Пламя смерти

Глава 1

Хорошая шутка продляет жизнь. Это утверждает сама госпожа Смерть.

Граф Альфитриан, маг и драконоборец

Когда мужчина рассказывает о страданиях и лишениях во время путешествий по дальним странам, не верьте ему. Он попросту шлялся по бабам.

Графиня Альфитриан, воин и маг

– Эх, ё-ё-ё! Вперёд, Каршар!

Окажись кто здесь, среди выжженной жарким солнцем степи, он бы весьма удивился народным каршарским воплям, раздававшимся с небес.

– Заткнёшься ты или нет?!! Сейчас сброшу.

А это уже громогласный рык дракона, на бреющем полёте пронёсшегося над зарослями чахлого кустарника. Степные суслики не успели испугаться и спрятаться в норы – так быстро пролетел над ними дракон. Однако Гунвальда даже эта скорость не впечатляла.

– Великий, а ещё быстрее можешь? Я-то думал, драконы как молнии летают. Поднажми!

Дилль, у которого встречный поток воздуха вышибал слезу, не давая нормально вдохнуть, совершенно не поддерживал стремление друга испытать ещё бо́льшую скорость. Но уговаривать каршарца не подначивать дракона бесполезно – как известно, если в голову Гунвальда запала какая мысль, то выковырять её из черепа северного варвара очень затруднительно.

Взревев, дракон взмыл вверх, на несколько мгновений завис, а затем стремительно спикировал к земле. Сердце Дилля провалилось куда-то в район эргохранилища, то есть, в самый низ живота. Земля, покрытая жёлтой травой, приближалась так быстро, что Дилль уверился – сейчас Аид не сумеет погасить скорость, и они шмякнутся. Но дракон изменил положение тела, замахал крыльями и, погасив скорость, плавно совершил посадку.

– Отдыхаем, – прорычал Аид и распластал крыло по земле, чтобы пассажиры сошли на землю.

Пока Дилль осторожно ступал ко скользкой чёрной чешуе крыла, Гунвальд шустро скатился, гордо возвестил "Я – первый летающий каршарец" и отбежал в сторону, где его вывернуло. Аид фыркнул, а Дилль только головой покачал.

– Гунвальд, какого пса ты приставал к великому Аиду и просил его ускориться?

– Потому что каршарцы не отступают, – еле ворочая языком, буркнул бледный Гунвальд.

– Тогда после отдыха я покажу тебе фигуры с переворотом, – рыкнул Аид. – Но если ты мне обгадишь спину, я тебя сожру.

Услышав про фигуры с переворотом, Гунвальд схватился за горло, из последних сил сдерживая новые рвотные позывы, и стал цветом лица похожим на древнего эльфа – то есть, глубоко зелёным. Говорят, цвет лица ушастых с возрастом становится таким же, как листья лесов, где они обитают. Молодые эльфы, опять же по слухам, имеют слабо-салатовый цвет кожи.

Дилль никогда не встречал скрытных обитателей лесных чащоб, зато теперь представлял, как они выглядят. Он мог бы поклясться, что на зубастой драконьей морде появилась самая настоящая усмешка.

– Ну, как знаешь, – громыхнул Аид и довольный тем, что заставил наконец-то утихнуть надоедливого каршарца, вытянулся на земле.

– Погрызть бы чего-нибудь, – сказал Дилль. – Гунвальд, ты бы не отказался пожевать…

Каршарец скривился и поспешно уковылял подальше от насмешников. Дилль улыбнулся ему вслед и уселся напротив огромной драконьей морды. Его обдувало горячим дыханием Аида.

– Какой он, королевский детёныш? – спросил Дилль.

– Не он. Она, – проворчал дракон. – У королев всегда рождаются королевы. Когда вылупилась, была молочно-белая. А потом стала золотистой, как и должна выглядеть королева. Ты уже придумал ей имя?

– Нет, конечно, я ведь только что узнал, что детёныш – девочка, – возмутился Дилль.

– Тогда начинай. Предупреждаю сразу – придумаешь какое-нибудь дурацкое имя, вроде Мощнокрылой, я тебя сожру. Но можешь подумать насчёт Златоглавки. Тогда тебя сожрёт Тринн.

Дилль не удержался и в голос рассмеялся. Так-так, теперь ясно, почему вдруг он столь срочно понадобился великим драконам. Тринн и Аид попросту не сошлись во мнениях, как назвать новорожденную королеву. Однако, смех смехом, а имя нужно придумать – не то его точно сжуют. По-братски, так сказать.

Аид отдыхал долго. За это время Гунвальд успел прийти в нормальное состояние, о чём свидетельствовали его слова "А во дворце сейчас ужин дают в честь принцессы. Пожрать бы. И выпить тоже." Но отлёт из Тирогиса был настолько скоротечным и заполошным, что ни у Дилля, ни у Гунвальда с собой не оказалось даже сухой корочки хлеба, не говоря уже о бутылочке вина. Неунывающий каршарец поскрёб живот и сказал:

– Даже хорошо, что у нас ничего с собой нет. Великий опять начал бы выделываться в воздухе, и вся еда снова оказалась бы…

Аид открыл один глаз.

– Я всё слышу, задохлик. Ещё слово, и едой станешь ты.

Каршарец ничуть не устрашился. Он встал перед самым носом дракона и сказал:

– Великий, я никогда не летал. Это так здорово. Спасибо, что ты подарил мне настоящий полёт. И даже на скорости.

Дракон открыл второй глаз, поднялся и буркнул:

– Ладно, живи, козявка. Залезайте – нужно лететь.

– Долго нам ещё? – поинтересовался Дилль, карабкаясь по крылу.

– Нет. Скоро начнутся сумеречные земли, где живут твои дружки – бледные клыкастики. А там и до Запретного предела недалеко. По Запретному пределу ещё столько же, и мы на месте. Ну, вы долго там? Взлетаю.

Аид одним прыжком оттолкнулся от земли, взмахнул мощными крыльями и взлетел. Дилль уже успел привыкнуть к такому способу взлёта, а потому лишь покрепче схватился за жёсткий спинной гребень дракона. Зато Гунвальд выругался на Аида – от души, но тихо-тихо.

Дилль понял, что они достигли сумеречных земель, когда солнечный свет потускнел. И дело было вовсе не в том, что близилось время заката. Сверхмощная магия Единого, создавшего Запретный предел, закрывала доступ к некромаговскому порталу любому живому существу, и побочным результатом этой защиты являлась кромешная темнота в самом Запретном пределе и сумерки вокруг его границ. Каршарец не замедлил удивиться произошедшей перемене, и Дилль, как сумел, объяснил Гунвальду.

– Подожди, – прокричал ему Дилль, – вот когда доберёмся до Запретного предела, там совсем темно станет.

Когда они пролетали над Григотом, и Дилль, и Гунвальд проводили вампирский город глазами, но не стали просить дракона высадить каршарца. Аид ведь ясно дал понять, что он торопится. Сначала нужно дать имя новорожденной королеве, после чего дракон обещал вернуть их в обитаемые земли. Тут Дилль тихонечко вздохнул – по возвращению в Тирогис ему предстоит выслушать о себе от Илонны немало нелестных эпитетов за то, что он не взял её с собой. Он даже начал выстраивать в голове линию защиты, дескать, она сама виновата – нечего было заигрывать с блондинчиком Мейсом, когда творятся такие важные дела. Аид вдруг взревел и, заложив крутой вираж, начал снижаться.

– Что случилось? – в один голос заорали Дилль и Гунвальд.

– Внизу, – проревел дракон.

Дилль свесился вниз и разглядел толпы вооружённых людей, неспешно бредущие с юга на север. Аид опустился так низко, что Дилль даже успел разглядеть – идущие внизу люди… вовсе не люди. Ну не может человек идти, когда у него горло перерезано от уха до уха.

– Зомби! – заорал он. – Хивашские зомби!

За его спиной выругался Гунвальд, впервые увидевший такое количество поднятых мертвяков. Зомби двигались, как саранча – Дилль не видел, где заканчиваются ряды мертвяков. Зато он очень хорошо разглядел всадников, ехавших по бокам толпы. Живые хивашские воины явно не опасались своих мёртвых союзников, хотя и не приближались к ним. Зомби были вооружены и многие тащили на себе длинные лестницы. На дракона они не обращали внимания в отличие от живых хиваши – всадники в панике начали разъезжаться в стороны.

– Аид, они идут к Григоту! – прокричал Дилль. – Нужно предупредить вампиров.

– Нет! – проревел дракон. – Тринн одна, и против такой армии на земле ей долго не выстоять.

– Аид, высади нас около Григота, мы же недалеко, – взмолился Дилль. – Зомби идут против вампиров, а не в Запретный предел. Тринн и королева сейчас в безопасности.

Аид ещё некоторое время летел на юг, затем прорычал что-то на своём драконьем языке, круто развернулся и направился к Григоту. Армия зомби осталась позади, Дилль принялся прикидывать, сколько времени мертвякам понадобится, чтобы достичь Григота. Получилось не так уж и много – через часа три, максимум, четыре, они доберутся к стенам города. Интересно, вампиры знают, что к ним движется такая орда? Ведь у них есть конные патрули, которые должны поднять тревогу. Но предупредить не помешает.

Аид, сложив крылья, спикировал вниз. Ветер засвистел у Дилля в ушах, он покрепче ухватился за жёсткий драконий гребень. Аид опустился неподалёку от высокой городской стены и рявкнул:

– Выметайтесь оба!

Они скатились по скользкой чёрной чешуе. Не успел Дилль поблагодарить дракона, как тот взмахнул крыльями и рванул в тёмное небо. Каршарец проводил ящера глазами, потом посмотрел на стены Григота, откуда сверху на них удивлённо глазели вампиры, и сказал:

– Всё-таки получилось по-моему. Великий довёз меня до Григота.

– Ты видел, сколько там мертвяков? – озабоченно спросил Дилль.

– Ерунда, покрошим, – невозмутимо ответил каршарец. – Ну, долго мы тут стоять будем?

– Да, что-то я… – опомнился Дилль, нашёл на стене взглядом вампира, показавшегося ему начальником, и крикнул: – Я – Диллитон Альфитрианский, воин клана Григот. Откройте ворота.

Возможно его узнали, а, может, вампиры просто не опасались двух человек, но только ворота тут же распахнулись. Навстречу им вышел закованный в кожу и металл здоровенный вампир. Мельком глянув на каршарца, он остановил взгляд на Дилле и сказал по-ситгарски:

– Я помню твои брачные поединки. Где твой меч, ученик?

Дилль узнал гиганта вампира – это оказался тот самый последний поединщик, из-за которого Дилль был вынужден призвать безумную драконью ярость. Он с трудом сдержался, чтобы не вспылить: самое время спрашивать, где его меч, когда к городу подступают орды поднятых мертвецов.

– Не знаю вашего имени, но…

– Старший полумастер клинка Вальдор, – коротко кивнул вампир. – Ученик, потеря меча грозит тебе лишением чести быть членом клана.

– Послушай, Вальдор, – Диллю было не до витиеватых приветствий, – давай об этом позже. К Григоту приближаются хиваши, а с ними орды поднятых мертвецов. Через два-три часа они подойдут к стенам города. Их очень много.

Вампир внимательно посмотрел на человека в мантии мага. Вальдор помнил тот день, когда этот юнец вышел на брачные поединки и жестоко расправился с двумя хорошими фехтовальщиками. Сам Вальдор тоже был в числе претендентов, но счёл, что сражаться с бойцом, вооружённым магическим огненным посохом – не лучший способ завершить жизненный путь. Конечно, некоторые поговаривали, что это против правил – разрешать на фехтовальном поединке магический посох, но ведь этот рыжий юнец был вызываемым, а, значит, имел право выбора оружия. Вот он и выбрал.

А сейчас мальчишка вдруг свалился прямо с неба, да не просто так, а прилетев на великом Хранителе. Те, кто вернулся из похода в Запретный предел, рассказывали, что новый ученик клана и ученица Илонна улетели в Ситгар на великих драконах, но Вальдор, честно говоря, не очень в это верил. А теперь он убедился, что драконы подчиняются этому человеку. Невероятно!

– Слушай, дружище, – Гунвальд, которому надоело торчать перед воротами, легонько пихнул вампира. – Пропускай нас и начинай готовиться к обороне – там уйма мертвяков.

"Легонько пихнул" в исполнении каршарца отбросило Вальдора, бывшего выше и крупнее Гунвальда, в сторону на пару шагов. Вампир отреагировал мгновенно – выхватив меч, он нанёс варвару быстрый секущий удар. Вернее, в то место, где только что стоял Гунвальд. Каршарец отпрыгнул и тоже выхватил меч, но Дилль заорал:

– Именем клана Григот, воин, я приказываю остановиться! Враги идут! Гунвальд, спрячь меч!

Вальдор отступил на шаг, его расширившиеся зрачки сузились, и, убрав меч в ножны, он сказал:

– Берегись, ученик, если ты решил спасти своего дружка именем клана. А с тобой я разберусь позже, – это он сказал уже Гунвальду.

– Всегда пожалуйста, – пожал плечами каршарец и пошёл вслед за вампиром и Диллем.

Вальдор что-то отрывисто сказал стражникам на вампирском, а сам направился к центру города. Дилль уже догадался, что ведёт он их к зданию Совета. Догадка подтвердилась, когда впереди показался знакомый дом с высоким крыльцом. Здоровяк велел им ждать и зашёл внутрь.

– Гунвальд, здесь сидят вампирские старейшины, – просветил друга Дилль. – Ты постарайся не слишком им грубить – это чревато поединками со всем кланом. Хотя до поединков вряд ли дойдёт – хиваши слишком близко.

Каршарец принял к сведению слова Дилля, но, судя по выражению его лица, на сверхвежливость варвар был явно не способен. Ожидание закончилось быстро – вскоре появился Вальдор и кивком головы предложил им войти.

Зал Совета, как и в прошлый раз, был почти пуст. Сейчас только двое старейшин занимали свои места. Одного Дилль помнил – именно этот старейшина Рогор вручил ему свой меч. Второй сидел в глубоком кресле, погружённый в полудрёму. Кажется, Илонна звала его Тигозом.

– Где твой меч, воин? – послышался вопрос Рогора.

– Ваша честь, меч остался в Тирогисе. Хранитель Аид очень торопился, мне пришлось вылетать в чём я был. С великим драконом, как вы понимаете, не очень-то поспоришь.

Старый вампир недовольно поджал тонкие губы, затем осведомился:

– Значит, ты прилетел сюда на драконе, чтобы предупредить нас об опасности?

– Нет, ваша честь, мы должны были лететь в Запретный предел к Хранительнице Тринн. Но по пути Аид увидел целую армию зомби, движущуюся на север. Мы с другом едва сумели уговорить Аида вернуться и высадить нас. Сам Хранитель полетел охранять Тринн.

– Армия зомби? – задумчиво переспросил Рогор. – И насколько по-твоему она большая?

– Не знаю, – ответил Дилль. – Большая.

– Думаю, не меньше тридцати тысяч мертвяков, – подал голос Гунвальд. – Они идут неплотным строем, колонна широкая и длинная. А по бокам мертвяков сопровождают конные. Конных я видел пару тысяч, но, скорее всего, это просто авангард. Наверняка всадников гораздо больше. Дракон развернулся обратно, и всех хиваши мы не увидели. Ещё я заметил между конников кибитки – возможно, в них едут шаманы, а рядом бегут здоровенные, как лошади, странные собаки.

– Кто это? – спросил у Дилля старейшина.

Дилль мысленно ругнулся заплесневелым вампирским традициям. Ведь Рогор мог бы и у Гунвальда спросить – так нет же, воин говорит только с воином. Сейчас Гунвальд взбесится от неприкрытого пренебрежения к себе и устроит тут бойню.

– Ваша честь, позвольте представить вам знаменитого бойца-рукопашника из Каршара, Гунвальда, сына Ольола. Гунвальд служил личным телохранителем короля Ситгара и недавно был почти смертельно ранен при отражении атаки лича на Его Величество. Гунвальду, как истинному воину, надоело торчать в королевском дворце, и он упросил Хранителя Аида подбросить его до сумеречных земель. Мастер Орхам, высоко оценивший умение Гунвальда фехтовать, много рассказывал о великолепных вампирских мечниках, и он решил посетить Григот с целью научиться новым приёмам.

Дилль специально столь витиевато изложил краткую биографию каршарца – пусть надменные вампиры знают, что перед ними не дровосек какой-нибудь, а настоящий воин. А Орхама он упомянул не случайно. Без сомнения, упоминание о мнении покойного мастера клинка возымело действие: взгляд старика слегка потеплел.

– А-а, помню, Орхам что-то упоминал об одном северном варваре. И ученица Илонна рассказывала про то, как ты мстил за его смерть.

Рогор обратился напрямую к Гунвальду – это свидетельствовало, что его признали если не равным, то достойным уважения.

– Значит, ты утверждаешь, что к нам идут около тридцати тысяч зомби?

– Не меньше. И живых воинов не забудь. И куча каких-то горбатых собак.

Старик посмотрел на гиганта Вальдора.

– Ваша честь, северные патрули возвращаются в Григот, – ответил тот. – Земледельцы и пастухи уже в городе.

Дилль облегчённо вздохнул – оказывается, вампиры уже знали о наступлении хиваши. Впрочем, чему удивляться – их конные патрули именно для этого и рыщут вдали от Григота.

– Из Веира пока нет никаких известий, – продолжил гигант.

– Если и сейчас веирцы окажутся настолько глупы, что не пришлют нам помощь, значит, они будут следующими, – тихо сказал старейшина. – Ситгарцы?

– Ваша честь, граф опять заупрямился, – нахмурился воин. – Говорит, что они сумеют защитить себя и без нашей помощи. И что без королевского приказа он не сдвинется из своего лагеря, упрямый болван.

– Вальдор, надо сказать графу Арлику, что этот приказ от короля ему привёз граф Диллитон, которого он сопровождал в Запретный предел, – сказал Дилль.

– Слышал, Вальдор? – сказал Рогор. – Отправь к ситгарцам гонца сейчас же.

Вампир-гигант поклонился и неслышно покинул зал Совета. Старейшина посмотрел на Дилля и удивлённо переспросил:

– Граф?

– Да, Его Величество пожаловал мне титул за снятие осады с Тирогиса при помощи драконов.

– Кстати…

– Нет, ваша честь, – с полуслова понял вопрос Дилль. – Хранители больше не будут помогать ни Ситгару, ни Григоту. Они охраняют малютку королеву, которая на днях вылупилась из яйца. Придётся нам справляться с хиваши и зомби самим.

– Нам? Значит, вы остаётесь?

Дилль и Гунвальд лишь кивнули – чего говорить, и так всё понятно. Рогор еле заметно улыбнулся и сказал:

– Нам пригодятся и хороший меч, и твоя огненная палка.

– Это не палка, а магический посох, – проворчал Дилль. – Куда нам вставать, когда начнётся драка?

– Твой мастер сейчас в Тирогисе, а каршарец вообще не принадлежит к клану. Я определю вас в команду… – Рогор ненадолго задумался. – Да хоть к тому же Вальдору. Я вижу, вы успели с ним поладить. Ступайте.

Дилль и Гунвальд вышли из здания совета. Каршарец недоумённо покрутил головой.

– Мы с этим громилой чуть кишки друг другу не выпустили, и это называется "поладить". Как же тогда у вампиров выглядит настоящая ссора?

Глава 2

*****

Гроссмейстер Адельядо приоткрыл высокую дверь и выглянул во двор Академии. Глазам его предстало занимательное зрелище: красная драконица сидела под навесом, прижимая к себе крошечного детёныша, вокруг Гейрге прыгал кот, а за котом гонялась вампирша. Адельядо довольно долго не мог сообразить, что тут происходит. Потом услышал гневные крики Илонны и понял – её чиал всего-навсего гоняется за кончиком хвоста драконицы. Сама Гейрге, ничуть этим не обеспокоенная, дёргала хвостом туда-сюда, Шехан совершал умопомрачительные прыжки в тщетных попытках схватить кончик хвоста драконицы, а вампирша, ругаясь не хуже рыночных нищих, силилась поймать чиала.

– Бестолочь усатая! Сейчас она прибьёт тебя. Оставь госпожу в покое, лишенец! Гейрге, дай ему по башке. Шехан!

Драконица жмурилась и продолжала махать хвостом из стороны в сторону – очевидно, игра ей нравилась. Гейрге только периодически прижимала покрепче детёныша, то и дело норовившего пуститься вслед за котом. Гроссмейстер поглядел на запыхавшуюся Илонну и решил, что момент удачный – вампирша явно подустала, может, она не слишком разозлится.

– Вот придёт Дилль, он тебе покажет, – пригрозила Илонна Шехану. – Кстати, куда, интересно, он запропастился?

Адельядо сразу же перерешил, что момент неудачный, но было поздно – Илонна его заметила. Она поправила сбившую на бок оранжевую мантию и сказала:

– Ваша премудрость, вы случайно не знаете, где пропадает ваш адепт Диллитон? Мне он очень нужен для воспитания одного нахального чиала.

Нахальный чиал с обиженным видом перестал гоняться за кончиком хвоста драконицы и спрятался от хозяйки за Гейрге. Адельядо кашлянул, не зная, как потактичнее сообщить о том, что Дилля в Тирогисе нет. Илонна уставилась на него своими кошачьими глазами и с подозрением спросила:

– Ведь он не может до сих пор торчать у этой жалкой копии Линды? Ваша премудрость?

– Видишь ли, адепт, пока ты тут развлекалась со своим котом…

– Так он до сих пор у тилисской принцессы? – зрачки Илонны угрожающе расширились. – Ваша премудрость, я ненадолго сбегаю во дворец. Нужно кое-кому кое-что сказать.

– Нет его у принцессы, успокойся. Дело в том, что прилетел великий Аид и срочно затребовал Дилля. В общем, он и Гунвальд уселись на дракона и улетели.

– Улетели? – судя по всему, до Илонны ещё не дошёл смысл сказанного.

– Удивительно, что ты пропустила прилёт великого дракона – весь город только об этом и говорит. Я слышал разговор Аида и Дилля – всё-таки голос у великого дракона достаточно громкий. Аид сказал, что ему и Тринн требуется помощь. Королева драконов благополучно вылупилась из яйца, и Дилль должен дать ей имя.

– А как же я? – личико Илонны вытянулось.

– Адепт хотел поискать тебя, но Аид сказал, что Тринн нельзя оставлять надолго одну. Не переживай, через пару-тройку дней дракон обещал вернуть Дилля. Хотя, быть может, дракон вернёт его и Гунвальда в Григот, а оттуда адепт будет добраться своим ходом.

– То есть, этот рыжий проходимец бросил меня и улизнул вместе с бабником-каршарцем в Григот? – в голосе вампирши прозвенел раскалённый металл. – Мало ему, значит, принцесс всяких…

Адельядо счёл свой долг исполненным и поспешно попятился к дверям.

– Гейрге, ты слышишь? – вампирша с раздувающимися от гнева ноздрями уставилась на драконицу. – Этот нахал посмел оставить меня!

Гейрге трубно взревела, поддерживая негодование Илонны. Шехан, словно поняв, что лично ему больше ничего не угрожает, вылез из-за спины драконицы и принялся деловито чесать за ухом задней лапой. Это его и погубило.

– А-а, ты считаешь, что ничего страшного не произошло? Проявляешь с ним мужскую солидарность? – прошипела вампирша. – Иди-ка сюда, я тебе сейчас почешу… всюду.

Чиал с утробным мявом вновь спрятался от хозяйки за драконицей, Илонна сделала пару кругов вокруг Гейрге, не поймала Шехана и уселась прямо на брусчатку.

– Пусть только вернётся, я ему… я его…

Драконица согласно рыкнула и легла на измятые золотые лепёшки, некогда бывшие золотой посудой.

– Гейрге, а давай, я посторожу твоего младенца, а ты слетаешь за Диллем и спалишь его к демонам? Нет? Ну, хорошо, просто поджарь ему что-нибудь. Думаешь, плохая мысль? Тогда, когда он вернётся, просто дай ему хвостом по башке. У тебя-то удар послабже – я ведь его прибью…

Адельядо осторожно закрыл за собой дверь и облегчённо вздохнул. Всё прошло куда более мирно, нежели он предполагал. Гроссмейстер всерьёз опасался, что вампирша в ярости начнёт размахивать огненным мечом.

– Найду-ка я Оквальда. Пусть он сегодня отложит свои фехтовальные занятия с ней – не хватало ещё лишиться мастера из-за взбалмошной вампирской девчонки.

*****

Против ожиданий Дилля, полумастер Вальдор вполне спокойно отнёсся к известию, что под его командованием появились два человека. Он лишь многообещающе посмотрел на Гунвальда и сказал:

– Когда отобьём хивашскую атаку, встретимся. А пока ваше место на стене у второй стрелковой башни.

Каршарец презрительно фыркнул и демонстративно плюнул себе под ноги, но гигант уже отвернулся и начал говорить что-то на вампирском другим воинам.

– Вальдор, – окликнул вампира Дилль.

– Обращайся ко мне, как положено, ученик.

– Старший полумастер клинка?

– Слишком длинно. Просто полумастер.

– Полумастер Вальдор, мы с Гунвальдом хотели бы поздороваться с нашим другом – монахом Героном.

– Здоровайтесь, – бросил Вальдор. – Но если к моменту нападения вас не окажется на месте – не обижайтесь. Зарублю.

Дилль ни на мгновение не усомнился, что здоровяк так и поступит – всё-таки вампиры просто помешаны на своих правилах.

– Рубилка у него ещё не выросла, каршарцев рубить, – проворчал Гунвальд, когда они ушли от стены.

– И всё-таки, лучше не нарываться, – миролюбиво сказал Дилль. – Мечом намахаться успеешь – видел, сколько мертвяков сюда идёт?

– Ага. Но впервые вижу, чтобы столько за раз.

– А я видел, когда на нас в Запретном пределе навалилась орда поднятых. Хотя, нет, тогда их было меньше.

Беседуя, они добрались до очередного перекрёстка, где Дилль заблудился. Спросив дорогу у уличной торговки – обычной женщины, не вампирши, они вскоре добрались до дома бывшей вдовы Ирме, а ныне жены мастера клинка Волдиви и монаха Герона. Гунвальд, узнав, что монах теперь женатый человек, от удивления потерял дар речи и до самого дома Герона молчал.

Их встретил тот же самый слуга. Он проводил гостей через сад к дому, предложил им обождать в гостиной, а сам удалился. Вскоре появилась Ирме. Как и в прошлый раз на ней было длинное платье, облегавшее великолепную фигуру. Гунвальд кашлянул и начал приглаживать руками сорочье гнездо, служившее ему причёской.

– Здравствуйте, господа, будьте хозяевами в этом доме.

– Здравствуй, прекрасная Ирме, – низко поклонился Дилль. – Позволь представить тебе Гунвальда, сына славного Ольола.

– Я много наслышана о вас, сударь, – улыбнулась Ирме. – И всё только самое хорошее.

– Гунвальд, это госпожа Ирме – самая прекрасная женщина Григота. После Илонны, уж простите.

Ирме понимающе улыбнулась.

– Я сражён наповал, – сказал каршарец и вдруг, к вящему изумлению Дилля, сделал весьма куртуазный поклон.

– О-о, как ты, оказывается, умеешь, – Дилль даже рот от удивления раскрыл.

– Насмотрелся при дворе всякого, поневоле научился, – отмахнулся Гунвальд. – Госпожа, могу ли я увидеть моего друга Герона?

– Конечно. Пройдёмте. Ему уже намного лучше.

Герон, действительно, чувствовал себя куда лучше, чем в то время, когда Дилль его видел в Запретном пределе. Сейчас монах сидел на кровати и, держа за конец рукояти тяжеленный топор, неловко помахивал оружием. Судя по тому, как Герон другой рукой потирал грудь, упражнение давалось ему нелегко.

– Гера, лекарь тебе запретил нагружать рёбра, – Ирме подскочила к монаху и отобрала у него топор. – Спрячу эту железяку, будешь знать.

– Да я… – тут Герон увидел вошедших и заорал: – Дилль! Гунвальд! Вот это да!

Он, скривившись, поднялся с кровати. У Гунвальда хватило смекалки, чтобы не сжимать монаха в объятиях. Дилль же только слегка хлопнул Герона по плечу.

– Ирме, дорогая, накрывай скорее на стол, – начал было Герон, но Дилль покачал головой.

– Не сейчас. Мы с Гунвальдом зашли только поздороваться.

– А я бы чего-нибудь перекусил, – похлопал себя по животу каршарец.

Ирме тут же ушла.

– Ты не забыл, что к моменту нападения мы должны быть на стене? – напомнил ему Дилль, знавший, сколь долго Гунвальд может сидеть за столом.

– Какого нападения? – тут же поинтересовался Герон.

– Да, мертвяки хивашские идут, – отмахнулся каршарец. – Мы их с дракона увидели, вот Аид нас и высадил около города.

– Мертвяки? Дракон? – глаза монаха стали как две плошки. – Ты пьян?

– Да у меня со вчерашнего вечера во рту капли вина не было, – возмутился Гунвальд. – Сейчас Дилль тебе всё расскажет.

Дилль коротко рассказал монаху, каким образом они попали в Григот. Герон завистливо вздохнул.

– Я бы тоже не отказался прокатиться на драконе.

– Не, – помотал головой Гунвальд, – он возит только тех, кто залезает драконам в пасть или показывает им голую задницу.

Вошедшая Ирме удивлённо приподняла брови, услышав последнюю часть фразы.

– Прошу к столу.

Дилль свирепо посмотрел на Гунвальда, который, едва усевшись за стол, принялся поглощать куски ветчины, предварительно намазывая их утиным паштетом.

– Госпожа Ирме, – Дилль остановил хозяйку, уже велевшую слуге принести новый окорок и вино, – не нужно. Мы спешим – вскоре начнётся нападение хивашских зомби, и мы с этим обжорой должны стоять на стене. А если вы принесёте ещё и вина, он из-за стола вообще никогда не выйдет.

Гунвальд возмущённо просипел что-то неразборчивое, но Дилль уже поднялся.

– Мы надеемся ещё раз воспользоваться вашим гостеприимством, – велеречиво сказал он. – Только отгоним мертвяков от города.

Монах нахмурился и поднялся. Ирме тут же вскочила.

– Ты никуда не пойдёшь. Тебе ещё рано махать топором.

– Но, дорогая, если я не буду тренироваться, то никогда не поправлюсь.

– Лекарь ясно дал понять, что тебе нужен покой.

– Я сам себе лекарь.

Дилль красноречиво показал Гунвальду взглядом на дверь. Каршарец схватил со стола кусок хлеба и вазочку с какой-то сладостью.

– При дворе меня научили, что ужин нужно завершать десертом, – пояснил он. – Будешь?

– Ты ещё прожорливее вампиров, – покачал головой Дилль.

– Мне нужно силы восстанавливать после нападения того дохлого колдуна.

Гунвальд по пути прикончил десерт и посетовал, что не прихватил вина. Дилль, опасаясь, что сейчас каршарец захочет посетить какой-нибудь кабак, потащил его к главным воротам. Они успели – зомби ещё не появились. Зато на стенах теперь находилось множество воинов – в большинстве своём вампиры, но среди них Дилль видел и людей. В основном все были вооружены разнообразным колюще-режущим оружием – оно и понятно, уничтожить неупокоенного мертвяка можно, только разрубив его на части. А стрелы и арбалетные болты зомби не страшны. Однако, лучники и арбалетчики тоже находились на стенах – ждали, когда подберутся живые хиваши.

– Ты, ученик, встанешь здесь, – сказал полумастер Вальдор. – Посмотрим, на что твоя огненная палка способна в настоящем бою.

– Это магический посох. Лучше бы мне встать, где обзор получше, – Дилль критически осмотрел узкую бойницу.

– Любишь ловить стрелы грудью? – еле заметно усмехнулся гигант. – Тогда хотя бы сними эту оранжевую тряпку, не то все хивашские стрелки будут в тебя метиться. Возьми в оружейной куртку и кольчугу. Встанешь в стрелковую башню – всё равно от скорпионов первое время толку не будет. А ты иди за мной.

Дилль прислушался к совету, вспомнив, заодно, наставления покойного Офолла – в бою магов выбивают первыми. Да и прохлада наступающей осенней ночи не располагает к лёгкой одежде. Он подошёл к оружейной комнате, что была пристроена к стене, и выбрал себе подходящую куртку из толстой грубой ткани с нашитыми на неё бронзовыми бляшками и шлем по размеру. Поколебавшись, взял и меч – он не думал, что в бою меч ему пригодится, но чувствовать на себе косые взгляды вампиров не хотелось. Ведь по их понятиям настоящий воин должен быть вооружён мечом. Или топором, на худой конец.

Гунвальд, которого разместили между двумя неразговорчивыми вампирами, с подвыванием зевнул и уселся на корточки, прислонившись спиной к стене.

– Разбудите меня, когда начнётся, – сказал он соседям и тут же захрапел.

Дилль подивился спокойствию каршарца – как можно спать, когда приближаются тысячи врагов? Сам он испытывал странное лихорадочное возбуждение, но не от страха, а от предвкушения предстоящей битвы.

Тут Дилль поймал себя на мысли, что о неминуемой схватке он думает с неким удовольствием. Каждый раз, когда он призывал к жизни драконью ярость, он испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение от уничтожения врага. Сейчас драконья ярость спала где-то глубоко в его груди, но её отголоски заставляли Дилля возбуждённо вглядываться в густеющие сумерки. Он поразмышлял над тем, как его изменил дар Тринн. Да и прикосновение душ с Илонной тоже, наверное, сыграло свою роль. Драконья ярость и кровожадность вампиров – убойное сочетание. Убойное, разумеется, для врагов.

Порыв ветра донёс смрад гниющего мяса. Дилль всмотрелся вдаль, но пока ничего не увидел. Зато стоящий неподалёку молодой вампир вскинул руку.

– Полумастер, враги у третьего брода.

Дилль вгляделся в ту сторону, куда показывал молодой воин. Его ночное зрение не было столь совершенным, как у истинных вампиров, но Дилль сумел разглядеть какое-то неясное шевеление. Вскоре он уже вполне отчётливо мог разглядеть мерно шагающих зомби. Теперь запах гниения уже не налетал порывами, а висел в воздухе, заставляя Дилля морщить нос. От вони проснулся даже Гунвальд, выглянул за стену и ругнулся на неупокоенных мертвяков, которым делать больше нечего, кроме как бродить по земле и будить честных каршарцев.

Зазвучали сигнальные рожки, воины на стенах приготовились к отражению атаки. Около стены разгорелись большие костры, на которых кипятили смолу. Дилль встал между двумя зубцами, прикидывая сектор обстрела, и остался доволен – здесь его огненные сгустки не будут ограничены узкой амбразурой.

– Ну, идите сюда, твари, – прошептал он и вытащил из безразмерного мешка посох.

Однако мертвецы не пошли в атаку. Они остановились, не доходя пары сотен шагов до стен Григота, затем начали разделяться на две колонны, которые не спеша направились в обход города. Вдалеке маячили хивашские всадники, здоровенные пустынные псы и шаманские кибитки. Ни воины, ни колдуны явно никуда не торопились, потому что вскоре Дилль увидел множество разведённых костров. Пока их поднятые брали в кольцо Григот, живые хиваши с удобствами расположились вне досягаемости вампирского оружия.

– Эти ублюдки хотят нас уморить вонью, – поделился мыслью подошедший Гунвальд. – Похоже, они всерьёз решили взять город в осаду.

Дилль озадаченно почесал в затылке – по всей видимости, в Тирогис вернётся он не скоро.

*****

– Куда?!! Куда ты столько энергии набрала?!! У-у, бестолочь!

Мастер Оквальд отпрыгнул назад, и вовремя. Меч в руках вампирши окутался магическим огнём, ярко вспыхнул и разлетелся в стороны каплями расплавленного металла. Илонна, взвизгнув, отшвырнула от себя обугленную рукоять и затрясла обожжённой кистью.

– Сколько тебе говорить – не торопись, – негодовал Оквальд. – Ты должна была накачивать энергию плавно, без рывков, постепенно увеличивая накал. Тогда твой меч превратился бы в настоящее магическое оружие. А ты, балбесина, что сделала? Молчи, не отвечай, я и без тебя знаю. Ты вбухала разом все собранные эрги. Конечно, ни один меч не выдержит такого.

Мастер Фиррис задумчиво щурил серые глаза, наблюдая за неуспехами дочери на магическом поприще. У него до сих пор не укладывалось в голове, что она каким-то невероятным образом обрела магический дар. Однако раньше Илонна не умела ни швыряться огненными шарами, ни превращать свой меч в огненный. Точнее, в расплавленный. Поначалу он довольно скептически отнёсся к тому, что Илонна должна долго обучаться в магической Академии. Ну, стала она обладателем непонятных магических сил, и зачем забивать голову заумными заклинаниями? Но теперь скепсис исчез – мастер Фиррис убедился, что для необученного владение магическим даром ничуть не менее опасно, чем обладание острейшим мечом. Вернее сказать, намного опаснее.

– Начинай второе заклятье Биана, – скомандовал Оквальд.

Илонна начала бормотать слова, но заклинание немедленно вышло у неё из-под контроля. Еле заметная дымка магической энергии, окутывавшая её руку, вспыхнула и исчезла. Оквальд свирепо засопел и вперил взгляд единственного глаза в ученицу.

– Адепт, что с тобой? Ещё вчера ты спокойно выполняла второе Биана.

Илонна угрюмо уставилась в песок, покрывавший часть гимнастического зала. Вчера было вчера. А сегодня она не могла сосредоточиться из-за непонятного чувства, глодавшего её сердце и душу. В общем-то, ничего страшного в том, что Дилль улетел в Запретный предел, нет. Тем более, он не сбежал от неё – по свидетельству гроссмейстера, Дилль хотел найти её и взять с собой, но великий Аид торопился.

Илонна тихо вздохнула – она сама виновата. Ну какого демона ей взбрело в голову позлить Дилля, демонстративно заигрывая с Мейсом? Если бы не эта дурацкая выходка, к моменту прилёта Аида она не пошла бы в Академию, чтобы поздравить Гейрге с новорожденным. И сейчас Илонна не стояла бы перед разгневанным мастером Оквальдом, а находилась бы в Запретном пределе в обществе Дилля, двух великих драконов и новорожденной королевы. И, наверное, непутёвого каршарца – ведь Гунвальд тоже улетел вместе с Диллем. Вот уж чудеса – с чего бы это Аид согласился взять с собой варвара?

– Ученица, ты оглохла? – воздушный сгусток жёстко хлестнул Илонну по лицу. – Ты слышишь меня или нет? Только не говори, что ты медитируешь.

Илонна отёрла побежавшую из носа кровь и глухо сказала:

– Мастер, я боюсь, что с Диллем что-то произойдёт.

Оквальд, уже собиравшийся сказать какую-то резкость, осёкся. Фиррис удивлённо поднял бровь.

– Дилль – взрослый мужчина и, хотя он всего лишь адепт четвёртой ступени, уже довольно опытный боевой маг. Он способен постоять за себя, – проговорил Оквальд. – Ты же сама видела, что Дилль творил с тилисцами.

– Думаешь, он нарвался на дуэль с кем-нибудь из наших? – спросил Фиррис.

– Нет, – Илонна покачала головой. – Не знаю… не понимаю. Просто чувствую, что-то не так.

Оквальд недоумённо посмотрел на Фирриса, мастер клинка со вздохом сказал:

– Это из-за прикосновения душ. Она просто слишком переживает, что рассталась с Диллем. Потом это пройдёт.

А сам подумал, что древняя магия, объединяющая души двоих, не может ошибаться. И это значит, что парнем уже что-то произошло. Но что может случиться с боевым магом, находящимся под защитой великого дракона?

Глава 3

*****

Ночь прошла в напряжённом ожидании. К утру орда зомби окончательно окружила Григот, и теперь мертвецы – все, как один с перерезанными глотками, стояли шагах в трехстах от городских стен в ожидании приказа к атаке.

Дилль понял происходящее так, что хиваши попросту ждали времени, когда тёмная ночь сменится сумеречным утром. Мертвецам-то без разницы, светит солнце или нет, но управляют ими хиваши. А те – люди, и в темноте видят куда хуже вампиров. Пустынники явно не желали предоставлять преимущество врагам. К этой же мысли склонялся и Гунвальд.

Когда тусклое солнце появилось из-за горизонта, а с реки начали наплывать клочья утреннего тумана, в стане хиваши раздались звуки гнусавых горнов. Там началось движение, разрозненные десятки и сотни всадников перемещались и выстраивались в плотные прямоугольники – тысячи. Между конными и ордами мертвецов ездили двухколёсные кибитки, в которые были запряжены… тут Дилль даже глаза протёр. В кибитки были запряжены зомби – по пять-шесть штук. Видимо, лошади боятся чёрной некромагии или самих шаманов, а зомби ничего не страшно. Да и не устают мертвецы, хотя, лошадиную скорость, конечно, развить они не смогут. Однако, изобретательны хивашские колдуны.

Тысячи неупокоенных мертвяков, всю ночь простоявшие под стенами Григота, послушно ждали приказа хозяев, и вскоре он последовал. Раздался громкий басовитый рёв сигнальных рогов, шаманы, сидящие в кибитках, замахали руками. Около каждого из пустынных колдунов появилось зеленоватое облако – что это было, Дилль издали не разобрал. То ли пары какой-то зеленоватой жидкости, то ли светло-салатовое свечение некромаговских заклятий.

Прошло несколько томительных минут, и зеленоватые облака разрослись настолько, что соединились, образовав единое кольцо. Дилль отметил, что живые хивашские воины и гигантские псы отступили почти на сотню шагов – они явно не хотели иметь ничего общего с шаманским колдовством. Кольцо зелёного свечения двинулось вперёд и окутало зомби. И мертвецы, получив негласную команду, зашагали к стенам Григота.

Дилль глядел на мерно шагавших мертвяков и не понимал, на что хиваши надеются. Нет, он, конечно, помнил, как шаманы при штурме Неонина ускорили своих подручных, и мертвецы тогда стали настолько шустрыми, что даже мастер Орхам с трудом отбивался от них. И сейчас хивашские колдуны наверняка повторят эту уловку, вот только для рукопашной схватки зомби должны сначала преодолеть высокую – в четыре роста самого Дилля, стену. Как мертвяки собираются взобраться на стену, он решительно не понимал.

Когда зомби приблизились на расстояние пятидесяти шагов, Дилль призвал огонь. Он помедлил, выбирая цель, потом сообразил, что искать среди мертвецов вожаков бессмысленно, и выпустил огненный сгусток в шедших плотной группой зомби. Ослепительный шар сорвался с конца посоха и, почти мгновенно преодолев расстояние от стены до врагов, взорвался. Троих зомби разметало на куски, ещё трое загорелись.

Раздался приветственный клич Гунвальда "Жги", который подхватили и другие воины. Дилль не заставил себя долго ждать – он веером пустил ещё штук пять огненных шаров, каждый из которых превратил в обугленные куски плоти по несколько мертвяков. Зомби, ничуть не устрашённые магическим огнём, продолжали мерно шагать к стенам города.

Пока мертвяки подступали, Дилль успел расчистить перед второй стрелковой башней широкий дымящийся коридор. А затем раздался пронзительный визг – это хивашские шаманы применили свою непонятную магию для ускорения зомби. Дилль зажал уши, чувствуя, что ещё немного, и от невыносимого звука его голова расколется, как пустой орех. На остальных: и вампиров, и людей, визг не оказал никакого видимого влияния. Во всяком случае, Дилль не заметил, что кто-нибудь из стоящих поблизости воинов хотя бы поморщился.

Мертвецы, получив команду от хозяев, бросились на стены Григота. Собравшись в кучки по пять-шесть штук, они вставали у основания стены, другие шустро взбирались по их телам. Те, кто тащил на себе осадные лестницы, приставляли их к стене и повисали на перекладинах, не позволяя защитникам города оттолкнуть лестницу. Не прошло и минуты, как у стен города образовалось множество импровизированных осадных башен, созданных мертвяками из собственных тел.

Зомби быстро и уверенно взбирались наверх по телам своих товарищей, вцеплялись в выступы и неровности стен. На их головы полилась расплавленная смола и кипящая вода. Будь под стенами Григота живые люди, их атака уже захлебнулась бы, но мёртвому смерть не страшна. От горячей смолы с мертвяков кожа и мясо слезали клочьями, обнажая белые кости, но зомби не обращали на это внимания – их псевдожизнь поддерживалась магией, а не мышцами.

Ещё минута, и мертвецы начали заскакивать на верх стены. Вампиры рубили их мечами, воины из числа людей орудовали топорами, алебардами и секирами. Зомби, даже получившие от шаманов способность ускоряться, не могли соперничать с таким количеством противников. Забравшиеся наверх превращались в мёртвые куски плоти ещё до того, как успевали взмахивать мечами.

Дилль действовал спокойно и хладнокровно. Стрелковая башня, в которой он находился, выступала над стеной, а потому он не опасался, что мертвяки доберутся до него. Дилль перешёл к левой боковой амбразуре и выпустил несколько огненных сгустков в ближайшую пирамиду из зомби. Нижние мертвяки, служившие основанием пирамиды, взорвались кусками обугленной плоти, стоявшие на них посыпались вниз, и атака в этом месте на время прекратилась. Затем он перешёл к правой амбразуре и повторил операцию. С двух сторон от второй стрелковой башни атака зомби захлебнулась – горящие мертвецы бестолково суетились у стены, пытаясь вновь построить штурмовую пирамиду, но Дилль методично уничтожал тех, кто собирался в кучки.

Дилль опустил посох, улыбнулся Гунвальду, показавшему ему большой палец, но тут же нахмурился – к нему бежал Вальдор. Гигант, напоминавший бегущего бизонобыка, подлетел к Диллю и рявкнул:

– Ученик, почему остановился? Иди к третьей башне и зачисть стену рядом с ней.

Дилль недовольно фыркнул, услышав рычание вместо благодарности, но послушно прошёл к соседней башне. Внутри копошились пять человек, разворачивавших скорпиона.

– Освободите место! – послышалось громовое рычание Вальдора. – Ученик, приступай!

Обслуга скорпиона быстро выскочила из башни, Дилль оценил обстановку, призвал огонь и принялся жечь мельтешащих внизу зомби. Мертвяки исправно горели, их атаки замедлились, те, кто успел взобраться на стены, были изрублены на куски. Вальдор, успевший лично вспотрошить забравшегося наверх зомби, крикнул:

– Возвращаемся ко второй башне.

Дилль побежал вслед за гигантом на исходную позицию. У второй башни мертвецы опять выстроили из своих тел пирамиды, и новые атакующие то и дело появлялись на верхних площадках стены. Их, конечно, быстро уничтожали, но теперь в бой вступили живые хиваши. Их всадники сотня за сотней подъезжали к стенам Григота, выпускали по несколько стрел и мгновенно откатывались обратно. Стрелы градом застучали по камню стен и доспехам защитников. Несколько вампиров были ранены, один убит. Мертвякам, лезшим наверх, тоже досталось, но им стрелы были не страшны.

Лучники и арбалетчики Григота вступили в бой, но их ответная стрельба практически не принесла пользы – шустрые кочевники откатывались до того, как городские стрелки успевали сделать залп. Дилль заметил, что в результате ответной стрельбы лишь пара лошадей захромала, да один хиваши свалился с раненого коня – впрочем, пустынник тут же вскочил на ноги и помчался к своим.

Дилль выпустил пару огненных шаров в сторону всадников – не достал, конечно, но хиваши после этого атаковали участок у второй стрелковой башни уже не столь напористо. Опять разрушив несколько пирамид из зомби, Дилль осмотрелся. На стенах Григота кипела битва – вампиры с умопомрачительной скоростью вращали мечами, рубя в капусту мертвяков. Впрочем, нежить тоже в долгу не оставалась, и среди защитников города появились раненые и даже убитые. Но ни атаки мертвых, ни стрельба живых не позволили хиваши не то что взять город, а даже закрепиться хотя бы в одном месте.

Вновь послышался пронзающий мозг вой, и толпы мертвецов начали отступление. Воины на стенах разразились насмешливыми криками. Дилль, уже чувствовавший сильную усталость, всё же пустил вдогонку уходящим зомби пару шаров, превратив их в пепел. Одинокие хивашские всадники ещё некоторое время крутились вдали от стен, изрыгая ругательства и выпуская по две-три стрелы, но вскоре и они отъехали к своему лагерю. У стен города остались лежать горы изрубленных мертвяков. Воины Григота сбрасывали вниз останки тех, кто успел взобраться и закончить свою псевдожизнь под мечами защитников.

Только сейчас Дилль сообразил, что с момента начала битвы прошло не меньше часа – тусклое солнце уже сделало изрядный путь по небосклону. А ему-то казалось, что сражение длилось всего несколько минут. Теперь понятно, почему он чувствует усталость, а магическая энергия почти закончилась.

– Глупость какая-то, – проворчал Гунвальд, подходя к Диллю. – Демоновы хиваши совсем обезумели, если думали, что сумеют с наскоку взять хорошо укреплённый город. Тем более, что вампиры дерутся почти так же хорошо, как каршарцы.

– Ну ты и наглец, – послышался бас Вальдора. – Хоть ты неплохо сражался, но тебе ещё далеко до воинов клана Григот.

Гунвальд обернулся и, к удивлению Дилля, не стал лезть на рожон.

– Я ещё не восстановился после ранения, – вполне мирно пояснил он. – Вот наберусь сил, и тогда ты узнаешь, на что способен каршарский воин.

Гигант уставился своими кошачьими глазами на Гунвальда, помолчал и сказал:

– Хорошо. Я дождусь того времени, когда ты сможешь сражаться по-настоящему, ибо одолеть ослабевшего противника – это не честь для воина.

– Мы, каршарцы, тоже так думаем, – кивнул Гунвальд. – Но если тебе не терпится испробовать меня на прочность – я к твоим услугам, громила.

– Нет, – покачал головой Вальдор. – Сначала отобьём хиваши. Для человека ты неплохо сражаешься, и клану пригодится твой меч.

Полумастер повернулся к Диллю.

– И ты, ученик, тоже хорошо действовал. Мастер Таль – командир соседнего отряда, хотел взять тебя под своё командование, но я осмелился возразить ему. И… приношу извинения, что назвал твоё грозное оружие палкой.

Дилль опешил. Надменный высокопоставленный вампирский воин прилюдно приносит извинения ученику и человеку. Да ещё и повздорил из-за него с мастером клинка. Ну и дела!

– Надеюсь, и дальше ты будешь действовать столь же эффективно, иначе и мне, и тебе придётся пожалеть о сказанном мастеру Талю, – закончил Вальдор.

Дилль еле заметно усмехнулся. Другими словами, ему намекают на дуэль.

– Буду, – заверил он. – Только мне нужно накопить магическую энергию, пока клятые хиваши вновь не полезли.

Они посмотрели в сторону хивашского лагеря. Дилль увидел, что хотя зомби по-прежнему стоят плотным кольцом вокруг города, хивашские всадники уже явно не хотят драться. Пустынники распрягали коней и разводили костры.

– Хиваши всегда были такими тупыми? – спросил Гунвальд. – Как можно атаковать укреплённый город без осадных орудий? Или думают уморить нас осадой?

– Я не понимаю, чего они добиваются, – хмуро сказал Вальдор. – Мы легко выдержим и десять подобных атак, после чего у хиваши попросту не останется поднятых. Клан Веир должен прислать подмогу, поэтому полноценной осады у хиваши не получится. Но ведь пустынники пришли сюда. Значит, они что-то придумали.

– Кстати, об осаде: Вальдор, где у вас тут кормят? – поинтересовался Гунвальд. – После этой разминки у меня аппетит разыгрался.

Полумастер указал на стоящую шагах в ста от стены палатку.

– Там. Скажете старшине кухни, что из второго отряда. И долго там не торчите – сразу же возвращайтесь на стену.

– Ага, сразу же, – проворчал Гунвальд, когда они с Диллем отошли от стены. – Нет уж, я буду сидеть на кухне, как можно дольше – не хочу дышать этой вонью.

Дилль был вполне согласен с другом – вонища на стене стояла такая, что глаза резало. Густой запах гниения от сотен расчленённых гниющих трупов висел в воздухе, и, казалось, его можно потрогать руками. Может, Гунвальд не ошибся, когда предположил, что хиваши хотят уморить защитников города вонью?

Дилль даже не подозревал, насколько провидческими окажутся слова каршарца.

*****

– Вот. Забирай его.

Илонна с недоумением уставилась на тощего мальчишку.

– Ваша премудрость, и что мне с ним делать?

– Можешь выпить из него кровь на завтрак, – невозмутимо сказал Адельядо и легонько пихнул пацана в спину. Тот с опаской посмотрел на вампиршу и неловко поклонился. – Дилль зачем-то притащил его в королевский дворец и перед отлётом просил позаботится о нём. Вот и заботься.

Илонна посмотрела на пацана – ничем не примечательный, худющий, оборванный. Таких сотня бегает по Тирогису. Какого демона он понадобился Диллю?

– Но что мне с ним делать? – повторила она.

– Дилль вернётся, у него и спросишь. Я распорядился поставить его на довольствие, – ворчливо сказал Адельядо. – Питаться он будет в академической столовой. Если не знаешь, чем его занять, пусть отправляется на черновые работы на кухню.

Илонна ещё раз окинула пацана внимательным взглядом. Она не знала, зачем Диллю понадобился этот парнишка, но уж точно не для того, чтобы таскать помои из столовой.

– Ваша премудрость, вы не будете возражать, если я возьму его оруженосцем? Или магическим уставом это запрещено?

– Вообще-то адептам не полагается иметь ни оруженосцев, ни денщиков, – гроссмейстер нахмурился. – Совет мастеров не одобрит таких нововведений. Но…

– Но? – Илонна выжидающе посмотрела на гроссмейстера.

– Он может стать оруженосцем, к примеру, наставника по физической подготовке.

– Парень, лучше сразу иди на кухню – хотя бы живым останешься, – усмехнулась Илонна. – Мастер Фиррис из тебя душу вынет.

Гроссмейстер буркнул "Некогда мне с вами болтать" и удалился. Илонна скептически оглядела тощего мальчишку и сказала:

– Зачем ты понадобился Диллю?

– Он меня от стражников спас, – шмыгнул носом Шаберт. – Я хлеб украл, меня поймали и хотели на каторгу сослать. А господин драконоборец меня забрал у них. Сказал, что будет в жабоящера превращать. А он вправду маг?

– Боевой маг, – кивнула Илонна. – На всякий случай запомни: злить его не советую. Не знаю, как насчёт жабоящера, но в горку пепла он тебя превратит запросто.

– Господин Диллитон не такой, – нахмурился мальчишка. – Он – настоящий драконоборец. Благородный и справедливый. Он прощелыгу Джилбруна так наказал, что над торгашом до сих пор смеются. А мы ему помогали.

Илонна выслушала авантюру с карлисским эликсиром и посмеялась над жадным торговцем.

– Ты драконов боишься?

Шаберт выпучил глаза и кивнул.

– Кто ж их не боится? Разве только сэр Диллитон.

– Пойдём, я тебя познакомлю с красной драконицей. Если она тебя сразу не сожрёт, то будешь помогать мне ухаживать за ней и её новорожденным сыном.

Глаза мальчишки стали совсем круглыми.

– А потом мы пойдём к моему отцу – мастеру Фиррису. Если он согласится взять тебя в оруженосцы, то ты пожалеешь, что не отправился на каторгу.

*****

Берега Гранитной реки, что неспешно катила свои воды по землям клана Григот, заросли камышами и ивняком. Небольшой отряд хивашских всадников неторопливо ехал вдоль берега, тщательно обследуя изгибы реки. Воины беспокойно крутили головами, ожидая в любую минуту нападения – хиваши много раз убеждались, как вампиры мастерски умеют прятаться и нападать из засады. А вот две женщины, возглавлявшие отряд, не спускали глаз с береговой линии.

– Как думаешь, Гилиан, похоже? – светловолосая статная женщина указала на полузатопленный ствол ивы.

– Сейчас проверим, – её полноватая спутница сделала жест пешему, закутанному с головы до пят в грубую холщовую ткань. – Лезь в воду.

Фигура покорно ступила в реку и вскоре скрылась под водой.

– Ты хорошо его выдрессировала, – похвалила светловолосая. – Сказать честно, я удивлена.

– Погоди, Силлит, когда увидишь моего лича в деле, удивишься ещё больше, – усмехнулась Гилиан. – Он не только слушается команд, но и сам способен принимать решения.

– Надеюсь, ты учла ошибку с Гвинардом и не повторишь её?

– Это была не ошибка, – еле заметно улыбнулась Гилиан.

Силлит умолкла – старуха Азра говорила ей, что эту тему с Гилиан лучше не затрагивать. Прошло несколько минут, вода забурлила, и на поверхности показался лич. Он выбрался на берег и просипел:

– Госпожа, здесь ничего нет.

– Едем дальше, – сказала Силлит. – Впереди я вижу ещё один упавший ствол.

Отряд проехал шагов пятьдесят и остановился около полусгнившего комля ивы, торчавшего из воды. Лич опять полез в воду, высшие колдуньи спокойно ждали, а воины, приготовив оружие, мрачно оглядывали прибрежные заросли. На этот раз поднятого долго не было видно. Гилиан начала беспокоиться – не сожрала ли его какая-нибудь здоровенная хищная тварь? Всё-таки, Запретный предел не так уж и далеко. А его обитателям без разницы кого жрать – что живых, что поднятых.

Тёмная вода заволновалась, и лич вылез на берег. Его одежда была в грязи.

– Госпожа, я нашёл ход и прошёл по нему.

Женщины обменялись довольными улыбками. Старая Азра говорила правду – подземный ход в Григот существует.

– Через двадцать шагов от воды он перекрыт толстой железной решёткой.

– Придётся копать, чтобы обойти её, – с досадой проговорила Силлит.

– Госпожа, – бесстрастно проговорил лич, – ход укреплён большими камнями.

– Значит, будем выламывать, – недовольно нахмурившись, сказала Силлит. – А это шум и лязг. Плохо – вампиры услышат.

– Не придётся ни выламывать, ни выкапывать, – слегка улыбнулась Гилиан. – Мы можем послать туда не живых, а мертвяков. Заодно испробуем способности лича, не дожидаясь начала нового штурма. Предлагаю вот что…

Силлит выслушала и кивнула. Молодец, хорошо придумала. Недаром старая Азра рекомендовала ей присмотреться к Гилиан. Лич смотрел на Хозяек мутными глазами, готовый выполнить любой их приказ.

Глава 4

*****

Хотя Гунвальд и не был членом клана, здоровяк Вальдор поставил его в ночной караул наравне с воинами. Дилль счёл это хорошим признаком, о чём и сказал недовольному каршарцу.

– Гунвальд, вампиры с теми, кто не воин, даже не разговаривают, не то что доверяют им охрану. Что бы Вальдор ни говорил, он явно оценил твоё умение сражаться.

Каршарец буркнул, что не нуждается в одобрении какого-то "громилы", но отправился на стену. Сам Дилль в караул не попал – ему нужно было накопить энергию. В нижней части второй стрелковой башни имелась подходящая комнатка – туда Дилль и забрался, чтобы спокойно помедитировать. Но едва он зажёг небольшой световой шарик и разостлал на полу куртку (не сидеть же на холодном камне), как в комнату ввалился какой-то воин. Это был не вампир – обычный человек. Он сделал несколько неверных шагов, держась руками за стену, и рухнул на пол лицом вниз. Пьян, что ли? Или ранен?

– Эй, дружище, что с тобой? – Дилль перевернул воина и выругался.

Лицо человека было покрыто почерневшими гноящимися шишками. Он прохрипел что-то неразборчивое, и изо рта на густую бороду потекла слюна, смешанная с кровью. Дилль выпрямился и отступил на несколько шагов. Признаки чёрной чумы, которой уже давно не было в цивилизованных землях, знали все.

Дилль, забыв о куртке, выскочил из комнаты. Найдя взглядом Вальдора, он бросился к гиганту.

– Полумастер! Здесь чумной больной! – выпалил он, указав себе за спину. – В комнате под башней.

– Ещё один? – бледное лицо вампира скривилось. – Вэйн, Тихв, добейте его, отрежьте голову и тащите труп в общую кучу.

Диллю показалось, что он ослышался. Добить больного, вместо того, чтобы позвать лекарей? Да ещё и голову отрезать? Ну и замашки у вампиров! Вальдор, заметив отвращение на его лице, хмуро сказал:

– Заболевшие – уже мертвы.

– Но ведь у вас есть лекари, – Дилль не мог согласиться с хладнокровным убийством больного.

– От хивашской чумы нет лекарств. Любой, кого зомби хотя бы оцарапал – верный мертвец. И не только из-за трупного яда. Хивашские шаманы любят заражать своих поднятых разными болезнями – мертвякам-то всё равно. В этот раз они не помелочились – использовали чёрную чуму.

Дилль понял. Клятые хиваши! Они нашпиговали своих зомби чумой и отправили их на штурм. Теперь понятно, почему пустынники не спешат начинать новую атаку – они ждут, когда болезнь выкосит защитников города.

– Это уже восьмой воин из моего отряда, – тихо сказал Вальдор. – Пять человек и три вампира. На других участках то же самое. Единственное, что можно сделать для заболевших – это подарить им быструю смерть. И сжечь тела. А головы мы всегда отрезаем, чтобы хивашские колдуны не добрались до трупов и не подняли их. Так что, ученик, постарайся в следующем бою не дать немёртвым добраться до тебя.

Вальдора позвали, и он ушёл. Два вампира крючьями вытащили из комнаты второй башни обезглавленное тело и поволокли его к остальным жертвам чумы. Мертвецов с раздувшимися от гноя телами складывали на открытом месте, чтобы потом сжечь скопом. Дилль насчитал не менее двадцати тел – сюда притаскивали мёртвых из соседних отрядов. Получается, чума уже нанесла вред гораздо больший, чем прямая атака, ведь во время боя погиб всего один воин из отряда Вальдора. А сколько ещё может заболеть.

Дилль поспешил к Гунвальду. Найдя каршарца, он рассказал ему о разговоре с Вальдором. Гунвальд выругался, но не на хивашских колдунов, а на Вальдора.

– Пенёк бледный! Мог бы и предупредить нас перед началом боя.

Дилль только плечами пожал.

– Ты не из клана, да ещё и поссорился с ним. А я… кстати, помнится, ко мне Вальдор старался не подпускать мертвяков, когда те прорывались на стену. Но теперь-то мы предупреждены. Так что, Гунвальд, мой руки по пять раз на дню и не трогай ничего подозрительного.

Каршарец посмотрел на свои ладони и на всякий случай вытер их о куртку. Дилль вспомнил, что касался одежды заболевшего, задумался на пару секунд и призвал полупримусов. Теперь, даже если какая зараза и была, жар элементалей уничтожил её. Спустившись со стены, Дилль решительно зашагал к мертвецам. Вскоре восемь огненных шаров, подпитываемых магией Дилля, исправно жгли чумные трупы.

Подошедший Вальдор осведомился, какого демона ученик тратит силы, которые могут понадобиться для боя. Дилль хмуро пояснил, что магический огонь уничтожает заразу куда эффективнее обычного пламени. Бледное лицо вампира осталось бесстрастным, он лишь только сказал:

– Тогда пойдём у другим участкам. Тебя ждут не меньше шести костров.

Дилль тихонько выругался – ну вот, он сам себя записал в профессиональные могильщики.

*****

– Старина, а вот один из наших самых многообещающих и талантливых адептов, – Адельядо приглашающе указал на кресло вошедшему в его кабинет Тео. – Садись, Теовульф.

Тео сел в кресло и с любопытством уставился на худенького старичка в буро-зелёной мантии. Надо же, сам гроссмейстер Дево из тилисской Академии, собственной персоной. Дево с неменьшим любопытством разглядывал ученика. Оно и понятно – всё-таки старый маг впервые видел вампира.

– Адепт четвёртой ступени факультета воздушной стихии. За год обучения освоил полётную дисциплину и ударные заклятья воздуха и электричества. Кроме того, обладает неимоверно крепкой защитой от физического проникновения. В общем, достойный образчик начинающего боевого мага, – Адельядо перечислял заслуги Тео, поглядывая на Дево. – Между прочим, он один из двух, что устроили ночное побоище вашей армии… ну, ты должен помнить.

Дево кашлянул и поморщился.

