План покорения чужого мира

Глава 1

Огни. Миллионы огней. Весь Линьань пылал алыми фонарями, будто гигантский дракон, свернувшийся для праздника. В воздухе висел плотный запах пороха от петард, сладкой пастилы и человеческого пота. Улицы, запруженные народом, были живым, шумящим потоком, в котором Ульян метался, как раненная щука.

Он нырнул под тележку с калачами, едва не задев головой медный котел, рванулся в узкий проход между двумя домами, где стены были оклеены выцветшими новогодними картинами с благими пожеланиями. Его дыхание, спертое и горячее, вырывалось клубами пара в холодном ночном воздухе. За спиной, рассекая толпу, гремели уже не праздничные, а гневные крики. Гангстеры из «Банды Алмазного Кулака». Они не стеснялись в выражениях, расталкивая людей, и их темные шелковые куртки мелькали среди ярких праздничных одежд, как вороны в стае попугаев.

Прыжок. Нога оттолкнулась от низкой каменной ограды, пальцы на мгновение вцепились в резной карниз крыши — прохудившийся, покрытый древней пылью. Рывок. Он перекатился по скользкой черепице, чувствуя, как тяжелый сверток за спиной бьет его по лопаткам. Артефакт. Причина этого безумия.

Пуля просвистела где-то сбоку, звонко щелкнув по фарфоровой фигурке стража крыши. Ульян не оглядывался. Он видел перед собой мозаику из деталей: лужица талой воды, отражающая колеблющийся свет фонаря; оборваная гирлянда из красной бумаги, хлещущая по лицу; раскрытый зонтик торговки, который он снес плечом, бормоча невнятные извинения. Его мир сузился до следующих десяти шагов, до следующего укрытия.

Но удача — дама капризная, особенно в новогоднюю ночь. Он выскочил на мост через канал, усыпанный лепестками бумажных цветов, и на мгновение замешкался, выбирая направление. Мгновение — это все, что нужно было меткому стрелку.

Удар в спину был неожиданно горячим и тупым, будто его ударили кузнечным молотом. Ульян споткнулся, грузно рухнув на колени. Грохот петард слился с нарастающим гулом в ушах. Он попытался встать, но тело не слушалось. Рука потянулась за спину, к месту жгучей боли, и вернулась мокрой, липкой, черной в свете фонарей.

Нелепо, — промелькнула мысль. Украсть у бандитов какую-то древнюю безделушку и умереть на мосту в праздник…

Он упал навзничь. Сверток под спиной треснул — древнее дерево лопнуло от падения. Что-то острое впилось ему в рану. Не пуля — осколок артефакта. Он почувствовал, как тепло разливается из спины по всему телу, странное и чуждое, смешиваясь с его собственной, вытекающей жизнью. В последнем взгляде он увидел небо, почерневшее от дыма, и одинокую звезду, мерцающую сквозь него.

---

Сознание вернулось с резким, болезненным вдохом. Вместо запаха пороха и крови — густая, едкая вонь навоза, прелой соломы и влажного дерева. Ульян открыл глаза. Над ним проступали в утреннем полумраке грубые балки, затянутые паутиной. Он лежал на земляном полу в каком-то хлеву. Тело болело, но не от пулевой раны, а от жесткого ложа и странной ломоты во всех костях.

Он поднял руки. Молодые, но покрытые мозолями и грязью, в одежде из грубой ткани. Не его руки. И не его тело. В висках застучало, и в сознание хлынул поток обрывочных чужих воспоминаний: мир Мурим, духовные техники, кланы, бесконечная борьба… И еще что-то. Нечто редкое, чужое для этого мира, но присутствующее. Руны. Древние символы силы, падающие с небес как благословение или проклятие.

С внутренним взором, будто по наитию, он нащупал в глубине своего нового существа странный узор — сложную, мерцающую изнутри голубоватым светом спираль, вплетенную в самую суть его души. Знание о ее функции пришло мгновенно, как будто было всегда. Руна Возврата. Возвращение к сохраненной точке после смерти. Холодное, безрадостное бессмертие неудачника.

Дверь хлева с скрипом распахнулась, впустив полосу слепящего света.

— Ах ты, дармоед! Опять валяешься?! — зарычал грубый голос. На пороге стоял тучный помещик Чжан, его лицо, обветренное и жестокое, было искажено злобой. В его руке был увесистый посох из черного дерева.

— Хозяин, я…

Слова застряли в горле. Посох со свистом обрушился на плечо Ульяна, заставив его скулить от боли.

— Никаких оправданий! Ты должен был ещё 5 минут назад начать чистить хлев!

