйвины ничего путного не выйдет. Нужно вести себя, как подобает статусу, нужно контролировать эмоции, больше молчать и слушать.
Закончив с водными процедурами, я прилежно позволила себя одеть и привести в порядок. Мне выдали шелковистое платье, с подолом до самого пола и широкими рукавами, волосы убрали в простую прическу, состоящую из нескольких кос, переплетенных сзади. А пока выдалась свободная минутка мне бы хотелось поведать немного о себе. Слепой я была от рождения. Всю жизнь моей опорой были: слух, запахи, чувство движения – и только они помогают жить в мире зрячих. Как уже говорилось выше – я отлично ориентируюсь в просторах замка и помощь мне не нужна, но все думают иначе, постоянно доказывать это всем утомительно, пришлось принять все как есть, но не без внутреннего протеста конечно. Часто перед сном я задумываюсь, какого это быть зрячей, как это – видеть глазами, знать куда идешь, какая картинка находится перед тобой. Для меня такая роскошь должна наступить сегодня, ведь будущей королеве нельзя править страной и быть слепой. Никто не спрашивал хочу ли я этого, но есть такие обстоятельства, которых ну никак нельзя избежать. Госпожа Эйвина прибудет во дворец только через час, и к этому моменту я могу насладиться последними минутами прежней жизни. Завтра все перемениться, моя душа станет иной, я изменюсь, вот только отчего же мне так страшно? Почему люди так бояться перемен, даже если они тянут их в лучшую сторону? Неожиданность ли страшит их или нежелание менять прежнее устройство мироощущения? Пусть расскажет мне Эйвина и поведает правду о жизни…
Когда пробьют часы на башне и стрелка добежит к особому числу, тогда и примет замок наш отважный колдунью сильную что выгонит из жизни моей тьму.
Как можно повлиять на события если знаешь, что никак их не изменить? Кто же я такая на самом деле? Почему появилась на свет такой, и кто мне даст ответ на этот вопрос?
Вам явно требуются пояснения, почему коронация была столь экстренным мероприятием. Опасность состояла в том, что король серьезно заболел и по рассказам врачевателей оставалось ему совсем немного. Верить в такие прогнозы я не желала до самого последнего момента, до тех пор пока меня не вызвали к нему в комнату. На сегодняшний день я единственный кандидат на роль правительницы. Но что делать если по закону мне еще рано находиться на троне? На совете было принято решение: «если король не поправится, то его место должна занять Николь». Та самая беспомощная и слепая девочка, никогда не видевшая настоящих лиц своих родителей, никогда не слышавшая голоса родной матери, та девочка, существование которой до сих пор скрывали от местных жителей под неясным предлогом. Я представляла какой конфликт будет если всеобщего любимца – короля сменю я. От этого на душе становилось так тяжело и больно, что хотелось закрыться от внешнего мира в тишине и только иногда не забывать дышать в перерывах между томными мыслями. Которых на данных момент накопилась целая туча, готовая обрушиться на меня ураганом. Только сердце тревожно отстукивало звукопись элегии, заставляя ее наполняться горьки волнами печали, что должна уйти в небытие, лишь только моя нога вступит на законный трон.
Послышались грубые шаги. Радда пришла, чтобы отвести меня к гостье. У меня осталось несколько минут чтобы насладиться моментом моей лживой беспомощности. Время будто остановилось.
Меня вели в залу для приема гостей. По просьбе Эйвины, я буду находиться там одна, но вокруг будут настроены сигнализирующие кристаллы, никто не сможет навредить мне. Я стояла перед комнатой, внутри которой таился мягкий запах старины и лилий, сегодня отчего-то ставший для меня нелюбимым. Здесь мне доводилось бывать несколько раз, но никогда в присутствии посторонних, только жителей замка. Двадцать шагов. Поворот в лево. Еще десять. Ступенька. Шаг. Большое кресло ожидало меня в центре залы, по бокам завешенное пыльным балдахином, очень приятным на ощупь. Жар от свечей на люстре чувствовался в помещении очень явственно, продержавшись несколько минут, я попросила, чтобы немного отворили окно. Повеяло свежим воздухом и на душе стало немного легче. Опустившись в мягкое кресло, я принялась ждать.
Когда тяжелые двери отворились, я услыхала ее крадущуюся походку. Она встала напротив меня, и судя по шуршанию одежд, низко поклонилась. Жестом, разученным специально для церемоний, я поприветствовала ее.
- Очень рада вновь встретиться с вами, Ваше Королевское Высочество. – произнесла она, касаясь губами протянутой руки. – Вы сильно изменились с нашей последней встречи…
- Мы знакомы? – поинтересовалась я, чувствуя в этих интонациях что-то неладное. Я эту даму впервые слышу.
- Ваше Королевское Высочество, мы были знакомы еще до Вашего рождения.
Вот только этого мне известно не было. От Эйвины я действительно ожидала чего угодно и вроде как была к этому готова. Действительно ли я хочу чтобы зрение ко вернулось? На случай провала меня ждал запасной вариант оглашенный Раддой, к нему я совершенно не хотела прибегать. Запасные варианты всегда ужасны.
- Это больно? – тихо спросила я между тем как услышала что Эйвина копошится в сумке и трещит склянками.
- Мне откуда знать, девочка. На себе не пробовала.
«Спасибо, успокоили»
- Значит мы зря заплатили вам такую сумму. Обман короля карается казнью, - хладнокровно сказала я, пытаясь оттянуть время и запугать женщину чтобы она все выполнила качественно.
- Отчего же вы так высокомерны и злы ко мне, Ваше Высочество? Я сделаю лишь то что мне подвластно, реакция вашего организма не зависит от моих действий.
- Прошу вас, Эйвина, сделайте все как можно лучше. – сказала я чувствуя неприятное покалывание в кончиках пальцев.
- Тогда давайте начнем процедуру.
Вероятно она была сильным амэтиумом[1] раз говорила так самоуверенно. Когда шершавые пальцы коснулись моих закрытых век, я вздрогнула. До окончания сеанса лечения мне сказали их не открывать. Судя по звуку, хакма откупорила склянку с лекарством и начала выливать его в миску. Следом раздался еще один приглушенный хлопок открывающейся пробки. Громко размешав в посудине содержимое, Эйвина обмакнула в нем пальцы и начала водить ими по моему лицу, вырисовывая узоры. Это нужно было для того чтобы закрепить чары исцеления, воздействуя только на особые энергетические центры сознания и души. Когда смесь кристаллов впиталась в кожу, я начала погружаться в забвение пребывая где – то на грани сна и реальности.
- Как самочувствие, ваше Королевское Высочество? Вы позволите связаться с вашим разумом?
- Все хорошо. Позволяю.
Мои руки крепко сжали. Я пару раз вздохнула настраиваясь на проникновение, человек должен быть спокоен во время осмотра.
- Я готова, можете начинать.
По телу прошел холодок, распространяющийся вглубь сердца и головы. Хакма создавала духовный контакт между нами, мне не нравилось это чувство, но приходилось терпеть. Следовало расслабиться и впустить в разум амэтиума, но я физически не могла сделать этого из – за волнения и напряжения во всех мышцах тела. Когда пальцы слегка завибрировали от создающейся связи, я поняла что осмотр начался. Такое практикуется не часто, и осмотры разума нужны только для того чтобы выявить ключевой очаг проблемы, который должен устранить кристалл. Я знала как это должно происходить, но никогда не испытывала на себе, оттого страх неизвестности заставлял сердце покрываться мурашками.
Я медленно проваливалась в забытье, тихое словно листва переливчато шелестящая на ветру. Голос хакмы проник внутрь головы и негромко что-то вещал теребя границы сознания. «Начни чаще играть с реальностью и увидишь как меняется мир и люди вокруг тебя», - фраза из книги, что когда – то читали мне, начала принимать новый смысл. Ведь сейчас реальности нужно было покориться. Просто заглушить все чувства и открыть душу…
«Если ты меня слышишь – прикоснись ко мне»
«Я… тебя… слышу… но где ты?»
«Найди»
«Стой! Отзовись. Подожди, куда ты делась?»
«Ищи душой и найдешь исцеление. Откройся миру, девочка»
Я искала. Шла, чувствуя как возле лица играет пламя тысячи свечей, окружающий мою тропинку с двух сторон. Пахло медом и полевыми цветами, этот запах представлялся мне очень знакомым, что-то связывало меня с ним, но я не могла вспомнить… я выставила руки вперед, по привычке ощупывая поверхности в бездонной пустоте. Семь шагов. Стена. Она была широкой, размаха рук не хватало чтобы понять насколько.
«Откликнись, прошу! Я потерялась»
Все та же пустота, сковывающая меня молчанием. Я вернулась назад, но вновь врезалась пальцами в ту же стену. Замкнутый узел, тупик собственной мысли, его нужно пробить. Я расставила руки почувствовав напряжение в пальцах слегка холодящее кожу. Семь шагов вперед. Три дробных удара сердца. Два вздоха.
Я разомкнула веки. Замкнутый узел с грохотом рухнул не оставив от себя каменных осколков. Что это?... Дыхание перехватило, мне стало трудно стоять и тогда тело будто погрузилось в густую и вязкую жидкость…
- Я видела… - задыхаясь в неконтролируемых слезах, вымолвила я приходя в сознание в реальном мире.
- Расскажите что именно. – она сжимала мои руки все также крепко, а я все также боялась вновь открыть глаза.
- Не знаю. Оно слепило глаза, мне было больно. Что это было? Вы нашли очаг проблемы?
- Естественно. Но вам придется смириться с тем что полностью зрение не вернется. Это… редкий случай, и боюсь такого я еще не встречала, постараюсь вам помочь, но ничего поделать с вашей особенностью не смогу. – ее голос звучал ровно, низкие частоты ласкали уши, но волнение накатывало на меня волнами. – Обследование показало что зрение было нарушено из-за стороннего объекта, это незакрытый очаг: к нему можно подобраться и устранить, но не без последствий для организма. Если его тронуть вы ослепнете навсегда без шанса на излечение, вдобавок могут возникнуть осложнения. Чтобы обрести зрение вам нужно возбудить в себе этот источник, дать волю силе что скрывается в нем.
- Что это за сила? – спокойно спросила я, хотя внутри все кричало от безысходности и негодования.
«Неужели она не хочет по – настоящему вылечить меня?... придумывает глупые отговорки… Или это тяжелый случай, лечению не поддающийся и она успокаивает? Что со мной не так?!»
Пауза была столь длительной, что пульс заколотился в горле. Сердце метроном билось о ребра в ожидании страшного приговора.
- Вы должны понять это в течение недели. Я сделала так чтобы источник пришел в действие, а значит в назначенный срок ваше зрение должно проявиться. Каким образом, я не знаю, за этим нужно наблюдать. Вы должны понять что держит ваш разум в таком состоянии, попробовать привести его к иной форме. Возможно это даст ему толчок и зрение вернется навсегда. Большего обещать не могу, прошу прощения, принцесса Николь.
* * * * * *
- Принесите мне лист бумаги и перьевую ручку.
- Но…
- Это приказ!
Весь прошлый вечер меня знатно колотило от нахлынувших чувств. Все прошло ужаснее некуда, в конце процедуры бестолковая хакма назначила мне капли. Я знала что они мне не помогут. Уже ничего не поможет врожденной слепоте. Утешать саму себя волшебными средствами бесполезно, поскольку за несколько дней я не наблюдала за лекарством никакого прогресса. Если Эйвина обманула нас, она будет строго наказана, хотя я всей душой никому не желала такого исхода, мне всегда казалось это очень жестоким.
Дни опять стали похожи один на другой, вот только видение во время осмотра разума не давало мне должного покоя. Я хотела попробовать нарисовать его и показать Радде чтобы она сказала что там изображено. Мне хотелось знать. Оно пугало и влекло неизвестностью.
- Письменные принадлежности, Ваше Высочество.
- Положите в двух шагах от кровати и покиньте меня. – проговорила я бесцветным тоном.
Босые ноги коснулись холодной плитки, когда за подчиненной закрылась дверь. Я умела держать ручку в руках и кажется, когда – то даже пыталась научиться писать, хотя явно понимала что без зрительного восприятия это невозможно, иначе как изобразить на бумаге звук? Поэтому история с письмом для меня закончилась стремительно канув в небытие. Сев на пол, я нащупала лист и принялась механически воспроизводить на нем запомнившееся видение. Я рисовала на ощупь, проверяя не капнули ли чернила на пол, часто попадая пальцами на невысохшие очертания на бумаге. Когда закончила, я положила пергамент на подоконник, а сама примостилась на другом краю, привалившись головой о прохладное стекло. Прошло два дня с ее визита, за время которых я однозначно поняла что хочу вернуть зрение. Время было таким тягучим, что месяц ожидания представлялся мне пыткой, до которой я все отчитывала мгновения.
Я обязательно переборю в себе очаг болезни и тогда…
Холодало. Судя по влажному запаху земли и благоухающих цветов наступал вечер. Когда Радда вошла в комнату я все еще сидела у окна поглощенная раздумьем о коронации.
- Ваше Высочество, извольте спускаться ужинать.
- Радда, подойди ко мне.
- Что случилось? – в голосе послышались нотки волнения.
- Расскажи что ты видишь на бумаге.
Я указала на противоположную сторону подоконника где лежал рисунок. Радда зашелестела пергаментом, и на мгновение замерла, после чего вновь обратилась ко мне:
- Это вы сами нарисовали? – не скрывая искреннего удивления вымолвила она, подходя ближе. В ответ я показала ей ладонь перемазанную чернилами, Радда шумно выдохнула. – Зрение к вам вернулось, госпожа?.. Но как же вы тогда…
По моим высоко поднятым бровям, подчиненная поняла что я до сих пор жду ответа на вышепоставленный вопрос, а она все бессмысленно тянет время.
- Птичье крыло. Линии проведены довольно ровно и перья на рисунке словно настоящие, - поражалась она говоря уже сама с собой, совершенно забыв что не одна в комнате. – Это очень красивый рисунок… у вас явно дар к этому и вы бы…
Я поднялась и расправив складки на платье прошагала к кровати.
- Я самостоятельно спущусь через несколько минут, а сейчас оставьте меня в одиночестве. Это приказ.
С прошлого дня чувство голода явно притупилось. Когда она ушла, я закапала глаза и прилегла подождать когда жжение в них пройдет и моргать станет легче.