– Ещё бы не помнить. Я, когда утром увидел, во что превратилась передовая часть армии, подумал, что ты к нам старика Иггера отправил.

– Нет, – усмехнулся Адельядо, – мастер по-прежнему не покидает своих покоев. Спонтанное сумасшествие, знаешь ли, чревато. В первую очередь, для собственных солдат. Нет, у вас побывал его новый ученик, адепт Диллитон. К сожалению, пока его с тобой познакомить не могу – на днях в Тирогис прилетел великий дракон Аид и попросил Дилля отправиться с ним в Запретный предел.

Тео с трудом удержался от усмешки при виде изумлённой физиономии гроссмейстера Дево. Адельядо невозмутимо продолжал:

– Пока вы в Тилисе пытались воевать с церковью, мы времени не теряли. И, как ты мог заметить, поладили не только с архиепископом Одборгским, но и установили контакт с драконами. Тео, попозже, когда мастер Росс освободит тебя от занятий, выдели время и расскажи гроссмейстеру о походе в Запретный предел.

– Как прикажете, ваша премудрость, – с поклоном ответил Тео.

Он прекрасно понял, что Адельядо хочет произвести на Дево впечатление успехами ситгарской Академии и поразить тилисца до глубины души. Тео, поговорив с мастером Россом, уже знал, что тилисские маги готовы покинуть свою академию и влиться в состав Ситгарской. Как Адельядо этого добился, Тео решительно не понимал.

– Адепт, найди мастера Оквальда и предупреди его, что гроссмейстер Дево скоро придёт посмотреть на его ученицу.

Тео вышел, а Адельядо нарочито небрежно пояснил:

– Понимаешь, Дев, Илонна вечно торчит около красной драконицы и её детёныша. Беда с этой вампиршей.

– Я смотрю, у вас тут целый вампирский клан поселился.

– Это, конечно, преувеличение, но ты не так уж далёк от истины. Илонна – воин, и мечом орудует получше многих наших знаменитых фехтовальщиков. А ведь она всего лишь ученица. Это должно тебе дать представление, как фехтуют вампирские мастера клинка. А её отец согласился временно побыть в Академии наставником по физической подготовке.

– Я никогда не увлекался маханием железяками, – поморщился Дево.

– Я тоже. Но с вампиршей – случай уникальный. Представь себе, что хороший фехтовальщик обладает навыками магии огня и металла. Против такого не устоит ни одна защита.

– И она обладает этими качествами?

– Пока только в теории, – хмыкнул Адельядо. – Илонна получила драконий дар чуть больше месяца назад и ещё не успела освоить даже начальные заклинания. Оквальд сейчас работает с ней, пытаясь нащупать границы её таланта.

– Драконий дар? Но ведь мне говорили, что обладатель драконьего дара – мужчина.

– Да, тот самый адепт Диллитон, который улетел на драконе. И с которым ты познакомился через астрал при Арьене.

– А-а, так вот кто это был, – многозначительно поджал губы Дево. – Багровая аура, пронизанная зелёными сполохами.

– Она самая. Драконий дар смешанный с биомагией хиваши. И у вампирши точно такая же. Дилль каким-то непостижимым образом сумел передать ей драконий дар. Не спрашивай, я не понимаю, как такое возможно. Он у нас просто кладезь тайн.

– Любопытная личность.

– Любопытная – не то слово. Уникальная. Иггер утверждает, что адепт находится на уровне хорошего боевого мага времён Величайшей битвы, а уж в этом вопросе ему можно верить. Впрочем, ты же видел, что эта парочка – Дилль и Тео, вытворяли на поле боя. Между прочим, они выжили после твоего ледяного смерча.

– Да ладно, – воскликнул Дево. – Пятый уровень?

– Видимо, да. А чего ты удивляешься? Ведь твой ледяной смерч на настоящего дракона окажет не больше влияния, чем обычный снегопад. Так почему бы адепту с драконьим даром не преодолеть воздействие заклятья массового урона пятого уровня?

– Но… хотя, да… – Дево задумчиво пригладил седую бороду. – Знаешь, Ади, до этой минуты я сомневался, что поступаю правильно. Но теперь я готов к переезду.

В глазах Адельядо блеснула искра торжества. Он поднялся и протянул руку тилисскому гроссмейстеру.

– Дев, сейчас церковники ополчились на магов с новой энергией, и только вместе мы сможем противостоять их нападкам. Объединившись, мы станем силой, с которой не смогут не считаться. И ради этого… – Адельядо проникновенно посмотрел в глаза Дево, – я готов отказаться от звания ведущего гроссмейстера. Ты – общепризнанный мастер и отличный руководитель. Если пожелаешь, я уступлю тебе роль первого мага.

– Нет уж, – проворчал Дево. – Мы с тобой знакомы уже лет сто восемьдесят, и я знаю тебя, как облупленного.

Адельядо изобразил невинность, но Дево погрозил ему пальцем.

– Лучше сразу сожрать огненную саламандру, чем иметь в подчинении такого человека, как ты. Ты же через неделю начнёшь строить козни, чтобы вернуть себе звание первого мага. Я удовольствуюсь ролью второго мага – по крайней мере, мне не нужно будет то и дело ездить во дворец на всякие пустые приёмы и совещания. Я смогу спокойно заняться теоретической магией.

Адельядо расхохотался и хлопнул по плечу худенького тилисского гроссмейстера.

– Дев, ты всё так же прямолинеен, как и раньше. Удивляюсь, как ты так долго продержался на посту, ведь, насколько я знаю, покойный Энмунд не любил откровенности.

– Что его и погубило, – буркнул Дево. – Ладно, пойдём, покажешь мне эту вашу замечательную вампиршу. Хочу посмотреть на обладателя драконьего дара вживую.

*****

Через двое суток Дилль понял, что насквозь пропах вонью. Густой, удушающий запах смерти, исходивший от полчищ окруживших город мертвецов, пропитал всё вокруг. Дилль, несмотря на голод, не мог нормально поесть – порывы ветра, приносившие с собой вонь, начисто отбивали аппетит. Но ещё больше досаждали тучи мух, с громким жужжанием носившихся в воздухе. Назойливые насекомые не просто надоедали, но ещё и разносили заразу. Чёрная чума, уже унесшая жизни сотни раненых в бою воинов, появилась и среди горожан.

Орды мертвецов по-прежнему стояли плотным кольцом вокруг Григота. Хиваши – и воины, и шаманы, перенесли свои шатры подальше от гниющих зомби. Все – от молодых воинов до мастеров клинка, сходились во мнении, что хиваши ждут, пока болезнь ослабит ряды защитников города.

Дилль и Гунвальд поселились у Герона – монах едва ли не силой притащил их в дом Ирме. Каршарец не особо и сопротивлялся – еда тут была куда лучше, чем кормёжка на воинской кухне. Да и вонь от тысяч трупов за стеной меньше чувствовалась. А вот Диллю было неуютно – ему казалось, что своим присутствием они стесняют хозяев. Возможно, потому, что Герон то и дело порывался отправиться на стену по примеру своих друзей, а Ирме настойчиво ему запрещала. Мастер Волдиви, ненадолго появившийся дома, кратко поприветствовал гостей и вновь удалился к отряду, командиром которого он был.

Во время очередного спора Герона и Ирме, Дилль, которому надоели их препирательства, предложил:

– Госпожа, пусть Герон идёт с нами. Мы с Гунвальдом проследим, чтобы он не брал в руки ничего тяжелее нательного креста.

Монах с возмущением глянул на Дилля, Ирме тоже нахмурилась, подозревая, что её хотят провести. Дилль поспешил развить свою мысль:

– Герон, ты ведь во время похода в Запретный предел призывал святой огонь, который замедлял мертвяков. В случае атаки этот твой талант очень пригодился бы – хивашские мертвецы куда шустрее тех, из Запретного предела. Вот и займись своими непосредственными обязанностями – борьбой с нежитью. А махание топором оставь воинам.

Ирме успокоено улыбнулась Диллю, а Герон хмыкнул:

– И как это я сам до такого не додумался?

– Потому что тебе думать вредно, – с набитым ртом сказал Гунвальд, державший в одной руке здоровенный кусок мяса, а во второй – устрашающего размера кружку с пивом. – И мне тоже. Для этого у нас есть Дилль.

Ирме хихикнула, глядя на возмущённого Герона. Дилль слегка покраснел. Монах достал из-за пазухи нательный деревянный крест, задумчиво повертел его в руке и сказал:

– Маловат будет. Займусь-ка я изготовлением креста, более подходящего для настоящей битвы.

И, не откладывая дела в долгий ящик, Герон отправился в сад, подбирать материал для боевого креста. Дилль и Гунвальд откланялись и поспешили к второй стрелковой башне. Сменив на посту двух часовых, друзья встали около бойницы. Каршарец выглянул наружу, удостоверился, что толпы мертвецов по-прежнему стоят на месте и фыркнул:

– Хороши воины. Они сгниют прежде, чем доберутся сюда.

– Они уже добрались сюда, Гунвальд, – мрачно сказал Дилль. – Зомби мышцы не нужны, их поддерживает нечестивая некромагия. Или ты забыл, как быстро мертвяки начинают двигаться после того, как шаманы дают им команду?

– Не забыл, – проворчал Гунвальд. – А вот интересно, если бы шаманы не смогли командовать своими мёртвыми поделками, как повели бы себя трупаки?

– Чего тут гадать? Они бы из организованной армии превратились в толпу и просто бросались на всё живое, – пожал плечами Дилль. – И тогда вампиры с их скоростью и ловкостью без труда могли бы…

– Что? – поинтересовался Гунвальд, когда Дилль замолк. – Эй, ты уснул что ли? На посту спать можно только каршарцам.

– Погоди, – отмахнулся Дилль. – Я вспомнил разговор генерала Куберта и мастера Орхама, когда мы возвращались из Неонина. Помнится, они удивлялись, что хиваши не дают своим ручным зомби доспехов.

– А ведь действительно, – Гунвальд не поленился вновь высунуться и посмотреть на стоящих вдалеке мертвецов. – Из брони у них только окровавленные тряпки. Даже шлема завалящего ни у кого нет. Я думаю, хивашские шаманы просто не считают нужным защищать зомби, ведь мертвецу раны не страшны. А стрелы и подавно.

– Гунвальд, не тупи, – раздражённо сказал Дилль. – Хоть ты и не мыслитель, как ты сам недавно сказал, но подумай, насколько опаснее зомби, защищённый доспехами. Ведь его с двух-трёх ударов даже ты не одолеешь, а он за это время вполне может ранить или убить тебя.

– Ну-у, да, – согласился каршарец. – И что?

– А то, что люди, сумевшие подчинить себе поднятых, далеко не дураки. И если бы у них была возможность создать отряд бронированных зомби, они бы уже давно это сделали. Получается, железо не позволяет шаманам командовать мертвяками. Или ослабляет эту возможность.

– Думаешь? – с сомнением спросил каршарец.

– Уверен. Поставь себя на место шаманов…

– Никто ещё так не оскорблял каршарца, – лениво возмутился Гунвальд. – Представить себя хивашским шаманом – это же надо такое придумать.

– Да, так оно и есть, – не обращая внимания на буркотню друга, продолжал размышлять Дилль. – Очевидно, что зомби в доспехах просто выходит из-под контроля. Тогда понятно, что шаманы, не желая рисковать собственной шкурой, отправляют мертвецов на битву с одними лишь мечами и топорами.

– Даже если оно так, то чем это может нам помочь? Мы же не можем обрядить трупаков в железо.

– Нет. Но можно попробовать кое-что другое, – Дилль принялся лихорадочно обдумывать возникшую мысль. – Скажи-ка, насколько далеко ты сможешь забросить, к примеру, кирасу?

– Зачем? – удивился каршарец, но, увидев нетерпение на лице друга, ответил: – Шагов на двадцать. Но предупреждаю сразу, попасть в зомби так, чтобы кираса на него наделась, не смогу.

– Этого и не требуется, – отмахнулся Дилль. – Ты сиди здесь, а я найду Вальдора. Нужно проверить мою мысль в действии.

Дилль буквально слетел по деревянной лестнице, узнал у ближайшего вампира, где находится командир второго отряда, и помчался на поиски Вальдора. Гигант нашёлся на занятиях – он тренировал молодых воинов. Дилль бросился к нему.

– Полумастер, мне срочно нужны доспехи. Можно поломанные.

Вальдор с недовольным видом повернулся к Диллю.

– Ученик, ты знаешь, что бывает с теми, кто прерывает наставника?

– Всё потом, – нетерпеливо сказал Дилль. – Нужно проверить мою задумку. Если получится, я сумею обезвредить некоторое количество зомби.

Он вкратце рассказал о разговоре между генералом Кубертом и мастером Орхамом, о своей догадке и о том, как именно он хочет попробовать лишить шаманов возможности управлять мертвецами. Вот что Диллю нравилось у вампиров, так это быстрота решений. Вальдор не стал испрашивать разрешения у вышестоящих мастеров, лишь сказал "иди за мной" и отправился к ближайшей оружейной комнате. Там он повёл рукой, указывая на оружие и доспехи.

– Бери, что сочтёшь нужным.

Дилль схватил тяжёлую блестящую кирасу и потащил её на стену. Вальдор остался внизу, наблюдать за экспериментом и следить за тем, чтобы никто не приблизился к опасному месту. Сунув кирасу Гунвальду, Дилль призвал огонь и приготовился выпустить его по мишени.

– Давай.

Каршарец размахнулся и швырнул кирасу со стены. Дилль создал огненный сгусток и, выбрав момент, когда кираса на мгновенье застыла в верхней точке полёта, швырнул в неё магический разряд. Огненный шар пролетел мимо, а кираса загромыхала, упав на землю.

– Хороший фейерверк, – одобрил Гунвальд, глядя, как вдали взорвался огненный шар.

Дилль сконфуженно начал раздумывать, в чём он ошибся. Поняв, что слишком промедлил, со второй попытки он сумел поразить летящий доспех. Но рассмотрев дыру на искорёженной кирасе, Дилль с разочарованием был вынужден признать, что его идея дала совсем не тот результат, на который он рассчитывал.

– Нужно не дырявить кирасу, а расплавить её в пыль, – мрачно пояснил он наблюдавшему Вальдору. – Тогда мелкие частички металла упадут на мертвяков и, возможно, лишат их поддержки шаманов.

– Сколько этих частичек нужно? Если их окажется слишком мало?

– Узнать это можно только в бою. Но пока у меня и этого не получается – на доспехах металл слишком прочный.

Вальдор без выражения посмотрел на Дилля и спросил:

– Подойдёт любое железо? – и, получив в ответ кивок, тут же ушёл.

Пока полумастер где-то ходил, Дилль при помощи Гунвальда превратил кирасу в бесформенный кусок железа. После каждой попытки он тщательно осматривал землю в поисках расплавленной металлической пыли. И каждый раз обнаруживал, что нужно вкладывать больше энергии. К тому времени, когда Вальдор вернулся в сопровождении трёх человек, тащивших на себе мешки с различным металлическим хламом, Дилль уже убедился, что обычной огненной стихии явно недостаточно. Значит, придётся использовать драконью ярость.

– Здесь всё, что я нашёл в ближайшей кузне, – сказал Вальдор, указывая на мешки.

Дилль порылся в металлическом хламе, выбрал всё, что потоньше – серпы и солидную связку подков, после чего связал всё это верёвкой. Попытавшись поднять связку, Дилль только вздохнул – тяжеловата будет. Вальдор молча отпихнул его в сторону, поднял узел с железяками так легко, словно это была котомка с краюхой хлеба, и поднялся на стену. Дилль поспешил вслед за ним.

– Готов? – спросил гигант и, коротко размахнувшись, подбросил узел.

Дилль решил ещё раз попробовать расплавить металл без драконьей ярости, оставив её на крайний случай. На сей раз он увеличил размер магического сгустка. Огненный шар метнулся к летящему свёртку и взорвался. Во все стороны полетел дождь капель расплавленного металла, а наблюдавшие внизу люди бросились врассыпную.

Дилль спустился и в который уже раз начал исследовать утоптанную землю. Вальдор стоял рядом и ждал. Наконец Дилль выпрямился, отряхнул испачканные руки и с удовлетворением сказал:

– Похоже, на сей раз получилось. Подождём, когда мертвяки вновь полезут на приступ, посмотрим, как это на них подействует.

Глава 5

*****

На берегу Гранитной реки было оживлённо, если термин "оживлённо" можно применить к немёртвым. У комля полузатопленной ивы стояло не меньше сотни зомби. Один за другим они ступали в реку и скрывались под водой. Гилиан и Силлит смотрели на мертвяков и обменивались редкими замечаниями. Стоявшие поодаль шаманы не осмеливались приблизиться, чтобы не прервать разговор могущественных Хозяек. Про воинов и говорить нечего – судя по опасливым взглядам пустынных всадников, бросаемых на Хозяек, они предпочли бы оказаться где угодно, только подальше от зловещих колдуний.

После того, как штук пятьдесят зомби скрылось под водой, движение прекратилось. Очередь мертвецов застыла, некоторые из них так и остались в воде.

– Что-то там случилось, – встревоженно проговорила Гилиан. – Вдруг вампиры обнаружили их.

Силлит только нахмурилась – откуда ей знать, что происходит под землёй? Вскоре всё выяснилось – вода заволновалась, и на берег реки выбрался грязный лич. Уставившись своими блёклыми глазами на Гилиан, он просипел:

– Госпожа, мои силы заканчиваются.

Хозяйки переглянулись и одновременно махнули шаманам. Те приблизились и, взявшись за руки, встали в круг, в центре которого оказались колдуньи и лич. Один из шаманов начал произносить заклинание, остальные подхватили, и вскоре над Гранитной рекой разнеслось тихое пение. Фигуры шаманов начали светиться слабым зеленоватым светом, колдуньи вобрали энергию в себя и перенаправили её в лича. Искривлённое лицо поднятого исказилось оскалом, а из его груди вырвался утробный крик.

Кони живых хиваши беспокойно запрядали ушами и заволновались. Да и сами всадники тоже. Но сеанс некромагии уже подошёл к концу: шаманы без сил попадали на землю, колдуньи вновь застыли чёрными изваяниями, а лич поспешил погрузиться в воду.

Найдя дыру подземного хода, он выбрался из реки и зашагал в сторону перегораживающей решётки. Там его уже ждали трое зомби. Лич сделал знак одному из них, державшему в руках топор с широким лезвием. Зомби принялся рубить своего товарища. Минута, и на земле уже лежали куски мяса, ничем не напоминавшие человеческое тело.

Лич сделал знак другому зомби, и тот начал просовывать куски сквозь решётку. Туда же последовала и сабля. Когда работа была закончена, в дело вступил лич. Взмахнув сморщенными руками, он издал негромкое рычание. С пальцев его сорвалось мутное серо-зелёное облако и окутало горку полусгнившего мяса и костей. Пару секунд спустя облако рассеялось, а зомби, только что лежавший на сырой земле в виде кучи мяса, поднялся на ноги. Его тело восстановилось, чего нельзя было сказать об одежде, от которой остались жалкие обрывки. Нагота мертвяка ничуть не смущала – подобрав с земли саблю, он присоединился к тем, которые уже ранее прошли подобную операцию.

Лич послал неслышную команду, и вскоре у решётки встал очередной зомби. Опять раздались глухие удары топора, кромсавшего мёртвую плоть, опять разрубленный зомби перекочевал за решётку по частям, а лич восстановил его. Команда по внезапному вторжению в Григот продолжала пополняться.

*****

На четвёртый день осады хиваши начали новый штурм. Возможно, они сочли, что болезнь уже достаточно обескровила ряды защитников, а, может, у них были ещё какие-то задумки – Дилль об этом не знал. Он только призвал старших полупримусов и покрепче сжал магический посох, когда после пронзительного визга шаманов ряды зомби в едином порыве качнулись в сторону городских стен.

Стоящий рядом Герон ругнулся совсем не по-монашески и деловито взмахнул здоровенным крестом, в верхней перекладине которого блестело острое лезвие. Как сказал монах, божье слово – хорошо, но старая добрая сталь не помешает. Едва увидев поделку Герона, Дилль спросил, что сказала на это Ирме. Монах ответил уклончиво, Дилль понял так, что не одобрила.

Тактика хиваши осталась прежней – зомби вновь подступили к стенам и принялись строить из своих тел пирамиды. Мертвецы карабкались друг по дружке, цеплялись за неровности камней и запрыгивали на верх стен, где их встречали мечники и топорники. Вампиры и люди отбили первую волну, затем вторую.

Вальдор и Гунвальд в бою участия не принимали – они ждали команды Дилля около мешков с металлическим хламом. А Дилль ждал, когда у стены соберётся побольше мертвяков. Сочтя, что толпа внизу достаточно плотная, махнул рукой, призывая огонь. Гигант Вальдор поднял один из мешков и, коротко размахнувшись, швырнул его высоко вверх. Дилль воплотил огненный сгусток, и с конца посоха сорвался магический шар. Вспышка, и сноп ослепительных искр брызнул во все стороны.

– Ещё! – крикнул Дилль.

Гунвальд бросил ещё один мешок. Новый шар, новая вспышка, и рой огненных искр вновь упал на головы мертвецов. Дилль высунулся в амбразуру, молясь отцу огненных элементалей Вашагас, чтобы его задумка сработала.

– Да-а! – в полном восторге заорал он. – Получилось!

Мертвецы, на которых попали многочисленные расплавленные металлические искры, прекратили атаку. Зомби ничуть не пострадали от крохотных капель раскалённого металла, но перестали действовать, как единый механизм, и теперь бессмысленно перемещались туда-сюда – ведь добраться до живых на стене они не могли. Две пирамиды разрушились, потому что на тех, кто стоял внизу, тоже попала раскалённая металлическая пыль.

– Вальдор, Гунвальд, идём дальше по стене! – Дилль махнул рукой на соседний участок.

Каршарец и гигант подхватили по две связки железяк и побежали к первой стрелковой башне. Дилль, выбрав момент, скомандовал "Бросай". На этот раз двух мешков не хватило – то ли железные заготовки оказались прочнее, то ли Дилль сбавил накал огня. Но после четвёртого взрыва атака и на этом участке стены оборвалась.

Под стенами у первой и второй башен бродило около двух сотен неупокоенных. Дилль с удовлетворением подумал, что шестью шарами он бы ни за что не сжёг столько. Сплошная экономия магических сил. Вальдор, быстро высунувшись меж зубцов стены, убедился, что придумка мага сработала. Мастер клинка Таль – командир первого отряда, получившего небольшую передышку, только головой покачал.

– Интересно. И долго они так будут?

Старший вампир при этом посмотрел на Дилля. Он в ответ пожал плечами – откуда ему знать, он же не некромаг. Вальдор ощерился в зубастой ухмылке.

– Мастер Таль, какая разница? Главное, что сейчас трупаки к бою не способны. Ученик, выдвигаемся на третий участок.

Когда и третий участок был обезврежен, хиваши заметили неладное. Их шаманы засуетились, несколько фигур в чёрных длинных одеяниях замахали руками. Дилль конечно, мог ошибиться, но ему показалось, что эти в чёрном даже убили нескольких шаманов. Во всяком случае, трое шаманов в дурацких пернатых головных уборах упали и больше не поднялись. Чёрные собрались в кружок, посовещались, после чего хивашские всадники пришли в движение. Очень организованно пустынные воины начали подъезжать к стенам Григота, пускать стрелы и откатываться обратно.

Но на трёх участках "карусель" не сработала. До сей поры бестолково бродившие зомби, на которых обрушился металлический душ Дилля, почуяв вблизи живых, ринулись в атаку. Всадники, не ожидавшие такого от своих мёртвых союзников, были вынуждены в беспорядке отступить. Потерь хиваши не понесли, но и стрелять по защитникам города тоже не могли. Получилось так, что мертвецы встали на защиту города.

На стенах раздались приветственный вой и улюлюканье, а хиваши, напротив, прекратили орать "Хурра". Шаманы ринулись было к непокорным мертвякам, но быстро поняли, что их команды не действуют, и поскорее отступили под защиту войск. Те зомби, что оставались послушными воле колдунов, подчиняясь приказу, принялись рубить своих товарищей, и вскоре поле перед Григотом было усеяно кусками тел. Перегруппировав неживые войска, хиваши вновь двинули их на штурм.

Дилль не успел насладиться зрелищем уничтожавших друг друга зомби. К Вальдору прибежал гонец – совсем юный вампир, и что-то торопливо сказал на вампирском. Гигант нахмурился и повернулся к Диллю.

– Ученик, на пятом участке появился лич. Он оживляет уже порубанных мертвяков. Ты можешь противостоять ему?

Лич? У Дилля даже холодок по спине пробежал. Он уже имел дело с одним личем, и никаких приятных воспоминаний это не вызывало. Хотя, быть может, этот лич не окажется настолько сильным – всё-таки, мастер Гвинард был одним из лучших магов Ситгара. В тот раз разделаться с личем помогли муары, а теперь придётся полагаться только на свои силы.

Дилль помчался вслед за гонцом. Когда он прибежал на пятый участок, глазам его предстало удручающее зрелище: десятки раненых вампиров и людей, и ещё больше мёртвых. На верху стены цепь оборонявшихся была куда реже той, что защищала второй участок.

– Эта тварь подошла к стенам и послала сюда какое-то облако, после чего все порубанные мертвецы ожили, – без предисловий сказал командир отряда. – Лич восстановил мертвяков, а они оказались среди моих воинов.

Дилль отметил разодранную кольчугу на груди мастера клинка – похоже, у неупокоенных стальные когти, если они могут так разорвать прочное железо.

– Он ещё здесь?

– Не знаю, – процедил вампир, – его от прочих не отличить.

Дилль поднялся на стену и тут же едва не получил стрелу, которая с сухим треньканьем ударилась рядом с ним в камень. Пожалев, что рядом нет Тео с его крепким щитом, Дилль высунулся меж защитными зубцами и оглядел поле боя. Мастер клинка говорил правду – внизу мельтешили зомби, одинаковые в своей псевдожизни, и все они целенаправленно двигались к стене. А, нет, не все. Вон один стоит, как истукан. Должно быть, лич.

Решив, что хуже не будет, Дилль выпустил по стоящему мертвяку огненный шар. Расстояние в шестьдесят шагов магический огонь преодолел быстро. Дилль выругался – похоже, он нашёл лича, вот только толку от этого нет – огненный шар бессильно взорвался, даже не опалив мертвяка. Судя по всему, при жизни этот маг был весьма искусным – во всяком случае, его защита спокойно держит третью степень одиночного урона.

Дилль почувствовал, как в нём закипела драконья ярость, и постарался пока сдержать её – ещё не время. Мощь драконьей ярости огромна, но кратковременна. Надо попробовать сначала вплести в огненное заклинание биомагию. Помнится, некий мастер Леклер тоже хорошо отражал огонь, а вот с биомагией справиться не сумел.

Поскольку Дилль основательно разозлился, следующий огненный шар уже нёс в себе биомагию, о чём свидетельствовали яркие зелёные прожилки. Он злорадно подумал, что сейчас лич, уверенный в собственной неуязвимости, поплатится – мёртвый колдун или нет, но тело его состоит из мышц и костей. И сейчас биомагия Дилля превратит его в груду вонючего гнилого мяса.

Щит лича отразил огонь, биомагия прошла сквозь него и… ничего не случилось. Лич, окутанный матовой дымкой, лишь пошатнулся и поспешно зашагал прочь от стены.

– Мерзкая тварь! – взвыл Дилль. – А я – полный дурень!

Конечно, дурень. Надо было сразу использовать драконью ярость, а не надеяться, что биомагия, корень которой кроется в обломке хивашского посоха, сумеет одолеть хивашское же колдовство. Дилль в бешенстве послал вслед удиравшему личу целую серию шаров, но они только испепелили оказавшихся рядом зомби.

– Я так понимаю, ты его не достал, – сухо сказал мастер клинка, наблюдавший за магическим поединком. – Отогнал, и на том спасибо.

– Выбрасывайте порубленных зомби за стену, – посоветовал Дилль, – пусть оживают там.

– Без тебя уже догадались, – буркнул вампир. – Готовься, скоро тебя позовут на другой участок, когда эта пакость появится там. Я пошлю гонцов к командирам отрядов с предупреждением. Когда там объявится лич, пусть зовут тебя.

Слова у вампиров не расходились с делом. Мастер клинка тут же подозвал двух молодых воинов, они выслушали командира и побежали в разные стороны – оповещать прочих командиров о возникшей угрозе и способе её устранения. Дилль искренне восхитился быстротой как принятия решений, так и их воплощения. В ситгарской армии сотнику понадобилось бы сообщить командиру полутысячи, тот пошёл бы к полковнику, который отправился бы к генералу. И только генерал отдал бы приказ действовать. В Григоте же командиры сначала действуют, а лишь затем сообщают старейшинам, являющимися координационным центром обороны. С другой стороны, засомневался Дилль, если командир примет неверное решение, не владея информацией обо всём происходящем в городе, он может погубить не только свой отряд, но и подставить всех прочих. Но ведь вампиры действуют подобным образом уже сотни лет, значит, это оправданно.

Командир пятого отряда как в воду глядел. Вскоре примчался посыльный из отряда, обороняющего северные ворота. Дилль с трудом поспевал за легконогим вампиром, и когда прибыл к воротам, был уже изрядно вспотевшим и уставшим. Не слушая объяснений худого, как жердь, мастера клинка, которого Дилль смутно помнил по совместному походу в Запретный предел, он тут же взобрался на стену, отыскал среди беснующихся зомби неподвижную фигуру лича и, призвав драконью ярость, выпустил по нему два огненных шара.

Огненные сгустки по пути выжгли в пепел штук пять зомби, а лич с неимоверной быстротой отпрыгнул в сторону. Покрасневшими от ярости глазами Дилль проводил удиравшего с поля боя лича и пустил ему вслед ещё пару шаров. От души выругавшись на шустрого мертвяка, он начал произносить мантру спокойствия, и вскоре драконья ярость улеглась.

В этот момент на верх стены вскочили сразу четверо зомби. Десяток вампиров и два человека с топорами вступили в бой. Один из мертвецов успел разодрать крепкую куртку человека прежде, чем его изрубили, остальные превратились в груду мяса, не принеся никому вреда. Пострадавший, у которого из длинной рваной раны на груди лилась кровь, достал узкий кинжал, приставил остриё туда, где сердце, поколебался пару секунд и спрятал оружие.

– Нет, пока чума не свалила меня, мой топор пригодится клану. Просто отойдите от меня подальше.

– Мы гордимся, что у нас был такой брат по клану. Прощай воин!

Вампиры отсалютовали заражённому и уже стоящему одной ногой по ту сторону жизни собрату по оружию. Мужчина, морщась от боли, запахнул разодранную куртку и, взяв тяжёлый топор, отошёл в сторону, приготовившись забрать с собой ещё несколько врагов. Дилль в сотый раз пожалел, что он не врачеватель и не может лечить чуму.

Час спустя он в третий раз попытался достать лича – для этого ему пришлось переместиться на противоположный конец Григота. Там, где появлялся лич, зомби действовали быстрее, их гниющие тела восстанавливали целостность, а ряды защитников города, напротив, постепенно таяли. Меньше всего потерь было у рыцарей графа Арлика, закованных с головы до пят в броню. Граф спе́шил своих людей и отправил их на стены отражать натиск мертвецов. До глубокого вечера атаки зомби не прекращались, и Дилль успел оббежать весь Григот. И физические, и магические силы его были на исходе, а проклятый лич – неутомимый и шустрый, продолжал появляться то там, то здесь, внося оживление в действия мертвяков.

И вот настал момент, когда Дилль понял, что от усталости больше не может призывать огонь. Магия перестала подчиняться его изнурённому организму. Мастер Волдиви, в отряде которого в этот момент Дилль оказался, увидев, что маг покачнулся и готов упасть, подхватил его и приказным тоном велел ложиться отдыхать. Дилль попытался возразить, что без него справиться с личем будет сложно.

– Не переживай, одолеем, – хмуро сказал Волдиви. – Раньше у нас магов не было, и ничего – справлялись. К тому же, скоро хиваши отзовут своих мертвяков – уже вечереет.

Дилль уснул, едва лёг на жёсткий соломенный матрац. По-хорошему, сначала нужно было бы помедитировать, чтобы восполнить запас магической энергии, но сил у него совсем не осталось. А Волдиви мрачно смотрел на продолжающих штурм зомби – не похоже, что шаманы собираются отозвать их. Плохо. В отличие от живых, мертвецы не устают. Где же веирцы? Неужели они и сейчас проигнорируют призыв о помощи?

Глава 6

*****

Гарлик считал себя везунчиком, и, в общем-то, не без оснований. Всё-таки не каждому попавшему ещё в детстве в полон удаётся избавиться от рабского ярма и стать если не хозяином жизни, то одним из самых значительных членов общества. А шаманов в Хивашском каганате если не уважают, то боятся. Старший шаман Эрмин заметил у мальчишки проблески магического таланта и взял его в ученики. Конечно, жизнь у Эрмина лёгкой не назовёшь, но это куда лучше, чем быть бесправным рабом, которого за любую провинность могут попросту убить.

Спустя много лет после паломничества к пескам Лис-Эт-Таш Гарлик стал признанным шаманом. Теперь он мог безнаказанно говорить любые гадости тем, кто убил его семью, а его самого увёл в хивашские пустыни. Он даже сумел отомстить. Гарлик с глубоким удовлетворением вспоминал, как он лично перерезал горло и превратил в зомби одного из военачальников, принимавших участие в давнем набеге на его некогда родное кочевье – тысячник осмелился убить одну из младших сестёр Ковена. Эмир Джагатай тогда смотрел на гибель своего воина и скрежетал зубами от бессильной злости…

С другой стороны, Гарлик считал, что судьба могла бы быть к нему более благосклонной. Да, пустынники – и воины, и простой люд его боялись, как и прочих представителей колдовской касты. Но злодейка-судьба уготовила ему участь жить в вилайете Джагатая. Клятый эмир истово ненавидел Хозяек Ковена и шаманов и осмеливался публично критиковать кагана Джарема, позволившего колдуньям захватить верховную власть. И ведь это сходило с рук Джагатаю, потому то его вилайет был самым большим и по призыву эмира мог дать до десяти тысяч сабель.

Гарлик трижды обращался с просьбой к Эрмину позволить ему перебраться в Эрмелек и каждый раз получал отказ – дескать, Хозяйкам нужны верные люди в таком ненадёжном вилайете. И только с началом грандиозного похода против вампиров Гарлик покинул войско Джагатая и попал в большой отряд шаманов, которым командовали три Хозяйки – самые молодые и агрессивные из Ковена.

Подумав об этом, Гарлик поморщился – всё оказалось совсем не таким, как ему мечталось. Находясь в вилайете Джагатая, он ни разу не сталкивался лично с высшими колдуньями, и опыт общения с ними не придал Гарлику уверенности. Младшие и старшие сёстры Ковена, с которыми Гарлику довелось ранее пересекаться, демонстрировали ему своё открытое презрение, но им было далеко до Хозяек. Высшие колдуньи попросту ненавидели шаманов-мужчин, хотя охотно пользовались их услугами. Спустя две недели с начала похода Гарлик начал мысленно благодарить старого Эрмина, который раньше держал его вдали от этого змеюшника, не позволяя перебраться в столицу.

Жизнь Гарлика омрачало не только отношение к нему Хозяек и воинов. Как ни странно, но он – успешный и сильный шаман, овладевший тайнами жизни и смерти, терпеть не мог присутствия неживых. Возможно, дело было в неистребимой вони, которую испускали гниющие зомби. Да и вид бродячих трупов, кишащих червями и окутанных тучами зудящих мух, не придавал Гарлику воодушевления. Попав в сводный отряд шаманов, он постоянно видел около себя поднятых, пропитался запахом тлена насквозь и не мог нормально поесть. Не помогал даже арак – крепкий напиток, которым пустынные воины любили побаловать себя после битв. Слуг – двух бездушных, которых раньше имел Гарлик, по приказу высших колдуний забрали и превратили в зомби, и теперь он всё был вынужден делать сам. Гарлик похудел, почернел и ослаб – а ведь магическая сила напрямую зависела от физического состояния.

Из-за этого Гарлика наказали. Хозяйка Силлит – статная, красивая женщина с длинными светлыми волосами (говорят, она когда-то тоже была рабыней), во время обряда передачи магической силы личу, обнаружила, что один из шаманов отдал ей слишком мало энергии. Колдунья буркнула "слабак" и небрежно, словно наказывая провинившуюся собаку, дала пощёчину Гарлику. Но пощёчина была непростой – Хозяйка вложила в удар ещё и какое-то заклятье, отчего на щеке Гарлика остался уродливый шрам. Незаживающий, постоянно ноющий и сочащийся сукровицей. Снять заклятье высшей колдуньи у него не получилось. Прочие шаманы косились на Гарлика и молчали, а воины открыто усмехались над ним. Уроды!

Зато сегодня Гарлик получил настоящее удовольствие при виде переполошённых Хозяек. Надменные колдуньи, обычно бесстрастные, как изваяния, метались около своего шатра, кричали на младших сестёр, как базарные торговки, и явно были растеряны. А всё из-за мага, неведомо как оказавшегося в осаждённом вампирском городе. Хозяйка Силлит переругалась с Хозяйкой Гилиан, обвиняя ту в небрежении, а Гилиан в ответ орала на белокурую красавицу. Гарлик, наблюдавший за представлением, втихомолку радовался неудаче высших колдуний.

Лич, на которого Хозяйки возлагали такие большие надежды, поначалу действовал безупречно – он успешно восстановил несколько десятков зомби, порубанных на куски вампирами, отчего защита города на этом участке дала ощутимую трещину. На стене начался переполох, вампиры и их людские приспешники забегали, словно муравьи около подожжённого муравейника, и с трудом справились с восставшими из небытия поднятыми. А потом вдруг появился маг. Он швырнул всего несколько огненных шаров в лича, и тот был вынужден бежать с поля боя.

Гарлик стоял неподалёку и слышал, что лич рассказал Хозяйкам. Оказывается, огненные шары неведомого мага были чрезвычайно сильны, и половину имеющейся энергии личу пришлось потратить на защиту. А в довершение всего маг нанёс удар, в котором присутствовала некромагическая сила, и тело бессмертного лича уцелело только благодаря укрепляющим заклятьям Хозяек. Вот почему энергия у него закончилась намного раньше, чем рассчитывали колдуньи – у лича хватило сил только на то, чтобы самостоятельно добраться до их шатра.

Хозяйки, прокричавшись, вновь взялись за дело. Собрав шаманов, они выкачали из них магическую энергию и передали её личу. Тот, на глазах взбодрившись, вновь бросился в бой. Но вскоре он опять вернулся – опустошённый и еле двигающий ногами. Вампирский маг быстро перебрался к месту атаки лича и обезвредил его. А затем всё повторилось… и не единожды. Маг оказался просто вездесущим – куда бы лич не направлял свои заклятья, вскоре там появлялся маг и отгонял лича от стен. Изрубленные зомби так и оставались лежать грудами мёртвого мяса.

Гарлик перестал радоваться, когда настала его очередь передать энергию. Хозяйка Силлит с презрением фыркнула, узнав в нём "слабака". Гарлик встал в круг шаманов, отдал всю имевшуюся магическую энергию Хозяйкам и рухнул без чувств. Лич в который уже раз помчался к стенам города, а три высшие колдуньи, глядя ему вслед, обменивались едкими замечаниями.

– Лучше бы мы истратили эту уйму энергии на ударные заклятья, – фыркнула Силлит.

– Тогда нам пришлось бы самим подбираться к стенам, – возразила Квай – самая молодая Хозяйка Ковена. – Пусть уж это делает лич, которому ни стрелы, ни копья не страшны. И отражает огненные шары.

Гилиан мысленно поблагодарила Квай за поддержку, когда та закончила:

– Всё равно от него толку нет. Даже если его и сожгут – невелика потеря.

Гилиан начала гневно раздувать ноздри. Её не волновала судьба лича, но ведь речь идёт о её творении. Получается, эти двое обвиняют её в бесполезности. Силлит поняла, что Квай перегнула палку, и примирительно сказала:

– Он не бесполезен, просто мы ещё не придумали, как использовать его в полную силу. Кстати…

Силлит с недовольным видом умолкла, Гилиан и Квай уставились на неё, ожидая продолжения.

– Сёстры, увлёкшись личем, мы совершили ошибку, – лицо Силлит побледнело. – У нас осталось слишком мало действующих шаманов.

Гилиан только сейчас поняла, что они натворили. Заряжая энергией лича, они бездумно лишили магических сил большинство шаманов. И пока шаманы не наберут энергии, они не смогут управлять ордами поднятых. А случится это не раньше утра. Сил оставшихся на ногах мужчин не хватит для управления ордами зомби. Получается, толпы мертвецов будут всю ночь тупо лезть на стены и превращаться в разрубленные куски плоти под мечами вампиров. Как бы презрительно не относились колдуньи к мужчинам-шаманам, но именно их сила позволяла управлять поднятыми. У женщин таких талантов не было, а потому десятки старших сестёр и сотни младших, присутствовавших при осаде вампирского города, сейчас ничем помочь трём Хозяйкам не могли. Напротив, каждая из них с превеликим удовольствием доложит старшим Хозяйкам, оставшимся в Эрмелеке, о преступной самонадеянности командующих.

– Старшие нам не простят такого промаха, – простонала Квай.

– Ничего с нами не случится, – Гилиан обрела хладнокровие. – Мы скажем, что отправили всех поднятых на длительный штурм, чтобы обескровить защитников города перед решающим натиском.

– Но ведь решающий штурм назначен через неделю, – возразила Силлит. – Ты не забыла, что мы сами отговорили Джарема от общей атаки? За эту неделю чума должна была выкосить большинство вампиров и людей в городе.

– Помню. Допустим, заклятье ослабело, а вампиры оказались не подвержены чуме. Кроме того, если скажем, что длительной атакой мертвецов мы сохраняем жизни воинов, ни Джарем, ни, тем более, Джагатай против этого ничего не возразят. Да и тараны уже приехали. Так что, решающий штурм начнётся завтра, а не через неделю.

– Отзывай своего лича, – хмуро сказала Квай. – Он же должен восстановить тех, кто прорвётся через подземный ход. Энергия завтра ему понадобится.

– Если он не справится, нам будет трудно объяснить Ковену, почему мы истощили всех шаманов поголовно, – поддержала её Силлит.

Гилиан кивнула и послала сигнал личу. Три Хозяйки Ковена смотрели на штурмующих стены зомби, и у каждой в голове крутилась мысль о дыхании Великой Госпожи – именно эта "награда" постигнет их, если завтра штурм закончится неудачей. Старшие Хозяйки им не простят, если сильная армия в сопровождении тысяч мертвецов не сможет овладеть Григотом.

*****

Двери большого Тронного зала были распахнуты на одну створку – обе створки открывались только для королевских особ, а герцог Фиал королём не был. После объявления герольда посланец и брат мироттийского короля вошёл в зал в сопровождении блистательной свиты, приблизился на диктуемое этикетом расстояние к трону и поклонился Его Величеству Юловару второму и его супруге – королеве Белинде. Юловар в ответ спустился с тронного возвышения и, подойдя к герцогу, пожал ему руку. Для посвящённых этот жест выглядел многобещающе – король Ситгара продемонстрировал своё искреннее расположение как к Мироттии, так и лично к её посланцу.

– Ваше Величество, я уполномочен передать вам послание короля Ниала, – сказал герцог, доставая из украшенного драгоценностями кошеля свиток. – На словах могу передать его искреннее почтение и восхищение вашими решительными действиями против тилисских войск.

– Любезный герцог, рад видеть вас. Благодарю за добрые вести, что вы, безусловно, привезли мне от Его Величества Ниала, – проговорил Юловар, разворачивая свиток. – Луавиль.

Господин Луавиль, хотя уже и не являющийся главным церемониймейстером дворца, сделал знак, придворные и гвардейцы расступились, освобождая пространство справа от трона. Герцог Фиал увидел кресло, в которое ему надлежало сесть, и с удовлетворением подумал, что король Ситгара явно старается произвести на него самое лучшее впечатление – ещё бы, не каждому посланцу другого государства оказывается честь сидеть в присутствии правителя.

– Садитесь, ваша светлость, нам предстоит важный разговор.

– Ваше Величество, позвольте мне прежде засвидетельствовать своё почтение Её Величеству Белинде.

– Разумеется, герцог. А, заодно, можете поздороваться с её высочеством принцессой Лорной – будущей правительницей Тилиса, которой Ситгар окажет самую деятельную поддержку, – с этими словами Юловар повёл рукой влево.

Герцог Ниал был неприятно удивлён тем, что при ситгарском дворе вдруг обнаружилась тилисская принцесса и претендентка на тилисский трон. Мало того, она тоже сидела в богато украшенном кресле. Из-за толпы гвардейцев и придворных Ниал поначалу не разглядел её. О, как! Непрост король Ситгара – не успела закончиться бойня, как он уже вмешивается в дела другого государства. Фиал с тревогой подумал, что его брат ещё даже не приступил к воплощению своих планов насчёт Тилиса, а Юловар уже начал ткать сеть, которая, без сомнения, в итоге удушит Мироттию.

Герцог велеречиво приветствовал королеву Белинду, затем засвидетельствовал почтение тилисской принцессе, отметив при этом удивительное сходство двух женщин. Юловар жестом руки выпроводил всех лишних из Тронного зала, Фиал оставил при себе лишь секретаря, также отпустив свою свиту. В зале остались королевская чета Ситгара, сам Фиал с помощником и принцесса Лорна. Господин Луавиль, превратившийся в статую, молча стоял за троном.

– Ваше светлость, вы должны понять меня – времени мало, а сделать нужно много, – без предисловий начал Юловар. – Я прочёл послание короля Ниала. Если опустить вежливые словоизлияния, то в сухом остатке получается, что Мироттия не желает объединять свои усилия с нашими в борьбе против хивашского каганата.

– Не совсем так, Ваше Величество, – возразил Фиал. – Просто король сейчас не рискует отправлять армию далеко на юг – вы же понимаете, обстановка слишком сложная.

– Обстановка станет ещё сложнее, когда орды мертвецов двинутся на Мироттию, – резко сказал Юловар. – Мне нужна помощь Миротии. Это общее дело, от исхода которого зависит судьба не только Ситгара, но и всего цивилизованного мира. Да и прочих стран тоже. С нами уже объединились гномы и каршарцы. Остальные северные варвары готовы прислать несколько хирдов – как известно, северяне – лучшие в мире рукопашники. Разве что, за исключением вампиров. Которые, кстати, тоже с нами.

– А драконы? – не удержался Фиал.

– С драконами мы нашли общие точки соприкосновения, как вы могли заметить, – с нарочитой небрежностью ответил Юловар. – Когда настанет час, они присоединятся к общей битве против хиваши, которые превзошли даже некромагов в искусстве оживления мёртвых. Вот почему остро необходимо, чтобы ваши маги в первую очередь объединили свои усилия с ситгарской Академией. На святых отцов Мироттии, как я понимаю, надежды нет – все ваши боевые клирики пали жертвой небесного огня архиепископа Одборгского.

Фиал проглотил высказанную шпильку. Юловар опять поглядел в свиток и покачал головой.

– Ваша светлость, есть ли у вас ещё что-нибудь, что Его Величество Ниал пожелал бы передать на словах?

– Увы, – развёл руками мироттиец. – Разве только то, что король Ниал готов содействовать Ситгару, послав войска к Винлику. Хиваши укрепились в этом городе, и выбить их оттуда будет нелегко. Но король готов на определённые жертвы – это докажет вам, Ваше Величество, что Мироттия остаётся другом и союзником Ситгара.

Лицо Юловара окаменело. Если Ниал займёт Винлик, выбить из города мироттийские войска будет куда сложнее, чем хиваши. Хороша помощь, нечего сказать.

– Ваша светлость, мы вынуждены закончить аудиенцию, – сухо сказал он. – Если вы не возражаете, сегодня вечером мы отпразднуем ваше прибытие узким кругом – придут только его святейшество Одборг и гроссмейстер Адельядо. А, заодно, я представлю вам моего полномочного посла, которого намереваюсь отправить с вами в Мироттию для решения всех важнейших вопросов. Впрочем, вы должны знать его – это граф Кастер.

При этих словах лицо герцога Фиала приобрело отчётливый бледный оттенок. Граф Кастер некогда был верноподданным мироттийской короны и ближайшим другом и соратником Лориссо. А Лориссо – беглый претендент на мироттийский престол, которого Ниалу не удалось отправить на тот свет. Получается, Лориссо скрывается где-то в Ситгаре? И отправляя графа Кастера в Мироттию, Юловар явно даёт понять, что не намерен оставаться в стороне от политических разборок. Казнить Кастера за измену Ниал не сможет – статус личного посланника короля Ситгара охраняет его жизнь не хуже заговорённой кольчуги и роты гвардейцев. Герцог Фиал с невольным уважением посмотрел на Юловара – вот так, не обмолвившись ни одним словом король Ситгара и угрожает, и даёт понять, что шутить с ним небезопасно. Бросив короткий взгляд на тилисскую принцессу и увидев на её лице тонкую улыбку, Фиал понял, что она тоже оценила игру Юловара.

– До встречи вечером, ваша светлость. Господин Луавиль, проводите герцога в его покои и проследите, чтобы посланник короля Миротии и его свита ни в чём не нуждались.

Фиал вышел в сопровождении Луавиля. Король посмотрел на Лорну, та поднялась и сказала:

– Ваше Величество, вы – достойный соперник. Я рада, что вы решили выступить в мою поддержку, и жалею только об одном – что мы с вами не познакомились раньше.

Синие глаза королевы Белинды сверкнули обжигающим льдом. Юловар положил ладонь на руку супруге и успокаивающе сжал её. Тилисская принцесса откланялась и тоже покинула Тронный зал. Едва она вышла, как Линда подскочила.

– Нахалка! Она смеет в моём присутствии жалеть, что не захомутала тебя раньше! Я ей волосы выдеру и раздам фрейлинам на парики!

Юловар с трудом сдержал улыбку. Сейчас в Линде не было ничего от королевы – перед ним была обычная женщина, готовая драться за свою собственность.

– Любимая, оставь Лорну в покое. Она не стоит ногтя на твоём мизинце. Лучше скажи, как идёт подготовка к празднованию.

– Хорошо идёт, – буркнула Линда. – Приглашения главам кланов и всем значимым дворянам разосланы, провизия как для празднования, так и для раздачи народу доставлена в Тирогис. Дворец уже готов к чествованию. Даже моё платье готово, хотя, я считаю, оно стоит неприлично дорого.

– Ты должна затмить королев всех веков и народов, любимая. Пусть платье будет самым лучшим.

– Лучше бы мы пустили деньги за украшения с этого платья на нужды армии. Да и оплату гномских огневиков никто не отменял.

Король с улыбкой посмотрел на супругу – какая она всё-таки замечательная. Кто из женщин высшего света любого государства готов променять своё свадебное платье на оплату наёмникам? Юловар таких не знал.

– Юл, может, отложим празднество? – вдруг спросила Линда.

– Почему? – удивился король.

– Ты же помнишь, что Илонна и Ди… то есть, граф Альфитриан отказались от празднования собственной свадьбы из-за того, что отец Илонны не сможет присутствовать. Теперь мастер Фиррис в Тирогисе.

– Зато самого Дилля здесь нет.

– Именно. Давай подождём его возвращения и отпразднуем сразу две свадьбы. Всё-таки, он – спаситель Ситгара. Это придаст церемонии дополнительную значимость.

– Вдруг он надолго застрянет где-то в Григоте? А в Тирогис уже начал съезжаться весь высший свет Ситгара. Нет, мы организуем для наших героев отдельное торжество.

– Ладно, – вздохнула Линда. – Как ты думаешь, а не подстроил ли он эту спешную поездку в Запретный предел? Может, он просто сбежал от…

Юловар совершенно неприлично хрюкнул от смеха – похоже, Линда озвучивает опасения досточтимой госпожи Илонны.

– И подговорил для этого великого дракона? Нет, я уверен, что он не сбежал от своей вампирши.

– Надеюсь, ты не последуешь его примеру? – прищурилась Линда. – И не отправишься срочно, к примеру, на какую-нибудь войну?

– Я планирую войну, но не столь быстро, – усмехнулся Юловар. – А сейчас извини, мне нужно переговорить с гроссмейстером.

Поцеловав жену, Юловар отправился в рабочий кабинет, где его уже дожидался гроссмейстер Адельядо. Поздоровавшись, он сунул первому магу свиток с письмом короля Ниала. Гроссмейстер внимательно прочитал послание и положил бумагу на стол.

– Я знал, что этим закончится. Очень жаль, Ваше Величество, но, похоже, мы не сумеем заполучить мироттийских магов.

– Похоже, – согласился Юловар. – Адельядо, а с чего ты был так уверен, что прочие Академии решат влиться в состав ситгарской? Нет, то, что тилисцы в полном составе перешли к нам, я вижу и, честно говоря, поражён этим до глубины души. Но как тебе удалось этого добиться?

Первый маг Ситгара вздохнул и проговорил:

– Юл, всё очень просто. Ещё до начала всеобщей войны мы – гроссмейстеры трёх самых крупных Академий цивилизованного мира, договорились о том, что проигравшая сторона передаёт всех своих магов выигравшей. Только так можно было гарантировать, что магия не умрёт окончательно. Ситгар победил, правителя в Тилисе нет, остановить гроссмейстера Дево некому. Он выполнил обещание. Сделать ему это было тем легче, что церковники с подачи Одборга, которого надоумил я, объявили священную войну магам. А вот с Мироттией так не получилось. Мы с ними даже не подрались, как следует, не говоря уже о выигрыше в войне. А все их самые ярые священники во главе с Бронкуром погибли при осаде Тирогиса – сейчас в Миротии некому выполнять заветы Конклава. И Ниал – он ведь совсем не дурак, не станет лишать государство поддержки магов. Старина Вуднарт не сможет объединиться с нами. Жаль, жаль.

Король, выпучив глаза, смотрел на гроссмейстера. Однако! Договорились они.

– То есть, – медленно закипая, начал он, – если бы мы проиграли, ты бы покинул меня и перебрался в Тилис под крылышко Энмунда?

– Нет, – спокойно ответил Адельядо. – Если бы мы проиграли, перебираться в Тилис было бы некому. Ты злишься, что я раньше тебе ничего не сказал?

– Злюсь? Да я в ярости! Человек, которому я верил больше, чем самому себе, за моей спиной ведёт предательские переговоры с врагами.

– Да ладно тебе, – отмахнулся гроссмейстер. – Сказать честно, договариваясь, я был наполовину уверен в том, что мы победим. А после того, что творил наш доблестный младший брат дракона на полях сражений, уверенность только окрепла.

– Младший брат дракона? Дилль? А он-то причём?

Адельядо пригладил седую бороду и сказал:

– Думаю, теперь уже можно тебя посвятить. Лучше бы, конечно, рассказать тебе всё в присутствии Одборга, но он сейчас занят – налаживает контакт с гроссмейстером Дево. Ладно, слушай: сразу после твоего венчания в церкви Святого духа я узнал от Одборга…

Глава 7

*****

– Разрешите, мастер? Я привёл адепта Илонну.

– Заходите, хе-хе, – послышалось старческое кряхтение.

– Мне самому убрать огненный полог или это сделаете вы?

– Ну, убери.

Мастер Оквальд сделал несколько пассов, и языки пламени, перегораживающие вход в логово Иггера, опали. Маг спокойно шагнул, а Илонна быстро шмыгнула вслед за ним, опасаясь, что сейчас огонь вновь вылезет из стены. Дилль рассказывал ей о странном чувстве юмора старейшего мага Академии.

Совершенно лысый старик сидел на полу на коврике, а на лице его застыла безмятежная улыбка. Он кивнул, указывая на лежащие рядом коврики, и Оквальд тут же сел, скрестив ноги. Илонна последовала его примеру.

– Ну?

– Мастер, адепт Илонна, как вы знаете, обладает точно таким же даром дракона, как и ваш ученик Дилль… – начал было Оквальд, но старик повёл рукой в сторону выхода.

– Ступай, мальчик. Я побеседую с твоей ученицей наедине.

Илонна непроизвольно фыркнула. Семидесятилетний маг – "мальчик"? Хотя, для четырёхсотлетнего мага, наверное, да. Оквальд поднялся, ободряюще улыбнулся Илонне, одними губами прошептал "Помни, что я тебе говорил" и вышел. Вампирша нахмурилась – Оквальд ей сказал, что если старик перестанет хихикать и начнёт разговаривать, как любой нормальный человек, она должна тут же бежать прочь из его покоев. Ещё бы понять, что момент настал, если вдруг это случится.

– Вот, значит, как выглядят завоеватели из другого мира, хе-хе, – усмехнулся старик, пронзительно глядя на Илонну. – Никогда не видел твоих сородичей вживую. Вы, и вправду, настолько замечательные фехтовальщики, как мне рассказывали?

– Пришедшие в этот мир были воинами, и мы свято чтим древнее искусство. Владение мечом – это первое, что должен уметь вампир.

– Именно поэтому ты ходишь в мантии, но на перевязи носишь меч?

– Наши занятия с мастером Оквальдом включают фехтование. А мой отец, который временно согласился поработать в Академии наставником по физическому развитию адептов, не упускает возможности устроить очередной поединок на мечах.

– Мир перевернулся с ног на голову, хех, – усмехнулся лысый старик. – Магов учат вампиры, которые считались нежитью и кровососами. Кстати, а ты любишь кровь?

– Я люблю проливать кровь врагов, но не пить её, – холодно сказала Илонна.

– Почему? Я слышал, что после нападения вампиров находили трупы с прокушенными шеями.

– Это древняя традиция – испить крови поверженного врага, чтобы получить часть его сил. Но клан Григот редко придерживается её, – холодно ответила Илонна. – Возможно потому, что достойных врагов остаётся всё меньше и меньше.

Разговор становился всё более странным. Иггер, прикрыв глаза, помолчал и спросил:

– Как ты чувствуешь себя в роли мага?

Ну и вопрос! Илонна пожала плечами.

– Нормально чувствую. А что?

– Да, ничего, – старик открыл глаза и вдруг, ткнув рукой куда-то за спину Илонны, вскрикнул: – Откуда он тут взялся?!! Убей его!

Илонна среагировала моментально – выхватив меч, она пружинисто подпрыгнула, разворачиваясь для удара, но остановилась. За её спиной никого не было.

– Что за дурацкие шутки? – недовольно осведомилась она, пряча меч в ножны.

– Всё ясно, хех. Ты по-прежнему воин. Маг среагировал бы заклинанием.

– Само собой, фехтованию я обучалась с детства, а магический дар получила недавно, – согласилась Илонна. – Разве это плохо?

– Не знаю, не знаю, – проворчал Иггер. – Ты хоть понимаешь, что Дилль передал тебе талант к боевой магии?

Посмотрев на её бесстрастное лицо, старик покачал головой.

– Вижу, не понимаешь, хе-хе. Знаешь, чем отличается боевой маг огненной стихии от обычного огневика? Они оба могут призывать огонь и швыряться огненными сгустками. Но боевой маг делает это мгновенно. А обычному магу, даже мастеру, понадобится какое-то время для призыва огненной сущности и формирования боевого заряда.

Илонна кивнула, не понимая, к чему клонит старик.

– Начинающий боевой маг, не обладающий, хех, большой убойной силой, способен моментально причинить вред врагу, – с обычным дурацким смешком проговорил Иггер. – Продвинутый боевой маг уничтожал противника с вероятностью девяносто процентов в течение трёх ударов сердца. Боевой мастер-маг мог убить за мгновение до сотни врагов, если они были настолько глупы, чтобы встать в плотную кучку. Но, хе-хе, так было раньше, до того, как Единый отобрал магическую силу у людей. Теперь на мгновенный призыв способны немногие. Мой непутёвый ученик и ты – унаследовавшая от него драконий дар, в числе этих немногих.

– И что дальше? – довольно невежливо осведомилась вампирша.

Илонна, конечно, понимала, что перед ней самый старый и могущественный маг Ситгара, но заставить себя воспринимать его, как угрозу, не могла. Слишком уж тщедушен этот старик – она ведь может прибить его одним ударом.

Словно прочитав её мысли, старик вдруг зажёг над ладонью световой шар.

– Смотри, это обычный осветительный шар, который я могу превратить в огненный. И сделаю это, хех, так быстро, что даже ты со своей реакцией не успеешь увернуться.

– Я это понимаю, – отводя взгляд от яркого шарика, сказала Илонна.

– Тогда чего кочевряжишься?

– О чём вы, мастер? – уже гораздо вежливее спросила она.

– Просто прими, что теперь ты боевой маг. Тебе это дастся куда легче, чем Диллю – ведь он, в отличие от тебя, не был воином.

– Да я и не сопротивляюсь, – возразила Илонна, но старик сердито нахмурился.

– Молчи, девчонка! Думаешь, хех, я ничего не понимаю? В глубине души ты считаешь, что все эти огненные шарики и сложные заклинания – пустая трата времени. Вот меч – дело другое, да?

– Да, – с вызовом сказала Илонна. – Меч будет служить мне до тех пор, пока не откажут руки. А эта ваша магия заканчивается, едва я успеваю призвать огонь.

– Адельядо говорил, что ты неглупая девушка. Вижу, он ошибся. Ты – тупа, как пробка, хех.

Зрачки Илонны расширились. Гнев вспыхнул в ней, в любую секунду грозя вырваться наружу.

– Даже последний тупица мог бы сообразить, что к мастерству ведут годы упорных тренировок. Но тебе это знание, по-видимому, недоступно. А-а, хе-хе, я понял, дело в том, что ты – вампир. Человек бы сразу сообразил…

Да будь этот старик хоть трижды самым старым магом, это не даёт ему права оскорблять воина клана Григот. Душу Илонны опалила волна жгучей ярости. Вампиры ему не нравятся, видите ли! Может, стоит преподать урок вежливости этому полудохлому старикашке?

– Ты – ноль, пустышка. И я уверен, что с мечом ты так и не научилась работать по-настоящему, как положено истинному воину.

Последнее оскорбление переполнило и без того невеликую чашу терпения вампирши. Илонна с низким рычанием выхватила из ножен меч и взмахнула им, намереваясь отчекрыжить лысую голову мага. Но в то же мгновение на её разум была совершена ментальная атака – нечто подобное Илонна уже испытывала, когда её атаковал гроссмейстер. Ноги вампирши подогнулись, но атака уже прекратилась. Слегка оглушённая Илонна мгновенно вновь приняла боевую стойку.

– Хватит! – в голосе старика прозвенел металл. – Я уже увидел всё, что хотел. И меч не прячь.

– Чего? – удивилась Илонна.

– Успокаивайся, хех. Извини, если обидел, но мне нужно было посмотреть на твою настоящую драконью ярость. Дай-ка мне...

Илонна протянула меч старику. Он взял оружие, и красные искры, блуждавшие по лезвию, тут же погасли. Иггер довольно долго сидел с закрытыми глазами, наконец вздохнул и сказал:

– Занятно, хе-хе. В астрале ауры меча нет. Получается, ты временно передаёшь этой железяке магию.

– А разве другие так не могут?

– Могут. И даже делают так, что магия надолго вживается в металл. Этим занимаются маги-артефакторы и маги металла. Но я впервые вижу, чтобы это делала необученная девчонка.

Илонна решила игнорировать "девчонку" – старик уже доказал, что может остановить её, даже не шевельнув пальцем. Но вот когда она найдёт способ нейтрализовать невидимые атаки, тогда старик пожалеет обо всём сказанном. Словно прочитав её мысли, Иггер улыбнулся и сказал:

– Злишься? Возьми меня за руку.

Нахмурившись, Илонна вложила ладонь в костлявую руку старика и почувствовала, как волна тепла побежала вверх по её руке, перекинулась на грудь, разлилась по всему телу. Она не отрываясь смотрела в пронзительно синие глаза старого мага. И ярость, ещё недавно бушевавшая в ней, постепенно исчезла.

– Драконья ярость у тебя не такая, как у Дилля, – тихо сказал Иггер. – Может быть, потому что ты – вампир, а, может, оттого, что ты женщина.

– Это плохо?

– Я не сказал, что это плохо, хе-хе. Просто к тебе нужен другой подход. Я скажу своё мнение Оквальду – он опытный наставник, разберётся, как поступать дальше, – старик выпустил руку Илонны. – Ступай.

Илонна поднялась, немного постояла и, набравшись храбрости, сказала:

– Мастер, а вы дрались с… моими предками? Тогда, в Величайшей битве.