Последующие минуты слились в кровавый, болезненный кошмар. Ульян, слабый и дезориентированный, пытался прикрыться, но удары сыпались градом: по спине, по ногам, по голове. Помещик избивал его методично, с молчаливой яростью, пачкающую его дорогой халат брызгами грязи и крови. Мир сузился до боли, до тупого стука дерева по костям, до хриплого собственного дыхания.

Последний удар, тяжелый и точный, обрушился на висок. Кости хрустнули. Сознание погасло.

Глава 2

Резкий вдох. Холод земли под щекой. Запах навоза.

Ульян открыл глаза. Тело ломило так, будто по нему проехалась телега. Он сел, ощупывая лицо, грудь, спину. Ни синяков, ни ран. Только память о боли — чёткая, до дрожи.

Приснилось, что Чжан избил его плетью или посохом, но это не важно главное, что забил он его до смерти. За то, что замешкался с уборкой.

— Твою ж... — выдохнул Ульян, поднимаясь.

В углу стояла лопата. Он взял её, вогнал в навоз. Руки двигались сами, а мысли крутились вокруг сна. Слишком реальный. Слишком... болезненный.

Дверь скрипнула. На пороге стоял Чжан — точь-в-точь как во сне, с плетью в руке. Ульян невольно напрягся.

— Уже убрал? — Чжан оглядел пол, хмыкнул. — Шустрый. Ладно, сегодня без плети. Продолжай.

Он развернулся и ушёл. Ульян выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Сон, — прошептал он. — Просто сон. Может и та погоня тоже была моим сном, странно? Ну не могло же быть так, что я попал из другого мира в этот.

---

Днём он носил воду к кухне. У колодца толпились служанки — полоскали бельё, перемывали косточки хозяевам. Ульян присел на край сруба, делая вид, что отдыхает.

— …а Чжан вчера аж двоих запорол, — щебетала круглолицая девка, взбивая мокрую простыню. — Одного за лень, другого — просто так, для острастки.

— Врёшь небось, — ахнула вторая, помоложе.

— А вот и не вру. Мне стряпуха сказывала. У него, вишь, дочка в городе при клане учится, дорого. Вот он и бесится, что денег мало. А где взять? С нас, сирот, тянет.

Ульян слушал, и внутри рос холодок. Во сне Чжан убил его просто так, для острастки.

— А ты чего уши развесил? — окликнула его круглая. — Иди работай, пока цел.

Ульян встал и пошёл. Работать. Так работать.

---

Вечером он заглянул в столярную мастерскую. Старик Бон возился с рассохшейся рамой, что-то бормотал под нос.

— Старый мастер, а правда, что Чжан людей запороть может ни за что?

Бон поднял голову, долго смотрел поверх очков:

— А ты откуда такой любопытный взялся?

— Спросить хочется.

— Много спрашивать будешь — быстро ответ получишь. Вон, прошлый работник тут был, тоже любопытный. А теперь нет его. Усек?

— Куда делся?

— Известно куда. В главный зал отправили. Материал для пилюль, — Бон сплюнул. — Иди уже, не мешай.

Ульян ушёл, но слова засели в голове. Материал для пилюль. Что за пилюли такие?

---

Прошла неделя. Ульян вкалывал от зари до зари, стараясь не давать Чжану повода. Но однажды утром, когда он замешкался с выносом навоза, плеть всё-таки свистнула в воздухе.

— Медленно! — рявкнул Чжан.

Удар пришёлся по спине. Ульян ахнул и согнулся.

— Ещё раз про зеваешь — хуже будет.

Чжан ушёл. Ульян разогнулся, потирая спину. Точно как во сне. Только там плеть била снова и снова, пока сознание не погасло.

— Не дождёшься, — прошептал он и взялся за лопату с удвоенной силой.

---

К концу месяца Ульян немного окреп. Мышцы налились, руки перестали дрожать после работы. Даже Чжан стал реже цепляться.

Но в тот день телега с гранитными плитами для нового фундамента застряла в грязи по ступицу. Ульян упёрся плечом, напряг все жилы — телега даже не дрогнула. Ноги скользили в липкой жиже, спина горела огнём.

Чжан вышел из-под навеса, остановился рядом. Смотрел долго, молча. Потом махнул рукой дровосеку Ли — тот подошёл, крякнул, и телега поползла.

— Слабоват, — сказал Чжан. Не злорадно, скорее констатируя факт. — Пойдём.

Ульян пошёл за ним, чувствуя неладное.

В кабинете Чжан сел за стол, перебирая бумаги. Не поднимая головы, бросил:

— Ты старался, Ульян. Я видел. Но клану Лянь нужны сильные. А ты... — он поднял глаза. — Прости. Завтра в главный зал. Как материал для пилюль.

— За что? — вырвалось у Ульяна. — Я же работал! Я всё делал!

