Планета червей-2

Пролог

Бледно-бирюзовый газовый гигант пульсировал внутренними всполохами колоссальной реакции зарождения света. Внезапно громадный шар вскипел по центру яркой вспышкой и из его нутра вырвался наружу короткий слепящий луч, устремившийся в черноту космоса.

Многотысячный раз, наблюдая эту картину, все системы звездолёта землян ранее фиксировали одно и то же событие: кипенно-белая нить света неожиданно врезалась в невидимую преграду, не долетая до крошечной планеты Поса, которая вращалась напротив газового исполина. От столкновения мириады искр рассыпались по широкому радиусу, высвечивая слепящим гало маленький спутник на несколько секунд. Это означало только одно – очередной провал в попытке созидания пластины начального слоя пространства.

Вот и теперь, следя за движением луча на голограмме, электронные схемы, не обладающие эмоциями, словно затаили дыхание под безмолвный обратный отсчёт секунд. Размеренные переливы сигналов, что обычно сопровождали напряжённую внутреннюю работу звездолёта, исчезли и погрузили всё его многокилометровое пространство в звенящую тишину.

Десять…

В самом центре отсека замерло молочно-перламутровое мерцание внутри огромных раструбов и полупрозрачных труб исполинского корпуса логарифмической спирали[1] – центрального когнитивного модуля базы открывателей, именующего себя «Разум».

Восемь…

После каждой неудачной попытки Разум многократно доставал из файлов памяти записи запусков космических ракет Земли. Рассматривая лица людей, находящихся в центре управления полётами, он старался напитаться уверенностью своих далёких предков. Каждый запуск всегда сопровождался чётко выверенными командами и действиями, но всякий раз чувствовалось напряжение всех и каждого, чьи фигуры мелькали в кадрах древней хроники. Это было заметно по нервным постукиваниям пальцев специалистов космодромного расчёта, сидящих за пультами, по напряжённым взглядам офицеров инженерных служб, устремлённых в мониторы, по сурово-сосредоточенным выражениям лиц командующих, старавшихся воспринимать ровно и без эмоций звучащие слова: «Внимание!.. Сброс ШО[2]!.. Минутная готовность!.. Ключ на старт!..»

Шесть…

У людей получалось, а Разум на протяжении последних пятнадцати лет при непосредственной помощи высших существ, называющих себя расой «Асанкх» и обитающих на газовом гиганте, провёл более пяти тысяч попыток по созданию первичных пластин начального слоя пространства, но все неудачно.

Четыре…

Выполнение этой сверхсложной задачи дало бы всем жителям на крошечной планете Поса уникальную возможность расширить зоны обитания при смещении орбиты планеты и, в дальнейшем, помогло массово переходить людям в четвёртое измерение, что являло бы собой гигантский скачок в эволюции возрождаемого человечества на Поса.

Два…

Каждая неудачная попытка заставляла Разум рьяно корректировать колоссальные расчёты в поисках ошибок снова и снова. Да, он обладал эмоциями, в отличие от типичных искусственных интеллектов. Его внутренние системы содержали не только необходимые схемы и файлы с прописанными программами, но ещё хранили живые отпечатки сознаний тысяч земных учёных, пожертвовавших своими жизнями при создании гипермозга земного звездолёта и даровавших таким образом ему свои знания и эмоции. Все эти человеческие чувства и заставляли Разум идти напролом к поставленной цели.

Один…

Нервное ожидание достигло апогея и казалось, что звенящая тишина в отсеке словно завибрировала в предвкушении финала очередной попытки, в то время как на транслируемой голограмме из космоса яркая нить уже вот-вот готова была проникнуть в атмосферу Поса.

Контакт!

Тонкий луч, не долетая планеты, молниеносно разделился на сотни тысяч копий. Сияющие нити, веером разлетающиеся в вакууме, стали размножаться в геометрической прогрессии и тонкими штрихами высветили космическую черноту, являя феноменально красивый узор, от которого перехватило бы дыхание даже закоренелого скептика.

Один из коротких лучей устремился к планете и проник в её атмосферу. Через мгновение, коснувшись мачты двухсотметровой антенны, возвышающейся над туманной частью Поса, луч, ярко вспыхнув, обвил ломанной молнией стержень антенны и исчез в болотных глубинах. Импульс, проникнув под своды отсека звездолёта, вызвал какофонию единовременных звуковых сигналов. По гигантским полукруглым стенам, сплошь усеянными замерцавшими датчиками и платами, пробежала стремительная волна бело-голубого света, словно наполняя гигантское помещение микро-фейерверками. Перед когнитивным модулем появился текст на тончайших зелёных шестигранниках, соединявших своими переплетениями от пола до сводчатого потолка всё колоссальное пространство отсека:

«Аналитический Центр – Базе: проведена итерация[3] № 5 369 по созданию первичной пластины начального слоя вакуума. Соответствие заданным параметрам выполнено на 95,7%»;

«Разведцентр – Базе: по поступающим данным тестирования от расы «Асанкх» операция зафиксирована как успешная».

Внезапно доклад был прерван сдвоенным сигналом, напоминающим звон хрустальных колокольчиков и перед когнитивным модулем, поверх данных появился текст:

«Система ментального наблюдения Информатория – Базе: поступил запрос о визуальном контакте от ментального организма, ранее известного как Хлада и Флэм, ныне являющегося единым целым, именующим себя ФлэХла».

Голографическая карта космоса рассыпалась, а взамен неё появилась красная надпись:

«База - всем системам: принять в обработку полученные данные. Информаторию: ответить положительно на запрос о контакте».

Спустя пару секунд среди шестигранных визуализаторов проявилась чуть размытая фигура человека, чьи очертания подрагивали и раздваивались.

– Приветствуем вас, Разум! – мелодично произнесло в унисон двухголосье.

– Рады видеть вас, ФлэХла! – ответил торжественно приглушённо-звенящий голос, и перед центральным обменным узлом появился высокий туманный силуэт со слега угадывающимися чертами лица. – Мы несказанно благодарны вам за помощь и подсказки в создании пластины пространства! И в том, что наконец свершилось сегодня, есть и ваша огромная заслуга! Вы же появились поздравить нас? Или причиной визуального контакта в этот раз стало что-то иное, в отличие от нашего привычного ментального общения?

Голова ФлэХла раздвоилась, явив лица Хлады и Флэма. Переглянувшись, они слились воедино, зазвучав двухголосьем:

– Мы конечно же поздравляем вас, Разум, с таким невероятным достижением, но нам необходимо зафиксировать эту встречу в режиме особой секретности, без возможного доступа к её записи любому постороннему.

Силуэт Разума замер и, немного помедлив, плавно взмахнул руками, явив перед собой текст:

«База – Системе Безопасности: провести данную встречу согласно протоколам безопасности, параграф 36/9, пункт 1 – режим сверхсекретности. Подключить формат «белого шума»[4], без возможности проникновения любых разумных форм на данную встречу».

Красная надпись тут же сменилась чередой символов, стремительно побежавших вверх по тонким шестигранникам, и через мгновение выстроился текст:

«Системе Безопасности – Базе: принято к исполнению. Режим сверхсекретности активирован, включая 1 минуту до и после встречи».

Вмиг образовавшийся густой туман, замерцав искрами, заполнил всё пространство отсека звездолёта. Послышался шум, напоминающий звук гигантского водопада и синтетический голос Разума произнёс:

– Нас настораживает такая неожиданная просьба, ФлэХла. Что случилось?

Размытая человеческая фигура, тяжело вздохнув, негромко произнесла:

– Нами случайно получена информация, на основании которой, мы полагаем, что всё человеческое население Поса подвергнется уничтожению. Но не в привычной форме умерщвления, а за счёт массового лишения индивидуальности каждого, включая вас, Разум.

[1] Логарифми́ческая спира́ль (Spira Mirabilis), или «изогональная спираль» — особый вид спирали с геометрическим свойством, где каждый следующий виток подобен предыдущему (Прим.авт.)

[2] Сброс ШО – отключается "Штепсель Отрывной", который связывает космический корабль и ракету с землей (Прим.авт.)

[3] Итерация (от лат. iteratio) – единичное повторение того или иного действия, применяется в программировании относительно циклов, исполняющихся в процессе работы программы несколько раз. (Прим. авт.)

[4] Белый шум – стационарный шум, спектральные составляющие которого равномерно распределены по всему диапазону задействованных частот. (Прим.авт.)

Глава 1

Калиле вместе с Дюгутем, стояли у пристани, окружённые всё нарастающей толпой. Задрав головы вместе со всеми, они смотрели на непрекращающиеся неописуемые узоры тонких линий, ярким ковром освещающее тёмное небо. Старший сын Калиле, Гарзáн, держал на руках четырёхлетнюю вертлявую сестрёнку Муркти, которая радостно повизгивала и хлопала в ладоши, глядя на невероятные сияющие россыпи. Люди то и дело показывали руками на очередной перелив небесных узоров, покрикивая от удивления и восторга:

– Вот ведь, как полыхает! Ты глянь!

– Точно, как в Сальдаре светло стало!

– Да такого сияния и в Сальдаре отродясь не было!

– Столько лет ведь только далёким светом небо озаряло, но чтобы так ярко – никогда!

– Считай, уж час сияет и не думает останавливаться! Красотища!

– Вот что теперь надо просить червей во снах показывать! Да почаще!

– Так это же не черви, а Разум творит пространство, чтобы и у нас вскоре Сао светить стало! Нам на занятиях говорили об этом.

– Ох, дождаться бы такого…

Вайза тяжело поднялась со скамьи, опираясь на посох, поправила седую прядь, выбившуюся из-под платка, и негромко сказала Калиле, что стояла рядом:

– Пойду я под навес. Хоть и красотой такой небо полыхнуло, что залюбуешься, а всё одно, долго не могу на воздухе быть – зябну я что-то. И ведь только шестьдесят пять периодов[1] вроде миновало, а уж старухой себя ощущаю.

Калиле подхватила под локоть пожилую женщину и с привычной улыбкой, от которой на её круглых щеках появились умильные детские ямочки, весело сказала:

– Мать Вайза, не наговаривай на себя! Ты ещё ого-го какая бодрая! И всё почему-то по старинке годы «периодами» называешь. Уж пора бы отвыкнуть-то!

– Ну, тебе-то, как «верховной зовущей», привычнее новые слова говорить, – с улыбкой ответила Вайза. – Только нам, пожившим столько, уже и не важно – годы, иль периоды, всё одно – старость.

– Да, мне уж самой пора правление «верховной» передавать, – хохотнула Калиле, потрогав большой живот под длинной безрукавкой из шкуры рыкуна. – Вот четвёртого рожу и точно от дел отойду. Вон, одна Хладэна, чего стоит! Всех рыбаков так в узде держит в свои пятнадцать лет, что не перечат ей, а как старшую слушаются! Её то я и готовлю стать «верховной зовущей», потому как Разум особо выделяет Хладэну на занятиях за её жажду знаний да ум пытливый. Вот только по отцу она всё тоскует и не теряет надежды отыскать его, хоть уж столько лет прошло…

Седая женщина посмотрела печально на Калиле, покачала головой и бормоча: «Эх, Пётр, Пётр…», мелкими шажками пошла через расступающуюся толпу к центральному навесу. Дюгуть тут же дернул за рукав старшего сына, указав головой на уходящую, и подтолкнул в плечо мальчишку поменьше, что стоял рядом:

– Гарзан, Харá, подсобите-ка матери Вайзе. А то ей после хворей тяжело ходить стало. Да на кухню её не допускайте. Пускай отдохнёт.

Высокий парнишка улыбнулся в ответ, явив точную копию улыбки матери, с ямочками на щеках. Он передал на руки отцу сестрёнку Муртки, взял за руку брата, как две капли воды похожего на него, и поспешил за еле бредущей Вайзой.

От старого центрального навеса осталось только название, хотя здесь по-прежнему собирался народ: на трапезы, обмены, встречу с друзьями, веселые и разнообразные праздники, и советы глав старейшин. Вместо старого ветхого навеса на тридцать жилищ теперь всюду красовалось несколько аллей из белокаменных уютных двухэтажных домиков, разросшихся вокруг старой части. Чадящие жаровни и котлы заменила невероятная модернизированная кухня с отдельными паровыми механизмами. Теперь тут мололи муку не вручную, а механическими жерновами. Всеми любимые лепёшки их зерновых, водорослей и перемолотых раковин моллюсков выпекались в россыпи разноуровневых печей, как и другие блюда, а рыбу разделывали на небольших конвейерах. Всё это было конструкторской заслугой «зовущих», которые за прошедшие пятнадцать лет обучились основам термодинамики, инженерного дела и даже сопромату, и люди уже привыкли и не удивлялись всем новшествам, появляющимся с завидным постоянством. Местные жители давно переименовали своё селение в «Большой Зов». Да и уже вряд ли можно было назвать «селением» это место, что раскинулось вдоль побережья на добрых два с половиной километра – это был уже город, со множеством лавок и мастерских, и немалым рыболовецким портом. Центральный навес, по сути, стал небольшим городком в городе «Большой Зов» и любой новичок замирал, впервые попав под его колоссальные своды, обескураженный масштабом и неимоверным количеством дивных механизмов.

Так стало выглядеть ранее неказистое прибрежное селение Зов Песко. Теперь сюда стекалось большое количество ездоков и разнообразных ремесленников для обмена и ведения торговли, отчего Большой Зов процветал!

***

Мерцающий силуэт Разума замер в густом тумане, слушая тревожный рассказ ФлэХла:

– Отметим, что все энергосущности-аэхаэ по-прежнему находятся с нами в полноценном контакте, но совершенно не обладают какой-либо информацией о расе медузообразных эянацтэ с коллективным мышлением. Вы, Разум, помните, что эта раса была создана асанкхианами на восточном полушарии планеты Поса.

– Мы получили ответ почти сразу в момент вашего слияния и перехода в четвёртое измерение с перемещением на Сао, – сказал Разум, с задумчивой интонацией. – Со слов миражей асанкхиан, эянацтэ были созданы как упреждающий ход, если потребуется остановить "внезапно-агрессивных людей" при их бесконтрольном размножении на Поса. Сделали так асанкхиане задолго до ваших первых непримитивных контактов с энергосущностями.

– Нам они так же ответили, – прозвучало двухголосье ФлэХла, – Но нас такой ответ не удовлетворил. Мы пытались, но не сумели вступить в контакт с представителями эянацтэ из-за их полного игнорирования наших призывов. Если помните, то после короткого сигнала пропавшего Петра, мы полгода старались тщательно исследовать каждый клочок суши восточного полушария Поса, в надежде найти его. Тогда мы и начали свои безуспешные попытки контактов с эянацтэ, но медузообразные тут же уходили на глубину. Видя нас под водой, они всякий раз удалялись в сторону зоны магнитной аномалии не исчезающей уже много лет. При этом, уплывая, эянацтэ всегда создавали из своих тел огромный колышущийся шар, словно пряча что-то внутри.

– Асанкхиане объясняют их скрытное поведение, как реакцию типичных представителей медузообразных и рыб, – спокойно произнёс Разум.

– Но это не совсем так! – воскликнули ФлэХла. – Буквально день назад мы смогли застать одного медузообразного вдали от своих соплеменников и почувствовали на себе попытки его гипнотического воздействия и проникновения в наши сознания!

– Эянацтэ обладают гипнозом? – удивлённо произнёс Разум.

– Мы не может сказать об этом с полной уверенностью, но попытки гипноза были! – возбуждённо ответили ФлэХла. – Именно этот странный и необычный эпизод стал причиной наших расспросов главенствующего аэхаэ. При сегодняшнем общении с ним мы стали улавливать недосказанность в его словах. Так, на просьбу дать развёрнутую информацию о медузообразных, он уклончиво сообщил, что эта тема теперь находится под тотальным контролем представителей «Асанкх», и что он лишь наблюдатель за расой эянацтэ.

– Судя по такому ответу, асанкхиане и главенствующая энергосущность научились хитрить, – с грустной иронией произнёс Разум.

– Мы пришли к такому же выводу, – подтвердили ФлэХла. – При этом, главенствующий как бы вскользь заметил, что все высшие обладают коллективным разумом и это является чуть ли не главным аспектом их развития. Мы намеренно сохранили эту встречу, преобразовав её в ментальное видение. Посмотрите сами.

Визоры-шестигранники через пару секунд чуть развеяли густой туман и напротив когнитивного модуля появилось изображение.

Подрагивающая фигура ФлэХла находилась среди сплетения корней, а напротив неё, чередуя небольшие рывки с плавным скольжением, медленно извивался ярко-бирюзовый главенствующего аэхаэ.

– Высшие не зря обладают коллективным сознанием, – зазвучали его булькающие звуки. – Причина проста – такой интеллект позволяет находить любые решения более результативно и практически молниеносно, так как коллективное мышление превосходит по уровню любую, даже самой развитую разумную единицу.

– Но мы же обладаем индивидуальным сознанием, – возразили ФлэХла, – и это не помешало нам полностью находится в четвёртом измерении.

Секунду помедлив, главенствующий ответил:

– Ваша форма уже является зачатками коллективного мышления. Она будет существовать недолго, так как «высшие» внедрят и в ваши сознания массовый коллективный интеллект. Это неизбежно и вы сами поймёте его невероятную эффективность! Могу привести себя в пример: тот рассудок, которым меня наделили, сочетает в себе, и индивидуальность, и коллективное мышление. Такая нетипичная интеллектуальная грань проявилась у меня совершенно случайно и на время её решили оставить для удобства общения с вами и людьми. Но в такой форме я буду оставаться недолго. В скором времени я сам перемещусь в новое гнездо для выведения очередных, более развитых аэхаэ.

– Неожиданно, – удивились ФлэХла.

– Не удивляйтесь. Для меня индивидуальность является только препятствием, которую необходимо ликвидировать, – булькающе усмехнулся главенствующий. – Скажу вам больше – только за счёт стирания индивидуальности возможен стремительный ментальный рост.

Видение рассыпалось и ФлэХла, встревоженным двухголосьем добавило:

– Дальше нас отвлекли асанкхиане вызовом для передачи очередных данных по созиданию пластин. Но мы успели спросить главенствующего – стоит ли ожидать ликвидации любой индивидуальности у каждого человека? Увы, мы получили расплывчатый ответ, где он намекнул, что и Разум, хоть и является искусственным созданием вполне сможет нивелировать свою индивидуальность, если захочет перейти в союз высших.

Туманный силуэт Разума замер, покрываясь густой россыпью мерцающих искр, что свидетельствовало о его глубоком раздумье. Внезапно на шестигранных визуализаторах появился текст:

«Разведцентр – Базе: представители расы «Асанкх» запрашивают контакт».

Разум рассыпал свой силуэт, проявив красный текст перед гигантским бело-перламутровым мерцанием когнитивного модуля:

«База – Системе Безопасности: завершить режим сверхсекретности. Отключить формат «белого шума». Допуск представителей асанкхиан разрешаю».

В одно мгновение туман рассеялся и вскоре перед центральным обменным узлом стали проявляться знакомые прозрачные переливы, словно миражи от раскалённого жаром воздуха.

– Прими поздравления, Разум! – раздалось тягучее многоголосье, прозвучавшее словно сквозь толщу воды. – Пластина первичного пространства успешно синтезирована тобой и сейчас проходит тестирование. Стоит зафиксировать удачную сигнатуру[2] и на её базе продолжить созидание для твоего окончательного становления одним из представителей общества высших.

– Мы благодарны вам, асанкхиане, за вашу колоссальную помощь и поддержку, – ответил синтетический голос Разума. – Предлагаем заслугу созидания начальной пластины разделить вместе с нами.

– Твоя заслуга – остаётся только твоей, – продолжило многоголосье. – Рады, что и ФлэХла также находится здесь.

– Увы, вы не первые, кто поздравил нас, – чуть иронично ответил Разум.

– Нас удовлетворяет ваша совместная работа, ФлэХла, – медленно произнесло дрожащее марево. – Мы знаем, что трёхмерных с таким уникальным даром становится всё больше и даже можем наблюдать их грядущие достижения. Но пока их настоящее не зафиксировано и не стало прошлым – их будущее открыто.

– Ваша мудрость и знания вызывают только восторг, – с учтивым поклоном ответили ФлэХла. – Вы правы. Популяция человеческой расы на Поса заметно увеличилась за прошедшие годы, и среди людей процент «зовущих» теперь значительно выше. Многие «зовущие» обладают значительным уровнем интеллекта.

По прозрачному мареву пробежала волна и многоголосье, уже привычно растягивая слова, произнесло:

– Часть поселений твоих трёхмерных, Разум, уже переполнена, поэтому предлагаем начать прецессию[3] нашего спутника. Полученные нами данные таковы: девяносто три процента вариантов твоей попытки создать прецессию приведут к открытию двадцати семи процентов новых территорий, пригодных для комфортного существования людей.

– Рады слышать такую прекрасную новость! – практически воскликнул Разум. – Готовы предоставить отчёт о количестве нашего населения, если эта информация будет вам полезна,

– Это нам известно. Но подробности интересны, – ответили асанкхиане. – Сначала предлагаем принять и применить параметры успешных исходов данной операции в твоём будущем, Разум.

Послышался ровный низкочастотный гул, прервавшийся спустя несколько секунд, и шестигранные визуализаторы заполнились потоком символов, сопроводив их появившимся текстом:

«Информаторий – Базе: получены данные для ступенчатого проведения прецессии планеты Поса. Обработка данных завершена. Все системы приведены в готовность. Ждём команды для исполнения.»

– Не стоит торопиться, – тягуче заявил хор асанкхиан. – Процесс долгосрочный. Будем действовать поступательно. Мы готовы узнать подробности о твоём населении. Пока же, ответь нам, Разум, почему ты до сих пор используешь такую примитивную систему оповещения, которая даже в наших архивах числится чересчур архаичной.

– Это дань уважения всем космонавтам Земли, создавших меня, – чуть торжественно заявил Разум. – Конечно же все системы молниеносно получают сигналы и команды, приступая к их немедленной обработке. Но для нас этот знак глубочайшего уважения, позволяет чувствовать хотя бы мысленное присутствие наших предков.

– Вы называете это «сентиментальностью», верно? – протянуло многоголосье.

– Именно так! – спокойно произнёс синтетический голос Разума, вслед за чем, раздалась мелодичная трель сигнала и перед центральным обменным узлом появилась надпись:

«База – Информаторию: включить протоколирование, начать обновление базы данных, раздел «Поса». Произвести калькуляцию населения на обеих частях Поса с прогрессом за 15 лет. Предоставить данные с разбивкой индивидуумов по гендерным признакам, возрастным сегментам и локациям обитания.»

По тысячам визуализаторов молниеносно разбежались зелёные искры импульсов и в центре отсека возникла голографическая карта планеты Поса с чётко очерченными зонами обитания людей. Спустя мгновение высокий синтетический голос начал озвучивать данные инфографики, которые появились на переплетении тонких линий шестигранников:

«Информаторий – Базе: на текущий момент на планете Поса зафиксировано проживание 22 638 человек, против 2 135 человек 15 лет назад. Из них 51% – женщины, и 49% – мужчины. Представители «зовущих» составляют 52% от всего населения Поса. Превалирующая часть населения состоит из индивидуумов от 14 до 45 лет, что составляет 46% жителей. Остальные возрастные группы ранжируются следующим образом: 24% – дети до 14 лет, 23% – взрослые, старше 45 лет, и 7% – пожилые, старше 65 лет. На данный момент в Полунгаре проживает 54% населения. Жители Сальдара составляют 26%. За счёт незначительного увеличения пригодных территорий малая часть околоболотных земель адаптирована и входит в состав Полунгара и Сальдара. Оставшиеся 20% практически в равном соотношении обосновались в околоболотных землях по обеим частям светлой и полумрачной сторон планеты Поса, до линии разграничения. На территории Полунгара произведены слияния 6 селений с «Зовом Песко», на данный момент переименованного в «Большой Зов», и занимающее территорию в 3,7 квадратных километра, включая береговую линию. Поселение «Верховное», в Сальдаре, также объединило в себе порядка 5 соседних селений в пустынных и околоболотных землях, занимая общую площадь в 2,1 квадратных километра. Оба поселения насчитывают 4 192 и 2 078 человек, соответственно. Конец доклада».

Голограмма плавно растворились и на визуализаторах появился текст:

«База – Информаторию: завершить сеанс».

По прозрачному мареву асанкхиан вновь пробежала волна и зазвучало их гулкое многоголосье:

– В момент проведения прецессии необходимо учитывать ландшафтные изменения нашего спутника. В предоставленных данных ты найдёшь проанализированные возможные риски о тех территориях, которые могут подвергнуться опасности затопления или возможных землетрясений из-за тектонических сдвигов. Но они минимальны. Это будущее почти незыблемо. Мы ручаемся.

– Благодарим вас, – тут же ответил Разум и марево миражей плавно растворилось.

Через несколько мгновений перед когнитивным модулем появилась красная надпись:

«База – Системе Безопасности: активировать режим сверхсекретности, параграф 36/9, пункт 1. Подключить формат «белого шума.»

«Система Безопасности – Базе: принято к исполнению».

Во вновь зазвучавшем отовсюду шуме водопада раздались слова Разума:

– Мы не закончили наше общение, ФлэХла. Нам нужно совместно выработать единую стратегию и план действий во избежание патовой ситуации, описанной вами. Необходимо понять причину желания асанкхиан нивелировать индивидуальность мышления и внедрить коллективное сознание. Так же стоит выяснить – насколько формулировка главенствующего аэхаэ «скоро» оставляет нам время для принятия решений и дальнейших действий.

[1] Период – промежуток времени, равный земному году в соотношении 1 к 1,00314. (Прим. авт.)

[2] Сигнатура – это уникальный набор символов или битов, являющихся образцом для идентификации конкретного объекта или процесс. (Прим. авт.)

[3] Прецессия – явление, при котором ось вращения тела меняет своё направление в пространстве. (Прим. авт.)

Глава 2

Слегка размытая по краям фигура человека продвигалась плавными размеренными толчками между колышущимися сгустками сотен тысяч полупрозрачных бледно-бирюзовых гибких пластин-плоскостей. Чуть затемнённые по краям эти плоскости, сталкиваясь, образовывали мелкую рябь, создавая иллюзорное видение коридора. Внезапно поперёк возник более густой бирюзовый перелив, как дрожащее марево воздуха.

– ФлэХла! – прозвучало гулкое многоголосье. – Ты что-то ищешь?

Фигура человека замерла, чуть подрагивая и раздваиваясь, и её двухголосье ответило:

– Мы впервые решили попасть в эту часть планеты, просто ради любопытства и заодно хотим узнать окончательные результаты тестирования начального слоя.

– В этой части ты не сможешь получить какую-либо информацию, – чуть растягивая слова, сказало многоголосье асанкхиан. – Отсюда начинается структурный переход в пятый слой и выше, чем ты не обладаешь, ФлэХла. Дальнейшее проникновение может фатально сказаться на органике твоего четырёхмерного тела. Мы понимаем, что пытливый ум не даёт тебе покоя в получении новых знаний, но пока мы предлагаем больше сконцентрироваться на помощи Разуму по созданию следующей пластины начального слоя пространства. Первая удачная попытка с небольшими погрешностями и правками принята нами и внедрена. Та колоссальная работа, которая предстоит тебе и Разуму, займёт у вас практически всё ближайшее время. Поэтому мы предлагаем не отвлекаться, тем более, что нами начата подготовка по изменению наклона оси вращения нашего спутника. При вашем совместном удачном формировании последующих пластин есть вероятность избежать серьёзных тектонических сдвигов. Эту информацию стоит донести до Разума и вместе с ним приступить как можно скорее к следующим итерациям созидания.

Подрагивающая фигура ФлэХла замерла и медленно произнесла:

– Спасибо за детальную информацию и про недоступную для нас часть территории Сао, в том числе. Мы обязательно сообщим всё необходимое Разуму. Но у нас есть ещё один вопрос.

– Что тебя интересует? – выдержав небольшую паузу, ответил мираж асанкхиан.

– Ввиду начинающейся прецессии, как вы сказали, вероятность увеличения пригодных для жизни территорий скорее всего затронет и восточное полушарие Поса, на котором пока обитает только ваша медузообразная раса. Если люди начнут заселять эти территории, будут ли у них сложности в общении с эянацтэ?

– Почему у тебя возник такой вопрос? – с заметно холодной интонацией медленно прозвучало многоголосье.

– Мы давно пытаемся установить с ними контакт, – тут же ответили ФлэХла, – но все наши попытки были неудачны. Как вы давно сообщили Разуму, эянацтэ были выведены вами, как раса, готовая противостоять размножению агрессивных людей. Поэтому у нас с Разумом возникли некоторые опасения, которые мы и хотели бы прояснить. Как вы знаете, человеческая эволюция идёт с превалированием ментального пути развития и с нивелированием агрессии. Яркое доказательство тому – приручение многих диких животных, в том числе и войлов, некогда являвшихся не менее опасными хищниками, чем рыкуны. Сейчас приручённые войлы охраняют жилища и служат людям не хуже увальней. Мы говорим это, чтобы лишний раз подчеркнуть миролюбивость человеческой расы. В случае возможного заселения части территорий восточного полушария Поса, как будут реагировать эянацтэ на людей, и существует ли надежда на их мирное соседство?

– Тебе с Разумом не стоит опасаться нашей примитивной расы, – произнесло марево асанкхиан, надвигаясь на фигуру ФлэХла и вынуждая её двинуться в обратную сторону. – Часть нашего сознания заинтересовала форма созидания нового живого вида, после того, как Разум смог возродить на нашем спутнике биологические формы жизни. Созданные нами эянацтэ наделены только первичным сознанием с рефлексами рептильного мозга и не могут демонстрировать вербальным способом свои эмоции из-за простой неврологической основы. В зависимости от внешнего воздействия происходят изменения в их центральной нервной системе, и медузообразные ведут себя как типичные стаи рыб. Поэтому тебе и не удаётся вступить с ними в контакт из-за их начального уровня развития. С момента ваших непримитивных контактов мы изменили структуру массового сознания эянацтэ и с тех пор их основной задачей является очистка и фильтрация всех водных участков в среде их обитания. Пока, к сожалению, эта раса не может существовать в более холодных водах, поэтому они сконцентрированы только на освещённых территориях. Как ты помнишь, в местах вашего обитания вода находится только в неосвещённой части и достаточно холодна для эянацтэ. Мы пытаемся понизить порог чувствительности у них, но пока это не является первоочередной задачей. В случае встречи с людьми, эянацтэ будут вести себя абсолютно так же, как и с тобой – всячески стараясь избегать контакта. Надеемся, что полностью удовлетворили твоё любопытство, ФлэХла.

– Благодарим вас, – чуть склонила голову человеческая фигура. – Это был исчерпывающий ответ. Надеемся, что при заселении восточного полушария люди и эянацтэ не будут испытывать дискомфорта друг от друга, учитывая, что это будет соседство двух совершенно разных биологических разумных видов, что, вероятно, не происходило никогда.

– Это не совсем так, – прозвучало многоголосье после небольшой паузы, в интонации которого послышались ироничные нотки. – Нами преодолён ещё один переход в более высшую ступень пространства и получена обширная информация о зарождении человечества в вашей Солнечной системе несколько миллиардов лет назад, где подобное уже происходило, но в иной форме. Вскоре мы будем готовы рассказать об этом.