Старик прищурился и усмехнулся.

– Думаешь, у меня было время разбираться, кто передо мной? Там было такое месиво.

– Расскажите, – глаза вампирши загорелись.

– Это долго. Хотя… Дилль ведь ещё не вернулся? – и, получив в ответ отрицательное покачивание головой, Иггер сказал: – Ну, хорошо. Садись.

*****

Дилль подпрыгнул на жёстком, как камень, лежаке от рёва боевых горнов хиваши. Крики воинов на стенах подсказали ему, что началась новая массированная атака. Сон и отдых придали ему сил физических, а вот с магической энергией дело обстояло куда хуже. Вчера Дилль исчерпал свой резерв до дна, а восстановить его так и не успел. Коротко поразмышляв, он пришёл к выводу, что сейчас от него толку в обороне нет, а потому решил заняться медитацией. Но прежде следовало предупредить мастера Волдиви, в расположении отряда которого Дилль застрял на ночь.

Дилль выбежал из казармы и тут же едва не погиб. Раздался удар грома, часть защитных зубцов на стене разлетелась осколками, один из которых сбил с головы Дилля шерстяную шапочку. После магического удара от защитников города в этом месте остались только кровавые ошмётки. Полуоглохший Дилль увидел, как оставшиеся в живых вампиры и люди отчаянно рубятся с ринувшимися в атаку мертвяками. Он в нерешительности остановился – что ему делать? Броситься на помощь воинам или заняться медитацией? От его меча толку будет мало, а сил на магию нет. Хотя…

Драконья ярость поможет. И хотя в последнее время Дилль старался не использовать этот грозный дар драконов, опасаясь, что не сможет удержать его под контролем, другого выхода не оставалось. Он взлетел по искорёженной деревянной лестнице на верх стены, по пути возрождая к жизни драконью ярость. Взмахнув посохом, он разрубил пополам слишком наглого зомби, и выпустил здоровенный огненный шар в карабкающихся вверх по стене мертвяков. Взрыв пламени сжёг пятерых, остальные попадали вниз. Покрасневшим от ярости взглядом Дилль отыскал новую цель – пирамиду из зомби шагах в тридцати от него. Пара огненных сгустков, и около трёх десятков неупокоенных обрели вечный покой, превратившись в обугленные туши. Душу Дилля затопило волной неистовой радости. Враги гибнут, и это прекрасно. Куда ещё направить свой гнев?

С великим трудом удержавшись от соблазна спалить сражавшихся неподалёку от него вампиров, Дилль обратил взор за стену. Там примыкающее к городу поле было черно от всадников. Живые хивашские воины горячили коней, периодически пускали в сторону города стрелы из коротких луков и непрестанно выкрикивали угрозы на своём гортанном языке.

Дилль прикинул расстояние – этих не достать. Зато он тут же нашёл новую цель. Толпа зомби тащила на плечах здоровенное бревно, один конец которого был закован в железо. Всё ясно, хиваши снабдили своих подручных тараном. Мертвым не страшны ни стрелы, ни кипяток, ни смола. Они будут исправно долбить тараном до тех пор, пока ворота не треснут. Значит, самое время испортить столь гениальную задумку хивашских военачальников.

Пылая от гнева, Дилль помчался в сторону надвратной башни. Отмахнувшись от воина, пытавшегося ему что-то сказать, он, рискуя получить стрелу, высунулся из амбразуры и швырнул в приближавшуюся таранную команду очередь из трёх огненных шаров. Три взрыва превратили штук двадцать зомби в угли, и тяжеленое бревно рухнуло на землю. Оставшиеся на ногах мертвецы попробовали поднять таран, но Дилль испепелил и их. Вот как надо, с ликованием подумал он – пара секунд, и угроза устранена. Но тут же к упавшему тарану со всех сторон начали сбегаться зомби – они явно получили команду завершить то, что не смогли сделать их менее удачливые собратья. Что ж, сейчас Дилль и этих отправит в небытие, пусть только соберутся в плотную кучку.

Стоящий рядом вампир крикнул "Справа" и указал рукой куда-то в сторону. Дилль еле подавил в себе желание сжечь наглеца – как он смеет прерывать великого уничтожителя нежити?!! В этот момент над стеной раздался удар грома, а в воздухе заплясали синие искры. Одна из таких искр вонзились в вампира, и воин упал, дёргаясь в конвульсиях. Самому Диллю повезло – смертоносная хивашская магия почему-то до него не добралась, хотя магического щита он не устанавливал. Несколько синих разрядов ткнулись в него и с громкими щелчками испарились, так и не добравшись до жертвы.

– Что, не нравится моя антимагия? – захохотал Дилль.

Он увидел тех, кто наслал это заклятье – штук десять фигур в серых длинных одеяниях и ещё столько же шаманов с дурацкими перьями на голове. Поскольку колдуньи и шаманы были существенно ближе, чем гарцующие вдалеке всадники, Дилль не раздумывал ни мгновенья. Огненные шары, переполненные драконьей яростью, полетели в группу врагов, и вскоре на этом месте осталось только пятно обугленной и расплавленной земли.

Волна нечеловеческой радости от уничтожения врагов затопила его. Краем сознания Дилль смог сообразить, что ещё немного, и драконья ярость окончательно выйдет у него из-под контроля. Путаясь в словах и мыслях он начал произносить мантру спокойствия. Жгучая ярость постепенно улеглась, и Дилль едва не рухнул на холодный камень – настолько его высосала драконья магия.

– Эй, тебе нужна помощь?

Дилль посмотрел на коренастого вампира и отрицательно покачал головой.

– Ты мне не поможешь. Дальше справляйтесь без меня. Сейчас я скажу мастеру Волдиви…

Воин хмуро сказал:

– Спасибо за помощь. А мастер… он погиб во время последнего заклятья.

Дилль, как сомнамбула, спустился со стены и подошёл к лежащим на земле телам. Мастер Волдиви не был его близким другом, но Дилль хорошо помнил, как он готовился встать на его защиту во время брачных поединков. В душе Дилля опять загорелся гнев. Клятые хивашские колдуны – это они виновны в смерти воина. Стоя над телом Волдиви, Дилль хрипло пообещал:

– Клянусь, мастер, за твою смерть хивашские шаманы заплатят своими жизнями.

Он отвернулся, когда двое воинов с топорами принялись отрубать головы убитым. Дилль понимал, что тем самым они не дадут шанса хивашским шаманам поднять мертвецов и управлять ими, но смотреть на это не мог.

Над городом то и дело громыхали магические разряды, уносившие жизни защитников, а в Григоте не было магов, которые могли бы придумать что-нибудь против магии хиваши. Дилль смотрел на медленно наплывающие зелёные облака, исторгающие из себя яд, на гибель защитников, и чувствовал своё полнейшее бессилие. Магических сил у него не было от слова "совсем", повторное использование драконьей ярости было чревато безумием и смертью. Оставалось одно – лезть на стену и уничтожать врагов при помощи меча.

Дилль не успел приступить к выполнению замысла – к нему подбежал запыхавшийся юный вампир и, заикаясь на каждом звуке "о", проговорил:

– Маг, на во-осьмо-ом участке по-оявился лич. Мастер О-оркуд про-осит тво-оей по-омо-ощи.

Дилль не стал рассказывать посланцу, что магически опустошён, а просто побежал вслед за ним. На восьмом участке дела обстояли совсем плохо – здесь за оружие взялись даже женщины. Тела поверженных защитников города лежали среди разрубленных на куски зомби, а цепь обороны на стене была куда реже, чем на других участках. А ведь в драку ещё не вступали сами хиваши.

Мастер Оркуд – вампир, выглядевший едва ли старше самого Дилля, рассказал, что лич, едва объявившись, обрушил на его участок сначала вонючее облако, в котором задохнулось не меньше десятка воинов, а потом издали поднял их. Защитникам пришлось сражаться со своими же товарищами, ставшими послушными рабами нежити. Едва атака лича была отбита, как из подземного хода, выход из которого был в квартале от восьмого участка, повалили зомби. Как зомби обнаружили тайный ход и прокрались в него, мастер Оркуд не знал. К счастью, проходивший мимо отряд ополчения помог в уничтожении нежити. Вампир тяжко вздохнул и закончил:

– А потом эта пакость вновь послала магическое облако. Облако преодолело стену и направилось туда, где валялась куча уничтоженных мертвяков. Они опять поднялись, словно это не их недавно изрубили на куски. А остановить их было уже некому – мой отряд почти весь полёг.

– То есть, сейчас по городу бродит толпа зомби? И в любой момент они могут ударить нам в тыл?

– Ты правильно понимаешь, – поджал губы вампир, отчего его верхние клыки обнажились. – Мало того, лич продолжает поднимать порубленных нами мертвяков, вот почему я послал за тобой, маг. Отгони его, иначе зомби сомнут нас.

Что ж, придётся вновь обратиться к драконьей ярости, пусть даже это грозит ему смертью. Дилль поклялся отдать свою кровь клану, и настал час сделать это. Илонна будет гордиться своим мужем. На мгновенье перед внутренним взором Дилля вспыхнул образ любимой, словно Илонна была рядом. Согретый её незримым присутствием, он почувствовал прилив сил – к сожалению, не магических.

– Мастер, у меня есть только одна попытка, – хмуро сказал Дилль. – Если я просто отгоню лича от вашего участка, он перейдёт к следующему, а я уже не смогу его остановить. Нужно попытаться подобраться к нему поближе, чтобы действовать наверняка.

Вампир недоумевающе приподнял бровь.

– Он ведь за стеной под защитой прочих мертвяков.

– Говорю же – я должен выйти наружу. Но чтобы я смог приблизиться к нежити и сжечь её, мне нужна защита. Дайте воинов, готовых умереть во имя клана.

– Ты просто сумасшедший, – криво усмехнулся вампир. – Любой из моих воинов готов умереть во имя клана. Но если я сниму воинов со стен, оборонять участок будет некому. Жди.

Мастер Оркуд куда-то побежал – видимо, собирать отряд поддержки для самоубийственного рейда. Дилль честно попытался заняться медитацией, но тут же отказался от этого – ну сколько эргов он сможет собрать за то короткое время, что ему осталось? Этого не хватит даже на нормальный магический щит, не говоря уже об атаке. Поэтому он просто ждал возвращения Оркуда, держа в памяти образ Илонны.

Оркуд вскоре вернулся в сопровождении двадцати вампиров и тут же спросил, как маг намерен поступить.

– Мы выйдем через ворота и начнём пробиваться к личу, – мрачно ответил Дилль. – Магию я не буду использовать до последнего момента – иначе лич почувствует её и сбежит. А второй попытки у меня уже не будет. Ваша задача – позволить мне подобраться к личу хотя бы шагов на пятьдесят. С этого расстояния я гарантированно сожгу нежить.

Мастер Оркуд угрюмо кивнул.

– Хорошо, мы пробьём тебе коридор.

– Это ещё не всё. Во время призыва драконьей ярости… – Дилль вздохнул, – я, скорее всего, ничего не буду соображать. Постарайтесь не попадаться мне под руку.

– Я так понимаю, – медленно сказал Оркуд, – обратно ты не планируешь возвращаться.

– Вряд ли у меня это получится, – честно ответил Дилль. – Поэтому те из вас, кто выживет в драке с мертвяками, должны будут отрубить мне голову, чтобы хиваши не сделали из меня нового лича.

Оркуд спросил у остальных, все ли поняли свою задачу. Отряд смертников вразнобой закивал головами. Мастер Оркуд сдал полномочия командира восьмого отряда – для этого потребовался всего лишь лёгкий хлопок по плечу одного из товарищей и слова "теперь ты старший".

Дилль, внутренне содрогаясь от принятого решения, пытался сохранить внешнюю невозмутимость. Жить ему оставалось недолго – ровно до тех пор, пока лич в очередной раз не приблизится к стене города. В этот момент над стеной появилось зеленоватое облако, раздались крики пострадавших, среди которых Дилль разобрал "Вижу лича в сотне шагов на восток". Оркуд рявкнул что-то на вампирском, четверо воинов откинули запорное бревно, и одна створка невысоких ворот со скрипом отворилась.

Вампиры один за одним скользнули в образовавшуюся щель, Дилль услышав крик Оркуда "Маг, не отставай" и бросился вслед за товарищами по отряду смертников. Мечи вампиров превратились в сверкающие полукружия – с такой скоростью воины принялись прорубаться сквозь ряды мертвецов. Зомби, по видимому, имели чёткий приказ лезть на стены, потому что первое время ни один из мертвяков не атаковал выбравшихся из города вампиров. В течение пяти ударов сердца вампиры пробили довольно широкую просеку в рядах мертвяков, и Диллю оставалось только бежать, стараясь не споткнуться о разрубленные тела.

Везение закончилось – кто-то из хивашских колдунов, а, может, и сам лич, заметил отряд мечников, и дал команду зомби. Сотни мертвяков одновременно развернулись к вампирам, окружая маленький отряд со всех сторон. Оркуд рявкнул, и вампиры бросились вперёд, рубя стоящих перед ними врагов и игнорируя опасность нападения с флангов и с тыла. А Дилль высматривал лича и даже подпрыгнул на бегу. Это помогло – он увидел его.

Фигура в сером балахоне стояла шагах в шестидесяти и деловито размахивала руками, формируя перед собой мутное облако. Неживой колдун явно не подозревал о близости мага. Дилль понадеялся, что успеет атаковать до того, как его накроет колдовское облако, и призвал драконью ярость. Неземной жар взорвался в груди, раскалённая ярость смешалась с кровью. Он прыгнул вперёд, оставляя за спиной мечников. Покрасневшими от драконьей магии глазами Дилль опять отыскал лича, обнаружил, что между ним и нежитью стоят с десяток зомби и, прорычав какое-то проклятье, запустил первый огненный шар. Шар взорвался, трое зомби превратились в пепел, а остальных разбросало в стороны. Путь к личу открыт.

Радость уничтожения захватила Дилля. Где этот неживой выродок? Сейчас он испытает на своей шкуре мощь драконьей ярости. Два огненных сгустка полетели в лича. Один взорвался, едва коснувшись мутного облака, второй добрался до лича. Ослепительный взрыв и… Дилль грязно выругался. Огненный шар не причинил личу вреда, разве что спалил бесформенную серую одежду. Голая фигура, застыв на мгновенье, развернулась и пустилась бежать прочь от города.

– Сдохни, тварь! – взвыл Дилль, выпуская вслед личу серию из трёх шаров.

Шустрый лич увернулся от двух, а третий сгусток умудрился отвести посохом в сторону. Безумный гнев окончательно затопил сознание Дилля. Для него перестало существовать всё, кроме обнажённой фигуры мёртвого мага. Он должен любой ценой убить врага, превратить в пепел и развеять этот пепел по ветру, чтобы никакой шаман больше не смог восстановить мерзкую нежить.

В этот момент лич взмахнул руками, и от него во все стороны разнеслась отчётливо видимая волна. Все зомби в радиусе пятидесяти шагов попадали на землю, а лич, впитав их энергию, воздвиг вокруг себя защитное поле. Иначе чем ещё можно объяснить, что все три пущенные Диллем огненных шара не причинили мертвяку вреда?

Вампиры за спиной Дилля рубили в капусту наступающих зомби, а сам он, забыв обо всём, рванулся к личу. Неживой колдун быстро-быстро взмахивал руками – видимо, готовя очередное пакостное заклятье. Хватит швыряться маломощными шарами, настало время для настоящего драконьего пламени. Струя раскалённого драконьего огня сорвалась с конца посоха, ударила в защиту лича, и на мгновенье опала. А затем щит лича не выдержал. Ровно один удар сердца понадобился на то, чтобы превратить нежить в чёрный прах.

– Получи, тварь! – опьянённый радостью, взвыл Дилль. – А теперь займёмся остальными.

Он повернулся и выжег пару десятков подступающих зомби. Вне себя от ярости, Дилль одним прыжком перемахнул раскалённую полосу выжженной земли и уже сам атаковал зомби. Вампиры остались где-то в стороне, но в их поддержке он уже не нуждался. Всё, что ему было нужно – это как можно больше врагов. И, превратившись в огненный смерч, Дилль ринулся прямо в ряды наступающих мертвецов. Он шёл, оставляя за собой раскалённую докрасна землю и густой шлейф дыма.

Поглощённый уничтожением врагов, он не заметил, как в отряд вампиров ударило несколько ветвистых молний. Он не знал, что на помощь своим мёртвым союзникам уже примчались несколько десятков шаманов и младших колдуний и пара сотен всадников с копьями, наконечники которых светились холодным голубым светом. Даже если бы поле боя не заволокло густым чёрным дымом, Дилль, ослеплённый драконьей яростью, всё равно не увидел бы, как пали последние вампиры под ударами хивашских всадников. Как не увидел бы и гибели Оркуда, пытавшегося выполнить его наказ – мастер клинка отстал от Дилля всего на десяток шагов и погиб, когда на него одновременно навалились всадники и шаманы.

Дилль почувствовал сильный едкий запах, и тут же тело сковало жуткая слабость. Он сообразил, что это какая-то магия хивашских колдунов, но противопоставить ей ничего не мог. Выронив посох из ослабевших рук, он затаил дыхание и заковылял прочь, пытаясь покинуть пределы действия отравляющего заклятья. Из густого дыма на него выскакивали зомби, и Дилль из последних сил выжигал их. Лёгкие немилосердно жгло, сердце бешено колотилось, а задыхающийся организм требовал воздуха. И наступил момент, когда сдерживать дыхание сил не осталось. Дилль вдохнул, и окружающее завертелось у него перед глазами. Земля поднялась на дыбы и ударила его в лицо. Неимоверным усилием воли Дилль сумел подняться на ноги, но лишь для того, чтобы увидеть, как из клубов чёрно-серого дыма медленно появляется хивашский всадник. Дилль вытянул меч из ножен, понимая, что не успеет. Хиваши занёс руку, и светящийся наконечник копья начал неотвратимо приближаться к Диллю.

Он даже успел сообразить, что хивашское оружие явно заговорённое, и в этот момент копьё ударило его в грудь. Яркая вспышка, резкая боль, удар о землю. Дилль услышал странный многоголосый вопль "мастер, не уходи", и чернота небытия обволокла его.

В этот момент Илонна, находившаяся за сотни лиг от Григота на занятиях по счислению, вскочила на ноги, заработав неодобрительный взгляд мастера Мариэллы. Девушка помертвевшими губами прошептала "беда" и рухнула без чувств. А вскоре в Тирогисе появился измученный долгой скачкой посланец графа Арлика с известием, что хиваши осадили Григот .

Глава 8

*****

Вот уже несколько дней Академия магии Ситгара напоминала разворошённый муравейник. Переселившиеся маги из тилисской Академии во главе с гроссмейстером Дево пытались освоиться на новом месте, старожилы – те немногие, кто выжил после бойни, учинённой личем, недоумённо смотрели на новоприбывших, не понимая, как к ним относиться. Ещё недавно ситгарские и тилисские маги рвали друг друга на запчасти в боях, а теперь – поди ж ты, оказались в одной лодке. Ни те, ни другие не понимали, какая муха укусила гроссмейстеров, что они решили объединить Академии.

Новый Совет высших магов, спешно сформированный из мастеров-магов обоих Академий, безвылазно заседал в кабинете гроссмейстера Адельядо, пытаясь выработать новые правила жизни и поведения. Адельядо и Дево стоило большого труда не дать сцепиться мастерам друг с другом. Чего уж говорить о рядовых магах, стычки между которыми происходили с регулярностью, достойной лучшего применения. Криан, вернувшийся к обязанностям смотрителя, ежедневно получал по десятку кандидатов на отработку штрафов.

До магических дуэлей дело пока не доходило, но отношения между тилисцами и ситгарцами были весьма напряжёнными. Тео, к примеру, удостоился не менее десятка угрожающих взглядов, правда, пыл вероятных противников поугас, когда они стали свидетелями показательного боя между Тео и мастером Фиррисом. Несмотря на то, что Тео вчистую проиграл, всем смотревшим на бой стало ясно, что повторить фехтовальный подвиг адепта против мастера клинка они не смогут при всём желании. А ведь вызвав полувампира на дуэль они могли нарваться не на магический поединок, а с применением обычного оружия.

Илонну, как ни странно, никто не пытался задеть. Возможно, дело было в том, что женщин магов в тилисской Академии никогда не было, и прибывшие маги просто не считали для себя достойным связываться со слабым полом. А, быть может, особо горячие головы поостыли, когда увидели, как вампирша запросто общается с красной драконицей. Да и её чиал, свирепо шипевший на любого не понравившегося ему человека, не добавлял уверенности.

Илонна, едва придя в чувство, тут же бросилась на поиски мастера Оквальда. Выслушав её сбивчивое объяснение, что с Диллем произошло что-то плохое, и она должна немедленно ехать в Григот, Оквальд только развёл руками.

– Возможно, ты права, но ведь ничего толком не известно. Как ты думаешь, одобрит гроссмейстер, если я отпущу необученного адепта только потому, что тебе показалось…

– Мне не показалось! – оборвала его Илонна. – Я точно знаю, что с Диллем стряслась беда.

– Странно всё это. Мне нужно переговорить с гроссмейстером, – хмуро сказал Оквальд. – Жди здесь.

И, оставив её в своём кабинете, ушёл к Адельядо. Илонна металась из угла в угол, дожидаясь возвращения наставника. А когда в Академию прибыл курьер из дворца с известием, что на вампирские земли вторглись хиваши, она побежала в гимнастический зал. Её отец занимался с Шабертом. Взмыленный мальчишка неистово махал тренировочным мечом, пытаясь поразить те места на деревянном манекене, которые называл наставник.

– Укол в грудь. В сердце. Живот, шея, живот. Куда остриё смотрит? Секущий удар по руке. Ты и меч должны стать одним целым. Куда падаешь? Вставай, дохляк…

Мельком глянув на вбежавшую дочь, мастер Фиррис собрался продолжить истязания мальчишки, навязанного ему в оруженосцы, но Илонна выпалила:

– Хиваши атаковали Григот.

– Откуда ты узнала?

– Прибыл курьер из дворца. Гроссмейстер тут же объявил общий сбор. Отец, с Диллем что-то случилось – я ведь и раньше это чувствовала.

Вампиры привыкли принимать решения быстро, и в этот раз мастер Фиррис не стал медлить. Он тут же направился к выходу.

– Ты куда?

– К мастеру Нугейру. Если всё это правда, наше посольство сегодня же покинет Тирогис.

– Я поеду с вами.

– Нет. Ты останешься здесь и продолжишь обучение. Я сам разберусь, что случилось с твоим Диллем.

– Отец!

– Я всё сказал, – металлическим голосом ответил мастер Фиррис и ушёл.

Илонна знала этот тон – когда отец так говорит, спорить с ним бесполезно. То ли он действительно считает, что Илонне лучше продолжить обучение магическим дисциплинам, то ли просто не хочет подвергать её опасности в драке с хивашскими ордами, но только переубедить его Илонне не удастся.

Она посмотрела на захлопнувшуюся дверь и приняла решение. Рявкнув Шаберту "Иди за мной", Илонна разъярённой фурией промчалась по коридорам Академии и стрелой вылетела в главный двор. Вспотевший мальчишка едва поспевал за ней.

– Гейрге, – бросилась к красной драконице Илонна, – беда! Хиваши напали на Григот. Дилль где-то там, и ним что-то случилось. Я должна уехать.

Красная драконица склонила голову, словно пытаясь понять, что тараторит вампирша.

– Гейрге, прошу тебя, не отгоняй Шаберта. Он будет ухаживать за тобой и твоим малышом пока мы с Диллем не вернёмся. Прошу тебя.

Красная повернула голову к мальчишке, стоящему в дверях и не рисковавшему приближаться к драконице. Дело было в том, что при первой же попытке познакомить Гейрге с Шабертом, она едва не спалила парнишку. Уж чем он ей не понравился, Илонна не знала. Впрочем, и остальных людей – как магов, так и простых слуг, драконица не жаловала и не подпускала к своему драгоценному детёнышу. Даже гроссмейстера Адельядо. Исключение составляли Дилль и Илонна. Ну и чиал, разумеется.

– Гейрге, я должна уехать, понимаешь? Дилль в беде. Я всё равно уеду, пусть даже весь Тирогис будет против. Но твоему малышу нужен уход, позволь этому мальчишке быть рядом с тобой. Он не причинит вам вреда.

Красная драконица повернула голову к вампирше, потом опять посмотрела на стоящего в отдалении Шаберта и негромко рыкнула. Илонна обхватила лебединую шею Гейрге.

– Спасибо тебе за понимание. Шаберт, иди сюда. Иди, не бойся, благородная Гейрге не будет тебя сжигать.

Мальчишка осторожно приблизился.

– Твоя задача проста: будешь приносить мясо, уносить отсюда кости и чистить двор. Малыша не трогай. Шехан.

И чиал, и мелкий дракон одновременно повернулись к Илонне. Она уже заметила, что новорожденный дракон откликается на имя, данное коту. Ну, пусть будет два Шехана, тем более, что Гейрге не возражала.

– Шехан, ты останешься здесь. И не спорь! – Илонна погрозила коту пальцем, когда тот прижал уши и возмущённо зашипел. – Охраняй малыша и благородную Гейрге от любопытных. Я вернусь.

Кот издал жалобный вой, но Илонна осталась непреклонной.

– Шаберт, ты всё понял? Не надоедай драконам и следи, чтобы никто сюда не пробрался – иначе от любопытных останутся только обгорелые кости. Всё, я должна идти – мне ещё надо лошадь где-то украсть.

Красная драконица взревела и распластала одно крыло по земле. Илонна остановилась.

– Гейрге, неужели ты…

Драконица ещё раз рыкнула. Илонна быстро вскарабкалась ей на спину. Гейрге повернулась к Шаберту и грозно прорычала какое-то длинное драконское ругательство, потом взмахнула крыльями и взмыла в воздух.

– Шехан, Шаберт, охраняйте малыша, – послышался крик Илонны, и силуэт драконицы исчез в небесной вышине.

Мастер Фиррис рассвирепел, когда узнал, что Илонна всё же нарушила его приказ. Но гнев мастера клинка был лишь бледной тенью по сравнению с яростью гроссмейстера, который в своих далеко идущих планах выделял Гейрге особое место. А теперь из-за взбалмошной вампирши он лишился не только обладателя драконьего дара, но и такого нужного рычага давления, как взрослый дракон, обитающий в Академии. Бедолаге Шаберту пришлось выслушать немало нелестных эпитетов, словно это он был виноват в бегстве вампирши.

Получив известие о нападении хиваши на клан Григот, Адельядо и Дево начали формировать команду боевых магов для отправки на восток. Мастер Фиррис уведомил гроссмейстера, что сегодня же покидает Академию и выезжает вместе с вампирами из посольства.

Тео сказал, что тоже должен идти на помощь клану, и попытался присоединиться к мастеру Фиррису, на что мастер Росс пригрозил ему пожизненной отработкой кухонных штрафов. Впрочем, старик тут же добавил, что Тео непременно войдёт в состав команды боевых магов. Тео, понимая, что от него будет больше пользы в составе магов, был вынужден остаться. А когда он узнал, что Илонна улетела на красной драконице, только завистливо вздохнул и мысленно пожелал ей удачи.

*****

Лабиринт миров был прекрасен. Яркие искорки кружились в безумных хороводах, плели замысловатые узоры, гасли и зажигались, словно подмигивая ему. Перламутровая полутьма лабиринта неотвратимо влекла к себе, затягивая всё глубже и глубже.

Он парил, выбирая среди сонма искр самую привлекательную. Быть может, устремиться к той, что сверкает ярким зелёным светом? Или ту красную с бледно-салатовым ореолом? Или мрачно-коричневую – такую тёплую и манящую?

Когда-то давно он уже был здесь и совершил долгое путешествие среди бескрайних перламутровых просторов лабиринта. Помнится, в тот раз едва он сунулся в первый открывшийся ему мир, как путешествие превратилось в череду меняющихся со страшной скоростью картинок. Интересно, в этот раз будет так же? Какая разница? Любой мир хорош, если только он не окажется одним из демонских.

Память услужливо подсунула видение из прошлого. Багрово-красное небо, красно-чёрные скалы, каменистая площадка, на которой стоят вооружённые до зубов воины разных рас. Отрывистый рёв громадного командира, и две шеренги бросаются друг на друга. Короткий бой, после которого на камнях остались лежать трупы неудачников. Оставшиеся в строю объединяются, вновь делятся на две команды, готовясь к очередной смертельной схватке. Это тренировка – выжившие станут несгибаемым хребтом армии Завоевателей, безжалостно спаливших не один десяток миров.

Следом пришло воспоминание о сказанных кем-то словах, что Завоеватели сожгли мир вампиров. Оставшиеся в живых предпочли примкнуть к армии демонов, нежели влачить жалкое существование в испепелённом дотла мире. И потом вампиры поселились на Тангрине, когда армия Завоевателей потерпела там сокрушительное поражение.

Мысли понеслись вскачь. Вампиры, считавшиеся среди людей нежитью, оказались очень даже живыми. И поклонялись Единому, который и уничтожил передовые части армии Завоевателей. Сверхголем, кстати, вовсе не возражал против новых поселенцев и разрешил им поселиться в сумеречной зоне, окаймлявшей Запретный предел.

Воспоминания хлынули бурным потоком. Золотой свет Единого во время крещения мастера Орхама и Тео, и такой же, только тусклее, призванный Героном по время похода в Запретный предел. Коренастый монах пытается утащить бесчувственное тело из-под бдительного надзора драконицы, перед которой неистовствует Гунвальд. Каршарец, замотанный, как мумия, в бинты, и дремлющий старичок лекарь. А вот и Тео, который тоже забинтован так, что осталась только узкая щель для дыхания. И Илонна, пытающаяся покормить Тео. Огромные зелёные глаза вампирши и слова "Я вернусь к тебе даже с того света"…

Перламутровая мгла дрогнула. Дилль собрал рассыпающиеся кусочки воспоминаний и стал самим собой. Лабиринт больше не манил его, искорки миров стали чужими и колючими. Будь Дилль в теле, он бы зябко передёрнул плечами, а сейчас лишь беспомощно завис в переливающейся мгле. Мириады искр, окружающих его, были такими разными, но такими одинаковыми в своей неизвестности. Как найти обратную дорогу? Куда двигаться?

В прошлый раз вернуться он смог, вызвав в памяти образ Тринн, но теперь это не помогло. Как Дилль ни пытался вспомнить великую драконицу, как ни вызывал в памяти ощущение присутствия могучей Тринн, ни одна из искр не замигала, показывая дорогу домой. Дилль попробовал обратиться к Аиду – ведь он тоже великий дракон. Пустой номер. В отчаянии он даже призвал Гейрге, вспомнив её рубиново-красную чешую, лебединую шею и изящное узкое тело. Ничего!

Итак, драконы сейчас ему не помогут. Илонна. Вот кто послужит ему путеводной звездой. Дилль вспомнил её точёную фигуру, шелковистые каштановые волосы, ставшие такими короткими после неудачного похода против тилисцев. Вспомнил, как, глядя в зелёные глаза девушки, он становился с ней единым целым…

Посмотрев вокруг, Дилль убедился, что лабиринт по-прежнему не желает его отпускать. Даже Илонна не смогла помочь ему отыскать путь назад. Возможно, потому что она находилась в Тирогисе – слишком далеко от него. А кто был рядом с ним? Вампиры, обеспечившие ему выход из города. Так они никакой магией не обладают, да и, наверняка, уже мертвы. Паника начала затапливать его, искры миров заплясали, а перламутровая мгла начала вращаться, словно предчувствуя его поражение. Дилль зло выругался – шиш вам! Драконы не сдаются! Он всё равно найдёт способ вернуться домой, пусть для этого придётся перебрать в памяти всех его друзей и знакомых, включая муаров.

И едва Дилль вспомнил про обитателей вонючей тирогисской клоаки, как почувствовал еле заметное дрожание одной из искорок. Она была ярко-голубой. Почему путь открылся при воспоминании о муарах Дилль не стал задумываться. Какая разница, что указывает ему дорогу? Лишь бы это оказался верный путь.

Голубая аура распахнулась, Дилля втащило внутрь. Спустя несколько мгновений пред ним предстала картина, которую он уже когда-то видел. Поле боя, усыпанное костями, земля, превратившаяся в спёкшуюся корку, и холм, на котором стояли тринадцать скелетов с жезлами в руках. Мертвецов по-прежнему окружало зеленоватое поле, от которого исходило стойкое ощущение зла и смерти.

Радость затопила Дилля. Он дома! Теперь дело оставалось за малым – найти, где находится его тело и воссоединиться с ним. В прошлый раз, помнится, в этом ему помог Единый… во всяком случае, так утверждал гроссмейстер Адельядо. Теперь же сверхголем ничем не проявил себя – или попросту не обнаружил прибытия бесплотного человеческого духа, или не пожелал ему помогать.

Дилль некоторое время покружился над гигантским кладбищем, в которое давным-давно превратилось поле боя Величайшей битвы. Перемещаясь туда-сюда, он прислушивался к своим ощущениям – ведь связь духа и тела должна как-то проявиться. Однако, если таковая связь и существовала, то Дилль обнаружить её не сумел. Куда бы он ни перемещался, направление к своему телу он определить не мог. А ведь его предупреждали, что дух без тела не может долго существовать. Неужели это и произошло с ним? А, может, его тело мертво? Ведь в Дилль оказался в лабиринте миров во время самоубийственной атаки на лича.

Последнее, что он помнил, это светящийся наконечник копья и удар, нанесённый рукой хивашского воина. Неужели это конец? Неужели он обречён влачить жалкое существование без тела… очень недолгое существование.

Дилль попытался успокоиться и начал рассуждать. Для начала нужно найти Григот. Город – не камешек, обнаружить его будет достаточно легко, хотя он и прячется в сумеречной зоне Запретного предела. Григот находился на юго-западной окраине предела, значит, всё, что надо сделать, это подняться повыше, чтобы понять, в какую сторону двигаться.

Так он и сделал. Поднявшись до облаков, он увидел под собой чернильно-чёрное пятно Запретного предела. Сориентировавшись по солнцу, Дилль определил западную границу владений Единого и ухнул вниз, туда, где клейкая чернота переходила в размытую серую мглу. И где должен находиться город клана Григот.

Спустя мгновение он уже находился над осаждённым городом. Дилль увидел, что осада продолжается: живые хиваши и их подручные мертвецы по-прежнему штурмовали стены Григота, а вампиры отбивались от нападавших. Но рассмотреть обстановку с высоты птичьего полёта ему не удалось – что-то неодолимо повлекло Дилля туда, где располагались хивашские шатры и палатки. Похоже, он наконец-то почувствовал зов собственного тела. Мимо него промелькнули толпы мертвяков, целеустремлённо шагавших на штурм, сотни конников, с визгом нёсшихся в атаку. Он пронёсся мимо оскаленных морд здоровенных горбатых псов, мимо заунывно поющих шаманов в дурацких одеждах из лохмотьев и перьев, мимо собравшихся в круг женщин в серых одеяниях.

Дилль увидел себя. Он стоял около шатра из войлока и шкур, и никто из хиваши не обращал на него внимания. Как он оказался глубоко в тылу у пустынников? И, что самое странное, никакой охраны рядом не было.

В прошлый раз он сумел попасть в собственное тело после того, как Тринн посоветовала вспомнить чувства, присущие организму. Дилль начал вызывать в памяти боль от жгучих ожогов после атак мастера Иггера – не помогло. Быть может, нужно вспомнить чувства приятные? Дилль попытался воспроизвести прикосновение тёплых губ Илонны и ту трепетную дрожь, которую вызывали в нём её ласки. Опять безрезультатно.

Он пробовал вспомнить усталость и ломоту в ногах после долгих пробежек, резкую боль от посоха безжалостного мастера Оквальда, чувство голода, сонное отупение после бесконечных ночных отработок штрафов. Его тело по-прежнему было рядом и оставалось недосягаемым. Словно невидимая стена отгородила бесплотный дух от физического тела.

Он кружился вокруг самого себя, тщетно пытаясь прорваться сквозь непонятный заслон. В полном отчаянии Дилль попробовал воспроизвести в памяти жар драконьей ярости, когда кровь превращается в кипящую лаву, магия рвётся наружу, а сознание мутится от нечеловеческого гнева. И чудо свершилось. Он почувствовал тихий шёпот – еле слышный и почти неразборчивый. Какое-то странное бормотание. Дилль потянулся в сторону зова и вскоре сумел разобрать, что ему говорит неведомый собеседник.

– Мастер, мы рады вновь быть с тобой.

От удивления Дилль едва не потерял контакт. Мастером его звали только муары. Но как они оказались здесь, в сотнях лиг от клоаки Тирогиса?

– Муары?

– Да, мастер. Возвращайся скорее, мы без тебя погибнем.

Дилль потянулся к непонятно как оказавшимся тут муарам. На мгновение его бесплотный разум словно окунулся в ледяную прорубь, а потом окружающее померкло. Дилль перестал чувствовать и видеть. Пропали и голоса муаров. А потом зрение вернулось.

Дилль стоял посреди хивашского лагеря. Пустынники занимались своими делами. В нескольких шагах от него три шамана о чём-то разговаривали, периодически бросая взгляды на женщин в сером. Надсмотрщик кормил здоровенных горбатых собак мясом и частями человеческих тел и длинной палкой бил по хребтам особо нетерпеливых. Псы громогласно рычали и огрызались, но на человека броситься не осмеливались. Шагах в пятидесяти находилась походная кузня, где два кузнеца лупили кувалдами по раскалённым заготовкам. Хивашские воины – те, кто не участвовал сейчас в штурме Григота, под руководством десятников фехтовали и стреляли из луков по мишеням.

К нему вернулись и чувства. Грудь ныла в том месте, куда он получил удар копьём. В нос било невыносимое зловоние от тысяч гниющих зомби. А ещё обоняние терзал дым от множества костров – он был едкий и нёс в себе незнакомый аромат.

Страшная мысль пришла ему в голову: он погиб во время вылазки, сопровождавшие вампиры не успели отрубить ему голову, а хиваши подняли при помощи некромагии. Дилль стал личем – вот почему он стоит посреди хивашского лагеря, а его охраной никто не занимается.

И, словно подтверждая эту догадку, один из шаманов обернулся к нему и гортанно крикнул:

– Принеси из шатра маленький барабан, что лежит у очага. Да поживей.

Дилль не успел удивиться, что понимает хивашский язык, как бросился выполнять приказ. Пальцами он ощущал ребристую поверхность небольшого барабана, его босую ногу пронзила резкая боль, когда он наступил на осколок кости, его плечо ожгла плётка, которую держал в руках шаман. Он всё чувствовал, но ничем не мог управлять. Словно кто-то действовал вместо него – сам же Дилль был простым зрителем. И он послушно встал у входа в шатёр, когда шаман это велел ему. Дилль не мог сопротивляться приказам. Вот так, оказавшись в своём теле, он обнаружил, что перестал быть ему хозяином.

Глава 9

*****

Гарлик с удовлетворением подумал, что жизнь налаживается. Он, так и не ставший своим среди шаманов – в основном выходцев из главной школы Эрмелека, наконец-то начал пользоваться уважением. Причём, не только шаманов, но даже сестёр Ковена. Во всяком случае, после того памятного случая собратья по ремеслу уже не посмеивались над ним, а младшие и старшие сёстры перестали демонстрировать Гарлику открытое презрение. А всё благодаря Хозяйке Силлит.

Гарлик вспомнил вчерашнее утро и вздрогнул. Должно быть на него снизошло временное сумасшествие, иначе чем ещё можно объяснить то, что он сделал?

Когда осаждённые вампиры предприняли самоубийственную и дерзкую вылазку, Гарлик волею Великой Госпожи оказался среди тех, кого бросили против огненного мага. Десяток шаманов, около двадцати младших и старших сестёр во главе с Хозяйками Силлит и Квай устремились к атаковавшему лича магу. Гарлик видел, как лич отражал вражеские огненные шары, как он пытался убежать, как вытянул энергию из стоящих рядом зомби. Личу это не помогло. Невероятной силы огонь превратил поднятого колдуна в пепел. Кстати, Хозяйка Гилиан после этого упала без сознания, а потом целый день лежала без сил – всё-таки, магическая связь с личем – страшная штука. А Хозяйки Силлит и Квай возглавили атаку на сумасшедшего вампирского мага, который причинил столько неприятностей хиваши.

Гарлик вспомнил облака чёрного дыма, заволокшие поле битвы, и клубы едкого огня, выжигавшие по нескольку десятков зомби за раз, и содрогнулся. Осада на огромном участке попросту прекратилась, потому что лезть на стены оказалось некому. Где, интересно, вампиры раздобыли мага такой силы? Хотя, что за вопрос – понятно, в Ситгаре. У самих клыкастых магов отродясь не было, иначе разведчики уже доложили бы. Шаман зябко передёрнул плечами. Если один маг сумел столько наворотить, то что натворят другие, которые, без сомнения, придут на помощь осаждённым вампирам?

Шаман вспомнил обжигающий воздух, разносившийся над полем боя, и поморщился. Он едва не сварился всухую, а ведь до клятого мага было ещё далеко. Если бы Гарлик успел подойти поближе, он бы повторил судьбу своих товарищей по шаманскому цеху и Хозяйки Квай. Но ему повезло. И даже дважды. Самая молодая Хозяйка Ковена неосмотрительно ринулась вперёд, готовя заклятье, когда невидимый за клубами дыма маг вдруг изменил направление атаки. Хозяйка Квай в мгновение ока превратилась в обугленный скелет, а вместе с ней полегли с десяток младших сестёр и ещё столько же шаманов. Атакующее заклятье Хозяйки Силлит тоже было разрушено, а сама она оказалась на границе действия ревущего магического пламени.

Гарлик тогда, обезумевший от грохота и жара, совершил самый необдуманный поступок в своей жизни – он, уже создавший свой лучший магический щит, бросился вперёд и закрыл собой Хозяйку Силлит. Он сам не понял, сумел ли щит отразить атаку ситгарца, или тот просто свернул в сторону, но только Хозяйка Силлит осталась жива. Обожжена местами, но жива. Она поднялась на ноги, призвала едкое облако и швырнула его туда, где бушевал огненный ад. А затем повелительным жестом послала в атаку всадников Джагатая, занимавшихся избиением остатков отряда вампиров.

И те, продравшись сквозь пламень и дым, сумели не убить, но обезвредить мага. Ситгарец после атаки конников, прекратил извергать жгучий огонь и, вероятнее всего, под прикрытием дыма сбежал обратно в осаждённый город. Чем воспользовался маг – плащом невидимости или применил какое-то другое заклинание, никто так и не узнал. Ситгарский маг бесследно исчез, и даже астральный поиск, учинённый Хозяйкой Силлит, ничего не дал. Единственной добычей был магический посох, брошенный вражеским магом на поле боя. Одна из старших сестёр попыталась подобрать посох с земли, и её едва не убило чужой магией. Хозяйка Силлит обезвредила посох, шваркнув по нему громовым ударом и расколов его. А потом Силлит, стоя на выжженной до пепла земле, в ярости орала, как последняя базарная торговка, требуя подать ей труп наглого мага, сорвавшего столь хорошо спланированное наступление и убившего одну из Хозяек и лича. Но поиски на месте побоища ни к чему не привели. Обнаружили только тела павших вампиров, совершивших самоубийственную вылазку и одного окровавленного человека с мечом в руке.

Джагатаевы конники принялись отсекать головы вражеским мертвецам, как это у воинов заведено. Один из них – сотник, судя по лисьему хвосту на шапке, спрыгнул с коня и, приподняв голову худого рыжеволосого человека, собирался отрезать её, когда Гарлик заметил, что вражеский воин ещё дышит. Он приказным тоном велел джагатаеву сотнику прекратить портить заготовки. Милосердие было свойственно шаману в той же степени, как и доброта – гремучему червю. Нет, он всего лишь не позволил сотнику своевольничать, ведь запрет Хозяек отсекать головы поверженных врагов был доведён до каждого хивашского воина.

Сотник – здоровенный мужик, заросший чёрной бородой до самых глаз, зло послал шамана куда подальше и собрался уже чиркнуть кривым ножом по горлу поверженного врага, когда к месту ссоры подошла Хозяйка Силлит. При виде высшей колдуньи желание спорить у сотника бесследно пропало, и он поспешил вскочить на коня. А Хозяйка Силлит, узнав того, кто, жертвуя собой, встал на её защиту, благосклонно кивнула.

– Берите пример с этого верного слуги, – она бросила суровый взгляд на выживших младших и старших сестёр и шаманов. – Он не только не пожалел собственной жизни, закрывая меня от магического огня, но и рьяно блюдёт интересы Ковена. Почему никто из вас даже не попытался остановить ослушников? Немедленно прекратить это безобразие. Вампирские мертвецы нам могут пригодиться для допросов.

Услышав это, младшие колдуньи бросились останавливать воинов, деловито кромсавших тела убитых вампиров. А Хозяйка Силлит, лёгким движением прикоснувшись к щеке Гарлика, сняла болезненное заклятье, которое не так давно она в порыве гнева и наложила на него.

– Храбрый шаман, ты заслужил мою благосклонность. Чем вознаградить тебя за преданность?

Гарлик доверял приветливому выражению лица светловолосой колдуньи не больше, чем оскалу гиенны, а потому пробормотал, что никаких желаний у него нет, кроме служения Ковену и лично Хозяйке Силлит. Высшая колдунья одобрительно улыбнулась и отправилась в тыл – подальше от стен города и периодически пролетающих мимо стрел. А Гарлик, подумав, что глупо упускать такой шанс, всё же решился.

– Госпожа, у меня есть одна маленькая просьба, – он смиренно склонил голову. – Разрешите мне держать бездушного.

Всех бездушных по приказу Ковена превратили в зомби, усиливая армию поднятых. Даже у самого кагана не осталось бездушных слуг. Хозяйка Силлит остановилась и, приподняв одну бровь, спросила:

– Зачем?

Гарлик сбивчиво пояснил, мол, к стыду своему никак не может привыкнуть, что в услужении у него находятся поднятые, из-за чего он теряет физические и магические силы. А вот будь у него слуга-бездушный, Гарлик тогда смог бы отдать госпожам высшим колдуньям намного больше магической энергии. Высшая колдунья, подумав немного, кивнула.

– Ты заслужил это. Когда приведут новую партию, можешь выбрать себе раба.

– Госпожа, вот этот ещё дышит, – Гарлику настолько опротивели прислуживавшие ему зомби, что он готов был иметь даже раненого, но живого человека.

Силлит на мгновенье застыла, потом пожала плечами.

– Хорошо, забирай его. Я распоряжусь, чтобы твоего раба никто не отобрал.

И ушла. Гарлик посмотрел на залитого кровью вражеского воина – хотя тот был тощ, но нести его на себе шаман не собирался. Он крикнул ближайшему воину, чтобы тот помог отвезти пленного к юрте шамана. Воин процедил сквозь зубы "сам справляйся" и дёрнул узду, явно не собираясь помогать. Гарлик пообещал отдать воину одежду и оружие пленника. Конник Джагатая презрительно фыркнул, глянув на окровавленную и разодранную на груди куртку врага, но согласился – сапоги на пленном были, как новенькие. Да и меч, который всё ещё сжимал в руке лежащий, был хорош. Вампирское оружие всегда ценилось среди хивашских воинов.

Уже около юрты Гарлика, пока шаман готовился к обряду похищения души, конник раздел пленного. Содрав с пленного остатки разодранной кожаной куртки, он с недоумением посмотрел на холщовый мешочек, привязанный к левой руке человека. Оторвав завязки, хиваши заглянул в мешок, убедился, что тот пуст и выбросил его. А ведь обладай воин магическим даром, он бы мог достать из мешка весьма любопытную книжицу. Но всадник магом не был, Гарлик, который мог бы использовать безразмерный мешок, был занят, а потому бесценный магический артефакт был небрежно брошен в ближайший костёр.

Шаман к этому времени уже приготовил заклятье. Прислонив кончик посоха к лбу лежащего человека, он начал обряд похищения души. Фиолетово-зелёный огонь на мгновенье окутал голову человека. Заклятье отработало превосходно, правда Гарлик был раздосадован тем, что по окончанию действа он не получил через свой посох новой энергии. Такое бывало не раз, когда тело жертвы по какой-то причине не содержало разума. Причиной тому могла быть болезнь или вмешательство магии. Но на конечном результате раньше это не сказывалось. Не сказалось и сейчас. Из пленника получился отличный одержимый.

Гарлик бросил взгляд на стоявшего около юрты бездушного, пустыми глазами глядящего куда-то вдаль, и довольно ухмыльнулся. Завершив заклятье, он получил преданного лично ему раба. Хотя, конечно, шаман предпочёл бы, чтобы на месте этого рыжего тощего юнца оказался сильный мужчина, при случае могущий защитить своего хозяина. Но живой, не разлагающийся и не смердящий мертвечиной слуга, вокруг которого не клубятся сонмы жужжащих мух, это лучше, чем вообще никакого слуги.

И, что самое главное, этого бездушного никто не осмелится у него отнять, ибо это значит пойти против приказа всемогущей Хозяйки Силлит. Шаманы, сёстры Ковена и военачальники – все они остались без бездушных рабов. А у Гарлика такой есть. И это существенно повысило его статус. Потому Гарлик повсюду таскал за собой новое приобретение – не столько из необходимости, сколько показать всем, что пользуется благосклонностью Хозяйки Силлит.

Шаману пришлось подлатать рану на груди бездушного, хотя, она не была такой уж сильной. Гарлик удивлённо подумал, что обычно смертоносные копья "неистовых" убивают наповал. А этот парень выжил. Не иначе, на нём был какой-то мощный защитный амулет – даже крепкую кожаную куртку разорвало в клочья, а на груди у бездушного осталась всего лишь небольшая рана, которую Гарлику не составило большого труда залечить.

Он потрогал щёку, на которой ещё вчера был уродливый шрам, и мысленно улыбнулся своим тайным мыслям. Возможно ему показалось, но Хозяйка Силлит явно подразумевала нечто большее, чем простую благодарность за спасение её жизни. Да нет, не показалось. А что – Гарлик, мужчина, хоть куда! А сама Хозяйка – женщина видная, красивая и, скорее всего, мужским вниманием обделённая. Чем Великая Госпожа не шутит, быть может у него появится возможность доказать прекрасной колдунье свою преданность не только передачей магических сил, но и другим, более приятным способом.

От этих мыслей Гарлика оторвал шум в лагере. Послышались крики воинов, команды десятников, дикое ржание сотен лошадей. Шаман встрепенулся и поискал взглядом причину переполоха. Ею оказался невесть откуда взявшийся дракон. К счастью, это был молодой красный дракон, а не чёрный ужас, уничтоживший не одну сотню разведчиков. Выпустив на лету струю пламени, красный дракон пролетел над лагерем хиваши и направился к городу.

Гарлик не успел подумать, какого пса понадобилось дракону в вампирском городе, как сумеречное небо заискрилось тысячами зелёных вспышек. Дракон взревел, когда ослепительные и жгучие колдовские огни преградили ему путь, и попытался облететь внезапно возникшее на пути магическое препятствие. Над шатром Хозяек разлилось яркое голубое сияние, и красного дракона окутали сотни новых вспышек.

Магические огни хорошо разгоняли царящий вокруг сумрак, а потому Гарлик сумел отчётливо разглядеть, что на спине дракона, вцепившись руками в драконий гребень, сидит человек. Шаман только рот раскрыл от удивления – с ума сойти, неужели кто-то сумел приручить дракона? Он знал, что Хозяйки не так давно нашли способ обходить драконью магию, и что высшим колдуньям уже почти удалось создать действующего зомби-дракона. Но одно – подчинять своей воле мёртвого, и совершенно другое – заставить служить себе живого дракона.

Несколько магических огней попали в драконьего наездника – Гарлик это тоже увидел. Красный дракон взревел, отчаянно захлопав крыльями, и повернул назад. Зелёные огни жалили огнедышащего монстра, а его громкий рёв заглушал даже ржание обезумевших лошадей. Гарлик в оцепенении проводил взглядом дракона, который, вырвавшись из тучи огней, вихляя и периодически теряя высоту, скрылся в сумеречном небе.

Высшие колдуньи, увидев, что их атака не добыла им ценный трофей, пришли в ярость. Одна из старших сестёр, неосторожно что-то сказавшая Хозяйкам, в мгновение ока превратилась в истекающую гноем статую. Не успела несчастная рухнуть на землю в виде груды костей, как младшие и старшие сёстры бросились врассыпную – подальше от разгневанных Хозяек. Шаманы срочно нашли дела в других местах. Даже погонщики гиенн спрятались за своих подопечных, а сами рослые горбатые псины перестали рычать и поджали хвосты. Гарлик подумал, что его далеко идущие планы по установлению более близких контактов со светловолосой Силлит никогда не исполнятся, если сейчас он останется торчать около разгневанных Хозяек. А потому шаман велел бездушному следовать за ним и поспешил в расположение воинов Джагатая. Эмир терпеть не мог ни шаманов, ни колдуний, но лучше выдержать пару пренебрежительных взглядов и выслушать несколько оскорблений, нежели превратиться в склизкую жижу.

Бездушный шагал вслед за Гарликом. Шаман в раздражении остановился и вытянул раба плёткой.

– Шевелись, скотина! Беги впереди меня.

На спине и плече бездушного тут же вздулся рубец, но раб даже не поморщился и послушно выполнил приказ. Гарлик ухмыльнулся и поиграл плёткой, которую завёл не для наказаний, а чтобы лишний раз показать прочим, что у него есть бездушный. Впрочем, даже обладание бездушным рабом не спасло Гарлика от плевка, которым наградил его один из проезжавших мимо военачальников Джагатая.

– Чего тебе здесь нужно, шаманское отродье? – отрывисто спросил тысячник и смачно харкнул.

Разумеется, плевок попал в шамана. Сопровождавшие командира воины заухмылялись. Гарлик подавил бешенство, вскипевшее в груди, и смиренно ответил:

– Я иду проверить, достаточно ли в кострах противочумного снадобья.

– Надо же, – усмехнулся тысячник. – А я думал, что ты просто сбежал подальше от этих безумных женщин. Проверяй. Если кто-нибудь из моих людей подхватит вашу клятую чуму, я лично с тебя живого шкуру спущу.

Воины уехали. Шаман стёр плевок с одежды и поклялся припомнить это высокомерному воину. Когда-нибудь.

*****

Гунвальд мрачно посмотрел на кромку своего меча – зазубрин на ней больше, чем у собаки блох. Надо заняться оружием, иначе в один непрекрасный момент он окажется обладателем сломанного меча и умрёт лап от вонючих хивашских зомби. Каршарец достал оселок и принялся механически водить камнем по острию.

Гунвальд за неполные три десятка лет участвовал в сотнях боёв. Это были поединки один на один, схватки с несколькими противниками, а пару раз ему приходилось драться в полном окружении врагов. И могучий каршарец всегда выходил победителем – иногда раненым, но чаще – целым и невредимым. Гунвальду не раз приходилось терять боевых товарищей. Он не мог вернуть их к жизни, но мог отомстить за их смерть. И он мстил.

А сейчас он не смог отплатить врагам за смерть Дилля. Сотни полторы полуразложившихся мертвецов, которые были порубаны на куски могучим варваром, не считались – они всего лишь неживые рабы своих мерзких хозяев. Гунвальд должен убить того, кто убил его друга. А добраться до шаманов и колдуний каршарец пока не мог.

Узнав, что Дилль в сопровождении отряда вампиров выбрался за стены города, чтобы уничтожить лича, и, выполнив задачу, погиб, Гунвальд пришёл в дикую ярость. Он рванулся к воротам, чтобы мечом прорубить себе путь до хивашского лагеря и уничтожить клятых колдуний. Гунвальд погиб бы – или от мечей вампиров, охранявших ворота, или его разорвали бы толпы зомби, или нашпиговали бы стрелами хивашские конники. От самоубийственного поступка его спас не кто иной, как Вальдор. Здоровенный вампир так двинул кулаком в челюсть каршарцу, что могучий варвар рухнул, как подкошенный.

Когда Гунвальд пришёл в себя, Вальдор поинтересовался, желает ли каршарец повторить или всё же подчинится голосу разума. Гунвальд, уже поостыв, с горечью сказал:

– Ты не дал мне отомстить хиваши за смерть друга.

– Разве дав убить себя, ты отомстишь за него?

– Я бы забрал с собой множество врагов.

– Оставшись в живых, ты заберёшь жизни куда большего количества врагов.

– Ты не понимаешь, громила, – покачал головой Гунвальд. – Дилль несколько раз спасал мне жизнь. Он даже залез в пасть к великой Тринн, чтобы не она не спалила меня, потому что я ничего не соображал из-за пакостного заклятья. Он вернул мне возможность держать меч и сражаться, когда я валялся с переломанными руками и расплющенной грудью. Он сражался бок о бок со мной. Я должен пролить кровь тех, кто убил моего друга – так поступают каршарцы.

– Я знаю, каково это – терять боевых товарищей, – глухо сказал гигант. – Ты подумай о другом: он вышел на безнадёжный бой, чтобы остальные могли выжить и уничтожить врагов. Те, кто сопровождал его, знали, что не вернутся, и он тоже это знал. И всё равно вышли. Ученик Диллитон уничтожил лича и штук триста зомби. Те, кто видели эту схватку, рассказали, что он сжёг ещё и целый отряд шаманов и колдуний. Его огонь погас только тогда, когда в драку вступили сотни хивашских конников с заговорённым оружием. Диллитон был достойным членом клана Григот, и все воины будут мстить за его смерть.

– Вот и мстите, а мне не мешайте, – Гунвальд исподлобья посмотрел на Вальдора. – Я – не член вашего клана, и приказывать вы мне не можете.

– Воля твоя, каршарец, – Вальдор поднялся. – Хочешь бесславно умереть – иди и пролей жалкий ручеёк вражеской крови прежде чем тебя разорвут на куски. Но продолжая жить, ты соберёшь кровавый урожай и, быть может, сумеешь добраться до тех, кто виновен в смерти твоего друга. Кроме того, не забывай, что ты мне должен дуэль.

Гунвальд скрипнул зубами и остался в городе. Он ушёл на стену, где остервенело рубил мертвяков до тех пор, пока Вальдор силой не оттащил его от бойницы. Гунвальд в бешенстве собрался было зарубить наглого вампира, и только слова "ты отстоял уже три смены" вернули его к действительности. В самом деле, уже трижды боевая и отдыхающая смены сменились, и только Гунвальд продолжал махать мечом, не жалея сил.

И вот теперь он правил зазубренный меч, готовя оружие к новому бою. К Гунвальду подошёл Вальдор и протянул ему полоску тонкой кожи.

– Рукоять твоего меча насквозь пропиталась кровью врагов. Возьми, перемотай.

Гунвальд содрал заскорузлую от крови кожу с рукояти меча, тщательно намотал новую, проверил, насколько удобно держать оружие, и только потом сказал:

– Я не успокоюсь, пока за Дилля не убью тысячу хиваши. И не вздумай больше меня останавливать. Если после этого выживу, вызовешь меня на дуэль.

Гунвальд ожидал, что вампир начнёт возражать или спорить, но тот лишь сказал:

– Я помогу тебе. А что до дуэли… если выживем, там видно будет.

Два воина пожали друг другу руки.

Глава 10

*****

Мастер клинка Кенн ехал в первых рядах. И хотя он знал, что разведчики предупредят о приближении врагов, но всё равно продолжал внимательно обшаривать взглядом окрестности. Слишком много раз он был свидетелем тому, как минутная расслабленность стоила жизни даже самым лучшим воинам.

Мастер Кенн возглавлял отряд, который после долгого обсуждения старейшины клана Веир всё же решили послать на помощь Григоту. Мнения стариков разделились: одни считали, что Григот преувеличивает опасность, а потому незачем помогать им, другие настаивали, что помощь надо послать – Сталгард уже прекратил существование, а если падёт и Григот, то Веир будет следующим. Прошла неделя с тех пор, как в Веир прибыл посланец Григота, а старейшины так и не смогли прийти к единому мнению. Наконец они сошлись на том, чтобы послать конную сотню. Старейшина Голтиц сказал мастеру Кенну – мол, разведайте, что к чему. Если сумеете – поможете Григоту, а если опасность велика – вернётесь с донесением в Веир.

Мастеру Кенну такое половинчатое решение не понравилось. Что сумеет сделать сотня воинов, если хиваши действительно пригнали к Григоту тысячи? Сам он считал, что веирцам нужно забыть древние склоки и выступить на помощь Григоту. Но предрассудки, вышедшие из тех времён, когда мир вампиров ещё не был разрушен демонами, оставались слишком сильны.

Вампир прищурился, напрягая зрение. В сумеречном небе появилось подозрительное движение. Возможно, это одна из тех бестий, что иногда вылетают из Запретного предела. Не раздумывая, он рявкнул:

– С коней! Луки и арбалеты готовь!

Как бы презрительно ни относились вампиры к стрелковому оружию, но пользоваться они им умели. Не успела прозвучать команда, как воины попрыгали с коней, вскинув короткие луки и небольшие арбалеты. Все с тревогой наблюдали за приближавшимся летающим существом.

– Это дракон, – сказал полумастер Каэр, обладавший самым острым зрением. – Только… он пьяный, что ли?

Мастер Кенн уже и сам видел, что дракон летит как-то странно – то отчаянно машет крыльями, пытаясь набрать высоту, то заваливается набок и почти пикирует к земле.

– Может, он охотится на кого-то? – послышалось предположение.

Мастер Кенн с сомнением покачал головой.

– Не похоже. Кажется, он ранен. Судя по размеру – молодой. Наверное, подрался с кем-то, вот и хромает на одно крыло.

Словно подтверждая это предположение, дракон в очередной раз завалился на бок и рухнул вниз. И только у самой земли ему удалось немного выровнять падение. Мастер Кенн посмотрел на облачко пыли, поднятое упавшей летающей ящерицей.

– Едем дальше.

Он вскочил на коня. А когда кто-то предложил глянуть на дракона, хмуро буркнул:

– Нам до него нет дела.

Вампиры сели на коней, но нет-нет да и посматривали туда, где вдалеке лежал упавший дракон. Отряд проехал бы мимо, если бы не удивлённое восклицание всё того же полумастера Каэра, зрение у которого было не хуже, чем у орла.

– У дракона на спине что-то есть. Что-то оранжевое. Как будто какая-то поклажа

Мастер Кенн потянул узду, остановив коня, и всмотрелся вдаль. Лично он никакого груза не видел – он и дракона-то с трудом различал.

– Ты хочешь сказать, что это почтовый дракон? – недоумённо пожал он плечами. – Разве такое бывает?

Однако Каэр продолжал утверждать, что не ошибается.

– Съезди туда, – разрешил мастер Кенн. – Только не приближайся.

Полумастер, гикнув, пришпорил коня. Вскоре Каэр остановил скакуна, а сумрак озарила вспышка драконьего пламени. Каэр помчался обратно ещё быстрее.

– Командир, – заорал он ещё не подъехав к отряду, – это не груз. Там вампирша из Григота. Я помню её. Девчонка совсем. Лежит на спине дракона – кажется, без сознания.

Мастер Кенн даже головой потряс, не веря сказанному. Вампирша из клана Григот летела на драконе? Интересно, как ей удалось на него взобраться, и зачем она это сделала? Быть может, воины Григота пытались укротить летающего ящера?

Он дал короткую команду, и вампиры начали приближаться к лежащему на земле дракону, охватывая его широким полукругом. Подъехав на расстояние в пятьдесят шагов, мастер Кенн убедился, что Каэр говорил правду: между спинных гребней дракона неподвижно лежала юная вампирша в странной оранжевой одежде. Он даже вспомнил имя – Илонна, дочь мастера Фирриса. Помнится, на празднике обмена к ней пытался посвататься мастер Долчи и получил корректный, но твёрдый отказ – дескать, Илонна – воин, и сама вольна выбирать свою судьбу. И вот теперь эта самая девчонка вдруг обнаружилась на спине у летающей ящерицы. А ведь к драконам даже приближаться опасно, не говоря уже о том, чтобы летать на них.

Дракон, красные крылья которого были местами порваны и обожжены, поднял голову и предупреждающе взревел. Конь под мастером Кенном задрожал всем телом и подался назад. Ему пришлось вылезти из седла и успокаивающе похлопать коня по боку. Красный дракон не делал попыток взлететь или напасть, но и к себе не подпускал.