— Делал. Но мало. Клану не нужны старания, клану нужна мощь. Телегу сдвинуть не смог — какой из тебя работник? А как материал — сойдёшь. Живучий, говорят.

— Кто говорит?

— Люди говорят. Ступай.

Ульяна схватили под руки и повели. В последний момент он обернулся — Чжан уже смотрел в окно, на двор, где бегала его маленькая дочка в редкий приезд из города.

---

Подземелье. Запах трав, металла и чего-то сладковато-тошнотворного. Каменный стол. Алхимик в багровом халате склонился над Ульяном, привязанным ремнями.

— Экстракция жизненной силы, — пробормотал он, вливая в рот тягучую жидкость. — Редкий экземпляр. Посмотрим, сколько вытянем.

Огонь пополз по венам. Кости захрустели, превращаясь в раскалённое стекло. Агония длилась вечность.

«Это не сон, — понял Ульян в последний миг. — Это было по-настоящему...»

Глава 3

[СКОРОСТЬ РАЗВИТИЯ ФИЗИЧЕСКИХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ +30%.]

[ПОЛУЧЕН НАВЫК: «СИЛА 3» ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА +30%]

Резкий вдох. Холод земли под щекой. Запах навоза.

Ульян открыл глаза и сел, даже не пытаясь отдышаться. Страха не было. Была только злость — глухая, холодная, как зимняя вода в колодце.

Он посмотрел на свои руки. Те же, что и минуту назад. Но сила — сила снова выросла. Тридцать процентов к базе. На треть сильнее, чем в первый раз.

И всё равно этого недостаточно.

— Идиот, — прошептал он вслух. — Какой же ты идиот.

Это было не себе, — а тому, первому Ульяну, который наивно верил, что если просто работать, если просто не высовываться, то всё обойдётся. Тот Ульян думал, что сны — это сны. Что справедливость есть. Что Чжан — просто суровый начальник, а не охотник за живым товаром.

— Месяц жизни угробил, — сказал Ульян, поднимаясь. — Надеялся. Ждал. Думал, если телегу сдвину — всё будет хорошо. А оно не будет. Никогда не будет. Бесполезно потраченное время. Всё это была вина предыдущего владельца, что не захотел так просто отдавать своё тело. А надо было всего лишь сразу отдать тело исходному попаданцу, а не противиться и видеть все те ужасы, из-за которых воля того дебила и растворилась.

Он усмехнулся. С горечью и злобой.

— Больше никаких надежд. Никаких «авось пронесёт». Тут или ты жрёшь, или тебя жрут. И у меня есть преимущество — я могу жрать бесконечно.

В углу стояла лопата. Ульян даже не взглянул на неё. Вместо этого он подошёл к стене и просто надавил ладонью на гнилую доску. Доска хрустнула и проломилась.

Сила. Настоящая. Осязаемая. Его единственный союзник в этом мире.

Дверь хлева распахнулась. На пороге стоял Чжан с плетью в руке, злой со сна, готовый срывать утреннее раздражение на первом попавшемся слуге.

— Почему не работаешь, скотина⁈

Плеть свистнула в воздухе.

Ульян даже не моргнул. Рука взметнулась — и плеть замерла в его кулаке, зажатая мёртвой хваткой. Чжан дёрнул раз, другой — бесполезно.

Их взгляды встретились. Ульян смотрел не как слуга на хозяина. Он смотрел как зверь, который решил, что сегодня обедом будет не он.

Чжан побелел. На лбу выступила испарина. Секунда, другая — и он рванул плеть на себя. Ульян разжал пальцы. Чжан отшатнулся, едва не упав.

— Ты... — пропищал помещик, хватая ртом воздух. Глаза его бегали по Ульяну, словно видели его впервые. — Ты чего это?

Молчание.

— Силу нагулял? — Чжан медленно приходил в себя. Холодный ум брал верх над испугом. — И давно?

— Всегда была, господин, — ровно ответил Ульян.

— Врёшь. Я тебя помню. Тощий был, как щенок. А сейчас... — Чжан прищурился. — Ладно. Если у тебя есть что-то кроме внезапной смелости, могу порекомендовать тебя в стражники. Клану Лянь нужны сильные.

Ульян смотрел на него и видел насквозь. Чжан не просто так предлагает. Он проверяет. Хочет привязать к себе, сделать должником. Или просто присмотреться к «редкому материалу» поближе, прежде чем снова отправить в котёл.

Но стражник — это положение. Это оружие. Это шаг наверх.

— Согласен, — сказал Ульян.

Чжан кивнул, спрятал плеть за пояс.

— Тогда работай. Вечером поговорим и к полной луне уже решим.

Он ушёл. Ульян остался стоять посреди хлева.