«Крыло, значит… но почему смотреть на него было так больно, оно пылало, горело, это… вспышка» - размышляла я, как вдруг это странное слово неожиданно легло на язык. «Это был гром, а не рухнувшая стена, значит так выглядят молнии. Действительно очень красивые. Какое же все-таки это невероятное чувство. Этот мир такой прекрасный…»
Эти мысли были мне так приятны, что губы сами расплывались в счастливой улыбке. Совсем скоро я увижу все что окружает меня, и это явно будет самое чудесное воспоминание в моей жизни.
[1] Амэтиум – он же мастер. Человек с врожденным даром, умеющий делать снадобья и лекарства из любого вида кристаллов. Не пользуются особой популярностью при дворце, (мы исключение), поскольку в большинстве случаев их корни тянутся к кочевым народам хакма.
ЧАСТЬ 2: Запертый в себе Глава 1: «Рваное облако»
ЧАСТЬ 2:
Как Вам представить, кто я? Сам не знаю.
Я Ваша ложь, я выдумка пустая.
Я свет дневной, и я же тьма ночная.
Песчинка я, и океан, без края.
Витаю в небе, по земле блуждая.
Франсуа Вийон
Глава 1: «Рваное облако»
Вы никогда не задумывались как одно слово может повлиять на всю жизнь? Например, то слово, которым тебя называют. Например, подходящее имя. Знаете, такая мелочь, но едва ли не самая важная часть перед рождением ребенка. Оно влияет на судьбу и жизненный путь, поэтому в наших краях к его выбору относятся очень серьезно: из – за неправильно подобранного наречения судьба человека мо-жет разрушиться подобно песчаному замку. Это ли не самое страшное?
Имя мое Меде́ри, с древнего языка переводится как «исцеляющий душу» или «лекарь». Родители дали мне его еще до рождения, они заведомо выбирали мою судьбу, но жизнь решила иначе. Интерес-ная она штука, эта жизнь, иногда она так однообразна, а иногда подкинет какой – нибудь сюрприз, а ты радуйся. Вот он и достался мне…
Я был рожден со шрамами, с разномастными алыми полосками, обвивающими все тело и побледневшими со временем. Это метка неприкаянных, отвернутых светом, обреченных на вечное одиноче-ство и скитание по миру в надежде найти то, что сможет излечить их. Естественно, увидев это явление, родители отказались от меня.
Наш приют находится на краю острова, над бушующим морем разбивающимся о черные скалы и одаряющим их взбитой морской пе-ной. С крыши виднеется необъятный океан, где бороздят просторы корабли, расправляющие белоснежную мачту навстречу ветрам. Мне остался еще год. Целый год в ожидании того пока меня выпроводят из приюта и отправят в свободное плавание по миру в поисках исцеления. Если бы можно было описать мою жизнь в последние годы музыкой, то я бы, наверное, выбрал старинную алентскую песнь про девушку, которая потеряла память. Вот только я потерял не память, а себя…
Я сидел на крыше, подставив лицо рассветному солнцу, только вы-ползающему из-за скал. Внизу успокаивающе шумело море, переливалось коралловым цветом, манило к себе. Когда теплело, я целыми ночами мог сидеть здесь и наблюдать как день и ночь сменяют друг друга. В такие моменты сердце замирает и думаешь, что делаешь что- то запретное, иначе как объяснить чувство, которое возникает во время того, когда весь город опустошается с приходом сна.
Уже пора было спускаться: солнце поднялось достаточно высоко чтобы светить в окна, не очень хотелось, чтобы меня нашли карабкающимся по стене. В комнате, самой маленькой и казалось забытой, мне выделили место для обитания. Остальных детей как могли отгоняли от меня, они жили по несколько человек, а я один, отдельно. Но имелся от этого отдельный плюс: соседствующая крыша наклонялась над окном и на нее удобно было взбираться. Если бы вы меня спросили «почему ты не убежал, раз из комнаты так легко выбраться?», я бы ответил, что это невозможно, таких как я сразу отлавливают и ссылают в места куда похуже, никто не знает куда, а главное, что там делают с неприкаянными. Неизвестность, как пра-вило, всегда пугает.
До колокола оставалось еще два часа – можно было вдоволь вы-спаться перед завтраком. Я перемахнул через оконную раму и уже забрался под одеяло, как вдруг услышал шорохи, доносящиеся из коридора. «Кто это не спит в такую рань… лишь бы не за мной» - по-думал я, примкнув ухом к двери. Объяснения, конечно, не требуют-ся, но хотелось бы добавить пару строк. Глупый Медери, брошенный Медери, отвергнутый Медери, всегда боялся, как бы к нему не при-шли чтобы забрать из этого более – менее спокойного места, к которому он так привык. И дело не в том, что меня пугают перемены, а в том, что отвергнутого мало кто возьмет под свое попечительство не в корыстных целях. Вот это действительно страшно.
Шебуршание за дверьми становилось смелее, теперь я мог разобрать отдельные фразы, произнесенные вполголоса:
- В личном деле написано, что с рождения наблюдается генетическая мутация, в чем она проявляется?
- Цвет глаз, госпожа, у него сиреневые глаза, невероятно красивый оттенок, - говорила Айна, воспитательница, слегка дрожащим голо-сом, - Как следует изучите личное дело. Я бы не советовала выбирать его, он у нас нелюдимый совсем, звереныш, одним словом. Вы, уверенны? У нас есть много хороших ребятишек.
- Прошу меня извинить, но это мой выбор. Я бы не хотела, чтобы мне мешали посторонние.
- Простите, госпожа.
У меня перехватило дыхание. Сидя на холодном полу, я чувство-вал, как по ту сторону по плитке шоркают две пары сапог. «Не хочу. Лишь бы передумала. Уходите!». Этот кошмар преследующий меня многие годы вошел в приют и хочет… усыновить меня? Но ведь я по-чти совершеннолетний! Зачем, корсар ее забери! Когда голоса по-слышались у моей двери, на цыпочках забрался в кровать, предусмотрительно накрывшись одеялом и отвернувшись к стене. Как я и предполагал. Постучали. Сердце облилось кровью. Я прикусил язык и притворился спящим. Тревожное дыхание выдавало меня с голой, открывать я им не собирался. Они не войдут. Совесть не позволит.
Скрипнула ржавая дверная ручка. Нет у таких совести, зря понадеялся. Дамы стояли за моей спиной, перешептывались.
- Я забираю его, госпожа Айна. Сообщите Медери как проснется.
- Но вы не понимаете…
- Меня не интересуют подробности. Неприкаянный пойдет со мной.
Эта фраза как нож в спину. А меня никто спросить не хочет? Обычно беседуют с опекуном, перед тем как отдать на попечение, но явно не в моем случае. Чужая леди ушла. Я прислушался, уже прикиды-вая как можно сбежать через окно. Айна так и осталась здесь.
- Знаю, что не спишь, не притворяйся, Медери, - прошептала она, сев на край кровати, - Не бойся, госпожа не обидит тебя. Ты ей приглянулся.
Притворяться и правда было бесполезно, Айна всегда знала когда я сплю, а когда нет. Определить это по дыханию для нее не состав-ляет труда, особенно по такому пунктирному как сейчас. Я нехотя повернулся и поджав ноги к груди посмотрел на нее. Печальный взгляд пронзал насквозь, говорить я уже не мог.
- Я пыталась уговорить, но дама настроена серьезно. Прости, мальчишка, - подавленно вымолвила она и под моим недоверчивым взглядом покинула помещение. – Если будет худо, ты, уходи оттуда. Тебя здесь всегда ждут.
Удивительно, но из всех работающих в приюте, она единственная кто не видел во мне отвергнутого. Для нее я был обычным ребенком, правда с некоторыми особенностями во внешности, (вышеупомянутыми сиреневыми глазами и длинным шрамом на переносице), которого она почему – то любила всей душой. Не то чтобы я был против, каждый хочет, чтобы его любили, но какой ценой Айне это дается?
Монотонно отпевал песнь старый колокол. Как все быстро сложи-лось. А ведь это была последняя ночь, проведенная на этой крыше, да и в приюте. После завтрака, я в первый раз, открыл дверь в эту тесную комнату и сел на твердый стул. Комната для приема всю жизнь была для меня чем – то загадочным, и вот, войдя туда, я вдруг понял, что ничем таким там не пахнет. Напротив, сидела чужая госпожа. У меня бы язык не повернулся ее так назвать. Широкоплечая дама с короткими волосами, выгоревшими на солнце, смотрела на меня как на музейный экспонат – внимательно - изучающе.
- Ме-де-ри, – с расстановкой произнесла она, специально смягчая гласные, отчего я вспыхнул. Терпеть не могу, когда со мной так об-щаются. - Мне бы хотелось с тобой поговорить.
Дама снисходительно посмотрела на меня, я послушно опустил взгляд. Похожу мой красноречивый взгляд выражал больше того, что я мог случайно ляпнуть.
- Так. Будешь Ме́ди. Медери длинновато. – сказала она и вдруг рез-ко поддалась вперед по – мужски оперевшись руками о стол, - Мне нужны помощники. Неважно какие, главное способные и быстро-обучаемые особи. Будешь работать в моей таверне «Рваное облако»? Зарплата приличная, жилье бесплатное, морюшко рядом, не красота ли? Работай – не хочу. По глазенкам вижу, сообразительный малек! Ты хорошенькой подумай: год впустую провести, или стоя-щим делом заняться и быть спокойным за всю оставшуюся жизнь.
- Мне нельзя с людьми работать.
- Ой, да ладно! Я тебя в эксклюзивную униформу наряжу, а шрамик на лице загримировать можно, в глаза, уж поверь, никто тебе заглядывать не станет. Ты же человек! –объявила она, взглянув на меня с такой серьезностью, что я еле сдержал смех, - Глянь – ка, руки – ноги имеются, башка варит, ну и отлично, я любых на работу беру, глав-ное, чтобы поручения выполняли. Меня Кария́ звать, - женщина про-тянула мускулистую руку, и я нехотя пожал ее. – В личном деле у те-бя написано, что выпустишься ты через пол годика. Тебе судьба та-кие возможности преподносит, а ты отрекаешься. Пошли, парень, не пожалеешь.
Долго меня не уговаривали. Подумав, я решил, что это единствен-ный вариант остаться на острове, а не влачиться по всей планете в поисках чуда. Вечером, собрав все свои немногочисленные вещи, я покинул приют, под негромкие радостные возгласы работников и воспитанников, и под тихий плач моей Айны.
Закат окрасил небосвод в пронзительный алый цвет, будто разбитое сердце расплескалось по облакам, разливая горячую кровь на головы людей. Я не хотел. Почему – то цеплялся взглядом за старый двор, башню с колоколом, за оконце полюбившейся комнаты, которую больше никогда не увижу, за бедную Айну, стоящую на пороге приюта.
Она провела нас с Карией к быстроходной повозке. Кария легко запрыгнула в деревянное сооружение быстро настроив скорость вращения для кристаллов и поманила меня. Взгромоздив саквояж, я запрыгнул на соседнее сидение. Айна подошла ко мне, сегодня она одета в простенькое платье, но такое синее будто из морской пучи-ны вытащенное, она хотела что-то сказать. Я слегка наклонился. Неожиданно механизм тронулся, зажужжали колеса по каменистой земле. Айна не успела. Осталась далеко позади…
Мы летели в дребезжащей повозке подобно белокрылым птицам, танцующим над морем бескрайних надежд. Вся моя прошлая жизнь пролетала перед глазами с неимоверной скоростью, сменяясь бе-лым листом манящей неизвестности. Быстроходка управилась за два часа езды. В таверну «Рваное облако» мы прибыли далеко за пол-ночь, причиной тому был поход на моряцкую ярмарку, которая раз-ворачивалась в северной части острова Шейвани всего на три дня. Это было громкое мероприятие, куда стремился попасть всякий жи-тель острова, да еще и ухватить чего – нибудь иноземного. Кария ку-пила себе кучу всяких звякающих побрякушек, а мне прихватила длинный лазоревый леймур с кисточками. Признаться, я очень хо-тел такую штуку, она очень практичная и наверняка удобная, если меня все – таки приняли на работу, то бояться, что мои шрамы кто- нибудь увидит мне больше не нужно – у леймура есть объемные ру-кава с митенками.
1) Леймуром у нас называется воздушная летняя накидка, защищаю-щая кожу от жары и ожогов, она делается из специальных цветов, и рецептуру такой ткани знают только на соседнем острове Алента, она получается очень мягкой и воздушной.
- Ну- ка примерь, Меди. Что смотришь, рыба моя, я ж пообещала униформу тебе, вот принимай подарок. Ну глядь красаве́ц какой! – кивнула она продавщице, с пренебрежением обслуживающей эту чересчур раскрепощенную женщину. – Мы берем. Даже не упирай-ся, потом, когда – нибудь расплатишься. Че смотришь на меня как акула на селедку, бери давай!
Никак я не мог понять, что не так с этой женщиной, слишком она отличалась от коренных жителей Шейвани. Говор с маленьким, каким – то неопределенным акцентом, странновато смотрелся с ее внеш-ностью. Я шел следом за Карией, то и дело виляя между толпами людей, которые даже глазом не повели, когда увидели неприкаянного. Казалось, кто- нибудь точно нападет исподтишка, вот я и дер-жался ближе к коротковолосой. Леймур мягко развивался позади, все- таки подарок я принял, и мне он очень понравился. Возможно, уже его не сниму, слишком удобный. Моряцкая ярмарка раскину-лась по всему кварталу Ракушек, длинной полосой цветастых телег, огромных шатров и деревянных прилавков. Как там было шумно и многолюдно…
Выбравшись из давящей толпы, мы наконец, покинули это мероприятие, отправившись к «Рваному облаку». Чем ближе мы подбирались к расхваленной таверне, тем явственнее чувствовался в воз-духе приятный запах моря, заставляющий влюбиться в это место еще не увидев его. Постоялый двор превзошел все мои ожидания, здание было недавно отреставрированным, подсвеченное витиеватыми абажурами, к которым слетались всякие ночные букашки. Не такое уж и плохое заведение, может мне даже понравиться здесь рабо-тать. Правда эту мысль я уже додумал лежа в кровати со слипаю-щимися глазами. Если в кратце, Кария провела меня в свободную комнату на втором этаже, (с видом на море, между прочим), напо-следок сказав, что рабочий день начинается в семь, что ждать меня будут на первом этаже. Может в моей жизни не так уж все и плохо? Вот завтра и посмотрим.