Мастер Кенн озадаченно нахмурился. Стрелять в дракона из луков – пустой номер. Его чешую можно пробить из баллисты, только где её взять посередь степи? Соваться же к огнедышащему ящеру с мечом – чистое самоубийство. Но и бросить вампиршу он не мог – слишком интересной оказалась загадка. Он приказал воинам отъехать на сотню шагов. Быть может, девушка вскоре очнётся и сможет самостоятельно выбраться из-под опеки злющего дракона.

Едва он так подумал, как от очередного рывка дракона девушка сползла с его спины и упала на пыльную траву, бессильно раскинув руки. Дракон, изогнув длинную шею, наклонился над неподвижным телом и горестно взревел. Мастер Кенн потрясённо подумал, что ящер явно переживает за своего наездника. Получается, девчонка не укрощала дракона – она на нём действительно летела. И они с кем-то дрались. А с кем ещё может драться воин из клана Григот, если на клан совершено нападение? Конечно с хиваши. Возможно, она везла послание в Веир…

Мастер Кенн расставил руки в стороны и начал медленно приближаться к дракону.

– Я хочу помочь ей. Ты понимаешь меня?

Красный дракон зарычал, вампир остановился.

– Эта девушка из клана Григот. Мы едем им на помощь. К нам прибыл гонец – Григот просил помощи против хиваши.

Понимал красный вампирскую речь или нет, но услышав слово "хиваши", он громогласно взревел. Мастер Кенн приободрился.

– Хиваши – наши враги. Мы едем, чтобы помочь Григоту в войне против хиваши. Разреши мне посмотреть, что с Илонной.

Красный дракон услышал имя девушки и, волоча по земле израненные крылья, сделал несколько шагов в сторону. Кенн понял так, что разрешение получено, и осторожно подошёл поближе. Вампир был испытанным воином, он побывал в Запретном пределе не одну тысячу раз, где дрался с великим множеством самых разнообразных существ. Но он впервые по собственной воле подходил к смертельно опасному огнедышащему дракону, против которого всё его воинское искусство было бессильно.

Кенн склонился над лежащей в беспамятстве девушкой. Он смутно вспомнил, что раньше волосы у неё были гораздо длиннее, но, без сомнений, это была именно та девушка, к которой пытался посвататься мастер Долчи. У вампиров вообще цвет лица бледный, но сейчас лицо её было белым, как мел. Кожаная куртка в нескольких местах сожжена, а сквозь прорехи проглядывали запёкшиеся раны. Выглядело это так, словно она побывала под обстрелом гномских огневиков.

Мастер осторожно коснулся шеи девушки и уловил слабое биение пульса.

– Она жива, – сообщил он дракону.

Тот, положив голову на землю, не двигался. И, кажется, даже не дышал. Мастер Кенн подождал минуту, другую, но дракон оставался неподвижен. Мастер клинка только сейчас разглядел длинную рваную рану, идущую от груди дракона куда-то вниз к животу. И около ящера на земле расплывалось огромное пятно крови. А ведь он сразу не увидел крови, потому что она была одного цвета с чешуёй. Вампир долгим взглядом посмотрел на мёртвого дракона, взял лёгкое тело девушки на руки и пошёл к коню.

Раны Илонны намазали целебной мазью и забинтовали, но большего воины сделать не могли. Девушка по-прежнему оставалась без сознания, а потому мастер Кенн не мог узнать, что произошло. Он долго раздумывал, как поступить, и в конце концов решил вернуться в Веир, благо, что они не успели отъехать далеко от города. Он должен лично рассказать старейшинам о странном происшествии и уговорить их послать настоящую помощь южным соседям. Эта девушка на драконе была зна́ком, что посланцы Григота не преувеличивали опасность.

*****

– Ты мне нужен в Тирогисе.

– Ваше Величество, я должен ехать в вампирские земли вместе с отрядом боевых магов, – твёрдо ответил гроссмейстер.

– А ты подумал, что отдаёшь всю полноту власти человеку, который месяц назад воевал против нас? – сердито спросил король. – Ты же сам говорил, что в нашей Академии остались единицы. И что сейчас большинство магов – это бывшие тилисцы. Что если Дево решится на какой-нибудь…

– Не решится – я его знаю. Кроме того, здесь останется мастер Мернаэль – уж он-то со своей манией дисциплины не допустит никаких беспорядков.

Юловар тяжёлым взглядом посверлил Адельядо и обратил взор на архиепископа Одборгского, с безмятежным видом слушавшего разговор короля и первого мага.

– Одборг, надеюсь ты не собираешься тащиться в сумеречные земли?

– Собираюсь, Ваше Величество. Я поеду в сопровождении отряда боевых клириков.

– Но зачем?

– Истребление поднятых мертвецов – это первейшая задача клириков. И моя тоже. А ваши вассалы подверглись нашествию зомби. Кому как не божьим воинам надлежит вернуть поднятых туда, откуда они явились благодаря нечестивой некромагии?

Юловар совсем не по-королевски выругался и забегал по кабинету.

– Вы мне нужны на моей свадьбе – это раз. Надзор за новыми магами и обуздание своевольных священников – это два. Мне, в конце концов, нужны ваши советы. Вы – два первых лица в Ситгаре, а собираетесь, как простые солдаты, ехать к демонам на рога, чтобы подраться с ордами оживших мертвяков.

– Я рад, Ваше Величество, что вы всё правильно понимаете, – церемонно поклонился Адельядо.

Юловар остановился, шумно посопел и выдохнул.

– Ну, хорошо. Я отпущу вас, если вы мне приведёте хоть одну вескую причину. Не просто "мы желаем", а действительно убедительное доказательство.

Гроссмейстер и архиепископ обменялись взглядами, и Адельядо сказал:

– Юл, нам приказали.

Король поперхнулся, изумлённо глядя на него.

– Приказали? Что за бред? Кто смеет приказывать первому магу Ситгара и предстателю Единого?

– Он и смеет, – усмехнулся Адельядо. – Мы получили от Единого послание. Он ждёт нас в Запретном пределе. Мы с Одборгом посовещались и решили, что случай для подобного визита как нельзя более удобный.

– О-о, – поражённо протянул король, но в его глазах тут же зажглись недоверчивые огоньки. – Сдаётся мне, вы эту причину только что выдумали. К тому же, Адельядо, помнится, ты никогда не был почитателем Единого.

– Не был, – согласился гроссмейстер, – и не являюсь. Но, согласись, глупо не подчиниться требованию существа, могущего стереть тебя в пыль и ничуть при этом не напрячься. Поэтому, пока пожелание видеть нас с Одборгом было высказано в мирной форме, я предпочитаю ехать в Запретный предел добровольно, а не ждать, пока меня туда потащат силой.

– Так вы собираетесь ехать в Запретный предел? – до короля только дошло, что два его самых лучших советника собираются наведаться в эту смертельно опасную местность. – Жить надоело?

– Его начальник нам обещал неприкосновенность, – Адельядо кивнул в сторону архиепископа. – Так что, Юл, уж извини, но на твоей свадьбе нам погулять не удастся. Скажи лучше, кого ты собираешься отправить командовать? Куберт, насколько я знаю, ещё не вернулся.

– Сам бы поехал, но сейчас я не могу покинуть Тирогис, – буркнул король. – Гернельма отправлю. Хватит ему штаны просиживать в столице – пусть проветрится.

– Маршал – это хорошо, – скептически наморщился гроссмейстер. – Отправь лучше кого-нибудь из боевых офицеров – кто помоложе и полотковей Гернельма.

– Ты сомневаешься в командирских способностях маршала?

– Ты же говорил, что тебе нужны советы. Вот и считай, что я его только что дал.

Король долгим взглядом посмотрел на гроссмейстера и сказал:

– Я подумаю. И напоследок проясни мне ещё один момент: будут ли маги подчиняться военному командиру или продолжится прежняя свистопляска?

– Ваше Величество, маги будут находиться в подчинении того, кого вы назначите командовать этим походом, – торжественно пообещал Адельядо. – Предваряя ваш следующий вопрос, отвечаю: да, я тоже.

О как! Если сам гроссмейстер собирается слушаться приказов военного командира, значит, эта поездка действительно важна.

– Ударный отряд выезжает завтра утром. Его задача – достичь Григота как можно быстрее. Обозы поедут следом. Вам придётся скакать в сёдлах, как простым кавалеристам.

– Мы готовы пойти на эту жертву, Ваше Величество, – страдальческим тоном ответил архиепископ.

Король только руками развёл. Что ж, значит, какое-то время ему придётся обходиться без помощи этих мудрых людей.

– Поезжайте. И берегите там себя, – буркнул он.

*****

С момента начала осады Герон изрядно похудел. Куртка с бронзовыми защитными бляшками, которую ему выдали вампиры, уже не обтягивала некогда выпирающее брюшко. Да и ремень, поддерживающий штаны, монах застёгивал на следующую дырку. И всё же, несмотря на дикую усталость и слабость после ранения, физически Герон чувствовал себя вполне сносно.

А вот морально… Морально он был раздавлен. Гибель Дилля словно оборвала что-то в его душе. Герон поначалу не поверил, что друг погиб – ну не может весёлый рыжий насмешник просто взять и умереть. Жизненная энергия била из Дилля так, что его задора хватало, даже с избытком, всем окружающим. Герон решительно отказывался верить в гибель друга.

Монах трижды расспросил воинов, находившихся в то утро на восьмом участке обороны, и каждый из вампиров рассказал одно и то же. Дилль почему-то решил выйти из-под защиты городских стен, и мастер Оркуд собрал отряд, который должен был пробить магу сквозь ряды мертвецов дорогу к личу. Ударный отряд вышел из города, вампиры выполнили свою задачу, а Дилль – свою. Лич, восстанавливавший мертвяков, был уничтожен, как и все зомби, находившиеся рядом. Никто из ударного отряда назад в Григот не вернулся. Вампиры рассказывали, что когда дым над полем боя рассеялся, они увидели хивашских воинов, сновавших среди тел вампиров и отсекавших головы поверженным врагам, пока шаманы и колдуньи не разогнали их. Лучники пытались пристрелить хивашских колдуний, но те магией отводили стрелы. А потом живые хиваши ушли, утащив с собой трупы вампирских воинов, на их место пришли новые зомби, и штурм возобновился.

Герон был вынужден признать, Дилль погиб, и теперь молил Единого только об одном – чтобы хивашские шаманы не превратили его в лича. А если такое случится… что ж, Герон подарит своему другу вечный покой.

Словно ему было мало одной потери, пришло известие о гибели Волдиви. Монах, мрачный, как грозовая туча, отправился к участку, оборону которого ещё недавно возглавлял Волд. Отдать дань памяти было некому – Волдиви вместе с другими мертвецами уже обезглавили и сожгли.

Душа требовала мести. Герон совершил горячую молитву Единому, прося для себя хоть немного божественных сил, чтобы он мог успешно уничтожать зомби святым светом. Но Единый, похоже, был занят чем-то другим – монах так и не ощутил в себе присутствия божественной мощи. Тогда Герон залез на стену, где принялся бить своим самодельным полутопором-полукрестом мертвецов.

После ранения он ещё не полностью восстановился, а потому довольно быстро устал. Герон отправился домой, по пути раздумывая, как потактичнее сказать Ирме о гибели Волдиви. Так ничего и не придумав, он добрался до дома, где увидел сорванную с петель решётчатую калитку. Полный нехороших предчувствий, Герон метнулся внутрь. Во дворе он увидел окровавленное тело слуги – одна рука того была отрублена напрочь, а грудь разодрана так, что белые рёбра торчали наружу.

– Ирме! – голос Герона прервался, и он бросился к входу.

Из распахнутой двери на него выскочил зомби. Это была мёртвая женщина, полностью обнажённая, зато вооружённая кривой хивашской саблей. Взревев, Герон обрушил на неё удар креста, от которого нежить уклонилась. В ответ она попыталась проткнуть монаха остриём сабли. Герон умудрился извернуться, пропустив мимо себя остриё, и обратным взмахом размозжил башку зомби. Тот боеспособности не потерял – разве что стал двигаться медленнее. Герон, вне себя от тревоги за Ирме, несколькими взмахами превратил мертвеца в кучу обрубков, и тот наконец успокоился.

– Ирме, – прошептал Герон, опускаясь на колени возле лежащей в луже крови жены.

Голубое платье на груди и животе было разодрано и пропитано кровью. Сквозь обрывки ткани монах увидел белые рёбра. В руке Ирме всё ещё сжимала кинжал, по испачканному лезвию которого монах понял, что она сражалась с зомби. На какое-то мгновение у Герона мелькнула безумная мысль, что Ирме ещё можно помочь – вдруг найдётся лекарь, который сможет заживить эти ужасные раны? Но следом пришло осознание, что все раненые мертвяками заражаются чёрной чумой, от которой в Григоте лекарства нет.

Герон взмолился Единому, прося у него врачебных сил, но так и не ощутил божественное прикосновение. Он сидел на коленях около прекрасной вампирши, запоминая каждую черту её лица. Ирме открыла глаза, уже затуманенные поволокой смерти.

– Любимый, я не сдалась без боя. Вы с Волдиви можете гордиться мной. Нет, не трогай меня – заразишься.

Проглотив горький комок в горле, Герон удержал руку, которой хотел погладить Ирме по щеке. Почему, ну почему он не пришёл чуть раньше?!!

– Очень больно, – из уголка её рта потекла тонкая струйка крови. – Окажи мне последнее милосердие, муж мой.

Как в тумане Герон взял из оружейной стойки кинжал с самым узким лезвием. Прислонив остриё к окровавленной груди Ирме, он прошептал:

– Прощай, любовь моя.

Резким ударом он вогнал лезвие до самой рукояти. Тело Ирме дрогнуло и выпрямилось. Сколько Герон просидел около Ирме, глядя в её навечно закрытые глаза, он не помнил. Наконец он поднялся. Надлежало известить о смерти команду могильщиков – те придут, отрубят головы Ирме и слуге и сожгут их тела. Монаху претил столь варварский обычай, но он понимал его необходимость и всей душой не хотел, чтобы Ирме была потревожена нечестивой некромагией после смерти. Он выполнил сам мрачную обязанность, использовав самый лучший и острый топор.

Герон угрюмо огляделся – это место, бывшее ему домом, таковым быть перестало со смертью Ирме и Волдиви. Так пусть же этот дом сослужит последнюю службу своей хозяйке – станет погребальным костром. Целый час Герон смотрел, как пылает огонь, превращая в пепел тело Ирме, а потом бездумно отправился куда глаза глядят. Оказавшись у стены, он взобрался наверх, не слушая возражения какого-то полумастера, и в дикой злобе погрозил топором стоящим вдалеке хивашским шатрам.

– Мерзкие некромаги! Я вас уничтожу!

Стоящие рядом вампиры шарахнулись в стороны, когда фигура монаха вдруг окуталась светом. Зомби, что упорно лезли на стену, посыпались вниз, превращаясь в комки слизи и костей. В небе над Григотом появилось светлое пятно, из которого по земле ударил ослепительно яркий луч. Штук триста хивашских шатров, а вместе с ними и все, кто находился рядом, исчезли в жгучем пламени.

Ореол света вокруг Герона исчез, и монах рухнул на камни.

Глава 11

*****

Дилль отчаянно боролся. Этой борьбы никто не видел, но оттого она не становилась менее ожесточённой. И безрезультатной.

Его разум оказался в тюрьме собственного тела. Что произошло, какую магию к нему применили хиваши, Дилль не знал. Но какое бы заклятье на него ни наложили, действовало оно безотказно. Единственное, что немного обнадёживало его – это осознание, что он не превратился в лича. Он под заклятьем, но живой.

Дилль владел всеми чувствами, присущими человеческому организму. Он дышал, его постоянно терзало чувство голода и жажды, у него болела грудь, куда ударило копьё кочевника, его босые ноги были покрыты ссадинами. Плётка шамана оставляла болезненные рубцы. Всё это он чувствовал в полной мере.

Он выяснил, что может совершать некоторые действия по собственной воле. Задерживать дыхание, вытащить из глаза соринку или почесать укус комара. Он мог сесть на землю и даже лечь. Но вместе с тем он абсолютно не мог сопротивляться чужому влиянию. Любое пожелание шамана Гарлика воспринималось его организмом, как приказ. И от желания или нежелания Дилля тут ничего не зависело. В этот момент он переставал владеть своим телом. Да и не только Гарлик – любой хиваши мог велеть ему сунуть руку в горящий костёр, и Дилль сделал бы это.

Собственно, только что это и произошло. Четверо шаманов в дурацких шапках из клочков ткани, перьев и кусков шкур довольно долго обсуждали что-то вполголоса, а потом один из них велел ему схватить раскалённые угли из костра. Дилль, разумеется, сделал это, зачерпнув пригоршню ярко-алых углей. Кожа на руке почернела и вздулась волдырями, боль была такая, словно он опять призывал полупримусов. Только в отличие от призыва элементалей, на сей раз ожоги были вполне реальными. Он не заорал от дикой боли только потому, что ему велели молчать. Он кричал безмолвно.

Шаманы осмотрели сожжённую ладонь раба, и один из них сказал:

– Нет, не он. Думаю, маг, спаливший саму Хозяйку Квай, лича и несколько сотен зомби, мог бы жрать горящие угли на завтрак.

– Я же тебе говорил, что Хозяйка Силлит не сумела обнаружить ауры мага, – пожал плечами другой. – Будь этот дохляк магом, она бы сразу увидела.

Остальные согласились. Они ещё некоторое время рассуждали, как можно выявить огненного мага, и совсем уже собрались заставить его действительно съесть горящие угли, когда из шатра вышел Гарлик. Увидев сожжённую до черноты руку своего раба, шаман принялся орать на своих коллег. Дилль даже проникся к нему некоей благодарностью – всё-таки он не саламандра, чтобы питаться огнём.

Гарлик влепил ему затрещину и велел спрятаться в юрте. Дилль выполнил приказ и, слушая, как Гарлик ругается со своими товарищами, задумался. Он почему-то стал понимать язык хиваши. Он понимает, что ему говорят, и даже может отвечать. Откуда это взялось? Помнится, Илонна и Тео утверждали, что вампиры быстро осваивают чужие языки. Может быть, ему от Илонны достался и этот талант? Нет, ерунда какая-то. Даже вампиры не сумели бы выучить столько слов за такой короткий период. Скорее всего, дело в хивашской магии – той самой, что заставляет его подчиняться приказам. Это логично – если раб не понимает языка, как он узнает, чего хочет хозяин? Видимо, хиваши каким-то образом вложили в него знание. Что они ещё с ним сделали и как от этого избавиться?

При помощи магии, конечно, как ещё? Вот только он перестал ей владеть. Его эргохранилище было пусто, как кошелёк пьяницы на третий день запоя. Он раз сто пытался медитировать, но не сумел собрать хотя бы один-единственный эрг. И даже драконья ярость, иной раз вырывавшаяся вопреки его желаниям, оказалась в плену неведомого хивашского колдовства. Как Дилль ни пытался вызвать её к жизни, магический гнев и нечеловеческая ярость оставались глухи к его воззваниям.

Он превратился в раба своего тела, ставшего рабом шамана. И как разорвать невидимые путы, Дилль понятия не имел. Возможно, кто-нибудь из более опытных и знающих магов сумел бы преодолеть действие заклятья, но у него знаний не хватало. А, учитывая, что магия ему больше неподвластна, задача становилась вовсе неразрешимой.

Скривившись от боли в сожжённой руке, он смотрел на небольшой каменный очаг посреди юрты. На нём стояла небольшая жаровня, на которую шаман периодически высыпал какие-то сухие травы. От трав исходил пряный ароматный дым – он вился в воздухе затейливыми кольцами и постепенно уходил через отверстие в верхней части юрты.

В этот момент через отверстие Дилль увидел, как небо озарилось невероятно ярким светом. Он даже прищурился – настолько резок был контраст между постоянно царящим сумраком и раскалённо-жёлтым режущим глаза светом. Дилль успел удивиться – откуда в небе над Григотом взялось солнце? А потом где-то неподалёку раздался оглушительный грохот. Волна жаркого воздуха ударила в стенку юрты и смела её, как пушинку. Дилля вместе с обломками жилища шамана швырнуло и протащило по земле.

Воздух был наполнен облаками пыли и песка, отовсюду слышались вопли боли, гортанные хивашские выкрики, дикое ржание обезумевших лошадей, вой гигантских собак. Он поднялся на ноги и, кашляя и чихая, силился разглядеть, что произошло. Когда дым рассеялся, а пыль осела, глазам изумлённого Дилля предстала картина разрушения. Шагах в пятистах от него хивашский лагерь, сплошным кольцом опоясывающий осаждённый город, превратился в ровное пепелище. В этом месте не осталось ничего: ни юрт, ни людей, ни животных. Только ровная оплавленная поверхность, источавшая жар.

Глядя на переполошённых хивашских воинов и колдунов, Дилль мысленно порадовался. Он не знал, кто и каким образом учинил столь ужасающий удар, но пожелал неизвестному и дальше так же эффектно и эффективно уничтожать пустынных захватчиков. Мысль о том, что он сам может пасть жертвой, ему в голову даже не пришла.

Неподалёку от Дилля из-под развалин кибитки выползла фигуры, в которой он узнал Гарлика. Шаман, витиевато ругаясь, принялся копаться среди запорошённых песком обломков.

– Что встал? – заорал Гарлик на Дилля. – Ищи мой посох, мразь!

Тело Дилля послушно выполнило приказ – он принялся рыться среди расколотых деревяшек и обрывков ткани. Мысленно он пожелал шаману сдохнуть триста раз, но продолжал перебирать мусор до тех пор, пока шаманский посох не был обнаружен. Увидев, что черепушка в навершии посоха раскололась, Гарлик злобно выругался и несколько раз хлестнул Дилля плёткой.

Мимо пробежал другой шаман, на ходу крикнув Гарлику:

– Брат, Хозяйки объявили общий сбор. Беги скорее, они в ярости. Опоздавшим пощады не будет.

Гарлик с досадой отбросил расколотый череп и спросил:

– Не знаешь, что они задумали?

– Нет. Думаю, они хотят наказать клятого вампирского мага. Смотри, что он наделал. Если его не остановить, он же всех нас сожжёт.

Посыльный помчался дальше.

– Беги за мной, – приказал Гарлик Диллю и припустил в сторону шатров Хозяек.

Дилль послушно выполнил приказ. Он бежал за шаманом, а сам недоумённо раздумывал – кто мог учинить такое мощное колдовство? Неужели кольцо осады было прорвано, и в Григот прибыла помощь из Академии? Видимо, так, ведь "клятый вампирский маг" сейчас находится в самой середине хивашского лагеря и не способен зажечь даже махонькую свечку.

*****

Тео, который никогда не жаловался на свою физическую форму, чувствовал себя древним старцем. Ноги его болели, спина разламывалась, а от облаков пыли, поднятых тысячами лошадиных копыт, непрестанно свербело в носу и слезились глаза. Дело было в том, что он уже пятый день не вылезал из седла. Для Тео было проще спрыгнуть с коня и бежать рядом – покойный мастер Орхам частенько практиковал подобные занятия. Но тогда Тео ещё не был полноценным магом, которому предстояло вступить в магический бой сразу по прибытии к родному городу. А, может, и раньше. Поэтому он продолжал трястись в седле – каким бы выматывающим ни был этот способ передвижения, но затраты энергии у конного куда меньше, чем у бегущего на своих двоих. А силы ему понадобятся.

Тео с сочувствием глядел на собратьев по магическому цеху. Если он, привыкший к тяжёлым нагрузкам и находящийся в отличной физической форме, так устал, каково же тогда приходится, к примеру, гроссмейстеру Адельядо? Первый маг, разменявший уже третью сотню лет, как и прочие, который день скакал на лошади. Почему он не поехал вместе с обозами, Тео понять не мог. Обычно маги – тем более, высокопоставленные, путешествуют именно таким образом – не из-за комфорта, который обеспечивает поездка на фургоне, а потому, что транспорт везёт уйму магических ингредиентов. Но по приказу гроссмейстера медленные фургоны ехали среди воинских обозов с амуницией и продовольствием.

Три тысячи конников под командованием графа Керсона, шесть десятков магов во главе с гроссмейстером Адельядо и отряд боевых клириков под руководством самого архиепископа Одборгского уже находился в ничейных землях на самой границе сумерек. По прикидкам Тео, если они выдержат такой темп, то через день-другой окажутся в землях Григота. Правда, передвижение отряда сдерживали каршарцы. Северные варвары – великолепные рукопашные бойцы, но кавалеристы из них получились так себе. Тех, кто умел сносно держаться в седле, вождь Хальвар усадил на коней, а остальных распределил по гномским фургонам. К удивлению Тео гномы, которые по велению короля Ситгара тоже выехали в вампирские земли, не очень-то и возмущались. А ведь Тео помнил рассказы Ронхеля, который утверждал, что гномы и каршарцы с давних пор воюют меж собой. Да, мир перевернулся в ног на голову: теперь два враждовавших северных народа совместно идут на помощь вампирскому клану.

Но и других странностей хватало. Например: гроссмейстер ещё до начала марша объявил, мол, маги и он лично находятся в полном распоряжении графа Керсона, назначенного королём командующим. Тилисцы, вошедшие в отряд магов, глаза выпучили от удивления. Впрочем, у ситгарцев глаза были не меньше. Где это видано, чтобы сам глава магической Академии – он же герцог Реканский, принимал участие в боевых действиях, подчиняясь какому-то графу, бывшему даже не генералом, а всего лишь полковником?

Тео отыскал глазами Эрстана – вот уж кому точно не позавидуешь. Если прочие маги на вечерних привалах валились отдыхать, то Эрстану приходилось по нескольку часов работать разведчиком. Архимаг доставал из клетки сову с вживлённым в голову кристаллом Руадо, и подолгу "летал" с ней, изучая окрестности.

Проезжая мимо рощицы чахлых берёз, Тео вспомнил, как вместе с Диллем и Илонной он отбивался от стаи овец безумного мага. Теперь эти волки в овечьих шкурах куда-то подевались. Мысли Тео в какой уже раз вернулись к Диллю. Интересно, где он сейчас? Наверное, в компании двух великих драконов и каршарца. А, может, великий Аид, как и обещал, уже вернул Дилля в Тирогис. Вот, должно быть, Дилль сейчас злится, обнаружив, что все его друзья уехали, а Илонна улетела на красной драконице.

Тео тяжело вздохнул. Кого он обманывает? Илонна ведь почувствовала, что с Диллем что-то стряслось, а прикосновение душ ещё никогда не подводило. Но что могло с ним случиться? Неужели хиваши добрались до самой сердцевины Запретного предела? Какую же тогда силу они смогли собрать, если сумели одолеть даже великих драконов?

Нет, Тео в это не верил. Но и догадаться, что произошло с его другом, он тоже не мог. С Илонной всё понятно – она, скорее всего, добралась до Григота, куда её отнесла Гейрге, и сейчас, должно быть, вовсю машет мечом, сражаясь с хиваши. Уж чего-чего, а кровожадности Илонне было не занимать. А вот Дилль…

От этих мыслей Тео оторвал протяжный вой горна. Привал. Он спрыгнул с коня и размял затёкшую спину. Рядом со стонами и ругательствами на землю слезали маги. С тилисцами Тео так и не завёл знакомств, хотя мастер Криан и настаивал – дескать, надо учиться взаимодействовать в мирное время, в бою будет не до того. Тилисцы смотрели на полувампира, мягко говоря, косо, а Тео в долгу не оставался. До дуэлей, к счастью, не дошло, но никаких перспектив улучшить взаимоотношения с новыми магами не наблюдалось. Как, впрочем, и с некоторыми ситгарцами – Мейсом, например. Несмотря на примирение, которое состоялось между ними благодаря Диллю, ни Тео, ни Мейс не горели желанием общаться друг с другом. Ну, не очень-то Тео и хотелось.

Он расседлал коня, обтёр его, проверил, не попали ли ему мелкие камешки в копыта, и только после этого достал из мешка кусок вяленого мяса. Тео не успел вонзить зубы в мясо, напоминающее по жёсткости дерево, как увидел бегущего мастера Оквальда.

– Адепт, хватит жрать! За мной!

Тео не успел даже возмутиться – Оквальд развернулся и помчался обратно. Пришлось ему бежать вслед за мастером, гадая, какая муха того укусила. Оказалось, бежали они к походному шатру командующего ударным отрядом. Кроме самого графа Керсона и нескольких офицеров Тео обнаружил здесь гроссмейстера Адельядо, архиепископа Одборгского, Эрстана и всех мастеров клинка из посольства Григота. Эрстан деловито засовывал к клетку сову-сплюшку, гроссмейстер и архиепископ, морщась, растирали себе бока и ноги, старшие вампиры стояли с каменными лицами. Мастер Оквальд взглядом единственного глаза показал Тео, куда встать, и сам застыл, словно изваяние. Граф Керсон посмотрел на адепта, кивнул и обратился к мастеру Нугейру.

– Значит, вы уверены, что они не станут вступать с нами в бой?

– Да. Скорее всего, это помощь, которую веирцы всё же решили послать Григоту.

– Поправьте меня, если ошибаюсь, но вы говорили, что от Веира до Григота пара дней пути, – нахмурился граф Керсон. Получив в ответ молчаливый кивок, он продолжил: – Похоже, что они не слишком торопились оказать помощь. С момента нападения хиваши на Григот гонец успел доехать до Тирогиса, а мы – почти добраться до цели. Веирцы же только вышли. Вдруг они едут, чтобы оттяпать у вас кусок земли, тем более, что защитить её воины Григота сейчас не смогут? Вы же сами мне рассказывали, что между вашими городами имеется… хм… определённое соперничество.

Тео с любопытством слушал разговор, пытаясь сообразить, что произошло. Вскоре он понял, что Эрстан, не успев отправить в разведывательный полёт сову, обнаружил приближающийся большой конный отряд вампиров из Веира – примерно в тысячу мечей. И теперь граф Керсон опасался, что эти вампиры могут оказаться враждебно настроенными.

– Мы готовы выехать навстречу им, – коротко кивнул мастер Нугейр. – Если они… если мы не вернёмся, значит, ваши подозрения были оправданы. Но я уверен, что старейшины Веира вняли голосу разума.

Граф Керсон – приземистый и кряжистый, словно гном-переросток, задумчиво побарабанил по рукояти меча.

– Хорошо. Я поеду с вами.

– В этом нет необходимости, – мягко возразил мастер Нугейр. – Для переговоров будет достаточно мастеров клинка.

– Григот – вассал Ситгара. И обязанность сюзерена защищать своих подданных, – хмуро сказал граф. – Кроме того, я не привык прятаться за спины подчинённых. Я еду с вами.

Тео заметил, как при этих словах графа Адельядо и Одборг обменялись взглядами. Мастер Нугейр несколько мгновений колебался, затем покачал головой.

– Как пожелаете, ваше сиятельство. Но на всякий случай на вашем месте я бы заранее передал бразды правления.

Тео только усмехнулся ещё одной завуалированной попытке отговорить командующего от рискованного свидания. Граф Керсон невозмутимо кивнул и сказал стоящему рядом офицеру:

– Ольсен, ты старший. Если мы не вернёмся – задайте им жару.

Мастер Нугейр легко вскочил на коня, словно он не пылил целый день в седле. Мастера клинка последовали его примеру, как и граф Керсон.

– Ученик, а ты чего стоишь? – мастер Фиррис сурово посмотрел на Тео. – На коня!

– Но… – Тео слегка растерялся – он-то зачем потребовался?

– Адепт, твоя защита может понадобиться, – коротко пояснил гроссмейстер. – Возьми моего коня – вон тот, серый в крапинку.

Тео вскочил в седло и похлопал коня по шее. Граф дал команду, и отряд из десяти мастеров клинка, одного адепта магической Академии и одного командующего отрядом выехал навстречу веирцам. Когда они отъехали на пару сотен шагов от бивака, Тео переместился в авангард. На вопрос мастера Нугейра "жить надоело?", он коротко буркнул "держитесь за мной". Нугейр вспомнил подвиги Тео и Дилля в Запретном пределе и согласно кивнул. Граф Керсон при этом только удивлённо вскинул бровь.

Десять минут спустя вдали мелькнули несколько всадников. Веирские разведчики. Тео приготовился создать свой знаменитый щит и дал шпор коню. Если веирцы нападут, он окажется самым защищённым, и пока нападающие будут с ним разбираться, остальные успеют уехать. Хотя, Тео искренне сомневался, что мастера клинка покинут поле боя. Уж Фиррис-то точно останется – не в правилах наставников бросать своих учеников в беде. Значит, в этот раз придётся постараться и прикрыть щитом всех.

Веирцы вновь показались – теперь уже гораздо ближе. Мастер Нугейр дал команду, и небольшой отряд остановился. Один из веирцев, привстав в стременах, поглядел вдаль, явно высматривая, не едет ли за небольшой группой ещё кто-нибудь. Никого не увидев, командир веирцев направил коня к григотцам. Веирские разведчики остановили коней шагах в двадцати, и их старший, вынув до половины меч из ножен и вбросив его обратно, представился:

– Старший полумастер клинка Минс. Командир разведотряда.

– Мастер клинка Нугейр. Полномочный посол клана Григот.

Тео, как и прочие вампиры, отметил движение веирца – это означало, что он не собирается вступать с ними в схватку. Тео облегчённо выдохнул – кажется, до драки дело не дойдёт. Но щит не снял и остался стоять на месте, закрывая товарищей от возможной атаки. Веирец Минс недоумённо посмотрел на молодого воина, выехавшего перед мастерами, но, поскольку сами григотцы ничего тому не сказали, он тоже промолчал.

– Я помню твоего отца, Минс, – сказал Нугейр. – Мы трижды дрались с ним на праздниках обмена. Как он?

– Погиб три года назад, когда стая виверн напала на северные землевладения.

– Он был великим воином. Клан Веир может гордиться, имея таких сыновей.

– Отец рассказывал мне о вашем великолепном обманном ударе, мастер, – с поклоном ответил веирец. – Льщу себя надеждой, что вы когда-нибудь покажете мне этот удар.

– Поссоримся – покажу, – без улыбки ответил Нугейр.

Обмен любезностями кончился. Минс подобрался, один из веирцев отъехал назад, явно готовясь ускакать к основным силам с донесением.

– Мастер, я вынужден спросить вас, куда ваш отряд направляется?

– Скажи мне полумастер, – вопросом на вопрос ответил Нугейр, – та тысяча всадников, что едет за твоей спиной, это помощь Григоту или вы собрались вступить с хиваши в союз?

Тео увидел удивление на лице Минса – он явно не мог понять, откуда григотцам стало известно о войске Веира.

– Старейшины послали помощь клану Григот, мастер.

– Долго же вы раскачивались, – буркнул Нугейр. – Проводи нас к командиру.

– Я дам сопровождающего. Извините, мастер, но мне нужно продолжить разведку.

– Не нужно. Там, – Нугейр ткнул себе за спину, – три тысячи мечей, маги и боевые священники. Не советую приближаться к ситгарцам – пока мы не вернёмся, они будут слишком подозрительными.

– Так вы ехали не в Веир? – удивился Минс. – Но вы же сказали, что посол…

– Посол клана при дворе короля Ситгара, – сухо пояснил Нугейр. – Его Величество, как только узнал о нападении на Григот, тут же выделил все свободные войска для помощи клану. Кто у вас командует?

– Мастер Кенн.

– А-а, – слегка улыбнулся Нугейр, – он – славный вояка. Я с ним дрался дважды, и второй раз он мне чуть кишки не выпустил. Тео, снимай щит.

Веирцы уставились на Тео, который, играя на публику, сделал несколько сложных, но ничего не значащих пассов, поскольку щит он уже убрал.

– Он у нас маг, – небрежно сказал удивлённому Минсу мастер Нугейр. – Точнее, один из магов клана. А теперь, позволь, я переведу сказанное нами графу Керсону. Он, хоть и командующий ударным отрядом, но, как видишь, лично поехал сюда. Ваше сиятельство, разрешите представить вам старшего полумастера Минса из рода Веррас из клана Веир…

Пока Нугейр, соблюдая древние традиции, представлял воинов друг другу, Тео отъехал в сторону. Хоть он и маг, но по-прежнему ученик, который в воинской иерархии стоит в самом низу, а, значит, ни в каком представлении не нуждается. Тем сильнее было его удивление, когда он услышал голос мастера Фирриса.

– Теовульф из рода Варга из клана Григот. Хотя он всего лишь ученик, но недавно участвовал в дальнем походе в Запретный предел, где был ранен в схватке с фиендом. Фиенда тогда убили.

Тео еле сдержал усмешку, глядя на выпученные глаза веирцев. Ещё бы – фиенд был смертельно опасным существом, встреча с которым заканчивалась неминуемой гибелью патрулей.

– И вот ещё что, – зрачки мастера Фирриса расширились. – Запомни, полумастер, и передай остальным: кто посмеет вызвать Теовульфа на дуэль, пусть сначала испробует на остроту мой меч.

Вот тут уже и Тео выпучил глаза. Никогда ещё такого не было, чтобы наставник не просто запрещал ученику устраивать дуэль с кем-либо, но ещё и сам был готов выступить вместо него. Ну и дела!

– Рот закрой, – шёпотом сказал Фиррис.

– Но, мастер, а как же воинская честь? – так же шёпотом возмутился Тео.

– Ты не просто воин, но ещё и маг, а потому слишком ценен для клана, чтобы позволить пошинковать тебя в капусту. В общем, если что – говори мне, я разберусь.

Тео вспыхнул от злости, но покорно кивнул. А в душе пообещал обязательно устроить какую-нибудь дуэль, когда мастера Фирриса не окажется рядом. Он – воин и маг, прошедший тяжёлые бои с тилисцами, и вполне способен постоять за себя сам.

Глава 12

*****

Джагатай сидел по правую руку от трона Джарема. Его чёрные глаза были налиты злобой, а побелевшие пальцы сжимали рукоять сабли. Сам каган – располневший, с лицом, похожим на чёрную от копоти сковороду, в противоположность эмиру выглядел статуей спокойствия. Тысячники и эмиры сидели справа и слева от трона на парчовых подушках, брошенных прямо на белую кошму. Каждый из них тем или иным способом проявлял недовольство, но им было далеко до эмира Джагатая.

Напротив располагались обе Хозяйки, окружённые старшими сёстрами. Колдуньям пришлось выслушать немало упрёков в свой адрес. Воины, обычно предпочитающие держать язык за зубами, сегодня как с цепи сорвались. Каждый военачальник считал своим долгом высказать всё, что думает по поводу ситуации, которая сложилась под Григотом. И пуще всех разорялся Джагатай. И только каган Джарем молчал, щуря свои масленые глазки.

Гилиан сидела, с трудом сохраняя каменное выражение лица. Её душила ярость. Колдунье хотелось наградить дыханием Великой Госпожи этих высокомерных мужланов. Но нельзя. Не время. Не в том положении сейчас Хозяйки, чтобы вносить раздор в действия армии. Вот когда будет взят неприступный вампирский город, а его жители станут верными слугами Ковена или просто трупами, тогда Гилиан и не откажет себе в удовольствии наказать воинов. И в первую голову – эмира Джагатая.

Она и Силлит, против обыкновения, были вынуждены прийти на военный совет, объявленный каганом. Здесь воины принялись обвинять колдуний в том, что они, подчиняясь их требованиям, так до сих пор и не добились никаких успехов. Гилиан в душе признавала, что действия тысяч зомби оказались совсем не так эффективны, как на то рассчитывали Хозяйки. В планах Ковена был практически мгновенный захват Григота при участии одних только поднятых, но проклятые вампиры оказались им не по зубам.

Хозяйки обещали воинам быструю и малокровную победу при помощи тысяч зомби, но этого не случилось. Осада продолжается уже больше десяти дней. Горы расчленённых трупов зомби устлали поля перед стенами города, живые воины тоже погибали в попытках взобраться на неприступные стены. Внутри Григота свирепствовала чёрная чума, защитники города несли страшные потери, но хиваши так и не смогли захватить хотя бы один участок стены, не говоря уже о том, чтобы ворваться в город.

Вампиры дрались, как бешеные. Словно этого было мало, в Григоте оказались маги. Сколько их было в городе, ни Гилиан, ни Силлит до сих пор не знали. А демонов Джагатай, чтоб ему сдохнуть от чумы, сейчас напирал именно на то, что Хозяйки не сумели нейтрализовать вражеских магов.

– Скажи, о свет степей, разве это не забота колдуний и шаманов? – вопросил Джагатай у Джарема, не сводя ненавидящего взгляда с Гилиан. – Разве нам не говорили, что воинам нечего опасаться магов, потому что у вампиров их нет? Разве я – скромный слуга кагана, не говорил о набегах джучеев? Они налетают подобно чёрной саранче и вырезают наши пограничные поселения. Но эта опасность ничтожна для Хозяек, ведь джучеи далеко от них. Разве ты, великий каган, не предлагал обрушить всю мощь твоей армии на южные ситгарские города? И что ты услышал в ответ от Хозяек Ковена? Ступайте в сумеречные земли – вампиры будут лёгкой добычей. Вместо того, чтобы занять земли Ситгара, разодранного войной и не способного защитить свои владения, и взять богатую добычу и рабов, мы потащились сюда. Хотя вампиры никогда не высовывали носа из сумеречных земель и ничем нам не досаждали. Так сколько мы ещё будем слушать приказов этих безумных женщин?

– Ты будешь слушать Хозяек Ковена столько, сколько потребуется, эмир, – ледяным тоном сказала Силлит. – Поднятые ещё не закончили грязную работу. Если ты не забыл, они отнимают силы у защитников города и гибнут вместо твоих воинов.

На это возразить Джагатаю было нечего, но он тут же переключился.

– Вампиры – отличные воины, и сражаются вдвойне яростнее, защищая свой город. Что мы получим, когда возьмём Григот? Всем нам хорошо известно, что из вампиров бездушных не сделать, а рабы из них никудышные. В итоге мы захватим пару сотен рабов из числа обитающих у вампиров людей, и всё. При штурме мы потеряем куда больше. Не шаманов и колдуний, а воинов. Твоих воинов, каган.

Военачальники одобрительно закивали головами. Джагатай ткнул в сторону осаждённого Григота.

– Вчера магический огонь сжёг пять сотен всадников вместе с лошадьми. А до этого вампирский маг уничтожил несколько сот зомби, лича и Хозяйку Квай, после чего преспокойно сбежал под защиту стен. Что же сделали те, кто обещал защитить нас от вражеской магии? Ничего! Ни колдуньи, ни шаманы даже пальцем не пошевелили, чтобы отыскать и уничтожить вражеского мага.

– Ты ошибаешься, эмир, – презрительно проговорила Гилиан. – Вчера был не магический огонь. Это был огонь Единого. Того самого, который охраняет Запретный предел.

Теперь военачальники примолкли, с недоверием глядя на высшую колдунью. Эмир Джагатай нахмурился. Каган протянул руку, взял в блюда кусок жирной баранины и принялся невозмутимо жевать мясо.

– Кроме магов в Григоте оказались ещё и монахи церкви Единого – именно их призыв и породил этот ужасный огонь. Что ты, воин, можешь противопоставить этому могущественному существу? Удар саблей? Стрелу? Копьё? Без нашей помощи тебе даже за три жизни не взять вампирский город. Только мощь Ковена сумеет противостоять магии Единого. Если бы не наша защитная магия, пятью сотнями жизней мы бы не отделались.

Старшие сёстры позволили себе одобрительное бормотание за спиной Гилиан. Она, конечно, сказала неправду насчёт защиты, но знать об этом воинам ни к чему. Хозяйка надменно обвела взглядом сидящих.

– Мы услышали вас, – это сказала уже Силлит. – Пусть ваши храбрые воины подождут ещё немного, и прекрасные вампирские женщины станут их добычей.

Каган Джарем отбросил кусок мяса, вытер ладонь о полу расшитого золотом халата и хлопнул себя по ляжке.

– Совет окончен. Мудрость Хозяек ведёт нас к славной победе, и тебе, Джагатай, не след вести подстрекательские речи. Вампиры – зло, которое мы должны истребить. Славные хивашские воины очистят этот мир от них. А потом мы двинемся на Ситгар, где возьмём всё, что пожелаем. А затем настанет и черёд джучеев. Мы сожжём их орду, опустошим их степи, а голову Джучея водрузим на остриё копья и поставим на главной площади в Эрмелеке. Я всё сказал.

Эмир Джагатай внезапно перестал сверлить злобным взглядом колдуний, а лицо его приобрело безмятежное выражение. Он поднялся и поклонился кагану.

– Прости, каган, мне далеко до твоей мудрости. Жажда воинской славы затмила мой разум, но ты вернул меня на путь праведников. Слава кагану!

Военачальники нестройно подхватили клич, недоумённо поглядывая на Джагатая – они ожидали от него совсем иного. Джарем кивнул и сказал:

– Вот, другое дело. Оставьте меня. А вы, уважаемые Хозяйки, останьтесь. Я хочу испросить вашего совета.

Когда в огромной юрте остались только каган и обе высшие колдуньи, Гилиан подпрыгнула, словно подброшенная пружиной и, сжав кулаки, яростно прошипела:

– Он стал слишком опасен. Нужно избавляться от него. Я лично заражу его чёрной чумой.

Светловолосая Силлит покусала губы и с сомнением покачала головой.

– Треть армии из его вилайета. Неужели ты думаешь, никто не спросит, почему мы не вылечили заболевшего эмира? Ну, хорошо, Джагатай умрёт, его воины выйдут из повиновения. На Джарема в этом деле надежды мало. Ты хочешь провалить штурм? Старшие Хозяйки и без того будут недовольны потерями поднятых и нашей медлительностью. Если не возьмём Григот, нас с тобой ждёт поцелуй Великой Госпожи.

– А ты хочешь и дальше разрешить этому высокомерному ублюдку прилюдно поноси́ть нас и Ковен?

– Нет, но надо придумать более благовидную кончину эмира. Он же рвётся в бой. Всего-то и нужно, что направить какую-нибудь летящую мимо стрелу в нужную цель.

– Ты права, сестра. Осталось найти того, кто направит стрелу.

– Есть у меня на примете один шаман, – светловолосая колдунья тонко улыбнулась. – Он как раз из Джагатаева вилайета и, надо же, какое совпадение, терпеть не может эмира.

– Прошу тебя, поспеши, – Гилиан нахмурилась. – Сегодня я видела неприятный сон, в нём был хохочущий над нами Джагатай. Боюсь, как бы мой сон не оказался вещим.

– Хорошо, – согласилась Силлит. – А пока надо заняться каганом.

Каган Джарем, не обращая внимания на разговаривающих колдуний, продолжал невозмутимо жевать кусок баранины. Жирный мясной сок тёк по губам и подбородку, капая на расшитый халат и волосатую грудь. Гилиан с отвращением посмотрела на правителя.

– Животное. Когда уже мы сможем убрать его и править именем Ковена?

– Скоро, сестра, скоро, – сказала Силлит, щедро обсыпая кусок в руках кагана оранжевым порошком. – Но пока он нужен. Жри, скотина!

Каган послушно впился зубами в мясо. Вскоре кусок был съеден, а Силлит, взяв двумя пальцами жирный подбородок правителя хиваши, посмотрела ему в глаза и заговорила:

– Ты – верный раб Ковена. Хозяйки – мудрейшие создания, и ты должен почитать их каждое слово и подчиняться любым приказам. Повтори.

Каган послушно повторил. Пока Силлит гипнотизировала Джарема, Гилиан вспоминала свой сон. Она вздрогнула, когда издевательский смех Джагатая всплыл в её памяти. Это был смех победителя. Гилиан отёрла внезапно вспотевший лоб – нужно уничтожить эмира, как можно скорее. Когда ещё Силлит сумеет обработать шамана? А сколько ему времени понадобится, чтобы воплотить план в действие? Нет, яд – вот самый верный и быстрый способ. Завтра же эмир получит отравленное вино и умрёт. И тогда Гилиан посмотрит, как он будет смеяться, корчась от боли.

Но планам колдуньи не было суждено сбыться. Ночью Гилиан проснулась от шума и криков. Она приготовилась призвать дыхание Великой Госпожи, решив, что это вампиры совершили очередную вылазку. Но шума сражения не было слышно. Чуть позже она узнала, что эмир Джагатай ушёл в степи вместе с верными ему воинами. А таких верных было около шести тысяч. Армия хиваши в одну ночь лишилась трети воинов, но преследовать дезертиров Гилиан и Силлит не решились.

*****

Свободного времени у Дилля было много. По большому счёту, он занимался только тем, что всюду сопровождал Гарлика. Когда шаман участвовал в обрядах передачи магической энергии, Дилль грузил бесчувственное тело на тележку и отвозил в юрту. Потом он приносил укрепляющий мясной бульон, поил шамана и ждал, когда тот придёт в себя. Вот и всё. В остальное время Дилль был предоставлен сам себе.

Каждую свободную минуту он пытался разорвать вражеское заклятье, сделавшее его рабом шамана. Но магия ушла от него, а потому все попытки были тщетными. Дилль вспомнил, как он пробовал избавиться от амулета с заклятьем подчинения, когда королевский курьер Пембл вручил ему заговорённую золотую безделушку. Тогда он тоже искал способ избавиться от навязанной ему магии, и, кстати, нашёл. Даже два способа: вино и огонь дракона. Первое ослабляло действие заклятья, а второе… Второй способ попросту уничтожил человеческую магию, освободив Дилля от заклятья.

Вот только где взять дракона посреди хивашского лагеря? К тому же, дракон должен выпустить своё пламя на заговорённый предмет, а на этот раз таковым являлся не амулет, а сам Дилль. Так что, дракон своим пламенем уничтожит не только заклятье, но и самого Дилля. Нет, этот способ не подходил категорически. Он вспомнил, как Эрстан признал, что действие заклятья подчинения очень похоже на некромагическое. Да и сам гроссмейстер подтвердил, что покойник Гвинард вовсю занимался некромагией. Значит, воздействие вина может ослабить и то заклятье, которое сейчас наложено на Дилля.

Но вариант с хмельным он не мог проверить. Закавыка была в том, что шаман запретил ему пить арак. Шаман попросту опасался, что раб, опьянев, не сможет выполнять свои обязанности, но оттого запрет не становился менее действенным. Когда Гарлик в очередной раз валялся без чувств после передачи магической энергии, Дилль взял бурдюк с араком, который лежал в сундуке с посудой, и не смог сделать даже глотка. Он положил бурдюк на место и задумался. Если нельзя пить хмельное в шаманской юрте, надо попробовать сделать это в другом месте. Возможно, запрет действует только на то, что принадлежит самому Гарлику.

Запрета покидать юрту не было, поэтому Дилль спокойно вышел наружу. Он постоял, принюхиваясь к горьковатому аромату противочумных костров, затем направился к ближайшему загону гиенн. Здоровенные горбатые пустынные псы бродили за крепкими деревянными загородками, рычали и дрались друг с другом. Погонщики гиенн – два мужика в рваных халатах, рубили в корытах мясо – корм дли собак. Присмотревшись, Дилль с содроганием понял, что рубят они не только конину, но и части человеческих тел. Похоже, гиенн кормят не только павшими лошадьми, но и мертвяками.

Он подошёл к погонщикам. Один из них – скуластый с жидкой бородёнкой, безразлично глянул на раба и продолжил рубить мясо. Второй – коренастый с густой чёрной бородой, выпрямился, поморщился, разминая спину, и спросил:

– Чего тебе?

Вот тут Дилль в очередной раз убедился, что хивашское заклятье, снабдившее его знанием языка, вовсе не такое уж замечательное. Хотя он почти всё понимает, но говорить на хивашском может не лучше трёхлетнего ребёнка, при том, что ситгарским по-прежнему владеет свободно. При попытке высказаться хивашские слова то и дело исчезали из памяти, поэтому Дилль с трудом смог сказать корявую фразу:

– Арак пить нельзя. Я.

Погонщики обменялись удивлёнными взглядами. Наконец скуластый сообразил.

– Так он же бездушный. Эй, ты чей раб?

– Шамана Гарлик хозяин моя.

Коренастый почесал нос пальцем, испачканным в крови.

– Клятые шаманы, – проворчал он. – У нас всех бездушных отобрали, а себе оставили. А чего ему от нас надо?

– Я арак пить нельзя, – попытался объяснить Дилль. – Хочу. Мал-мал.

– Ага, сейчас все дела бросим и станем тебе наливать, – сплюнул скуластый. – Вали обратно – нечего тут шаманским прихвостням делать.

Тело Дилля восприняло эти слова, как приказ, и он пошёл обратно к юрте Гарлика. Но тут за спиной прозвучал окрик "Стой!"

Дилль обернулся – погонщики что-то оживлённо обсуждали.

– … башку снесут. Хочешь в мертвяка превратиться?

– Подумаешь, поработает немного. У меня уже спина разламывается, а надо ещё лошадиную тушу порубить.

– Да и у меня тоже. Но шаман разозлится.

Дилль сообразил, что погонщики задумали припахать его к рубке мяса, но опасаются мести шамана. У него забрезжила надежда.

– Шамана спит, – сказал он. – Хозяйки сила брать. Моя помочь вам. Арак дай.

– О, видишь, он сам хочет помочь нам, – оживился коренастый. – А шаман в отключке. Эй, раб, бери топор и руби вон ту тушу.

Дилль схватил топор с широким лезвием и принялся ожесточённо рубить заднюю часть лошадиной туши. И хотя обожжённая рука зверски болела, Дилль старался вовсю. Погонщики смотрели и указывали, какого размера должны быть куски. За перегородкой бесновались, истекая слюной при виде мяса, горбатые собаки. Когда туша была разрублена, мужчины в рваных халатах побросали куски мяса гиеннам, а Дилль с трудом выпрямился – все мышцы спины у него болели.

– Арак, – попросил он, глядя на погонщиков. – Шаман свой арак нельзя дай.

– Совсем оборзел, нежить, – возмутился коренастый. – Иди отсюда, пока гиеннам тебя не скормили.

– Подожди, – скуластый схватил Дилля за рукав ветхой драной куртки и посмотрел на своего товарища. – Эмгерей, он же нам помог, пусть выпьет. Может, он в прошлом горьким пьяницей был, а теперь ему даже глотка нельзя сделать. Слышал же, шаман запретил ему. Смотри, как его корёжит.

– Вот скотина, – Эмгерей сплюнул на землю. – Шаман – одно слово.

– Моя потом помочь опять, – пообещал Дилль, ругаясь на свой скудный словарный запас.

– Ладно, жди здесь.

Погонщик ушёл и вскоре вернулся с небольшим бурдюком.

– На, пей.

Дилль принялся глотать тёплую жгучую жидкость, от которой сразу же начало саднить в горле. Когда бурдюк наполовину опустел, Эмгерей опомнился и отобрал кожаную посудину.

– Во, присосался. Ты прав, Кенес, он раньше пьянью был.

В голове Дилля уже зашумело. Он пробормотал "Моя снова помогать вам" и вихляющей походкой направился к юрте Гарлика. Не очень-то и крепкий напиток степняков подействовал на голодного Дилля просто убойно – ноги его заплетались, а голова кружилась. Ввалившись в юрту, он с облегчением убедился, что шаман по-прежнему отдыхает, и уселся на соломенную циновку у порога.

С чего начать? Конечно, с проверки, ослабло ли его заклятье. А проверить это можно очень просто. Он поднялся, достал бурдюк с араком и с трудом, но сделал глоток. Ага, выкуси, Гарлик! Дилль в полном восторге заткнул бурдюк и положил его на место. Итак, первая часть сделана – он нашёл способ ослабить заклятье. Теперь нужно отыскать, как от него избавиться окончательно.

В памяти всплыло заклинание мастера Иггера, при помощи которого он так успешно избавлялся от заклятого амулета. Эргов для него требуется немного, но проблема в том, что выполнять снятие нужно в астрале. А для перемещения разума в астрал несколькими эргами не отделаться.

Дилль тяжко задумался, потому что хмельной напиток путал мысли. Ещё недавно он мог спокойно переместиться в астрал, просто пожелав этого, но тогда он владел своим телом и магией. Существовал ещё один способ – то самое заклинание мастера Иггера, которое он выучил самым первым, когда его только отдали в ученики полусумасшедшему старику. Оно тоже позволяло перемещаться в астрал и требовало мало эргов. Но… Дилль его попросту забыл. Он давно не использовал его и теперь помнил только начало "Я сверхмаг. Нет преград для могущества…" Да и сопутствующие жесты он тоже не помнил. Одно неверное слово, один неправильный жест, и заклинание не сработает. Что ж, придётся собрать эрги.

Но медитация займёт несколько часов, а к тому времени Гарлик очнётся. Дилль совсем не был уверен, что шаман не обнаружит его появившейся магической энергии. Это сейчас он пустышка, а потому никто – даже высшие колдуньи, не обнаружил в нём магической ауры. Но что будет, когда в его организме появятся эрги? К тому же, через час действие хмельного пройдёт, и Дилль вновь превратится в раба шамана, полностью послушного его воле. Гарлику достаточно будет спросить, а чем это он тут занимался, и Дилль выложит всё. И тогда в нём признают того самого "клятого мага". А дальше… дальше хиваши сделают из него лича.

Нет, так рисковать нельзя. Собирать эрги нужно только тогда, когда он будет полностью уверен. В душе Дилля заклубились гнев и злость. Проклятые хиваши! Он стоит в одном шаге от свободы, но не может его сделать. Или всё же рискнуть? Вслед за гневом проснулось слабое подобие драконьей ярости – не пламя, но еле тлеющий огонёк. Дилль обрадовано принялся раздувать его – возможно, драконья ярость сумеет разбить хивашское заклятье. Ведь убирала же она оковы разума.

Как Дилль ни старался, но вызвать пожар ярости в душе он не сумел. То ли это действовала хивашская магия, то ли он был слишком пьян. Зато он услышал невнятное бормотание. Оно шло не снаружи, оно было внутри него. Дилль сосредоточился, пытаясь разобрать хотя бы одно слово. Кто это? Что он говорит? А когда понял, радость, смешанная с удивлением, затопила его.

– Мастер, ты снова с нами.

– Муары?

– Да мастер. Ты сумел одолеть этот щит?

– Какой щит?

– Который отделяет тебя от твоего тела.

Дилль сообразил, что муары говорят о наложенном на него заклятьи.

– Частично сумел, но это ненадолго. Но где вы?

– Мы в твоём теле, мастер.

Он ненадолго впал в ступор. Муары находятся в его теле? Вот так фокус!

– И давно вы… здесь?

– Ещё с тех пор, как ты впервые появился в клоаке. Старшие муары поделились нами с тобой.

– Зачем? – недоумевал Дилль.

– Чтобы защищать тебя.

– Защищать? – недоумённо переспросил Дилль. – Неужели?

– Ну-у, – в многоголосье муаров послышалось отчётливое смущение, – не только. Вообще-то мы ещё хотели узнать мир, но дальше клоаки нам было нельзя выходить. И только ты – носитель драконьей магии, создавшей нас, помог нам выйти за её пределы. Благодаря тебе мы узнали много нового.

Дилль вспомнил своё удивление, когда муары сказали, что он уговорил драконов не уничтожать их. Тогда он не придал значения этим словам. А зря, выходит.

– Подождите, но как вы поместились… э-э-э, во мне.

– Нас много, но мы очень малы, мастер, – пришёл ответ. – Мы растворены в твоей крови. Ты нас не чувствовал, но мы видим и слышим всё, что видишь и слышишь ты.

Вот теперь огонёк ярости начал разгораться безо всяких стараний со стороны Дилля. Та-ак! Получается, эти крохотные шпионы знают про него всё. И когда Дилль с Илонной…

– То есть, вы, мерзкие пакостники, наблюдали за мной, когда я и Илонна…

– Нет, мастер, – в многоголосье муаров засквозила настоящая паника. – Мы спим, и только драконья ярость пробуждает нас к действию. Потом, когда она уходит, мы через некоторое время вновь засыпаем.

Дилль с трудом заставил себя успокоиться.

– Ну, погодите, как только освобожусь – первым делом изгоню вас.

– Мастер, но мы тебе полезны.

– Как это? – подозрительно спросил Дилль.

– Когда в грудь тебе попала тилисская стрела, ты хотел спасти друзей и пожелал, чтобы силы на оставляли тебя до самого конца. Мы сделали так, как ты хотел, хотя это и грозило нам гибелью.

Дилль вспомнил, как во время рейда к тилисцам он взмолился драконьим богам, чтобы они даровали ему несколько минут полной жизни. Получается, никакие это были не драконьи боги. Это муары помогли ему спасти друзей и Илонну, выкачивая последние силы из его организма.

– И сейчас, когда ты получил удар заговорённым копьём, мы, как смогли, залечили твою рану. Без нашей помощи ты бы умер через несколько минут. Мы живём, благодаря тебе, но мы и поддерживаем тебя в опасные моменты. Не изгоняй нас, мастер.

Дилль машинально потёр грудь, куда ударило его копьё хивашского всадника. А ведь они не врут. Заговорённую мощь копья, скорее всего, отразила антимагия, присущая Диллю. Но удар металлического наконечника хивашского оружия и страшный хруст костей он помнил очень хорошо. Да, он должен был погибнуть. Видимо, муары действительно сумели остановить кровотечение, срастить разорванные мышцы и вены и исправить сломанные рёбра. Тут он вспомнил ещё кое-что.

– Скажите-ка, а во время брачных поединков…

– Да, мастер, мы немного подлатали тебя. Ты призвал драконью ярость, пробудив нас. Мы сочли, что твоё лицо будет выглядеть гораздо лучше без синяков и порезов.

Сочли они! Дилль вспомнил, как удивилась Илонна, когда после поединков все его синяки и ушибы исчезли. Тогда ещё они заподозрили, что это Герон обратился к помощи Единого, чтобы излечить друга. Но монах всё отрицал.

– Спасибо вам, парни, – от души поблагодарил он. – Вы спасли мне жизнь, да и не только мне. Тео, Руди, Илонне… Кстати, а ведь она – тоже обладатель драконьего дара.

– Ты очень догадлив, мастер, – закудахтали муары. – Старшие поделились и с ней.

– Вот вы прощелыги! – невольно улыбнулся Дилль. – Вот погодите, когда я расскажу Илонне о ваших проделках, она вам устроит.

Улыбка тут же погасла – он вспомнил, кто и где он сейчас.

– Вы можете снять с меня это заклятье? Вы же уничтожаете любую магию.

– Нет, мастер. Мы не смогли сопротивляться, когда на твоё тело накладывали заклятье, потому нас осталось слишком мало. В тот момент мы могли бы уничтожить эту магию, но теперь – нет. Это убьёт тебя, потому что она является частью твоего организма.

– Поня-ятно, – разочарованно протянул он. – Значит, помощи от вас ждать нечего.

– Мастер, но мы прямо сейчас помогаем тебе.

Дилль с удивлением понял, что муары действительно помогают ему. Обожжённая ладонь больше не болела, ссадины и раны на ногах исчезли, и даже грудь почти перестала ныть.

– Полезные вы, ребята, – покачал он головой. – Спасибо.

– Мы не можем помогать тебе слишком часто – нас при этом становится меньше. Но если понадобится, мы до последнего будем восстанавливать тебя, мастер. Вызови к жизни драконью ярость, и мы проснёмся.

Дилль только сейчас сообразил, что давно перестал поддерживать огонёк драконьей ярости, и она ушла. Но муары по-прежнему разговаривают с ним.

– Мы же говорили, что ещё некоторое время бодрствуем, – словно прочитав его мысли, ответили муары.

– А ваша антимагия? Вы сможете использовать её, если мне понадобится?

Дилль не получил ответа. Жестокий удар в ухо заставил его свалиться на бок.

– Спишь, собака?!! – над ним навис шаман. – Твой хозяин голоден, а ты дрыхнешь на коврике? Немедленно беги к походной кухне и принеси мне мяса и шурпы.

Остатки арака ещё не выветрились, а потому Дилль совсем не испытывал желания мчаться к походной кухне. Но он поднялся и, пошатываясь и спотыкаясь, побежал. Нельзя заронить хоть малейшее подозрение в голову шамана теперь, когда Дилль нашёл способ ослабить заклятье и обрёл неожиданных союзников в виде муаров.

Глава 13

*****

– Щит, Тео! – рявкнул мастер Оквальд. – Почему не прикрыл товарищей?

Тео бросил мрачный взгляд на стоящих шагах в пяти от него тилисских магов и огрызнулся:

– Их сиятельства брезгуют стоять рядом со мной.