— Стражник, — прошептал он. — Посмотрим.

---

День тянулся медленно. Ульян работал, но краем глаза следил за всеми. За служанками у колодца, за Ли у поленницы, за поварёнком Лю, который снова шнырял по двору, сверля Ульяна взглядом.

— Слыхал? — шептались служанки. — Чжан его в стражу хочет взять. Вон как вымахал за неделю пока его не видели.

— Ага, вымахал. Прямо на глазах. Не иначе бес вселился.

— Или сам клан пометил. Говорят, у них такие бывают — берут человека, делают пилюли, а другой силы получает.

— Так для пилюль же убивают?

— А кто тебе сказал, дурёха, что его убивали? Может, наоборот, кормят.

Ульян прошёл мимо, даже не взглянув. Пусть болтают. Чем больше болтают, тем больше информации. Как минимум он узнал то, что до его появления предыдущего владельца тела не видели уже неделю.

Вечером он зашёл к Бону. Старик сидел на пороге мастерской, строгал дощечку.

— Мастер, — позвал Ульян. — Ты как?

— А чё мне сделается? — буркнул Бон. — Работаю помаленьку. А ты, слышал, в стражники метишь?

— Может быть.

— Ну-ну. Смотри, не метнись прямиком в котёл. Тут многие метили.

— Кто именно?

— Да все. — Бон махнул рукой. — Тот парень, что до тебя был, тоже метил. Любопытный такой. А потом — нет его.

— И куда делся?

— Известно куда. Лю его сдал. Мелкий гадёныш. Он всех сдаёт, кто лишнее знает.

— А что знал тот парень?

Бон замолчал. Долго смотрел на Ульяна, потом оглянулся по сторонам и шепнул:

— Он видел, как Лю с алхимиками шептался. Те приезжают раз в месяц, берут «материал» и уезжают. А Лю им наушничает, кто слабый, кто сильный, кого можно брать без шума.

— Чжан знает?

— Чжан сам с ними в доле. Ему за каждого — бонус. На следующий год обучения дочки копит.

Ульян кивнул. Старая песня.

— Спасибо, мастер.

— Ты это... осторожней. Лю на тебя уже глаз положил. Видел я, как он за тобой следит.

Ульян ушёл. В голове крутился план. Нужно пережить этот месяц. Нужно доказать Чжану, что он полезнее живым, чем мёртвым. Нужно сдвинуть эту проклятую телегу.

---

Три недели Ульян вкалывал как проклятый. Таскал брёвна, колол дрова, поднимал тяжести. Ли иногда косился на него, но молчал. Только однажды бросил:

— Силы прибавилось?

— Есть немного.

— Молодец. Может, и выживешь.

Ульян кивнул. Выжить мало. Надо стать незаменимым.

Чжан наблюдал. Присматривался. Иногда подзывал, расспрашивал о прошлом. Ульян отвечал скупо, но без запинки. Легенда у него была простая: сирота, батрачил с детства, фамилию не помнит.

— Странный ты, — сказал как-то Чжан. — Будто не с нами живёшь, а мимо.

— Работаю много, господин. Спать некогда.

— Ну-ну.

---

Телега пришла на двадцать восьмой день. Тяжёлая, гружёная гранитом, увязшая в грязи после ночного дождя. Чжан стоял на крыльце и смотрел, как Ульян подходит к ней.

Та же телега. Та же грязь. Та же точка невозврата.

— Справишься? — спросил Чжан. В голосе — интерес, смешанный с надеждой на провал.

— Да.

Ульян упёрся плечом в холодный бок повозки. Ноги ушли в жижу, спина напряглась. Он собрал всю силу, накопленную за три жизни — свою и чужую, украденную у смерти.

Телега дрогнула.

Чжан подался вперёд.

Ульян зарычал, рванул — и телега поползла. Медленно, тяжело, но поползла. Выбралась из грязи на твёрдую землю.

Ульян выпрямился, вытирая пот. Чжан смотрел на него с новым выражением — не злоба, не грусть, а что-то похожее на уважение.

— Молодец, — сказал он. — Завтра поговорим с управляющим стражи. Будешь пробоваться.

Ульян кивнул. Внутри стучало: «Получилось. Я сделал это. Теперь я нужен им живым».

---

А на утро нашли Бона.

Старик лежал в своей мастерской с перерезанным горлом. Кровь залила стружки, дощечки, верстак. Рядом валялся нож.

Ульяна схватили, едва он вышел из хлева. Чжан стоял на крыльце, бледный, злой.

— Ты где был ночью?

— Спал в хлеву. Как всегда.

— Свидетели говорят другое. — Чжан кивнул в сторону. Из-за его спины выступил Лю. Маленький, вертлявый, с масляными глазками.