Я готов был проспать все на свете. Не понимаю зачем делать такую удобную кровать, а потом говорить, что нужно вставать так рано. Ну что за изверги!
Над головой мелодично трещали колокольчики заколдованного ловца снов, который Кария дала мне перед заселением со словами: «полезная штуковина, в хозяйстве пригодится». Теперь вместо гудя-щей колокольни, каждый день у меня начинался с перезвона этой побрякушки. С трудом выбравшись из – под одеяла, я немного по-ворчал из – за вселенской несправедливости, переоделся в униформу и направился к назначенному месту встречи. Наверняка, ловец снов так на меня действует, нужно будет отдать хозяйке. Кария стоя-ла за барной стойкой мило беседуя с суровым бородатым дядькой, который с утречка реши пригубить что-то алкогольное.
М-да уж.
- Оо, глянь – ка, Эрист, мой новый сотрудник пришел. – бросила она, вновь отвлекаясь на беседу. Мужик, коснулся своей бороды, заплетенной в крысиный хвостик, смерил снисходительным взглядом, пробурчав несколько нелестных словечек в мой адрес. Алкоголем от него действительно пованивало, меня слегка передернуло. – Садись, Меди. На завтрак сплошные деликатесы. Ну сам смотри, зря отказы-ваешься, сегодня суп просто объедение. Как говориться голод не тетка – рыба не селедка! Тогда штаны не просиживай и иди рабо-тать, сегодня в твои обязанности входят …мм… пусть будет уборка. Еще официантом можешь подработать, а то рук не хватает. Давай, рыба моя, вперед!
- А тряпки где?
- Налево поворачиваешь, напротив кухни коморка имеется, тебе ту-да.
Если я чистосердечно признаюсь, что никогда в жизни не держал швабры, мне поверят или сочтут за сумасшедшего? Тряпка еще лад-но, но откуда в приюте было бы взяться хотя бы метле, да еще и громадной такой?! Меня на исправительные работы никогда не посылали. Со стороны я выглядел действительно как последний бал-бес, зато к концу дня не только шваброй владел, но и стаканы научился протирать до чистого звона и блеска. Кария, кажется, оста-лась довольна. В целом работать в «Рваном облаке» мне понравилось, за исключением дней, когда туда приходило огромное количество людей и весь день приходилось бегать от стола к столу и носить заказы. Также на мою долю выпали работы на кухне за чисткой грязнющей посуды, Кария точно отрывается на мне по полной ка-тушке. Когда у меня уже выходной или отпуск?
А теперь вернемся к первому рабочему дню. Наверх я вернулся только ближе к одиннадцати часам вечера. Место обитания мне вы-делили чуть больше, чем была моя прошлая комнатушка: кровать стоит сбоку у окна на солнечной стороне, есть тумба, длинный шкаф, окно большое и подоконник тоже, широкий как скамейка, еще Кария дала мне немного каких – то цветастых тряпок, и одеяло. Все что нужно для счастья на новой работе. Не успел я повалиться на по-стель словно мешок с рыбой, как услышал рядом недовольное ши-пение, после чего что- то запрыгнуло на меня и начало топтаться по спине. Медленно повернув голову, я дернулся и вскочил с кровати вместе с атакующим, вдруг увидев перед собой невысокое распуши-стое существо с острыми белыми ушами. Животное зашипело и сделало хвост большим, прыгнуло на подоконник, внимательно рас-сматривало меня большими зелеными глазами с вертикальными зрачками. Я вгляделся. Кто его знает, некоторые животные могут гипнотизировать своих жертв. Но это вроде не из таких. Я взял комок серой шерсти и на вытянутых руках вынес из комнаты, тот только недовольно зашипел и горделивой виляющей походкой ушел прочь. Тогда – то я наконец расслабился. Может это его дом был, а тут меня поселили, корсар его подери, может выселят скоро, ну его! Пора было ложиться спать. Ночь уже накрыла Шейвани темным платком, усыпанным звездами, и влекла за собой загадочным миром снов, в который я спешил попасть. Из щелочки в приоткрытом окне веяло прохладой, с моря немного слышался убаюкивающий шум прибоя. Потушив огонь в глиняной лодочке и открыв окно пошире, я вновь свалился в постель и уже в темноте разглядел другую пару светя-щихся глаз. Взвыв, я наотмашь, треснул рукой в одеяле, а потом вновь зажег свет. Когда оно успело сюда пробраться?! Я перевел взгляд на дверь.
- На ключ запрусь в следующий раз, - погрозился я, глядя на мурлы-кавший серый комок, топчущийся уже на моей подушке. Рискнув проснуться с перерезанной глоткой, я толкнул животное освобождая место и начал проваливаться в дрему, чувствуя, как настырный клубок лезет на мою ноющую головушку. Лишь бы он меня не съел.
Шептало море, мерно покачивался ловец снов, зверушка рядом тихонечко мурлыкала под ухом. Я уснул.
* * * * * *
- Гори-им! Спустить запасные шлюпки, покинуть судно!!
Всполошившись, я вскочил с постели как ужаленный, и с распахну-тыми глазами предстал перед хозяйкой. Да что же это такое, горим – а она лыбится.
- Чего там смотришь, рыба моя? Никак не добудишься, дрыхнешь как удильщик! Подъем!
- Это все ваш ловец снов виноват. – буркнул я, запоздало понимая что меня просто разыграли. – Из – за него просыпаю постоянно.
- Значит удался подарок! – Кария со всей силы шлепнула меня по плечу и ухмыльнулась, сверкнув соколиными глазами, - То – то я гляжу не ловец виноват, а друзья твои.
- Какие? – насупившись поинтересовался я. – Здесь ни с кем дружбу не веду.
Хозяйка удивленно взглянула и провела ладонью по своим волосам, расплываясь в белозубой улыбке:
- Да как же? А кошаки? Все в твоей комнате обитают, как на ночь глядя мимо по коридору не пройду ни одного не встречу.
- Они кошаками называются? Вот эти распушистые и мурчат?
- Ну даешь, парень. Иди работать. А ловец можешь в другое место перевесить, чтобы дрема в нем сильно не скапливалась.
В «Рваном облаке» мне удалось продержаться целый месяц. Я еще никогда в жизни так не пахал, зато быстро понял всю прелесть вы-ходных. В свободное время меня отпускали бродить по всему остро-ву, тогда я потихоньку изучал Шейвани, – за пределы приюта воспитанников выпускали нечасто – но чаще всего я бывал у моря. Ложил-ся на мягкий песок и долго смотрел как волны гребнем расчесывают землю, украшая золотые локоны мелкими ракушками. Как ватные облака вьются по небу причудливым узором, а птицы ныряют в них, словно хотят вылепить из тучек новую скульптуру. Только здесь я мог остаться наедине со своими мыслями, полету которых не мог помешать ни один кот. Побольше узнав об этих существах, я понял, что они завелись в «Рваном облаке» со дня его реставрации и теперь считают это место своим законным домом. Поспорить не с чем - ме-сто действительно уютное. Ночью, когда загорались фонари, на крыльце таверны сидели постояльцы, - обычно парочками - и раска-чиваясь на качелях, уминали мороженое. И нет, вы не ослышались, на веранде «облака» к козырьку вместо обычных сидений привин-чены качели - одна из фишек заведения привлекающая туристов, да и местных. Вот только я все переживал о том, что будет с качелями если будет тайфун, ведь снесет. Но пока я Карию не беспокоил, тем более непогоды пока не наблюдалось.
Сегодня работал только до обеда, а после, меня должен был заме-нить Эрист, тот самый бородатый. Оказалось, он доставляет продукты и иногда работает поваром, в отличии от меня в свободном гра-фике. Этот странноватый тип, при встрече всегда так вглядывается в черты лица, особенно в глаза, что у меня все тело покрывается му-рашками. Как бы Карию не оштрафовали за такого неприкаянного сотрудника.
Народу было мало, после праздника Восходящих Созвездий боль-шинство постояльцев разъехалось, благодаря чему «Рваное облако» уже второй день пустовало. Не знаю как остальным, но мне так больше нравилось. Не надо бегать от стола к столу, потом бешено тащить заказы на кухню, все это в таком гомоне и грохоте, что к кон-цу дня сил нет ни о чем думать, хочется просто добраться до кровати и не заснуть по пути. Как раз таки из-за этого обстоятельства, я неделю не мог разложить свои вещи из саквояжа. Людей нет, а значит тишина – никто не орет и мне в глаза не заглядывает, на шрам не любуется. К слову, грим у Карии закончился, ярмарка, где его про-дают тоже. Я решил не париться и ходить так. Говорят же, что шрамы украшают мужчину, (на таких как я такое, похоже не распространяется).
Обслужив очередного постояльца, я, стоя за барной стойкой ску-чающе протирал бокал, через стекло поглядывая на редких посети-телей. Свет смешно преломлялся через хрустальные стенки, размывая очертания сонных людей. Три человека сидя за отдельными сто-ликами молчаливо уплетали свои порции: яичницы, ракушечного супа и фиалкового салата с креветками. Вот насчет последнего я бы поспорил, наверняка гадость какая – то, и уплетала его, высокая смуглая девушка, слегка смахивающая на Карию. Принявшись за другой бокал, я решил вжиться в роль наблюдателя, часто так делал, когда гостей было немного, этим самым пытаясь узнать о них немного побольше. Приглядевшись, заметил на девушке фенечку с плетен-ными в нее стеклянными бусинами под цвет весеннего моря, а также шрам на открытой ключице, прикрытый полупрозрачным платком. Солнце сочилось сквозь панорамные окна полосой падая на мое ли-цо и бокал, в котором я чуть не протер дыру. Поспешно принявшись за другую работу, я продолжил наблюдение, теперь уже мельком поглядывая на нее. Не успел отлучиться на кухню за новой порцией сиропа для коктейлей, как дама уже стояла у барной стойки.
Узкие зеленые глаза, длинное платье с рукавами, но с открытыми плечами, прямой стан. Неужели она из Аленты, вот это да?! Добавлю от себя, что коренные жители этого города выделяются из основной массы тем что всегда ходят с надменно приподнятой головой, так же признаком того, что вы повстречали местного, служит их внешность и плавность жестикуляции. В Аленте расположены самые крупные промыслы, а также она является столицей Шейвани.
- Доброе утро, будьте так добры сделать «цветочный микс» с добавлением мятного сиропа, - отчеканила дама, присаживаясь напротив. – Только быстрее.
Я, кротко кивнув, и пользуясь положением, мельком взглянул на шрам. А вдруг она тоже? Но нет. Строгая жительница Аленты вовсе не была неприкаянной, тут явно наоборот, важная особа с высокой самооценкой. А шрам вовсе им не был. Мне удалось разглядеть изображение морского конька на подпухшей коже. «Клеймо… по-ставлено недавно, кожа жжется об одежду, поэтому она ходит в та-ком платье и шарфиком прикрывается» - подумал я, смешивая ингредиенты и подавая напиток постоялице, - «браслет куплен на яр-марке, а бусинки она сама вплела. Да это жемчуг, а не стекляшки!.. Вот только что означает ее шрам? Нужно порыться в библиотеке.
Смерив меня высокомерным взглядом, девушка приняла напиток и ушла прочь из «Рваного облака».
- Нашел себе красотку? – раздалось сзади, и я вздрогнул, обнаружив что Кария все это время наблюдала за мной сбоку.
- Зачем?
- Глянь какая симпатичная. Приглянется тебе какая – нибудь хоро-шенькая, влюбитесь, повенчаетесь и красота вам будет. Заживете.
- Не приглянется. Неприкаянным нельзя… - попытался возразить я, потирая переносицу. Ну почему она пришла именно сейчас, вот нужно же уметь подбирать подходящий момент для позора.
- Да не заливай мне. Даже за таких как ты замуж выходят. Мамка – то у тебя точно замужем была! Не злишься ты на нее за что она отказалась от тебя? – зубоскалила Кария, гремя посудой, когда мы пе-решли в кухню.
- Вам – то откуда знать? – не выдержал я, делая вид полной занято-сти, чтобы избежать разговора. Слишком много хочет знать эта женщина, слишком я стал болтливый. Лучше кошаки.
- Я все знааю, рыба моя! Злишься небось на нее.
Я на секунду замялся, придумывая отговорки. Кария уперла руки в боки, выжидающе на меня посмотрев. Чего она хочет? Но тут я вы-молвил, негромко, слова неконтролируемо вырвались из груди и за-стыли в воздухе с неприятным осадком, в котором явно читалось мое прошлое, далекое и забытое в туманной бездне одиночества:
- Не знаю. С одной стороны из – за них я там оказался, с другой… вот если подумать, как можно ненавидеть того, кого никогда в жизни не видел. Это глупо. За свою особенность я никого не виню, так нельзя делать, случайности ни от кого не зависят…
Выслушав откровенный ответ, хозяйка, явно удовлетворенная моей разговорчивостью, ушла в зал, а я остался на кухне. День был скучным как жизнь удильщика одиноко плавающего на дне моря, сего-дня я ощущал себя также: опустошенно, тоскливо и муторно. Хоте-лось доработать смену и пойти отдыхать, погулять по берегу моря или в конце концов посидеть под скалой скармливая камушки го-лодной волне. За суматохой дней, я совершенно забыл об одном важном деле – я хотел отправить Айне какой – нибудь подарок или записку, в которой бы говорилось, что у меня все хорошо. Все – таки мне хотелось как – нибудь отблагодарить ее за все, хоть этим делом я занимался совсем не частою. Я бы приехал, да судя по «рабочему» настроению Карии, (а такое у нее почти каждый день), – не отпустят. О владелице «Рваного облака» я смог узнать совсем немного, о себе она почти ничего не рассказывала, и вообще, слишком странное по-ведение имела для женщины: волосы нещадно обрубает ножом, ес-ли те достают ей до шеи, носит в волосах всякие побрякушки, обычно чередует их, и чаще всего вплетает бусины с разноцветными ни-тями на одну прядь, и ходит с ней словно с фенечкой. Однажды она привела меня в свою комнату чтобы помочь перенести коробки с барахлом, тогда я понял, что выражение «комната олицетворяет своего хозяина» является сущей правдой. Она была маленькая, вся увешенная вязанными коврами, ловцами снов и остальным хламом. Из этого безвкусного интерьера складывалось впечатление что Ка-рия живет не в «Рваном облаке», а в антикварной лавке. Здесь по-стоянно чувствовался противный аромат то ли терпких духов, то ли благовоний, от запаха которых меня постоянно передергивало. По-мимо тахты, заправленной пледом с узором бабушкиного квадрата, сбоку на потолке висел старенький гамак, в котором располагалась стопка книг. Которые в скором времени хозяйка благодушно по-жертвовала мне, тогда я чуть под землю от стыда не провалился.