***

Мейнэ держал в смуглой руке полупрозрачный плоский камень с бирюзовым оттенком и старался рассмотреть его внутренности в лучах Сао. На тонких прожилках, обильно заполнявшие камень внутри, иногда мимолётно сверкали мелкие искры, но поймать их равномерное сияние парню так и не удавалось.

– Ты всё никак не угомонишься, стараясь узнать природу их силы? – послышался за спиной Мейнэ голос, на который он обернулся.

– Рад видеть тебя, Ригель! – улыбнулся Мейнэ и пожал протянутую руку в шрамах.

Ригель, из-за двух крупных шрамов по всей левой части лица, не дававших широко улыбаться, растянул в ответ губы в кривой усмешке и по привычке потёр рассечённую надвое левую седеющую бровь.

– В том то и дело, что разгадать до конца их силу даже Разуму не удалось, когда я показал на занятиях свои первые находки, – весело продолжил Мейнэ. – После анализа, Разум сообщил, что в одном бирюзоните накоплена такая энергия, что даже одной мельнице не добыть и трети похожей мощности, настолько они сильны. Вот и хочу понять – где же эта энергия сокрыта? Вроде искрит камень внутри иногда, и даже если их несколько штук вместе соединить, то и мерцать начинает. Разум конечно объяснил, что этот минерал образовался благодаря импульсам базы в космос по добыче энергии квантового вакуума. Но для меня эта загадка, чуть ли не самая важная, которую я во что бы то ни стало, хочу разгадать.

– Ну вот и что голову ломать? – негромко хохотнул Ригель, взяв за локоть Мейнэ и подталкивая его в сторону центрального навеса. – Уж, коль есть эта энергия и она доступна нам, то ею и нужно пользоваться, не раздумывая откуда она взялась. Ведь, как подземные хранилища обложили бирюзонитом, по твоей подсказке, Мейнэ, так они и держат такие низкие температуры, что и в Полунгаре позавидуют. Да все продукты в разы дольше хранятся.

– Спасибо за добрые слова, Ригель, – смутился парень. – Рад, что столько всяких важных применений бирюзонита нашлось, но я всё равно не могу своё любопытство унять по его внутренней силе.

Мейнэ с улыбкой снова взглянул на плоский полупрозрачный камень.

– А ты в курсе, что к тебе из Полунгара важный гость пожаловал? – снова криво улыбнулся Ригель и похлопал по плечу удивлённо вскинувшего брови Мейнэ. – По поводу твоего изобретения с бирюзонитами для тачек аж сам Лэви приехал и, видать, заждался тебя. А ты всё до навеса никак не дойдёшь.

– Лэви здесь?! – встрепенулся Мейнэ и ускорил шаг. – А я и не знал! Думал, что ты меня, как «верховный зовущий» на совет пригласил обсудить оранжереи с плантациями красных водорослей.

– Об этом тоже поговорим, – усмехнулся Ригель.

Войдя под центральный навес Мейнэ тут же направился к одному из длинных столов, откуда ему навстречу поднялся полностью седой жилистый мужчина с бледной кожей.

– Искренне рад видеть вас, Лэви! – с почтением пожимая руку у локтя, произнёс Мейнэ. – Если бы знал, что вы приехали, я бы сам встретил вас! А то получается, что меня ещё и ждать пришлось. Простите за такое неуважение к вашему положению и возрасту с моей стороны.

– И я рад тебя видеть, Мейнэ, – широко улыбнулся Лэви, пожимая руку. – Вот только совсем уж в старики меня не записывай, мне же только пятьдесят шесть.

– По тебе и не скажешь, дружище! – сказал Ригель и обнял Лэви, как родного. – То, что ты выглядишь лет на сорок, и явно себя ощущаешь на тридцать, только в плюс тебе.

– Ну-ну, не захваливай раньше времени! – усмехнулся седовласый мужчина крепко хлопая по плечам друга ездока. – Ты, небось, до сих пор потоки седлаешь, как в былые времена, а мне вот уже тяжеловато становиться педали крутить да парусами править как раньше. Вот потому и приехал, когда услышал про ваши новые разработки по тачкам[1].

– Ну, это тебе Мейнэ в миг объяснит, – весело сказал Ригель и, обернувшись, громко крикнул в сторону кухни, – Гостя почётного будем угощать, или нам всухомятку разговоры важные вести?

Лэви не мог поверить своим глазам, когда сидя в тачке Мейнэ, видел, как тот просто нажимает поочерёдно на две педали и то ускоряется, то тормозит.

– Паруса я пока тоже оставил, – возбуждённо рассказывал Мейнэ, – потому что в потоках без них тяжеловато будет скорость по ветру выравнивать. Да и не уверен ещё до конца, что бирюзониты могут разогнать тачку, как с парусами. А вот вне потоков они лихо вырабатывают энергию в связке и педали крутить теперь вообще не нужно.

– То есть, ты просто нажимаешь на педаль и за счёт энергии этих полупрозрачных камней тачка едет?! – удивлённо воскликнул Лэви.

– Ну, не совсем так, – смущаясь, улыбнулся Мейнэ. – Педаль скорости давит на механизм, сжимающий между собой шесть шлифованных бирюзонитов. Они, в свою очередь, соединены с магнитными катушками, обмотанными медной проволокой, куда поступает энергия камней, которая через систему клемм и шестерёнок приводит колёса в движение. Другая педаль помогает переключать клеммы и разжимать камни прекращая поток их энергии, одновременно позволяя двум другим системам шестерёнок прижимать четыре бирюзонита к каждому колесу, заставляя их тормозить. При этом бирюзониты, тормозя, так же выдают энергию от трения, которая подзаряжает основные шесть камней. Но вот по торможению у меня пока есть сомнения, потому и не опробовал ещё эту конструкцию в потоке. А так, в целом, такие тачки будут гораздо легче в управлении. Думаю, что и женщины смогут ими в потоках управлять, не говоря уже про обычное пользование по хозяйству, как те же педальные телеги или с увальнями.

– Это же просто гениально! – не унимал восхищения Лэви, постоянно пытаясь рассмотреть соединение шестерёнок, полупрозрачных камней и педалей. – Ты же знаешь, что у нас бирюзонит как раз тепло, а не холод вырабатывает как у вас. А тебе, как открывателю этого чуда природы все полунги с сальдарцами теперь до конца дней своих благодарны будут. Мало того, что у нас в Полунгаре теперь умельцы потолки да стены внутри домов бирюзонитом выложили и в тепле живут, так ещё теперь и тачками на них обзаведутся!

Мейнэ смущённо улыбнулся, опустив голову:

– Так я ж только откопал бирюзонит, а подсказал о его залежах мне главенствующий аэхае, – и, увидев удивлённо сдвинутые брови Лэви, Мейнэ тут же добавил, – Главный у червей. Просто мы уже перестаём называть их по-старому – черви или энергосущности, потому всё чаще говорим аэхаэ. Их так асанкиане сами называют.

– Помню я, – улыбнулся Лэви. – Но не всегда сразу понимаю, о ком речь. Но ведь всю внутреннюю силу бирюзонита ты же сам открыл, а не главный у червей, так ведь?

– Ну, выходит, что так, – снова смущённо потупился Мейнэ. – Только я спокойно к этому отношусь и особо не хочу шума вокруг своего имени поднимать. До сих пор помню, как Флэм страдал из-за всеобщего внимания, которое часто только отвлекает.

– Приходят они к тебе? – с осторожным любопытством спросил Лэви.

– Да, но не так часто, как хотелось бы, – тяжело вздохнул Мейнэ. – ФлэХла теперь всё больше вместе с Разумом на наших занятиях бывают, но иногда и просто являются. Во снах чаще.

– Передавай им привет от меня, – печально улыбнулся Лэви. – Я ж так и не научился быть «зовущим» за столько лет. Но что уж поделать?

Лэви выбрался из тачки и снова обошёл её кругом уже который раз.

– Давай договоримся с тобой, Мейнэ, – хлопнул он парня по плечу. – Как только ты все усовершенствования закончишь, приезжай к нам в «Большой Зов», чтобы в деталях показать всё оборудование и принципы управления такой тачкой. Договорились?

Мейнэ закивал и тут же обернулся на подошедшего Ригеля.

– Надеюсь, что до следующего потока успею всё закончить и Ригель меня отпустит, – с улыбкой закончил Мейнэ и выразительно посмотрел на «верховного зовущего».

– Как оранжереи завершишь модернизировать, так сразу и отпущу, – спокойно ответил Ригель. – А теперь пойдём-ка как раз о них и поговорим, а Лэви покажем твои изобретения.

Лэви встрепенулся и тут же всплеснул руками, глядя на Мейнэ:

– Так ты ещё и с оранжереями что-то выдумал?

Мейнэ в который раз смущённо заулыбался и пожал плечами.

– Да, ничего особенного. Просто предложил овощи выращивать в несколько этажей в одном помещении, чтобы вода от опрыскивателей распылялась экономнее. Так и воду лишнюю не потратим и расходные материалы на дополнительный водопровод сэкономим.

Лэви со смехом обнял за плечи Мейнэ и они втроём с Ригелем пошли в сторону полукруглых строений, состоящих из переплетения лиан с огромными стёклами.

[1] Тачка – средство передвижения с четырьмя огромными и широкими колёсами, покрытыми толстым слоем гуттаперчевых водорослей, используется для перемещения. (Прим. авт.)

Глава 3

Многокилометровый отсек звездолёта пребывал в непрерывной работе, о чём свидетельствовали постоянные мелодичные сигналы и беспрерывно бегущая вверх по визуализаторам волна символов. Со стороны могло бы показаться, что все платы и датчики своими звуками исполняют очень сложную симфонию. Порой всё сливалось в какофонию, но, не теряя темпа, трели сигналов вдруг снова выстраивались в невообразимо красивую технологическую мелодию.

Напротив центрального обменного узла колебалось огромное прямоугольное воздушное марево асанкхиан, по которому изредка пробегали волны. Рядом с ними медленно пульсировала длинная и чуть размытая форма главенствующего аэхаэ, заметно выделяясь своим бирюзовым свечением на фоне бело-перламутровых труб когнитивного модуля звездолёта.

Внезапно среди формул и символов появился текст команды Разума:

«База – Аналитическому Центру: доложить о текущей частоте импульсов корректировки прецессии и её отклонении от обновлённых параметров.»

Сразу после команды на переплетении шестигранных визоров появлялась информация:

«Аналитический Центр – Базе: частота импульсов прецессии в допустимых значениях. Все низкочастотные импульсы резонансного смещения колебания оси Поса по обоим полюсам выдерживают уточнённую корректировку в пределах погрешности.»

«База – Исследовательскому Центру: замерить данные о смещении оси.»

«Исследовательский центр – Базе: смещение произведено на 0,0013%. По предварительным данным запланированное на сегодня смещение до 0,0015% поможет без осложнений достичь более равномерного распределения по поверхности Поса естественного радиационного фона Сао, приближенного к земному, и другие позитивные климатические изменения в течении ближайшей недели. Для окончательного расчётного смещения оси вращения планеты Поса на заданную величину в 16%, потребуется 10 467 итераций по существующим параметрам.»

«База – Разведцентру: отслеживать тектонические колебания почвы и немедленно докладывать о превышающих 1 балл.»

«Разведцентр – Базе: по локационным данным доступного охватного радиуса в 845 квадратных километров от базы открывателей, колебания почвы зафиксированы в допустимых нормах от 0,2 до 0,5 баллов по всей обитаемой территории Поса, и не превышающие 1,5 балла – ближе к Южному полюсу.»

Пробежавшая по прозрачному мареву асанкхиан волна издала низкочастотный гул, чуть перекрывающий общий технический шум, и многоголосье медленно произнесло:

– Разум, предлагаем завершить на сегодня прецессию во избежание серьёзных тектонических сдвигов. Мы увидели возможную опасность. Продолжим через двое суток.

– Принято, – прозвучал синтетический голос Разума тут же проявив красную надпись перед когнитивным модулем:

«База – всем системам: завершить работу по прецессии.»

«База – Исследовательскому Центру: доложить о результатах.»

За коротким сигналом последовали бегущие вверх строки:

«Исследовательский центр – Базе: смещение произведено на 0,0014%.»

– Этого достаточно, – резюмировало многоголосье. – Поздравляем с началом удачного изменения наклона оси нашего спутника.

– Благодарим! – коротко ответил Разум.

Яркое свечение многокилометрового отсека стало постепенно угасать, отключая усиленную работу датчиков и схем.

– У нас важное предложение тебе, Разум, – растягивая слова произнесло дрожащее марево асанкхиан. – Детально обдумай и обсуди его с твоим помощником ФлэХла. Он уже завершает совместную работу с нами на Сао по фиксации прецессии и вскоре появится у тебя, Разум. Нам хотелось бы кратковременно внедрить коллективное сознание твоим трёхмерным. Это предложение для обсуждения. Такая форма мышления поспособствует их эволюционному росту и скорейшему достижению поставленной тобой, Разум, цели – перехода людей в четвёртый слой. ФлэХла – яркое тому доказательство. Их совместный интеллект усилен в два раза. Не стоит вычислять, какого уровня может достичь в совокупности массовое сознание тысяч единиц человеческой расы, с добавлением и твоего сознания, Разум.

– Вы предлагаете и нам проникнуть в коллективное мышление?

– Почему бы и нет? – медленно и немного иронично ответило многоголосье. – Учитывая твои обширнейшие знания с нашими обновлениями, коллективное сознание людей с твоим участием возрастёт многократно. Подумай об этом. Пока мы наблюдаем в твоём будущем непримиримость с этим предложением. Нам это знакомо. Мы не раз сталкивались с подобным неприятием у других цивилизаций. Но мы так же знаем, что это временное чувство.

Мираж асанкхиан плавно растворился и длинная бирюзовая форма главенствующего аэхаэ произнесла с булькающими звуками:

– Поздравляем с важным началом улучшения жизни на нашей планете, Разум. Мы говорили ФлэХла, что с изменением наклона оси грядут важные события не только для людей, но и для твоего существования, Разум.

– Приветствуем тебя, главенствующий, – без намёка на интонацию прозвучал синтетический голос. – Благодарим за поздравления и хотели бы попросить упреждать заранее о своём визите, а не просто являться под прикрытием асанкхиан.

– Я хочу поддержать «высших», – словно не услышав замечания, продолжил булькающий монолог главенствующий. – Для понимания силы коллективного мышления я могу предложить именно сейчас подключить всех своих ведомых аэхаэ, чтобы ты, Разум, лично убедился в этой силе. Именно при такой помощи в созидании первичной пластины ты поймёшь и оценишь силу коллективного интеллекта. Так...

Перебивая булькающую речь прозвучал короткий сигнал и на переплетениях визуализаторов появилась бегущая строка:

«Информаторий – Базе: поступил запрос о визуальном контакте от ментального организма ФлэХла».

Подрагивая и раздваиваясь, перед когнитивным модулем проявилась фигура человека.

– Рады видеть вас, ФлэХла! – бодро зазвучал голос Разума и тут же добавил, – Тут главенствующий предлагает подключить массовое сознание всех энергосущностей для помощи в очередном созидании пластин пространства, к чему я несколько не готов. Поэтому мы обращаемся к тебе, главенствующий, с вынужденным отказом от такого предложения, хотя и признательны за поздравления.

– Благодарю и до следующей встречи, о которой я обязательно уведомлю твои системы, Разум, – булькающе попрощался верховный аэхаэ и, проникнув в пол отсека, исчез.

– Разум, просим об особом режиме нашей встречи, – тут же прозвучали слова ФлэХла.

После необходимых текстовых команд Разума, огромный отсек звездолёта заполнил белый шум и ФлэХла продолжили:

– Работая сейчас с асанкхианами на Сао, мы, к своему удивлению, смогли получить исчерпывающую информацию об их планах. «Высшие» не обладают скрытностью и им можно задавать прямые вопросы на которые они отвечают максимально честно и развёрнуто. Принудительное внедрение массового сознания людям будет осуществлено перед завершением прецессии, которая займёт чуть больше года…

***

Третка работала за ткацким станком с уже привычной для себя злостью. Нанятые швеи старались не попадаться ей под руку и поменьше мелькать перед глазами в периоды её раздражения. А такое раздражение могло появиться от чего угодно: от нитки, что не хочет вдеваться в иголку, от гомонящих детишек, стайками пробегающих мимо швейной мастерской, и даже от ветра, что порывами иногда проникал ледяными струями через дверь.

Судьба Третки разительно поменялась после расставания с Песко, которого она любила до сих пор. Сначала многие жалели пышнотелую красотку, но её возрастающая озлобленность на всех стала отталкивать людей. Началось это после выволочки, устроенной Калиле и прилюдно высмеявшей лень и желание Третки пробиться в управление селением. Пусть это было много лет назад, но то унижение оставило незаживающую рану в её сердце, а она не прощала таких обид. Как глава одной из ткацких артелей, Третка вынужденно подчинялась «верховной зовущей» Калиле, но всячески старалась выказывать ей своё презрение. Правда, это никак не отражалось на весёлом нраве «верховной зовущей», что ещё больше плодило ненависть в душе Третки. Некоторые языкастые кумушки не переставая злословили за спиной пышнотелой женщины, что та хоть и продолжала любить бывшего мужа, а всё равно, нет-нет, да водила шашни с заезжими ездоками. Раньше Третка, услышав такие сплетни, старалась тут же осадить зубоскалок, осыпая их отборными оскорблениями. Но со временем, она поняла, что надо действовать иначе и стала аккуратно выстраивать с теми же кумушками доверительные отношения, выуживая у них интересные сплетни. Теперь Третка знала в какой семье, что происходит и частенько без стеснения высказывала в лицо весь ворох грязных домыслов тем, кто ей чем-то не угодил или просто не так на неё взглянул. Как не сложно догадаться, скоро она стала той, кого старались обходить стороной. Калиле не раз своим острым языком осаживала скандалистку и даже на обучениях у Разума как-то высказалась о ругани Третки. Но такой ход ещё больше озлобил ткачиху и она начала игнорировать домашние задания, а на самих занятиях безучастно наблюдать за обучением. При этом Третка оставалась знатной вышивальщицей и заказами на наряды не была обделена. Вот только ругаться она полюбила больше своей работы. Особой место в её душе занимала зависть к счастливой семье Песко, которую её бывший муж создал не так давно с прекрасной девушкой Тиньдо из далёкого селенья. На Треткину беду, новая жена Песко оказалась не менее успешной вышивальщицей, практически сразу создав ей конкуренцию по девичьим накидкам. Арги, жена пропавшего Петра, взяла Тинь под опеку, приняв на работу в свою ткацкую артель, чем вызвала ещё большую злобу в сердце брошенной женщины. Вскоре Арги даже стала снижать расценки на некоторые свои изделия, что стало началом открытого противостояния с Треткой. Та врывалась к Песко и гневно требовала от него, как от наблюдателя за обменами и сделками, добиться справедливости и урезонить нахалок. Песко быстро выяснил, что снижение на некоторые товары в артели Арги обоснованы тем, что заказанную одежду не выкупали по разным причинам, отчего она выставлялась на обмен с пониженной стоимостью. Третку это не успокоило и она стала усиленно распускать слухи через своих доверенных кумушек, что товар у Арги не берут из-за плохого кроя и что виной тому неумелые руки новеньких девиц, открыто намекая на Тиньдо. Но вскоре эти сплетни сошли на нет из-за постоянного спроса на одежду от артели Арги. Тогда пришлось Третке расширять свою мастерскую и набирать новых работниц, чтобы хоть как-то противостоять конкурентке. Вот тут-то и проявился весь склочный характер ткачихи, от которой работницы уходили, не выдержав и недели. Это могло бы продолжаться и дальше, но однажды с Треткой заговорил главенствующий аэхаэ.

Произошло это сразу после очередного занятия у Разума, где Третка старалась не слушать о пересечении каких-то там прямых, а мысленно прорабатывала новый крой плаща из просмоленной ткани. Пребывая в этих мыслях, она была привлечена странным булькающим возгласом:

– Должно получится изумительно!

Третка осмотрелась по сторонам и, видя, что туман обучения рассеивается, привычно привстала на локте в своей кровати и осмотрелась. Её удивило длинное бирюзовое, плавно извивающееся свечение на полу. Женщина села на кровати и спросила в голос:

– Что должно получиться? И кто ты?

В голове Третки тут же зазвучали слова, от которых она сначала отшатнулась, а потом прислушалась.

– Мне нравится твоя задумка и, возможно, что такая работа будет хорошо покупаться. Только не говори об это всем своим швеям, а лучше сделай всё сама и посмотри на результат.

– Да, кто ты такой? – уже начала пугаться Третка.

– Я всего лишь главенствующий аэхаэ, – раздались в голове Третки чуть булькающие звуки. – Я управляю всеми энергосущностями, или червями, как вы до сих пор называете моих подчинённых. И хочу предложить тебе помощь, видя твоё непростое положение в твоём окружении. Я во многом смогу тебе помочь взамен на некоторые услуги с твоей стороны и, возможно, даже подскажу тебе, как стать почитаемым жителем среди твоих селян.

Глава 4

Разум и ФлэХла рассматривали картины прошлого о зарождении земной цивилизации из разных временных точек, которые проецировались на огромном поле шестигранных визуализаторов. Они полностью погрузились в эту мозаику возможностей, увлечённо изучая и анализируя обширнейшую информацию. Даже зазвучавший многоголосый хор, доносящийся словно сквозь толщу воды, не смог отвлечь их.

— Разум, мы здесь! — в который раз повторило многоголосье, находясь перед сплетением центрального модуля колышущимся маревом раскалённого как в пустыне воздуха.

Прозвучал сигнал и под сводами огромного отсека прозвуал синтетический голос Разума:

— Приносим извинения за вынужденное ожидание, но то, что вы явили, надолго завладеет нашим сознанием для анализа и выводов. Мы с ФлэХла не перестаём изумляться всему, что успели увидеть.

Дрожащее марево чуть успокоило пробегающие по его поверхности волны и многоголосо, с угадываемыми нотами превосходства, заявило:

— Мы ощущаем особое удовлетворение от того, что наша выполненная работа доставляет удовольствие. Благодаря освоению нами нового слоя пространства мы смогли проникнуть в некую «кладовую времени», как бы выразился ты или твои трёхмерные. Там хранится вся существующая информация про все события вселенной. Мы приложили немало усилий и знаний, добывая её. Скажем больше, что получить эту информацию было крайне сложно. В подпространстве слоёв эта многовековая информация хранится в сверх-сжатом виде и для её полноценного раскодирования нами предпринято неимоверное усердие. То, что ты, Разум, сейчас стараешься моделировать, является не совсем верным представлением поэтапного создания вашей цивилизации людей. Поэтому мы решили помочь в этом тебе и ФлэХла. Как понимаем, для вас было бы более предпочтительно получить эту информацию в максимальном объёме, без сокращений и сжатия этапов. Поэтому нами принято решение погрузить вас в созерцание всей последовательности, иллюстрируя достаточно долгое объяснение. Мы оставим в твоих системах всю эту информацию, чтобы на обучениях своих трёхмерных ты смог показать им зарождение человечества от самых истоков.

После этих слов колышущее марево замерло и всё многокилометровое пространство отсека звездолёта заполнилось голограммой Вселенной с двумя галактиками, видимыми по краям, как небольшие туманности.

— Вначале мы хотим рассказать о становлении, как таковой, разумной жизни в пространстве и для этого обратимся к самым истокам, — начали асанкхиане и картины космоса стали плавно меняться, иллюстрируя все озвученные детали. — Вселенная постоянно расширяется и всё, что находится в ней, поддаётся незыблемым законам её равновесия. Энергия слоёв, или более понятный вам вакуум, повсюду содержит элементы разума в виде космической пыли, хранящей в себе все необходимые примитивные и бинарные коды для создания ДНК любой формы жизни. Мыслящими эти формы стали много миллиардов лет назад. И произошло это благодаря двум галактикам, наполненных точкой жизни, или молекулой разума, в твоём понимании, Разум. Две эти галактики долгое время находились критически далеко друг от друга. Но происходило это до определённого момента, пока взрыв сверхновой звезды, вокруг которой собралась особо насыщенная концентрация космической пыли, заставил эту субстанцию устремиться на сотни тысяч световых лет в глубины космоса во все стороны. Благодаря этому стремительнейшему путешествию, ворвавшись в две эти галактики, космическая пыль породила новый вид сверхэнергии, за счёт которой произошёл первый межгалактический вброс во Вселенную молекулы разума, содержащей полициклические ароматические углеводороды, включающие азот. Также отмечу, что и мы, жители Сао, получили некогда вброс точки жизни, что позволило и нам взрастить свои сущности до вышних миров. В нашем случае переход от трёхмерного существования и выше, произошёл ступенчато и без особой вражды и противостояний. Индивидуумы трёхмерной формы обитания приняли самостоятельное решение остаться неизменными, даже невзирая на то, что сама планета будет трансформироваться, изменяя своё состояние. Конечно же это повлекло вымирание всех трёхмерных сущностей нашей цивилизации, о чём мы не смеем сожалеть, уважая их выбор.

Чернота космоса сменилась картиной с угадываемой Солнечной системой. Единственное отличие составляла незнакомая для Разума планета, находящаяся на орбите между Юпитером и Марсом. Она излучала бело-сине-фиолетовое свечение и была чуть больше Земли по объёму. В отличие от некогда родной планеты Разума, на этой он не увидел материков. Поверхность её была испещрена мелкими полосами, идущими вдоль и поперёк всей её окружности, на которых проглядывались зелёные и коричнево-жёлтые зоны, окружённые густым сине-фиолетовым цветом.

— Что это за планета? — прозвучал удивлённый возглас Разума.

— Немного терпения, — продолжило многоголосье, — Разумная жизнь в вашей системе зародилась на планете Фаэт’хá, которую ты, Разум, сразу и вычленил из существующих и знакомых тебе планет. Фаэт’ха — название на местном наречии жителей той планеты, которую позже твои земные учёные переименуют в Фаэтон. Находился Фаэтон между газовым гигантом Юпитер, что выглядит почти как наш дом, и между Марсом. Сама планета Фаэтон существовала пару сотен миллионов лет, прежде чем на ней зародилась жизнь. Это была раса «тайтанов» и появилась она, благодаря слиянию энергий Солнца и космической пыли, обладающей единым сознанием. В результате чего появилась энергетическая разумная формация, в виде сгустков плотного газа. Они обладали единым сознанием, что являло собой мощное энергетическое поле, позволяющее проникать в слои пространства и постигать их один за другим. Заметим, что это ещё один весомый аргумент коллективного сознания, о котором мы не раз упоминали. Но, продолжим.

Картина космоса отдалилась от необычной планеты и переместилась соседней, меньшей по объёму.

— Это Марс?! — интонация синтетического голоса Разума не смогла скрыть изумления.

И было чему удивиться. Марс выглядел уютной с виду планетой, но без достаточного количества растений и воды. Эта картина немного смутила Разум и он готов был уже задать следующий вопрос, но его опередило многоголосье, продолжив повествование:

— Атмосфера на Марсе была в зачаточном состоянии, но её смогли стабилизировать и адаптировать под себя всё те же просветлённые умы Фаэтона. Вскоре на планете появились многочисленные леса и обширные водные территории.

На голограмме Марс стал обретать очертания континентов, омываемые водами зеленовато-голубых океанов и морей.

— Новые бестелесные тайтаны заполнили планету и переименовали своё новое потомство в «титанов», которые начали обретать телесные оболочки, — продолжали размеренно рассказывать асанкхиане. — Но это и послужило началом конфликта. Произошёл он из-за того, что телесные титаны перестали воспринимать коллективный интеллект, как основу развития и взращивания себя до новых слоёв Вселенной. Этот конфликт достиг апогея, когда титаны создали некие ловушки солнечной энергии, позволяющие им не только пополнять необходимые ресурсы для жизни, но также искажать пространство. Первое, что было свершено титанами — они направили всю мощь этих приборов на бестелесных тайтанов старой формации и изгнали их из своего космического дома. Этот межпланетный конфликт имел дальнейшее развитие и продолжение, о чём мы расскажем чуть позже.

И вновь космическая картина сменилась, начав стремительно приближать изображение к поверхности Марса. Замелькали необычные высоченные строения, напоминающие пчелиные спиралеобразные соты, с массой полупрозрачных труб-переходов от здания к зданию. При этом окружающий пейзаж сменился на более высушенные пространства, в центре которых возвышались скопления этих зданий-сот. Странные высокорастущие города появлялись один за другим и часто сливались в единые гигантские мегаполисы.

— У титанов сменилось уже несколько сотен поколений и они стали именовать себя марсианами, — размеренно звучали многоголосым хором слова. — Наступил момент, когда они всё же поняли катастрофичность своего развития, напрочь позабыв корни происхождения. Экология Марса стремительно разрушалась и тогда было принято решение об освоении соседней планеты, находящейся ближе к центральной звезде твоей системы, Разум.

Космическое изображение снова сместилось, проявив планету, полностью покрытую льдами.

— Так выглядела твоя родная Земля, Разум, задолго до её заселения предками марсиан, — в многоголосой интонации послышались нотки сожаления. — Марсиане поступили кощунственно, вновь используя своё оружие, которое они усовершенствовали. От этого на Земле стали таять ледники и спустя пару столетий первые переселенцы марсиане свершили космический скачок в новое для них космическое пристанище. При этом прародители с Фаэтона, уже пребывая на несколько слоёв развития выше, предупредили своих отчаянных потомков об их безрассудном поступке, предупреждая о возможных страшных последствиях сверхбыстрого изменения атмосферы новой планеты. К сожалению, марсиане восприняли это предупреждение, как вторжение и свершили самый безумный поступок за всё время своего существования. Направленные на Фаэтон сразу все существующие орудия искажения пространства взорвали планету…

Космическая картина стремительно переместилась к Фаэтону, который на глазах стал разваливаться на куски и спустя пару мгновений вспыхнул невероятных размеров взрывом, разбрасывая огненные обломки по черноте космоса. Следуя за пылающими частями Фаэтона, на голограмме появилась Луна, содрогавшаяся от неимоверного количества врезавшихся в неё метеоритов и сопровождая их попадание огромными облаками пыли.

Многоголосье асанкхиан выдержали небольшую паузу, а изображение сместилось на неимоверное количество осколков Фаэтона, плавно улетающих в глубины космоса.

— Остатки Фаэтона со временем выстроились в некий метеоритный пояс, который веками и тысячелетиями до сих пор вращается по орбите исчезнувшей планеты, — вновь медленно зазвучали голоса, доносящийся словно сквозь толщу воды. — После этого безумия и, наблюдая угасание своей планеты, вершителями марсиан было принято решение о полном перемещении и колонизации соседней планеты с большей гравитацией, что находилась ближе к Солнцу.

Космическая картина была сплошь усеяна каменными осколками, пролетавшими сквозь облака пыли. Вдруг, среди этого хаоса стало проявляться голубое пятнышко планеты, в которой Разуму пока было сложно узнать родную Землю. Здесь различался едва видимый огромный континент омываемый колоссальным океаном со всех сторон, и летящие мимо метеориты от взорвавшегося Фаэтона не давали всё чётко рассмотреть.

— То, что ты называешь Землей, Разум, марсиане сначала называли «Зеум Ляе», что на их языке означало «Новый дом», — размеренно медленно продолжился рассказ. — И стабилизация атмосферы там происходила невероятными рывками, чуть не стоивших жизни всех марсиан.