— Я видел, господин! — затараторил поварёнок. — Он ночью к Бону шёл! Я как раз в уборную выходил и видел! А под утро — вышел! И руки вытирал!

— Врёт, — спокойно сказал Ульян. — Я всю ночь проспал.

— А кто подтвердит?

Молчание. В хлеву он спал один.

Чжан смотрел на него долго. Очень долго. В глазах мелькнуло что-то — то ли сожаление, то ли злорадство.

— Жаль, — сказал он наконец. — Ты мог бы стать хорошим стражником. Но убийство есть убийство. Клан Лянь не прощает самосуда. Увести.

— Это Лю его убил, — сказал Ульян, глядя Чжану прямо в глаза. — Ты знаешь. Ты сам, возможно, приказал. Бон слишком много знал. А я слишком быстро стал сильным. Вам такие не нужны — вы любите слабых, которых можно просто брать.

Чжан побледнел.

— Заткнись.

— Я вернусь, — пообещал Ульян, когда его схватили под руки. — Я всегда возвращаюсь. И в следующий раз я приду за тобой. За тобой и за твоей дочкой.

— Увести! — заорал Чжан. — Быстро!

---

Подземелье. Запах трав и крови. Алхимик в багровом халате склонился над Ульяном.

— Тот самый, — пробормотал он. — Чжан пишет, редкий экземпляр. За неделю очень сильно изменился в физической мощи, да и судя по показаниям твердолобый. Сегодня проверим, есть ли предел твоей стальной черепушки.

Огненная жидкость полилась в горло. Боль пришла сразу — в десять раз сильнее, чем в прошлый раз. Кости плавились, сознание разрывалось.

Но в этот раз Ульян не кричал. Только смотрел на алхимика холодными, немигающими глазами.

— Я вернусь, — прошептал он сквозь агонию. — И тогда вы все...

[Смерть в процессе усовершенствованной алхимической экстракции. Опыт усвоен. Скорость развития физического тела повышена: +45%.]

[Пассивный навык «Сила» повышен до 4 уровня. Увеличение физической силы на 40%.]

[Внимание! Зафиксировано намеренное подавление болевых ощущений в момент смерти. Частичное сохранение воспоминаний о процедуре гарантировано.]

---

Хлев. Холод. Запах навоза.

Ульян открыл глаза.

Сел.

Улыбнулся.

— Здравствуй, Чжан, — сказал он тихо. — Я вернулся.

В его глазах не было ни страха, ни злости. Только ледяной расчёт и голод. Голод по власти, по мести, по жизни.

Он поднялся, отряхнул солому с одежды. В мышцах гуляла новая, чудовищная сила. Сорок процентов сверх человеческой нормы. Он мог бы голыми руками сломать эту лопату. Мог бы, наверное, и самого Чжана — если бы захотел.

Но нет. Не сейчас. Сейчас — игра.

Дверь хлева открылась. Вошёл Чжан с плетью.

— Почему не работаешь?

Ульян повернулся. Посмотрел на него. Спокойно. Холодно.

— Уже иду, господин.

Чжан замер на миг. Что-то в этом взгляде показалось ему знакомым. Что-то, отчего внутри шевельнулся древний животный страх.

— Ты чего так смотришь?

— Простите, господин. Задумался.

Ульян взял лопату и вышел во двор. Чжан остался стоять на пороге, хмурясь и пытаясь понять, что его так встревожило.

А Ульян уже шёл к колодцу, где галдели служанки, к мастерской, где ещё живой Бон строгал дощечки, к поленнице, где Ли колол дрова.

Впереди был месяц. Целый месяц, чтобы всё изменить.

— В этот раз, — прошептал он, — игра будет по моим правилам.

Глава 4. Эксперимент

Резкий вдох. Холод земли под щекой. Запах навоза.

Ульян открыл глаза и сел, даже не потратив ни секунды на панику. Тело гудело от новой силы — сорок процентов сверх человеческой нормы. Он сжал кулак, чувствуя, как напрягаются мышцы, как каждая жила налита мощью.

— Четвёртый раз, — сказал он вслух. Голос звучал ровно, без эмоций. — Значит, в этой жизни можно позволить себе эксперименты.

Он поднялся, отряхнул солому. В углу стояла лопата. Ульян даже не взглянул на неё. Вместо этого он подошёл к стене и просто надавил ладонью на доску. Доска хрустнула и проломилась, как сухая ветка.

— Хорошо, — кивнул он сам себе.

Дверь хлева распахнулась. На пороге стоял Чжан с плетью, злой со сна.

— Почему не работаешь, скотина?

Ульян повернулся. Посмотрел на него спокойно, холодно.

— Уже иду, господин.