– Вот я тебе устрою "сиятельств"! – прорычал Оквальд и обрушился на троих тилисцев: – А вам надо трижды повторить? Я же сказал: держитесь ближе к Теовульфу.

– Мастер, наша команда и без него справляется, – возразил сказал один из бывших тилисских магов.

Тео знал его имя – Магнус. Это был невысокий архимаг с нашивками воздуха и земли на мантии. И он был боевым магом. Оставшихся двоих Тео раньше видел только издали, но Оквальд утверждал, что и они исповедуют боевую магию. А потому этих троих, как и Тео, отдали в непосредственное подчинение Оквальду. Их пятёрка должна была составить мобильный ударный отряд, который по замыслу гроссмейстера будет мотаться вдоль линии боя и действовать там, где это необходимо.

– Во-первых, "наша команда" – это не вы трое, а мы пятеро, – Оквальд нехорошо прищурился. – А во-вторых….

Не договорив, мастер Оквальд поднял с земли осколок кремня и изо всех сил швырнул его прямо в лицо Тео. Камень отскочил от магического щита и со стуком покатился по земле. Оквальд вновь наклонился, и второй снаряд полетел уже в троицу. Слегка замедлившись о поле Магнуса, он ударился архимагу в грудь. Тео, чтобы скрыть широкую усмешку, отвернулся в сторону, но слышал, какие непечатные выражения издал пострадавший.

– А теперь подумай, что с тобой было бы, выстрели я из арбалета. С Тео, будь уверен, ничего бы не случилось.

Урок был наглядным и даже чувствительным. Потирая ушибленную грудь, Магнус первым подошёл к Тео и с мрачным видом встал рядом. Вскоре вся троица и Тео стояли плотной группой, а Оквальд, указав на чахлый засохший куст шагах в пятидесяти от себя, скомандовал:

– Атака!

Тео использовал воздух с элементами электричества. Магнус применил подземный взрыв. Двое архимагов швырнули ледяные заклятья. Куст перестал существовать, разметённый в клочки, а на его месте осталась довольно глубокая заледенелая воронка.

– Отвратительно, – фыркнул Оквальд. – Вот это и называется – не сработавшаяся команда. Вот что вы сейчас сделали?

– Атаковали, как вы и приказали, мастер, – сказал высокий худой архимаг.

– Атаковали, – передразнил его Оквальд. – Вы, Никола, не атаковали, вы попросту бездумно истратили энергию и подставились. Скажи, почему ты использовал воду, а не огонь?

– Ледяные заклятья у меня выходят лучше, чем огненные.

– Но ледяные заклятья Садда сильнее – пусть он и применяет их. А ты должен был обратиться к огню. У Магнуса – земля, у Тео – воздух. Ваш удар должен содержать все четыре стихии – так он будет намного разрушительнее. Теперь вот ещё что: ваша атака хороша против обычных солдат. Но представьте себе, что перед вами маг, щит которого держит удар всех четырёх стихий. Вы его атаковали одновременно и, возможно даже, сообща разрушили его защиту. Но у врага в этот момент будет небольшой промежуток времени на ответную атаку. Ваша задача – не дать ему развеять ваш прах по ветру. И для этого вы должны атаковать по очереди, один за другим.

– Но, мастер, тогда ударная сила уменьшится, – возразил Садд, – и мы можем не одолеть защиты противника.

– Да, – кивнул Оквальд, – но атакуя непрерывно, вы не дадите врагу возможности нанести ответный удар. Он будет занят только латанием собственного щита. Первый из вас, допустим, Магнус, сделав свой выстрел, получит время на подготовку следующего удара, пока остальные трое будут по очереди заниматься противником. За ним пусть наносит удар Садд – земля подготовит магический фон для заклятья воды. Затем очередь Тео – его воздух хорошо ляжет на водяную основу. И завершающий удар за тобой, Никола – огонь и воздух достаточно дружны. После этого в дело вновь вступает Магнус и так далее. Всё понятно?

Четвёрка магов нестройно ответила "да". Оквальд критически осмотрел их своим единственным глазом и дал новую команду:

– Цель: куст в восьмидесяти шагах слева. Атака!

На сей раз ударные заклятья били по очереди, но точность оставляла желать лучшего. Когда начался третий круг, а куст оставался невредим, Оквальд в раздражении остановил подопечных и рявкнул:

– Вы пьяны, что ли? Не можете попасть в неподвижный куст?

– Но, мастер, первой степенью урона трудно попасть в далёкую цель, – осмелился возразить Магнус.

На сей раз Тео молча согласился с тилисцем. По распоряжению Оквальда они не использовали мощные заклятья, экономя силы, а попасть слабеньким воздушным сгустком в отдалённую цель – задача непростая. Мастер Оквальд молча вытянул руку, с конца посоха сорвался небольшой огненный шарик и мгновенье спустя взорвался точно в середине кустика.

– Это была даже не первая степень урона, скорее, её половина. Поэтому не желаю слушать ваши оправдания. Цель – соседний куст.

Тео вместе с тремя тилисцами ещё около часа отрабатывал совместные атаки, пока их магическая энергия не закончилась. Сам он чувствовал, что ещё может продолжать тренировку – его эргохранилище было опустошено едва ли наполовину. О чём с удовлетворением и сказал. Мастер Оквальд посмотрел на сумрачные лица тилисцев, на сверкающую физиономию вампира и покачал головой.

– Тео, ты расходовал меньше энергии благодаря посоху. У твоих товарищей его нет. Поэтому нечего тут скалить зубы. И, кстати, раз уж ты счёл себя таким уникально мощным, мы с тобой ещё позанимаемся. А вы трое отдыхайте, а потом займитесь медитацией.

Тилисцы откровенно усмехнулись и ушли, а Тео пришлось не просто швыряться воздушными сгустками, но ещё и бегать при этом. Издали наблюдавшие за тренировкой магов ситгарские кавалеристы подбадривали Тео криками и улюлюканьем. Когда Тео полностью истощил свой энергозапас, мастер Оквальд удовлетворённо кивнул и вытащил из ножен меч.

– А теперь мы отражаем нападение внезапного отряда. К бою.

Тео пришлось изрядно потрудиться, чтобы не позволить мастеру Оквальду располосовать его куртку из кожи василиска. Он видел, что мастер не работает в полную силу, однако к концу тренировки Тео превратился в водяную крысу, только что вылезшую из реки на берег. Пот с него стекал ручьями, а рука, державшая меч, дрожала. Отсалютовав, мастер Оквальд спрятал меч в ножны, велел ему отдыхать, а сам отправился к походному шатру гроссмейстера Адельядо.

Тео поплёлся к костру, где лежал его походный мешок. У огня сидела тройка тилисцев – уже отдохнувших. Магнус подвинул в сторону Тео котелок с дымящимся бульоном.

– Твоя порция.

Дождавшись, когда Тео съест, архимаг спросил:

– Он всегда так лютует?

– Лютует? – удивился Тео. – Что ты, Оквальд был сегодня добродушен, как никогда. Обычно после его занятий даже я падаю с ног. А Дилль, к примеру, вообще подыхал.

– Нам рассказывали про вашу боевую связку. Этот Дилль, он хотя бы магистр?

– Адепт четвёртой ступени, как и я, – усмехнулся Тео. – Так что, когда он вернётся, вам придётся терпеть в своём обществе сразу двух учеников.

Иерархия в магических гильдиях была жёсткой, и Тео уже не раз сталкивался с пренебрежительным отношением только потому, что он – адепт, а не магистр. И, тем более, не архимаг. Глядя на поморщившихся тилисцев, Тео усмехнулся.

– А твой физический щит хорош, – сменил тему Магнус. – Ты действительно выдерживаешь выстрел из арбалета?

– И не из одного. Большого залпа щит не сдержит, но десяток-другой – запросто.

Тилисцы многозначительно поджали губы, затем Никола спросил:

– Фехтование тоже входит в программу подготовки боевых магов? В нашей академии такого не было.

– Нет, – помотал головой Тео. – Мечом Оквальд только меня мучает. Ну, ещё Дилля и Илонну. Вампиршу, которая улетела на драконе. Оквальд больше напирает на владение шестом, говорит, боевому магу посох нужен не только для заклятий, но и как обычное оружие. С посохом у меня не очень. Вот Дилль – это да. К тому же посох у него огненный, и металл рубит, как хворост. Гроссмейстер заказал его у друидов…

Они беседовали ещё с час. Архимаги больше не кривили презрительно губы, а общались с ним, как с равным. Тео со своей стороны тоже не выпячивался, хотя когда он рассказал об их с Диллем ночном походе в лагерь тилисцев, все трое магов поражённо выпучили глаза, а Магнус при этом пробормотал "хорошо, что мы тогда были на другом конце колонны". Садд достал небольшую флягу с вполне приличным эштигерским. А затем и Магнус принёс оплетённую бутыль.

К тому времени, когда прозвучал сигнал отбоя, все четверо уже изрядно навеселе и напропалую хвастались собственными достижениями. Подошедший мастер Оквальд, увидев поддатую компанию, собрался было устроить магам жёсткую выволочку за пьянство в боевом походе, но передумал. Похоже, все четверо наконец-то наладили контакт – и это главное. А выволочку он им и завтра устроит, благо, время до вступления в бой ещё есть.

Оквальд разогнал подопечных спать, а сам уселся около костра и, глядя на пляшущие язычки пламени, задумался. На совещании, с которого он только что пришёл, прозвучали очень неприятные вещи. Например, что численность хивашских войск, осадивших Григот, пятикратно превосходит ударный отряд ситгарцев и конный полк веирских вампиров. И это не считая армии зомби, которую хиваши притащили в сумеречные земли из своих степей.

Командир веирцев – мастер Кенн, граф Керсон, мастера клинка из Григота, гроссмейстер Адельядо и архиепископ Одборгский долго обсуждали, что предпринять. Лобовая атака хиваши было делом самоубийственным – всё-таки, пустынники – хорошие воины, а перевес в численности – огромен. Даже если допустить, что хиваши не соберут свои силы в единый кулак, а оставят часть войск осаждать Григот, даже в этом случае прибывшая помощь будет уступать вдвое, а то и втрое пустынникам. И это не считая многочисленных шаманов и колдуний.

После долгих споров и даже ругательств, командиры пришли к выводу, что единственным приемлемым вариантом действий остаётся жалящая тактика. На первом этапе предполагалось быстрым рейдом двух вампирских полутысяч нанести удары в спину осаждавшим город хиваши, после чего отступить. Пустынники, несомненно, бросятся догонять пришедших на помощь вампиров. Веирцы должны будут отступить туда, где в засаде встанет разделённый надвое ударный отряд ситгарцев. И когда хиваши, увлёкшись погоней, окажутся в засаде, с трёх сторон на них обрушатся мечи и магия.

Оквальд не был ни стратегом, ни тактиком, но даже ему было понятно, что такая уловка сработает только один раз – пока хиваши не узнают о прибытии ситгарских войск. Как действовать дальше, начальство пока не решило. Скорее всего, решил Оквальд, жалящие удары будут продолжаться. Потом подъедут гномские хирды и Ошский пехотный полк. А там, глядишь, прибудет и пополнение из Ситгара – ведь король обещал прислать помощь, как только армия генерала Куберта вернётся из тилисского похода. Вот тогда можно будет подумать и о настоящей схватке. Лишь бы до того времени Григот выстоял.

Жаль, что великие драконы, за день превратившие огромную тилисскую армию в толпу беглецов, не смогут оказать помощи. Тут мастер Оквальд вздохнул. Когда гроссмейстер Адельядо вслух высказал эту мысль, веирский командир бросил на мага странный взгляд и сказал, что григотцы, похоже, сумели найти способ укротить драконов. Удивление на лице гроссмейстера было ничуть не меньше, чем у мастеров клинка из Григота. Да и сам Оквальд выпучил единственный взгляд на вампира. С чего бы это веирцы так решили? Разве им неизвестно, что драконов приручить нельзя, а по собственной воле они не вмешиваются в дела ходящих по земле?

Мастер Кенн нахмурился и спросил, почему тогда юная ученица Илонна летела в Веир на красном драконе? Он рассказал, что Илонна явно участвовала в каком-то бою, потому что когда её обнаружили, вампирша была изранена, а дракон истекал кровью. Мастер Фиррис при этих словах подскочил, да и сам Оквальд тоже. Мастер Кенн поспешил их успокоить – ученица Илонна, жива, хотя так и не пришла в сознание. Лекари Веира ухаживают за ней. Тут мастер Кенн помялся и дополнил, что по их мнению, Илонна отравлена хивашским колдовством.

Оквальд снова вздохнул. Когда он предложил отправить врачевателя в Веир, гроссмейстер Адельядо сурово поджал губы и заявил, что врачеватели скоро понадобятся воинам. Оквальд знал, что раненых будет много, и врачевателям придётся день и ночь работать, чтобы поставить на ноги воинов. Но тревога за судьбу ученицы заставила его повторить просьбу.

Лучше бы он этого не делал. Гроссмейстер рассердился так, что его окутало кроваво-красное облако, а между пальцев засверкали электрические искры. И люди, и вампиры бросились вон из шатра графа Керсона – настолько ужасен был облик первого мага Ситгара. Сам Оквальд превратился бы в кучку пепла, не сумей гроссмейстер совладать со своей яростью. Но теперь Оквальду придётся рыть сортирные ямы, как простому адепту. Правда, после снятия осады с Григота.

Единственное, что слегка утешило Оквальда, это крепкое рукопожатие мастера Фирриса после того, как закончилось совещание.

*****

Дилль беспомощно смотрел на штурмующих стены Григота мертвяков и молча ругался. Он призывал ужасные проклятья на головы хивашских воинов, шаманов и колдуний, и если бы сбылась хоть их десятая часть, лагерь пустынников уже превратился бы гигантскую гекатомбу. Но его проклятья так и остались пожеланиями, хиваши здравствовали, а их мертвецы по-прежнему штурмовали город. Даже с такого расстояния Дилль видел, что количество защитников на стенах уменьшилось. Сколько ещё продержатся вампиры? Почему тот маг, что призвал на головы хиваши смертельный огонь, бездействует? Как там Гунвальд и Герон, живы ли они? А, может, тут Дилль тяжело вздохнул, его друзья уже пали под ударами хивашских сабель или сгнили от чёрной чумы?

А он бродит посреди вражеского лагеря, не в силах ничем им помочь, не владеющий магией и не способный сопротивляться чужим приказам. Единственное, что слегка внушало надежду – это обнаруженные им муары, каким-то непостижимым способом вживлённые в его тело. Дилль невольно усмехнулся изобретательности кругляшей – надо же было до такого додуматься! Переселить часть себя в организм человека, чтобы узнать больше об окружающем мире. В сотый уже раз Дилль восхитился мастерством и могуществом мага Адогорда, создавшего муаров шестьсот лет назад. Вот у кого создателям големов надо поучиться.

Но пока в борьбе с хивашским заклятием муары ему не помощники. Разбудить их он может только призвав драконью ярость, а призыв этой специфической магии в его нынешнем состоянии возможен только после принятия изрядной дозы хмельного. В прошлый раз Диллю повезло, что шаман, ещё не оправившийся от магического обморока, ничего не заметил. Но если Гарлик увидит своего раба пьяным или почувствует его, пусть очень слабую, но всё-таки магию, и всё. Конец.

Его хозяина каждый день вызывали для передачи магической энергии высшим колдуньям. Множество шаманов в дурацких головных уборах собирались неподалёку от шатров Хозяек, где колдуньи собирали с них энергетическую дань. После этого мертвяков окутывало зелёное облако, и они лезли на стены с утроенной скоростью, превращаясь в мелко нарубленное мясо, но отнимая жизни защитников города. А живые хиваши, несколько раз попытавшиеся штурмовать город, теперь просто ждали, когда зомби и чёрная чума сделают всю работу.

Правда, не все. Сегодня ночью Дилль слышал шум, лязг, заполошные крики и ржание лошадей. А утром выяснилось, что несколько тысяч хивашских воинов снялись и ушли обратно в степи. Огромный участок осаждающего лагеря опустел. Шаманы меж собой яростно ругали какого-то Джагатая, обзывая его предателем и сыном собаки. А воины, как заметил Дилль, стали мрачными и неразговорчивыми. Они кидали злобные взгляды шаманов и женщин-колдуний в серых одеяниях, но молчали. Что самое странное, никакой погони за дезертирами хивашский каган не отправил. Возможно, сообразил Дилль, он просто опасался, что посланные в погоню примкнут к беглецам. Но то, что численность осаждающих уменьшилась, очень радовало Дилля. Быть может, через пару дней и остальные хиваши решат уйти домой?

В очередной раз притащив бесчувственного Гарлика в юрту, Дилль поспешно отправился к погонщикам гиенн. На сей раз он решил не выпивать арак, а упросить погонщиков дать ему с собой. Он собирался припрятать трофей, чтобы потом, когда появится время, вновь разбудить муаров и всё-таки попробовать освободиться от зловещего заклятья.

Погонщики были на месте – они дрессировали здоровенных собак. Выкрикивая гортанные команды, смысла которых Дилль не понимал, мужчины заставляли гиенн выполнять команды. Одни псы слушались, другие, получив по хребтине толстой палкой, тоже становились послушными. Дилль, разинув рот смотрел на бесстрашных мужчин – любой из псов мог легко перекусить им ногу. Но гиенны только рычали и огрызались, не решаясь броситься на обидчиков. Наверное, вид у Дилля был довольно глупый, потому что один из погонщиков, обернувшись, рассмеялся.

– Смотри, Кенес, опять этот тупой раб пришёл.

Второй погонщик опустил палку и неприветливо спросил:

– Чего тебе? Опять арака захотелось?

– Арак да! – закивал головой Дилль. – Работай вам много, арак мал-мал дай.

Погонщики переглянулись, и один из них махнул в сторону корыта.

– Иди, работай, нежить.

Дилль схватил топор с длинной ручкой и принялся расчленять лошадиный труп. К тому времени, когда погонщики закончили стращать псов, перед Диллем высилась гора нарубленного мяса и костей, а сам он перемазался в крови, как заправский забойщик на скотобойне. Коренастый Эмгерей одобрительно покивал головой, а его товарищ начал кормить псов. Дилль молча ждал, когда ему выдадут награду, в душе опасаясь, что погонщики сейчас его прогонят. Однако Эмгерей только мотнул головой в сторону другого корыта с затхлой водой.

– Умойся, нежить, не то бурдюк мне перепачкаешь.

Дилль поспешно смыл с рук запёкшуюся кровь.

– Пей, заслужил.

– Мне туда дай, – Дилль показал принесённый с собой небольшой котелок. – Возьми сам юрта.

– Чего? – удивлённо переспросил Эмгерей. – Зачем тебе с собой? Лечиться?

Не произнеси погонщик последнее слово, и Диллю пришлось бы попытаться рассказать, для чего на самом деле ему нужен крепкий арак. А так он только закивал головой.

– Да, лечить. Рука, нога болит. Арак лечить.

Кенес – второй погонщик, хмыкнул:

– Может, он в прошлой жизни лекарем был?

Эмгерей плеснул в котелок мутной жидкости, подумал и добавил ещё немного.

– Хватит. Арак пить надо, а не ноги мазать. Пить-то будешь, нежить?

– Нельзя, шамана плётка бей, – вздохнул Дилль. – Спина болит, нога болит, арак лечить.

– Понятно, – сказал коренастый Эмгерей. – Жрать хочешь?

– Да, – честно ответил Дилль.

– Оно и видно, уж больно ты тощ. Шаман, наверное, тебя совсем не кормит.

– Совсем мал-мал.

Эмгерей подошёл к котлу, над которым вился парок, и ножом достал кусок варёной конины. Отрезав от куска немаленький ломоть, он достал из мешочка на поясе щепотку какого-то порошка и щедро обсыпал им мясо.

– Остынет – съешь. Да жри здесь, не то твой шаман отберёт.

Дилль, истекая слюной, смотрел на кусок серого варёного мяса, а в животе у него урчало от голода. Погонщики достали себе по куску и тоже обсыпали мясо тёмным порошком. Кенес ткнул пальцем в мясо, счёл, что оно уже достаточно остыло и кивнул.

– Бери.

Урча, как голодный зверь, Дилль впился зубами в жёсткое мясо. Сейчас он не пытался изобразить из себя тупого бездушного – он оголодал настолько, что забыл любые правила приличия. Жуя волокнистое мясо, он вдруг почувствовал во рту жжение. С каждой секундой жжение усиливалось, и спустя минуту он сидел на земле в раскрытым ртом и хватал воздух, а на глазах его выступили слёзы. Погонщики рассмеялись.

– Ой, не могу! – хлопая себя по ляжкам, стонал Эмгерей. – Ты что, никогда кереша не пробовал?

Дилль отрицательно промычал, что вызвало новый приступ смеха у мучителей.

– Без кереша конину только гиенны жрут, – сквозь смех сказал Кенес. – Кереш – лучшая в мире пряность. А ты, нежить, не ценишь.

Постепенно жжение во рту прошло, и Дилль с удивлением понял, что на самом деле мясо не такое уж и жёсткое, да и вкус у него, оказывается, очень даже приятный. Он даже не заметил, как уговорил данный ему кусок. Погонщики жевали мясо, поглядывая на бездушного. Дилль понюхал оставшийся на пальцах тёмный порошок, лизнул его и вновь ощутил лёгкое жжение.

– Кереш – хорошо, – вынес он вердикт.

– Смотри-ка, распробовал, – рассмеялся Эмгерей, пихнув напарника в бок. – За такой мешочек на рынке Габрада дают пять золотых, понял? А ты только что сожрал не меньше, чем на пару сребреников. Радуйся, что у нас в хивашских степях кереша, как грязи.

– Вы – хорошо. Моя помогай вам. Ещё. Моя идти. Шамана бей.

– Приходи ещё, – согласился Эмгерей. – Наших-то рабов того… всех в зомби превратили. Вот, самим приходится.

Дилль отправился к юрте, в которой валялся бессознательный шаман, по пути размышляя, что эти два хиваши не такие уж и злыдни. Арака с собой разрешили взять, накормили. И даже ни разу не ударили. Будет крайне печально, если после его освобождения Эмгерей и Кенес попадутся ему на пути. Печально для них, разумеется.

Глава 14

*****

Гунвальд легонько похлопал по руке Герона и поднялся. Монах ничем не показал, что чувствует дружеское присутствие. После того, как Герон призвал силу Единого, вот уже три дня он лежал без сознания, дыхание его было слабым, а лицо стало похожим на восковую маску. Вампирские лекари только разводили руками – их лекарства и припарки ничем помочь монаху не могли.

Каршарец уже знал, что жена Герона – красавица Ирме, погибла от лап прорвавшихся в город зомби. Будь у Гунвальда такая жена, он бы тоже неистовствовал. Что ж, монах отомстил хиваши, превратив в пепел солидный кусок их лагеря вместе с обитателями. Вот только теперь Герон даже глотнуть воды самостоятельно не может, не говоря уже о сражении.

– Поправляйся, дружище, – тихо сказал каршарец. – Я поквитаюсь с врагами и за Дилля, и за тебя.

Гунвальд наскоро перекусил в походной кухне и полез на стену. Второй участок, к которому он был прикреплён, сейчас оборонял едва ли десяток воинов во главе с Вальдором. Раньше отдыхающая смена состояла из трёх десятков воинов, да ещё столько же находилось на стене. И это не считая вспомогательных сил в виде кузнецов, поваров, пастухов, земледельцев, носильщиков, обслуги скорпионов, каменщиков и плотников.

Теперь в обороне принимали участие даже женщины и дети. Улицы города опустели – все жители Григота собрались у стен, отражая бесконечные атаки мертвецов. Земледельцы, покинувшие свои поля при угрозе нашествия, торговцы, которым больше некому было продавать свои товары, ремесленники – все они сражались. Гунвальд видел на стенах даже людей с ошейниками рабов – тех, кого когда-то вампиры захватили в походах по ситгарским пограничным землям. Даже они – кто не сумел подняться с самой низшей ступени в иерархии Григота, отчаянно дрались с хивашскими мертвяками. Каждому было понятно, какая судьба ожидает его, если город будет взят.

Гунвальд увидел, как один из таких рабов – тщедушный мужичонка-оборванец, размозжил кувалдой головы трём зомби и упал, истекая кровью. Смертельно раненый раб попросил каршарца о последней милости – снять с него ошейник. Гунвальд срезал кожаную полосу с шеи несчастного, и тот умер с улыбкой на лице. Гунвальд нашёл Вальдора и спросил:

– В твоей власти снять ошейники с рабов?

– Зачем? – удивился гигант. – Если человек или вампир не может постоять за себя и готов влачить участь раба, это его судьба. Так у нас принято.

– Получив свободу, рабы будут драться в два раза яростнее, – мрачно ответил каршарец. – Сними ошейники с этих троих, или это сделаю я.

Вальдор посмотрел на трёх рабов, сражавшихся бок о бок с воинами, поколебался мгновение, после чего подошёл к одному из них и безо всяких усилий разорвал кожаную полосу руками.

– Именем клана Григот я дарю тебе свободу. Отныне никто не осмелится назвать себя твоим хозяином. Сражайся и умри свободным.

Человек, только что бывший рабом, пнул разорванный ошейник и с новой энергией обрушился на лезших через стену зомби. Вальдор успел подарить свободу второму рабу, а третий пал под ударом шустрого мертвяка. Гунвальд разрубил зомби от плеча до пояса и посоветовал Вальдору освободить и других рабов. Гигант только кивнул, дал короткий приказ одному из воинов, а сам встал на самом опасном участке стены, который был разрушен громовым ударом колдуний. Гунвальд вскоре присоединился к нему. Удары гиганта-вампира и каршарца сносили головы зомби, отрубали руки и кромсали тела мертвяков. Вдвоём они стоили целого отряда.

Гунвальд бросил выщербленный и погнутый меч – это уже четвёртый, и схватил валявшуюся хивашскую саблю. Колоть ей было неудобно, но уколы мертвякам и не вредили. А рубить саблей куда удобнее, чем мечом, обнаружил каршарец. Обезглавив очередного трупака, он отобрал у него саблю и теперь с оружием в каждой руке превратился в смертоносную мельницу, перемалывающую врагов.

Вот только сил у Гунвальда уже почти не оставалось. А времени на передышку не было совсем. Руки его налились свинцом, мышцы спины болели, а удары становились всё медленнее. Каршарец не привык сдаваться, но был вынужден признать, что вскоре наступит конец. Защитники Григота устали, их становилось всё меньше и меньше, чёрная чума косила всех без разбора. У хиваши ещё мертвяки не закончились, а ведь в запасе у них многотысячное войско живых и шаманы с колдуньями. Сегодня или завтра пустынники пойдут на решающий штурм, и город будет взят.

Единственное, что мог предпринять Гунвальд – это забрать с собой как можно больше врагов, чтобы в Чертогах Воителей ему было не стыдно смотреть в глаза предкам. В этот момент он заметил какое-то движение на севере хивашского лагеря. Что-то там происходило. В царящем над Григотом сумраке он видел плохо, но стоящий рядом с ним вампир удивлённо воскликнул:

– Кто-то атаковал хиваши!

*****

– Даже не вздумайте приближаться к ним, – предостерёг Тео товарищей.

Три бывших тилисских мага и мастер Оквальд и не приближались к стае из трёх десятков чиалов, но с интересом смотрели на здоровенных котов веирцев. Вампиры из Веира ушли в рейд, а чиалов оставили здесь, потому что хотя тростниковые коты и были отличными бойцами, но угнаться за лошадьми не могли. А ведь веирцам придётся проехать почти десять лиг до лагеря хиваши, там вступить в короткую, но кровопролитную схватку, а потом мчаться обратно, таща разъярённых пустынников за собой на хвосте. Чиалы в такой операции были явно лишними.

Ситгарцы разделились на две части и заняли позиции там, куда, по задумке, веирские вампиры должны были завлечь хиваши. Гроссмейстер Адельядо также разбил магов надвое, как и архиепископ Одборгский – своих боевых клириков. Все: и кавалеристы, и маги, и церковники получили приказ соблюдать тишину, чтобы хиваши до последнего момента не знали о присутствии ситгарцев. Пустынники должны быть уверены, что против них выступили только вампиры из соседнего города.

Исключение составили лишь стая чиалов и маленький ударный отряд Оквальда. Чиалы остались ждать возвращения хозяев, категорически отказываясь стронуться с места, а ударный отряд должен был вступить в бой, когда мастер Оквальд сочтёт это нужным. Оквальд попытался было поспорить с гроссмейстером насчёт их расположения, но первый маг хмуро сказал, что на флангах магов и без них хватает, а отступающим веирцам может понадобиться магическая помощь.

– Не забудьте: если среди хиваши не увидим шаманов, бьём тройным залпом. Если шаманы будут среди всадников – бьём, как на тренировке, по очереди. Потом садимся на лошадей и отступаем, – в десятый раз напомнил Оквальд подчинённым.

Тео посмотрел на свою кобылку – лошадка была послушной, хотя и нервничала из-за близкого присутствия чиалов. Как она отреагирует на магический разряд, когда её наездник начнёт магическую атаку? Вполне может и взбеситься. А остаться пешим перед наступающими хивашскими всадниками – верная смерть. Вот почему мастер Оквальд велел спешиться и стреножить коней.

Тео всмотрелся вдаль, его кошачьи зрачки расширились. Спустя секунду он объявил:

– Вижу веирцев.

Впрочем, его предупреждение было излишним – топот тысяч копыт глухим рокотом уже катился над землёй. Вскоре и остальные маги смогли разобрать то, что минутой ранее увидел Тео. Веирцы мчались во весь опор, прижимаясь к шеям лошадей, а за ними среди облаков пыли угадывались преследующие вампиров хивашские всадники. Хиваши орали и визжали в боевом запале и на скаку пускали стрелы в удиравших наглецов, осмелившихся напасть на их хорошо укреплённый лагерь.

Сколько Тео ни пытался разглядеть среди скачущих пустынников шаманов, ничего у него не получилось. Он видел только мелькавшие в пыли силуэты хивашских воинов. Видимо, Оквальд тоже не сумел определить, есть ли там шаманы, потому что скомандовал:

– Приготовиться к общему залпу.

Тео, уже призвавший полупримусов, наставил посох туда, где за удиравшими веирцами виднелись хиваши.

– Они ещё далеко, – послышался голос Оквальда, – ждём. Залп только по моей команде.

Краем глаза Тео видел колышущееся марево в руках архимага Магнуса. Судя по размеру, тот собирался послать врагам солидный сгусток. Сам Тео дрожал от нетерпения – наконец-то он сможет собственноручно отомстить хиваши, по вине которых полегло столько вампирских патрулей, а клан Сталгард вообще перестал существовать.

Веирцы начали объезжать собравшихся в кучку чиалов и стоящих неподалёку от зверей магов. Мастер Оквальд рявкнул "Залп", и Тео выпустил очередь из четырёх воздушных сгустков прямо в скачущих на него всадников. Под ногами хивашских лошадей взорвалась земля – кони с диким ржанием падали, калеча своих наездников и мешая тем, кто скакал за ними. Несколько огненных шаров выжгли в рядах преследователей довольно широкий коридор – те хиваши, кого миновало огненное несчастье, шарахнулись в стороны. Тео отметил, что хотя огненные шары Никола хороши, но им далеко до Диллевых.

Ледяные заклятья Садда взорвались, сея смерть от острых осколков. Воздушные сгустки Тео тоже собрали кровавую дань, превратив штук пять всадников вместе с лошадьми в кровавое месиво. Мастер Оквальд выждал момент и выпустил ледяное лезвие. Среди вопящих хиваши образовалась широкая просека из десятков покалеченных лошадей. Обезноженные кони так исступлённо ржали, что у Тео поневоле защемило в душе – животные ведь ни в чём не виноваты. Но он подавил приступ жалости и выпустил следующую порцию воздушной магии. А после третьего залпа по команде Оквальда он вместе с товарищами бросился к лошадям.

Вскочив на коня, он с удовлетворением увидел, как развернувшиеся веирцы бросились в атаку на деморализованных хиваши. Чиалы с рычанием метались между вражескими всадниками, прыгая на шеи лошадям и вгрызаясь в их всадников. С двух сторон на пустынников уже неслись две лавы. Ситгарские рыцари, в противоположность пустынникам, не сотрясали воздух боевыми криками, но от этого их удар был не менее смертоносен.

Зажатые с трёх сторон, хиваши, тем не менее, довольно быстро пришли в себя, и началась отчаянная рубка. Пустынников было около полутора тысяч – этого было явно недостаточно, чтобы противостоять объединённым силам вампиров и ситгарцев.

– За мной! – крикнул мастер Оквальд и направил коня в сторону от схватки.

Тео, борясь с желанием выхватить меч и ворваться в сечу, с проклятьями последовал за Оквальдом. Трое тилисцев подчинились молча. Пятёрка магов объехала рубившийся правый фланг засады – по пути мастер Оквальд обменялся жестами с гроссмейстером, возглавлявшим отряд магов и до сих пор так и не вступивших в битву. Тео их жестикуляции не понял, но Оквальд и Адельядо явно друг друга поняли.

Мастер Оквальд увёл их маленький отряд туда, где почти сомкнулись две лавы ситгарцев, и крикнул "Ждём". Тео недоумённо подумал, зачем нужно они сделали такой здоровенный крюк, если можно было принять участие в битве там, где они встретили хиваши. Он посмотрел на Магнуса – тот в ответ лишь пожал плечами. Словно прочитав их невысказанные мысли, мастер Оквальд произнёс:

– Сейчас хиваши начнут пробиваться назад. Наша задача: расстрелять бегущих. Даже если вы увидите, что не попадёте – бейте. Те, кто сумеет удрать, должны видеть пятерых магов.

Оквальд словно в воду глядел. Так и не сомкнувшиеся края засады подались под напором хиваши, ринувшихся искать спасения там, откуда они недавно прискакали. Ситгарские всадники атаковали пустынников, стремясь навязать им бой и задержать, чтобы дать время подобраться основным силам, но хиваши уклонялись от схватки и рвались прочь из смертельного кольца. Тео взмахнул посохом и выпустил в бегущих несколько воздушных сгустков. Пронизанные молниями, они были заметны в сумраке очень хорошо. А ещё лучше виднелись огненные шары архимага Никола – взрываясь, они ярко освещали поле битвы. Ледяные заклятья Садда и земляные Магнуса были не столь заметны. Сам Оквальд тоже перешёл к огненной стихие, и его кроваво-красные шары унесли не один десяток жизней.

Никто из бегущих хиваши не осмелился атаковать стоящих в стороне магов – среди пустынников самоубийц не нашлось. Преследовавшие их по пятам ситгарцы добивали тех, кто оказался в пределах досягаемости их мечей и копий, но примерно две сотни хивашских всадников всё же ускользнули и вскоре скрылись в сумраке. Мастер Оквальд удовлетворённо скомандовал "Отбой" и направил коня туда, где находился гроссмейстер Адельядо.

Когда пыль над полем битвы начала оседать, Тео разглядел, что веирцы бродят среди павших, добивая раненых хиваши. Сам он не находил в этом ничего предосудительного – хиваши были настоящими воинами, рабов из них сделать никогда не получалось, а потому дорога им была только одна – на тот свет. Но, по-видимому, граф Керсон придерживался другой точки зрения.

Тео увидел, как командир ситгарских рыцарей в ругательствами бросился останавливать веирцев. Ближайший к нему вампир лишь зло что-то прошипел сквозь зубы и резким ударом вонзил в грудь раненого хиваши острый нож. Залитый кровью пустынник дёрнулся и затих.

– Остановиться, я приказываю! – заорал Керсон. – Немедленно прекратить!

На шум начали съезжаться люди и вампиры. Мастер Кенн, сдвинув на затылок кавалерийскую шляпу с жёсткими полями, высокомерно произнёс:

– Ваше сиятельство, не вмешивайтесь. Мы поступаем с этими степными собаками, как должно. Поверьте, окажись счастье на их стороне, они поступили бы с нами ещё хуже. Отрезали бы головы каждому – что живому, что мёртвому.

– Но это же дичайшее варварство! С пленными так не поступают! – негодовал граф.

Ситгарцы поддерживали командира – это было видно по их хмурым лицам. Веирцы тоже начали бросать угрожающие взгляды на своих союзников. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы вперёд не выступил гроссмейстер Адельядо. Первый маг взмахнул рукой, над ним вспыхнул здоровенный световой шар и тут же погас. Взоры присутствующих обратились на первого мага, а тот, сделав жест в сторону графа Керсона, подошёл к мастеру Кенну и сказал:

– Мастер, не уделите ли мне минуту?

Вампир, угрюмо сжав и без того тонкие губы, кивнул и отъехал вместе с гроссмейстером в сторону. Как и говорил Адельядо, их разговор занял всего минуту, после чего мастер Кенн развернул коня и, подъехав к своим подчинённым, скомандовал:

– Добить только смертельно раненых хиваши и покалеченных лошадей. Остальных собрать здесь. Выполняйте!

Тео удивлённо посмотрел на невозмутимого гроссмейстера – интересно, что же он сказал мастеру Кенну, что тот моментально сменил точку зрения? На лицах ситгарцев было написано такое же удивление, как и на бледных лицах веирцев. Граф Керсон откашлялся и сказал:

– Благодарю, ваша премудрость, за своевременное вмешательство. Сказать честно, не подозревал за первым магом такого истинно воинского благородства. Позвольте полюбопытствовать, но как вы сумели убедить этого надутого… гм, командира вампиров?

– Ну что вы, граф, откуда у меня воинское благородство? – Адельядо прищурился – по мнению Тео, весьма сердито. – А сказал я мастеру Кенну, что выжившие хиваши нам пригодятся, поэтому им нужно сохранить жизни и отпустить восвояси.

– Отпустить? – брови графа взлетели вверх. – Отпустить врагов, которые только что сражались с нами? И которые снова возьмутся за оружие и вступят с нами в бой? Вы с ума сошли?

– А вы собираетесь нянчиться с чужими ранеными, граф? Кормить их, лечить? Выделять для их охраны людей, которые нужны будут вам в битве? Нет, мы отпустим всех пленных – пусть они топают в свой лагерь, а их лечением занимаются шаманы. На мой взгляд, пусть шаманы лучше тратят магическую энергию на своих раненых, чем на атаку наших воинов.

– Но… – граф Керсон нахмурился. – Хотя, доля правды в ваших словах есть, ваша премудрость. Но всё же, те, кто ранен не сильно, вскоре встанут в строй, а шаманам, чтоб залечить их раны, потребуется немного энергии.

– Не беспокойтесь, граф, – усмехнулся Адельядо. – Господа вампиры, когда соберут всех пленных хиваши, позаботятся, чтобы легко раненых среди них не осталось. Хивашским шаманам придётся потрудиться на славу, чтобы вернуть их в строй.

Тео только усмехнулся. Старик Адельядо всё предусмотрел.

– А вы, ваше сиятельство, распорядитесь, чтобы наши раненые собрались вон там, – гроссмейстер махнул рукой в сторону. – Не нужно, чтобы пленные видели ни врачевателей, ни остальных магов. Пусть хиваши думают, что у вас есть только пять боевых магов. Преподнесём им небольшой сюрприз.

Глава 15

*****

Дилль радовался, как никогда в жизни, а потому всеми силами старался сохранить каменное выражение лица. Проклятые хиваши получили по зубам от вампиров и ситгарцев. Каким образом Веир и Ситгар пришли к соглашению, Дилль не знал, как не знал этого и Гарлик. Шаман, сердито ругаясь, перебирал свои колдовские причиндалы, аккуратно разложенные в окованном железом деревянном сундучке. Другой шаман – его Дилль видел впервые, терпеливо ждал, пока товарищ найдёт нужную ему вещь.

– … а теперь, Костык, мы должны отдуваться, – бурчал Гарлик. – Не будь вояки столь глупы, они подождали бы, пока Хозяйки соберут отряд.

– Зато воины получили очередной урок, что без нас они – никто, – ухмыльнулся Костык, отчего лицо его, изборождённое глубокими морщинами, стало совсем сморщенным. – Чего ты возишься? Шевелись, иначе Хозяйки с нас шкуру спустят.

– Не могу найти челюсть оборотня, – Гарлик перестал ворошить содержимое сундучка и принялся выбрасывать его на серую кошму. – Чувствую, она мне понадобится.

– Фу, перестань, – нахмурился Костык. – Выжившие сказали, что там всего пять магов. Хозяйки сомнут их и даже не вспотеют.

– Да, если только Хозяйки поедут с нами, – буркнул Гарлик и удовлетворённо крякнул, найдя закутанную в бурую тряпку кость. – Вот она.

Дилль, во время их разговора изображавший лиговый столб, не удержался и вытянул шею, стараясь разглядеть, какая же она – челюсть оборотня. Он думал, что увидит нечто большое с длинными зубищами, но костяшка оказалась крошечной с двумя торчащими вперёд резцами. Какая-нибудь степная крыса, не иначе. Вот тебе и оборотень! Однако, второй шаман уважительно качнул головой.

– О, солиантр! Где раздобыл?

– Где, где, – проворчал Гарлик, пряча костяшку в поясную сумку. – Сам убил.

– Да ладно! – не поверил Костык. – Ты в одиночку одолел солиантра?

– Разве я сказал, что в одиночку? – усмехнулся Гарлик. – Солиантр перед этим вспорол пару десятков лошадей, убил шестерых пастухов и успел уничтожить пятерых воинов, которых послали против него. Я просто ждал, пока он разбухнет от крови. Но даже так эта тварь чуть мне кишки не выпустила, я едва успел. Зато, как видишь, теперь я могу при случае перекинуться.

– Мне кажется, ты паникуешь раньше времени, – покачал головой Костык. – Тебе же сказали – там только солдаты и всего несколько магов.

– Как будто смерть от меча лучше смерти от магии, – поморщился Гарлик. – Ты же сам сказал, что на помощь Григоту приехало несколько тысяч конников. А вдруг это ещё не всё? И мы попадём в засаду, как и тупоголовые воины? Кто знает, вдруг и плащ невидимости не поможет? Так что я предпочитаю держать под рукой средство ещё одно спасения.

– Лучше молчи, – буркнул Костык, – не то за такие речи Хозяйки вырвут тебе язык.

– Уже молчу, – Гарлик огляделся – не забыл ли чего, и сказал: – Раб, ты остаёшься здесь. Сиди около юрты, никого внутрь не впускай, даже если сам каган сюда припрётся. И никуда не уходи. Ну, всё, Костык, я готов.

Дилль посмотрел на упавший войлочный полог, закрывавший вход в юрту, и скрипнул зубами. В течение всего разговора шаманов он надеялся, что Гарлик возьмёт его с собой. Как он понял, хиваши собрали ударный кулак из воинов, шаманов и колдуний и намереваются "вбить немного ума" – так выразился Гарлик, в напавших на них ситгарцев и вампиров. Дилль надеялся, что шаман возьмёт его с собой, а там среди боевой суеты и толчеи он сможет незаметно сбежать из-под бдительного надзора Гарлика. Оказавшись от шамана на большом расстоянии, Дилль, возможно, тем самым ослабил бы магические путы. Конечно, существовала опасность, что тело, послушное приказам шамана, попробует вернуться, но Дилль сумел бы объяснить ситгарцам, что с ним случилось. Его отправили бы в Тирогис, пусть даже связанного по рукам и ногам, а уж в Академии гроссмейстер сумел бы найти способ освободить своего адепта от пакостной магии хиваши. Но Гарлик оставил его в юрте.

Дилль откинул полог и заглянул внутрь юрты. Войти он не мог, как не мог и уйти от жилища шамана – тело послушно выполняло приказ "оставаться здесь". Он смотрел, как сотники собирают воинов при помощи гортанных выкриков и оплеух, как шаманы и младшие колдуньи садятся в двухколёсные повозки и едут вслед конным. Он видел, как Эмгерей и Кенес, щёлкая кнутами, повели стаю горбатых гиенн туда же, куда поехали остальные. Лагерь практически опустел.

Дилль кинул взгляд направо, затем налево – везде та же картина. Похоже, хиваши сняли с осады почти всех живых воинов, оставив мертвяков продолжать штурм. Несладко придётся ситгарцам и вампирам, прибывшим на помощь Григоту. Сейчас осаждённым сделать бы вылазку – самое удачное время. Но, Дилль это понимал, защитников Григота осталось слишком мало, чтобы вступать в открытый бой. А жаль, григотцы могли бы нанести оставшимся хиваши хорошую оплеуху.

Выругав предусмотрительного Гарлика, Дилль приподнял полог юрты, пошарил рукой и нащупал спрятанную заначку с араком. Раз он остался в одиночестве, самое время попробовать вновь призвать муаров. Он выпил тёплую жгучую жидкость и стал ждать, когда ослабнет действие заклятья. Когда в голове зашумело, Дилль для проверки попробовал войти в юрту. Получилось. Он вышел, осмотрелся, никого из колдуний и шаманов не обнаружил и уселся на сухую траву, постаравшись слиться с бурым войлоком жилища. Дилль принялся возрождать драконью ярость.

Задумать это было легче, чем выполнить. Драконья магия категорически отказывалась слушаться хозяина. И лишь когда Дилль в отчаянии подумал, что вскоре действие хмельного арака подойдёт к концу, огонёк драконьей магии начал тлеть в его груди. А вскоре послышались голоса муаров.

– Мы с тобой, мастер.

– Сколько ещё вы будете бодрствовать? – вместо приветствия спросил он.

Дилль серьёзно опасался, что даже такую слабую магию могут заметить. Высшие колдуньи умеют перемещать свой разум в астрал – это он знал из разговора шаманов. Может, и не только высшие умеют, кто их, хиваши, знает? А, значит, любой хивашский маг сумеет обнаружить его, если вдруг решит посетить астрал.

– Около получаса, мастер.

– Тогда я отпущу драконью магию. Боюсь, колдуньи заметят, – тут Дилль вспомнил кое-что и нахмурился. – Странно, почему Хозяйка вас не обнаружила тогда, на поле боя? Ведь вы не спали, а она искала меня в астрале. Я же точно помню, что в клоаке видел ваши ауры. Они такие бледно-зеленые…

– Но, мастер, в клоаке мы ни от кого не скрываемся, – в голосах муаров Дилль услышал отчётливое удивление. – Поэтому ты и видел наши ауры.

– Вы хотите сказать, – медленно спросил Дилль, – что умеете прятать свои ауры в астрале?

– Да, в этом нет ничего сложного. Мы просто экранируем себя своей магией.

– Ну, разумеется, проще некуда, – саркастически хмыкнул Дилль.

– Ничего сложного, – повторили муары. – Ты тоже сможешь сделать это, когда мы покажем.

– Так чего вы ждёте? – вскипел Дилль. – Объясняйте скорее.

– Сначала ты должен понять, как действует наша магия, – прошелестели муары. – Первый мастер заложил в нас способность уничтожать связи между магическими эргами. Никакой разницы между видами стихий нет…

Дилль довольно долго вникал в то, что пытались втолковать ему невидимые собеседники. На поверхности всё было просто – для разрушения чужой магии требовалось лишь нарушить взаимосвязи магического поля. И тогда, независимо от того, к какой стихии принадлежит магия, вражеское заклятье разрушится, а высвободившаяся энергия будет впитана муарами. Перед внутренним взором Дилля мелькали образы, когда муары показывали ему, как нужно действовать. В теории всё понятно. Но на деле уничтожить связь между притягивающимися друг к другу эргами было гораздо сложнее. Для этого требовалось сначала "увидеть" чуждую магию, на что Дилль сейчас был совершенно не способен.

– Принцип я понял, – задумчиво подумал Дилль. – Но у меня нет энергии, чтобы начать разрушение связей эргов.

– Мы могли бы помочь тебе, мастер, если только это не будет сложное заклятье. После того, как мы залечили твоё ранение, нас осталось слишком мало.

Дилль вспомнил, что муары говорили ему в прошлый раз – их количество уменьшалось, когда они приходили ему на помощь. А, как он помнил, уменьшение их общего количества ведёт к гибели муаров. Но ведь они не погибли после того рейда к тилисцам, хотя ранение Дилль получил серьёзное.

– Мы восстанавливаемся, когда ты призываешь драконью ярость, – муары прочли его мысли, – ведь мы созданы ею. Сейчас призванной тобой ярости слишком мало, чтобы мы восстановили численность – её хватает только на то, чтобы пробудить нас. Но когда ты вызовешь настоящую ярость, мы сумеем размножиться.

– Понятно, – буркнул Дилль. – Так что там с прятками в астрале?

– Скрывать свою ауру легко – нужно всего лишь начать рассеивание магии в астрале. Тем способом, который мы только что тебе объяснили. Тогда вокруг твоей ауры в астрале создастся магическая пустота, и тебя никто не увидит.

– То есть, – медленно повторил Дилль, – фокус в том, чтобы применить ваши способности в астрале? И всё? По-другому никак?

– Нам известен только этот способ, мастер.

Дилль вспомнил покойного Гвинарда – некогда второго мага Ситгара, превратившегося волею хивашских колдуний в лича. Помнится, он тоже отлично прятал свою ауру в астрале. Но у него ведь не было инквизиторских способностей. Что ж, Гвинард унёс тайну с собой в могилу, Диллю же остаётся воплотить способ, который ему подсказали муары. И лучше бы у него всё получилось – в противном случае ауру Дилля могут обнаружить.

– Хорошо, давайте попробуем разрушить что-нибудь магическое, – решился Дилль.

Он, конечно, предпочёл бы начать с того заклятья, что было наложено на него самого. Но муары чётко сказали, что магия не должна быть сильной, да и риск превратиться в случае ошибки в мертвеца слишком велик. Нет уж, начинать нужно с чего-нибудь достаточно безобидного. Он посмотрел на юрту. В сундучке шамана полно магических вещиц, но все они наверняка пропитаны сильной магией. Нужно что-нибудь попроще.

– Мастер, ты должен принять нас, как часть себя, тогда ты сможешь увидеть мир нашими глазами.

– У вас же нет глаз, – криво ухмыльнулся Дилль. – Да я и не против.

– Тогда постарайся стать единым целым с нами. Мы в тебе. Мы – это ты. Нет ни нас, ни тебя по отдельности. Есть только мы.

Дилль закрыл глаза, пытаясь понять и принять слова муаров. До сих пор он не видел их – только слышал негромкий шёпот внутри себя. Но как можно объединиться с крошечными существами, которых шесть веков назад создал мастер Адогорд? Они ведь уже в нём. Нет, речь идёт явно не о физическом контакте. Духовное соединение? Но как?

И тут Дилль вспомнил то странное состояние – нечто среднее между медитативным трансом и астралом, в которое он погружался благодаря Илонне. Он смотрел в её прекрасные зелёные глаза и переставал быть только собой. Он становился с ней одним целым. Именно благодаря этому странному состоянию единения душ он подарил Илонне драконью магию, а взамен получил вампирское ночное зрение и навыки фехтования.

Дилль приободрился. Конечно, у муаров нет прекрасных зелёных глаз, но попробовать стоило. Он попытался вызвать к жизни то ощущение, когда превращался в чистый разум, чувствуя присутствие Илонны. Только теперь вместо любимой он должен представить безликих муаров. Некоторое время ничего не происходило, а затем Дилль словно нырнул в небытие. Окружающая обстановка пропала, исчезло ощущение собственного тела, обоняние перестал донимать едкий запах противочумных снадобий. Дилль вновь оказался непонятно где, только теперь вместо вампирши он чувствовал смутное присутствие множества крошечных существ. Они окружали его и одновременно были частью его.

Дилль застыл, опасаясь нарушить хрупкое чувство единства с муарами. Что делать дальше, он не понимал. В прошлые разы, когда он и Илонна погружались в этот странный бестелесный мир, передача способностей происходила сама собой и независимо от них. А сейчас? Что он должен предпринять? Пожелать, чтобы муары стали огненными магами? Или захотеть стать муаром? Ответа не было. Муары, если что-то и знали, то никак не сообщили ему. Дилль в полном огорчении решил вернуться в реальный мир.

В нос ударил запах пахучего хивашского снадобья, горевшего в десятках костров. Грудь – там, куда ударило копьё, по-прежнему слегка ныла. Хмель окончательно прошёл, и Дилль вновь оказался пленником собственного тела – это он выяснил, когда не смог войти в шаманскую юрту. И присутствия муаров он больше не ощущал – наверное, они снова уснули, ведь Дилль давно отпустил драконью магию.

Итак, он ничего не достиг, только напрасно истратил имевшийся арак. Погонщики гиенн ушли, и достать новую порцию негде. А, значит, больше не мог призывать даже то жалкое подобие драконьей магии, которое ему было доступно. Да, он теперь знал, как муары уничтожают чужую магию и прячут свои ауры в астрале, но применить на практике новоприобретённое знание не мог. Для этого была нужна магия. А магию могут заметить колдуньи. А чтобы скрыть свою ауру, он нуждался в магии, которую могут заметить колдуньи. Замкнутый круг.

И тут Дилль обнаружил, что сквозь плотный войлок стенки юрты он различает слабое мерцающее свечение. Как раз в том месте, где стоит сундук шамана. Словно… – Дилль выпрямился, – словно он видел ауру магических вещей, спрятанных Гарликом.

*****

Гунвальд устало прислонился к полуразрушенному зубцу стены. Что бы Вальдор ни говорил, но прибывшая помощь в виде веирских вампиров оказалась недостаточной для прорыва осады. Однако, обороняться стало намного легче.

Когда веирские вампиры атаковали северную часть хивашского лагеря, защитники Григота воспряли духом и принялись рубить мертвяков с утроенной силой. Но веирцы, совершившие дерзкий налёт, откатились куда-то в сумрак, а зомби продолжали лезть на стены города. Правда, уже на следующий день атаки мертвяков ослабли, а затем Гунвальд стал свидетелем того, как хивашские всадники начали седлать коней и под звуки гнусавых горнов покидать свои походные шатры. Несколько часов каршарец, Вальдор и оставшиеся на ногах вампиры со второго участка наблюдали, как живые хиваши огибают город и уезжают куда-то на север. Вместе с воинами уехали шаманы в странных одеждах и женщины-колдуньи. А после этого атаки мертвяков практически прекратились. Защитники Григота получили временную передышку.

– Несладко придётся веирцам, – проговорил Вальдор. – Похоже, хиваши решили обрушиться на них всей толпой.

– Как думаешь, сколько воинов выставил Веир? – поинтересовался Гунвальд. – Хватит у них сил драться с пустынниками?

– Не думаю, – мрачно покачал головой гигант. – Веир расположен севернее. Первые удары хивашских зомби пришлись на Сталгард – теперь этот город мёртв. Сейчас наступила наша очередь. А веирцы всё это время отсиживались за нашими спинами. У них должно быть не меньше нескольких тысяч воинов, включая людей. Но даже если старейшины Веира послали сюда всех, в чём я сомневаюсь, им не выстоять против хиваши. Слишком их много. Да ещё колдуньи и шаманы. Думаю, веирцы не будут вступать в открытое сражение и предпочтут беспокоить хиваши внезапными набегами.

– Ну, хоть что-то, – проворчал Гунвальд и выглянул между зубцов. – Эх, сейчас бы выйти за ворота да вломить оставшимся в лагере.

Вальдор посмотрел на практически обезлюдевший лагерь хиваши, затем перевёл взгляд на вампиров и людей, воспользовавшихся полученной передышкой и упавших прямо там, где они ещё недавно сражались. Воины вяло правили зазубренные мечи, остальные – плотники, каменщики, бывшие рабы – уже спали.

– Нас слишком мало. Все устали, – покачал он головой. – Давай-ка и ты отдохни, пока клятые мертвяки вновь не полезли на стены. Я останусь в карауле.

Гунвальд было запротестовал, но Вальдор пообещал разбудить его через час. Он прислонился спиной к каменной стене и уснул, по-прежнему сжимая рукоять трофейной хивашской сабли. Наверное, здоровяк Вальдор обманул его и разбудил сразу же, потому что Гунвальд и глаз-то не успел сомкнуть.

– Вставай, вставай, – буркнул Вальдор. – Ты и так спал два часа.

Гунвальд с ругательством поднялся – тело ломило, руки были словно чужие, а в глазах щипало, словно в них песка насыпали. Два часа сна не принесли облегчения. Вальдор рухнул на камни, завернулся в тёмно-красный плащ и тут же уснул. Гунвальд сделал несколько разминочных движений и выглянул наружу – не приближаются ли зомби?

За стеной было тихо. Мертвяки, словно истуканы, стояли в двух сотнях шагов от города, ожидая очередного приказа хозяев. Из хивашского лагеря доносились редкие выкрики и непонятные лязгающие звуки. Гунвальд чихнул, когда порыв ветра донёс до него резкий пряный запах. Интересно, что это хиваши жгут и зачем? Но каким бы резким ни был этот запах, он не шёл ни в какое сравнение с ужасной вонью тысяч разлагавшихся тел зомби. Гунвальд в какой уже раз пожалел, что имеет обоняние.

Каршарец прищурился, вглядываясь на север – ему показалось, что там возникло какое-то движение. Проклиная царящие над Григотом сумерки, Гунвальд пытался разобрать, что там происходит. Может быть, не все живые хиваши покинули осаду? Или это мертвяки начали атаку? Но частокол зомби по-прежнему стоял неподвижно. Нет, если бы на севере зомби пошли в атаку, те, кто стоял напротив второго участка, тоже полезли бы на стены.

Послышались крики часовых – тех, кто находился севернее. Гунвальд разбудил Вальдора и коротко объяснил, почему он прервал его сон. Гигант, чьё ночное зрение было куда острее, высунулся меж зубцов стены и всмотрелся вдаль. Спустя несколько секунд он взревел:

– Подъём! Хивашским мертвякам прибыло пополнение!

И пинками начал поднимать спавших. Гунвальд уже и сам видел, что происходит шагах в шестистах на севере. Там, огибая город, тёмной рекой текло войско мертвецов.

Глава 16

*****

– Похоже, хиваши отнеслись к нам с уважением, – сказал мастер Оквальд, глядя на стоящие в пятистах шагах от них плотные ряды пустынных всадников. – Наверное, сняли с осады всех, кого могли.

Тео уже прикинул, что врагов не меньше десяти тысяч. Возможно, это только ударный кулак. Он посмотрел на ситгарское построение, на веирцев, стоящих отдельно – их в три раза меньше. Каган Джарем хитёр, наверняка он отправил ещё столько же в объезд, чтобы в нужный момент ударить в тыл противнику. И это не считая орд зомби, которые, несомненно, движутся к месту битвы. Что могут противопоставить хиваши три тысячи ситгарцев и тысяча веирцев? Магию? Так ведь и у хиваши есть колдуньи и шаманы. Хорошо, если сборный отряд под руководством гроссмейстера Адельядо нейтрализует магические атаки хиваши. Но ведь и атаковать они не смогут. Остаются боевые клирики. Но монахи в последнее время стали бесполезны в сражениях – непонятно, зачем их вообще потащили сюда? Всё будет решать физическая сила. А сила на стороне хиваши.

Тео не понимал, что задумали командиры. Да, ситгарские рыцари хорошо защищены, да, веирцы искусны в битве и быстры, но численный перевес никуда не денешь. Проклятье, хиваши просто забросают их стрелами, а потом рассекут построение. Но Тео никто не посвятил в план предстоящей битвы – даже мастер Оквальд. Оквальд только и сказал, что их маленькая команда будет драться на краю правого фланга. Единственное, что хоть немного утешило Тео, это целая гора защитных амулетов, которую ему навешали на шею, грудь и руки. Ещё столько же досталось его коню. Большинство из них, как он отметил, были биомагическими. Оно и понятно – хивашские шаманы весьма поднаторели в этом виде магии.

Тео вздохнул, вспомнив непробиваемый магический щит Дилля. Эх, сейчас бы вдвоём они навели шороху. Но Дилля здесь не было.

– Ещё раз повторяю: друг от друга далеко не отъезжать, – говорил мастер Оквальд. – Тео, ты прикрываешь нас от стрел, поэтому про атаку забудь. Мы должны долбить хиваши до тех пор, пока их шаманы на обрушат на нас всю свою мощь. Как только начнётся магическая атака, по моей команде мы должны уехать в сторону от наших войск. Всё понятно?

– То есть, мы будем живцами? – поморщился архимаг Магнус.

– Правильно понимаешь, – кивнул Оквальд. – Наша задача – вызвать магический огонь на себя после чего драпать, что есть сил. Гроссмейстер с командой предпримет атаку в нужный момент. Чем больше мы оттянем на себя сил, тем неожиданнее и успешнее будет атака сборного отряда.

– А если нас атакуют только всадники?

– Тогда будем продолжать драться, – пожал плечами Оквальд. – Но я уверен, что к нам стянутся все шаманы и колдуньи. Поэтому, находиться рядом друг с другом и ждать моей команды. Тео, ты всё понял? Только защита.

Тео буркнул, что понял. Умом он понимал, что его защита куда крепче, чем у товарищей, но ему очень хотелось лично принять участие в уничтожении старых врагов клана. Тео понадеялся, что он отыграется, когда надобность в его щите отпадёт.

Молчаливое противостояние продолжалось довольно долго. Тео смотрел на частокол хивашских копий и недоумённо размышлял, почему граф Керсон не даёт сигнала к атаке. Или к отступлению? Ведь пеньку понятно, что хиваши попросту ждут, когда их засадный отряд выйдет на удобную позицию. А граф почему-то медлит. Чего он ждёт? Когда хиваши ударят с двух сторон? И только потом Тео сообразил, что хивашский каган попросту ожидает, когда уйдёт ночная тьма, дающая вампирам преимущество.

Волнение Тео разделяли не только архимаги. Мастер Оквальд тоже беспокойно поглядывал то на темнеющие хивашские построения, то на штандарт с красным львом посреди ситгарских рыцарей. Кавалеристы горячили коней, ожидая приказа к атаке, а тихий ропот постепенно переходил в громкие ругательства. Тео подумал, что ещё немного, и ситгарцы ринутся в битву, не дождавшись приказа.

Со стороны хиваши послышался коллективный вой. Тео знал что это – так шаманы распределяют боевую ярость среди своих воинов. После этого хивашские всадники начинают драться с неистовством берсерков, не обращая внимания даже на смертельные раны. Завыли горны, послышался гулкий звук боевых барабанов, и хиваши бросились в бой.

Топот тысяч лошадей заставил вздрогнуть землю. С визгом и криками "Хурра" несколько тысяч хиваши помчались с обнажёнными саблями и копьями наперевес. Вторая лава всадников достала кривые луки и принялась на ходу выпускать во врагов тучи стрел. К некоторым стрелам были приделаны свистульки, издававшие в полёте зловещее гудение. Мастер Оквальд взревел "В атаку" и пришпорил коня. Пятёрка магов выехала перед ситгарским построением и по команде мастера выпустила в приближавшихся хиваши магические разряды. Стрелы колючим дождём начали падать рядом с магами.

Ситгарцы сплотили ряды так, что всадники теперь стояли стремя к стремени, и выставили вперёд копья. Послышался вой ситгарского горна, и рыцари двинулись навстречу хиваши. Расстояние между противниками сокращалось так быстро, что мастер Оквальд едва успел дать команду к отступлению вправо. Тео, держа щит, направил своего коня вслед за конём Оквальда, остальные архимаги поспешили последовать его примеру. Пятёрка магов быстро откатывалась на край битвы, огрызаясь в сторону хиваши магическими разрядами. Тео с тревогой отметил, что левый фланг хиваши куда длиннее, чем предполагалось. А это значило, что пятёрка магов может попросту не успеть сместиться вправо и выйти из-под обстрела хивашских стрелков.

Ряды всадников столкнулись с ужасающим лязгом и грохотом. Послышались крики, ругань на нескольких языках, вопли смертельно раненых людей и неистовое ржание гибнущих лошадей. Тео не смотрел туда – его главной задачей было держать щит, о который то и дело стучались падающие стрелы. Оквальд и архимаги рассыпали во все стороны боевые заклятья, и преследовавшие их хивашские всадники замедлились – никому из воинов не хотелось заживо сгореть или получить увечья от магии, против которой у них не было защиты. Пятёрка "живцов" уже почти вышла из-под обстрела, когда над ними разверзлась настоящая гроза.

Тео едва не вылетел из седла, когда шагах в десяти перед его конём в землю ударила зловещего вида ветвистая молния. А за ней ещё несколько. Воронки в земле дымились, трава начала гореть. Конь Тео встал, как вкопанный, наотрез отказываясь бежать туда, где безумствовал рукотворный электрический шторм. Воздух содрогнулся от удара грома, и около пятерых магов вырос лес молний. Ветвистые сверкающие электрические змеи вырастали из ничего и били в землю, с каждым мгновением приближаясь к цели – пятёрке магов. Оквальд крикнул "Установить защиту", но архимаги уже и без того прекратили атаку и выставили магические щиты.