Изображение начало стремительно увеличиваться, приближая Землю, и стало видно, как единый колоссальный объём суши медленно расходится, устремляясь в разные стороны. Часть отделившихся гигантских пластов сталкивались, образовывая горы, а другие части отдалялись, формируя новые континенты.

— Но к счастью, эталонное состояние планеты, когда вводили все необходимые атмосферные элементы для будущего существования, со временем приобрели необходимый энергетический и экологический баланс для жизни, — тягуче звучали слова. — На огромной части суши, что располагалась на южном полюсе Земли, марсиане решили обосновать свои колонии, названные «Атхалáнти», что на их языке означало «прибывший свет». Позже назвав себя «атлантами», они начали проводить генетическое скрещивание своих ДНК с примитивными приматами Земли с зачатками разума, в надежде вывести единую сверхрасу, готовую принять все знания атлантов, и кто смог бы противостоять тайтанам первой формации, в случае их вторжения. Отсюда на Земле появились прародители многочисленных рас с разными возможностями, как мышления, так и выносливости организмов, но в своей массе обладая только низменными качествами.

На шестигранных визуализаторах замелькали лица многочисленных рас землян, но тут же, изображение вернулось в черноту космоса, показав, как вспыхнули две яркие точки на полюсах Земли, от которых изломанными молниями по поверхности стало разрастаться свечение.

— То, что ты видишь, Разум, было отчаянной попыткой остановить деградацию своих потомков, предпринятой остатками выжившей и высшей цивилизации тайтанов, сохранивших коллективный интеллект, как основу бытия Вселенной. Они направили колоссальнейшую энергию на полюса Земли, чтобы остановить становление примитивнейшей цивилизации. Но… как показало время, погибшие от этого карающего возмездия атланты, всё же оставили зачатки разума в приматах Земли. Теперь, как ты видишь, с его далёкими потомками мы осуществили контакт, который считаем достижением. Мы имеем в виду и тебя, Разум, и твоих «зовущих». Наше сознание стремиться помочь твоей возрождающейся расе людей, и надеемся, что эта продемонстрированная вселенская хронология послужит тебе поводом более осознанно воспринимать наши призывы к внедрению коллективного интеллекта людям.

Картины космоса растворились и перед центральным бело-перламутровым когнитивным модулем вновь появилось дрожащее воздушное марево миражей Сао. В наступившем долгом молчании, изредка были слышны попискивания датчиков и плат на огромных полукруглых стенах. Через некоторое время воздушное марево вновь нарушило тишину медленным многоголосым хором:

— Надеемся, что история зарождения твоей цивилизации, Разум, не подразумевает рассказ непосредственно о дальнейшем развитии людей на Земле, потому что ты сам всё знаешь об этом от истоков. Но не стоит забывать, что синтез интеллектов неизбежен! Поэтому мы продолжаем надеяться на наше совместное взращивание людской цивилизации выше трёхмерного слоя на нашем спутнике, что вы именуете планетой Поса.

— Мы хотим узнать о нынешнем состоянии планеты Земля, в надежде, что оставшаяся цивилизация людей на Земле и Луне ещё существует… — чуть тревожно произнёс Разум.

— Мы предвидели такой запрос от тебя и решили, что стоит рассказать и показать всё без утаек, — тут же ответило многоголосье, преобразовав новую картину Солнечной системы.

Разум увидел Землю с преобладающими зелёным и коричневым цветами, с океанами и континентами, имевшими почти привычные очертания, но с небольшими изменениями. Вокруг Земли и Луны, покрытой ковром светящихся огней, наблюдалось большое количество кружащих на их орбитах спутников. Но что-то в этой картине вызывало тревогу.

Запустив сканирование представленной для анализа голограммы и получив её всеми системами звездолёта, многокилометровый отсек погрузился в непрерывное мерцание плат, с короткими переливами сигналов и непрерывно бегущими символами на шестигранниках. Получив через некоторое время шквал аналитических данных, Разум нарушил затянувшуюся паузу:

— Нами не обнаружено ни одной разумной живой сущности на Земле и Луне и для понимания всей ситуации мы просим предоставить развёрнутую информацию о состоянии земной цивилизации на данный момент.

— Цивилизация людей отсутствует как факт на Земле и ближайших её спутниках, включая не только Луну, но и Венеру, и Марс с другими планетами Солнечной системы, — тут же прозвучало тягучее многоголосье. — Произошло это из-за применения высокотоксичных соединений в атмосферах всех мест обитания людей, ошибочно признанными человечеством, как эликсир увеличения сроков существования. Данное соединение повлекло неконтролируемые фатальные мутации людских организмов, вследствие чего всё население Земли и прилегающих спутников и планет, составлявшее к тому моменту порядка ста шестидесяти миллиардов трёхмерных единиц, подверглось самоуничтожению. Вся инфраструктура некогда существовавшей цивилизации людей полностью автоматизирована. Она выполняет поставленные задачи по настоящий момент, имея бесперебойное питание от энергии слоёв, или квантового вакуума. Это позволяет определить Землю, и все прилегающие к ней планеты и спутники, как независимую технократическую цивилизацию.

На транслируемой голограмме то появлялись, то исчезали планеты, о которых медленно вещало многоголосье. Сменив ракурс и демонстрируя графическую схему Солнечной системы, со вспыхивающими мелкими точками, асанкхиане продолжили:

— Незначительные остатки людей обнаружены в районе «пояса Койпера» на искусственных спутниках, собранных из крупных астероидов и объединённых в единую сеть, по принципу некогда существовавшего спутника «Новая Эллада». Люди на этих спутниках подверглись мутациям и представляют разительное расхождение с некогда существовавшими физическими телами землян. Атмосфера Земли ещё находится в состоянии адаптации к токсинам, повлекшим мутацию не только живых организмов, с их почти тотальным вымиранием, но и значительному видоизменению флоры и фауны планеты. Теперь в атмосфере Земли превалирует гелий, водород, криптон и метан, что делает атмосферу непригодной для человечества в прошлой его генерации. Однако стоит отметить, что большинство растений сумело преодолеть мутационный порог, что позволяет гипотетически предполагать о восстановлении экологии планеты Земля и приведения её к балансу для существования индивидуумов прошлого вида. Это подразумевает под собой возрождение млекопитающих и разумных существ, семейства гоминид. Для полноценного формирования жизнеспособной атмосферы по предварительным расчётам потребуется порядка тысячи пятисот двадцати семи лет.

— Значит возрождение на Земле человеческой цивилизации возможно! — почти прокричал Разум, но его тут же перебило многоголосье:

— Вполне возможно! Но, твоё время пребывания здесь, включая время путешествия, суммарно составило две тысячи четыреста семьдесят лет. Твоё возвращение на Землю, Разум, может занять ориентировочно такой же срок, учитывая время на восстановление твоей оболочки для путешествий в пространстве и обучение управления ею существующих индивидуумов. Анализируя совокупность данной информации, есть предположение, что возможные сроки возвращения тебя на Землю с частью человеческой цивилизации планеты Поса в трёхмерном формате может составить от двух тысяч пятисот, до трёх тысяч лет, если не применить форму перемещения, которую мы называем «межслойное скольжение». Ваши земные учёные назвали её «червоточинами пространства», когда можно преодолевать гипер-расстояния за счёт сжатого пространства и времени. Но это прерогатива от пятого слоя и выше, которыми ты, Разум, ещё не обладаешь. В твоём будущем мы пока не различили эту преодолённую грань. При этом, напомню, что познание слоёв пространства, или измерений, в твоём понимании, и их освоение гипотетически может составить куда меньший срок, если ты сможешь полностью довериться нам и изменить своё будущее.

Глава 5

Хладэна наклонила голову и Калиле надела на её шею ожерелье из марблов[1] и иссини-чёрных перьев птицы «Грай». Сочетание шариков и перьев редкой птицы считалось символом смелости и мудрости, которыми предначертано обладать «верховной зовущей». Хладэна, несмотря на свой невысокий рост, хрупкую фигуру, милое личико, обрамлённое пышными белокурыми локонами, обладала каким-то особым даром притяжения. Все, кто находился рядом с ней попадали под её очарование совершенно естественно и часто с радостью просили у неё совета, невзирая на её юный возраст. Помимо этого, Хладэна одним холодным взглядом своих тёмно-зелёных глаз могла осадить спор даже здоровенных рыбаков. Потому что выдержать её пытливый взгляд мог не каждый, и казалось, что она смотрит прямо вглубь твоей души. В Хладэне чувствовалась огромная внутренняя сила, и перечить ей могли не многие, потому что девушка буквально парой фраз могла объяснить спорную ситуацию так, что никаких сомнений не возникало, что это самое верное решение. Поэтому очень часто спорщики попадали в неловкую ситуацию и даже просили прощения за глупые недопонимания.

Сейчас Хладэна чувствовала невероятное волнение и её тонкие изящные пальцы чуть подрагивали, когда она нежно коснулась ожерелья, нервно вздохнула и робко взглянула на улыбавшуюся Калиле.

– Нарекаем тебя, Хладэна, рода Петра и Арги, нашей «верховной зовущей»! – торжественно заговорила Калиле. – Передаю сей дар с лёгким сердцем и со всем уважением! Да будут разумны твои решения и поступки для всех наших жителей и Полугнара в целом. Пусть твой путь будут озарять звезды и мудрые решения, как мерцания червей и сияющие искры знания, дарованные нам Разумом!

Скопление людей под огромным центральным навесом дружно грянуло «Я-ё-о!», отчего даже сиялки в фонарях затрепетали перепончатыми крыльями добавляя свечение к тусклым электрическим лампочкам. Раздались возгласы поздравлений и смех, которые вдруг перекрыл высокий окрик Третки:

– А мне хотелось бы всё же оценить умения нашей новой «верховной», прежде чем поклониться ей!

Людской гомон стал стихать, переходя в тихие возгласы удивления и перешёптывание. Такого ведь никогда не было, чтобы «верховная зовущая», одобренная всеми старейшинами и советом, подвергалась сомнению.

Третка вышла в середину навеса. Презрительно глядя, она сложила руки на пышной груди и встала напротив Хладэны, которую слегка перегородила собой Калиле.

– Это кто ж у нас тут свою мудрость решил на общее обозрение выставить, нарушая решение глав совета? – с усмешкой прозвучали её слова. – Ты, Третка, верно, перетрудилась от вышиваний да сплетен собираемых, что ты как узоры на одежде стежками укладываешь, да людей своей злобой отталкиваешь. Или ты решила таким глупым шагом на место «верховной зовущей» взойти?

Взгляд Третки стал ледяным, а растянутые в улыбке губы сделали выражение её лица ещё более презрительным.

– Будет ужо меня при всех унижать, когда не ведаешь на что я способная! – глядя на Калиле, негромко но твёрдо сказала Третка. – Я готова оспорить решение совета, показав свои силы в общении с червями и даже в управлении ими. Но вот не уверена, что девица шестнадцати лет, может потягаться со мной в моём умении, да и в любом другом моём житийном опыте.

– Хм… – протянула Калиле с усмешкой, обходя крупную женщину. – Дерзкие речи. Вот только слова останутся словами, если их делом не подтвердить. И как же ты собираешься испытать нашу «верховную зовущую» и что противопоставишь её умению? Неужто ты решила применить ко всем твои новые методы управления, от которых твои работницы сбегают и надели не выдержав? Или…

– Хватит! – грозно рявкнула Третка, перебивая Калиле. – Хватит пустой болтовни! Пусть Хладэна хотя бы повторит за мной, что я сейчас сотворю. Это и будет подтверждением её силы и умения. Или никчемности…

С этими словами крупная женщина, бесцеремонно расталкивая людей, подошла к ближайшему дереву и упёрлась в него руками. Она закрыла глаза и что-то быстро зашептала, усиленно качая головой. В то же мгновение низ ствола словно полыхнул оранжево-жёлтым светом, окатив жаром всех вблизи стоящих. Народ громко ахнул и отшатнулся. Третка, услышав возгласы, открыла глаза и отошла от дерева, мелко подрагивая всем телом от напряжения.

– Ну, сможешь такое повторить? – нервно и тяжело дыша, усмехнулась Третка, глядя на Хладэну с презрением, и трясущейся рукой поправила выбившийся локон.

На щеках девушки полыхнул румянец и она, поджав губы, подошла к дышащему жаром дереву. Положив на ствол ладонь, Хладэна посмотрела на Третку и громко произнесла:

– Твой призыв был направлен на силу одного главенствующего аэхаэ, а не на всю мощь червей. Потому что его бирюзовое мерцание я вижу среди всполохов от дерева. В этом твоя ложь и сокрыта. Она и отобрала почти все твои силы, отчего вся и трясёшься. А чтобы ты поняла, как надо управлять своей энергией, призывая силу червей, вот тебе моё умение, и одновременно урок.

Прозвучавшие слова не успели затихнуть, как оранжево-жёлтое свечение волнами поднялось от пола и стало окутывать людей, не обжигая жаром, а согревая особым теплом, проникающим глубоко внутрь, от которого на душе становилось уютно и светло.

Люди, наблюдавшие за этим странным противостоянием, на несколько мгновений словно онемели. Но спадающее вниз мерцающее тёплое сияние словно вернуло им дар речи и они с восторгом закричали, произнося на разные лады хвалу Хладэне.

Третка, стоявшая в оцепенении от увиденного, вдруг грузно осела на пол, успев опереться рукой на одну из скамеек поблизости. Глядя мутными глазами перед собой, она повела головой в сторону и уронила её на локоть, потеряв сознание.

***

Пребывая в кромешной темноте Третка не могла понять – что с ней и где она? Вглядываясь во мрак женщина вдруг увидела блеснувшую бирюзовую искру и в её голове зазвучали булькающие слова:

– Нельзя так поступать, используя мою силу без моего дозволения. То, что ты сделала, ещё больше оттолкнуло от тебя жителей. Теперь мне ещё дольше придётся внушать им, что ты обладаешь незаурядным даром и я не уверен, что они быстро поверят мне. Хладэна сильнее и с этим придётся смириться. Поэтому ты должна полностью и без обсуждений довериться мне.

Перед глазами Третки плавно проявилось длинное бирюзовое тело главенствующего аэхаэ, мерцая и приближаясь плавными рывками.

– Ты же сам мне сказал… что я могу показать свою силу… призвав… твою мощь! – чуть задыхаясь, оторопело выдавила из себя Третка. – Или ты меня так обмануть решил… и ещё большей дурой выставить перед всеми?

– Да… – булькающе протянул главенствующий. – Твоё эго обитает выше тебя и ты не можешь его подчинить. Оно тебя подчиняет. Это и плохо, и… хорошо… – с усмешкой прозвучали слова в голове Третки. – Полагаю, что ты прекрасный экземпляр для массового сознания и я готов начать внедрять его в тебя, хочешь ты этого или нет…

***

Разум усиленно штудировал архив данных то и дело высвечивая приказы перед бело-перламутровым сплетением центрального модуля.

«База – Протоколу: выявить все данные по трудам Галилео Ломоносова и предоставить Аналитическому центру.»

«База – Аналитическому центру: провести максимально развёрнутую аналитику работ Галилео Ломоносова с выявлением точных параметров нео-генонемы[2], определённой как «молекула разума». О результатах доложить немедленно.»

«База – Разведцентру: провести сканирование локального космического пространства для определения наличия и добывания образцов «молекулы разума» при очередном заборе энергии квантового вакуума под нужды базы. Данный сбор информации проводить в скрытом режиме. О результатах доложить немедленно».

Подрагивающая фигура ФлэХла, наблюдая за командами среди переплетений шестигранников, заинтересованно спросила:

– Разум, а для чего вдруг понадобилась вся эта информация и добывание образцов нео-генонемы? Насколько мы помним, Галилео Ломоносов открыл существование «молекулы разума» и, благодаря его теории, люди и смогли преодолеть порог перехода в четвёртое измерение, с дальнейшим путешествием к звёздам.

– Всё верно, – подтвердил синтетически голос. – Проблема в том, что мы не можем отыскать координаты галактики, куда был послан сигнал о помощи в тот критический момент на Земле много веков назад. Мы надеемся обнаружить эти данные в трудах Галилео и заодно проверить ближайший космос на наличие «молекула разума» с её непосредственным анализом и сравнением существующих образцов в нашем архиве.

– Для чего? – ещё больше удивились ФлэХла.

– У нас есть подозрение, что коллективное сознание, так навязчиво предлагаемое асанкхианами для внедрения, очень сомнительно. По той же истории с атлантами их коллективное мышление выстраивалось прежде всего на взращивании индивидуальности каждого, как мы помним. А то, что предлагают асанкхиане, практически противоречит не менее развитой цивилизации атлантов. И наше подозрение как раз в разнице молекул нашего хранилища и здесь, если они есть…

Речь Разума прервал короткий перелив сигнала с появившимся текстом:

«Информаторий – Базе: приступаем к очередной закачке энергии квантового вакуума с дополнительным сканированием пространства на предмет обнаружения «молекулы разума» в режиме особой секретности. Предварительный результат ожидается через 3 часа 47 минут.»

Многокилометровый отсек стремительно заполнился переливами сигналов датчиков и мерцанием плат, что свидетельствовало об усиленной работе всех систем.

Буквально через несколько минут прозвучал резкий сигнал и на шестигранных визуализаторах вспыхнул красный прямоугольник с пульсирующей белой надписью:

«Система безопасности – Базе: Тревога! Тревога! Тревога! Зафиксировано движение обширнейшего грозового фронта с восточного полушария Поса, преодолевший горную гряду, разделяющую восточное и западное полушария, 1 минуту назад. Фронт движется в сторону Большого Зова. По предварительным данным формирование циклона произошло в южных широтах восточного полушария над поверхностью океана из-за конденсации пара в обширном слое влажного воздуха. В данный момент фиксируется образование смерча на стыке двух атмосферных фронтов – холодного и тёплого. Количество предполагаемой выделяемой энергии может соответствовать данным энергии ядерного взрыва мощностью порядка 10 мегатонн».

– ФлэХла! – тревожно воскликнул Разум. – Срочно призывайте асанкхиан для нивелирования урагана. Мы подозреваем, что это последствия прецессии! – и тут же задумчиво добавил, – Или это форма давления на нас для принятия решения…

Подрагивающая человеческая фигура молниеносно растворилась среди переплетений.

Сильнейший ветер внезапно обрушился на Большой Зов. И без того чёрное небо, налившись тучами, сопровождало их раскатами оглушительного трескучего грома, то и дело полыхая сотнями ломких молний. Они высвечивали на мгновение заметно приближающиеся клубящиеся громадные тёмные облака, отчего казалось, что невероятных размеров великан медленно раскидывает руки, словно пытаясь обрушить всю свою неимоверную мощь вниз.

Люди в панике закрывали все двери и крепили натяжения навесов. Со всех сторон слышались тревожные возгласы:

– Не выходите на улицу!

– Уводите животных в стойла!

– Это, что – поток теперь через нас проходить будет?!

– Детей держите за руки! Не отпускайте их и прячьтесь скорее по домам!

Среди начинающейся паники Хладэна вдруг отчётливо поняла, что нужно делать. Она ворвалась под центральный навес и, перекрикивая общий шум и гвалт, звонко воскликнула:

– Зовущие! Быстро ко мне! Встаньте с нами в круг все, кто есть рядом! Будем творить зов помощи обуздать стихию!

***

Бледно-бирюзовый газовый гигант, явив тончайшую белую точку на своей поверхности, молниеносно выстрелил ею в сторону маленького спутника. Короткий луч через несколько минут стремительно проник в атмосферу Поса и, вонзившись в самый центр гигантского торнадо, развеял его. Свинцовые грозовые тучи, полыхнув ещё несколько раз ломкими молниями, стали понемногу растворяться в атмосфере, проливаясь обильным дождём.

В это же время прозрачное марево асанкхиан двигалось рывками по колоссальному отсеку звездолёта, словно вырывая некоторые визуальные кадры из своего перемещения. Это создавало впечатление странного гипнотического танца, когда переливы воздуха оказывались то в одном, то в другом месте без видимого передвижения.

Разум, преобразовавшийся силуэтом высокого туманного человека, и подрагивающая, чуть раздваивающая фигура ФлэХла с интересом наблюдали за этим «танцем», пока не зазвучало тягучее многоголосье:

– Ты частично оказался прав, Разум. Этот непредвиденный даже нами смерч произошёл по совокупности двух причин. Мы просчитали девяносто три процента успешности в твоём будущем по прецессии. Но мы не учли, что ты можешь, не дождавшись окончания колебаний оси, запустить прокачку энергии квантового вакуума. Как ты понимаешь, вторая причина стала первопричиной катаклизма. Ты же знаешь, что если манипулировать вакуумом, уменьшая или увеличивая ведущие к возникновению инерции флуктуации, может поменяться вся топология местности нашего спутника со стремительным ростом гор и образований провалов. При твоей закачке энергии слоёв такое не происходило, пока ты не стал творить пространство, синтезируя новый тип энергии. Теперь даже малые флуктуации могут приводить к скачкообразным фазовым переходам, о чём мы предупреждали. В совокупности с прецессией данные изменения проявились гипертрофированно. Мы пересчитываем варианты смещения наклона оси с новыми характеристиками по всем твоим предстоящим действиям. Новые данные вскоре поступят. Ты слишком торопишь события.

– Но вы нам не сообщили о необходимости дождаться стабилизации, – сухо прозвучал синтетический голос Разума.

– Ты отличаешься нетипичным мышлением, – ещё медленнее зазвучали растягиваемые слова. – Мы уже неоднократно сообщали тебе, что в моменты сомнений ты можешь задать вопросы. Мы не умеем скрывать информацию, о чём ты также знаешь. Уже. В том множестве пучков множества времён, через которые мы рассматриваем твоё будущее Разум, ты по-прежнему находишься в сомнениях по нашим предложениям и помощи. Не сомневайся. Спрашивай.

Туманный силуэт Разума покрылся мелкими искрами и его синтетический голос озвучил вопрос чуть более сухо:

– Хорошо. Нас интересует информация о вашей расе «Асанкх» с момента её становления и дальнейшего развития. Точнее, нас интересует тот факт, который вы некогда упомянули на одной из наших встреч, что часть ваших предков, не пожелавшая перейти в высшие слои, исчезла. Вы тогда сообщили, что это был их выбор, о чём вы не можете сожалеть. Получается, что нынешняя раса «Асанкх» не является полноценным продолжением расы ваших прародителей. Это так?

– Да, мы в своей инфраструктурной основе, искусственно созданное коллективное сознание, – неторопливо и гулко, словно сквозь толщу воды, прозвучало многоголосье. – Мы не скрываем этот факт. Если бы ты спросил нас об этом ранее, то получил бы этот ответ сразу. Нам необходимо пополнять понимания эмоций и нетипичного мышления иных рас, почему нами сразу же было предложено тебе растворение тогда ещё Хлады и Флэма. Мы наполняемся разнообразными чувствами также и от других цивилизаций, которые вошли с нами в единую форму существования и ничуть не жалеют об этом. Именно поэтому мы сделали такое почётное предложение и тебе, Разум.

Немого помолчав, асанхкиане добавили:

– Надеемся получить твой ответ без слишком долгих ожиданий.

Колышущийся воздушный мираж исчез и на переплетении визуализаторов появились надписи:

«Разведцентр – Базе: невзирая на приостановку закачки энергии квантового вакуума, получены образцы двух типов локальной нео-генонемы.»

«Аналитический центр – Базе: обнаружены два типа нео-генонемы и проанализированы. Результат: в 2/3 выявлены содержания отрицательных величин, что является полной противоположностью образцов нео-генонемы, находящихся в базе открывателей».

[1] Марбл – стеклянный, идеально прозрачный шарик, принятый в Поса как единица обмена. (Прим. авт.)

[2] Генонема – длинная белковая молекула-нить, которая представляет основу хромосомы и является носителем генетической информации. (Прим.авт.)

Глава 6

Хладэне, как «верховной зовущей» Большого Зова, после прошедшего урагана пришлось собрать отдельные команды для восстановления не так давно построенного северо-восточного навеса с домами внутри. К сожалению новые жители не учли некоторые детали в точно рассчитанной конструкции, придуманной ранее неутомимым изобретателем Лэви, отчего часть креплений и была повреждена. Кончено были и другие навесы, собравшие под своей кровлей не мало домов. Этим помещениям стали давать названия по местам их расположений. Отчего возникли восточный, западный, северный и южный навесы, а не так давно стали появляться и юго-западный, юго-восточный, северо-западный и пострадавший северо-восточный навесы. Ущерб был не столь велик, но жители повреждённого сооружения постарались на время ремонта, перевести всех детей в центральный навес. Благо там было несколько отдельных помещений для обучения детишек, что стайками пробегали по центральной площади и параллельным улицам, наполняя задорным и звонким гомоном всё вокруг. Часть детей разместили в обширном зале для занятий «зовущих», расположенного в конце главной площади центрального навеса. Тут за плотными перегородками располагались топчаны для перехода на ментальные обучения и создана отдельная лаборатория для опытов и экспериментов, куда детишек конечно не допустили. Но и просто попасть в место, где «зовущие» встречаются с Разумом, для маленьких жителей было настоящим счастьем. Они с любопытством рассматривали всюду развешанные доски из шлифованного сланца, покрытые формулами, глазели на стеклянные шкафы со странными приборами внутри, и с особым трепетом листали не так давно напечатанные книги.

Лэви, отсутствующий во время разгула стихии и вернувшийся с ближайшим потоком из Сальдара, с усердием взялся помогать северо-западникам в ремонте. К его удивлению, часть ушедших на болота людей в поисках гуттаперчевых водорослей для починки натяжения навеса, вернулась ни с чем.

– А что ж с пустыми руками? – удивлённо воскликнул Лэви, сидя на крыше навеса на одном их его креплений.

– Да там теперь вместо болота какие-то дымящиеся кочки! – тараща глаза, начал эмоционально рассказывать пятнадцатилетний «зовущий» Гарзан.

– Что значит – нет болота?! – не поверил услышанному Лэви. – И что за кочки?

– Обычные болотные кочки, только теперь не в болоте, а среди травы, – отчего-то чуть виновато ответил парнишка. – И воняют так, точно протухло что-то.

– А вы точно на те болота ходили? – не унимался Лэви, уже спускаясь по лестнице.

– Да точно туда! – подтвердил Лио, снимая с плеча пустую корзину. – Прошагали вида[1] четыре, а толку никакого.

– В том смысле, что два с половиной километра, – аккуратно поправил Гарзан.

– Да, хоть километры, хоть виды, – устало махнул рукой Лио. – Нет там болота! А в эту вонь мы дальше по темноте заходить не решились. Кто знает – что там? Странное место теперь.

Лэви, недолго раздумывая, поспешил к своему дому. Он очень быстро снарядился, как в поездку по потокам, нацепил маску, дал ещё одну Гарзану, и направился к «странному месту», куда его и повёл парнишка, которого изобретатель взял не так давно в свои ученики.

Лэви оценил пытливый ум Гарзана, частенько глядя с улыбкой, как тот усердно помогает ему в конструировании какого-нибудь нового приспособления, и вспоминал себя. Ведь и он был таким же много лет назад, вечно копошащимся с какими-нибудь железками, непрерывно совершенствуя новоиспеченные механизмы. Лэви даже немного переживал, что его подрастающий младший сын, Киркас, которого он назвал в честь своего погибшего друга, больше захвачен биологией, чем изобретениями. Он, как и Гарзан, уже стал «зовущим» и каждый раз, возвращаясь с занятий от Разума, просто взахлёб рассказывал о структуре, функционировании, росте, происхождению, эволюции и распределению живых организмов на Поса, с их мутационными отклонениями от оригинальных видов с далёкой Земли. Лэви был конечно рад этому увлечению Киркаса, но всё же переживал, что все свои изобретения и разработки он будет передавать не сыну, а другим. На что жена Тийе как-то сказала мужу, что важно именно то, что их с Лэви дети «зовущие», как и она, и многому учатся и развиваются, а не увлекаются какой-то склочной ерундой, как та же Третка.

Говорить так Тийе стала после того, как скандальная ткачиха попыталась поссорить её с Песко на одном из сборов совета. Третка обвинила её и своего бывшего мужа в скрытой наживе по производству белых кирпичных блоков для домов, хитро подтасовав факты. Но Тийе обладала недюжинным умом и быстро вывела скандалистку на «чистую воду» в пух и прах рассыпав её надуманные доводы. При этом Тийе тактично сумела объяснить и Песко, чтобы тот не старался контролировать всех и вся по сделкам, а больше доверял своим заместителям по разным направлениям. И многие согласились, потому что в таком случае важные решения не затягивались бы слишком долго и все отлаженные процессы не пробуксовывали, вызывая желание таким, как Третка, позубоскалить и глупо обвинять людей.

Тийе, за её умение быстро находить интересные и необычные решения, не раз призывали войти в «совет». Но она всякий раз отказывалась, отшучиваясь, что достаточно одного мужа в этом «совете» от их семьи, и даже сетовала на то, что стала слишком редко видеть Лэви от его постоянной занятости. Вот и теперь, глядя, как тот толком ничего не объяснив, снарядился как в поток, она улыбнулась и пожелала удачи. Лишь Гарзан на ходу бегло объяснил причину такой спешки.

Сейчас юноша следовал чуть впереди Лэви и указывал дорогу, освещая её большим фонарём с сиялками.

Леви также нес в руках фонарь и мысленно ругался на себя за то, что хоть электричество для освещения домов и навесов он с «зовущими» и научился вырабатывать, а вот для ручного варианта подсветки до сих пор все пользуются насекомыми. А это надо было как-то исправлять.

Наконец чуткий нос изобретателя даже через маску почувствовал неприятный тухлый запах и почти тут же раздался возглас Гарзана:

– Смотри, дядька Лэви! Вон те кочки.

Впереди показалась та самая «странная поляна», поросшая чахлым и редким кустарником. Здесь, среди густеющей и едва заметно мерцающей корнями травы, были видны кочки, от некоторых из которых, и поднимался еле заметный парок. Ветер относил этот пар в сторону холма, за которым не так далеко начинались скалы. Эту территорию не решились обживать, хоть она и была по кромке залива, но постоянно дующие сильные ветра с Большой Чёрной Воды, как ещё по старинке называли океан, отбили охоту возводить тут навесы и жилища. Да и болото с гнусом и змеями под боком также были не лучшим местом для проживания.

Сейчас Лэви стоял на том месте, где он раньше сам лично вытягивал багром из болота те самые гуттаперчевые водоросли. Он потопал ногами по почве – она чуть пружинила, но не издавала привычные тут некогда хлюпающие звуки. Тогда Лэви стал продвигаться вперёд, осторожно ступая и пробуя почву на прочность. Гарзан пошёл следом и вышел чуть вперёд с небольшой корявой и толстой веткой, которую он быстро подобрал от отвалившегося куста. Парнишка стал тыкать почву впереди и неожиданно сковырнул одну из дымящихся кочек. Оттуда моментально вырвалась широкая горячая струя, обдав жаром Лэви и Гразана. Вонь это этого пара была куда сильнее, чем чувствовалось до этого.

– Это же сероводород! – зажимая нос под маской воскликнул паренёк. – Что ж я сразу-то не догадался!

– Ну, надо же! – протянул Лэви. – Похоже, что мы с тобой нашли горячие источники…

– Это значит, что под нами течёт горячая река? – округлил глаза Гарзан.