Чжан замер на миг, встретив этот взгляд. Что-то дрогнуло в его лице, но он быстро взял себя в руки.

— Работай давай. Телегу с плитами сегодня вытаскивать будешь. Если справишься — может, в стражу возьму.

— Справлюсь, — пообещал Ульян.

---

День тянулся медленно. Ульян работал, но краем глаза следил за двором. Нужно было дождаться вечера, дождаться телеги, дождаться момента.

В обед он зашёл на кухню — попросить воды. Там и встретил Лю.

Поварёнок сидел на лавке, чистил картошку. Маленький, вертлявый, с масляными глазками, которые бегали по сторонам, цепляясь за каждую мелочь. Увидев Ульяна, он осклабился:

— О, силач пришёл. Слышал, тебя в стражу хотят? А с твоей-то рожей — только коров пасти.

Ульян промолчал, взял ковш с водой.

— Чего молчишь? — не унимался Лю. — Язык проглотил? Или боишься, что я Чжану донесу, как ты тут выпендриваешься?

— Чего доносить? — спокойно спросил Ульян.

— А всё! — Лю подскочил, подошёл ближе, заглядывая в глаза. — Я про тебя всё знаю, понял? Знаю, что ты не простой. Знаю, что с тобой что-то не так. Чжану скажу — он быстро тебя в котёл отправит. Там таких, как ты, разбирают.

Ульян допил воду, поставил ковш.

— Ты многих так отправил?

— А то! — Лю захихикал. — Того парня, что до тебя был, я сдал. И плотника, что слишком много видел. И Бона скоро сдам — старый пень зажился. Чжан за каждого спасибо говорит. Меня тут все уважают, понял?

— Уважают, — эхом повторил Ульян.

— То-то же! — Лю ткнул его пальцем в грудь. — Так что ты это... дружи со мной. А то мало ли.

Он развернулся и пошёл обратно к картошке, довольно напевая.

Ульян смотрел ему в спину и чувствовал, как внутри закипает холодная, чистая злоба. Не та, от которой теряют голову. Та, от которой принимают решения.

«Вот кого я убью первым», — подумал он.

---

К вечеру пришла телега. Тяжёлая, гружёная гранитом, увязшая в грязи по ступицу. Чжан стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Вокруг собрались слуги — поглазеть.

— Ну, давай, силач, — крикнул кто-то. — Покажи, на что способен!

Ульян подошёл к телеге. Упёрся плечом в холодный бок. Ноги ушли в жижу. Он напрягся — и телега дрогнула.

— Пошла! — выдохнул он.

Телега поползла. Медленно, тяжело, но поползла. Выбралась из грязи на твёрдую землю.

Толпа ахнула. Чжан на крыльце приподнял брови.

— Молодец, — сказал он. — Завтра поговорим о страже. А сейчас иди помойся. Воняет от тебя, как от скотины.

Слуги засмеялись. Ульян кивнул и пошёл к колодцу.

---

Он мылся долго, с наслаждением. Холодная вода стекала по спине, смывая грязь и пот. В голове прокручивался план.

Кухня. Лю там сейчас один — после ужина все разошлись, поварёнок доедает объедки. Никто не придёт минимум час.

Ульян оделся и бесшумно двинулся к кухне.

Дверь была приоткрыта. Внутри горела одна масляная лампа. Лю сидел за столом, уплетал кашу, довольно чавкая.

Ульян вошёл. Закрыл дверь за собой. Задвинул засов.

Лю поднял голову. Увидел его — и улыбнулся:

— А, это ты. Проголодался? Садись, там в котле осталось...

— Ты, — перебил Ульян, — сколько людей на тот свет отправил?

Лю замер. Ложка застыла на полпути ко рту.

— Чего?

— Спрашиваю: скольких ты сдал Чжану? Сколько жизней на твоих руках?

Лю побледнел, но быстро взял себя в руки. Ухмыльнулся:

— А тебе-то что? Думаешь, я боюсь тебя, быдло? Да я щас как заору — стража прибежит, и ты...

Он открыл рот, чтобы закричать.

Ульян шагнул вперёд. Рука метнулась — и схватила Лю за горло раньше, чем тот успел издать хоть звук.

— Тсс, — сказал Ульян, глядя в выпученные глаза. — Не шуми.

Лю забился, засучил ногами, вцепился в руку Ульяна ногтями. Бесполезно. Сорок процентов сверхчеловеческой силы — это как если бы ребёнок пытался побороть взрослого мужика. Хотя стоп. Это же сейчас и происходило? Ну и ладно значит не отходим от истины.

— Ты... ты... — прохрипел Лю, синея.

— Я, — кивнул Ульян. — Спасибо за информацию. Ты был полезен, но только в качестве эксперимента.