Тео почувствовал, как жарко вспыхнул защитный медальон на груди – это одна из молний ударила прямо в него. Едва не ослепший от яркой вспышки, он не увидел, как от следующего разряда взбрыкнул конь архимага Садда. Водник не вылетел из седла только потому, что успел вцепиться в луку, но лошадь вынесла его из-под защиты Тео и помчалась прямо на хиваши. Пустынники с радостными воплями начали стрелять, и спустя мгновение маг и его конь были утыканы стрелами. Смерть одного из магов хиваши встретили мощным "Хурра", но в атаку не спешили, предпочитая подождать, пока отработает громовое заклятье колдуний.

Тео ещё трижды ощутил, как отработали защитные амулеты, а громовые удары, сопровождающиеся злобными молниями, продолжали долбить с небес. Не успел он подумать, что вскоре хивашская магия его достанет, как очередной электрический разряд ударил буквально в шаге от застывшего в ступоре коня. Животное заржало и рухнуло. Тео не успел выдернуть ноги из стремян, и упал вместе с конём. Он отчаянно пытался вытащить ногу из-под дёргавшегося в конвульсиях скакуна, а его щит, разумеется, исчез. Когда Тео почти удалось освободиться, удар грома страшной силы раздался прямо над его головой. Полувампир застыл и больше не двигался.

Словно молний было мало, со стороны хиваши в магов полетело зеленоватое облако, быстро разрастающееся в размерах. Мастер Оквальд, тщетно пытаясь усмирить своего беснующегося коня, с отчаянием подумал, что план гроссмейстера сработал слишком хорошо. Похоже, хиваши обрушили на них всю магию, что имелась у них в запасе. Садд уже погиб, Тео, из носа и ушей которого лилась кровь, если ещё и жив, то ненадолго. Сам Оквальд и два оставшихся архимага не могли ни спастись бегством, ни сопротивляться хивашской магии. А за зелёной волной виднелись ряды всадников, ждущих удобного момента для атаки.

– Ну же, гроссмейстер, – простонал Оквальд, – поторопитесь.

Словно услышав мольбу мастера, между магами и хиваши заклубились воздушные смерчи. Их было около десятка. Смерчи вобрали в себя хивашскую магию, отчего стали светло-салатовыми, и двинулись на хивашских воинов. Вслед за воздушной атакой сборный отряд применил атаку земляной магией – от мощного удара над землей заклубилась пыль, хивашские скакуны заржали и понеслись прочь от того места, где в самом центре построения образовался огромный провал. Светло-зелёные смерчи продолжали кружить на поле боя, отравляя находившихся рядом хиваши. Атака на правом фланге была полностью остановлена, и ситгарские маги переключились на дуэль с хивашскими колдуньями.

Оквальд дождался, когда громовое заклятье прекратится, спрыгнул с коня и бросился к лежащему без движения Тео.

– Никола, Магнус, помогите его вытащить.

Втроём они сумели достать Тео из-под трупа лошади. Из носа и ушей вампира текли ручейки крови, но он был жив. Не успели они забросить бесчувственное тело на коня Оквальда, как Магнус вскрикнул, указав рукой куда-то в сторону. Оквальд посмотрел туда и обомлел – оббежав ядовитые смерчи, к ним приближались здоровенные, ростом почти с лошадь, собаки. Передние лапы у них были куда длиннее задних, а потому громадные псы двигались неуклюжими скачками. Неуклюжими, но быстрыми.

Оквальд выругался. Хиваши, не рискуя лезть на магов, послали на них этих монстров. Ускакать от псов они не успеют, значит, остаётся только драться. Без сомнения, оба оставшихся на ногах архимага пришли к такому же выводу, потому что выпустили заклятья одновременно с Оквальдом. Огненные шары Никола сожгли двух передних псов, ещё трое сгинули в земляной ловушке Магнуса. Трое с визгом покатились по земле, когда напоролись на огненную завесу Оквальда. Но уцелевшие монстры обогнули огненную стену и с рычанием бросились на троих людей. Оквальд успел хлестнуть своего коня, который, коротко всхрапнув, помчался прочь, унося на себе бесчувственное тело Тео.

"Только бы он не свалился с лошади", – подумал Оквальд, взмахом посоха разбивая голову первого пса. Больше о Тео он не думал – теперь настало время беспокоиться только о себе. Вторая гигантская собака атаковала его, нарвалась на огненный шар и с визгом покатилась по земле, тряся сожжённой мордой. Оквальд оказался сбитым с ног, но даже лёжа он умудрился воздушным ударом перебить ноги ещё одному псу. Покалеченный, тот всё же пытался добраться до человека – у него это почти получилось, но Оквальд успел вытащить кинжал и вонзить его псу под нижнюю челюсть. Оквальд поднялся до того, как его атаковали снова. Он увидел, как погиб Магнус, разорванный пополам двумя собаками, а Никола исчез под навалившимся на него лохматым монстром. Но ничем помочь ему он не мог – на самого мастера насели сразу три пса.

Магические силы его были на исходе. Оквальд бросил посох, достал меч и призвал на помощь всё своё искусство фехтовальщика. Он уходил от щёлкающих пастей, прыгал из стороны в сторону, совершал кувырки, уворачивался от ударов когтистых толстых лап. Он даже сумел покалечить одного из псов. Но на помощь трём собратьям подоспели ещё две собаки. Мастер Оквальд успел отсечь лапу ближайшему псу, когда удар мощного тела швырнул его на землю. Над ним нависла зловонная пасть, полная острых зубов.

В этот момент что-то мелькнуло, и морда собаки, нависавшая над Оквальдом исчезла. Он поднялся, пытаясь сообразить, что происходит. Гигантские собаки, забыв о людях, с воем и рычанием дрались с мелькавшими словно серо-жёлтые тени огромными котами. Это были вампирские чиалы, а вслед за ними к месту боя мчались несколько десятков вампирских всадников.

Чиалы с рычанием метались меж неуклюжих собачьих туш, полосуя их когтистыми лапами. Несмотря на быстроту, один из чиалов попался – здоровенный пёс схватил его за загривок и резким рывком встряхнул, ломая шею кота. На пса тут же набросились два чиала, и во все стороны полетели клочья окровавленной шерсти. Гигантский пёс умудрился ударом лапы ранить ещё одного вёрткого противника, но вскоре получил когтями по морде. Лишённый глаза, пёс взревел, его атаки замедлились, и чиалы прикончили его без особого труда. Оквальд не стал вмешиваться в драку животных и отошёл в сторону. По уму надо было бы поискать брошенный посох, но возобновлять знакомство с пустынными псами ему не хотелось. Поискать можно и позже, когда вампиры и их чиалы разделаются с собаками.

Вампиры вступили в бой, попрыгав с лошадей – кони, хоть и были боевыми, явно не желали приближаться к здоровенным псам. Замелькали мечи, несколько псов, сдерживаемых чиалами, превратились в изрубленные туши. Оставшиеся псы, огрызаясь и рыча, отступили. Оквальд осмотрел поле боя – здесь валялось около полутора десятков здоровенных собачьих туш. Слишком большая цена за жизни двух архимагов. Морщась от боли в груди, куда его ударила когтистая лапа, Оквальд принялся искать посох. Подняв посох, он увидел, как один из вампиров резким взмахом отсёк голову мёртвого Никола, а другой сделал то же самое с трупом Магнуса.

– Хиваши теперь не смогут поднять их, – по-ситгарски сказал старший отряда, заметив, как посуровело лицо мага. – Теперь – нет.

Оквальд вспомнил, что вампиры поступают так даже со своими мертвецами, и проглотил ругательства.

– Иди к своим, – вампир махнул рукой куда-то в центр схватки. – Маги сдержали хивашских шаманов, но наши дела плохи. Хиваши попросту слишком много. Не знаю, на что надеялись ваши командиры и мастер Кенн. Ещё немного, и нас сомнут.

Оквальд бросил прощальный взгляд на тела боевых товарищей и заковылял туда, где реял штандарт графа Керсона, по пути оценивая обстановку. Мастер-маг, хотя и не являлся тактиком и стратегом, прекрасно понимал, что дела объединённых ситгарских и веирского полков плохи, несмотря на то, что левый фланг хиваши был разбит. Хиваши, лишённые магической поддержки шаманов и колдуний, просто бросили все силы на противника. Как понял Оквальд, сводный отряд магов, в свою очередь связанный борьбой с хивашским колдовством, не смог оказать поддержки своим войскам. Теперь хиваши медленно, но верно окружали ситгарцев и вампиров, бросая в бой свежих воинов и позволяя уставшим отдохнуть в тылу.

Оквальд добрался до шатра графа Керсона, чувствуя себя неимоверно уставшим. После работы "живцом", магического боя, гибели товарищей и схватки с здоровенными хивашскими собаками он был морально и физически опустошён. Словно этого было мало, он увидел графа Керсона, орущего на архиепископа Одборгского, как на последнего рекрута. Что же тут произошло, если военный позволяет себе такие выражения в адрес высшего церковного деятеля?

– Слышать не желаю! – орал граф. – Где твоё божье копьё, церковник? Я согласился на эту авантюру после ваших с магом уверений. Маг держит слово – шаманов не видно и не слышно. А что ты сделал со своими толстопузыми монахами?

– Да как ты смеешь, граф?!! – в ярости кричал в ответ архиепископ. – Ты помнишь, с кем говоришь?

– Конечно помню! С человеком, из-за которого сейчас гибнут мои парни. Они ждут поддержки Единого, которую ты обещал. Где она?

– Боевые клирики обращаются к Единому, – сбавил тон архиепископ. – Он услышит наши молитвы и даст нам силу.

– Тьфу! – смачно харкнул граф под ноги церковнику. – Я иду в бой. А ты молись. И помни – наша кровь на твоих руках.

Граф Керсон запрыгнул в седло и, пришпорив коня, помчался туда, где шла жестокая сеча. Штаб графа в полном составе последовал за командиром – знаменосец со штандартом, вестовые, несколько сотников и даже маги, обеспечивающие передачу сигналов. Около шатра остались только Оквальд, архиепископ Одборгский, пара десятков растерянных боевых клириков и несколько тяжело раненых воинов, отошедших в тыл.

– Что происходит? – спросил Оквальд, уже зная ответ.

– Единый не слышит нас, – с окаменевшим лицом произнёс архиепископ. – Мы рассчитывали, что воины и маги сдержат хиваши, а святой огонь нанесёт им ужасный урон. Маги сцепились с хивашскими колдунами, воины гибнут, а мы… мы бессильны.

Оквальд посмотрел на архиепископа, в глазах которого стояли слёзы, и промолчал. Все жестокие слова, которые он мог бы сказать, уже были сказаны графом. Да и не вина Одборга, что Единый не желает помочь своим монахам.

– Молитесь, ваше святейшество, – развёл он руками. – Быть может Единый услышит вас до того, как падёт наш последний воин. Если не возражаете, я возьму коня кого-нибудь из ваших святых отцов.

Архиепископ убито кивнул. Мастер Оквальд залез в седло, посмотрел туда, где под руководством гроссмейстера Адельядо команда магов создавала заклятья и антизаклятья, и решил, что сейчас он им не помощник. Магические силы его закончились, а меч держать он ещё может. Значит, в бой.

Оквальд не успел проехать и половины расстояния до арьергарда ситгарцев, когда ситуация внезапно изменилась. На левом фланге, уже почти смятом хивашскими атаками, возникла непонятная суета. Хивашские всадники, только что азартно рубившиеся, вдруг начали выходить из боя. А затем и напор в центре ослаб. Прошло ещё несколько минут, и бой совсем прекратился. Хиваши отошли, оборонявшиеся ситгарцы и веирцы получили неожиданную передышку. Оквальд придержал коня, пытаясь разобраться, что там происходит. А когда понял, самые грязные ругательства сорвались с его уст. Теперь стало понятно, почему клятые хиваши начали отступать – на помощь им подоспели толпы мертвяков. Действительно, зачем тратить силы живых, если есть поднятые мёртвые?

Оквальд попытался прикинуть численность пришедшей пустынникам подмоги. Насколько позволяли сумерки, он видел нескончаемые ряды мертвяков, вооружённых самым разнообразным оружием. Орда зомби целеустремлённо двигалась к месту схватки, и Оквальд подумал, что теперь самое время трубить отступление. Хивашские всадники разорвали контакт, значит, у ситгарцев и веирцев будет время для перестроения и организованного отступления. А мертвяки медленные – они попросту не успеют угнаться за конными. Но почему же граф Керсон не даёт приказа? Или его убили?

Под гнусавый рёв горнов и суматошные крики сотников хиваши начали отступать – сначала организованно и постепенно, а затем всё быстрее и беспорядочнее. Что происходит? Оквальд изумлённо выпучил глаз, когда понял, что орда зомби вместо помощи пустынникам, напала на них. Вот это да! Хиваши оказались зажатыми с трёх сторон – перед ними объединённые силы ситгарцев и веирцев, слева – отравленные магические смерчи, а справа – войско неживых.

Приглядевшись, Оквальд обнаружил, что пришедшие поднятые были давно погибшими воинами. Среди зомби были не только люди в сгнивших шлемах и кольчугах, но и странные тела, напоминавшие полуразложившихся медведей – и те, и другие были вооружены копьями, топорами и ржавыми мечами. Многоногие трупы, напоминающие пауков, разбегались и прыгали в гущу построений хиваши, разрывая на части людей. Над толпами мертвецов то и дело взлетали скелеты то ли драконов, то ли виверн и пикировали, сминая хивашских всадников вместе с лошадьми.

Мастер-маг нашёл взглядом штандарт с красным львом. Тот качнулся, затем в небо взвились два световых красных шара. Граф остановил свои полки. Он с ума сошёл? Почему он не атакует бегущих хиваши? Впрочем, Оквальд тут же нашёл ответ на свой вопрос. Граф попросту не желает рисковать своими людьми, ведь они непременно столкнутся с армией зомби, когда хиваши отступят достаточно далеко. А зомби издревле славятся тем, что нападают на всех живых без разбора. Так пусть лучше неожиданный союзник продолжит битву с хиваши.

Сборный отряд магов не преминул воспользоваться тем, что атаки хивашских шаманов прекратились, и вслед отступавшим хиваши понеслись три воздушных смерча, огненные шары и несколько небольших ледяных смерчей. Большого вреда они не нанесли, зато заставили ускориться хивашских всадников.

Оквальд ещё довольно долго смотрел, как разворачивается орда древних зомби, и как мертвецы медленно, но неотвратимо преследуют отступающих пустынников. Мастер-маг потянул узду коня. Кавалеристы и гроссмейстер обойдутся и без него. Надо найти своего коня с раненым Тео.

Глава 17

*****

Гилиан была в такой ярости, что даже могущественная Силлит опасалась приближаться к сестре по Ковену. Остальные – и колдуньи, и шаманы просто старались не попадаться Хозяйке на глаза. Про воинов и говорить нечего – те просто шарахались в сторону от обезумевшей женщины, только и искавшей повода, чтобы превратить кого-нибудь неосторожного в гнойный труп. Но укрыться от Хозяйки было нелегко, потому что против обыкновения Гилиан ехала не в двуколке, а верхом.

В душе Гилиан смешались горечь внезапного поражения, злость на клятых ситгарцев, бешенство при мысли о вмешательстве Единого в дела Ковена и, наконец, вполне обоснованный страх за свою жизнь. Причём, последнее занимало мысли Гилиан больше всего, потому что сделанного не воротишь, а будущее зависит от того, насколько правильно она поведёт себя. Самым разумным сейчас было бы утихнуть и вместе с Силлит и военачальниками обсудить дальнейшие действия, но… Но Гилиан не могла сейчас рассуждать здраво.

Первая внезапная атака веирских вампиров разозлила военачальников. Эти пустоголовые сочли, что справятся без помощи колдуний, а потому тысячник Тугирей пустился в погоню, не уведомив Хозяек. Тысячник, к своему счастью, погиб, когда вместо горстки вампиров отряд нарвался на несколько тысяч ситгарских рыцарей, не то каган велел бы превратить Тугирея в поднятого. Обратно вернулись всего пара сотен воинов да позже приковыляли ещё столько же – обессилевших от многочисленных ран и к бою неспособных.

Гилиан вспомнила рассказы израненных воинов – те утверждали, что у ситгарцев пара тысяч всадников и всего пять магов. И около тысячи мечей вампиров. Несложный подсчёт показывал, что втрое превосходящие по численности хиваши легко одолеют так некстати прибывшую Григоту помощь. Тем более, что враги будут располагаться на открытой местности, а не укрываться за неприступными стенами города. А если учесть, что магов у них практически нет, то разгром должен был быть полным. И Хозяйки с согласия кагана (кто бы его спрашивал на самом деле) возглавили битву, которая должна была укрепить пошатнувшийся моральный дух воинов.

В груди Хозяйки заполыхал огонь ненависти к коварным ситгарцам. Какими же дурами оказались она с Силлит, когда позволили ввести себя в заблуждение! Пять магов! Ситгарцы приволокли сюда, в сумеречные земли, не меньше половины Академии! Гилиан и Силлит, рассчитывавшие легко уничтожить пришлых магов, беспечно истратили на них огромную мощность. Сама Гилиан рассчитывала смести магией заодно и весь правый фланг врагов… как она же просчиталась.

Когда Хозяйка почувствовала всплеск магического поля и увидела, как из ниоткуда возникли воздушные смерчи, впитавшие в себя ядовитое дыхание Великой госпожи, она впала в ступор. Смерчи нейтрализовали её атаку, впитали в себя хивашскую магию и начали хаотичное путешествие по рядам хивашских воинов, даря Великой Госпоже десятки и сотни жизней – но не ситгарцев или вампиров, а хиваши. Левый фланг захлебнулся в собственной крови, атака там прекратилась ещё до того, как Силлит отдала приказ прекратить наступление.

Гилиан довольно быстро пришла в себя. Шаманы были заняты раздачей боевой ярости войскам, поэтому она, собрав младших и старших сестёр, начала перекачку в себя энергии колдуний, чтобы нанести мощный магический удар прямо в середину ситгарских построений – туда, где за спинами воинов спрятались вражеские маги. Силлит, взявшая на себя руководство войсками, тем временем двинула в бой тысячи всадников, уже воодушевлённых шаманами. И если у Силлит всё получилось, то Гилиан потерпела поражение.

Началось с того, что на Гилиан была совершена астральная атака. Хозяйка сумела отбиться, и больше атак через астрал не было. Но любая попытка атаковать биомагией врага превращалась в борьбу с глухой каменной стеной. Сколько Гилиан ни пыталась, она так и не смогла преодолеть невидимый барьер, воздвигнутый клятыми ситгарскими магами. Времени разбираться с природой этой защиты у неё не было, а потому Гилиан решила ударить громовым заклятьем. Великой Госпоже без разницы, каким способом ей подарят жизни врагов. Электричество для этой цели ничуть не хуже биомагии, разве что сил отнимает куда больше.

И Гилиан ударила. В сумрачном небе возникла тёмная туча, из которой по земле начали бить ослепительные молнии. Хозяйка с удовлетворением смотрела, как после ударов её магического детища на земле остаются глубокие оплавленные воронки. Рядом с воронками вповалку падали лошади с вспоротыми животами и трупы ситгарцев в дымящихся доспехах.

Не успела Гилиан порадоваться, как неподалёку от неё молния ударила в группу младших сестёр. Двадцать женщин в серых одеяниях мгновенно превратились в пепел. Сама Гилиан не пострадала только благодаря кавайзеру – мощному амулету из гробниц Лис-Эт-Таш, найденному ей во время первого посещения древней некромагической столицы. Вторая молния ударила, затем третья, четвёртая, и били они куда сильней, чем её детище. Пространство вокруг Гилиан за какую-нибудь минуту превратилось в выжженное поле, заполненное изуродованными телами колдуний и нескольких шаманов. Кавайзер сумел нейтрализовать ещё два электрических удара, после чего почернел и рассыпался в пыль. Наверное, она бы вскоре погибла, так и не поняв, что происходит, если бы не гонец, присланный Силлит. Молоденький парень, умудрившись невредимым проскочить меж бьющих с небес молний, крикнул Гилиан "Хозяйка передала, что они отражают твою магию". Гилиан немедленно вскочила на коня и умчалась в тыл, оставив за спиной десятки погибших сестёр. Ни о какой магической поддержке войск больше не было и речи, оставалось надеяться на простое численное превосходство.

Силлит мудро отозвав уцелевшие войска с разбитого левого фланга, бросила их в центр. Уже подуставшие передовые постепенно отошли в тыл для отдыха. Правый фланг хиваши был остановлен вампирами – там шла жестокая сеча. Воины в центре сменяли друг друга, постепенно продавливая ситгарскую защиту. Ещё немного, и ситгарские построения будут рассечены надвое, после чего добить врагов будет проще простого.

Судьба, словно издеваясь над двумя Хозяйками Ковена, преподнесла им очередной ужасный сюрприз. На правом фланге началось какое-то непонятное движение, послышались возбуждённые крики. Гилиан увидела, как из полумрака появляются тысячи и тысячи зомби. Хозяйка со злобным недоумением успела подумать, что жестоко накажет оставшихся в лагере сестёр, которые самовольно сняли с осады мертвяков, когда сообразила, что неторопливо бредущие зомби вовсе не принадлежат хиваши.

В отличие от свеженьких хивашских поднятых, те, кто притащился к месту битвы, были старыми мертвецами – давно сгнившими, без некоторых частей тел и облачёнными в доспехи. А некоторые из зомби вовсе не были при жизни людьми. Гилиан смотрела, как над рекой неживых взлетают драконы-скелеты, как вприпрыжку движутся существа, похожие на мёртвых пауков, как грузно шагают здоровенные скелеты медведей в толстой броне, и не могла поверить, что видит тех, кто триста лет назад погиб в Величайшей битве. Все эти странные существа были остатками армии демонов, исчезнувшей после вмешательства Единого.

А сейчас и они, и люди, три столетия назад погибшие в битве с демонами, объединились и пришли к месту схватки. Объединил их Единый – больше некому, но вот для чего? Ответ на этот вопрос Гилиан получила уже спустя минуту, когда орда тухлых мертвяков набросилась на тылы правого фланга хиваши. Хозяйка в бешенстве смотрела, как хивашские всадники, оказавшиеся меж двух огней, сначала сместились в центр, а потом побежали – и это в тот момент, когда противостоящие им вампиры уже дрогнули и были готовы отступать.

Ситгарцы и вампиры не стали атаковать и просто смотрели, как хиваши отбивались от столь неожиданно подошедшей помощи. Силлит дала приказ отступить так быстро, как только возможно – Гилиан поняла её задумку и всецело одобрила. Зомби, лишившись цели в виде хивашских воинов, должны броситься на ближайших живых – то есть, ситгарцев и вампиров. Так было всегда – мёртвые ненавидят всё живое. Да, задумка была хорошая, но клятый Единый решил по-другому.

Мертвецы неторопливо развернулись и целеустремлённо поплелись вслед за хиваши, начисто проигнорировав стоящих неподалёку изумлённых вампиров. Гилиан с ругательствами начала собирать выживших колдуний и шаманов, чтобы попытаться перехватить управление мертвяками у Единого, но и из этой затеи ничего не вышло. Все притащившиеся сюда зомби были облачены в железную броню, мешавшую управлять ими, да ещё и Единый, будь он проклят, словно издеваясь над потугами Хозяйки и её соратниц, поднял несколько десятков погибших пустынников. Вид мёртвых товарищей, ещё недавно сражавшихся в рядах хиваши, а теперь атакующих бывших собратьев по оружию, окончательно лишил воинов боевого духа. И даже Гилиан дрогнула, поняв, что бессильна противостоять натиску Единого.

Битва, которая должна была принести славу Хозяйкам, лишить осаждённый Григот надежды на помощь и открыть дорогу на север к Веиру, закончилась потерей полутора тысяч воинов и позорным отступлением. Кроме воинов хиваши потеряли больше половины сестёр Ковена и одну из свор гиенн. Но отступлением дело не закончилось – мертвецы из Запретного предела неспешно двинулись вслед хиваши.

Гилиан ехала верхом и была свидетельницей того, как на Силлит с ругательствами обрушились два тысячника, до того бившихся на многострадальном правом фланге. Воины, свирепо потрясая саблями, требовали от Силлит остановить преследующих их мертвяков, справедливо указывая на то, что биться с такой ордой поднятых на открытом месте подобно самоубийству.

– Это вампирам хорошо – они сидят на стенах и легко крошат зомби, – орал тысячник по имени, как помнила Гилиан, Туган. – А мы-то на равнине. Нас просто задавят численностью, если мы по глупости вступим с ними в рукопашную.

– Где ваша хвалёная магия, женщина? – вторил ему другой. – Уничтожьте мертвяков и дайте нам сразиться с живыми. Нас больше, а мы бежим, как испуганные зайцы.

Бледное лицо Силлит порозовело от злости, но она сумела ответить почти спокойно.

– Эти мертвецы нам не подчиняются. Поэтому я приказываю отступить к Григоту – там мы выпустим навстречу старым зомби наших поднятых. Только после этого твои воины будут драться с теми, кто уцелеет.

– Я готов драться с живыми, но не желаю иметь дела с мертвецами, – заорал Туган. – Это из-за вашей поганой некромагии древние мертвецы вышли на бой против нас. Будьте вы прокляты, мерзкие кол…

Гилиан больше не могла сдерживаться. Взмах руки, и два всадника вместе с лошадьми превратились в истекающие гноем скелеты. Воины, мгновенье назад с ухмылками слушавшие перепалку между командирами и высшей колдуньей, тут же пришпорили коней и помчались прочь от разъярённой Хозяйки. Силлит неодобрительно покачала головой, но, поглядев в бешеные глаза Гилиан, промолчала. И только когда сестра по Ковену отъехала, светловолосая колдунья жестом подозвала глашатая и отдала приказ к ускоренному маршу до Григота. Горны завыли, и хивашские тысячи в угрюмом молчании двинулись в обратный путь.

Гилиан по пути то и дело оглядывалась – армия мертвяков осталась далеко позади, но никуда не делась. По её подсчётам зомби доберутся до осаждённого города часа через два-три после того, как туда прибудут сами хиваши. За это время нужно принять решение – устраивать новое сражение или отказаться от осады Григота и уйти обратно в хивашские степи.

Злость на несправедливость судьбы душила Гилиан, но не мешала ей мыслить трезво. Хозяйка, тщательно обдумав сложившиеся положение, пришла к выводу, что самым разумным будет отступление. Драться с неизвестным количеством мертвяков – значит просто потерять и собственных поднятых, и живых воинов. Кроме того, нет никакой гарантии, что клятый Единый, по какой-то причине решивший встать на сторону ситгарцев и вампиров, не пришлёт новых зомби. Или не нашлёт на хиваши зловредных тварей, в изобилии обитавших в Запретном пределе.

Сейчас хивашские воины деморализованы долгой осадой и двумя неожиданными поражениями. И не просто деморализованы – они ещё и кипят от злости на Хозяек. Джагатай ушёл, но и без него недовольство воинов подогрето сверх меры, и только страх перед колдовством ещё держит их в узде. Но страх пропадёт, если ещё одна битва закончится неудачей.

Когда впереди замаячили тёмные стены Григота, Гилиан увидела, что штурм прекратился. Мертвецы, послушные воле хивашских колдуний и шаманов, стояли столбами в отдалении от стен города. Гилиан только головой покачала – как же мало осталось поднятых. Проклятые вампиры бились, как бешеные, и теперь под стенами Григота лежит столько костей, что из них можно воздвигнуть целый курган. Оставшихся в строю зомби слишком мало, чтобы дать достойный отпор их собратьям из Запретного предела. Значит, выход один – уходить в степи.

Силлит придерживалась такого же мнения. Нельзя потерять часть армии в бестолковом бою с трёхсотлетними мертвяками, потому что оставшиеся воины взбунтуются. И тогда никакое колдовство не спасёт Хозяек – даже дыхание Великой Госпожи будет бессильно остановить такое количество воинов.

– Так мы и поступим, – сказала Силлит, расчёсывая спутавшиеся светлые волосы костяным гребнем. – Мы сохраним армию и остатки младших сестёр и шаманов.

Гилиан промолчала, пытаясь подцепить ногтями занозу. Заноза была довольно болезненной, но вытащить её колдунье не удавалось. И тут Гилиан пришла в голову мысль, что она занимается глупостью. Какая разница – торчит в пальце заноза или нет, если по возвращении в Эрмелек её ждёт смерть?

– Да, остатки армии мы сохраним, но нас это не спасёт, сестра, – медленно сказала Гилиан. – Этот провальный поход нам с тобой старухи не простят.

– Как ты невежливо назвала старших Хозяек, – усмехнулась Силлит. – У тебя есть мысли?

Гилиан посмотрела на светловолосую красавицу. Насколько можно ей доверять? Хотя, – тут Гилиан мысленно пожала плечами, – сейчас Силлит с ней в одной тележке. Ей некуда деваться.

– Мы могли бы попробовать создать новый Ковен, – рискнула и открылась Гилиан. – Думаю, в Ковене развелось слишком много Хозяек, которым давно пора в объятия Великой Госпожи.

– Рада, что у тебя схожие мысли, сестра, – снова усмехнулась Силлит. – Но, к сожалению, мы вдвоём не сумеем одолеть оставшийся десяток. Будь жива Квай – можно было бы попробовать. Трое самых молодых и сильных против десяти старых и беззубых – да. Двое – нет.

Гилиан замерла, поражённая возникшей мыслью.

– Послушай, а ведь нас троих недаром отправили в этот поход. Старухи наверняка решили избавиться от нас.

– И снова ты читаешь мои мысли. Я тоже об этом думала. Мой план состоял в том, чтобы, вернувшись, попытаться уничтожить старших поодиночке. Но, вполне вероятно, старухи предусмотрели подобный исход, а потому нас встретит Ковен в полном составе.

– Так неужели мы вернёмся в Эрмелек, как ангцы на заклание?

– А разве есть другой выход? – подняла бровь Силлит.

– Мы создадим новый Ковен в другом месте, – медленно сказала Гилиан. – А потом вернёмся в Эрмелек. И тогда Великая Госпожа получит в свои объятия целый десяток старух. А кагана мы уберём – лично мне до колик в печёнке надоело издавать приказы от его имени.

– Хороший план, но где ты собираешься отсидеться? Хозяйки не оставят нас в покое. Их лапы дотянутся даже в далёкие южные земли. А в цивилизованных странах нам, сама понимаешь, развернуться не дадут.

– Мы укроемся в Лис-Эт-Таш.

– О-о, – удивлённо протянула Силлит. – Да ты безумна, сестра.

– Там нас искать никто не будет. А если и найдёт, то не достанет. Зато, если мы в Лис-Эт-Таше отыщем библиотеку, то после этого превратить в прах десять Хозяек станет для нас детской забавой. Моё мнение – стоит рискнуть, ведь терять нам нечего.

Силлит молча обдумала убийственное предложение. Лис-Эт-Таш – столица некромагов прошлого. Каждая сестра должна была отправиться в паломничество к этому заброшенному городу древних колдунов. Главной целью паломничеств была библиотека некромагов, однако по слухам располагалась она в самом центре Лис-Эт-Таша, куда никто не сумел проникнуть. Живым, во всяком случае. А, может, библиотека и вовсе была мифом. Как бы то ни было, но искатели так и не сумели обнаружить кладезь некромаговских тайн. Находили обрывки знаний в виде манускриптов, крупицы сведений в виде полуистлевших книг и, изредка, магические артефакты. Сама Силлит даже дважды бывала в той местности – правда, не в самом городе, а лишь в предместьях. И оба раза едва не рассталась с жизнью из-за коварных магических ловушек и множества колдовской нежити, расплодившейся за три сотни лет. Но в сам город она так и не попала, как и многие до неё. Попытки были, но все закончились одинаково – смертью искателей. А теперь Гилиан предлагала отправиться туда по собственной воле.

С другой стороны, в Эрмелеке их ждёт верная смерть. Так почему бы не отсрочить свидание с Великой Госпожой?

– Безумный план, сестра, – криво ухмыльнулась светловолосая колдунья. – Я согласна.

Глава 18

*****

Гроссмейстер Адельядо чувствовал себя двухсотлетним – но не магом, а обычным человеком. Всё тело болело после долгой изнурительной скачки: спина разламывалась, ноги затекли, руки дрожали, а голова кружилась. Однако, несмотря на физические страдания, гроссмейстер находился в отличном моральном состоянии.

Битва с хиваши прошла не совсем так, как предполагалось, а потому едва не закончилась полным разгромом объединённых сил Ситгара и Веира. На совете перед началом сражения Адельядо и Одборг уверили графа Керсона, что сумеют не только отразить магию хиваши, но и привлечь к делу уничтожения пустынников Единого. Граф Керсон поддался их убеждениям и совместно с мастером Кенном составил план предстоящей битвы.

Поначалу этот план сработал, как задумывалось, а вот потом… Потом, когда Единый в очередной раз не услышал молитв боевых клириков и не сжёг хивашские тысячи небесным огнём, Адельядо едва не впал в отчаяние. Сам он и мастера-маги из сводного отряда действовали успешно – они сумели смять левый фланг хиваши, отразили все биомагические атаки, а затем при помощи зеркала Кридарна, привезённого гроссмейстером Дево из Тилиса, обратили против колдуний их собственную магию. Громовые удары, трёхкратно усиленные древним артефактом, оставили от колдуний горстку пепла. Во всяком случае, Адельядо после этого уже не видел магических атак.

А вот боевым клирикам не повезло. Своенравный Единый, в последнее время так редко отзывавшийся на их молитвы, в очередной раз не даровал монахам свою силу. А потому хивашские тысячи не сгорели в небесном огне и продолжили драться, с каждой минутой всё глубже вгрызаясь в ситгарские построения. Вампиры, сражавшиеся на левом фланге, с трудом сдерживали атаки превосходящих сил пустынников. План, согласно которого монахи должны были нанести хиваши решающий удар, с треском лопнул.

Адельядо увидел рвущего на себе волосы Одборга и понял, что ждать от Единого помощи не стоит. Похоже, скоро хиваши окончательно сомнут их порядки, ситгарцы и вампиры окажутся отрезанными друг от друга, и тогда настанет пора отступать. Точнее, бежать.

Гроссмейстер не был уверен, что колдуньи вновь не атакуют, а потому приказал всем магам сосредоточиться на защите и не тратить силы на хивашских воинов. И в этот момент пришла помощь. Да какая! Когда гроссмейстер увидел многотысячную орду мертвяков, то первым делом подумал, что теперь ситгарцам точно наступит конец. Хиваши обманули их: вступив в битву, они просто ждали прибытия своей неживой армии. Но мертвецы вдруг напали на тылы пустынников. И только тогда Адельядо разглядел, кем они когда-то были. Неупокоенные останки воинов, триста лет назад сложивших головы в Величайшей битве – вот кого Единый прислал к месту битвы.

Зомби из Запретного предела рвали на части хивашских воинов, рубили их ржавыми мечами, сминали своими костлявыми полусгнившими телами. Хиваши довольно быстро перегруппировались и отступили, но мертвяки, против ожиданий Адельядо, не переключились на стоящих неподалёку вампиров, а начали преследовать отступающих пустынников.

С момента, когда сражение должно было превратиться в разгром объединённой армии, и до момента бегства пустынников прошло около получаса. От ситгарских тысяч осталась едва ли половина, вампиров – чуть больше трети. Всё поле боя было завалено убитыми и ранеными, сухая земля пропиталась кровью настолько, что чавкала под копытами лошадей. Но главное было сделано – они выстояли.

Врачеватели вместе с лекарями лечили раненых, команды могильщиков пересчитывали потери, а граф Керсон собрал военный совет. И если перед началом сражения он был спокойным и уверенным командующим, то теперь перед Адельядо предстал разгневанный солдат в погнутой от ударов кирасе и с замотанной окровавленной тряпкой рукой. Во всяком случае, выражался граф именно по-солдатски. Трёхэтажным матом он высказал всё, что думал о монахах вообще и об архиепископе в частности. Ситгарские офицеры делали вид, что оказались здесь случайно, мастер Кенн щурил свои кошачьи глаза и одобрительно кивал, а архиепископ Одборгский молчал. Оправдаться церковнику было нечем.

– …поддавшись твоим лживым россказням, я отправил солдат на бойню! – бушевал Керсон. – Если я ещё хоть раз послушаюсь убеждений церковных крыс, пусть меня называют вонючим пустынником!

Раньше Адельядо не преминул бы насладиться зрелищем унижения своего давнего неприятеля, да ещё и сам бы с удовольствием высказался бы. Но те времена прошли. На фоне совместных действий по поводу пророчества Генетта гроссмейстер как-то незаметно сблизился с архиепископом, и теперь совершенно не желал слушать уничижительные речи в сторону Одборга.

– Позвольте, граф, – гроссмейстер выступил вперёд. – Я знаю, что вы переживаете за жизнь вверенных вам людей, но винить уважаемого архиепископа в том, что Единый поступил по-своему, это чересчур.

– Вы, гроссмейстер, виновны не меньше, – запальчиво крикнул граф. – Именно вы с архиепископом убедили меня в том, что в нужный момент нанесёте хиваши удар такой силы, что они от него не оправятся. Где был этот ваш хвалёный удар? Где был Единый с его ужасающим светом? Хорошо хоть обычно никчёмные маги сумели сдержать хивашских шаманов – и на том спасибо. А от клириков вообще толку не было.

Адельядо с раздражением посмотрел на графа, хотел было напомнить ему, что бывает с невоздержанными на язык людьми, которые смеют оскорблять магов, но передумал. Сейчас не время. Потом, при случае, он припомнит Керсону эту дерзость.

– Вы ослепли, граф? – ледяным тоном спросил Адельядо. – Или перестали понимать, что именно вмешательство Единого заставило хиваши бежать с поля боя?

– И когда это случилось?

– Когда тысячи зомби атаковали хиваши с тыла, – невозмутимо ответил Адельядо. – Это он их прислал нам в помощь.

– Что-о? – выпучил глаза граф, как, впрочем, и остальные офицеры. Мастер Кенн тоже удивлённо вскинул брови. – Вы в своём уме, ваша премудрость? Это же были хивашские мертвяки.

– Уж простите, что мы с уважаемым архиепископом не посвятили вас во все тонкости, – Адельядо вздёрнул подбородок. – Ваше дело – командовать солдатами и махать мечом. Вот этим и занимайтесь, ваше сиятельство. А высокие материи оставьте тем, кто в них понимает. Единый внял молитвам боевых клириков и позаботился о том, чтобы нанести сокрушительный удар в нужный момент.

– Вы хотите сказать, что вонючие зомби подчиняются Единому? – недоверчиво пробормотал Керсон. – Впервые слышу подобную ересь.

– А между тем, это правда, – невозмутимо сказал Адельядо. – Мы с архиепископом знали, какого рода будет оказана помощь, и не сказали вам ничего из опасений, что это введёт вас в смущение. Как видите, мы были правы. Единый прислал мертвяков с полей Величайшей битвы, хиваши в панике сбежали. И вы всё ещё недовольны.

– Но… – граф Керсон недоумённо развёл руками. – Зачем? Почему Единый не подарил клирикам силу небесного огня, а использовал мерзких зомби?

– Потому, граф, – внушительно ответил гроссмейстер, – что удар небесного огня силён, но только единожды. А если бы после этого хивашские тысячи не дрогнули? Если бы они продолжили атаку? Нет, Единый это предусмотрел и сделал так, чтобы пустынные захватчики отступили не только с поля боя, но и вообще из сумеречных земель. Я уверен, что поднятая им армия будет преследовать хиваши до тех пор, пока они не уберутся в свои степи. А, может, зомби будут шлёпать и до самого Эрмелека. Знаю только одно – мы получили временных союзников, которые сделают за нас грязную работу. Единый ударил по хиваши их же собственным оружием. И вам, граф, не след сомневаться в мудрости высшего существа. А потому, предлагаю вам извиниться перед архиепископом Одборгским за высказанные вами оскорбления. Заметьте, Одборг не ответил вам даже просто резким словом, хотя имел на то полное право.

Ошарашенный граф молча переваривал полученную информацию. Офицеры переглядывались – они не рассматривали произошедшее с такой точки зрения, ведь каждый из них был уверен, что огромная толпа зомби пришла сюда по приказу хиваши и по какой-то случайности вышла у них из-под контроля. Но слова гроссмейстера были убедительны.

– Э-э-э, ваша святейшество, – уже тоном существенно ниже обратился к Одборгу Керсон, – это правда?

Адельядо сверлил взглядом архиепископа – если тот сейчас скажет, что Единый не причастен к поднятию орды мертвяков, то неизвестно, чем всё кончится. Одно Адельядо знал точно – его назовут лжецом и еретиком. И если к последнему ему не привыкать, то обвинения во лжи он не потерпит. А это чревато тем, что ситгарцы лишатся всей командной верхушки от вспышки огненного шара.

На Одборга было жалко смотреть. Лицо архиепископа стало белым, как простыня из королевской прачечной. Если он подтвердит, что мерзкие зомби подчиняются Единому, то это может подорвать самые основы веры. Но и не признавать очевидное он не мог.

– Его премудрость сказал правду, – выдавил из себя Одборг. – Ради спасения жизней своих верных сыновей, Единый поднял убитых триста лет назад и прислал нам на помощь.

– Но как же так? – развёл руками граф. – Единый, который борется с любыми исчадиями тьмы, вдруг поднимает мертвецов.

– Получается, – выступил вперёд мастер Кенн, – мертвяки, что лезут из Запретного предела, тоже дело рук Единого? Значит, это ему мы должны быть благодарны за гибель наших воинов?

– Единый защищает Запретный предел от вторжений, – пожал плечами Адельядо. – Возможно, он не может уследить за всеми мертвяками. Или посылает их в сумеречные земли в качестве предупреждения. Я не знаю. Но, согласитесь, немногие отваживаются сунуться в Запретный предел, зная, что он кишит поднятыми.

Вампир сощурился, процедил сквозь зубы что-то неразборчивое и отступил. Адельядо принялся ковать железо, пока оно не остыло.

– Граф, после того, как вы извинитесь перед архиепископом и мной, мы можем обсудить план дальнейших действий.

– Но…

– Извинения, граф! – между пальцев Адельядо заискрились крохотные молнии.

Граф Керсон выпрямился – в пылу праведного негодования он позабыл, что у него в подчинении оказались два самых могущественных человека в Ситгаре. И один из них сейчас готовился продемонстрировать это самое могущество.

– Ваше святейшество, – граф поклонился архиепископу. – Ваша премудрость, – теперь поклон в сторону гроссмейстера. – Прошу принять мои искренние извинения за резкие слова.

Одборг кивнул. Адельядо встряхнул рукой – крохотные молнии исчезли.

– Тогда, думаю, самое время, чтобы решить, сколько воинов мы можем послать к Григоту, – сказал он.

Граф Керсон дёрнул раненой рукой, нахмурился и сказал:

– Если то, что вы предположили, правда, то хиваши должны снять осаду с Григота. Во всяком случае, я бы на их месте не рискнул продолжать осаждать город, зная, что на армию могут напасть зомби и объединённые силы людей и вампиров. Но нестись, сломя голову, нельзя. Мы вышлем разведчиков. А здесь останутся тяжело раненые, врачеватели и лекари и три сотни охранения. Мастер Кенн, вы не будете возражать, если разведчиками будут ваши воины? Они лучше знают местность, да и видят в сумерках лучше.

Вампир кивнул. Адельядо в душе одобрил выбор короля. Этот Керсон – толковый командир. Ладно, возможно, гроссмейстер и забудет дерзости, которые выслушал от него пару минут назад.

– Тогда действуем следующим образом, – граф вынул кинжал и принялся чертить остриём линии на песке. – Чтобы избежать нападения хиваши на марше, мы выстроимся…

*****

Дилль с тревогой смотрел на возвращающихся хиваши. Неужели они добились успеха и разгромили пришедшую помощь? Но потрёпанный вид всадников и их злобные ругательства навели его на мысль, что сражение прошло явно не так, как задумывали хивашские военачальники.

Дилль укрепился в этом мнении, когда к юрте прибежал Гарлик. Шаман в бешенстве пнул котёл, в котором кипело противочумное варево, и едкий пар взвился к небу, загасив часть тлеющих углей.

– Что стоишь, падаль?!! – заорал он на Дилля. – Сворачивай юрту, собирай вещи и грузи всё в тележку. Быстро и молча!

Проклиная хивашскую магию, сделавшую его рабом, Дилль принялся за дело. И пока его тело послушно выполняло приказ, он прислушивался к разговору, который вели Гарлик и ещё двое шаманов. Судя по всему, хиваши не ожидали, что вместе с конницей в сумеречные земли прибудут маги, и это неведение стоило Хозяйкам дорого. Дилль молча порадовался неуспехам хивашских колдуний. Когда же речь зашла об орде мертвецов, пришедших из Запретного предела на помощь ситгарцам, Дилль завопил бы от восторга, если бы приказ шамана не содержал слово "молча".

Сворачивая в тугой тюк войлок юрты, Дилль мысленно злорадно улыбался, представляя физиономии хивашских колдуний, когда войско поднятых атаковало хиваши, и пожалел, что сам не присутствовал при этом замечательном событии. Гарлик закончил разговор с собратьями по колдовскому цеху и начал спешно собирать свои магические аксессуары. При этом шаман то и дело трогал черепушку неведомого зверя, висевшую у него на груди, и периодически всматривался в сторону северной части хивашского лагеря. Как Дилль понял, шаман боялся прихода армии мертвецов, что поплелась следом за отступающими хиваши.

Догадка Дилля подтвердилась, когда все хивашские зомби сосредоточились в одном месте – явно для отражения атаки своих неживых собратьев из Запретного предела. После этого десятки и сотни всадников пустыни начали спешно оттягиваться к югу, проезжая мимо Дилля. Некоторые из них плевали в сторону шаманов, другие презрительно морщились, третьи цедили сквозь зубы какие-то ругательства, но ни одного равнодушного лица Дилль не заметил. Как он понял, воины и раньше относились к шаманам, мягко говоря, с прохладцей, а теперь они открыто выражали враждебность. Такое отношение одной касты врагов к другой не могло не радовать Дилля, но ведь он находился в подчинении у того, кто был в меньшинстве. Как бы ему самому враждебность хивашских воинов не вышла боком.

Вскоре пожитки шамана были собраны и уложены в двухколёсную повозку. Гарлик привёл лошадь и велел Диллю впрячь её. Дилль только порадовался, что шаман не использовал вместо лошади зомби – соответственно, ему не пришлось обматывать упряжью мертвецов. Видимо, мертвяки не так быстры, как Гарлику хотелось. Впрочем, Дилль тут же пожалел об этом.

– Беги за повозкой. Да не отставай, – распорядился шаман, усаживаясь в двуколку.

Гарлик щёлкнул хлыстом, лошадь недовольно мотнула головой и пошла, постепенно набирая ход. Дилль, повинуясь приказу, побежал за повозкой, изо всех сил стараясь не отстать.

Колонна отступающих хиваши растянулась на много лиг. Вокруг скакали угрюмые всадники. Изредка мелькали двуколки наподобие той, в которой ехал Гарлик. Однажды Дилль увидел свору здоровенных пустынных собак – гиенн, но кто были их погонщиками, он не разобрал. Дилль только понадеялся, что это Эмгерей и Кенес – всё-таки, они неплохо отнеслись к нему, и он не желал им смерти.

Поначалу он считал, сколько сделано шагов, но на шестой лиге сбился. Периодически Дилль поскальзывался, когда наступал в свежие катяхи навоза, оставленные хивашскими скакунами. Жёсткие стебли высохшей травы ранили его босые ноги. Острые комки земли больно врезались в подошвы. Дыхание давно сбилось, и Дилль жадно хватал ртом воздух. Мышцы ног налились свинцом, и каждый шаг отдавался болью. Но проклятая хивашская магия ничего не желала об этом знать – она заставляла его тело выполнять полученный приказ. Бессильный что-либо предпринять, Дилль подумал, что вскоре он попросту упадёт без сил, и тогда или его прикончит магия, или сам шаман.

Шаман продолжал нахлёстывать коня и совсем не обращал внимания на мучения своего раба. Когда вечные сумерки начали сменяться настоящей тьмой, раздался рёв походных рогов. Всадники попрыгали с коней, тележки с шаманами и колдуньями остановились. Дилль рухнул на жёсткую траву, дыша, как загнанная лошадь. Он с некоторым удивлением отметил, что до сих пор жив. По его прикидкам они отъехали от Григота уже лиг на пятнадцать. Интересно, надолго ли привал? Ведь, если он правильно понял, то орда мертвяков Единого преследует хиваши. Мёртвым не нужен отдых, они будут тащиться вслед за хиваши до тех пор, пока не достанут их. А это значит, что времени на отдых будет мало. Вряд ли тот, кто командует войском, решится стоять всю ночь.

Эту мысль подтверждало то, что костров никто не развёл. Воины жевали холодное мясо, запивая его чем-то из кожаных бурдюков. Тут Дилль поневоле застонал. Его иссушённый организм требовал воды. Шаман налил в ведро воды и поставил перед конём. Животное опустило голову в ведро.

– Хозяин, пить, – прохрипел Дилль.

Гарлик посмотрел на бурдюк, затем на Дилля, поморщился и ткнул пальцем в сторону коня.

– Пей вместе с ним.

Дилль чуть ли не ползком добрался до ведра, отпихнул лошадиную морду и принялся черпать ладонью тёплую воду. Конь недовольно фыркнул и попытался оттолкнуть незваного конкурента, но Дилль вцепился в деревянную посудину, словно клещ.

– Хватит. Пусть конь пьёт. От него хоть толк есть, – буркнул шаман.

Дилль был вынужден подчиниться. Шаман наскоро перекусил, швырнув рабу объедки – несколько полуобгрызенных бараньих рёбер. Поклявшись испепелить шамана, Дилль схватил кости и принялся обгладывать их. Ему нужны силы, чтобы выжить. Он дочиста обглодал рёбра, после чего рухнул на землю и забылся в беспокойном сне.

Отдых, как Дилль и предполагал, был коротким. Вскоре шаман пинком поднял его и коротко буркнув "Беги следом", уселся в двуколку. Ночной переход Дилль запомнил плохо. Он был занят только тем, что переставлял ноги и старался не упустить из виду серую тряпку, служившую повозке тентом. В этот раз он даже не пытался считать шаги, а потому понятия не имел, сколько лиг отмахал за ночь.

От неимоверной усталости он превратился в живого зомби. Мысли путались, одеревеневшие ноги двигались только благодаря хивашской магии. Когда был объявлен очередной короткий привал, ничего не соображающий Дилль рухнул на землю. Единственным желанием его было умереть прямо сейчас, ведь тогда ему не нужно будет бежать вслед за повозкой шамана.

Гарлик бросил на него недовольный взгляд, задумчиво потрогал рукоять висевшего на поясе кривого ножа и вынул его из ножен. Дилль понял, что сейчас его желание умереть исполнится – судя по всему, шаман решил избавиться от обессилевшего раба. В этот момент чей-то крупный конь едва не наехал на шамана, и Гарлик выругался на неосторожного всадника. Впрочем, шаман, увидев, кто сидит на лошади, тут же склонился в почтительном поклоне и спрятал нож в ножны. Дилль поднял взгляд и увидел светловолосую всадницу. Судя по одежде, она была одной из Хозяек Ковена. Его догадка подтвердилась, когда женщина повелительно бросила:

– Иди за мной. У меня к тебе разговор.

Женщина, развернув коня, скрылась в темноте. Гарлик, забыв о Дилле, бросился вслед за ней. Дилль ползком добрался до повозки, нашёл бурдюк с водой и, зубами вытащив затычку, принялся жадно пить. К счастью, шаман этого ему не запрещал. Наверное, когда он вернётся, Диллю не поздоровится. Хотя, шаман и без того решил его прикончить, так уж лучше утолить жажду. И голод, заодно. Опустошив бурдюк на треть, Дилль нагло забрался в мешок с сушёным мясом и принялся ли лихорадочно жевать жёсткие кусочки, по твёрдости скорее напоминающие камни.

А Гарлик бежал вслед за Силлит, гадая, зачем он ей понадобился. У шамана мелькнула мысль, что, возможно, прекрасноликая решила узнать его, как мужчину, но он тут же отбросил это предположение – сейчас не время предаваться любовным утехам. Тогда зачем она позвала его? Впрочем, размышления Гарлика были недолгими – вскоре показалась крытая повозка, в которой Хозяйки держали своё имущество. Легко спрыгнув с коня, Силлит откинула тканевый полог и кивком головы велела Гарлику залезать внутрь.

Шаман залез и оторопел, увидев перед собой Хозяйку Гилиан.

– Чего застрял? – проворчала Силлит, впихивая шамана внутрь и влезая сама. – Гилиан, сделай щит.

Хозяйка Гилиан плавно повела руками, и Гарлик тут же перестал слышать шум лагеря. Негромкие разговоры и заунывное пение воинов, всхрапывания коней, лязг железа – всё это исчезло. Шаман уважительно посмотрел на Гилиан – силы ей не занимать. Ему самому, к примеру, потребовалось бы не меньше пяти минут на создание такого заклятья, а она создала полог тишины одним небрежным движением.

– Теперь мы можем говорить свободно, – выдохнула Силлит и посмотрела на Гарлика. – Храбрый шаман, я помню, как ты в бою стоял между мной и врагом. Ты заслужил мою искреннюю благодарность.

Колдунья прикоснулась к Гарлику, и горячая волна прокатилась по его телу. Он с трудом сдержался, чтобы не впиться губами в губы Силлит – настолько сильно оказалось воздействие её магической ауры. Гилиан едва заметно усмехнулась и сказала:

– Силлит, давай с этим подождём. Гарлик, ты не просто храбр, но и умён. Ты должен понимать – ничто не даётся даром. К примеру, благосклонность Хозяйки Ковена.

Мысли о манящей близости Силлит тут же улетучились из головы Гарлика.

– Силлит рекомендовала мне тебя, как сильного и преданного шамана. Вижу, она не ошиблась. Поэтому я дам тебе задание, о котором никто не должен знать. Никто, ты понимаешь?

В голове у Гарлика мелькнула мысль, что Хозяйки решили устранить его руками кого-нибудь из тысячников Джарема. Шаман похолодел – только не сейчас, когда воины озлоблены сверх всякой меры. Да его же после этого проволокут на аркане до самого Эрмелека. Гилиан, словно прочитав мысли шамана, сказала:

– Не беспокойся, пока никого убивать не придётся. Твоя задача проще, чем развести костёр из сухой травы. Ты должен перенести в свою повозку наши вещи, вот эти, – Гилиан указала рукой на пару объёмных сундуков. – Кроме того, нужен хороший запас воды и еды на двоих. Особенно воды. Достань также запасную лошадь. Времени у тебя немного. Когда армия проедет уничтоженный Сталгард и покинет сумеречные земли, мы уедем. А ты на каждой стоянке будешь ставить свою повозку у самых костров часовых – поближе к краю.

– Госпожа, – Гарлик нерешительно почесал куцую бороду, – лошадь я раздобуду. Провизию достать трудно, но я постараюсь. А вот воду мне не во что набирать.

– Я пришлю тебе младшую сестру с бурдюками. Наполни их у первого же ручья. Если кто спросит, зачем тебе столько, соври что-нибудь. К примеру, скажешь, что вода тебе нужна для вызова дождя, чтобы затруднить дорогу преследующим нас.

– Как прикажешь, госпожа, – Гарлик поклонился. – Но позволь спросить, для чего эти приготовления?

– Хозяйка Силлит решила оказать тебе великую честь, и ты поедешь с нами.

– Но разве мы не возвращаемся в Эрмелек?

– Нет, мы получили знамение от Великой Госпожи. Мы должны ехать в Лис-Эт-Таш, причём, как можно скорее. Так что, радуйся – теперь и ты, храбрый шаман, принадлежишь к причастным, кому Великая Госпожа доверяет воплощать свои планы на земле.

Гарлик потерял дар речи. Однажды он уже путешествовал в сторону столицы некромагов древности, и никаких приятных воспоминаний та местность не вызывала. Не будь паломничество к Лис-Эт-Ташу обязательным, он бы никогда не решился сунуться туда, где из жёлтых песков торчат башни заброшенного города, а вокруг рыскают стаи нежити, охочей до живых людей. А сейчас Хозяйка говорит, что он снова должен ехать туда и рисковать жизнью, да ещё и преподносит это, как величайшую милость. Но у Гарлика хватило ума промолчать.

Гилиан долгим взглядом посмотрела на шамана, словно пытаясь проникнуть в его душу, после чего подмигнула Силлит и выбралась из повозки. Светловолосая Хозяйка улыбнулась Гарлику и провела рукой по его щеке.

– Наконец-то мы одни, и нас никто не слышит. Иди же ко мне, мой храбрый шаман.

Сила колдуньи была так велика, что голова у Гарлика закружилась, а кровь забурлила от вожделения. Он отбросил робость и провёл рукой по ноге светловолосой красавицы.

– Возьми же меня, – простонала Силлит и впилась в его губы жарким поцелуем.

Страсть ослепила Гарлика. Он, рыча, как дикий зверь, набросился на женщину, шаря руками по её телу и целуя всё, до чего мог дотянуться. Шаман сдёрнул с себя грязный и пропахший потом балахон и утонул в водовороте любовной магии, а потому совершенно не запомнил, как всё произошло. Он лишь смутно помнил, как вскрикивала от страсти Силлит, и как она впивалась ногтями ему в спину. Остальное память отказывалась воспроизводить.

Когда всё кончилось, Гарлик словно вынырнул на поверхность после затяжного ныряния. Сердце его бурно колотилось, в ушах стоял звон, а спина, исцарапанная колдуньей, сильно болела. Сама Силлит с довольным выражением лица приводила в порядок пышную гриву волос.

– Ты был настоящим зверем, любимый, – улыбнулась она. – Жаль только, что здесь так мало места. Когда у нас будет просторное ложе, я покажу тебе, на что я способна по-настоящему.

Лицо Гарлика расплылось в самодовольной улыбке. Могущественная Хозяйка назвала его любимым. А пройдёт совсем немного времени, и она будет звать его господином. И тогда перед Гарликом склонятся остальные чванливые сёстры и угрюмые шаманы. А, может, и сам каган.

– А сейчас ступай, – колдунья ласково провела по его щеке. – Сделай то, что нужно, и вскоре мы уедем. А потом мы с тобой будем вместе. Навсегда. И я назову тебя своим господином. Но не забудь – никому ни слова.

Шаман, шатаясь, как пьяный, еле сумел выбраться из экипажа и отправился к своей повозке. Не успел он скрыться в темноте, как появилась Гилиан и подняла серый полог.

– Ну как?

– Грязное животное! – прошипела Силлит с искажённым от злости лицом. – Он лапал меня так, словно я кабацкая шлюха.

– Ради дела можно и потерпеть.

– Терпела-то я, а не ты, – огрызнулась Силлит. – Это ведь мне пришлось отвечать на его слюнявые поцелуи. К счастью, внушение подействовало раньше, чем дошло до дела. Зато я ему от души разодрала спину – пусть думает, что я пылала от страсти.

– Я не сомневалась в силе твоего таланта, сестра. Надеюсь, он сделает всё, как надо.

А Гарлик в полном смятении брёл к повозке. С одной стороны он должен радоваться – никто из мужчин на его памяти не мог похвастаться тем, что стал любовником Хозяйки Ковена. С другой – за обладание колдуньей он должен расплачиваться собственной жизнью, ведь путешествие к Лис-Эт-Ташу – занятие смертельно-опасное. Мало того, что там полно всяких тварей, так ещё и придётся идти через безводные пески. Правда, Хозяйка Гилиан обещала дать бурдюки, так что вопрос с водой можно считать решённым. Но где взять столько сушёного мяса и курта[1], чтобы хватило троим? Видимо, придётся красть у воинов. И если его застукают за таким неблаговидным занятием, то, как минимум, изобьют. А как максимум – отрубят башку.

Тут Гарлик вдруг вспомнил, что сказала Гилиан про еду. Она велела собрать еды для двоих. Для двоих! Но разве она сама не поедет? Шаман споткнулся о чью-то ногу и растянулся на земле. Не обращая внимания на ругательства лежащего воина, он поднялся и побрёл дальше, поглощённый своими мыслями. Получается, либо в Лис-Эт-Таш поедут он и Силлит, либо колдуньи поедут в столицу некромагов вдвоём. А он? Что они собираются сделать с ним?

Память услужливо подсказала ему историю скитаний отряда эмира Бертея, когда его воины убивали и съедали самых слабых, чтобы остальные могли выйти из пустыни. Уж не собрались ли колдуньи взять его в роли живой еды? Гарлик поёжился. А что, это вполне в духе Хозяек. Как выкрутиться из положения, в которое он попал, шаман совершенно не представлял. Отказаться он не может, а, поехав с колдуньями, рискует превратиться в обглоданный скелет. Причём, обглодать его могут как хищники, так и сами Хозяйки.

Вернувшись к своей повозке, он увидел тощего раба, сидевшего около раскрытого мешка с сушёным мясом. Бездушный активно жевал жёсткое мясо, запивая его водой из бурдюка. Гарлик хотел было закончить то, что собирался сделать до приезда Силлит – перерезать горло уже ненужному и обессилевшему рабу, когда его посетила одна интересная мысль. Ведь новые бездушные не появятся до тех пор, пока армия не вернётся в Эрмелек. А что, если взять с собой этого тощака? Еды ему нужно немного – какое-то время продержится, а когда окончательно потеряет силы, можно будет его предложить Хозяйкам. Тем самым Гарлик избежит участи быть съеденным. Главное, чтобы раб не подох раньше времени.

– Поднимись! – резко сказал шаман. – Стой и не двигайся.

Бездушный послушно выполнил приказ. Шаман осмотрел его и удручённо покачал головой. Похоже, он возлагает на него напрасные надежды. Бездушный слишком тощ и ослаблен, чтобы вынести хотя бы треть пути до Лис-Эт-Таша. А бросив взгляд на сбитые в кровь ноги раба, Гарлик окончательно убедился в этом. Нет, раб не проживёт достаточно долго, чтобы стать кормом, так лучше прикончить его прямо сейчас. Гарлик взялся за рукоять ножа, но выпустил её. Зачем торопиться, ведь перерезать ему горло он всегда успеет. В конце концов, можно отправить раба наворовать мяса у воинов – тогда самому Гарлику не будет нужды заниматься этим унизительным делом.

– Отдыхай, – буркнул шаман. – Когда прозвучат горны – залезешь в повозку. Со мной поедешь.

Дилль только удивлённо выпучил глаза, не понимая, почему вдруг шаман не только не прибил его за самовольное поедание припасов, но и разрешил ехать в повозке, а не бежать за ней.

[1] Курт - сушёный творог

Глава 19

*****

Защитники Григота получили передышку. Гунвальд с удовлетворением отметил, что дела у хиваши явно пошли наперекосяк. Сначала их потрепали веирские вампиры, затем огромная толпа мертвяков, пришедших откуда-то с востока, не только не начала осаждать Григот, но, напротив, зачистила всю северную часть осаждающего лагеря и, лязгая железом, утопала в сумерки. Каршарец удивлённо смотрел вслед армии зомби и спросил у стоящего рядом Вальдора:

– Ты что-нибудь понимаешь?

Гигант пожал плечищами, отчего бронзовые защитные полоски звякнули, и ответил:

– Нет. И мне не нравится, что около Григота развелось так много мертвецов.

Гунвальду это тоже было не по душе, однако он счёл нужным заметить:

– Мне показалось, что те, которые разнесли северный лагерь хиваши, на нашей стороне.

– Возможно, – хмуро буркнул Вальдор. – Но сколько я себя помню, мы всегда дрались с мертвяками. С чего бы им становиться на нашу сторону?

Ближе к вечеру предположение Гунвальда подтвердилось. Каршарец увидел, как вернувшиеся хивашские конники в страшной спешке принялись сворачивать свои войлочные жилища и сжигать что-то ненужное на кострах, а хивашские ручные зомби, до того частоколом стоявшие между лагерем и Григотом, начали стягиваться к северной оконечности города. К моменту, когда наступили плотные вечерние сумерки, все хиваши уже умчались на юг, оставив под стенами города несколько тысяч зомби.