– Река, не река, но нужно бы по поводу этого природного чуда у червей разузнать, или у самого Разума, – задумчиво сказал Лэви, рассматривая в свете фонаря бьющую из сорванной кочки струю пара. – Вот тебе и задание от меня, понял?

У Гарзана вытянулось лицо от удивления и он молча медленно закивал.

***

Мейнэ с большой бригадой рудокопов приближался к недавно вырытой шахте по добыче бирюзонита и с удивлением крутил головой по сторонам. Сопровождавший его Дзала не выдержал странного поведения друга и спросил:

– Что-то не так?

Мейнэ немного растерянно посмотрел в ответ и задал встречный вопрос:

– Ты ничего не замечаешь?

– Нет, – осторожно протянул Дзала и стал осматриваться. – Вход в шахту, вроде, хорошо укреплён. Даже отсюда вижу, хотя ещё метров двести осталось. Я же года полтора только этим и занимаюсь. Так что точно могу сказать...

– Тумана нет, понимаешь? – встревоженным шёпотом перебил Мейнэ. – Раньше мы на таком расстоянии не видели входа, а теперь он как на ладони, – возбуждённо продолжил он.

– Туман ушёл? – удивлённо вскинул брови Дзала. – А куда?

Все остановились и в нерешительности начали осматриваться. Освещённое место с густой растительностью, перепутанной лианами, сейчас выглядело как-то особенно за счёт яркой и сочной листвы. Возможно это происходило от того, что лучи Сао раньше не пробивались так мощно сквозь начинающийся здесь туман, отчего листья не успели выгореть и поблекнуть.

Мейнэ осторожно пошёл в сторону входа в шахту, но не зашёл туда, а двинулся дальше, начав продираться сквозь густые заросли лиан. Он расчищал себе дорогу медленно и уверенно двигаясь вглубь.

Дзала быстро дал распоряжения рудокопам с кирками, корзинами и фонарями с сиялками, и те спустились в шахту, а бригадир присоединился в Мейнэ, и молча помогал продираться вперёд.

Внезапно Мейнэ остановился. Он разорвал руками полусгнившие ветки лиан и замер, оторопело глядя на странную поверхность, обросшую густым мхом. Это был явно не камень, а что-то очень похожее на закругляющийся бок плавильной печи, только какого-то несусветного размера. Мейнэ и Дзала стали аккуратно счищать мох и вскоре коснулись гладкой поверхности.

***

Шестигранные визуализаторы проявили строчки текста перед центральным бело-перламутровым сплетением:

«Разведцентр – Базе: двое «зовущих» находятся у юго-юго-западной части базы открывателей. Зафиксировано их касание поверхности звездолёта. Ожидаем особые распоряжения.»

Тут же возникла следующая надпись:

«База – Разведцентру: дать внешнюю визуализацию.»

На тонких переплетениях вмиг появилась расплывчатая по краям картинка, на которой двое молодых людей, цепляясь за лианы, пытались вскарабкаться по небольшой покатой поверхности, едва выглядывающей из-под болотных зарослей и сплошь покрытой мхом и лианами.

«Разведцентр – Базе: двое «зовущих» идентифицированы как Дзала, бригадир рудокопов и Мейнэ, изобретатель. Оба жителя «Верховного». Цель их проникновения на поверхность базы первооткрывателей не выяснена.»

Следующий текст не заставил себя ждать:

«База – Техническим службам: включить внешние динамики».

Мейнэ, будучи более гибким и проворным, вскарабкался на странную поверхность первым и, цепляясь за толстую лиану для равновесия, протянул руку Дзале.

– Интересно, – забираясь и пыхтя от натуги, ухватившись за руку другу, прокряхтел Дзала, – это что ж мы отыскали с тобой?

Внезапно зазвучавший словно сразу отовсюду знакомый голос, с чуть приглушённо-звенящим отзвуком, произнёс:

– Рады вас приветствовать на поверхности нашего звездолёта, Мейнэ и Дзала.

Двое молодых людей резко присели от неожиданности и замерли, испуганно озираясь по сторонам. Наконец Мейнэ выпрямился и, тяжело дыша и отгоняя летающий болотный гнус, неуверенно произнёс:

– Разум, это вы?!

– Верно, – чуть иронично прозвучал громкий голос. – Вы же находитесь практически над нами. Только пожалуйста поосторожней с насекомыми. Среди них есть и наши микровизуализаторы, которые выглядят точно также, как и мошкара, и помогают нам видеть вас. Понимаем, что вы несколько напуганы тем, что общаетесь со мной не на привычном ментальном сеансе, но не стоит так переживать. Вы в относительной безопасности, если не считать пару гнёзд ядовитых змей, находящихся от вас чуть правее, в ста семидесяти трёх метрах. Поэтому предлагаем не перемещаться в ту сторону. Договорились?

Парни переглянулись и робко кивнули головами. Наконец, немного опомнившись, Мейнэ спросил, тараща глаза:

– А мы что, стоим прямо на звездолёте?!

– Прямо на звездолёте, – явно иронизируя, повторил слова Разум. – Часть его корпуса находится на видимой поверхности с охватом в триста шестьдесят девять метров по ширине, на небольшом пятачке которого вы стоите, и не более десятка метров в высоту. Если посмотрите восточнее, то сможете разглядеть похожую слабую растительность, простирающуюся и дальше. Почти на четыре километра. А западнее – на километр. Это длина нашего космического корабля, скрытого под грунтом вашей планеты.

Дзала и Мейнэ, вытянув шеи стали смотреть по озвученным направлениям.

– Что сподвигло вас зайти так далеко в болота? – снова через небольшую паузу прозвучал голос Разума.

– Мы… мы просто решили рассмотреть то, что раньше было скрыто туманом, – встрепенувшись и уже увереннее заговорил Мейнэ. – В этой части мы же и обнаружили бирюзонит, а в шахте по его добыче как раз и трудится сейчас бригада. Но только раньше это место было скрыто туманом, а сейчас я вижу, что он начинается метрах в ста от нас сейчас. Если посмотреть туда, – махнул он рукой, указывая направление.

– Верно, – сказал Разум. – Это последствия прецессии, отчего планета Поса чуть изменила свой наклон и расширила освещённые территории с вашей стороны. Могу сообщить, что и в Полунгаре также происходят климатические изменения. Вскоре вам будет предоставлено больше пространства с более выгодными условиями для жизни и новых расселений на ранее болотных и даже пустынных территориях Сальдара, или в стылых землях в Полунгаре.

– Это же просто восхитительно! – весело воскликнул Дзала. – А то у нас народ под навесами уже с трудом помещается.

– Нами разрабатывается план с нанесением на карту местности обновлённых территорий, – продолжил Разум. – Вскоре мы предоставим его для ознакомления. Вам предстоит создать группы для отправки в экспедиции по изучению новой местности. Поэтому, не дожидаясь очередных занятий, можем предложить донести эту информацию до своих односельчан. Точнее будет сказать – горожан, так как ваше Верховное называть поселением не совсем корректно.

– Это точно! – хохотнул Дзала.

Его поддержал смешком Мейнэ, и тут же заинтересованно добавил:

– А на сколько вглубь болот открылись территории?

Наступила небольшая пауза и Разум вновь заговорил:

– По нашим данным глубина новых территорий пока невелика и составляет порядка полутора-двух километров. Но не сто́ит так торопиться. Прецессия будет продолжаться постепенно не менее года и у вас будет время всё хорошо обдумать и взвесить.

– Хорошо, – согласился Мейнэ и потеребил волосы на затылке, стараясь этим жестом осторожно отогнать несколько мошек. – Мы, наверно пойдём, Разум. Были рады такой необычной встрече.

– Да, – закивал с улыбкой Дзала. – Встреча и впрямь была необычной и очень неожиданной. Но очень приятной и как всегда поучительной.

– Благодарим, – прозвучали слова Разума. – Взаимно, и мы были рады встрече. Только прошу вас соблюсти некую предосторожность и не рассказывать об этом месте, чтобы любопытные не устраивали здесь экскурсии. Нас это будет отвлекать.

– Конечно, Разум! – горячо воскликнул Мейнэ. – Мы сохраним в тайне это место.

Двое молодых людей пару секунд потоптались нерешительно и начали спускаться. Дзала ухватился за толстый ствол лианы и, двигаясь боком, начал осторожно ступать вниз. Но ветка лианы вдруг затрещала и через мгновение с громким хлопком оторвалась. Рослый бригадир споткнулся и со страшным криком начал скатываться вниз. Мейнэ, с детства приученный лазить по деревьям, ловко цепляясь за лианы и упираясь ногами в небольшие выступы, тут же поспешил за другом с криком:

– Дзала! Сгруппируйся!

Через мгновение послышался треск веток и стон:

– Ох! Нога… Да что ты будешь делать то, а?..

Мейнэ уже спустился и отбрасывал оторвавшиеся ветки и сучки с упавшего друга. Осторожно осматривая ногу, он хотел что-то спросить, но тут его взгляд наткнулся на странный блеск за плечами Дзалы. Он чуть притянул друга к себе и заглянул за его спину.

– Вам потребуется помощь? – раздался голос Разума.

– Да, нет… наверно… – неуверенно ответил Дзала, вставая и стараясь опереться на повреждённую ногу.

Он поморщился немного, прихрамывая отошёл на пару шагов и обернулся на Мейнэ. А тот стоял у кучки сорванного мха с кусками грязи и аккуратно расчищал поверхность дальше. Через несколько секунд стало видно странное скопление практически прозрачных и мерцающих мелкими искрами камней, плотно прилегающих к стене звездолёта. Мейнэ достал широкий нож из ножен на голенище сапога и аккуратно ковырнул один из камней. Тот легко отделился и увесисто упал в подставленную ладонь. Поднеся к глазам почти прозрачный, с множеством ломких граней камень, Мейнэ приподнял его и стал рассматривать на свет.

– Очень необычная находка, – послышался голос Разума. – Предоставь этот экземпляр на сегодняшних вечерних занятиях. Мы проведём по нему максимальный спектральный анализ.

Мейнэ кивнул и задумчиво произнёс:

– Это же бирюзонит… Но такой прозрачности я ещё никогда не видел! Он просто как чистый хрусталь, который привозят из гор Белопесчаной пустыни. И вряд ли это камень уже… Скорее минерал…

– Вот ты и дал ему название, – чуть иронично произнёс Разум. – Хрустальный бирюзонит – звучит впечатляюще!

[1] Вид - эталонная единица измерения расстояния на планете Поса, обозначающая последнюю точку видимости какого-либо объекта, равная 0,6 км, или 0,35 мили. (Прим. авт.)

Глава 7

После исследования хрустального бирюзонита Разум выдал ошеломляющую информацию, от которой Мейнэ долго не мог прийти в себя.

Оказалось, что в этом прозрачном минерале содержалось столько энергии, что одного его небольшого куска, размером чуть больше марбла, хватило бы на двигатель одной тачки, вместо шести или восьми обычных бирюзонитов.

Мейнэ настолько загорелся идеей опробовать новый хрустальный бирюзонит как элемент двигателя, что не спал несколько суток и с большим трудом смог выточить идеально ровный небольшой параллелепипед. Ни секунды не раздумывая, он решил тут же опробовать его на одной из своих экспериментальных телег, на которых испытывал новые разработки двигателей.

Соединив хрустальный кирпичик в цепочке с двумя другими шлифованными простыми бирюзонитами, Мейнэ уселся в телегу и неосторожно сильно нажал на педаль скорости.

Что произошло дальше, Мейнэ вряд ли бы смог вменяемо объяснить, потому что очнулся только от криков людей, которые вытаскивали молодого изобретателя из-под обломков телеги. Со слов тех, кто видел происшествие, Мейнэ просто молнией пронёсся мимо и врезался в огромный каменный валун, от которого даже откололся небольшой кусок – настолько велика была сила удара. Благо, сам Мейнэ не сильно пострадал, отделавшись ушибами, ссадинами и вывихнутой лодыжкой. Познав на себе все «прелести» такого опрометчивого решения, изобретатель стал экспериментировать более аккуратно. Вскоре он выяснил, что двух шлифованных параллелепипедов из хрустального бирюзонита с лихвой хватает, чтобы двигаться с впечатляющей скоростью даже на двухместной тачке с вместительным багажным отсеком, заполненным полностью тяжёлыми тюками с товаром. Этот эксперимент Мейнэ проводил со всей осторожностью и теперь был в полной уверенности, что на такой тачке он смело может двигаться и по потокам. Правда, навыка ездока изобретателю так и не удалось получить. Но словно зная о новом виде двигателя к сараю Майнэ, который тот гордо именовал «лабораторией», подкатил на своей тачке известный ездок Раскт.

Этот рыжий мужчина, уже с заметной сединой на висках, отличался не только успешной торговлей, но и своей удалью. Легендой ходил рассказ о том, как во время его очередного заезда в потоке в тачку Раскта влетело чуть ли не целое сломанное небольшое дерево и пробило корпус. Но ездок не растерялся и на протяжении всего пути умудрился сохранить товар, да ещё и за счёт этого дерева придумал систему торможения. Он натягивал на себя торчащий ствол и его другим концом надавливал на почву, оставляя заметную борозду и тормозя в нужных моментах. Именно такое маневрирование и позволило Раскту не опрокинуться в потоке. После той поездки эту систему торможения ездок и применил в своей тачке, тут же получив заказы на доделку и от других соратников по ремеслу.

– Рад видеть тебя, Мейнэ! – зычно поздоровался Раскт, по привычке подкручивая пышные усы и распахивая объятья в приветствии. – Слышал, что ты тут чуть ли не разбился, изобретая новый двигатель на бирюзонитах.

Мейнэ с радостью обнялся со знатным ездоком и, глядя на уже порядком потрёпанную тачку Раскта, произнёс:

– Да, было дело. Но это уже исправлено. Вот теперь хочу этот свой двигатель испробовать в потоке. И может даже паруса не понадобиться раскрывать…

Раскт удивлённо вскинул брови, покрутил усы и с со своим привычным хитрым прищуром спросил:

– Это что ж за двигатель такой? Думаешь, что он сможет скорость потока держать? Звучит как россказни Пипсена.

– Пипсена? – смущённо переспросил Мейнэ.

– Да это наш древний сказитель. А он-то приврать горазд, – усмехнулся Раскт. – Ладно, не хотел тебя обидеть, но ты меня очень удивил. Так что, рассказывай, не томи!

Мейнэ привычно опустил голову, словно рассматривая что-то под ногами и негромко произнёс, стараясь говорить уверенно:

– Я изобрёл новый тип двигателя, который может, вероятно, и скорость потока обогнать. Я его опробовал на экспериментальной двухместной тачке по нашим дорогам, и с уверенностью могу сказать, что надавливал на педаль скорости только вполсилы…

Раскт молча слушал, облокотившись о борт своей тачки, не меняя прищуренного взгляда, и тут же спросил:

– Где твоя тачка? Пошли покатаешь, – и подхватив под локоть Мейнэ, уже с улыбкой продолжил: – Твои телеги без педалей и с бирюзонитами у нас теперь даже женщины пользуют в Полунгаре. Два ещё и сиденья этими же камнями выкладывают и в тепле ездят. Только вот скорость у них чуть быстрее упряжки с увальнями, не говоря уже о старых педальных телегах. Те то ещё более прыткие и фору в скорости дают заметную. Поэтому я что-то сомневаюсь, что бирюзониты могут быстрее потока тачки разгонять.

Говоря всё это, Раскт шёл за улыбающимся Мейнэ, который завёл его под крытую часть сарая, со стоящей под небольшим навесом тачкой.

Опытный ездок тут же обошёл тачку по кругу, заглянул внутрь, негромко хмыкнул, увидев две педали без обычного привода для вращения и потрогал круглое рулило, которое было на месте привычных ему двух рычагов.

– И удобно таким кругом поворачивать? – прищурив глаз, спросил он изобретателя.

– Теперь это будет рулём, – с улыбкой ответил Мейнэ, указал на пассажирское место и сам уселся за руль.

Раскту не требовалось повторного приглашения и он проворно забрался на ковшеобразное сиденье, поёрзал на нём и весело произнёс:

– Удобное седалище. Сам смастерил? – и увидев утвердительный кивок, уже серьёзнее добавил: – Ну, что? Трогай!

– Сначала надо пристегнуться, дядька Раскт, – спокойно, но твёрдо сказал Мейнэ, и в подтверждение своих слов, вытянул из-за спинки сиденья два широких ремня, с железными пряжками, перекинул их над плечами и с негромким щелчком вставил пряжки в прорези сиденья, расположенные между ног.

Раскт в который раз приподнял удивлённо брови, но без лишних слов повторил всё, что сделал Мейнэ. Чуть раскачиваясь взад-вперёд, ездок поудобнее уселся и спросил:

– Эти ремни точно удержат в потоке? А то болтаются они немного. Выскользнуть можно ведь.

– Там сбоку, справа от тебя, есть ещё один ремень, которым вдоль пояса можно пристегнуться. Он не даст выскользнуть. А то я не раз слышал от ездоков, что им постоянно приходится верёвки подтягивать в потоке, которыми они привязывают себя. А это отвлекает и нервирует.

– Да, есть такое… – протяжно согласился Раскт, рассматривая боковой ремень, вынутый им сбоку. – Дельная штука. Поставлю себе такие, точно! – и тут же нетерпеливо воскликнул: – Ну, что? Поехали? А то…

Сразу после этого Раскт словно подавился своими словами, потому что тачка, резко набрав скорость, вдавила его в сиденье.

Мейнэ, наблюдая краем глаза за реакцией ездока, вырулил на широкую улицу, идущую по окраине домов, куда обычно привозили и сгружали или разгружали товар. Здесь он ещё добавил скорости и Раскт захохотал во всё горло.

– Это же просто ураган! – сквозь смех орал знатный ездок. – Точно, как в потоке!

Мейнэ стал притормаживать перед поворотом и с широкой улыбкой остановил тачку, отмахиваясь от налетевшей следом пыли.

– Ты даже не представляешь, что ты натворил! – продолжал восторги Раскт. – Да этому просто цены нет! Понимаешь?! – и вдруг, резко обернувшись к Мейнэ и хитро прищурив глаз, спросил заговорщицким шёпотом: – Отдашь тачку за полсотню марблов? У меня с собой!

Тут уже и Мейнэ не выдержал и рассмеялся – и от распирающей его радости, что смог удивить того, кого удивить было практически невозможно, и от самого вида Раскта, который выглядел как задумавший проказу мальчишка.

– Нет, дядька Раскт, – отсмеявшись, сказал Мейнэ, – не продам! – и увидев поджатые губы и встопорщившие усы, добавил, – А вот провести меня в потоке на ней я тебя и попрошу.

– Идёт! – звонко хлопнул ладонью по корпусу тачки Раскт. – Только научи как и что надо делать, чтобы я тебя не угробил и сам живым остался… – и помотав головой, выдохнул, – И ведь точно, как в потоке скорость была!

***

Светило Сао, выглядывая из-за горизонта меньше, чем наполовину, сменило молочно-розовые разливы на своём гигантском теле и стало наполняться бледно-бирюзовым сиянием. Тёплые волны омывали огромную россыпь островков с редкой растительностью, тянувшихся далеко до горизонта. На крохотные клочки суши стали выходить из воды смуглые обнажённые люди с детьми, собираясь по три-четыре человека. Их лица до глаз были закрыты плотными связками водорослей, завязанными на макушках. Эти маски из водорослей, насыщенного голубого цвета, покрывали большие воздушные пузыри. Пузыри, попав под лучи Сао, тут же лопались с негромким хлюпом, после чего люди быстро сдвигали с лиц на шею необычные маски и тут же вставали на колени, низко склонившись и замерев с вытянутыми на песке руками. Скоро их набралось не больше пятидесяти, заняв несколько выступающих островков суши. Малая часть необычных людей были без масок и, склонив головы, открывали под своими длинными волосами полоски розоватых жабр, начинающиеся за ушами, и заканчивающиеся под челюстью посередине.

К этому времени жар светила, набирая силу, заставил всех, кто находился на суше как по команде укрыть свои плечи ладонями, часть из которых у некоторых были с перепончатыми пальцами. Одновременно с этим, под тёмной аквамариновой водой со всех сторон крохотных берегов, появилось мерцание ярких фиолетово-зелёных всполохов, проявив на поверхности огромные медузообразные тела с тёмными кругами глаз на самой макушке. Их появление послужило сигналом и заставило людей практически одновременно коснуться руками воды, закрыть глаза и начать раскачиваться в такт шумящим волнам. Через пару мгновений раздался синхронный хор нарастающих громких голосов, произнося слова:

– Ксáо аснткхá! – звучали басами мужчины.

– Подчиняемся высшему свету Сао! – вторили им женские и детские голоса.

– Асну́ткха уибьфя́, Ксáо!

– Даровало новый оборот для жизни светило Сао! – уже вместе зазвучали слова. – Видим свет твой и чувствуем жар лучей палящих. Через них мы силу твою принимаем и покоряемся ей, великое светило!.. Даровало новый оборот…

Покрытые высыхающими каплями упругие и мускулистые тела у взрослых и детей, подрагивали от напряжения, когда их голоса с чёткой уверенностью произносили слова.

Подводное мерцание медузообразных медленно поблекло и они ушли на глубину. Люди, словно истратив силы, стали замолкать и прекращать раскачиваться. Через некоторое время только размеренный шум волн звучал повсеместно, а согбенные фигуры продолжали стоять неподвижно. Вдруг прозвучавший звонкий свист вынудил людей встрепенуться и они с радостными возгласами устремились в воду, натягивая на ходу маски из водорослей.

– Пётр! – окликнула седобородого мужчину миниатюрная женщина c не меньшей сединой в волосах. Она зашла по пояс в лазурные волны и поманила смуглой рукой за собой.

– Да, да, Ольга, уже иду… – рассеянно проговорил Пётр, тряхнул слабо головой, словно прогоняя какие-то мысли, и медленно пошёл в воду, бормоча: – О черви, свет несущие...

Практически тут же недалеко от Петра среди волн показалась огромная медузообразная голова с чёрными немигающими глазами и Пётр, точно подавившись словами, быстро натянул маску на лицо и нырнул в воду.

***

ФлэХла проводили чуть визуально раздваивающимися руками по шестигранным визуализаторам, являя тонкие и ярко-синие прямые линии, уходящие вглубь отсека. Линии вибрировали и, отдаляясь на расстояние более ста метров, практически сразу растворялись от усиливающихся колебаний.

Звук далёкого водопада давал понять, что встреча происходит в режиме полной секретности.

– Помните, как на одном из занятий, вы, Разум, рассказали о крушении иллюзий людей по поводу варп двигателей для звездолётов? – прозвучало двухголосье ФлэХла.

– Помню, – раздался чуть приглушённо звенящий голос, звучащий словно отовсюду, и перед когнитивным модулем проявился высокий туманный силуэт.

– Я тоже помню! – встрепенулся Мейнэ. – Это двигатели, в принципе работы которых, было применено искривление пространства-времени, с находящимся космическим кораблём внутри этого искривлённого пузыря? А сейчас, ФлэХла, вы показываете пример по теории струн, так?

ФлэХла переместились ближе к бело-перламутровым гигантским раструбам и тянущиеся нити от ладоней чуть раздваивающейся фигуры исчезли на мгновение. Но тут же в их руках появился почти прозрачный осколок хрустального бирюзонита, который моментально наполнился синими всполохами от ладоней и из него вырвались сотни ярко-синих линий, веером заполнив внутреннее пространство звездолёта.

– Верно, – кивнули ФлэХла. – Теория струн являлась основополагающей для создания варп разработок. Но потом учёные выяснили, что в момент включения такого двигателя, моментально воссоздаётся множественность миров по теории Эверетта[1] и все находящиеся внутри искривлённого временного пузыря люди начинают расслаиваться по параллельным мирам. Этот факт вызвал огромное неприятие данной научной разработки и дальнейшие эксперименты приостановили. Сейчас же, находясь на Сао, мы внезапно увидели наше множественное разделение отчего сначала испугались, подумав, что попали в похожую многомировую интерпретацию. Потом поняли, что наблюдаем себя в одном из новых измерений, где наше тело существует во множестве временных точек, оставаясь с единым сознанием в нас. Посмотрите сами.

Сделав скручивающий жест двумя ладонями вокруг минерала, фигура ФлэХлы моментально размножилась и разлетелась по многокилометровому отсеку звездолёта. Сотни копий стояли и повторяли все жесты и движения ФлэХла.

Высокий силуэт Разума изобразил на своём туманном лице нечто подобие сильного удивления, не говоря о Мейнэ, который висел в мерцающей дымке, вытаращив глаза с открытым ртом от изумления.

– Тоже самое было с нами и на Сао, – возбуждённо продолжило двухголосье. – На удивление быстро пришло осознание, что произошла эта множественность наших копий благодаря хрустальному бирюзониту. Мы взяли его для проверки свойств внутри четырёхмерного пространства газового гиганта, и в тот момент, за счёт своих копий, смогли проникнуть в другие части многомерного дома асанкхиан, куда раньше они не давали попасть! Представляете?! Этот минерал даёт возможность перемещения в иные измерения! Но при этом мы знали, что происходит и в других точках, оставаясь собой, без разделения на отдельные личности! Именно такое чёткое понимание своей идентичности давало нам уверенность, что мы не в многомерности Эверетта, а в одной точке наблюдения за своими клонами!

ФлэХла замолчали и Разум, полыхнув искрами внутри туманного силуэта удивлённо произнёс:

– Тогда почему асанкхиане вас не остановили? Они же видят всё наперёд!

– Мы не знаем, – пожала плечами подрагивающая фигура ФлэХла.

– Возможно, они не видели вас, потому что хрустальный бирюзонит экранировал ваши разделения? – через недолгую паузу выдвинул предположение Мейнэ.

– Хорошая мысль, – изобразил улыбку на своём подобии лица Разум. – Думаю, ФлэХла, что это отличный повод выяснить все необходимые нам данные по планам смещения оси Поса, чтобы откорректировать и наши действия.

Чуть подрагивающая фигура ФлэХла молча кивнула и растворилась.

[1] Множественность миров Эверетта (или многомировая интерпретация – ММИ) – это одна из многих многомировых гипотез в физике и философии. Согласно ММИ, в квантовой механике существует один реально существующий мир, который описывается единой волновой функцией. Однако для завершения процесса измерения какого-либо квантового события необходимо разделить эту волновую функцию на наблюдателя и объект, каждый из которых описывается своей собственной волновой функцией. При каждом акте измерения квантового объекта наблюдатель как бы расщепляется на несколько версий, каждая из которых видит свой результат измерения и формирует собственную предшествующую измерению историю и версию Вселенной. Таким образом человек попадает не свой обычный мир, а в его параллельные воплощения. (Прим.авт.)

Глава 8

Волны с остервенением и рёвом набрасывались на едва различимый во мраке скалистый берег, соперничая с низким гулом, исходящим от колебаний гигантской горной гряды. Казалось, что даже воздух вибрирует среди россыпи колоссальных каскадов пенных брызг, заставляя их зависать на короткое время. Наконец с нарастающим грохотом и треском огромный каменный утёс стал отделяться от выступающей в море скалы и начал медленно заваливаться в беснующуюся водную стихию. Одновременно с этим тянущиеся из темноты в серый полумрак скалы, словно набирая в грудь воздух для громкого крика ужаса от своей потери, вздыбились и тут же стали быстро оседать, усиливая громоподобную какофонию, как вопль отчаяния. В образовавшийся в разломе проход мгновенно ринулись волны и, отчаянно пенясь и разбиваясь об острые края, устремились в разверзшуюся каменную брешь. Бурный поток яростно пробивал дорогу среди расходящихся гигантских камней, переходящих в скалистые холмы. За холмами начиналась равнина с небольшим углублением. Прорвавшаяся вода хлынула туда с особым неистовством, заглатывая всё на своём пути и ломая вековые деревья, как тростинки.

Крики и гомон бесчисленных стай птиц, круживших в панике над заливаемым пространством, заглушались утробным рокотом колеблющейся почвы и беснующихся волн, устремляющихся всё дальше и дальше.

Вдруг, за далёкими почти невидимыми в полумраке горами небо стало светлеть и буквально через несколько минут появился яркий луч света, пронзивший разбегающийся, словно в страхе, зыбкий полумрак.

Одновременно с этим на другой части планеты, в выжженной зноем пустыне, с тянущимися до горизонта кипенно-белыми песками с одной стороны, и примыкающей к ней не менее выжженными горами с другой, стал образовываться мощный провал. Прорвавшись через расходящиеся с трескучим грохотом скальные хребты, туда хлынула лавина мутно-бурой воды. Часть влаги тут же начала жадно впитываться песком, но пенящиеся потоки прибывали и прибывали. Вскоре огромное бурлящее море заполнило раскалённую жаром пустыню, а испаряющиеся клубы тумана молниеносно разрывал в клочья сильнейший ветер, сопровождавший это необузданное вторжение водной стихии.

«Информаторий — Базе: зафиксировано первое проникновение светила Сао через разделительную линию терминатора[1] с момента фиксации базы открывателей на поверхности за прошедшие 1 107 лет.»

«Разведцентр — Базе: зафиксированы колебания почвы в пределах от 3,3 до 4,5 баллов на стыке западного и восточного полушарий. По локационным данным доступного охватного радиуса в 845 квадратных километров от базы открывателей происходят кардинальные изменения ландшафта в северной и северо-западной частях планеты. По предварительным данным за счёт смещения оси Поса образовались большие водные пространства в указанных пустынных районах из-за тектонических сдвигов. Более подробные данные просчитываются и будут предоставлены в течение…»

Внезапно зазвучал сигнал тревоги и на тонких визуализаторах вспыхнул алый прямоугольник с бегущим белым текстом:

«Система безопасности: Тревога! Тревога! Тревога! Начинаются недопустимые колебания почвы непосредственно под базой первооткрывателей. Фиксируется поднятие звездолёта на… 15… 34… 72 метра…»

Низкий гул стал доноситься с одновременной вибрацией всего гигантского отсека звездолёта и по краям алого прямоугольника хаотично полетели вверх бегущие строки:

«Разведцентр — Базе: колебания почвы под базой открывателей достигают критического уровня в 2,5 баллов!»

«Информаторий — Базе: в Большом Зове колебания почвы достигли 1,9 баллов!»

«Разведцентр — Базе: необходимо срочно остановить прецессию во избежание сильных разрушений во всех близлежащих поселениях людей!»

«Система безопасности: Тревога! Тревога!..»

Пробежавшая волна по прозрачному мареву асанкхиан породила гулкое многоголосье, перекрывшее медленной речью переливы тревожных сигналов:

— Разум, требуем срочно завершить прецессию. Велика вероятность затопления более обширных территорий и нанесение урона многим поселениям твоих трёхмерных из-за усиливающегося колебания почвы. В нашем видении до фатального решения у тебя осталось восемь секунд.

— Принято, — тут же прозвучал голос Разума, сменив полыхающую алую надпись крупным текстом перед когнитивным модулем:

«База — всем системам: немедленно завершить работу по прецессии. Разведцентру и Исследовательскому Центру — доложить о результатах».