Он сжал пальцы.

Хруст. Тело обмякло.

Ульян отпустил Лю, и тот сполз на пол, как пустой мешок. Глаза остались открытыми, рот застыл в крике, который так и не вырвался.

Ульян постоял над ним, прислушиваясь. Тишина. Никто не идёт.

Он вытер руки о штаны и вышел через чёрный ход, так же бесшумно, как вошёл.

---

Утром Лю нашли. Чжан метал громы и молнии, допросил всех слуг, но свидетелей не было. Ульян стоял в стороне, спокойный, как удав.

— Ты где был ночью? — спросил его Чжан.

— Спал в хлеву, господин. Как всегда.

— Кто-нибудь видел?

— Я никого не видел. И меня никто.

Чжан сверлил его взглядом, но ничего не сказал. Лю был всего лишь поварёнком, стукачом, но не настолько ценным, чтобы из-за него трясти всё поместье.

— Ладно, — бросил он. — Работайте.

Ульян пошёл к колодцу. В голове крутилась мысль: «Один — ноль. А что, если продолжить?»

Эксперимент. Чистый эксперимент. В прошлых жизнях он пытался выжить, пытался вписаться, пытался стать незаменимым. И каждый раз его убивали. А что, если просто убрать всех, кто мешает? Всех, кто бесит? Посмотреть, какой бонус даст массовое убийство?

Идея вспыхнула в голове и зажглась холодным огнём.

— Почему бы и нет? — прошептал он. — Всё равно в следующей жизни вернусь.

---

Он начал с тех, кто его бесил.

Первый — конюх Го. Жирный, вечно пьяный, любил унижать слуг. Ульян подкараулил его вечером в конюшне, когда тот валялся в сене. Одним ударом сломал шею. Тело закинул в стойло — утром решат, что лошадь лягнула.

Вторая — служанка Тань. Та самая круглая, что вечно судачила у колодца. Она видела, как Ульян шёл от конюшни, и улыбнулась ему масляно, призывно. Ульян улыбнулся в ответ и поманил пальцем. Она подошла — и захрипела в его руках, царапая воздух ногтями. Тело он спрятал в старом колодце за амбаром.

Третий — столяр Бон. Не потому, что бесил, а потому, что слишком много знал. И всё равно его убьют в этой жизни — Чжан или Лю, а Лю уже мёртв. Значит, надо избавить старика от лишних страданий. Ульян зашёл к нему ночью, когда Бон спал. Подушка — и тишина. Старик даже не проснулся.

---

К утру в поместье началась паника. Пропали люди. Трое за одну ночь. Чжан рвал и метал, приказал обыскать всё, но тела нашли не все. Конюха нашли — лошадь, говорили, взбесилась. Бона нашли — сердце, решил лекарь, не выдержало. А Тань не нашли вовсе.

Ульян работал как ни в чём не бывало. Таскал воду, колол дрова, убирал навоз. На лице — ни тени эмоций.

Но внутри кипело. Азарт охотника, который понял, что может всё.

«А что, если взять больше? — думал он. — Что, если всех?»

---

На вторую ночь он перешёл к стражникам.

Их было пятеро. Двое спали в караулке, трое патрулировали двор. Ульян начал с патрульных.

Первого снял у амбара — просто подошёл сзади и свернул шею. Второго ждал у колодца — когда тот нагнулся попить, Ульян толкнул его вниз головой. Хруст. Третий услышал шум, подбежал — и получил удар в горло, от которого сломался кадык.

Тела он оттащил в тень.

Оставались двое в караулке.

Ульян подошёл к двери, прислушался. Храп. Он толкнул дверь — незаперто.

Вошёл.

Первый спал на топчане, раскинув руки. Удар в висок — даже не вздрогнул. Второй проснулся от шороха, открыл глаза — и увидел над собой тень.

— Ты... — начал он.

Ульян зажал ему рот ладонью и надавил на горло большим пальцем. Хрип, бульканье — тишина.

Пятеро. Плюс четверо слуг. Девять тел за две ночи.

---

На третью ночь Ульян пошёл за Чжаном, так как слуг больше не осталось, он перебил ещё 23 человек.

Помещик сидел в кабинете, пил вино, что-то писал. Услышав шаги, поднял голову. Увидел Ульяна — и побледнел.

— Ты? — выдохнул он. — Это ты их всех?

— Я, — кивнул Ульян, закрывая дверь.

— Зачем? — Чжан вскочил, потянулся к мечу на стене. — Ты с ума сошёл?

— Эксперимент.

— Какой эксперимент⁈

— Хочу узнать, что будет, если убить всех, кто меня бесит. Какой бонус даст следующая жизнь.