По поводу акцента, я так ничего и не выяснил – смесь шейвани, алентского, нисат и языка рилий. Спрашивать напрямую я счел не-приличным, поэтому фигура Карии оставалась для меня той еще за-гадкой.
Отстрадав пол дня от безделья, я наконец – то освободился и уже направился на заслуженный отдых, как Кария остановила меня и вновь повела в свои хоромы. Клянусь, если я долго буду находиться в этой приторно – яркой комнатке, то потеряю сознание от вони этих духов. Вот и сейчас боком привалившись к прохладной стене, я неожиданно начал понимать почему мне так плохо: во – первых ужасная жара, во – вторых я совершенно не выспался, в – третьих на духи у меня похоже аллергия.
Кария до этого рывшаяся в ящиках, обернулась ко мне и вдруг бросила что-то. Не успев поймать кулек, он звякнул о пол распластавшись на нем в объемную лепешку.
- Ты чего как килька перед акулой? – искренне удивилась она, осуждающе осматривая меня с ног до головы, - Поднимать будешь?
Я с подозрением поднял увесистый тканевый мешочек и без раздумий протянул хозяйке. Меня слегка пошатывало. Как она здесь живет, эта любительница диковинок?!
- Твоя честно отработанная зарплата. Только попробуй отказать и прекрати так смотреть. Все честно и справедливо. До совершеннолетия тебе немного осталось, так что принимай.
- Я не могу принять, - хватаясь за висок, вымолвил я, - Это неприлично.
- Я – те щас дам, неприлично!! Забирай кулек и вали отдыхать. Чтоб ноги твоей сегодня на кухне не было и мешка этого несчастного то-же. Что за воспитание, ему дают он не берет!! Тьфу ты! Увижу это в своей комнате – прибью. – возмущалась Кария, предварительно дав мне подзатыльник. У меня аш в глазах потемнело. – Ты не заболел, случаем? Бледный как пена морская, вот еще возьми, на улице съешь, полегчать должно. Все, иди отсюда.
С этими словами в мою обмякшую ладонь женщина вложила ка-кой – то твердый предмет и буквально пинками выгнала на улицу. Опустившись на качели, я, созерцая красоту морского пейзажа от-крыл зажатую ладонь и чуть не взвыл. Да она с ума сошла!
Предметом, который насильно всучили мне на прощание оказался небольшой тонизирующий кристалл, переливающийся на солнце насыщенным бардовым цветом. Да это же такая редкость, она дей-ствительно очень странная дама! Откуда он у нее?! Порываясь отнести все дары обратно, я, поразмыслив, наконец осознал, что меня насильно выгнали отдыхать и если туда вернусь, то действительно «прибьют». В целом, я был не против небольшого отдыха, в конце концов мне же так хотелось этого, но какой – то противный червячок внутри шептал что я просто так прохлаждаюсь за ничегонеделанием.
Легкий бриз обдувал лицо, заставляя выветриваться запах духов. С сомнением засунув кристалл в рот, я почувствовал, что мне действительно становится лучше и головокружение уходит в небытие, когда язык холодит тающая поверхность камушка. Перебравшись в тенек, я залез на качели с ногами и перекрестил их, и пока никого не было поблизости развязал шнурок, которым была перевязанная мое заслуженное вознаграждение. Сверкнули золотые монеты с эмблемами ракушек, а мой глаз уловил иное сияние – на самой поверхности красовалось несколько граненных кристаллов и одна любопытная вещица. Точнее фигурка морского конька сделанная из амифреникса. Бирюзовый камень подсвечивался небесным светилом из-за чего создавалась впечатление будто смотришь в водную гладь с мостика. «Так…» - выдохнул я, потирая переносицу, - «И что мне делать со всей этой прелестью? Куда мне все это деть, да еще и в таком ко-личестве?». Причиной моего беспокойства служило множество вещей, а в частности то, что у парня моего возраста амифреникс никак не мог оказаться просто так, если меня с ним заметит полиция, то обязательно поинтересуются «от-куда?» и в конечном итоге сочтут за вора и сошлют в другие края раньше, чем я планировал. Мне такого НЕ НАДО! Вдобавок по моей виде закроют «Рваное облако» и Кария останется без работы, на прощание язвительно сказав: «Спасибо, рыба моя, Медерушка!
Вздрогнув от этих размышлений, я убрал с глаз долой амифреникс, спрятав его в потайной кармашек леймура. Теперь игра в наблюдателя стала куда сложнее, мне предстояло осторожно выяснить, что собой представляет хозяйка всем известной таверны и чего следует от нее ожидать, а также не вызвать особых подозрений с ее стороны.
2) Амифреникс – кристалл, добываемый в Молчаливых Скалах, в городе Ни-сат. Обладает способностью охлаждения или нагрева воды в небольших ис-точниках или температуры воздуха неподалеку от хозяина, если нужно охладить на него следует подуть, если согреть – то сильно сжать в руках. Раньше такой использовали путешественники, постоянно пребывающие в дороге, это очень удобно. В наши дни найти такой камень крайне трудно. Особенно на Шейвани.
Глава 2: Все прелести Шейвани
Глава 2: Все прелести Шейвани
Одной из отправных точек этого дня стал поход в библиотеку. Прожив всю жизнь на острове, а если точнее в приюте, я был совершенно дезориентирован в его многочисленных улочках и закоулочках, из чего напрашивался вывод: сам туда я не доберусь. Вот честно, сделаю все что угодно, но к людям по собственной воли не подойду. Так подумал я и поперся в самую толпу просить помощи. Ослепительное солнце резало глаза яркими лучами и заставляло их полыхать аметистовым огнем, выделяло длинный шрам на пол лица. Остановив у ближайшего магазинчика с продуктами какую – то счастливо болтающую парочку, я начал спрашивать: заикаясь, запинаясь, и вообще создавая впечатление что впервые вижу людей или только учусь говорить. Посмотрели эти влюбленные на меня таким взором, что у меня внутри все сжалось, а желание спрашивать дорогу совершенно отпало. Тогда – то я понял, что точно иду не туда. Нужно было сразу догадаться!
Неподалеку от «Рваного облака» находилась пристань, к которой часто подплывали кораблики с туристами. В Шейвани было два таких места на севере острова и на юге, а все из- за длинной территории и места расположения экскурсии. Иначе бы бедным путешественникам пришлось провести весь день в пути пытаясь добраться до долгожданной достопримечательности. Я подоспел как раз вовремя. В небольшой кораблик загружалась толпа очарованных и довольных туристов, раззявивших рты и парами входивших в хлипкую лодчонку с плотным навесом. Пока светловолосый экскурсовод пересчитывал отдыхающих параллельно вручая им памятные крохотные деревяшки с картой острова, я пристроился рядом с развеселым ребенком лет десяти и получив подарочек собрался выбираться из толпы, но не тут-то было. Эта могучая куча завороженных людей, вдруг без разбора потащила меня в лодку и выбраться оттуда было уже нереально. Пытаясь протолкнуться через галдящих дядек и тетек, я совсем забыл, что корабль собирается отчаливать, а понял это лишь тогда, когда сбоку судна зазвенел отправной колокольчик. На этом моменте меня окончательно прошибло. «Что будет если заорать: «высадите меня»?» - судорожно размышлял я, между тем наблюдая как родимый берег удаляется все дальше и дальше. Продолжались мои мытарства до той поры, пока детеныш, стоящий рядом не потеребил свою маму за рукав и не указал на меня. К сожалению, писклявый голосок дошел до моих ушей уже после того как перепуганная мамаша заорала на весь кораблик:
- Вы с какой группы, молодой человек?
Дальше к ее ору присоединился мужик и хитрющей мордой как у кота:
- Это чужой! Да гляньте, это же неприкаянный! Позовите гида, здесь чужой!! Попрошайка проник на корабль, держи его. – с этими словами чернобородый протянул ко мне цепкую руку, но я успел увернуться и вскочить на сидение, которое с перепугу освободил все тот же ребенок.
- Так вот почему мне подарка не досталось! – раздалось недовольное в нескольких метрах от моей взъерошенной физиономии.
Пока экскурсовод, мчался ко мне через толпу, я под громкие восклики туристов запихнул карту – деревяшку в карман мигом перемахнул через ограждение. Раздался плеск и море встретило меня холодным потоком соленых волн. Тело мгновенно сковала секундная судорога, все же купальный сезон еще не открыт, весна на дворе, а тут я в леймуре купаюсь. Напоследок разглядев раскрасневшуюся от гнева морду экскурсовода, я набрал воздуха в легкие и поплыл к берегу, от которого мы успели далеко так уехать. Течение на глубине было сильное, но моя воля жить и вернуться на Шейвани сильнее, поэтому я греб так как никогда в жизни. На полпути я начал понимать, что теряю силы, это вам не профессионально плавание в облагороженных территориях, а попытка утащить карту родного места жительства! Видела бы меня Кария со смеху свалилась бы. Чувствовал я себя при этом так позорно, что первоначальная идея подойти к прохожим казалась прекрасными цветочками.
Так вот. Было ощущение что я плыву, а расстояние все не убавляется. За время, проведенное в ледяных водах Звездного моря, мне вдруг пришла мысль что здесь обязательно должны водиться хищники, и если эти прелестные обитатели учуют мой запах, то до библиотеки я сегодня так и не доберусь, и в целом никуда не доберусь кроме как до острых зубок пирианта[1]. Отстрадав в ледяном море по меньшей мере полчаса, я, задыхаясь выполз на берег и развалился там на солнышке подобно амфибии, которой надоела прежняя водная жизнь. Жадно хватая ртом горячий воздух, я дрожащими руками пытался размотать ткань леймура прилипшего к коже бирюзовой паклей. Ткань, конечно, будет греть, но не в том состоянии, когда сама вымокла до нитки. Дрожа от холода и держа леймур в вытянутой руке, я направился к своему укромному местечку, расположившемуся под скалой. Раскалившаяся площадка черных камней, встретила меня приятным одиночеством, не омрачающим мое потрепанное состояние. Раздевшись и сбросив одежду на камни, я улегся на живот и словно ящерица вытянулся на шероховатой поверхности, накрытой козырьком безмолвных скал. Солнце сегодня жарило как сумасшедшее.
Я так разнежился что почти заснул, уткнувшись лбом в сложенные руки, после такого купания было бы неплохо отдохнуть, но блин, я действительно не думал, что сюда сунутся люди. Это мое местечко, укромное и тихое, вы – то здесь что забыли, спрашивается!
Услыхав неподалеку голоса, я вскочил с каменной поверхности и засверкав голой задницей помчался за штанами, что сушились на валуне. Если после купания тело обдавалось холодом, то теперь оно горело так что к вечеру старая кожа точно с меня слезет, а шрамы станут видны еще сильнее, контрастируя с обгоревшим телом. Еле успев натянуть штаны, я пригладил волосы, немного отросшие за этот месяц, сейчас покрывшиеся мелкой морской солью, и поспешил умчаться подальше отсюда. Теперь мизантроп – Медери поплелся в город сверяясь по утащенной карте и стараясь идти быстрым шагом, чтобы не вызывать ложных подозрений. Таким идиотом я себя еще никогда не чувствовал. За этот несчастный выходной случилось уже столько всего что можно мемуары писать, а ведь прошла только половина дня! М- да, а можно обратно на работу?
Миновав ряд продуктовых лавок, я мимолетом поразмыслил о нескольких вещах. Одной из самых главных было то, что мне нужно было где – нибудь раздобыть грим или хотя бы краску, а еще одежду. Щеки пылали, а к телу неприятно лип не до конца высохший леймур. Сменной одежды у меня было не так уж и много, большинство вещей из приюта Кария отправила на помойку под предлогом что она ужасно грязная и изношенная. Забежав в «Рваное облако» и прихватив монеты, я поспешил зайти еще в магазинчик с одеждой и там взять хоть что- нибудь на смену одному несчастному леймуру.
Лавка располагалась в пяти минутах ходьбы от таверны. Над открытой дверью висел разноцветный ловец ветра, встретивший меня приятным переливом мелких ракушек и бусин. Напротив двери за объемистым полукруглым столом сидела старушка в выпуклых круглых очках и умиленно читала книгу. На мое присутствие она почти никак не отреагировала, лишь приветственно кивнула головой и продолжила заниматься своими делами, пока я крутился вокруг вешалок, выбирая во чтобы одеться. Я не хотел выглядеть вычурно, как это делают представители знатных семейств, привлекать внимание мне совершенно не к чему. Мой выбор пал на легкую рубашку с широкими рукавами, сужающимися у запястий и перерастающими в беспалые перчатки, которые скроют мои руки наполовину, и на шаровары, сшитые из такой же ткани снизу на одной ноге украшенные серебристым рисунком из завитушек тянущимся от лодыжки к колену. К сожалению, штанов без росписи в лавке не оказалось, поэтому я все надеялся, что они не женские. В вещах я разбираюсь как акула в речушке. Оплатив товары, я подивился какая молчаливая продавщица здесь работает. За все время моих хождений по магазинчику, эта бабушка не сказала мне ни слова по поводу моей внешности и не сделала ни одного упрека о том, что я так долго копаюсь в вещах. Покинув магазин одежды, я направился в библиотеку. Крупное здание в виде половины луны встретило меня тишиной и шелестом книг, многоголосным шепотом едва слышным через анфиладу книжных полок. Взяв несколько справочников и фолиантов, я устроился на бесформенном сидении в уголке библиотеки. Можно было сесть и за стол, но для этого следовало бы пойти в отдельную секцию – здание было огромным и делилось на отделы для чтения и для различных зон отдыха, – но там обычно скапливается много людей, так я не могу сосредоточиться на мыслях, поэтому пристроился именно здесь. Листая очередной справочник, еле умещающийся у меня на коленях, я наткнулся на одну интересную статейку о корсарах, где была приведена вырезка из интервью бывшего пирата. По собственному желанию хочу привести фрагмент из этого фолианта, потому что мне очень понравилась информация, содержащаяся в нем, может и вы заинтересуетесь?