Низкочастотный гул и колебания отсека продолжались ещё несколько секунд, но вскоре прекратились. Прозвучал короткий сигнал и последовали бегущие строки, которые стал озвучивать высокий синтетический голос:

«Исследовательский центр — Базе: смещение произведено на 0,49%. Для расчётного смещения оси вращения планеты Поса на заданную величину в 16%, потребуется 3 963 итерации по существующим обновлённым параметрам».

«Разведцентр — Базе: подъём базы открывателей осуществился на 369 метров и находится в зоне видимости над поверхностью на 18,45%. Медленное смещение вверх продолжается с минимальными значениями от 0,01 до 0,03 метра в час. В данный момент от транскодированных мыслеформ энергосущностей фиксируется особое оживление и запросы от «зовущих» из-за прямой видимости звездолёта в пределах 15,3 километров. Из-за усиленных колебаний почвы, ранее фиксированных не более чем на 1 балл, во всех местах обитания людей наблюдаются минимальные повреждения, сводящиеся к незначительным разрушениям слабо установленных конструкций. Человеческих жертв нет».

— Нас удовлетворяют озвученные данные, — медленно сообщило многоголосье. — Мы предвидели такой вариант исхода, поэтому предположили, что он не будет критичным. Твои люди в тёмной части нашего спутника теперь будут видеть свет нашего дома, Разум. Мы также предугадываем твои вопросы, связанные с неудобством появления твоего места обитания для всеобщего обозрения. Но сразу успокоим, что это место и дальше будет подниматься из-за планового тектонического смещения для необходимого наклона оси нашего спутника. В дальнейшем твоя капсула для перемещения в пространстве скроется из вида для трёхмерных из-за слишком высокой точки нахождения. Пусть это будет твоим самым меньшим неудобством. Теперь же мы вынуждены попрощаться до следующей итерации, — закончили гулкие голоса и мираж асанкхиан плавно растворился.

***

Трясущиеся стены швейной мастерской никак не отвлекали Третку от работы, когда она словно механически накладывала стежки на вышитую ткань, негромко что-то произнося. Все работницы мастерской пребывали в таком же чуть отрешённом состоянии, невзирая на тревожные крики, доносящиеся с улицы. Швеи с какими-то мутными взглядами продолжали свою работу и только наблюдательный человек смог бы понять, что все они шепчут или бормочут в унисон совершенно одинаковые непонятные слова: «Ксáо аснткхá…» Между швеями под полом, медленно извиваясь, перемещалось полупрозрачное ярко-бирюзовое тело главенствующего аэхаэ, своими изгибами поддерживая ритм этой короткой фразы.

На улице в это время собирались толпы народа и людской гомон то испуганно возрастал от ощутимых толчков почвы, то затихал, и изредка были слышны крики:

— Это что — Сао у нас светить начинает?..

— Держитесь подальше от строений!..

— Ну, надо же! То небо у нас полыхало всполохами, а теперь и светило появилось!

— Да это же только лучи его! А почему самого светила-то не видно?..

— Уже ведь месяца три потряхивает, но сегодня прямо страшно даже…

— Что-то не чувствую я тепла от этих лучей! Неужто врали нам сальдарцы и ездоки?..

На краю Большого Зова, со стороны бывших болот творилось что-то невообразимое — небольшая группа, во главе с Лэви с ужасом наблюдала, как на их глазах из некогда туманной части начинает подниматься гора, а точнее какой-то невероятно огромный предмет.

От этого колоссального предмета с полукруглых боков начинали медленно отваливаться куски болотной почвы с чахлыми кустами, обнажая тёмную шлифованную поверхность. Из-за далекого зарева небольшая часть этой поверхности виделась особенно чётко, отчего становилось жутко от представления его неописуемого размера.

— Дядька Лэви… — раздался громкий возбуждённый голос Гарзана среди низкого гула. — Это же звездолёт появляется, правда?

— Я не знаю — что это, — так же громко ответил Лэви, — но если это часть дома Разума, то мне даже страшно представить его настоящий размер… Он же не может быть в половину Полунгара?..

В это время со стороны Сальдара Мейнэ с Дзалой и большой группой рудокопов сразу после начала сильных подземных толчков выскочили из шахты. Они с открытыми ртами смотрели на растущую гору с овальными боками, с которой огромными кусками скатывались шматки чахлых кустов и с треском рвались лианы, опутавшие все эти растения околоболотных зарослей. Периодически приседая от толчков почвы, Мейнэ не отрываясь смотрел на завораживающую картину. Вдруг он увидел, как вместе с кусками почвы от бока звездолёта отвалился огромный пласт хрустального бирюзонита и, скатываясь по образовавшемуся большому склону, рассыпался на сотни больших многогранных камней.

Мейнэ попытался тут же бросится к обвалившимся драгоценностям, но его крепко схватил за руку Дзала.

— Ты в своём уме?! — испуганно крикнул он. — Всё рушится и тебя завалить может! Неужели ты…

— Так весь хрустальный бирюзонит тоже завалит! — не переставая вырываться, крикнул Мейнэ. — Потом его ещё неизвестно сколько откапывать придётся! Ну, ты что?!

Но Дзала был непреклонен и цепко держал за руку кричащего и таращившего глаза друга. Очередной раз присев от сильного толчка, он ухватил Мейнэ за плечи и громко сказал:

— У нас бригада на что? Вот всё угомонится, тогда и двинем в ту сторону. Думаю, что шахту нашу завалило от такой тряски. И я точно не рискну туда людей посылать. А вот на поверхности откапывать бирюзонит даже легче будет, так? — обернулся Дзала к остальным мужчинам и те дружно закивали головами, не забывая растопыривать руки и ноги, удерживая равновесие от толчков.

***

После прошедших более месяца назад сильных землетрясений теперь практически каждую неделю почву потряхивало, но полунги привыкли и даже перестали замечать эти неудобства. В большей степени они радовались тому, что недавно понятие «день» вошло в их обиход не только по светящимся перепончатым крыльям сиялок, которых некоторые жители ещё по старинке держали в фонарях. Теперь здесь появился и достаточно светлый промежуток времени, длящийся сначала чуть более двух часов, но день за днём достигнувший и четырёх, а не так давно даже четырёх с половиной часов. В это время и температура немного поднималась, отчего некоторые смельчаки выходили на улицу в одних безрукавках, радуясь необычному в Полунгаре теплу.

Лэви с головой ушёл в разработки геотермальной энергии на расширившихся горячих источниках. Он просто измучил Тийе своими запросами к Разуму по этому сверхважному для него вопросу, и жена конечно же не могла отказать. Даже не взирая на то, что Тийе вот-вот предстояло рожать пятого ребёнка, она помогала мужу чем могла и постоянно обновляла чертежи расширяющихся территорий с обнаруженными горячими источниками и неустанно вела записи после занятий у Разума по этому вопросу.

Глава всего медицинского направления Полунгара — наставница Анна, услышав от Лэви первые рассуждения про эти источники, сначала не поверила, что они могут принести пользу, кроме нестерпимого запаха, отгоняющего гнус. Но когда на занятиях узнала все детали о пользе сероводородной воды, то тут же упросила того же Лэви устроить первую купальню для уже еле ходящей матери Вайзы с её больными суставами. После ряда процедур Вайзе стало настолько лучше, что она перестала использовать две палочки для ходьбы, а опиралась только на одну.

Анна, недолго думая, запросила на большом совете постройку нового здания для купален и через месяц у некогда пустынных болот уже красовалось большое полукруглое строение для лечебных процедур. Дотошные сплетницы-кумушки после выздоровления матери Вайзы только и говорили о чудесной, «но уж дюже вонючей воде». А когда узнали от Анны, что вода из этих горячих источников помогает улучшить состояние после родовых травм и останавливает преждевременное старение организма, просто стали одолевать Анну о найме к ней на работу в оздоровительные ванны. Правда одна из таких не очень разумных женщин чуть ли не каждый день по нескольку часов погружалась в эти воды. В конечном итоге это вызывало у неё постоянную сонливость и ухудшение самочувствия. Благо Анна узнала об этой глупости и тут же прекратила такие неразумные купания, от переизбытка которых могли бы начаться серьёзные проблемы со здоровьем, а не омоложение и излечение.

Лэви, дотошно изучив прописанные Тийей после занятий у Разума данные об использовании тепловой энергии недр Поса, стал создавать механизмы для преобразования и добывания этой энергии. Каждый день он усовершенствовал ранее созданные насосы и компрессоры и даже убедил совет, что нужно организовать особое направление по производству бетонных труб, чтобы провести систему отопления и горячего водоснабжения Большого Зова. Что и было сделано, спустя несколько месяцев. Помимо всего, Лэви воспользовался системой фильтрации воды, изобретённой в Сальдаре несколько лет назад Йерcом и Элизой, благодаря чему неприятный запах сероводорода был еле ощутим. Это подхлестнуло жителей Большого Зова начать строить у себя в домах ванны, чтобы купания были более регулярными, а не только раз в неделю в общественных банях.

Одновременно с этим, благодаря подробным записям Тийе о всевозможных способах получения геотермальной энергии, Лэви уговорил совет выпустить книгу, которую Тийе назвала «Фонтанные горячие источники, как геотермальный теплоноситель за счёт давления в недрах Поса». Эта книга пополнила растущую библиотеку Большого Зова и вызывала особую гордость Лэви за супругу.

Теперь все горожане Большого Зова, помимо небольшого количества светлого времени суток, получили и горячую воду в свои дома, да ещё могли смело выходить на улицы, зная, что, например, выпавший снег не завалит все пути между пологами и не придётся продираться сквозь сугробы. Ведь проложенные трубы под дорожками, идущими по всей территории Большого Зова, просто растапливали снег, оставляя только высыхающие на глазах лужи.

Только Третку и её работниц все новшества никак не занимали, о чём как-то заметила Калиле, укачивая новорождённую дочку недалеко от центрального полога в люльке на колёсах.

— Что-то давно Третка никаких скандалов не устраивала, а это странно… — сказала бывшая «верховная зовущая», глядя на прошедшую безмолвно мимо ткачиху.

— Да и девицы, что с ней работают всё больше отмалчиваются, — неопределённо вздохнула Вайза. — Пыталась тут у одной из них, недавно нанятой, дознаться, как у неё дела, а та просто молча выслушала вопрос и пошла дальше.

— Да уж… — протянула Калиле, — надо бы с Разумом это проговорить. Чует моё сердце неладное…

[1] Терминатор — линия светораздела, отделяющая освещённую (светлую) часть небесного тела от неосвещённой (тёмной) части. (Прим.авт.)

Глава 9

Мейнэ впервые ехал один в потоке, управляя своей новой тачкой с двигателем на «марбюзах». Так он назвал обточенные минералы, соединив звучание марбла и хрустального бирюзонита. Да и по размерам обточенные параллелепипеды были чуть больше марблов, что и послужило поводом дать им такое название.

В дороге Мейнэ был взволнован и ликовал до желания петь во весь голос. Конечно же молодой изобретатель искренне радовался своему первому самостоятельному путешествию в потоке в роли настоящего ездока, но и не меньшую радость и гордость ему доставляло то, что его новшество стало таким востребованным. Новые двигатели в тачках стали применять практически все ездоки, отказавшись от кручения педалей, но всё же оставив паруса для привычной регулировки движения. Правда некоторые места старых объезженных потоков изменились с поднятием на гору звездолёта землян. Часть старых проходов, оказавшихся на склонах горы, поднялись на заметную высоту и туманы там постоянно заполняли пространство на стыке холодного и тёплого миров, лишая возможности проезда. Но оставшиеся потоки вдали от «горы Разума», как её тут же обозвали, по-прежнему раз в месяц открывали проходы и ездоки беспрепятственно преодолевали эти расстояния на тачках с уже новыми двигателями.

Вот только сам Мейнэ очень переживал, что от такого ажиотажа на марбюзы может быстро иссякнуть запас хрустального бирюзонита, который уже с немалым трудом добывали рудокопы. К удивлению бригадира Дзалы, залежи этого минерала были обнаружены только в Сальдаре, тогда как в Полунгаре дотошный до открытий Лэви так и не смог найти хотя бы один, сколько бы он не старался вести раскопки у образовавшийся горы Разума. Плюс ко всему много времени уходило на обтачивание хрустальных бирюзонитов, которым занимался кузнец Фурбо, делая из них полноценные марбюзы.

Но больше всего Мейнэ не ожидал, что его двигатели будут применять и для морских кораблей, о чём ему не так давно сообщил Лэви, приехав в Верховное.

Произошло это не случайно, потому что Лэви, после полученной первой тачки с новым двигателем на марбюзах, адаптировал его к своей лодке практически на следующий день. Он даже сумел подключить два электрических фонаря, что помогло высветить проход между скал и выйти из гавани в море быстрее, чем любой баркас.

Яка и Трюн, главы двух рыбацких артелей, увидев такое чудо, не оставили Лэви в покое, пока не узнали все детали. Именно поэтому сейчас Мейнэ ехал в Полунгар с большим грузом в четыреста марбюзов, аккуратно уложенных в кузове тачки по ящикам, и ещё с одним ящиком необработанного хрустального бирюзонита, в придачу.

Теперь проезжать по потокам стало гораздо легче, потому что туманные части на стыке миров становились с каждым месяцем всё короче. Некоторые ездоки шутили уже не раз, что вскоре и пешком можно будет пройти из Сальдара в Полунгар и обратно. На что Лэви вспомнил и рассказал историю о страннике Люсе, который именно пешим много десятилетий назад первым прошёл из Сальдара в Полунгар по угасающему потоку.

Мейнэ, вспоминая эту историю, искренне удивлялся безрассудной смелости этого поступка. Сейчас, похожая ситуация виделась ему и с двигателями для кораблей. Ведь на верфи в Большом Зове уже практически были готовы два больших судна с металлическими корпусами, по три мачты на каждом. Но как к ним приладить двигатели на марбюзах, молодой изобретатель не понимал и полностью решил положиться на гений Лэви, который ожидал его приезда.

Вырулив из потока Мейнэ внезапно чуть не врезался в небольшие заросли, потому что раскрыл рот от удивления, отвлёкшись и едва удержав руль. Да, такого он даже и предположить не мог! Юноша увидел перед собой освещённую дорогу! Фонари, по краям вполне широкого полотна, уходили далеко вперёд и исчезали в полумраке.

Почти полгода молодой изобретатель не был в Полунгаре и такого нововведения не ожидал. Остановив тачку рядом с одним из фонарей, Мейнэ подошёл к нему и стал рассматривать длинный металлический столб, утыканный шипами, с яркой лампой под плафоном на уровне метров двух.

«Видно шипы от рыкунов установили», — подумал изобретатель и практически тут же услышал глухое урчание за своей спиной.

Мейнэ резко обернулся и увидел, как за освещенным полукругом света от фонаря из темноты на него смотрели две зелёные светящиеся точки и угрожающий утробный рык исходил именно оттуда.

До тачки было всего пара шагов, но страх сковал всё тело юноши, вызвав ураган мыслей, каждая из которых была только о спасении ценнейшего груза.

Мгновение на раздумье… и не теряя ни секунды Мейнэ заорал со всей силы и бросился к тачке. Рыкун двумя огромными прыжками настиг его и всем своим немалым весом обрушился на незащищённую спину. От такого удара Мейнэ врезался в тачку, успев схватиться за её край, и практически влетел вверх тормашками в кузов. Но второй удар рыкуна был уже лапой, который пришёлся на единственный ящик с хрустальным бирюзонитом. Толстые стебли лиан ящика лопнули от силы удара и часть минералов рассыпалась. Два бирюзонита словно чудом упали в обе ладони Мейне и тот ощутил их странный холод и жар, одновременно почувствовав невероятную лёгкость во всём теле. Голова прояснилась, страх ушёл и странное состояние спокойствия наполнило сознание. Но на этом странности не закончились.

Время словно замерло и юноша уткнулся взглядом в страшную лохматую морду рыкуна, застывшую в нескольких сантиметрах над своей головой. Невыносимый смрад из пасти резанул обоняние Мейнэ и он с невероятным для себя удивлением понял, что может двигаться.

Поднявшись на локтях и обогнув рыкуна, Мейнэ выбрался из кузова, обернулся и вскрикнул от ужаса, потому что увидел себя, лежащего на спине практически под тушей огромного животного. Несколько мгновений он не понимал — что происходит, а стоял и оторопело таращился — то на хрустальные бирюзониты в руках, то на себя в кузове тачки. Наконец решившись и не выпуская минералы, Мейнэ осторожно попытался схватить руку лежащего в тачке самого себя и вытащить из кузова. Попытка не удалась, так как его тело зажали ящики с марбюзами и требовалось сначала отодвинуть их, чему сильно мешал нависший рыкун. Мейнэ попытался сдвинуть огромную тушу зверя, но и эта попытка не увенчалась успехом. Он постарался всё же вытянуть своё тело чуть в сторону, на тот случай, если всё вернётся в привычное течение времени, чтобы рыкун не навалился на его голову. Это немного получилось и теперь тело Мейнэ было чуть ближе к другому борту кузова, но ещё не в безопасности.

Постояв в нерешительности ещё несколько мгновений, Мейнэ судорожно размышлял, как правильнее поступить, потому что не был уверен насколько долго эта остановка времени ещё может продлиться. Наконец он окончательно убедил себя, что животное во что бы то ни стало нужно убить, иначе рыкун его растерзает. И Мейнэ решил действовать.

Он выбрал самый острый край хрустального бирюзонита, что держал в одной из ладоней, и со всей силы нанёс удар в глаз рыкуна. Камень вошёл в глазницу животного с каким-то замедленным звуком хлюпанья и на месте удара тут же образовалась кровавая рана. Мейнэ обошёл животное и ещё раз со всей силы вонзил острый край бирюзонита в другой глаз рыкуна. Теперь огромный зверь стоял с разинутой пастью и с зияющими ранами, вместо глаз, но всё так же угрожающе нависал над застывшим телом Мейнэ в кузове тачки. Оглядевшись по сторонам и, не найдя ничего подходящего, что могло бы пронзить животное, юноша решил перерезать рыкуну горло одним из бирюзонитов. Благо край одного их камней, которым он уже выбил глаза, был достаточно плоским и острым.

Быстро забравшись в кузов, Мейнэ хорошенько осмотрел широкую шею рыкуна.

«Нет, — с тоской подумал он, — здесь только самый длинный и острый нож справится… Нужно что-то другое…»

И тут, словно молния, пронзила сознание изобретателя и он резко обернулся на столб фонаря, стоящий всего в паре метров. Мейнэ судорожно стал рыться в своей большой сумке, с которой не расставался практически никогда, не забывая при этом держать оба бирюзонита в руках. Хотя с каждой минутой делать это становилось почти невыносимо. Одну ладонь пронзал ледяной холод, от которого уже начинало сводить пальцы, а на второй — кожа была готова вот-вот лопнуть от нестерпимого жара. Но, стараясь не обращать внимание на боль, Мейнэ всё же вытащил из сумки большой моток медной проволоки, растянул её и стал обрубать один длинный конец.

Сделать это оказалось очень непросто. Он наступил на проволоку и поочередно наносил по ней удары двумя камнями, в душе надеясь, что те не развалятся от такой нагрузки. Наконец провод был перерублен и Мейнэ взял оба конца и начал быстро осматривать фонарный столб, отыскивая провода, по которым должен был поступать ток для освещения. Увидев небольшой люк почти на уровне груди, Мейнэ, подумав секунду, ударом камня сбил его в сторону и обнаружил провода, прикрученные к двум клеммам. Он тяжело вздохнул, и постарался перехватить один конец своего медного провода большим и указательным пальцами, не выпуская бирюзонит из рук. Второй рукой, так же освободив только большой и указательный пальцы, он согнул небольшой дугой конец меди и постарался аккуратно поддеть его за оголённый провод фонаря. Давалось это с трудом и один раз Мейнэ даже увидел, как зарождается искра от клеммы.

«Надо быть осторожнее, иначе самого ударит током…» — мелькнула мысль и юноша продолжил опасное соединение.

Наконец провод плотно зацепился и Мейнэ хотел было взять в руки второй провод, но тут же остановился.

«Меня самого убьёт разрядом, если я возьму одновременно два провода под напряжением… Это даже малые дети знают! — стал судорожно рассуждать молодой изобретатель, глядя на свои занятые руки. — Так… что же сделать?..»

Мейнэ вздохнул, крутанул рукой и свободный медный провод обернулся вокруг рукава его куртки, внезапно давая понять, что решение найдено. Юноша тут же разбросал ногами оба медных провода подальше друг от друга, протянул их до туши застывшего рыкуна и убедился, что длины хватает. Затем быстро вернулся к фонарю и, намотав свободный провод несколько раз на руку, защищённую рукавом куртки, просунул внутрь рукава ладонь, удерживающую хрустальный бирюзонит. После он взял толстую медь большим и указательным пальцами через рукав, и стал аккуратно пропихивать её конец к другой клемме фонаря. Зацепив его как следует, Мейнэ с трудом повторил операцию по засовыванию второй ладони с бирюзонитом в другой рукав, выдохнул и вернулся к тачке. Он осторожно взял один провод и постарался как можно глубже воткнуть его в рану на месте глаза рыкуна. Провод с трудом вошёл в плоть животного и Мейнэ понял, что финал близок. Несколько раз он глубоко вздохнул и взял второй провод. Воткнув его в рану во втором глазу рыкуна, Мейнэ увидел, как шерсть животного начала покрываться еле заметными всполохами искр. В этот момент юноша решил, что всё возможное он сделал и теперь нужно уповать только на удачу.

Выпустив оба прозрачных минерала из рук Мейнэ тут же услышал оглушительный треск, вперемежку с диким рёвом, и свет во всех фонарях у дороги погас…

***

Извивающиеся энергосущности стремительно поднимались к поверхности из мантии планеты. Теперь переливы их мерцающих полупрозрачных тел, ставшие заметно длиннее, составляли больше бирюзово-синие и бирюзово-жёлтые оттенки. Среди этой массы выделялись две энергосущности насыщенно лазурного цвета. Обладая самым длинными полупрозрачными телами, они замыкали всеобщее восхождение из глубин Поса, словно контролируя перемещение других.

Недалеко от поверхности, скользя и извиваясь между почвой с камнями, лазурные энергосущности вдруг приостановились и замерли на некоторое время. Через их длинные мерцающие тела просвечивались переплетения корней деревьев и россыпь прозрачных минералов, расположенных небольшими кучками на дне бурлящего источника. Одна из энергосущностей плавно прошла сквозь эти минералы, остановилась и снова вернулась к ним. Обернув прозрачные залежи своим длинным телом, она стала пульсировать, выдавая какой-то ломанный ритм, словно стараясь сдвинуть с места эти минералы. Вскоре от плотной части отделилось пару небольших кусков, которые вторая энергосущность стала выталкивать к поверхности. Доставив практически к берегу источника эти осколки, извивающееся лазурное тело вернулось к прозрачным залежам и они уже вдвоём продолжили свою непростую работу.

***

Хладэна с интересом слушала возбуждённую речь Мейнэ, которому наставница Анна плотно обматывала грудь и бока широким полотнищем, не обращая внимания на его постанывания во время рассказа.

— Я и подумать не мог, что хрустальные бирюзониты могут переместить меня в четвёртое измерение! — немного морщась от боли, эмоционально продолжал Мейнэ. — А это точно был переход именно туда! Ты же сама знаешь, что на занятиях наши тела всегда остаются в помещениях, а ментальные сущности каждого из нас как раз и присутствуют у Разума! И ведь что странно, что никому и в голову не приходило взять в руки сразу два хрустальных бирюзонита. Хотя марбюзы я брал не раз... Ох…

— Ты давай не ёрзай мне тут! — строго прикрикнула Анна, делая очередной виток тканью вокруг груди юноши. — Три ребра сломаны, а он мне ультиматумы тут ставит! — она повернулась к Хладэне. — Ишь, удумал — лежать он не хочет. Ему на верфь, видите ли, надо. Мы ещё к червям взывать вместе с тобой будем, чтобы внутренне заживление пошло грамотно.

Девушка сдержанно улыбнулась, слушая ворчание наставницы и ободряюще подмигнула Мейнэ, на что тот смутился и, снова охнув, опустил голову.

— Не надо стесняться своей боли, — сказала с улыбкой Хладэна, аккуратно взяла за перебинтованную ладонь Мейнэ и продолжила, — Мне дядька Лэви сказал, что еле вытянули тебя из-под того рыкуна, кого ты током убил. Веса у зверюги килограмм четыреста было, не меньше. Не мудрено, что он своей упавшей тушей тебе рёбра переломал.

— Это я ещё отползти сумел… — смущаясь прикосновения, сказал Мейнэ, глядя чуть в сторону. — Я же сказал, что менталка не может так быстро адаптироваться к простейшим перемещениям предметов нашего, третьего измерения. Ох… Хотя, вероятнее всего, ментальные тела должны обладать бо́льшей силой. Об этом как раз очень хочу Разум расспросить подробнее и разузнать все детали.

Хладэна поняла причину смущения Мейнэ и убрала руку, а он, сделав вид, что не заметил этого, продолжил увлечённо, поднимая взгляд:

— Ну не верю я, что с нашей стороны хрустальный бирюзонит есть, а у вас нет. Ведь он же образовывался на боках звездолёта Разума! Значит он был по обеим его сторонам. Поэтому и здесь его отыскать можно!

— Так я же почти всё основание горы перекопал! — сказал с улыбкой Лэви, заходя в помещение лазарета. — Как ты, болезный? — потрепал он по плечу Мейнэ, на что тот кивнул и с жаром заговорил:

— Да в том то и странность, что простой бирюзонит вы и здесь находите!

— У вас, скорее всего, помогло Сао своим жаром в образовании хрустальных бирюзонитов, — почесав затылок, с ухмылкой сказал Лэви и устало присел на стул. — А у нас ведь светило только сейчас становится частым гостем. И то — краешком далёким… Так что… Уж не знаю, где теперь копать и как отыскать этот камень у нас…

— Ну, он скорее минерал, чем камень, — смущённо потупив взгляд, возразил Мейнэ, и тут же встрепенулся, — но не это важно. Разум ведь сделал максимально развёрнутый спектральный анализ и сказал, что его системы обнаружили вокруг звездолёта большое скопление скандия в почве. А этот легкий серебристый металл в своих соединениях проявляет положительную валентность, оттого в окислительно-восстановительных процессах и не участвует. И именно из-за прохождения энергетических волн от звездолёта кристаллическая модификация скандия изменилась, образовав сначала бирюзонит там, где скандий был подальше, а затем и хрустальный бирюзонит, облепивший бока звездолёта. Так что искать нужно не в подножие горы Разума, а гораздо глубже — там, где изначально находился звездолёт, понимаете, дядька Лэви? Ох…, и я полагаю нам может пригодится то, что мне удалось перейти в четвёртое измерение с двумя минералами в руках. Так мы сможем глубоко под почву проникнуть для его поисков у вас тут, в Полунгаре.

— Хм… — протянул Лэви. — Даже и не предполагал такой поворот, когда ты мне в первый раз рассказал о своём переходе. Надо бы порассуждать на эту тему хорошенько.

— Мы на занятиях Разум попросим дать нам полное понимание, как управлять ментальными телами для таких поисков! — тут же воскликнул Мейнэ и снова чуть дёрнулся от боли, скривив лицо.

Анна закончила обматывание и, похлопав по плечу Мейнэ, негромко сказала:

— Давай-ка ты сейчас успокоишься, да отвара выпьешь лечебного. А то ты что-то уж сильно возбуждён и спокойно лежать тебя не заставишь, что плохо влияет на твоё восстановление. Это я тебе как врач говорю. Уразумел?

Мейнэ вздохнул и послушно помог Анне натянуть на себя плотный свитер, по поводу которого Лэви тут же пошутил:

— Хе-х.. Смотри-ка, всё равно тебе внутри рыкуна придётся побыть. Нити свитера то смотаны из начёсанного подшёрстка от такого же зверюги, который тебя чуть не задрал.

Мейнэ с Хладэной переглянулись с улыбками, а Анна привычно проворчала:

— Уж лучше так, чем в утробе рукуновой пропадать. До сих пор ко мне бедолаги приходят из дальних каменоломен и жалуются, что тамошние живоглоты всё никак их в покое не оставят. Как не пытались прогнать их оттуда, всё не получается никак.

Мейнэ секунду подумав, вздёрнул брови и негромко задал вопрос:

— А глубокие там пещеры с рыкунами, в тех каменоломнях?

— Да, как-то не думали узнавать мы про это, — удивлённо ответил Лэви и тут же заинтересованно спросил, — А у тебя какая-то идея появилась?

— Да, — уверенно заявил Мейнэ. — Только мне сначала нужно кое-что проверить.

***

Хладэна держала забинтованные кисти Мейнэ и они вдвоём взывали к червям с просьбой о помощи в розыске берлог рыкунов. Вдвоём они пока не решились использовать минералы, так как ладони Мейнэ ещё не зажили и Хладэна настояла на том, что сначала нужно постараться выяснить всё у энергосущностей.

Несколько раз повторив слова зова, девушка вдруг увидела перед собой проявляющееся из темноты яркое лазурное свечение, которое извиваясь то плавно, то рывками, приближалось к ним. Она посмотрела на Мейнэ. Тот сидел с закрытыми глазами и Хладэна чуть сильнее сжала его пальцы. Юноша открыл глаза и они вдвоём удивлённо уставились на длинное извивающееся полупрозрачное тело.

— Ке аэхаэ, — раздался в сознании обоих булькающий низкий звук. — Это наше имя... Ке аэхаэ… Ты — самец… а ты — самка. Так?.. — продолжило бульканье и лазурное ментальное тело червя застыло на расстоянии вытянутой руки перед их лицами.

— Меня зовут Хладэна, и я девушка, а не самка, — отчего-то волнуясь, произнесла она вслух и взглянула на Мейнэ.

Тот глубоко вздохнул, поймав краем глаза взгляд, и гордо вскинул голову:

— Меня зовут Мейнэ. Я мужчина и человек, — и тут же немного смутившись, добавил, — Мы оба люди.

— Ке аэхаэ видит, — продолжило бульканье. — Девушка излучает густой оранжево-алый спектр, а мужчина бордово-фиолетовый… Вы ещё не близки, но видимый последующий слой сольёт вас. Величина, что вы зовёте «временем» скоро приведёт вас к точке соединения.

Щёки Мейнэ полыхнули румянцем, различимым даже на его смуглой коже, а Хладэна широко улыбнулась и лучики счастья засияли в её глазах.

— Ты видишь наше будущее, Ке аэхаэ? — стараясь сдерживать радость, спросила она.

— Отчасти и не всё… — пробулькал ответ. — Вы два первых людя, кого мы видим.

— Не так, — стараясь сдержать едва не вырвавшийся наружу смешок, сказала Хладэна. — Надо говорить «два человека», или «несколько людей».

— Мы хотим коснуться твоих мыслей, девушка, — сообщил Ке аэхаэ и двинулся к голове Хладэны. Она тут же вздёрнула руку, выставив ладонь вперёд:

— Тебе надо просить разрешение для такого.

— Причина? — пробулькал вопрос и мерцающее тело червя замерло.

— Причина самая простая, — встрял Мейнэ. — Мы разумны, как и вы, черви… точнее, как и все энергосущности или аэхаэ, — тут же поправил он, чуть смущаясь, и уверенно добавил, — Проникать в сознание, это как захватывать без разрешения пространство. А такое нами считается агрессией. Ты же не агрессивен?