Чжан смотрел на него как на безумца. Рука нащупала меч, выдернула из ножен.

— Ты больной!

— Возможно, — согласился Ульян. — Но это неважно.

Он шагнул вперёд. Чжан рубанул мечом — Ульян ушёл в сторону, перехватил руку, рванул на себя. Чжан вскрикнул, выронил оружие. Ульян прижал его к стене.

— Ты мою дочь хотел тронуть, — прохрипел Чжан.

— Я помню, но об этом говорил лишь в прошлой жизне. — Ульян улыбнулся. — Так что не пытайся давить на жалость, ты ведь не помнишь мою прошлую попытку?

Чжан посмотрел удивлёнными глазами.

— Понятно. Значит ты врал старый мудак.

Ульян протянул ладонь и сжал горло помещику. Чжан захрипел, забился, попытался ударить коленом — бесполезно.

— Передавай привет Лю, — сказал Ульян. — И Бону. И всем остальным.

Хруст.

Чжан обмяк.

Ульян отпустил его, и тело рухнуло на пол.

---

Он вышел из кабинета и направился к выходу. Во дворе было темно и тихо. Ульян сделал несколько шагов — и замер.

Ворота распахнулись. Во двор ворвались люди в чёрном. Клан Лянь. Стражники с обнажёнными мечами. Человек двадцать.

Впереди стоял алхимик в багровом халате — тот, что вливал в него огонь.

— Стоять! — рявкнул он. — Не двигаться!

Ульян остановился. Оглядел толпу. Двадцать против одного. Даже с его силой — не вывезти. Но попробовать стоило.

— Быстро ты, — сказал он алхимику. — Я только начал.

— Чжан подал сигнал перед смертью, — ответил тот. — Мы всё знаем. Ты — редкий материал. Очень редкий. Жаль, придётся убить на месте — Твоя аура показывает, что ты не раз переживал смерть, а значит, надо просто уничтожить тело, так как невозможно возродиться без тела.

— Попробуй.

Ульян рванул вперёд.

Первый стражник встретил его мечом — Ульян ушёл в сторону, схватил его за руку и швырнул в толпу. Двое упали. Второй подскочил — удар кулаком в висок, хруст, тело падает.

Но их было слишком много.

Кто-то рубанул мечом по спине — Ульян покачнулся, но устоял. Развернулся, схватил обидчика за грудки и пробил головой деревянную стену сарая. Стена хрустнула, стражник застрял в проломе, хрипя и дёргаясь.

— Получайте! — зарычал Ульян.

Он подхватил с земли верёвку — валялась у коновязи — и метнул, как лассо. Петля захлестнула шею ближайших трёх стражников. Ульян рванул, перебросил верёвку через балку навеса — и стражники взлетели в воздух, царапая шею ногтями.

Двое бросились на него с двух сторон. Ульян встретил одного ударом ноги в колено — кость хрустнула, стражник упал с воем. Второго схватил за голову и с разворота вогнал лицом в стену.

— Давай! — крикнул он алхимику. — Иди сюда!

Алхимик стоял в стороне, бледный, но спокойный. Он поднял руку — и стражники отхлынули, освобождая пространство. Вперёд вышли лучники. Пятеро. Луки натянуты.

— Жаль, — сказал алхимик. — Ты был бы ценным экземпляром. Но слишком опасным. Прощай.

— До встречи, — усмехнулся Ульян.

Тетива звонко щёлкнула. Пять стрел впились в грудь. Ульян покачнулся, сделал шаг вперёд, потом второй. Третьего не дали — ещё залп. Ещё. И ещё.

Он упал на колени, потом на бок. Кровь заливала землю.

— Эксперимент... — прошептал он, глядя в небо. — Удался...

[Массовое убийство. Ликвидировано: 27 слуг, 12 стражников, 1 помещик. Итого: 40 жизнь.]

[Опыт усвоен. Скорость развития физического тела повышена: +100%.]

[Навык сила повышен до 7 уровня.]

[«Сила 7» увеличивает физическую силу на +70%]

[Получен новый навык: «Хищник I». Увеличение скорости реакции и скрытности на 20% в тёмное время суток.]

Резкий вдох. Холод земли под щекой. Запах навоза.

Ульян открыл глаза.

Сел.

Улыбнулся.

— Интересно, — сказал он. — Сто процентов к развитию и плюс семьдесят сразу, так ещё и навык скрытности. А что будет, если в следующий раз перебить весь клан? Насколько больше наград я получу?

Он поднялся, отряхнул солому. В мышцах гуляла чудовищная сила. В полтора больше человеческой.

— Эксперимент продолжается, — прошептал он, глядя на дверь, за которой вот-вот появится Чжан.

Игра только начиналась.