Именно в тот момент я понял почему та старушка так увлеченно читала и почти не обращала на меня внимания:
«Так отчего же вы решили, что корсаром может стать только смелый мужик, променявший сушу на жизнь в беспокойном море? Если вы думаете так, не только сильно ошибаетесь, но еще и оскорбляете честь каперов. Позволю напомнить, что кораблем Заката[2] завладела именно женщина, чье имя мы до сих пор произносим с благоговением. <…> Если я буду рассказывать о ней подробнее, то не побоюсь упомянуть о клейме что было оставлено непревзойденной Лии вражеским судном. Сухопутным салагам не понять нашего горя, когда мы узнали, что с ней сделали недоброжелатели. Эти (непечатаемая игра слов) лишили ее высокого статуса наложив на деву печать, навеки осквернившую ее достоинство…»
Далее там рассказывалось о том какой удалой была корсар Лиа и что ей пришлось перенести после наложенной метки. Теперь мне стало интересно что это за метка такая. Порывшись в содержании справочника, я обнаружил цепляющий заголовок и понял: вот это оно!
Речь шла о правилах пиратов, точнее о «Морском кодексе чести», которого придерживались все добросовестные и недобросовестные контрабандисты. Привлек меня именно тот заголовок, где говорилось о запретах и строгих нарушениях местных законов. Так я узнал, что браниться (не исковерканными фразочками про рыб), им запрещалось, в число запрещенного также входил ряд татуировок. Книга гласила что некоторые рисунки нельзя было наносить на кожу из -за того, что те могли принести команде на борту болезни или несчастья. На пожелтевших листах были приведены схематичные картинки, почти выцветшие, но сохранившие очертания, на них можно было разглядеть замысловатые узоры, совсем не подходящие для бродячей пиратской жизни, а еще…
«… морской конек, в пиратском обиходе является символом лишений и одиночества. Пиратов, беспричинно отрекшихся от любимого корабля или команды, совершивших грубое нарушение «Морского кодекса чести» клеймят и позорно отправляют на сушу, больше не принимая в свои ряды. Клеймо морского конька является ужасным знаком для корсара, означающее позор его честного имени перед всем морем. Метка создается с помощью огня с примесью особых кристаллов, которые пираты дробят в мелкую крошку и постепенно подсыпают в огонь чтобы добиться нужного эффекта. Благодаря такой метке выгнанный пират не может долго находиться у моря, где стал предателем, морской конек на коже сопровождается неприятным зудом и жжением, а при долгом плавании начинает светиться светом, приманивающим хищников. Изображение невозможно свести никаким из лекарских кристаллов или перекрыть иным»
Зачитавшись до невозможного из библиотеки, я вышел только когда начало смеркаться. В таверну меня сейчас не тянуло, поэтому решив прогуляться я положил книги в сумку с одеждой и отправился бороздить просторы Шейвани. Весенний закат быстро догорал на оставляя длинную карминную полосу на глубоком горизонте. С противоположной стороны от солнца уже начинал выглядывать робкий месяц, такой тонкий, что одна упавшая звезда могла бы повредить его, коснувшись лишь кончиком острой грани. К вечеру на улице появлялось все больше людей, спешащих домой после рабочего дня или просто прогуливающихся. Совсем как я. Из головы все не уходила одна мысль, поселившаяся еще за чтением статьи о корсаре Лии. Заключалась она в том, что у всех, кто живет в одиночестве всегда два пути: первый – затаиться в себе и утопиться в книгах или в другом бессловесном образе жизни, второй – заявить о себе всему миру, стать самым отверженным и громким в кругу тех самых незнакомцев что когда – то отвергли тебя. Мне почему – то казалось, что так происходит всегда: ты либо кричишь им чтобы заметили, либо смиряешься с тем, что никому дела до тебя нет. Наблюдая за ровесниками, я часто замечал таких людей. Обычно те, кому не хватало внимания отчаянно пытались выделиться из общей массы, неважно как, главное, что громко. Мне никогда не понять их стремлений, как по мне, лучше не лезть туда куда не звали, иначе беды не оберешься. Горьким опытом проверено и возвращаться к воспоминаниям о нем не хочется.
Но если все – таки повернуть время вспять, то хотелось бы добиться истины и узнать откуда на свете появились неприкаянные. Этот вопрос всегда интересовал меня, и ответ на него я не мог найти ни в одной книге из всех доступных в приюте. Это казалось странным и несправедливым обстоятельством, заставляющим чувствовать себя неполноценным человеком, не знающим ни своей семьи ни того, как вообще подобные мне появились на нашей планете. Те два года я как раз потратил на изучение и чтение любой информации, связанной с историей, (скажу сразу поиски не принесли никакого результата).
Когда солнце окончательно укрылось одеялом моря, я уже был у любимой скалы и также как днем лежал на животе положив подбородок на сцепленные пальцы. Море шумно билось о скалы каждый раз возвращаясь на свою территорию сквозь проблески высоких валунов, где обитали синеклешневые крабы. По словам Карии они были очень вкусными, мне пробовать еще не доводилось, да я не очень горел желанием. Все – таки существа мирные и готовить их жалко. На небе уже появлялись первые звезды и месяц становился все ярче и белоснежней оставляя на водной глади серебряную дорожку. Если представить, что ты невесомый и пройти по ней едва касаясь воды босыми ступнями, то куда сможешь дойти? Кого сможешь встретить в тех дивных краях что скрываются за гранью Звездного моря? Кто будет ждать тебя в необъятных просторах неизвестной земли, когда любое место тебе чуждо и омрачено одиночеством?
Перевернувшись на спину, я запрокинул руки за голову и наслаждался глубиной небосвода. После непредвиденного загара кожу немного щипало и лежать так было больновато. Ночи у моря, завораживающие нежным величием, всегда казались мне чем – то поэтичным, особенно когда наступала весна впоследствии плавно перетекаемая в длительное лето.
Пока я любовался пейзажем, параллельно начал думать о том, как странно сегодня себя вела Кария. С чего бы ей насильно выгонять меня отдыхать без причины? Зная ее характер и волю развить в моей душе бурную любовь к трудолюбию, я наблюдал резкую перемену в ее сегодняшнем поведение. Отчего она решила, что я заслужил отпуск, хотя за весь месяц даже о выходных, словом, не обмолвилась? Хотя, она наверняка была занята уборкой «облака» или личными делами, какое я вообще имею право к ней лезть со своим м…
- А ну брысь, - шикнул на меня мужской хрипловатый голос.
От неожиданности я вскочил, готовясь бежать. И не успел я дать стрекача, как вдруг узнал этот голос. «Эрист!» - подумал я, неспешно отходя в сторону, где мой силуэт будет трудно заметить. Он – то меня не узнал. Поведясь неожиданному для самого себя порыву любопытства, я словно ребенок спрятался в узком проеме между скал решив немного понаблюдать. Скука тоже сыграла свою роль, не будь мне так тягостно без работы, то явно бы не стоял здесь, а пошел бы спать. Цель моей детской шалости была порядком неизвестна даже мне, отчего стоять в тени было еще неблагоразумнее. Пронаблюдав за Эристом с полчаса, я уже собрался идти в таверну, как вдруг этот мужик решил порыбачить и зажечь огненный кристалл для приманки рыбех. Камень светил так ярко, что вполне мог сойти за факел, несмотря на свои крохотные размеры. «Нет, я не хочу тут всю ночь торчать! Я спать хочу!» - подумал я, запустив пальцы в волосы, - «И зачем только мне этот Эрист сдался? Уходить надо».
И если еще час назад, отдыхая здесь и случая писк чаек, я думал, что приключения на сегодня кончились, то это я ошибался и не знал, что продолжение позора на этой ноте сегодня не закончится. Так вот. Пока этот увлеченный рыбак сурово буравил бедную рыбу взглядом я выбрался из укрытия не дыша двигаясь вдоль скалы, словно я сольюсь с ней воедино если Эрист обернется. Чудо не произошло. Только я миновал угрюмую физиономию, как она, вдруг обернулась. За эту секунду я чуть инфаркт не схватил! Вот теперь кровь, прилившая к ногам, дала о себе знать и в это же мгновение я сорвался с места… Эрист орал мне вслед и, кажется, решил погнаться следом, с перепугу подумав, что я утащил что- то из его вещей. Но я не тащил, я себя спасал!!! Поднявшись на крыльцо «Рваного облака», я оперся ладонью о стенку чтобы перевести дух, издали увидев широкий силуэт, приближающийся к таверне. Тогда у меня мелькнула здравая мысль, просто дождаться его и все объяснить, но, когда я увидел, что этот мускулистый гигант на всех парах прет к зданию, я подумал…. Подумал и понял, что жизнь дороже и в спешке стукнувшись головой об уличный фонарь, низко склоняющийся возле двери, вбежал в таверну. Лица гостей в момент этой позорной погони выражали весь спектр эмоций присущий человеку, начинающийся волнением и заканчивающийся азартным ожиданием продолжения. Я же, ничего не ожидая кроме как ругани Карии с утра, (угораздило влететь в нее на лестнице), с выпученными глазами вбежал в свою комнату и на всякий случай запер дверь. Все. Выходной кончился. Ура-а!
* ** * * *
- Ты в зеркало смотришься хоть иногда? Что за внешний вид, я тебя спрашиваю, Меди?! Я брала адекватного сотрудника, а не вот это!
С утра все было так как я и предугадал. Теперь меня отчитывали по полной программе. Негодованием Карии стал не только побег от Эриста, который так и не смог найти воришку, и который так всполошил постояльцев, но еще и мое лицо, отстрадавшее по – видимому свой первый и последний выходной. Итак, к восьми утра меня отсчитали за: синяки под глазами, свидетельствующие об усталости, которая должна была пропасть к вечеру; за невымытые волосы после непредвиденного купания; за некультурное поведение перед посетителями; за обгоревшие щеки и нос, (вообще за шрам, который теперь нельзя было не заметить); а также за большую шишку на лбу из-за неожиданного столкновения с уличным фонарем. Шишку я пытался прикрыть волосами, Кария дергала за них, сдается мне, хотела вырвать.
- Сейчас принесу зеркало посмотришься на себя, еж морской.
- Есть поверье что неприкаянным не…
Хозяйка, уперев руки в боки свысока взглянула на меня:
- Ты хочешь сказать, что никогда свою рожу в зеркале не видел?! В приметы значит веришь?!..- рявкнула она, с силой ухватив меня за грудки, - Я тебя заставлю в зеркало посмотреться, в комнату твою трюмо приволоку!
- Не надо, - вымолвил я, боясь шевельнуться. Хватка у нее была действительно не женская. Рядышком сонная артерия, если вдруг за шею ухватится… я вздрогнул.
- Мыться быстро! Чтобы через десять минут здесь причесанный и вымытый стоял, иначе я сама приду и научу гигиене. И космы остригу! – напоследок крикнула она и я рефлекторно схватился за ломкие волосы покидая ее общество.
И с каких пор Кария взялась за мое воспитание?
Спустившись на цокольных этаж, где располагалась ванная комната для персонала, я, намылившись чересчур ароматным куском мыла окунулся в воду. Волосы после моря были в таком ужасном состоянии, что остричь их было самым оптимальным вариантом. Отмывать, а потом вычесывать их оказалось самым мучительным и долгим занятием. В конце концов завязав мокрую, вычесанную паклю в хвост и переодевшись в новые вещи, я отправился работать.
- Другое дело! Так, а теперь ответь на один вопрос: где ходил вчера допоздна?
- По магазинам. – вроде и не соврав и правду не сказав, ответил я, кивая на свой новенький костюм.
- То – то смотрю принарядился. Иди красавец, покоряй девиц.
Я замотал головой, на что Кария усмехнулась, показав белые зубы. Скукота на работе продолжалась и сегодня. На улице с утра шел такой ливень, что люди носа из дома не высунут, чтобы прийти сюда. Обслуживая меланхоличного постояльца, я слышал, как тяжелые капли монотонно барабанят по крыше. Пока не было людей, я успел сбегать в комнату и взять недочитанную книгу. Теперь удобно расположившись за барной стойкой, я с интересом перелистывал страницы, тающие перед глазами и сменяющиеся новым потоком информации. Книги отданные Карией оказались довольно скучными, все – таки любовные романы — это полная чушь, их я сразу же забросил и более не открывал. Интересней и полезней я счел чтение о корсарах, «Морском кодексе чести», а также о видах морских узлов и особой звуковой азбуке, которую мне вдруг приспичило выучить. Сейчас я занимался тем, что на память отстукивал пальцами короткие фразы, иногда сверяясь по книге. Мне вдруг стало смешно из – за мысли о том, что, выучив азбуку человек может воспринимать обычный стук совсем по – другому, например: все тот же дождь, нескончаемо барабанящий по крыше. Наверняка он подает какие – то сигналы непереводимые на разговорный язык, или поет какую – нибудь зашифрованную песнь, переводимую только с этого диалекта. Мои размышления прервала Мелиса – серая кошка деловито запрыгнула на стол и потерлась о мою руку, утробно мурча. Пока никого не было, я мысленно отругав бессовестное животное, спустил ее на пол, но любвеобильная Мелиса решила избавить меня от тоски поэтому запрыгнула на колени и непреклонно свернулась клубочком. Смирившись со своей незавидной участью, я вернулся к чтению, поймав себя на мысль, что еще месяц назад я бы на вытянутых руках унес Мелису на улицу, а не позволил ей спать у себя на коленях. Сейчас кошка мурчала, создавая ощущение теплой тяжести, согревающее меня в этот холодный день. С улицы веяло прохладой, и пригревшись за столом, я совершенно не хотел покидать это место. А еще чтобы постояльцы спускались завтракать. После ванных процедур, по дороге к Карии я умудрился встретить Эриста, который поздоровался со мной и видимо не распознал во мне вчерашнего «преступника». Одной проблемой стало меньше. Но позже прибавились другие, и уж они стали для меня гораздо хуже предыдущих.
Пока я отстукивал буквы, мне довелось случайно подслушать их разговор. Отрывки слов долетали до меня через стенку, создавая клочковатое представление о настоящей личине хозяйки «Рваного облака».
- Считаю… готов понести ответственность…
- Он здесь лишний…
- … поговорю с ним… все в силе…
Долгая пауза, а потом вновь какие – то слова, сказанные громким шепотом Эриста, настигли меня как цунами накрывает город. Я замер, совершенно не зная, что делать: остаться на рабочем месте или уйти, сделав вид что меня здесь вовсе не было. Когда за стенкой послышались шаги, меня как ветром сдуло в кладовку. Пока я возился с замком, совесть терзала меня с болью сжимая сердце. Хотя, если я сделаю вид что все это время делал уборку, то меня навряд ли обвинят в чем – либо. Кроме вчерашнего инцидента, я не нарушил ни одного правила, оглашенного Карией в первый рабочий день…
… тогда, что я такого сделал?