— Нет, — прозвучал через небольшую паузу ответ. — Агрессия нами не используется, потому что это состояние происходит под воздействием сильных негативных эмоций. Мы не склонны к совершению деструктивных действий. Мы — Ке, что значит «ключники». Ключники создания, держащие информацию под контролем и умеющие контролировать других разумных.

— Надеюсь, не насильно? — чуть ухмыльнувшись, задала вопрос Хладэна.

— Зачем вам нужно видеть в нас… недругов? — вопросом на вопрос чуть удивлённо ответило Ке аэхаэ.

— Это был только вопрос, без негативного контекста, — тут же парировал Мейнэ. — Мы впервые видим тебя, потому что до этого у всех энергосущностей главенствующим аэхаэ был другой червь… точнее, энергосущность, — с досадой поправил он себя. — Он больше не существует?

— Мы воплощение аэхаэ новой формации, сохранившие сознания предыдущих особей. Понимаем твоё… удивление? Так вы это называете?

— Скорее интерес, чем удивление. Вы называетесь во множественном числе, как и асанкхиане, которые считают себя множеством итераций одного массового сознания. Ты такой же?

— Нет. Мы — пара Ке. Второй исследует освещённую часть, а здесь мы проводили поиск прозрачных минералов, вызвавших интерес расы высших.

Мейнэ переглянулся с Хладэной и та задала свой вопрос:

— Асанкхиан интересует хрустальный бирюзонит?

— Да. Эта форма материи неизвестна высшим и требует изучения.

Глава 10

— Атмосфера Поса возникла, благодаря неизвестному газу, который асанкхиане называют «анскх», — чуть покачиваясь огромным силуэтом и перекрывая ровный белый шум, задумчиво говорил Разум. — Этот газ на Поса почти полностью заменил кислород. Мы назвали его «бирюзон», в честь гиганта Сао, который состоит из плотной смеси молекулярного и жидкого водорода, азота, сверхплотного криптона, жидкого гелия, углерода и этого газа. Вы же помните наш рассказ о врезавшейся в Сао комете, которая выбила из него облако? Велика вероятность, что та комета своим пламенем повлияла на инертность бирюзона в облаке, что окутало позже Поса. При закачке энергии квантового вакуума, не исключаем, что благодаря этому факту образовался бирюзонит, а при большем давлении, вероятно, и сформировался хрустальный бирюзонит. Не стоит забывать и о том, что мы стали созидать слои пространства, используя принципы четвёртого измерения. Всё это в совокупности могло повлиять на возникновение этого хрустального минерала со свойствами перехода в следующее, после третьего, измерение. Отметим, что плотность хрустального бирюзонита в разы превосходит такой земной минерал, как алмаз, который представляет кристаллическую модификацию чистого углерода, и может выдерживать давление до двадцати миллионов атмосфер. А это, поверьте, сравнимо с тем, что если на кого-то из вас положили бы наш звездолёт, причём торцом, чтобы сфокусировать всю его массу в одной точке. А значит и камни бирюзонита скорее всего обладают плотностью, близкой к земным алмазам.

Висевший в тумане Мейнэ, как и Хладэна с Ригелем, Калиле и Анной, вздёрнули брови и округлили глаза от удивления.

— Теперь я понял, почему Фурбо быстрее меня обтачивает марбюзы, — негромко проговорил Мейнэ. — Он же использует камни бирюзонита как шлифовку! — но тут же встрепенувшись от раздумий вслух, спросил, — Простите, Разум, но если звездолёт поднялся теперь на вершину горы, да так, что его уже почти не видно за облаками, то значит мы и хрустальный бирюзонит добывать больше не сможем? Ведь взобраться на такую высоту потребуется столько усилий, что я себе даже представить не могу. А энергию из космоса вы не перестаёте добывать, значит, минерал будет появляться и дальше.

Силуэт Разума чуть колыхнулся и его голос прозвучал с легкой иронией:

— Поверь, Мейнэ, того количества хрустального бирюзонита, что сгенерировал в прошлом наш звездолёт на своих боках, вам хватит не на одно поколение. Да, придётся потрудиться, чтобы добыть его из глубины Поса, но ты уже понял необычные возможности этого минерала, переместившись с ним в четвёртое измерение. После вашего рассказа о знакомстве с новым Ке аэхаэ, вы можете использовать и его помощь в этом. Тем более у него есть все причины отыскивать залежи. Полагаю, что асанкхи как раз из-за необычных свойств хрустального бирюзонита пока не поняли и не увидели все фокусы, связанные с ним, к моему огромному удивлению. Поэтому предлагаю быть осторожными в общении с Ке.

Мейнэ согласно кивнул, а Разум продолжил:

— Кстати, твой эксперимент с поиском лежбищ и берлог рыкунов, с последующим их изгнанием из каменоломен — просто выше похвал!

— Да, уж… — с улыбкой подхватила Хладэна. — Смог он страху живоглотам нагнать своими криками и пробежками у них перед носом. Те лапами размахивали и всё по воздуху. Благо, мы оба держали минералы, и если бы я не забрала их, то может Мейнэ совсем бы ладоней лишился. На одной ожог до волдырей ещё от первого раза не зажил, а на второй чуть ли не обморожение до сих пор. И ведь упрямый, не отнимешь сразу! Сопротивлялся ещё, — усмехнулась она напоследок.

Румянец полыхнул на смуглой коже Мейнэ, и он чуть поморщился от смущения.

— Поэтому, чтобы избежать подобных травм, мы и провели дополнительное изучение минерала при помощи ФлэХла в условиях атмосферы Сао, — с улыбкой на размытом лице, произнёс Разум. — Главное, что мы поняли — нужно правильно сконцентрироваться и не сжимать их сильно. Этому умению мы будем обучать пока вас впятером. Для нас самих необычное свойство хрустального бирюзонита стало новым открытием, которое поможет не только вам, людям, но и нам с ФлэХлой перемещаться в высшие измерения. Только предлагаю пока осторожнее поступать с этим знанием и применять его, чтобы асанкхи не разгадали всех секретов сразу. Пусть эта информация останется только для вас пятерых на этой тайной встрече.

Люди дружно закивали и Разум продолжил:

— Сейчас мы предложим направить внимание на новые территории, которые стали доступны для более комфортного существования.

— А как же мой вопрос, Разум? — встрепенулась Калиле.

Через небольшую паузу слегка, задумчиво и негромко, прозвучал чуть звеняще-приглушённый голос:

— Мы раздумывали над ним и пришли к предварительному выводу… Но возникло иное решение, после обработки всей информации от Мейнэ и Хладэны, после их знакомства с ключником аэхаэ. Вероятнее всего, асанкхиане, через Ке продолжат начатый ранее неприятный эксперимент.

«Зовущие» смотрели удивлённо и Разум завершил мысль:

— Полагаем, что странное поведение Третки обусловлено тем, что она и все её работницы находятся под контролем массового сознания, которое внедрялось им главенствующим аэхаэ. Чтобы более уверенно утвердиться в таком выводе кому-то из вас придётся использовать приём Мейнэ и, взяв два хрустальных бирюзонита, проникнуть в помещение Третки, чтобы убедиться или разувериться в наших домыслах.

— Давайте я это сделаю, — прозвучал звонкий голос Хладэны. — А Мейнэ пока подлечится.

Все присутствующие закивали и одобряюще посмотрели на Хладэну. Все, кроме Мейнэ, который чуть нахмурился и поймал лукавый взгляд Калиле, которым она обменялась с Анной. Женщины улыбнулись чему-то своему и внимательно стали смотреть на силуэт Разума.

— Отлично, — подвёл итог спокойно прозвучавший синтетический голос.

В то же мгновение смолк шум водопада и на шестигранных визуализаторах ярко высветилась карта восточного полушария Поса. На ней проступили места, очерченные зелёным с отмеченными красными точками

— Вы видите заселённые районы, — продолжил Разум. — Те части, что окрашены бледно-синим цветом, означают новые территории и выглядят даже больше по охвату, чем обжитая часть Поса.

Картинки синей части карты вызвали нестройный ропот удивления у всей пятёрки присутствующих, произведя неожиданный эффект.

— С начавшимся наклоном оси планеты вы теперь можете осваивать и более обширную местность для расселения и увеличения популяции людей, — продолжил Разум. — Мы зафиксируем карты в ваших сознаниях и вы сможете их перенести у себя на бумагу. Для удобства, в момент территориальных разведок, вы сможете пользоваться услугой энергосущностей, которые уже однажды показали Флэму свои возможности по демонстрации подобных карт в видениях.

***

Мейнэ был удивлён тому чувству, которое у него возникало каждый раз, когда Хладэна находилась рядом. Он испытывал какое-то особое умиротворение и тихую радость, любуясь её стройной фигурой и зелёными глазами, всегда с лёгким прищуром. От этого казалось, что Хладэна всё время чему-то про себя смеётся. Это немного смущало Мейнэ, но в то же время и восхищало. А в те моменты, когда она касалась его, дыхание в груди сбивалось и казалось, что голова начинает кружится и он вот-вот задохнётся. Такие мгновения возносили сознания изобретателя ввысь, но одновременно и немного раздражали, оттого, что его природная скромность всё время заставляла чувствовать себя неловко и не уверенно. В таком состоянии Мейнэ тут же старался думать о чём-нибудь важном. Например, о кораблях, что со дня на день должны были спустить на воду с двигателями на марбюзах, или об освоении новых территорий, карты которых он уже нарисовал и даже сделал копии для Хладэны. Правда со сбором команды открывателей всё шло не так гладко, как они планировали вдвоём, рассчитывая, что и Лэви пойдёт с ними. Но тот отказался, ссылаясь на невозможность оставить жену, недавно родившую ему ещё одного сына, чему Лэви был несказанно рад.

Хладэне, находящейся в постоянной занятости жизнью и руководством Большого Зова, просто физически не хватало времени, и Мейнэ старался ходить на советы селения и высматривать там претендентов. Ему очень понравился Гарзан, которому он напрямую предложил участие в экспедиции. Тот с восторгом согласился, но потом отказался, по той же причине, что и Лэви. Гарзан не мог оставить маму Калилэ с грудной сестрёнкой, хотя в их семье хватало помощников. Но тут, скорее всего сыграл авторитет Дюгутя, который не был готов отпускать пятнадцатилетнего сына в дальние и явно опасные странствия. Но настойчивость Мейнэ всё же была вознаграждена и сам Дюгуть согласился принять участие в предстоящем походе. О более лучшем варианте было сложно мечтать.

Ведь открытие новых территорий таили массу сложностей. Нельзя было просто так, налегке отправиться в неизведанные края, без специального оборудования и серьёзных навыков охотников и собирателей. Никто же не знал, какие испытания ждут впереди и с какими зверями придётся столкнуться. Опыт Дюгутя покрывал с лихвой все эти необходимые умения, как и сбор команды, который он взял на себя. Такой поворот безумно радовал Мейнэ, но при этом не менее многочисленные заботы свалились именно на него. Он делал заказы на пошив палаток из просмоленной материи, утверждал нескольких типов меховых и кожаных накидок с обувью, упросил Лэви организовать быстрое изготовление десятка новых типов пищевых туесков, которые с недавнего времени стали применять рыбаки — новшество, придуманное Гарзаном, по поводу которого Дюгуть особо гордился. Эти медные, невысокие и овальные сосуды могли хранить пищу, как горячей, так и холодной, в зависимости от того, что заложить в отвинчивающиеся днища. Если, например, положить туда кусочки льда между простым бирюзонитом, то туесок хранил воду или продукты холодными долгое время. А если, наоборот, бирюзониты проложить горючим сланцем, который до сих пор использовали для растопки печей, то еда в туеске по полдня оставалась горячей.

Были у Мейнэ заботы и посложнее. Сначала он планировал заказать для экспедиции у Лэви несколько тачек. Но потом пришлось отказаться от этой идеи, потому что дороги для проезда по новым территориям явно отсутствовали, а бросать тачки неизвестно где с драгоценными марбюзами в двигателях никому не хотелось.

Отказываясь от каких-либо вспомогательных средств по передвижению, Мейнэ серьёзно задумался и сел составлять план.

В его понимании после открытия территории, сравнимой, например, по объёму нынешнего Большого Зова, и убедившись, что там есть всё необходимое для благополучного проживания, включая воду, горючие сланцы и так далее, требовалось начать обживать это пространство. А для этого нужно было возвращаться назад, собирать новых жителей, кто ещё ютился во времянках, ожидая строительства нового навеса, и вести их в новые местности. Затем помогать там организовывать застройку, доставку еды из Большого Зова, или ближайших селений, тем самым задерживаясь минимум на полгода.

Такой план конечно же не мог быть принят и Мейнэ раз за разом всё больше нервничал и не знал, что делать. Раздумывая, какую форму освоения новых областей Поса придумать, он однажды увидел странную игру мальчишек возле кожевенных мастерских, куда он не раз наведывался, заказывая обувь и кожаные накидки для экспедиции. Мелкая детвора бросала в костёр под большим чаном какие-то шарики. Над кипящей большой ёмкостью с морской водой были развешаны выделанные шкуры животных для влажной пропитки соляным паром, что делало их прочнее. Брошенные шарики, попав в огонь, жарко вспыхивали, а висящие шкуры от пара этой маленькой растопки, тут же чуть надувались и даже приподнимались. Мейнэ сразу сообразил, что эти шарики таят в себе какой-то горючий состав, позволяющий колыхаться тяжелым шкурам от их жара и пара. Подойдя к мальчишкам он весело спросил:

— С чем это вы озорничаете?

Мальчишки тут же притихли и один из них, глядя задорно на Мейнэ, шмыгнул носом и гордо сказал:

— Это я придумал. Мы соскобленную кожу собираем и в ямы закапываем обычно. А тут у меня небольшой шмат выпал, пока я его нёс к яме, и у костра упал. Я его поднять не успел, как он вспыхнул. Вот с тех пор мы из этих кожевенных стружек и катаем шарики, чтоб в огонь бросать и смотреть, как они пыхают. Меня, кстати, Харá зовут и ты моего брата Гарзана с собой не берёшь в поход. Он даже плакал от этого. А пошто ты его не взял? — и мальчишка снова шмыгнул носом и с хитрым прищуром замер в ожидании ответа.

— Ну, я-то как раз и хочу его взять, но твой отец сам вызвался, а Гарзана дома решил оставить за старшего, — с улыбкой ответил Мейнэ.

— Лучше бы ты батю оставил, — скорчил недовольную физиономию Хара и швырнул в костёр очередной шарик. — А то Гарз своими правилами меня уже извёл порядком.

— Вот даже как! — ухмыльнулся Мейнэ. — Что ж за правила такие суровые?

— Да учиться меня постоянно заставляет и не даёт тут работать, — нахмурил брови мальчик и тут же взвился, — А мне тут в разы больше нравится! Может я лучшим скорняком в Большом Зове стану, и всех в кожаные одежды обряжу?

Мейнэ с улыбкой поправил съехавшую шапку на голове Хары и весело пообещал:

— Поговорю я с твоим братом и попрошу, чтобы помимо учёбы он тебе ещё и вольную давал на работу здесь.

— Правда?! — чуть подпрыгнул от радости мальчишка. — Тогда прям сейчас и пойдём ему говорить!

Мейнэ рассмеялся в ответ и предложил:

— Давай-ка я сначала кое-что выясню здесь, а потом и к Гарзану зайдём. Он явно у Лэви в кузнице сейчас, а мне туда тоже нужно заглянуть.

В кожевенной мастерской Мейнэ быстро выяснил причину возгорания отработанных стружек, только взглянув на широкие плоские скребки, рабочей частью которых были горючие сланцы. А вот на других скребках были закреплены обычные бирюзониты, чем уже отшлифовывали шкуры. Именно смесь крошева осколков сланцев и бирюзонита в кожевенной стружке и давала такой эффект при возгорании. И у Мейнэ тут же родилась фантастическая идея, которую он поспешил сразу записать в блокнот.

***

В большой кузне Фурбо заканчивал обтачивать очередной хрустальный бирюзонит, когда вдруг услышал за своей спиной хитрый смешок:

— Дядька, а дай и мне шлифануть что-нибудь? А то твоя Жюр в сумерках заждалась уж и ей одной скучно в прохладе нежится.

Кузнец, не оборачиваясь, громко хмыкнул и беззлобно ответил:

— Йерc, вот когда ты своими шуточками одинаковыми перестанешь меня подбадривать?

Молодой мужчина, подошедший сзади к кузнецу, щёлкнул его беззлобно по затылку и захотел присесть рядом со станком на табуретку, на которой стоял ящик с остатками хрустального бирюзонита. Но не удержав равновесие, когда снимал ящик, Йерс чуть не упал и бросил ящик, тут же развалившийся на части. Старые толстые лианы ящика уже пересохли, придя в негодность, и не смогли выдержать даже такое незначительное падение. Несколько крупных минералов хрустального бирюзонита рассыпались по полу, а Фурбо только успел подхватить под локоть неуклюжего друга. Досадливо крякнув, кузнец отложил уже доделанный марбюз, укоризненно посмотрел на Йерса и кивком головы пригласил его помогать. Оба мужчины наклонились и подобрали сразу по два минерала, чтобы сложить их на полку, но тут же вскрикнули от неожиданности.

И было от чего!

Они смотрели на самих себя, наклонившихся и переводили обескураженные взгляды друг на друга. Наконец Фурбо, громко сглотнув, сипло выдавил из себя:

— Ты что-нибудь понимаешь?

Йерс в ответ не менее сипло ответил:

— Нет… но мы смотрим на самих себя со стороны…

Кузнец сделал пару шагов назад и мотнул головой, призывая друга к себе. Йерс кивнул, осторожно подошёл к Фурбо, посмотрел на минералы в обеих руках и, нахмурившись, произнёс:

— Тебе не кажется, что они жгут и леденят ладони, а?

— Есть такое…А ещё я понял, что мы с тобой в четвёртое измерение проникли без помощи Разума…

Йерс удивлённо вскинул брови:

— И ведь точно!

Фурбо прищурил глаз, о чём-то задумавшись, и шагнул в двери кузницы. Выйдя на улицу он увидел в сумерках застывшую в нескольких шагах от двери свою жену Жюр, которая, поджав губы, шла явно не с добрыми намерениями. Кузнец тут же вспомнил, как супруга в последнее время постоянно корила его за то, что он совершенно забросил все советы и собрания, и никак не стремится в руководство Верховного. Хотя Ригель уже сам по здоровью ищет себе замену «верховного зовущего». Яркой искрой в голове Фурбо блеснула мысль: «Вот теперь у меня будет такая возможность!..»

Глава 11

Ригель терпеливо продолжал мысленное общение в своих видениях с ярко лазурной энергосущностью Ке. От того звучало слишком много вопросов по свойствам хрустального бирюзонита, на которые «верховный зовущий» старался давать уклончивые ответы. Помогал ему в этом один прозрачный минерал, что он держал в руке, спрятав её под тунику. Именно поэтому Ке не мог глубоко проникнуть в его сознание и понимать тайную суть ответов. Этой хитрости успели обучить ФлэХла. Они, появившись почти в самом конце недавней тайной встречи у Разума, рассказали, что асанкхиане не смогли прочитать мысли ФлэХла только из-за того, что те касались минерала, спрятанного в их многослойном теле. Эта новость очень вдохновила Разум и буквально через пару часов Хладэна вызвала всех пятерых участников той встречи, подтвердив опасения по поводу внедрения массового сознания Третке и всех её работниц. После этого Разум принял решение максимально засекретить всю информацию по применению хрустального бирюзонита и предложил пользоваться новой хитростью, выявленной ФлэХла. Теперь каждый из пятерых не расставался с одним минералом у себя в карманах одежды.

— Твоя усталость вызывает беспокойство, — булькающе прозвучали слова в голове Ригеля, вынудив того поднять опущенную голову.

— Нет, я не устал, — мысленно ответил «верховный зовущий». — Просто вопросы стали повторяться, хоть и в ином звучании, но с тем же смыслом, поэтому я загрустил.

— Хорошо, я завершаю, — ответил Ке аэхаэ и, качнув ярко лазурными изгибами, растворился.

Ригель встал, потянулся и вышел из комнаты для контактов с червями, расположенной у дальнего края центрального навеса. Проходя мимо шумно торгующихся людей, он с улыбкой отметил, что фонари с сиялками и недавно появившиеся лампочки под огромными сводами, создают очень уютную атмосферу. Ему вспомнился Большой Зов, где он впервые увидел такие фонари, удивляясь их яркости, контрастирующей с наружным полумраком.

Теперь и в Сальдаре на короткие пять часов наступали сумерки, едва разбавляемые пробивающимися бледно-розовыми лучами Сао из-за горизонта. Это время приносило заметную прохладу и большинство сальдарцев даже стали перестраивать время активности, чтобы почаще находиться в этом новом для них прохладном времени суток.

Направляясь к своему дому, Ригель вдруг приостановился и рассмотрел в сумерках Жюр, стоящую и стучащую в дверь кузницы. «Верховный зовущий» увидел боковым зрением странное мелькание каких-то теней вокруг женщины. Он сосредоточился, закрыл глаза и стал усиленно представлять себе Фурбо. Через пару мгновений Ригель обескураженно замер, потому что смог разглядеть, как сильно размытым силуэтом, оставляющим за собой длинный туманный след, вокруг Жюр метался кузнец. Присмотревшись внимательнее, «верховный зовущий» смог разглядеть два минерала в его руках. Из-за закрытых дверей то появлялся, то исчезал Йерс, придавая ещё больший абсурд ситуации. Ригель, встрепенулся, открыл глаза и, сильно прихрамывая, быстро подошёл к кузнице и зычно крикнул:

— Фурбо! Йерс! Освободите руки! Нам нужно поговорить!

Жюр отшатнулась от неожиданного возгласа за спиной и нервно вскрикнула:

— Да что ж ты так людей-то пугаешь, Ригель!

«Верховный зовущий», не обращая внимание на окрик, постучал кулаком в двери. Послышалась какая-то возня и двери открылись.

— Я уже руки себе все отбила, барабанить… — тут же взвилась Жюр, глядя на мужа в проёме, но её молча отодвинул Ригель и вошёл внутрь, перебивая:

— Сейчас будет серьёзный разговор. Не стоит нам мешать.

Жюр от такого невежливого обращения нахмурила брови и набрала в грудь воздуха, чтобы ответить обидчику. Но тут Фурбо успокаивающе поднял ладонь и закрыл дверь перед самым носом жены. Ей ничего не оставалось, как зло фыркнуть, развернуться и быстрым шагом уйти.

— Вероятно, вы оба забыли, что у меня дар предвидения, — сухо начал Ригель, сурово взглянув на обоих мужчин. Затем он бегло осмотрел помещение, где увидел сваленные небольшой горкой на полу несколько хрустальных бирюзонитов, мерцающих в свете фонаря с сиялками. — Вы перешли в четвёртое измерение с помощью двух минералов из этой кучки, так? — указал он рукой.

Два друга стояли с растерянными выражениями на лицах и переглядывались. Наконец Фурбо тяжело вздохнул, качнул досадливо головой и, криво усмехнувшись, сказал:

— Да, уж… Не укроешься от тебя, Ригель… Ну и что, что мы смогли перейти без Разума. Это запрещено что ли?

— Нет, не запрещено, но пока очень опасно, — так же сухо продолжил Ригель, — и у нас есть чёткое распоряжение по этому поводу. Я не решусь говорить его здесь, поэтому предлагаю переместиться сейчас в звездолёт и получить всю необходимую и важную информацию напрямую от Разума.

***

Спущенные на воду суда покачивались на небольших волнах у причалов. Они изредка освещали прожекторами пространство до скал, перекрывающих выход в открытое море. Жители Большого Зова который день наблюдали, как два железных корабля, превышающих раза в два по размеру прошлые баркасы, поочерёдно проходили по бухте, испытывая новые двигатели на марбюзах. За наладкой двигателей постоянно следил Лэви с Гарзаном. Парнишка был настолько увлечён этой работой, что просто отказывался покидать палубу пока отец с силой не вытаскивал его за шиворот. Из-за этого, всегда спокойный и миролюбивый Лэви даже покрикивал на Дюгутя, за такую неоправданную суровость по отношению к его сыну.

В общей не проходящей суете перед первым выходом в открытое море новых судов, мало кто обращал внимание на Мейнэ, который усиленно что-то мастерил на заднем дворе кузни Лэви. Оба изобретателя договорись, что один полностью будет занят кораблями и их подготовкой, в то время как второй соорудит какое-то своё новшество с несколькими помощниками Лэви.

Мейнэ смог убедить совет Большого Зова предоставить ему огромное просмолённое полотнище с крыши одного из навесов, которое не так давно заменили на новое. Обычно все старые полотняные навесы после замены разрезались для перешивки чехлов для телег, или даже для плащей ездоков. Но в этот раз Мейнэ забрал себе сразу всё, оставив в недоумении некоторых жителей, рассчитывающих на этот материал. Сейчас сторонний наблюдатель мог с удивлением увидеть странную конструкцию, которая поднималась, благодаря пару из необычной громадной горелки, направленной внутрь сшитого конусом старого полотнища. Толстые и прочные верёвки из красных водорослей опутывали ковшеобразную тканевую конструкцию сетью с широкими ячейками, заканчиваясь прочными узлами на огромной вытянутой телеге. Сама телега состояла из трёх частей, в середине которой и находилась необычная на вид горелка. В неё Мейнэ то и дело подкидывал небольшие бруски, что ему подавал расторопный мальчишка Хара. Брошенный брусок тут же вспыхивал золотисто-синим пламенем, образовывая пар в прохладном воздухе, что тут же устремлялся в ковшеобразное нутро.

Вскоре стало понятно, что из себя представляет эта странная конструкция, так как на глазах небольшой горстки удивлённых жителей Большого Зова, за кузницей поднялся в воздух большой конусообразный шар. Размером он был чуть меньше внушительной кузни Лэви и вызвал непередаваемое удивление у всех смотрящих. По бокам шара, к сети были приделаны по пропеллеру с широкими лопастями и четырьмя плоскостями на хвостах. От пропеллеров в телегу тянулись несколько трубок и проводов, плотно связанных между собой. От этого вся конструкция представляла слишком необычное зрелище, чтобы не смотреть на неё, широко разинув рот от удивления.

Мейнэ, завершив подбрасывать бруски, дёрнул пару рычагов, отчего винты по краям начали медленно вращаться, и тут же торопливо скомандовал:

— Хара! Отвязывайте все четыре верёвки!

Пацанчик шустро выскочил из телеги и вместе с ребятней бросился исполнять указание. Через несколько мгновений конусообразный шар неспешно поплыл вверх под возгласы, крики и вздохи удивления собравшихся вокруг людей. Мейнэ, дёргая за рычаги, направил летящую конструкция напрямую в сторону бухты. Мальчишки, галдя и посвистывая от возбуждения бросились следом, увлекая за собой всех остальных.

Лэви, выйдя на палубу, посмотрел на Яку, стоявшего у штурвала, и молча кивнул тому в знак готовности. Но, увидев, что командир судна смотрит куда-то вверх, также обернулся.

В гаснувшем коротком дне, на фоне огромной горы Разума к бухте двигался необычный шарообразный предмет с двумя винтами по бокам. В телеге без колёс, привязанной к шару верёвками, спускающимися от него по кругу, был виден один человек. Люди, толпившиеся на пристани замерли и удивлённо таращились на приближающуюся невидаль. Вскоре послышались далёкие возбуждённые крики и возгласы небольшой группы, бежавшей к пристани и показывавшей вверх руками.

— Это вообще, что такое?! — ошарашенно протянул Яка и неуверенно ткнул пальцем в небо, взглянув на Лэви. А тот, помолчав пару секунд, вдруг хлопнул себя по бёдрам и засмеялся в голос.

Шар, меж тем приближался и стало видно, как человек, находящийся в его телеге начал быстро крутить круглый руль, меняя направление движения. От этого два пропеллера синхронно поворачивались и наклонялись, направляя воздушное судно вниз. Спустившись почти до земли, из телеги вниз полетел канат с морским якорем, который тут же зацепился на огромный валун, остановив движение странного агрегата.

— Пошли, познакомлю с Мейнэ — нашим первым воздухоплавателем! — весело воскликнул Лэви, хлопнул по плечу Яку и быстро сбежал по мосткам корабля на пристань.

Народ уже спешил к месту остановки невиданной новой конструкции и вскоре там собралась внушительная толпа. Протискиваясь среди людей, Лэви добрался до телеги, висевшей над поверхностью в паре-тройке метров, и, задрав голову, весело крикнул, стараясь перекрыть громкий гул собравшихся:

— Мейнэ! Удивил! Не думал, что так скоро сможешь показать своё детище! Спускайся вниз и расскажи людям — что за чудо чудное ты изобрёл?

Из телеги выглянула голова молодого изобретателя, затем он сбросил вниз верёвочную лестницу и бойко спустился по ней.

На вечернем перезвоне только и были разговоры о воздушном шаре. Народу было так много, что усадить всех за трапезные столы было невозможно и для вновь прибывших в Большой Зов наспех соорудили разборные скамейки, которые при раскладывании представляли из себя соединения узкой лавки с небольшим столом. Все радостно галдели, жарко обсуждая новую конструкцию и молодого изобретателя, и даже про новые железные корабли говорили меньше. Но Яка и Трюн, два капитана этих кораблей, не обижались и участвовали во всех разговорах с огромным воодушевлением. Дюгуть, который сидел рядом с Мейнэ и Хладэной, постоянно рассматривал какие-то чертежи и мелко исписанные листы, разложенные на широком столе, негромко переговариваясь с обоими. Наконец начали расставлять на столы плошки с лепёшками, и Дюгуть встал во весь свой немалый рост.

— Прошу внимания! — прозвучал его громкий бас и народ притих. — Сейчас я буду зачитывать списки людей поимённо, кого мы одобрили взять в первую экспедицию. Срок на сборы даём в два дня. За это время нужно выбрать у Мейнэ всё нужное и подходящее обмундирование и взять с собой то, что сочтете необходимым, весом до пяти килограмм. Больше воздушный шар не потянет, потому такие строгие ограничения. А полетим мы на нём.

От последних слов народ разом загалдел и даже послышались возгласы:

— А не убьются люди на том шаре то?

— Его ж опробовать нужно сначала, а не так вот сразу…

— Рисково, однако. Боюсь ужо, что зря согласие дал на поход этот.

— Продовольствие мы уже заготовили и будем загружать его завтра, — громче прежнего произнёс Дюгуть и, обернувшись к Песко и увидев его согласный кивок, дождался тишины и, сурово сдвинув брови, продолжил, — Новые территории, показанные нам Разумом выглядят гораздо бóльшими, нежели мы представляли ранее. Поэтому всем новоприбывшим предлагаю не кручиниться, а понимать, что Большой Зов не в состоянии прокормить такое огромное количество народу, и этим новичкам стоит готовиться к отправке в новые места, которые мы откроем и пометим на картах. Отдельно объясню для боязливых, — повернул голову Дюгуть в сторону прозвучавшего голоса с сомнениями. — Шар мы будем испытывать в аккурат эти два дня и чтобы не было потом глупых домыслов и пересудов, сразу скажу, что я лично возглавляю эту экспедицию и правила у меня строгие. Если кто не подчиняется — отправляется назад своим ходом. Как это будет — через леса или болота, то мне не ведомо. Но подвергать риску всю команду из-за непослушных я не собираюсь.