Защитники Григота радовались неожиданному снятию осады: и вампиры, и люди скакали, вопили от радости и потрясали оружием. Некоторые даже предлагали выйти на равнину и истребить толпу оставшихся зомби, но командиры охладили горячие головы. Гунвальд услышал, как Вальдор резко осадил воина.

– А если хиваши сейчас вернутся? Что ты, умник, будешь делать, когда перед тобой будут стоять зомби, а с тыла ударит конница?

Гунвальд, в голове которого тоже крутились мысли о сражении, был вынужден признать правоту Вальдора. Действительно, всё происходящее могло быть лишь хитрым хивашским планом по выманиванию защитников из города. Но вскоре оказалось, что хиваши на самом деле сбежали, а толпа их мертвецов осталась лишь для того, чтобы задержать преследователей. А преследователи появились – каршарец не мог разобрать, кто они, лишь с трудом различал в темноте непонятную колеблющуюся массу да слышал лязг железа. Ни боевых криков, которым воины сопровождают свои удары, ни рёва боевых горнов он не услышал. Но, тем не менее, на равнине перед Григотом шла схватка.

К Гунвальду присоединился Герон. Ослабевший, похудевший, с ввалившимися глазами, монах ничуть не напоминал того здоровяка, каким был ещё недавно. Друзья всматривались в темноту, пытаясь понять, что же там происходит. Гигант Вальдор поднялся на стену и коротко сказал, что северные посты сообщили о драке между мертвяками.

– Ничего не понимаю, – закончил он. – Похоже, каршарец, ты был прав. Те мертвецы, что днём прошли мимо наших стен, вернулись и теперь дерутся с зомби, поднятыми хиваши.

Час спустя битва неживых закончилась. В темноте перестал раздаваться лязг оружия, а потом Гунвальд услышал шорканье тысяч ног – это армия мертвецов отправилась на юг. До самого утра под стенами Григота больше не раздавалось ни звука. А когда взошло мутное солнце, Гунвальд увидел всадников. И если он не сумел определить их принадлежность, то стоящий рядом вампирский воин радостно воскликнул:

– Веирцы. Это их флаги.

Несколько отрядов веирских вампиров объехали Григот и скрылись. А затем появились новые всадники. Уж теперь-то Гунвальд сумел понять, кто это. Ситгарцы – штандарты с красным львом чётко это показывали. Не меньше тысячи конных. На стенах города раздались приветственные вопли.

Гунвальд поспешил спуститься со стены и присоединиться к Вальдору. Гигант уже распоряжался:

– Вы трое – растаскивайте в стороны мешки. Да поживее! У-у, доходяги. Уйдите с глаз моих!

Вальдор сердито оттолкнул в сторону невысокого плотника, который тщетно пытался взвалить на плечо тяжеленный мешок с песком. Во время осады ворота изнутри были завалены этими мешками до самого верха, и теперь настало время освободить выход. Гунвальд присоединился к Вальдору, и дело пошло веселей. Герон попытался помочь другу, но Гунвальд заметил, что ему рановато таскать тяжести. Монах вздохнул и отошёл в сторону. Вскоре ворота были освобождены, тяжёлые засовы из цельных брёвен сброшены на землю, и створки со скрипом раскрылись.

Гунвальд с шумом выдохнул – выйти было невозможно. Перед воротами лежали груды частей человеческих тел, ещё недавно бывших бродячими зомби. Ужасающая вонь гниения заставила каршарца заткнуть нос, хотя он за время осады уже в общем-то привык к ней. Под командованием Вальдора группа гражданских начала крючьями растаскивать в стороны гниющие тела зомби, а Гунвальд отошёл в сторону. На вопрос Вальдора, почему он не помогает, варвар с независимым видом ответил, что каршарцы созданы воинами, а не могильщиками. Гигант хмыкнул и отстал.

Вскоре в груде порубанных тел была проложена дорожка, по которой Гунвальд наконец-то смог выйти из города. Но первыми были, конечно, вампиры. В порядке существующей иерархии сначала вышли несколько мастеров клинка, затем командиры рангом помладше – в их числе был и Вальдор. Гунвальд и Герон шли вместе с рядовыми воинами, и никто из надменных вампиров не сказал им ни слова. Остальные – гражданские и бывшие рабы остались внутри города.

Шагах в двухстах от крепостной стены их уже ждали ситгарцы и веирцы. Гунвальд услышал короткий рык кого-то из мастеров клинка "Построиться", и флегматично проигнорировал приказ, продолжая идти в сторону всадников.

– Чужак, тебе отдельное приглашение нужно? – старший, кажется, его звали мастер Таль, уставился своими кошачьими глазами на каршарца. – Встань к отряду, куда тебя прикомандировали.

– Гунвальд, не нарывайся, – Герон потянул его в сторону Вальдора, около которого стояли три вампирских воина – всё, что осталось от второго отряда.

– Вот ещё! – фыркнул варвар. – Я числился в отряде только на время драки с мертвяками. Теперь всё закончилось, и никто больше не смеет мне приказывать.

– Ты знаешь, что бывает с ослушниками? – прошипел мастер, начиная вытягивать меч из ножен.

Каршарец подозревал, что бывает вызов на дуэль, но, поскольку ему уже предстояла дуэль с Вальдором, то он не слишком беспокоился ещё об одной. Вампиры – отличные рубаки, Гунвальд убедился в этом во время осады, но и каршарцы не ложкой сделаны. Гунвальд нехорошо прищурился, прикидывая расстояние для знаменитого варварского боевого прыжка, но в этот момент к мастеру Талю подошёл Вальдор, сказал что-то на вампирском, после чего повернулся к Гунвальду и Герону и громко сказал:

– Доблестный Гунвальд, преподобный Герон, буду рад, если вы окажете мне честь присоединившись к моему отряду. Хотя бы на ближайший час.

Каршарец удивлённо застыл – обычно высокомерный Вальдор прилюдно попросил их! Герон свирепо зашептал в ухо другу:

– Гунвальд, не глупи. Тебе не хватило драк с мертвяками, решил испробовать мастеров клинка?

– Драк много не бывает, – громко ответил Гунвальд, бросив многозначительный взгляд на старшего вампира, после чего вежливо поклонился Вальдору и ответил: – Если ты готов потерпеть в своём отряде наше присутствие, мы согласны.

Мастер Таль пожал плечами и, убедившись, что теперь никто не покушается на воинскую дисциплину, скомандовал:

– Построиться! Тех, кто ранен и хромает – в арьергард. Амуницию поправить! Пусть Веир и Ситгар видят, что воины Григота по-прежнему сильны духом.

Старший сказал это на вампирском, Вальдор вполголоса перевёл. Герон только угрюмо поморщился, а Гунвальд выпятил грудь колесом и сделал самую свирепую физиономию – пусть все видят, что каршарцы ни в чём не уступают вампирам. Примерно полусотня воинов – всё, что осталось от защитников главных ворот Григота, торжественно отправилась на встречу с союзниками.

Ситгарские рыцари и веирские всадники ждали. Их командиры плотной группой стояли впереди строя. Гунвальд пригляделся – ни командира ситгарцев, ни его офицеров он не знал. Зато рядом с ними находились гроссмейстер Адельядо и архиепископ Одборгский, которых он не раз видел при дворе короля. Он ткнул Герона в бок и тихо сказал:

– Смотри, твоё начальство. Наверное, приехал проверить, как ты тут ведёшь церковные дела.

Герон мрачно поглядел на архиепископа и так же тихо ответил:

– Плевать.

Каршарец озабоченно посмотрел на друга – что-то монах в последнее время совсем сдал. Желая подбодрить его, Гунвальд сказал:

– Пусть только попробует наехать на тебя – я ему башку расколочу.

– Спасибо, – Герон даже не улыбнулся. – Забудь о нём.

Старший из григотских вампиров приблизился к сидевшим на лошадях командирам союзной армии, коротко поклонился и представился:

– Мастер клинка Таль из рода Бальмон из клана Григот.

Гунвальд тем временем размышлял, что это довольно невежливо – встречать пешего союзника, сидя на коне. Словно прочитав его мысли, командир ситгарцев спрыгнул с лошади и, сделав несколько шагов навстречу григотцу, с поклоном представился:

– Граф Керсон, командир особого сборного полка, присланного на помощь Его Величеством Юловаром вторым своим вассалам.

Его примеру последовал и веирец. За ним на землю спрыгнули и ситгарские офицеры, которых граф Керсон по очереди представил мастеру Талю. А вот, как отметил Гунвальд, ни гроссмейстер Адельядо, ни архиепископ Одборгский не удосужились проявить вежливость и остались в сёдлах. Ну, а чего удивляться? Маги и церковники всегда считались отдельной кастой.

Граф Керсон обвёл взглядом григотских воинов, отметил их измятые и покрытые потёками засохшей крови доспехи, затем посмотрел на горы тел, валяющихся у стен города и спросил:

– Большие потери?

– Достаточно, – поморщился мастер Таль. – Клятые хиваши в этот раз притащили тысяч тридцать поднятых.

Граф не удержался и удивлённо присвистнул, а среди ситгарцев начались перешёптывания. Веирский вампир нахмурился.

– Господа, я имею полномочия от старейшин Григота провести первые переговоры, – сказал мастер Таль. – И предлагаю сделать это в вашем лагере. В городе чёрная чума, которой хивашские шаманы заражали своих мертвяков. Поэтому…

Мастер Таль не успел договорить. Едва услышав про чёрную чуму, гроссмейстер Адельядо двинул коня и выехал вперёд. Впившись взглядом в вампира, он рявкнул:

– Если у вас чума, то какого демона вы сюда заявились?!! Хотите заразить нас всех?

И ситгарцы, и веирцы отступили на несколько шагов.

– Мы не заразны, – холодно ответил вампир, но на гроссмейстера это не произвело ни малейшего впечатления.

– Граф, – он повернулся к командиру ситгарцев, – немедленно отдайте приказ оцепить город. Каждого, кто покинет Григот без осмотра и разрешения наших врачевателей, уничтожить, а тело сжечь на костре. И отправьте солдат рубить дрова – нам понадобится много костров, чтобы сжечь горы этих мертвяков.

Керсон хотел сказать что-то резкое, но передумал и только кивнул.

– Гроссмейстер, вы слишком много на себя берёте, – вперёд выступил вампир из числа приехавших вместе с ситгарцами. – Григот…

– Мастер Нугейр, цивилизованные земли не раз переносили чёрную чуму, – оборвал его маг. – Десятки тысяч трупов, опустошённые города, обезлюдевшие деревни и заброшенные поля – вот что оставалось после неё. Я не допущу, чтобы хивашская зараза перенеслась в Ситгар.

Гунвальд увидел, как глаза мастера Нугейра нехорошо прищурились, но гроссмейстер успокаивающе повёл рукой.

– Мастер, не забывайте, со мной приехало много врачевателей. Двух-трёх я оставлю снаружи, а остальные пойдут в город, чтобы помочь тем, кого ещё можно спасти. Поверьте, я вовсе не желаю, чтобы Григот превратился в братскую могилу.

Мастер Нугейр обменялся взглядом с мастером Талем и еле заметно кивнул. Тот выхватил меч из ножен и отсалютовал.

– Да будет так. Я тотчас передам, чтобы никто не покидал пределов города. Маг, мы ждём врачевателей.

– Я распоряжусь, – кивнул гроссмейстер.

Тут его взгляд остановился на каршарце и монахе. Он двинул коня в их сторону, но близко подъезжать не стал.

– А где мой адепт и ваш друг? Почему Дилль нас не встречает? Надеюсь, он не ранен?

Гунвальд хмуро посмотрел на мага и с трудом выдавил из себя:

– Дилль погиб.

Гроссмейстер отшатнулся, словно его ударили в грудь.

– Ты уверен? – глухо спросил он.

Гунвальд кивнул. Гроссмейстер слез с коня, подошёл к каршарцу и принялся водить около его лица руками, словно пытаясь вылепить вокруг него что-то невидимое глазу. При этом некоторые жесты показались Гунвальду весьма неприличными. Он недоумённо поразмышлял – может, стоит дать в репу этому сумасшедшему магу? Никто ещё не так не оскорблял каршарца. Все присутствующие с удивлением смотрели на это представление, и никто не мог понять, что оно означает. В этот момент гроссмейстер перестал водить руками и громко сказал:

– Я проверил, на нём нет печати чёрной чумы, каршарца можете не опасаться. Остальные пусть ждут, пока их проверят врачеватели, – Адельядо жестом велел Гунвальду следовать за ним. – Идём. Я хочу знать, как погиб мой лучший ученик.

– Без Герона я не пойду.

– Я не собираюсь тратить свои силы на то, что может сделать любой врачеватель, – высокомерно ответил гроссмейстер.

– Тогда обойдёшься и подождёшь, пока врачеватели проверят Герона, – непочтительно сказал Гунвальд. То, что нагрубил он не кому-нибудь, а первому магу Ситгара, ничуть его не заботило.

Адельядо уже почти вспылил, когда к нему подъехал архиепископ и сказал:

– Ади, проверь монаха. Я хочу поговорить с ним.

Гроссмейстер сердитым жестом велел Герону подойти, сделал несколько пассов руками и буркнул:

– Тоже чист.

Архиепископ и Герон удалились в сторону, и о чём они говорили, Гунвальд не услышал. К тому же, гроссмейстер всё равно не дал послушать.

– А теперь рассказывай, – властно приказал он.

Гунвальд коротко пересказал последнюю битву Дилля против полчищ зомби, лича и целого отряда колдуний и шаманов. Гроссмейстер тяжело вздохнул, горестно покачал головой и удалился, не сказав больше ни слова. Приехавшие с ситгарцами вампиры с затаённым дыханием слушали рассказ. И когда Гунвальд закончил, один из них выхватил меч и отсалютовал.

– Вечная память достойному воину клана Григот! Я назову его именем сына.

Остальные вампиры взмахнули мечами и громко воскликнули "Вечная память". Затем к Гунвальду подошёл высокий вампир – судя по багрово-красному плащу – мастер клинка.

– Я – мастер клинка Фиррис. Отец Илонны. Супруги Дилля.

Гунвальд посмотрел в его льдисто-серые глаза и развёл руками.

– Но её не было в Григоте, мастер.

– Илонна улетела на помощь Диллю из Тирогиса на красной драконице, – тихо сказал Фиррис. – Веирцы сказали, что по пути она подверглась нападению хиваши. Они подобрали её, тяжело раненую. Илонна до сих пор в Веире без сознания. И не знает о гибели мужа. Ты точно уверен? – без перехода спросил Фиррис.

Гунвальд понял и скрипнул зубами.

– Сам я не видел этого сражения, но очевидцы подтвердили, что погибли все, кто вышел за стены.

Мастер Фиррис с горечью посмотрел на меч с ножнах, который держал в руке.

– Я вёз сюда этот меч, чтобы вернуть его Диллю. Теперь остаётся отдать его Илонне. Если она придёт в себя.

Гунвальд посмотрел на бледное и угрюмое лицо вампира и с недоумением подумал, а почему отец Илонны сразу не поехал к тяжело раненой дочери? Ведь он может и не успеть повидать её живой. Словно прочитав его мысль, мастер Фиррис глухо сказал:

– Клан превыше всего. Всё остальное – потом.

Отец Илонны ушёл, а Гунвальд остался. Каршарец почесал нос, раздумывая, как ему теперь быть дальше. Ситгарцы, судя по всему, ему не очень-то и рады – для них он уже не королевский телохранитель, а лишь очередной бродяга-наёмник. Хорошо, если разрешат поселиться в своём лагере. А то ведь могут и сказать "проваливай". Гунвальд пожал плечами и решил вернуться в город. Правда, там у него тоже друзей нет. Но он должен Вальдору дуэль, а нарушить данное слово истинный каршарец не имеет права. Надо расквитаться с долгом, а там видно будет.

Гунвальд задержался ровно настолько, чтобы попрощаться с Героном. Он дождался, пока монах закончит разговор с начальником, и крикнул:

– Герон, я возвращаюсь в город. Прощай, дружище!

Коренастый монах, даже не поклонившись на прощание архиепископу, бегом направился к Гунвальду.

– Куда собрался без меня? Я тоже иду.

– Мне кажется, или твой начальник тебя не отпускал? – поинтересовался каршарец, глядя на растерянное лицо архиепископа.

– Он больше мне не начальник, – буркнул Герон. – А я уже не монах.

От удивления Гунвальд оступился и едва не растянулся на земле.

– Ты что, в отставку подал? Или как это у вас называется?

– Как ни называй, смысл не меняется, – проворчал Герон. – Пойду к Вальдору, принесу ему присягу – пусть берёт меня простым топорником. Думаю, не откажет.

– Ты бы повременил вставать под начало Вальдора, – заметил Гунвальд. – У меня с ним дуэль назначена.

– Чтоб меня! – заволновался бывший монах. – Он – достойный противник. Проклятье, ни у кого из мастеров в Григоте нет такого длинного меча. Гунвальд, хорошо, что предупредил. Представь, каково бы мне пришлось: я бы дал ему клятву верности, а потом вызвал бы его на дуэль. В Григоте такое не поощряется.

– Ты? Его? Но за что? – удивился Гунвальд.

– Как за что? – ответно удивился Герон. – Вальдор – прекрасный воин, и вполне может выйти победителем в вашей схватке. А, значит, я должен отомстить ему за гибель друга.

– Тьфу на тебя! – возмутился Гунвальд. – Я предупредил не потому, что собираюсь умирать. Я имел в виду, что тебе придётся ещё раз приносить присягу кому-нибудь другому. К тому же, ты ещё слишком слаб, чтобы по-настоящему драться.

– Хочешь, я тебе в лоб дам? – поинтересовался Герон. – И ты поймёшь, что силы у меня есть.

– В лоб дать любой задохлик может, – фыркнул каршарец. – Вопрос: выживет ли он после этого?

– Ты меня задохликом назвал? Ну, погоди, после твоей дуэли я тебя сам вызову…

Так, мирно беседуя, они дошли до распахнутых главных ворот Григота и сопровождаемые удивлёнными взглядами караульных отправились на поиски Вальдора. Гигант нашёлся в обществе двух мастеров клинка – он слушал приказы, которые раздавал мастер Таль. Несколько воинов, отдав честь, умчались куда-то – наверное, передать распоряжение на другие посты. Поскольку говорили они на вампирском, ни Гунвальд, ни Герон ничего не поняли.

Тут мастер Таль обернулся, заметил каршарца и, прервав свою речь, направился к нему. Не доходя трёх шагов, вампир вынул меч из ножен, поднял его остриём вверх и рявкнул:

– Ты, чужак, посмел ослушаться приказа командира. В наказание я мог бы просто зарубить тебя, но я дарю тебе возможность умереть с честью. Вынимай оружие!

Каршарцам такие предложения дважды делать не нужно. Едва мастер Таль договорил, как Гунвальд уже обнажил трофейную хивашскую саблю. Но поединок не успел начаться, к командиру подошёл Вальдор и на ситгарском сказал:

– Мастер, у меня уже назначена дуэль с этим каршарцем. Она была отложена на время атаки хиваши.

Мастер Таль сердито зыркнул на гиганта, пожал плечами и сказал:

– Хорошо. Но я не намерен ждать. Приступайте к поединку прямо сейчас. Если вдруг по какой-то случайности ты не сумеешь прикончить этого наглеца, тогда его убью я.

Гунвальд долготерпением не отличался и в лучшие времена. А неприкрытое высокомерие, с которым вампир говорил о каршарском воине, окончательно взбесило его.

– Слушай, громила, – обратился он к Вальдору, – уступи ему очередь. Я сейчас по-быстрому проткну этого надутого индюка и буду в полном твоём распоряжении.

Бледное лицо мастера Таля порозовело от гнева, гигант Вальдор покусал губы и нехотя кивнул.

– Моим секундантом будет Горр.

Высокий вампир в алом плаще – тоже мастер клинка, подтвердил своё согласие. Герон, ошеломлённый столь быстрым развитием событий, только и успел сказать:

– Я буду секундантом каршарца.

Мастер Таль и Гунвальд сошлись без ритуальных объявлений – только традиционные поклоны. Раздался звон металла, и лезвия меча и сабли превратились в сплошное размытое сияние. После первой ожесточённой стычки поединщики отошли каждый на шаг, после чего, не сговариваясь, снова бросились в атаку. Герон от волнения даже забыл дышать и, кусая губы, смотрел, как его друг начал отступать под натиском вампира. Дуэль началась без условий, а, значит, как секундант, Герон имел право вмешаться в случае появления первой крови. И, судя по всему, её появления долго ждать не придётся – мастер Таль в третьей атаке почти достал противника. Кончик его меча свистнул в опасной близости от лица Гунвальда. Каршарец отпрянул, отступил на шаг, споткнулся и открылся. Вампир, устремившись вперёд, сделал быстрый выпад, целясь ему в грудь. Гунвальд, невероятным образом изогнувшись, сумел отвести остриё меча, одновременно с этим крутанувшись вокруг себя и подсекая ноги противнику. Мастер Таль успел отдёрнуть меч и подпрыгнуть, после чего едва не пронзил спину противника. Гунвальд откатился вбок и замер в полуприсяде. Мастер Таль остановился, выжидая, что предпримет каршарец.

То, что сделал Гунвальд, не ожидал никто. Он из абсолютно неудобного положения взвился в воздух и всей своей немаленькой тушей обрушился на вампира. Попытайся мастер Таль пронзить противника, тогда он и сам мог бы получить смертельный удар – вампир предпочёл отпрянуть. Выждав короткое мгновение, когда каршарец приземлится, мастер Таль рубанул Гунвальда мечом, каршарец блокировал удар и… Герон даже застонал. Лезвие сабли с сухим треском переломилось.

Гунвальд выпрямился и с презрением отшвырнул рукоять с обломком лезвия. Кончик меча вампира застыл в пальце от его горла. Мастер Таль с каменным выражением бледного лица смотрел на обезоруженного противника.

– Ты неплохо сражался. Если извинишься, я подарю тебе жизнь, человек.

Гунвальд плюнул на землю сквозь дырку в зубах и сказал:

– Ты победил хивашское железо, а не каршарского воина, и извинений от меня не дождёшься.

Герон начал оглядываться в поисках какого-нибудь топора, с которым он встанет против мастера Таля после гибели Гунвальда. К его изумлению вампир поднял меч остриём кверху и сказал:

– Воин, я горд, что ты оказал мне честь в поединке. Я больше не имею к тебе претензий.

Гунвальд удивлённо глянул на вампира и бросил вопросительный взгляд на Герона. Тот быстро шагнул вперёд и озвучил фразу, которую должен был бы сказать каршарец при подобном исходе поединка:

– Воин Гунвальд благодарит мастера Таля за урок мастерства. Он не имеет к нему претензий.

И бросил на друга свирепый взгляд. Гунвальд сообразил.

– Да, спасибо и всё такое.

Мастера клинка усмехнулись, но, как отметил Герон, не слишком широко – чтобы не обидеть вспыльчивого варвара. Гунвальд между тем повернулся к Вальдору и сказал:

– Подожди, пару минут. Я сейчас найду что-нибудь получше той занюханной хивашской сабли и буду в твоём распоряжении.

Гигант невозмутимо кивнул. Один из мастеров вынул свой меч и протянул его каршарцу.

– Возьми, он не сломается.

Гунвальд с поклоном взял оружие, сделал несколько взмахов и сказал:

– Отличный баланс.

Герон хотел было предложить отложить дуэль, но, посмотрев на возбуждённого Гунвальда, отказался от этой мысли. Только подумал, откуда у него столько сил? Ведь ещё недавно после нескончаемых атак поднятых хивашских мертвяков каршарец сам походил на зомби от усталости. А сейчас, поди ж ты, скачет легконогим кузнечиком.

Герон опять шагнул вперёд и сказал, что будет секундантом каршарца. Секундантом Вальдора выступил мастер Таль. Они оговорили условия дуэли: бой длится не больше пяти схваток или до первой крови. К облегчению Герона, опасавшегося что мастер Таль будет требовать бой до гибели одного из участников, тот согласился на облегчённый вариант. Сами дуэлянты не возражали. На сей раз поединок начался по всем правилам воинского этикета. Мастер Таль встал между дуэлянтами и объявил:

– Объявляю бой между старшим полумастером Вальдором и воином Гунвальдом. Причина дуэли… – тут он бросил вопросительный взгляд на поединщиков.

Каршарец пожал плечами и буркнул:

– Пёс его знает. Просто дерёмся.

– Каршарец толкнул меня, – пояснил Вальдор.

– Причина дуэли – оскорбление действием, – сказал мастер Таль. – Поединок проводится до пяти схваток или появления первой крови. Оружие – только прямые мечи.

– Вообще-то у Вальдора меч в полтора раза длиннее, – заметил Герон. – Не по правилам.

– С обычным мечом Вальдор будет выглядеть смешным, – мастер Таль пожал плечами. – Но если ты возражаешь…

Героне поймал яростный взгляд Гунвальда и безнадёжно махнул рукой. Мастер Таль дал команду сходиться. Вальдор совершил церемонный поклон, Гунвальд скопировал его движение. На сей раз поединок начался не с бешеных атака – и Гунвальд, и Вальдор фехтовали не торопясь, Герон сказал бы даже, вдумчиво. Он смотрел, как дуэлянты обменялись серией небыстрых ударов, и отметил, что длина меча не очень-то помогает гиганту-вампиру. Или тот попросту не желает сражаться? Странно, ведь Герон, прожив в Григоте много месяцев, уже знал привычки клыкастых воинов. Вампиры готовы драться по любому поводу. Впрочем, Гунвальда Герон тоже знал, как облупленного – каршарец тоже готов был схватиться с кем угодно. Хотя бы вспомнить их неонинский поход, когда он буквально бредил схваткой с драконом. А сейчас Гунвальд едва ворочал мечом и явно не от ужасной усталости.

Герон поймал взгляд мастера Таля – тот явно думал о том же. Старший вампир покачал головой, шагнул вперёд и взмахнул рукой.

– Остановить поединок!

Гунвальд и Вальдор опустили мечи. Мастер Таль спросил гиганта на вампирском, тот буркнул что-то и пожал плечами. Старший вампир повернулся к Герону и сказал на ситгарском:

– Старший полумастер клинка Вальдор готов прекратить поединок, если каршарец Гунвальд принесёт ему извинения.

Глаза Герона стали, как две плошки. Вампирский воин, почти мастер, и вдруг отказывается от поединка? Немыслимо! Впрочем, это ничего не меняет – сейчас Гунвальд откажется извиняться, и поединок возобновится. Герон бросил взгляд на друга – тот, к его величайшему удивлению сделал куртуазный поклон и возвестил, что приносит извинения великому воину за то, что необдуманно толкнул его при встрече. Не успел Герон опомниться, как здоровяк вампир бросился к Гунвальду и облапил того.

– Отлично, дружище! Я не хотел убивать тебя.

– Сказать честно, я тоже, – каршарец улыбнулся щербатой улыбкой.

– Я горд тем, что в битве за Григот сражался рядом с тобой , – высокопарно заявил Вальдор. – Если ты не возражаешь, я подарю тебе один из моих мечей.

– Не, – помотал головой варвар, – таким зомбирезом мне орудовать неудобно. Слишком длинный.

– Я подберу самый маленький, – усмехнулся гигант.

– Что-о? Никто ещё так не оскорблял каршарца, предлагая ему маленький меч! – захохотал Гунвальд.

– Самый маленький.

Суровые лица стоящих рядом мастеров клинка озарились скупыми улыбками. Тот, чей меч Гунвальд держал в руке, отстегнул с пояса ножны и сказал:

– Как правильно заметил Вальдор, ты превосходно сражался, отбивая атаки врагов Григота. Я уверен, что ты не опозоришь этот меч.

Физиономия Гунвальда стала серьёзной. Он прикоснулся губами к холодному лезвию и вложил оружие в ножны.

– Благодарю, мастер. Владеть твоим оружием – это высочайшая честь для меня.

Вампиры обменялись взглядами, коротко пошушукались на вампирском, и мастер Таль, выпрямившись, торжественно объявил:

– Ты храбро сражался, не требуя ничего взамен. Ты ведёшь себя достойно даже в минуту поражения. Ты – настоящий воин. Правом, данным мне Советом, я объявляю тебя, каршарец Гунвальд, членом клана Григот. С этого момента ты – один из нас.

И вампиры один за другим поклонились. Гунвальд глуповато улыбнулся и раскланялся в ответ. Герон тоже улыбался, радуясь, что его друг не только не погиб в схватках с двумя отличными фехтовальщиками, но и стал одним из уважаемых членов вампирского общества. Однако неожиданности ещё не закончились. Мастер Таль повернулся к Герону и сказал:

– Преподобный брат, не будь ты монахом, я с великим удовольствием объявил бы и о твоём принятии в клан. Ты заслужил наше искреннее уважение ещё с момента своего появления в Григоте. И во время осады сражался достойно. Быть может, у тебя есть какие-нибудь пожелания? Совет клана выполнит всё, что в наших силах.

– Так ведь он уже того… – послышался голос Гунвальда, – не монах. Он в отставку подал.

– Да, – кивнул Герон, глядя на изумлённых вампиров. – Думаю, скоро церковь пришлёт сюда нового отца. Раз ты, мастер Таль, предлагаешь, я бы хотел войти в состав какого-нибудь патрульного отряда – большего мне не надо.

– Если так, – мастер Таль отстегнул ножны с мечом от пояса и протянул Герону. – Воин Герон, объявляю тебя членом клана Григот. С этого момента ты – один из нас.

Герон принял меч, проделал ту же процедуру, что и Гунвальд минутой ранее, пристегнул ножны к поясу, и тут же едва не свалился от дружеского поздравления – каршарец изо всех сил двинул его в плечо. Но уже в следующее мгновение он всё-таки рухнул, когда с другой стороны его поздравил гигант Вальдор. Бывший монах погрозил им кулаком и сказал:

– Ну, погодите, как только наберусь сил – вызову вас двоих. Одновременно.

Мастер Таль поднял руку, привлекая внимание.

– Всё, пошутили, и хватит. Вальдор, за тобой двенадцатый и тринадцатый отряды. Гунвальд, иди к шестому посту и передай полумастеру Грилью мой приказ – никого за стены не выпускать и ждать ситгарских врачевателей. Герон, ты пока слишком слаб, чтобы бегать. Оставайся здесь, у главных ворот – присмотри за разборкой завалов. А вечером я жду вас двоих в казарме патрульного дома. Будем присваивать вам ранг. Вальдор, ты тоже приходи.

– Ранг? – в один голос спросили Гунвальд и Герон.

– Официально сейчас вы – кандидаты в ученики, – пояснил мастер Таль. – Проведём экзамен и присвоим вам надлежащие ранги. Думаю, Герон потянет на полумастера, а Гунвальд – даже на старшего. Заодно и наставников подберём. А теперь – за дело.

Гунвальд хлопнул себя в грудь кулаком и удалился. Вальдор подмигнул Герону и тоже ушёл. Сам же Герон остался руководить командой гражданских, расчищавших улицу от гор мусора, брёвен и мешков с песком. Он периодически трогал меч, данный ему вампиром, и думал о том, как круто повернулась его судьба всего за один день. Он больше не монах и снова стал воином. Архиепископ, наверное, ему этого не простит. Да и плевать!

Глава 20

*****

Дилль стал вором. Не по собственному почину, а из-за приказа шамана. За две ночи он притащил в кибитку Гарлика шесть ворованных мешков в провизией. К его счастью, никто из жертв не заметил воровства, не то быть бы Диллю казнённым прямо на месте преступления. Часть добычи шаман отложил, а то, что могло храниться долго, спрятал в объёмный мешок и прикрыл его рваной дерюгой. Гарлик настолько раздобрился, что разрешил рабу съесть несколько кусков варёного мяса, которые Дилль проглотил, практически не жуя. Чем вызвана такая доброта со стороны шамана, Дилль не понимал.

А сам Гарлик мучился от неразрешимой проблемы: как ему уцелеть? Путешествие в Лис-Эт-Таш было чрезвычайно опасным, а, учитывая возможность быть съеденным по пути колдуньями, грозило верной гибелью. Но и отказаться нельзя – тогда Хозяйки превратят его в гнойное желе. Умирать шаману не хотелось, но найти выход из создавшегося положения он не мог.

Некоторое время Гарлик обдумывал, а не пойти ли к кагану и не рассказать ли о предстоящем побеге Хозяек? Вполне возможно, что глава каганата прикажет арестовать колдуний, чтобы передать их на суд Ковена. А что, ведь этот поход провалился именно под их руководством. Каган наверняка захочет очистить своё имя и объявит виновными Гилиан и Силлит.

Но по зрелом размышлении Гарлик отказался от этой затеи. Да, воины сейчас кипят от ярости, потому что победоносный поход превратился в позорное бегство – и это при многократном превосходстве хиваши над вампирами. Но убить высших колдуний воины не посмеют, а где гарантия, что каган сумеет их обезвредить? Не по силам ему это. Вот если бы младшие и старшие сёстры взбунтовались против Хозяек, тогда да – каган мог бы воспользоваться ими и нейтрализовать силу высших колдуний. Но сёстры преданы Ковену, а не кагану. Значит, идти на поклон к Джарему нельзя.

Когда отступающая армия пустынных воинов миновала разрушенный Сталгард и вышла из сумеречных земель, Дилль заметил, что шаман, и до того бывший не в лучшем расположении духа, стал невыносимо дёрганным. Гарлик угрюмо огрызался в ответ на попытки собратьев по шаманскому цеху заговорить и даже повздорил с кем-то из военачальников. Сотник велел шаману убраться с края лагеря и не мешать часовым, а Гарлик почему-то отказался. Дело едва не дошло до драки – воин вынул саблю, а шаман наставил на него свой посох. Дилль, глядя на их свару, озабоченно подумал, что с ним станется, если шамана сейчас убьют? Наверное, передадут в собственность кому-нибудь другому. А то и просто прирежут.

В этот момент раздались гортанные крики. Часовые, в обязанности которых входило известить о приближении преследующих хиваши мертвецов, бросились врассыпную. Кони заржали и забились, пытаясь сорваться с привязи. Причиной переполоха оказался всего лишь один дракон, на бреющем полёте пронёсшийся над хивашским лагерем.

Сердце Дилля радостно забилось, когда он подумал, что это Тринн или Аид сумели его найти. Но он тут же понял свою ошибку – этому дракону было ещё далеко до Великих. Это был всего лишь зелёный дракон, размером чуть больше Гейрге. Его чешуя блеснула изумрудными отсветами по лучами солнца, когда крылатый ящер развернулся в воздухе и снова спикировал для атаки.

Хивашские воины забегали: одни пытались спрятаться, другие стреляли в дракона из луков. Несколько десятков стрел – тех, что попали в него, не причинили ящеру никакого вреда, и он с рёвом обрушился вниз. Стремительное падение, удар когтистых лап, и лошадь с переломанным позвоночником скрылась в клубах пыли, поднятых при приземлении ящера. Дракон выпустил длинную струю пламени, отгоняя возможных противников, вцепился в конский труп лапами и тяжело взлетел. Дилль сопроводил глазами охотника с добычей и мысленно пожелал ему удачи. Пусть он ещё не раз огорчит хиваши, которые сунулись в чужие земли.

Пожеланиям Дилля не было суждено сбыться. Когда дракон поднялся, из центра лагеря – оттуда, где располагались кибитки колдуний, к нему понеслись несколько магических разрядов. Зеленоватые сгустки взорвались в воздухе, породив сонм ярких искр. Каждая из магических искр взорвалась, оставив после себя облачка сизого дыма. Крылатый ящер взревел, выпустил добычу из когтей и отчаянно замахал крыльями.

Дилль выпучил глаза, глядя, как падает дракон. Человеческая магия никогда не могла повредить драконам – даже мастерам прошлого не удавалось уничтожить этих могучих бойцов. А хиваши, поди ж ты, сумели изобрести что-то такое. Зелёный ящер падал, вращаясь вокруг себя, словно ему связали крылья невидимыми путами. Ударившись о сухую землю, дракон взревел, замахал крыльями, подняв тучи пыли, но в воздух подняться не сумел.

Хивашские воины обменивались гортанными воплями, но к упавшему ящеру никто не спешил. Дилль в который уже раз пожалел, что магия покинула его – возможно, он сумел бы помочь дракону избавиться от пут хивашского колдовства. Хотя, возразил он сам себе, если уж даже дракон не сумел справиться с этой магией, то Дилль и подавно не смог бы развеять хивашское заклятье.

Мимо него промчались две всадницы, в которых Дилль узнал Хозяек. Гарлик крикнул "Госпожи, я с вами" и побежал вслед колдуньям. Дилль покусал губу, посмотрел на стоящих столбами воинов и заковылял вслед за шаманом. Никто из хиваши не сказал ему ни слова. По пути его обогнали с десяток младших колдуний и четверо шаманов – похоже, хивашская колдовская нечисть решила принять участие в избиении дракона. А что дракона будут убивать, Дилль не сомневался – иначе зачем вообще Хозяйки атаковали крылатого ящера?

К тому времени, когда он добрался до места событий, колдуньи уже возвели магический барьер, не позволявший вырваться дракону. Громадный ящер бился о невидимую преграду, утробно рычал и всё пытался взмахнуть крыльями. Но теперь-то Дилль видел, почему дракон не может взлететь – его крылья, покрытые изумрудной чешуёй, были разодраны в нескольких местах, а на теле ящера зияли несколько обожжённых ран. Какой же силы колдовство применили Хозяйки, если сумели пробить прочнейшую драконью чешую?

Одна из колдуний неосмотрительно приблизилась к ящеру, за что и поплатилась – дракон дыхнул на неё пламенем, и женщина тут же превратилась в факел. Защитный барьер сдерживал пленника, но не его огонь. Старшие колдуньи выругались, причём, как отметил Дилль, на нескольких языках, в том числе и на ситгарском. Хозяйки рявкнули на подчинённых, младшие колдуньи и шаманы встали в круг, взялись за руки и принялись тянуть заунывную песню. Тем временем обе старших колдуньи принялись хлестать пленного дракона ветвистыми молниями.

Дилль ощутил внезапную дрожь во всём теле и жуткую слабость. Ноги подогнулись, и он рухнул на сухую траву, едва не теряя сознание от подступившей тошноты. Каждое заунывное слово, издаваемое хиваши, словно вытягивало из Дилля последние силы. Что бы сейчас ни готовили хивашские колдуньи, он это чувствовал. Почти теряя сознание, он бросил взгляд на дракона – ящер, кажется, ощущал то же, что и Дилль. Во всяком случае, зелёный дракон перестал биться о невидимые стены, распластал израненные крылья по земле и гулко взревел.

"Твари! – в бессильной ярости подумал Дилль. – Будь у меня хотя бы частичка прежней мощи – сжёг бы вас всех! Муары, мать вашу, где вы, когда так нужны?"

Но присутствия муаров он не ощущал. Между тем старшие колдуньи продолжали бить дракона колючими молниями – трава вокруг зверя горела, а воздух был пронизан блестящими искрами. Чем бы эти молнии ни были, они причиняли дракону сильную боль. А Дилль… а Дилль вдруг понял, что чувствует боль крылатого собрата. Возможно, не такую сильную, какую испытывал дракон, но достаточную для того, чтобы свести его с ума. Каждая молния, жалящая ящера, отдавалась на теле Дилля острой болью. Мышцы судорожно дёргались, боль иглами впивалась то в руки, то в ноги. После очередного удара сознание Дилля померкло – он перестал чувствовать тело, а вместе с этим и жуткую боль.

Он стал чистым разумом, не обременённым слабостями физического тела. С некоторым удивлением он понял, что оказался в астрале. Наверное, это пытка болью, которую он почему-то испытывал, перенесла сюда разум Дилля. Да, вот он видит светло зелёные ауры ближайших к нему шаманов и младших колдуний. Ауры Хозяек не видны, но это не значит, что они не смогут увидеть его. Дилль в панике принялся использовать то, чему его научили муары: уничтожать магические эрги. Именно так должен создаться магический вакуум вокруг его ауры, если муары не соврали, а сам он ничего не напутал.

Сколько прошло времени, он не знал – в астрале эта единица измерения отсутствует. То ли он всё сделал правильно, и его аура стала невидимой , то ли Хозяйки попросту не перемещали свои разумы в астрал, но только никакой атаки он не почувствовал. Зато сквозь неясное марево, скрывавшее всё, что находилось дальше его астрального горизонта, к Диллю что-то пробилось. Нечто, не оформленное в чёткие мыслеформы, содержащее боль, дикий гнев, кровавую ярость и одновременно похожее на просьбу о помощи.

Дилль потянулся туда, откуда шло странное послание, пытаясь перевести его на человеческий язык. Он уже понял, что чувствует дракона. Видимо, хивашское колдовство, направленное против драконьей магии, объединило Дилля и крылатого пленника. Но чем он может помочь?

Ответ пришёл моментально. Он был бессловесный, но не непонятный. Дракон просил об освобождении. А, попросту говоря, просил убить его, чтобы он перестал быть пленником собственного тела.

– Но я не могу тебя убить!

Всплеск кровавой ярости, чёрная злоба, неистовое желание уничтожить пленителей и полная беспомощность.

– Я не могу, не потому что не хочу тебе помочь, – в отчаянии подумал Дилль. – Я не могу освободить тебя от оков хивашского колдовства, потому что у меня нет сил на астральную атаку.

Драконья ярость залила астрал. Дилль словно купался в ней, чувствуя, как прибывают магические силы. О, как прекрасно это уже забытое ощущение – он вновь владел магией.

Пришла настойчивая просьба, почти приказ – умереть, чтобы не стать рабом. Дилль колебался – возможно теперь, когда он получил от дракона немного энергии, вдвоём они сумеют справиться с колдуньями. И тут же почувствовал, как дракон просит поторопиться – силы его на исходе, ещё немного, и хиваши смогут управлять не только телом, но и духом крылатого. Дилль больше не колебался. Он потянулся туда, где находился разум дракона. Он не видел его, но ощущал присутствие. Дилль вытянул невидимые астральные щупальца и начал вбирать в себя жизненную энергию ящера, сам удивляясь этому внезапному умению. Последняя вспышка драконьей ярости озарила астрал, последняя мысль, которую можно было бы трансформировать в короткое "спасибо, брат", и Дилль перестал чувствовать присутствие дракона.

Дилль застыл. Что делать дальше? Попробовать атаковать разумы хиваши? Но скольких он убьёт? Одного, двоих? А потом он потеряет даже те крохи сил, что подарил ему на прощание дракон, вернётся в собственное тело и вновь станет рабом шамана. Колдуньи встревожатся после внезапной гибели своих помощников и, разумеется, свяжут эту странность с присутствием бездушного раба, который вдруг оказался рядом с местом казни дракона. Во всяком случае, Дилль непременно бы связал одно с другим. А Хозяйки ничуть не глупее его.

Вариант с атакой отпадал, если он хочет выжить. Оставалось вернуться в физическое тело и попробовать скрыть в себе ту искру магии, которую сейчас Дилль ощущал в себе. Муары учили, что расщепление эргов создаёт в астрале магический вакуум, значит, это должно сработать и в физическом мире. Он может скрывать свою энергию при помощи сил, полученных от дракона, пока эти самые силы не закончатся. А после этого скрывать ничего и не нужно будет – он вновь станет магической пустышкой.

Пока Дилль раздумывал в астрале над тем, как ему вести себя дальше, в физическом мире события развивались. Причём, не совсем так, как предполагали Хозяйки. Гилиан и Силлит ждали, пока младшие приготовят необходимую энергию, а сами били дракона заклятьями, замешанными на дыхании Великой Госпожи. С каждым ударом дракон слабел – сначала он перестал биться о призрачную клетку, затем прекратил реветь и изрыгать пламя, а потом и вовсе замер. Заунывное магическое пение – слава Великой Госпоже, высосало силы из этого могучего существа.

Гилиан приготовила магическую петлю, которая, если верить старшим Хозяйкам, должна была заточить в вечное рабство разум дракона, а Силлит продолжала стегать ящера парализующими молниями. Но в тот момент Гилиан уже готовилась завершить заклятье, а петля вечного рабства должна была затянуться, дракон умер. Хозяйка в растерянности замерла – какой смысл заклинать сознание трупа? К счастью, более опытная Силлит тут же пришла ей на помощь.

– Гилиан, трансформируй формулу подчинения. Быть может ты сумеешь поднять мёртвого дракона. Если поторопишься, сил должно хватить.

Гилиан опомнилась и приступила к изменению заклятья. Колдунья перенаправила управляющие потоки, зачерпнула магические силы, которые Силлит забрала у младших сестёр и шаманов, и обволокла драконью тушу в кокон Смерти. Трижды кокон разрушался, но Гилиан терпеливо его восстанавливала, не обращая внимания на бешеный расход магической энергии. Уже все младшие колдуньи и шаманы валялись на земле без сил, Силлит шаталась, как пьяная, а Гилиан всё не удавалось замкнуть управляющие потоки. Наверное, всё дело было в специфической драконьей магии, которая и после смерти ящера продолжала разрушать человеческую. Но магия Гилиан была смешана с могучими силами Великой Госпожи, а против неё даже драконы бессильны. Наконец Хозяйка сумела успешно завершить заклинание, и теперь она получила власть над мёртвым драконом.

Гилиан дрожащей рукой отёрла выступивший пот со лба и горделиво выпрямилась – никому из Хозяек ещё не удавалось стать повелительницей дракона-зомби. Она сумела совладать с бушующей энергией Великой Госпожи, правда, при этом, сама лишилась последних эргов. Гилиан стряхнула с кончиков пальцев остатки смертельной эманации, и сухая трава под ней рассыпалась в прах.

– Тебе удалось, сестра? – хрипло спросила Силлит. Лицо её блестело от бисеринок пота, а глаза ввалились от огромной растраты магических сил.

– Да, – слегка дрожащим голосом ответила Гилиан. – Смотри.

Она взмахнула рукой, и послушный её воле труп дракона поднялся на ноги. Мёртвые глаза его помутнели, а из пасти капала окровавленная слюна.

– Он может извергать огонь?

– Сейчас проверим.

К великому сожалению Хозяек, дракон-зомби не смог выпустить даже облачка дыма, не говоря уже об огне. Наверное, решили они, это свойство присуще только живым драконам. Гилиан обошла крылатого зомби со всех сторон, сочла, что он вполне может летать и повернулась к Силлит.

– Подруга, а ведь у нас появился прекрасный транспорт. Зачем нам трястись несколько недель в тележке и опасаться атак всяких тварей, если мы вполне безопасно можем за пару дней добраться до Лис-Эт-Таша по воздуху?

Силлит слабо улыбнулась и тихо сказала:

– Ты молодчина, Гилиан. Отлично придумано. Только не забудь прихватить воды.

– И еда не помешает. Отдыхай, сейчас я всё организую.

Гилиан велела поднятому дракону идти за ней. Толпа воинов со страхом смотрела на неторопливо шагающего мёртвого дракона. Но ещё больший ужас вызывала у них эта полноватая женщина, сумевшая поднять одного из могучих летающих монстров. Поднятые человеческие мертвецы хотя и внушали омерзение хивашским воинам, но к их виду они хотя бы привыкли. А вот зрелище дракона-зомби повергло их в настоящий шок. Люди отступали при приближении Хозяйки и её творения, а кони начинали ржать и рваться с привязей.

Гилиан высокомерно задрав подбородок, дошла до первого костра и повелительным жестом подозвала ближайших воинов.

– Эй, смерды! Принесите сюда два больших бурдюка воды и мешок с сушёным мясом. И перенесите наши вещи из кибитки шамана Гарлика. Живо!

Несколько воинов с покрасневшими от гнева лицами исполнили требуемое. Возможно, в другое время они бы и попробовали ответить высшей колдунье в той же манере, но не сейчас, когда за её спиной возвышался зелёный дракон. Гилиан безо всякой магии чувствовала, что люди пронизаны страхом перед её могуществом. Она злобно усмехнулась – это только начало. Вот когда она отыщет библиотеку древних некромагов, убьёт старух Хозяек, уничтожит кагана и подомнёт под себя своенравных эмиров, тогда народы пустыни узнают, что такое настоящий страх.

Вскоре всё необходимое для путешествия было принесено. Поскольку воины побоялись подходить к поднятому монстру, а Силлит была слишком слаба, чтобы помочь, Гилиан пришлось самой привязывать мешки к шее дракона. Потом она помогла Силлит залезть на спину крылатого зомби, бросила безразличный взгляд на лежащих в беспамятстве младших сестёр и шаманов и обернулась к толпе воинов. Найдя какого-то сотника, Гилиан ткнула в его сторону пальцем и сказала:

– Ты, раб, передай старухам, что скоро мы вернёмся. И лучше бы им уйти к Великой Госпоже самим, а не дожидаться, когда мы их отправим.

Высказав эту угрозу, колдунья начала карабкаться по драконьему крылу, но силы почти покинули её, а чешуя оказалась скользкой. Гилиан съехала вниз и неэстетично шмякнулась на землю. Покраснев от мысли, что предстала перед скопищем ничтожных воинов в смешном виде, Гилиан злобно выругалась. Магических сил у неё почти не осталось, но урок уважения может преподать дракон-зомби. Колдунья обернулась – к счастью воинов ни один из них даже не улыбнулся. Вторая попытка вскарабкаться оказалась успешнее, и вскоре Гилиан сидела на драконьей спине. Придерживая ослабевшую Силлит, она небрежным движением руки приказала зомби взлетать. Дракон взмахнул рваными крыльями и взмыл в небо.

Хивашская армия – все воины без исключения, проводили взглядами улетевших женщин. Сотник, которому Гилиан велела передать весточку старшим Хозяйкам, сплюнул через плечо и тихо проворчал:

– Наглости колдуний надо положить конец.

Его товарищ, стоящий рядом, пожал плечами.

– Она назвала тебя рабом, а ты даже пикнуть не посмел. Что ты можешь сделать против колдуний и Ковена? Видел, какого монстра они подняли?

Лицо сотника покраснело от гнева.

– В одиночку, может, ничего и не могу. Я пойду к кагану – он обязан вступиться за честь воинов. И если он откажется восстановить справедливость…

– То?

– То я поеду к Джагатаю. Уж он-то не откажется.

Его товарищ многозначительно покачал головой и сказал:

– Если что – я поеду с тобой.

Глава 21

*****

Адельядо морщился от смрада тысяч гниющих под стенами Григота трупов. В шатре небольшая жаровня с травами успешно боролась с этой напастью, но на открытом воздухе спасаться от зловония было нечем. Разве что, поставить щит, отсекающий запахи. А, заодно, и мух. А ещё, звуконепроницаемый экран, ибо слушать беспрерывное карканье стай сотен ворон, кружащихся над трупами, не было никакого терпения. Но так недолго и совсем без энергии остаться. Гроссмейстер уже смирился с необходимостью постоянно держать у носа платок, пропитанный благовониями. Интересно, а как от вонищи и туч мух спасаются те солдаты, которые должны сжигать трупы? Вопрос был интересный, но не настолько, чтобы он лично отправился к стенам города выяснять это.

Сейчас его мысли были заняты другим. Адельядо с удивлением должен был признать, что известие о смерти Дилля оказало на него самое гнетущее впечатление. Он, кто прошёл все ступени в магической иерархии, стал главой Академии, первым магом государства и главным советником короля давно уже лишился всякой сентиментальности. Кровопролитные войны, в которых он терял друзей и соратников, многочисленные покушения на самого гроссмейстера, постоянные дворцовые и академические интриги давным-давно превратили его в человека, лишённого сочувствия. В случае необходимости – если того требовали интересы государства или магии, он мог пожертвовать даже самым нужным и близким человеком. Но факт оставался фактом – Адельядо искренне скорбел по Диллю.

Он, конечно, сначала попытался доказать самому себе, что попросту переживает из-за гибели перспективного адепта с редчайшим магическим даром. Но потом Адельядо отбросил в сторону шелуху чёрствости. К чему притворяться перед самим собой? Пусть остальные видят в нём непреклонного и жестокого первого мага, а в одиночестве он может просто погоревать о том, кто был ему дорог.

До определённого момента гроссмейстер ещё крепился. Но когда он узнал от григотцев, что Дилль не только отыскал способ нарушить связь между хивашскими колдунами и послушными им мертвяками, но и успешно воплотил его, нервы Адельядо сдали. Гроссмейстер удалился в свой походный шатёр и, подобно запойному пьянице, принялся опустошать небольшой бочонок с вином. Даже не закусывая.

– Светлейшая голова, – бормотал он. – Какой молодец! Никто ведь и подумать не мог, что обычное железо нейтрализует хивашскую некромагию. Как же ты не уберёгся, дружок? Ведь ты в таких передрягах выживал…

Гроссмейстер глотал вино, не чувствуя его вкуса – он хотел просто напиться и забыться. А потому, когда кто-то попросил разрешения войти, Адельядо послал его. Цензурная часть высказывания содержала лишь слова "к демонам". Несмотря на это посетитель вновь повторил просьбу. Адельядо с трудом подавил желание швырнуть в назойливого человека молнию и буркнул "входи". Полог шатра отодвинулся, и внутрь вошёл Мейс.

Адепт поклонился и велеречиво извинился за столь неожиданный визит, старательно делая вид, что не замечает нетрезвого состояния гроссмейстера. Адельядо поморщился и сказал:

– Перестань. Говори, зачем пришёл, и выметайся.

Мейс выпрямился и сказал:

– Ваша премудрость, прошу вашего разрешения на отъезд в Веир.

– Веир? – нахмурился Адельядо. – Вампирский город? Что ты там забыл?

– Илонна находится там – по словам веирцев, она так и не пришла в сознание. Ей необходима помощь квалифицированного врачевателя.

– Да, – гроссмейстер устало вздохнул. – Из-за всего этого я даже не вспомнил. Но врачеватели нужны здесь.

– Ваша премудрость, я должен позаботиться о ней! – горячо воскликнул Мейс. Поймав взгляд гроссмейстера, он добавил: – В Академии осталось не так уж много новых адептов. Тем более, с драконьим даром.

Намёк был более, чем прозрачный. Адельядо снова вздохнул. Он, конечно, знал, почему Мейс так рвётся в Веир. Адепт и раньше неровно дышал в сторону симпатичной вампирши, но тогда между ним и Илонной стоял Дилль. А теперь… а теперь Диллю всё равно. Так почему Адельядо должен запрещать Мейсу поехать и помочь Илонне? Кто знает, быть может когда-нибудь она ответит ему взаимностью.

– Ты не забыл, что Веир не приносил присяги Ситгару? – осведомился он. – И что вампиры уважают только воинов. А ты ведь маг, то есть для них – никто.

– Мастер Фиррис сегодня выезжает туда. С ним я буду в безопасности. Кроме того, я и сам неплохо орудую мечом.

– Да, помню, – проворчал Адельядо. – Ладно, езжай. Но пообещай мне не ввязываться в поединки с вампирами. Слишком жирно для них будет – убить на дуэли королевского врачевателя.

– Но, ваша премудрость, а если мне нанесут оскорбление? Я, что, должен смолчать? – сверкнул глазами Мейс.

Адельядо вспомнил рассказы мастеров клинка о том, как Дилль провёл брачные поединки, и покачал головой. Мейс – не боевой маг, он не сумеет повторить этот подвиг.

– С мечом у тебя нет шансов против мастеров клинка. Либо ты клятвенно обещаешь мне не вступать в поединки и едешь, либо ждёшь, пока мастер Фиррис не привезёт сюда Илонну.

– Но она может умереть!

– И я о том же.

Мейс сердито засопел носом и выдавил:

– Обещаю, что буду молчать даже в ответ на оскорбления.

– Тогда поезжай и сделай всё, чтобы вампирша поскорее встала на ноги.

– Спасибо, ваша премудрость!

Мейс вылетел из шатра. Гроссмейстер посмотрел на бочонок с вином и пробормотал:

– Ладно, хватит. Жизнь не остановилась. Надо действовать.

Заклинание отрезвления вышло у Адельядо только со второго раза. Когда хмель улетучился, гроссмейстер переоделся, привёл себя в порядок и отправился к архиепископу Одборгскому. Главу ситгарской церкви и предстателя Единого на земле он обнаружил в белом шатре. Два боевых клирика попытались воспрепятствовать магу пройти внутрь, но стоило Адельядо гневно сверкнуть глазами, и стражи тут же нашли себе менее опасное занятие – уставились куда-то вдаль и старательно сделали вид, что стоят у шатра просто так.

Гроссмейстер вошёл внутрь и покачал головой – Одборг занимался тем же, чем и сам Адельядо полчаса назад. Напивался в одиночестве.

– Оди, хватит, – сказал он.

Архиепископ отодвинул в сторону полупустой бурдюк с вином и посмотрел на Адельядо мутным взглядом.

– Тебе легко говорить "хватит", – заплетающимся языком сказал он. – Это ведь не твоё божество поднимает орды мертвецов. Что я теперь скажу прихожанам? Что тухлая нежить – это благословение от Единого?

Гроссмейстер понимал архиепископа. Мир перевернулся с ног на голову: то, что вчера было явным злом, сегодня вдруг оказалось не такой уж и страшилкой – вампиры тому подтверждение. Словно этого было мало, стало общеизвестно, что ходячие мертвяки – это результат действий Единого, который, по идее, должен бороться с этой нечистью. У Одборга, само собой, голова кругом идёт от всего этого. А уж про простых церковников и говорить нечего.

– А чего ты меня спрашиваешь? – удивился Адельядо. – Мы же собирались наведаться к твоему начальнику. Так что собирайся – ему и задашь свои вопросы.

– А, да, – вяло пробормотал архиепископ. – Но я сейчас не могу.

– Сейчас сможешь, – зловеще пообещал маг и приступил к заклятию отрезвления.

Поскольку воды под рукой не оказалось, процесс прошёл намного болезненнее. Церковника скрутило, он весь покрылся потом и застонал. Адельядо безжалостно довёл процедуру до конца, и вскоре Одборг сидел на коврике абсолютно трезвый. И злой.

– Что ты себе позволяешь? Так ведь и убить можно.

– Я тебе не личный врачеватель, – пожал плечами Адельядо. – Помолился бы Единому, он бы тебя в два счёта в чувство привёл. Если бы пожелал.

Архиепископ, сердито бурча, переоделся в чистую рясу. Адельядо невозмутимо пробовал вино.

– У меня получше будет, – сказал он. – В следующий раз приходи ко мне.

– Некогда предаваться лености и пьянству, – неожиданно строго сказал архиепископ. – Вставай, нужно ехать.

Гроссмейстер широко ухмыльнулся и вышел вслед за Одборгом. Два высших ситгарских сановника направились к шатру, в котором заседал военный совет в лице графа Керсона, мастеров клинка Кенна из Веира, Нугейра и Таля из Григота и графа Арлика, отряд которого после битв с нежитью сократился до полутора сотен человек. Гроссмейстер, особо не чинясь, вошёл внутрь шатра и довольно невежливо прервал совещание.

– Господа, договорите потом, – проигнорировав сердитые взгляды военных, маг закончил: – Мы с его святейшеством должны проехать к центру Запретного предела. Господа вампиры, не дадите ли нам провожатых? В сам предел им ехать не придётся – достаточно будет довести нас до его границы.

Скажи гроссмейстер, что он – женщина, и то присутствующие не удивились бы больше. Все, как один, уставились на высокого старика, подозревая, что он сошёл с ума. Наконец молчание прервал мастер Нугейр.

– Ваша премудрость, вы должны знать, что поход по запретным землям смертельно опасен. Каждый четвёртый патруль недосчитывается воинов…

– Мастер, – невозмутимо сказал Адельядо, – пусть наши жизни вас не волнуют. Просто дайте пару-тройку сопровождающих, которые проводят нас до границ Запретного предела.

– Но, ваша премудрость, Его Величество мне голову оторвёт, когда вы поги… если с вами что-нибудь случится, – вскричал граф Керсон.

– Ваше сиятельство, – официально обратился Адельядо, – король знает о наших с Одборгом намерениях. И всецело их одобряет.

Даже несмотря на эти слова спор затянулся, и гроссмейстер уже решил отправиться без провожатых – хоть это и чревато возможностью заблудиться, зато не придётся убеждать упёртых военных. К счастью, веирский вампир, до сих пор молчавший, поднялся и сказал:

– Господа, я выделю вам тридцать лучших воинов. Все они не по одной сотне раз бывали в Запретном пределе и сумеют защитить вас в случае необходимости.

Нугейр тут же вскочил и заявил:

– Не бывать тому, чтобы Григот не дал воинов лучшим умам Ситгара. Ваша премудрость, ваше святейшество, Григот выделит вам любое количество сопровождающих. Я сам их возглавлю.

Мастер Кенн что-то сердито сказал на вампирском, Нугейр ответил почти злобно. Спор был готов перетечь в настоящую схватку, и Адельядо поспешил унять разгорающуюся ссору.

– Господа, господа, уймитесь. Чтобы никого не обидеть, мы возьмём с собой по два че… по два воина от каждого клана.

Мастера клинка продолжали переругиваться, дело кончилось тем, что сопровождать гроссмейстера и архиепископа в их самоубийственное путешествие отправились по два десятка лучших воинов от Веира и Григота. Мастер Кенн тут же передал бразды правления своему помощнику, мастер Нугейр рыкнул "Сейчас приведу своих" и удалился. Не прошло и десяти минут, как отряд григотцев уже стоял наготове. Веирцы к тому времени давно сидели в сёдлах. Адельядо только головой покачал – как у вампиров быстро решаются вопросы. В Ситгаре он бы потратил целый день на то, что здесь заняло едва ли четверть часа.

– Ваша премудрость, разве вы не хотите отдать приказы вашим магам? – спросил граф Керсон. – Хоть я и номинальный ваш командир, но…

– Не беспокойтесь, граф, – остановил его Адельядо. – Мы с Одборгом уже распорядились обо всём. И да, приказывайте магам так же, как и вашим солдатам. Если возникнут затруднения, обращайтесь к мастеру Оквальду.

– Это который одноглазый?

– Граф, не советую так говорить об Оквальде, он может обидеться, – улыбка Адельядо была далека от доброй. – Он столько же фехтовальщик, сколько маг. Можете спросить у мастеров клинка – они подтвердят.

Оставив за спиной стушевавшегося Керсона, гроссмейстер покинул шатёр, легко вскочил на коня и коротко приказал вампирам:

– Ведите нас.

Адельядо ехал мимо полуразрушенных стен Григота и гор гниющих трупов, но даже убойная вонь, тучи жужжащих мух и непрекращающееся карканье ворон-падальщиков больше не омрачали его. Гроссмейстер наконец вновь стал самим собой – целеустремлённым, умным, дальновидным и безжалостным человеком. И сейчас перед ним стояла важнейшая задача – посетить логово Единого. Впервые за триста лет туда ступит нога человека, и этим человеком будет он – гроссмейстер Адельядо. Ну и Одборг, конечно.

*****

Дилль принял все меры предосторожности, чтобы скрыть свою появившуюся магическую энергию. Он вспомнил занятия у мастера Китана по созданию пирамид силы и использовал это знание, чтобы делать одновременно несколько дел. А именно: уничтожать эманацию своих магических эргов по методу муаров и делать вид, что он всего лишь жалкий бездушный раб. Старания принесли результат – никто, ни колдуньи, ни шаманы не обнаружили, что среди них появилась новая магическая аура. Впрочем, им явно было не до того – женщины колдуньи и мужчины шаманы валялись на земле в отключке. Зато обе Хозяйки и пленённый зелёный дракон отсутствовали – куда они подевались, Дилль понятия не имел.

Он чувствовал себя препаршиво после сеанса хивашской некромагии, которая почему-то оказала на него влияние и едва не прикончила. Но не прикончила же. Дилль поднялся на дрожащие ноги и огляделся. Колдуньи и шаманы лежат на земле, воины стоят в пределах временной стоянки и не спешат на помощь своим магам. Вид при этом у них какой-то растерянный. Что тут произошло?

Дилль постоял в раздумье, решил продолжать исполнять роль бездушного, нашёл бесчувственного Гарлика, взвалил его на спину и с трудом поволок к кибитке. Тактику он выбрал правильную – воины решили, что бездушный просто выполняет приказ хозяина и не только не остановили его, но даже сделали вид, что вообще не замечают. Это было отлично – ведь спроси кто из них, зачем раб потащился к раненому дракону, и Дилль честно сказал бы, что собирался помочь пленнику.