С серьезным видом размышляя об этом и выбирая швабру получше, я случайно задел плечом некрепкую полочку, неожиданно покосившуюся и с треском скинувшую с себя медный тазик наполненный строительными инструментами и гвоздями. Отскочив в сторону, я с ужасом обхватив швабру посмотрел на дверной проход. Кария ожидающе скрестив руки на груди смотрела на меня, а за ее спиной возвышалась грузная фигура Эриста.
Сжав древко сильнее, я тяжело вздохнул, чувствую, что теперь скандала не избежать.
[1] Пириант – хищная рыба, достигающая размеров крупной акулы. И отличает ее от нее только три ряда острющих зубов, два спинных плавника и окрас, который она может менять в зависимости от места обитания, в основном она ядреного бардового цвета. Приписка: укус ядовит!
[2] Легенда о корабле Заката – зачарованный корабль из Аленты, дрейфующий по Звездному морю только по тем маршрутам, где есть скопления водных кристаллов или давно забытых даров предков. Долгое время история считалась легендой, до тех пор, пока вышеупомянутая пиратка не «оседлала» судно и не доказала всем что корабль действительно существует.
Глава 3: Обуглившийся цветок
Глава 3: Обуглившийся цветок
Отправив Эриста обслуживать клиентов на первый этаж, Кария привела меня в свою комнату и заперла дверь. Войдя в цветастое помещение, я робко встал перед хозяйкой, приготовившись каяться во всех грехах. Неосознанно теребя манжет рубашки, я боролся с резким желанием ни с того ни с сего начать оправдываться.
- Следовало сделать это еще на прошлой неделе, - тем временем произнесла Кария, - Все – таки время – лучший показатель человека.
Двух секунд строго взгляда, хватило мне чтобы как следует перепугаться и перенервничать. Если меня сейчас уволят, то обратно в приют уже не примут. А вдруг Айна обиделась, что я так себя повел во время прощания? Куда я тогда пойду? До совершеннолетия меня никуда не устроят.
- Для начала я хочу показать тебе это.
Вдруг она начала расстегивать верхние пуговицы своей блузы, отчего я моментально отвернулся к окну стыдливо закрывая глаза руками. Как отсюда выбраться?! Как отойти от такого «разговора»? Меня терзала такая масса чувств, что я не с первого раза услышал резкий оклик Карии.
- Ты чего себе там успел надумать? Быстро повернулся и посмотрел, иначе я заставлю тебя драить всю таверну и вместе с Эристом на кухне работать.
«Лучше с Эристом» - подумал я, нарочито медленно поворачиваясь, опустив взгляд в пол.
- Подними глаза. – тем временем потребовала женщина таким тоном что ослушаться ее не представлялось возможным.
Я исполнил приказ, и на секунду выдохнул увидев, что ничего ужасного Кария не сделала, но тут мой взгляд наткнулся на ее открытую ключицу. Синяя татуировка морского конька на загорелой коже, недоброжелательно сверлила меня одним глазом. Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Еще одно доказательство того, что все желания, даже случайные, всегда сбываются. Я всякое мог подумать о Карии, но то, что она была корсаром, никак не укладывалось в голове. Хотя, привычки как раз выдавали ее с головой и как до меня раньше не дошло спросить о прошлом? Трус и пугливый заика.
- Ты знаешь, что означает этот знак? – поинтересовалась она, сделав такое выражение лица, что мне поплохело.
Поразмыслив, я осторожно кивнул, наблюдая за тем как лицо Карии принимает более мягкие черты. Наверняка обрадовалась, что мне не нужно будет ничего объяснять. «Так вот почему она пыталась обратить мое внимание на ту посетительницу из Аленты. Она изначально хотела познакомить меня с пиратским кодексом, не вызвав подозрений, заставить изучить его самостоятельно. Гениально». Пока я задумался об этом Кария застегнула блузу и жестом указала мне сесть на старенький табурет.
— Значит, приступим к объяснению. Когда рассказываю – не перебиваешь. Ясно, сельдь? Разрешу – говори, - махнула рукой она и косичка с бусинами слегка колыхнулась. Тяжелый вздох, саблей прорезал тишину прошлого, которое она так не хотела вновь тревожить.
* ** * * *
Когда на пути стоит тяжелый нравственный выбор, кого ты послушаешь в первую очередь: свое сердце или разум? Она выбрала сердце и отправилась в плавание – искать то, что давно утратила сидя на берегу молчаливого города Нисат. Свободную жизнь. Попутный ветер милостиво трепал ее по голове, развевая длинные золотые локоны подобно флагу на вершине кормового флагштока. Она была уверена что отыщет в дороге счастье, но открыла для себя нечто большее. За храбрую и благородную пиратку команда могла не раздумывая броситься за борт на корм пириантам. Она жила морем и душа ее принадлежала только ему, даже во времена голода была готова лишиться чего угодно, только не такой жизни.
Вот только жизнь никогда не состоит только из светлой полосы, за белым всегда следует тоскливый серый, а после него меняется на угольно черный. Она началась когда Кария поссорилась с королем, причину дано знать только ей и разглашению она не подлежит, разозлилась до такой степени что влепила его Величеству пощечину. Она доверяла ему – он нарушил договор. Правитель в свою очередь молча забрал у корсарки удостоверяющий документ и выгнал со службы. Ее должны были казнить, но она успела сбежать, а в последствии отчалить.
Через три дня на корабль напали новые подчиненные короля, ограбив и убив половину ее команды, они приказали капитану Карие покинуть судно и подчиниться приказу его Величества. Она хотела жить. Цеплялась за нее кончиками пальцем, которые так больно царапало поставленное клеймо. Метка настолько унизительная, что она бы предпочла смерть. Гордость не позволяла простить, только камнем тянула на дно. Оставшиеся члены команды узнав о клейме бросили ее, а подданные короля в скором времени доставили на Шейвани. Метка была позором для благородного корсара, чья душа больше не сможет принадлежать морю. Тогда она решила – будущее нужно строить там где появилась возможность, поэтому первым делом сменила имидж. Золотые локоны были отрезаны грубым ножом, а одна косица с вплетенными бусинами осталась напоминанием о том что когда – то заставляло ее жить. Она выкупила помещение «Рваного облака» и скоро стала хозяйкой места о котором знали даже в соседних городах и странах. Покончив с прошлым, Кария часто задумывалась о том что было бы случись все по – другому.
«Прошлое ты не изменишь, все что остается это жить сейчас и исполнять свои мечты подстраиваясь под внешние обстоятельства» - говорила она себе стоя у зеркала с гордо поднятой головой. Так долгие годы и продолжалась ее тихая жизнь пока не появился тот кто изменил ее и заставил прошлое покрыться золотой кромкой новых начал…
* ** * * *
- Вы хотели бы уехать отсюда? – тихо спросил я, нарушив затянувшуюся тишину.
Кария сидя на подоконнике допивала остатки заварного кофе, свободной рукой теребила бусины на косичке. Мне было неловко находиться здесь после таких откровений, как – никак это личное и рассказывать об этом человек будет не каждому. Значит… она доверяем мне… но почему? Чем я заслужил это? Это странно, просто так меня бы не посвящали в такие условности, за непрошенную информацию что-нибудь последует. Я ждал.
- Как я уеду, Меди, если на мне метка? – иронично спросила она, закинув ногу на ногу. – В первые годы хотела, теперь не очень.
- А почему ручной планер не возьмете? У вас же такое состояние от таверны.
- Бизнес. И все. За пятнадцать лет я привыкла и кардинально менять ничего не собираюсь. Да и незачем – глупо возвращаться туда, где давно не ждут. Потешить боль душевных чувств ради воспоминаний, о которых я хочу забыть и никогда к ним не возвращаться? Терпеть не могу ворошить прошлое. Будто в пепле ковыряться.
Мне вдруг стало ее жалко. В одиночку вынести столько разочарований в жизни и потерять стремление к тому что приносило тебе счастье – казалось мне самым страшным что могло произойти с человеком. Когда сам факт того что живешь не вызывает никаких чувств кроме усталости от собственного бытия и пребывания души в замкнутом пространстве. Я не часто был свидетелем таких разговоров, - по душам – как говорилось в книгах. Чувствовалась в них явная уязвимость, которую владелец тайны словно выставлял напоказ перед тобой, точно осознавая риски при резком ударе ножом. У меня никогда не было такого человека. Но я хотел найти его. Очень. Кроме моря я никому не мог излить свою душу поведать о самом сокровенном что бывало так терзало мое сердце. И признаюсь, сейчас мне было ужасно стыдно ощущать себя таким человеком, хотелось поскорее уйти и в одиночестве обдумать сказанное. Неожиданно рассказ Карии перешел в фазу странных вопросов, которые с каждой секундой становились все каверзнее и… странней?..
- А вот скажи мне, Меди если бы я тебя попросила сделать что-то рискованное, но такое что может помочь продвижению бизнеса «облака», ты бы согласился?
«Навряд ли» - подумал я, но помедлив кивнул.
- Даже если был бы риск что нас оштрафуют за одну ошибку?
- Тогда нет.
- Следуешь законам? – спокойно спросила она зажигая благовония, в ее голосе слышались едва заметные стальные нотки. Я был начеку. Очередной кивок, кажется, расстроил ее. Мне стало ясно, без ссоры здесь не обойдется, уже чувствовались первые искры будущего пожара. Я с легкостью определял это по едва заметным колебаниям мимики, особенно по глазам, которые у Карии сейчас полыхали приторным медовым блеском. Корсары хитрые. Глаза расскажут все о душе.
Кария поднялась с подоконника, следом за ней словно клубок змей потянулся шлейф благовоний.
«Это были не духи. Нужно поменьше вдыхать этот воздух».
Она в два шага приблизилась и встала надо мной смотря сверху вниз.
- Мне нужны лишние руки. Поскольку я не могу приближаться к морю, ты должен мне помочь. – она выдержала паузу, после чего понизила тон, я нахмурился. – Дай клятву, что исполнишь любую просьбу, вечером расскажу тебе подробности.
Фраза мигом привела меня в чувство, даже голова перестала кружиться от сладкого смрада. Я держал с ней зрительный контакт. Она была настроена на лучшее, я – нет.
- Нет. – мой голос прозвучал грубее, чем хотелось, - Я подумаю.
- Вечно на все тебя нужно уговаривать, - вкрадчиво сказала она. – Хорошенько подумай, Меди.
Эмоции менялись на лице Карии, словно окрас осьминога. Она сказала что обсудит все нюансы ближе к вечеру, и отпустила меня. Дождь все не прекращался, такая обстановка мне не нравилась. Ветер завывал над потолком, точно подстраиваясь под мое настроение. Чувствовалось что к вечеру завою уже я... Хозяйка могла расстроиться или хуже выгнать меня, но не буду же я марионеткой исполнять все ее приказы. Это того не стоит.
День был такой длинный, думалось он никогда не кончится. В последнюю неделю, они все были такими. Драить таверну оказалось не скучным занятием, поскольку стоило мне заработаться я начинал думать о чем – то своем и уже механически выполнял работу. Встречу назначили на крыльце, график погоды вещал что дождь уже закончится к этому времени. Мелиса все терлась о мои ноги, постоянно ходила хвостиком, словно считала своим полноправным хозяином. Я взял ее на руки и заглянул в желто- зеленые глаза.
- Ты зачем по помытому бегаешь? – спросил я, как вдруг кошка вскарабкалась мне на плечи и довольно мурлыкнула распушив хвост. – Совести в тебе нет.
Кошка грациозно спрыгнула на пол и как бы дразнясь побежала вглубь коридора оставляя на влажном полу следы лапок. Второй этаж был тише первого, да и убирать его было легче. Обычно постояльцы не вызывали уборку в номер, поэтому я обходился только чисткой коридора и открытого балкона в конце ряда дверей. Закончив с коридором, я решил немного постоять на улице. Оставив швабру внутри, я выскочил на балкон и крепко схватился за мокрые перила, как ребенок наслаждаясь соленым ветром трепавшим мои волосы. Дождь все не прекращался, но из – за крыши на меня почти не попадали капли. Отсюда хорошо виднелось море. Оно бушевало и штормило вздымая волны к обсидиановым скалам стойко переносящим непогоду подобно сказочным исполинам. Я вцепился в перила и выглянул из-под навеса. Небо озарила ярчайшая вспышка, окрасившее его в мрачный серо – желтый цвет. За молнией послышался оглушительный удар грома, настолько мощный что у меня заложило уши, и я вымокший поспешил убраться в помещение.
Ноги проскользили по мокрому лакированному дереву и я с воскликом рухнул хорошенько приложившись головой не только о пол, но еще и о швабру по стенке сдвинувшуюся вбок и тихонечко упавшую прямо на меня. Если будет конкурс «Самый позорный и неуклюжий» зовите меня я выиграю.
Пока отходил от пульсирующей боли, то увидел что на потолке имеется хорошая такая дырка, а из нее идет едва заметный свет. За все время работы на чердаке я ни разу не был, хотя Кария говорила что там хранились вещи которые были в «Рваном облаке» до реставрации – в основном ненужный хлам который эта любительница антиквариата не хотела выбрасывать и периодически таскала в свою комнату. Тяжело поднявшись, как будто мне не восемнадцать исполнилось, а девяносто три, я взвалил швабру на плечо и героически пошел на чердак, разбираться что за мыши сверкающие там завелись. Хотя, вероятнее всего там сидит Эрист. Уж на него точно наткнуться не хотелось…
Лестница, дряблая веревочная с порванными местами перекладинами, была спущена в закутке второго этажа, комнат для постояльцев там не было, зато располагалась еще одна коморка наименованная «служебным помещением». Оказавшись наверху я с сомнением поднял дверцу - люк и заглянул.
- Оо-о, Меди, а ты что тут забыл, дорогой? – в кипе разносортного мусора я еле отыскал поджарый силуэт Карии копошащийся в этих «сокровищах».
- Я…
- Ты убрать здесь решил? Похвально, но здесь только генеральная уборка и дезинфекция пространства с ремонтом поможет, - с этими словами она выбралась из кучи вещей, которые незамедлительно рухнули следом.