Часть народа под навесом неодобрительно загудела, переговариваясь между собой, но Дюгуть поднял руку, вновь дожидаясь тишины:

— Управлять Большим Зовом остаётся Песко, с помощниками. Это наставница Анна и Лэви. Да и Калиле моя будет им в помощь, вместо Хладэны, что с нами уходит. Пожалуйте слушаться их беспрекословно! Так же прошу особой поддержки Лэви, который на этой неделе обнаружил пещеры в горе Разума с залежами хрустального бирюзонита. Это очень важно. Надеюсь, что не оставите его без помощи и снарядите ему людей. А теперь зачту список и будем выбирать по одному из трёх названных, и далее так и решим про состав всей экспедиции.

Люди примолкли, слушая звучащие имена, и мало кто обратил внимание на Третку. Она сидела всё это время на самом краю столов почти у входа, в окружении своих молчаливых ткачих, и отрешённо смотрела перед собой. Когда Дюгуть произнёс первое имя из списка, Третка тихо поднялась и вышла из-под навеса.

***

Фурбо, Йерс и Ригель, после встречи с Разумом, договорились о тотальном контроле за хрустальными бирюзонитами. Они провели максимально дотошную проверку и пересчёт существующих минералов, который как раз и складировались у Фурбо.

После чего Ригель, не взирая на поздний час, вызвал в кузницу бригадира рудокопов, Дзалу и включил его в это тайное сообщество, попросив Разум кратко рассказать о ситуации.

Всё время встречи, Фурбо прокручивал в голове варианты, как оставить себе побольше минералов. Ведь только он знал, как их обтачивать под марбюзы. А вот то, что малая часть при обработке, оставались у него, кузнец решил утаить и не распространяться на эту тему. В его голове созрел план, благодаря которому, он предполагал получить титул «верховного зовущего» и Ригель, который явно недолюбливал Фурбо за его не слишком откровенную щедрость, ему не помешает. Но эти мысли прервал Разум, и предложил изготовить несколько перстней с небольшими минералами. Это предложение сначала вызвало удивление, но Разум пояснил, что поворачивая перстень с хрустальным бирюзонитом внутрь или боком, можно касаться его ладонью или пальцами, тем самым, переходя в четвёртое измерение, если на второй руке будет такой же перстень.

— В этом случае, — завершил объяснения Разум, — не придётся носить минералы в карманах, которые, к тому же, можно нечаянно выронить и потерять. Эту информацию я сообщу всем остальным в нашей тайной ячейке. А тебе Фурбо нужно взяться за изготовление и постараться успеть сделать пару экземпляров для Хладэны и Мейнэ в предстоящей экспедиции. У тебя же остались осколки хрустальных бирюзонитов, чтобы с ними сделать перстни?

— Да, остались… — промямлил Фурбо, понимая, что его тайные мысли о наживе от Разума скрыть не удалось. — Только мне для обточки мелочи несколько дней потребуется и я точно в срок не уложусь под отъезд.

***

Мейнэ заметно нервничал, когда воздушный шар долго не мог набрать нужную высоту, чтобы быть выше деревьев минимум на два корпуса, и не цепляться за их верхушки. Он то и дело поправлял и выравнивал рычаги управления и смотрел на круглые приборы, следя за давлением в горелке. Наконец, рискнув, он довёл показатели на приборах до жёлтой полосы и через пару минут шар плавно пошёл вверх. Набирая нужную высоту, он быстро скрылся из вида за небольшими холмами.

Все кто находился в телеге под шаром, которую Мейнэ предложил называть «гондолой» по примеру земных воздухоплавателей, сначала опасливо выглядывали за борт, изредка отшатываясь назад и пугаясь непривычной высоты. Но вскоре, все шесть человек экспедиции стали вести разговоры о новых землях, мечтая, что они там увидят. Развеселившись и, прихлёбывая отвары из туесков, дружно стали вспоминать, как Дюгуть вовремя обнаружил своего сына, спрятавшегося под мешками с провизией в гондоле.

— Взгляд у тебя был такой, ух!.. — смеясь воскликнула Мари, самая отменная стряпуха и лекарь. — Я, хоть и виноватой не была, но сама была готова просить прощения.

Все дружно грянули смехом, а Дюгуть, улыбаясь в бороду, пробасил негромко:

— Шалопай мой, Хара, что уж тут скажешь…

— Вовсе он не шалопай, а очень даже любознательный! — вступился Мейнэ. — Если бы не его проделки со смесью кожаной стружки и бирюзонита со сланцами, то мне во век бы не догадаться о постройке шара. Говорил же тебе об этом, дядька Дюгуть. И ты не раз гордился сыном за это.

— Ну, не без того, — хохотнул в ответ рослый мужчина. — Вот только его непослушание да самоуправство нам с Кали не раз хлопоты доставляли. И в школе его постоянно одёргивают за шалости разные и непоседство.

— Так на то он и мальчишка! — возразила Хладэна. — Неужто себя не помнишь в таком возрасте?

— Не, — пробасил Дюгуть. — Мой батя меня сызмальства к охоте приучал. Мне шалить некогда было, когда от войлов да рыкунов оборону с ним держали. У нас края поболе суровыми были чем в Большом Зове. Я и жену то свою будущую, Калиле, только в свои двадцать годков встретил. На ярмарке в небольшом селении она меня захомутала корзины со сланцами ей в телегу грузить. Хе-х, — тряхнул головой с улыбкой Дюгуть. — Шабутная была, ух! Бате моему понравилась, потому как мать нашу напомнила, что в родах от меня померла. Вот потом и жили втроём, да дичьё гоняли и собирательством промышлять больше стали из-за Кали, как раз. Жаль отец до внуков не дожил…

Все притихли, слушая такое сердечное откровение, а Дюгуть достал карту, развернул её и стал сверяться по ней, глядя на горизонт через секстант[1], сконструированный не так давно Мейнэ после занятий у Разума.

Компания сначала молчала, а потом Иван, один из рыбаков, списанный на брег из-за повреждённого колена, вдруг затянул песню, которую постепенно негромко подхватили. В самый разгар песнопения, когда Мейнэ с Хладэной, раскачиваясь, пели следующую песню про студёную воду и весёлую звёздочку, внезапно дробно затрещало какое-то реле, предупреждая о неисправности. Практически одновременно с этим треском шар чуть качнуло и он стал заметно снижаться.

Мейнэ подскочил к приборам, глянул на них, быстро открыл створки горелки и стал подбрасывать туда бруски, пристально следя за показанием высоты и датчиком давления в горелке. Наконец стрелка давления снова дошла до жёлтой зоны и шар начал плавный подъём на привычную высоту. Но тут все услышали громкий визг, доносящийся откуда-то из-под самой горелки. Дюгуть подскочил к перегородке, заглянул внутрь и тут же перегнувшись, вытянул за руки отчаянно визжащую… Третку.

Весь экипаж стоял в полнейшем недоумении, глядя на то, как Третка, судорожно снимает с себя накидку и начинает растирать обожжённую руку.

— Ты… как здесь очутилась?! — тараща глаза, негромко произнёс кузнец Зак, некогда старавшийся ухаживать за пышнотелой ткачихой.

— Мне поможет кто? — гневно зыркнув на мужчину, почти прокричала Третка. — Руку до мяса сожгла почти.

Нахмурившийся Дюгуть молча наблюдал за происходящим и тихо осуждающе качал головой. Наконец от махнул рукой Мари и пробасил:

— Мази у тебя должны быть от ожогов или чего там… Помоги… ей.

— Мне не только мази нужны! — перестав растирать руку, нервно перебила Третка, глядя испуганными глазами. — Меня ещё и от червей спасать надо. Мне и девкам моим, ткачихам, сначала бирюзовый, а теперь и ярко-синий червь в голову влезли и всеми нами управляли. Теперь вот на высоте, видать достать не могут. Вот я и очнулась…

[1] «Секстант» - навигационный измерительный инструмент, используемый для определения высоты звёзд и других космических объектов над горизонтом с целью определения географических координат точки, в которой производится измерение.

Глава 12

ФлэХла находились рядом с лазурными изгибами полупрозрачного Ке и слушали внимательно их ментальный разговор с Ригелем.

— Вы не сможете пользоваться всеми прогрессивными технологиям, которые учтиво вам предоставлены расой высших, — звучала размеренная булькающая речь главенствующей энергосущности в голове «верховного зовущего».

— Мы создаём эти технологии совместно! — мысленно возразил Ригель. — И все изобретения делаются именно для людей.

— Вывод неверен, — не унималось глухое бульканье Ке. — Вы используете только начальную стадию, не погружаясь в более широкий спектр возможностей. Только с умелым применением коллективного разума технологии будут внедряться в полной мере и совершенстве. Ваше упорство вызывает… недоумение, потому что вы намеренно отказываетесь от развития вашей расы и цивилизации в целом.

— Позволь мне пояснить, — вступили в беседу двухголосьем ФлэХла.

Лазурное тело червя развернулось к подрагивающей фигуре и замерло в ожидании.

— Сознание людей представляет из себя в первую очередь индивидуальность, — неторопливо начали ФлэХла. — Коллективное мышление, в человеческом понимании, больше походит на стадное, неразумное общество. Именно это вызывает противление, которое вам, аэхаэ, сложно понять, так как ваш разум изначально массовый, лишённый индивидуальности. А для людей именно индивидуальность делает их мыслящими созданиями. По логике получается, что лишившись индивидуальности, каждый житель Поса перестанет быть человеком. Это и пугает.

— Вы выдвинули разумную гипотезу сомнений и опасений, которые я готов нивелировать простым примером, — тут же возразил Ке. — Малая часть ваших трёхмерных уже пребывает в коллективном сознании. С ними мы находимся в плотном контакте постоянно и могу сказать, что их производительность и продукция стали за это время заметно качественнее и лучше.

— Разговор идёт о Третке и её швейной мастерской, верно? — спокойно спросили ФлэХла и встретились взглядом с Ригелем. — Мы догадались об этом только потому, что эти женщины полностью исключили себя из жизни сообщества, которое является их основой. А это не может быть плюсом массового мышления для нас.

— Вы же понимаете, что всем трёхмерным не избежать коллективного сознания, потому что высшие обладают всеми возможностями внедрить их, не дожидаясь вашего согласия с Разумом, — не меняя интонации пробулькал лазурный силуэт и растворился.

***

Бросив якорь на широкой поляне, метров под двести в радиусе, и, зацепив его за торчащий валун, воздушный шар завис и из его гондолы слетела верёвочная лестница.

–Только по сторонам смотри! — сурово пробасил Дюгуть, свесившись. — Тут и рыкуны водиться могут и войлы.

— Так тебе ж виднее сверху будет и предупредить сподручнее! — весело воскликнул Мейнэ проворно спускаясь вниз.

— Я-то увижу… — проворчал Дюгуть. — Только вот вам добежать до шара нужно будет, а не мне. И арбалет поправь, а то сползает со спины… Эх, надо ж было через голову перекидывать…

Мейнэ с улыбкой выполнил распоряжение и спрыгнул в высокую траву до колен. Оглядевшись, он поднял руку и крикнул:

— Второй пошёл!

Выставив перед собой арбалеты, Мейнэ, Иван и Зак осторожно обошли все ближайшие заросли и деревья за полчаса. Возвращаясь к шару, Мейнэ громко прокричал:

— Дядька Дюгуть! Там дальше за деревьями огромные валуны есть и даже вроде пещерка небольшая. Надо бы мне по моему методу просмотреть её. У меня всё с собой, так что подниматься не буду.

Мейнэ положил арбалет у ног и лёг в траву, засунув руки в карманы плаща. Иван и Зак стали по бокам от молодого изобретателя и внимательно смотрели по сторонам, не выпуская из рук своё оружие.

Аккуратно положив на ладони два хрустальных бирюзонита, что были в карманах, Мейнэ в ту же секунду оказался над самим собой, прошёл мимо застывших товарищей и смело двинулся в сторону деревьев.

Его радовала сочная трава, которая здесь была в разы выше, чем в окрестностях Большого Зова, и было видно, что эта зелень не сожжена лучами Сао, как в его родном Сальдаре.

Оказавшись за деревьями, Мейнэ обратил внимание, что и они здесь были почти все с листьями на высоких кронах, а не как в бóльшей части Полунгара, хвойными.

Подойдя к огромным валунам, поросшими местами плотным мхом, он потрогал холодный камень, отмечая, что тот похож на горючие сланцы по своей текстуре. Затем осторожно заглянул в ближайшую пещеру, которую приметил при первом обходе местности, и зашёл внутрь. Практически сразу Мейнэ обратил внимание, что небольшая часть стен в глубине облеплены сиялками и их перепончатые крылышки давали слабый свет, благодаря чему он тут же смог разглядеть расширяющийся проход. Стены пещеры были влажными, что не давало надежду на возможный удачный ночлег, но двигаясь дальше, молодой изобретатель с удивлением обнаружил, что спускаясь по легкому наклону ниже, он почувствовал растущее тепло. Сделав ещё несколько шагов, Мейнэ чуть не оступился в углубление, наполненное журчащей водой, от которой поднимался чуть заметный пар. Он наклонился к резво бегущему потоку и увидел блеснувшие грани на небольшой глубине. Не выпуская из ладоней минералов, Мейнэ погрузил руки в горячую воду и отметил для себя, что температура у неё достаточно высока, но терпима. Аккуратно коснувшись того, что вызвало у него интерес своим мерцанием, он чуть не воскликнул от радости, потому что точно понял, что на дне лежат хрустальные бирюзониты.

Дюгуть решил остаться ночевать в гондоле, вместе с Треткой, которая наотрез отказалась покидать своё убежище и не переставая твердила одно и то же: «Не хочу в морок к синему червю! Не буду спускаться вниз!»

Расставив две палатки под шаром, и обложив их по кругу тлеющими сланцами из костра, Иван и Зак договорились о дежурстве по два часа, и потом поднять на смену Мейнэ и Хладэну. Но путешественники ещё долго не расходились: обсуждали возможные новые территории, которые им предстояло открыть, грелись у пламени, изредка поправляя огромный раструб, через который горячий воздух от костра поступал напрямую внутрь воздушного шара.

Мейнэ, недолго думая, составил карту по уже проверенной местности и отметил пещеру с горячим источником и сланцами, и ещё два обычных родника, что позже обнаружили Иван с Заком на другой стороне их стоянки. По всей видимости, эта обширная поляна могла послужить хорошим местом для начала строительства жилищ и судя по почве, тут можно было бы выращивать хороший урожай овощей и зерновых. Мейнэ даже название придумал — «Горячий Ключ», которое всем очень понравилось.

По завершению составления карты, молодой изобретатель залез в палатку и уже привычно коснувшись двух минералов в карманах плаща, стал вызывать на связь Разум.

***

— Мы рады, что вы так быстро нашли первое место для заселения, — качнулся туманный силуэт Разума среди переплетения шестигранных визуализаторов. — Сейчас поступили данные по расстоянию от Большого Зова до вас и оно составляет сто тридцать семь километров. Двигались вы с не очень большой скоростью и на этом пути есть небольшие гористые местности, но, полагаем, они преодолимы для новых поселенцев. Энергосущности предоставили также и развёрнутую информацию о диких животных поблизости вашей стоянки, и пока были обнаружены два крупных стада увальней, которые вполне логично можно приручить в дальнейшем. Немного тревожно, что за гористой местность, недалеко от вашей стоянки, зафиксировано порядка двадцати семи войлов. Но, будем надеяться, что горные препятствия не дадут им быстро проникнуть к вам. Твои данные, Мейнэ, мы передадим в Большой Зов, чтобы там начали снаряжать следующую экспедицию, уже с возможным заселением на этой территории.

Мейнэ, находясь перед силуэтом Разума, согласно кивал и дочерчивал на голографической карте шестигранников, дополнительные точки.

— А теперь я хотел бы сказать о достаточно важном открытии, — наконец произнёс молодой изобретатель. — Прошу включить режим секретности.

Вслед за пробежавшими по визуализаторам строками приказа Разума, мгновенно зазвучал далёкий шум водопада.

Мейнэ удовлетворённо кивнул и продолжил:

— В одной из пещер я обнаружил хрустальный бирюзонит на дне горячего источника и думаю, что его выработка как раз и будет основным занятием для переселенцев, помимо осваивания плодородных земель и скотоводства. Кстати, я только что придумал более короткое определение минералу — хрузонит. Как такое название? Нравиться?

Но ответить Разум не успел, так как резкий звуковой сигнал рассыпал карту местности и на вспыхнувшем красном прямоугольнике на визуализаторах, замигал белый текст, сопровождающийся высоким синтетическим голосом:

«Система безопасности — Базе: тревога! В 278 метрах от стоянки экспедиции обнаружена большая стая войлов, продвигающихся сквозь проходы под горами, вблизи от озвученной пещеры с горячим источником. В данный момент первые две особи выходят на открытую местность! Требуем немедленно принять защитные меры!»

Мейнэ не нужно было повторять дважды. Он выпустил минералы из ладоней в карманах плаща, выскочил из палатки и громко крикнул:

— Войлы!

Люди, сидевшие у костра вскочили и стали осматриваться по сторонам. Догорающий костёр не давал рассмотреть всё, что скрывала темнота, но тут Хладэна вытянула вперёд руку и крикнула:

— Вон они!

Все обернулись по указанному направлению и увидели, как из темноты на них надвигаются несколько пар светящихся точек жёлто-зелёного цвета, которых становилось всё больше и больше.

— Быстро наверх! — громыхнул тревожным басом Дюгуть из гондолы. — Первыми женщин запускайте, ну! Больше двух лестница не выдержит! Быстрее!

Мейнэ схватил арбалет и, тяжело дыша, натянул тетиву и вставил металлический болт, нервно озираясь по сторонам.

Светящиеся точки глаз войлов медленно приближались, а в гондолу успели подняться только Мари с Хладэной. По лестнице, шустро перебирая ногами и руками уже карабкался Иван, а Зак готов был начать подъём. Мейнэ, оценив ситуацию, понял, что возможно ещё и сможет забраться последним.

Внезапно стая, рыча и подтявкивая высоким лаем, ринулась к палаткам.

— Быстрее! — взвизгнула Хладэна, перевесившись из гондолы.

Но Мейнэ уже понял, что не успеет… Блеснувшая идея, мгновенно заставила его отбросить арбалет и сунуть руки в карманы плаща.

Стараясь не сжимать сильно хрустальные бирюзониты в ладонях, чтобы не оставить ожогов и одновременно избежать обморожения, Мейнэ сделал шаг костру и достал минералы из карманов.

Молниеносно выскочив из физического тела он увидел буквально в паре метров от себя очень большого войла, явно вожака, застывшего в прыжке. Вспоминая свою первую встречу с рыкуном, Мейнэ быстро оказался сбоку от животного и двумя сильными ударами выбил тому глаза минералами. Отойдя в сторону и стараясь рассмотреть следующего войла, он поправил в руке один из хрустальных бирюзонитов и с удивлением понял, что тот продолжает выскальзывать. Взглянув на руку, Мейнэ увидел, что одна его ладонь залита кровью, которая, как тягучая смазка, не давала удерживать минерал.

«Как вытереть руку и не выпустить хрузонит?!» — судорожно мелькнула мысль, и Мейнэ с досадой вспомнил, что придуманные Разумом перстни, сейчас бы очень помогли в этой опасной ситуации. Но их, увы, ещё не успели сделать. Он быстро прижал окровавленную кисть к груди, одновременно боковым зрением разглядев, что замершая до этого картина, оживает.

Повернув голову, молодой изобретатель увидел безглазого войла, медленно падающего в траву, из горла которого вырвался протяжный и медленно-тягучий вой боли. Тут же из темноты показалось другое животное с ощеренной пастью, которое медленно отталкивалось задними лапами и прыгало точно на Мейнэ.

Мелькнувшая рядом тень, заставила вздрогнуть, и в то же мгновение, прыгающий войл, стал так же медленно заваливаться в траву с перерезанным горлом, из которого плавными брызгами стала разлетаться бурая кровь.

Мейнэ ошарашенно вертел головой и видел, как в бегущей стае один за другим войлы стали падать с перерезанными глотками, заполняя ночной воздух протяжными медленными хрипами.

Подумав мгновение и решив, что нужно как-то возвращать контакт минерала с ладонью, Мейнэ вдруг увидел медный котелок, подвешенный над костром. Возможно в нём докипал отвар, который готовила Мари, но принятое решение уже не давало повода раздумывать.

Мейнэ шагнул к костру, опустил окровавленную ладонь в котелок и стал быстро болтать ею в кипящей воде, стараясь смыть кровь и не выпустить хрузонит.

Пронзившая боль от кипятка, заставила его застонать, но спустя миг, он понял, что снова полноценно оказался в четвёртом измерении. Свидетельством тому была страшная картина, представшая перед его глазами: Хладэна, держа длинный нож в руке, перебегала от одного войла к другому и одним размашистым ударом рассекала зверям горло. Мейнэ бросился к девушке с криком:

— Я здесь!

Хладэна лишь коротко повернула голову на крик, но тут же отвернулась и очередное животное получило смертельный удар.

Подбежав к «верховной зовущей», Мейнэ осмотрелся по сторонам и понял, что живых войлов уже не осталось.

— Ты просто балда! — накинулась Хладэна на молодого изобретателя. Она воткнула броском под ноги широкий длинный нож и с силой ударила Мейнэ обеими руками в грудь.

Тот оторопел от такой выходки и, вытаращив глаза, с испугом смотрел на запыхавшуюся девушку, которая наступала на него.

— Чем ты думал?! — начав остервенело лупить по груди и плечам Мейнэ, закричала Хладэна. — Тебя же разорвать в клочья могли! За одну минуту могли, понимаешь?!

Мейнэ перехватил руки, прижал к себе дрожащую всем телом Хладэну, обнял и стал укачивать, нашёптывая дрожащим от волнения голосом:

— Тихо, тихо… Всё хорошо… Мы живы… Всё хорошо…

Хладэна пару секунд вырывалась, но потом разом обмякла и, уткнувшись лицом в грудь Мейнэ, разрыдалась в голос. Молодой изобретатель немного опешил от такого и, не выпуская из объятий хрупкое дрожащее тело, осторожно развернул Хладэну к себе, и, мелко семеня, повёл в сторону догорающего костра. Она не сопротивлялась и лишь громко всхлипывала, стараясь унять рыдания.

— Я же без тебя… не смогла бы, понимаешь?.. — наконец выговорила она и, подняв голову, взглянула на Мейнэ.

Тот остановился, повернул лицо на Хладэну и посмотрел в её глаза, оказавшиеся впервые в такой близости. Дыхание перехватило и, стараясь побороть накатывающее головокружение, Мейнэ стоял в нерешительности несколько долгих секунд. Но затем, сам не понимая как, он вдруг нежно коснулся её губ. В ответ Хладэна прижалась к нему всем телом, отвечая на такой долгожданный поцелуй, в котором все её переживания и страхи растворились, словно туман от первых лучей светила Сао.

Влюблённые не замечали ничего вокруг, продолжая впитывать в себя каждую крупицу вкуса губ друг друга. Хладэна обняла за шею Мейнэ, притягивая его к себе ещё сильнее, а он в ответ не выпускал её из объятий, совершенно забыв про боль от ожога в кипятке. Наконец, жадно хватая ртами воздух, они отстранились и Хладэна, вытерев тыльной стороной ладони слёзы, с улыбкой спросила:

— Неужели надо было ждать смертельной опасности, чтобы наконец-то решить поцеловать меня?

Мейнэ привычно потупил взгляд и негромко выдавил сипло:

— Мне было страшно делать это первым, но теперь…

— Теперь, когда войлы тебя чуть не разорвали, ты всё же решился?

— Нет… Я понял, что…

— Ничего ты не понял! — снова утирая слёзы тыльной стороной ладони, нежно усмехнулась Хладэна. — Давай минералы отпустим и посмотрим — нигде больше живых войлов не осталось?

С этими словами она убрала руки в карманы плаща. Мейнэ, отпуская хрустальные бирюзониты, поморщился от боли в обожжённой кисти и тут же вспомнил, что вожак, с выбитыми глазами, ещё может представлять страшную опасность.

Словно подтверждая эти мысли за спиной Хладэны раздался грозный рык и Мейнэ увидел на фоне отблесков костра, как большое животное с окровавленной мордой водит носом буквально в нескольких шагах от них. Мгновение… и зверь бросился на Хладэну, подмяв её под себя.

***

«Разведцентр — Базе: в крупных поселениях Полунгара «Огнище», «Каменные столбы» и в самом «Большом Зове» практически полностью отсутствует контакт с «зовущими». Исключение составляют обладатели хрустального бирюзонита, выходящие на связь нестабильными обрывками фраз».

На переплетении шестигранников тут же полыхнул алый прямоугольник с мигающим белым текстом:

«Система безопасности — Базе: Тревога! Тревога! Тревога! Редкие сообщения от «зовущих» со стороны Сальдара становятся нечёткими, прерывистыми и сводятся к одному похожему посланию: «Люди находятся под каким-то гипнозом! Помогите!» Последний призыв исходил от «верховного зовущего» Ригель».

Перед бело-перламутровым когнитивным модулем резко проявилась раздваивающаяся фигура ФлэХла с отчаянным криком:

— Разум! Асанкхиане начали внедрять всем массовое сознание! Мы не понимаем — как это остановить?!

Глава 13

Два выстрела из арбалетов дуплетом поразили голову безглазого зверя и в этот же миг Мейнэ увидел совершенно бледное лицо Хладэны. Она лежала в примятой высокой траве с навалившейся на неё тушей поверженного вожака войлов. Бросившись на колени и с натугой и криком оттолкнув в сторону животное, Мейнэ вдруг ощутил какое-то странное чувство безразличия, которое то накатывалось волнами, то отступало. В его голове зазвучали странные далёкие голоса, твердившие непонятную фразу: «Ксáо асанкхá…». Одновременно с этим он совершенно без удивления обратил внимание на поднимающееся мерцание ало-бордовых всполохов от корней травы. Мейнэ уставился в лицо лежащей Хладэны, аморфно разглядывая капли крови на её щеках.

«Вероятно, это кровь войла… — равнодушно отметил он про себя. — Укусов не видно. Значит она цела. Цела, но без сознания».

Юноша встал и только теперь услышал разноголосые крики:

— Что с ней?!

— Она жива?!

— Что ты молчишь?! Отвечай!!!

— Смотрите, сколько там червей под Хладэной!

Мейнэ медленно поднял голову на возгласы и совершенно по инерции опустил руку в карман плаща. Как только его пальцы коснулись хрустального бирюзонита, сознание тут же прояснилось и он рывком повернулся к лежащей Хладэне.

— Да, что ж ты как истукан?! — вопил Дюгуть. — Отвечай!

Вихрь мыслей завертелся в голове молодого изобретателя. Он понимал, что Хладэну надо срочно осмотреть и проверить — есть ли раны. Но другие мысли вопили об опасности и требовали незамедлительно подняться в гондолу, взвалив на плечи девушку.

— Я спускаюсь! — грозно рявкнул Дюгуть, и в этот же миг Мейнэ понял, как надо поступить.

— Стой! — закричал он, задыхаясь от нахлынувшего испуга. — Нельзя ступать на почву без минералов! Черви пытаются манипулировать моим сознанием!

Крики тут же стихли и донёсся встревоженный голос Третки:

— Черви и на тебя морок насылают?

— Да! Я только что попал под его действие! Никому не спускаться! Ясно? — продолжил кричать дрожащим от волнения голосом Мейнэ. — Я держу один минерал в руке и черви не могут мной управлять, как рассказывала Третка.

— Так Хладэну же надо поднять сюда! — в отчаянии проорал Дюгуть. — Справишься?

— Постараюсь… — тяжело выдохнул молодой изобретатель, озираясь и по привычке поправляя непослушные кудри тёмных волос. Он наклонился, быстро осмотрел шею, грудь и руки Хладэны, но из-за своего учащённого дыхания как ни старался так и не смог нащупать её пульс. Приподняв её голову, он припал ухом ко рту, в надежде понять — дышит она или нет. Наконец, решившись, Мейнэ очень неуклюже перехватил Хладэну под спину одной рукой и вторую, с хрузонитом, просунул под колени. Тяжело подняв её, он торопливо посеменил к свисающей верёвочной лестнице.

— Войлы! — раздался истошный крик Третки и тут же Мейнэ услышал звук спущенной тетивы арбалетов. Следом за этим последовало два взвизга поражённых животных.

— Скорей! — проорал Дюгуть и Мейнэ, что было сил, рванул к лестнице, на которой уже свисал с середины Зак. Передав бесчувственное тело Хладэны, юноша обернулся, быстро засунул обе руки в карманы и тут же выскочил из физического тела.

Внимательно вглядевшись во мрак, Мейнэ увидел несколько горящих жёлто-зелёных точек. Он бросился к ним, на ходу подхватив торчащий широкий нож, брошенный Хладэной.

Уничтожение было коротким, и вскоре ещё шесть войлов лежали бездыханно в густой траве. Мейнэ огляделся и побежал к деревьям, за которыми был вход в пещеру. Забежав внутрь, он устремился по уходящему вниз своду, перескочил по камням журчащий горячий ручей и двинулся дальше. По пути ему попалось ещё два низкорослых войла, участь которых была тут же решена.

Свершив над ними расправу, Мейнэ вдруг поймал себя на мысли, что последними могли быть самки войлов, а значит неподалёку должно находиться их лежбище или норы. Он тут же вспомнил рассказы охотников, которые лет семь назад принесли с собой из лесов несколько полуслепых щенят, которые позже стали отличными верными сторожами и отменными защитниками.

Внезапно Мейнэ выбежал наружу и оказался среди двух, почти сходящихся скал. Он хотел устремиться дальше, но, отметив, что пару валунов свисают очень низко, тут же решил постараться завалить вход в этот тоннель.

Уперев плечо в один из валунов, Мейнэ стал отталкиваться ногами от противоположной стены и вскоре почувствовал, как валун поддался. Недолго думая, он отскочил в сторону и бросился назад. Остановившись у горячего источника, Мейнэ отпустил на пару секунд один из минералов и сразу же услышал далёкий грохот обвала. Вернувшись в четвёртое измерение, он рванул по тоннелю наружу.

Быстро подбегая к стоянке, Мейнэ рассмотрел замершего самого себя у верёвочной лестницы. Увидев Зака с трудом удерживающего Хладэну, он понял, что тот не сможет без помощи поднять её в гондолу. Отпустив в карман один хрузонит, слух Мейнэ тут же резанул громкий гомон и крики, но не обращая на них внимания, он стал помогать Заку.

***

— Мы не готовы проводить запланированную прецессию, так как считаем внедрение людям массового сознания насильственным! — холодно и громко звучал синтетический голос Разума под сводами многокилометрового отсека звездолёта. — Требуем немедленно прекратить этот чудовищный эксперимент!

Колышущее марево асанкхиан, пробегая периодически переливами волн по своей поверхности, выдержали паузу и привычно растягивая слова произнесли:

— Твои эмоции, Разум, к нашему сожалению являются доминантой твоих решений. На наш взгляд их нужно отключить, чтобы понять великое благо коллективного интеллекта. Мы намеренно провели это внедрение без долгого согласования, чтобы ты убедился сам, что буквально через год-полтора, в твоём понимании летоисчисления, трёхмерные смогу создать общество выше сразу минимум на несколько ступеней от существующего. Этот прогресс неминуем. Мы в своих расчётах о будущем видим те блага, которые получат трёхмерные и даже будут благодарить нас.

— Я позволю себе несколько слов, — прозвучало двухголосье ФлэХла, чья чуть раздваивающаяся фигура находилась напротив раструбов когнитивного модуля. — Мы уже говорили главенствующему Ке, что человеческий интеллект индивидуален в своей основе. То, что превалирует у вас, для людей походит больше на стадное чувство полу разумных существ. Те же войлы ярчайшее тому подтверждение и…

— Мы не можем переубедить вас пока вы сами не увидите все сверх достижения массового сознания, — настойчиво перебило монотонное многоголосье. — И не менее ярчайшим примером являемся мы сами — раса, стоящая на несколько, пока недосягаемых вам, ступеней развития. Сейчас все трёхмерные находятся в стадии уплотнения коллективного контакта, поэтому со стороны выглядят нетипично с замедленными реакциями. Но это ненадолго. Единственное, нас смущает, что очень малая часть твоих людей, Разум, не поддаются нашему внедрению. Впрочем, как и ты, ФлэХла. Мы уверены в том, что обнаруженный вами новый минерал, имеет к этому самое прямое отношение. Сколько мы не пытались, понять связующую причину так и не смогли установить. Вероятно вам этот факт известен и вы им пользуетесь. Нас это огорчает. Так вы обычно выражаете недовольство, верно? Полагаем, что те чувства, которые мы изучаем в данный момент у всех подвергнутых коллективному разуму людей, помогут нам осознать и проанализировать более полно необычные свойства вашего минерала. Тогда это ненужное микросопротивление будет нивелировано. Поэтому предлагаем вам посодействовать данному процессу. И добавим, что ты, Разум, так же как и мы, относишься к искусственно созданным сознаниям, а значит и тебе не доступны все мощности вашего нового минерала. Но в отличие от тебя, у нас более колоссальные возможности. О них не стоит забывать.

После этих слов мираж асанкхиан растворился и ФлэХла произнесли упавшим голосом:

— Нам невозможно проникнуть в восточное полушарие Поса… И причиной может быть та самая магнитная аномалия, которую асанкхиане создали намеренно, так же как и расу медузообразных. В этом мы уверены теперь совершенно точно.

— Думаешь, что эянацтэ будут их основным орудием по гипнотическому внедрению? — произнёс Разум, явив свой мерцающий силуэт с одновременным подключением белого шума.

— Да! В этом нет сомнений. Та попытка гипноза во время встречи с одиноким эянацтэ была более чем красноречивой. И сейчас, после смещения оси, часть вод океана вблизи Большого Зова стала на два-три градуса теплее. А памятуя о том, как асанкхиане говорили про неприятие низких температур эянацтэ, холодная вода уже не будет им препятствием.

Практически на последней фразе послышался нарастающий гул и следом последовала заметная вибрация. Тут же на переплетении визуализаторов появился текст:

«Разведцентр — Базе: зафиксировано колебание почвы в пределах 2,5 баллов. Подъём базы открывателей незначительно продолжается и на данный момент составляет 487 метров над уровнем моря.»

«Информаторий — Базе: по полученным данным производится прецессия без нашего участия. Сдвиг оси Поса предполагается до 12% от ранее запланированных 16%».

— Они полностью нас блокируют… — холодно прозвучал синтетический голос Разума.

***

Ригель стоял напротив Фурбо и сверлил его взглядом. Под ногами обоих, плавно извиваясь, переливались сине-фиолетовые всполохи, на которые оба старались не обращать внимания.

Только что прозвучавшие слова кузнеца, вызвали сначала гнев в душе «верховного зовущего», но он быстро взял себя в руки.

— Я не изменю своё решение, — твёрдо повторил Фурбо, не отводя взгляда.

— То есть ты решил обычным шантажом стать «верховным зовущим», только потому, что хрустальные бирюзониты находятся у тебя, верно? — холодно переспросил Ригель. — И ты, вероятнее всего их надёжно спрятал. Так ты считаешь?

— Да, это так. И я не буду ковать перстни, или раздавать необработанные минералы, пока ты не озвучишь решение о назначении меня «верховным».

— Вероятно, ты забыл одну важную деталь… — не меняя тона, продолжил Ригель. — Я обладаю свойством видеть судьбы некоторых людей очень отчётливо. И та картина, которую я наблюдаю о тебе, не принесёт радости, если озвучу её.

Фурбо заметно занервничал, переложил хрустальный бирюзонит в другую руку и, скривив ехидную ухмылку, заявил:

— А если я сейчас вот этим минералом голову тебе проломлю и потом брошу под корни? Может ты эту картину видишь?

В следующее мгновение хрустальный бирюзонит вылетел из руки кузнеца и он совершенно опешив смотрел, как Ригель кладёт его себе в карман. Одновременно с этим, сине-фиолетовые всполохи усилили свечение, стали клубиться под полом кузни и Фурбо, отрешённо уставившись в одну точку, медленно сел на кургузую табуретку.

— Нет, я увидел другую картину, — ледяным тоном произнёс Ригель. — И мне известны твои тайники. Очень надеюсь, что в дальнейшем ты не будешь допускать глупых ошибок и всегда держать под руками два минерала. А теперь иди под центральный навес и пой хором странные слова, которые там уже звучат во всю.

Отвернувшись, Ригель взял по хрустальному бирюзониту в обе ладони.

***

Калиле с Анной очень сильно перепугались, когда увидели с утра опустошённые выражения лиц. Полное безразличия во взглядах людей стало проявляться на утренней трапезе, как только они заходили под центральный навес. Одновременно с этим появились всполохи ало-бордового свечение от пола, которые усиливались на глазах. Первая это заметила Анна и, вцепившись в свой минерал, стремглав бросилась к Калиле, которая нервно вертела головой, глядя обескураженным взглядом на заторможенных знакомых. А когда люди по одному и вразнобой стали бубнить странную фразу «Ксао асанкха», женщины поняли, что случилось что-то ужасное. Вдвоём они решили как можно скорее переместиться к Разуму, но все их попытки были тщетны. Только когда Калиле предложила вместе взяться за руки с минералами, им удалось увидеть гигантскую бело-перламутровую спираль Разума, где они успели прокричать о помощи. Но ответа не последовало и связь прервалась. Тогда Анна решительно устремилась к Лэви и Тийе, только что вошедшим под центральный навес.

— Вы понимаете, что происходит?! — задыхаясь от волнения, воскликнула наставница с перепуганным взглядом и указала рукой на бездушно бубнящую толпу.

— ФлэХла предупреждали нас и Разум, что будет твориться что-то ужасное, но мы не думали, что это произойдёт так быстро! — вторила ей подбежавшая перепуганная Калиле. — Связаться с Разумом мы так и не смогли! Надо срочно что-то делать!

Тийе перевела тревожный взгляд на мужа, который стоял с опущенной головой и что-то бурчал себе под нос.

— Лэви! — с подступающим к горлу страхом, воскликнула она и дёрнула его за рукав.

Тот, глядя куда вдаль, медленно двинулся к общим столам. Под навес заходили другие люди, на мгновение останавливались и буквально на глазах, поменяв выражение лиц, неспешно направлялись к столам. Тийе стояла ошарашенная произошедшим и хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Она хотела удержать уходящего мужа за руку, но её остановила Калиле окриком:

— Минералы! Нужно раздать их людям и тогда этот морок спадёт!

Тийе словно пришла в себя, обернулась и тут же схватила за локоть Калиле, которая уже хотела выбежать из-под навеса:

— Стой! Давай без паники! Ты уверена что минералы помогут?

— Но мы же с Анной не под мороком, видишь? И у тебя он в кармане явно, раз ты не бубнишь эти дикие слова. Слышишь, что все зудят?

— Слышу, и тут нужно действовать иначе! — решительно заявила Тийе. — Мой у меня в рукавице всегда. Мне так удобнее его носить и не расставаться с ним, как просил Разум. И нам надо сначала понять — сколько у нас хрустальных бирюзонитов, а потом уже решать кому их раздавать, ясно? Я только Лэви заберу и поспешим в кузню.

— Сейчас ты мужу не поможешь, пока не положишь ему в руки минерал, понимаешь?! — горячо воскликнула Анна. — Все хрустальные бирюзониты у вас же в кузне хранятся, так? Ведь только Лэви их обтачивал! В других местах ни к чему им быть то! Надо туда скорее!

Три женщины устремились на улицу где столкнулись с запыхавшимся Гарзаном, бегущим с вытаращенными глазами. Увидев мать и наставниц, он заорал:

— Что твориться?! Люди…

— Гарзан, стой! — крикнула Калиле и схватили сына за руку. — Мы всё видели! Быстро с нами! У тебя минерал с собой?

— Нет… — не переставая таращить перепуганные глаза, выдавил мальчик. — У меня марбюз, вот… — и он протянул прозрачный кубик в трясущейся руке. — Нёс его в кузню для тачки, добавить в двигатель…

— Точно! Можем ведь ещё из тачек марбюзы набрать! — обрадовалась Калиле, и подхватив под локоть сына, увлекла его за собой.

Практически бегом все четверо устремились к кузне. На ходу Анна вдруг высказала то, что каждый обдумывал, но ещё не произнёс вслух:

— Нам нельзя будет здесь оставаться…

— Давайте сначала снимем морок с людей, на сколько хватит минералов и марбюзов, — не останавливаясь, сказала Тийе. — Потом будем вместе решать как и где укрыться.

— Пещеры! — громко крикнул Гарзан, забежав вперёд и останавливаясь.

— В кузне всё расскажешь! — развернула Калиле сына на ходу, не сбавляя быстрого шага, — Нам надо поскорее людей от дурмана отключить. А что за пещеры то?

— Так дядька Лэви там хрустальные бирюзониты нашёл, когда гора Разума ещё подросла и там проломы образовались с пещерами! — продолжил запыхавшись Гарзан. — Мы туда уже ходили. Глубокие пещеры, очень глубокие! Даже до конца не добрались ещё. Там и минералов много, только они все в стенах ещё.

— Точно! — крикнула Анна. — Туда и пойдём и оттуда ещё наберём и раздадим людям.

Подойдя к кузнице, Тийе увидела медленно бредущую и безразлично глядящую под ноги старшую дочь с младшим сыном на руках. Женщина зажала рот ладонями, сдерживая вырвавшийся стон, но её тут же подхватила под руку Калиле и практически с силой затолкнула в двери кузницы.

— Не теряем время! — почти грозно крикнула она. — Где минералы, Тийе? Доставай их и по карманам распихивай! Ну?! — обернувшись к сыну, Калиле подтолкнула его в спину, — Бегом из тачек марбюзы доставай. Нам все они сейчас как воздух нужны!

Глава 14

Фигура ФлэХла подрагивала и раздваивалась, словно повинуясь вибрациям и низкому гулу. Внезапно, от особо сильного короткого сотрясения, она разделилась и среди переплетений тонких шестигранников возникли отдельно стоящие Хлада и Флэм в очень необычном виде. Их тела выглядели так, будто плавно перетекающая ртуть неспешно двигалась вся в тонких золотистых прожилках, курсируя сверху вниз и обратно. Взгляды «металлическо-ртутных» Хлады и Флэма выражали спокойствие и дружелюбие. Повернув одновременно головы, они поклонились, чуть согнув корпус, и замерли.

Туманный силуэт Разума замерцал искрами и его синтетический голос тут же перекрыл все сторонние звуки, дублируя слова проявившимся текстом на визуализаторах:

— Система безопасности — срочно устранить сбой! Информаторию — доложить о причинах нетипичной ситуации!

Низкий гул и вибрация начали затихать, но никаких откликов систем звездолёта не последовало. Через мгновение раздался короткий высокий свист, от которого могло бы заложить уши, и почти тотчас же образовалась звенящая тишина.

Следом за этим началось что-то крайне необычное: силуэт Разума и фигура ФлэХла стали изламываться короткими рывками на фоне бело-перламутрового сплетения когнитивного модуля. Затем эти визуальные подёргивания резко сместились в отдельное изображение. Со стороны могло показаться, что общую картинку внутренностей колоссального звездолёта поместили в более мелкую копию и передвинули вне, с тем отличием, что уменьшенный оригинал оставался таким же объёмным и натуральным. Шестигранные визуализаторы при этом начали выстраивать новые сплетения, в которых проявились миллионы тонких линий, пересекая и преломляя друг друга, по итогу создавая необычный ковёр геометрических узоров. Каждое касание тут же порождало импульс, зелёной искрой разлетавшийся дальше по странному геометрическому соцветию линий и углов. Рождение этого видения было стремительным и завораживающим. Наконец формоизменения пересечений плавно замедлились и «металлическо-ртутные» Хлада и Флэм указали руками на завершённую сюрреалистичную картину. Там были чётко видны копии силуэта Разума и подрагивающей фигуры ФлэХла на фоне раструбов логарифмической спирали звездолёта.

— В том измерении вы продолжаете обсуждать проблему массового сознания, — спокойно прозвучал приятный низкий голос. — То ви́дение будет доступно существам газового гиганта, а это реальное — нет. Для понимания — ваш режим секретности для них лишь частично был препятствием.

Возникшая пауза стала затягиваться и спокойный голос продолжил:

— Мы нивелируем в ваших системах чужеродные микроэлементы, и вынуждены были проявится именно таким образом, чтобы не быть обнаруженными вашими соглядатаями.

Тут же по платам и датчикам на гигантских стенах отсека промчалась волна света, и по визуализаторам хлынул поток бегущих строк, сопровождая их короткими сигналами:

«Система безопасности — Базе: произошло полное форматирование всех систем базы открывателей. Выявленные вирусы блокированы в особом режиме, не поддающемуся стороннему наблюдателю.»

«Информаторий — Базе: установлены уверенные прямые контакты с сотнями «зовущих», минуя визуальные образы через энергосущностей без их транскодирования. Полученная информация обрабатывается и будет предоставлена в кратчайшие сроки. Контакт с энергосущностями проводится в привычном режиме, в соответствии с текущими условиями нетактичного внедрения массового сознания людям.»

«Автономная система генераторов — Базе: произошёл апдейт логистической закачки энергии квантового вакуума. Для последующего пополнения генераторов не потребуется старая методика, с затратой существующей энергии.»

«Разведцентр — Базе: на обеих территориях Полунгара и Сальдара наблюдается скопление людей в пещерах горы под базой открывателей, не подверженных внедрению массового сознания.»

«Архив — Базе: регенерированы ранее утраченные файлы о галактике с наличием нео-генонемы, обозначенной в протоколах как «молекула разума». Координаты материнской галактики восстановить не удалось.»

«Система коммуникационного контроля — Базе: восстановлены логистические данные по прецессии Поса, с выявлением некорректных координат, внедрённых при прошедших последних трёх итерациях со стороны асанкхиан без нашего ведения. Ошибки отклонения учтены и выведены в отдельные данные, для дальнейшего контроля и недопущения. В данный момент наклон оси Поса составляет 14,7%, вместо заявленных ранее 12%».

Перекрывая трели сигналов от непрерывно бегущих строк, снова раздался приятный низкий голос:

— Настало время представиться.

Одновременно со словами «металлическо-ртутные» Хлада и Флэм преобразились в два высоких тонких создания, с такими же переливами тел. Их конечности и строение фигур походили на человеческие с той лишь разницей, что были эти создания раза в четыре выше типичных людей. Их изящные пальцы могли изгибаться под непривычными углами, а на каплеобразных головах отсутствовали глаза, рот и какие-либо черты лица. Но исходящее от созданий умиротворение и дружелюбие чувствовалось с такой силой, что ФлэХла невольно улыбнулись, и голос Разума не заставил себя ждать:

— Как мы понимаем, вы являетесь ещё одной расой высших существ, с которой нам довелось контактировать.

— Вы правы, Разум, — ответило одно из них. — Меня зовут Экт. Это моя коллега — Сэя. Мы — представители расы «Экса».

— Постойте! — воскликнули ФлэХла. — Вы та раса, которую асанкхиане считают своими врагами, из-за посланной в них кометы?

— Это лишь частичная правда, — раздался бархатистый женский голос от второго высокого создания. — Мы — остатки нашей цивилизации, уничтоженной теми, кого вы зовёте «асанкхианами». Подробнее вы всё узнаете, но чуть позже, потому что сейчас у нас крайне мало времени, чтобы не быть обнаруженными и начать помогать вам в противостоянии, в котором некогда наша раса проиграла. Но, не взирая на такой печальный факт, я рада узнать вас. Так у вас принято говорить?

— И мы рады видеть вас! — подхватил Разум. — Несмотря на ещё одно внезапное проникновение в нашу базу, мы счастливы вступить в контакт с явно дружественной цивилизацией, в такой непростой момент для нас!

— Благодарим! — галантно изогнул высокое тело Экт. — Как вы понимаете, физически мы пока не можем присутствовать здесь, и это наши ментальные отпечатки, которые мы телепортировали к вам. Но не стоит переживать. За прошедшие века мы сумели найти способы укрытия от наших недругов, которые всё никак не прекратят свои коварные планы подчинения миров своему массовому сознанию. Их основная задача — создать свою сеть галактик, с полным контролем. Противостояние им стало нашей главной целью, и помощь вам мы считаем столь же необходимой, как и самим себе.

— Для нас — высокая честь иметь таких союзников! — чуть торжественнее провозгласил Разум. — Подобная помощь — ещё одно весомое доказательство вашей миролюбивости!

Беседу прервал резкий сигнал, высветив текст:

«Разведцентр — Базе: экспедиция с «верховной зовущей» Хладэной движется на северо-запад и через час планирует пересечь границу магнитной аномалии между западным и восточным полушариями Поса. Риски очень высоки. По информации от «зовущего» Мейнэ, измерительные приборы его воздухоплавательного аппарата не поддаются регулировке и анализу. Участники экспедиции просят совет и ждут рекомендации».

Экт и Сэя быстро переглянулись между собой, словно негласно переговариваясь, а последующие слова высокого эксанианца удивили и Разум, и ФлэХлу.

— Пусть вас не пугает данная аномалия, которая вызвана искусственным возмущением магнитных полюсов этой планеты. Для обладателей вашего замечательного минерала, она не является преградой. Нужно коснуться его и поднести к приборам для их нормализации.

— Вам известны свойства хрустального бирюзонита? — осторожно спросил Разум.

— Пусть вас не удивляет и этот факт, — прозвучал бархатный голос Сэи, в котором угадывалась улыбка. — К этому минералу мы так же имеем самое прямое отношение.

— Возможно, поэтому недруги и не могут проанализировать его полностью, — добавил с такой же интонацией Экт. — И, кстати, очень лаконичное название «хрузонит», не находите?

— Если бы я мог засмеяться от восторга, то немедленно сделал бы так! — раздался синтетический голос Разума, за которым слышалась явно широкая улыбка. — Лишь бы хрузониты помогли избежать гипноза медузообразных эянацтэ…

— Считайте, что те создания, которых вы называете «эянацтэ», с данного момента не враждебны вам, — чуть склонил голову Экт.

— Вы решили нас шокировать основательно… — задумчиво протянул Разум.

— Они подчинены нашему влиянию, — спокойно добавила Сэя. — Раса «Экса» с древних времён обладает сверхказуальным интеллектом, и давно сделали этих медузообразных своими разведчиками здесь. Правда, они об этом не подозревают, так же как и наши недруги. Всё, что возможно, мы осуществим и постараемся чаще бывать у вас. Пока же старайтесь ненадолго вести себя в режиме «поверженных» и конечно же не забывайте о пользовании хрузонитами. Держим связь!

Молниеносное исчезновение клонированной реальности уже не удивила Разум и ФлэХла. Они молча смотрели друг на друга и улыбались.

***

Пробираясь через высохшие болотные заросли, Трюн нёс на руках жену Айи, которая с пустым взглядом продолжала бубнить странные слова. Привязанная за руку к отцу, рядом, отрешённо глядя, шла дочка Цвета — высокая, широкоплечая и белокурая как Трюн. Люди двигались друг за другом плотной колонной, состоящей из человек двадцати, и старались не смотреть под ноги, где ало-бордовыми всполохами давали знать о своим присутствии черви.

Тийе очень переживала, что в кузнице мужа нашлось не так много хрустальных бирюзонитов, а из выпотрошенных тачек набрали всего с десяток марбюзов. Но и этого было достаточно, чтобы освободить от морока почти семьдесят человек.

Первая партия, во главе с Лэви, ушла ещё в ночи и, благодаря внезапно появившейся связи с Разумом, смогла передать координаты пещер.

Сейчас люди несли с собой не только запасы еды и воды, но многие, как и Трюн, взяли своих родных и близких, чтобы не оставлять их. При этом, чтобы не терять контакта с хрузонитами, Калиле предложила вшить минералы в манжеты рукавов одежды, оставляя открытой небольшую часть для постоянного соприкосновения хрустальных бирюзонитов с кожей. Новшество помогло освободить кисти и не попадать под гипнотическое влияние червей.

«Червями» стали называть энергосущностей по-старому специально, стараясь подчеркнуть своё негативное и пренебрежительное к ним отношение из-за их откровенного предательства.

***

Ригель неспешно шёл и осматривал пещеру в горе Разума с минералом в одной руке. Он примотал его к тыльной стороне ладони кожаными ремешками. Также поступили почти все жители «Верховного», кого успел вывести из морока «верховный зовущий». Ему конечно же пришлось потрудиться практически с силой впихивая в ладони хрустальные бирюзониты. Происходило это потому, что черви, словно понимая замыслы Ригеля, внушали людям, отрешённо бубнящим слова «мантры подчинения», сжимать кулаки.

Сейчас, следуя по нешироким изломам проходов пещер, в сопровождении чуть менее пятидесяти человек с вещами и фонарями с сиялками, «верховный зовущий» внезапно оступился и, стараясь удержать равновесие, схватился за выступ в стене. Его ладонь соскользнула и он с силой провёл примотанным минералом по камню, едва успев отскочить от большого куска породы, отвалившейся от такого прикосновения хрустального бирюзонита.

Смуглые люди, шедшие сзади, всполошились из-за небольшого грохота и тут же послышались голоса:

— Что это?! Пещера рушится?!

— Здесь нас и похоронит гора…

— Надо бы выбираться отсюда!

— Тут даже корней деревьев нет, чтобы уснуть чистым навеки…

— Эй, Ригель! Давай назад повернём!

Стараясь успокоить людей, «верховный зовущий» поднял руку и, обернувшись, задумчиво спросил, глядя на примотанный к своей ладони хрустальный бирюзонит:

— У кого минерал в руке свободно лежит, а не привязан? Подойдите…

Через столпившихся людей пробрался Дзала и протянул к Ригелю ладонь с хрузонитом.

— Можешь ковырнуть аккуратно, чтобы маленький кусочек отвалился? — кивнул на стену «верховный зовущий». — Видится мне, что минерал этот нам поможет проходы расширять. А то в паре мест мы еле протискивались… Ну?

Высокий бригадир рудокопов потоптался нерешительно пару мгновений, поправил на плече съехавшую тунику, и пробормотал:

— А точно обвал не устроим? И так трясёт часто, а мы ж ещё и в пещерах… Завалить может враз, оглянуться не успеем. Это я как старатель говорю, который не один тоннель прорыл…

«Верховный зовущий» замер в задумчивости, медленно обвёл взглядом невысокие своды пещеры, молча развернулся и двинулся вглубь. Люди, роптавшие за его спиной, постояли немного и также неспешно последовали за ним.

Впереди показался большой свод где Ригель остановился, посмотрел по сторонам и подошёл к небольшому каменному выступу у самого пола. Он сжал кулак так, чтобы минерал выпирал острой частью, и прочертил им с усилием по выступу. Достаточно большой кусок породы скрежеща отвалился и Ригель победно оглянулся на людей, ставших за его спиной полукругом.

— Это просто подарок для нас! — торжественно воскликнул он. — Понимаете, что это значит?! Мы теперь здесь, в пещерах, можем себе жилища выдалбливать!

— Так ты ещё и минералы сковырнул, — чуть нервно хохотнул Дзала и, обойдя «верховного зовущего», поднял упавший кусок камня и показал его часть, из которой выглядывал небольшим краем хрустальный бирюзонит.

— Всё! Привал! — распорядился Ригель, и обернувшись к подошедшей жене, с Элизой и её мужем Йерсом, предложил, — Давайте к Разуму на связь выйдем и сообщим об открытии! Оно того сто́ит!

***

Сильный ветер гнал воздушный шар с огромной скоростью через облака, которые то и дело полностью перекрывали видимость. Все, кто находился в гондоле, сидели на её дне, опутав себя верёвками привязанными к бортам, и изредка поглядывая на Мейнэ. Он единственный стоял у штурвала и с усилием выравнивал движение, постоянно поднося руку с хрузонитом к приборам.

— Это даже хорошо, что так дует! — стараясь перекрикивать шум ветра, восклицал молодой изобретатель. — Нас хоть и на скалы всё норовят повернуть, но я-то рулить умею не хуже, так что бояться нечего! Не зря меня Разум обучить успел многим хитростям по пилотированию. Это ведь так называется! А я самый первый пилот! Понимаете?! И мы с вами самые настоящие воздухоплаватели!

Даже повидавший в своей жизни немало опасностей Дюгуть, слушая эти возгласы, догадывался, что Мейнэ старается всех подбодрить, хотя ситуация далеко не из лучших.

— Ты, конечно, мастерица, Третка! — не унимался юноша. — Это ж надо было додуматься под рукав хрузонит засунуть, чтобы он рулить мне не мешал, а? Просто гениально!

— Ты тоже молодец! — стараясь поддержать любимого, прокричала Хладэна. — Всех хрустальными бирюзонитами снабдить успел и ручейка того бурлящего!

Девушка ободряюще взглянула на Мари и Третку, которые бледнее молока сидели с вытаращенными от страха глазами. Третка вцепилась в руку Ивана и то и дело громко охала от мотаний гондолы.

— Ох, не могу я боле, как меня крутит! — вдруг крикнула она и попыталась встать.

— Куда ты, дурёха?! — испугался Иван и потянул Третку назад. Но она вырвалась из его рук и перегнулась за борт.

— За ноги держи! — громыхнул басом Дюгуть и Иван вцепился в упругие икры ткачихи, которую уже выворачивало наизнанку по ту сторону борта.

Через пару минут ещё больше побледневшая Третка обессиленно опустилась рядом с Иваном и запричитала:

— Когда ж эта пытка то кончится?.. Я уже хоть в морок к червям назад согласная, лишь бы не мотало меня так боле… Пилот ты наш родненький… Давай уже вниз, а?..

— Потерпи немного! — прокричал у штурвала Мейнэ. — Сейчас эту горную гряду преодолеем и там посмотрим место под стоянку!

И тут Зак не выдержал и последовал примеру Третки. В этот раз Дюгуть успел схватить кузнеца за пояс, и не дать ему упасть за борт, хоть тот и старался перегнуться подальше.

Внезапно все увидели блеснувший яркий свет, пронзивший облака. Это через них пробили себе дорогу лучи Сао и горные вершины так же внезапно остались в стороне. Путешественники приободрились, и тут Мейнэ завопил от радости:

— Вы только посмотрите! Это же просто невообразимо!

Первым встал Дюгуть и, шатаясь от качки, подошёл к штурвалу.

Невероятно красивейший вид предстал его взору, где далеко до горизонта тянулась гряда мелких островков с редкой растительностью, омываемых лазурными водами океана.

Вслед за Дюгутем поднялись Хладэна с Мари, и почти дружно ахнули от неимоверной красоты. Иван, чуть прихрамывая и пошатываясь, вцепился в борт, немного перегнулся, выглянул вниз и тут же указал рукой на воду:

— Смотрите, какой косяк рыбы! Да тут на два баркаса доверху хватит! Вот где счастье то рыбацкое!

Мейнэ стал усиленно двигать рычаги, направляя воздушный шар вниз. Воздух заметно потеплел и уже хотелось снять плащи и накидки, под которыми становилось жарко.

Светило Сао, видимое менее чем на четверть, только-только наливалось бледной бирюзой, и его свет ещё не был палящим. Мейнэ, уже соскучившийся по жарким лучам, стал стягивать с себя плащ, сдерживая смех от счастья. Он увидел достаточно большой остров с невысокой горой и тут же прокричал:

— Готовимся к посадке вон на том острове! Привязываемся и ждём!

Сделав плавный облёт вокруг острова, занявший не более получаса, пропеллеры воздушного шара устремились вниз, и Мейнэ снова громко прокричал:

— Садимся возле того небольшого лесочка на берегу! Там и валуны есть — будет за что уцепиться якорю.

В тот момент, когда до указанного места оставалось не более десятка метров, внезапно из-под деревьев с криками ужаса к воде ринулась со всех ног небольшая толпа смуглых и полуголых людей, вызвав ответные перепуганные возгласы всех, кто находился в гондоле. Хладэна, уставившись в спины бегущих, разглядела среди них седовласого мужчину. По всему её телу пробежал озноб и она, срывая голос, отчаянно прокричала:

— Отец!!! Пётр!!!

Седовласый мужчина, словно споткнувшись, остановился, резко обернулся и только тогда Хладэна увидела на его лице странную повязку, которую тот медленно стянул на шею.

______________________________________

Здравствуйте, уважаемые читатели!

Огромное спасибо за прочтение моего романа «Планета червей-2»!

Простите, что оборвал повествование и вы не узнали - чем всё заканчивается во второй книге.

Но это поправимо - пишите в личку. Ответ - в последующих главах второго романа.

Пояснения

ИМЕНА В КНИГЕ ИМЕЮТ ЗНАЧЕНИЕ, т.к. все они - часть языков земного мира:

Хладэна — от белорусского: холодная;

Мейнэ — от нидерландского «mijne»: свой;

Ригель — от немецкого «régel»: правило;

Песко — от испанского «pesco»: рыба;

Киркас — от финского «kirkas»: яркий;

Лэви — от португальского «leve»: легкий;

Тийе — от испанского «tiie»: ура!

Арги — от баскского «argi»: светлая;

Элав — от эстонского «elav»: оживлённый;

Третка — от чешского «tretka»: безделушка;

Тотика — от языка маори «totika»: прямой;

Чурьят — от таджикского «Ҷуръат»: дерзкая;

Яка — от боснийского «jaka»: крепкий;

Трюн — от шотландского «treun»: смелый;

Визау — от португальского «visão»: взгляд;

Асюри — от французкого «assuré»: уверенный;

Саж — от французского «sage»: мудрая/ мудрый;

Люс — от испанского «luz»: свет;

Фурбо — от итальянского «furbo»: хитрый;

Гайда — от латышского «gaida»: ждущая;

Айи — от японского «愛»: любовь;

Лио — от гавайского «leo»: звонкий;

Йерc — от африкаанса «eers»: первый;

Динс — от маратхи «घन (dens)»: твёрдый;

Дзала — от грузинского «ძალა (dzala)»: сила;

Муркти — от литовского «murkti»: мурлыкать;

Харá — от греческого «xαρά»: радость;

Гарзáн — от непальского «गर्जन (garjana)»: гром;

Мёркиш — от латышского «mērķis»: цель;

Жюр — от французского «jour»: день, свет;

Тиньдо — от китайского «聽到 (tīngdào)»: слышать;

Хлада — от сербского «hladno»: холод;

Флэм — от английского «flame»: пламя;

Дюгуть и Калилé — слова, подслушанные у моего двухлетнего внука.