Дилль положил шамана на полосатую шкуру, приготовил бурдюк с целебным отваром и задумался.

Он недоумевал. По заверениям Иггера, Оквальда и Адельядо в астрале времени нет. То есть, разум мага всегда возвращался в тот же момент, когда и покидал тело. Да и сам Дилль не раз испытывал это. Но сейчас он, вернувшись, не увидел ни дракона, ни старших колдуний. Значит, он застрял в астрале достаточно надолго, чтобы пропустить какую-то часть колдовского действа. Это была странность, которую объяснить Дилль не мог. Так ни к чему путному и не придя, он решил отложить решение этого вопроса на будущее.

Судя по всему, Дилль провёл в астрале не так уж много времени. Так куда же могла подеваться здоровенная драконья туша? На том месте осталось только пятно выжженной земли и потёки заскорузлой драконьей крови. Он был уверен, что сделал то, что просил дракон – уничтожил его разум. Или душу. То есть, дракон в физическом мире умер. Но тела-то его нет. Значит, напрашивался логический вывод, после смерти ящера высшие колдуньи каким-то образом сумели поднять его. А ведь драконья магия всегда превосходила человеческую. Дилль невольно присвистнул – наверняка Хозяйкам для своего колдовства потребовалось гигантское количество энергии. Теперь понятно, почему младший колдовской состав хиваши оказался полностью опустошён. А сами высшие колдуньи, скорее всего, предпочли улететь на созданном драконе-зомби, чем тащиться по земле.

Догадка слегка воодушевила Дилля. Астральные маги – вещь достаточно редкая, и если среди оставшихся с армией таких больше нет, то он в относительной безопасности. Но на всякий случай он продолжил уничтожать магические эрги по методу муаров. Энергии при этом расходовалось мизерно мало, и Дилль прикинул, что ему придётся скрываться минимум всю ночь, пока он не растратит всё, что подарил ему перед смертью дракон. Тут его посетила мысль, от которой Дилля бросило в пот. Если он уснёт, то не сможет продолжать скрывать своё магическое "я". И его могут обнаружить.

Истощённый и ослабевший, он долго без сна не протянет. Проклятье, да он уже сейчас хочет спать, хотя ещё только четыре пополудни! Всю ночь без сна ему не выдержать. Остаётся одно – бежать, как можно быстрее.

Задумать это было легче, чем выполнить. Самым главным препятствием к свободе было хивашское заклятье, сделавшее его рабом шамана. Муары сказали, что не могут уничтожить хивашское колдовство без риска для жизни Дилля. Остаётся ещё один способ – хмельное. Напиться, и бежать подальше, уповая на то, что с расстоянием хивашская магия перестанет действовать или хотя бы ослабнет. Но шаманский бурдюк с араком брать ему запрещено, а приятелей – погонщиков гиенн, Дилль не видел с тех пор, как хивашская армия покинула пригороды Григота. И он искренне сомневался, что кто-нибудь из воинов решит поделиться араком с бесправным рабом. Скорее, его угостят ударом сабли по шее.

Так он ничего придумать и не успел. Шаман пришёл в чувство и заворочался. Потом окинул взглядом невеликую поверхность кибитки, увидел бурдюк и тут же присосался к нему. Дилль старательно изображал тупого раба, продолжая расщеплять магические эрги. В голове у него билась мысль, что настал момент истины – если шаман заметит его ауру или каким-нибудь другим способом узнает о появившихся магических способностях раба, Диллю конец.

То ли шаман ничего странного не заметил, то ли просто был не в силах совершать магические действия, но только, напившись, он откинулся на шкуру и довольно долго лежал без движения. Затем, приподнявшись на локте, спросил:

– Ты меня сюда приволок?

– Да, господин.

– И тебе никто не приказывал?

– Нет, господин.

– А ты не так уж туп, как я думал, – хмыкнул шаман.

Гарлик вылез из кибитки и, пошатываясь, отправился куда-то. Не прошло и десяти минут, как шаман вернулся и возбуждённо потёр ладони.

– Замечательно, – бормотал он. – Слава Великой Госпоже, они улетели и оставили меня в покое.

Дилля разбирало любопытство – о чём толкует шаман? Но спросить его, конечно, он не мог – во-первых, не было на то разрешения, а во-вторых, шаман сразу заподозрил бы неладное. Дилль молча ждал, что будет дальше, но больше ничего интересного не случилось. Шаман велел ему впрячь в кибитку лошадь и быть готовым к отъезду. Вскоре завыли горны, и хивашская армия вновь тронулась в путь.

Дилль правил лошадью, тащившей кибитку, шаман дрых до самого вечера. Когда начали сгущаться сумерки, армия вновь встала на привал. Как Дилль понял из обрывков разговоров проезжавших рядом воинов, преследующие их мертвецы давно отстали, и теперь хиваши больше не беспокоились о них. Хотя, несколько разведывательных отрядов, оставленных в тылу, так и не вернулись. Скорее всего, их разодрали мертвяки. Но как бы то ни было, хиваши проводили уже вторую ночь не на марше.

Выспавшийся и немного оклемавшийся Гарлик велел Диллю развести костёр и приготовить ужин, а сам ушёл и вскоре вернулся в компании ещё одного шамана. Непонятно с чего воодушевившийся Гарлик щедро угощал приятеля мясом и араком, а тот рассказывал, что произошло после того, как сам Гарлик отключился из-за потери магических сил.

– Мне одна из младших по секрету сказала, что Хозяйки испытывали какое-то великое чародейство, – щуря и без того узкие, будто прорезанные ножом глазки, говорил второй шаман. – По словам Фелеи, оно способно уничтожить даже драконью магию.

– Фелея? – спросил Гарлик. – Это, которая хромая? С чего это она к тебе так прониклась?

– Ну-у, мы иногда практикуем совместные молитвы Великой Госпоже, – смутился шаман. – И нечего лыбиться – только молитвы. Не буду ничего рассказывать!

– Всё, всё, молчу! И что это за чародейство? – Гарлик сделал знак Диллю – подлить гостю арака в чашку.

– Даже старые Хозяйки не осмеливались прибегнуть к нему, – шёпотом поведал шаман. – Потому что оно доступно только тем из них, кто отдастся во власть Великой Госпожи не меньше пяти раз, иначе Великая Госпожа не вольёт свою силу в чародейство. Гилиан и Силлит превзошли старых Хозяек. Даже старая Азра сливалась с Великой Госпожой только трижды. Не представляю, как это: добровольно принять смерть. Да не один раз…

Дилль сосредоточенно слушал негромкий разговор, периодически выполняя молчаливые жесты хозяина. Из болтовни шаманов он сумел узнать кое-что полезное для себя. Как интересно – получается, высшие колдуньи практикуют самопожертвование смерти. Дилль нашёл, что это очень похоже на призыв элементалей – там тоже нужно отдаться на волю магических стихий, чтобы овладеть ими.

– … а дракон взял, и сдох, – хохотнул шаман. – Шлёпнулся на землю и больше не двигался. Я уж подумал, что придётся снова прятаться от гнева Гилиан – даже с сотни шагов я видел, как её лицо побагровело от ярости. Но потом Хозяйки пошушукались, и Гилиан снова начала собирать энергию. Все шаманы – и ты тоже, уже лежали в отключке, поэтому Хозяйка начала сосать магию из младших и старших сестёр. Силлит тоже стала донором, – шаман залпом проглотил арак и зашептал: – Гилиан выпила всех до капли, даже сама Силлит едва могла двигаться.

– Да, Беркет, тебе повезло, что ты не успел, – покачал головой Гарлик. – Я до сих пор чувствую себя так, словно из меня все жилы вытянули.

– Ещё бы, не каждый день участвуешь в великом обряде, – посочувствовал тот. – Так вот, мёртвый дракон окутался синей дымкой и поднялся. Когда Гилиан пошла к воинам, зомби потащился за ней. Хозяйка велела принести еды и воды и передать старшим Хозяйкам, что они вернутся. Представляешь, так и сказала, мол, лучше старухам умереть самим, а не ждать, когда она и Силлит убьют их. После этого Хозяйки уселись на дракона-зомби и куда-то улетели. Но куда именно – никто не знает. Послушницы в растерянности, каган ходит какой-то странный, а простые воины совсем потеряли страх перед нами. Как думаешь, Хозяйки улетели в Эрмелек?

– Нет, – покачал головой Гарлик, – они направились в Лис-Эт-Таш. Я краем уха слышал о каком-то видении, посетившем их. Мол, сама Великая Госпожа выбрала Гилиан и Силлит для тайной миссии.

– Что теперь будет? – заволновался Беркет. – Если начнётся драка внутри Ковена, каган снова захватит власть и перестанет слушаться советов Хозяек, а эмиры поднимут головы. Уж ты-то получше других знаешь, как тот же Джагатай относится к нашему брату.

– Будь на то воля Джагатая, он всех шаманов и колдуний разрубил на куски и бросил на съедение гиеннам, – кивнул Гарлик. – Надеюсь, свара Хозяек будет недолгой, и всё станет, как прежде.

– Только состав Ковена обновится, – пьяно хихикнул Беркет. – Как думаешь, кто победит?

– А какая нам разница? – резонно спросил Гарлик. – Кто бы ни сидел в Ковене, к нам с тобой колдуньи лучше относиться не станут.

– Твоя правда, брат. Эй, раб, налей ещё.

Дилль в который уже раз плеснул в глиняные чашки мутного арака, при этом изыскивая возможность припрятать немного хмельного для себя. Но напрасно – клятая хивашская магия цепко держала его, не позволяя нарушить приказ шамана. Пользуясь тем, что шаманы не обращают на него никакого внимания, Дилль отлил арака в чашку, но рука предательски отказалась брать её. Итак, этот путь закрыт.

Он смотрел на постепенно пьянеющих шаманов, хладнокровно просчитывая дальнейшие действия. Физически убить Гарлика он не может – тело откажется повиноваться разуму. То же относится и Беркету. Создать магический шар и испепелить врагов? Энергии у него мало, но на пару-тройку убийственных огненных сгустков хватит. Но где гарантия, что магия тоже не откажется повиноваться, как и тело? Он только переполошит шаманов и раскроет себя. Остаётся астрал – там его разум свободен от пут хивашской магии. Энергии и сил на атаку хватить должно. Но что будет потом? Не обнаружит ли Дилль, вернувшись из астрала, что его тело, покорное хивашскому заклятью, умерло вместе с Гарликом?

Все мастера из Ситгарской Академии и сам гроссмейстер Адельядо предостерегали его от опытов с заклятьем подчинения. А ведь заклятье мастера Гвинарда было куда слабее хивашской некромагии. Но ничего другого Дилль придумать не мог. Если сегодня он не попробует освободиться, то второго шанса получить хоть немного магической энергии у него уже не будет. И быть ему рабом шамана до тех пор, пока Гарлик не сочтёт, что бездушный ему больше не нужен. А он никак не сможет защититься и покорно, словно овца на убое, будет сидеть и смотреть, как шаман потрошит его.

Не бывать тому! Дракон должен убить врага, даже если при этом погибнет сам. Лучше погибнуть в бою, нежели влачить жалкую участь раба.

Злость вспыхнула, как сухой хворост. В душе Дилля затлел огонёк драконьей ярости. Он перестал уничтожать магические эрги – теперь необходимость в маскировке отпала. Или он убьёт шаманов и освободится, или погибнет от зловредного заклятья. Поэтому опасение, что кто-нибудь заметит его магическую ауру, было делом десятым.

Дилль раздувал и пестовал драконье пламя, чувствуя, как она разносится по организму вместе с кровью. Возможно, драконья магия даже сумеет уничтожить или нейтрализовать хивашскую – пусть ненадолго, хотя бы на то время, какое Диллю необходимо для атаки. Наконец он почувствовал себя прежним – огненным магом, которому повинуются элементали и который дрался с сотнями врагов. Что ему какие-то жалкие два шамана?

Перейдя в астрал, Дилль увидел две ауры – Гарлика и Беркета, и только теперь подумал, что поторопился. Надо было дождаться, когда шаманы уснут. Но поздно – ему может попросту не хватить энергии для второй попытки. Значит, атака!

Беркет был более пьян, а потому Дилль напал на него первого. Он не решился использовать силовые оковы, которыми нападал на Иггера и Оквальда во время тренировок – уж слишком много они отнимают энергии. Он применил новоприобретённую способность – ту самую, при помощи которой убил дракона. Незримые щупальца, высасывающие магическую энергию и жизнь из ауры. Наверное, так действует магия муаров, которой он овладел.

Коричневато-салатовая аура Беркета померкла. Дилль усилил давление, аура шамана замигала и начала гаснуть. Дилль с удивлением понял, что по мере угасания шаманской ауры, в нём самом растёт энергия. С каждым мгновением он становился сильнее, а шаман… шаман медленно умирал. Его аура моргнула в последний раз и исчезла.

Дилль с усмешкой подумал, что теперь он стал настоящим муаром, и тут же приступил к второй атаке. Воодушевлённый победой и наполненный украденной энергией, он был уверен в успехе, а потому был неприятно удивлён тем, что произошло. Аура шамана, сначала послушно отдававшая энергию, вдруг стала неуловимой. Если можно так сказать – скользкой. Мало того, она начала видоизменяться – теперь вместо переливающегося зелёного шара перед ним находилось нечто бурое с зелёными прожилками.

Дилль не понимал, что происходит, ясно было одно: Гарлик почувствовал нападение и пытается спастись. Или это действует заклятье подчинения? В любом случае, Дилль должен довести дело до конца. Он высвободил всю драконью ярость, которая только была ему доступна, и обрушился на скользкий комок сознания шамана. Он давил его силовым захватом, одновременно вытягивая из него жизненную энергию. Как ни вертелся бурый шар, но ему не удалось избежать печальной участи. Постепенно размер ауры Гарлика уменьшился, а затем она и вовсе исчезла.

Дилль остался в астрале один. В противоположность прошлым схваткам в астрале, теперь он не был энергетически измотан – настолько метод муаров оказался эффективным. Дилль больше не наблюдал ничьих аур. Итак, шаманы мертвы. Но, с тревогой подумал он, возможно в этот момент в реальном мире его тело тоже умирает. И тогда он останется бесплотным сознанием, правда, ненадолго. Помнится, Тринн предупреждала, что сознание без тела умирает очень быстро.

Возвращаясь в реальный мир, Дилль, честно говоря, очень трусил. Но к его огромной радости, он очутился в собственном теле, и оно было вполне живым. Болела поясница от долго сидения в скрюченном положении, затекла правая нога. Дилль с восторгом пошевелил пальцами – ему удалось! Он уничтожил шамана и при этом остался жив.

Рядом с ним на спине лежал Беркет – с разинутым ртом, уставившийся щёлочками мёртвых глаз в парусиновый потолок повозки. А Гарлик… тут Дилль вздрогнул. Вместо Гарлика на шкуре лежало нечто непонятное – наполовину человек, наполовину чешуйчатый червь. Сразу вспомнился рассказ охотника на оборотней, который когда-то давно Дилль слышал в таверне мамочки Августины. Мол, однажды он успел убить эту нежить во время превращения, и тело было частично человеческим, а частично – медвежьим.

Дилль, сморщившись, смотрел на вздувшееся лицо мёртвого шамана: рот почти превратился в пасть, полную острейших зубов, вместо носа – две дырки, а глаза повылезали из орбит. Кожа на шее Гарлика местами заменилась тусклой чешуёй, а руки стали лапами с крупными загнутыми когтями. Тут Дилль заметил, что в одной из них шаман всё ещё сжимает черепушку, которую достал из сундука перед битвой с прибывшей осаждённому Григоту подмогой. Вот оно что! Клятый шаман почувствовал опасность и пытался превратиться в зверя. Как там его звали? Название Дилль забыл, помнил только, что собеседник Гарлика в тот раз изумлялся, как тот сумел одолеть зверюгу.

Теперь понятно, почему разум шамана начал ускользать – видимо, после превращения в зверя он терял магические навыки. А существо, магией не обладающее, Дилль в астрале видеть не мог. Хорошо, что он успел его прикончить раньше.

– Мастер, ты сумел сломать барьер! – раздался в его голове многоголосый хор. – Мы снова тебя чувствуем.

Муары проснулись после вспышки драконьей ярости.

– Привет, кругляши! – поздоровался с ними Дилль. – То есть, думаете, теперь я свободен от заклятья?

– Истинно так, – торжественно объявили муары. – И ты отлично освоил наш способ маскировки.

Для проверки он взял бурдюк с запретным араком и сделал глоток – крепкое хмельное зажгло в горле. Дилль выплюнул арак и поморщился – как хиваши пьют эту гадость?

– Да, запреты исчезли. Кстати, похоже, я освоил не только маскировку в астрале, но и ваше умение пить чужую энергию, – поделился мыслью Дилль. – Так что теперь я – энергетический вампир.

– Глупо не брать то, что жертве уже не нужно.

– Мысль правильная, – усмехнулся он. – Ладно, парни, некогда с вами болтать. Нужно как-то выбираться из хивашского лагеря.

– Мастер, призови ярость, и мы поможем тебе, – пообещали муары и замолкли.

Наверное, они и сейчас ему немного помогли – во всяком случае Дилль чувствовал себя превосходно. Исчезли слабость и сонливость, он чувствовал себя способным свернуть горы. Или это просто душевный подъём после удачного уничтожения рабского заклятья? Как бы то ни было, нужно этим пользоваться.

Дилль быстро собрал в котомку солёное мясо и курт. Эта еда не протухнет: хиваши – не дураки, недаром таскают её с собой во всех дальних походах. Наполнив не очень объёмистый бурдюк водой, Дилль сунул его в мешок и огляделся – что ещё ему может пригодиться? Он снял с трупа второго шамана хорошие сапоги – мертвецу обувь ни к чему. Быть может, взять что-нибудь из колдовских запасов Гарлика? К примеру, ту самую черепушку? Или шаманский посох? Но по здравом размышлении он отказался от этой мысли. Будет ли подчиняться ему посох, Дилль не знал, а превращаться в чешуйчатого червя никакого желания у него не было, даже если бы он знал, как это сделать.

Плюнув на прощанье в мёртвых шаманов, Дилль выскользнул из кибитки, развязал ноги стреноженной лошади и повёл её туда, где на краю лагеря горели костры караульных. Ему предстояло незаметно проскользнуть мимо часовых. Поначалу Дилль решил просто вскочить на коня и умчаться в ночь, но передумал – хиваши, хотя и уверены, что орда древних мертвецов отстала, но всё время держат усиленные охранные посты на краю лагеря. Да и конные разведчики день и ночь снуют поблизости от армии. Где гарантия, что промчавшись меж часовых и переполошив их, он не нарвётся на конный разъезд? Пока что он магически слишком слаб, чтобы драться с превосходящими силами врагов.

Дилль предпочёл пустить в ход своё умение убеждать. Правда, на хивашском изъяснялся он весьма косноязычно, поэтому придётся серьёзно постараться, чтобы уболтать часовых. Минуту подумав, Дилль вернулся в кибитку шамана и забрал непочатый бурдюк с араком – пригодится. Ведя коня в поводу, он добрался до одного из горевших на краю лагеря костров. Около огня сидели шесть воинов: трое прихлёбывали из почти пустого бурдюка и резались в кости, вполголоса ругаясь друг с другом, один правил кривую саблю, водя по острию точильным камнем, один смотрел в темноту. А последний – судя по всему, старший караула, увидев Дилля, поднялся и наставил в его сторону копьё.

– Стоять! – рявкнул он. – Куда прёшь, рабская морда?

Игроки перестали бросать кости и посмотрели на подошедшего. Правивший саблю отложил в сторону камень и взялся за рукоять оружия. И только дозорный по-прежнему пялился во тьму. Дилль скорчил жалобную физиономию.

– Насяльника, шаман посылай мертвяк-траву собирай. Много-много надо.

– Не врёшь?

– Правда-правда честно!

Старший поморщился. Но, поскольку бездушные врать не могут, поверил.

– Где разрешение?

– Шамана ругайся, – сообщил Дилль. – Бей моя много. Сказала мертвяк-трава собирай до утра или моя мертвяк стать.

Воины переглянулись, старший пожал плечами.

– Мне плевать, убьёт тебя шаман или нет. Если он хочет выпустить тебя за пределы лагеря – пусть идёт за разрешением к сотнику Утаю. Всё, пшёл отсюда!

– Насяльника, – заканючил Дилль, – Шамана гнида злая. Убить моя совсем. Арак на, моя мертвяк-трава собирай. Хороший арак, шамана сам пей много.

С этими словами Дилль достал шаманский бурдюк с араком и протянул главному. Воины оживились. Один из них довольно громко сказал:

– А нежить прав – шаманы все гниды. Но арак у них неплохой.

– Вся ночь впереди, а согреть нутро нам нечем, – поддакнул другой.

Старший поколебался, забрал объёмистый бурдюк из рук Дилля и буркнул:

– Вали, собирай свою траву. Только коня здесь оставь.

– Трава много надо, – заволновался Дилль – пешком далеко ему не уйти. – Шамана сказала целый куча надо. Конь увезти.

– Хореке, пусть он уже идёт, – сказал один из игроков, поднимая кости.

– А вдруг раб сбежит?

– Э-э, перестань, куда бездушный от хозяина сбежит, – игрок встряхнул кости. – Ну, по медяшке на кон? Я первый бросаю. Хореке, ты в игре?

Старший махнул рукой в темноту.

– Иди. Но если тебя, дурака, найдут и порвут мертвяки, сам виноват.

Дилль поспешил воспользоваться разрешением, пока воин не передумал. Уходя, он услышал за спиной огорчённый возглас "Проклятье, две двойки и единица". Да, похоже кому-то не повезло с броском. Но наутро этим стражам не повезёт ещё больше, когда хиваши узнают о бегстве раба. И тогда, возможно, за ним пошлют погоню. А, может, и не пошлют – решат, что он сам помрёт от голода и жажды, или вовсе попадёт в лапы диких зомби. В любом случае нужно до рассвета проложить между ним и хивашской армией как можно большее расстояние.

Когда костры хивашских постов превратились в крохотные огоньки, Дилль остановился. Куда идти? По уму, надо двигаться на север, если он хочет вернуться в Григот. Но вполне возможно, что по пути он нарвётся на древних зомби. На юге, насколько Дилль знал географию, сплошные пески, тянущиеся на тысячи лиг. Где-то там находится царство некромагов, откуда они триста лет назад начали грандиозную войну против всех. Итак, север и юг отпадают.

Если пойти точно на запад, то в конце концов он выйдет на ситгарские территории в районе провинции Неонин. Но армия хиваши идёт почти в том же направлении – на юго-запад. Верх глупости, бежать перед армией, опасаясь, что в любой момент тебя могут настигнуть. Остаётся восток. Если Дилль двинется туда, то через день-другой он достигнет южной оконечности сумеречных земель. Пройдя по ним, он сделает крюк, но в конце концов придёт к разрушенному Сталгарду. А оттуда можно двигать и к Григоту.

Решив, куда ехать, Дилль вскочил в седло и пустил коня рысью. Он хотел бы перевести его в галоп, чтобы быстрее оказаться подальше от хиваши, но решил не рисковать. В темноте лошадь может попасть ногой в нору какого-нибудь грызуна, и тогда он из всадника превратится в пешего.

В принципе, существовал ещё один вариант быстро оторваться от пустынников – сделать кровавый салют и призвать Тринн. Или Аида. Кто-нибудь из них двоих прилетит и заберёт отсюда Дилля. Но в темноте салют хиваши непременно заметят. Кто знает, вдруг они решат выяснить, что происходит неподалёку от их армии? И вполне могут добраться до Дилля вперёд драконов. Нет, нужно дождаться рассвета.

Дилль качался в седле, полной грудью вдыхая прохладный ночной воздух, и радостно улыбался. Нет, это не просто горьковатый аромат полыни, это – запах свободы.

Глава 22

*****

Адельядо с любопытством и опаской глядел по сторонам. Вечные сумерки, царящие над вампирскими землями, скрывали то, что находилось от гроссмейстера дальше трёх сотен шагов. Но и того, что он видел, хватало. К примеру, два здоровенных бревна, на поверку оказавшиеся какими-то животными. Вампиры назвали их снуггассами и пояснили, что в лапы этим существам лучше не попадать – кончина будет недолгой, но мучительной.

– Обычно снуггассы обитают в Запретном пределе, но иногда выбираются наружу. Как эти двое.

Вампиры не стали уничтожать снуггассов – просто объехали их стороной. На вопрос Адельядо, почему их оставили в покое, а не убили, всё тот же Нугейр пояснил:

– Если драться с каждой зверюгой и каждым бродячим зомби, никакой крови не хватит. Пока на нас не нападают, мы предпочитаем просто проехать мимо.

Гроссмейстер счёл подобную тактику неразумной – ведь на обратном пути можно напороться на этих же снуггассов. Но поскольку вампиры действуют так уже три сотни лет, им виднее.

До момента, когда появилась чернильная темень Запретного предела, отряд всё же успел трижды подраться: дважды с бродячими гнилыми мертвяками и один раз с виверной. Летающая бестия внезапно спикировала с небес на ехавшего первым всадника. Вампир успел выпрыгнуть с седла, а вот его скакуну не повезло – болотно-зелёный летающий ящер цапнул коня за шею ядовитыми зубами. Пока вампиры рубили мечами виверну, не желавшую расставаться с добычей, конь издох, а его раны начали издавать отчётливый гнилостный запах. Как узнал Адельядо, достаточно одного укуса виверны, чтобы лошадь скончалась в течение пары минут. Человека или вампира на тот свет отправляла даже простая царапина, нанесённая когтём твари.

– Виверна – сплошной яд, – буркнул Нугейр, старательно очищая лезвие меча от липкой зелёной крови. – К счастью, у нас их не так уж много. Вот веирцам в этом плане не повезло. У них ядовитых тварей куда больше, чем в землях Григота.

Старший отряда веирских вампиров, услышав эти слова, кивнул. Адельядо обменялся с архиепископом озабоченными взглядами. Одборг явно думает о том же, о чём и сам гроссмейстер. А именно: не погорячились ли они? Вдруг Единый не доглядит за своими тварями и мертвяками, и паломников сожрут в Запретном пределе? Или в них ударит одна из молний, что то и дело сверкают в чернильной темени? Или, может, Единый вообще пошутил и не собирается защищать мага и церковника? Адельядо точно знал, что големы шутить не умеют, но Единый – создание уникальное. Вдруг он и чувством юмора обладает?

Разведчик остановил коня и оповестил:

– Запретный предел начинается здесь.

Адельядо вгляделся в темноту – никакой границы он не видел.

– Ну, здесь, так здесь. Господа, спасибо, что проводили нас до этого места, дальше нам с архиепископом придётся ехать без вашего сопровождения.

– Ваша премудрость, вы совершаете самоубийство, – вздохнул мастер Нугейр. – Дозвольте нам ехать с вами.

– Мастер, – поклонился Адельядо, – спасибо за предложение. Но нам была обещана безопасность.

– Кем? – удивился вампир.

– Единым, кем же ещё, – небрежно ответил Адельядо и облегчённо вздохнул: – Да вот, можете убедиться.

Шагах в двадцати от них зажглись два крохотных светляка. Затем, чуть подальше, ещё два. И ещё. Вскоре Адельядо вполне отчётливо различал светящуюся дорожку, конец которой терялся во тьме.

– Думаю, нам указывают путь. Мастер, – обратился Адельядо к Нугейру, – ждите нас здесь. Без вас мы просто заблудимся на обратном пути и до Григота не доберёмся.

– А если вы не вернётесь? – прямо спросил Нугейр.

– Подождите нас дня три, – пожал плечами Адельядо. – Думаю, этого времени нам хватит. Если не вернёмся к этому сроку, возвращайтесь без нас.

– Мы будем ждать вас неделю, – решил вампир.

– Как пожелаете. Оди, едем?

Архиепископ глубоко вздохнул и дёрнул поводьями. Кони послушно зашагали по светящейся дорожке. Вампиры проводили уехавших изумлёнными взглядами – они, побывавшие в Запретном пределе по многу сотен раз, ничего подобного не видели.

– Может, они, и вправду, сумеют вернуться, – пробормотал мастер Нугейр и дал команду обустраивать лагерь.

Вскоре Адельядо надоел размеренный шаг, которым шли кони. Он дал шпор своему скакуну и перевёл его в рысь. Архиепископ тут же взбунтовался:

– Я тебе, что, кавалерист? Чем тебя шаг не устраивает?

– Хочу повидаться с твоим шефом поскорее, – рассмеялся Адельядо.

Он действительно испытывал необычайный душевный подъём. Гроссмейстеру не терпелось увидеть того сверхголема, о котором он только слышал. Ну, ещё читал описания древних магов. Архиепископ был вынужден подчиниться произволу и тоже пустил коня вскачь.

Прошёл час, другой, дорожка исправно указывала безопасный путь, но конца её по-прежнему не было видно. Лошади взмокли. Гроссмейстер испытывал сильные боли в пояснице и отбил о седло свой тощий зад. Одборг, судя по всему, вообще находился на грани сознания.

– Устроим привал? – предложил Адельядо.

Архиепископ тут же остановил коня, сполз с седла на землю и растянулся прямо на сухой траве.

– Надеюсь, в траве нет каких-нибудь мелких хищников, – заметил Адельядо.

Даже угроза быть сожранным заживо не заставила архиепископа пошевелиться. Он лишь простонал "К демонам всё" и закрыл глаза. Адельядо озадаченно почесал в затылке – такими темпами они за три дня не успеют не только туда и обратно, но и просто туда.

В этот момент чернильная тьма посветлела, и шагах в десяти от людей прямо в воздухе возникла светящаяся точка. Адельядо уставился на золотой шар, и даже Одборг приподнялся на локте.

– Прямо как тогда, в церкви святого духа. Похоже, твой начальник решил придать нам сил, – высказал Адельядо догадку. – Сейчас он подлатает тебя, и мы поскачем с новой силой.

Но маг ошибся. Он не ощутил от золотого шара прилива ни магической, ни физической энергии. Зато после яркой вспышки, от которой Адельядо на время ослеп, он начал различать, что их общество увеличилось ровно на одну персону.

– Чтоб меня! – поражённо выдохнул он, протирая слезящиеся глаза. – Единый!

Рядом с людьми находился тот самый сверхголем, которого создали четыре гроссмейстера во время Величайшей битвы. Он был человекоподобным. Кряжистые каменные ноги, плавно переходящие в туманный смерч, состоящий из сгустков воздуха. Руки – огненные отростки. А голова изо льда. Лицо голема состояло сразу из всех четырёх стихий: оно было словно высечено из камня, покрытого коркой льда, рот – воздушный вихрь, а глаза – бездонные огненные колодцы.

Голем не двигался. Маг выпрямил спину и сказал:

– Оди, ты бы поднялся. Всё-таки, это невежливо – валяться в присутствии начальства. Впрочем, можешь упасть перед ним ниц – думаю, Единому к этому не привыкать.

Раздался громкий нечеловеческий смех.

– Ты всё так же остроумен, маг. Архиепископ, можешь не падать предо мной ниц – так разговаривать неудобно.

Одборг, уже собиравшийся именно это и сделать, в нерешительности замер. А Адельядо удивлённо подумал, что Единый, в самом деле, обладает чувством юмора. Интересно, а другие человеческие черты характера ему присущи?

– Я призвал вас для важного разговора, – голос голема был гулким, словно исходил из глубокого пустого чана. – Располагайтесь удобнее, разговор будет долгий.

Адельядо уселся на траву, Одборг тоже принял сидячее положение. Голем придвинулся к ним, и кони, беспокойно запрядав ушами, отступили на несколько шагов. Единый сделал короткий пасс огненной рукой, животные тут же успокоились и принялись щипать сухую траву.

– Бедолаги, – покачал каменной головой голем, – эта трава уже триста лет, как мертва.

Новый огненный взмах, и под ногами лошадей зазеленели новые ростки. Не прошло и минуты, как возле животных возникла настоящая поляна из свежей травы. Одборг изумлённо смотрел на сие чудо, а Адельядо счёл нужным заметить:

– Друиды тоже так умеют.

– У них этому я и выучился, – сказал голем. – Но у друидов нет таких сил, как у меня.

– Кстати, о силах, могу ли я спросить? – дождавшись подтверждения, Адельядо сказал: – Ведь тебя создали, чтобы защищать человечество, а ты лишил людей магии. Зачем?

Голем довольно долго молчал, и гроссмейстер с тревогой подумал, а не перегнул ли он палку? Вдруг у голема, кроме чувства юмора, есть ещё и способность обижаться? А вопрос, чего уж скрывать, совсем нетактичный. Но не задать его Адельядо не мог.

– Ответ – это часть предстоящего разговора, и мы вернёмся к этому, – выговорил наконец голем. – Забавно, я выстраивал в голове наше предстоящее общение в восьмидесяти вариантах развития беседы. Ты, маг, своим вопросом, создаёшь восемьдесят первый вариант. Впрочем, нет разницы, в какой последовательности излагать прошлые и будущие события.

– Будущие? – тут же вцепился в обронённое слово Адельядо. – Ты умеешь предвидеть будущее?

– Это часть моих способностей, – голем вполне по-человечески вздохнул, и из его рта вырвалось облачко морозного воздуха. – Именно из-за этого мне пришлось ограничить помощь церкви имени меня.

Архиепископ выпрямился и осторожно спросил:

– Единый, что ты имеешь в виду?

– Давайте сразу расставим всё по своим местам. Я – не Бог. Я – всего лишь голем, сплетённый из магических сил и личностей гроссмейстеров, пожертвовавших свои жизни для создания меня. И я бы предпочёл, чтобы в разговоре вы звали меня не Единый, а Мико.

– Мико? – выпучил глаза Адельядо, а Одборг, опасаясь, что оскорбил голема, схватился за левую сторону груди.

– Да. А что, мне нравится. Или вы считаете, что у голема не может быть имени?

– Наверное, может, – развёл руками гроссмейстер. – В конце концов, в тебе слились четыре души древних магов – наверняка, ты личность куда бо́льшая, чем был каждый из них по отдельности.

– Бо́льшая, – кивнул голем. – И совершенно новая. Когда я начал это осознавать, я и придумал себе имя. Но никому не говорил. Вы – первые.

– Мы польщены оказанной нам честью, господин Мико, – выспренно сказал Одборг.

– Просто Мико, без господина, – поправил его голем. – Итак, с этим покончили. А теперь к главному, для чего я вас позвал. Вы должны приготовиться к тому, что вскоре моя физическая оболочка прекратит существование. А c ней исчезнет и нематериальная часть меня.

Гроссмейстер изумлённо вскинул брови, а архиепископ подскочил, как в зад ужаленный.

– Единый… то есть, Мико, что такое ты говоришь?

– Правду, – голос голема стал тихим. – К сожалению, моё время почти ушло. Слишком тяжела оказалась ноша. Слишком много я вобрал магической энергии – она разрушает меня изнутри.

– Как такое может быть? – нахмурился Адельядо. – Магия – она или есть, или её нет. Но никогда магия не разрушала людей.

– Разве? Вспомни Адогорда – его человеческая личность рухнула под напором драконьей магии. Я намного сильнее обычного мага, но и груз мой куда больше.

– Прости, Мико, я не понимаю, о чём ты говоришь, – развёл руками Адельядо.

– Портал в мир демонов. Он был открыт триста лет назад и до сих пор функционирует. Только воздвигнутые мной щиты удерживают Завоевателей от вторжения сюда, на Тангрин. Именно для создания этой защиты мне пришлось собирать магическую энергию. И с каждым днём количество потребляемой магии росло, пока всё магическое поле этого мира не перешло в моё владение. Вот почему люди с магическим даром стали рождаться всё реже. Именно поэтому ваши Академии опустели, а магов стало так мало. Но не сделай я этого, и не стало бы не только магов, но и простых людей – их всех уничтожили бы орды Завоевателей. Вы же разговаривали с вампирами и знаете, как демоны обошлись с их прежним миром.

– Он стал пепелищем, – сказал архиепископ. – Е… Мико, дозволь спросить, почему ты не уничтожил вампиров? Ведь они были во вражеской армии.

– После битвы уцелевшие остатки разбитой армии вторжения разбрелись по окрестностям. Я находил и уничтожал их. Но, послушав разговор вампирских воинов, понял, что они – не такие, как прочие демонские солдаты. Они были очень похожи на людей. Вампиры суровы и жестоки, но в них есть благородство. И они были изгнанниками из своего мира. В тот момент я просто пожалел их и не стал трогать, когда они начали строить поселения на краю той местности, что теперь зовётся Запретным пределом.

Адельядо покачал головой – Единый пожалел вампиров. С ума сойти! Вот как судьба целого народа может зависеть от минутной прихоти высшего существа. Но маг оставил эту мысль при себе.

– Ты говорил о тяжком грузе, – вернул он разговор в прежнее русло. – О портале.

– Я ведь уже сказал, – удивился голем. – Хорошо, повторю: непрерывная блокировка портала между мирами оказалась даже для меня слишком тяжёлой.

Адельядо пожал плечами – Единый говорит с ними, словно с неразумными детьми. А, может, у него такой стиль разговора?

– Как ты правильно заметил, маг, меня создали для защиты людей, – продолжал голем. – Я просматривал варианты развития будущего после того, как я исчезну. Первое и самое главное следствие: портал из демонских миров будет разблокирован. И путь на Тангрин для армий Завоевателей откроется. Когда они воспользуются им – в этот же день или через десяток лет, зависит от множества событий, которые произойдут вне нашего мира, а потому точную дату я сказать не могу. Зато знаю наверняка, что вторжение обязательно случится. И только в одном из ста восьми вариантов развития событий демоны будут побеждены и изгнаны отсюда.

Адельядо слушал голема и чувствовал, как по спине бегут ручейки холодного пота. Бесстрастная интонация его голоса придавала словам окончательную безысходность. Один шанс на победу из ста восьми. Судьба этого мира практически предрешена. Проклятье!

– Мико, но это лучше, чем вообще никаких шансов, – сказал он. – Что нужно сделать, чтобы воплотился этот вариант?

– Я сделал всё, что мог для этого развития событий, – в голосе голема послышалась неимоверная усталость. – Я развязал всеобщую войну на цивилизованных землях…

– Как?!! – в голос вскричал архиепископ. – Ты развязал кровопролитнейшую войну, в которой едва не погиб Ситгар и все его жители?

Адельядо выпучил глаза – ну и методы заботы о людях у этого существа.

– Сначала дослушай, церковник, – невозмутимо ответил голем. – Эта война была необходима, чтобы определить в ней лидера. Если бы Ситгар не смог выстоять и пал в борьбе против объединившихся государств, то забота о дальнейшей судьбе мира легла бы на плечи Тилиса. Но вы сумели правильно понять моё послание, переданное через Генетта, и выиграли, пусть ценой больших потерь. Да, пролились реки крови, но эти жертвы ничто по сравнению с тем, что случится после вторжения демонов. Разрозненные армии государств не сумеют оказать достойного сопротивления Завоевателям и будут раздавлены поодиночке в течение нескольких недель. Я видел эти сражения – люди проиграли во всех. Сначала цивилизованный мир, а затем и прочие страны будут повержены в прах. Тангрин станет пепелищем.

Голем помолчал и продолжил:

– Только объединившись, вы имеете шанс на спасение. После всеобщей войны к мнению Ситгара будут прислушиваться все – от северных варваров и гномов до короля Мироттии. Юловар сможет собрать под своё командование армии всех государств цивилизованного мира и соседних с ним, когда в том наступит необходимость. К сожалению, южные страны, что за Янтарным морем, находятся слишком далеко от портала, чтобы осознать его опасность, а потому помощи от них не ждите. Это я тоже видел.

Догадка молнией сверкнула в голове Адельядо.

– Так вот почему ты привёл к нам вампиров! Чтобы они выступили вместе с нами против своих бывших хозяев?

– Да, – кивнул голем. – Этот мир уже давно стал их родиной. Вампиры – отличные воины. Я сделал всё, чтобы вы вступили с ними в союз. Я даже благословил их на крещении в королевском дворце да и потом не раз доказывал своё к ним расположение.

Адельядо бросил на архиепископа взгляд – помнится, тот долго не хотел верить, что золотой свет не был его рук делом. Одборг удручённо покачал головой и сказал:

– Ты перевернул мир с ног на голову. Не все, но многие монахи восприняли весть о вампирах, как о наших братьях. И если это ещё хоть как-то укладывается в головах простых людей, то как они воспримут известие о том, что Единый поднимает мертвецов? Уж не прикажешь ли ты и тухлых зомби считать нашими братьями?

Голем гулко рассмеялся.

– Нет, достойный Одборг, нет никакой нужды принимать мертвецов в ряды живущих. Я лишь воспользовался знаниями некромагов, чтобы получить разрешение на поднятие мертвецов и создать непроходимый барьер в Запретном пределе.

– А зачем ты использовал поднятых против хивашской армии? – хмуро спросил архиепископ. – Куда лучше было бы дать нам божью силу. Это испепелило бы большую часть врагов и подняло бы авторитет боевых клириков, подорванный во время последней войны. По твоей милости, между прочим, подорванный.

– Ты так ничего и не понял, – тихо ответил голем. – Я отстранился от боевых действий, чтобы не плодить ненужные жертвы. И в вашей последней схватке я не дал вам мощь по той же причине. Позволь я вам использовать частичку своей силы, и тысячи пустынных воинов погибли бы напрасно. А так они отступят до самой столицы – целые и невредимые. Потому что хиваши должны влиться в будущую объединённую армию, как и все прочие.

Адельядо даже закашлялся, а Одборг застыл с раскрытым ртом.

– Ты спятил? – невежливо спросил гроссмейстер. – Хиваши, которые практикуют поднятие мертвяков и превзошли в этом даже древних некромагов? Которые отрезают головы пленникам и гордятся этим? Хиваши, которые разорили один вампирский город, и едва не уничтожили другой? Которые заразили чёрной чумой жителей Григота? Ты хочешь, чтобы мы вошли в союз с этими исчадиями?

– Да, – спокойно ответил голем. – Хиваши – хорошие бойцы, их умения и сила пригодятся в решающей битве. Что до некромагии – этим промышляют колдуньи и шаманы, которых обычные воины терпеть не могут. Между прочим, головы пленникам они отрезают именно для того, чтобы тех нельзя было превратить в управляемых мертвяков – это часть противостояния между воинами и шаманами. Возможно вы не знаете, но послушные зомби получаются только из людей, у которых цело всё тело. Самые послушные поднятые получаются из ещё живых, но и с мёртвыми колдуньи Ковена научились превосходно справляться. Отрезанная же голова гарантирует, что хивашская некромагия не сможет управлять трупом.

Адельядо нахмурился – в свете сказанного замашки пустынников обретали другой смысл. Неприятный и отвратительный, но в определённой мере понятный. Кстати, а ведь вампиры делают то же самое. И по той же самой причине.

– Хивашские земли – граница. Все государства, что южнее, не присоединятся к вам. Поэтому вы должны сделать всё, чтобы прийти к соглашению с хивашскими эмирами. Если всё пройдёт, как я предвидел, власть Ковена в каганате будет разрушена. Это удобный момент для установления отношений. Запомните: хиваши – один из важных союзников в битве против демонов.

– Пустынники алчут нашей смерти и наших земель, – развёл руками Одборг. – Ты предлагаешь отдать им города и убить себя?

– Как вы будете договариваться с пустынниками, сказать не могу – это вы должны сделать сами. Запоминайте главное – детали проработаете потом и без меня. На это у вас есть около трёх лет. Может, чуть больше.

– Мико, – сказал Адельядо, – ты всё время говоришь "вы", "вас". Ты имеешь в виду нас с Одборгом или вообще людей?

– Людей, – сухо ответил голем. – А позвал конкретно вас двоих, потому что вы представители двух важных слоёв общества. Причём, лучшие представители. Именно церковники и маги должны стать цементом в обороне против демонов.

– Ну, маги, ладно, я могу понять, – буркнул архиепископ. – Они могут драться и вообще всякое такое. А чем так важны мои братья? Ведь когда ты уйдёшь, мы окончательно лишимся сил. Некому будет наказывать преступников, никто не даст мощи в бою клирикам. Никто не вызовет дождь на засушенные поля. Мы станем бесполезными для народа.

Адельядо удивлённо подумал, что Одборг задал тот самый вопрос, который хотел озвучить он сам. И озвучил бы, если б не опасался обидеть церковника.

– Ты говоришь правильно, священник, – на льдистом лице голема появилось странное выражение. – Но не совсем. То, что я сейчас скажу, будет неприятным для вас, но это – правда. Я долго наблюдал за жизнью людей и пришёл кое к каким выводам. Что касается магов… – голем помолчал, словно собираясь с мыслями. – Маги – закрытая каста могущественных людей. Вы многое умеете, вам подчиняются силы природы, по сравнению с прочими людьми вы – почти небожители. Но маги давным-давно живут только ради себя.

Адельядо сразу же вскинулся.

– Что значит, только ради себя?!! Да мы только и делаем, что воюем вместе с обычными солдатами. И каждый день изобретаем заклинания, облегчающие жизнь народа.

– Да? – неподвижное лицо голема изобразило ироническую улыбку. – Ну-ка, гроссмейстер, назови мне хотя бы десяток заклинаний, которые мог бы применить простой человек. Быть может, заклинание твоего ученика Эрстана, меняющее вкусоароматическое восприятие продуктов? А ты знаешь, сколько обычный извозчик должен отдать за него, чтобы насладиться вкусом севрюги, когда ест солёного карася? Этот извозчик должен несколько месяцев работать, чтобы купить это заклятье. Или ты думаешь, что заклинания магов металла очень помогают кузнецам? Поверь, им куда проще выковать молотом алебарду, чем пользоваться услугами магов. А замагиченные артефакты так дёшевы, что доступны любому портному? Даже представители Кланов Высокорожденных иной раз не могут купить магическую безделушку – такую цену вы ломите за свои поделки.

– Магия, как и любой труд, стоит денег, – буркнул неубеждённый Адельядо. – Краснодеревщик берёт куда больше, чем обычный столяр.

– Дело даже не в цене. Да, вы изобретаете новые заклятья, но кому они нужны? Институт магии существует тысячи лет, а в народ пошли едва ли пара десятков ваших заклинаний. Вы изобретаете ради изобретений. Ваша наука никому не нужна. Напротив, она тормозит развитие ремёсел и механики. Разве не ты, гроссмейстер, издал тайный приказ о запрете использования огненного порошка, который изобрёл некий даровитый крестьянин? И разве не по твоему наущению с бедолагой провели сеанс, после которого он потерял память? А ведь с помощью огненного порошка можно было бы, к примеру, куда быстрее разрушать горы, чтобы прокладывать через них дороги.

– И с его помощью можно было бы куда быстрее уничтожать солдат противника, – проворчал гроссмейстер. – Гномы, между прочим, то ли пронюхали об этом изобретении, то ли сами додумались. И даже превзошли его. Теперь их огневики – одна из самых крупных сил на полях сражений.

– Да, вы применяете любое изобретение для уничтожения себе подобных, – кивнул голем. – Но ты уходишь в сторону, гроссмейстер. Ведь даже после появления у гномов этого оружия, ты не пустил в жизнь изобретение. И положил его "под сукно" не потому, что стремился защитить солдат. Ты просто понял, чем это грозит магам. Вы попросту утратили бы часть могущества, ведь тогда любой пехотинец мог бы противостоять в бою магу.

– Да. Ну и что?

– Будь честным хотя бы сам с собой. Мастера магии изучают тонкие материи, не обращая внимания на жизнь вне стен Академий. Да, вас боятся и даже уважают. Но вы далеки от народа. Вы – сила, которая существует вне жизни государства.

Адельядо нахмурился. Голем был прав. Гроссмейстер давно знал то, о чём говорил сейчас Единый, но поделать с этим ничего не мог. Так было до него, так будет и дальше.

– Но мы не бесполезны, – упрямо сказал он.

– Я и не говорил этого. Маги сильны, а с возвращением магического поля станут ещё сильнее. Возможно даже, некоторые из вас успеют сравняться по силе с мастерами древности. Но за вами не пойдут. Ни простые крестьяне, ни солдаты. Тем, что скрепит их в единый монолит, будет вера. И мы переходим к церкви.

Архиепископ сразу же выпрямился.

– Церковь Единого, – медленно проговорил голем. – Орган, который должен вселять в людей веру в лучшее. Важный инструмент в деле управления государством. Монахи должны быть образцом для подражания у простого народа. Когда-то поначалу так оно и было. Теперь же церковь превратилась в сборище алчных бездельников, рвущихся к власти. Монахи – от простого бечёвочника до высших сановников только и делают, что пытаются тем или иным способом вытянуть из прихожан побольше денег. Ну-ка, архиепископ, припомни негласный приказ твоего предшественника – оканчивать любую проповедь напоминанием о том, что Единый лучше всего слышит молитвы монахов. А потому прихожане должны нести деньги святым отцам, если хотят, чтобы их пожелания исполнились. Разве не было этого?

– Ну, допустим, – признался Одборг.

– А молитвы о придании здоровья? Сколько вы берёте за них? Даже высшее дворянство иной раз не может оплатить ваши услуги, о простом народе и говорить нечего. Ты, церковник, разве не замечал, что уже давно никто из простых сословий не приходит к вам, чтобы попросить здоровья себе и своим близким? Люди знают, что это им не по карману. И молятся дома, прося меня услышать их.

При неярком свете, исходящем от Единого, Адельядо заметил, как покраснел Одборг.

– Ваш Конклав погряз в раздорах и грызне за власть. Ваши патриархи стали просто древними трухлявыми пеньками. А ведь когда-то мнение старейших монахов было действительно важным и, что самое главное, мудрым. Но вы втоптали в землю нужное, оставив на поверхности худшее. Вы извратили мои заветы, что я передавал через первых старцев. Разве ты, Одборг, не заметил, что в последнее время моя помощь сократилась настолько, что эти случаи можно по пальцам перечесть?

– Заметил. И не я один.

– И ничего не сделал для исправления ситуации, – безжалостно закончил голем.

Повисло долгое молчание. И гроссмейстер, и архиепископ осмысливали сказанное этим странным и могущественным существом.

– Получается, мы прожили наши жизни напрасно, – криво усмехнулся Адельядо.

– Ещё нет. И делами можете доказать это. Помогайте друг другу, как делали это во время сражений с тилисцами, когда маги имитировали божий огонь для боевых клириков. Маги должны во всём поддерживать церковь, а священники в свою очередь должны всегласно утверждать, что магия – это божья благодать. Только совместно вы сумеете стать неодолимой силой, за которой охотно пойдут. Вы – два высших сановника Ситгара, должны сплотить вокруг короля дворянство, солдат и простой народ. Вы подадите пример вашим подчинённым, они передадут это начинание другим. Король Ситгара должен быть уверен в тех, кого выведет на поле битвы.

– Юловар никогда не страдал от нерешительности, – заметил гроссмейстер.

– Я знаю. Он жёсткий, но изворотливый. Он хитёр, но благороден. Он честен и удачлив. Тем больнее мне было наблюдать, как он умирал. И он умер бы, несмотря на молитвы королевы, монахов и всего народа Ситгара даже после спасения от некромаговского заклятья. Но ваш адепт, гроссмейстер, выбрал другой путь.

– Адепт? Дилль, что ли? А как он повлиял на судьбу Юловара? – удивился Адельядо.

– Решающая вилка случилась тогда, когда Диллитон не разрешил адепту Мейсу идти с ним выручать вампиршу из тилисского плена. Если бы Мейс участвовал в том огненном походе, вампирша в итоге ответила бы ему взаимностью. В этом развитии Диллитон не обрёл бы вторую половину в лице Илонны, а потому принял бы отречение короля, и судьбы всех изменились бы навечно. Ситгар был бы разрушен, но на его осколках король Диллитон возвёл бы новое королевство. При помощи драконов и вампирских кланов железной рукой он подчинил бы все государства цивилизованного мира в кратчайшие сроки. И в этом случае шансы на успешное отражение армии демонов были бы куда выше – около сорока шести из девяноста. Но ваш адепт выбрал другой путь.

Адельядо обменялся растерянным взглядом с Одборгом, после чего оба уставились на голема, молчаливо требуя продолжения.

– Юловар умер бы от вторичной инфекции, не дожив до конца осады, – проговорил тот. – Диллитону пришлось бы жениться на Белинде – её императорская кровь придала бы особый статус притязаниям Диллитона на первенство…

– Императорская кровь? – выпучил глаза Адельядо.

– Ну да. Линда – такой же потомок Гариаля, как и принцесса Лорна. Они даже выглядят, как единоутробные сёстры, если вы заметили. Недаром же я когда-то давно спас барона Кадьяка от смерти. Если пороетесь в императорском генеалогическом древе, то найдёте сведения о Торре – сыне графини Блант, которого Гариаль не успел официально признать своим наследником. Торр погиб, когда ему не было шестнадцати, но успел оставить после себя сына от связи с простой крестьянской девушкой. Кадьяки – его прямые потомки. В Белинде течёт кровь императора.

Гроссмейстер и архиепископ обменялись удивлёнными взглядами.

– Белинда после нового замужества тоже долго не прожила бы, приняв яд и беспрестанно тоскуя об умершем Юловаре. Илонна стала бы женой Мейса, – продолжал голем. – Вампиршу изгнали бы из клана, Мейсу пришлось бы покинуть Академию и бежать в южные страны от гнева вампирских старейшин. Все в обозримом мне будущем были бы глубоко несчастными, отдав личное на растерзание всеобщей необходимости. Разумеется, в том случае, если война против демонов закончилась бы вашей победой.

– Дилль поступил так, как велела ему совесть, не приняв отречение короля, – сказал Одборг. – И я бы посоветовал ему вновь поступить так же, доведись мне присутствовать при подобной ситуации.

– Даже если бы знал, что на кону стоят жизни всех людей мира? – ледяная бровь голема приподнялась.

– Да, – твёрдо ответил архиепископ. – Мы должны оставаться прежде всего людьми.

– Мико, неужели ты не мог сохранить жизнь Диллю? – тихо спросил Адельядо. – Ведь он столько сделал для других, ничего не требуя для себя. Почему же ты не спас его?

Кривая ухмылка смотрелась очень странно на каменно-ледяном лице – от этого Адельядо просто оцепенел.

– События идут так, как определено, – сказал наконец голем. – Маг, ты ничего не знаешь о пророческих видениях. Думаешь, это благодать, видеть будущее? Нет, это проклятье. И чем больше сила твоего дара, тем меньше ты можешь сделать.

– Почему? – в один голос спросили Адельядо и Одборг.

– Как бы вам объяснить… Вы помните свару между мироттийскими кланами Жёлтой ласки и Мантикоры? Когда герцог Фьёрн оскопил сына герцога Энжи за то, что тот обрюхатил его дочь. А приближённые герцога Энжи напали на замок Фьёрнов и убили всех, включая его беременную дочь.

– Ещё бы, тогда они едва не вырезали друг друга поголовно, – кивнул Адельядо. – Наши кланы уже собрались посылать им помощь, но отец Юловара сумел удержать их в стороне.

– Эта резня была необходима. Потому что дочь герцога Фьёрна принесла бы на свет сына, потомок которого стал бы нынешним королём Мироттии. И к моменту атаки демонов он отказался бы даже слушать короля Ситгара, не говоря уже о подчинении. Единства государств не случилось бы, Тангрин был бы обречён, а Завоеватели праздновали бы очередную победу. Но произошло то, что произошло. И как ни молили меня мироттийские подданные отомстить за смерти близких и друзей, я не мог ничего сделать.

– Понимаю, – сказал Одборг. – С этим случаем всё ясно. Большее побеждает меньшее. Но, Мико, почему же ты не помогаешь тем самым простым людям, о которых так печёшься? Пять лет назад в южных провинциях была засуха. Крестьяне умирали прямо на полях от страшной жары. Цены на зерно в Неонине подскочили вчетверо. Монахи всех монастырей Ситгара молили тебя о дожде. Почему ты позволил погибнуть сотням ни в чём не повинных крестьян? Почему их семьи умерли от голода?

Адельядо подумал, что со стороны церковника не очень-то разумно бросаться такими обвинениями. Но ему самому было любопытно, что ответит голем.

– Ты же сказал: "большее побеждает меньшее". Если бы я пригнал тучи к засыхающей провинции, то в другом месте катастрофа стала бы ещё сильнее. Это всё равно, что схватить правой рукой горящий уголь, а потом, чтобы унять боль в правой руке, взять уголь в левую. В итоге пострадают обе руки.

– Но ты же можешь даровать счастье и благоденствие людям. Ведь это в твоей власти, – не унимался Одборг.

– А что в твоём понимании счастье и благоденствие? – усмехнулся голем. – Парень полюбил девушку, но она не отвечает ему взаимностью. Если я отвечу на молитву парня, он, возможно, будет счастлив. А девушка? Что если она покончит с собой, предпочтя смерть нелюбимому мужу? И вот счастье парня разрушено, девушка мертва. Как бы ты поступил, церковник, окажись в такой ситуации?

Одборг промолчал.

– И благоденствие тоже не для всех. Та засуха, о которой ты говорил, это настоящая беда для крестьян. А вот для торговцев зерном – благо.

– Но крестьян много, а торговцев мало.

– А ещё есть купцы, перевозящие подорожавшее зерно. И экипажи кораблей. И портовые грузчики. И наёмники, охраняющие караваны. Для всех них появилась работа. А ведь у каждого есть семьи, которые надо кормить. Нет работы – нет денег. Наёмники ушли бы разбойничать, погибли бы и сами, и ни в чём не повинные люди. Портовые грузчики опустились бы на самое дно общества, превратившись в окончательные отбросы. Моряки, корабль которых так и не ушёл в рейс, могли начать пиратствовать. Так что бы ты сделал: остановил засуху или оставил бы всё как есть? В одном случае при твоём потворстве умерло бы несколько сотен человек, в другом, умерло бы столько же, но от других причин.

Одборг молчал, молчал и Адельядо. Гроссмейстер действительно никогда не задумывался над тем, насколько это тяжело – иметь провидческий дар.

– Потому мастер-маг Генетт и ушёл в монастырь, чтобы больше не видеть и не слышать будущего. Но и там он не лишился этого дара. Или проклятья. Я слышал его молитвы – он признавался, как это ужасно, смотреть на человека и знать, что через час он умрёт. Генетт много раз пытался вмешаться и предотвратить смерть. Человек всё равно погибал. Как говорится – от судьбы не уйдёшь.

– Сдаётся мне, Мико, ты противоречишь сам себе, – счёл нужным заметить Адельядо. – То ты говоришь, что опасаешься изменить что-либо, потому что видишь несколько вариантов будущего, то "от судьбы не уйдёшь".

– Всё правильно. До определённого момента любой из нас может управлять ситуацией, но после решающей развилки событий включается постулат "от судьбы не уйдёшь". Мой дар по силе несравним с человеческим. А потому я могу проследить последствия любого своего поступка. И потому мне приходится тщательно продумывать каждый свой шаг, просчитывая, сколько вреда принесёт моё действие.

– А если просчитывать не сколько вреда, а сколько пользы принесёт действие? – пошутил Одборг. – Быть может, станет легче?

– Я пробовал, – не принял шутки голем. – Польза для одного оборачивается вредом для другого. Я уже приводил примеры.

Адельядо невольно посочувствовал голему – это ужасно: знать, что можешь помочь и не иметь возможности сделать это.

– Герон, – неожиданно сказал архиепископ. – Монах, которого я послал в Григот. Он сказал мне, что отрекается от сана. Знаешь почему? Потому что ты, Единый, жесток и безразличен. Ты позволил мертвяку убить женщину, которую этот грешник полюбил. Ты не дал ему сил исцелить её. А ведь монах был так предан делу церкви. Почему ты так поступил с ним?

– Священный свет останется с Героном, называет он себя монахом или нет, – пожал переливающимися плечами голем. – После потери одного из мужей, прекрасная Ирме обратила бы взор на Гунвальда, друга Герона. Герон был согласен делить женщину с Волдиви – потому что у вампиров это принято. Но делить её с Гунвальдом он бы не смог. Всё закончилось бы смертью Ирме и Герона, а Гунвальд остался бы калекой и закончил жизнь в кабацкой драке с выпущенными кишками. Считаешь, этот вариант лучше?

Оторопевший архиепископ покачал головой. Адельядо набрался смелости и спросил:

– Скажи, Мико, а как насчёт нас с Одборгом? Что с нами будет?

– Нет. Не скажу. Вы счастливы тем, что не зрите будущего, оставайтесь же в своём неведении и живите полной жизнью. Представь, маг, что я предрёк тебе смерть от руки блондина. Ты бы начал подозревать всех встречных светловолосых и пытаться уничтожить их. Твои действия привели бы к тому, что какой-нибудь парень, опасаясь за свою жизнь, подлил бы тебе в чашу яд. Вот пророчество и исполнилось, но виной тому стал ты сам.

– Понятно, – хмыкнул Адельядо, – ты предпочитаешь, чтобы я убивал блондинов по собственной воле, а не по твоей подсказке.

– Именно, – невозмутимо ответил голем. – Во всяком случае, ты проживёшь собственную жизнь, а не написанную моей рукой.

Адельядо подумал и согласился.

– Да, это была глупая мысль. Спасибо тебе за мудрость, Мико.

– Всегда пожалуйста. А теперь отправляйтесь обратно. Помните, что я вам сообщил. Действуйте, исходя из того, что через три-четыре года я уже ничем не смогу помочь. И не думайте, что если я сказал, будто Юловар сможет собрать под свои знамёна огромную армию, то до этого момента он неуязвим. Я имел в виду, что именно он должен вести войну против демонов – тогда единственный шанс на выживание может стать реальностью. А потому оберегайте его пуще собственного глаза. Ещё я бы посоветовал сделать так, чтобы к моменту битвы с демонами вампирша Илонна была жива и находилась в здравом разуме. Без её участия единственный шанс уменьшится втрое. А, может, и вовсе исчезнет.

– Ясно, – серьёзно сказал гроссмейстер. – Подробностей мы не услышим, я правильно понимаю?

– Правильно, – голем еле заметно усмехнулся. – Не сходите со светящейся дорожки, иначе обитатели Запретного предела полакомятся вами. Если поторопитесь, успеете предотвратить ссору между григотцами и веирцами. Вампиры, как вы уже знаете, очень любят помахать мечами.

– А как же насчёт невмешательства? – не удержался и съязвил Адельядо.

– На сей раз страшных последствий не случится, – улыбнулся голем. – Прощайте, больше мы не увидимся.

Адельядо вежливо поклонился магическому существу и пошёл к коню. Архиепископ постоял в нерешительности и сказал:

– Ты всего лишь плод работы древних магов. Но ты обладаешь могуществом, какого нет и не было ни у кого. Ты знаешь намного больше любого человека и даже всех нас вместе взятых. Ответь мне на последний вопрос: есть ли Бог? Настоящий Бог.

Адельядо замер и оглянулся. Силуэт голема светился в окружающей тьме, а перед ним стоял Одборг.

– Прости, священник, я не могу однозначно ответить. Скажу лишь, что Бог в сердце каждого из вас. И, объединившись, вы можете стать могущественнее любого божества. Пока люди не понимают этого. Когда-нибудь поймут. А потому просто делай то, что велит тебе твоё сердце.

Архиепископ некоторое время стоял молча, затем, к изумлению Адельядо, бросился к голему и обнял его. Гроссмейстер ужаснулся – сейчас Одборг сгорит в магическом пламени или превратится в замороженную ледышку. Но ничего страшного не случилось, голем приобнял человека своими огненными руками, и ни одна искра не опалила церковника.

– Ступай, – голем отстранился. – Ты – достойный и благородный человек, другой бы не справился с тем, что предстоит тебе. Я буду помогать тебе пока… пока существую.

Одборг как-то странно всхлипнул и бросился к коню. Адельядо не успел взяться за узду, а церковник уже вскочил на коня и пустил его вскачь.

– Прощай, Мико! – крикнул гроссмейстер. – Спасибо тебе за всё!

Одборга Адельядо догнал только минут через десять.

– Что это на тебя накатило? – ворчливо спросил он. – Сначала бросаешься на Единого, затем от него.

– Ты знаешь, Ади, в его объятьях я почувствовал себя маленьким ребёнком, согретым родительским теплом, – тихо сказал архиепископ. – И сейчас я второй раз осиротел.

Закоренелый циник и насмешник, живший в душе Адельядо, не нашёлся, что сказать в ответ на эти слова. Маг промолчал, но признался себе, что испытывает что-то похожее. До самой стоянки вампиров они не обронили ни слова.