Я полностью забрался наверх и захлопнул крышку, предварительно отложив швабру в сторону. Взгляд сразу уловил фонарь с лумитами[1] стоящий в углу, как раз возле дыры прикрытой цветастым ковром. Кария между тем перебралась в другой захламленный участок коморки, и теперь копалась в большом сундуке.
- Вам помочь? – тихо спросил я подходя ближе. Внутренне я хотел поскорее уйти поскольку утренний разговор оставил на душе неприятный осадок. – Что вы хотите найти?
Она обернулась расплывшись в улыбке и уперев руки в боки.
- Да вещицу одну старинную. Помню после переезда где – то здесь ее забросила. Она мне редко пригождалась, поскольку на работе таким не воспользуешься, хотя она и полезна в некоторых случаях.
Я вопросительно посмотрел на нее, пытаясь понять о чем она. Увидев мое замешательство, Кария вполне искренне рассмеялась, после чего перегнувшись через сундук продолжила поиски бубня мне уже оттуда.
- Работай – работай. Час назад сообщили что вечером приедет важная персона которая хочет у нас переночевать, поэтому я тебе настоятельно рекомендую привести таверну в презентабельное состояние. А разговор наш перенесем. Мне нужно собраться с мыслями и сделать еще кой – какие дела. Согласен?
Я кивнул уже собираясь уходить, как вдруг вспомнил.
- А у вас там дырка в полу. Мне заделать ее?
- Да оставь. Кроме тебя, сельдь, никто на потолок не смотрит, - она подмигнула и замахала руками намекая что мне уже пора идти.
Не хотелось мне тогда оступиться на предпоследней ступеньке и сорваться с хлипко шатающейся лестницы, при этом успев смертельно перепугаться и пролистнуть в мыслях последние несколько лет. Ужасный, отвратительный, позорный день! Сверху выглянула Кария крайне неодобрительно глядя на порванную веревочную лестницу и меня корчившегося на полу в страшных муках. Если бы не ее пиратское прошлое натренировавшее ее, то женщина явно не спустилась с той веревки что осталась стыдливо покачиваться грозясь оторваться насовсем.
- Одни беды от тебя, Меди, - выдохнула она спрыгнув возле меня и опустившись рядом, - Ты че бледный такой, будто смерть дважды увидел? Вставай!
С кряхтением я поднялся, мысленно выдыхая от осознания того что кроме слабого ушиба ничего не повредилось, упал – то я спиной назад. Кария в этот момент смотрела на меня крайне неодобрительно, я бы даже сказал с брезгливостью.
- Посмотри на меня. У тебя все в порядке?
Кротко кивнув, я отряхнулся стоя на подрагивающих ногах. Кария была права, я действительно ее видел, смерть, но единожды и в тот момент даже в воспоминаниях боялся возвращаться. А сейчас вся жизнь вновь пролетела перед глазами в одном неосторожном шаге сделанном в спешке. Я выдохнул, только сейчас поняв как у меня трясутся руки и поспешил спрятать их в карманы, выпрямив спину.
- Отпуск тебе нужен. Могу выделить недельку выходных или даже…
- Не надо! – вымолвил я.
Кария только посмеялась, отнимая у меня швабру.
- А ты трудолюбивый оказывается, правильно я тебя научила! – с гордостью заметила она, склонив голову набок, - Тогда объявляю обеденный перерыв и через двадцать минут жду в рабочем кабинете в презентабельном виде.
Хотелось бы мне и здесь начать перечить, но сейчас я действительно нуждаться в отдыхе, и если не физическом, то явно в моральном. До своей комнаты я добрел в полном опустошении, даже не помнил как сделал это. Устало забравшись на кровать, которую я так и не удосужился с утра заправить, я несколько минут стеклянным взором буравил потолок, пока в дверь не постучали. Протерев глаза я вскочил с кровати, уже догадываясь кого могу там обнаружить.
- Вэта кавени! Вы работник этого заведения?
На пороге стояла совсем не Кария, а какая – то девчонка лет шестнадцати. Строгие зеленые глаза и густые кучерявые волосы заплетенные в две косы почему – то напоминали зверя кошачьей породы. «Откуда?» и «зачем?» сия особа долго думать не пришлось, теперь я рассуждал о другом: «почему так рано?».
- Да. Что бы хотели обсудить? – с ног до головы оглядев гостью выпалил я, запоздало прикрыв за собой дверь со страшным беспорядком внутри. – Вам нужны свободные комнаты? Могу провести…
- Мужчина работающий в холле уже заселил нас. Пока мои родители отдыхают я хотела бы выяснить… - окончание фразы я недослушал, поскольку начал внимательнее рассматривать девушку. Тогда и выяснил ее имя – на широком кольце, которое она теребила во время разговора я увидел выгравированное имя и предположил что принадлежит оно ей.
- Вы слушаете меня? – повысила голос Юми призывая ко вниманию.
- Прошу прощения, повторите последнюю фразу.
В таким откровенным пренебрежением на меня не смотрели даже обитатели приюта, которые и так не питали ко мне положительных чувств. Юми закатила глаза.
- Я хочу чтобы вы провели мне экскурсию по «Рваному облаку» и желательно сделали это сейчас, предварительно рассказав немного о вашем острове. Наша семья не планирует долго здесь оставаться и мне бы хотелось получить от этой поездки хоть какую – нибудь пользу.
После пояснения, немного погодя она представилась гордо произнося свое полное имя слегка растягивая гласные.
- Юмианна Фице́а. Вы можете называть Юми.
«А - то я не понял»
- Медери Э́тша.
Девушка весело хмыкнула.
- Редкое имя, мне нравится, - в этих словах я не чувствовал прежней колкости, наоборот некоторое удивление. – Насколько я помню с рилий переводится как «исцеляющий душу», красивое значение. У моего имени оно не такое витиеватое, я бы хотела выяснить о его этимологии немного больше. Юмианна – «розовая орхидея».
- Вы увлекаетесь изучением языков? – тупо спросил я, мысленно обругав себя за такую бестактность. Но мне действительно хотелось об этом узнать, ведь когда – то я и сам провел за изучением не один месяц.
- Нравится. И я бы хотела, чтобы вы вдобавок к экскурсии показали дорогу к ближайшей библиотеке, если Шейвани имеет такие привилегии.
- Но на улице дождь?...
- У меня есть акза́лим[2], поэтому он не помещает. Вы спускайтесь на первый этаж, а я их сейчас заберу и приду. – Юми поправила кучерявую челку и удалилась. Меня немного смутила ее детская открытость и готовность в сию же секунду отправиться на край света даже если за бортом гуляет ураган. Я же направился в кабинет Карии доложить о неожиданных обстоятельствах мешающих нашему обеденному перерыву.
Она в первую очередь с порога волнительно сообщила мне о гостях прибывших раньше положенного срока, и я решил вставить свое слово объявив что по просьбе Юми собираюсь показать ей остров. Кария ехидно ухмыльнувшись пожелала мне хорошо провести время и уже сосватала меня с новоприбывшими клиентами, отчего я был готов умереть со стыда прямо перед ней. К назначенному времени я стоял в холле, на всякий случай прихватив с собой небольшой зонтик, который нашел под кроватью, – видимо остался от прошлых постояльцев. Теперь же неловко крутил деревянную трость в руке, создавая впечатление интеллигентного человека, совсем не страдающего всю неделю от недосыпа. Юмианна появилась через пару минут после меня, за это время она успела переодеться из дорожного платья в нежно – оранжевые шаровары и лимонную блузу и убрать челку заколками в виде цветов, признаться они были ей к лицу, а еще судя по всему были сделаны из тончайшего розоватого фарфора.
- Вот возьмите, - мне протянули камешек переливающийся жемчужным блеском.
«Он такой редкий, а она так легко с ним прощается».
Поколебавшись я растер мягкий акзалим в порошок, на ощупь это походило на мокрый песок, и рассыпал образовавшуюся пыльцу над головой. Словно снег, она крупинками оседала на теле, создавая водонепроницаемую оболочку. Мне никогда не доводилось пользоваться таким количеством кристаллов всего за три месяца, и даже если появлялась такая возможность то делал я это осторожно, с украдкой поглядывая по сторонам. Совесть не давала покоя, в приюте у нас не было такого количества камней и держать редчайшие из них было для меня чем – то из ряда вон выходящим.
Также ко всем открытиям самостоятельной жизни прибавились мои редкие выходные благодаря которым я изучил ближайшие улочки вдоль и поперек и мог добраться до библиотеки всего за пару минут, при этом не оглядываясь на кислые лица прохожих торопящихся скрыться в теплых домах. Юми еле поспевала за мной, я пытался снизить скорость в раза два, хотя наблюдать как маленькая девушка мучается пытаясь догнать меня было даже смешно… Под пыльцой акзалима было тепло, словно идешь в сопровождении шерстяного пледа накинутого на плечи и который как эгида не дает выбраться в зябкий и мокрый мир. По моим подсчетам действие кристаллов должно было закончиться по приходе к библиотеке, так что сухими вернуться в таверну у нас не получится.
При виде грандиозного здания, Юми восторженно распахнула глаза, прикрыв рот рукой. Мне казалось ее спектр эмоций вмешает в себя гораздо меньше чувств. Через витражные окна на улицу падали пятна размывающиеся в покрытых рябью лужах. Уже было потянувшись открыть дверь, я заметил на порванном листе бумаги корявую надпись до безобразия размытую и слившуюся в один единственный чернильный развод: «закрыто».
- Я забыл. У них сегодня выходной, кажется.
- Во – первых почему в пятницу? А во – вторых там свет горит и люди ходят, посмотрите!
Я обернулся, виновато потупив взгляд.
- У них так по обычаю. А свет горит потому что хозяин заведения живет на чердаке и содержит помещение, в пятницу у него обычно генеральная уборка или просто отдых. На весь день запирается, никого не пускает, - пояснил я.
Поток ветра забарабанил по дверям срывая листок, тотчас улетевший куда – то в облака. Тучи стали больше, налившись неприятным чернильным цветом сквозь который вдалеке то и дело проскальзывали вспышки, преимущественно попадающие в море. Я хотел было еще раз извиниться, но слова вырвались раньше чем я успел подумать.
- Может вас белым какао угостить?
- Вот уж спасибо! – сказала Юми, и я почему – то подумал что она согласилась, лишь через минуту до меня запоздало дошло что это был сарказм. Как же сложно с этими людьми, корсар их подери, ну почему нельзя прямо ответить? – Пойдем – те лучше обратно… И погода ужасная, как здесь вообще жить можно. Мне не нравится! - продолжала бурчать Юми, огибая широкие лужи. Дорогу она помнила хорошо и теперь шла на несколько шагов впереди, мне уже хотелось поскорее от нее отделаться. – Вот возьмите хотя бы Мирцар, климат намного лучше, море теплее и хищников почти не водиться в отличии Шейвани. Этот остров меня расстроил, мне бы не захотелось больше сюда возвращаться.
Я промолчал. Давно понял что к раздражительным людям в гневе лучше не лезть, хотя внутренне не разделял ее точку мнения. Просто плелся рядом задумавшись о своем, тотчас же поплатившись за рассеянность – случайно налетел на остановившуюся Юми. Девчонка обернулась нисколько не обидевшись и выпалила:
- Покажите где затонул Корабль Заката. Я слышала пару раз там проводили экскурсии, но по какой – то причине сейчас туристов туда не водят. Вы же в курсе что судно затонуло рядом с Шейвани, или жители острова настолько необразованны что не знают историю родного края?
- Конечно в курсе, - соврал я, слегка приосанившись. На самом деле я понятия не имел куда идти, но предполагал где может покоиться это сооружение, истории про Корабль я слышал немало, но они не вызывали у меня сильных интерес, поскольку до поры до времени я считал судно выдумкой.
Вскоре мы с Юми пришли к полюбившейся мною скале, где в прошлый раз рыбачил Эрист. Юмианна нехотя протянула мне еще один ломтик акзалима, который я мигом использовал. Когда она сделала тоже самое, я поманил ее за собой. С разбегу прыгнув в воду, я тотчас медленно стал погружаться на дно, словно пребывая в невесомости. Находиться под слоем пыльцы акзалима и благодаря нему видеть и дышать под водой было довольно необычно. Водоотталкивающий кристалл отлично справлялся, и честно сказать заставлял чувствовать себя рыбой. Пока я вглядывался в темноту выискивая что-то похожее на останки корабля, Юми плыла следом, подражая мне щурила глаза. Я заметил что она что-то вытащила из кармана и сомнением нахмурила брови. Вступив на песчаное дно, мы отправились на поиски Корабля Заката, продолжающиеся теперь под игривый отсвет карманного лумита девушки, который она так не хотела использовать.
Под водой было холодно, воздух был солоноватый, пропитанный запахами водорослей и чешуек рыб. Здесь было необычно, но в тоже время неуютно, совсем не то что на родной суше.
Мне быстро наскучила болтовня Юми, которая пыталась просветить необразованного островитянина, бубня всю информацию на ухо. Поначалу я еще пытался вникнуть в эту бессмыслицу, но после понял что ничего не запомню. Единственным что волновало меня тогда это пирианты, которые могли на нас напасть и молния, которая могла ударить в воду, оглушив всех в радиусе километра. Я конечно знал, что при ударе разряд не сможет коснуться нас из -за защиты, но застать это мне совершенно не хотелось.
- Скоро придем? – раздалось рядом. Погруженный в раздумья я и не заметил что уже несколько минут мне не читают лекции над ухом.
Я только пожал плечами усерднее вглядываясь в горизонт за коралловым рифом.
- Вы точно знаете куда идти? Сдается мне..
Приглядевшись, я точно громом пораженный выставил перед ней руку призывая замолчать, после чего указал вдаль.
- Почти пришли. – сказал я ровным тоном, пытаясь подражать манере общения Юми. Внутренне меня разрывало от счастья, неужели мечта побывать в Корабле сбудется?
Аристократка смерила меня недовольным взором, после чего неуверенно протянула теребя кольцо на пальце:
- Вы знаете как до него добраться… не вредя кораллам.
Сдается мне, не за морскую фауну эта леди переживала, а по другому поводу. Я настоял на том что других путей не знаю, а обходить риф займет много времени. После длительных уговоров она с неудовольствием согласилась. Впрочем, о том что мы не пошли в обход я пожалел уже через пару минут, когда из водорослей на нас выплыла большая, но не хищная рыба при виде которой Юми вцепилась в меня как кошка. Еле отлепив от себя боязливую девушку, я взял ее за руку и повел более длинным путем, стараясь выбирать большие уступы чтобы ей было удобнее ступать по валунам и кораллам. Мы нескоро преодолели риф, но зато остались целыми и невредимыми.
Корабль Заката был настолько огромен что не заметить его мог только слепой. Махина обросшая слоем зелени и наслоений ракушек одним боком прилегала к песчаному дну, другой смотрящий вверх, был прикрыт обрушившейся мачтой сломанной в нескольких местах и ставшей обиталищем для мелких морских жителей. Даже под сильным впечатлением я бы не осмелился в одиночку полезть внутрь, очень некрепко выглядела эта разваленная конструкция, но сейчас, я все еще надеялся на благоразумность девушки. Как же я ошибся, думая что эту искательницу приключений что- нибудь остановит…
- Мы же пойдем внутрь.
- Ну -у…
- Это не вопрос. Зря пришли что ли. – она уверенно потянула меня за собой и мне ничего не оставалось как подчиниться, хотя руку я осторожно вырвал из -за чего Юмианна внимательно на меня посмотрела и вновь начала донимать вопросами, от которых у меня уже голова шла кругом.
- Знаете, у вас интересные глаза, я заметила это еще в «Рваном облаке», симпатичные лавандовый перелив, мне нравится.
Я смутился, никак не отреагировав на это замечание, но следующий вопрос застал меня врасплох и заставил в который раз усомниться в заявлении Карии о том что «в глаза никто заглядывать не станет».
- А расскажите как вы оказались на Шейвани? Неприкаянных обычно не берут на работу в столь престижные заведения, как вы смогли устроиться?
По спине пробежали мурашки, такие колкие что мне стало больно. К этому моменту мы уже дошли к развалинам и я смог прислониться спиной к обломкам, деловито скрестив руки на груди, чтобы казаться серьезнее.
- Почему вы меня игнорируете? Ответьте, Этша, мне интересно.
- Это не относится к экскурсии.
- Это сугубо в моих интересах. Правда, что вы неофициально устроены, вы ведь еще не достигли совершеннолетия?
Я замялся спрятав руки в карманы, прислушавшись к стуку сердца. Оно почему – то болело. Я в целом чувствовал себя нехорошо.
- Нет, все официально.
- Даже ваш возраст? – выпытывала Юмианна.
- А по лицу не видно, что я достиг совершеннолетия, - соврал я, вобрав в легкие морского воздуха. – Я даже немного старше.
- И сколько вам? Выглядите вы очень молодо.
«Ага. Потому что я не дылда, как Эрист».
- Двадцать с хвостиком. – отчеканил я, мысленно желая чтобы эта «экскурсия» скорее завершилась.
В корабль мы вошли через дыру в боку. Ступив на платформу из разрушенных досок, я протянул руку Юмианне, но девушка гордо отвергла помощь и забралась в корабль сама. Внутри корабль выглядел не лучше чем снаружи, все такой же дряхлый, мрачный и покрытый скользким илом. При виде беспорядочных кают на душе стало так липко и тоскливо, что захотелось поскорее выбраться. Мысль о том, что когда – то этот корабль бороздил просторы океанов, пока не попал в шторм и не стал призрачной легендой, стала восприниматься по - другому, ведь теперь я словно был свидетелем этого страшного кораблекрушения где погибли люди. Юми с интересом рассматривала разрушенные вещи, такие безжизненные и покрытые коррозиями, что мне стало неприятно смотреть на нее. На то с какой жадностью Юмианна хочет все это изучить.
- Ты куда? – окликнули меня, когда я собрался покинуть корабль.
- Голова кружится, я выхожу. Если хочешь, можешь еще здесь побыть. Я предупрежу если поблизости будут хищники. – не успел я выбраться наружу, как все тот же голос противно окликнул меня.
- Неприкаянный! Ты знаешь чем занимаются мои родители?
Я остолбенел. При свете лумита злорадно полыхали ее глаза, она казалась мне зверем загнавшим жертву в ловушку. На ее вопрос я промолчал, ждал что она сама все поведает.
- Они занимаются помощью таким, как ты. Отверженным. – просветлила она, высоко подняв брови, - Мы помогаем обрести счастье тем людям, от которых отрекся мир.
- Я счастлив и здесь. Мне не нужна ваша помощь. Спасибо за беспокойство.
В этот момент Юмианна казалась мне старше чем кажется на первый взгляд. Она выпрямившись, заложила руки за спину и продолжила.
- Ты похож на обуглившийся цветок из легенды. Красивая метафора, не правда ли, Медери? – она шагнула ко мне и подняв с пола ржавую статуэтку девушки с цветком в открытых ладонях, внимательно осмотрела ее, после чего вновь обратилась ко мне. – Знаешь что это за растение такое?
- Не знаю. Пойдем. Тебя в таверне ждут, - поторопил я не желая слушать ее бредни.
- Постой, я расскажу. Есть такой цветок, белоснежного цвета, лепестки у него будто сотканы из чистого воздуха…
- Спасибо за полезную информацию. Нам пора. – воспротивился я, но девушка проигнорировала просьбу, издевательски продолжив рассказ.
- … он похож на колокол из тумана и растет только в горах. Он очень красивый, но дарит свою красоту до тех пор пока его стебелька не коснется рука человека, даже при слабом прикосновении к лепесткам, колокольчик сгорит и мгновенно обуглится. И знаешь чем вы похожи с ним?.. У тебя душа такая же…
- Пойдем. – твердо сказал я, хватая ее за плечо. Юмианна пихнула статуэтку себе в карман и схватила меня за локоть свободной рукой, пристально заглянув в глаза.
- … ты хочешь казаться добрым и приличным человеком, хотя на самом деле таковым не являешься. Ты не «исцеляющий душу». Твое наречение неправильное, также как и твоя судьба, верно говорю, неприкаянный? Ты фальшивка, и таких избранных на Кью тысячи, представь как тяжело уживаться с вами простым людям…
- Заткнись! – зашипел я, сбросив с себя ее скользкую руку, показавшуюся мне мокрой. В этот момент я неожиданно понял что мне не хватает воздуха. Кашель пугающим эхом разнесся по кораблю, не желая прекращаться.
- Ты настолько необразован, что не можешь определить поддельный акзалим от настоящего. Неужели ты сразу не понял что в этом подмешаны посторонние элементы, которые нейтрализуют водоотталкивающие действие кристалла? скор его действия через пару минут совсем иссякнет и ты задохнешься. Но если сейчас согласишься на мое предложение, то моя семья поможет тебе обрасти счастье, вдобавок я благодушно дам противоядие чтобы ты сумел выбраться на поверхность.
Кашель не прекращался, легкие сдавило так что я еле дышал. Проигнорировав ее слова, никак не откликающееся в моей душе, я вылетел из корабля, и борясь с болью в груди поплыл наверх, туда где чернели грозовые тучи. Я плыл, чувствуя что воздуха в легких остается все меньше, что выматываюсь быстрее обычного. Я плыл и слышал как отдаляется голос Юмианны, которая орет мне о прекрасном будущем, доступном при согласии на ее условия. Я хотел заткнуть уши, ее речи были противны также как оглушающие удары молнии.
Мне оставалось всего ничего чтобы вынырнуть. Я задержал дыхание и пока оно не вырвалось из груди в болезненном кашле я мог продолжать путь.
Я помнил, что оставалось всего ничего чтобы увидеть небо и оказаться на поверхности. Тогда моя рука сделала последний гребок и защита акзалима порвалась, отчего следующий вдох стал для меня последним. Вода заполонила взор и легкие. Воздуха в груди не осталось…
* * * * * *
Я зашелся в душераздирающем кашле и вдруг понял что могу нормально дышать. Неужели не утонул? Или я уже погиб и это мне все только снится?
Поборов себя, я разлепил слипающиеся веки и не успев до конца понять где нахожусь вновь закашлялся. Вокруг все шаталось и я не мог понять это только у меня голова кружится или же все в действительности ходит ходуном. Немного оклемавшись, я обнаружил что все это время лежал на деревянном полу, а вокруг меня лужа соленой воды продолжающая расти из – за того что с вещей и волос капала вода. В маленькой качающейся комнатке было темно, только через круглое окошко виднелись тусклые всполохи света, изредка освещающие помещение. Хватаясь за стенку я тяжело поднялся и чуть не упал обратно, когда пол неожиданно наклонился. Мысли путались. Не успел я что- то сообразить как позади меня открылась дверь и на пороге возник высокий силуэт, лицо которого мне было не разглядеть из – за отсутствия нормального освещения. Когда земля под ногами снова качнулась, я не смог устоять и перестав бороться с собой в беспамятстве рухнул на пол.
- Э-э, малек, ты чего разлегся? – большая рука пару раз несильно похлопала по щекам, отчего я пришел в себя. – Что за молодежь, одни сопляки пошли, хлипенькие, да слабенькие. Ну – ка, парнишка, давай помогу встать, что- то ты совсем плох. Страдалец этакий.
Это был капитан. Я понял это когда он зажег в каюте свет. Мужчина был высокий и широкоплечий, с пышными седыми усами на худощавом загорелом лице, самую малость вьющимися на концах. Он поддержал меня и усадил в кресло с привинченными ножками, чтобы не упало во время морской качки, и после того как я безвольно плюхнулся в него, кинул мне шерстяной плед. От ткани пахло старостью и рыбой, я дрожащими руками накинул плед на плечи и сжался от холода. Мышцы сводило, я весь дрожал и никак не мог согреться. Заметив это, капитан отошел в другой конец каюты, там где стояла небольшая тумба, и вытащил из нее горстку черных камушков неправильной формы, после чего протянул их мне.
- Глянь че припас, малек. – хрипучий голос звучал не враждебно. Я осторожно огляделся, ища выход. «Ну не могла же Юмианна в одиночку приволочь меня к своим «добрым» родителям… они бы не стали обо мне заботится… странно.. нужно понаблюдать за ним». Я усталым взором оглядел дары старика, которые казались крохотными по сравнению с его рукой.
- Видал такие камушки? Их у меня всего ничего осталось, но сейчас полезны будут. Знаешь, вот они малехонькие такие, на амифреникс похожи, ты их за пазуху положи и в ботинки, они тебе свое тепло отдавать будут. В простонародье мы их угольками кличем. Ты бери – бери, они хорошие, ты бедняга весь продрог, аш зуб на зуб не попадает. Бери, они твое тело обогреют. – объяснял он, будто видел перед собой маленького ребенка.
Поразмыслив, я с опаской взял пару угольков и по совету пихнул в вымокшие ботинки. Выждав пару секунд я понял что капитан меня не обманул и камни медленно распространяют тепло по телу. Выждав минуту, я осмелился расстегнуть пару пуговиц, чтобы добраться до пазухи. Я прижал камень к груди и дополнительно закутался в шерстяной плед из -за которого мокрая рубашка неприятно липла к телу.
- Ты, малек, как в море – то оказался? Вот повезло же что я тебя разглядел, а то бы утопился. Тебя недоброжелатели высадили или сам поплавать решил, а лодку взять забыл? – он миролюбиво рассмеялся, и взяв рядом стоящий стул, уселся напротив меня.
Я прокашлялся. Горло скребло изнутри, и я знал что к завтрашнему дню возможно охрипну, благодаря чему не придется отвечать на вопросы возмущенной Карии, которая наверняка будет рвать и метать, ведь я ушел больше чем на полдня. Хотя.. вдруг мы успели отплыть от Шейвани слишком далеко, и я уже никогда не могу увидеть ее. Да где мы вообще?
Последний вопрос, я случайно сказал вслух, удивившись насколько безжизненно и хрипло звучит голос. Будто постарел на одну жизнь.
- Да тут же и плаваем, недалеко от берега. К домушке родной тянет, - протянул он, смотря сквозь меня, - …понимаю тебя, малек, я тоже бывает в плавание отправляюсь о своих детках подумываю, и так тоскливо становится. Ты представь, в одну сторону месяц, в другую уже три, так и живу путешествуя от одного края мира до другого. Ой, заболтался! Ты скажи – ка мне как в море очутился и куда путь держать будешь. – он внезапно поднялся и накручивая пальцем ус склонился надо мной.
- Мож-но обрат-но? На ост-ров. – жалобно вымолвил я, испугавшись его серьезного взора, которым он изучающе меня рассматривал.
- Ой, малек, нужно шторм поодаль от суши пережидать, а то наш кораблик даже мелкая волна потопит. К утру тучи развеются и я обязательно доставлю тебя на остров. Мне и самому туда нужно, товар забрать. Давай поспишь пока, отдохнешь, а утром уже дома будешь. – он погасил свет и уже собрался уходить, как вдруг остановился в проходе и как бы невзначай бросил, - Ты бы разделся, вещи чтобы высохли, а то простудишься. Кровать вон в том углу, ложись и спи, как причалим я тебя разбужу. Если что меня Хейго звать. – представился он, но я пребывая на грани сна и реальности промолчал. – Слушай, ты чего зашуганный такой, боишься меня что ли, малек?
- Это вам м-меня бояться н-надо, - очнувшись, буркнул я, вспомнив правдивые слова Юмианны. – Я неприкаянный. А вы простой человек-к.
На это заявление старик Хейго только рассмеялся, а я внутренне сжался, понимая что сболтнул лишнего. Капитан только весело упер руки в боки и с гордостью сказал:
- Ишь чего выдумал! А мне разницы нет кто ты такой, хоть неприкаянный, хоть экора, хоть замарашка сиротливая, знаешь, малек, если все мы на одной планете живем, значит все друг перед другом равны. Если есть на свете разные люди, значит без них Кью была бы неполноценной планетой, каждый важен и у каждого есть особенное предназначение, смекаешь? – он ухмыльнулся и задорно подмигнул мне съежившемуся в кресле, - И каждый человечек должен сам понять какое именно. Свой путь я уже нашел, так найди же и ты свой если еще этого не сделал, у тебя вся жизнь впереди, и я бы не советовал тебе тратить ее на страх своей сущности. Сейчас ты в безопасности, поэтому быстро ложись и отдыхай, чтобы прожить ее долго… - я неожиданно громко чихнул, - … и окончательно не заболеть!
Когда он ушел я перекинул ноги через подлокотник кресла и сильнее прижал к груди уголек. Сквозь ткань он излучал слабое свечение полыхающее словно второе сердце. Я больше не боролся с усталостью, а дал поглотить ей мой разум и наконец – то отдохнуть.
[1] Лумиты – первородные огненные кристаллы.
[2] Акзалим – водоотталкивающий кристалл, молочно - белого цвета.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге